С. Дж. Бокс

Сезон охоты

Пролог

Когда пуля поражает живую плоть, раздается отчетливый звук — его узнаешь даже издалека: рокочущий гул катится над землей и вдруг смолкает, словно наткнувшись на невидимую преграду. И раздается глухой, тяжелый удар. Тому, кто слышал этот звук, его уже никогда не забыть.

Егерь Джо Пикетт, строивший ограду вокруг стога сена, замер с плоскогубцами в руках. Он наклонил голову и прислушался повнимательнее, а затем снял соломенную ковбойскую шляпу и вытер платком лоб. Его форменная красная рубаха прилипла к груди, по спине струился пот.

Он ждал, зная по опыту, что вдали от города легко обмануться — принять один звук за другой. То ли это был ружейный выстрел, то ли рухнуло дерево, то ли просто лопнула автомобильная шина. «Пока не услышишь второго такого же звука, не считай его выстрелом» — вот главное правило здесь, в лесу. Бывалые браконьеры тоже его знают. Поэтому стараются бить наверняка.

В глубине души Джо надеялся, что второго выстрела не будет. Егерем он служил всего неделю, и у него было много дел — накопились за три месяца, прошедшие с тех пор, как легендарный егерь Верн Даннеган ушел на пенсию.

Выстрелы в округе Твелв-Слип, штат Вайоминг, гремели нередко. Ружья здесь имелись у всех. Может, это какой-нибудь фермер подстрелил койота.

Снова тот самый звук!

Джо взглянул на северо-запад, туда, откуда донесся второй выстрел. Стреляли далеко, километрах в четырех-пяти.

Максина, лабрадор Джо, лежавшая в тени «форда»-пикапа, тоже услышала выстрел и вскочила. Поняла, что пора за работу. Джо открыл дверцу машины, которую украшала надпись: «Вайомингское охотничье хозяйство», и собака прыгнула в салон. Он вынул из чехла винчестер с оптическим прицелом и сунул его в стойку у заднего окошка. Ремень с кобурой валялся на полу. Он поднял его и надел.

Джо развернул пикап и, дав по газам, помчался в сторону гор. Дороги здесь не было, ехать пришлось по полю, левые колеса он направил по коровьей тропе, а правыми машина мяла кусты полыни. Максина, чтобы удержать равновесие, положила передние лапы на приборную доску и уперлась мордой в ветровое стекло.

— Приготовься, — сказал ей Джо. Но к чему — он и сам не знал. Во рту у него пересохло, и испуган он был не на шутку.

В лесу егерю если и встречаются люди, то по большей части с оружием. Даже рыболовы и туристы предпочитают вооружаться. Но была середина лета, сезон еще не открылся. В крупного зверя сейчас могли стрелять разве что браконьеры да скотокрады, а они, если поймать их с поличным, могут быть опасны.

Джо Пикетт взобрался на пригорок и увидел: у подножия холма лежали трупы трех оленей. Глотки их были перерезаны — чтобы вытекла кровь, но разделывать туши еще не начинали. Над самым крупным оленем склонился бородатый мужчина в футболке и джинсах. Мужчина весил килограммов на двадцать больше Джо, но ничего угрожающего в его фигуре не было. В руке он держал окровавленный нож. Ружье лежало в кустах полыни метрах в пятнадцати от него. Свой пикап, старенький «Форд-250», он оставил в лесочке у соседнего холма.

Джо съехал с пригорка и поставил свой «форд» между мужниной и его ружьем. Он вылез, велел Максине оставаться на месте и подошел к мужчине.

— Бросьте, пожалуйста, нож, — попросил Джо.

Браконьер швырнул нож в траву. Джо решил, что револьвер доставать пока ни к чему. Он вообще предпочитал не пользоваться оружием, тем более что стрелок из него был никудышный.

— Рановато вы начали — до открытия сезона еще четыре месяца, — сказал Джо.

Он узнал мужчину — это был торговец дичью Оут Кили.

— Мяса в дом хотел принести, — тяжело вздохнул Оут. — Семью-то кормить надо.

Джо склонился над ближайшим оленем, самым крупным из трех, провел рукой по бархатистым рогам.

— Что-то я сомневаюсь, что вы выбрали лучших самцов стада только для того, чтобы забить морозилку. — Он сурово взглянул на Оута Кили. — На мясо пошла бы и олениха.

Джо знал: за рога такого размера, к тому же пока еще покрытые кожей, в Азии платят многие тысячи долларов — считается, что оленьи рога обладают целебными свойствами и стимулируют мужскую потенцию.

— Придется выписать штраф. Вы ведь Оут Кили, да?

Оут этого никак не ожидал. Щеки его запылали.

— Это что, шутка, что ли? — спросил Оут, перешагнул через оленью тушу и оказался рядом с Джо. — Ха, так я ж вас знаю! Вы у нас егерь, из новеньких?

Джо кивнул, вытащил из заднего кармана книжечку квитанций и начал заполнять бланк.

— Слыхал я про вас. Вы тот упертый, который арестовал губернатора Вайоминга за то, что он ловил рыбу без лицензии.

— Я не знал, что он губернатор, — буркнул Джо и тут же об этом пожалел.

Оут Кили заржал и хлопнул себя по ляжке.

— Не знал, что он губернатор, — повторил Оут. — Я про это в газете читал. Все читали. — Оут сменил тон и заговорил серьезно: — Слушайте, вы ж не собираетесь и в самом деле штраф выписывать, а? Я ведь живу торговлей дичью. Если у меня отберут лицензию, чем мне семью кормить? Слушайте, я не шучу, мы ведь с вами можем договориться.

— Я тоже не шучу. Будьте добры, ваши водительские права.

До Оута Кили наконец дошло, что дело приняло серьезный оборот. Джо заметил, как он бросил взгляд на ружье.

— Да никто и не заметит, что этих тварей нету, — выпалил Оут. — Верн Даннеган с такой ерундой и возиться бы не стал.

— Я не Верн Даннеган, — сказал Джо, стараясь не показать, насколько удивили его слова Оута.

— Это уж точно, — ответил Оут и, достав из кармана бумажник, протянул его Джо.

Джо собрался его взять, но тут Оут дернул Джо за руку, и тот потерял равновесие. Джо и опомниться не успел, как Оут вытащил из его кобуры револьвер.

Джо Пикетт и Оут Кили с неподдельным изумлением уставились друг на друга. Затем Оут навел револьвер прямо на Джо.

— О-го-го, ты только глянь, чего вышло! — воскликнул Оут с некоторым испугом.

— Советую вам немедленно вернуть револьвер, — сказал Джо, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.

Оут Кили осторожно взвел курок. Джо глядел, как вращается барабан. В каждом гнезде лежало по патрону, черная пасть дула была направлена прямо Джо в лицо.

— Ну, теперь уж попались так попались, — пробормотал Оут себе под нос.

Джо подумал о дочерях, Шеридан и Люси. Наверное, обе сейчас дома, играют во дворе. Подумал он и о жене Мэрибет, которая всегда боялась, как бы не произошло чего-нибудь в этом роде. А затем Джо сосредоточился на одном-единственном вопросе: он встретит смерть с открытыми или закрытыми глазами?

Часть первая

Джо не погиб, но гордиться ему было нечем. Наступила осень, воскресное утро было холодным и пасмурным. Про чудовище, спустившееся с гор и пытавшееся ночью залезть в их дом, Джо услышал, когда пек дочкам на завтрак оладьи.

Семилетняя Шеридан рассказывала своему закадычному другу, плюшевому мишке, о том, что видела во сне. Трехлетняя Люси с ужасом ее слушала. Чудовище, говорила Шеридан, вчера ночью спустилось с гор и вышло прямо к их дому. Шеридан всегда подозревала: в горах водятся чудовища, и теперь, хоть и была напугана, гордилась тем, что оказалась права. Чудовище погремело запором на калитке, нащупало задвижку, а затем неуклюже — как мумия из старого кино — прошлепало через двор к задней двери дома. Перед тем как исчезнуть, чудовище повернуло голову, и Шеридан показалось, что оно смотрит прямо на нее. Чудовище было волосатое и скользкое, словно облитое чем-то. А в руке оно держало что-то белое — то ли мешок, то ли коробку.

— Шеридан, прекрати болтать ерунду, — крикнул из кухни Джо. Сон дочери его обеспокоил — слишком уж подробными были детали. Обычно Шеридан снилось что-нибудь фантастическое про говорящих животных и волшебные летающие предметы. — Сестренку напугаешь.

— Я уже испугалась, — объявила Люси и с головой укуталась в одеяло.

— А потом этот мужчина медленно вышел во двор, подошел к поленнице и пропал в темноте. Он все еще там, — сообщила напоследок Шеридан и для пущего эффекта выпучила глаза.

— Погоди-ка, Шеридан! — встрепенулся Джо и вошел в комнату. На нем были шлепанцы из овечьей шерсти и старенький махровый халат, купленный десять лет назад, когда они с Мэрибет собирались в свадебное путешествие. — Ты сказала «мужчина»? Ты сказала не «чудовище», а «мужчина».

Шеридан недоуменно посмотрела на него:

— А может, это и был мужчина. Может, это был совсем и не сон.

Джо услышал шум мотора — кто-то на большой скорости ехал по Бигхорн-роуд, но, когда он подошел к окну в гостиной, машины уже и след простыл. И только в воздухе медленно плыли клубы пыли.

Трава во дворе была все еще зеленая, повсюду валялись игрушки. Ограждал двор недавно покрашенный белый забор, вдоль которого и проходила дорога. Дальше, за дорогой, начиналась низина, где текла, распадаясь на шесть ручейков, запруженных бобровыми плотинами, река Твелв-Слип. За рекой раскинулась холмистая долина, которая вдруг резко вздымалась, превращаясь в склон Волчьей горы, одной из вершин гряды Твелв-Слип.

Дверь распахнулась, и в дом вбежала Максина, а за ней — Мэрибет. Щеки Мэрибет пылали, одета она была по-зимнему — высокие ботинки, твидовые брюки, анорак, шерстяная шапочка. Анорак туго обтягивал ее беременный живот.

— Ужасно холодно, — сообщила Мэрибет и сняла шапочку. Белокурые волосы рассыпались по плечам. — Ты видел, на какой скорости пикап промчался? Машина шерифа Барнума.

— Барнума? — озадаченно переспросил Джо.

— А когда мы возвращались домой, твоя собака просто обезумела. Вот только что, минуту назад, она мне чуть руку не вывихнула. — Мэрибет отстегнула поводок, Максина ринулась к миске и с громким хлюпаньем стала лакать воду.

— Куда тебя тащила Максина? — спросил Джо.

— К поленнице.

Шеридан с Люси перестали есть и во все глаза смотрели на отца. Шеридан, поймав его взгляд, победно кивнула.

— Без оружия не ходи, — сказала Шеридан.

Джо заставил себя улыбнуться:

— Ты давай завтракай.

— Вы о чем это? — спросила Мэрибет.

— О чудовищах, — объяснила Шеридан. — У нас в поленнице прячется кошмарное чудовище.

Вдруг со стороны Бигхорн-роуд донесся рев моторов. Джо подумал то же, что Мэрибет произнесла вслух:

— Что-то там стряслось. Непонятно только, почему никто не позвонил сюда.

Джо снял трубку — проверить, работает ли телефон, — и услышал гудок.

— Может, потому, что ты новенький. Люди никак не привыкнут к тому, что Верн Даннеган на пенсии, — предположила Мэрибет.

Джо нацепил кобуру прямо на халат, нахлобучил на голову черную ковбойскую шляпу и вышел на заднее крыльцо. Увидев под ногами пятна запекшейся крови, он достал револьвер, проверил, есть ли патроны, и, держа револьвер обеими руками, направился к поленнице.

У поленницы он невольно отступил назад. Сердце его бешено забилось. На дровах лежал здоровенный бородатый мужик. Сквозь приоткрытый рот виднелись два ряда желтых зубов. Его длинные волосы и борода были в крови. Кровью была залита и бежевая фланелевая рубаха. Это был Оут Кили, и, похоже, он был мертв.

В руке Оут Кили сжимал ручку сумки-холодильника. Джо присел на корточки, заглянул в сумку и увидел на дне крохотные кусочки экскрементов какого-то животного. Изнутри стенки холодильника были словно исцарапаны когтями. Видно, тот, кто сидел там, пытался выбраться наружу, и это у него в конце концов получилось.

Встав, Джо заметил в загоне чужую гнедую лошадь. Она была оседлана и, судя по всему, ночью проскакала немало.

Джо смотрел на мертвое лицо Оута и вспоминал тот летний день, когда Оут навел на Джо его же револьвер и взвел курок. Оут хоть и одумался — с театральным вздохом крутанул на пальце револьвер и вернул хозяину, — но Джо испытал сильнейшее потрясение. В тот момент он ждал смерти, более того, он считал, что заслужил ее, раз уж ухитрился так глупо лишиться оружия. Но этого не случилось. Джо дрожащей рукой сунул револьвер в кобуру, не говоря ни слова, выписал штраф за браконьерство и протянул квитанцию Оуту Кили. Тот не глядя сунул ее в карман.

— Если не будешь трепаться о том, что здесь было, то и я промолчу, — сказал Оут.

Джо в ответ ничего не сказал, однако Оута отпустил. Тем самым скрепив договор. Джо часто ночами вспоминал тот случай. Оут Кили убил в нем что-то очень важное. Джо ненавидел его за это, но никому, даже Мэрибет, ничего не рассказал. Однако слухи о том инциденте все-таки поползли.

Как-то летом Оут напился и в баре все растрепал. История о том, как торговец дичью отобрал оружие у нового егеря, местному населению понравилась. Начальник Джо, прослышав об этом, позвонил ему из Шайенна. Джо не стал ничего отрицать, и начальник влепил ему выговор.

Суд над Оутом должен был состояться через две недели, но Оуту не суждено было на него явиться.

Джо вдруг понял: чудовище на самом деле приходило.

Хлопнула задняя дверь, на тропинке появилась Шеридан в ночной рубашке: ей было интересно, что там нашел папа.

— Немедленно домой! — крикнул Джо строго, и Шеридан, вздрогнув от неожиданности, послушно помчалась обратно к крыльцу.

Когда Джо позвонил в диспетчерскую Садлстринга, шерифа О.Р.Барнума на месте не оказалось. Диспетчер Венди сказала, что его помощника Джона Макланахана тоже нет. Оба, объяснила она, отправились по срочному вызову в горный лагерь на ручье Крэзи-Вуман.

— Кто-то из туристов видел, как через лагерь проскакал верхом раненый мужчина, — сказала Венди.

— А вы можете связаться с шерифом Барнумом по рации?

— Вообще-то да.

— Тогда передайте ему, что человеком на лошади был Оут Кили и теперь его труп лежит у меня во дворе.

Джо услышал, как Венди тихонько охнула.

— Повторите, пожалуйста, — попросила она.

Джо повесил трубку и направился к выходу.

— Ты что, опять туда пойдешь? — шепотом спросила Шеридан.

— Только на минутку, — как можно спокойнее ответил Джо.

Прикрыв за собой дверь, он направился к телу Оута Кили, по дороге внимательно осматривая все вокруг — двор, пятна крови на дорожке, поленницу. Он хотел запомнить место происшествия таким, каким оно было до приезда шерифа и его помощника. Хватит с него ошибок.

Присев около сумки-холодильника, Джо вытащил из кармана халата два чистых конверта и карандаш. Кончиком карандаша он подцепил кусочки экскрементов и положил их в конверт. Надо будет послать их в лабораторию на анализ. Еще несколько кусочков он положил во второй конверт, запечатал оба и сунул в карман. Остальное — шерифу.

Вернувшись в дом, Джо переоделся в рабочую одежду — джинсы и красную фланелевую рубаху с изображением вилорогой антилопы на рукаве. На нагрудном кармане была прицеплена пластмассовая табличка «Егерь Дж. Пикетт».

Когда он спустился вниз, девочки валялись перед телевизором, а Мэрибет сидела, глядя в одну точку, за столом.

— Все будет в порядке, — сказал Джо, выдавив из себя улыбку, и попросил Мэрибет собрать детей и поехать в Садл-стринг. — Поживете в мотеле, пока здесь все не закончится.

— Джо, а кто заплатит за номер? Правительство? — тихо, чтобы не услышали дети, спросила Мэрибет.

— Ты хочешь сказать, сами мы не можем?

Она покачала головой. Был конец месяца. Значит, денег почти не осталось. Джо густо покраснел.

— А нельзя воспользоваться кредитной карточкой? — спросил он.

— Там почти ничего нет. Впрочем, на пару дней хватит.

— Прости, родная, — пробормотал Джо, надел свою старую шляпу и вышел.

Все вымеряв и пометив, помощники шерифа оцепили место происшествия и развернули черный пластиковый мешок. Джо встал, загородив спиной окно, чтобы из дома не было видно, как в мешок засовывают тело Оута Кили.

Шериф Барнум приехал первым. Несмотря на возраст, Барнум был по-прежнему подвижен и ловок. У него было морщинистое, обветренное лицо и бледно-голубые глаза, смотревшие цепким и пристальным взглядом.

Джо ожидал, что его будут подробно расспрашивать, и был к этому готов. Он сообщил Барнуму, что собрал экскременты в конверт, чтобы послать их на экспертизу, но Барнум от него отмахнулся.

— М-да, это действительно Оут, — сказал Барнум и направился к машине. — Вы напишете докладную?

Джо кивнул. На этом все и закончилось. Никто его ни о чем не расспрашивал. Джо это изумило. Он почувствовал себя лишним.

Когда Джо вошел в дом, Мэрибет нервно спросила:

— Увезли?

Она имела в виду тело.

Джо кивнул. Он заметил, как она, сама того не замечая, водит рукой по животу. Так же она делала, когда носила Шеридан и Люси. Прикрывала руками свое нерожденное дитя, словно хотела оградить его от всех невзгод. Мэрибет была хорошей матерью, любила детей и умела о них заботиться. И терпеть не могла, когда с ее семьей происходило что-то незапланированное.

— Это же тот самый мужик, который летом отобрал у тебя револьвер, — вдруг поняла Мэрибет. — Я встречала его жену у гинеколога. Она сейчас месяце на шестом. — Мэрибет нахмурилась. — У них дочка, ровесница Шеридан, и, кажется, еще малыш. Несчастные дети…

Джо молча кивнул и налил в кружку кофе для шерифа.

— Ну почему это все случилось именно здесь? — продолжала Мэрибет. — Зачем он пришел сюда, к нашему дому?

Это не наш дом, подумал Джо. Он принадлежит штату Вайоминг. Мы здесь просто живем. Но вслух он этого не сказал, бросил только: «Сейчас вернусь» — и вышел.

Барнум как раз закончил говорить по рации, брякнул микрофон на место и взял кружку с кофе.

— Пока что удалось узнать, что в четверг Кили с двумя приятелями отправился в горы охотиться на оленей, — сказал Барнум, не глядя на Джо. — У них там где-то есть лагерь. Их ждали не раньше завтрашнего дня, поэтому Кили никто не хватился.

— А кто поехал с ним?

— Кайл Ленсграв и Калвин Мендес, — ответил Барнум, наконец подняв глаза на Джо. — Знаете таких?

— Встречались пару раз. Их имена упоминались вместе с именем Кили — в связи с браконьерством. Но, насколько мне известно, они еще ни разу не попадались.

Однажды Джо пил с ними пиво в баре Стокмана. Обоим было лет по тридцать с небольшим. Ленсграв — длинный и тощий, с крючковатым носом, в очках, с жиденькой светлой бородкой. Мендес — коренастый коротышка, темноглазый, с обаятельной улыбкой. Пикетт слышал от кого-то, что Мендес с Оутом Кили вместе служили в армии, участвовали в операции «Буря в пустыне».

— Так вот, Мендеса и Ленсграва никто с тех пор не видел, — продолжал Барнум. — Подозреваю, они сейчас хотят смыться куда-нибудь подальше, по неизвестным мне причинам подстрелив своего дружка Оута Кили.

— Или же они все еще в горах, — предположил Джо.

— Ну… может, и так. Дело осложняется тем, что я не знаю, на какой они машине. Грузовик Кили стоит там, где они его оставили, у ручья Крэзи-Вуман. Мы пытаемся узнать, брали ли они еще какую-нибудь машину.

Шериф Барнум был в округе Твелв-Слип главным представителем власти и пост свой занимал уже двадцать четыре года. На выборах у него обычно соперников не бывало, а если кто-то и появлялся, что случалось всего несколько раз, Барнум все равно получал семьдесят процентов голосов. Он был человеком деятельным, состоял во многих общественных организациях, судил школьные футбольные и баскетбольные матчи. В округе он знал всех и вся, его любили и уважали.

— Ваши должны были позвонить мне сегодня утром, — сказал Джо. — Я же был ближе всех к месту происшествия.

Барнум окинул Джо пристальным взглядом.

— Вы правы, — ответил он наконец и тут же продолжил: — Это Оут Кили отобрал у вас оружие, когда вы выписывали ему штраф?

— Да, он, — пробормотал Джо, краснея.

— Странно, что он отправился именно к вам.

Джо кивнул.

— Может, он хотел опять отобрать ваш револьвер? — Барнум криво усмехнулся — шучу, мол.

Барнум был, безусловно, хитер. Джо его едва знал, а Барнум уже нащупал все его слабые места.

Джо спросил, собирается ли кто-нибудь обследовать охотничий лагерь.

— Да я бы сам поехал, но дел по горло, — сказал Барнум. — Дороги к лагерю нет, а вертолет мы одолжили Службе охраны лесов — у них в Медисин-Бау пожар. Раньше завтрашнего дня его не вернут. Так что до лагеря можно добраться только пешком, а я не любитель пеших прогулок.

Джо подумал несколько секунд и сказал:

— Я знаю человека, которому известно, где находится лагерь. И у него есть пара лошадей.

Барнум хотел было возразить, но не стал.

— Если вы за это возьметесь, я не против. И когда вы можете отправиться?

— Мне надо собраться, но думаю, часа в два или в три выедем.

— Возьмите моего Макланахана. Я с ним свяжусь по рации, пусть прихватит седло и боеприпасы, еще неизвестно, во что вы можете влипнуть. А кто знает, где этот лагерь?

— Уэйси Хидеман, — ответил Джо.

— Уэйси Хидеман? — прошипел Барнум. — Этот сукин сын объявил, что на следующих выборах выставит свою кандидатуру против моей.

Джо пожал плечами. Уэйси служил егерем в соседнем округе, но некоторое время — когда Верн уже ушел в отставку, а Джо еще на должность не заступил — приглядывал и за Твелв-Слип.

До Уэйси Джо не дозвонился, но он знал, где его искать. Перед тем как сесть в грузовик и отправиться за Уэйси, Джо поцеловал на прощание Мэрибет и девочек. Люси очень неохотно подставила щеку. Она не любила, когда папа уезжал, и так выказывала свое недовольство.

Шеридан с Люси не понимали, зачем им тоже нужно уехать. Мэрибет расписала им прелести ночевки в мотеле, но так ни в чем и не убедила.

В дверях Джо оглянулся. Шеридан пристально смотрела на него.

— Что такое, родная?

— Все в порядке, пап.

— Помнишь, кто завтра приезжает? — спросила Мэрибет.

Он с самого утра об этом не вспоминал.

— Твоя мать.

— Вот именно, — кивнула Мэрибет. — К ее приезду мы должны будем вернуться. Надеюсь, ты тоже постараешься не задерживаться.

Джо мрачно кивнул.

Пока мама собирала в спальне чемодан, Шеридан делала то, что ей строго-настрого запретили делать: стояла и смотрела в окно гостиной.

Мужчина, которого папа называл шерифом Барнумом, стоял во дворе у поленницы, рядом с другим мужчиной в полицейской форме. Шериф, повернувшись к поленнице спиной, что-то говорил, показывая в сторону гор. Затем он направился к дому, остановился прямо напротив окна, у которого стояла Шеридан, и сообщил своему напарнику, сколько дотуда шагов. Шеридан не очень понравился шериф Барнум. У него были какие-то водянистые глаза.

Когда шериф снова отошел к поленнице, Шеридан подумала вдруг: вот странно, что все так случилось. Почему то, о чем она думала прошлой ночью и что мама называла «болезненным воображением», произошло на самом деле? А вдруг у нее такое сильное воображение, что она может делать так, чтобы фантазии становились правдой? Да нет, вряд ли. Иначе бы она придумала что-нибудь поприятнее. Например, собственную домашнюю зверушку.

Шеридан носила очки. Как же противно быть единственной очкастой девочкой во всем классе! Она никогда не забудет, как смущалась в первый день, когда пошла в эту школу. Злые девчонки, ее одноклассницы, тут же сообщили ей, что она живет в Ведьминой стране — так они называли окрестности городка. К тому же она была дочкой нового егеря, а егерь в городке, где почти у каждого папа — охотник, фигура серьезная. Значит, папа Шеридан может сажать других пап в тюрьму. Поэтому и получилось, что учеба началась уже две недели назад, а подружек у Шеридан так и не появилось.

Единственными друзьями Шеридан были животные, ее любимые зверушки, но они все пропали. Больше всего она переживала, когда исчезла ее кошка Джасмина. Она умоляла родителей разрешить ей завести еще кого-нибудь, но они сказали, подожди, сначала подрасти немного. Однажды она подслушала, как папа рассказывал маме про койотов, и догадалась, что Джасмину съели, как съели перед этим щенка Шеридан. Она мечтала о зверушке, о которой бы не знали ни мама с папой, ни девчонки из школы, ни койоты. Чтобы это была только ее зверушка. Шеридан бы ее любила, а зверушка бы любила Шеридан — одинокую девочку, которая все время переезжает с места на место и даже не успевает завести себе друзей, у которой есть младшая сестра-болтушка, а скоро появится и маленький братик, и родители будут любить только его, заботиться только о нем…

И тут в поленнице что-то мелькнуло, что-то темное проскользнуло по нижнему ряду дров и исчезло.

Шериф и второй, помоложе, продолжали разговаривать и, похоже, ничего не заметили. Что же это было? Суслик — он меньше. Сурки так быстро не бегают. Такого зверя она еще никогда не видела, а двор и всех его обитателей знала как свои пять пальцев. Знала даже, где гнездо полевых мышей, и видела розовых новорожденных мышат, еще слепых. Но этот зверек был длинный и тонкий, стремительный как молния.

Услышав за спиной мамин голос, Шеридан от неожиданности чуть не подпрыгнула. Она тут же обернулась, но мама строго смотрела на нее, а не на поленницу за окном. Не говоря ни слова, мама взяла ее за руку и повела во двор, к машине.

Когда они выехали на шоссе, Шеридан обернулась и стала смотреть на их дом, который становился все меньше и меньше, пока не стал размером со спичечный коробок.

А за этим крохотным домиком, думала Шеридан, стоит поленница. И в поленнице живет то, что подарило Шеридан ее воображение.

Часть вторая

Ведя машину в сторону клуба «Игл-Маунтин», Джо думал о безнадежно испорченном утре. Каждое воскресенье, где бы Пикетты ни жили — в Багсе на юге Вайоминга, в Садлстринге, где Джо служил под началом Верна Даннегана, в Буффало, где Джо впервые самостоятельно работал егерем, — они проводили по одному и тому же распорядку. За девять лет семейство сменило шесть домов в пяти разных городах. Все домишки были маленькими и убогими. В Садлстринг Пикетты вернулись, когда Верн внезапно вышел в отставку и Джо получил должность, о которой мечтал, причем именно в том месте, которое им с Мэрибет нравилось больше всего.

Дом их находился неподалеку от небольшого каньона, во дворе имелись гараж, амбар и загон для лошадей. И Мэрибет, и Джо — оба в один голос говорили, что, когда там жили только Верн с женой, дом казался гораздо больше. Оба они помнили, как сидели в тени деревьев и попивали коктейли, Верн жарил на решетке мясо, а его симпатичная жена Джорджия готовила салат. Будущее казалось таким радужным. Но тогда у них самих еще не было двоих детей и лабрадора, теперь же в домике с тремя спальнями стало тесно. С рождением малыша совсем негде будет повернуться.

Следующее воскресное утро, когда у него будет возможность приготовить завтрак своим дочкам, случится не раньше чем через три месяца. В четверг в округе Твелв-Слип начинается охотничий сезон. Джо будет с утра до ночи патрулировать в горах.

Охотники выходят в лес на заре, и Джо будет вставать чуть свет. Охотиться разрешено только до наступления сумерек, а Джо придется работать до поздней ночи — проверять пропуска и лицензии, следить, правильно ли отмечена вся застреленная дичь, не нарушил ли кто границ частных владений.

Джо вспомнил, как Шеридан сказала: «Без оружия не ходи», и это его беспокоило. Шеридан наверняка замечала, что в лес он ходит с револьвером, а винчестер обычно оставляет в «форде». Но никогда девочки не предлагали ему пойти пострелять. Может, они просто не понимали, чем он целыми днями занимается. Как-то раз он услышал, как Шеридан сказала, что ее папа работает «спасателем животных». Это определение, хоть и не совсем точное, ему понравилось.

Джо притормозил — пропустил стадо вилорогих антилоп, которые перешли шоссе и направились к предгорью, где начинался участок Уэйси Хидемана.

Уэйси с Джо обучались ремеслу у Верна Даннегана. Он всем говорил, что они его «лучшие парни». Участки у Уэйси и Джо были рядом, поэтому они частенько друг другу помогали. Вместе строили ограду вокруг стогов, одалживали друг другу лошадь или снегоход. Они стали почти друзьями, но что-то в коллеге настораживало Джо. Уэйси знал всю округу, дружил и с фермерами, и с браконьерами. Раньше он был ковбоем, участвовал в родео, было в нем обаяние, которому поддавались многие, в том числе и Джо. Даже Мэрибет Уэйси нравился, хотя однажды она удивила Джо, сказав, что не доверяет Уэйси.

Джо свернул к клубу «Игл-Маунтин». Охранник, высунувшись из будки, приветственно помахал ему рукой, и решетчатые ворота распахнулись. Но когда Джо подъехал поближе, охранник вышел и направился к нему.

— Извините, но я вас принял за другого, — сказал он, заглянув в кабину.

— Вы, наверное, подумали, что я Уэйси Хидеман, — догадался Джо. — У него такая же машина. А я как раз приехал с ним повидаться.

Охранник пристально разглядывал Джо:

— Вы бывали здесь раньше?

— Да, как-то раз, вместе с Уэйси. Прошу вас, пропустите меня. Произошло убийство, и мне нужна помощь Уэйси.

Охранник отступил в сторону и записал в блокнот номер автомобиля Джо.

«Игл-Маунтин» был престижным частным клубом, расположенным на холме над рекой Бигхорн. Вступительный взнос составлял двести пятьдесят тысяч долларов, и членом его можно было стать только по рекомендации. На его территории имелись площадка для гольфа на тридцать шесть лунок, собственный нерестовый пруд, охотничьи угодья, взлетно-посадочная полоса и около шестидесяти домов стоимостью миллионы долларов каждый, построенных еще в те времена, когда миллион считался несметным богатством. До ближайшего города, а им был Биллингс, штат Монтана, отсюда было около двухсот пятидесяти километров.

На зиму здесь оставались очень немногие. Проезжая по широким дорогам, вдоль которых раскинулись ухоженные лужайки, Джо чувствовал себя не в своей тарелке.

Дома располагались вдалеке от дороги, и у подъездных аллей были установлены медные дощечки с фамилиями владельцев. Заметив ту, на которой было написано: «Кенсинджер», Джо повернул.

Заляпанный грязью зеленый «форд» Уэйси стоял около двухэтажного бревенчатого дома. Джо вышел из машины. Подойдя к двери, он громко постучал.

Огромная дубовая дверь распахнулась, и на пороге возник Уэйси. Вид у него был недовольный. Одет он был только в форменную красную рубашку.

Из дома донесся женский голос. Дама спрашивала, что Уэйси там делает.

— Тут ко мне дружок пришел, — бросил через плечо Уэйси.

Обернувшись к Джо, Уэйси одними губами произнес: «Эми Кенсинджер». А потом сказал вполголоса:

— Большая охотница до нас, егерей.

Джо усмехнулся. Да, Уэйси — человек особенный. Как-то раз он поведал Джо, что Эми Кенсинджер, жена Дональда Кенсинджера, владельца компании «Кенсинджер комьюникейшнз», очень любит мужчин в форме. Джо знал, что в последнее время Уэйси проводит много времени в клубе «Игл-Маунтин» и его визиты совпадают по времени с деловыми поездками Дональда Кенсинджера.

Уэйси вышел на крыльцо.

— Что стряслось? Ты меня прервал прямо на середине.

Джо рассказал Уэйси о том, что произошло утром, спросил, точно ли Уэйси знает, где находится горный лагерь Оута Кили. Рассказал Джо и про переносной холодильник, и это Уэйси, похоже, заинтересовало.

— Оут Кили… Уж не тот ли это тип…

— Он, — оборвал его Джо.

— Когда ехать-то? — спросил Уэйси.

— Прямо сейчас.

— Мне только надо сначала позвонить Арлен, — вдруг вспомнил про жену Уэйси.

— Давай ты из машины позвонишь.

На губах Уэйси заиграла улыбка. Он подмигнул Джо и кивнул в сторону двери:

— Она собирается финансировать мою избирательную кампанию.

На крыльцо вышла Эми Кенсинджер в белом махровом халате. У нее было открытое жизнерадостное лицо. Джо поздоровался. Они однажды встречались на благотворительном обеде, куда его вытащила Мэрибет, но Джо был уверен — Эми его не помнит.

— Привет, командир, — промурлыкала Эми Кенсинджер.

Джо, услышав ее воркующий голосок, смутился.

— Детка, только без глупостей, — сказал Уэйси ласково и приобнял ее. — Джо женат.

— Как и ты, радость моя.

— Джо — другой человек, — ответил Уэйси, пожав плечами — словно его самого это несказанно удивляло.

— Вот и молодец, — сказала Эми.

B штабе в палаточном лагере у ручья Крэзи-Вуман началась суматоха. Весть о том, что Оута Кили убили, а в горах могут скрываться вооруженные преступники, взбудоражила всех. Собралась целая толпа: незанятые на службе полицейские, члены добровольной пожарной дружины, мэр, главный редактор газеты «Раундап», даже пожилые ветераны, пришедшие с карабинами времен корейской войны. Шерифа Барнума толпа не пугала, наоборот, он всем этим наслаждался.

Джо Пикетт и Уэйси Хидеман оседлали лошадей и ждали помощника шерифа, Макланахана. Джо взял с собой шестилетнюю пегую кобылу Лиззи. Ему казалось, что они с Уэйси — звезды местной футбольной команды. Мужчины подходили к ним, хлопали по плечу, многие говорили, что с радостью поехали бы вместе с ними.

Макланахан приехал с целым арсеналом оружия. В его «блейзере» и прицепленном к нему фургоне Джо заметил несколько мощных снайперских винтовок, полуавтоматические карабины, заряженные бронебойными снарядами, винтовки М-16 и парочку ручных пулеметов.

— Барнум, как всегда, готовится к бойне, — заявил довольно громко Уэйси, и многие его услышали. Кое-кто засмеялся. — Вот они, мои избиратели, — шепнул Уэйси Джо.

Барнум дал понять, что командует операцией лично, и «настоятельно советовал» обоим егерям вооружиться как следует.

У егерей имелось собственное оружие: у Джо тот самый «магнум», отобранный некогда Оутом Кили, а у Уэйси — девятимиллиметровая «беретта». Уэйси в конце концов уговорили приторочить к седлу карабин. Барнум только хмыкнул, увидев у Джо двенадцатизарядный «ремингтон», дробовик, из которого разве что птичек стрелять. Если уж ему так необходим именно дробовик, взял бы какой-нибудь посерьезнее из привезенного Макланаханом арсенала. Джо объяснил, что этот дробовик у него с юности и он к нему привык.

Джо, все это знали, отлично бил птиц влет, а также был мастером стрельбы по тарелочкам. Странно, но в неподвижные мишени он почти никогда не попадал.

Барнум все-таки уговорил Джо зарядить дробовик картечью, чтобы, если понадобится, «и лошадь свалить». Странное чувство испытывал Джо, заряжая дробовик, из которого он стрелял уток, патронами, рассчитанными на то, чтобы убивать людей.

Пока Макланахан навьючивал четвертую лошадь, Барнум отвел Уэйси и Джо в сторонку.

— Знаете, кто едет понаблюдать за вашими подвигами? — спросил Барнум.

Джо с Уэйси непонимающе переглянулись.

— Верн Даннеган! — объявил Барнум. — Ваш наставник. Он оставил сообщение диспетчеру.

— Как здесь Верн оказался? — удивился Джо.

— Наверное, услышал по рации. Так что, парни, не облажайтесь. За вами будет следить не только вся долина, но и сам Верн. — В голосе Барнума слышалась насмешка.

— Долго нам еще? — спросил Джо.

Уэйси придержал лошадь и обернулся:

— Пару часов.

— Вот этого я и боялся.

Уэйси кивнул. Да, засветло им до лагеря не добраться.

Джо вел свою лошадь в поводу на полкорпуса позади белой кобылы Уэйси. Осинки здесь росли тоненькие, но рощица была густой. Землю покрывал ковер палой листвы.

— А вот и тот, из-за кого мы так медленно тащимся, — пробурчал Уэйси.

В роще стояла тишина, и только чуть поодаль слышался шум — это Макланахан объезжал осинник по опушке. Джо и Уэйси заметили его фигуру в просвете между деревьями; наездником Макланахан был никудышным.

— Когда меня изберут шерифом, — шепнул Уэйси, — первым делом его выгоню.

Они ждали Макланахана за рощей, на склоне. Кое-где виднелись островки выпавшего утром снега. Осины за их спиной светились желтым, сквозь стволы пробивались багровые лучи заходящего солнца.

Джо думал о том, как многое изменилось за эти несколько часов. В лагере его окружали люди, которые искренне им восхищались, и он ощущал себя частью могучей силы. А сейчас в тишине и прохладе надвигающихся сумерек он казался себе таким маленьким и незначительным.

— Как же я вымотался! — заныл Макланахан, подъехав к Джо и Уэйси.

Уэйси уже с трудом сдерживал раздражение.

— Когда кого-то выслеживаешь, старайся, приятель, не шуметь, — прошипел Уэйси. — Считай, что у людей, на которых мы охотимся, есть хотя бы по паре ушей.

Оскорбленный Макланахан собрался было что-то ответить, но сдержался. Препираться с Уэйси — себе дороже.

— Ты едва плетешься, и мы из-за тебя опаздываем, — продолжал шипеть Уэйси. — Доберемся уже в полной темноте. Придется заночевать в лесу, а к лагерю подойдем на рассвете.

— Выехали мы поздно не по моей вине, — попробовал оправдаться Макланахан.

— Да неужто? — презрительно бросил Уэйси.

— Не обращай внимания, — подбодрил Макланахана Джо.

Он цокнул языком, и лошадь послушно пошла вперед. Джо не понимал, почему Уэйси так злится. Не потому, надеялся он, что с успехом или провалом этого предприятия Уэйси связывал свои шансы стать шерифом.

При свете фонарей они привязали лошадей и расстелили спальники под гранитным утесом. Уэйси объяснил, что охотничий лагерь совсем близко, поэтому о костре не может быть и речи.

Мэрибет сделала Джо несколько сандвичей с ветчиной, их они в полной темноте и съели. Макланахан пустил по кругу бутылку «Джима Бима», и от виски настроение Уэйси слегка улучшилось.

— Достал бы ты свою рацию, — сказал он Макланахану, — и сообщил бы Барнуму, где мы и что мы. Скажи, в лагерь пойдем на рассвете.

Макланахан кивнул и отошел к своим тюкам.

— Такому идиоту зарплату платить все равно что деньги на ветер пускать, — проворчал Уэйси, когда Макланахан уже не мог его услышать.

— Да не заводись ты, — сказал Джо.

Уэйси мрачно хмыкнул и впился зубами в сандвич.

— Очень мне интересно, что такое было у Оута в сумке-холодильнике.

— Угу.

— Да что угодно там могло быть, — продолжал Уэйси.

Джо кивнул. А потом перебрал в уме все ранчо между ручьем Крэзи-Вуман и своим домом.

— Неспроста Оут Кили добрался именно до нас, — сказал он. — Только вот чего он хотел — не понимаю.

— Ты собираешься отправить этот холодильник и дерьмо в Шайенн на экспертизу?

— Обязательно.

— Тогда мы все и узнаем, — сказал Уэйси.

— Может, Оут нес тебе пару баночек пива, — раздался из темноты голос Макланахана. — Думал, вот вы с ним выпьете пивка и помиритесь.

— Макланахан, вы с шерифом Барнумом связались? — поинтересовался Уэйси.

Макланахан ответил, что говорил с шерифом, рассказал, где они сейчас находятся. А еще сообщил, что Барнум отыскал вертолет, но раньше чем завтра днем его в Садлстринг не вернут. О двух других браконьерах, Кайле Ленсграве и Калвине Мендесе, пока что известий нет.

— Знаете, кто сейчас в штабе? Верн Даннеган!

Уэйси бросил на Джо быстрый взгляд — хотел проверить его реакцию. Джо и бровью не повел.

— Верн сказал: «Будьте осторожны, парни! Не подведите меня».

Верн слыл самым опытным егерем в округе и имел множество полезных связей. Проработав всю жизнь на государственной службе, Верн считал себя еще и успешным предпринимателем. Хвастался, что занимается бизнесом тридцать с лишним лет. Он то учреждал новую газету, то открывал видеосалон, то вдруг увлекся местным радиовещанием. По неизвестным причинам дело каждый раз кончалось тем, что партнеры по бизнесу уезжали из города, и Верн становился его единоличным владельцем. Тогда он продавал предприятие и принимался за что-нибудь еще. Кое-кто полагал, что ему просто везет.

Большинство же считало, что он слишком жаден, вот люди и отказываются с ним работать.

Полгода назад Верн уволился со службы и стал представителем по связям с общественностью одной крупной энергетической компании, но чем он конкретно занимается, никто толком не знал. Поговаривали только, что получает теперь Верн в три раза больше.

Они обсудили план действий. Решено было перед самым рассветом окружить лагерь. Руководить операцией поручили Уэйси. Если в лагере кто-то есть, они втроем быстро их обезоружат.

— Мы не знаем, имеют ли эти двое отношение к убийству Оута, — сказал Уэйси. — Может, Оут ушел из лагеря по собственной воле, по дороге во что-то влип и ночью помчался к дому Пикетта. Его приятели, может, и знать не знают, что случилось.

— С другой стороны… — начал было Макланахан, который в ожидании настоящего дела с трудом сдерживал волнение.

— С другой стороны, они вполне могли его подстрелить по пьяни, — договорил за него Уэйси. — Так что мы должны быть готовы практически ко всему.

— Если это их рук дело, скорее всего, в лагере мы никого не застанем, — сказал Джо. — За это время они могли добраться до Монтаны.

Джо лежал в спальном мешке, но заснуть не мог. Он понимал, что напарники его тоже вряд ли спят. Небо было звездным, и ночь оказалась гораздо холоднее, чем он предполагал.

Джо думал о жене и дочках. Наверное, они давно уже в мотеле. Мэрибет читает Люси сказку, а Шеридан стоит небось у окна, проверяет, не бродят ли поблизости чудовища.

Он боялся, что случай с Оутом произвел на девочек, особенно на Шеридан, слишком сильное впечатление. Одно дело — искать чудовищ, и совсем другое — увидеть чудовище воочию. Появление Оута у них во дворе многое изменило, и Джо был уверен: Мэрибет сейчас думает о том же. А вдруг Шеридан теперь решит, что родители, в особенности папа, не могут ее защитить? Отношения между отцом и дочерьми — вещь серьезная. Они ждали от него только великих подвигов, для них это было само собой разумеющимся — он же их папа.

У Джо Пикетта было две страсти — семья и работа. Он старался отделять одно от другого, но в то утро из-за Оута Кили все смешалось. Теперь и на то и на другое Джо посмотрел по-новому, и это причиняло ему боль. Мэрибет никогда не жаловалась, что брак с Джо Пикеттом изменил ее жизнь к худшему. Будучи женщиной умной и способной, она могла бы сделать неплохую карьеру. Но еще в колледже Мэрибет вышла за Джо, а потом рожала ему детей, моталась с ним по всему штату, переезжая из одной развалюхи в другую. Жизнь ее пошла совсем иначе, чем ожидали и она, и ее честолюбивая мать. Мэрибет заслуживала другого уровня жизни или хотя бы собственного дома. Ни того ни другого Джо предоставить не мог. И это его угнетало. Работу свою он любил — он ведь был настоящее дитя природы, — но когда выяснилось, что они не могут заплатить даже за комнату в мотеле, ему стало очень стыдно. Да, он верил, что занимается нужным делом. Но этой веры недостаточно, чтобы оплатить учебу дочерей в университете или свозить жену отдохнуть.

Джо попытался устроиться поудобнее. Глядя на алмазную россыпь звезд — их было столько, что небо будто светилось, — Джо понял: Мэрибет и девочки заслуживают большего, и, чтобы предоставить им то, чего они достойны, ему самому придется многим поступиться.

Но сначала надо было разобраться с мертвецом, оказавшимся у него во дворе, и с охотничьим лагерем.

Уэйси глубоко вздохнул во сне и громко захрапел. Джо ему даже позавидовал.

Перед рассветом они молча свернули спальники и тронулись в путь к руслу реки, где располагался лагерь. Уэйси ехал впереди.

Было еще темно. Лошадей они привязали к соснам и насыпали им овса: пусть займутся едой и ведут себя тихо. Дальше мужчины отправились пешком. Стало чуть теплее, чем ночью.

Выйдя к лагерю, они увидели серо-синие палатки охотников. Уэйси тут же присел на корточки, Джо с Макланаханом последовали его примеру.

Уэйси шепотом велел Макланахану заходить слева, а Джо справа. Сам Уэйси решил пойти по тропе и спрятаться за гранитной скалой, возвышавшейся уже на территории лагеря. Каждый найдет себе надежное укрытие, и так они дождутся рассвета. Затем Уэйси потребует, чтобы охотники с поднятыми руками вышли из палаток. Если говорить будет только он один, они не догадаются, сколько всего с Уэйси человек.

Джо с изумлением наблюдал за приятелем: тот проявил себя настоящим вожаком, безо всякой карты вывел их прямо к лагерю. Джо еще никогда не видел Уэйси таким.

— Лошадей видели? — спросил Уэйси шепотом. — В загоне их две. Так что, похоже, в лагере кто-то есть.

Макланахан рассеянно поглаживал ладонью ствол своего дробовика. Он явно нервничал, а может, и трусил. На лице его уже не было заметно вчерашней решительности. И Джо его прекрасно понимал.

Джо, пригнувшись, обходил лагерь справа. Пройдя вдоль поваленной сосны, он выглянул из-за вывороченного корневища и впервые как следует рассмотрел лагерь.

Три палатки и деревянный стол стояли вокруг кострища. За палатками находилась площадка, где свежевали лосей и оленей. Дальше за деревьями Джо разглядел загон для лошадей.

В лагере было абсолютно тихо, до слуха доносилось только журчание речушки, северного притока Крэзи-Вуман. Им удалось подойти к лагерю, не потревожив белок, да и лошади, похоже, их присутствия не заметили — иначе бы заржали. Небо над горой уже понемногу светлело. Скоро весь лагерь будет залит солнечным светом.

Джо попробовал представить себе, кто сейчас в палатках. И тут вдруг заметил, что полог одной из палаток зашевелился.

Джо стоял, затаив дыхание, и не сводил глаз с палатки. Из нее донеслось приглушенное урчание. Джо приподнялся, ища глазами Уэйси или Макланахана, но ни того ни другого не увидел. Джо пригнулся и снял дробовик с предохранителя.

На одном из скатов палатки, сантиметрах в тридцати от земли, возникла какая-то выпуклость. Она переместилась вдоль ската и вдруг замерла. Джо взял ее на мушку, вспомнил, что не умеет попадать в неподвижные мишени, и занервничал.

Тут палатка треснула, и наружу высунулась морда огромного барсука. Зверь покрутил головой и принюхался.

Джо медленно опустил дробовик. Барсук тем временем выбрался из палатки, и Джо разглядел у него в пасти окровавленный кусок мяса. На мгновение взгляды Джо и барсука встретились.

Дальше события развивались стремительно. Краем глаза Джо заметил, как кто-то откинул полог средней палатки и наружу вылез мужчина в фуфайке и кальсонах. То ли Уэйси, то ли Макланахан заорал во весь голос. Мужчина повернулся на крик и вскинул ружье. Тотчас тишину утра разорвал оглушительный грохот выстрелов.

Что-то больно ударило Джо в лицо, он, охнув, схватился рукой за щеку и присел на землю. Отняв ладонь от лица, он увидел кровь. Прогремело еще несколько выстрелов.

Джо пробрался к вывороченным корням сосны. Средняя из трех палаток медленно оседала под весом рухнувшего на нее человека с ружьем. На его фуфайке расплывались алые пятна. Мужчина упал, раскинув руки. Уэйси крикнул Макланахану, чтобы тот прекратил стрелять, а затем скомандовал:

— Бросайте оружие и выходите из палаток с поднятыми руками! Здесь двенадцать вооруженных полицейских, и один из ваших уже убит.

Джо навел дробовик на ближайшую палатку. Ствол дробовика был в крови, лицо Джо онемело, но сейчас не время было заниматься своими ранами.

В лагере не происходило никакого движения.

Джо с Уэйси то и дело поглядывали на мужчину, валявшегося на средней из палаток, но все было тихо.

Макланахан поднялся из укрытия и принялся перезаряжать дробовик. Ты меня подстрелил, подумал Джо. Твоя пуля, Макланахан, рикошетом угодила мне в лицо.

Уэйси быстро понял, что в ближайшей к нему палатке никого нет, и теперь шел к той, из которой вышел мужчина. Джо направился к палатке, где побывал барсук.

— Здесь кто-то есть? — спросил Уэйси.

Джо сначала услышал запах, а потом уже все увидел. Когда Уэйси откинул полог, Джо зажал рот ладонью и отвернулся.

Кайл Ленсграв и Калвин Мендес лежали в спальниках. Застрелили их два дня назад. Руки и лица покойников барсук успел обглодать до кости.

Шеридан сидела в тени раскидистого тополя и ела сухие кукурузные хлопья. На ней все еще было синее школьное платье, но туфли с носками она сняла. Она не сводила глаз с поленницы — ждала и надеялась, что сейчас случится что-то необыкновенное.

Кто-то позвонил из города и сообщил маме, что с папой все в порядке, он скоро вернется. Мама сказала, что плохих людей поймали, папу слегка ранили, но с ним все будет хорошо. Папе придется провести ночь в больнице в Садлстринге, потом он ответит на вопросы шерифа и поедет домой.

Интересно было провести ночь в мотеле, но Шеридан радовалась возвращению домой. В школе девчонки собрались вокруг нее и расспрашивали про мертвого охотника, про папу, про то, что случилось в горах. Впервые в жизни Шеридан была в центре внимания — потому что видела настоящего мертвеца. Одна из самых популярных в классе девочек, Мелани, которая с Шеридан раньше никогда не разговаривала, предложила ей дружить.

Она уже собралась было рассказать маме о том, что видела в поленнице, но потом передумала. Ей нравилось иметь собственную тайну, и она мечтала снова увидеть неизвестного зверька. Почему-то она решила, что увидела нечто важное. Если мертвец привлек такое внимание, то что же будет, когда люди узнают о таинственном зверьке?

И тут она услышала тихий звук. Из поленницы на нее смотрели два черных глаза, и она замерла, чтобы неосторожным движением не спугнуть зверька. Она не знала, давно ли он за ней наблюдает.

Маленькое создание сидело в поленнице совершенно неподвижно. У него была круглая голова, огромные черные глаза и круглые ушки — как у Микки Мауса. Узкая мордочка, розовый нос. Он был светло-коричневый, с темной полосой посреди головы. Она разглядела длинную тонкую шею, но туловища за поленьями видно не было.

Шеридан обрадовалась, что зверек не нырнул вглубь поленницы, а дал себя разглядеть. Ей понравились его глаза, и вообще зверек показался ей не только очень симпатичным, но и смышленым.

Не сводя с него глаз, Шеридан набрала в пригоршню хлопьев и осторожно высыпала их на поленницу. Зверек немедленно исчез.

Она тут же пожалела, что так сделала, но скоро круглая головка появилась снова.

— Привет, малыш! — шепнула Шеридан.

Зверек высунулся из поленницы. Она разглядела его передние лапки, длинное узкое тело. Зверек внимательно смотрел на хлопья, лежавшие на одном из поленьев. Вдруг он выскочил наружу, засунул несколько хлопьев себе за щеку и стремительно нырнул обратно.

— Ой! — воскликнула Шеридан и высыпала на поленницу остаток хлопьев. Она надеялась, зверек догадается: этот звук означает, что появилась еще еда.

И тут высунулись целых три зверька. Самым темным и самым крупным был тот, которого она увидела первым. Был еще один, посветлее и с головой поменьше. А самый маленький оказался и самым светленьким. Шеридан захихикала от радости — до того ей было приятно, что ее разглядывают три пары черных глаз.

Один за другим зверьки осторожно вылезли из поленницы, собрали хлопья, засунули их за щеки и быстро скрылись. На третий раз они чувствовали себя гораздо увереннее и совсем не суетились. Самый большой отошел от поленницы дальше других, встал на задние лапки, а передними принялся засовывать хлопья себе за щеки. Вид у него был сосредоточенный, и от этого он казался уморительно смешным. Теперь он был всего в паре метров от Шеридан.

— Шерри, ты чего тут делаешь?

Голос Люси напугал и Шеридан, и зверьков. Вся троица в мгновение ока исчезла в поленнице.

— Это кто такие? — спросила Люси, усевшись на траву рядом с Шеридан.

Ну что за надоедливая девчонка!

Шеридан с важным видом объяснила младшей сестре, что эти зверушки — их с Люси тайна. И маме про них рассказывать нельзя. Но Люси мало что поняла и все спрашивала, почему нельзя с ними поиграть.

— Если ты расскажешь маме с папой, зверьки погибнут, и у нас будет куча неприятностей, — раздраженно говорила Шеридан. — Ты же знаешь, все мои любимые зверушки умирают, когда про них кто-нибудь узнает.

— А можно, они будут и моими любимыми зверушками? — робко спросила Люси.

Шеридан поборола желание сказать «нет» и решила договориться с Люси по-хорошему:

— Можно. Но обещай хранить все в секрете.

— А можно мы им придумаем имена? — спросила Люси.

Она обожала придумывать всем имена. Шеридан согласилась. А потом послала Люси с пустой миской в дом — за новой порцией хлопьев.

Днем в охотничий лагерь наконец прибыл вертолет — забрать и живых, и мертвых. Шериф Барнум и люди из полиции штата Вайоминг допросили Джо. Он хоть и не мог подтвердить, что мужчина навел ружье на Уэйси или Макланахана, но сообщил, что видел, как тот поднял оружие.

Удивительно, но человек, которого подстрелили в охотничьем лагере, был все еще жив, и его самолетом отправили в Биллингс на операцию. Попали в него семь раз, в теле обнаружили пять пуль из дробовика Макланахана и две ружейные пули 30-го калибра — это стрелял Уэйси.

Человек этот оказался Клайдом Лидгардом, который жил в старом трейлере неподалеку от Садлстринга. Лидгард страдал каким-то психическим заболеванием, раньше работал на лесопилке, получал пенсию, а еще за небольшую плату присматривал за летними домиками в горах. Насколько было известно, дел с тремя погибшими он никогда не имел.

Лидгарда считали психом, но безобидным, разве что в горы он ходил всегда с ружьем 30-го калибра. Полуавтоматического пистолета, обнаруженного в кармане куртки Лидгарда, никто прежде не видел, однако оказалось, что все три охотника убиты именно из такого оружия. Почему Лидгард оставался в лагере после убийства, было непонятно.

Уэйси пришел в больницу к Джо вечером, сразу после того, как уехала Мэрибет. Вид у него был измученный. Уэйси сказал, что улики указывают на Клайда Лидгарда. Все дожидались экспертизы, которая должна была подтвердить, что застрелены охотники были именно из пистолета, обнаруженного у Лидгарда. А еще Уэйси сообщил, что беседовал не только с журналистами, но и с теле-и радиорепортерами, примчавшимися аж из Денвера. Усмехнувшись в усы, он рассказал Джо, что его, Джо, и, увы, помощника шерифа Макланахана все считают героями. Однако Барнума сейчас расспрашивают, почему он послал в горы такой малочисленный отряд.

— Я на коне, Барнум в заднице, — сказал Уэйси. — Такое положение дел меня вполне устраивает.

— Да уж, — ответил Джо. — Слушай, ответь мне на один вопрос.

— Валяй спрашивай.

— Клайд Лидгард что, действительно собирался в тебя стрелять?

— Не в меня. Он целился в Макланахана. Поэтому Макланахан и открыл огонь.

— Тогда почему ты в него стрелял? — спросил Джо. — Макланахан палил куда попало, а ты дважды попал парню прямо в легкие.

Уэйси пожал плечами:

— А если бы Лидгард целился в тебя, ты что, не ждал бы от меня помощи?

Уэйси ушел, и Джо задремал. А потом ему показалось, что в палате еще кто-то есть. Он открыл глаза и увидел склонившегося над ним человека. В палате было темно, но Джо узнал Верна Даннегана, своего старого наставника. Верн включил ночник у кровати.

— Привет, сынок, — сказал он ласково.

Теперь Джо видел Верна отчетливо. У Верна было круглое жизнерадостное лицо, короткая темная борода, в которой уже проглядывала седина, курносый нос, темные внимательные глаза. Он был довольно полным, но двигался легко. Частенько в разговоре Верн перебивал себя коротеньким смешком, за которым скрывал свои истинные мысли и чувства. Именно это в нем Мэрибет и не нравилось. Она говорила, что Верн человек расчетливый, любит манипулировать другими, а ей не хотелось, чтобы ее мужем кто-то манипулировал.

Верн присел на кровать в ногах у Джо.

— Я только что говорил с Уэйси, — сказал он. — Мои парни меня не подвели. Ну, как щека, которую тебе чуть не прострелил Макланахан?

Джо ответил, что чувствует себя нормально, только очень устал, и машинально провел рукой по бинтам.

— Выпить хочешь? Фляжка у меня, сам знаешь, всегда с собой. Я теперь перешел на «Мэйкерз Марк». «Джим Бим» больше не пью.

Джо покачал головой. Он помнил, как злилась Мэрибет, когда он после посиделок с Верном возвращался домой пьяный.

Верн будто прочел его мысли.

— У вас с Мэрибет сейчас сколько детей?

— Двое. Шеридан и Люси. Мэрибет опять беременна.

Верн усмехнулся и покачал головой:

— Любящая жена, чудесные детки. А лабрадор-то жив?

— Максина? Да.

— Расскажи мне об Оуте Кили, — попросил Верн.

Джо сообщил ему все те подробности, о которых шериф Барнум так и не удосужился его спросить.

— Очень интересно, — сказал Верн. — Ты послал помет на экспертизу?

Джо кивнул.

— Есть новости?

— Пока нет. Я собираюсь сам им позвонить.

— Дай знать, ладно? Меня такие штуки до сих пор интересуют.

— Договорились, — кивнул Джо. — Как дела у Джорджи?

— Замечательно. Очень неплохо живет на алименты, которые я ей плачу.

— А я и не знал… — ошарашенно пробормотал Джо.

— Знаешь, Джо, я вдруг понял: хватит уже жить с ней и бегать на сторону. Как-то утром, месяцев восемь назад, я проснулся, собрал вещи — и все, увиделись мы в следующий раз уже в суде. — Верн улыбнулся и пожал плечами. — Мужики все развратники. Такова уж наша природа. Мы, конечно, делаем вид, что это не так, но в глубине души сами про себя все знаем. Такое может случиться с каждым. Вернее, с каждым, кроме Джо Пикетта — образчика чистоты и нравственности.

— Я не вполне тебя понимаю, — сказал Джо.

— Мэрибет — чудесная женщина, — сказал Верн. — Но разве не интересно попробовать для разнообразия с какой-нибудь другой? Ты знаком с Эми Кенсинджер? Ей очень нравятся парни в форме, которые носят оружие и работают на свежем воздухе.

— Ты же не об этом пришел со мной побеседовать.

Верн хмыкнул, взял со стола бумажную салфетку, сложил ее прямоугольником и вытащил из кармана рубашки ручку.

— Вот, смотри, это — штат Вайоминг, — сказал Верн, рисуя план: границы Йеллоустонского парка на северо-западе, хребты Скалистых гор сверху донизу.

Он нашел рычаг, которым приводился в действие механизм кровати, и поднял изголовье, чтобы Джо было лучше видно.

— Сейчас идет строительство двух трубопроводов. — К востоку от гор Верн провел с севера на юг две жирные линии. — От месторождений природного газа в Альберте через Монтану и Вайоминг. Важно первыми подключиться к энергосистеме Южной Калифорнии. «Интервест ресорсез», мои новые хозяева, — хорошие парни. «Канкал», наши соперники, — плохие. Каждой компании строительство километра трубопровода обходится в шестьсот тысяч долларов. Тот, кто доберется до цели первым, заработает миллиарды. Второй — проиграет все.

Верн нарисовал трубопровод «Канкала» — он шел по бассейну реки Паудер к центральной части Вайоминга, а затем через хребет Уинд-Ривер резко сворачивал влево.

— «Канкал» хочет получить от природоохранных служб разрешение тянуть трубопровод до Лос-Анджелеса. — На месте Лос-Анджелеса Верн изобразил несколько значков доллара.

Джо кивнул. Уже больше года в штате поговаривали о соперничестве двух компаний. Он следил за тем, как Верн доводит до конца линию трубопровода «Интервеста».

— С парнями из «Интервеста» я познакомился пару лет назад. Они приехали в Садлстринг и связались со мной, потому что я здесь знаю всех. — Верн коротко хохотнул и пододвинулся поближе к Джо. — Они изучили топографические карты и поняли, что, если удастся провести трубопровод через горы Бигхорн, они выиграют шесть месяцев и в Калифорнию придут первыми. Меня они спросили, возможно ли это. Я сказал, что все получится, если только они найдут правильного человека, который договорится с землевладельцами и с властями штата. «Найдите такого парня и выдайте ему чековую книжку», — сказал я тогда.

Джо развернул салфетку в свою сторону и увидел, что трубопровод идет прямо через горы и долину Твелв-Слип.

— Естественно, таким человеком оказался я, — продолжал Верн. — Я договорился о нормальной зарплате, а еще — об одном проценте акций компании. Поклялся, что путь для их трубопровода обеспечу.

— И тебе это удалось?

— Разрешения от землевладельцев получены, мы ждем, когда даст добро Служба охраны лесов, тогда можно будет действовать. Джо, Садлстринг умирает. Трубопровод обеспечит всему штату богатство и процветание. Это будет как нефтяной бум начала восьмидесятых. И люди опять получат хорошую работу.

Джо покачал головой. Да, Верн — игрок, но сейчас он поставил на карту слишком многое.

— «Интервесту» нужен был человек, которому все доверяют. А ты, Джо, такой же.

— Ты хочешь предложить мне работу?

— Я провожу рекогносцировку.

— И сколько я буду получать?

— В три раза больше, чем сейчас. Пока существует этот проект. Лет пять или десять, а может, и подольше. Кто знает? Есть возможность и акционером стать.

Джо бросило в жар. Верн словно догадался, о чем думал Джо прошлой ночью.

— Джо, у тебя жена и дети. Ты замечательный парень. А теперь еще и героем стал. Если разговор поведешь ты, в твоей искренности никто сомневаться не будет. Ты же заслуживаешь лучшей жизни. — Верн сунул ручку в карман. — Позвони мне, — сказал он, вставая. — И не затягивай с этим.

Когда Верн ушел, было уже довольно поздно, но Джо настоял, чтобы его отпустили домой.

Сворачивая с шоссе на гравийную дорогу, ведущую к его дому, Джо думал о Мэрибет и дочках. Сейчас они уже дома. От разговора с Верном у него остался неприятный осадок.

Самые простые действия — выключить фары, вытащить ключ зажигания — давались ему с трудом. Он еле выполз из пикапа. Последние несколько часов Джо держался лишь потому, что мечтал оказаться дома. Пуля, рикошетом попавшая в него, застряла в скуле. Вынули ее легко. Но шрам останется на всю жизнь.

Первым человеком, которого он увидел, войдя в дом, была его теща Мисси Ванкерен — она лежала на диване, вокруг были веером рассыпаны глянцевые журналы. Она была коротко пострижена и выглядела моложе своих лет. Мисси жила в Финиксе, где у нее был роман с бешено богатым телевизионным магнатом, за которого она собиралась замуж.

— Дома я совершенно не успеваю читать, — сказала она вместо приветствия. — Вот и взяла с собой журналы.

— Очень хорошо, — ответил Джо, совершенно не зная, что еще сказать.

Вошла, улыбаясь, как положено хорошей хозяйке, Мэрибет.

— Девочки ждут поцелуя на ночь, — сообщила она.

— Иду! — обрадовался Джо.

Проходя мимо Мэрибет, он тихонько пожал ей руку. В спальне девочек он поцеловал Шеридан, лежавшую на втором ярусе кровати, и Люси, лежавшую внизу.

— Что у тебя с лицом? — спросила Шеридан.

— Так, ерунда, — сказал Джо.

— В школе говорили, что тебя ранили.

— Девочки, давайте-ка засыпайте, — сказал он.

Люси натянула на голову одеяло.

— Я смотрела в окно, — сказала Шеридан. — Там никого нет. Никаких чудовищ.

— И не будет, — заверил ее Джо. — С ними покончено.

На кухне Джо налил себе виски с водой. Болеутоляющего, которое ему прописали врачи, он принимать не стал — решил сэкономить на завтра.

— Говорят, количество жира — это не главное, — донесся из гостиной голос Мисси Ванкерен. — Надо обязательно следить за калориями. Даже обезжиренные продукты надо употреблять умеренно.

Джо отхлебнул виски, налил еще немного «Джима Бима». В последнее время он пил мало, хотя в колледже и когда работал с Верном себя не ограничивал. Но когда появлялась теща, алкоголь был его единственным спасением.

Он вошел в гостиную и сел. Мэрибет бросила на него мрачный взгляд и предложила принести что-нибудь и Мисси. Джо догадался, что его упрекают в том, что он сам не догадался этого сделать.

— А красное вино у вас есть? Я бы с удовольствием выпила стаканчик.

— Джо, открой бутылку, — попросила Мэрибет.

— А где она?

— В кладовке, — ответила Мэрибет. — И мне налей немножко.

Джо нашел вино на полке в кладовке. Мэрибет, думал Джо, откупоривая бутылку, очень сильная женщина, с твердыми убеждениями — но это только, когда поблизости нет мамочки. Когда Мисси прилетала к ним погостить, Мэрибет тут же превращалась из жены и подруги Джо в дочку Мисси. Которая, по мнению Мисси, не сумела реализовать свой потенциал. Как-то раз Мисси, будучи в подпитии, сказала, что Мэрибет вышла замуж, во-первых, слишком рано, а во-вторых, за человека не своего круга. Сама она, наверное, о своих словах забыла, но Джо все помнил. Мэрибет могла стать преуспевающим юристом, а оказалась женой егеря, который зарабатывает меньше тридцати тысяч в год. Но Мисси, похоже, была уверена, что еще не все потеряно. Во всяком случае, именно так Джо воспринимал и слова Мисси, и ее поступки.

Когда Мэрибет зашла на кухню, он налил два стакана вина и протянул их жене.

— Не очень-то ты радушен, — сказала Мэрибет.

Джо шагнул к ней: не хотел, чтобы его было слышно в соседней комнате. Он объяснил, что только что пережил не самые приятные моменты в своей жизни — нашел тело Оута, отправился в охотничий лагерь, где обнаружил два обезображенных трупа, потом попал в больницу, да еще его несколько часов допрашивали. Вернувшись домой, он меньше всего хотел общаться с Мисси Ванкерен.

Тут Мэрибет разозлилась по-настоящему:

— Она не виновата в том, что так случилось. Она приехала с внучками повидаться. К мертвецу у нас во дворе она никакого отношения не имеет.

— Но почему она появилась именно теперь?

— Томас Джозеф Пикетт! — сказала Мэрибет грозно. — Отправляйся спать! Ты сейчас усталый и злой, мы с тобой завтра поговорим.

Она произнесла это тем тоном, каким разговаривала с детьми, когда на них сердилась. Возразить ему было нечего, тем более что она была права.

Джо вошел в гостиную, Мисси подняла глаза от журнала. Она, естественно, догадалась, что на кухне имела место семейная сцена.

— Я иду спать, — заявил Джо.

— И правильно, — промурлыкала Мисси. — Ты такого натерпелся. Спокойной ночи, Джо, дорогой! — Она снова уткнулась в журнал, давая понять, что беседа закончена.

Когда Мэрибет вошла в спальню, Джо сразу же проснулся. А снилось ему, что он снова там, в охотничьем лагере.

— Который час? — спросил Джо.

Мэрибет стояла в ванной и снимала с лица косметику. Она все еще злилась на него.

— Полночь, — ответила она. — Мы с мамой заболтались и забыли про время.

— Прости, родная. Я смертельно хочу спать.

— Ну и спи.

— И засну, только дай, пожалуйста, таблетки с комода.

Мэрибет принесла ему стакан воды и пузырек с болеутоляющим, после чего вернулась в ванную. На ней были только лифчик и трусики. Какая она красивая, подумал Джо. Чтобы лучше видеть себя в зеркале, она привстала на цыпочки, и Джо залюбовался ее ногами. У Мэрибет была отличная фигура. На беременность указывал только выпирающий живот.

Когда она вернулась в комнату, Джо еще не спал.

— Угадай, кто приходил ко мне в больницу.

— Уэйси?

— Он тоже приходил. А потом заявился Верн Даннеган.

Джо почувствовал, как она напряглась.

— И что сказал Верн?

— Что мы с Уэйси отлично поработали. Что он гордится своими парнями.

— Ты мой парень, а не Верна, — сказала Мэрибет. — Будь осторожен с этим человеком. Я ему не доверяю.

Джо тихонько хмыкнул. Таблетки начали действовать. Боль отступала.

— Он сказал, что хочет со мной встретиться на следующей неделе и поговорить о моем будущем.

— Что он имел в виду? — встрепенулась Мэрибет.

— Он вроде как собирается предложить мне работу в «Интервест ресорсез». За хорошие деньги.

— Шутишь?

— Да нет.

Часть третья

Министр внутренних дел должен опубликовать в «Федерал реджистер» список всех видов, которые он или министр торговли определили как вымирающие, и список видов, которые он или министр торговли определили как находящиеся под угрозой исчезновения.

Поправка к Закону 1982 года о вымирающих видах

Хоронили всех трех погибших охотников одновременно, и таких похорон Джо прежде не видал никогда. Оут Кили, оказывается, пожелал, чтобы его хоронили в его «форде», что вызвало некоторые осложнения — могильщикам пришлось рыть огромную яму.

Джо Пикетт в костюме и шляпе, с забинтованным лицом стоял на пригорке и слушал речь, которую произносил преподобный Кобб, взобравшись на капот пикапа. Рядом с машиной были вдовы и дети Кили и Ленсграва. В кузове пикапа стояли три сосновых гроба, два в ряд, а третий сверху, поперек них.

День выдался чудесный. Ярко светило солнце, легкий ветерок шевелил кроны тополей. На осенней траве поблескивали капельки росы, над рекой еще не рассеялся утренний туман.

В последний путь усопших провожали несколько человек из прихожан и кое-кто из собутыльников. Джо заметил, что других охотников видно не было, но он этому не удивился. Кили, Ленсграва и Мендеса исключили из Вайомингской охотничьей ассоциации за постоянные нарушения устава.

— Это были люди, которых называют «солью земли», — вещал преподобный Кобб, низенький толстяк со стрижкой ежиком. — Они любили свое дело. Они были людьми из того времени, когда человек кормился тем, что давала ему земля, обеспечивали свои семьи тем, что добывали в лесах. Эти парни ели не телятину, а оленину, не свинину, а мясо дикого кабана, диких уток, а не курятину…

Джинни, жену Оута Кили, вычислить не составило труда — среди присутствующих других беременных не было. Худенькая, маленькая, с суровым взглядом. Изо рта торчала незажженная сигарета. Она держала за руку девочку лет пяти — свою копию, только с очень обаятельной и живой мордашкой.

Джо подошел к вдове Кили еще до начала церемонии, представился, выразил свои соболезнования, сказал, что у него тоже двое детей и скоро будет третий.

Джинни взглянула на него с нескрываемой злобой:

— Уж не тот ли ты сукин сын, который хотел отобрать у моего Оута лицензию?

Девочку лексика матери, похоже, не удивила, а Джо передернуло. Он извинился и сказал, что побеседует с ней потом, в более подходящее время.

Преподобный Кобб закончил свою речь сообщением о том, что семьи покойных хотели бы, чтобы в загробную жизнь их мужей и отцов сопровождали их любимые вещи.

— Кайл Ленсграв мечтал, чтобы его похоронили вместе с его курткой.

Миссис Ленсграв положила куртку на гроб. Настала очередь миссис Кили.

— Не у каждого мужчины хватило бы умения и сноровки завалить лося, который на веки вечные занесен в список крупнейших охотничьих трофеев, — сказал Кобб. — Но Оут Кили сделал это, и эти роскошные рога…

Миссис Кили, сгибаясь под тяжестью огромных лосиных рогов, с трудом водрузила их на крышку гроба.

— …будут теперь возвышаться над креслом, ожидающим Оута на небесах.

Потом преподобный Кобб завел пикап, вывел его на дорожку и выпрыгнул из салона. «Форд» нырнул в огромную яму и с глухим грохотом ударился о дно.

Что, мотор так и будет работать, думал Джо, идя с кладбища, или перед тем, как зарыть могилу, его все-таки выключат?

После похорон Джо отправился на работу. Максина ждала его в пикапе, и, подходя к машине, он услышал, как она мерно постукивает хвостом об ящик с инструментами.

Он охранял находящийся в ведении Бюро по управлению государственными землями участок к западу от Садлстринга — огромное, почти безлесное пространство от реки до предгорий Бигхорна. Издалека эта местность казалась небольшой возвышенностью, протянувшейся от долины к горам. На самом же деле рельеф здесь был непростой — и холмы, и лощины, и заросли полыни. Были здесь и тенистые урочища, где водились вилорогие антилопы и чернохвостые олени. Антилопы и олени давно уже научились пользоваться преимуществами рельефа и умели уходить от охотников, прячась в самых укромных местечках.

Был день открытия сезона охоты на антилоп, ожидался большой сбор охотников, и Джо надо было у всех проверить лицензии. Утром он уже проверял документы — большинство охотников оказались из местных. Побывал Джо и в лагере, где с местным проводником были четверо страдавших от похмелья любителей охоты из Мичигана, все в роскошных куртках и с пижонским снаряжением. За ружья они собирались взяться днем, когда протрезвеют окончательно.

Джо вдруг подумал о том, как прореагирует Мисси Ванкерен, когда Мэрибет сообщит ей, что Джо предлагают работать на «Интервест ресорсез». Джо даже захотелось поприсутствовать при этом.

Отъехав от лагеря мичиганцев, он услышал вдалеке ружейные выстрелы и поехал в том направлении. Трое охотников подстрелили четырех антилоп, на одну больше, чем было разрешено. Они объяснили Джо, что пуля прошла навылет и, убив самца, случайно попала еще и в самку. Джо им поверил, но прочел лекцию о том, почему следует стрелять не в стадо, а выбирать отдельных животных, и охотника, убившего двоих, все-таки оштрафовал. Джо попросил охотников освежевать всех четырех животных и лишнюю антилопу отвезти в Круглый дом — приют для алкоголиков и наркоманов неподалеку от Садлстринга.

Остальную часть утра Джо мотался от лагеря к лагерю, время от времени останавливаясь и осматривая местность в подзорную трубу. Ему нравилось работать на природе.

Джо отлично помнил, как ему, тогда еще десятилетнему мальчишке, пришло в голову стать егерем. Они с младшим братишкой Виктором ночевали в спальниках во дворе — летом они часто так делали. На небе светили звезды, дул легкий ветерок. В доме родители пили, ругались и дрались — по пятницам это было их обычным развлечением. А на улице Джо Пикетт лежал и читал при свете карманного фонарика журнал «Пушнина и дичь». Он каждый месяц от корки до корки прочитывал свежий номер. В ту ночь скандал был особенно бурным. Он слышал звон стекла, слышал, как отец орет: «Черт бы тебя побрал, женщина!» Потом мать заплакала, и отец бросился ее утешать.

Джо лежал в своем спальнике и мечтал о том, как хорошо было бы жить где-нибудь в горах. И тут на задней странице обложки журнала он увидел объявление.

Как стать егерем

Если вы не хотите провести всю жизнь в конторе, за прилавком или у конвейера, наше предложение — для вас! Мы предлагаем освоить удивительную профессию. Эти люди охотятся на кугуаров, спускаются на парашюте помогать диким зверям, спасают попавших в беду туристов.

Живите на природе! Вы будете спать под соснами, утолять жажду водой из горного ручья! И счастье вам обеспечено!

Под текстом была фотография улыбающегося во весь рот мужчины в ковбойской шляпе с рысью на руках. Выглядел он действительно абсолютно счастливым.

— Хочу быть егерем, — произнес Джо вслух.

Джо остановился перекусить на вершине холма, откуда открывался вид почти на весь его участок. Подзорную трубу он пристроил на окошке, включил радио.

Со своего наблюдательного пункта Джо отлично видел, где что происходит. На вершине плато паслось стадо антилоп — голов восемьдесят. К западу от них, у подножия плато, Джо разглядел белый грузовик. Судя по тому, как спокойно вели себя антилопы, машину они еще не заметили.

Джо, продолжая жевать сандвич с курятиной, навел подзорную трубу на грузовик. Это был видавший виды «интернэшнл скаут», а в нем — два пожилых охотника. Они остановили машину и медленно пошли вверх по склону. До вершины они добрались за полчаса. А там засели в зарослях полыни и взяли ружья на изготовку.

Антилопы вдруг встрепенулись и все как одна помчались, подымая клубы пыли, на восток. Издалека до Джо донесся грохот двух выстрелов, один из которых точно попал в цель.

Джо завел пикап и поехал. Стадо было уже далеко и казалось быстро удаляющимся белым облаком. Вилорогие антилопы — самые быстрые после леопардов млекопитающие.

Когда Джо подъехал к краю плато, охотники уже освежевали антилопу и теперь цепляли к задним ногам животного трос. Джо их узнал — это были Ганс, раньше служивший на ранчо, и Джек, учитель из Садлстринга, недавно вышедший на пенсию. Ганс теперь подрабатывал уборщиком в аптеке и видеосалоне. Ганс и Джек охотились вместе уже тридцать лет, и охота на антилоп давала им каждый год неплохой приработок. Их «скаут» был оборудован как маленький мясоперерабатывающий заводик.

Джо наблюдал за тем, как охотники рубили тушу на четыре части и при помощи лебедки поднимали в кузов, где находился холодильник.

И тут Ганс задал Джо странный вопрос:

— Мистер Пикетт, а вы слыхали, что в горах вроде обнаружили вымирающих животных?

— Что? — насторожился Джо.

— Ганс! — сделал большие глаза Джек.

— Да я так спросил, — с невинным видом сказал Ганс.

Ганс с Джеком переглянулись и снова взялись за работу. Но Джо ждал, не скажут ли они еще чего.

— Наверное, для всех будет лучше, если так ничего и не найдут, — сказал Ганс, взглянув на Джо. — Я так думаю, если здесь обнаружат каких редких зверей, то вообще охоту запретят.

— Это точно, — кивнул Джек.

— Почему вы об этом заговорили? — спросил Джо. — Вам что-нибудь известно?

— Так, пошутить решили, — сказал Ганс.

— Если вы что-нибудь знаете, то обязаны об этом заявить, — сказал Джо.

— Обязательно, — заверил его Джек. — Что узнаем — сразу заявим.

— Всенепременно, — согласился с ним Ганс.

Странный какой-то разговор, подумал Джо.

Он пожелал им удачного дня. С охотниками, заготавливающими мясо, у Джо проблем не было. Он считал, что охотиться даже честнее, чем закупать то же мясо в супермаркете. А людей, которые, жуя гамбургер, рассуждают о безнравственности охоты, Джо никогда не понимал.

Для Ганса с Джеком охота была не спортом, а способом добыть себе пропитание. В их маленьком городке до сих пор вместо приветствия часто звучал вопрос: «Ну как, забил лося?» — а здоровье диких животных и их поголовье были предметом всеобщей заботы.

Джо знал, что именно поэтому убийство в охотничьем лагере так взбудоражило весь город. Раньше ничего подобного не случалось. Да, разумеется, случались убийства по неосторожности. Но никто в Садлстринге не мог понять, кому понадобилось убивать людей перед самым началом охотничьего сезона.

Довольный днем и проделанной работой, Джо возвращался в город. Рано утром ему позвонил Верн Даннеган и предложил встретиться в пять часов в баре Стокмана. Верн будет ждать его в последней кабинке справа, за бильярдным столом. Это была любимая кабинка Верна.

В баре Стокмана всегда царил полумрак, виски и пиво здесь пили, в окружении развешанных по стенам чучел — охотничьих трофеев. В какой день и час сюда ни зайди, казалось, что посетителей всегда одно и то же количество. Джо прошел мимо десятка сидевших у стойки людей и направился к кабинке за бильярдным столом. Верн был за столиком не один.

— Ты что-то рано, — вместо приветствия бросил Верн и добавил: — Это Джо Пикетт, а это — Эми Кенсинджер.

Она сидела в тени, а глаза Джо еще не успели привыкнуть к полумраку.

Джо снял шляпу:

— Мы уже встречались.

Верн указал Джо на место напротив себя.

— Выпьешь со мной пива? — предложил Верн. — Эми сейчас уходит.

— О да, я чуть не забыла, — ехидно усмехнулась Эми. Джо ее голос понравился. — Надеюсь, мы еще встретимся, Джо Пикетт.

Верн встал ее проводить. Уходя, Эми потрепала Джо по голове, чем его смутила. Ничего не скажешь — дамочка весьма привлекательная. Верн вернулся, неся на подносе четыре порции бурбона и четыре кружки пива.

— Час скидок, — объяснил он. — Две порции по цене одной. — Верн залпом выпил бокал виски и запил его пивом. — Выглядишь ты неплохо. Как твоя рана?

Джо сказал, что все нормально, и отхлебнул пива. Холодное пиво было очень кстати. Рядом с Верном все еще витал образ Эми Кенсинджер.

— Я ей все еще нравлюсь, — усмехнулся Верн. — Хотя форму больше не ношу. — Он опорожнил второй бокал виски. — Ты ей тоже нравишься.

Джо не ответил. Он пытался прикинуть, сколько Верн уже выпил.

— Ты думал о нашем с тобой разговоре?

— Мне нужно все обсудить с Мэрибет, — сказал Джо. — У нас даже не было времени толком поговорить.

— Она женщина умная и направит тебя по нужному пути. Хочешь, я с ней побеседую?

— В этом нет необходимости.

Джо почти что обиделся на своего бывшего наставника. Верн считал, что может уговорить кого угодно. Обычно действительно мог. Но по причине, которая самому Джо не была до конца ясна, он не хотел соглашаться на предложенную работу.

— Я знаю только одно, — сказал Джо, потягивая пиво, — пока не выяснится, кто убил охотников, я никуда не перейду.

Верн с изумлением уставился на Джо:

— А что тут, собственно, выяснять? Клайд Лидгард застрелил троих браконьеров, которые слова доброго не стоили, а вы застрелили его. Дело закрыто.

— Много вопросов осталось без ответа, — быстро сказал Джо. — Зачем он это сделал? Почему там оказался? Если убил он, почему не сбежал? Почему Оут Кили пришел к моему дому? Что было в сумке-холодильнике? По-моему, выяснить предстоит еще многое.

Верн сидел не шелохнувшись и буравил Джо взглядом. Решимости у Джо поубавилось, но он все-таки решил не дать Верну отговорить его продолжать расследование.

— Джо, — сказал Верн чуть слышно. — Давай-ка вернемся в реальный мир. Убийство — дело грязное. Когда убийцу убивают, не допросив, остается много темных пятен. В таких случаях концы с концами редко сходятся. Ты только не пытайся восстановить всю картину. Забудь об этом и живи дальше своей жизнью.

Джо слова Верна насторожили — он не понимал, почему Верн так настойчив.

— Я сегодня беседовал с двумя охотниками, — сказал Джо, — которые спросили, известно ли мне, что в горах нашли неких вымирающих животных. Толком они ничего не объяснили, и я даже не понял, шутят они или говорят серьезно.

— Кто это был?

— Ганс и Джек.

— Два старых сплетника, — махнул рукой Верн.

— Не знаю, — сказал Джо. — Мне они всегда казались нормальными людьми. Я обязан все выяснить. И тебе это прекрасно известно.

— Кому обязан? Управлению охоты и рыболовства? Президенту Соединенных Штатов?

— Верн, ты же знаешь, как мы должны поступать, если обнаружится что-то в этом роде… А если это как-то связано с убийством охотников?

Верн закатил глаза. Так он делал всегда, когда Джо говорил что-нибудь совсем уж наивное.

— Знаешь, Джо, то, что я сейчас скажу, тебя, наверное, шокирует. Знаком я с одним фермером, он рядом с Коди живет, и вот он однажды встретил некое животное вроде росомахи, про которое точно знал, что оно из вымерших. Так он эту тварь прибил, а мясо собакам скормил. Фермер отлично понимал, что, если о нем доложит, его сгонят с земли, чтобы горстка каких-то там высоколобых ученых могла заявить: а мы, мол, мир спасаем. — Верн наклонился к Джо и тихо продолжал: — Ты понимаешь, что случится с этой долиной, если пойдет слух, что в горах может что-то такое быть? Даже если слухи эти распускают два старых недоумка. Подумай о тех, кто работает на лесопилке. Подумай о тех, кто вывозит лес, о пастухах, об охотниках, о рыболовах. Они ведь останутся без работы, когда федералы оцепят долину. Сюда съедутся защитники окружающей среды со всей страны, начнут устраивать пресс-конференции, будут рассказывать, как они оберегают беззащитных зверушек от невежественного местного населения. Есть ли здесь эти зверушки или нет, «зеленые» подадут в суд и дело будет тянуться годами. Фермеры, поколениями живущие на этой земле, потеряют свои фермы. Торговцы, учителя, владельцы ресторанов — все останутся без работы. И все потому, что Джо Пикетт, наш выдающийся егерь, подозревает, что в горах обитает какое-то редкое животное.

Джо уставился в стол и думал о том, что «Интервест ресорсез» и ее служащим тоже придется несладко.

— Если бы только закон о вымирающих видах имел хоть какой-то смысл, — продолжал Верн, — если бы это были не просто политические игры! Как бы не так! Ты только послушай.

И Верн рассказал о том, что около тысячи растений и животных считаются вымирающими или находящимися на грани исчезновения, а еще четыре тысячи видов скоро в этот список попадут. Да, может, пройдет лет двадцать, будут потрачены миллиарды долларов, и видов двадцать пять наконец будут исключены из этого списка. Он назвал существующие законы ханжескими: о тех видах, которые считаются «симпатичными», например о волках или о медведях-гризли, пекутся куда больше, чем о животных, которые не так ласкают взор человека, и никакого научного объяснения этому нет. Верн сам проверял данные и выяснил, что на белоголовых орланов, пятнистых сов, медведей-гризли, вест-индских ламантинов, хохлатых соек и американских журавлей было потрачено более 190 миллионов долларов. Тем временем вымерли колорадские рыбы-скво, пятнистые совы, американские красные белки — и без них никто особенно не страдает.

— Вымирают целые виды, — сказал Верн. — Это случалось и до того, как первая рыба выползла на сушу, будет случаться и впредь. Кто дал нам право вести себя так самоуверенно, почему мы должны решать, кому жить, а кому умирать? С чего мы взяли, что мы такие умные, что можем спасать или создавать животных? Какого хрена мы бросаем вызов Господу?

У Джо было такое чувство, будто ему надавали пощечин.

Верн заметил его реакцию и, решив, что переубедил Джо, допил свой бурбон и победно улыбнулся.

— Кстати, о Господе, — сказал Верн. — Ты слыхал про так называемую «Команду Господа»?

Джо покачал головой.

— Она существует на самом деле. В нее входят министр внутренних дел, министр сельского хозяйства, президент и еще пара человек. Они и решают, руководствуясь интересами нации, каким видам жить, а каким погибнуть. Можешь себе такое представить?

Джо и Верн в молчании допили пиво. Джо поднялся, Верн взял его за локоть. Взгляды их встретились.

— Джо, предложение тебе сделано. И решать надо быстро. Учти только: отказавшись от этой работы, ты совершишь непоправимую ошибку.

Джо не мог понять, то ли это совет, то ли угроза.

— Я дам тебе знать, Верн. Мне многое нужно взвесить.

— Ты сделаешь правильный выбор, — сказал Верн, потрепав Джо по руке. — Ты хороший парень, Джо, и поступишь правильно.

Самого крупного зверька — первого, которого увидела Шеридан, — они с Люси назвали Счастливчиком, коричневого — Попрыгуньей, а самого длинного и худенького — Элвиком. Они решили, что это — счастливое семейство. Счастливчик — папа, Попрыгунья — мама, а Элвик — их сынок. И имена, по мнению девочек, им очень подходили. А до чего же они оказались прожорливыми!

Ели они все. Выскакивали из поленницы не только за кукурузными хлопьями, но и за кусочками сосисок, за овощами, сырыми и вареными.

Шеридан научилась за обедом прятать недоеденное в салфетку. А когда мама мыла посуду или садилась поболтать с бабушкой, Шеридан и Люси, спросив разрешения, отправлялись на задний двор — якобы поиграть, а на самом деле покормить своих любимцев.

Когда зверьки наедались или просто не вылезали из поленницы, Люси хотела «играть в зверюшек» с Шеридан. Шеридан кидала на траву воображаемую еду, а Люси очень похоже изображала, как Счастливчик или Попрыгунья подбирают лакомые кусочки и засовывают их себе за щеки.

Шеридан знала, долго так не продлится. Обязательно что-нибудь случится. Как всегда.

Но пока все шло прекрасно, и это было похоже на чудо.

На следующее утро Джо позвонил в Шайенн, в Управление охоты и рыболовства, и попросил соединить его с исследовательским отделом. Он сказал лаборанту про посылку, которую отправил несколько дней назад, и спросил, не готовы ли результаты. Его попросили подождать.

Наконец к телефону подошел мужчина, представившийся старшим научным сотрудником, и сказал, что они ничего не получали.

— Будьте добры, посмотрите еще раз. Это очень важно. Раньше у вас ничто никогда не пропадало.

— Ладно, посмотрим. Только никто не помнит никакой посылки. — Мужчина попросил Джо не вешать трубку.

Джо нервничал. Он вспомнил, что парни из Шайенна недолюбливают егерей. Верн много лет назад предупреждал его об этом — рассказывал, что шайеннские начальники считают, будто егеря частенько забывают о том, что они государственные служащие, чья главная задача — защищать местных фермеров и охотников. Неприязнь была обоюдной. Джо никогда не звонил в контору раньше восьми утра и позже пяти вечера, отлично зная, что те, кто ему нужен, бывают на месте только в присутственные часы. Он-то выходил на участок и в пять утра, но в Шайенне свои правила. И биологам — не важно, найдется посылка или нет, — зарплату все равно выплатят.

Боковым зрением Джо видел Шеридан и Люси, игравших в гостиной. Люси, похоже, была щенком — она вставала на цыпочки, а Шеридан давала ей воображаемое угощение. Очень милая игра. Мэрибет говорила, что вечером девочки вели себя замечательно и, кажется, происшествие с Оутом Кили благополучно забыто. Мэрибет рассказала, что уже два дня девочки безо всякого страха играют около поленницы.

— Увы, ничего, — сказал биолог, вернувшись к телефону. — Мы нашли одну посылку, но там мертвый орел, нам его прислал егерь из Ранчестера, чтобы мы проверили, не была ли птица подстрелена.

Джо выругался про себя. Биолог пообещал, если посылка обнаружится, тут же ему позвонить.

И Джо отправился на кухню пить кофе. Мэрибет с Мисси, сидевшие за столом, при его появлении тут же умолкли. У Мэрибет вид был совершенно счастливый, она радостно улыбалась мужу. Мисси смотрела на него почти что с уважением — такого он прежде не замечал. Про новую работу его никто не расспрашивал. Пока что.

В кабинете зазвонил телефон, Джо извинился и вышел.

— Джо Пикетт слушает, — сказал он.

На другом конце провода помолчали, а затем тихий женский голос произнес:

— Вы меня не знаете. Я работаю в Шайенне, в Управлении.

Джо прикрыл дверь кабинета и сел.

— Вы звонили по поводу посылки? — спросила женщина.

— Кто вы?

— Это не имеет значения. Я не хочу потерять работу. Советую вам навсегда забыть про посылку. Живите дальше своей жизнью.

Джо нахмурился. Пока она говорила, он открыл ящик письменного стола. Второй конверт с образчиками экскрементов все еще лежал там.

Женщина помолчала и добавила:

— Скажем иначе: что бы вы нам ни послали, все будет потеряно.

— Зачем вы мне об этом рассказываете?

На другом конце провода раздался усталый вздох:

— Не знаю. Просто поняла, что не могу вас не предупредить. Ну все, мне надо идти.

— Спасибо, — сказал Джо, но трубку уже повесили.

Джо понял — надо искать другой выход. Он набрал номер своего приятеля по колледжу Дейва Эвери. Дейв теперь работал в Хелене, биологом в Монтанском управлении охоты и рыболовства. Они немного поболтали о жизни — Дейв развелся, но собирался снова жениться, — Джо спросил, может ли Дейв сделать для него анализ одного образца.

— Где ты его нашел?

— У себя во дворе.

— А мои вайомингские коллеги не могут решить, из чьей задницы это вывалилось?

— Да тут возникли сомнения, — ответил Джо уклончиво.

— Значит, решил загадать мне загадку? — усмехнулся Дейв. — «Угадай, чье дерьмо?»

— Вроде того, — ответил Джо.

Дейв пообещал сделать анализ, а результаты его, как и сам образчик, держать в секрете.

Джо Пикетт ехал по мокрым от дождя улицам Садлстринга к шерифу Барнуму. Людей на улице почти не было. В это время года дожди были редкостью, и жители Вайоминга, не зная, чем заняться, предпочитали сидеть по домам. Ходить под зонтами им не нравилось — они считали это столичным пижонством. А вот Джо дождь любил.

Верн, похоже, прав — Садлстринг умирает. Десять лет назад в округе еще действовали угольные шахты, в Твелв-Слип добывали нефть, но сейчас все это заглохло. Цены на скот были самыми низкими за десятилетие. Треть магазинов на главной улице города закрылась. Да, трубопровод Верна не только качал бы газ — он бы вдохнул новую жизнь в Садлстринг, деньги потекли бы рекой.

Джо вошел в кабинет шерифа, повесил на вешалку куртку и шляпу. Шериф Барнум сидел за столом, заваленным грудой бумаг и писем. Напротив стола стоял один-единственный стул, Джо снял с него пачку писем и сел.

Вид у Барнума был усталый. Лицо землистое, под глазами мешки. Джо немного смутился, но взял себя в руки и сразу приступил к делу:

— Могу я задать вам вопрос относительно убийства охотников?

— Что вас интересует? — спросил Барнум, подобравшись.

— Я хотел бы знать, на какой стадии находится расследование.

— Стадия расследования, — передразнил его Барнум, изобразив на лице крайнюю озабоченность, — очевидна. Криминалистическая лаборатория провела баллистическую экспертизу и установила, что все трое были убиты с близкого расстояния из девятимиллиметрового полуавтоматического пистолета, а оный был обнаружен на теле Клайда Лидгарда помощником шерифа Макланаханом, вами и Хидеманом. Лидгард в критическом состоянии находится в больнице, в сознание не приходил, врачи каждый день говорят, что ночь он не переживет, но пока что он жив. Дело, считайте, закрыто, если только Лидгард вдруг не придет в сознание и не расскажет нам нечто отличное от того, что нам и так известно.

— Значит, когда Клайд Лидгард умрет, расследование будет закрыто? — уточнил Джо.

— Если не появится новых улик, то да. Все элементарно.

Джо кивнул.

— А трейлер, в котором он жил, обыскали?

— Его осмотрели и мои парни, и люди из полиции штата, — усмехнулся Барнум. — Ничего, подтверждающего вину Лидгарда или снимающего с него подозрения, не обнаружено. Отчет подшит к делу, вы можете с ним ознакомиться. Лидгард был странным малым, и жилище у него странное. Он обожал все фотографировать. Там у него не меньше тысячи фотографий. Помещение заперто и опечатано.

— А вы позволите мне самому его осмотреть? — спросил Джо.

— Могу я поинтересоваться, зачем вам это понадобилось?

Джо пожал плечами:

— Оут Кили умер у меня во дворе. Наверное, поэтому у меня к его делу особое отношение.

— А я подобными делами занимаюсь двадцать с лишним лет и знаю, что обычно все так, как и кажется сначала.

— Может быть. Но я должен сам во всем убедиться.

Шериф довольно долго и пристально разглядывал Джо.

— Должен — ну, ладно, — сказал он наконец. — Ключи от трейлера Лидгарда в его деле. Только ничего оттуда не берите — мало ли, объявятся родственники, которым этот хлам понадобится.

Джо поблагодарил Барнума и собрался уходить.

— Джо! А не кажется ли вам, что вы сейчас должны в лесу ловить браконьеров и регистрировать отстрелянную дичь.

— Должен, — согласился Джо.

Он не сказал того, о чем думал, а именно не стал спрашивать, не следовало бы и самому шерифу расследовать дело до конца, вместо того чтобы просиживать за столом штаны, попивать кофе и беспокоиться о грядущих выборах.

Джо получил от помощника шерифа Макланахана копию отчета следователей и ключи от трейлера.

В трейлере было темно, из-за сильного дождя сквозь пыльные окошки проникало совсем немного света. Электричество было отключено. Джо зажег фонарик. В чужом жилище ему было немного не по себе — он здесь чувствовал себя незваным гостем.

Трейлер был маленький и неопрятный, на полу и на мебели лежал толстый слой пыли. Джо остановился около кухонного стола, решая, откуда начать осмотр. Он посветил фонариком. Все двери были распахнуты настежь — так, по-видимому, их оставили следователи. В конце коридорчика, в спальне, была видна кровать. Дальше было еще два помещения. Одна дверь вела в туалет, а вторая — в крохотный закуток, служивший кладовкой.

Проходя по узкому коридору, Джо зацепился кобурой за гвоздь. Отступив на шаг, он снял пояс и положил его на стол.

В ванной стены и потолок были обклеены фотографиями. В кладовке было полно каких-то коробок, старой одежды и прочего хлама. Джо посветил в несколько коробок и увидел, что они битком набиты пакетами с фотографиями.

Затем Джо отправился в спальню Лидгарда, где почти все место занимала двуспальная кровать. Он отодвинул дверцу шкафа и увидел на верхней полке штук десять коробок из-под ружейных патронов 30-го калибра. Часть из них была пуста, но Лидгард почему-то их не выбрасывал. Джо встал на краешек кровати, чтобы удостовериться, что на полке больше ничего нет. На толстом слое пыли были видны отпечатки пальцев, и Джо решил, что их оставили следователи. Но того, что искал, Джо не обнаружил.

Из кармана рубашки Джо вытащил блокнот и записал: «В трейлере Лидгарда патронов калибра 9 мм не обнаружено».

В несколько приемов Джо перетащил коробки с фотографиями из кладовки на кухонный стол, где было немного светлее. Все недавние фотографии были отпечатаны в аптеке Баррета, там же, где Лидгард приобретал лекарства. Джо просмотрел их и аккуратно разложил обратно по конвертам.

Если Джо и надеялся узнать что-либо, кроме того, что снимать Лидгард не умел, то скоро понял, что рассчитывать на это смысла нет. Видно, Лидгард всюду носил с собой фотоаппарат.

Все недавние снимки были сделаны летом, в Садлстринге и его окрестностях. Но фотографий за последние два месяца Джо не обнаружил. Это Джо также отметил в своем блокноте. Интересно, почему Лидгард перестал снимать?

Джо пытался понять, каким человеком был Клайд Лидгард и почему он в то злополучное утро оказался в охотничьем лагере. Ничего существенного Джо не обнаружил, а фотографии только нагнали на него тоску.

Сделав глубокий вдох, он открыл холодильник. На него накатила волна густой вони. Фонарик осветил заплесневевший гамбургер, пакет прокисшего молока. Джо протянул руку и открыл морозилку, но там пахло еще отвратительнее, хотя морозилка была почти пуста.

Джо кинулся к двери, распахнул ее, глотнул свежего воздуха и вернулся к холодильнику. В поддоне морозилки была замороженная кровь, а из нее торчали пучки коричневой шерсти. До недавнего времени Клайд Лидгард хранил у себя в морозилке труп какого-то животного. Но теперь его там не было.

Джо стоял у трейлера, уперевшись руками в колени, и боролся с приступом тошноты. Дождь кончился. В воздухе пахло полынью. Над холмами полыхало багровым закатное небо.

Джо выпрямился. И вдруг за его спиной раздался глухой удар. Он обернулся и увидел выкатившийся из трейлера огненный шар.

Трейлер загорелся в секунду. Джо стоял и смотрел, не в силах ничего сделать. Все улики, которые оставались в трейлере, теперь были уничтожены. Как же это произошло? Запаха газа он не слышал.

Джо вспомнил, что револьвер остался внутри, выругался себе под нос, и вдруг что-то заставило его обернуться.

На дороге, ведущей к Садлстрингу, мелькнули огоньки отъезжающей машины. Если бы в этот момент дорогу не переходило небольшое стадо антилоп, из-за которых машина притормозила, Джо бы ее и не увидел. А так он даже разглядел, что это нечто вроде «шевроле-сабербана» темного цвета.

На «сабербане» ездил Верн Даннеган, впрочем, не только он один. Верн же научил его, как лучше выслеживать браконьеров: надо дождаться сумерек и ехать, не включая фар, и тогда автомобиль разглядеть практически невозможно.

Уж не Верн ли это, подумал Джо, а если это он, то что он делал около трейлера Лидгарда?

Подъехав к дому, Джо увидел припаркованный у крыльца заляпанный грязью пикап Уэйси. Люси с Шеридан играли в гостиной. Люси опять изображала какого-то зверька, и Шеридан ее понарошку кормила. Мисси с восторгом наблюдала за внучками. Уэйси стоял в дверях кабинета, а Мэрибет пролистывала настольный календарь Джо.

— Хочешь своего же пивка, пока я все не выпил? — предложил Уэйси.

— Разумеется.

Уэйси принес ему запотевшую бутылку.

— Я слыхал, трейлер Клайда Лидгарда сгорел. Как же это, черт подери, случилось?

Джо пребывал в мрачном расположении духа. Он связался по рации с добровольной пожарной дружиной Садлстринга — оттуда прибыли через десять минут после того, как рухнул обгоревший остов трейлера, — а также с шерифом Барнумом, который, услышав новости, сгоряча обложил Джо. Пожарные отыскали то, что осталось от его кобуры и револьвера: эта черная слипшаяся масса так и лежала сейчас в пикапе. Джо чувствовал себя идиотом.

Мэрибет загадочно улыбалась. Джо озадаченно глядел то на нее, то на Уэйси.

— Уэйси сделал нам очень заманчивое предложение, — сообщила Мэрибет.

— Эми Кенсинджер на три недели уезжает с мужем в Венецию, — сказал Уэйси. — Она спросила, не знаю ли я надежных людей, которые согласились бы пожить у нее в доме и выгуливать ее терьера.

Джо кивнул, ожидая продолжения.

— Он предложил нас, — сказала Мэрибет, показывая интонацией, как ей по душе эта идея. — Всю семью. Даже маму.

Уэйси ткнул пальцем в сторону гостиной, где расположилась Мисси:

— Так она сможет пожить в условиях, к которым привыкла, — сказал он таким напыщенным тоном, что Джо против своей воли улыбнулся. — Устроите себе, никуда не уезжая, что-то вроде отпуска.

Джо обернулся к Мэрибет:

— Ты этого хочешь?

Мэрибет рассудительно сказала:

— Здесь все разваливается на части, и, пока нас не будет, можно хоть что-то подремонтировать. Действительно, получится почти что отпуск.

— Которого, насколько мне известно, у вас двоих никогда не было, — вмешался Уэйси. — По-моему, вам повезло.

— Мы переезжаем в четверг.

— Тогда, значит, дело решенное, — вынужден был согласиться Джо.

Перед тем как уйти, Уэйси вдруг остановился и внимательно посмотрел на игравших в гостиной девочек. Люси стояла, открыв рот, на четвереньках.

— Какая милая собачка! — сказал Уэйси.

— Я не собачка! — крикнула Люси и, привстав на ноги, сложила руки под подбородком, а Шеридан дала ей невидимое угощение.

— А кто же ты?

— Я не собачка! — упрямо повторила Люси и снова опустилась на четвереньки.

Джо проводил Уэйси до пикапа. Перед тем как сесть в машину, Уэйси сказал:

— Джо, а ты понимаешь, как это будет выглядеть, если поползут слухи, что ты спалил трейлер Клайда Лидгарда?

— Да, это был очередной приступ тупости, — согласился Джо и полез в свой пикап, проверить, остыло ли то, что осталось от револьвера. Оказалось, что не совсем.

Он коротко рассказал, что случилось, и признался, что не понимает, как загорелся трейлер. Про «сабербан» Джо не упомянул.

— Да, вот невезуха, — проговорил Уэйси. — Вот, наверное, Барнум обрадовался. К завтрашнему дню об этом будет знать полгорода.

Джо вздохнул. Он никак не мог поверить, что снова потерял свое оружие.

— Ты точно решил расследовать это дело?

— Оут Кили умер у меня на поленнице. Так что оно касается и меня лично. А еще — что-то здесь не сходится. Никак не могу поверить, что Клайд Лидгард вот так вот взял и застрелил троих человек, а потом остался поджидать нас. И я не могу понять, зачем Оут Кили пришел умирать ко мне во двор.

— Джо… — Голос у Уэйси вдруг стал высоким и раздраженным, будто он начинал терять терпение. — Клайд Лидгард был психом. Поведение психов объяснить нельзя. Поэтому-то они и психи. Оставь ты это.

— Ты говоришь, как Барнум. Как все.

— А может, он в этом случае как раз и прав. Джо, пойми ты, расследование проведено. Все довольны. Мы с тобой простые егеря. Наше дело — шкуры да перья. Мы с тобой не детективы. Не строй из себя рейнджера-одиночку. Только на неприятности нарвешься.

Уэйси помолчал, а потом сказал:

— Я еще неделю проработаю и выставлю свою кандидатуру. Я пока что добиваюсь отпуска, но, если мне его не дадут, придется увольняться.

— А если ты проиграешь?

— Я собираюсь выиграть, — уверенно ответил Уэйси.

Уэйси открыл дверцу, они с Джо взглянули друг на друга — их лица освещал свет из машины.

— Я не шучу, Джо, — сказал Уэйси, садясь за руль. — Не лезь ты в это дело. Иди работай спокойно, отвезешь семью в «Игл-Маунтин», там отдохнете. У тебя потрясающая семья. И жена потрясающая.

Джо смотрел Уэйси вслед. Вдруг рядом с ним возникла Мэрибет.

— Похоже, удача повернулась к нам лицом, — сказала она, беря Джо под руку. — Сначала тебе предлагают работу, потом нас приглашают в клуб «Игл-Маунтин».

— Боюсь, сегодня днем я нашу удачу спугнул.

— Что тебя беспокоит? Ты даже предложению Уэйси не обрадовался.

— Наверное, мне стыдно, что мы живем в такой дыре, что последить за чужим домом — для нас подарок.

— Да ладно тебе, Джо! — Мэрибет обняла его. — Мы же с тобой знаем, что это не на веки вечные.

Пока Мэрибет готовилась ко сну, Джо разбирал почту. В основном это была полная ерунда, рекламные буклетики, но среди них оказалось письмо из Шайенна, из Управления. Джо его прочел и обмер. Перечитал три раза, а потом мрачно фыркнул.

— Что с тобой такое? — спросила Мэрибет.

— В Управление вызывают, — сухо сказал Джо. — В пятницу я должен явиться в Шайенн на разбирательство. Они решили расследовать, как и почему Оут Кили отобрал у меня револьвер. Назвали это «недопустимой халатностью в обращении с оружием». Предупреждают, что могут и от должности освободить.

— Почему они вдруг об этом вспомнили? — изумилась Мэрибет. — Через столько месяцев.

— Ты что, не знаешь, Управление живет по геологическому времени.

— Вот сволочи! Только жизнь стала налаживаться…

Часть четвертая

Шеридан отправилась во двор: предупредить своих зверушек, что ненадолго уедет, но нигде их не нашла. А еще ей показалось, что кто-то за ней наблюдает.

В кармане юбки у нее лежали семечки, сухарики, сухой собачий корм и овсяные хлопья. Ей очень не хотелось уезжать. Бабушка Мисси сказала, что в школе все ей будут завидовать, но Шеридан это не утешило. Шеридан считала, что совершенно незачем увозить всю семью в «Игл-Маунтин», так же как совершенно незачем было ей, маме и Люси ночевать тогда в мотеле. Сколько раз то, что родители делали вроде как для их с Люси пользы, совершенно ничему не помогало. И меньше всего ей хотелось оставлять Счастливчика, Попрыгунью и Элвика одних.

Но зверьки куда-то подевались. Шеридан насыпала горку семечек и стала ждать — уселась, тяжело вздохнув, под тополем. В глазах у нее стояли слезы. Куда они могли деться? Может, заболели или… еще хуже? А если они ночью ушли в горы? А вдруг они не хотят жить у нее?

— Сегодня, — сказала она вслух, — очень плохой день.

Ей снова показалось, что за ней наблюдают. Она оглянулась на дом, думая, что увидит в окне маму или бабушку. Или хотя бы Люси. Но никого не увидела. Может, в этом-то все и дело, подумала Шеридан. Может, зверушки тоже почувствовали присутствие чужого?

Она украдкой огляделась по сторонам. Вот двор, вот поле за домом, вот крыша дома. Никого видно не было. И тут ее воображение разыгралось. Шеридан снова вспомнила про чудовище. А вдруг чудовище вернулось, чтобы забрать Счастливчика, Попрыгунью и Элвика? Наверное, все-таки надо было рассказать о зверьках маме с папой. Папа бы их поймал, построил бы им красивые домики, какие он строил для кроликов.

Шеридан решила подождать еще немного. Она насыпала рядом с поленницей побольше всякой вкуснятины и вдруг услышала знакомую трель. Как же она обрадовалась!

Но звуки доносились не из поленницы. Она застыла на месте, прислушалась. Когда снова раздался щебет, она обернулась, и взгляд ее устремился за поленницу, за ограду, за кусты. Шеридан смотрела на заднюю стену гаража.

Она нашла их! Непонятно почему, но они перебрались на другое место. Звуки доносились из-за куста сирени, и она, встав на карачки, поползла туда.

Шеридан высунулась из-за кустов и тут же увидела Счастливчика: он огляделся и сразу же скрылся под гаражом.

— Милый ты мой, как же я рада тебя видеть! — прошептала она и высыпала содержимое кармана в дыру под гаражом. — Вот, ребята, я вам впрок еды принесла. — От радости у нее кружилась голова. — Обещаю, вернусь, как только смогу. Вы у меня такие умные. Здесь вы будете в безопасности.

Чтобы не ползти назад под кустами сирени, Шеридан обошла их и пошла вдоль забора. Повернув к загону, она заметила в окошке конюшни лицо мужчины и похолодела от страха.

Мужчина отступил в тень, а затем появился в дверном проеме. Он стоял на свету, но из конюшни не выходил. Улыбаясь, он манил ее к себе. Да, за ней действительно наблюдали.

Шеридан было безумно страшно. Она не могла решить, то ли позвать маму, то ли бежать к гаражу. Нет, к гаражу нельзя — вдруг мужчина пойдет за ней и тогда увидит зверьков?

— Ты ведь Шеридан? — ласково спросил мужчина. Говорил он негромко, так, чтобы слышала его только она. — Подойди на минутку, мне надо с тобой поговорить. Не бойся! Я и папу твоего знаю.

Да, лицо знакомое, подумала Шеридан. Она видела его раньше, с папой. Она помнила, с незнакомцами разговаривать нельзя. Но если он знает папу, знает, как зовут ее — разве он незнакомец? Что же делать — подойти к этому человеку или закричать и помчаться к дому? А если он видел, как она кормила зверушек?

Мужчина улыбался и манил ее к себе. Она пошла к нему, только ноги почему-то слушались плохо. Мужчина так и не выходил из конюшни. Шеридан вдруг поняла: он стоит так, что из дома его не видно, и тут же догадалась — не надо к нему идти. Она развернулась и хотела убежать, но он в одно мгновение ее догнал, схватил за руку и затащил в конюшню.

Мужчина повалил Шеридан на тюк сена, а когда она попыталась закричать, зажал ей ладонью рот. Лицо его было так близко, что поля шляпы касались ее лба, а от его дыхания у Шеридан запотели очки.

— Прости, что пришлось так с тобой поступить, детка, — прошептал он, когда она перестала извиваться. — Мне очень жаль, что ты прошла именно тут. Я тебя не ждал, но ты меня увидела.

Его огромная грубая рука закрывала ей рот. Она судорожно дышала носом.

— Руку я уберу, но сначала я хочу, чтобы ты поняла, как себя вести. — Говорил он почти что ласково. — Ты меня слушаешь?

Она послушно моргнула глазами.

— У тебя ведь тоже свои секреты, да? У тебя есть друзья, которые живут в поленнице, так ведь? Я за тобой наблюдал. И видел, как ты их кормила. Твои мама с папой о них знают?

Она попыталась помотать головой. Он догадался, что она хотела сказать, потому что на губах у него появилась улыбка.

— Шеридан, ты мне не врешь?

Она изо всех сил пыталась показать, что нет, не врет. Он наклонился еще ближе к ней. Теперь она видела только его глаза.

— Ну ладно, поверю. Значит, у нас с тобой есть тайна. И мы эту тайну сохраним. Знать о ней будем только ты и я. Только ты уж пообещай мне — никому ни слова. Ну-ка, посмотри на меня!

Шеридан в это время отвернулась в сторону двери. Она надеялась, а вдруг сейчас войдет папа.

— Посмотри на меня, — велел он.

Она взглянула на него.

— Если ты кому-нибудь проболтаешься, я вырву твои чудные зеленые глазки. И на этом не остановлюсь.

Шеридан почувствовала, как свободной рукой он потянулся за чем-то. У нее перед глазами появился огромный черный пистолет.

— Вот из этой штуки я буду стрелять в твоего папу. А еще в маму и в твою малышку сестренку. Смотри на меня!!!

Она уже не дрожала. Она остолбенела от ужаса.

— Я отпущу тебя, когда ты снова будешь улыбаться. Ты, улыбаясь, пойдешь домой и никогда никому и словечка не скажешь. Твои зверушки из поленницы отправятся на небеса, поняла? Если не хочешь, чтобы твои родные тоже отправились на небеса, держи свой ротик на замке, ясно?

Он опустил руку. Шеридан почувствовала солоноватый привкус крови во рту.

— Шеридан, ты меня поняла?

— Да, — ответила она чуть слышно.

— Тогда улыбнись.

Она попробовала, но у нее ничего не получилось.

— Ты уж постарайся, детка. Ну, давай, еще разок.

Губы ее растянулись в улыбке.

— Ладно, сойдет, — сказал мужчина и отступил на шаг. — Ты не бойся. Ничего плохого не случится, ведь у нас с тобой договор. Если ты его не нарушишь, то и я свое слово сдержу. Да мы с тобой, может, еще и подружимся. Здорово будет, да?

— Да, — солгала она.

— Подрастешь немножко, я тебя в кино свожу. Куплю тебе кока-колу и попкорн. — Он одернул ей платье. — Может, тебе даже понравится.

И тут мама позвала Шеридан. Они оба обернулись на ее голос.

— Ну, иди, детка, — сказал он.

Дом, который он искал, стоял в густой тени старых тополей. На столбике у ограды висела покореженная вывеска.

Оут Кили предлагает:

Услуги опытного охотника-проводника

Лоси — Олени — Антилопы

С 1996 года

У Кили был длинный бревенчатый дом, довольно неухоженный, с покосившейся крышей. Над входом висели оленьи рога. Джо заглушил мотор, открыл окошко и некоторое время сидел в машине.

Утром, перед уходом из дома, он позвонил в Шайенн, в Управление охоты и рыболовства, хотел поговорить с заместителем директора Лесом Этбауэром. Этбауэра на месте не оказалось, и Джо передал, что приедет днем.

Подойдя к дому, Джо услышал знакомый звук — кто-то заряжал ружье. Черт! А у него нет револьвера! Он поднял руки, показывая, что безоружен.

Джинни Кили, вдова Оута, стояла в дверях с двенадцатизарядным карабином, направленным Джо в грудь.

Джо постарался как можно спокойнее объяснить ей, кто он, сказал, что может предъявить удостоверение.

— Да знаю я, кто вы, — ответила она. — Я вас на похоронах запомнила.

— В таком случае, будьте добры, уберите оружие.

Говорил он мягко, но настойчиво. Джинни Кили пожала плечами, шагнула в дом и поставила ружье в стойку в коридоре.

— Извините, — бросила она. — Днем меня обычно дома не бывает, и я никого не ждала. У меня ребенок заболел, и вообще после смерти Кили я такая нервная стала.

— Я вас понимаю.

Джо сказал, что хотел бы расспросить ее об Оуте.

— Тьфу ты, черт! Ну ладно, входите.

Джо сел за струганый деревянный стол на кухне, а Джинни подошла к дочке, с виду ровеснице Шеридан. В доме было четыре комнаты. В кухне и столовой на стенах висели оленьи и лосиные головы. За столовой были ванная и две спальни, одна — с двухъярусной кроватью.

Эйприл, которую Джо видел на похоронах, лежала на нижнем ярусе. Джо разглядел скомканные простыни и темную головку с влажными волосами. Джинни дала ей что-то выпить и велела лежать тихо, пока гость не уйдет. На полу сидел и играл еще один ребенок — Джо не понял, мальчик это или девочка. На ребенке были только подгузник и грязная рваная маечка.

Джинни вернулась на кухню и предложила Джо кофе. Джо отказался, а она налила себе чашку и села за стол. Вынув изо рта незажженную сигарету, Джинни положила ее в пепельницу:

— Курить я из-за беременности не могу. Но иногда просто держу сигарету во рту. Вроде и полегче становится.

Джинни рассказала Джо многое из того, что он предпочел бы не знать, например что у Оута не было страховки. Что каждый цент Оут тратил на лошадей, ружья, снаряжение и ту проклятую машину, в которой его похоронили. А теперь контора в Каспере, где Оут купил свой «форд», грозит Джинни судом, потому что Оут не успел за него расплатиться. Все, что Оут заработал в армии, он потратил на покупку дома и земли. Такая уж у него была мечта — жить подальше от людей и заниматься охотой. Еще Джинни рассказала, что общаться Оут мог только с Кайлом Ленсгравом и Калвином Мендесом, больше ни с кем, и назвала его негодяем и подонком. Он не оставил ей ничего, даже этой треклятой машины. Ей что, на пособие жить? Дом придется продать. Отсюда она уедет. Детей, может, возьмет, а может, и нет. Хорошая официантка работу всегда найдет.

Джо совершенно не был готов к подобным излияниям. Остановить ее было невозможно. Он удивлялся только тому, как тихо ведут себя дети. Наверное, они просто запуганы до смерти. А она еще одного ждет.

— Умер он у вас во дворе, — сказала Джинни злобно. — У него даже не хватило ума сделать это дома. Чтобы заплатить за похороны, мне пришлось продать лошадей.

Джо украдкой взглянул на часы. Пора уходить, иначе он опоздает в Шайенн.

— А не тот ли вы тип, у которого Оут отобрал револьвер? — вдруг спросила она.

Тот, признался Джо.

— Его прямо распирало от гордости, — усмехнулась она. — Первое время только об этом и твердил. Вы поймите, если бы Оут потерял лицензию, это было бы… Он бы этого не пережил. Я на стену лезла от его болтовни.

Джо смотрел на Джинни, но думал только о том, почему в детской так подозрительно тихо.

— Вы Оуту нравились, — сказала Джинни. — Он похвастал немного, растрепал про револьвер, а потом испугался. Говорил, вы хороший человек. Прямой и честный, не то что Верн Даннеган.

Джо спросил, что она имеет в виду. Она пожала плечами:

— Я только знаю, что как-то раз Оут был просто вне себя — Верн его на чем-то поймал, наверное, на браконьерстве, и заставил расплачиваться.

— То есть взятку потребовал? — уточнил Джо.

— Я толком не знаю. Верн заставил Оута что-то сделать, но что, понятия не имею. Такие тут порядки, — подытожила она, забыв, что Джо и сам егерь.

У Джо больше не было времени ее выслушивать. Он встал и попросил у Джинни стакан воды. Она махнула рукой в сторону раковины. По дороге он задержался около двери в детскую.

У Эйприл, похоже, был жар. Волосенки прилипли ко лбу, а в глазах — тоска. Сидевший на полу темноглазый мальчишка обернулся к Джо. Вид у него был такой, словно малыш боялся, что Джо сейчас его отшлепает. Но ни синяков, ни царапин на детях Джо не заметил.

Он включил кран, налил себе воды.

— Вам Оут рассказывал, что собирается сделать, чтобы загладить свою вину? — спросила Джинни.

Джо застыл со стаканом у рта.

— Оут говорил, у него есть такое, что, если это увидите, вы сразу снимете с него все обвинения. Он вам это дал?

— Нет. А Оут не объяснил, о чем речь?

— Они с парнями вроде нашли какого-то зверька.

— Что за зверек?

Джинни сосредоточенно наморщила нос. Девочка крикнула из комнаты:

— Мама!

— Заткнись и лежи тихо, — завопила Джинни, даже не взглянув в ее сторону, и больше из детской не донеслось ни звука.

— Так что за зверек?

— Точно не помню. Мы еще шутили по этому поводу. У меня в школе был учитель физкультуры с такой же фамилией.

— А какая у учителя была фамилия?

— Его звали мистер Мерль Миллер. Мы его дразнили Миллер-киллер.

— Так, может… — Джо помолчал, вспоминая название, — может, это ласка Миллера? Вроде они водились раньше в Скалистых горах, но вымерли около ста лет назад.

— Похоже, — ответила она.

— Он вам еще что-нибудь рассказывал?

— Оут мне никогда ничего не рассказывал, — сказала она устало.

Когда Джо выехал из-под тени тополей на дорогу, шедшую мимо залитых солнцем полей полыни, он думал о трех вещах. Во-первых, о том, что Джинни сказала про зверька, которого собирался показать ему Оут. Во-вторых, о самой Джинни, о том, с каким почти безумным лицом рассказывала она про Оута. И в-третьих, о взгляде Эйприл.

Он и раньше видел такие глаза у домашних животных. Так смотрела на него Максина, словно говоря: «Если тебе так будет легче, пожалуйста, можешь меня побить».

Когда Джо появился в Управлении и представился, секретарша как-то странно на него посмотрела и отодвинулась, словно от прокаженного. Джо заметил, что две дамы за столами, услышав его имя, подняли головы и тотчас снова уткнулись в экраны компьютеров, словно вдруг обнаружили там еще не прочитанные электронные письма. Секретарша провела Джо по длинному коридору и попросила присесть подождать.

Джо снял шляпу и сел. Ему показалось, что он снова школьник и его вызвали к директору.

До Шайенна ехать шесть часов, и у Джо было время подумать. Он размышлял не только о том, на что выводит его расследование убийства охотников, но и о том, что говорил в баре Верн. И выводы, к которым пришел Джо, его здорово тревожили.

Его собрались отстранить от должности. Оставалось только дождаться, пока Этбауэр скажет об этом вслух. Джо никак не мог поверить, что все это происходит на самом деле. Во рту у него пересохло, ладони вспотели. В результате проверок он получал только лучшие, можно сказать, блестящие отзывы. Работе он уделял гораздо больше положенного времени. О том, что произошло между ним и Оутом Кили, сообщил сам, решил, что так будет правильно. И вот его отстраняют.

Этбауэр сидел за столом и тонким, пронзительным голосом зачитывал вслух докладную, которую написал Джо после того, как Кили пытался отобрать у него оружие. А еще Этбауэр отыскал в справочнике и зачитал положения, относящиеся к выданному Управлением оружию.

У Этбауэра было широкое красное лицо старого алкоголика и очки с толстыми стеклами. Джо мало о нем знал, помнил только, как Уэйси рассказывал, что Этбауэр служил в армии, а потом сразу попал в Управление охоты и рыболовства. Уэйси называл Этбауэра «вечным госслужащим», человеком, который всегда получал зарплату только от госорганизаций.

Джо считал, что слова дороже денег, тратил их скупо и с умом. И вообще считал, что каждому человеку следует выделять ограниченное количество слов. Растратил все — молчи до гроба. Если бы так оно и было, у Джо на счету оставалось бы еще достаточно слов, а Этбауэр и ему подобные уже были бы обречены на немоту.

И тут Джо, поняв, что наступила пауза, вернулся к действительности.

— Я вас спрашиваю, — говорил Этбауэр раздраженно, — как такое могло произойти?

— Да очень просто. Я выписывал штраф. Это есть в моей докладной. В одной руке у меня была квитанция, в другой — ручка. Признаю, что я к такому повороту дел готов не был и виноват в случившемся.

— Но он же просто взял и отобрал у вас револьвер!

Джо внезапно встал, потянулся через стол к Этбауэру, сорвал у него с нагрудного кармана именной значок и сел на место. Этбауэр смотрел на него, выпучив глаза.

— Вот видите? — сказал Джо, показывая на значок. — Порой вроде и понимаешь, что происходит, а отреагировать не можешь.

Этбауэр откашлялся и постарался взять себя в руки, но вид у него был по-прежнему потерянный.

— Верните значок!

Джо положил его на стол.

— Вы ведь думали, я вас ударю, да? И все равно ничего не могли поделать. Вот и у меня с Оутом было так же. Я совершенно не ожидал ничего подобного.

Лицо у Этбауэра стало багровым. Не глядя Джо в глаза, он сообщил, что Джо отстраняют от должности с тридцатого сентября.

Этбауэр добавил, что о Джо поступали и другие настораживающие сведения.

— Мы собираемся выяснить, не уклонялись ли вы от выполнения своих непосредственных обязанностей, когда расследовали убийства, которые полиция считает раскрытыми. И не уничтожили ли вы улики, подтверждавшие вину обвиняемого.

Джо спросил, кто сообщил эти сведения, но Этбауэр ответил, что «этого он разглашать не вправе».

— В виду ваших недавних поступков, — продолжал Этбауэр, — мы собираемся выяснить, не имеете ли и вы отношения к этому преступлению. Вы понимаете, насколько все серьезно?

Джо кивнул. Говорить ему было трудно.

— То есть вы меня подозреваете?

— Именно так, — кивнул Этбауэр, злорадно ухмыльнувшись. — Мы очень надеемся, что вы сумеете оправдаться. По нашим правилам вы можете подать на апелляцию и попробовать восстановиться в должности на следующем заседании Комиссии по делам охоты и рыболовства в конце будущего месяца. Ваши обязанности пока что будет выполнять егерь соседнего участка. Я вас больше не задерживаю.

Джо встал. Он понимал, что потом будет переживать. Сейчас же он чувствовал только холодную злость, но был на удивление спокоен.

— Пообещайте хотя бы отдать мой участок Уэйси Хидеману. Уэйси знает местность, да и человек опытный.

— Мы об этом подумаем. Вы свободны.

У двери Джо обернулся:

— Вам велели так поступить?

— Никто мне ничего не велел!

— Никто не звонил вам, не говорил: «Лес, будь добр, разберись-ка в деле Пикетта»?

— Разумеется, нет! Разговор окончен.

Джо открыл дверь.

— Никакого разговора и не было, — сказал он. — Это было бессовестное судилище.

Он с такой силой хлопнул дверью, что тут же обернулся — проверить, не разбилось ли стекло.

Джо нашел пустой кабинет и оттуда позвонил Мэрибет в дом Кенсинджеров. Она сняла трубку, и он спросил, как ей там нравится.

— Здесь очень мило, — ответила Мэрибет, и по ее тону Джо сразу понял, что она на верху блаженства. — Пять спален, чудесная веранда с видом на реку, джакузи, кухня размером с наш дом и столовая размером со стадион.

Джо достаточно было услышать ее голос, и ему тут же полегчало.

— А Шеридан что думает?

Мэрибет ответила не сразу:

— Да я не пойму. Она почему-то не очень радуется. От ленча отказалась, с бабушкой гулять не пошла. Сидит в гостиной и смотрит в окно. Только бы она чего не выкинула.

— Мэрибет, я был в Управлении. Со вторника меня отстраняют от должности. А еще они подозревают, что я замешан в убийстве охотников.

— Боже мой! — ахнула Мэрибет.

Они оба помолчали. Наконец она сказала:

— Джо, что все это значит?

— Значит это следующее, — ответил Джо, стараясь говорить как можно увереннее. — Первое: в моем увольнении заинтересованы очень влиятельные люди. Второе: похоже, ты сейчас беседуешь с новым сотрудником «Интервест ресорсез».

— Ты твердо решил? Джо, ты на самом деле этого хочешь? — спрашивала Мэрибет совершенно искренне. Она прежде всего заботилась о нем.

— У меня не так много вариантов. Мне ведь семью содержать надо.

— Джо…

— Еще три дня я официально числюсь егерем, — перебил ее Джо. — Вечером приеду домой. Но вы меня не ждите.

— Я люблю тебя, Джо Пикетт.

— И я тебя.

Джо спустился вниз, в биологический отдел. Он прошел мимо столика секретарши, за которым никого не было, и оказался в зале, перегородками разделенном на комнатушки. Там пахло мокрым мехом, перьями и дезинфицирующим раствором. Он двинулся вперед по коридорчику, в надежде найти хоть кого-то из сотрудников.

Из какого-то закутка вышла женщина с курткой в руках. По ее озабоченному виду сразу можно было догадаться, что у нее дети в саду и она торопится их забрать.

— Даже в пятницу пришлось задержаться? — улыбнулся ей Джо.

— Даже дольше, чем рассчитывала, — ответила она, с удивлением взглянув на него. Откуда тут взялся посетитель в пятницу после пяти? — Вам нужна помощь? Только извините, я тороплюсь.

Он узнал ее голос.

— Я Джо Пикетт. По-моему, мы с вами на прошлой неделе беседовали по телефону.

По тому, как изменилось ее лицо, он понял, что его догадка верна.

— Извините, что задерживаю вас. Я уж перейду прямо к делу, — сказал Джо. — Вы очень мне помогли. Я понимаю, у вас из-за этого могли быть неприятности. Так что, если что, считайте, этой беседы не было. Я на нее ссылаться не стану.

Она колебалась — то ли выслушать его, то ли сразу уйти.

— Ну, что вам надо?

— Будьте добры, подскажите, где я могу найти информацию о вымирающих видах. Собственно, интересует меня животное, которое уже считается вымершим.

— Это животное обитало в Вайоминге?

— Ага.

— Дело минутное. Я вам покажу, а вы уж дальше сами разбирайтесь.

Она прошла в конец зала, где находилась библиотека со справочниками и журналами. Джо последовал за ней. Там стояли компьютер, факс, аппарат для микрофильмов. Она включила компьютер, вошла в базу данных.

— Умеете этим пользоваться? — спросила она.

— Естественно, — ответил Джо, решив, что как-нибудь разберется.

— Введите ваш запрос вот сюда. Если информация имеется, вы получите шифр и название публикации. Справочники на полках сзади вас и в соседней комнате. — Она встала, взяла свои вещи. — Все, я пошла.

— Последний вопрос… Скажите, никто так и не нашел посылку, которую я отправил?

— Поищите на помойке.

— Еще раз спасибо.

— Да не за что, — бросила она через плечо. — Считайте, вы меня не видели. Уходя, не забудьте выключить компьютер и выключить свет.

— Договорились, — усмехнулся Джо.

Он сел за компьютер и набрал в окошке поиска два слова: «ласка Миллера».

Закончив читать, Джо поехал в центр Шайенна и купил в ломбарде револьвер «смит-вессон» за 275 долларов, а в ближайшем магазине — коробку патронов к нему.

— Привет, школьница! — крикнул мужчина, остановив машину и опустив окно. — Тебя подвезти?

Шеридан узнала его — это был тот самый человек, который прятался в конюшне. Он ехал по другой стороне улицы, но, увидев ее, развернулся и остановился. Машина у него была высокая, и Шеридан видны были только его лицо и рука на руле. На нем были темные очки, и глаз Шеридан не разглядела. Мужчина улыбался.

— Мне не разрешают садиться в машины к незнакомым людям, — сказала Шеридан.

Мужчина усмехнулся. Вполне по-дружески.

— Так я ж не незнакомый. Я же знаю твоего папу. И тебя тоже. Помнишь?

Шеридан кивнула и осторожно посмотрела по сторонам.

— Нету никого, — сказал мужчина.

Шеридан отвернулась — не хотела, чтобы он понял, как она напугана.

— Ладно, давай сразу о деле. Как тебе удавалось выманить зверьков из поленницы?

Шеридан ответила, что она просто сыпала на поленницу что-нибудь вкусненькое.

— А что именно?

— Овсянку, изюм, орехи, кусочки хлеба.

Мужчина задумался.

— Шеридан, а ты от меня ничего не утаиваешь?

У Шеридан перехватило дыхание.

— Нет, — солгала она.

Только бы он не спросил, не знает ли она, где зверьки сейчас. Только бы не понял, что она врет. Но он ничего больше не спросил — как все взрослые, он считал, что лучше всех все понимает.

— Так наш договор в силе, да, детка?

Шеридан кивнула. И отступила на пару шагов.

— Если мне не удастся выманить ласок, тебе, быть может, придется мне помочь, — сказал мужчина и завел мотор. — Ты, детка, расслабься! — крикнул он на прощание и уехал.

Первое описание ласки Миллера было сделано капитаном Мэриветером Льюисом в «Журналах экспедиции Льюиса и Кларка», опубликованных в 1805 году. Льюис писал, что, когда они от Три-Форкс направились вверх по реке Джефферсон в сторону Скалистых гор, то частенько встречали небольшие колонии «симпатичных зверьков». Эти животные, как и степные собачки, рыли себе норы там, где проходили бизоньи тропы. Назвали их по имени Родни Миллера, топографа экспедиции, который поранил себе лодыжку, случайно провалившись в одну из нор. Льюис писал, что зверьки, завидев людей, вставали на задние лапы и пронзительно верещали, предупреждая друг друга об опасности. Ласки Миллера, отмечал он, были милейшими попутчиками, а питались они преимущественно павшими бизонами.

Джо ехал на север, и через открытое окно до него доносился пряный аромат полыни, поля которой раскинулись по обе стороны дороги. Его обуревали самые разные чувства — то он терзался сомнениями, то вздыхал с облечением, то на него накатывала ярость. Он чувствовал вину перед Мэрибет и дочками, испытывал облегчение оттого, что эта глава его жизни подходила к концу — и не будет больше бесконечной работы, маленькой зарплаты, бесконечной борьбы с бюрократами из Управления; а в ярость его приводила мысль о том, что он не более чем пешка в чьей-то игре.

О том, что ему совсем недолго осталось водить эту машину и надевать по утрам егерскую форму, Джо старался не думать. Он снова и снова вспоминал то, о чем прочел в библиотеке.

Длиной не более двадцати пяти сантиметров, легкие и стремительные, ласки Миллера из всех североамериканских животных более других были близки к мангустам. Всеядные, агрессивные, они могли есть и яйца, и змей, и мышей, а еще птиц, ящериц, фрукты, насекомых, коренья и семена, порой даже охотились на собак и лис. По приблизительным подсчетам, в начале девятнадцатого века в западной части Скалистых гор и на Великих равнинах водилось около миллиона ласок Миллера. Жили они семьями от пяти до тридцати особей, по нескольку раз в год мигрировали — следом за бизонами.

Индейцы считали, что ласки Миллера приносят удачу, их изображали на шкурах, покрывавших вигвамы, вышивали на одежде. Вполне понятно почему: индейцы знали, рядом с ласками всегда есть и бизоны.

Исчезли ласки Миллера потому, что на Великих равнинах истребили почти всех бизонов. Ласки зависели от бизонов и, когда бизонов не стало, погибли.

Возможно ли, что малая часть их выжила?

Вполне возможно, подумал Джо. Может, ласки научились питаться чем-то еще. В горах водятся олени, лоси, антилопы.

И Верн прав. Если обнаружится колония ласок Миллера, новость об этом посредством Интернета за несколько часов облетит весь мир. И тогда Садлстрингу будет нанесен удар, от которого городок вряд ли оправится. Туда понаедут государственные чиновники всех мастей, журналисты, биологи, экологи. Куда с ними тягаться фермерам, лесорубам, охотникам и простым жителям!

У Джо пока не было доказательств того, что ласки Миллера существуют. Но если посмотреть на все случившееся в новом свете, получается, что животные, считавшиеся вымершими сто лет назад, живут себе преспокойно в горах Бигхорн, а трое мужчин, которые про это узнали, мертвы. Шериф Барнум и следователи полиции штата считают, что убийца — Клайд Лидгард. Но если это сделал не Клайд (а Джо никак не мог заставить себя поверить в официальную версию), то кто? И почему людей, которых это прежде всего должно интересовать, а именно коллег Джо, это совсем не занимает?

Джо горько усмехнулся. У него было всего три дня на поиски ответа на все эти вопросы, и действовать он мог только самостоятельно.

В Уолтмане, откуда до любого населенного пункта было километров пятьдесят, Джо нашел у небольшого придорожного магазинчика телефонную будку. Он позвонил в Хелену, Дейву Эвери, с которым они когда-то учились на факультете охоты и рыболовства в Монтане. Дейв оказался дома. Джо спросил, готовы ли результаты анализов посланного Джо вещества.

— Джо, ты меня разыграть решил? — спросил Дейв. — Что за шутки ты шутишь?

Это означало, что Дейв получил образец и сделал анализ.

— С чего ты это взял?

— Сам знаешь, — хмыкнул Дейв. — В присланном тобой дерьме было всего понемногу. Сосновые шишки, растения, хрящи, даже немного оленьей шерсти. Животное вроде лисы, но для лисы мелковато. Ладно, ты выиграл. Я думал, определю в три приема. Но я сбит с толку. Увы, сдаюсь!

— Ты слыхал про ласок Миллера?

— Про что? — переспросил Дейв. — Ты меня не разыгрываешь? Сам ты их видел?

Джо рассказал, как он нашел эти экскременты.

— Ты понимаешь, что начнется? — сказал Дейв, когда Джо закончил. — Если об этом узнают, шуму будет на всю страну.

— Сейчас это меня беспокоит меньше всего, — сказал Джо. — Ты можешь оказать мне одну услугу?

Дейв ответил, да, разумеется.

— Сделай повторные анализы, чтобы еще раз убедиться в нашей правоте. А потом спрячь и образчики и результаты в сейф. Никому о нашем разговоре не рассказывай, пока я здесь все не выясню.

Дейв спросил, сколько Джо понадобится времени.

— Три дня, — ответил Джо.

В пятидесяти километрах к северу от Уолтмана Джо свернул с шоссе на проселочную дорогу и остановил машину там, где ее не было видно с шоссе.

Он заглушил мотор, вышел. Из кустов выскочил заяц, в свете фар он казался в два раза крупнее.

Джо вытащил новый револьвер, направил его в сторону удалявшегося зайца и спустил курок. Прогремел выстрел, и в метре перед зайцем поднялось в воздух облако пыли.

Джо выстрелил еще и еще. Он жал на спусковой крючок, пока вдруг не понял, что барабан пуст. Метрах в семистах от него заяц несся дальше, к горам.

В ушах у Джо звенело, рука устала. Он побрел к машине — перезаряжать револьвер.

Верна Даннегана в его номере в «Холидей-Инн» не оказалось, но Джо заметил его «сабербан» на Мейн-стрит, перед баром Стокмана. Джо зашел туда и увидел Верна в его излюбленной кабинке. Перед ним стоял стакан бурбона с водой.

Когда Джо подошел к Верну, тот поднял голову, и в глазах его мелькнуло удивление, смешанное с раздражением. Джо едва успел это заметить, потому что Верн тут же расплылся в преувеличенно добродушной улыбке. Джо устало сел за столик и заказал себе пива.

— Что это ты так поздно гуляешь? — спросил Верн, внимательно рассматривая Джо.

— Я только что приехал из Шайенна. Чертовски далеко.

— Да, поездочка сигарет на пятнадцать, — усмехнулся Верн. — Так что же привело тебя в бар Стокмана в столь поздний час?

— Знаешь, я решил принять твое предложение — насчет работы в «Интервесте». Меня сегодня отстранили от должности.

— Отстранили от должности? Тебя? — театрально воскликнул Верн. — Не может быть!

У Джо возникло ощущение, что для Верна это вовсе не такая уж неожиданность. Они играли друг с другом в какую-то игру. Только Джо в подобного рода играх был любителем, а Верн — профессионалом.

— Вот я и решил поработать у тебя, — завершил свой рассказ Джо.

— А почему ты не пытался за себя постоять? Похоже, они превысили свои полномочия. Подай в суд, наверняка выиграешь.

— У меня нет ни времени, ни денег с ними бороться, а мне ведь надо семью содержать, — ответил Джо честно. — И, откровенно говоря, я не очень хочу работать на людей, которые способны на такое.

Верн допил виски и заказал по порции себе и Джо.

— Джо, — сказал Верн, дождавшись, пока принесут выпивку, — мы с тобой, похоже, не совсем правильно друг друга поняли.

— В каком это смысле?

Верн усмехнулся особенно добродушно — словно ситуация была неловкой для них обоих.

— Не помню, чтобы я предлагал тебе работу в «Интервесте». Я говорил, что провожу рекогносцировку. Ты забыл?

— Нет, — ответил Джо, пытаясь разобраться в происходящем. Он все еще хотел доверять Верну. — Но я отлично понимал, что ты имеешь в виду.

— Слушай, — сказал Верн, — ничего тут не получится. Я поговорил со своим начальством. Меня спросили, хочешь ли ты на них работать, и мне пришлось честно ответить, что в настоящее время, по-видимому, нет. Надо тебе было сразу соглашаться. До истории в Шайенне.

Джо хотел было возразить, но смолчал.

— Эту работу я тебе предлагал еще и потому, что у тебя была кристально чистая репутация, — сказал Верн извиняющимся тоном. — Но в последнее время ты забыл про свои непосредственные обязанности, носишься по всей округе, пытаешься выискать что-то в деле об убийстве охотников. Не думай, что никто этого не замечает. Ходят слухи, будто ты нарочно спалил трейлер Клайда Лидгарда. Извини, Джо, но боюсь, у нас для тебя работы нет.

Джо был ошарашен — второй раз за день. Совсем не с такими новостями надеялся он вернуться домой к Мэрибет. И к девочкам. И к теще.

Больше всего на свете Джо сейчас хотелось заехать Верну кулаком в зубы. Но он этого не сделал.

— Не все потеряно, Джо, — сказал Верн. — Может, Уэйси понадобится новый помощник шерифа. Он собирается избавиться от старины Макланахана, как только его изберут. Не все потеряно.

Джо встал из-за стола и посмотрел Верну в глаза.

— Ты ошибаешься, Верн, — почти шепотом сказал он.

— Джо, слушай…

— Верн, заткнись и послушай меня. Сегодня я потерял работу и дом. Моя семья вот-вот окажется на улице. Вот получу последнюю зарплату, и все. Только что я потерял надежду на обещанную мне работу. А ты вдобавок говоришь, что моя репутация подмочена. Так что, по-твоему, еще не потеряно?

Верн положил руку Джо на плечо, но Джо сбросил ее.

— Эй, Джо! — сказал Верн. — Настало время побольше думать о самом себе, а не о семье и не о том, кто что скажет. Я вот это давно понял. — Взгляд у Верна стал жестким, губы искривились в презрительной усмешке. — Добро пожаловать в реальный мир. Где с хорошими людьми необязательно происходит только хорошее. Я предприниматель. Я делаю деньги. Тебе сделали предложение, но ты свой шанс упустил.

— Верн, ты слыхал когда-нибудь про ласок Миллера?

Уголки рта у Верна дернулись, улыбка получилась неискренней.

— Ласки Миллера — вымерший вид, — сказал Верн. — Их не существует, хотя раз в десять лет и появляются слухи, будто кто-то где-то их видел. Все это сказки — как про снежного человека.

В глазах Верна мелькнуло то самое выражение, которое Джо заметил, как только вошел. Но на сей раз мелькнул и страх. И Джо это было приятно.

Часть пятая

Дом у Кенсинджеров был роскошный, но Джо, осмотрев его, остался равнодушен. Стены были увешаны современной живописью и английскими гравюрами восемнадцатого века. С потолка свисали индейские ковры по две тысячи долларов за штуку. В кабинете — множество полок с книгами и телескоп на треноге — в него отлично была видна река, можно было разглядывать антилоп, пришедших на водопой. Джо не покидало ощущение, что все вокруг совершенно нереально.

— Тебе принести чего-нибудь? — спросила Мэрибет, появившаяся в дверях.

Он взглянул на нее так, будто увидел впервые. Она была в широкой футболке, едва прикрывавшей бедра. Тонкая ткань обтягивала выпуклый живот. А ноги были по-прежнему стройными и крепкими. Выглядела она очаровательно.

Он, как только пришел, тут же ей все рассказал: и про то, что случилось в Управлении, и про Дейва Эвери, и про то, что говорил Верн о работе и о репутации Джо.

— Значит, он все-таки продемонстрировал свою власть над тобой, — сказала тогда Мэрибет. — Знаешь, Верн Даннеган — единственный человек, которого я научилась по-настоящему ненавидеть.

Джо сказал, что завтра собирается поехать в каньон у Крэзи-Вуман, туда, где были убиты охотники, — пока у него есть на это право. Может, найдет что-нибудь, что подтвердит его подозрения. Когда он закончил, Мэрибет, глядя на него, произнесла:

— Здесь есть о чем подумать.

А потом пошла спать, но вскоре вернулась и села рядом с Джо. Положив теплую руку ему на колено, она заглянула ему в глаза.

— Джо, я все думаю о том, что ты рассказал. Не все потеряно. У тебя есть я. Есть твоя семья. У тебя сильный характер. Это уже немало. У многих и такого нет. Мы тебя любим и ценим тебя, какой ты есть.

Он усмехнулся.

— Ты хороший человек, Джо. Таких почти не осталось. Помни об этом. У тебя доброе сердце, ты человек глубоко порядочный. Делай то, что сочтешь нужным.

Джо не верил своим ушам. Неизвестно по какой причине — теперь ему было за это немного неловко — он решил, что она скажет: с меня достаточно, наверное, лучше будет, если я с детьми уеду к маме в Аризону, поживу немного там.

— Не спрашивай меня ни о чем, Джо. Я ничего не могу тебе объяснить. Могу только сказать, что доверяю тебе и буду с тобой, что бы ни случилось.

— Этого вполне достаточно, чтобы жить дальше.

— А то, — усмехнулась Мэрибет. — Ты меня никогда прежде не подводил.

Джо казалось, что сейчас она красива, как никогда.

— Даже не знаю, что тебе на это ответить, — смутился он.

Она взяла его руку и положила себе на живот. Он почувствовал, как толкается ребенок.

— У нас с тобой получаются замечательные дети, — сказала она нежно. — Мы приносим в мир чудесных малышей, и у них есть мама и папа, которые любят их и о них заботятся. Они знают, что хорошо, а что плохо, потому что родители учат их этому и сами подают пример. Джо, нам обязательно воздастся. Нужно только в это верить. Нас не бросят на произвол судьбы.

Джо смотрел на Мэрибет и не находил слов.

— А сейчас отправляйся в спальню, — сказала Мэрибет. — Ты мне нужен там.

Он пошел следом за ней в спальню, которую видел впервые, лег на незнакомую кровать. Они занялись любовью — тихо и осторожно — и на несколько мгновений Джо забыл, где он.

Джо не знал, сколько проспал, но проснулся он, когда за окном было еще темно. Осторожно, чтобы не разбудить Мэрибет, он вылез из кровати, вышел в коридор, прошлепал босиком по холодному кафельному полу, выглянул в окно. До рассвета было еще далеко. Он собирался выехать в семь, чтобы добраться до лагеря к двенадцати. Куда он направится дальше и что будет делать, Джо пока не решил. Он взглянул на часы.

— Папа!

Услышав детский голос, он вздрогнул и поглядел по сторонам. Джо еще ни разу не был в комнате, где спали дети. Зайдя в нее, Джо увидел, что Шеридан сидит в кровати.

— Радость моя, ты что не спишь? — спросил Джо. — Сейчас половина четвертого утра.

Он погладил ее по голове, помог улечься поудобнее.

— Не могу спать, — через силу прошептала Шеридан.

— Потому что дом чужой? Кровать непривычная?

Она не ответила, но Джо показалось, что дочка хочет что-то ему рассказать. Он услышал, как она всхлипнула.

— Ну, что стряслось? — спросил он ласково.

Шеридан снова села, обвила его шею руками.

— Мне здесь не нравится.

— И это все?

Она долго молчала, а потом тихо прошептала:

— Все.

— Мы же здесь не навсегда, — сказал он.

Джо посидел с Шеридан, пока, как ему показалось, она не заснула. А потом встал и пошел к двери.

— Я люблю тебя и маму, — сказала она. — Люблю всю нашу семью.

— И вся семья тебя любит. Ну, Шеридан, спи.

Джо скакал во весь опор и к полудню добрался до лагеря. Было холодно. Затянутое серыми тучами небо, казалось, нависало прямо над головой. В лагере он спешился, расседлал лошадь. Спина у Лиззи была вся в подтеках, он вытер их перчаткой, пока она пила из ручья, и насыпал ей немного овса.

С семи утра Джо не встретил ни единого человека, кроме нескольких охотников, вставших пораньше. Пока Лиззи отдыхала, он сел на валун, достал из сумки термос, налил себе кофе. Кроме «смит-вессона», Джо купил еще дробовик, который зарядил картечью.

Он расстелил на коленях карту и нашел на ней лагерь. Неподалеку от лагеря начиналось глубокое ущелье, а ручей Крэзи-Вуман становился совсем узким. Тропа, судя по карте, перед ущельем оканчивалась.

Джо интересовало место, где начинается ручей и где расширяется ущелье. Похоже, там была низина или впадина приблизительно три километра на четыре, со всех сторон окруженная скалами. К ней не вело ни единой дороги, и по карте было непонятно, как туда добраться. Похоже, единственный путь лежал вверх по ручью.

Джо никогда не бывал в этой впадине. Он спрашивал о ней у Верна. Тот сказал, что сам был там только однажды. И добавил, что охотники туда не заглядывают — дичи-то там, наверное, много, только вот «оленя разве что на месте съесть — никак его оттуда не унесешь».

Но Оут Кили, Кайл Ленсграв и Калвин Мендес довольно много охотились в тех местах. И Джо вполне допускал, что они пытались узнать, что находится выше по течению, за ущельем.

Туда-то Джо и намеревался отправиться.

За завтраком Шеридан почти ничего не ела, у нее болел живот. Прошлая ночь была худшей в ее жизни. Ее мучили кошмары. В одном сне, самом страшном, тот человек пришел к ней в комнату и сел на стул около ее кровати. В другом сне она видела себя в конюшне, а он, загнав ее в угол, дышал ей в лицо и говорил, что сделает плохо ее маме. И ребеночку, который еще не родился.

Шеридан не заснула, когда ушел папа. Она уже готова была рассказать ему про того человека и про таинственных зверьков. Но в последнее мгновение передумала. Когда папа уехал, она долго лежала, уставившись в незнакомый потолок, и наконец приняла два решения.

Первое: она найдет способ добраться домой, проверит, все ли в порядке со зверьками, и покормит их.

Второе: она все расскажет папе. Если кто и может защитить ее и всю семью, то только папа.

Теперь ей стало немного полегче. Она дождется папу и поговорит с ним. Медлить нельзя.

Первые метров шестьсот пробираться по ущелью было сравнительно легко, хотя отвесные скалы почти заслоняли небо. Потом проход стал настолько узким, что Джо пришлось спешиться. Лиззи нервничала, пряла ушами.

Когда камни расступились, перед Джо открылась низина, которая оказалась еще больше, чем он ожидал. Место было удивительно красивое. Окаймляли низину бурые скалы, по камням струились ручейки. Джо представил себе, как весной они превращаются в настоящие водопады, которые уже не журчат, а грохочут. Деревья кругом были старые, могучие, с густой листвой.

В чаще раздался треск, и Джо схватил дробовик. Это оказался огромный лось, пробиравшийся между деревьями. Джо положил дробовик обратно на луку седла.

Джо сразу понял, что это место уникальное. То же, наверное, чувствовали первооткрыватели Йеллоустона и Большого каньона — любовались красотой, не веря собственным глазам.

Джо поднялся на поросший травой холм и тут понял, куда он попал. Позже, вспоминая об этом, он не мог толком объяснить, почему остановился. У него возникло странное чувство — словно в затылок ему дыхнуло привидение.

Он смотрел на поле смерти.

Это был безлесный склон, который начинался на опушке рощи и доходил до самого дна низины. Странным было то, что на поле, поросшем высокой густой травой, отсутствовала жизнь. Здесь не было птиц, в траве не стрекотали насекомые.

Потом Джо увидел какие-то холмики. Он насчитал их двадцать шесть штук. Переходя от холмика к холмику, Джо находил то, что и ожидал найти — гильзы от пуль и от картечи. Он склонился над останками лося, который уже почти превратился в скелет, однако и по виду, и по запаху Джо сразу понял, от чего бедняга погиб. Это был «Компаунд-1080», вещество, истребляющее все живое.

Джо бродил как в тумане, собирая улики. Он отснял несколько пленок. Набрал пригоршню стреляных гильз, а потом уселся на поваленное дерево и долго смотрел на поле — пытался представить себе, как оно выглядело, когда здесь жило последнее на земле семейство ласок Миллера.

— Здесь такие красивые закаты, правда, дочка? — сказала Мэрибет.

— Ага, — ответила Шеридан рассеянно.

Думала она совсем о другом. Она придумала, зачем ей нужно домой, на Бигхорн-роуд, — сказала, что забыла там библиотечные книжки, по которым надо делать доклад. И это сработало.

В машине по дороге к дому Мэрибет спросила Шеридан, что с ней такое.

— Да все в порядке, мамочка, — ответила Шеридан.

В ногах у нее лежал рюкзак. Она объяснила, что берет его, чтобы положить туда книжки. Но сейчас в нем лежал полный пакет объедков.

— Ты слышала, о чем мы с папой говорили вчера вечером?

Шеридан покачала головой. Мэрибет вздохнула с облегчением. Хорошо, что сейчас темно, подумала Шеридан, а то мама умеет читать по ее лицу.

Машина притормозила и свернула к дому.

— Пока что на месте, — сказала мама.

Шеридан смотрела на дом — он был пустым и темным. Ей показалось, что папина машина стоит на своем обычном месте. Только эта машина была не папиной.

— Наверное, Уэйси поехал с папой, а свой пикап оставил здесь, — сказала мама. — А я и не знала, что он тоже туда едет. — Она заглушила мотор. — Только давай поскорее. Бабушка Мисси готовит лазанью, мне очень хочется попробовать.

Мама открыла дверь дома и вошла, Шеридан за ней. Мама собралась включить свет, но вдруг остановилась.

— Не зажигай свет. Стой тихо.

— Что такое? — изумилась Шеридан.

— Там какой-то свет во дворе.

Шеридан тоже его увидела. Желтый луч откуда-то снаружи скользнул по потолку кухни.

Мама отвела Шеридан к дивану.

— Посиди здесь. Я пойду посмотрю, что там такое.

Шеридан села, прижав к груди рюкзак. Она видела, как мама вошла на кухню, подошла к окну.

— Мама…

Мэрибет обернулась.

— Там у поленницы какой-то мужчина с фонарем. Он ее разбирает, — прошептала она. — По-моему, он хочет украсть наши дрова.

Шеридан, едва услышав про мужчину у поленницы, с ужасом догадалась обо всем: машина у дома, мама про нее ничего не знает, друг папы…

Как его зовут?

— Мама! — вскрикнула Шеридан и кинулась на кухню, а мама уже включила фонарь, освещавший двор.

— Не трогайте дрова! — закричала мама и стукнула ладонью по окну — будто мужчина был приблудной собакой, роющейся в помойке.

Стекло зазвенело, снаружи раздался резкий звук. Мама повалилась на пол, голова ее глухо стукнулась о линолеум.

Шеридан опустилась на колени, обхватила руками мамину голову.

— Ой, мамочка…

— Шеридан, детка, я ранена, — отчетливо произнесла Мэрибет. — Он в меня стрелял. Я не знаю, кто это.

Шеридан разрыдалась и зарылась лицом в мамину грудь. Она слышала, как громко бьется ее сердце.

— Господи… Я ничего не чувствую. Тело немеет.

Все случилось так быстро, что Шеридан ничего не успела понять.

Вдруг комнату залил свет, Шеридан увидела на полу море крови. Мама взглянула туда, откуда шел свет, Шеридан тоже обернулась.

— Не двигайтесь, — спокойно сказал мужчина.

Он выключил фонарь. Через мгновение они услышали, как он дергает запертую дверь.

— Впустите меня! — велел он.

Мама схватила Шеридан за руку:

— Шеридан, беги!

— Не могу, — ответила Шеридан. — Это все из-за меня. Он говорил, если я кому-нибудь расскажу, он накажет всю нашу семью. И тебя, и Люси, и папу. И малыша тоже.

— Отоприте эту чертову дверь! — Мужчина пытался ее выломать.

— Сейчас же беги! Спрячься где-нибудь и жди папу или Уэйси. — Голос Мэрибет слабел. — Шеридан, беги со всех ног!

Слова матери пригвоздили Шеридан к месту. Наконец она все вспомнила.

— Мама, это Уэйси там, за дверью! — крикнула она. — Это Уэйси грозил нас всех наказать!

Но мама закрыла глаза, рука ее упала на пол.

— Я люблю тебя, мамочка, — прошептала Шеридан, вскочила и выбежала в парадную дверь как раз в тот самый момент, когда задняя поддалась и в дом ворвался Уэйси Хидеман.

Она бежала так, как никогда раньше не бегала — летела, не касаясь земли. Шеридан мчалась к воротам, на ходу пытаясь сообразить, то ли бежать на Бигхорн-роуд, где есть шанс, что ее заметит кто-нибудь из проезжающих мимо, то ли спрятаться за гаражом, на заднем дворе. Но на дороге ее будет видно, там ее можно подстрелить, там ее легко догнать. А во дворе она знала каждый уголок. Вдруг он не пойдет туда сразу, тогда она выиграет время. Эти мысли молнией промелькнули у нее в мозгу, и она кинулась к гаражу.

В доме уже горел свет, Уэйси вышел на крыльцо. Он держал в руке пистолет и смотрел на дорогу. Шеридан поняла, что он не заметил, как она скрылась в кустах между домом и гаражом.

Она пробиралась через кусты, когда он позвал ее по имени.

Шеридан метнулась в конюшню. Там было пусто и темно, папиной кобылы на месте не оказалось. Она стянула висевшую на балке попону, перекинула ее через плечо и, выбежав из конюшни, бросилась в сторону лощины Сэндрок, за которой начинались холмы. Она решила спрятаться там, откуда, как она раньше думала, приходят чудовища.

Шеридан пробиралась по лощине. Кусты шиповника рвали на ней одежду, шипы цеплялись за волосы, царапали лицо и руки, словно не хотели пускать ее дальше.

Наконец она остановилась. Идти дальше не было сил. Она задыхалась, руки и ноги налились свинцовой тяжестью.

Шеридан опустилась наземь и села, привалившись спиной к огромному валуну. Перед глазами стояла одна картинка — мама на залитом кровью полу. Она прислушалась, не идет ли по ее следу Уэйси. И услышала, как он зовет ее.

— Шеридан, я знаю, ты меня слышишь. — Его голос разносился по всей лощине. — Ты должна меня выслушать.

Она высунула голову из-под попоны.

— Шеридан, мне очень жаль, что все так случилось. Я хочу извиниться перед тобой и твоей мамой. Твоя мама меня так напугала, что я выстрелил, даже не поняв, в кого стреляю.

Так правдиво говорит, подумала Шеридан.

— Я вызвал «скорую помощь», она сейчас приедет. С твоей мамой все будет в полном порядке. Я только что с ней говорил. Она беспокоится о своей дочке. И хочет, чтобы ты вернулась. Она очень волнуется.

Мама сама велела ей бежать. И Шеридан верила маме. Маме, а не Уэйси Хидеману.

Он говорил еще что-то в том же духе. Она молча слушала.

Наконец-то Шеридан отдышалась. Попона пахла Лиззи и кожаным седлом папы. Это ее успокаивало.

Голос Уэйси стал резче:

— Шеридан, а ну, быстро сюда! Иначе тебя ждут большие-пребольшие неприятности! — Слышно было, что он злится. — Ну, ладно, — продолжал он. — Тогда уж сиди, где сидишь. Скоро здесь появятся люди. Ты даже не думай возвращаться, пока они не уедут. Если я тебя увижу, предупреждаю, умрет много людей. Ты станешь первой. Потом я прикончу твою маму. А этих чертовых ласок я всех до единой спалю!

Вот этому Шеридан по-настоящему поверила.

Она посмотрела в сторону дома и разглядела алые отблески огня. Шеридан взобралась на валун. С него видно было все вокруг.

Поленница пылала, языки пламени рвались к ночному небу. Во дворе освещенный огнем стоял Уэйси. Он смотрел в сторону холмов, прямо на нее. Но ее с такого расстояния он никак не мог разглядеть.

Уэйси развернулся и пошел в дом. Что происходило там внутри, Шеридан видеть не могла.

Джо на своем пикапе ехал по Бигхорн-роуд, и то, что он увидел с перевала, было хуже самых страшных предчувствий. Около его дома все было в красно-синих огоньках мигалок. Откуда-то из-за дома подымались кверху оранжевые столбы огня, освещавшие окрестные холмы.

И тут посреди этого ужаса Джо увидел еще и вертолет спасательной службы, который, неуклюже покачиваясь, взмыл в небо.

У Джо заныло сердце. Он не сразу вспомнил, что семья его сейчас в «Игл-Маунтин». Он прибавил скорости. Фургон с лошадью мотало из стороны в сторону.

Подъезд к дому перегораживали машины. Джо притормозил на обочине, выскочил из пикапа.

На лужайке стояли помощники шерифа в коротких темных куртках и широкополых шляпах. В окне гостиной Джо увидел шерифа Барнума, говорившего по телефону.

Джо открыл входную дверь, но дорогу ему перегородил Уэйси. По его бледному перепуганному лицу Джо догадался, что произошло что-то ужасное.

— А ну, пропусти! — рявкнул Джо.

— Джо, в Мэрибет стреляли!

Джо замер на месте. Уэйси положил руки на плечи Джо, заглянул ему в лицо.

— Джо, полчаса назад я проезжал по дороге и увидел, что за вашим домом что-то горит. У крыльца стояла машина Мэрибет, дверь была не заперта, я вошел. Она лежала на полу на кухне, окно оказалось разбитым, задняя дверь взломана.

У Джо заныло сердце.

— Кто…

— Мы не знаем, — сокрушенно сказал Уэйси.

— С Мэрибет все в порядке? И вообще, как она здесь оказалась?

— Она жива, но, насколько серьезна рана, пока не известно. Ее отправили на вертолете в Биллингс. Через полчаса ей сделают операцию.

Джо смотрел через плечо Уэйси. Пол кухни был залит кровью.

— Джо, у тебя нет предположений, кто мог это сделать? Тебе не угрожали? Не было никаких разборок с охотниками?

Джо покачал головой. Он не хотел тратить время и рассказывать Уэйси о том, что узнал, потому что пока не понимал, имеет ли это отношение к случившемуся с Мэрибет.

— Она была одна? — спросил Джо. — Девочек с ней не было?

— Совершенно одна. Ты не волнуйся, Джо, мы найдем того, кто это сделал. К полуночи поймаем. Я думаю, это были какие-то пьяные охотники.

— Уэйси, мне надо отцепить фургон и ехать в Биллингс. Будь добр, помоги мне: позвони моей теще в «Игл-Маунтин» и расскажи обо всем. Я позвоню ей и девочкам, как только доберусь до больницы и узнаю, как там дела.

Уэйси кивнул. Они отцепили фургон, Джо попросил Уэйси отвести Лиззи в загон, накормить и напоить ее.

— Седло тоже забрать? — спросил Уэйси, посветив фонариком и заметив на заднем сиденье пикапа седло с сумками и дуло дробовика.

— Нет, — ответил Джо.

Выехав на шоссе, Джо вдруг подумал, что Уэйси слишком рьяно предлагал свою помощь, и это его удивило. Либо Уэйси не такой уж легкомысленный парень, либо происходит что-то, о чем Джо не догадывается.

Джо попытался избавиться от мучивших его подозрений, но у него ничего не получилось. Может, у него начинается паранойя? Может, он стал излишне подозрительным? А может, ему надо было излить на кого-то свою злость, потому что на самом деле он чувствовал себя виноватым в том, что произошло с его женой?

Джо проехал Садлстринг. Биллингс, находившийся в Монтане, был в полутора часах езды. Он пытался представить себе, что сейчас с Мэрибет, пытался мысленно ее успокоить. Говорил ей, что любит ее. Просил набраться сил и держаться. Говорил, что она не может умереть, потому что без нее у него не хватит сил на семью, она — его якорь, его надежда и опора.

Руки его впились в руль. Он ехал все быстрее и быстрее.

Хирургия была на третьем этаже. Джо бежал, перепрыгивая через ступеньки, и оказался у дверей операционной как раз в тот момент, когда оттуда вышла полная женщина в зеленом хирургическом халате.

— Меня зовут Джо Пикетт, — сказал он.

Медсестра пошла звать врача.

Врач, невысокий кудрявый мужчина в заляпанном кровью халате, вышел из операционной и подошел к Джо.

— Вы бы присели, — сказал он вместо приветствия.

— Ничего, постою, — ответил Джо.

Он пытался подготовить себя к самому худшему.

— Состояние у нее стабильное, но опасность еще не миновала, — сказал врач сухо. — Ребенка сохранить не удалось. Можно было попытаться, но в данных обстоятельствах это был не лучший вариант. Пришлось сделать выбор: бороться за жизнь вашей жены или плода.

Джо отступил на пару шагов назад, прислонился к стене.

— Пуля вошла под грудину, задела грудную клетку и вышла из спины. Возможно, поврежден позвоночник. Мы пока что не можем сказать, насколько тяжелыми будут последствия.

Джо оценил то, что врач был с ним совершенно откровенен.

— Когда я могу ее увидеть? — шепотом спросил он.

— Через час. Но вряд ли она к тому времени придет в себя. — Врач положил руку Джо на плечо: — Крепитесь. Ваша любовь поможет ей выздороветь. Больше я вам ничего посоветовать не могу.

Джо поблагодарил врача и поплелся по коридору. Нашел мужской туалет, выключил там свет и впервые в жизни заплакал.

Высокочастотный телефонный ретранслятор находился на вершине горы Вулф. Уэйси стоял перед домом Джо Пикетта и смотрел на красный огонек на горе. Он вызвался побыть на месте преступления до утра, пока шериф Барнум не пришлет ему на смену Макланахана или еще кого-нибудь. Уэйси подошел к фонарю у крыльца и взглянул на часы. А затем оглянулся на горы, где, он был уверен, пряталась Шеридан.

Достаточно прострелить кабель ретранслятора, и телефонная связь во всей долине выйдет из строя. На починку может уйти несколько дней, но Уэйси волновала только сегодняшняя ночь.

У него была с собой винтовка 30-го калибра. Что ж, он уйдет ненадолго, и Шеридан даже не догадается, что его здесь нет.

Было только одиннадцать вечера, но Джо казалось, что уже глубокая ночь. Он сунул монеты в автомат, стоявший в вестибюле — пора было звонить Мисси Ванкерен. Он мысленно подготовился, нашел подходящие слова, придумал, как объяснить все Шеридан и Люси, чтобы не слишком их напугать. Сейчас ему надо было быть совершенно спокойным. Быть настоящим отцом.

Теща сняла трубку после второго звонка.

— Слушаю, — сказала она ледяным тоном.

— Мисси, это Джо.

Последовала пауза. А затем:

— Джо? Привет. Я думала, это Мэрибет.

Ее реакция его обескуражила.

Он смутился, но потом понял, что ей еще никто не звонил. Но он же просил Уэйси!

— Мэрибет обещала быть дома через час, — сказала Мисси. — Прошло четыре часа. Ужин погиб.

— Мисси, я звоню из Биллингса, из больницы.

Молчание.

— Мэрибет ранили. Кто-то стрелял в нее, когда она приехала домой. Кто — неизвестно. Врачи говорят, что она поправится, но ребенка… — На другом конце провода стояла мертвая тишина, и он понял, что разговор прервался. Он не знал, что именно она успела услышать. И вряд ли она сама повесила трубку.

Он снова набрал номер, механический голос сообщил, что линия вышла из строя. Он позвонил шерифу Барнуму. Там тоже телефон не работал.

Мэрибет вывезут из операционной через полчаса, не раньше.

Джо еще трижды пытался дозвониться до Мисси и до Барнума. Но телефоны, похоже, не работали во всем округе.

Он бродил по коридорам, то и дело поглядывая на часы. В какой-то момент он оказался у родильного отделения и там увидел счастливую роженицу. На руках у нее был младенец, она лежала на каталке и ждала, когда сестра отвезет ее в палату.

Смотреть на это было невыносимо. Он как в тумане спустился на этаж ниже.

Там в основном лежали старики. Кто-то надеялся выздороветь, кто-то ждал смерти. Около поста стоял полицейский и болтал с молоденькой медсестрой. На Джо он не обратил ни малейшего внимания. Джо заметил у одной из палат стул — видимо, для полицейского — и направился туда. На двери висела табличка, там было написано: «К. Лидгард».

Джо прошел мимо, но вдруг до него дошло, кто за этой дверью. Он остановился, оглянулся. Полицейский стоял спиной к Джо, они с медсестрой над чем-то хихикали. Джо вошел в палату и закрыл за собой дверь.

Клайд Лидгард лежал в темноте. К рукам его были подсоединены какие-то трубки. Джо смотрел на Клайда Лидгарда в упор, словно хотел пробудить его из комы.

— Клайд, расскажи мне, что тебе известно. Расскажи все.

Глаза Клайда Лидгарда медленно открылись. Джо замер. Он не верил, что Лидгард на самом деле очнулся.

— Клайд, ты меня слышишь? — спросил Джо тихо.

Он боялся, вдруг полицейский вернется в палату и выгонит его.

Губы Лидгарда зашевелились.

— Хочешь пить? Дать тебе воды? — спросил Джо и налил в бумажный стаканчик воды из кувшина.

Он поднес стакан к губам Лидгарда, тот немного попил. Глаза его следили за Джо.

— Ты знаешь, кто я? — спросил Джо.

— Егерь. — Голос был такой слабый, что Джо с трудом разбирал слова. — Егерь.

Джо склонился над Лидгардом. От него пахло так, как пахнет от смертельно раненого оленя.

— Правильно. Я егерь Джо Пикетт. Ты должен мне рассказать, что случилось в лагере охотников.

— Я умираю.

— Но сначала ты расскажешь мне про лагерь, — настаивал Джо. — И про ласок Миллера.

Уголки губ дернулись — Лидгард словно пытался улыбнуться.

— Я сделал снимки этих ласок. Но не знаю, хорошо ли они вышли. Я умер.

Джо дал Клайд Лидгарду еще воды. В коридоре было по-прежнему тихо.

— Ты успел что-то сказать напоследок, твоя совесть чиста, — сказал Джо. — А потом ты умер, и тебе стало гораздо легче.

— Так было? — спросил Лидгард.

— Именно так.

Когда Джо вышел из палаты, полицейский все еще стоял у поста медсестры, а Клайд Лидгард был мертв.

Первое, что заметил Джо, когда Мэрибет вывезли на каталке из операционной, было то, что по сравнению с Клайдом Лидгардом она выглядела почти здоровой. Он нашел под простыней ее руку и, идя рядом с каталкой, держался за нее.

Сестры отвезли Мэрибет в палату и сказали ему, что ей дали сильное успокоительное и она проспит до утра. Но лекарства еще не успели подействовать: она ненадолго очнулась.

— С тобой все будет в полном порядке. — Джо заставил себя улыбнуться. — Ты поправишься.

Она смотрела на него, словно ждала от него утешения.

— Мэрибет, ты знаешь, кто это сделал?

— Я не разглядела. Поняла только, что это мужчина.

— Ты можешь хоть что-нибудь рассказать?

— А что с малышом? — спросила она через силу.

Джо только покачал головой.

Она отвернулась, зажмурила глаза и тихо заплакала.

И вдруг Мэрибет испуганно посмотрела на Джо:

— А где Шеридан? Я ей велела бежать.

Часть шестая

До чего же Шеридан было холодно, голодно и одиноко — как никогда в жизни. Когда поленница сгорела, кругом воцарилась кромешная тьма. Она свернулась комочком под валуном, попыталась укрыться попоной. Ей хотелось чего-нибудь самого обычного, например переодеться в пижаму, почистить зубы, тогда, наверное, было бы не так страшно.

Она поспала, но сколько — не знала. Разбудил ее резкий хлопок — это был выстрел, раздавшийся где-то в горах. Она снова взобралась на валун, огляделась. В доме все еще горел свет, но того мужчину она нигде не увидела. А ей было бы спокойнее знать, где он.

Ведь если он ее найдет, ей и защититься будет нечем. Всего-то у нее и есть, что попона, заколка для волос и две монетки в кармане. Даже палки нету. Вот было бы это кино, она бы обязательно придумала, как при помощи самых обычных предметов сделать что-нибудь, что поможет ей победить злодея.

И тут она увидела свет фар — по склону горы шла машина. Машина проехала мост, свернула на Бигхорн-роуд. У дома Пикеттов пикап остановился. Она слышала, как хлопнула дверца, но, кто за рулем, не разглядела.

Через несколько секунд зажегся фонарик и появился Уэйси. С винтовкой.

— Эге-гей! Шеридан! Ты еще здесь?

Шеридан заплакала. Она так надеялась, что в пикапе приехал папа.

— А я тебя слы-ышу! Слышу тебя! Ну-ка, не реветь, не то рассержусь!

Она с ужасом поняла, что Уэйси услышал ее плач. И теперь точно знает, где она.

— Голосок у тебя какой жалобный. Шеридан, давай спускайся, все равно поймаю.

Он вскинул винтовку, но смотрел он не туда, левее того места, где пряталась Шеридан. Может, ее рыдания подхватило эхо? Значит, он ее не найдет. Пока что.

Но как только взойдет солнце, все будет совсем по-другому.

В Садлстринг Джо Пикетт примчался из Биллингса в три часа ночи. Он проехал по Мейн-стрит, свернул за угол около аптеки Баррета, заглушил мотор. Джо был вымотан до предела. Он не спал уже две ночи, не ел с утра. И был вне себя от злости.

В аптеке горел свет. На парковке Джо видел пикап «Сантехническая служба Ганса». Ганс был там, что-то пылесосил. Джо постучал в окно, поднес к стеклу свой жетон, чтобы Ганс его разглядел. Ганс постоял, подумал и дал Джо знак, чтобы тот шел к задней двери.

— Ох, не должен бы я вас сюда пускать, — сказал Ганс, отпирая дверь.

Джо поблагодарил его и быстро прошел внутрь.

— Я пришел как представитель Управления охоты и рыболовства. Хорошо, что я вас застал.

Ганс хмыкнул и запер дверь. Джо направился прямиком к фотоотделу. Зайдя за прилавок, он выдвинул ящик, где лежали отпечатанные снимки, просмотрел конверты на букву «Л», но того, что искал, не нашел.

Джо догадался, почему в трейлере Клайда Лидгарда не оказалось фотографий за два месяца, предшествовавших убийству охотников. Клайд отдал пленки в проявку и не успел забрать. Но кто-то сделал это за него. Быть может, подумал Джо мрачно, он на несколько шагов отстает от этого кого-то, как отставал с самого начала дела. А может, и нет.

Он снова полез в ящик. В самом конце он увидел разделитель «Невостребованное». Там было десять конвертов. Три из них — с именем Клайда Лидгарда.

Джо вскрыл первый конверт и высыпал фотографии на прилавок. Все те же размытые снимки — деревья, облака, крышка люка. И тут наконец увидел то, что искал. Их там были десятки.

Джо подъехал к «Холидей-Инн», поставил машину, нахлобучил на голову шляпу и вошел. Представившись портье и показав свой жетон, он сказал, что приехал за посылкой, которую ему должен был оставить Верн Даннеган.

Джо следил за тем, как клерк водит пальцем по страницам регистрационной книги. Палец замер на номере 238.

— Здесь нет отметок о посылке, — сказал портье.

— Вы не могли бы проверить? Может, она в подсобке?

Портье тяжко вздохнул и поплелся в подсобку.

Едва за ним закрылась дверь, Джо вспрыгнул на стойку, выдвинул ящик стола, где лежали ключи. Там имелось два запасных ключа от номера 238. Джо взял один из них.

Мужчина наконец появился, извинился, что не нашел посылки, и Джо, попрощавшись с ним, вышел. Он направился к боковому крылу мотеля. По лестнице он взбежал, перепрыгивая через ступеньки.

Двести тридцать четвертый, двести тридцать шестой, двести тридцать восьмой! В коридоре не было ни души. Джо снял свой «смит-вессон» с предохранителя, повернул в замке ключ, вошел и закрыл за собой дверь. Свет в номере не горел.

Внутри стоял запах виски и сигаретного дыма. Джо никого не разглядел, но догадался, что в кровати лежат двое. Направив правую руку с пистолетом в сторону кровати, левой он искал выключатель.

Зажегся ночник на столике, и Джо навел револьвер на потный лоб Верна Даннегана. Верн, сев в кровати, тупо смотрел на черное отверстие дула. Тощая пожилая женщина натянула одеяло до подбородка и робко пискнула.

— Господи! Джо, это ты? — спросил Верн сонно и сердито. — Какого черта ты сюда-то приперся?

— Я тебя искал. И я тебя нашел.

Женщина в страхе смотрела то на Джо, то на Верна. Джо ее узнал — она работала официанткой в баре Стокмана.

— Эвелин, — сказал Джо, — я бы посоветовал вам встать, не то, боюсь, мозги Верна Даннегана вас забрызгают.

Эвелин Уолтерс завизжала, выпрыгнула из кровати и стала судорожно подбирать с пола одежду.

— Эвелин, вы знаете шерифа Барнума? — спросил Джо.

Она поспешно кивнула.

— Очень хорошо. Одевайтесь, садитесь в машину и поезжайте к нему домой. Скажите, пусть немедленно отправляется к дому Джо Пикетта и берет с собой всех помощников.

Эвелин пообещала, что так и сделает. Джо посторонился, чтобы ее выпустить.

Верн с Джо молча смотрели друг на друга. Лицо Верна пылало, глаза превратились в две узенькие щелки.

— Джо, что, черт подери, происходит? Ты же этого не сделаешь, правда? Ты ведь совсем не такой.

Джо крутанул барабан. Вены на висках Верна набухли.

— Я, Верн, теперь и сам не знаю. Я на что только не способен в такую ночь. Когда мою жену ранили, ребенок, которого она носила, погиб, а дочка пропала.

Верн замотал головой. И тут же раздался его знаменитый смешок:

— Джо, ты же не думаешь, что я имею к этому отношение? Я был с Эвелин в баре, ждал, пока она все запрет, и тут один парень, который побывал у твоего дома, рассказал мне, что Мэрибет ранили. А потом мы с Эвелин поехали сюда.

— Заткнись, Верн. Ты по горло в дерьме, тебе уже не выбраться, — сказал Джо и швырнул на кровать конверты с фотографиями.

Верн удивленно открыл один из них, проглядел снимки.

— Не очень удачные, — сказал Джо. — Клайд Лидгард отвратительно фотографировал. Если не знаешь, что ищешь, то и не догадаешься, что эти коричневые пушистые существа — последние на земле ласки Миллера.

Верн положил первую пачку обратно в конверт, взялся за следующие.

— Негативы, естественно, надежно спрятаны, так что даже не думай… — предупредил Джо.

Верн понял, что проиграл.

— Да, большинство снимков никуда не годятся. Но Клайд сумел сделать несколько вполне приличных — на них ты и Уэйси в лесу. На одном даже видна коробка патронов М-44, торчащая у тебя из рюкзака.

— Откуда ты все это выкопал? Как догадался, где искать?

— Клайд Лидгард мне все рассказал.

— Клайд Лидгард?

— Я сюда не разговоры разговаривать пришел. Даю тебе двадцать секунд. Одевайся, едем искать мою дочь.

Джо вел машину, держа руль правой рукой, а левая лежала на коленях, на рукоятке «смит-вессона», нацеленного Верну в пах. Начинало светать.

Они ехали к дому Джо. Он решил, что, раз Мэрибет велела Шеридан бежать, есть шанс, что дочка где-то неподалеку. Во всяком случае, начинать поиски надо было оттуда.

Верн был в старых кальсонах, футболке, шлепанцах и халате. Ничего другого он надеть не успел.

— Джо, мне искренне жаль, что так получилось, — сказал Верн. — Я совершенно не хотел тебя в это впутывать.

— Заткнись.

— Извини, что я не мог взять тебя на работу именно тогда, когда она тебе понадобилась. Но теперь это место снова свободно. А ты уже и не рассчитывал, да?

Джо презрительно хмыкнул. Да, Верн легко не сдастся, подумал Джо. Хватается за малейшую возможность.

— Просто не верится, что все так обернулось, — вздохнул Верн. — Столько трудов насмарку.

— Кстати, о трудах, — сказал Джо. — Лес Этбауэр из Управления, он что, был тебе должен — услуга за услугу?

— И еще пару услуг до сих пор должен. Это я его устроил на такое теплое местечко.

Нечто в этом роде Джо и предполагал.

— Мне многие должны, — продолжал Верн. — Если ты меня не станешь топить, кое-что и тебе перепадет. Нам с тобой незачем оказываться по разные стороны баррикад.

— Заткнись, Верн, — процедил Джо сквозь зубы.

— Эй, Джо, а повежливее нельзя?

Грохот выстрела был оглушающим, громче был только испуганный вопль Верна, который бросился судорожно себя ощупывать — искать, куда его ранило. В дверце кабины зияла дыра — пуля прошла всего в паре сантиметров от живота Верна.

Теперь они ехали молча. В салоне пахло мочой — Верн от страха напустил в штаны.

— Как Уэйси оказался в это замешан? — спросил Джо.

— Вот это была самая большая моя глупость. Уэйси-то мне и рассказал про этого идиота Клайда Лидгарда. Тот ему что-то наплел про зверьков, которых видел в ущелье. Уэйси, естественно, знал про трубопровод и про ласок Миллера слыхал. Он велел Клайду молчать, сказал, что это государственная тайна, о которой известно только им двоим. Клайду это понравилось. А потом Уэйси все сообщил мне.

— Значит, вы с Уэйси и Клайдом отправились туда и уничтожили ласок, — догадался Джо. — Да только всех перебить не удалось, и Оут Кили с приятелями обнаружили оставшихся.

Верн кивнул. Похоже, решил, что терять ему уже нечего.

— Оут, видно, надеялся, что, если принесет тебе ласок, ты с него снимешь все обвинения.

Джо мрачно хмыкнул.

— Я всегда считал, что вы с Уэйси — мои парни. — хрипло добавил Верн. — Вы же мои протеже. А как все обернулось… Уэйси вообще с катушек слетел, ты меня под прицелом держишь. Джо, я очень расстроен тем, что так вышло. Почему все пошло наперекосяк?

— Кто убил охотников? — спросил Джо.

— Уэйси и убил. А потом убил Клайда. Он настоящий психопат. Обожает все держать под контролем. Я и не подозревал, что он такой. И совершенно не ожидал, что он застрелит охотников. Он сказал, что встретил их совершенно пьяных, они показали ему пару ласок и стали ему угрожать. Один вроде как за ружье схватился.

— Значит, Уэйси велел Клайду Лидгарду сторожить лагерь, пока мы не приедем?

Верн кивнул.

— А я все удивлялся, как это Уэйси вывел нас прямехонько к лагерю, — сказал Джо. — А он, оказывается, провел там предыдущую ночь и точно знал, что именно мы там обнаружим.

— Да, Уэйси уж постарался, чтобы Клайда пристрелили.

— А Уэйси чего, собственно, хотел?

Верн покачнулся и ударился о дверцу. Его этот вопрос словно еще больше подкосил.

— Ему до чертиков хотелось стать шерифом. Мечтал побыть большим начальником.

— Похоже, что так.

— Я сказал Уэйси, что у меня есть кое-что на Барнума. Мы с ним заключили сделку. С этого все и началось. Я хотел деньжат побольше заработать, а Уэйси мечтал стать шерифом. Я хотел получить то, что мне причитается. Я ведь столько лет пахал на этот штат. Все само шло в руки. Этот трубопровод и так вели к Садлстрингу. Но все вышло из-под контроля, когда Уэйси начал заметать следы. Он как с цепи сорвался. Я его предупреждал, чтобы он не трогал твою дочку, но он был уверен, что она что-то знает про ласок. Он все твердил, что доберется до ласок и их уничтожит и тогда уже никто ничего не раскопает.

У Джо все поплыло перед глазами.

— Что?! — завопил он.

Верн испуганно взглянул на него.

— А ты не знал про дочку?

— Чего я про нее не знал? — Джо вдруг переложил револьвер в правую руку, ткнул дуло Верну в лицо.

— Джо, опомнись! — взмолился Верн.

— Что?!

— Ну, Уэйси решил, что она парочку ласок прикармливает, — сказал Верн, косясь на револьвер. — Поэтому он и придумал вас отправить в «Игл-Маунтин» — решил в ваше отсутствие этих ласок найти. Он мне утром сказал, что поедет к вам их искать.

— Так это Уэйси преследует мою дочь?

— Джо, пожалуйста…

— Значит, в Мэрибет стрелял Уэйси? Это так, Верн? Пришел искать ласок, а вместо этого ранил мою жену?

Верн собрался что-то сказать, но Джо уже знал ответ.

— И этот сукин сын был моим другом, — сказал он скорее себе, нежели Верну.

Джо вспомнил, как вечером Уэйси не пускал его в его собственный дом. Уэйси послал полицейского предупредить Верна, что Мэрибет ранили. Уэйси пообещал Джо, что останется там и за всем проследит. Какое убийственное хладнокровие… Уэйси…

— Шеридан оказалась права, — сказал наконец Джо. — Здесь действительно водятся чудовища.

Наконец наступил рассвет, из-за гор поднялось солнце, его лучи осветили все кругом.

Джо остановился метрах в шестистах от своего дома.

— Вылезай, — велел он Верну. — Дальше пойдем пешком. Не хочу, чтобы он нас услышал. Дверцу закрой осторожно.

Джо сунул револьвер в кобуру, вытащил ружье, зарядил его. Верн заковылял в шлепанцах по шоссе и вдруг остановился.

— Я похож на клоуна, — пробурчал он.

— А ты и есть клоун. Как подойдем поближе, не вздумай болтать. У тебя есть единственная возможность сохранить себе жизнь: ты должен помочь мне найти дочь. — Джо навел на Верна ружье, и тот поплелся дальше.

— И тогда все? — жалобно спросил Верн.

— И тогда все, — бросил Джо.

Но что каждый имеет в виду, они обсуждать не стали.

Шеридан выползла из-под попоны. Вставало солнце. Ночь была долгой и страшной. Все тело было в синяках и царапинах и ужасно болело.

Теперь она видела все вокруг, но и он тоже все видел.

На заднем дворе Уэйси не было. Значит, он либо в доме, либо отправился ее искать.

И вдруг она увидела за домом, на Бигхорн-роуд, яркую вспышку — это луч солнца отражался на ветровом стекле машины. Около дороги, за деревьями, стоял зеленый пикап, похожий на папин. И от него к дому шли — двое мужчин. Первый — здоровый, в длинном халате. А за ним — ее папа! Шеридан, задыхаясь, помчалась вниз по склону.

Уэйси стоял на кухне у разбитого окна. Заметив на горе цветное пятнышко, он потянулся к лежавшему на столе биноклю.

С горы мчалась Шеридан Пикет, и ее светлые волосы развевались на ветру.

— Ч-черт!

Дело ему предстояло не из приятных. Но как пришлось сжечь ласок Миллера, так придется сделать и это.

Боже, как низко он пал! Начал с того, что застрелил троих охотников, потом стрелял в женщину. А теперь его мишенью стала семилетняя девочка. Странно, но, оказывается, это не так уж и трудно. Из меня получится неплохой шериф, подумал он, я отлично разбираюсь в психологии преступника.

Он подождал, пока она вбежит во двор, и вышел на крыльцо.

Увидев его, она застыла на месте. Он изобразил на лице радостную улыбку. Одно его удивило — она отвела глаза от него и смотрела теперь на угол дома. Уэйси взглянул туда.

— Уэйси, приятель, все кончено, — сказал Верн. — Наша игра проиграна. Надо отсюда сматываться, пока не поздно.

Уэйси изумленно уставился на него. Верн выглядел так, словно его подняли с кровати и заставили прийти сюда пешком.

— До чего у тебя идиотский вид, Верн, — сказал Уэйси. — Ты что, обмочился?

Джо обошел дом с другой стороны. Уэйси стоял спиной к нему и смотрел на Верна. Шеридан была во дворе — грязная и вся в крови.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Уэйси Верна. — Я прикончил всех ласок, считай, путь свободен. А ты, лапочка, стой смирно и не двигайся, — обратился он к Шеридан.

Шеридан стояла как вкопанная. Но Джо понял, что она его видит. Только не выдавай меня, мысленно взывал к ней Джо.

— Надо отсюда сматываться, — сказал Верн Уэйси. — Им все известно про ласок, Барнум уже едет.

— Как, черт подери, такое могло случиться?

— Я тебе в машине объясню.

— Нет уж, говори сейчас.

— Клайд Лидгард очнулся и все рассказал. Кто-то нашел фотографии — где мы с тобой в горах. Нам надо немедленно бежать!

— Погоди, — сказал Уэйси и полез в кобуру за пистолетом. — Я еще здесь не закончил.

Джо думал, что Уэйси собрался стрелять в Верна, но его целью была Шеридан. Уэйси достал пистолет из кобуры и навел на девочку. Шеридан завизжала. Неужели это Уэйси, Уэйси, с которым они пили кофе, наблюдая за оленями, спустившимися на луга пощипать травку, Уэйси, столько раз сидевший рядом с Джо в пикапе Верна, навел пистолет на старшую дочку Джо?

Джо вскинул дробовик и отстрелил Уэйси руку по локоть. Рука, все еще сжимавшая в кулаке пистолет, перевернулась в воздухе и упала у корней старого тополя. Джо передернул затвор и следующими двумя выстрелами перебил Уэйси ноги. Уэйси с нечеловеческим воем повалился наземь.

Верн замер, открыв рот.

Шеридан помчалась к Джо, он наклонился обнять ее. Она повисла у него на шее.

— С мамой все в порядке, — сказал он, подняв ее на руки. — Я ее видел вечером, все будет хорошо.

— Я так за нее волновалась, — сказала, всхлипывая, Шеридан. — Все это из-за меня.

— Ну что ты, радость моя! Никогда так не думай. И не говори так. Ты у нас такая смелая. Настоящий герой! Мама будет тобой гордиться.

— Он умер?

— Больше всего я жалею, что это случилось у тебя на глазах.

Он поставил ее на траву и тут заметил, что Верн, взяв из кармана Уэйси ключи, идет к машине.

— Ты куда это? — спросил Джо.

— Ты что, забыл, мы договорились, что на этом все, — бросил через плечо Верн. — Я сыграл свою роль, ты — свою. Я и забыл, как здорово ты стреляешь влет, — хихикнул он.

— Ни шагу дальше, Верн, — предупредил Джо. — Дождемся Барнума. Тебе придется отправиться в тюрьму.

— Джо, мы же договорились! Ты же помнишь, один должок за тобой имелся, — не унимался Верн.

Уэйси застонал. Он был жив, но истекал кровью.

— Стой, Верн! — крикнул Джо.

Верн не замедлил шага.

— Радость моя, отвернись, — твердо сказал Джо Шеридан.

— Нет, я хочу это видеть, — сказала Шеридан.

— Отвернись!

Шеридан нехотя послушалась.

Джо вскинул дробовик, дождался, когда Верн отойдет подальше и выстрелил ему в бедро. Верн мешком осел на землю.

— Проклятье! Неужто ты подстрелил меня в задницу?

— Извини, по-другому не вышло, — сказал Джо. — Если попытаешься подняться, я выстрелю снова.

Джо нашел пистолет Уэйси, сунул его за пояс и присел на корточки рядом с Уэйси.

— Ты меня слышишь, Уэйси?

Уэйси застонал и через силу кивнул.

— Уэйси, я тебя не убил только потому, что, если бы так сразу умер, у тебя бы не осталось времени обо всем поразмыслить, — сказал Джо. — А я хочу, чтобы ты подумал о том, что сделал моей семье, мне и тем несчастным охотникам.

— Вызови «скорую»! Я истекаю кровью!

— Ты понимаешь, о чем я говорю? — спокойно спросил Джо.

— Да иди ты ко всем чертям! — Уэйси всего трясло.

— Нет, — сказал Джо, вставая, — это ты иди ко всем чертям, Уэйси. И не забудь прихватить с собой Верна.

— Папа, смотри! — окликнула его Шеридан, показывая на дорогу.

Эвелин выполнила свое обещание. По шоссе мчались несколько машин шерифа.

Джо прислонил дробовик к забору и пошел им навстречу. Шеридан шла за ним — как тень. Наверное, она еще долго будет ходить за ним тенью повсюду.

Эпилог

Стояла весна, вернее, то время года, которое в Вайоминге считается весной. Джо зашел в дом, снял в прихожей сапоги, сунул ноги в шлепанцы, повесил на крючок куртку, заляпанные грязью джинсы и красную рубаху, накинул халат, а ковбойскую шляпу швырнул на полку. Было воскресенье, а по воскресеньям в его обязанности входило печь оладьи.

Из дома он вышел рано — ему позвонили по сотовому из лагеря: там «защитники природы» впали в панику и сообщили, что вокруг их палаток бродит «то ли черный медведь, то ли гризли в крайне возбужденном состоянии». Он немедленно отправился в лагерь и сразу определил, что медведь на самом деле не медведь, а лось, который к тому же уже успел уйти. «Защитники» приехали из Арлингтона, штат Виргиния, и жили в лагере вторую неделю. Они пожелали лично проверить, как обстоят дела у колонии ласок Миллера. С гипотезой Джо они нехотя согласились и снова залезли в свои восьмисотдолларовые спальники.

Джо взбил яйца, добавил соды, муки, молока и масла, все тщательно перемешал и поставил на огонь чугунную сковородку.

Как только было официально объявлено, что в окрестностях Садлстринга действительно обнаружено несколько ласок Миллера, в горах округа Твелв-Слип началось приблизительно то, что и предсказывал Верн Даннеган.

Федеральные судьи объявили в округе мораторий на любые виды хозяйственной деятельности, затем посыпались инструкции от различных экологических обществ. Следом повалили рекомендации из Европы, Канады, Гренландии и Азии. Было подано прошение занести ласок Миллера в список видов, находящихся под угрозой исчезновения, что и было осуществлено в рекордно короткие сроки. В Садлстринг понаехало множество биологов, журналистов, экологов, они заняли все гостиницы и мотели, разбили палаточные лагеря. Батальоны чиновников из Службы рыбного и охотничьего хозяйства США, прочесав местность, обнаружили еще две колонии ласок Миллера. Тележурналисты пускали в эфир видеозаписи, где очаровательные зверушки, стоя на задних лапках спина к спине, о чем-то весело щебетали.

Джо старательно избегал журналистов, мечтавших взять у него интервью. Убийство охотников, несчастья, свалившиеся на его семью, смерть Клайда Лидгарда и арест Уэйси с Верном — для прессы все это были лишь эпизоды, которые могли расцветить рассказ о том, как были обнаружены ласки Миллера, и зачастую о них вообще не упоминалось.

Одна из колоний, насчитывавшая восемнадцать особей, погибла в буквальном смысле на глазах телезрителей, и вся страна оплакивала потерю. Вскрытие показало, что животные подхватили вирусную инфекцию — возможно, от одной из собак, которых привезли с собой ученые.

В другой колонии пало пятнадцать животных из двадцати восьми. Разразились споры о том, следует ли организовать для зверьков специальный питомник или лучше оставить их на свободе в так называемой «Экосистеме ласок Миллера».

Садлстрингская газета «Раундап» подсчитала, что обнаружение ласок Миллера привело к потере как минимум четырехсот рабочих мест на лесопилках, скотоводческих фермах и в туристическом бизнесе.

Суд над Верном Даннеганом и Уэйси Хидеманом был отложен до лета. По слухам, каждый из них старался выгородить себя и свалить всю вину на другого.

На следующий день после ареста Верна Лес Этбауэр уволился из Управления охоты и рыболовства. Управление сообщило, что Этбауэр превысил полномочия и незаконно уволил Джо Пикетта. Егеря Пикетта немедленно восстановили в должности. Даже благодарность объявили и немного прибавили зарплату. А Этбауэра назначили консультантом губернатора. Шериф Барнум выиграл выборы, получив восемьдесят семь процентов голосов.

Строительство газопровода компании «Интервест ресорсез» остановили в восьмидесяти километрах от западных склонов гор Бигхорн. Конгресс провел расследование, однако прямых доказательств причастности «Интервеста» к проискам Верна Даннегана обнаружено не было. В итоге «Интервест» слился с «Канкалом», и компании совместными силами продолжили тянуть трубопровод в Калифорнию. Но рынок складывался таким образом, что, по мнению аналитиков, проект мог быть заморожен на долгие годы.

Мэрибет принесла с прогулки охапку воскресных газет. Ходила она с палочкой. Сначала на смену инвалидному креслу пришли ходунки, потом костыли — выздоровление шло гораздо быстрее, чем предсказывали врачи. Они восхищались ее упорством и силой воли и полагали, что скоро она поправится окончательно. Джо в этом не сомневался.

Мисси Ванкерен улетела к себе в Аризону — сказала, что ей необходимо оказать поддержку своему супругу, который баллотировался в Сенат.

За столом Пикеттов теперь сидело трое ребятишек. Восьмилетняя Шеридан, четырехлетняя Люси и Эйприл Кили, приемная дочка Мэрибет и Джо. Взять ее Мэрибет решила, узнав, что Джинни Кили, вдова Оута, родила ребенка и уехала из штата. Ее двухлетний сын умер от воспаления легких. Эйприл осталась в Садлстринге. Она была помладше Шеридан и постарше Люси и постепенно привыкала к своим новым сестренкам.

Джо опасался, что Мэрибет и Шеридан после того, что им пришлось пережить, станут более замкнутыми, но этого не случилось. Несчастье еще больше сплотило семью.

После завтрака Джо с Шеридан сложили оставшиеся оладьи и ветчину в пакет и вышли на двор. Утро выдалось теплое, светило солнышко. Выпавший накануне снег уже таял. По лощине бежали веселые ручейки. Шеридан разбросала около гаража кусочки оладий. Ласки выскочили из норки и принялись пировать. Джо с Шеридан заговорщицки улыбались.

У ласок, как выяснилось, были веские причины перебраться из поленницы в просторную яму под гаражом. Шеридан оказалась права насчет двух зверьков: Счастливчик оказался самцом, а Попрыгунья — самочкой, а вот их «сынок» Элвик произвел на свет десятерых деток. Восемь из них выжили.

Малыши были удивительно забавными. Они учились у родителей стоять на задних лапках, но равновесия держать еще не умели и все время падали.

— Как быстро растут! — сказала Шеридан.

— Да, уже совсем большие, — согласился Джо.

— Папа, а что будет, если кто-нибудь про них узнает? — спросила Шеридан.

Они с Джо поклялись никому про ласок не рассказывать. Все думали, что животные, которых принес с гор Оут Кили, погибли при пожаре.

— Точно не знаю, — сказал Джо. — Но если биологи про них пронюхают, скандала не миновать.

— А долго еще у нас получится помогать ласкам? — спросила Шеридан.

— Да сколько захочешь. Пока это будет для тебя важно.

— Наверное, через пару недель они будут готовы, — сказала Шеридан, сдерживая слезы.

Джо рассказал ей, куда поселит зверьков. Он нашел высоко в горах, далеко от дорог и туристических троп, небольшую долину. По долине проходили лоси, а еще там водились олени. От «Экосистемы ласок Миллера» она находилась километрах в пятнадцати.

Шеридан шмыгнула носом и спросила, сможет ли она когда-нибудь увидеть их снова.

— Этим летом, — пообещал Джо, — мы с тобой возьмем Лиззи и верхом отправимся в горы. Я отведу тебя к ласкам, если ты обещаешь никогда никому об этом не рассказывать.

— Обещаю, — ответила Шеридан. — Я умею хранить тайны.

— Знаю, что умеешь, — улыбнулся Джо.

Об авторе

С. Дж. Бокс

Все свое свободное время начинающий писатель Бокс уделяет альпинизму и дальним верховым прогулкам. По основному же занятию он бизнесмен.

Бокс является президентом и генеральным директором компании «Роки-Маунтин Интернэшнл», которая занимается развитием туризма в горных штатах на Западе США. Совладельцы компании — жена писателя, Лори, и три их дочери.

Бокс давно увлекается литературой и, когда ему попадается по-настоящему хорошая книга, читает ее дважды, пытаясь разобраться в секретах писательского мастерства. Он написал три романа в стол и только четвертый решился отослать в издательство. «Я живу в Шайенне, штат Вайоминг, — говорит он. — Места у нас глухие, и литературного агента днем с огнем не сыщешь. Но я чувствовал, что книги получаются у меня раз от раза лучше».

И его терпение было вознаграждено. «Нью-Йорк таймс» назвала «Сезон охоты» одним их самых заметных романов года, книгу выдвинули на престижную премию Эдгара в номинации «Лучший дебютный роман».

— Я напоминаю себе рыболова-новичка, который, впервые забросив удочку, сразу вытащил форель килограммов на пять, — сказал тогда Бокс.

Content

С. Дж. Бокс
Сезон охоты

Пролог

Часть первая

Часть вторая

Часть третья

Часть четвертая

Часть пятая

Часть шестая

Эпилог

Об авторе