Татьяна Луганцева

Подарки Деда Маразма

Глава 1

Этот злополучный день не заладился с самого начала. Бывают дни, когда ты просыпаешься со светлой головой, добрыми мыслями и улыбаешься своему отражению в зеркале, отмечая, как все же чертовски хорошо ты выглядишь, несмотря на свои… Это те дни, когда слышишь щебетание птиц за фрамугой из стеклопакета; когда замечаешь, как ярко светит солнце, пробиваясь сквозь смог большого города; когда в голове звучит прекрасная музыка, хотя ты вовсе не была вчера в филармонии, а весь день проверяла сочинения учеников или стояла у станка. Ты улыбаешься незнакомым людям и летишь на работу, словно на крыльях. В такие дни ладятся все дела, приятны все люди и к вечеру ты подсознательно ожидаешь какого-нибудь необычного, романтического сюрприза. Как минимум любовного послания от незнакомца, как максимум принца на белом коне, который, нажав на тормоза, то есть на стремена, упадет на колени и признается в том, что всю жизнь мечтал именно о такой девушке, как ты. Но, к сожалению, бывают и другие дни, которые полны отрицательной энергией, и именно такой день наступил второго июня в жизни двадцативосьмилетней женщины Марты Михайловны Песковой.

Едва открыв глаза, она ощутила сильную головную боль и тошноту. То были отголоски вчерашних излишеств, то есть «праздника живота», который они устроили с друзьями в одном из московских ресторанов. Порадоваться летнему ясному денечку Марта тоже не могла, так как резкий, слепящий солнечный свет вызывал боль в опухших покрасневших глазах. Она прошлепала стройными ногами в ванную комнату, не вписавшись в поворот, стукнулась худым плечом о косяк.

— Черт! — выругалась Марта, и это было первое и весьма неудачное слово, которое она произнесла в это утро, тем самым накликав на себя еще большие неприятности.

То, что она увидела в большом овальном зеркале, ей тоже явно не понравилось. Бледное одутловатое лицо с большими синими глазами и такими же большими темными кругами под ними. Маленький вздернутый нос, упрямый подбородок и полные потрескавшиеся губы. Марта имела вредную привычку, а именно облизывать губы на улице, в том числе и на ветру, от чего они у нее обветривались, и Марте все время приходилось пользоваться гигиенической губной помадой, словно маленькой девочке. Черные волосы на ее голове больше напоминали свалявшийся валенок, чем строгое, асимметричное каре с длинными, завитыми прядями к лицу и более короткими на затылке, за которое она отдала кругленькую сумму в салоне красоты. Надо отметить, что красиво это каре смотрелось только у мастера в кресле после укладки, но стоило Марте выйти на улицу… как ее непослушные густые жесткие волосы начинали топорщиться во все стороны, словно иголки у ежика, которого сильно напугали. Различные укладочные средства, применяемые хозяйкой непослушной гривы, были бессильны перед природой. Марта наморщила лоб, вспоминая, как вчера в дамской комнате ее близкая и давняя подруга Маргарита распылила ей на голову целый баллон лака сильной фиксации, пытаясь соорудить какую-то замысловатую прическу. Дело было в том, что Рита недавно окончила курсы парикмахеров и косметологов и теперь имела тенденцию издеваться над знакомыми, показывая им свое «мастерство», а проще говоря, тренируясь на них, словно на подопытных кроликах. Марта дала ей экспериментировать над своей головой только из чувства товарищества, так как знала Риту всю свою сознательную жизнь. Надо отметить, что руки у Маргариты с детства росли не оттуда, откуда нужно. Она не могла даже нормально пришить пуговицу, а приготовление элементарной яичницы ввергало Маргариту в шоковое состояние. Марта знала ее еще со времен школы. Они учились в одном классе, и на уроках труда Рита проявляла чудеса прикладного искусства. Плохо было то, что при своем патологическом неумении работать руками Маргариту так и тянуло что-нибудь этими руками сделать.

Один раз учительница по труду дала задание: сшить самим дома из подручных материалов маленькую мягкую игрушку. Потом эти игрушки от всей школы собирались отправить в детский дом в качестве подарков. Таким образом, домашний ребенок отдавал частичку своего сердца и домашнего уюта ребенку обездоленному, то есть сама идея была очень благородна. Всем девочкам раздали лекала маленьких мишек, по которым было очень легко их сшить. Все было бы ничего, но возникло одно но… Надо было знать Маргариту. Она с детства решила, что она не такая, как все нормальные дети, и всячески придерживалась данной легенды. Эта высокая, худая ярко-рыжая девица, несмотря на всю свою несуразность и безрукость, захотела выделиться. Ей не хватало того, что она всегда торчала огненным факелом посередине класса, ее артистическая натура требовала подвигов, а хорошая девочка Марта просто попала под ее негативное влияние, как всегда считали учителя и объявляли об этом на каждом собрании. Когда Марта зашла к ней домой, она впала в шоковое состояние. Маргарита, победоносно улыбаясь, вынесла ей огромное чучело, чуть ли не с себя ростом, с какими-то разноцветными пальцеобразными отростками, похожими на щупальца.

— Здорово я придумала? — спросила Рита, улыбаясь слегка кривыми зубами, придающими ее узкому лицу некоторую пикантность, правда, так считала только она сама. — Все будут шить маленьких глупых мишуток, а я поражу воображение детей этим чудом! И пусть хоть кто-нибудь скажет, что я безрукая!

— Что это? — спросила тогда оторопевшая подруга, чем несказанно обидела Маргариту.

— Петух! Это большой петух! Красочная и яркая птица! Хотя она слегка похожа на…

— Осьминога? — предположила Марта.

— На жар-птицу! — обиделась Рита.

— А это что? — поинтересовалась Марта, осторожно трогая длинные разноцветные отростки.

— Перья! Ты что, не понимаешь?! Это его хвост! Я все руки исколола, пока шила это чудов… кхе, петуха! Что мне стоило вывернуть эти перья наружу! Да! Ты можешь не верить, но я сама придумала и разработала выкройку этого чуда!

Впрочем, этого Маргарита могла и не говорить. То, что лекала разрабатывала она сама, и так было видно: кривое тело петуха, глаза навыкате, посаженные на разном уровне, клюв, свернутый набок, и эти жуткие разнокалиберные сморщенные «перья»…

— Не может быть, — выдохнула Марта, внезапно пожалев бедных детишек в детском доме, которые больше не смогут спать спокойно после такого подарка. Они и так были обижены судьбой, а теперь им еще предстояла встреча с этим «чудо-петухом».

Самого страшного Марта тогда еще не знала. Дело в том, что Риту захватил процесс творчества с головой. Чтобы получить эти огромные и разноцветные «перья», Маргарита разрезала все имеющиеся в доме ткани. Пострадали дорогие портьеры, шелковое покрывало в родительской спальне, старинная скатерть, пара вечерних платьев мамы Риты. А чтобы набить это чудовище фантазийной птицефермы, она использовала настоящие перья и пух, выпотрошив все имеющиеся в доме подушки, которые были куплены во времена застоя по великому блату. Какой же поднялся скандал в ее доме и на чем спали все члены семьи Громовых, пока не купили новые подушки, лучше не вспоминать. Марта даже по прошествии многих лет не могла забыть взгляды прохожих на улице, полные ужаса, сочувствия и удивления, когда они несли это чучело в школу. Учительница тоже оценила неординарный подход к выполнению домашнего задания Маргариты Громовой в дни школьных каникул, поставила ей «отлично» и ушла на больничный…

И вот эта девочка давно уже выросла и продолжала радовать окружающих ее людей стремлением к труду и творчеству. Марта поняла, что ей не расчесать это залаченное насмерть сооружение на голове, и снова вспомнила вчерашний вечер.

— Ты будешь сногсшибательна! — заверила ее Рита заплетающимся языком, выпрыскивая последнюю струю лака на волосы подруги.

— Я не сомневаюсь… — прошептала Марта, понимая, что сейчас она вполне сможет разбивать о голову кирпичи.

Марта встрепенулась, с кислой миной на лице взяла зубную пасту и еле выдавила остатки себе на щетку. От едкого, освежающего мятного вкуса где-то справа в нижней челюсти жутко заболел зуб, который уже давно не беспокоил свою хозяйку.

— О боже, эта чертова вечеринка с какими-то немыслимыми и странными друзьями Риты! Я же должна была уже привыкнуть к ее чудачествам и образу жизни, но, видимо, буду удивляться до конца своих дней! — вслух пожаловалась Марта своему отражению, словно постороннему человеку.

Когда они были девчонками, они поклялись друг другу, что всегда будут дружить и выйдут замуж в один день. Этот день мог наступить несколько рановато, если бы не Марта. Она была очень привередлива в отношении мужчин. Рита же, собиравшаяся замуж уже лет с шестнадцати, постоянно торопила подругу побыстрее определиться с выбором жениха, так как самой ей выйти замуж явно не терпелось. Нарушать данную друг другу клятву Маргарита не хотела, а только говорила:

— Я встретила свою долгожданную единственную любовь! Нам не терпится соединиться в едином семейном порыве, а ты все тянешь резину! Из-за тебя я останусь в девках!

Но Марта собралась замуж только в двадцать два года, к тому времени подруга уже успела сменить восемь долгожданных и единственных женихов, которые перебывали у нее в качестве гражданских мужей.

Избранником же Марты стал тридцатипятилетний мужчина, некто Дмитрий Песков. Он был директором кладбища на окраине Москвы и, как ни странно, хозяином сети продовольственных ларьков в Москве, торгующих хот-догами. Деньги у него водились, и он полностью содержал свою образовавшуюся семью. Марта ничем особым не занималась. Она считала себя свободным художником, окончив после школы художественное училище и подрабатывая в разных учреждениях разрисовкой витрин, проработкой логотипов, рекламой. Иногда для души Марта рисовала картины и относила их в художественный салон на продажу. В последнее время ее привлекал дизайн, и она решила получить высшее образование. Она поступила в текстильный институт на отделение художественной росписи по тканям. Конечно, она несколько неуютно чувствовала себя среди студентов, которые поступили в институт после школы, но быстро привыкла к такому положению. Кроме того, Марта очень молодо выглядела, и скоро девочки-сокурсницы стали воспринимать ее как ровесницу.

Ко времени этой вечеринки Марта окончила второй курс и, сдав экзамены, ждала распределения на практику на одну из ткацких фабрик.

«Я и не знала, что в наше время остался этот идиотизм — практика! Я, взрослая самостоятельная женщина, должна ходить на какую-то практику, работать на фабрике!» — в глубине души возмущалась она.

Вчерашняя вечеринка была как раз посвящена успешной сдаче экзаменов Мартой.

Замужество не принесло большого счастья подругам. Рита развелась со своим мужем Владиславом в тот же год, после этого еще два раза официально выходила замуж и, наконец-то осознав, что она не создана для семейной жизни, решила больше не повторять роковых ошибок. Со всеми своими мужьями она осталась в прекрасных отношениях, каждый из них винил только себя в том, что не смог удержать рядом с собой такую чуткую и красивую женщину. Все они платили Рите алименты, хотя детей она не родила никому.

— Я отдала часть своей души, молодость!.. — грозила она им, а Марта удивлялась, как подруга смогла заставить их всех содержать ее. Скорее всего, неплохо устроившись в повторных браках, они просто боялись, что Рита вернет их обратно к себе и к ее богемному, совершенно безумному образу жизни, от которого они и сбежали.

Маргарита жила на деньги бывших мужей и на то, что она зарабатывала сама в качестве гадалки и предсказательницы человеческих судеб. Причем ее клиентами были в основном люди состоятельные, и они уходили от «предсказательницы Риты» вполне довольными.

Марта понимала, что ее подруга является просто классным психологом, кем она, собственно говоря, и была. Маргарита ушла с последнего курса института, не дождавшись получения диплома буквально два месяца, так как снова окунулась в пучину страсти со стройным голубоглазым шведом. В этом и была вся Рита, не похожая ни на кого и словно не от мира сего. Она не контролировала себя, не могла держать себя в руках, если ее захлестывали чувства и эмоции. Рита уходила в них с головой. Естественно, из Швеции она вернулась через пару месяцев, но ее это обстоятельство нисколько не смущало.

Марта, кое-как расчесав свои «железные волосы» и умывшись холодной водой, прошлепала на кухню. Даже звук закипающего чайника в этот день вызывал у Марты раздражение, шум в ушах и боль в голове. Она заставила себя проглотить кусочек сухого невкусного печенья, которое застряло у нее где-то в горле, и запила его двумя чашечками горячего растворимого кофе, что прибавило еще и ощущение изжоги у нее в желудке. Закашлявшись, Марта поплелась к себе в спальню одеваться. Она жила одна в хорошей двухкомнатной квартире дома сталинской постройки, с высокими потолками и большими, трехстворчатыми окнами. Дело в том, что Марта была более постоянна в любви, чем ее подруга Рита, но, к сожалению, их брак с Дмитрием — директором кладбища — закончился ровно через четыре года после того, как он начался. Хотя сейчас Марте казалось, что он закончился в день их бракосочетания. Сожалений из-за расставания никто не испытывал. Не было истерик, слез, обид, битой посуды, слежек за неверными супругами и длительных бесед с адвокатом. Просто в один прекрасный день Дима извинился перед Мартой за то, что причинил ей столько неудобств, что не оправдал ее надежд, собрал свои вещи и ушел, оставив квартиру и все совместно нажитое имущество жене. Марта оценила поступок бывшего мужа, и у них сохранились достойные, приятельские отношения. Развод они не оформляли, так как юридическая свобода была им не нужна, никому не хотелось заниматься бумажной волокитой.

После мирного ухода Дмитрия прошло два года, Марта оставалась по-прежнему одна, хотя недостатка в кавалерах у нее, конечно же, не было. Например, за ней ухаживал бывший одноклассник Женя Прохоров. Причем ухаживал он, надо отметить, весьма оригинально.

— Ты не смотри, Марта, что я женат и у меня трое детей. Ты же знаешь, что я люблю только тебя! Просто, я же должен был как-то существовать! Ты была замужем и так недоступна для меня. Ты только свистни, и я сразу же оставлю свою семью и приду к тебе со своими вещами.

Марта мысленно аж содрогнулась от сей радужной перспективы. Маргарита же была куда более прозаична.

— Твой брак с Дмитрием Песковым был обречен с самого начала, да и как можно жить долго с мужчиной, занимающим должность директора кладбища? А Женька — отличный парень! Ну и что, что ты разрушишь семью? Любовь — превыше всего! А его детям будете помогать вместе. Если мужик идет сам в сети, его отгонять не надо! Это как на рыбалке, кому повезет, в те сети мужик и попадется. Эх, где бы мне порыбачить… но меня один карась не устроит, мне надо заловить целый косяк рыбы!

Марте же снился несколько дней подряд один и тот же сон. Она в тренерском костюме сборной России по бегу вальяжной походочкой прогуливается по стадиону. На стартовой линии появляется улыбающийся Евгений. Марта пронзительно свистит в свисток, и он бежит в ее сторону, распахивая объятия и призывно шевеля бровями. Лицо Марты постепенно вытягивается, так как за высокой фигурой Евгения она видит несущихся за ним на всех парах троих детей разных возрастов и полов и грузную даму в бигудях, с хозяйственной сумкой в одной руке и скалкой в другой, видимо, законную супругу Жени. Марта просыпалась от звонкого трезвона будильника в холодном поту, понимая, что не сможет стать ни тренером, ни главным призом в этом забеге с препятствиями из троих детей.

Вторым ухажером Марты был Родион Хомутов, аскетического вида красавец-брюнет, который все время ей говорил, что они одной породы, словно речь шла о скаковых лошадях. Это была отдельная песня. Он работал у ее бывшего мужа в должности заместителя директора кладбища, был свободен и вечно находился в разладе с окружающим миром, то есть являлся форменным занудой. При этом Родион Игоревич умудрялся не пропускать ни одной юбки, которые покупались на его внешность и умные разговоры ни о чем. Романы с женщинами у заместителя директора кладбища заканчивались примерно через два-три месяца, это тот срок, который отводил он, чтобы полностью узнать женщину и еще раз удостовериться, что все они — «глупые трещотки».

Почему-то к Марте он питал особые чувства, называя ее женщиной-загадкой. Это не мешало Роде, даже разговаривая с ней, засматриваться на других представительниц прекрасного пола. Марта не раз замечала, как преображается его лицо, шевелится тонкий кончик носа и загораются темным огнем глаза, словно у вампира, унюхавшего кровь, когда на горизонте появлялась очередная юбка. Лицо у Родиона Игоревича вечно было всем недовольное и обиженное, а фигура несколько обрюзгшая. Марте одно время казалось, что это из-за того, что он сожалеет, что работает в таком месте, где вокруг много женщин, но все они уже мертвы. Один раз даже Дима, бывший муж, пряча глаза, сказал Марте:

— Мне неудобно, но я должен с тобой поговорить. Я вижу, что Родион пытается ухаживать за тобой. Ты женщина свободная, он тоже… холост, и я не вправе тебе что-либо советовать, но на правах друга я хочу тебя предупредить. Он хороший партнер, честный бизнесмен, моя правая рука, но по отношению к женщинам он… как бы это помягче выразиться…

— Ничего не говори, Дима, я все прекрасно понимаю и вижу. Родя — элементарный бабник!

— Я просто не хочу, чтобы ты разочаровалась и страдала… еще раз.

— Спасибо за заботу, — ответила ему тогда Марта, тронутая участием бывшего мужа в своей судьбе.

Дмитрий в тот раз пришел к ней домой в гости познакомить ее со своей новой избранницей. Это была миловидная белокурая женщина лет тридцати пяти в несколько старомодной одежде и с умным взглядом.

«Как они подходят друг другу!» — мелькнула тогда мысль у Марты, и она поздравила Диму с удачным выбором.

Звали его спутницу Надежда, и она работала у него в офисе секретарем, устроившись на эту должность совсем недавно, так как прежняя секретарша Дмитрия уехала с семьей в Германию на постоянное место жительства. Видимо, каждодневное общение с шефом, забота о нем, задержки по работе дотемна и приготовление крепкого кофе возымели свое действие.

— Мы это… я хотел поговорить… мы с Надей… — мялся в дверях Дмитрий, покрываясь пятнами.

— Тебе нужен развод? — догадалась Марта.

— Точно! — выдохнул с облегчением Дмитрий, радуясь, что это страшное слово за него произнес кто-то другой.

— Подавай на развод смело, — подбодрила его бывшая спутница жизни, — когда вызовут в загс, тогда я и приду, никаких препятствий с моей стороны не будет.

Марта нацепила короткую джинсовую юбку, льняную кофту с аппликацией из разноцветных розочек и надела босоножки из сплетенных тонких розовых ремешков на высоченных прозрачных шпильках из пластика. Дело в том, что у Марты был один комплекс: ей казалось, что она невысокого роста, и поэтому всячески старалась увеличить его. Вся обувь, включая домашние тапки, у Марты была на высоких каблуках. Ходила она ровно, красиво развернув плечи, уверенно ставя стройные ноги и несколько задрав кверху курносый нос.

Глава 2

Полная дама в свободном ситцевом пестром халате и черном фартуке, на который налипли нитки разной длины и расцветки, скептически оглядела Марту, словно та была диковинным тараканом, случайно забежавшим на ее стерильно чистую кухню.

— Значит, это вы к нам на практику?! — спросила она, сурово сдвинув кустистые брови.

— Значит, я… — выдохнула Марта, даже не пытаясь скрыть на своем лице выражение обреченности и нежелания проходить практику вместо того, чтобы укатить куда-нибудь отдыхать.

— Ну что ж, женщина, я буду вашим бригадиром, — сказала полная дама, делая ударение на слово «женщина», тем самым давая понять Марте, что она видит, что пришла не молоденькая студентка, поступившая в институт сразу после школы, а женщина в полном расцвете сил. Ей как бригадиру непонятны ее капризы идти получать высшее образование в тридцать лет.

«Видимо, с жиру бесятся или деньги девать некуда», — читалось в сильно подведенных глазах бригадира, которая представилась Клавдией Михайловной.

— У нас тут не частная лавочка и не платные курсы! — предостерегла она Марту, сжавшуюся в размерах. — Здесь надо работать! Только трудом можно заработать зачет по моей практике! Откупиться даже не пытайтесь, сразу предупреждаю, были уже инциденты!

Марта поняла, что попала в рабство на целый месяц.

— Наша фабрика головных уборов является государственным предприятием и поэтому принимает государственные заказы на изготовление милицейских и военных фуражек, — значительно произнесла Клавдия Михайловна и, сделав минутную театральную паузу, продолжила: — Вас я сейчас посажу на конвейер по пошиву детских панамок.

Тем самым бригадир дала понять новоиспеченной практикантке, что до милицейских фуражек ей еще расти и расти, а пока ей можно доверить только детские панамки. Марту облачили в халат и провели в огромный цех, где девушки разных возрастов и комплекций строчили на швейных машинах.

— Шить умеешь?! — перекрывая шум работающих машин, заорала Клавдия Михайловна прямо в ухо практикантке.

— Нет, — честно призналась Марта, оглушенная шумом работающих механизмов.

— Как нет?! Вы же в текстильном институте учитесь?!

— Я учусь на художественном отделении, на дизайнера… — жалобно проблеяла Марта.

— Ну и что?! Учиться в нашем, можно сказать, швейном институте и не уметь шить! Нонсенс! Абсурд! Любая женщина должна уметь шить! Ладно, будешь пристрачивать к панамкам козырьки, это самая простая операция. Всего-то один шов ровно на машинке прострочить!

Марту посадили за машину и показали, как сделать так, чтобы этот агрегат заработал. Бригадир ловко пристрочила козырек к панамке желтого цвета в веселую белую ромашку.

— Вот таким образом и будешь работать. Садись и начинай.

Марта дрожащими пальцами начала вкладывать козырек в кепку, потом подложила всю эту конструкцию под железную лапку машины и стала строчить, совсем не так ровно и гладко, как показывала Клавдия Михайловна. Руки ее тряслись, в ушах заложило от шума, а нитки в машине почему-то периодически путались и рвались. По конвейеру к Марте все поступали и поступали маленькие детские панамочки различных веселеньких расцветок. Марта не успевала пришивать козырьки, и в конце концов ее стало совсем не видно из-за горы панамок, образовавшейся рядом с ее рабочим местом. Ее уже затошнило от этой монотонной работы, в глазах стояли пестрые цветочки, во рту пересохло, а в носу чесалось от мелкой тканной пыли, с избытком присутствующей в воздухе цеха.

«Месяц я так точно не выдержу…» — мелькнула шальная мысль в голове у Марты.

— Перерыв! — раздался громкий голос бригадира, которая словно услышала безмолвный крик Марты о помощи.

Женщины остановили свои машины и поспешили на выход, кто курить, кто в туалет, а кто и в столовую.

Клавдия Михайловна с улыбкой приблизилась к новенькой, заваленной панамками.

— Ну, как дела?

— Что-то мне нехорошо…

— Ничего, ничего, втянешься. А как же мы работаем годами? — подбодрила она Марту. — Каждый день по восемь часов! И в туалет не отойдешь, так как конвейер нельзя выключить. Одна дама, скажу тебе по секрету, работала в памперсе, так как страдала старческим недержанием мочи, а с работы из коллектива, с которым проработала всю жизнь, уходить не хотела.

Марта сглотнула, ее такая радужная перспектива совсем даже не вдохновляла.

— Как в старые коммунистические времена! — проговорила она.

— Нормальные времена были, люди работали, а не крутили задницами вокруг шестов! — ответила Клавдия Михайловна, и Марта даже не сразу поняла, что она имеет в виду профессию стриптизерши.

— Ой! — вдруг воскликнула бригадир. — Ты что это наделала, а?! Ты вообще соображаешь, что делаешь?!

— Что?! — испугалась Марта, моргая покрасневшими глазами.

— Ты пришила козырьки на затылки, а некоторые — изнаночной стороной! Боже мой, ни одной нормальной панамки — сплошной брак!

— Я же честно предупреждала вас, что не умею шить! — оправдывалась Марта, пытаясь смахнуть с длинных ресниц приставшую нитку.

— Но я и предположить не могла, что ты не умеешь шить до такой степени!

— Степень может быть одна! Не умею — значит не умею! — возразила Марта.

— Не дерзи, Пескова! Я же тебе все показала, надо было работать по моему образцу! — взялась за сердце бригадирша.

— Да меня завалили этими вашими панамками! Где он, ваш образец?! — кипятилась Марта, чуть не плача от обиды, от того, что вся ее такая тяжелая работа оказалась бракованной.

— Так, на первый раз я тебя прощаю, но шить ты сегодня больше не будешь! — выпустила пар Клавдия Михайловна.

«Очень хорошо», — подумала Марта.

— После перерыва я поставлю тебя на глажку, — закончила мысль бригадир.

— На что?! — не поняла Марта.

— Увидишь… — многозначительно пообещала Клавдия Михайловна, — там тебе нечего будет портить.

«Лучше бы я умела шить, — с тоской думала Марта после перерыва, — сидела бы себе и пристрачивала эти козырьки к панамкам…»

Ее поставили к большому столу, на котором располагалась железная болванка, напоминавшая человеческую голову со сквозной щелью посередине. Благодаря этой щели специальным приспособлением можно было регулировать размер железной головы под размеры головных уборов, которые следовало гладить. Марте установили пятьдесят седьмой размер, так как в данный момент на конвейере шла именно такая партия женских шляп, и включили этот агрегат. Для практикантки стало полной неожиданностью то, что сама эта железная голова нагрелась, словно поверхность утюга, что, собственно говоря, она собой и представляла. Марта должна была брать шляпы из тонкого сукна и голыми руками натягивать их на раскаленную поверхность этой головы, расправляя на изделиях все морщинки. Марта жгла свои руки нещадно, вскрикивая от боли и пряча слезы в глазах. Теперь уже шляпы стали собираться у ее стола в угрожающем количестве. Работница, которая упаковывала изделия, все время торопила ее:

— Что ты копаешься? Быстрее гладь давай! Самая простая работа, не требующая никакой квалификации! Мы сегодня план с тобой не сделаем, я только две коробки упаковала, а надо было уже десять оформить!

Марта вошла в раж, продолжая натягивать эти шляпы на раскаленную болванку. Ожогов на ладонях она уже почти не чувствовала, словно уже перешла за порог болевой чувствительности. Ей было невыносимо жарко от этого утюга, но, закусив губу и смахивая пот, Марта продолжала монотонно выполнять свою работу, все равно не справляясь с ней по скорости. Это была словно пытка, словно проверка на прочность. Увидев, что они действительно из-за новенькой не упакуют дневную норму изделий, бригадир прервала экзекуцию Марты.

— Ну-ка покажи мне свои ладошки? О! Обожглась? Ничего, со временем кожа грубеет, дубеет и уже совсем не чувствует жара, это вам не маникюры по салонам красоты делать, — успокоила она Марту, — пойдем со мной, конец рабочего дня доработаешь в другом цехе.

Марта поплелась за своей мучительницей походкой висельника, идущего на казнь.

Клавдия Михайловна провела Марту в небольшой светлый цех, где в воздухе не летало никакой пыли, а в глазах рябило от блеска. Сотни солнечных зайчиков бегали по высоким светлым стенам. Женщины, сидевшие за маленькими станками, брали из больших коробок новенькие блестящие кокарды и специальным приспособлением прибивали их к форменным фуражкам, так же они прибивали к ним и другую фурнитуру. Марта с облегчением наконец-то опустилась на стул, Клавдия Михайловна склонилась над ней.

— Работа простая, главное прибивать фурнитуру строго по разметке, так как исправить уже не будет возможности, потому что в ткани останутся дырки. Все, работай, я за тобой приду в пять часов вечера, вам и так делается поблажка, практиканты работают на два часа меньше рабочих, — сказала мучительница, и ее грузная фигура удалилась из цеха.

Работа, которая сначала показалась Марте простой, была не такой уж и легкой. К тому, что по скорости она уступала работницам, Марта уже привыкла, и в этом цехе ее за это не ругали, так как она всего лишь помогала другим женщинам, а не делала работу наравне со всеми. Но аппаратом, которым кокарда и прочее прибивалось к твердым фуражкам, работать было очень тяжело, требовалось приложение большой физической силы. Марте сия процедура давалась с огромным трудом. Делать какое-либо усилие обожженными руками было очень больно. К тому же Марта, боясь, что пришпилит кокарду криво, очень близко и плотно держала свои пальцы по краям кокарды. Результат не заставил себя долго ждать. Марта почти насквозь проткнула свои два пальца и залила бы все это золотое великолепие в коробках кровью, если бы не подоспевшая вовремя работница, которая ловко перевязала бинтом ее раны. Аптечка висела здесь же, в цеху, прямо на стене, словно травмы были тут обычным и повседневным делом. Никто, как ни странно, не предложил практикантке прервать работу и заняться лечением, только перевязавшая ее работница, мило улыбнувшись, прошептала:

— Поаккуратней, так и без пальцев можно остаться… тогда переведут работать в другой цех. — И упорхнула на свое место.

«Видимо, работать ногами… — подумала Марта, — у них тут словно камеры пыток эти цеха, как говорится, на любой вкус».

Металлическими усиками, которые торчали с кокард по краям, предназначенными для фиксации значка в твердом ободке форменного головного убора, Марта расцарапала свои покалеченные руки. А в конце работы эти усики запутались у нее в бинтах, и кокарда ушла в сторону, когда молодая швея прибивала ее к фуражке, грубо затянув ее многострадальный палец под работающий механизм и нанеся ему повторную травму прямо через бинты.

Марта взвыла, как раненая волчица, а кровь мгновенно проступила сквозь бинтовую повязку, которая и смягчила укол машиной.

— Какая же ты неаккуратная… — покачала головой близсидящая швея.

На настенных часах спасительная стрелка приблизилась к цифре «пять», и в цехе снова появилась грузная фигура бригадира.

— Все-таки одну фуражку запорола… — нахмурилась Клавдия Михайловна. — Ладно, вычтем ее стоимость из твоего заработка, а вот с панамками будет посложней… я сейчас говорила с заведующей производством. Столько брака фабрика не может себе позволить.

Клавдия Михайловна совсем не обращала внимания на раны Марты и кровь, просачивающуюся сквозь бинты, словно это было в порядке вещей или будто она этого и ожидала от такой неумехи.

— Так что на первый раз мы тебя прощаем, убытки ты не будешь покрывать, но тебе придется забрать панамки домой и выпарывать вечером козырьки. Завтра будешь пристрачивать все заново после работы, исправлять свой брак! — произнесла свою речь Клавдия Михайловна, вполне довольная собой.

Она сияла словно медный таз, радостная от того, что превратила жизнь этой рафинированной особы в ад. Клавдия Михайловна провела Марту в подсобное помещение и рукой указала ей на два тюка с панамками.

— Да их же здесь сотня, не меньше… — скорчила недовольную физиономию Марта.

— Хоть тыща! Я не допущу, чтобы государству был нанесен материальный урон. Сама напортачила, сама и исправляй! — подбоченилась бригадирша.

— У меня все руки болят и к тому же пальцы в бинтах, как я буду распарывать? — жалобно спросила Марта.

— Тебя никто не гнал в текстильный институт, — напомнила ей бригадир и пошла, плавно покачивая бедрами, тем самым давая понять, что разговор окончен.

Марта взяла два мешка со своей домашней работой и принялась нещадно утрамбовывать злосчастные панамки, чтобы тюки стали немного поменьше. Ничего не получалось, они снова разбухали на глазах. Сверху в один из мешков была положена забракованная форменная фуражка, на память Марте, как нельзя работать. Марта вздохнула и, взяв тюки, поплелась на проходную фабрики, где на нее уже выписали пропуск и разрешение на вынос продукции.

Когда она вышла с фабрики головных уборов и потащилась в сторону метро, с Мартой случилась еще одна неприятность: у нее сломался высокий каблук на модной босоножке, и теперь одна ее нога была короче другой на добрых десять сантиметров. Марта подобрала каблук и поплелась дальше, решив безропотно принять все удары судьбы, свалившиеся на нее в этот день. Она ведь и предположить не могла, что день, начавшийся утром с плохого настроения и скверного самочувствия, закончится еще хуже, значительно хуже… Она ковыляла по улице, выжатая как лимон, с забинтованными руками, вспотевшая, с нитками на голове, с красными, слезящимися от фабричной пыли глазами, и к тому же тянула за собой два мешка с бракованными детскими панамками и фуражкой с криво прибитой кокардой. Если бы Марта знала, что ждет ее в конце этого незадавшегося с самого начала дня…

Глава 3

Роман Григорьевич Павлов, как всегда, ехал с работы на своем новом автомобиле марки «Фольксваген» темно-зеленого цвета. Он был коренным москвичом, в свое время окончившим технический вуз, учась на заочном отделении, и институт физкультуры. Роман лет с пяти занимался легкой атлетикой, а потом стал пятиборцем, так как ему очень хотелось уметь плавать, бегать, стрелять и скакать на лошади. После окончания института физкультуры и получения звания мастера спорта Роман два года работал тренером, пока его друг не переманил его к себе в охранное агентство на должность телохранителя высокопоставленных и богатых людей, пообещав большие деньги. Пять лет Роман проработал телохранителем и ушел, так как, вступив в связь с женщиной, которую охранял, посчитал свое поведение неэтичным. Роман уже было хотел заняться строительным бизнесом, вспомнив о своем втором образовании, но все тот же друг позвал его снова к себе. Друг предложил Роману стать его заместителем в детективном агентстве. Роман долго не соглашался, так как никогда не занимался такими делами.

— Что ты раздумываешь? Ты бывший спортсмен, умен, силен и ловок! Работа частного детектива — это твое дело! Станешь выполнять мои поручения, заниматься обычной слежкой, помогать мне искать клиентов, а я буду платить тебе высокую зарплату.

Короче говоря, друг уговорил его. Роман перешел на работу в это агентство в качестве заместителя директора. После чего его друг внезапно заболел и уехал во Францию лечиться на каком-то курорте, да там и остался, закрутив любовь с француженкой. Роман оказался в полной растерянности один во главе фирмы. Сотрудники смотрели на него во все глаза и ждали распоряжений, и он их сделал. Роман взял в свои руки бизнес, и их дела постепенно пошли в гору. При фирме он организовал два подразделения. Одно занималось детективной практикой, второе — охранной деятельностью, что все-таки было ближе Роману. Прибыль в основном приносило отделение по подготовке телохранителей и охранников, а также заключение договоров об охранной деятельности с людьми и организациями. Роман не прогадал, что развил этот бизнес, правда, с притоком в их фирму клиентов Роман был вынужден проводить больше времени на работе и махнуть рукой на свою личную жизнь. Хотя последние два года Роман встречался с одной молодой девушкой в своей роскошной квартире. Ни к чему не обязывающие отношения не устраивали Полину, так звали эту девушку-студентку, но они вполне устраивали Романа. Она мечтала выйти за него замуж и постепенно, как ей казалось, приближалась к своей цели, перебравшись в квартиру Романа на постоянное жительство. Полина просто проявила женскую хитрость, сказав, что в общежитии к ней пристают хулиганы и Роман должен спасти ее, если она ему дорога. Роман разрешил ей остаться у него в квартире, но не воспринял ее приход в его жизнь настолько серьезно, как на это рассчитывала Поля.

Кроме этого, Рома не брезговал периодически возникающими интрижками. Он всегда пользовался успехом у женщин и умел этим успехом пользоваться. Романа нельзя было назвать красавцем в полном понимании этого слова, скорее он чертовски привлекателен и обаятелен, а эти качества стоят много больше холодной, классической красоты. Он был высоким спортивным шатеном с роскошной шевелюрой и голубыми глазами, а его улыбка производила на женщин просто магическое действие.

Итак, в тот злополучный для Марты день ничего не подозревающий Роман вел свою машину и насвистывал веселую мелодию, для него (в отличие от некоторых) этот день складывался очень удачно. Он завершил одно давно задуманное дело, а именно открыл спортивный клуб, вернее, зал для обучения людей за небольшую плату приемам самообороны, там же он планировал и тренировать людей, которые хотели стать охранниками или телохранителями, только на более серьезном уровне. Трехмесячные курсы для желающих заняться физической подготовкой тоже были платными. Людей, приходящих на курсы, тщательно проверяли, так как Роман беспокоился за репутацию своей фирмы и отвечал перед организациями и частными лицами за специалистов, которых он обучал и рекомендовал на работу. Он также организовал секцию дзюдо на три часа в неделю для ребят из неблагополучных семей, слоняющихся по улице без дела, совершенно бесплатно в благотворительных целях. Дела на работе шли полным ходом, все сотрудники получали хорошую зарплату. Роман скользнул взглядом по тротуару и остановил свое внимание на странной молодой женщине. Она была в короткой джинсовой юбке и шла босиком с двумя огромными мешками. Черные волосы ее были взлохмачены, руки перебинтованы, а на удивленные взгляды, которые бросали на нее прохожие, она не обращала никакого внимания.

Марта знала, что сегодня принца на белом коне ей ждать не приходится. Рядом с ней остановился автомобиль темно-зеленого цвета и посигналил, она не отреагировала на это и двинулась дальше по тротуару. Машина медленно двигалась рядом с ней, и Марту это начинало раздражать. Она остановилась и в упор посмотрела в лобовое стекло автомобиля. Из машины вышел красивый мужчина спортивного телосложения, самого располагающего вида и улыбнулся.

— Мне кажется, вам нужна помощь. У вас такие большие сумки, то есть мешки… Разрешите, я вас подвезу?

Марта, не заподозрившая в этом незнакомце маньяка, опустила мешки на тротуар и молча кивнула.

Мужчина открыл багажник и закинул туда два тюка, Марта села на место рядом с водителем и закурила, выдвинув у него в машине пепельницу, словно у себя в доме. Все это она проделала молча с совершенно отрешенным выражением красивых синих глаз.

Роман только сейчас заметил, что в руке у нее болтались две босоножки, одна из которых была без каблука. Марта кинула их себе под ноги на резиновый коврик вместе с отломанным каблуком и поправила подол короткой джинсовой юбки под его взглядом.

— Авария? — спросил Роман, и его вопрос повис в воздухе, незнакомка явно не была настроена на разговор.

— Куда едем?

— Пока прямо, а дальше скажу… — ответила Марта, затягиваясь сигаретным дымом.

— Трудный день? — снова попытался наладить беседу Роман. — Хотя можете не отвечать, это и так видно.

— А вы могли бы этого не заметить, — хмыкнула Марта, выдыхая дым в окошко.

— Могу я чем-то помочь? — снова предложил мужчина, замечая, что бинты на пальцах у девушки в крови, а руки ее заметно дрожат.

— Вы уже помогаете.

— Меня зовут Роман, а вы…

— А я замужем и мать троих детей, так что смотрите вперед и крутите баранку, — оборвала его Марта.

«Какой слащавый тип, а главное, самоуверенный и наверняка законченный бабник», — решила Марта, а еще она подумала о том, что ей придется выпарывать козырьки из сотни панамок.

«Черт! А у меня ведь нет ни ножниц нормальных, ни каких-нибудь принадлежностей для шитья», — вспомнила Марта и поморщилась.

— Остановитесь на минутку вот у того торгового центра, мне необходимо зайти в отдел «Все для шитья».

— Приспичило шить? По-моему, вам лучше зайти в обувной отдел, — прокомментировал Роман со своей фирменной улыбочкой на наглом, самоуверенном лице.

— Остановите машину и перестаньте скалиться! Вы сами вызвались подвезти меня, вот и молчите теперь! — вспылила Марта.

Роман остановил машину, удивляясь своему самообладанию.

— Подождите, у вас белые нитки в волосах, много шьете, видимо. — Он протянул руку и попытался снять прилипшую намертво на вчерашний лак Маргариты нитку с волос спутницы.

— Черт… что у вас на голове? Мазут? Похоже, что моя рука тоже прилипла к вашим волосам!

Марта вывернулась и вышла из машины, зло хлопнув дверью. Она прошлепала босиком в большой торговый комплекс. Едва раздвинулись стеклянные двери на фотоэлементах, как путь Марте преградил охранник.

— Извините… вам сюда нельзя…

— Да?! А в чем дело? — подбоченилась Марта. — Почему мне сюда нельзя?

— Ну… вы в таком виде… босиком, — несколько стушевался охранник, который, судя по напряженному виду и наморщенному узкому лбу, пытался вспомнить должностную инструкцию: можно ли пускать в торговый комплекс людей босиком или нет?

— Ну и что?! Где написано в правилах, что я не могу войти сюда босиком? У вас на двери написано, что я не могу войти сюда с мороженым и с собакой. Я с мороженым?

— Нет… — смутился охранник.

— Может быть, вы видите при мне собаку, кошку или какое-нибудь дикое животное? Правда, я оставила в машине одного надутого индюка, но с собой я его не взяла!

— Нет, но…

— Так в чем дело? Почему вы прицепились ко мне? — Марта гневно блеснула глазами из-под черной челки.

— Ни в чем, проходите, — отступил охранник под напором этой девушки.

Марта, идя мимо отдела спортивных товаров, все-таки купила себе резиновые шлепки с логотипом фирмы «Адидас», в которых обычно ходят по пляжу или в бане. Марта пошлепала дальше, громко стуча резиновыми подметками по пяткам и полу из керамической плитки.

Отдел галантереи «порадовал» ее многочисленностью товаров и разнообразием выбора. Она не захотела ничего выбирать, поэтому купила все виды ножниц, которые были в продаже, и, сложив их в свою небольшую дамскую сумочку, поспешила на выход. Вдруг в ее сумочке зазвонил телефон.

— Алло?

— Марта, сядь, пожалуйста, куда-нибудь, — раздался голос Маргариты.

— Рита? Что случилось?

— Ты сидишь? — уточнила подруга.

— Я не могу сесть посреди зала в магазине! Меня и так сюда не пускали, потому что я босиком.

— Почему ты разгуливаешь босиком? — поинтересовалась Маргарита.

— Долгая история. Говори, что еще произошло! Сегодня я ко всему готова!

— Я не думаю, что ты готова к такому. Твоего мужа, ну бывшего мужа, Пескова, застрелили полчаса назад при выходе из офиса. Погиб также один охранник, вернее, телохранитель Дмитрия, Володя… Марта?! Алло, Марта?! Ты слышишь меня?! Ответь, Марта!

Марта машинально выключила телефон и положила его в сумочку. Все поплыло перед глазами. Марта оттянула ворот кофты с аппликацией и вдохнула полной грудью.

«Дима! Мой бедный, добрый Дима! Человек, который за всю свою жизнь не сделал никому ничего плохого, убит! Дима убит!! Какой ужас! Нет, я не верю… Но откуда об этом узнала Маргарита?! Она что-то перепутала, этого не может быть!»

Марта пролетела через весь магазин, выскочила в один из выходов и поймала частную машину. Через минуту она уже мчалась к офису Дмитрия, который фактически ее мужем не являлся последние два года, но юридически им еще оставался. Чего не сделала Марта, так это ни разу не вспомнила о Романе, ожидавшем ее у главного входа в торговый комплекс.

Роман первые полчаса сидел и терпеливо ждал свою ненормальную спутницу, которую сам подобрал по доброй воле, затем он начал заметно нервничать.

«В жизни не встречал более странную особу! Разгуливает босиком с какими-то тюками по Москве! Залезла ко мне в машину, дерзит мне! Приказала остановиться и ушла. Я, конечно, понимаю, что многие женщины любят прошвырнуться по магазинам, но не до такой же степени! Ведь чужой человек сидит и ждет ее, словно личный шофер. Нет, у меня есть свои дела, и я не собираюсь здесь торчать весь день. Кроме того, я не знаю эту женщину! Кому сейчас можно доверять? Может быть, это террористка с мешками, полными взрывчатки?» — решил Роман и вышел из машины.

Вскоре он уже стоял в отделе галантереи у прилавка «Все для рукоделия» и разговаривал с молоденькой продавщицей.

— Извините меня, девушка, я отниму у вас немного времени. Дело в том, что я разминулся со своей знакомой, она должна была прийти за какой-то покупкой в ваш отдел. Такая черноволосая невысокая девушка в несколько странном виде, она была босиком.

— Босиком? — удивилась продавщица. — К нам заходила симпатичная черноволосая девушка, но она не босая, на ней были резиновые шлепки.

«Наверное, она купила их по дороге», — догадался Роман.

— Эта девушка совершила покупку около получаса назад, я думаю, что она уже давно ушла.

— Да? Странно… а что она купила?

— Семь пар ножниц.

Удрученный Роман вернулся к своей машине, здесь его, естественно, никто не ждал.

Босоножки с отломанным высоким каблуком-шпилькой валялись в салоне.

«Семь пар ножниц… — подумал он, — да она точно маньячка!»

Он открыл багажник и развернул тюки, оставленные его странной попутчицей. Эти мешки были наполнены детскими панамками. Роман присвистнул.

— Многодетная мать неплохо подготовилась к встрече солнечного лета…

Когда он увидел фуражку с криво прибитой кокардой, Роман справедливо предположил, что муж у этой несносной особы был военным.

Настроение его было испорчено окончательно. Два тюка детских панамок и сломанные босоножки — это все, что осталось от незнакомки, которая исчезла в толпе торгового комплекса.

Глава 4

Небольшое старинное трехэтажное здание, полностью отданное под офисы нескольким фирмам, было перегорожено желтыми лентами. Именно в этом здании находился офис мужа Марты, директора не очень большого частного кладбища, которое располагалось за этим же домом, примерно в двухстах метрах. Само здание было красивым, недавно отреставрированным и все утопало в зелени. Кладбище Дмитрия тоже было ухоженным, зеленым, у каждой могилы росли кусты сирени или жасмина. Ветер шевелил зеленой листвой кустарников и далеко разносил сладкий, пряный аромат. Марта не любила это место, несмотря на всю его ухоженность. Ей даже перестал нравиться запах жасмина, он ассоциировался теперь у нее только с кладбищем, а следовательно, со смертью. Она очень редко приезжала к Дмитрию на работу даже в то время, когда они еще жили вместе, несмотря на то, что он всегда очень хорошо встречал ее. Дмитрий же, наоборот, души не чаял в своей работе, с утра до вечера пропадая в офисе, и каждый день с любовью обходил свои кладбищенские владения. На предложение Марты обзавестись ребенком Дима в свое время ответил категорическим отказом. Он мотивировал свое решение так:

— Люди все спешат куда-то, работают, копят деньги, рожают детей, вкладывают в них все свои моральные силы и материальные средства и все пытаются постичь, в чем смысл жизни? Да суета все это! Любое вложение в конечном итоге оказывается в земле, в квартире с жилплощадью два метра на один метр без удобств. Любой человек, в конце концов, превращается в прах, в удобрение для земли! Я не хочу детей! Я хочу прервать свой род, чтобы я в роду Песковых стал последним, кого съедят могильные черви! Поверь мне, Марта, я стою на краю и вижу, чем заканчивается человеческая жизнь! Мы несчастные люди уже от того, что родились, так давай же с тобой будем умнее и не сделаем сами никого несчастными!

Марту поразили тогда его слова. Дима по натуре был очень мягким и добрым человеком, и этот его категоричный отказ, пожалуй, являлся единственным за всю их совместную жизнь. Высказался Дима тогда на повышенных тонах, было видно, что человек говорил о наболевшем. Больше разговоров о детях она не заводила, но с этого дня и началось постепенное отчуждение их друг от друга. И вот сейчас ее бедный Дима лежал на спине, широко раскинув руки, словно пытаясь объять необъятное, и удивленно смотрел в голубое небо стеклянными глазами. Он лежал прямо перед входом в здание, а рядом с ним на тротуаре скрючился в позе эмбриона молодой парень со светлыми волосами, схватившись руками за живот. Сквозь пальцы уже мертвого тела медленно и страшно вытекала густая темная кровь. Марта подлезла под ленту ограждения и пошла к трупам, не замечая ничего вокруг, кроме тела своего мужа. Неподалеку столпились любопытные, в основном пенсионеры и жители домов частного сектора, так как время было рабочее и дело происходило на окраине города.

— Э… дамочка, стойте! Вы куда?! — кинулся к Марте наперерез мужчина в штатском костюме, но, судя по сосредоточенности лица и фотокамере в руке, причастный к оперативно-следственной работе. — Туда нельзя! — пояснил он.

— Там… там мой муж, — прошептала она бледными губами.

— Муж? — остановился мужчина с фотоаппаратом. — Который из них?

— Дима… Дмитрий Песков…

— Директор кладбища?

— Да.

— Костя! — закричал мужчина, оглушив Марту. — Тут вдова покойного Пескова.

К ней поспешил грузный мужчина в костюме с красным лицом и серьезными глазами.

— Гражданка…

— Марта. Марта Михайловна Пескова…

— Следователь, Артем Анатольевич Купряшов, — представился мужчина, — пройдемте со мной.

Он провел ее в оккупированный оперативниками освобожденный офис туристической фирмы под названием «Дорога в рай», если учитывать близость кладбища, то ребятам можно было доверять.

— Присаживайтесь, — пригласил ее Артем Анатольевич, вытирая лоб салфеткой.

— Спасибо. — Марта опустилась на скрипучий и неудобный стул.

В небольшой комнате стояло три стола, заваленных бумагами, и было абсолютно тихо, только одна толстая муха пыталась вырваться наружу, бившись с силой о стекло.

— Воды? — предложил ей следователь.

— Спасибо.

Артем Анатольевич налил в стакан воды и поставил перед Мартой, с удивлением глядя на ее черные волосы с прилипшими белыми нитками на них и резиновые шлепки на загорелых ногах.

— Значит, вы жена господина Пескова?

Марта кивнула головой, чуть не подавившись водой.

— В каких отношениях вы состояли с покойным?

— Я его жена, вы же сами сказали, — ответила Марта, грустно глядя на следователя яркими синими глазами.

— А у меня другие сведения. Свидетели показали, что Песков в последнее время жил с дамой по имени Надежда, работающей у него в фирме секретаршей. Ей стало плохо с сердцем, и ее только что увезли в больницу. Кстати, Надежда не отрицает близости с покойным.

— А вы меня об этом не спрашивали. Я тоже ничего отрицать не буду. Я была женой Дмитрия официально, но вместе мы последние два года не жили. Я знаю, что он встречался с Надеждой, он даже познакомил нас.

— И вы прекрасно общались, ходили друг к другу в гости и стали подругами? — заключил следователь, растягивая слова, словно говоря этим, что не верит ни единому слову допрашиваемой.

— Ну зачем же так утрировать! Мы не были подругами и не ходили друг к другу в гости, нас с Надеждой просто познакомили.

— И вы не ревновали бывшего мужа?

— Ревнуют, когда любят, а когда любят, не расстаются на два года.

— Знаете, иногда женщинам свойственно совершать необдуманные поступки: вспылит сгоряча, мол, уходи, я и без тебя проживу! Еще на коленях приползешь! А на самом деле складывается все не так. Мужчину, тем более такого положительного, судя по отзывам, как Дмитрий Песков, быстро прибирает к рукам другая одинокая симпатичная женщина, которых в России великое множество. Жена же остается одна, без материальной поддержки и начинает жалеть о своей былой категоричности, — бросил следователь цепкий взгляд на почти босые ноги Марты в резиновых шлепках.

— А вы, видимо, большой знаток женских душ? — с вызовом в голосе сказала Марта, закидывая ногу на ногу и начиная качать ногой, звонко шлепая резиновой подошвой по пятке. Она уже нервничала и злилась.

— А вы, гражданка Пескова, мне не дерзите, — с угрозой в голосе проговорил Артем Анатольевич.

— Кто кому дерзит! Вы просто прессингуете меня всякими глупостями. Как вы можете так говорить с женщиной, которая только что узнала, что у нее убили близкого друга? Я, можно сказать, нахожусь в шоковом состоянии! Мы были близки, в прошлом нас связывала любовь, и я не могла желать такой страшной кончины ему, я же нормальный человек!

— Ну, ладно, ладно, успокойтесь! По какому вопросу вы приехали к покойному?

— Что значит, по какому вопросу я приехала к покойному?! По вопросу попрощаться с ним!

— Так вы знали, что Дмитрий Иванович убит?

— У вас такой удивленный вид! Вы только что подводили наш разговор к тому, что я сама его и убила из вредности. А раз сама убила, тогда, конечно, знала, что он убит!

— Не умничайте, гражданка Пескова. Как вы узнали, что ваш муж убит?

— Мне позвонила близкая подруга Маргарита и сообщила о несчастье, — ответила Марта, снова сделав глоток воды, так как в офисе туристической фирмы «Дорога в рай» было жарко, как в аду.

— Откуда ваша подруга узнала об убийстве? — продолжал допрос следователь, обливаясь потом.

— Не знаю, — честно ответила Марта и тут же испугалась, что подставила подругу.

— А это вы у меня и спросите! — раздался громкий голос в дверях.

Марта с Артемом Анатольевичем синхронно обернулись на обладательницу столь громкого голоса. В дверях стояла высокая худая девушка в зеленом балахонистом платье и черных туфлях. По плечам были рассыпаны рыжие волосы.

— Я — Маргарита, ее подруга, — представилась Рита, кивнув головой в сторону Марты, и плюхнулась на свободный стул. — Ну и духотища! Ты как, подруга? Держишься? Не очень расстроилась?

— Неуместный вопрос, Рита, тебе не кажется? — передернула плечами Марта.

— Жизнь есть жизнь. Дмитрий был неплохой человек, но это не твой типаж мужчины, подруга, поверь мне, у меня глаз алмаз! — Она перевела густо накрашенные глаза на руки Марты и присвистнула: — Подруга, тебя что, пытали?!

— Я поранилась на фабрике, — промямлила Марта, теребя бинты и уже почти не чувствуя боль от ожогов.

Артем Анатольевич с интересом наблюдал за Маргаритой, его лицо выражало понимание того, что эти подружки стоят друг друга.

— Откуда вы, Маргарита, узнали о гибели Дмитрия Пескова?

— Мне позвонила Надежда.

— Та самая? — уточнил следователь, многозначительно округляя глаза.

— Та самая.

— Вы тоже подруги?

— Что значит тоже подруги? Мы просто знакомы. Я всех здесь знаю, так как приезжала сюда с Мартой, когда они с Димой еще жили вместе, — ответила Маргарита.

— Надежда подтвердит ваши слова?

— Конечно, она же в своем уме.

— А где вы были сегодня весь день? — спросил следователь.

— Я была в своем салоне магии и предсказаний, — ответила Рита.

— Кто-то может это подтвердить?

— Мой секретарь Павел, который по совместительству является моим бывшим, четвертым, мужем, две мои клиентки, приходившие ко мне на сеанс релаксации.

— Их имена и фамилии?

— Если это так необходимо, то я, конечно, их дам, но хочу предупредить, что я не люблю, когда вмешиваются в мою личную жизнь. Эти дамочки — особы очень нервные, и им явно не понравится, если их будет беспокоить милиция. У одной из них, кстати, муж — депутат.

— Я сделаю это очень тактично, — заверил Артем Анатольевич.

— Постарайтесь, пожалуйста, я не хочу потерять богатых клиенток. Я — женщина одинокая и должна зарабатывать себе сама, — подмигнула ему Рита.

Артем Анатольевич прокашлялся.

— А вы, гражданка Пескова, где были?

— На фабрике головных уборов до пяти часов вечера, а потом… я ехала на частной машине с незнакомым мужчиной.

— Марка, номер машины?

— Я не знаю… я даже цвет не точно помню, то ли темно-синяя, то ли темно-зеленая…

— Ну что за автомобиль-то был? — допытывался следователь.

— Да не знаю я! Я не разбираюсь в марках машин.

— Наша или импортная?

— Думаю, что импортная.

— А что за мужчина?

— Тоже не знаю…

— Ну он хоть что-нибудь говорил о себе? Где работает, чем занимается?

— Ага, и еще домашний адрес, где деньги лежат. Ничего он мне не говорил!

— Так и ехали молча?

— А что мне с незнакомыми мужчинами разговаривать? А! Он сказал, что его зовут Роман.

— Ну, это не алиби… Неизвестно, какая машина, неизвестно, какой мужчина…

— Мне не надо алиби! Я не убивала Диму! — взмахнула Марта рукой, чуть не перевернув при этом стакан с водой.

— Алиби не помешает никому, а вдове богатого бизнесмена тем более! На вашем месте я бы нашел этого мужчину и молил бы бога, чтобы он вас вспомнил!

Марта похолодела, она только сейчас вспомнила о том, что оставила в той машине все свои нелепые вещи.

«Черт! Теперь меня еще обвинят в расхищении государственного имущества! А если бригадир узнает, что меня подозревают в убийстве мужа, хана будет моей практике и моей учебе в институте тоже!»

— Знаете, я думаю, этот мужчина меня точно не забудет, — вслух сказала Марта, — дело в том, что я забыла у него в машине свои вещи.

— Какие вещи? — поинтересовался Артем Анатольевич.

— Два тюка детских панамок с фабрики головных уборов и свои босоножки, — ответила Марта.

— Вы же говорили, что этот человек был вам незнаком.

— Это так и есть.

— Тогда почему вы раздевались у него в машине?

— Я не раздевалась, я только оставила у него в машине босоножки, потому что у одной из них сломался каблук. Я ничего не снимала в машине, я села уже босая, — оправдывалась, нервно косясь на подругу, Марта.

— Почему вы вынесли с фабрики панамки?

— И вы туда же! Можете спросить у моего руководителя практики, что она сама дала мне эти мешки с панамками, чтобы я исправила свой брак.

— Понятно… и теперь вы потеряли собственность фабрики? — уточнил следователь.

— Да, потеряла. Я за это понесу уголовную ответственность?

— Уголовную нет, а вот административную может быть…

— Мне было как-то не до панамок, когда Маргарита сообщила по телефону эту ужасающую новость, — оправдалась Марта.

— Ну, так вы даже не помните, как этот Роман, подвозивший вас, выглядел?

— Внешность его помню.

— Какого роста?

— Не знаю… точнее, он почти все время сидел, только когда он вышел открыть багажник… Да, он значительно выше меня.

— Волосы?

— Средней длины, густые, светло-русые…

— Глаза? Лицо?

— Глаза голубые, лицо правильное, нос прямой, отвратительная, то есть наглая, улыбочка, ямочки на щеках, как у девчонки…

Маргарита с интересом посмотрела на подругу.

— Знаешь, я тоже была бы не против, чтобы ты нашла этого парня.

— Гражданка Пескова, вы не давали развод своему мужу? — прокашлялся следователь.

— Почему вы так решили? — удивилась она.

— Почему вы тогда не были разведены?

— Нам это было ни к чему… Но в последнее время Дмитрий обратился ко мне с просьбой о разводе, так как у него начались серьезные отношения с Надеждой.

— Вы не были против?

— Конечно, нет!

— Гражданка Пескова, вы знаете, что становитесь главной подозреваемой в организации покушения на своего мужа?

— Но почему?!

— Потому что пока два года вы не жили вместе, но официально не разводились, ничего не происходило, но как только ваш супруг потребовал развода, сразу же его убрали.

— Да что мне от Димы наследовать-то?! Я и так живу в его квартире, что он мне оставил.

— Его дело. Ему принадлежали уже все акции его кладбищенского дела, я уже навел справки, и плюс его бизнес по продаже хот-догов.

— Мне это не надо… — проблеяла Марта, нервно теребя подол джинсовой юбки.

— Вы можете продать акции и озолотиться. И не из-за таких денег люди шли на преступления, — мило заверил ее следователь.

— Перестаньте говорить глупости, скажите лучше, как погиб мой муж? — спросила Марта, всхлипывая от боли утраты и жалости к своему незавидному положению.

— По свидетельству Надежды, он покинул офис в семнадцать часов тридцать минут и договорился с ней о встрече вечером. Он вышел вместе с охранником Володей, они направились к автомобилю, припаркованному на другой стороне узкой улочки. Дальше показания свидетелей разнятся. Во-первых, никого на улице в момент убийства не было. Во-вторых, люди, работающие по эту сторону здания, то есть окнами не на кладбище, а на улицу, выглянули в окно только тогда, когда услышали хлопки. Убийцу никто не видел, заметили только резко сорвавшуюся с места машину иностранного производства то ли темно-синего цвета, то ли темно-зеленого… — многозначительно посмотрел на Марту Артем Анатольевич. — Ох, хотел бы я поговорить с человеком, который подвез вас, гражданка Пескова!

Марте не стоило говорить, чтобы она не покидала пределы родного города, но следователь все-таки напомнил ей об этом. Оружие, из которого были убиты Дмитрий с Володей, не нашли, как не нашли никаких следов темной машины неизвестной марки. Версий по поводу причины убийства бизнесмена Дмитрия Пескова было две: конечно, криминальная производственная деятельность бизнесмена и жена, которая не хотела давать ему развод и тем самым лишиться дорогостоящих акций. Естественно, ведущий это запутанное дело Артем Анатольевич склонялся ко второй версии, слишком ему не понравилась эта наглая девица с невинными глазами вместе со своей странной подружкой. Провели быструю, поверхностную аудиторскую проверку дел господина Пескова, и не было найдено ни одной зацепки. С криминалом покойный не был связан, дела вел честно и грамотно. Земля под кладбище была полностью выкуплена. За могилами смотрели и ухаживали, ни у кого из людей, похоронивших своих родственников на кладбище Дмитрия, не имелось ни одного нарекания и ни одной жалобы. В бумагах царил полный порядок. Были опрошены все сотрудники, работавшие с бизнесменом, все отзывались о нем как о милом, порядочном человеке, причем поведение его за последнее время никак не изменилось. Он не был удрученным и озабоченным, он не получал никаких писем в конвертах без обратного адреса. Наоборот, Дмитрий был воодушевлен, влюблен, готов к новой жизни, к женитьбе на Надежде. А Марта впала в депрессию, честно говоря, ей стало все равно, что думает о ней следователь, ей было безумно жалко Диму, он явно не заслужил такой участи.

Она проснулась на своей большой кровати от раздражающего запаха кофе. Дело в том, что Маргарита не смогла оставить подругу одну и поехала вместе с ней на квартиру. Она поднялась очень рано и уже пила вторую чашку кофе, дымя сигаретой, словно паровоз. По всей квартире подруги она развесила какие-то амулеты и обереги, которые должны были вернуть душевное равновесие Марте.

— Встала? — поприветствовала она появившуюся в дверях подругу, похожую на привидение.

Марта прошла на кухню и села за стол перед чашкой кофе.

— Марта, очнись! Ты словно мумия! — прикрикнула на подругу Рита.

— Спасибо, мне уже лучше.

— Что собираешься делать? — спросила Рита.

— Поеду на работу к Диме.

— Для чего? Ты же терпеть не могла кладбище!

— Ты не понимаешь, его убили, и за этим убийством что-то стоит. Я хочу разобраться во всем.

— Может быть, пусть милиция разберется во всем? — предложила Маргарита, с бешенной скоростью и с силой стуча ложкой по чашке, размешивая шесть кусков сахара.

— Милиция повесит смерть Димы на меня. Решено! Я еду туда, тем более, как сказал наш следователь, единственным акционером там осталась я.

— Достижение — хозяйка кладбища! — фыркнула Рита. — А ты не собираешься разыскать того мужчину, который вез тебя в момент убийства, и обеспечить себе алиби? К тому же ты оставила у него важные для тебя вещи.

— Не имею ни малейшего желания! Насчет института у меня есть мысль, а этого наглого незнакомца мне не разыскать никогда в жизни! Хватит дымить! Поехали на работу к Дмитрию, а по дороге я заеду к себе в институт уладить кое-какие дела.

Когда Марта с Ритой подъехали к офису покойного Дмитрия, ограждение было снято, только на асфальте остались два небольших темных пятна. Девушки припарковали старую машину Маргариты к обочине и, стараясь не смотреть на кровавые напоминания о происшедшей трагедии, вошли в офис погибшего Дмитрия. Офисная мебель была недорогой, но добротной и новой, ремонт тянул на твердую четверку. Помещения были просторные, светлые, с высокими потолками. Марта поздоровалась с молодым человеком по имени Борис, занимавшимся юридическими вопросами фирмы, и двумя женщинами средних лет — сотрудницами фирмы «Вечный покой». Она прямиком направилась в кабинет начальника, на двери еще висела табличка «Дмитрий Иванович Песков». Марта, вздохнув, открыла дверь и вошла в кабинет. Маргарита в своем шелковом зеленом балахоне зашелестела за ней. За столом босса, развалившись в кресле и положив ноги на стол, восседал Родион Игоревич Хомутов, заместитель покойного Димы. Марта могла поклясться, что заметила у него на лице выражение удовлетворения, которое при их появлении быстро перешло в гримасу сочувствия и жалости.

— Бедная ты моя, Марточка, душечка ты моя! Я знаю, что гибель Дмитрия для тебя страшный удар! — проговорил он, убирая ноги со стола и стряхивая пыль с лакированной поверхности салфеткой. — Присаживайтесь, пожалуйста, дамы!

— Большое спасибо, — мрачно ответила Марта.

— Не успело остыть тело, а ты уже на месте босса, — проговорила Маргарита, которая была знакома с господином Хомутовым, и, как подозревала Марта, очень даже близко, правда, в далеком прошлом.

— Интересные вы люди! Кто-то должен вести дела! Я же был его заместителем! Оттого, что Диму убили, жизнь не остановилась, люди все так же умирают, и им требуются места под захоронения! — начал оправдываться Родион.

— Интересное у тебя представление о продолжении жизни, Родион, — усмехнулась Марта.

— Такой бизнес… — туманно произнес Родион. — Зачем пожаловали?!

— Какой ты, однако, любезный! — огрызнулась Марта.

— А, я знаю, зачем! Вы хотите посмотреть место, где мы будем завтра хоронить Дмитрия. Я приготовил ему шикарное место в центре его собственного кладбища. Он будет лежать там, словно хозяин, и смотреть на свои угодья. А мы, сотрудники, в свою очередь своей работой и процветанием кладбища будем чтить память нашего безвременно ушедшего шефа и стараться содержать все в чистоте и порядке, как он любил.

— Я сейчас заплачу, — сказала Марта, нервно закуривая.

— Побереги слезы до похорон, — сквозь зубы проговорила Рита.

— Я не понимаю вашего настроения, барышни, — заерзал на стуле Родион Игоревич, — что-то не так?

— А ты не боишься? — вопросом на вопрос ответила Марта.

— Чего?

— Как быстро люди все забывают. Дима же не прилег и не проснулся, его убили! А ты так нагло восседаешь на его месте, не боишься, что тебя постигнет та же участь?

Родион побледнел, кадык на его длинной худой шее сделал глотательное движение.

— Вот когда я сюда шла, — начала Марта, нервно затягиваясь сигаретным дымом, — я и сама до конца не знала, зачем. Просто меня тянуло на место гибели моего друга, но, когда я увидела тебя, я поняла, что в этом кабинете сидеть буду я.

— Ты?! — после некоторого замешательства спросил Родион.

— По-моему, следователь ясно выразился, что муж мой скупил все акции этой фирмы, то есть являлся полноправным владельцем. Я, естественно, наследую все его имущество и акции в том числе, значит, теперь я являюсь здесь полноправной хозяйкой. У него нет детей, не было других родственников, понимаешь?

Красивое слащавое лицо Родиона Игоревича пошло пятнами, а длинный нос задергался.

— Может быть, юридически это и так… Но, Марта, зачем тебе это надо?!

— Мечта всей жизни!

— Стать владелицей кладбища?!

— А что ты так удивляешься?! По-моему, ты неплохо себя тут чувствовал!

— Я трудился с Димой восемь лет, это моя работа! Ты же ничего здесь не поймешь, что ты тут будешь делать?!

— Да хоть играть в тетрис! Я буду здесь хозяйкой, а работать будешь ты, работать будут другие сотрудники, работать будет юрист Боря!

— Марта, тут не место для тебя, давай я куплю все твои акции, и каждый получит то, что хочет. Я буду спокойно заниматься тем, чем занимался и что у меня хорошо получается, а ты получишь неплохие деньги и заживешь, как тебе нравится.

— Я не смогу спокойно жить, пока не пойму, из-за чего убили Диму.

— Я все-таки надеюсь на твое благоразумие, Марта. Не забывай, что ты главная подозреваемая в деле об убийстве своего мужа. Уверенности у следователя в твоей причастности явно прибавится, когда он увидит тебя за этим столом с таким торжествующим блеском в глазах.

— Не беспокойся за меня, Родион! И спасибо, что заметил блеск в моих глазах!

— Нет, дорогая, это ты теперь беспокойся.

— Почему?

— Потому что ты становишься хозяйкой фирмы. Ты помнишь, что произошло с предыдущим владельцем, ты же сама мне только что напоминала об этом? — сказал Родион Игоревич и вышел из кабинета, хлопнув дверью.

Маргарита пожала плечами.

— Зачем ты так с ним? Родион же был заместителем твоего мужа, его хорошим знакомым.

— В том-то и дело… Может быть, он метил на его место? — предположила Марта, попытавшись пригладить торчащую, непослушную черную челку.

— Да ты что, Марта, считаешь, что Родион заказал Диму?! Ты серьезно? Этот слизняк?!

— Тебе видней, — усмехнулась Марта, — у тебя же с Родионом что-то было.

— А с кем у меня не было? Ты же знаешь мою печальную женскую долю, вечно искать своего странствующего рыцаря…

— Не заплутай в своих поисках, — ответила Марта, глядя на вид из окна, где за зелеными деревьями и кустами простиралось кладбище, поблескивая на солнце памятниками и оградами. — Ну и вид… — пробормотала Марта.

— Слушай, подруга, ты и так стала какая-то нервная и дерганая, а с такой работой… Может быть, тебе она и правда не нужна? Продавай все акции этому хлыщу Родиону, и все. Давай я проконсультируюсь с юристами, чтобы ты не прогадала в цене. Возьми лучше деньги, чем сидеть здесь и смотреть на кладбищенские памятники. Поверь мне, Марта, это не самая радужная перспектива.

— Я верю тебе, подруга, но пока хочу остаться на этом месте. Я не смогу спокойно жить, если не узнаю, за что так жестоко расстреляли Диму — порядочного доброго человека.

Глава 5

Маргарита подвезла Марту до фабрики головных уборов. Марта вошла туда с гордо поднятой головой, так как в свете последних событий ей стал не так страшен грозный нрав бригадирши. Одета она сегодня была в другие босоножки, под крокодиловую кожу и тоже на высоком каблуке, в бриджи цвета хаки и красивую кружевную ярко-лимонную кофту. Она прошла в пустой цех, куда ее провела женщина с проходной, и присела на стул. Марта достала из сумочки сигареты и закурила. В помещение вплыла Клавдия Михайловна, она подбоченилась и грозно сдвинула брови.

— А… это ты, вертихвостка!

— Почему вы меня оскорбляете?

— Первое мое впечатление о тебе было правильным. Сразу было видно, что ты не приучена к труду, — вытерла пыльные руки о фартук Клавдия Михайловна.

— Это не повод оскорблять меня.

— Ты еще не знаешь, как я оскорбляю! Я вот что тебе скажу, никакую практику я тебе не зачту! Почему ты не вышла на работу?!

— Я и пришла к вам, Клавдия Михайловна, чтобы объяснить сложившуюся ситуацию, — занервничала Марта.

— Объяснять, что ты — лодырь, мне не надо, это и так понятно! — рявкнула Клавдия Михайловна, сморщившись и разгоняя рукой дым от сигареты. — Да еще и дымишь, как паровоз!

— У меня убили мужа, — вставила Марта и сама испугалась, так как ее слова прозвучали очень зловеще в пустом цеху.

Клавдия Михайловна так и села… рядом с Мартой прямо на стол.

— Как это убили?!

— Обычно. Из огнестрельного оружия, — ответила Марта и затянулась.

Бригадир моргала накрашенными в синий цвет веками.

— Ты так говоришь, Марта, словно это обычное дело, чтобы человека убивали из огнестрельного оружия… Скажи честно, а ты это не выдумала, чтобы не ходить на практику? Я уже здесь за много лет шефства над твоим институтом столько неправдоподобных историй наслушалась!

Марта возмущенно выпустила струю сигаретного дыма в сторону Клавдии Михайловны.

— Да вы что, с ума сошли со своей практикой?! Кто же такие вещи будет говорить даже в шутку?! Вы еще скажите, что я сама заказала своего мужа только для того, чтобы откосить от практики!

— Ладно, ладно, дочка, успокойся. Может, чем надо помочь? Девочки из моей бригады всегда помогут.

— Нет, спасибо, — растрогалась Марта, стараясь не смотреть на бригадира, чтобы не расплакаться. — Теперь мне придется работать на месте мужа, поэтому я перевожусь в институте на вечернее отделение и больше посещать вашу практику не буду. Мне в ректорате идут навстречу, так как я, между прочим, хорошо учусь! — тряхнула головой Марта.

— Конечно, конечно… дай закурить, — попросила Клавдия Михайловна.

Марта исполнила ее просьбу. Бригадирша глубоко затянулась и сказала:

— Вот, значит, как в жизни получается… Многие мои девочки мечтают выйти замуж за богатого и больше не работать. А богатого-то мужа могут убить в любой момент, и останешься опять у разбитого корыта. Хорошо, если есть голова на плечах да профессией какой-нибудь владеешь. Учиться надо, правильно говорил Ленин! — На такой патетической ноте бригадир и закончила свое выступление.

Клавдия Михайловна, видимо вспомнив о том, что руки у Марты приделаны к туловищу не тем концом, с опаской покосилась на молчаливую, поникшую фигуру на стуле и спросила:

— Значит, теперь вынуждена пойти на работу? А что ты умеешь делать-то?

— Я буду директором акционерного общества «Вечный покой».

— Красивое название… Чем будешь заниматься?

— Распределять землю на кладбище и организовывать похороны, — менее воодушевленно ответила Марта.

Клавдия Михайловна закашлялась сигаретным дымом.

— Шутишь?! Ты будешь директором кладбища?!

— Получается, что да…

— Зачем тебе это надо?! Чтобы такая молодая девушка занималась таким делом!

— Дело как дело! — тряхнула темной челкой Марта, думая о том, что все люди, которые узнают о предстоящем роде ее деятельности, почему-то активно уговаривают ее не заниматься этим.

— Может, лучше придешь к нам на фабрику? Я даже закрою глаза на то, что ты ни черта делать не умеешь! Со временем научишься.

Теперь уже пришла очередь закашляться Марте.

— Нет уж… фабрики мне вашей хватило в первый и последний для меня день практики!

— Бедная ты моя, как же ты будешь жить и работать? — сочувственно покачала головой бригадирша.

— Как-нибудь…

— Ну да… с божьей помощью… Жалко твоего мужа, конечно. Такой красивый молодой человек, правда, несколько чудаковатый, то есть придурковатый, тьфу! О покойниках плохо не говорят. — Клавдия Михайловна перекрестилась левой рукой, потому что правой рукой она держала сигарету.

Марта удивленно подняла на нее большие синие глаза, для нее явилось откровением, что Клавдия Михайловна знала Диму.

— Вы знали Диму? — спросила она.

— Не знала, конечно, просто видела один раз…

— Вы кого-то хоронили у него? — допытывалась Марта, пытаясь понять, где могли пересечься пути хозяина похоронного бизнеса «Вечный покой» и бригадира с фабрики «Головные уборы» Клавдии Михайловны.

— Типун тебе на язык. Никого я у него не хоронила. Я познакомилась с ним, когда он притащил на фабрику мешки с испорченными панамками.

Нижняя челюсть у Марты отвалилась.

— К-какие панамки?

— Здравствуйте! Те панамки, что ты испортила, ну, которые я дала тебе в качестве домашнего задания для исправления. Хотя… после такого потрясения я бы забыла, как меня зовут, не то что о каких-то панамках помнить. Что ты так побледнела? Получилось так… Меня вызвали к проходной. Я спустилась из цеха и сразу увидела, как наши охранники ругаются с каким-то молодым человеком. Охранники кричали, что поймали вора, который хотел вынести с фабрики товар. Молодой человек кричал, что меньше надо спать, что он не выносил мешок, а, наоборот, вносил на территорию фабрики. Ну, тут подошла я и, естественно, во всем разобралась. Надо отметить, что внешность молодого мужчины меня сразила наповал, а его необычная открытая и какая-то задорная улыбка сразу же обезоружила. Я когда-то в молодости от комсомольской организации, как передовик производства, ездила в ГДР. Тогда для меня это было целое событие. Маршрут нашей группы пересекся с маршрутом группы студентов из Франции. Так вот там был один юноша, внешне очень похожий на твоего мужа: спортивная фигура, открытый взгляд светлых глаз, очаровательная улыбка…

— Да вы просто поэтесса! — воскликнула Марта.

— А ты думаешь, что мы тут только панамки шьем? Да у нас тут такие женщины работают! Таисия Дмитриевна такие караваи печет! Надежда Игоревна шьет так на заказ дома, как ни один Версаче не сошьет! Молодая Алла Петровна поет в народном хоре, даже ездит по заграницам. Да что там говорить, у нас все женщины уникальные и талантливые! Отвлекаюсь я однако. Ну так вот, твой муж напомнил мне того француза. Он, я имею в виду французика, дарил мне розы каждое утро в гостинице, приглашал погулять по городу, угощал сдобными ванильными булочками. Но люди из органов, сопровождающие нашу группу в поездке, не разрешили мне встречаться с ним. Да и все равно ничего бы не получилось, я не знала его язык, он не знал ни слова по-русски… Молодые были и глупые, только смотрели друг на друга и краснели. — Накрашенные глаза Клавдии Михайловны наполнились каким-то внутренним светом, теми воспоминаниями юности, которые она бережно хранила в своем сердце.

«Интересно, как сложилась бы жизнь Клавдии, останься она тогда с тем французом? — подумала Марта. — Уж наверняка она не работала бы всю жизнь на фабрике головных уборов за невысокую зарплату…»

— Ну так вот! Я подошла к охранникам и спросила, в чем дело. Что за шум? Этот красивый мужчина кинулся ко мне как к своей спасительнице, обдав запахом какой-то дорогой туалетной воды. Он спросил у меня, не с нашей ли фабрики эти панамки и фуражка с кривой кокардой? Я-то сразу наметанным взглядом определила, что товар наш, и даже поняла, чей он, — кинула косой взгляд на Марту бригадир и продолжила свое повествование: — И тут я, что называется, на него «наехала». Я решила, что ты пришла домой и пожаловалась мужу, что тебя заставляют исправлять брак. И муж — защитник своей благоверной — взял мешки и помчался на фабрику вернуть бракованный товар, а то и припугнуть наглого бригадира, то есть меня, чтобы впредь так не поступала и не нагружала его ненаглядную работой. Чтобы больше над его нежной женушкой так не издевались и не заставляли выполнять непосильную работу, которую у нас выполняет любая работница и, что характерно, тоже женщина! Я начала кричать на всю фабрику, что я не собираюсь вычитать стоимость забракованных панамок с зарплат своих швей, которые и так немного получают, из-за одной растяпы, то есть тебя! Я ведь сразу определила, что ты и не думала исправлять брак на панамках, выпарывая и перешивая козырьки. Твой муж от моей пламенной речи слегка оторопел, а я продолжала бушевать, сообщая всем присутствующим при скандале людям, что я это дело так не оставлю и за брак придется платить тебе. Тут он сделал такое, что меня потрясло. Твой Дима был очень хороший человек, он не ответил на мою ругань ни слова, проявив выдержку, он просто достал бумажник и спокойно спросил: «Сколько?» «Что сколько?» — я даже не сразу поняла, что он хочет. «Сколько денег я должен заплатить за бракованные панамки?» — спокойно переспросил он. Вот такой у тебя хороший муж был… Он оберегал тебя. Я сразу растеряла весь свой боевой пыл и отвела его в бухгалтерию. Там он и покрыл весь твой долг деньгами. Не скрою, в душе я негодовала. Я поражаюсь «новым русским», им легче все купить, все оплатить, чем своим трудом бесплатно исправить напортаченное.

Марта замерла на месте, слушая монолог бригадира. Пепел упал на пол, а она продолжала держать окурок в длинных пальцах, даже не чувствуя, что сигарета уже закончилась.

«Значит, этот незнакомый мне мужчина, у которого в машине я оставила мешки с панамками и сломанные босоножки, не выбросил их на первой же помойке. Роман, так он представился, повел себя по-джентльменски. Действуя логически, он поехал по московским фабрикам по производству головных уборов, чтобы вернуть товар, а возможно… вернуть его владелице лично. — Марта заерзала на стуле. — Поэтому он и спросил у Клавдии Михайловны, не ваш ли это товар? А что, если он посетил уже не одну фабрику? Хотя не думаю, чтобы в Москве было много фабрик по пошиву головных уборов. И все равно этот наглый тип потратил свое время в поисках меня? Он наверняка догадывался, что панамки могли быть продуктом производства какого-нибудь кооператива или мелкого швейного производства. Тогда его шансы найти меня и вернуть товар сводились бы к нулю… но Роман не сдавался, он продолжал действовать. Молодец! Боже мой, что он теперь обо мне подумает? В машине я разговаривать с ним отказалась, сама завалила его машину товаром, а потом убежала, забыв о нем? Ничего себе рассеянность… Он же не знал, что вывело меня из равновесия! И я, естественно, забыла в тот момент обо всем на свете! Мало того, что я выставила себя полной растяпой, так еще оказалась и неумехой, как ему подробно рассказала бригадир с фабрики. Он-то думал, что делает доброе дело, возвращает товар на фабрику, а получилось, что притащил целый мешок брака, который сделала его неразговорчивая странная попутчица. Вот уж воистину, не делай людям добра, не получишь зла! Какой позор, он еще и деньги заплатил за меня! На Романа тоже, видимо, произвел впечатление внушительный вид Клавдии Михайловны. Сразу видно, что женщина шутить не любит, он же не знал, что у нее тонкая, романтическая душа и что он напомнил ей того француза. Черт! Умру со смеху, ну и подставила я его! Роман заплатил за все эти испорченные панамки! Если бы он только знал, что я не только растяпа, лентяйка и неумеха, но еще и подозреваюсь в убийстве своего мужа, он был бы аккуратнее в своем стремлении помогать незнакомым людям. Мне же он нужен, чтобы подтвердить мое алиби. Он платил за панамки в бухгалтерии, может быть, у него брали паспортные данные и в том числе домашний адрес?»

Марта вышла из оцепенения и загасила обжигающий ее пальцы окурок в пепельнице.

— Клавдия Михайловна, отведите меня в бухгалтерию.

— Зачем? Ты работала всего один день, на тебя еще не успели завести никакую документацию. Я сама все улажу, ты же объяснила мне, почему не сможешь проходить практику у нас на фабрике.

— Пожалуйста… мне надо поговорить.

— Да иди сама, на первом этаже через два цеха в отсек администрации, вторая дверь налево. Там написано: «Бухгалтерия».

— Спасибо за все… я пойду.

— Счастья тебе, Марта, крепись! — обняла ее Клавдия Михайловна. — Ты еще молодая, жизнь не заканчивается с гибелью мужа. Правда, найти замену такому обаятельному мужчине будет очень сложно. Я так и не смогла забыть своего французика… но, может быть, у тебя получится…

Марта застучала каблуками по цеху в направлении, указанном бригадиром.

Приоткрыв дверь с табличкой «Бухгалтерия», Марта увидела маленькую совершенно седую старушку в очках, белой блузке и темно-синем старом сарафане.

— Можно войти? — спросила Марта.

— Вы уже вошли, девушка, — сердито прошамкала бабулька.

— Извините, мне надо узнать одну вещь. Не так давно к вам приходил молодой человек и заплатил деньгами за испорченные панамки…

— А! Как же, конечно, знаю! У нас такое нечасто происходит. Иногда приходится вычитать понемногу из зарплаты провинившейся работницы, но чтобы пришел человек со стороны и сразу оплатил весь брак, такое было впервые. Повезло этой неумехе-практикантке с мужем! Я уговаривала его, чтобы он не тратил деньги, пусть отдаст брак жене, а она сама все исправит. Мужчина был очень приятным, обходительным, но принял твердое решение оплатить все. Жена, видно, та еще штучка! — морщинистое, словно скорлупа грецкого ореха, лицо старушки разгладилось и подобрело.

«Надо же, какое приятное впечатление производит этот Роман на всех дам разных возрастов. Только мне он не понравился сразу, — подумала Марта, — со мной его фокус «улыбки-очаровашки» не прошел, я сразу поняла, что он просто-напросто бабник!»

— Вы же выписывали ему квитанцию? — спросила она у бухгалтера.

— А как же! Вы в чем меня обвиняете?! Что я себе присвоила производственные деньги?! — взвизгнула бабулька.

— Нет, что вы! — Марта испугалась, что сердитая бухгалтер неправильно ее поймет и выставит за дверь.

— Все как положено, сейчас найду документ, — засуетилась бабка, за всю жизнь не вынесшая и рубля с фабрики.

Старушка, поплевывая на пальцы, принялась листать какую-то толстую тетрадку.

— Вот! Квитанция на имя Романа Григорьевича Павлова за номером триста двадцать два на сумму шесть тысяч сто двадцать пять рублей.

— А адрес его там есть? — спросила Марта, пораженная размером штрафа.

— Вот его паспортные данные, адрес, все, как положено, — повторила бабулька, недовольно глядя поверх очков на Марту, — только по какому случаю я должна вам сообщать его адрес?

— Понимаете, я и есть та особа, за которую Роман Григорьевич заплатил штраф.

— Его жена? — оторопела бабулька.

— В том-то и дело, что нет, поэтому я и хочу отдать долг человеку, который материально пострадал из-за меня. Если бы я не оставила эти тюки с панамками у него в машине, я бы, конечно, отпарывала козырьки и перешивала панамки до потери пульса. Таких денег я за них не заплатила бы, это совершенно точно.

— Что вы, девушка, мне голову морочите? Кем вам приходится Роман Григорьевич?!

— Никем! Он просто подвозил меня.

— Вы меня за кого принимаете? Чтобы незнакомый человек заплатил такую сумму?! — потрясла сморщенным кулачком бухгалтер.

— Но мне нужен его адрес, — умоляюще посмотрела на старушку Марта.

— Ох уж эта современная молодежь! Конечно, вам нужен адрес такого приятного молодого человека. Встречаетесь, спите вместе, а утром не знаете ни имени, ни адреса друг друга. Этот парень тоже спрашивал адрес особы, что запорола столько панамок, то есть ваш адрес, если вам верить.

— Правда?! — до неприличия обрадовалась Марта.

— Конечно, я не вру, молодая леди, только я огорчила этого парня, так как у меня не было никаких сведений об этой практикантке. Так я ему и ответила. Вот, держите адрес вашего спасителя, — протянула листок бумаги старушка.

— Огромное вам спасибо! — поблагодарила Марта и поспешила на выход.

— Одну минуточку, леди! — Бабулька подмигнула ей и вдруг улыбнулась. — Я видела его паспорт, он холост, и графа «дети» у него пустая. Так что удачи!

Марта поехала домой, не рискнув сразу же явиться по адресу Романа. Она предполагала, что встреча с ней не принесет радости Роману, он за эту встречу уже дорого заплатил. Марта не понимала одного: почему он сразу не избавился от ненужного груза, не выбросил панамки? Но даже если этот Роман решил вернуть товар владельцу, то есть на фабрику, почему он не объяснил ситуацию, когда возникла угроза штрафа. Почему он не сказал правду?

«Может быть, он имел тайную надежду достать мой адрес?» — пронеслась крамольная мысль в голове Марты. Она не знала, что Роман уже назвал ее за глаза «сумасшедшей швеей» за тот брак, что был оставлен у него в машине, и за набор ножниц, купленных в торговом центре.

«Шить не умеет, а не сдается, продолжает мастерить! — подумал тогда Роман. — Вот какая патологическая тяга к шитью».

Марта же поняла, что жизнь у нее действительно меняется, что ей придется перейти на вечернюю форму обучения и хоть немного вникнуть в дела бывшего мужа. Она не считала себя сильной женщиной, но и не хотела отступать от того, за что взялась по собственной инициативе. Приснился ей в эту ночь странный и одновременно страшный сон. Приснился ей Дима, живой и невредимый. Марта кинулась к нему в объятия и закричала:

— Димка! Живой! Как хорошо, что ты живой! А я-то тут уже и хоронить тебя собралась, дурочка. Ну что же ты стоишь, дорогой? Заходи в дом. — Марта схватила не произнесшего ни слова Диму за руку и с ужасом увидела, что его конечность отвалилась от его туловища и осталась у нее в руках. Дима продолжал стоять и улыбаться, глядя немигающими глазами в одну точку. Марта побежала по какому-то длинному темному коридору, в который в один момент превратилась ее квартира, с диким криком. Коридор расширился и стал больше напоминать заброшенный фабричный цех. Помещение пустовало, только одна швейная машина работала. На ней строчила с небывалой скоростью Клавдия Михайловна. Она посмотрела на Марту и приветливо улыбнулась.

— Здравствуй, милочка! Мы тебя ждем, почему ты отлыниваешь от практики? Что это у тебя под мышкой? Рука? Дорогуша, не надо расчленять своего мужа! Положи его руку на стол и работай! Не забывай, что, если ты попадешь в места заключения за убийство своего мужа, ты и там будешь шить. Шить, шить и еще раз шить!

На Марту надвигались панамки, маленькие и большие, в цветочек и в клеточку, с козырьком и без козырька. А она не могла даже продеть нитку в иголку, руки ее тряслись, душа паниковала, а панамки, плывущие по конвейеру, накрывали ее с головой, мешая дышать.

Проснулась она от какого-то приступа удушья в холодном поту. Солнце уже пробивалось сквозь листву, но Марта знала, что сегодня ей не светит ничего хорошего. Ей предстояло получить тело Дмитрия из криминалистической лаборатории и предать его земле на глазах недружелюбно смотрящих на новоиспеченную начальницу сотрудников.

Глава 6

Роман Григорьевич Павлов после некоторого облегчения своего кошелька поехал к себе на работу в детективно-охранное агентство под общим названием АО «Надежность и сила». Из его головы не выходила та темноволосая девушка-кактус. И даже не из-за того, что он влетел из-за нее на такую сумму. В пакете у Романа лежали еще ее сломанные босоножки. Адрес ее ему на фабрике не сказали, зато он узнал, студенткой какого вуза она является. Можно было позвонить в деканат вуза, узнать фамилию человека, который посылал студентов на практику на фабрику головных уборов. Потом прийти в институт и поговорить с этим человеком или встретиться со студентами, объяснить им ситуацию. По приметам выяснить личность, имя и фамилию этой девушки, а возможно, и ее домашний адрес. Роман задумался, останавливаясь на красный свет.

«Зачем мне это нужно? Потратить такое количество времени и сил, чтобы наткнуться на презрительный взгляд этой особы? Чтобы отдать ей сломанные босоножки? Еще подумает, что я ищу ее, чтобы вернуть свои деньги… пожалуй, я не буду ее искать. Она, помнится, сказала, что замужем и является матерью троих детей. Пусть все остается как есть, даже если она и солгала мне насчет своего семейного положения, — решил Роман и, подгоняемый звуковыми сигналами сзади, рванул дальше. — Я вообще не пойму, почему меня так заботит эта особа?»

Когда он вошел к себе в приемную, секретарь Лиза кинулась к нему.

— Шеф, к вам в кабинет прорвалась какая-то женщина. Я говорила ей, что вас нет и неизвестно, когда будете, но она начала плакать и сказала, что не уйдет, пока не переговорит с вами! — Лиза бросала на Романа из-под кудрявой челки возбужденные взгляды.

Он взял ее на работу секретарем по просьбе старого друга, которому Лиза приходилась племянницей. Она была не прочь закрутить роман с шефом с первого же дня знакомства. Но тот держал себя в руках именно по причине того, что Лиза — племянница друга.

— Не беспокойся, Лиза, я разберусь, — отстранился от нее Роман и протиснулся между Лизиным внушительным бюстом и стенкой в свой кабинет.

Едва Роман Григорьевич вошел в свой небольшой, но уютный кабинет, к нему бросилась маленькая худая женщина в черной футболке, темно-коричневой юбке и черном платке и зарыдала на его широкой груди. Женщина напомнила ему черную ворону. Роман растерялся.

— Что с вами? Присядьте, пожалуйста, — усадил он рыдающую посетительницу на стул, налил женщине воды в стакан. — Выпейте, пожалуйста. Успокойтесь.

Женщина, всхлипывая и задыхаясь, глотнула из предложенного стакана и вытерла слезы руками, размазывая тушь по щекам.

— Роман Григорьевич, вы не помните меня?

— Если честно, то нет.

— Я — Ксения, жена вашего охранника Володи Каткова, то есть не вашего охранника, а человека, которого вы обучали на телохранителя и устроили на работу. — Женщина снова залилась слезами.

Роман задумался, кинув взгляд на улицу, где, казалось, еще немного и начнет плавиться асфальт от зноя.

— Да, конечно, я помню Володю Каткова. Очень хороший парень, толковый, вдумчивый, без вредных привычек. Поэтому он получил отличное место телохранителя бизнесмена в тихом, спокойном месте и жалованье приличное, — вспомнил Роман.

— Он получил место на кладбище! — воскликнула Ксения.

— Вот я и говорю… тихое, спокойное место. — Роман рассеянно обвел голубыми глазами свой кабинет.

— Вы что, издеваетесь?! — взвизгнула женщина.

— А что я такого сказал? — удивился Роман. — Бизнесмен, которого он охраняет, работает на кладбище. Что в этом такого страшного? Не самый криминальный бизнес, поверьте мне.

— Да на кладбище мой муж! Убит он, понимаете?! Не самый криминальный бизнес!! Вместе с хозяином его застрелили! — Карие глаза Ксении снова наполнились слезами.

Роман ослабил галстук, почувствовав легкое головокружение, и спросил:

— Когда это произошло?

— Несколько дней назад… а вчера я похоронила Володю.

— Я сочувствую вам… — расстроился Роман, как всегда, не зная, что говорить в таких случаях.

— Что мне теперь делать? — Женщина подняла на него заплаканные глаза.

Роман растерялся. Ситуация была тупиковая, так как смерть человека — вещь непоправимая. Перед ним сидела женщина, которая вчера похоронила своего мужа, и говорить ей, что все еще наладится, было, по меньшей мере, глупо и в данный момент абсолютно бесполезно.

— Вы хоть понимаете, что виноваты в смерти моего мужа? — высморкавшись, выдала Ксения.

— Я?! — переспросил Роман, наливая теперь и себе воды.

— А как же! Мой Володька всю жизнь работал шофером и горя не знал! Нет, надо было вам запудрить моему мужу мозги, сбить его с пути истинного. Что вы ему пообещали?! Заманили Володю большими деньгами? И что мне сейчас с его денег, если он сам — молодой и здоровый мужик — лежит в земле?! — визгливо прокричала женщина.

— Я понимаю ваше состояние и не буду принимать ваши обвинения близко к сердцу, — пригладил волнистые светло-русые волосы Роман, — но почему вы, Ксения, обвиняете в случившемся несчастье меня?

— Неужели непонятно? Если бы вы не встретились на пути Володи со своей фирмой телохранителей, то он был бы до сих пор жив!

— Я не тянул Володю к себе силой, он пришел по доброй воле. Я не уговаривал его учиться на телохранителя, Володя сам изъявил твердое желание. Он хотел зарабатывать хорошие деньги и был уверен, что такая работа по нему. Всю аттестацию ваш муж прошел отлично, и у меня не было повода не выдать ему сертификат и не допустить к работе. Ксения, он был взрослым мужчиной, и мне искренне жаль, что с Володей случилась такая беда, — спокойно ответил Роман.

— Случилась такая беда! — передразнила Романа Ксения. — Между прочим, у нас есть сын десяти лет, а в данный момент я беременна от Володи, и аборт мне делать уже поздно! Так что мне теперь делать? Володя действительно стал больше получать, и мы решили, что сможем позволить себе второго ребенка.

Красивое лицо Романа исказила гримаса сочувствия.

— Я помогу вам… материально от нашей фирмы, чем смогу. Большего, к сожалению…

— У меня возник другой вопрос, — несколько оживилась Ксения.

— Какой?

— Мой муж защищал богатого бизнесмена, так? — загнула один палец Ксения с черным лаком на ногте. Видимо, ногти тоже соблюдали траур.

— Так… — подтвердил Роман, сглотнув, — только вы должны понимать, что Володя прекрасно осознавал риск своей новой профессии. Он должен был бы отдать свою жизнь, если бы это понадобилось, и телохранитель всегда к этому готов.

— Вот он и отдал свою жизнь! — воскликнула Ксения. — А богатство осталось в семье этого бизнесмена. Разве это справедливо? Я — мать двоих детей — осталась без мужа и…

— Я правильно вас понял, вы думаете, что семья этого погибшего бизнесмена должна выплатить вам какую-то крупную денежную компенсацию? — осторожно поинтересовался Роман, искренне жалея и Володю и его семью.

— И попробуйте сказать, что я не права! — щеки Ксении запылали нервным румянцем. — И вы в этом должны мне помочь!

— Это не предусматривается контрактом, поверьте мне. Потом, насколько я понял, этот бизнесмен тоже погиб? Вот если бы он выжил, возможно, он и отблагодарил бы семью покойного телохранителя, спасшего ему жизнь. Это было бы по-человечески.

— Вы говорите, что мой муж плохо выполнил свою работу?! — взвизгнула женщина в трауре.

— Я этого не говорил. Но, Ксения, не находите ли вы, что в семье бизнесмена тоже горе, и сейчас к ним являться с просьбой о материальной компенсации, по крайней мере, неэтично?

— Не бросайтесь красивыми словами! Они богатые, а я — бедная женщина!

— Горе от потери любимого человека одинаково у богатых и бедных. — Роман был неумолим, настраивая кондиционер пультом дистанционного управления на большую прохладу.

— Да что вы понимаете! Я должна думать о детях! Кстати, следователь, который ведет это дело, подозревает, что этого бизнесмена заказала его же собственная женушка. Видели бы вы ее, пренеприятнейшая особа! Так что я думаю, что у нее в доме сейчас не горе, а радость по случаю удачно проведенного заказного убийства! Такая фифа! Ходит с высоко задранным носом, презирая всех окружающих ее людей, а у самой роста два вершка! Я хочу, чтобы она отдала мне часть денег за то, что оставила меня без мужа! Если она хотела убить своего супруга, то ей не следовало трогать моего! Он мне еще не надоел, и я ее не просила его убивать, даже если он случайно оказался на линии огня, все равно это ее проблемы!

Роман попытался взять себя в руки, так как его начала раздражать эта женщина.

— Это ваше право — говорить со вдовой. Если вы хотите знать мое мнение, то…

— Я хочу нанять вас.

— Нанять? Для чего?!

— Чтобы вы доказали, что именно эта вдова замешана в убийстве своего мужа!

— Этим занимается милиция, как я понял.

— Милиция у нас может ничего и не обнаружить! — махнула рукой Ксения. — Вдовушка даст кое-кому взятку, и дело спишут как нераскрытое. А мне нужны доказательства ее вины!

— Я даже догадываюсь, для чего, — усмехнулся Роман, — вы хотите шантажировать ее, чтобы получить деньги.

— А вы догадливый мальчик.

— Не утрируйте, я уже давно не мальчик!

— Но выглядите вы очень молодо, — бледное лицо Ксении исказило подобие улыбки.

— Благодарю, но хочу сказать вам, что я не берусь за грязные дела.

— Значит, пусть убийца двоих людей спокойно живет на воле и пользуется деньгами убитого мужа? — снова взвизгнула Ксения, поправляя черный платок.

— Насколько я понял, это все ваши домыслы, вернее, вы хотите, чтобы это было так.

— Следователь тоже подозревает вдову, — напомнила Ксения.

— Вот пусть он и доказывает ее причастность к убийству мужа. Хотя вы же тогда не получите денег, а это главная мысль вашего выступления и, как я понял, основное ваше желание.

— Можете обвинять меня в меркантильности сколько угодно! Не вы, так другой сыщик поможет мне! — прикрикнула женщина.

— Я в этом не сомневаюсь, — ответил Роман, понимая, что разговор зашел в тупик.

Ксения обвела глазами помещение, словно собираясь на прощание вынести все вещи. Ее взгляд остановился на прозрачном пластиковом пакете, лежащем на кожаном диване, точнее, на босоножках внутри.

— Ой, какая прелесть! Я давно ищу такие босоножки, именно такой модели! Можно посмотреть? — защебетала Ксюша совершенно другим тоном, мгновенно переключаясь.

— Смотрите… — растерянно ответил Роман, пораженный циничным поведением Ксении.

Он кивнул в знак согласия, и уже через секунду ее ловкие пальцы держали в руках изящные босоножки розового цвета с оторванным каблуком-шпилькой.

— Какая прелесть! Могу поспорить, что они принадлежат вашей супруге, которая попросила вас занести их в ремонт.

— Нет… вам покажется странным, но я лишь однажды видел их хозяйку и, вероятно, никогда больше не увижу эту женщину. Она просто оставила их у меня в машине.

— Понимаю, — улыбнулась Ксения крупными зубами, — случайная связь, захлестнула страсть, и все такое…

— Нет, вы не так поняли…

— Все я поняла! Я не старуха! Ой, эти босоножки тридцать шестого размера! А это мой размер! Знаете что?! Отдайте их мне, тем более что вам они не нужны, а их хозяйку вы больше не увидите, сами сказали!

— У этих босоножек легкомысленный вид, а у вас траур, — ответил Роман, почему-то не хотевший отдавать этой женщине обувь незнакомки. Еще ему не понравилась фраза Ксении о том, что он больше никогда не увидит обладательницу босоножек, возможно, где-то в глубине души Роман надеялся как раз на обратное.

— Траур у меня не будет долгим! Мой Володька сильно изменился в последнее время. Правы люди, говоря, что деньги меняют личность человека. Он зазнался, стал поздно являться домой, перестал обращать на меня внимание, сделался грубым, раздражительным, совсем не общался с сыном. Я даже стала подумывать, что у Володьки появилась другая женщина. Я и забеременела для того, чтобы использовать свой последний, чисто женский козырь — образумить мужа и вернуть его в семью. Но бог его наказал за меня, это яркий пример мужикам, чтобы не грешили и не уходили из лона семьи, — защебетала Ксения, не отрывая плотоядного взгляда от дорогих фирменных босоножек.

Роман во все глаза смотрел на эту странную женщину, ведущую себя крайне непоследовательно и возбужденно. Сначала она лила слезы и сообщала ему, что муж для нее являлся светом в окне. Потом Ксения смешала его с грязью, обвинив в изменах и бездушии. Причем, как Роман понял, для Ксении особо важным был вопрос о денежной компенсации за смерть мужа.

— Интересная у вас логика, Ксения, — посмотрел на нее Роман, — вы из всего делаете свои собственные выводы и совершенно не думаете, что у людей могут быть еще и другие причины для изменения своего поведения. Вы не допускаете мысли, что ваш покойный муж, может быть, и не изменял вам вовсе, а просто уставал на новой работе? Я уж не говорю о том, что покойных не принято поливать грязью… причем бездоказательно.

— Все вы, мужики, одинаковые! Будете покрывать друг друга! Доказательства у меня были бы, будьте уверены, мне просто не хватило времени! Вы-то уж со своей смазливой внешностью явно пользуетесь успехом у женщин! Ваша жена, наверное, несчастная женщина с ветвистыми рогами?

— У меня нет жены, — сухо ответил Рома.

— Вот хоть в этом вы честны! Правильно, не надо морочить никому голову, если понимаете, что не сможете держать в узде своего…

— Я понял вас! Учту! — прервал ее Роман. — Давайте не будем переходить на грубости, чтобы потом не пожалеть о сказанном!

— Ладно, я пойду… — Ксения снова кинула плотоядный взгляд на целлофановый пакет с босоножками из бутика и простонала: — Ну зачем вам сломанные женские босоножки, если у вас и жены-то нет?!

— Забирайте! — выдохнул Роман только для того, чтобы Ксения быстрее покинула его кабинет.

— Вот и славно! Я сама их сдам в ремонт и буду носить! — возликовала новоиспеченная вдова.

Роман встал и выпроводил Ксению из кабинета, закрыв за ней дверь.

Правда, Ксения успела написать шариковой ручкой свой домашний адрес прямо на каких-то его документах.

— Это на тот случай, если вы передумаете и захотите мне помочь стать богатой вдовой. Уж я-то сумею отблагодарить, будьте уверены! Помните, я говорила, что я не буду долго носить траур? А уж если ко мне придет такой очаровательный сыщик… мы найдем, чем заняться душной летней ночью.

Глава 7

Марта приехала на работу в этот день рано и уселась в кабинете мужа у окна. Маргарита в дорогом черном платье с серебряной ниткой, больше подходящем для ресторана, чем для похорон, присела здесь же, напротив подруги.

— Я волнуюсь, — произнесла Марта, глядя на улицу.

— Еще бы! Не каждый день хоронишь бывших мужей, — согласилась Рита, поправляя кокетливую шапочку с черной вуалью на своих рыжих уложенных волосах. — Я хоронила из всех моих мужей только одного. Ну, помнишь того автогонщика, который разбился и его собирали по кусочкам. Его пришлось хоронить в закрытом гробу…

— Рита, прошу тебя, заткнись!! — взмолилась Марта и добавила: — Я даже не смогла собраться с силами и поехать за Димой в морг…

— И ни к чему! Родион Игоревич привезет тело сам, — полуобняла подругу за плечи Маргарита.

Через час приехал и катафалк с гробом, и несколько машин, из которых вышли на улицу друзья, близкие и сослуживцы покойного.

Марта в черном брючном костюме, черных туфлях на высоких каблуках и белом топике спустилась вниз и, набравшись храбрости, посмотрела на бывшего мужа, лежащего в гробу, установленном в небольшом сквере перед кладбищем. Выглядел покойный Дмитрий ужасно. Перед глазами Марты до сих пор стоял жизнерадостный полноватый человек с прекрасным цветом лица. А сейчас в гробу из дорогого дерева лежало какое-то одутловатое, расплывшееся чудовище. Марта заплакала.

— Димка… ну кто же тебя так?..

Приехавшие люди кинулись наперебой успокаивать жену покойного. Здесь присутствовали двое студенческих товарищей Димы, сотрудники его офиса во главе с Родионом Игоревичем в строгом костюме темного цвета. Некоторых людей Марта вообще видела впервые. Юрист Боря стоял скромно в стороне и поминутно оглядывался, словно искал кого-то. Он был единственным, кто проигнорировал траурную одежду и пришел в обычной светлой рубашке и джинсах темно-синего цвета. Марта кивнула ему головой, и Борис просветлел лицом. Марта быстро взяла себя в руки, правда, ее немного шокировал наряд Маргариты. В лучах солнца ее платье заискрилось и заблестело всеми цветами радуги. Рыжие волосы из-под шапочки игриво завились колечками и сразу же бросались в глаза. Можно было подумать, что Рита собирается праздновать «радостное» событие. Марта встала во главе траурной процессии, и люди медленно тронулись к кладбищу. С одной стороны от вдовы шла Рита, а с другой — Родион.

Впереди процессии работники кладбища Дмитрия несли тело своего босса. Дмитрий был уложен в шелк кремового цвета в темно-синем костюме, белой рубашке и синем галстуке в серебристую полоску. Над его лицом поработали гримеры, и все равно Дима выглядел ужасно.

«Как же меняется человек после смерти, — грустно подумала она, попутно замечая, какие многозначительные и многообещающие взгляды бросает на Родиона Рита. — Только этого мне еще не хватало, чтобы у них опять возобновилась интрижка прямо на похоронах».

В центре кладбища, где еще со вчерашнего вечера было приготовлено место, все утопало в цветах и венках. Погода на улице стояла на редкость хорошая. На импровизированном помосте Родион Игоревич со скорбным выражением лица толкнул речь в память о друге.

— Спи спокойно, мы помним тебя! — закончил он свою речь. — А теперь несколько слов скажет Димина жена Марта.

Не сумевшую возразить Марту легко подняли на руки и поставили на помост. Она вконец растерялась, оказалась совершенно неготовой к какой-либо прощальной речи, поэтому начала нести полный бред и околесицу. Марта зачем-то сказала о том, что они не жили последние два года, и, несмотря на это обстоятельство, Дима оставил ей квартиру, тем самым проявив щедрость, такую редкую по нашим временам. По дико вращающимся накрашенным глазам Риты она поняла, что ей пора заканчивать свою речь и что она говорит о том, о чем распространяться не следовало бы. И напоследок Марта выдала загадочную фразу о том, что она сделает все, чтобы убийство Дмитрия было раскрыто.

— Мы найдем тех, кто это сделал! — пламенно выкрикнула Марта.

И тут произошло непредвиденное. По кладбищу с диким криком неслась светловолосая женщина в легком шелковом платье черного цвета. Люди даже не сразу узнали в этой стремительно приближающейся женщине секретаря Дмитрия Надежду. Она с разбега рухнула на гроб, чуть не проломив его тяжестью своего упругого тела.

— Дима! Любимый! Я не хотела видеть тебя в гробу, чтобы сохранить в памяти твой образ живым, здоровым и любящим меня! Но я не смогла усидеть дома, я не могла не попрощаться с тобой, дорогой! Я люблю тебя! — вцепилась Надежда в безжизненное тело мужа Марты.

Присутствующие на похоронах замерли и с ужасом покосились на Марту, только что говорившую речь. Марта почувствовала, как краска стыда заливает ее щеки. Ситуация сложилась неприятная. Что об их сложных взаимоотношениях подумают люди? Надежда оторвала заплаканное лицо от тела Димы и, с ненавистью посмотрев на возвышающуюся над всеми Марту, вытянула вперед дрожащий указательный палец и прохрипела:

— Все она! Довела его, обобрала до нитки, выжала из мужика все, что смогла, и выбросила!

— Надежда, успокойтесь, — кинулся к ней Боря и попытался увести Надежду от гроба, правда, тщетно.

— Он хотел жениться на мне! А эта стерва не давала Диме развод! Она… она его убила, чтобы все его имущество досталось ей! Где справедливость?! Он же любил меня, а досталось все этой ведьме! — Губы секретарши тряслись мелкой дрожью.

Разбушевавшуюся Надежду охранники подхватили под белые рученьки и отволокли в офис. Марта на дрожащих ногах покинула помост. Ей было до чертиков обидно, что люди так несправедливы к ней. Гроб с телом Дмитрия закрыли и опустили в землю на специальных приспособлениях. Марта с Ритой решили достоять до конца траурной церемонии. Когда уже на месте вырытой могилы образовался холмик, который тут же выложили венками, к Марте подошла невысокая худенькая женщина, которую она видела в первый раз.

— Я хочу поговорить с вами, — процедила она сквозь зубы, прижимая к груди сумку.

— Прямо сейчас? — поинтересовалась Марта.

— Да… так сказать, пока не остыло тело, может быть, в вас проснется хоть капля совести.

— Что вы имеете в виду? Почему вы меня оскорбляете? — возмутилась Марта.

— Я вдова телохранителя, который погиб, защищая вашего мужа, но в отличие от вас, я осталась ни с чем.

Рита выступила вперед, отодвигая Марту и подрумяниваясь. Она сразу поняла, чего хочет эта женщина, не постеснявшаяся прийти к Марте в день похорон.

— Вам не кажется, что ваш муж плохо защищал мужа Марты и теперь вы ничего не имеете права требовать?!

— А вы кто такая?! Я требую, чтобы со мной поговорили, иначе я устрою скандал! Я знаю, что вы избавились от своего мужа, но я из-за этого страдать не собираюсь! — громко закричала женщина, на ее голос обернулось несколько человек.

— Хорошо, хорошо, женщина…

— Ксения!

— Ксения, я с вами поговорю, — успокоила ее Марта, решив не привлекать к себе внимания, — проходите ко мне в кабинет и подождите меня там. Офис вон в том здании, фирма «Вечный покой».

— Я в курсе! — фыркнула женщина и пошла к зданию офиса.

— Решительная особа, — охарактеризовала ее Рита, — я тебе не завидую.

— Сегодня я ко всему готова! — смирилась Марта.

Они подошли к офису фирмы «Вечный покой», но, подхваченные толпой собравшихся на похороны людей, вошли в холл первого этажа, где составленные столы были заставлены едой. Короче говоря, подруг втянули на поминки. После двух поминальных тостов Марта напрочь забыла, что пообещала поговорить со странной женщиной в кабинете своего убитого мужа. Она не помнила точно, после какой рюмки водки уснула…

Очнулась Марта оттого, что кто-то поливал ее холодной водой. Она с трудом разлепила веки и уставилась на лицо Риты, немного помятое, с кругами черной туши под глазами и с длинными серьгами.

— Как ты?

— Меня не переехал поезд?

— Понятно. Ты вчера очень быстро отрубилась, наверное, переволновалась. Мы решили тебя не будить, а поэтому аккуратно уложили на диван в приемной туристической фирмы на первом этаже.

— Большое спасибо, — с благодарной улыбкой проговорила Марта, приподнимаясь на диване.

— Все ночевали в офисе прямо вповалку на полу, видела бы ты эту картину! Напились до беспамятства, никто даже домой не смог поехать! Поминки плавно перешли в какой-то шабаш и попойку, благо дорогого коньяка было предостаточно. А сейчас с утра стали приходить первые посетители, и они не совсем поняли, почему в приемной турфирмы лежит на диване девица, словно мертвая, вытянувшись в струнку. Поверь мне, подруга, принцев, желающих поцеловать такую спящую красавицу, не нашлось!

— Хватит паясничать! Помоги мне подняться… Сама-то ты как?

— Ну, ты же знаешь, что я никогда не пьянею!

— Правда? — удивилась Марта, которая слышала о таковом качестве Маргариты впервые.

Сколько она ее помнила, Рита пьянела сразу же после первой рюмки.

— Поехали домой… — захныкала Марта, — мне нехорошо… Будь человеком, вызови такси, если сама не можешь вести машину.

— Голова болит? — поинтересовалась Маргарита.

— Ага.

— Совсем все забыла?

— То, что хоронили Диму, помню.

— Уже хорошо! А то, что теперь работаешь на его месте, не помнишь? Так вот почему я тебя разбудила: потому что к тебе пришли первые посетители.

— Ко мне?! — закричала Марта, и собственный голос отозвался у нее в ушах резкой болью.

— А к кому?! Сама вызвалась стать директором кладбища, сама иди и вступай в должность!

— Что я им буду говорить?

— Не хнычь! Как карта ляжет, так и будешь действовать! — Рита рывком подняла на ноги Марту.

— Кто бы мне обеспечил «вечный покой» хоть на сегодняшнее утро? — простонала Марта.

Дверь открылась, и в офис турфирмы вошла молодая пара, видимо, потенциальные клиенты. Девушка остановилась в дверях и испуганно уставилась на Марту с зеленым цветом лица, ведомую Маргаритой под руку. Марта, набрав воздуха в легкие, пояснила:

— Ат-личная туристическая фирма… только что с экзотических островов вернулась, зашла поблагодарить, очень хорошо… отдохнула.

— Да-да, все так и есть, — вторила ей Маргарита, запихивая подругу на лестницу, ведущую в фирму «Вечный покой».

Поднявшись на второй этаж, Марта поняла, что ей не просто плохо, а очень плохо. До кабинета мужа она уже дойти не могла, поэтому плюхнулась на диван в приемной, всеми силами пытаясь сдержать рвотный рефлекс и стараясь не смотреть на недоеденный кем-то кекс на столе.

— Это и есть начальница, которую мы ждем уже двадцать минут? — раздался насмешливый голос, словно из потустороннего мира.

Марта разлепила веки, посмотрела прямо перед собой и увидела двух здоровенных парней с короткими стрижками, в черных футболках на накачанных торсах. Расположились они на диване напротив того, на котором прилегла Марта. Один из парней с наглой улыбочкой на прыщавом лице крутил в руке брелок с ключами от автомобиля; второй, рыжеватый, с красным лицом, покрытым веснушками, молча осматривал хозяйку офиса.

— Начальницу? — икнув, спросила Марта. — Да — это я!! Вы что-то хотели?!

— Начало месяца, — сказал один из парней.

— Согласна, — ответила Марта, — только какое число, не скажу! И что?

— Не понимаешь?! Дима попонятливее был.

— Дмитрия Ивановича вчера похоронили, и я бы попросила вас не вспоминать его имя всуе, — вступила в разговор Рита, снимая свой легкий шелковый шарф с шеи.

— А нам по барабану, что произошло с Димой. Ты теперь начальница, к тебе и базар, — произнес рыжий парень, играя бицепсами на руке.

— Что вам от меня нужно? — спросила Марта, подавив стон и, видимо, вспомнив, где она работает, добавила: — Хотите купить себе место на моем кладбище?

— С ума сошла?! Это ты сейчас купишь себе место на кладбище! — закричал парень с брелоком, даже перестав крутить его на указательном пальце.

— Ей не надо себе место покупать, все кладбище в распоряжении Марты! — вступилась за подругу Маргарита, вытирая ей лоб своим платком.

— Так, девочки, будете дерзить, сейчас живьем зароем в любую приглянувшуюся могилу!

— В чем дело, я не поняла? — начала закипать Марта. — Врываетесь ко мне в офис, угрожаете… Что вы хотите от нас, в конце концов?! Я сейчас вызову охрану!

— Слышь, Вован, нам, кажется, угрожают!

— Короче, дамочка, каждое начало месяца ты нам будешь отстегивать кругленькую сумму, как нам всегда отстегивал Дима.

— За что? — округлила синие глаза Марта.

— За то, чтобы жить, а не лежать на своих угодьях! — прорычал рыжий.

Маргарита ахнула:

— Подруга, я, кажется, поняла! Это рэкетиры! Бандиты! Они требуют калым, то есть выкуп, то есть дань…

— Чего?! Деньги мы требуем! — звякнул брелоком прыщавый, багровея.

Дальше произошло то, чего Рита ожидала меньше всего. Марта, обычно такая трусиха и растяпа, вдруг встала и принялась вопить.

— Какие еще деньги?! Не знаю я ничего, и нет у меня никаких денег! Я в делах-то пока разобраться не могу! Ходят здоровые лбы, деньги я им, оказывается, должна! Вон!! Вон из моего офиса! Я шутить не буду! Не знаю, что вам там давал Дима, со мной такой номер не пройдет, это точно! Все! Я сейчас иду в свой кабинет, и чтобы вас через минуту здесь не было! — Марта сделала два широких шага в сторону кабинета директора, почти не шатаясь, резко распахнула дверь и замерла на пороге.

— Да ты как с нами разговариваешь?! Да мы тебя сейчас научим уму-разуму! — побагровел рыжий и настиг Марту одним пружинистым прыжком.

Он схватил ее за тонкую шею и рывком осадил назад. Подбежавший второй бандит уже хотел нанести Марте удар в солнечное сплетение, чтобы раз и навсегда вразумить, что с ними шутки плохи, но, посмотрев в открытый кабинет, он так же, как и Марта, замер на месте.

На полу посередине кабинета лежала молодая худенькая женщина. Левая нога была неестественно подвернута, а глаза без признаков жизни удивленно и отсутствующе смотрели в потолок. Темно-зеленый ковролин под трупом был пропитан кровью. В несчастной Марта сразу же опознала вдову погибшего охранника Володи, которая вчера подходила к ней на кладбище. Одета она была в траурную одежду, а рядом валялись легкомысленные розовые босоножки. Одна из них была с высоким каблуком-шпилькой из прозрачного пластика, на другой каблук отсутствовал. Этот каблук торчал из шеи женщины, словно шило прошивая насквозь сонную артерию убитой.

Хмель в один момент выветрился из головы Марты, ей стало катастрофически не хватать воздуха, и, постепенно погружаясь в темноту, она потеряла сознание. Не надо говорить, что Марта прекрасно догадалась, чьи это босоножки…

Глава 8

Марта сидела в офисе все той же пресловутой туристической фирмы, так как помещение «Вечного покоя» было наводнено сотрудниками милиции. Артем Анатольевич Купряшов, он же следователь, снял пиджак и небрежно кинул его на спинку стула.

— Так… ну здравствуйте, Марта Михайловна! — поздоровался он.

— Давно не виделись, — съязвила Марта.

— Пошути мне еще, нежданная вдова!

— Не оскорбляйте меня, — попросила Марта, прикладывая ко лбу пузырь со льдом, чтобы унять боль в висках.

— Я не оскорбляю, я констатирую факт. Вы же стали хозяйкой кладбища после убийства Дмитрия Пескова?

— Стала.

— Вот… и, видимо, решили начать свою трудовую деятельность по захоронениям. Вы знали погибшую?

— Нет… хотя да, она представилась мне на похоронах мужа…

— Преставилась она у вас в кабинете, — пошутил следователь.

— Эта женщина подошла ко мне и сказала, что она жена погибшего телохранителя моего мужа.

— И что? — спросил Артем Анатольевич.

— Ничего. Что-то ей от меня нужно было.

— Что именно? — снова проявил «любопытство» следователь. — Вас видело несколько десятков свидетелей. Также они видели, что вы с гражданкой Ксенией Катковой ссорились, угрожали друг другу, и вы прогнали ее.

— Ерунда какая-то! Это она нападала на меня, а я всего лишь отправила ее в свой кабинет, чтобы поговорить попозже.

— О чем?

— Да не знаю я! Это она мне что-то хотела сказать.

— Вы могли предположить, что Ксения знает о вас что-то нелицеприятное, и решили заткнуть ей рот? — уточнил следователь.

— Вы так хотите видеть меня за решеткой? — прямо спросила Марта.

— Я хочу поймать преступника и закрыть дело. Это моя работа, понимаете?

— Я видела Ксению живой первый и последний раз на похоронах мужа, потом я ее обнаружила уже мертвой в кабинете, заметьте, в присутствии свидетелей.

— Ага, каких-то бандюг, которые исчезли сразу же после того, как якобы с вами и вашей близкой подругой обнаружили тело. А подруга эта с три короба наврет ради вас.

— Я не знаю, куда делись эти два мордоворота. Я вырубилась сразу же, как увидела труп, — оправдывалась Марта.

— Зато я знаю. Ваша подруга оказалась менее чувствительной. Эти мордовороты, как вы выразились, сами чуть не попадали в обморок, когда обнаружили тело несчастной женщины в кабинете директора кладбища, к которому они пришли за деньгами. Один из них дрожащим голосом прошептал: «Что это такое странное торчит из ее шеи?» На что ваша невозмутимая жрица Маргарита ответила, что, по всей видимости, это каблук от босоножки хозяйки кладбища. Ребята, с ее же слов, сразу сникли, сказали, что все поняли, больше беспокоить не будут, и удалились, попросив передать вам одно пожелание.

— Какое? — полюбопытствовала Марта.

— Чтобы вы не волновались на их счет.

— Я постараюсь, хоть одно приятное известие.

— Значит, вы утверждаете, что не поднимались в свой кабинет вчера вечером и до того момента, как там обнаружили тело?

— Утверждаю.

— Кто это может подтвердить?

— Я не знаю… на поминках было много народа… Все сотрудники Димы, а также работники туристической фирмы, которые хорошо знали Диму, моя подруга…

— Это не в счет!

— Что значит не в счет? Вы прямо заранее обвиняете мою подругу в даче ложных показаний!

— Опустим этот момент, — невозмутимо ответил следователь.

— Честно говоря, — опустила глаза Марта, — я сильно напилась и вообще ничего не помню из того, что происходило вчера.

— То есть вы хотите сказать, что могли в пьяном угаре подняться наверх, убить Ксению, спуститься на поминки, начисто забыв о содеянном? — продолжал рыть для нее могилу следователь.

— Опять вы за свое! Как я могла вчера ходить и еще кого-то убивать, если я сегодня еле-еле встала?

Артем Анатольевич почесал затылок.

— Хорошо… допустим, кто-то прошел в кабинет директора кладбища и нанес потерпевшей сильный удар по голове камнем, который лежал рядом с телом. Но зачем надо было творить такое зверство и протыкать ее шею каблуком от босоножки?

— Вы меня спрашиваете? — удивилась Марта.

— Это ваши босоножки? — строго спросил Артем Анатольевич.

— Мои… — выдохнула Марта и вдруг схватилась за сердце. — Воды!!

— Что с вами?

— Плохо! Очень плохо… Мне дышать нечем! Воды!

— Не симулируйте, гражданка Пескова, молоды вы еще изображать сердечный приступ!

Марта рванула пуговицу на своей кофточке и залпом осушила половину бутылки с уже выдохшейся минеральной водой, стоящей на столе со вчерашнего дня.

— Я вспомнила! Я вспомнила, чьи эти босоножки!

— Вы только что сказали, что они ваши!

— Да! Но я думала, что больше не увижу их!

— Неудобная колодка? И вы решили весьма оригинальным способом избавиться от них?

— Нет! Я сломала каблук в тот день, когда узнала о гибели Димы, в тот день, когда я первый и последний раз проходила практику на фабрике! — продолжала бесноваться Марта.

— Ну и что?

— А то, что я оставила их в машине того мужчины, который подвозил меня до торгового центра вместе с мешками испорченных мною панамок.

— Как же вы шли без обуви? — почему-то спросил следователь.

— Я купила себе шлепанцы в спортивном отделе торгового комплекса. Я пришла туда босиком.

— Это, я думаю, можно проверить. Продавщица должна вспомнить вас. Не каждый день приходят девушки босиком.

— Еще я долго пререкалась с охранником торгового комплекса, он не хотел меня пускать! — возбужденно добавила Марта.

— Вы уверены, что оставили свои босоножки в машине у того мужчины?

— Уверена! Я потом про них вспомнила, но было уже поздно.

— Но это же абсурд! Почему тогда они оказались у этой Ксении, да еще в таком неподходящем месте? Что вы мне голову дурите, Пескова?

— Я правду говорю! — выдохнула Марта.

— Верится с трудом. Сначала вы выдумали какого-то мифического мужчину, подвозившего вас в то время, когда было совершено убийство вашего мужа. Теперь вы еще и босоножки свои оставили у него в машине, то есть, можно сказать, орудие убийства. Судмедэксперты уже сделали предварительные заключения. Удар по голове не был смертельным, а только оглушил ее, а умерла Ксения от того, что каблук порвал ей сонную артерию.

— Что-то мне опять нехорошо…

— А будет еще хуже, если не найдете себе более правдоподобное алиби, — зацокал языком следователь. — Вы должны доказать, что в момент убийства босоножки были уже не вашей собственностью. Короче, мне нужен ваш мифический, как я полагаю, мужчина, который подтвердит этот бред.

— Где же я его вам найду?

— Я знаю, что вы не располагаете его фамилией, адресом, не запомнили номер и марку машины. Тогда я буду вынужден задержать вас по подозрению в преступлениях.

— Не надо! — засуетилась Марта. — Я знаю его адрес… кажется.

— Что значит, кажется? — изумился следователь.

— Он заплатил за меня, вернее, за мой брак на фабрике довольно приличную сумму, в квитанции был указан его домашний адрес, — отвела глаза Марта.

— И вы утверждаете, что между вами ничего не было? Какой безумец внесет деньги за незнакомого человека? Абсурд! Почему вы тогда скрывали, что знаете его адрес?! Он женат? Почему вы прикидывались, что не знаете его?

— Я не знаю об этом человеке ничего, кроме его имени и адреса, который был указан на квитанции.

— Едем! — вскричал следователь.

— Куда?

— По этому адресу, и если все подтвердится, то я подумаю о вашем пребывании на воле до суда! — «обрадовал» Марту Артем Анатольевич.

— Поехали… — безысходно согласилась Марта, которой совсем не хотелось снова видеть этого голубоглазого нахала, тем более что теперь он должен будет подтвердить ее алиби на момент убийства Димы. Марта даже думать не хотела, какими глазами этот красавчик будет смотреть на нее при этом.

Глава 9

Довольно-таки симпатичная молоденькая мулатка с кудрявыми темными волосами, смуглой кожей и черными глазами пошла открывать дверь на звонок. Лицо ее выражало недовольство.

— Кто там еще?

— Открывай родной матери! — раздался громкий женский голос за дверью.

— Ой! — перепугалась девушка и заметалась по квартире словно преступница, которую застали врасплох.

Она ворвалась в спальню и принялась трясти молодого человека, лежащего на кровати в одних черных трусах. Вьющиеся светлые волосы падали на его лоб, на лице блуждала довольная улыбка, видимо, он видел хороший сон.

— Рома!! — зашипела девушка, дико вращая темными глазищами. — Рома, вставай!!

— А? Что? Уже утро?

— Девять часов вечера, — метнула взгляд на будильник девушка.

— Полина, ты издеваешься? Мы с тобой гуляли всю ночь и полдня, дай мне поспать, я не встану до утра! Завтра у меня на работе трудный день, я должен выспаться и собраться с силами. — Роман, а это был именно он, перевернулся на другой бок и снова решил погрузиться в сон.

— Рома, проснись!!! Проснись немедленно!

Во входную дверь продолжали нещадно звонить.

— К чему такая спешка? Кто это дрелит в стенку?

— Нам в дверь звонит моя мама! — в отчаянии выкрикнула Полина.

— Кто?! — широко раскрыл голубые глаза Роман.

— Моя мама! Ты не понимаешь, если она застанет меня с тобой, она убьет нас обоих! Вставай быстрее и прячься! — Полина дрожащими руками распихивала мужскую одежду по ящикам платяного шкафа.

— Поля, но это же моя квартира! — сон у Романа как рукой сняло. — Почему я должен прятаться?! Мы же взрослые люди… ты разве несовершеннолетняя?

— Не дури! Ты знаешь, сколько мне лет. Вместе мое двадцатилетие отмечали в ресторане… Но это для моей матери абсолютно все равно. Она считает меня невинной, как дитя, и всю жизнь внушает мне, что секс с мужчиной в принципе отвратителен, но возможен… после печати в паспорте. Она из деревни, где считается позором, если девушка живет с мужчиной нерасписанная.

— Ты раньше не посвящала меня в такие подробности семейного воспитания! Поля, успокойся! На тебе лица нет! Ты живешь у меня полгода, а встречаемся мы уже два года, и я не собираюсь тебя обижать. Ты знаешь, что я произвожу на женщин благоприятное впечатление, давай я познакомлюсь с твоей матерью, мы все обсудим, и, возможно, она поменяет свои строгие старомодные взгляды?

— Даже не думай об этом! Моя мама — кремень, она не простит мне, что я водила ее за нос! — Смуглый носик Полины даже побледнел, она вцепилась холодными ладошками Роману в плечи и вот-вот собиралась устроить истерику.

В это время в дверь раздались глухие удары.

— Что это? — напряглась Полина.

— Ого! Похоже, что в ход пошла тяжелая артиллерия. Твоя мама бьется грудью или всем телом о дверь, чтобы вырвать свою дочь из лап насильника… — рассмеялся Роман.

— Рома, не шути, спрячься, пожалуйста, — со слезами на глазах попросила Поля.

— Но как твоя мама нашла тебя у меня в квартире? — спросил Роман, вставая с кровати.

— Она же все время отслеживала, где я живу, чтобы присылать мне посылки с салом, банками варенья, домашними соленьями, так как считала, что я без нее плохо питаюсь и поэтому слишком худая. Я последнее время жила у тебя, вот и дала твой адрес в письме. Я не думала, что она сама приедет, никого не предупредив…

— Куда же мне спрятаться? — растерянно огляделся Роман в своей, можно сказать, холостяцкой спальне с минимумом мебели.

— Давай на балкон, — подтолкнула его к балконной двери Полина.

— В трусах?

— Рома, на улице июнь! Не замерзнешь, нет времени одеваться! — в отчаянии выкрикнула девушка, натягивая на голое тело длинную футболку и запихивая мужские шлепанцы под кровать.

— А как ты объяснила в письмах наличие собственной квартиры? — спросил озадаченный Роман.

— Я писала, что снимаю квартиру на пару с подружкой.

— Очень оригинально! Вот вы женщины всегда решаете все за спиной у мужчин, но в минуты опасности ждете именно от нас помощи! Ладно, иди встречай свою маму, пока она не расшиблась в лепешку.

Роман покорно ступил на балкон, предупредив:

— Учти, прыгать вниз не буду, все-таки восьмой этаж, и постарайся вызволить меня отсюда побыстрее, я не собираюсь торчать на балконе собственной квартиры всю ночь.

— Хорошо, хорошо. — Полина прикрыла дверь, оглядела все кругом и, пригладив волосы рукой, бросилась отпирать дверь.

В коридор ввалилась полная женщина высокого роста с красным от натуги лицом и вытравленными короткими волосами. Вероятно, она собралась с разбега протаранить дверь как раз в тот момент, когда Полина открыла ее настежь.

— Ты что над матерью издеваешься?! Я приехала в Москву, решила сделать тебе сюрприз, наложила румяна, покрасила волосы, все-таки в столицу собралась, а ты дверь не открываешь?! Прячешь кого?!

Полная женщина, которую звали Зинаида Александровна, побежала по трехкомнатной квартире с высокими потолками и широкими окнами, бросив в коридоре большую дорожную сумку и заглядывая в каждый угол, за каждую дверцу шкафа, за портьеры и, на всякий случай, за батареи.

— Где? Где тот, кого ты прячешь?!

— Мама, ты это о чем? — семенила за ней следом Полина, одергивая футболку. — Я нахожусь в квартире совершенно одна.

— Ну конечно! Почему тогда так долго не открывала матери?

— Я потеряла ключ, бегала искала его, — честно глядя в лицо матери, ответила Поля.

— Знаю я вашу Москву! Мне бабы в деревне все уши прожужжали, что сейчас молодежь в Москве только и делает, что развратничает, пьет, курит и наркоманит! Я, между прочим, все ночи не спала, все о тебе думала. Вот и решила нагрянуть без предупреждения с проверкой, — сказала Зинаида Александровна, переводя дух и немного смягчаясь, так как никаких голых мужчин в квартире дочери не было обнаружено. — Ты же умная девочка, Поля? — продолжила Зинаида Александровна. — Ты же помнишь все, чему я тебя учила?

— Конечно, мама! — с жаром в голосе воскликнула мулатка, судорожно передернув плечами.

— Ты же научилась на моем печальном разгульном опыте? Ты же помнишь историю о твоем отце, который обещал сделать меня королевой джунглей, а в итоге оставил нас с тобой в деревне, даже можно сказать, в коровнике, так как меня с ребенком на руках родители выгнали из дома, спасибо, бригадир помог… — отдышалась наконец Зинаида Александровна.

— Ты хочешь сказать, с черным ребенком? — уточнила Полина, которая уже привыкла к таким разговорам и не обижалась на мать.

— Да!! Я не стесняюсь этого, ты знаешь, как я тебя люблю. Ты знаешь, как мне было тяжело без мужа с черным ребенком в наших краях. Вся моя жизнь покрыта позором, который уже ничто не смоет. У меня одна надежда, что моя дочь не повторит моих ошибок и не спутается ни с каким мужчиной до свадьбы. Я всю жизнь внушала тебе, что не надо верить их сладким речам.

— Не волнуйся, мама. Ты забываешь, что я уже взрослая, но замуж сейчас не собираюсь!

— Взрослая, конечно! Ты еще совсем не знаешь жизни… — Зинаида Александровна, удовлетворенная результатами своей проверки, подошла к входной двери и гаркнула на весь подъезд: — Коля, заноси! — И пояснила дочери: — Шофер наш фермерский подвез меня до столицы.

В проеме двери появился конопатый молодой парень, виновато улыбаясь редкими, желтыми от табака зубами. На некоторых красовались металлические коронки, по материалу и форме они больше напоминали кухонные кастрюльки. Коля нес, вернее, тащил, прогибаясь под их тяжестью, два огромных старых чемодана, перевязанных веревками. Он свалил чемоданы в углу прихожей, смущенно поздоровался с полуголой Полиной и припустил обратно к лифту.

Раздался какой-то раскатистый звук.

— Что это? — спросила Полина.

— Наверное, гром, собирается гроза, все небо заволокло черными тучами. Ох, хорошо, что мы успели добраться до тебя до дождя!

Полина закусила губу, они с Романом жили на последнем этаже, и так как он хотел застеклить балкон и даже провел ряд мероприятий для этого, а именно, бригада строителей, вызванная для остекления балкона, уже снесла старый козырек, то сейчас Роману предстояло торчать в гордом одиночестве, в трусах, босиком под проливным дождем.

Звякнула решетчатая дверь старого лифта, и в квартиру вошел Коля с какими-то тюками и кладбищенскими венками, из которых в прихожей образовалась большая куча. Полина потеряла дар речи. Коля снял кепку и отжал воду прямо на паркетный пол, деловито поясняя:

— Ливень начался, льет как из ведра.

Словно в подтверждение его слов на улице раздался раскат грома. Зинаида Александровна, подбоченившись, грозно спросила:

— А где памятник?!

— В лифте, сейчас принесу, тяжелый он, как черт! Сразу все-то и не упрешь.

— Надо было по очереди таскать, — нравоучительным тоном заметила Зинаида Александровна.

— Какой памятник? — испугалась ничего не понимающая Полина, с ужасом глядя в темный провал окна, где неистово сверкали молнии.

— Могильный! — спокойно ответила мать. — У нас в школе работает одна женщина из города, Ольга Романовна, она попросила меня сделать для нее одолжение, когда узнала, что еду в Москву на машине. У нее отец здесь похоронен на одном из кладбищ, за его могилой ухаживает ее старшая сестра, которая в письме ей написала, что у отца на могиле памятник совсем развалился. Ну вроде как там надпись полностью стерлась… крошиться стал, видимо, был из гов… из некачественного материала сделан. Сама эта старшая сестра на пенсии и тяжело больной человек, вся пенсия уходит на врачей и лекарства, а памятники в Москве, даже самые дешевые, очень дороги. Вот она и попросила сестру заказать новый памятник отцу у нас в районе. Сказано — сделано! А тут как раз я на машине собралась в Москву, а для хорошего человека мне не жалко сделать доброе дело, — охотно пояснила Зинаида Александровна.

Где-то стукнула дверь, и лифт, вздрогнув и, как всегда, лязгнув, пополз вниз.

Зинаида Александровна испепелила взглядом растерявшегося Николая и крикнула:

— Ну что ты стоишь, словно остолоп, пялишься на мою дочь?! Беги спасай наш памятник! Вот там внизу сюрприз будет! Еще сопрет кто…

Николай, вышедший из оцепенения, на коротких кривых ногах в стоптанных кедах неуклюже бросился вниз по лестнице вдогонку уехавшему лифту, нещадно матерясь.

Зинаида Александровна в широком ситцевом платье в яркий крупный горох всплеснула руками.

— Вот ведь непутевый народ у нас на селе! Особенно мужики! Ничего доверить нельзя! Вот украдут памятник, как я буду смотреть в глаза Ольге Романовне? Придется здесь в Москве заказывать такой же за большие деньги и ставить на могилу ее отца!

— Мама, ну кому нужен чужой могильный памятник? — уже заметно нервничая, отметила Полина.

— Что значит кому?! Да всем!

— Что там написано? — спросила Поля.

— Карасев Роман Павлович. Годы жизни: тысяча девятьсот семнадцать — тысяча девятьсот девяносто два. От любящих дочерей отцу, — ответила Зинаида Александровна.

— Ну и что, у всех есть покойный родственник с таким именем, отчеством, фамилией и такими же годами жизни, что им нужен этот памятник? — спросила дочь.

— Смотрю я на тебя, дочь, и поражаюсь, — скрестила руки на большой груди Зинаида Александровна, — еще говоришь, что жизнь знаешь! Да эту надпись стереть плевое дело, и написать данные другого человека можно так же легко! Главное-то сам камень, то есть памятник, а уж умершие родственники у каждого человека в наличии есть. Вызываешь лифт… а там подарок такой, дар божий! Тьфу, Колька-растяпа! Успел бы добежать! Может, кто и про запас сопрет!

Полина покосилась на груду вещей, сваленных в коридоре, и, стараясь не слушать шум льющейся с неба воды, осторожно поинтересовалась:

— Мама… а ты… надолго, что ли?

— Вот тебе на! — всплеснула руками Зинаида Александровна. — Мать едет к любимой дочери за сотни километров, уставшая, голодная и холодная, а любимая доченька уже у порога спрашивает, когда я отсюда уберусь?!

— Мама, ну я же просто спросила…

— Вот она — детская неблагодарность! Я ночами не спала, пожертвовала своим личным счастьем ради тебя, работала, пошла наперекор людским разговорам, выучила тебя, холила и лелеяла, отправила в институт в Москву учиться, а ты… Приехала мать в гости в отпуск на месяц, думала, дочка рада будет…

— На месяц? — переспросила Полина, закусывая пухлую губу.

— Думала, что покажешь мне Москву, походим в театры, кино, рестораны, я же не пустая приехала, а со всеми своими сбережениями! — похвасталась Зинаида Александровна. — Правда, мне еще и бабы соседские денег дали и список того, что они хотят, чтобы я им в столице купила.

Зинаида Александровна жестом фокусника достала из рюкзака длиннющий список.

— Я надеюсь, дочь, ты покажешь мне, где у вас тут хорошие и недорогие магазины? — строго спросила она. — А еще отвезешь нас с Колей на кладбище памятник установить, ты-то Москву знаешь, а мы нет.

Полина на секунду даже забыла о Романе, мокнущем под дождем. Она поняла, что студенческие каникулы она проведет не совсем так, как планировала. Но раскаты грома вывели ее из оцепенения.

— Мама, не говори глупостей! Я всегда рада тебя видеть, но…

— Что но?

— У меня так не прибрано в квартире, я же не ожидала, что ты приедешь.

— Аккуратности я тебя тоже учила, — нравоучительным тоном подтвердила Зинаида Александровна.

— Вот мне и неудобно перед тобой. — Полина мяла край своей футболки, стараясь ничем не выдать свое волнение. — Поэтому, мама, ты не можешь на полчаса куда-нибудь сходить погулять? Я за это время приберусь в квартире, помою пол, посуду, и мы снова встретимся как ни в чем не бывало, — предложила Полина, заискивающе улыбаясь.

— Ты сессию сдала? — спросила мать.

— Досрочно, — с готовностью ответила Поля.

— Видимо, напряглась сильно? Переутомилась? — вкрадчивым голосом спросила Зинаида Александровна.

— Да не очень… — неуверенно ответила дочь, интуитивно чувствуя подвох в вопросе матери.

— Тогда ты что, с ума сошла?! Куда это ты гонишь родную мать погулять, да еще в такую погоду?! Погулять! Я шесть часов в дороге, уже нагулялась! Не каждый хозяин выгонит собаку в такую погоду на улицу! С ума сошла, дочь! Но ничего, я возьмусь за тебя, я привезла копченое мясо, домашнее сало, сметану, банки с огурцами и маринованными помидорами. Я тебя откормлю, дочка, верну твои бедные студенческие засушенные мозги на место!

Полина обреченно вздохнула.

Глава 10

Марта ехала на переднем сиденье рядом со следователем, нахохлившаяся и грустная. А чего ей было радоваться? Произошло два зверских убийства, и это не могло вдохновлять и веселить ее. Причем в обоих случаях главной подозреваемой являлась она собственной персоной. Она уныло смотрела на улицу, где бушевал самый настоящий ливень. Первая гроза в этом году. На улице резко потемнело, вода сплошной стеной падала с неба, текла по асфальту, скапливалась у бордюров, закручивалась в воронки. Люди в прилипших рубашках, футболках, юбках жались, сбившись в кучки, под козырьками магазинов, подъездов и на остановках наземного транспорта. Более смелые и спешащие граждане шлепали по лужам, прикрывшись зонтиками и целлофановыми пакетами, а молодежь, смеясь и крича от восторга, бежала по лужам прямо босиком.

— Что грустишь, красавица? — покосился на бледный профиль Марты Артем Анатольевич.

— Вы же подозреваете меня… Хотите упрятать в тюрьму, а я что, должна кричать от радости? — надулась Марта.

— Ну, я же не виноват, если все улики и мотив преступления указывают на вас? Если я вас оставлю на свободе, мое начальство, полистав ваше дело, меня не поймет и вынесет выговор.

— Вот на меня уже и дело есть! — всплеснула руками Марта. — Жила себе, горя не знала! В институт ходила, наркотиками и алкоголем не увлекалась, а теперь меня обвиняют черт знает в чем!

— От тюрьмы и от сумы не зарекайся, — глубокомысленно проговорил народную мудрость следователь, — а потом, я свято верю, что ничего в нашей жизни просто так не бывает. Значит, вы в чем-то виноваты. К сожалению, и честные люди попадают в места не столь отдаленные… ирония судьбы, знаете ли…

— Знать бы, в чем я виновата?! Или вы сейчас скажете, что в тюрьме у меня будет достаточно времени подумать о своих поступках? — спросила Марта.

— Ну и язва же вы! Вот с таким характером вы точно сделали, не могли не сделать кому-нибудь что-нибудь плохое. Например, своему бывшему мужу, ведь это же вы бросили его?! — Артем Анатольевич обращался к Марте то на «вы», то на «ты».

— Ну… мы расстались по обоюдному согласию, — протянула Марта, задумавшись.

— Так не бывает, все равно кто-то должен был быть зачинщиком.

— Ну и нудный же вы тип! Как вас жена терпит?! — издала возглас удивления Марта.

— Работа у меня такая, все знать и все анализировать, стараясь никому не симпатизировать, а опираться только на голые факты. А жены у меня нет, и тоже лишь из-за моей работы.

— Понятно… Может быть, вы и правы. Я первая охладела к Диме, а он был настолько тонко воспитан, что сразу же почувствовал это и избавил меня от своего присутствия. Хороший он был человек, понимаете? Поэтому меня так и задела его смерть, я не могу с этим никак смириться… Но любишь, к сожалению, не за это…

— Да, Дмитрия все опрошенные мною люди охарактеризовали исключительно с положительной стороны. Вот и непонятно, кто мог убить его?

— Поэтому вы и остановились на мне? Конечно, я самый кровожадный экземпляр во всей этой истории! — огрызнулась Марта.

Следователь ехал очень медленно, так как даже работающие на максимальной частоте «дворники» не справлялись с потоками льющейся воды. Видимость на дороге была очень плохая.

— Ладно, не переживай, сейчас приедем по адресу твоего ангела-спасителя, и если все то, что ты говорила, окажется правдой, то этот Роман обеспечит тебе алиби.

Лицо Марты исказила гримаса. Ей больше всего не хотелось встречаться с тем типом, которого она, сама того не желая, так подставила, и слова следователя о скорой встрече были для нее солью на рану. Она уже сейчас стала ощущать смутное волнение и дрожь в коленках.

— Вот мы и добрались, — аккуратно припарковал к тротуару свою девятую модель «Жигулей» Артем Анатольевич.

Марта уже поведала ему о том, откуда она узнала адрес Романа, на что следователь ей ответил:

— Вот все, что ты говоришь, Пескова, просто бред какой-то. Как мог совершенно незнакомый человек, как ты сама утверждаешь, заплатить за испорченные тобой панамки довольно крупную сумму?

— Вы вообще ничему не верите, что я говорю, — отмахнулась Марта, — и не думайте, что я хотела прикарманить его денежки, я бы обязательно собрала нужную по квитанции сумму и вернула бы ему.

— Мы скоро проверим твои нелепости, — миролюбиво заключил Артем Анатольевич.

— На улице такая гроза… я не выйду из машины, я сразу же промокну, — сказала Марта.

— Ничего, не сахарная… — Артем Анатольевич выскочил из машины и, обежав ее, открыл дверцу со стороны Марты.

Она вышла из машины и побежала к подъезду. Когда они влетели под защитный козырек дома, они оба были уже абсолютно мокрыми.

Артем Анатольевич прикинул в уме:

— Квартира номер тридцать два… по четыре на каждой лестничной клетке… Я думаю, что твой спаситель или губитель живет на восьмом этаже.

Следователь нажал на кнопку вызова лифта, философски заметив:

— В этих домах еще старые лифты, которые перемещаются медленно и со скрипом, но что-то в них есть.

— А я и не предполагала, что вы в душе романтик, — вздохнула Марта, отжимая мокрые концы волос. Холодная вода струйкой потекла ей за шиворот.

Кабина грохнула и остановилась, кнопка погасла, извещая о прибытии лифта. Артем Анатольевич открыл дверь, и они с Мартой молча уставились на могильный памятник, мирно разместившийся в лифтовой кабине и оповещающий о смерти в тысяча девятьсот девяносто втором году некоего Романа Павловича Карасева.

— Интересное начало… — пробормотал Артем Анатольевич, — что-то даже не хочется подниматься в таком лифте. Слушай, это случайно не твой Роман подает тебе сигнал, что его нет?..

— Мой, как вы выражаетесь, Роман был жив не так давно, а этот умер, судя по надписи, в тысяча девятьсот девяносто втором году. Да потом, мой-то помоложе…

— Будем надеяться, что это не условный знак…

— И не плохая примета, — согласилась со следователем Марта, заходя за ним в лифт и нажимая кнопку восьмого этажа.

— Я, когда езжу по трассе, все время обращаю внимание на траурные венки, прикрученные к столбам электропередачи, к деревьям, вроде как в этом месте произошла авария, разбилась машина и погибли люди, — тихо произнес Артем Анатольевич, косясь на могильный памятник.

— Намекаете, что какой-то дед откинулся, извините, преставился в этом лифте и его родственники таким оригинальным образом почтили его память? — спросила Марта, дрожа всем телом в мокрой кофте. — Я думаю, что жители этого дома не могли согласиться на такой способ увековечивания памяти, — ответила девушка.

Лифт остановился, следователь обернулся к ней.

— Я начинаю верить, что, связавшись с тобой, с людьми могут происходить странные события.

Он открыл решетку, и они благополучно вышли на нужном этаже.

Коля в это время, опоздавший за лифтом на первом этаже, начал нелегкий подъем наверх, пыхтя где-то между вторым и третьим этажом.

Марта с видом узника, идущего на казнь, нажала на звонок. Дверь распахнулась мгновенно, словно ее держали за ручку, Марта даже не успела убрать руку с кнопки звонка.

— Коля?! — прокричала полная высокая женщина в ярком платье в горошек и с удивлением уставилась на мокрых до нитки мужчину средних лет неприметной наружности и симпатичную девушку с большими грустными глазами под темной, прилипшей ко лбу челкой.

— Здравствуйте, — прокашлялся Артем Анатольевич, — в этой квартире проживает Роман Григорьевич Павлов?

— Поля! — гаркнула женщина. — Здесь спрашивают какого-то мужчину, — почти с угрозой в голосе сказала она.

В дверях показалась стройненькая мулатка, которая резко контрастировала с этой большой белой женщиной с вытравленными волосами и ртом в ядовито-розовой помаде.

— Что? — еле слышно спросила Полина.

— Мы интересуемся, в этой квартире проживает Павлов Роман Григорьевич? — спросила Марта, которая почему-то голову могла дать на отсечение, глядя на эту странную парочку, что этого молодого мужчину с наглой улыбочкой они в квартире не обнаружат.

— Нет! — подтвердила мысли Марты мулаточка, пожалуй, слишком поспешно.

— Вы уверены? — уточнил Артем Анатольевич.

— Вы на что намекаете, — взревела грузная женщина, — что моя дочь не знает, с кем она живет в своей квартире?! Здесь нет никаких мужчин, моя дочь — порядочная девушка! — И эта дама попыталась закрыть дверь перед незваными гостями, но следователь вовремя подставил ногу, правда, рискуя сломать ее, и показал женщине удостоверение, крикнув:

— Милиция! Надо прояснить один вопрос.

— Какой вопрос? — ослабила хватку Зинаида Александровна. — Моя дочь уже ответила вам.

— Неувязочка… эта гражданка, — Артем Анатольевич мотнул головой в сторону Марты, — видела документ об оплате штрафа мужчиной, проживающим по этому адресу.

— Адрес был списан с его паспорта! — добавила Марта.

— Это какая-то ошибка! — быстро ответила Полина, стрельнув глазами в сторону мамы.

Артем Анатольевич повернулся к Марте.

— Может быть, вы что-то напутали?

— Я помню хорошо, в документе был указан именно этот адрес, — настаивала Марта, — в конце концов, можете сами сходить на фабрику и убедиться в моей правоте!

— Может, перепутала не ты, а бухгалтер, которая проводила оплату штрафа, неправильно списала паспортные данные этого Романа, — предположил Артем Анатольевич.

— Она не могла перепутать весь адрес, бабулька могла ошибиться в какой-нибудь одной цифре… — задумчиво протянула Марта.

— Нет ли у вас соседа по имени Роман? — поддержал подозреваемую Артем Анатольевич. — Марта, опишите его.

— Ну… высокий, худой… скорее спортивный, русые, слегка вьющиеся волосы в такой удлиненной стрижке, — показала Марта рукой на свою шею и продолжила: — Светлые глаза, усмешка такая…

— Прямо артиста описываете! — рявкнула Зинаида Александровна. — Я так и вижу такого жениха рядом со своей дочкой.

— Мама! — оборвала ее Поля и быстро ответила: — Нет, здесь такой не проживает… Может быть, ваша старушка перепутала номер дома?

— Покажите-ка, девушка, ваши документы, — прищурил глаза Артем Анатольевич, — уж очень быстро вы от всего отнекиваетесь.

— У меня нет паспорта!

— Как это нет?

— Вот так! Сдала я его в… туристическую фирму. Да! Хочу сделать себе заграничный паспорт и поехать куда-нибудь!

— Насколько мне известно, в фирмах берут ксерокопию паспорта.

— А у меня забрали оригинал! Им надо проверить мое темное прошлое! Господи, когда же закончится эта гроза?!

— Дочка, какое темное прошлое?! — вскричала Зинаида Александровна. — Что ты позоришь мать перед милицией? И ты не говорила мне, что собираешься за границу!

— Я готовила сюрприз!

— Я надеюсь, ты не к этому паразиту, то есть к своему отцу, в Зимбабве собралась? Узнаю…

— Нет, мама, перестань!

— Конечно, нам очень приятно присутствовать при вашей семейной ссоре, но с вами, девушка, я все же буду вынужден еще раз встретиться, — сказал Артем Анатольевич.

Поля раздраженно пожала плечами. Тут открылся лифт, и появился кряхтящий, пыхтящий и стонущий Николай, несший памятник на спине, словно черепаха панцирь. Марта пихнула следователя локтем, прошептав:

— Все-таки воруют мемориальные доски!

— Наконец-то! — зычно закричала Зинаида Александровна, пошире распахивая дверь. — Коля, заноси!

— Это ваше? — осторожно поинтересовался Артем Анатольевич.

— А что? Памятники людям на кладбище тоже законом запрещено устанавливать?!

— Да нет, конечно… — спасовал Артем Анатольевич. — Вы поймите нас правильно, мы не стали бы вас тревожить, если бы не экстренные обстоятельства. Только Роман Павлов может подтвердить или опровергнуть алиби этой девушки, — указал он на Марту.

— Она что — преступница? — спросила Поля, задвигаясь за плечо матери. — Небось воровка?

— Двойное убийство, — дернула головой Марта.

— Ой!

— Эта девушка оставила свои босоножки в машине этого Романа, а через несколько дней каблуком была заколота женщина, угрожавшая ей.

— Какой ужас! — всплеснула руками Зинаида Александровна.

— Почему эта девушка снимала босоножки у него в машине? — удивленно спросила Полина, прожигая темными глазищами Марту, от которой внизу уже образовалась лужица дождевой воды.

— Вот такие нравы в Москве, о чем я говорила! — покачала головой Зинаида Александровна.

Красный от натуги Николай уронил могильный памятник на пол в прихожей и, вытерев руками пот со лба, с интересом уставился на Марту в коротких странных брюках и прилипшей к ее телу желтой кофте. Видимо, именно так в его понимании должны были выглядеть гулящие женщины, которые в большом количестве обитали в городах.

— Поэтому мы и ищем этого Романа, — продолжал Артем Анатольевич. — Если обвиняемая лжет про то, что оставила свои босоножки у него в машине, значит, они все это время были у нее, и это является прямым доказательством ее вины. А если босоножки находились не у подозреваемой, следовательно, не она и нанесла тот смертельный удар в шею.

— А кто? — дрожащим голосом спросила Полина, ведь по утверждению преступницы орудие убийства находилось у него…

— Это мы и должны выяснить! Но для начала неплохо бы найти Романа, — вздохнул следователь и покосился на не обремененное интеллектом лицо парня, принесшего могильный памятник. — Как я понимаю, это единственный представитель мужского пола в этой квартире и это не Роман?

— Нет, этого мужчину я вижу в первый раз, — отрезала девушка.

— Я не прочь, детка, если бы ты что-нибудь и у меня оставила в «уазике», — прогоготал Коля.

— Николай! — грозно оборвала его Зинаида Александровна. — Что за бесстыжий юмор?! Я все расскажу твоему отцу. Этот парень только что приехал в Москву вместе со мной, это наш фермерский водитель Николай.

Марте не удавалось отделаться от впечатления, что Полина рассматривает ее со злобой и ревностью.

— Знаете что? — выдохнула полная женщина. — Притомили вы нас! Я только что с дороги и смертельно устала, а тут вы с вашими бредовыми разговорами! Вам уже сказали, что никакого Романа здесь нет. Где у вас эта… как ее? Санкция прокурора на обыск!

— Мама!

— А что?! Я такое в кино видела! Вовремя, видимо, приехала защитить свою непутевую дочь, а то сейчас на тебя повесят все преступления! Припишут в квартиру какого-то мужика с женскими босоножками, каблуками которых он убивает свои жертвы! В общем, полный кавардак у вас тут. Материнское сердце чувствует, что ребенку нужна помощь! Это и погнало меня в путь! — Зинаида Александровна грозно осмотрела мокрую парочку и гаркнула: — Еще вопросы есть?

— Пока нет, — ответил следователь.

— Может, дадите телефончик? — спросил Коля, обращаясь к Марте, но возмущенная девушка не успела ничего ему ответить.

Зинаида Александровна захлопнула перед их носом дверь, и за дверью раздался ее раскатистый голос:

— С ума сошел?! Взяла я тебя в Москву на свою голову! Я же обещала твоей матери присматривать за тобой!

— Мне уже двадцать три года! — возразил Коля. — Я уже большой мальчик, и если мне понравилась девушка… Моя мама не будет возражать, если я встречу москвичку и останусь жить с ней в столице.

— С этой ты не будешь жить, с этой ты станешь сухари сушить! Ты что, глупый, что ли? Не слышал, что сказал сыщик? Она обвиняется в двойном убийстве!

Марта переглянулась с Артемом Анатольевичем и направилась к лифту.

— По-моему, ты упустила шанс познакомиться с женихом, который был бы не против остаться в Москве! — усмехнулся следователь, засовывая руку в мокрый карман пиджака.

— У меня траур, и я еще не разделалась с сыщиком, который обвиняет меня в убийстве мужа, — съязвила Марта.

Они зашли в осиротевший без могильного памятника лифт, и тот, скрипя, направился вниз.

— Не дуйся. Я же должен проверить твои бредовые показания. Я скажу тебе больше, мне не понравилась эта семейка, особенно мулатка. Она так быстро отвечала, что не знает никакого Романа, что невольно закрадывается подозрение в том, что она лжет. А еще я заметил, что, когда я рассказывал об убийстве женщины каблуком босоножки, эту девушку поразил не сам факт зверского преступления, ее больше интересовало, почему ты сняла обувь в машине этого Романа и не сняла ли ты там еще что? Она с ревностью смотрела на тебя. Голову даю на отсечение, что этот мужчина ей знаком. И становится вдвойне подозрительней, что он скрывается… Вполне возможно, что ты и не преступница…

Марта с уважением посмотрела на него.

— А я была о вас худшего мнения.

— Многие мне так говорили, а я, между прочим, абсолютно беспристрастен, верю всегда только фактам, своей интуиции и своим наблюдениям.

— И какая у вас интуиция насчет меня? — спросила Марта с надеждой в голосе.

— А ты не догадываешься? — усмехнулся следователь. — Все факты указывают против тебя, но я же поехал с тобой по этому адресу, а это многое объясняет.

— Вы не верите, что я убийца?! — возликовала Марта.

— Моя интуиция говорит, что нет…

— Аллилуйя!

— Есть один смущающий меня факт. Вряд ли ты стала бы убивать кого-либо каблуком от своей обуви. Я общаюсь с тобой и не заметил, чтобы ты была дурочкой.

— Спасибо! — вздохнула Марта.

— Но, к сожалению, пока у нас нет доказательств твоей непричастности, и я поэтому вынужден отвезти тебя в управление и потребовать ордер на твое задержание.

— Артем Анатольевич! — воскликнула Марта.

— Ничего не могу поделать, — развел руками следователь, и они вышли из лифта.

Дверь в подъезде была открыта, оттуда сквозил холодный воздух, на улице продолжал шуметь ливень. Гроза уже закончилась, но, судя по затянутому темными облаками небу, дождь намеревался лить всю ночь, резко похолодало, подул пронизывающий ветер, который и принес эту перемену погоды.

— Холодно, — поежилась Марта.

— Сейчас я тебя отвезу домой, а завтра вновь вызову повесткой и буду говорить с прокурором. Надеюсь, что ты не усугубишь свое положение и не наделаешь глупостей, — серьезно сказал Артем Анатольевич.

Тут от темной стены подъезда из-под лестницы отделилась небольшая тень. Перед Мартой и следователем предстал коротко стриженный худенький мальчишка лет восьми в мокрой одежде.

— Дяденька, сколько времени?

Артем Анатольевич ответил ему и строго спросил:

— А ты что тут делаешь в подъезде? Уже замерз совсем, зубами клацаешь. Почему домой не идешь?

— А вы кто такой, чтобы спрашивать меня? — шмыгнул носом мальчишка. — Мне мама не разрешает с незнакомыми людьми разговаривать.

— Больно ты умный, как я посмотрю, — улыбнулся Артем Анатольевич, — а может быть, я из милиции? Вот и спрашиваю тебя, почему шатаешься по подъездам?

— Ой! — большие глаза мальчишки округлились. — Уже приехали?! Так быстро?! Это я вас вызывал, поэтому я не иду домой, жду, когда мне дадут… медаль! — вспомнил ребенок.

— Медаль?! За что? — поинтересовался Артем Анатольевич.

— За спасение жизни человека! Там, на восьмом этаже, на балконе голый человек, он хочет покончить жизнь самоубийством, — пояснил парнишка, — я и вызвал милицию и пожарных. Я на улице грозу смотрел и случайно заметил его.

— Пожарных? — тупо переспросил Артем Анатольевич, не совсем понимая, о чем конкретно говорит мальчишка.

— Ну да! У них же есть длинная лестница, по которой они доберутся до самоубийцы и спасут его, — рассудительно сказал мальчик.

— Этого мне еще не хватало, оставайся в подъезде, я сейчас сам все разузнаю, — предложил следователь Марте.

— Ну уж нет. Я с вами.

Артем Анатольевич снял мокрый пиджак и накинул его на Марту. Они выскочили на безлюдную улицу и подняли головы кверху. Дождь мешал смотреть, но все же они оба увидели на последнем этаже одинокую мужскую фигуру, прижавшуюся к балконной двери. Судя по тому, что эта фигура маячила светлым пятном, мужчина был раздет.

— Вот черт! Не обманул пацан! — выругался следователь.

— Что делать будешь? — спросила Марта, вытягивая мокрую прядь волос изо рта.

— А я знаю? Это не по моей части…

Думать им долго не пришлось, так как в это время в конце улицы появились две пожарные машины с мигалками. Они остановились перед мужчиной и девушкой, правильно рассчитав, что должно было что-то случиться, чтобы люди в такую погоду стояли под дождем.

— Вы вызывали пожарных? — спросил мужчина, выпрыгивая из кабины.

Артем Анатольевич молча указал пальцем на последний этаж дома.

— Черт! — выругался пожарный так же, как и следователь несколькими минутами ранее. — Вроде весна прошла, обострения у шизофреников тоже… В такую погоду торчать на балконе… точно псих! Уговорить не удастся!

— Можно я выскажу одну мысль? — спросила Марта.

— Валяй.

— Я не уверена, что этот мужчина хочет прыгать. Он стоит, замерев, слившись с балконной дверью. Может, это любовник, который укрывается на балконе, застигнутый врасплох?

— Как в анекдоте? — задумчиво почесал подбородок пожарный, который находился, в отличие от Марты и следователя, в более выгодном положении из-за своего костюма.

— Этот мужчина не любовник! — раздался звонкий мальчишеский голос. — Этот дядя — жилец этого дома. Я его знаю, он катал меня на своей машине и один раз защитил меня от хулиганов, которые хотели отнять у меня деньги на школьные завтраки.

— Он не пьяница?

— Нет, что вы! Это хороший дядя, поэтому я вызвал помощь, — пояснил мальчик, дрожа под тонкой рубашкой в клеточку.

— Пацан, а ты из какой квартиры?

— Из двадцать шестой.

— Дима, отведи его домой, — приказал старший по званию своему молодому напарнику.

— Нет, дяденька, я хочу посмотреть! — захныкал мальчик. — Я зря, что ли, столько ждал?

— Так, не разговаривать! — рявкнул Дима и, подхватив мальчишку под мышку, понес его в подъезд.

Скоро к их беседе подключился наряд милиции, подъехавший по вызову. Артем Анатольевич представился своим коллегам.

— Какой расклад? Как будем снимать этого психа? — спросил пожарный.

— Надуем внизу батут, — милиционер почесал затылок, — спасатели уже едут. Потом попробуем проникнуть в его квартиру и уговорить…

Марта посмотрела на человека на балконе, и внезапная мысль пронзила ее сознание словно молния.

— Артем, — потрогала она следователя за руку.

— Да?

— Это балкон той квартиры, в которой мы были!

— Со смуглянкой-молдаванкой, могильным памятником и полной женщиной, выпроводившей нас? — уточнил следователь. — А с чего ты это взяла? Если это тот же этаж, то это значит, что…

— Я дизайнер по образованию, занималась внутренней отделкой нескольких квартир, поэтому разбираюсь в их планировках. Это точно та квартира, можете мне верить!

— Интересный факт! — протянул Артем Анатольевич. — Я мог поклясться, что наша здоровенная собеседница в ярком платье говорила правду, что в их квартире нет мужчины.

— Он запрятан на балконе! — возразила Марта и прошептала: — Неужели это Роман?! Зачем он там спрятался?!

Марта не хотела верить в то, что голый человек на балконе восьмого этажа под проливным дождем и симпатичный парень с насмешливыми глазами, подвозивший ее, одно и то же лицо.

Подъехала машина московских спасателей. Пожарные машины врубили на всю мощность осветительные прожекторы и направили их яркие лучи на голую мужскую фигуру на балконе.

— Мужчина, не сходите с места! К вам идет помощь! Не двигайтесь и не смотрите вниз! — раздался голос милицейского сотрудника через громкоговоритель, привлекая внимание к происходящему всей округи.

Роман, вышедший на балкон по просьбе Полины, воспринимал сначала происходящее, словно действо в детском юмористическом киножурнале «Ералаш». Когда грянул гром и полил дождь, Роману эта ситуация перестала казаться смешной. Он надеялся, что Полина вспомнит о его прескверном положении и, объяснившись с матерью, откроет ему дверь, ведь на дворе стоял двадцать первый век, но этого не происходило. Роман собрал всю свою силу воли в кулак и подождал еще несколько минут. Потом он попытался открыть балконную дверь или окно, но тщетно. Он принялся тихонько барабанить в стекло своего на совесть установленного стеклопакета, но в комнате никого не было, а шум грозы и хорошая звукоизоляция заглушали его стук. Перелезть на какой-либо другой балкон не представлялось никакой возможности, да и не было никакого смысла. Роману стало жутко холодно, и его охватила волна злости и отчаяния. Он прислонился спиной к стеклу, закрыл глаза и погрузился в медитацию, стараясь абстрагироваться от ситуации, в которой оказался. Поэтому сирена, голос из громкоговорителя и яркие прожектора явились для Романа полной неожиданностью, и неожиданностью неприятной. Несмотря на то, что в лице этих людей для Романа пришло спасение, он не хотел привлекать к своей персоне такое повышенное внимание.

«Вот ведь влип! — подумал Роман. — В более идиотской ситуации не был никогда в жизни, причем в собственной квартире. Опять поддался на уговоры женщины».

Спасатели принялись надувать большой батут. Милиционер, Артем Анатольевич и прилипшая к нему Марта снова зашли в подъезд, поднялись в лифте на восьмой этаж и оказались перед злополучной дверью.

Зинаида Александровна дверь открыла и сразу уставилась на Артема Анатольевича и Марту.

— Поля! — закричала она визгливым голосом. — Ты посмотри на них, какие настырные! Опять вернулись, и уже с милиционером, наверное, уже с санкцией прокурора!

В дверях появилась явно нервничающая Полина и что-то жующий Николай.

— Извините, у вас на балконе находится раздетый мужчина, — сказал милиционер, представившись капитаном Васильевым.

— Ну конечно! И зовут его, видимо, Романом! А еще он проткнул каблуком босоножки этой девушки шею другой женщины, нам это известно, — подбоченилась Зинаида Александровна.

Капитан Васильев повернулся к следователю и прошептал:

— Все хуже, чем я думал. Семья наркоманов, они все обкуренные, вряд ли мы договоримся с этим чудиком на балконе.

— Разрешите пройти на ваш балкон, — попросил Артем Анатольевич, — у вас там скрывается мужчина.

— Нет у нас никакого мужчины, кроме Коли, он здесь, в коридоре, и одет! — нахмурилась Зинаида. — Перестаньте тревожить мою дочь. Она снимает эту квартиру со своей подругой, которая находится временно в отъезде. Милая Полина, у вас всегда здесь так?

— Гражданочка, нам не до шуток. Вызваны пожарные, наряд милиции и спасатели, и все внимание к вашему балкону! — сказал милиционер.

— Да, только телевидения не хватает, — усмехнулась женщина.

— Тетя Зина, нам в окно светят фарами какие-то большие машины, — проговорил потрясенный Коля, вернувшись с кухни.

Полина ахнула, а ее мать отступила внутрь коридора, пропуская пришедших людей в квартиру.

Роман посмотрел вниз и увидел машины, людей в спецодежде и небольшую толпу зевак, собравшихся за ограждением у подъезда. Нашим людям любая стихия нипочем, ни один, даже самый сильный дождь не мог лишить их удовольствия наблюдать за развернувшейся спасательной операцией. Роман слышал, что ему что-то кричат, но из-за шума бьющей о крышу воды он не мог разобрать ни слова.

Роман понял одно: он не может больше рассчитывать на свою девушку и поэтому должен выбраться с этого чертова балкона, пока не замерз окончательно. Руководитель сыскного и охранного агентства решил перелезть через перила и спрыгнуть на балкон соседей снизу. Конечно, этот акробатический трюк был опасен, но Роману уже стало все равно. Он видел, что за ним наблюдают не только с земли, но и из окон дома напротив. В желтых от электрического света проемах окон торчали темные силуэты. Как только Роман приблизился к ограждению балкона и перекинул одну ногу, внизу раздался вой сирены и вопли, усиленные громкоговорителем. Но он хотел только одного, наконец-то укрыться где-нибудь от этого холодного дождя, больно бьющего его упругими струями по голым плечам. Когда Роман уже сидел на тонких перилах верхом, балансируя на грани жизни и смерти, шторы отдернулись, балконная дверь резко распахнулась.

— Не двигайтесь! — крикнул мужчина в милицейской форме, медленно продвигаясь в сторону Романа.

— Поля, у нас на балконе и вправду мужчина! — прокричала крупная женщина, глядя на него волком. Из-за ее плеча на него смотрел какой-то рыжеволосый парень, откусывая от палки копченой колбасы, которую он держал в руке.

Роман посмотрел на эту странную компанию незнакомых ему людей, появившихся в его квартире, и едва не потерял равновесие. В проеме балконной двери стояла ОНА. Та самая девушка, которую он тщетно ждал у торгового комплекса, стояла в темных бриджах и в светлой облепившей тело кофте, черные волосы прилипли к ее белым щекам, а огромные синие блестящие глаза с ужасом и удивлением смотрели на него. Роман не сомневался, что девушка узнала его.

И то ли на Романа повлиял факт этой неожиданной встречи, то ли его ослепил свет прожектора, то ли просто мышцы замерзли под холодным дождем и перестали его слушаться, но Роман поскользнулся на мокром парапете и, перевернувшись вниз головой, сорвался с высоты под душераздирающий вопль Полины.

Глава 11

Роман сидел в милицейской машине, укрытый каким-то пледом, и, стуча зубами, пил горячий чай. Он получил небольшой ушиб руки и бедра, упав с оглушительным хлопком прямо на батут, подняв фонтан брызг уже скопившейся на нем дождевой воды. Романа осмотрел медик.

— Если это самоубийца, то мы будем обязаны доставить его в психиатрическую лечебницу! — авторитетно заявил врач.

— Еще чего, я не псих! — возмутился Роман.

— Согласитесь, ваше поведение было не совсем нормальным.

— Мой балкон, я что хочу, то там и делаю! — ответил пострадавший в беседе с капитаном милиции.

В машину вошли согнувшийся в три погибели Артем Анатольевич и бледная как смерть Марта.

— Мы поприсутствуем?

— Конечно, — разрешил следователю коллега.

— А я против! — вспыхнул Роман. — Что здесь делает эта девушка? Я хочу, чтобы она ушла!

— У этой девушки к вам масса вопросов, и она со мной, — возразил Артем Анатольевич, приглашая Марту сесть рядом с ним. Следователь обратился к капитану: — У нас есть все основания подозревать этого человека в совершении преступления или в пособничестве преступнику, то есть моей подозреваемой.

— Ах, вот оно что! Так прекрасная незнакомка — преступница? Ничего другого я и не ожидал! Каждая встреча с вами приносит мне одни неприятности, — красивое лицо Романа исказилось в подобии улыбки.

— По-моему, это вы преступник, раз так испугались, увидев меня, что решили лучше умереть, чем объясняться со следователем! Зачем вы закололи несчастную вдову моими босоножками?! — истерически выкрикнула Марта.

Роман огляделся.

— Где тот доктор, который хотел отвезти кого-то в психушку? По-моему, для него появилась работенка.

Артем Анатольевич надел очки, предварительно вытерев их мокрым носовым платком, и достал из портфеля свой блокнот с записями и пометками.

— Более сумасшедшего дела в моей практике не было никогда. Вы знаете эту женщину? — спросил он, обращаясь к Роману.

— Это допрос?

— Да. Вам нужен адвокат?

— Обойдусь, я — честный человек, в отличие от некоторых мошенниц!

— Вы знаете эту женщину? — повторил свой вопрос Артем Анатольевич монотонным голосом.

— Я видел ее один раз, а узнать поближе, слава богу, не представилось возможности. Я даже не знаю, как ее зовут!

— Марта Михайловна Пескова, — пробубнила Марта.

— Не скажу, что очень приятно это узнать.

— Хам!

— Где вы видели эту женщину?

— Я подвозил ее недавно к торговому комплексу в районе метро «Семеновская».

— Вы должны вспомнить дату и время, когда эта женщина находилась у вас в машине, с максимальной точностью. Ее муж застрелен, и мне необходимо знать, где в это время находилась его жена, причем единственная наследница его состояния, а человек он был не бедный.

Роман присвистнул и удивленно посмотрел на девушку.

— Примите мои соболезнования.

Марта нервно пожала плечами и попыталась раскурить сырую сигарету, но безуспешно.

— Если такое дело… — протянул Роман, — дайте мне подумать…

Он закрыл глаза и погрузился в размышления. Свет уличных фонарей высветил его профиль и длинные ресницы. Наконец он открыл глаза и четко произнес:

— Я подвозил Марту Михайловну Пескову около шести часов, точнее сказать не могу, потом она покинула мою машину, и больше я ее не видел.

Артем Анатольевич посмотрел в свои записи.

— Все сходится… Не была ли Марта чем-то напугана, взволнована, не смотрела ли часто на часы, не было ли ощущения, что она ждет чего-то?

Роман покосился на притихшую попутчицу.

— Да нет… выглядела-то она паршиво, конечно.

— Ну спасибо! — с чувством произнесла Марта. — Впрочем, от вас я ничего другого и не ожидала!

— Но она была скорее измучена и измотана физически и явно ничего не ждала. Так и ехала, тупо глядя вперед в одну точку. Даже не захотела со мной разговаривать.

— Я и сейчас этого не хочу, просто вынуждена!

— Пескова, успокойтесь, — взял ее за руку следователь. — Гражданка оставила у вас в машине что-нибудь?

— О, да! Целый клад! Два тюка с бракованными детскими панамками, фуражку с криво пришитой кокардой и босоножки с оторванным каблуком!

— Куда вы все это дели? — продолжал допрос следователь.

— Сдал в ломбард и сделал на этом целое состояние! — выкрикнул Роман.

— Отвечайте по существу, — строго произнес следователь.

— Да какая разница?! Выкинул!

— Не лгите, мы знаем, что вы вернули товар на фабрику и заплатили штраф. По адресу, указанному в платежном документе, мы вас и нашли, — сделал пару пометок в блокноте Артем Анатольевич.

— Вот черт! А я не догадался! — тряхнул мокрыми кудрями Роман.

— Я верну вам все деньги до копейки, — встряла в разговор Марта, прожигая его синими глазами.

— Очень надо! Оставьте детям на мороженое. Вы сказали, что замужем и имеете троих детей. Как я понимаю, мужа у вас больше нет, а дети…

— Детей тоже нет! — резко ответила девушка.

— Хватит огрызаться, между вами просто молнии проскакивают, — не выдержал Артем Анатольевич, сидящий между Мартой и Романом в тесной машине, — а то я не поверю, что вы друг друга не знаете. Откуда тогда такая ненависть?

— Какая ненависть? Ничего подобного! — тряхнула мокрой челкой Марта.

— Что вы сделали с босоножками этой женщины? — спросил следователь. — Только с этого момента будьте очень внимательны, так как все сказанное вами…

— Может обернуться против меня, — обреченно закончил мысль следователя Роман. — С ними получилась очень странная история. Ко мне в офис пришла женщина… — И он пересказал во всех подробностях свою беседу с Ксенией Катковой. — В конце она меня просто замучила просьбой отдать эти, как она выразилась, «эксклюзивные босоножки» ей, так как их владелицу я больше не увижу, а по размеру они ей подходили.

— И что вы сделали? — допытывался Артем Анатольевич.

— Отдал их ей! Я бы уже что угодно отдал, лишь бы она ушла, очень надоедливая и неприятная особа была, хочу заметить.

— Очень мило! — встряла Марта. — А по какому это праву вы разбазариваете чужие вещи? Мои босоножки он отдал, видите ли!

— Откуда я знал, что увижу вас еще?! — выпалил Роман и закусил губу, вспомнив свои мысли о том, что он очень хотел бы еще увидеть эту злючку. — И вообще, не надо было их забывать у меня в машине! Не нужно быть такой растяпой!

— Уж если бы я знала, что вы воспользуетесь моей обувью, чтобы убить несчастную женщину, я была бы более осмотрительна! — уверила его Марта.

— Никого я не убивал! — встрепенулся Роман, и плед, покрывавший его, свалился с его плеч. — Эта женщина, живая и невредимая, вышла из моего офиса и благополучно покинула его. Десяток моих сотрудников и секретарь могут подтвердить, что я не гнался за ней с кровавой пеной у рта и с каблуком в руке!

— Это мы проверим, — миролюбиво ответил следователь, — а в какой фирме вы работаете?

Роман поведал о своем роде деятельности.

— О, да мы с вами в каком-то смысле коллеги… Я допускаю, что Ксения Каткова вышла от вас с босоножками Марты Песковой, но почему она пришла в офис хозяйки этой пары обуви, выпрошенной у вас с таким трудом?

— Я не знаю… Может, по иронии судьбы они были знакомы?

— Мы не были знакомы! — отрезала Марта, сверкнув глазами из-под черной челки.

— Она была зла на вдову какого-то бизнесмена, которого охранял ее муж, его убили вместе с хозяином. Ксения считала, что именно эта вдовушка заказала своего мужа, а ее супруг пострадал случайно. Она хотела потребовать у нее материальной компенсации. Постойте! Вы говорите, что у нее застрелили мужа? — догадался Роман, круглыми глазами глядя на Марту.

— Совершенно верно, все сходится, — ответил следователь, — Марта Пескова и есть вдова убитого хозяина кладбища Дмитрия Ивановича Пескова.

— Значит, теперь вы — хозяйка кладбища? — сощурил голубые глаза Роман.

— Да, а что? — с вызовом в голосе ответила Марта.

— Ничего. Вам идет. Это очень романтично, — сдерживая смех, сказал Роман.

— Не юродствуйте, Роман Григорьевич, — прервал его Артем Анатольевич, — вы-то сами что делали на балконе своей квартиры? Почему вы скрывались от властей? Почему ваши домашние сказали, что не слышали даже вашего имени, не говоря уже о том, чтобы знать вас лично?

Роман стушевался.

— Я прятался не от властей, а от тещи… будущей. Глупая история какая-то вышла…

Вкратце Роман рассказал следователю о том, что произошло у него в квартире, стараясь не глядеть на Марту, теперь уже еле сдерживающую смех.

— Так что вам лгала одна Полина, будто не знает меня, спасая себя, а ее мать и человек, что приехал с ней, действительно обо мне не слыхивали и никогда не видели.

— Дорогой мой человек, из-за вас вызвали столько людей, машин, подняли всех на уши, — встрял в разговор капитан, — это даром не пройдет.

— Я что, просил о помощи? Кричал, что хочу покончить жизнь самоубийством? — задал встречный вопрос Роман. — Кто вас вызвал? Тот, кому пришла такая бредовая идея на ум, пусть и отвечает.

— Но вы были раздеты…

— Ну и что?! Может, я закалялся. Что, теперь человек не имеет права выйти на собственный балкон, просто постоять там спокойно, принять воздушные ванны, как сразу будут вызывать службу спасения, пожарных и милицию?

Милиционер почесал затылок.

— Вот мальчишка-стервец! Он позвонил и сообщил, что вы кричали о помощи.

— Выдал желаемое за действительное, — заметил следователь.

Роман наклонился вперед.

— Артем Анатольевич, очень вас прошу, не выдавайте мою девушку перед ее матерью. Я знаю, что она меня любит, и уж если она рискнула выставить меня под дождь, значит, она действительно боится свою мать.

— Вы не хотите, чтобы Зинаида Александровна узнала, что это ваша квартира и что вы живете с ее дочерью? — уточнил следователь.

— Да.

Марта внимательно посмотрела на Романа. Русые волосы уже немного подсохли и завивались на голове в легком беспорядке… гладкая кожа, голубые глаза, ямочки на щеках, и при всем этом атлетическая фигура.

«Этакий Аполлон, будь он неладен! Тьфу! Как же он меня раздражает, даже сама не пойму почему…» — подумала Марта.

— Ну хорошо, — согласился Артем Анатольевич с доводами Романа, — я скажу Зинаиде Александровне, что вы вор-домушник и что мы вас задержали. Но потом вы об этом не пожалеете?

— Когда?

— Экий вы недальновидный, Роман Григорьевич! Сами же сказали, что Зинаида Александровна является вашей потенциальной тещей, а ее дочь — вашей, соответственно, девушкой. Когда вы выйдете из подполья и пойдете к теще просить руки ее дочери, думаете, Зинаида Александровна обрадуется, что ее зятем окажется воришка или маньяк? Или вы скажете, что перевоспитались и теперь будете жить честно? А теща всю оставшуюся жизнь будет прятать от вас серебряные ложки и умолять дочь связать жизнь не с уголовником, а с достойным человеком.

Роман ошарашенно смотрел на него.

— Я об этом не подумал…

— А зря!

— Может быть, она не успела меня рассмотреть? Потом я предстану в костюме, с букетом роз, в полной красе, так сказать…

— Зря надеешься, Тарзан, ты был очень хорошо освещен с обеих сторон и, кроме того, обладаешь такой запоминающейся внешностью, Аполлон, — ехидно подала голос Марта.

— И все же, Артем Анатольевич, скажите ей, что я вор, я рискну своим семейным счастьем ради спасения чести моей девушки.

— Прямо рыцарь! — фыркнула Марта.

— Детка, ты определись, я — Тарзан, Аполлон или рыцарь?

— Плут и мошенник!

— Брэк! — рявкнул следователь. — Да, вряд ли вы знакомы, столько негативных волн от вас через меня прошло, такую нелицеприятную очную ставку не сыграть. Так что я склоняюсь к мысли, что вы оба не лжете, но остается один вопрос… даже два…

— Какие?

— Кто-то все же убил Ксению Каткову зверским способом?.. Кто? Зачем?

Марта растерянно хлопала ресницами.

— Эх… — выдохнул следователь, — опять мне лишняя головная боль… как было бы удачно засадить вас обоих с вашим бредом и вашими босоножками…

— Но-но… мы с Мартой чисты как дети! — предостерег его Роман.

— Я в этом не уверен, а с вашей подругой Полиной я все же поговорю. Почему она так боится свою маму? Да и ваши показания она должна подтвердить.

— Я не думаю, что она скажет что-то обратное, — предположил Роман, натягивая плед на себя и мило улыбаясь.

— Скажет, когда сможет говорить. С ней сейчас работает психолог, — произнес капитан.

— Да?! А что случилось с Полей? — забеспокоился Роман, и наглая улыбочка в момент улетучилась с его физиономии.

— Чудные вы, мужики, — сказала Марта, — на твоих глазах с восьмого этажа вываливается любимый человек, причем ты не знаешь, что внизу батут. Что с Полей?! Надо же! Нервный шок у вашей Полины! Понимаете, не рада она была, когда решила, что потеряла вас! Любовь зла!

— Я могу увидеть ее?! — метнулся Роман к двери.

— Куда? Куда вы в таком виде? Полину увезли в больницу, ее еле успокоили, она все рвалась к вашим, извините, «останкам». Ей вкололи массу успокоительных, сейчас она все равно спит. Навестите ее завтра, — удержал Романа Артем Анатольевич, — я дам вам адрес больницы.

Роман сел на место.

— Ну ладно, — следователь посмотрел в окно, — задерживать я пока никого не буду, но подписку о невыезде из Москвы вы подпишете.

— Спасибо, — с чувством поблагодарила Марта.

— Ваш адрес я знаю, — посмотрел на нее следователь, — а вы где будете проживать, Роман Григорьевич?

Роман даже испугался такого вопроса.

— Я?!

— Ну да! В вашей, насколько я понимаю, квартире осталась Зинаида Александровна с Николаем. Вы ведь не можете туда пойти, тогда рассыплется ваша легенда. Вы и без одежды, Роман, и без цветов, так ведь?

Роман растерянно посмотрел на свою голую коленку, торчащую из-под пледа, как будто только сейчас это заметил.

— Вас куда-нибудь отвезти, Роман? — повторил свой вопрос следователь.

— Мне некуда ехать…

— К друзьям, может быть?

— Куда я к друзьям ночью в трусах? Вот! Можно я переночую у вас? — обратился Роман к Марте, погруженной в свои мысли.

— Ко мне?! Вы в своем уме?! С какой это радости вы поедете ко мне?!

— Ну, вы уже видели меня в таком виде, уже привыкли ко мне…

— Ага! Значит, к своим друзьям ехать ночью в трусах нельзя, а ко мне в самый раз! — от возмущения у Марты запылали обычно бледные щеки.

— А что в этом такого? Я прошусь всего на одну ночь, завтра я что-нибудь придумаю.

— Да это абсурд какой-то!

— Соглашайтесь, Марта, мне было бы очень удобно, если бы оба моих подозреваемых находились в одном месте, — поддержал Романа следователь.

— Да вы что в самом деле?! Я его знать не знаю, почему он должен жить у меня?!

— Не жить, а всего лишь переночевать! Это негуманно, голого человека оставлять на улице, — продолжал упорствовать Артем Анатольевич.

— Вот и берите его к себе! Заодно и присмотрите, чтобы не сбежал!

— Мне не положено заводить личностные отношения с подозреваемым, — вздохнул следователь, захлопывая свои записи.

— А мне, значит, можно?!

— У вас мужа убили, детей нет, сами признались, — монотонно повторил все запоминающий и анализирующий следователь.

— Может, меня ждет любимый человек, а я приду с мужчиной в трусах, видите ли, мне было жалко его оставить на улице!

— Не рано ли после смерти мужа вы обзавелись любимым человеком? Это усилит подозрение против вас, Марта, — предостерег Артем Анатольевич.

— Мы не жили с Димой вместе последние два года, и каждый из нас имел свою личную жизнь, я только официально оставалась его женой.

— Очень удачно, правда?

— Опять вы за свое! — всплеснула руками девушка.

— Кажется, я начинаю кое-что понимать, — подал голос Роман, — вы искали меня для того, чтобы я обеспечил алиби этой дамочке, а у нее настолько скверный характер, что она элементарно не хочет помочь мне.

— Это шантаж, — предостерегла Марта.

— Это правда.

— Только на одну ночь! — четко произнесла Марта и снова попыталась разжечь мокрую сигарету, отвернувшись к окну.

Следователь подмигнул Роману и засмеялся.

Глава 12

Милицейская машина подвезла Романа с Мартой к ее дому уже далеко за полночь.

— Только бы нас никто не увидел, — прошептала она.

Но у подъезда сидели человек пять подростков с сигаретами в руках, которые описывали в темноте оранжевые дуги.

— Здрасте, тетя Марта! — крикнул кто-то из них им в спину.

Марта что-то пробубнила в ответ, а подростки засмеялись. Роман и Марта молча поднялись по лестнице на третий этаж. Роман два раза путался в пледе и падал на лестнице, а хозяйка квартиры даже не оборачивалась посмотреть на него.

«Вот уж не думала, что, случайно сев к незнакомому мужчине в машину, буду принимать его ночью у себя дома, причем фактически голого… Честь невесты он спасал, черт бы его побрал! При этом при всем мы еще и главные подозреваемые в убийстве Димы и этой женщины, которую я знать не знаю! Сказал бы мне кто раньше, что со мной это может приключиться, ни за что не поверила бы!» — думала Марта, открывая входную дверь, запертую на два замка, и стараясь не обращать внимания на сопение, раздающееся у нее за спиной.

— Проходите! — буркнула Марта через плечо, входя в прихожую и включая свет.

Роман ввалился вслед за ней, занимая собой сразу все пространство, так как был высокого роста и широким в плечах.

— Не мнитесь в дверях, не стесняйтесь, Роман, проходите в комнату и располагайтесь, где хотите. У вас же хватило наглости увязаться со мной на ночь в мой дом, — «приветливо» проговорила Марта.

Ни один мускул не дрогнул на лице Романа.

— С удовольствием посмотрю, как живут маленькие ведьмы.

Гостиная у Марты была обставлена антикварной мебелью конца девятнадцатого века. Красивый высокий, под самый потолок, книжный шкаф, овальный стол посередине комнаты и несколько уже современных вещей: угловой диван из кожи персикового цвета, такого же цвета портьеры из тяжелой бархатной ткани и стойка с большим телевизором и радио — и видеоаппаратурой.

— Ого! Неплохо живешь! — оценил обстановку Роман, разваливаясь на диване.

— Все эти вещи да и квартиру мне в свое время оставил муж, — тихо ответила Марта.

— Который погиб?

— У меня был всего один муж, — подтвердила Марта.

— Неплохой, видимо, был парень, — предположил Роман.

— Все именно так и считали.

Марта прошла в спальню, которая в отличие от гостиной являла собой образец современного дизайна. Серебристая кровать с ажурной спинкой под нежно-салатовым атласным покрывалом, зеркальный шкаф-купе, банкетка с серебристыми кисточками, расшитая стразами и бусинами. Причудливая люстра на белоснежном высоком потолке.

Озябшая, уставшая Марта подошла к шкафу и, скинув мокрую кофту с бриджами, закуталась в пушистый махровый халат вишневого цвета. Оглянувшись, она увидела Романа, стоящего в дверях.

— И давно вы здесь подсматриваете? — спросила она у него напрямую.

— Только что подошел. Любуюсь твоей спальней.

— Собственный дизайн, — почему-то захотелось похвастаться Марте.

— Правда? Ты не перестаешь удивлять меня!

— Я — художник по образованию, — сказала Марта, пряча холодные ладони в больших карманах халата, — я окончила курсы дизайнеров и художественное училище, а сейчас я хочу получить высшее образование.

— Я думал, что ты — директор кладбища.

— Это вынужденная мера. Когда Дима ушел из дома, мне стало несколько не по себе, и я сама решила здесь все поменять.

— Чтобы не вспоминать мужа?

— Что-то в этом роде.

— Получилось здорово, — похвалил Роман, — а для меня у тебя ничего не найдется из одежды? Я же и завтра не смогу выйти из подъезда в трусах.

— Я лучше куплю вам что-нибудь из одежды, тем более что все равно должна вам деньги, — предложила Марта.

— Еще чего!

— Я должна вам деньги, которые вы уплатили за мой брак на фабрике, это вы не будете отрицать?

— Больше никогда не вспоминайте об этом! — махнул рукой Роман и прошелся по спальне хозяйской походкой.

— Постойте, Роман, у меня же есть какие-то старые вещи Димы. Правда, у вас совершенно разные фигуры.

— Это не страшно! Мне бы уже хоть что-то надеть, я не могу больше таскать на себе этот шерстяной плед, он ужасно колючий.

Марта простучала по паркетному полу домашними туфлями на каблуках и с помпонами из перьев в коридор. Там на антресолях она с трудом нашла коробку со старыми мужскими вещами и предложила их Роману, чихнув от пыли.

Роман удалился в ванную. Туалетная комната была словно белоснежная жемчужина в океане: лазурная кафельная плитка, синий пол и белые ванна, раковина, унитаз и биде. Остальную обстановку ванной комнаты составляли стеклянно-зеркальные шкафчики и полки. На стене висело огромное квадратное зеркало. Все полочки были уставлены женской парфюмерией, шампунями, средствами для ухода за кожей лица и тела.

«Если бы здесь поселился мужчина, то ему не было бы места поставить даже один флакон с одеколоном», — подумал Роман.

Когда он вошел в гостиную, Марта упала на диван и забилась в истерическом смехе. Выглядел Роман более чем комично. Спортивные штаны фирмы «Адидас» темно-синего цвета поднимались намного выше его щиколоток, а футболка защитного цвета не прикрывала накачанный пресс Романа. На волосатые незагорелые ноги он натянул какие-то старые носки Дмитрия и тапки, причем пятки его шлепали по полу, так как ступни у него были на несколько размеров больше, чем у покойного мужа Марты.

— Ладно, не смейся! Так все равно лучше, чем в одних трусах, — нахмурился он.

Марта вытерла слезы, выступившие от смеха, и спросила:

— Может быть, вы хотите что-нибудь перекусить? Проголодались, наверное, сидя на балконе?

— Да я бы не против выпить горячего чая, — согласился Роман, пытаясь натянуть футболку на живот.

— С сахаром?

— Две ложечки.

— Может, еще и заварки налить? Шутка! Идемте на кухню.

Марта прошла на большую и светлую кухню с самой современной встроенной техникой и очень лаконичным дизайном.

— Ты, наверное, плохая хозяйка? — спросил Роман, снимая со стального крюка раскладной стульчик и устраиваясь на нем.

— Почему ты так решил? — вдруг перешла с ним на «ты» Марта и закурила сигарету, включив вытяжку над плитой, так как пластиковое окно она открывать не хотела из-за того, что все еще не могла согреться. Марта встала напротив Романа. От серьезного взгляда ее синих блестящих глаз Роману стало не по себе.

— Ну… я заметил, что женщины любят делать очень миленькие и уютные кухни. Там обязательно должны присутствовать занавесочки с рюшками, вазочки, сувениры, полочки с красивой посудой. А у тебя здесь все так функционально и просто, как в заводской столовой.

— Да, и на окнах не веселенькие занавески, а строгие жалюзи, — согласилась Марта, усмехаясь.

Она щелкнула кнопкой электрического чайника последней модели стального цвета. Движения ее рук и тонких белых пальцев, которыми Марта сжимала сигарету, завораживали Романа. Он и сам не понимал, почему обычные действия этой девушки вызывают у него такую реакцию, словно она не просто курила сигарету, а совершала шаманский обряд.

— У тебя на кухне хорошая техника, и микроволновая печь занимает центральное место. Ох, и любишь ты, наверное, кинуть туда пару бутербродов, чтобы разогреть их. Вот и вся готовка! Ты, Марта, живешь одна, а у тебя есть большая посудомоечная машина. Зачем? Я думаю, что ты загружаешь ее своими чашкой и тарелкой и нажимаешь кнопочку пальцем с длинным ухоженным ногтем, а сама с журналом или пультом от телевизора садишься на кожаный диван в гостиной и приятно проводишь время. Я прав?

Марта усмехнулась и, плавно покачивая бедрами, подошла к шкафу и достала оттуда две кофейные чашки, а затем два пузатых бокала для коньяка.

— Значит, ты у нас сыщик?

— В некотором роде…

— Это чувствуется.

— Что сыщик? — расправил плечи Роман, невзирая на треск футболки.

— Что «в некотором роде». Я не плохая хозяйка, я просто не люблю готовить, а это разные вещи. Да, я разогреваю себе какой-нибудь полуфабрикат в микроволновой печи, но, поверь мне, чашку и тарелку за собой я помыть в состоянии. Ты забываешь, что я была замужем и не всегда жила одна. Как любая нормальная женщина я мечтала о семье, в которой будет как минимум двое детей. А как рачительная хозяйка я думала о будущем и сразу проектировала кухню на большое количество народа, чтобы потом не проводить все свое свободное время у плиты и раковины, наполненной горой грязной посуды. А одной мне, конечно, эта посудомоечная машина не к чему, ты прав… Раньше, когда я жила с Дмитрием Ивановичем, у нас была домработница, а потом наша семья развалилась, и я больше не могла позволить себе держать домработницу. Многие тогда говорили: «Как же она теперь без прислуги в такой квартире?» Как видишь, грязью я не заросла, и это целиком моя заслуга. А в свободное время я не валяюсь на диване с журналом, а сажусь за ноутбук и занимаюсь или работаю. Да, Роман, не делай такие удивленные глаза. Дима хоть и оставил мне квартиру, но деньги на жизнь я зарабатываю сама. Он предлагал мне содержание, но это подразумевало бы продолжение каких-нибудь отношений между нами. А для меня это было недопустимо, то, что разбилось, уже не склеить. Я оформляю интерьеры в компьютерной графике, разрабатываю дизайн некоторых сайтов в Интернете, и можешь поверить — пользуюсь заслуженным успехом. Возможно, что я ленивая стряпуха, но работаю я много и с удовольствием.

Роман опустил голову.

— Плохой из меня сыщик.

— На троечку, — согласилась Марта и достала слегка початую бутылку коньяка. — Мы с тобой сейчас согреемся после этого холодного ливня.

Роман разлил коньяк на одну треть бокала, Марта поставила на стол вазочку с конфетами, достала из холодильника ветчину, какой-то дорогой сыр с зеленой плесенью, виноград и мандарины.

— Чем богаты… — развела она руками.

— За знакомство, — поднял бокал Роман.

— Началось оно не очень приятно… — вздохнула девушка.

— Может быть, продолжится более благоприятно?

Марта чокнулась с ним бокалом, отпила глоток и заела коньяк виноградиной. Щелкнул чайник, и Марта встала приготовить кофе.

— Я ничего не имею против тебя, Роман, конкретно, но я искренне надеюсь, что, когда я встану завтра утром, тебя здесь уже не будет.

Она закурила вторую сигарету и посмотрела на часы.

— Почему я вызываю в тебе такую негативную реакцию? — спросил совершенно серьезный Роман.

— Завтра утром тебя будут ждать, — заглянула ему в глаза Марта.

— Кто?

— Симпатичная, испуганная насмерть мулатка.

— А… так я и не отказываюсь…

— Разговор закончен! — обрубила Марта, затягиваясь сигаретным дымом. — Я не любительница легких, ни к чему не обязывающих связей на одну ночь.

— Я это заметил. Все-таки ты — колючка!

— Какая уж есть, — пожала плечами хозяйка квартиры.

— Много куришь, — заметил Роман, разливая коньяк по второму разу.

— Еще скажи, это вредит здоровью.

— И скажу.

— Это мое здоровье, мне и решать! — ответила Марта, выпуская табачный дым.

— Другого ответа я от тебя и не ждал.

— А ты не куришь?

— Я бывший спортсмен, не привык курить.

— Молодец! Красавец! Спортсмен! Ой, что-то меня повело!

В этот момент в дверь Марты позвонили, и они вздрогнули от неожиданности.

— Два часа ночи… — сказала Марта, проглатывая кусок сыра, почти не жуя.

— Учти, на балкон я больше не пойду, — испуганно произнес Роман.

— Расслабься, мне не от кого прятаться.

— Тогда я пойду открою сам, — встал Роман.

Когда Маргарита, измученная переживаниями за подругу, увидела на пороге ее квартиры мужчину, с которым Марта не поехала бы даже в одном лифте, так нелепо он выглядел, она испугалась по-настоящему и закричала:

— Кто вы?! Что вы делаете в квартире моей подруги?! Кто пустил вас сюда?! Милиция! Люди! Что вы сделали с Мартой?!

— Не кричите так, успокойтесь, — поморщился Роман, — не надо вызывать милицию, мы только что оттуда! Жива и здорова ваша Марта.

— А вы кто?

— Ее алиби, — представился Роман, склонив голову.

Из-за его плеча выглянула Марта, несколько раскрасневшаяся.

— Маргарита?! Ты зачем приехала, да еще ночью?

— Так-то ты встречаешь близкую подругу? Я с ума схожу с тех пор, как тебя забрал с собой следователь. Звоню тебе домой, все время занято!

— Наверное, трубку плохо положили.

— Звоню тебе на мобильный телефон, никто не отвечает, — продолжила перечислять перепуганная за подругу Маргарита.

— У меня разрядились батарейки, — сообщила Марта.

— А мозги у тебя не разрядились?! Я уже думала, что ты в тюрьме сидишь за решеткой, понимаешь? А ты дома, пьяная, развлекаешься с каким-то… — Маргарита смерила Романа презрительным взглядом, — бомжом! На какой свалке ты его откопала? А еще корчишь из себя недотрогу!

— Не оскорбляй Романа, он обеспечивает мне алиби.

— А Марта обеспечивает алиби мне, — вторил Марте Роман.

— Вы с ума посходили? Марта, кто этот тип?! Тебя точно не взяли в заложницы?

Марта втащила подругу на кухню, поставила на стол третий бокал, и Роман любезно налил всем коньяк. Маргарита все еще подозрительно смотрела на Романа. Марта вкратце рассказала подруге все, что с ними приключилось. По мере ее рассказа лицо Риты вытягивалось все больше и больше.

— Ну вы даете! Значит, это и есть высокий шатен с голубыми глазами и наглой улыбочкой, который подвез тебя в тот злополучный день?

Роман присвистнул.

— Ты так описала меня? Похоже, что у меня есть шанс?

— У нас с тобой один шанс на двоих выпутаться из этого дела! — оборвала его Марта.

— Ты уже настолько ему доверяешь? Или я что-то пропустила? — поинтересовалась Маргарита, зорко следя за ними глазами.

— Вообще, я думаю, что Роман не маньяк, — проговорила вконец расслабленная Марта.

— Я рад, это на нее оказал свое благотворное действие коньяк, — пояснил Роман и серьезно добавил: — Да и ты не похожа на хладнокровную заказчицу своего мужа.

— Прямо парочка голубков, — жуя бутерброд с ветчиной, произнесла Рита, — только все же кто-то убил и Диму с телохранителем, и эту несчастную женщину.

— Вот вечно ты скажешь какую-нибудь гадость! — вздохнула Марта.

Они еще посидели немного и потом пошли спать. Риту было решено не отпускать ночью домой за рулем в состоянии алкогольного опьянения, а уложить в спальне Марты на ее широкой кровати. Роман устроился на диване в гостиной, накрывшись своим шерстяным пледом в клеточку.

— Что между вами происходит? — спросила Маргарита у подруги, когда они расположились вдвоем на кровати.

— Между кем? — спросила Марта, снимая макияж с лица косметическим молочком.

— Не притворяйся! Между тобой и этим…

— Ничего. Мы видимся второй и, надеюсь, последний раз в жизни. Мы оба — жертвы обстоятельств и вынуждены проводить время вместе, но это абсолютно ничего не значит.

— Ох, я так не думаю. Я видела, как он на тебя смотрит! Если между вами на второй день знакомства такие искры проскакивают, то что же будет потом?

— Потом он вернется к своей нежной и юной мулаточке Полине и ее деспотичной мамаше, а я буду жить, как и жила. Правда, как жила раньше, не получится. Придется ходить к следователю на допросы… — вздохнула Марта.

— Вот там и встретитесь снова! — всплеснула руками Рита.

— Да не хочу я с ним встречаться снова! — вспылила Марта.

— Не шуми! Смотрю я на тебя и удивляюсь. Такая обычно рассудительная и серьезная девушка пустила к себе домой ночью мужчину, которого видит второй раз в жизни. А ты уверена, что он не замешан в преступлении? Ведь это ты у него в машине забыла свои босоножки, и ими потом была убита женщина. И почему у него такой странный внешний вид?

— Между прочим, Романа определил на ночевку ко мне сам следователь, так что даже если он и преступник, вряд ли он станет меня убивать. К тому же сейчас и ты со мной, я не одна.

— Вот успокоила! А если бы я не приехала?

— А внешний вид у Романа вполне нормальный, просто он надел одежду Димы за неимением другой мужской одежды у меня в квартире, — заступилась за незваного гостя Марта.

— Ладно, будем надеяться, что проснемся завтра живыми и невредимыми, — вздохнула Рита и выключила свет.

Глава 13

Утром девушки проснулись вполне живые и здоровые. Марта чувствовала себя разбитой, несмотря на сон, и уставшей. Голова ее была тяжелой, а в конечностях, наоборот, отмечалась крайняя степень слабости. Рита галопом пронеслась мимо подруги, закричав:

— Чур, я первая в ванную!

Но на полпути она остановилась как вкопанная и уставилась на стол в гостиной. Там в большой вазе, позаимствованной из буфета хозяйки, стоял роскошный букет цветов, приготовленные тосты под бумажной салфеткой, предохраняющей их от высыхания, и красиво сервированный стол к завтраку. В комнате было убрано и не осталось никаких следов, что в ней кто-то ночевал.

— Во дает! Как ты и хотела: проснуться, а следов незваного гостя и нет! Вернее, следы-то есть, а вот его самого и след простыл! — воскликнула Маргарита. — Но откуда он взял цветы?!

— Я думаю, что это останется тайной. Смотри, здесь еще записка. — Марта подошла к столу и развернула сложенный лист бумаги, зевая.

«Доброе утро. Спасибо за ночлег и извините за беспокойство. Ваш ночной гость Роман».

— Просто сама любезность, — протянула Рита и, плюхнувшись в кресло, захрустела тостом, предварительно намазав его тонким слоем клубничного варенья, — заботливый муж, готовый приносить своей жене кофе в постель.

— Это он умеет, видимо, сказывается богатый опыт общения с женщинами, — согласилась Марта, занимая ванную, воспользовавшись замешательством подруги.

У нее не было настроения завтракать, ее одолевали странные чувства. Марта испугалась тому, что совсем не рада, что ее квартиру по-английски покинул этот наглый тип.

«Совсем, видимо, у меня крыша поехала от одиночества», — решила она.

Чувствовала себя Марта очень плохо, но на работу, которую она сама себе навязала, все равно надо было ехать.

Роман, который привык вставать в шесть утра, не нарушил традицию и в этот день. Пока дамы спали, он позвонил своему приятелю и дал ему указания.

Тот уже через полчаса был по названному адресу с букетом цветов. Роман приготовил хозяйкам завтрак, водрузил цветы в вазу и удалился, тихо защелкнув за собой входную дверь. Его приятель, взявшийся подвезти Романа к работе, с удивлением уставился на странно одетого друга.

— Ты почему в таком виде?! Может быть, заедешь домой и переоденешься?

— Нет, мне пока домой нельзя, давай сразу поедем на работу.

Роман приехал в свой офис раньше всех и открыл сейф, чтобы взять денег для своих нужд, потом стал искать нужные ему бумаги, когда услышал за спиной дрожащий женский голос:

— Стоять… ни с места… руки вверх!

Роман осторожно оглянулся и столкнулся взглядом с испуганными глазами своего секретаря Лизы. Она в светлом брючном костюме, черных туфлях и с черной дамской сумочкой стояла на пороге кабинета и худыми руками с длинными накладными ногтями сжимала рукоятку пистолета. Пистолет выглядел как боевой, хотя Роман знал, что он газовый, так как этот пистолет Роман сам же и подарил своей секретарше, чтобы ей не страшно было возвращаться домой по вечерам.

— Роман?! — пистолет выпал из рук Лизы. — Ой, извините, Роман Григорьевич. Почему вы так выглядите? Что это на вас надето? Идиотская футболка, короткие штаны, домашние шлепки… Я была уверена, что какой-то вор взламывает наш сейф!

— Я просто не ночевал дома, но это долгая история… А ты храбрая девушка! Я не ожидал от тебя, что ты в одиночку решишься задержать преступника!

— А вы подумайте о повышении моего жалованья за выполнение работы охранника, — сказала Лиза, вздохнув, и добавила привычно: — Кофе?

— Как всегда. Спасибо. — Роман нагнулся и поднял пистолет, протягивая его Лизе.

— Извините… Роман Григорьевич, а вы в таком виде будете в офисе людей принимать? Может быть, мне съездить к вам домой и привезти одежду? Я не знаю, что у вас там произошло, но я думаю, что смогу найти общий язык с Полиной. Она производила впечатление вполне мирной и приятной девушки.

— Нет, не стоит. Я схожу, как только магазины откроются, и куплю себе что-нибудь, — пообещал Роман, располагаясь за своим столом.

Вскоре Лиза принесла ему чашку черного кофе, только руки ее еще заметно дрожали после перенесенного стресса от встречи с «грабителем».

Роман поймал на лету ее руку и поцеловал.

— Прости, что напугал.

— Роман Григорьевич, — покраснела Лиза, — боюсь, что вы не успеете сбегать в магазин за одеждой. Там в приемную ворвалась какая-то сумасшедшая старушка и требует поговорить с «самым главным начальником». Я объяснила ей, что директор придет позже, но она уселась на стул и заявила, что никуда из нашего офиса не уйдет, будет ждать начальника столько, сколько понадобится, тем более что она уже знает, что вы пришли полчаса назад.

Роман задумался.

— Пистолет на нее пробовала наставлять?

Лиза захлопала длинными, похоже, тоже накладными ресницами.

— Шучу! Зови бабку, я поговорю с ней. Наверняка какой-нибудь старческий бред или жалобы на шумящих за стеной соседей.

Роман открыл дверцу шкафчика и нацепил свой старый пиджак, который он не носил уже очень давно, чтобы хоть немного прикрыть короткую нелепую футболку.

В комнату вошла небольшого роста бабушка в старомодного фасона шляпке с вуалью, проеденной молью, кружевных белых перчатках и светлом льняном костюме с длинной прямой юбкой. Она удобно устроилась на стуле. Роман понял, что перед ним одна из последних оставшихся в живых аристократок, а также он понял, что разговор будет длительным и бестолковым. Бабушке было минимум лет восемьдесят, но на впавшую в старческий маразм она не походила. Небольшие светлые цепкие глаза светились умом, любознательностью и немного хитростью.

— Здравствуйте, — поздоровался Роман, представившись.

Такие старушки любят ходить по врачам, по офисам, по магазинам совершенно бесцельно, просто для того, чтобы пообщаться с приятными людьми, чтобы почувствовать свою значимость и нужность в сумасшедшем современном мире.

— Марина Сергеевна, — представилась бабулька.

— Очень приятно. Что вас привело к нам? — сделал серьезное лицо Роман, заметив, с каким интересом она осматривает его прикид.

— Извините, что потревожила вас, Роман Григорьевич, так рано. Признаюсь, я уже несколько раз приезжала по адресу вашей охранно-детективной фирмы, но так и не решилась к вам зайти. Я сидела в скверике напротив и наблюдала. Я даже узнала, что именно вы являетесь директором этой фирмы. Вы мне понравились, у вас прямой взгляд, открытая, располагающая улыбка.

— Благодарю за комплимент, — улыбнулся Роман.

— О, я уверена, молодой человек, что вы уже наслышались за свою жизнь комплиментов от женщин, что вам признания какой-то старухи. Но будьте уверены, в свое время, а это было очень давно, я считалась одной из первых красавиц страны.

— Охотно верю, — любезно согласился Роман.

— Сегодня я все же решилась на встречу с вами, приехала очень рано и расположилась на своем месте в скверике. Я видела, как вы подъехали к офису, и не смогла больше ждать. И вот я пришла.

— Спасибо вам, что тактично «не заметили» некоторых изменений в моем внешнем виде.

— Я и не такое видела в своей жизни, — поправила шляпку Марина Сергеевна.

— Что же у вас произошло и почему вы так долго не решались зайти ко мне?

— Я не хотела, чтобы меня посчитали сумасшедшей, — просто ответила старушка, — в моем возрасте меня запросто примут за выжившую из ума старуху.

— Я постараюсь так не думать, — пообещал Роман и спросил: — Чай, кофе?

— В моем возрасте только чай, Роман Григорьевич, — ответила Марина Сергеевна.

Роман нажал кнопку селектора.

— Лиза, принеси, пожалуйста, чай для нашей посетительницы.

— Одну минутку, шеф.

Роман понял, что бабулька основательно подготовилась к встрече с ним.

Марина Сергеевна прокашлялась.

— Я родилась в тысяча девятьсот девятнадцатом году, да, молодой человек, в это трудно поверить даже мне. Я не буду пересказывать вам всю мою долгую жизнь, в которой были и слезы, и любовь, и война… Важно знать, что все эти годы со мной рядом жил и поддерживал меня мой муж Лев Тихонович. Больше шестидесяти лет вместе… почти всю жизнь! Поэтому, когда Лева ушел от меня, поймите правильно, умер… я просто не люблю это безликое, ничего не выражающее слово…

— Я соболезную вам, Марина Сергеевна.

— Спасибо, молодой человек. Когда Лева ушел от меня, я обеспечила моему мужу достойный уход, то есть похороны. Я выбрала небольшое частное кладбище недалеко от моего дома, купила для него хороший участок, знаете, на окраине кладбища, в тенистом уголке, под кустом сирени. Там еще растет молоденькая березка. Тихое, спокойное место…

Роман задумался. Посетительница говорила о приобретении земли на кладбище, словно о покупке дачного участка. Роман понял, что это своего рода психологическая защита. Женщина продолжает говорить о своем покойном муже, как о живом человеке, который просто поменял место жительства. Супруги общались и жили душа в душу столько лет, что после его смерти она не перестает общаться с ним в мыслях.

— Я выбрала моему Леве добротный, дорогой гроб, венки… меня вполне устроила проведенная траурная церемония, само качество оказанных ритуальных услуг. Сам директор кладбища показался мне мужчиной порядочным, серьезным, без лишней суетливости и, знаете, без такого напускного, притворного сочувствия, что в его бизнесе очень важно. Я этого не люблю. Кто он такой, чтобы жалеть моего Леву? Он его даже никогда не видел… живым. Поэтому меня устраивали сугубо деловые, но чуткие отношения. Мы подписали контракт: я плачу деньги, и немалые, надо отметить, а акционерное общество «Вечный покой» обязуется поддерживать могилу моего мужа в чистоте и покое в течение пятидесяти лет после захоронения. Кроме того, директор кладбища говорил мне, что у них круглосуточно дежурит сторож, и мне была обещана полная защита могилы от вандалов.

Роман внимательно слушал Марину Сергеевну, пока не понимая, что понадобилось ей от него. Ему вообще в последнее время не нравилось все то, что было связано с кладбищем.

— Дома-то я без Левы находиться не могу. Я все время хожу по квартире и разговариваю с ним. Но в квартире у меня с мужем диалога не получается, а когда я навещала его могилу, сидела на скамеечке, я явственно ощущала, как Лев разговаривает со мной, утешает меня… — Бабушка достала носовой платочек и вытерла уголки глаз. — Извините. Мне так хорошо на кладбище… я и место сразу для себя купила рядом с мужем. Он мысленно разговаривает со мной, а я думаю о том, что мы снова скоро будем вместе. Я каждый день прихожу на могилу мужа. А что? Я не вижу в этом ничего предосудительного. Я имею право хоть жить там, я выкупила этот участочек земли в свое частное пользование!

Роман согласно кивнул головой, боясь, что Марина Сергеевна сейчас начнет доказывать ему, что она даже может разбить палатку рядом с могилой мужа и ночевать в ней.

— Я беру с собой термос с чаем, бутерброды и тихонечко коротаю время на скамейке рядом с могилой близкого мне человека. Мне там нравится, я любуюсь местом, где и я буду покоиться в скором времени. Многие старики проводят время в парках, скверах, и я тоже дышу свежим воздухом вдалеке от городской суеты и автомобилей. Может быть, вам, Роман Григорьевич, покажется странным такое времяпрепровождение, но вы должны понять, что одной ногой я уже на том свете, и меня все устраивает.

Роман никак не реагировал на монотонный рассказ своей посетительницы, ведь, чтобы понять ее, как минимум следовало прожить в браке с любимым человеком столько же, сколько и она.

— Директор кладбища, как я уже говорила, порядочный человек, каждый день делал обход кладбища, проверял, все ли прибрано, все ли в порядке. Там работают специалисты по благоустройству могил, уборке территории. Они подстригают кусты, по весне высаживают деревья и цветы на могилах. В основном там работают женщины пенсионного возраста, я даже познакомилась с одной из них. Милые люди… они отнеслись к моим чудачествам с пониманием. Мы спокойно общались с директором кладбища, здороваясь каждое утро. Он даже как-то заметил, что привык к моему присутствию на кладбище и что я уже являюсь его неотъемлемой частью. Я тоже шутила, говоря, что теперь все время буду на этом месте, а когда умру, он и тогда сможет здороваться со мной, так как я буду лежать рядом с мужем.

Роман подумал о том, что у Марины Сергеевны своеобразный юмор. В этот момент вошла Лиза и, сочувственно посмотрев на кислого Романа, поставила на стол поднос с чашкой кофе для босса, чашкой чая для старушки, сахарницей и пачкой печенья.

— Приятного аппетита, — промурлыкала она и удалилась, плавно покачивая бедрами.

«Ах, если бы меня не сдерживали обязательства перед другом…» — подумал Роман, смотря на стройные ноги Лизы.

— Вы совсем не слушаете меня, Роман? — обиженно поинтересовалась Марина Сергеевна. — Хотя, вас понять можно… дело молодое, — хитро улыбнулась она.

— Извините, я отвлекся.

— Так вот… Почему я так долго и подробно рассказываю вам о том, что я каждый день провожу на кладбище? Для того чтобы вы поверили мне, что я знаю это место как свой родной дом.

— Я вам уже поверил, — согласился Роман, думая о том, проснулась ли эта колючка Марта и обнаружила она его подарок или еще нет.

— Я знаю все могилы, которые расположены вокруг; не то чтобы я специально запоминала имена, даты рождения и смерти, но когда видишь эти могильные памятники изо дня в день, невольно запоминаешь их. Кроме того, эти покойные люди являются своего рода соседями Левы, а в будущем — и моими. Однако я опять отвлекаюсь…

Не так давно я сидела у могилы мужа, и, как всегда, в одно и то же время директор кладбища делал обход своих владений. Но я сразу поняла, что что-то с ним произошло. Этот мужчина был необычайно рассеян, потерян… очень грустный… я не знаю, как еще сказать. Лицо у него было бледное, ворот рубашки расстегнут, галстук ослаблен, по лицу струился пот.

— Может, ему стало просто нехорошо? Сердечный приступ, например? — предположил Роман, не совсем понимая, почему Марину Сергеевну так волнует судьба директора кладбища. Хотя, если от него в будущем зависит ее покой и покой ее Левы…

— Я, как всегда, пожелала ему доброго утра, — продолжила Марина Сергеевна, — а Дмитрий Иванович рассеянно посмотрел на меня, словно в первый раз увидел, кивнул головой и пошел дальше. Я крикнула ему в спину, интересуясь, не заболел ли он или, может, что-то случилось у него. Хозяин кладбища ответил, что с ним все в порядке, и пошел по тропинке, словно побитый. Сама не знаю зачем, но я встала и пошла туда, откуда он пришел. А шел Дмитрий Иванович с другого конца своего кладбища, именно оттуда он начинал каждый день осмотр своих владений. Я прошла по всем тропинкам, осмотрела все уже знакомые мне захоронения… и тут мой взгляд остановился на свежевырытой могиле…

Роман поежился.

— Я машинально посмотрела на надпись на могильной плите, лежащей рядом с ямой. Мне стало как-то не по себе, вообще страшно: еще не похоронили человека, а уже приготовили памятник, обычно проходит какое-то время. На могильной плите было написано «Дмитрий Иванович Песков», а ниже — даты рождения и смерти: пятое сентября тысяча девятьсот шестьдесят четвертого года и второе июня текущего года.

Роман напрягся.

— Повторите имя…

— Дмитрий Иванович Песков, это и были имя, отчество и фамилия хозяина кладбища! — воскликнула Марина Сергеевна, размешивая чай ложечкой.

«Речь идет о муже Марты! Опять ко мне пришел человек, владеющий какой-то информацией об этом кладбище», — пронеслось в голове Романа Григорьевича.

— Конечно, можно предположить, что хоронили однофамильца директора кладбища, но самое жуткое то, что это произошло двадцать девятого мая, а на могильной плите было написано второе июня. Не мог же кто-то заранее знать дату кончины человека?

— Если только этот «кто-то» не решил убить Дмитрия Ивановича Пескова в назначенный день… — прошептал Роман.

— Что и произошло! — воскликнула Марина Сергеевна. — Хозяина этого кладбища убили второго июня, расстреляли вместе с телохранителем у его офиса.

— Я знаю, — ответил нахмурившийся Роман.

— Откуда? — удивилась старушка.

— Долгая история… Надо найти ту могилу и ту плиту, о которых вы мне рассказывали, и посмотреть, что к чему.

— Плита пропала.

— Как пропала?

— Я, конечно, заметила совпадение фамилии, имени и отчества на могильной плите с фамилией, именем и отчеством хозяина кладбища, и что дата смерти стоит в будущем времени, меня насторожило, и хотела поговорить с ним, но потом передумала. Он был очень расстроен, и я не думаю, что он обрадовался бы, если бы какая-то старуха полезла в его жизнь. Не мое это было дело, к тому же я и предположить не могла, что эта надпись окажется для Дмитрия Ивановича настолько пророческой. Когда я пришла на следующий день к Леве на могилу, я не могла одолеть любопытство и пошла посмотреть на тот памятник, но его не было… не было нигде… Дмитрий Иванович был в этот день, как всегда, любезен, но я видела, что его что-то тревожит, или это мне просто казалось?..

Когда я узнала, что Дмитрия Пескова застрелили именно второго июня, я впала в шок, я даже пыталась рассказать об этом милиционеру, но он даже и слушать меня не стал. Они навели обо мне справки и узнали, вернее, сделали выводы, что я являюсь тронувшейся от горя умом старухой, проводящей все свои дни на кладбище. Милиционеры решили, что мне эта плита привиделась. А я говорила правду! Всем известно, что этого приличного человека застрелили, возбуждено уголовное дело, но я боюсь, что преступники никогда не будут найдены, так как не учитываются все факты.

— Факты?

— Да, этот памятник, предвещающий гибель Дмитрия Ивановича. Он был, я не выжила из ума! — Бабулька щелкнула замком старой кожаной сумки и достала листок бумаги, сложенный вдвое, протянула его детективу.

— Что это? — Роман развернул листок и вчитался в какие-то медицинские термины.

— Здесь говорится, что я нахожусь в здравом уме и твердой памяти, не страдаю галлюцинациями и бредовыми идеями. Да, чтобы от меня отстали желающие изменить мою жизнь, я обследовала свою голову. Это подтверждение моей вменяемости!

— Вы на самом деле подготовились основательно, — усмехнулся Роман.

— Я хочу, чтобы вы подтвердили мою правоту. Мне умные люди сказали, чтобы я сразу шла в детективное агентство, а не в милицию. Я хочу, чтобы убийца хорошего человека, который поддержал меня в час отчаяния, был найден. Но эти же умные люди предупредили меня, что иногда в частных агентствах занимаются только тем, что выкачивают из клиентов деньги. По этой причине я несколько дней наблюдала за вами, изменяя Леве. Вы внушаете мне доверие так же, как и Дмитрий Иванович.

— Спасибо. — Роман был искренне тронут.

— Кроме того, если из-за чего-то застрелили Дмитрия Ивановича, значит, могут убить и еще кого-нибудь. А что, если очередной жертвой станет та милая женщина с красивыми глазами и стильной прической, которая встала на место покойного? Она является его женой, то есть теперь вдовой, и хоть все говорят, что это она и организовала убийство мужа, я в это не верю. Не знаю, может быть, я слишком доверяю своей интуиции и ошибочно считаю, что хорошо разбираюсь в людях… Если бы ей нужны были его деньги, которые ее покойный муж вложил в свое дело, то эта особа сразу бы продала все акции, а не ходила бы с растерянным видом на работу. Ясно, что Марта Михайловна не горела желанием занять место убиенного супруга. И я бы не хотела, чтобы с этой девушкой произошло какое-нибудь несчастье. — Бабулька захрустела печеньем, глядя выцветшими глазами в окно.

— Я бы тоже этого не хотел… — согласился Роман.

— Вы не думайте, Роман Григорьевич, что я не смогу заплатить за вашу работу. Мы с мужем люди очень состоятельные. Так уж получилось, что детей нам господь не дал, а накопленное добро с собой не возьмешь.

— Я возьмусь за это дело, — сказал Роман, — даже без ваших денег. Все равно я уже замешан в нем, можно сказать, по самые уши.

— Вот и славно, — ответила старушка, хотя сам Роман ничего славного в этом не видел.

Глава 14

Марта курила уже пятую сигарету и смотрела на жизнеутверждающий пейзаж за окном в виде оград и могильных памятников. В дверь заглянула Надежда, одетая во все черное. Марте казалось, что та ее настолько ненавидит, что больше не выйдет на работу, но Надежда, отлежавшись после похорон дома два дня, пришла на работу, как ни в чем не бывало. Марта решила не вспоминать тот неприятный эпизод, произошедший на похоронах. Она понимала, что сгоряча от любви и отчаяния можно много чего наговорить. Надя вела себя с Мартой очень холодно и сдержанно, с некоторой долей удивления и презрения, наблюдая за действиями Марты в качестве директора кладбища.

— Марта Михайловна, к вам посетительница, — сквозь зубы проговорила она.

— Кто? — почему-то испугалась Марта и затушила окурок.

— Какая-то бабулька из местных жителей, а как зовут ее, я не спрашивала, — хмуро ответила Надежда, не глядя на начальницу. — Звать?

— Да, да, конечно. — Марта встала и затравленно уставилась на дверь, откуда должна была появиться посетительница.

В кабинет проковыляла маленькая сгорбленная старушка с палочкой и проскрипела:

— Добрый день.

— День добрый, присаживайтесь, пожалуйста, — засуетилась Марта.

Старушка обессиленно плюхнулась в кресло, Марта села за свой стол напротив посетительницы, тоже съехав немного вниз, чтобы бабульке было удобно смотреть на нее, не задирая вверх шею.

— Пелагея Спиридоновна, — представилась бабулька.

— Марта М… просто Марта.

— Ой, какое сейчас время настало, кругом одна молодежь! Такая молодая девушка и уже начальник! Только я бы в ваши годы не работала бы в таком месте. Это мы, старики, уже одной ногой в могиле.

Старушка еще долго рассыпалась в любезностях и комплиментах, пока, наконец, не сказала то, ради чего и пришла:

— Вы, наверное, видели здесь неподалеку, справа от вашего кладбища, несколько деревянных домов, то есть частный сектор?

— Да, конечно.

— Так вот, моя избушка стоит крайняя к вашему кладбищу.

— Наше кладбище сильно подобралось к вашему дому? — догадалась Марта о причине ее посещения Пелагеей Спиридоновной.

— Нет, ваши границы остались прежними. Как предыдущий хозяин выкупил участок земли, так он больше и не расширялся. Я о другом хочу вам рассказать. Что-то творится у вас на кладбище неладное, странное.

Марта попыталась придать своему лицу выражение глубочайшего интереса, хотя давалось ей это с утра очень тяжело. Кроме того, она неважно себя чувствовала, ее знобило, она ощущала сильное першение в горле, ломоту во всех костях, слабость и головную боль. Видимо, все-таки вчерашний променад под ливневым дождем и пережитый стресс не прошли для нее даром.

— Знаете, девушка, я стала плохо спать в последнее время, наверное, от старости. А еще я часто встаю по ночам в туалет, а затем иду на кухню пить чай.

«Очень занимательно», — подумала Марта, чувствуя, как свинцом наливаются ее веки.

— А так как у меня небольшая пенсия, то я экономлю электричество, и поэтому пью чай на кухне в темноте. Так вот я и увидела на вашем кладбище какие-то огоньки, свечение и сияние…

Марта удивленно уставилась на Пелагею Спиридоновну.

— Я тоже сначала подумала, что у меня начались галлюцинации или я схожу с ума, но эти видения и мигания словно десятками фонариков повторялись неоднократно.

— Каждый день? — уточнила Марта, чтобы поддержать разговор.

— В том-то и дело, что нет… Иногда кладбище бывает абсолютно спокойным и темным, а иногда снова начинает светиться, будто там кто-то устраивает пикник или карнавал.

«Да, конечно, — подумала Марта, — видения Пелагеи Спиридоновны связаны с приемом ею снотворных препаратов, раз она мучается бессонницей, которые и вызывали у нее галлюцинации».

— И что вы хотите от меня? — вслух спросила она у своей посетительницы.

— Я ничего не хочу! — обиженно поджала губы старушка. — Вы здесь хозяйка, вам и решать, нужна вам моя информация или нет. Я-то хотела как лучше, думала, схожу к людям, предупрежу их о неполадках у них в хозяйстве… а если вам ничего не надо… Вас же тут по ночам не бывает, а сторож наверняка спит, вот кто-то и развлекается…

— Спасибо вам большое за информацию, конечно же, я вам благодарна за бдительность и заботу и обязательно все проверю, — успокоила Пелагею Спиридоновну Марта и потрогала свой горячий лоб.

Старушка немного смягчилась, и черты ее морщинистого лица несколько разгладились.

— Плохо себя чувствуешь, дочка? — участливо поинтересовалась она.

— Да, похоже, что заболеваю… вчерашняя гроза…

— Понимаю. Ты можешь зайти ко мне домой, я живу в крайней избе, я об этом тебе уже говорила. У меня есть народные средства для лечения простуды, я тебя вмиг на ноги поставлю! Сама ими всю зиму спасаюсь, так как лекарства мне в моем возрасте принимать уже не рекомендуется, потому что это плохо сказывается на сердце. Приходи, дочка, я тебя полечу, а если повезет, так увидишь, и как инопланетяне посещают твое кладбище.

— Кто? — закашлялась Марта.

— А я вам не успела рассказать о своей догадке? — оживилась старушка.

— Нет…

— Я все думала по ночам, тем более что времени у меня было предостаточно, откуда могло взяться это свечение? А потом поняла — инопланетяне!! А что?! Я же смотрю телевизор и, чай, не совсем темная. Точно, говорю, инопланетяне периодически прилетают на кладбище, больше некому! Я слышала по телевизору, как люди рассказывали о своих контактах с пришельцами. Да, да, не удивляйтесь! Они их похищали и исследовали на своих кораблях. Это подняло большой шум. Я думаю, что инопланетяне наблюдают за нами, как за подопытными кроликами, но они еще пока рассекречиваться не хотят. Поэтому теперь для исследований инопланетяне воруют наши трупы! Я их раскусила! Вы приходите ко мне с фотоаппаратом, и мы снимем эти события на фотопленку! Вот ведь будет сенсация!

— Обязательно, — пообещала Марта.

Когда за Пелагеей Спиридоновной закрылась дверь, Марта обессиленно опустилась за стол и вытерла носовым платком пот со лба. В кабинет заглянула недовольная Надежда.

— Марта Михайловна, поговорите с бабушкой.

— С какой бабушкой? Я же только что говорила с ней, — сглотнула ком в горле Марта, поправляя свои черные непослушные волосы.

— Это другая бабушка, — поджала губы секретарь.

— Может быть, кто-нибудь из сотрудников поговорит с ней? Я плохо себя чувствую.

— Никто другой не разрешит ее проблему, вы же у нас начальница. Дмитрий Иванович только сам всегда разговаривал со всеми посетителями и клиентами, — парировала Надежда и нарочно громко сказала: — Проходите, Мария Федоровна, Марта Михайловна вас ждет с нетерпением!

«Вот ведь стерва! Не дала мне даже дух перевести!» — подумала Марта и нацепила на бледное лицо с красными пятнами приветливую дежурную улыбку.

В комнату вкатилась толстая невысокая пожилая женщина деревенской наружности, в неопрятной одежде темного цвета и черной косынке. Марта поняла, что у этой посетительницы кто-то умер, и приготовилась сочувствовать и вникать в чужое горе.

— У меня к вам, хозяйка, есть одно дело, — проговорила женщина низким голосом, воровато оглядываясь по сторонам.

— Слушаю вас.

— Одному человеку нужен гроб, — выдала женщина, сама налила себе воду из графина, осушив ее одним глотком, и пояснила: — Душно у вас здесь.

— Все образцы гробов представлены в каталоге нашего магазина. Там же вы можете ознакомиться с образцами различных пород дерева, обивочных тканей, а также с расценками на услуги, — выговорила Марта скороговоркой и проглотила слюну, поморщившись.

— Вы не поняли, мне не нужны образцы, мне нужен гроб специального изготовления.

— По индивидуальному заказу? — уточнила Марта, начиная сожалеть о том, что не работает на фабрике «Головные уборы». Наверняка она сейчас уже втянулась бы в работу и вполне справлялась бы с ней. В свете последних событий работа на конвейере не казалась уже такой трудной.

— Да… человек этот должен сам примерить гроб.

— Что значит примерить?! — возмутилась Марта. — Это не платье, чтобы его примерять! А потом, зачем гроб еще живому человеку, как я поняла?!

Мария Федоровна вздохнула и наморщила лоб.

— Адам Юрьевич Туманов — очень хороший человек.

— Я в этом и не сомневаюсь, — прервала ее Марта, — но почему вы этого хорошего человека хотите заставить живым ложиться в гроб? Или это у него такой нездоровый интерес к гробам? Почему вы одеты в траур, если еще никто не умер? Заранее, что ли?! — засыпала она вопросами странную посетительницу.

— Девушка, почему вы кричите на меня и не даете слова сказать?! — возмутилась Мария Федоровна, начиная нервно теребить край своей трикотажной футболки темного цвета.

— Извините.

— Траур я ношу уже восемь лет по своему покойному мужу, и это не имеет никакого отношения к товарищу Туманову. Я работаю у него сиделкой уже пять лет и успела привязаться к этому не простому человеку. Сюда к вам меня прислала его жена — особа очень нервная и чувствительная, она не выносит кладбищ. Все тяготы и хлопоты по лечению и уходу за Адамом Юрьевичем лежат на мне. Ох, и паскудный же это тип, должна сказать вам, милочка! Извините за грубость, это — крик души!

Тонкие брови Марты поползли вверх.

— Вы только что говорили, что Адам Юрьевич Туманов очень хороший человек!

— Человек-то он не плохой, только жуткий бабник! Всю жизнь гулял от законной супруги. Сколько слез она пролила, одному богу известно! Стоило ей уйти на работу, как Адам Юрьевич приводил любовницу в супружескую кровать. А уж сколько у него было мимолетных связей… — Марина Федоровна махнула рукой, — не счесть! Он даже ко мне приставал. Сколько синяков на мягком месте было от его щипков, когда он при смерти под кислородной маской и капельницей лежал.

«Вот уж правду говорят, что бабник неисправим. Одной ногой в могиле, а все о своем думает», — пронеслась мысль у Марты, а вслух она поинтересовалась:

— А кто заставлял его жену мучиться с ним столько лет? Развелась бы, да и дело с концом!

— Это у вас, у молодежи, все в жизни легко и просто. Сегодня — женюсь, завтра — разведусь! Нас раньше выдавали замуж на века! Адам Юрьевич — крест Киры Семеновны, его супруги, ей его и нести. К тому же сейчас, когда он немощен и болен, отказываться от супруга не по-людски.

«Видимо, по-людски подбирать ему гроб еще живому», — пронеслось в голове Марты.

— Хорошо, я слушаю вас. Почему жена Адама Юрьевича решила сделать ему гроб на заказ? — спросила Марта и чуть не добавила: «Вам нужен гроб с замком, чтобы несчастный на том свете не смог ходить по женщинам?»

— Так уж получилось, это не жена, а распорядилась так судьба. Адам Юрьевич всю жизнь стремился нравиться женщинам и в гробу хочет выглядеть привлекательно.

Марта постепенно начинала понимать своего покойного мужа. «Если бы я знала раньше, какая у него сложная работа, что Диме каждый день приходилось иметь дело с умалишенными, которые хотят привлекательно выглядеть в гробу или которым мерещатся инопланетяне, крадущие трупы, я бы терпимее относилась к его странностям. Тут не то что детей не захочешь, тут самой бы с ума не сойти».

— Трудно в гробу выглядеть привлекательно… — задумчиво проговорила Марта, — да и кого привлекать-то? Пора бы и правда успокоиться.

— Вы это еще ему скажите! Ему хотелось бы лежать ровно и спокойно, то есть не напрягаясь.

— Вы что, разыгрываете меня?! — взорвалась Марта. — Что ему напрягаться в гробу-то?! Отнапрягался уже! Как положат, так и будет лежать, естественно, ровно!

— Марта Михайловна, успокойтесь, все не так просто. Адам Юрьевич у нас горбун.

— Что? — Марта смахнула со лба каплю пота, выступившую от напряжения.

— Он горбатый, поэтому ровно на спине у него лежать не получится, а лежать боком он не хочет.

Потрясенная Марта смотрела на Марию Федоровну и хлопала длинными черными ресницами.

— Да, вот такой у нас Адам Юрьевич интересный человек, — грустно подытожила Мария Федоровна, — даже гроб простой ему не подходит.

— Вы же говорили, что он бабник? — выдавила из себя Марта.

— А я это и не отрицаю, — невозмутимо ответила посетительница, наливая себе еще полстакана воды.

— Но он же горбатый! — почти выкрикнула Марта.

— Ну и что? Одно другому не мешает, — пожала плечами Мария Федоровна.

— Разве?.. Ну хорошо, какая ему разница, как лежать? — выдохнула Марта.

— В том-то и дело, что ему не все равно! Народная поговорка «Горбатого могила исправит», оказывается, не работает. Не исправляет горбатого могила! Горб-то все равно девать некуда… Поэтому мы и стали искать такое похоронное бюро, где нам смогут пойти навстречу и изготовят специальный гроб для горбуна.

Марта сидела как громом пораженная, она на время даже забыла о своем недомогании. Что ее температура по сравнению с несчастным горбуном, которому требуется специальный гроб?

— Я по… постараюсь вам помочь, — прошептала Марта, — оставьте свои координаты.

— Только, если можно, побыстрее, а то Адам Юрьевич у нас уже совсем плох, может откинуть… то есть умереть в любой момент.

Мария Федоровна оставила телефон жены бедного горбуна и покинула офис фирмы «Вечный покой». Марта почувствовала себя совсем плохо.

Горло болело, словно она прополоскала его щебенкой с известью. Глотать становилось все труднее и труднее, кожа покрылась противными пупырышками. Она выглянула в приемную и столкнулась с безразличным взглядом Надежды.

— Можно мне… чая, — просипела начальница.

— Вон чайник, — махнула головой в сторону подоконника секретарь, — вам нужно, вы и кипятите его, только учтите, нет ни сахара, ни заварки. Все выпили на поминках, а из своего кармана, извините, я вам чай покупать не буду!

— Я в этом не сомневаюсь, — вздохнула Марта и уныло посмотрела на запыленный чайник с отколотым носиком и электрошнур со сломанной вилкой и торчащим оголенным проводом.

— Вы хотите, чтобы меня ударило током? — спросила Марта у безмолвствующей Надежды. — Дмитрия Ивановича, наверное, поили и чаем и кофе.

— Не произносите его имя! Вы делаете мне больно! — взвизгнула Надежда. — Дмитрий Иванович водил обедать меня в рестораны и кафе, которых здесь недалеко великое множество!

— Марта, тут поблизости совсем недавно открылось небольшое уютное французское кафе, — подал голос заглянувший на их перепалку Борис, — пойдемте на обед вместе?

— С удовольствием, — просипела Марта, взяла свою сумку и прошествовала мимо злобствующей секретарши, которая прошипела ей в спину:

— Едва мужа похоронила, а уже с другим флиртует! Бедный Дима!

— За что она меня так ненавидит? — спросила Марта у Бориса, выходя с ним на улицу.

— Я думаю, за то, что вы были женой Дмитрия Ивановича.

— Ну так была же! Он же любил ее и жениться собирался на ней, а я нисколько не препятствовала их любовному порыву! Она не могла не знать этого!

Боря — высокий, симпатичный молодой человек с большими, темными, умными глазами — внимательно посмотрел на Марту. Глаза ее слезились, а нос предательски опух и покраснел.

— Я думаю, беда в том, что Дмитрий Иванович жениться-то мог на ком угодно, но любил-то он вас.

— Он, конечно, неплохо ко мне относился…

— Я общался с Димой каждый день и считаю, что он вас любил, просто Дмитрий прекрасно осознавал, что вы его не любите.

— Давай на «ты», — предложила ошарашенная таким известием Марта, которая и не догадывалась о чувствах своего бывшего и теперь уже покойного мужа.

— Дмитрий даже хранил твою фотографию. Она в рамочке стояла у него на столе, пока Надежда не попросила выбросить ее. Тогда шеф убрал ее в верхний ящик стола, если ты покопаешься там, то найдешь доказательства его тайной страсти.

Марту зазнобило со страшной силой.

— Так холодно…

— Да ты что? На улице двадцать семь градусов!

Тут со страшным визгом из-за поворота показалась легковая машина темно-зеленого цвета иностранного производства. Марта с Борисом синхронно повернули головы. Сумасшедшая иномарка резко остановилась, взвизгнув тормозами, и из нее вывалился улыбающийся во весь рот Роман в спортивных штанах и короткой футболке Дмитрия Ивановича, тапках и своем старом пиджаке.

— Привет, Марта! — крикнул он ей, ставя машину на сигнализацию.

— Давно не виделись, — мрачно ответила Марта, чихая.

— Будь здорова! Почему такой холодный прием? Ночью ты была приветливей… чуть-чуть.

— Ночью? — круглые глаза Бориса округлились еще больше. — Это… это твой парень?!

— Еще чего!! Это мое недоразумение! Ты, Рома, издеваешься надо мной, что ли? Я думала, что мы теперь долго не увидимся.

— Нет, принцесса, теперь мы будем часто видеться, так как я взял на себя расследование дела о неполадках на твоем кладбище.

— Какое еще дело? Мне здесь следователя вполне хватает.

— Одна бабушка сегодня утром пришла ко мне в офис и…

— И рассказала об инопланетянах, ворующих у меня на кладбище трупы для своих исследований, — закончила мысль Марта, — надо же, какая проворная старушка, она и к тебе успела!

— Что с тобой, Марта? Какие инопланетяне? Ты не заболела? — удивился Роман, подходя к ним и протягивая руку Борису. — Роман, частный детектив.

— Бо… Борис… юр… юрист.

— Похоже, что я заболела, — ответила Марта.

— А куда вы собрались в середине рабочего дня? — поинтересовался частный детектив, взъерошивая русые волосы.

— Мы хотели перекусить, то есть пообедать, — ответила Марта.

— Я с вами пообедаю, идет? — Роман непринужденно присоединился к ним.

— Застенчивостью ты не страдаешь?

— Никак нет!

Они втроем прошли по улице, идущей от кладбища, до конца, повернули налево и увидели двухэтажный современный особнячок с чугунными решетками. По фасаду шли вывески «Ресторан с великолепной морской кухней! Мы открылись! Заходите к нам! Первым посетителям скидки! Бизнес-ленч всего за сто восемьдесят рублей! Вечером живая музыка! Круглосуточно! Лучшее вино и свежая рыба! Ароматная выпечка!»

— Ну и развернули рекламу! — присвистнул Боря.

Они толкнули входную дубовую дверь и вошли в небольшое темное помещение, где сразу же столкнулись с пьяными лицами в белых накрахмаленных сорочках.

— Посетители! — с удивлением протянул кто-то.

— Мы могли бы пообедать? — спросил Роман, осматривая пустой зал, так как пауза затягивалась.

— Вы хотите поесть? — спросила одна девушка, улыбаясь.

— Да, хотелось бы… — уже не очень уверенно подтвердила Марта, понимая, что, скорее всего, они являются первыми и долгожданными посетителями открывшегося ресторана.

— Вы знаете, не получится! — радостно сообщила девушка, покачнувшись. — У нас вечеринка, то есть праздник для своих сотрудников!

— Что празднуем? — поинтересовался Роман.

— Открытие!

— Понятно… Почему тогда у вас висят плакаты «Мы открылись, заходите к нам, мы рады вас видеть»?

— Вы извините нас, ребята, ну вечеринка… то есть праздник у нас! Заходите в другой раз, и мы точно будем рады вас видеть!

Голодная троица вышла из ресторана, перешла улицу и все-таки расположилась за деревянным столом под навесом пивного ресторана, потому что внутри Марта не смогла бы находиться из-за работающих кондиционеров.

Молодой человек с безучастным лицом, принесший им меню пятью минутами раньше, поинтересовался:

— Что будете заказывать?

— Бизнес-ленч, — отрапортовал Боря.

— Мне салат из свежих овощей, пирог с вишней и горячий чай, даже два чая, — заказала Марта.

— Я не наемся бизнес-ленчем, — заявил собравшимся Роман и попросил принести для себя салат с копченым лососем, телячью печень под клюквенным соусом, бутылку минеральной воды, блинчики с икрой, блинчики с джемом, двойной кофе и пирог со шпинатом.

— Любишь выпечку? — осторожно поинтересовалась Марта.

— Вообще люблю поесть, а выпечку в частности, — согласился Роман.

— Тогда понятно, почему ты набросился на меня ночью с упреками, что я плохая хозяйка. Ты подсознательно любую женщину ставишь к плите, чтобы она пекла тебе блины. Как хорошо, что я не твоя девушка!

— Это точно! — засмеялся Роман и вдруг моментально стал серьезным. — Ой, я, кажется, большая свинья!

— Какая самокритика! — закурила Марта в ожидании заказа.

— Я же забыл заехать к Полине в больницу! Мне эта старушка сбила все планы на день.

— Какая старушка? Ребята, я ничего не понимаю! Объясните мне хоть кто-нибудь, о чем вы говорите? — взмолился Боря. — Кем вы друг другу приходитесь?

— А тебе это важно знать? — спросила Марта.

— Важно. Я, может быть, хочу начать ухаживать за тобой, а тут появляется этот… извините, Роман, и говорит, что ночевал у тебя. И почему вы, Роман, так странно выглядите?

Роман с Мартой рассмеялись и объяснили Борису, кем они друг другу приходятся.

— Так что можешь начинать ухаживать за ней, — разрешил Рома, — но предупреждаю, что тебе придется нелегко… Характер у Марты Михайловны еще тот!

— Давайте не будем обсуждать мою персону в моем присутствии, — предложила Марта и приступила к еде, так как официант принес закуски, причем большую часть стола заняли тарелки Романа. Марта обратила внимание на то, что он правильно пользуется столовыми приборами.

— О какой старушке ты говорил, Роман? — спросила его Марта.

Роман, уплетая салат, рассказал им о своей странной утренней посетительнице.

— Все-таки у нас с тобой одна карма! То, что я села в машину именно к тебе в тот день, когда началась череда моих неприятностей, не случайно! — задумчиво проговорила Марта и пояснила: — Ко мне в офис сегодня тоже пришли две старушки и поведали интересные истории.

Марта рассказала мужчинам о загадочном ночном сиянии у нее на кладбище, которое наблюдала Пелагея Спиридоновна, и о заказе специального гроба для горбатого ловеласа. Роман принялся неприлично громко хохотать, его очень тронул рассказ о горбуне.

— Как же это он умудрялся с таким горбом, что ему требуется специальный гроб, гулять от жены всю жизнь?! Бедная Кира!

Борис, наоборот, стал очень задумчивым.

— Конечно, рассказ об огоньках инопланетных кораблей больше смахивает на бред старой женщины, которую мучает бессонница. История с горбуном тоже говорит о нездоровом климате в их странной семье. Но вот повествование о памятнике у разрытой могилы с данными нашего покойного директора мне кажется очень интересным.

— Согласен, — проглотив блинчик и отсмеявшись, сказал Роман, — такое невозможно выдумать.

— А я как раз склонна думать, что старой женщине после перенесенного стресса — похорон мужа — могло привидеться что хочешь! Как не тронуться умом, если ты целый день проводишь у могилы? Вот ей уже и видятся на плитах данные знакомых людей. Может быть, ей вообще страшный сон приснился, и только? — высказалась Марта.

— Она уверяла меня, что не сумасшедшая, даже показала справку, — заверил их Роман.

— А ты и поверил? Кто же признается в своем душевном расстройстве?

— Знаете, мне Дмитрий Иванович ничего не говорил, хоть мы и дружили, но он в последнее время был действительно чем-то озабочен, — произнес Боря.

— Я взялся за это дело, и точка! В любом случае у вас на кладбище не все в порядке, если убили директора, — сказал Роман.

— У нас все в порядке! — возразил Боря. — Я как юрист фирмы могу подписаться под любым своим словом. Дмитрий Иванович не вел никаких темных дел, он был порядочным человеком! Я и в суде, если он будет, то же самое скажу!

— А я и не утверждаю обратное! Может быть, ваш Дмитрий Иванович за свою порядочность и поплатился.

— Как это?

— Не стал участвовать в каких-нибудь аферах, не заплатил кому-нибудь кругленькую сумму… да мало ли что еще! — Роман захрустел блинчиком с джемом, который вытекал из блина и капал на тарелку.

У Марты же, наоборот, совсем не было аппетита, ее даже затошнило от обилия еды, поглощаемой Романом.

— Точно! — воскликнула Марта. — В тот день, когда убили в кабинете Димы жену его телохранителя, ко мне приходили какие-то громилы и требовали денег. Только они сказали, что Дима им платил, а за что, я не поняла…

— Темнота! — протянул Роман. — Наверняка это были обычные рэкетиры. Учти, они могут вернуться! А узнать, платил им твой муж или они нагло наврали, мы теперь, к сожалению, не сможем.

— Не хотелось бы, чтобы они опять пришли ко мне… — жалобно протянула Марта.

— Говорят, что эти два парня улепетывали на джипе на запредельной скорости, так что вряд ли они вернутся, — успокоил Марту Борис.

— Какие странные пугливые бандиты, — прокомментировал Роман.

— Не каждый день видишь женщину, убитую каблуком изящной женской босоножки, принадлежащей девушке, у которой они только что требовали деньги, — возразил Борис, у него с каждой минутой все больше портилось настроение, так как он стал замечать, какие взгляды бросают друг на друга Марта и Роман. — Вернемся к нашему разговору, — напомнил Борис. — Что, если могильная плита с данными Димы была на самом деле, что бы это означало?

— Радость и веселье! — буркнул Роман. — Что бы ты испытал, если бы увидел свои фамилию, имя-отчество и даты рождения и смерти на могильной плите, причем уже совсем близкой даты окончания жизни?

— Я был бы в шоке.

— Думаю, что любой нормальный человек был бы в шоке. На это и был рассчитан этот трюк.

— Напугать? — догадалась Марта.

— Напугать, предупредить, шантажировать… что хотите!

— Это не доказать без самой улики, то есть без памятника, — протянул Борис.

— Это точно…

— Я после обеда хочу собрать всех сотрудников фирмы «Вечный покой», — сказала Марта. — Борис, помоги мне в этом, собери всех присутствующих на рабочих местах сотрудников у меня в кабинете. Ты тоже мне будешь нужен.

— Как скажете, Марта Михайловна.

— Я с вами. — Роман откусил пирог, начиненный шпинатом.

— Интересно, что ты будешь делать у нас в фирме? — спросила его Марта, вытирая пухлые губы без помады бумажной салфеткой.

— Расследовать убийство Дмитрия Пескова, — спокойно пояснил Рома, глядя ей прямо в глаза.

— Тебя представить сотрудникам в качестве детектива?

— Что ты, Марта! Пусть это останется нашим маленьким секретом, — попросил Роман.

— О чем знают трое, это уже не секрет! — возразила Марта.

— Я буду нем как рыба, — заверил их Борис.

— А мне необходимо соблюдать конспирацию, надо, чтобы меня никто не стеснялся и не пытался ничего утаить. Нужно, чтобы меня воспринимали как вашего сотрудника, а не как сыщика, тогда все спокойно будут отвечать на мои вопросы, ничего не подозревая.

— Как же мне тебя представить?

— Давай я буду твоим телохранителем? Это не вызовет ни у кого подозрения, ведь у твоего мужа был телохранитель? — предложил Роман, откидывая со лба светлую прядь.

— Ты забываешь одно.

— Что?

— То, что и мой муж, и его телохранитель погибли. Ты не боишься повторить судьбу того телохранителя? — напрямую спросила Марта.

— Я не суеверный. А быть хранителем такого прекрасного тела большое удовольствие для меня!

Глава 15

Марту не спас горячий чай, ее только прошиб пот, а выйдя на улицу из-под навеса ресторана с мокрой спиной, она снова замерзла. Роман предложил Марте свой изрядно поношенный пиджак, но она отказалась. Так же втроем они вернулись в офис фирмы «Вечный покой», где начальница решительно сказала, оглядев наряд Романа:

— Нет, я не могу представлять тебя сотрудникам своей фирмы в таком виде! Ты похож на клоуна, а не на телохранителя. Подумают, что я совсем ненормальная, а меня там и так недолюбливают.

— Ты же знаешь, я пока не могу прийти к себе домой за вещами, но сейчас я быстро слетаю в какой-нибудь магазин с мужской одеждой и куплю себе что-нибудь, — согласился Роман, сверху вниз смотря на Марту.

— Ладно… не надо никуда ехать. Возьмешь костюм в магазине «Ритуальные товары» в пристройке дома, где расположен мой офис. Этот магазин тоже относится к фирме Дмитрия.

— Эти костюмы покупают для покойников? — поинтересовался Роман.

— Ты же говорил, что не суеверный? А потом, на них не написано, что они шьются специально для трупов.

Роман козырнул Марте и направился прямиком в магазин «Ритуальные товары».

Молоденькая продавщица, лениво жующая жвачку, оторвалась от просмотра красочного журнала и посмотрела на вошедшего Романа. Ее поразили красивая внешность мужчины и его безобразнейшая одежда.

— Чем могу вам помочь? — спросила она.

— Мне бы костюм…

— К сожалению, остались только фраки, — вздохнула продавщица, стоящая в обрамлении траурных венков и пытающаяся оставаться серьезной и не флиртовать с клиентом.

— Фраки?

— Да, для особо торжественных похорон. Вам какой размер нужен? Честно говоря, в гробу не столь уж и важно, в чем ты лежишь. Я сделаю вам скидку на фрак. Так какой же вам размер нужен, молодой человек?

— На меня, — сверкнул белозубой улыбкой начальник детективного и охранного бюро.

— Покойный телосложением такой же, как и вы? — уточнила продавщица, получая официальное разрешение осмотреть красивую фигуру посетителя.

— Фрак на меня, — ответил Роман, расправляя плечи.

Продавщица закашлялась, подавилась и проглотила жвачку.

— Неужели вы не можете купить себе нормальную одежду в обычном магазине? У нас же весь товар для усопших! — прошептала она, стараясь, чтобы никто не услышал, что она отговаривает клиента покупать товар.

— На фраке не написано, что он сшит для покойника, — повторил слова Марты Роман. — Может быть, я покупаю впрок, а может, я дирижер оркестра? — подмигнул ей Роман.

Марта восседала в своем кабинете, поминутно сморкаясь в большие бумажные салфетки. За столом расположились Надежда с недовольным лицом и Борис, с видом преданной собаки смотрящий на начальницу. Также пришли две женщины: Зинаида Самсоновна — бухгалтер фирмы и Ирина Александровна, которая отвечала за работу всех служителей и уборщиков кладбища.

— Марта Михайловна, в основном весь персонал в сборе, — сказал Борис, — нет только Родиона Игоревича, но он, как всегда, уехал по делам и застрял в дорожной пробке.

— Хорошо, приступим, — Марта промокнула лоб салфеткой и уже открыла рот, чтобы начать совещание, как дверь распахнулась и в кабинет ввалился смеющийся во весь голос Родион Игоревич.

— Здравствуйте, все! Извините за опоздание, сейчас я лопну от смеха! Там внизу в нашем магазине один парень, представившийся новым телохранителем нашего босса, то есть тебя, Марта, уже примеряет фрак для покойника.

— Вы наняли телохранителя? — спросила Ирина Александровна.

— Я? А… да… да, Роман Григорьевич — мой телохранитель, — ответила растерявшаяся Марта, багровея от стыда.

«Что он за человек такой?! Послала его в магазин, чтобы он предстал перед сотрудниками в подобающей виде, а он хочет выставить меня на посмешище! Зачем ему фрак?!»

— Как-то, видимо, он скептически настроен, если заранее решил обзавестись обмундированием для путешествия на тот свет, — продолжал смеяться Родион Игоревич.

— Я что-то пропустил? — заглянул в кабинет Роман, странно смотрящийся в этот солнечный жаркий день. Его высокая статная фигура нелепо смотрелась в черном фраке, белоснежной, сильно накрахмаленной рубашке и черных блестящих ботинках.

Продавщица долго мучилась с ним, пока Роман примерял фраки. Дело в том, что плечи у него оказались значительно шире талии и тянули на пятьдесят шестой размер. Брюки же подходили пятьдесят второго размера. Продавщица не могла продать ему две части костюма от разных комплектов.

— Где гарантия, что когда-нибудь будет покойник с точностью до наоборот повторяющий вашу фигуру? Сразу видно, что вы занимались спортом.

В конечном итоге они решили остановиться на нейтральном пятьдесят четвертом размере. Теперь Роман чувствовал стянутость в плечах и боялся потерять брюки при ходьбе.

— Речь обо мне? — уточнил Роман, улыбаясь. При этом на его щеках появились две очаровательные ямочки.

Марта негодовала, а он был вполне доволен собой. По крайней мере, Роман считал, что выглядит торжественно и нарядно, как и хотела эта несносная Марта.

— Знакомьтесь, это — Роман Григорьевич, — представила его собравшимся сотрудникам Марта, чувствуя, как у нее поднимается температура и опускается настроение.

— Позвольте, позвольте, — встрял вездесущий Родион Игоревич, которому явно не понравилось, какими взглядами смотрели на Романа все собравшиеся женщины. Он-то привык чувствовать себя единственным петухом в курятнике и появление явного конкурента воспринял в штыки. — Мы должны больше знать об этом человеке! Мы не можем вот так просто доверить ему вас — нашу начальницу. Потом, не забывайте, что покойный Володя выполнял функцию и охранника нашего офиса. Значит, мы все вверяем свои жизни этому Роману.

И Родион Игоревич, обойдя Романа сзади, неожиданно сделал резкий захват и применил удушающий прием. Дамы ахнули, Марта закричала, чтобы они прекратили это безобразие у нее в кабинете, а Борис, как единственный из незадействованных в схватке мужчин, сделал робкую попытку разнять Родиона и Романа. Роман легко вывернулся из объятий Родиона Игоревича и, кинув его через себя, грохнул его грузное тело на стол. Затем он притянул к себе его красное от натуги лицо за не менее красный галстук и спокойно сказал:

— Больше никогда так не делай. Не люблю, когда меня проверяют. И учти, что я давно не тренировался, могу не рассчитать, и ты потом не соберешь своих костей.

Дамы зааплодировали победителю, который в пылу борьбы не сразу заметил, что фрак на его спине предательски треснул. Родион Игоревич слез со стола и сконфуженно уселся на стул, поправляя галстук.

— Вы удовлетворены проверкой, Родион Игоревич? — поинтересовалась Марта.

— Вполне. Хотя свою жизнь я бы этому психу все равно не доверил.

— Я собрала вас всех вместе, чтобы сделать одно заявление, — сказала Марта.

Роман встал у окна, скрестив на груди руки, и, не отрываясь, смотрел на Марту. Может быть, он думал, что так ведут себя телохранители, Марта не знала, но ее его поведение жутко раздражало.

— Я пришла в ваш коллектив совсем недавно, но уже приняла одно важное для себя решение. Свалившееся на меня наследство мужа мне не по силам, да и не по совести. Вы все знаете, что мы были мужем и женой номинально. Вы вместе с Димой работали, создавали это дело, на одной из вас он даже собирался жениться, — Марта метнула взгляд на Надежду, — и я думаю, что Дмитрий поддержал бы меня в моих начинаниях.

— Что вы хотите, Марта Михайловна? — спросил Родион, бросая уничтожающие взгляды на застывшего у окна «телохранителя».

— Я хочу распределить сорок девять процентов акций нашего общества между вами всеми в равных долях, у меня остается контрольный пакет акций, то есть пятьдесят один процент. Так будет справедливо.

— Ты… вы хорошо подумали? — спросил Борис.

— Да, я все решила, Борис, ты подготовь все документы по этому вопросу, я подпишу.

— Я не ожидала от вас такого поступка! — вспыхнула Надежда.

— Я знаю, вы все меня восприняли как стерву, на которую незаслуженно снизошли благословение и удача. Но я хочу быть честной в первую очередь перед Димой. Если он хотел жениться на тебе, Надежда, значит, он не оставил бы тебя ни с чем.

Про себя Марта подумала о том, что сама до конца не поняла, зачем она это сделала. Возможно, она ощутила непосильный груз на своих плечах, когда столкнулась с клиентом-горбуном. Она захотела переложить все заботы на чьи-либо плечи, а попросту струсила.

Сотрудники радостно зашушукались. Еще бы! Не каждый день становишься акционером богатого общества, причем ни копейки не внося из своих личных денег.

После собрания все разошлись по своим делам, Роман еще несколько минут сопел над ухом Марты.

— Если Марина Сергеевна и Борис утверждают, что Дмитрий Иванович ходил последнее время грустный и озабоченный, то, возможно, ему угрожали? — предположил он.

— Возможно. Что нам это дает? Почему они все вспомнили об этом только сейчас, а не тогда, когда об этом их спрашивал следователь?

— Вероятно, Дима что-то не выполнил, и его убили, — продолжил Роман.

— Ты уже это высказывал. Кто ему угрожал и за что?

— Если бы мы знали ответ на этот вопрос, то мы бы знали, кто убил твоего мужа, — подытожил Роман. — Нет ли в кабинете каких записей, писем с угрозами и чего-нибудь странного?

— Я не видела ничего. Правда, вот стоит бумагорезка, если и приходило что-нибудь подобное по почте, то, наверное, Дима избавлялся от этого.

— Он же общался с Надеждой, как я понял, неужели Дмитрий ничего не говорил о своих опасениях женщине, которую любил? — поинтересовался Роман.

— Она молчит. К тому же Боря сегодня выдвинул интересную версию о том, что Дмитрий продолжал любить меня, а ведь он был его другом, значит, знал, что говорил.

Роман с интересом посмотрел на девушку.

— Любовь к тебе — это хроническое заболевание, наверное, трудно, а то и невозможно излечиться.

— Но у тебя-то вид здоровый, — хмыкнула Марта.

— У меня иммунитет.

— От чего?

— От всех видов влюбленности.

— А как же Полина? — прищурила глаза Марта.

— Вот черт! — посмотрел он на руку, где по идее должны были находиться часы. — Я забыл совсем! Надо же сходить к ней в больницу.

— Езжай. Ты уже третий раз забываешь о своей девушке.

Роман виновато посмотрел на Марту.

— Езжай, езжай! Не думаешь ли ты, в самом деле, что мне нужен телохранитель? Здесь тихое место, ты помнишь об этом?

— Ладно, а вечером я приду опять к тебе домой, ты не против? — спросил Роман.

— Против. С какой это радости?

— Ну, ты же сама знаешь мою ситуацию. — Роман кинул на Марту взгляд исподлобья.

— Это твои проблемы. Ночуй у родственников.

— У меня их нет, — быстро ответил «телохранитель».

— У друзей, — была непреклонна Марта.

— Они все живут семьями, я не хотел бы их беспокоить.

— А меня беспокоить, значит, можно? Нет уж, это твои проблемы. Единственное, что могу предложить тебе, это переночевать здесь в офисе на диване в приемной. Вот тебе ключ!

Роман был явно разочарован.

— И не напугай Полю своим видом, — предупредила она, — не знаю, от чего у тебя иммунитет, но то, что, общаясь с тобой, можно повредиться умом, это уж точно.

Роман ушел, а настроение у Марты еще больше испортилось. В кабинет заглянула Надежда. Марта заметила, что выражение ее лица заметно изменилось.

— Марта Михайловна…

— Просто Марта.

— Марта, я хотела бы с вами поговорить, — замялась она в дверях.

— Что-то срочное? — не поднимая тяжелых век, спросила Марта.

— Нет… так… личное.

— Наденька, давай оставим разговор до завтра, мне сегодня что-то нездоровится, я заболеваю, — попросила ее Марта, думая, что секретарша хочет ее поблагодарить.

— Может, чайку? Я нашла новый чайник… позаимствовала у соседей, — робко предложила Надя, смущенно улыбаясь.

— Нет, спасибо.

Когда за Надеждой закрылась дверь, Марта задумалась: «Неужели всем от Дмитрия были нужны только деньги?»

К вечеру она пожалела, что с такой легкостью отпустила Романа, ей бы понадобилась его помощь. Температура поднялась почти до сорока градусов, ноги налились свинцом, а во всем теле ощущалась сильная ломота. Дыхание стало затрудненным, горло отекло, глотание сопровождалось сильной болью, которая отдавалась в уши и голову. Она поняла, что до дома ей не доехать, а сотрудники фирмы уже, попрощавшись с ней, ушли домой. Марта откинула со лба челку, вспомнила о своей странной посетительнице, которая предлагала ей помощь в лечении простуды.

«Интересно, в девять часов вечера не поздно прийти на чашку чая по приглашению?» — подумала она.

Марта вышла из офиса, захлопнула за собой дверь и побрела по улице вдоль кладбища, огибая его по периметру. Она дошла до аккуратного деревянного домика, крайнего в ряду не менее аккуратных домов на неширокой улице, и нажала на кнопку звонка.

Когда в дверях появилась Пелагея Спиридоновна и уставилась на Марту так, словно в первый раз увидела ее, Марта пожалела, что пришла.

— Кто вы? Что вам нужно? — спросила старушка у девушки.

— Я Марта, хозяйка кладбища, которое расположено по соседству с вами, — представилась она, — вы сегодня приходили ко мне в офис.

— Я? — удивилась старушка. — А для чего?

— Вы сообщили мне о сиянии на кладбище, об инопланетянах…

— Вы, девушка, в своем уме?! Нашли время ходить по домам и дурить людям головы! — гневно произнесла старушка и попыталась закрыть дверь, но ей помешала сделать это другая бабушка, идентичная первой, словно ее клон.

— Марта! — радостно всплеснула она руками.

— Пелагея Спиридоновна? — недоверчиво уточнила Марта.

— Да, это я! Сестра, ты что моих гостей пугаешь?! Заходи, дочка, ты еще хуже выглядишь, чем утром!

— Я поэтому к вам и пришла, вы говорили, что у вас есть какое-то средство от простуды.

— Да, конечно, проходи! Что, совсем плохо стало?

Первая старушка с недовольством смотрела на Пелагею Спиридоновну.

— Опять ты за свои штучки взялась? Я же просила не рассказывать никому из посторонних про огонь на кладбище и инопланетян! Или ты захотела в психлечебницу, решила оставить меня одну?

— Вы близнецы? — с трудом прохрипела Марта.

— А что, не видно? — буркнула первая старушка.

— Все привыкли к детям-близнецам, и никто не задумывается, что они растут и могут превратиться в старушек-близнецов. Это моя сестра Груня, или Аграфена.

— Интересные у вас имена. — Марта пошатнулась.

— Да, наша мама была большой оригиналкой, — процедила сквозь зубы Груня.

Пелагея ввела гостью в дом, усадила за деревянный стол на деревянную скамейку и метнулась по углам своей избы. Вернулась она с большой банкой чего-то густого и темного.

— Мед? — тихо и хрипло спросила Марта.

— Тут и мед, и травы лечебные, и варенье из разных ягод. Этот рецепт достался нам от нашей прабабки. Вмиг весь жар выгонит. Так, сейчас выпиваешь три чашки чая с половиной стакана этой смеси и ложишься в кровать под два пуховых одеяла. Завтра будешь как огурчик! Молодая еще, сердце выдержит! Меня здесь все в округе кличут народной целительницей.

— Да что вы, я не хочу вас стеснять! Ваша сестра…

— Какие стеснения? Куда ты пойдешь?! Совсем слабая, а голова как самовар горячая. А на Груню внимания не обращай, у нее характер скверный, с детства она такая нелюдимая и неприветливая, это всегда было нашим главным отличием.

Сил сопротивляться у Марты не было никаких. И вот она уже лежит под двумя одеялами в кровати в большой комнате.

— Все, теперь тебе надо поспать. Сон — лучшее лекарство! — напомнила дружелюбная старушка.

Пелагея Спиридоновна вышла из комнаты, выключив свет и погрузив комнату в темноту. Марта почти сразу же почувствовала, как ее потянуло в сон. То ли сказалось нервное переутомление плюс ее болезненное состояние, то ли в лекарстве Пелагеи содержался снотворный компонент. Спала она плохо, периодически просыпаясь и снова проваливаясь в забытье. В окне напротив мигали какие-то сине-белые огни, напоминавшие сигнальные автомобильные мигалки, и слышался какой-то резкий звук сирены.

Марте снился странный сон: она встречала большой инопланетный корабль, напоминавший колесо обозрения, положенное горизонтально на землю. Из корабля вышел человек, почему-то совсем не похожий на маленького зеленого человечка, а очень напоминавший Дмитрия Пескова. Марта обомлела.

— Дима?! Ты же умер! Что ты здесь делаешь?!

— Как же! Умрешь тут спокойно! Как ты могла, Марта? Ты же моя жена — и почему не обеспечила мне спокойный и комфортный уход из этой жизни!

— Что я не сделала для тебя, Дима? — ужаснулась Марта.

— Не изготовила для меня удобный гроб! — выпалил Дима и повернулся к своей жене спиной. Марта с ужасом увидела на его спине большой горб.

Она проснулась в поту, сердце ее бешено колотилось. Марта разлепила веки. За окном брезжил рассвет. Боль в горле значительно уменьшилась, и голова больше не раскалывалась. Только при дыхании из груди вырывались хрипы. Марта села на кровати, чувствуя слабость в ногах. В избе пахло чем-то горелым, словно у хозяйки подгорел пирог. Марта встала и сделала несколько шагов по скрипучим половицам. Почти сразу же в комнату заглянула улыбающаяся старушка.

— Очнулась? Как себя чувствуешь?

— Спасибо, значительно лучше. По крайней мере, нет ощущения, что тебя душат.

— Тебя-то не душат, а вот кого-то другого уже задушили, — пробубнила вторая старушка с недовольным лицом, выглядывая из-за спины сестры.

— Вы о чем? — не поняла Марта.

— Ты только не волнуйся, дочка, — предостерегла ее Пелагея Спиридоновна, — дело в том, что здесь ночью произошло одно неприятное событие…

— Что такое?! — покачнулась Марта, почувствовав тревогу.

— Только не волнуйся!

— Как не волнуйся? — возразила Груня. — Она же хозяйка всего этого. Надо было ее разбудить ночью и сообщить о случившемся несчастье!

— Вы о чем говорите? — испугалась Марта.

— Ночью у вас в здании случился легкий пожар, — как-то виновато улыбаясь, ответила Пелагея.

— Что значит «легкий пожар»? — оторопела Марта.

— Зачем ты все время вводишь человека в заблуждение? — с долей злорадства проговорила Груня. — Так и скажи, что ее офис фактически весь выгорел!

— Злая ты, сестра! — сплюнула на пол Пелагея и тут же растерла плевок тапкой.

— Боже мой! Почему вы меня не разбудили?! Я тут спокойно спала, пока там горело дело моего покойного мужа! — Марту заколотило со страшной силой, теперь уже на нервной почве. Она поняла, почему по всей округе разнесся запах чего-то горелого.

— Я не могла тебя будить, ты должна была хорошо пропотеть после моего лекарства, иначе бы не избежать воспаления легких! Да и чем бы ты помогла своему офису, будь он неладен?! Пожар голыми руками бы тушила?! — оправдывалась гостеприимная хозяйка избы.

— Что же ты ей самое главное не говоришь? — прищурила глаза Груня. — В том огне погиб один человек! Нашли тело сгоревшей женщины, а какой-то парень, вроде работающий у вас телохранителем, обгорел в огне и был доставлен в больницу!

Пол ушел из-под ног Марты. Она, ахнув, упала, сильно ударившись головой об угол стола, правда, боли Марта не почувствовала, так как успела потерять сознание.

Глава 16

Роман приехал в больницу. Он накинул белый халат поверх фрака и прошел в отделение неврологии.

— Чтобы получить добро на посещение пациента, находящегося в стрессовом, шоковом состоянии, надо получить разрешение у заведующей отделением Альбины Алексеевны, — сказала ему молоденькая медсестра, смущенно улыбаясь.

Альбина Алексеевна была высокой дородной дамой с короткой стрижкой темных с проседью волос и в очках в позолоченной оправе. На ее лице не наблюдалось никакой косметики, кроме ярко-красной помады. Она осмотрела статную фигуру Романа с ног до головы, и взгляд ее смягчился.

— Так вы к Полине Быстровой?

— Да.

— Кем вы ей приходитесь?

— Я ее друг… парень… знакомый…

— Парень! — скептически поджала крашеные губы Альбина Алексеевна. — Не поздновато ли вы в парнях задержались?

— В смысле? — не понял Роман.

— Сколько вам лет?

— Тридцать четыре.

— В вашем возрасте уже пора детей в школу отводить, а не морочить головы бедным студенткам! Ведь это вы довели Полину до нервного срыва! Она рассказала мне о том, что человек, которого Полина любит, упал на ее глазах с балкона восьмого этажа.

«Интересно, а она не рассказала тебе, кто этого человека загнал на этот балкон?» — подумал Роман, а вслух произнес:

— Да, эта грустная история имела место быть.

— Это были вы? — строго спросила заведующая отделением.

— Да, я. Так уж получилось, извините. — И Роман проникновенно посмотрел на Альбину Алексеевну большими голубыми глазами. Такой взгляд обычно осечки не давал.

— Для упавшего с восьмого этажа вы неплохо выглядите, только фрак порвали самую малость, — несколько смутилась заведующая.

— Благодарю, — Роман обезоруживающе улыбнулся, — летел я налегке, а фрак порвал в другом месте.

— Вы — дирижер, артист, музыкант? Почему вы разгуливаете в тридцатиградусную жару во фраке? — спросила Альбина Алексеевна, теребя ворот белого медицинского халата, почувствовав приступ духоты.

— Я — бывший спортсмен. А фрак я приобрел за неимением другой одежды в магазине ритуальных товаров, — честно ответил Роман.

— Все-таки повредились головой при падении? — участливо поинтересовалась Альбина Алексеевна, всматриваясь в лицо Романа сквозь очки.

— Нет, не беспокойтесь, со мной все хорошо.

— Мне надо убедиться в том, что с вами, Роман Григорьевич, на самом деле все в порядке. Я не могу допустить, чтобы вы расстроили Полину еще больше. А судя по вашему виду, вряд ли я смогу разрешить вам посещение пациентки, — сухо ответила заведующая отделением неврологии, поправляя очки на длинном остром носу.

— Это почему же? — искренне удивился Роман.

— Вам, по-моему, самому лечиться надо. Это разве нормально — вываливаться с балкона собственной квартиры и покупать одежду в магазине похоронных принадлежностей? У вас страсть к загробной жизни?

— Это всего лишь стечение обстоятельств! — прокричал Роман, не понимая, почему эта грымза не пускает к Полине.

— Оставьте эту хрупкую и нежную девушку, не тяните ее за собой, — попросила Альбина Алексеевна.

Роман понял, что факты против него и переубедить заведующую отделением будет невозможно. Он вышел из ее кабинета и, поймав за руку молоденькую медсестру, взмолился:

— Девушка, помогите двум любящим сердцам соединиться!

— Что вы от меня хотите?! Вы — новый пациент? — спросила медсестра, пытаясь вырваться из цепких рук Романа.

— Да что же это такое?! — возмутился Роман. — Почему в последнее время меня принимают за психа?! Хотя… еще немного раздражающих факторов, и я точно стану вашим пациентом. Я совершенно нормальный человек, только попал в череду неприятностей после того, как посадил в машину эту сумасшедшую девицу с мешком бракованных панамок и сломанными босоножками!

— Отпустите меня… — жалобно попросила медсестра, стараясь не злить явно буйного пациента.

— Скажите мне, где лежит моя Поля? — спросил Роман, проникновенно смотря в глаза медсестре.

— Разрешение заведующей отделением…

— Она — черствая женщина! Вот если бы у вас любимый человек выпал из окна и с вами случилось бы нервное расстройство…

— Типун вам на язык.

— Кого бы вы больше всего хотели видеть вместо микстур, таблеток и врачей? Правильно! Живого и невредимого любимого человека! Так вот, это — я! Я должен увидеть Полину и поговорить с ней, понимаете? Я должен объяснить, что со мной все в порядке. Вы не можете не знать Полю! Она очаровательнейшая мулатка. Она…

— Я слежу за вами, молодой человек! — раздался за спиной Романа строгий голос Альбины Алексеевны. — Вы ведете себя как одержимый маньяк. Отпустите немедленно Марию и ступайте домой! Иначе я вызову охранников!

— Палата номер восемь, — прошептала Роману медсестра и высвободилась из его ослабевшей хватки.

— Вам бы начальником тюрьмы быть, а не врачом! — ответил он заведующей отделением и пошел на выход.

Спустившись в холл, он скинул белый халат и вышел на улицу. Неврологическое отделение находилось на четвертом этаже шестиэтажного здания больницы. Солнце, клонившееся к горизонту, отсвечивало в больших окнах и слепило глаза. Но Роман разглядел бумажку с номером восемь, прикрепленную к одному из окон, как, впрочем, и каждое окно было отмечено своей цифрой. Он оценил обстановку, сдаваться он не любил. Он начал свое восхождение на «Эверест» без страховки, в неудобной обуви и фраке, цепляясь руками за металлические подоконники, водосточную трубу и незначительные выступы в стене старого здания больницы…

Зинаида Александровна, мама Полины, и ее односельчанин шофер Николай подъехали, сверяясь по схеме дорог города Москвы, к больнице, куда ранее отвезли Полю.

— Бедная моя девочка! — сокрушалась Зинаида Александровна. — В первый же день нашей встречи такая неприятность! Мое материнское сердце меня не подвело, я как раз приехала к своей кровиночке в тот момент, когда к ней на балкон влез этот голый маньяк! Ну, ничего! Моя девочка сильная, она одна давно живет в этом сумасшедшем городе. Она справится со своим потрясением!

Они повторили путь, который не так давно прошел Роман, и ввалились в кабинет заведующей отделением Альбины Алексеевны.

Зинаида пыхтела и отдувалась от возмущения и злости.

— Что за безобразия творятся у вас в столице? Чтобы я, мать, могла увидеть свою родную дочь, должна спрашивать у кого-то разрешение! Что вы сделали с моей девочкой?!

— Ваша дочь находится в состоянии крайнего нервного истощения, но ей обеспечены высококвалифицированная медицинская помощь и защита ее душевного спокойствия.

— Вы называете мою дочь душевнобольной? — закричала Зинаида, грозно подбочениваясь.

— Не передергивайте мои слова! Мы не пускаем к больным людей, которые могут своим присутствием усугубить их состояние. Вы же не хотите, чтобы какой-нибудь маньяк ворвался к вашей дочке и снова напугал ее? — спросила врач, понимая, почему у Полины нервный срыв.

Это было немудрено, имея таких родственников и такого импозантного молодого человека.

— Но я-то могу повидать дочь? Я ей и гостинцев принесла! — потрясла в воздухе пакетами с едой Зинаида Александровна, несколько смягчившись, так как она действительно не хотела увидеть этих маньяков, мужчин, в палате Поли.

— Да, можете. Я думаю, что встреча с матерью пойдет ей на пользу. Пройдите в палату номер восемь, но предупреждаю вас, не больше тридцати минут, иначе я вас не пущу к ней в следующий раз! — сказала Альбина Алексеевна.

Мама Поли хмыкнула и удалилась, таща за собой Николая, которого ни на шаг не отпускала от себя, так как пообещала его матери — своей приятельнице — присмотреть за сыном. Они вошли в восьмую палату. Полина лежала на белых подушках и смотрела в одну точку. Одета она была в домашний бархатный халат бордового цвета и синие носки. Под кроватью валялись ее тапки. В палате находились еще две девушки. Одна из них листала книжку, а другая расчесывала длинные волосы, сидя за столом, стоящим у стены.

Полина посмотрела на вошедших.

— Мама!

— Доченька моя! — кинулась к ней Зинаида Александровна и принялась выгружать на пустую тумбочку фрукты, конфеты, соки и домашние котлеты в пластмассовой коробочке вместе с картофельным гарниром. Она успела с утра съездить вместе со своим подопечным на рынок и приготовить еду.

Поля с отвращением посмотрела на изобилие пищи.

— Мама, ну зачем ты так много принесла? Я не хочу есть!

— Ты должна есть! Смотрю я на тебя и ужасаюсь, кожа да кости! Совсем высохла, словно вобла! Если бы у тебя был парень, то я бы заподозрила, что ты сохнешь от любви к нему! — погрозила дочери пальцем Зинаида Александровна.

Полина отвернулась к окну и закусила губу, чтобы не разреветься.

— Мама…

— Что?

— А как там в квартире?

— В твоей-то? Все отлично! Ждем тебя. Я вообще не понимаю, Полечка, почему ты так расстроилась? Какой-то маньяк или вор упал с балкона, а ты так убиваешься! Да ты радоваться должна!

— Мама! — срывающимся голосом прокричала Поля.

— Ну хорошо! Может быть, конечно, неприятно, если на твоих глазах вываливается с восьмого этажа человек… но уж убиваться так сильно точно не стоит!

— Он сильно разбился? Я узнала, что этот человек остался жив…

— Куда там! Родился в рубашке, бесстыдник! Там же спасатели батут успели надуть, он на него и свалился. Я видела потом этого типа, закутанного в плед, со следователем, который приходил к нам в квартиру, и с этой девушкой-брюнеткой.

— Он был с ними?!

— Он и уехал с ними на машине, только я не понимаю, почему тебя это так волнует? Все-таки он уехал со следователем. Хочешь, я схожу в милицию и узнаю, засадили ли этого мужчину в тюрьму? — продолжала суетиться заботливая мама.

— Не надо. Значит, он уехал с той женщиной? — прошептала Полина, уже в который раз кусая пухлую губу.

— Ну да… А ты думаешь, что он может причинить вред этой симпатичной девушке? — поинтересовалась Зинаида Александровна.

Слезы навернулись на глаза Полины.

— Никакая она не симпатичная. А мне никто не звонил?

— Нет, дочка. Было два звонка, но когда я брала трубку, никто не отвечал. А кто тебе должен был позвонить?

— Никто…

— Что с тобой, Поля? Ты мне явно чего-то недоговариваешь!

— Мама, принеси мне мой сотовый телефон, что я оставила дома! — взмолилась Полина, хватая Зинаиду Александровну за руку.

— А!!! — вдруг раздался душераздирающий вопль девушки, которая расчесывала волосы, смотрясь в настольное зеркало, установленное своей зеркальной поверхностью к окну. В зеркале отразилось лицо мужчины за окном. А если учесть, что располагались они на четвертом этаже, то это наводило на определенные не очень приятные размышления. Все присутствующие в палате посмотрели в окно. Возникла неловкая пауза. Полина рукой зажала рот, чтобы не закричать. Роман, а это, естественно, был он, остолбенело уставился на Зинаиду Александровну, которую не ожидал увидеть сейчас у Полины в палате.

— Караул!! — закричала Зинаида диким голосом. — Поля, опять этот же маньяк и опять за окном!! Он преследует тебя! Вызовите милицию! — Зинаида Александровна метнулась к окну, смахнув половину принесенных продуктов на пол.

У Романа дрогнули руки, и он сорвался вниз под душераздирающий вопль Полины, но чудом зацепился за подоконник окна на третьем этаже.

— Вот черт! — выругался Роман. — Черт меня понес на подвиги! Нет, мне определенно не светит познакомиться в нормальной обстановке с будущей тещей!

Роман, проявляя чудеса эквилибристики, подтянулся на руках и, заглядывая в форточку палаты номер восемь, но расположенной на третьем этаже, заискивающе попросил:

— Уважаемые дамы, откройте, пожалуйста, окно. Иначе я разобьюсь.

Из пяти женщин, находящихся в восьмой палате отделения гинекологии, только одна вышла из ступора и кинулась на помощь Роману. Он из последних сил влез к ним в палату и извинился.

— Вы артист? Снимается кино? — догадалась одна из женщин, судорожно пытаясь отыскать пудреницу в ящике прикроватной тумбочки. Наверняка на такие размышления ее подвигнул фрак на Романе.

— Да… — запыхавшись, ответил Роман, пытаясь размять затекшие пальцы на содранных ладонях.

— А вы, наверное, каскадер? В каком жанре будет фильм? — спросила другая женщина, икнув.

— Эротический триллер.

— Как будет называться? — продолжала допытываться любопытная дама.

— Знакомство с тещей… — ответил Роман и, еще раз попросив прощения, покинул палату.

Он трусцой пробежал по коридору и лестнице вниз на первый этаж. Не увидев внизу охранников, которые скорее всего в этот момент искали его по этажам, Роман благополучно покинул больницу и отъехал от нее на своей припаркованной недалеко машине.

А Зинаида Александровна в это время бесновалась в кабинете у Альбины Алексеевны.

— Я немедленно забираю свою дочь из вашей больницы! Здесь ей находиться опасно! Полина снова бьется в истерике! Если бы не я! Вместо того чтобы не пускать родную мать к ребенку, лучше бы очистили фасад своей больницы от подглядывающих маньяков! На этот раз этот ненормальный тип даже во фрак нарядился!

Зинаида Александровна, сотрясая воздух ругательствами, вернулась в палату к Поле.

— Как он? — всхлипывая, спросила Полина.

— Кто? — не поняла Зинаида Александровна.

— Тот, кто лез в окно.

— Спасся и на этот раз, негодяй! Но ничего, не бойся, Поля, я найду на него управу! Я глаз с тебя не спущу, я защищу своего ребенка! — с пафосом произнесла Зинаида Александровна, а Полина заплакала еще пуще.

Глава 17

Роман быстро вел машину прочь от больницы, чертыхаясь и нервничая. Постепенно успокоившись, Роман остановился у дорогого бутика. Он приобрел себе легкие ботинки песочного цвета из кожи крокодила, фирменные синие джинсы и кожаный ремень, подходящий по цвету и структуре кожи к ботинкам, а также голубую рубашку, выгодно подчеркивающую цвет его глаз.

«Наконец-то я появлюсь перед этой несносной Мартой в приличном виде», — подумал он, выходя из бутика и надевая солнечные очки, купленные там же. Порванный фрак Роман аккуратно сложил в пакет и выкинул в мусорную урну при выходе из магазина. Он заехал в итальянскую пиццерию и поужинал спагетти с ветчиной и сливочным соусом, потом заехал к себе на работу, подписал документы и дал пару указаний своему заместителю.

Уже когда стемнело, Роман посетил бассейн, в котором иногда плавал, чтобы поддержать физическую форму и снять накопившееся напряжение. Перед тем как поехать в офис «Вечного покоя», чтобы там переночевать, хотя, конечно, с большим удовольствием он поехал бы домой к Марте, Роман, одной рукой ведя машину, другой рукой набрал номер домашнего телефона Марты. После серии длинных гудков включился автоответчик:

«Здравствуйте. Если вы набрали этот номер, то, наверное, знаете, куда и кому позвонили, а если не знаете, значит, у вас большие проблемы с головой. Если вы хотите сообщить мне что-то и считаете, что мне это будет интересно, то оставьте свою информацию после гудка…»

Роман усмехнулся и отключил связь.

«Вот в этом вся эта несносная женщина. Ужасный характер! Но меня все равно к ней тянет… Парадокс… Почему это происходит? Не потому ли, что в глубине этих синих красивых глаз я вижу слабую и одинокую женщину, зовущую на помощь, готовую стать самой любящей и самой нежной женщиной на свете? Ой! Что это я размечтался и зачем я ей звоню? У нас же полная взаимная неприязнь, и все точки расставлены над i. Может быть, Марта сейчас с Борисом, он откровенно симпатизирует ей, а может, с этим надутым идиотом Родионом Игоревичем, который тоже не прочь закрутить роман с начальницей. Какая мне разница? У меня есть Полина и еще сотни красивых женщин, способных подарить мне любовь. Правда, есть одна женщина, сердце которой завоевать практически невозможно, это — Зинаида Александровна», — размышлял Роман, направляя свою машину к офису «Вечного покоя».

Безмятежное настроение Романа Григорьевича улетучилось сразу же, как он подъехал к месту назначения. Над темным, погруженным в сон кладбищем стелился густой, ровный туман, а из окон второго этажа, из офиса дирекции кладбища, вырывались языки пламени и валил дым.

Роман резко остановил машину и выбежал на улицу.

Рядом с домом уже метались несколько человек местных жителей и одна служительница кладбища, а именно ночной сторож тетя Шура. Она носилась по тротуару, охая и причитая. Заметив Романа, она быстро метнулась к нему.

— Как хорошо, что вы приехали!! Вы же вроде наш новый охранник?! Беда-то какая! Как же это могло произойти?! Я заметила дым, когда уже в офис нельзя было войти, когда дым уже повалил вверх через крышу. Моя-то будка расположена за домом при входе на кладбище! — принялась оправдываться старушка.

— Людей там нет? — спросил Роман, пытаясь оценить обстановку.

— Есть! — закричал один мужчина в грязной майке и семейных трусах, выбежавший из соседнего дома. — Я видел, что туда заходила молодая женщина в костюме, похоже, что ваша новая заведующая. Вроде она не выходила из офиса, наверное, угорела от дыма. Что с вами, молодой человек? Стойте! Это самоубийство! Пожарные уже едут! Держите его!

Роман уже ничего не слышал, он рысью подлетел к горящему зданию и взлетел вверх по лестнице. Вся лестница была окутана белыми едкими клубами дыма, которые скапливались в холле первого этажа. Роман натянул себе на лицо свою голубую рубашку и заметался по второму этажу, который тоже был весь в дыму.

— Марта!! Марта, ответь, ты где?! — громко крикнул он.

Эпицентр пожара как раз находился в кабинете начальницы. Зажимая нос и стараясь задержать дыхание, Роман метнулся сквозь языки пламени в кабинет. Дым разъедал ему глаза. Роман споткнулся обо что-то большое и мягкое и, опустившись на корточки, нащупал женскую ногу в туфле на высокой шпильке. Роман уже почти терял сознание, когда выволок женское тело в приемную. Тут и произошло самое неприятное. Дым, висящий густой пеленой, скрыл от Романа все двери, а сам он еще плохо ориентировался в офисе «Вечного покоя». С телом бездыханной женщины он тыкался о стенки и столы со стульями, понимая, что вместо коридора попал в другую офисную комнату. Наконец ему случайно удалось нащупать дверь, и он очутился в коридоре. Обессиленный под тяжестью тела, в которое он вцепился мертвой хваткой, Роман подвернул ногу и покатился по лестнице вниз. Там, в холле его и нашли, уже потерявшего сознание, пожарники в спецодежде. Тело женщины Роман сжимал обеими руками.

Когда их вынесли на улицу, Роман пришел в себя. Перед его глазами все расплывалось, сильно болели горло и руки, он успел заметить, что толпившегося народа стало значительно больше. Роман закрыл глаза. Его переложили с одного места на другое, прощупали пульс на руке, потом Роману подняли веки и посветили в глаза фонариком. Потом раздался скрежет ножниц — это с него срезали рубашку. Роман слышал голоса:

— Парень плох?

— Да нет, он не сильно обгорел, просто надышался дыма, скоро придет в себя. Только вот руки обожжены немного, вцепился в этот труп с такой силой, еле разжали… Он что, не видел, что у нее головы нет?

— Да что там увидишь? Такой дым стоял!

— Да… женщина мертва, а вместо головы обуглившаяся головешка. Думаю, что она уже давно умерла, зря он полез ее спасать, все равно бы не спас, только рисковал своей жизнью…

Роман потерял сознание. Он уже не чувствовал, как его повезли на машине «Скорой помощи», и он уже не мог видеть Марту, бледную и шатающуюся, прибежавшую на рассвете со стороны частных домов посмотреть на то, что осталось от офиса ее мужа.

Очнулся Роман в больнице, и первое, что он увидел, было заросшее щетиной, одутловатое лицо мужчины среднего возраста.

— О! Оклемался, соколик? Снотворное, видимо, перестало действовать, — обрадовался он.

Роман почувствовал, что тело все задеревенело и затекло, и попытался перевернуться на бок, но сразу же острая боль, пронзившая его, остановила эту попытку. Роман застонал.

— Лежи, не дергайся, — сказал ему мужчина.

— Где я? — прохрипел Роман, проглатывая горькую слюну.

— В ожоговом отделении больницы, милок. Тебя вчера ночью доставили в бессознательном состоянии. Врачей даже больше беспокоили не твои ожоги, а то, что ты успел надышаться дыма и отравиться. Но теперь-то ты очнулся, и дело пойдет на поправку, это я тебе говорю, а я тут и не такого навидался! — пояснил мужчина, представившийся Валерием.

Картина вчерашнего пожара встала перед глазами Романа.

— Марта… Марта сгорела… — выдохнул он.

Валерий вздохнул.

— Та женщина, что ты пытался вытащить из огня? Наслышан о твоем геройском поступке. Да, боюсь, приятель, что она мертва… Вас вместе доставили. Тебя сюда, а ее в морг.

— Какой ужас… — Роман усилием воли все же перевернулся на бок и, сдерживая стон, сказал: — Мне надо идти…

— Ты что?! — изумился сосед по палате. — Я здесь лежу четвертую неделю и пока не собираюсь выписываться. Знаешь, как ожоги долго лечат?

— Не знаю и знать не хочу. Мне нужна информация, что случилось… почему произошла такая трагедия?

— К тебе все равно следователь придет, у него все и разузнаешь. Ко всем обгоревшим, рядом с которыми были найдены трупы, всегда приходит милиционер, — со знанием дела сказал Валерий. — К тебе сегодня утром прорывалась какая-то женщина, но ты еще не пришел в себя, и ее не пустили. Она пообещала еще прийти, — решил подбодрить Романа Валерий.

— Девушка была мулаткой? — безучастно спросил Роман.

— Чего?

— Черная? Негритянка?

— А… я не знаю, это мне наш лечащий врач сказал. А черная она была или белая, я лично ее не видел. Вот ты был весь закопченный, весь в саже, точно как негр! Наши девочки-медсестры тебя отмывали.

Роман дрожащими перебинтованными руками приподнял простыню, которой он был накрыт, и посмотрел на себя. На нем были надеты только плавки. Он спустил ноги с кровати и сел, голова его кружилась, а на дикую боль в левом боку Роман старался не обращать внимания.

— Где моя одежда?

— Ее срезали с обожженного тела, чтобы обработать раны. Ты был весь в грязи и гари, и никто не знал, насколько сильно ты пострадал, поэтому всегда так делают, чтобы случайно не нанести еще большей травмы, — объяснил всезнающий Валерий.

Роман встал, сунул ноги в шлепанцы соседа по палате и накинул висящий на крюке больничный халат.

— Ты куда? — забеспокоился Валера.

— Скоро приду…

Он вышел в коридор и потихонечку побрел в сторону выхода, стараясь не привлекать к себе внимания. Проходя мимо приоткрытой двери ординаторской, кинул взгляд внутрь и увидел, что в комнате никого нет. Зато рядом с дверью висела на плечиках медицинская форма темно-зеленого цвета. Роман просунул руку, взял ее и, запихнув под халат, двинулся на лестницу. Спустившись на этаж ниже, он зашел в туалет и, превозмогая дикую боль в руках, стал облачаться в этот костюм. Сколько ушло времени на эту процедуру, Роман не знал, иногда ему казалось, что он теряет сознание. Как обычно, брюки были коротковаты, а куртка узковата в плечах. Он прислонился лбом к холодному кафелю и постоял так некоторое время, приходя в чувство. Забинтованные руки высовывались из коротких рукавов медицинской куртки, украденной из ординаторской. Он вышел из туалета, спустился на первый этаж, потом, уняв сердцебиение и шумное дыхание, по переходу перешел из больницы в поликлинику. Здесь было много больных. Роман проковылял мимо посетителей и вышел на улицу. Пройдя еще метров сто от поликлиники, он внезапно понял, что у него больше нет сил сделать ни шага.

Почему-то в голову лезли глупые мысли о том, что Марта так его и не увидела в нормальном костюме и что не судьба ему ходить в фирменном прикиде, опять он бредет по улице в нелепой, чужой одежде. От мысли, что эта милая головка со строгим взглядом красивых глаз, вздернутым носиком и непокорными черными волосами превратилась в обгоревшую головешку, у Романа начало болеть сердце и перехватило дыхание.

— Роман?! — раздался удивленный женский возглас.

Он поднял глаза и ошалело уставился на живую и невредимую Марту, стоящую перед ним с прозрачным пакетом, наполненным черешней. Девушка была одета в короткое джинсовое платье и красные туфли на высоких каблуках. Ее шею украшали красные коралловые бусы, на губах была такая же красная помада.

Роман пошатнулся. Марта кинулась к нему, обхватила его маленькими худыми руками, стараясь удержать. Правда, пакет с ягодами выпал из ее рук, и спелые ягоды рассыпались вокруг них, словно капли крови.

— Марта… — прошептал Роман, прижимая ее к себе и чувствуя, что от ее волос исходит запах черешни, — ты жива… ты не умерла…

— От чего я должна была умереть? От неземной любви к тебе? — пробубнила ему в грудь девушка.

— Точно, жива! — уверился Роман.

— Тебя что, выписали? — спросила Марта.

— Сам выписался.

— Сбежал?! Отпусти меня, что это ты так обрадовался?! — оттолкнула его Марта.

— А ты к кому шла?

— Догадайся с трех раз… — отвела она глаза, всхлипывая. — Как ты себя чувствуешь? Я приходила рано утром, но меня не пустили, сказали, что ты без сознания.

— Ты переживала за меня? — удивился Роман.

— Разумеется! Человек чуть не сгорел в огне! — возразила Марта. — Я бы чувствовала за собой вину за то, что отказала тебе в ночлеге, а послала спать на диван в офис.

— А я думал, что женщина, сгоревшая в огне, это ты. По крайней мере, мне сказали, что она похожа на хозяйку.

— Нет… я же не собиралась в офис ночью.

— Кто знает? Ты же знала, кто там ночует.

— Самовлюбленный болван! Постой… значит, ты ради меня рисковал жизнью, пытаясь вытащить из огня? — спросила Марта, улыбаясь.

— То же самое я бы сделал ради любого человека, — нахмурился Роман.

— Ладно, расслабься… неприятности только начинаются. Знаешь, кто сгорел в огне? Надежда, секретарь нашей фирмы и бывшая возлюбленная Димы. Теперь они воссоединились, — мрачно сказала Марта, поддерживая Романа и поднимая руку, чтобы остановить машину.

— Так это была она! А что Надежда делала ночью в твоем кабинете?

— Откуда же я знаю, — пожала плечами Марта, — но самое главное не это… Меня уже сегодня вызывал к себе следователь.

— Опять?

— Снова! Я — главная подозреваемая! — блеснула глазами из-под челки девушка.

— По-моему, следователь просто к тебе неравнодушен.

— Нет, Роман. Дело обстоит хуже. Надежду сначала убили, а уже потом совершили поджог в офисе.

— Какой ужас!

— А знаешь, чем ее убили, вернее, закололи? Моими ножницами! Помнишь тот злополучный день второго июня, когда все началось? Я же думала, что мне дома предстоит открывать кружок кройки и шитья, поэтому приобрела семь ножниц разного размера в специализированном отделе торгового комплекса. Но потом, после звонка Маргариты, я забыла и про панамки, и про ножницы… Когда следователь сказал мне, что секретаршу закололи ножницами, я сразу же вспомнила, что выгрузила чисто машинально весь приобретенный товар в ящик стола в своем кабинете. Я рассказала об этом следователю, понимаешь, чтобы они проверили, оттуда ли взял преступник орудие убийства или нет? Там, правда, все сгорело… но ножницы-то металлические.

— Ну и?.. — Роман вопросительно посмотрел на Марту.

— Там не оказалось никаких ножниц.

— Может быть, ты что-то путаешь? Сама забыла, куда их положила?

— Нет, я точно помню, что кинула их в ящик стола, чтобы наконец-то облегчить свою сумку. Еще этот характерный металлический звон…

— Да почему ты решила, что именно твоими ножницами закололи Надежду? Может быть, преступник пришел со своими! — не сдавался Роман, тоже поднимая перебинтованную руку.

— Много ты знаешь людей, разгуливающих по городу с ножницами в кармане? Такой убийца-портной! — съязвила она. — Есть и другие доказательства, что это мои ножницы…

— Какие?

Перед ними остановился старенький «жигуленок». Марта помогла сесть Роману на заднее сиденье, обежала машину и села рядом с ним. Пожилому водителю она назвала свой домашний адрес, что не без удовлетворения отметил Роман.

— Уж не знаю, как они не пропали в таком огне, но эксперты на ножницах нашли мои отпечатки, а следы крови отправили на исследование. Я не сомневаюсь, что эта кровь будет принадлежать мне, — сказала она Роману.

— Еще бы! Я помню тебя в тот злополучный день! У тебя же все руки были в ссадинах, ты купила ножницы и потом, естественно, держала их в руках.

Шофер с опаской посмотрел на своих пассажиров — молодого мужчину с красивым измученным лицом, одетого в костюм доктора, и миниатюрную женщину в кроваво-красных туфлях на высоченных каблуках и в красных бусах на белой шее.

— Почему тебя тогда не загребли в милицию, если такие улики указывают на тебя? — искренне удивился Роман.

Марта нахмурилась.

— Ты так говоришь, словно не рад, что я осталась на свободе! Но ничего, мне недолго осталось гулять, как выразился следователь. Меня не арестовали только потому, что установлено время убийства Надежды, а у меня есть два незаинтересованных в моей судьбе свидетеля, которые подтвердили мое алиби. Они, мои старушки-близняшки, подписались под своими показаниями, что в момент убийства Надежды я безмятежным сном спала у них в избе, наевшись какого-то снадобья от простуды. Вот! Что за жизнь у меня пошла, остаюсь на свободе от алиби до алиби?

Водитель нервно нажал на педаль газа, чуть не въехав в находящуюся перед ним машину, и вытер носовым платком пот со лба. Постояв в дорожных пробках минут двадцать, Марта с Романом наконец приехали к ее дому. Мужчина быстро схватил сто пятьдесят рублей, протянутые Мартой, и вдавил педаль газа.

— Он принял меня за маньячку, — грустно посмотрела она вслед машине.

— А меня за доктора Франкенштейна.

— Кстати, что у тебя за страсть к странной одежде? В следующий раз я увижу тебя в костюме Деда Мороза или пожарника?

— Это если повезет. А вообще, так и знал, что ты это скажешь. Кто бы меня выпустил из больницы в халате и трусах?

Они поднялись в квартиру Марты.

— Располагайся, ты здесь уже не в первый раз, не стесняйся.

— Это лишнее напоминание, ты же знаешь, что я не стеснительный, — ответил гость, разваливаясь на кожаном диване.

— А теперь ответь мне, ты нормальный человек?

— Меня начинает пугать частота, с которой мне задают этот вопрос в последнее время.

— Как ты мог, выйдя из беспамятства, сбежать из больницы со сломанными ребрами и ожогом рук? — спросила Марта.

— Так у меня всего лишь сломаны ребра! — обрадовался Роман. — А я-то думаю, почему у меня так сильно болит левый бок? Ребра у меня были сломаны, и не раз! А в больнице мне делать нечего, сам встану на ноги! Только есть зверски хочется.

— Сейчас я отварю пельмени, — сказала Марта и пошла на кухню.

Роман поплелся за ней.

— Рома, как ты думаешь, кому нужно было убить Надю?

— Тому же человеку, который расправился с Дмитрием. Похоже, что у вас в похоронном бюро начался мор людей.

— Ты знаешь, Надежда несколько подобрела ко мне, когда я решила отдать им половину акций Дмитрия. Она хотела со мной поговорить, а я сказала ей, что плохо себя чувствую и побеседую с ней позже… Может, она и в кабинет вошла, рассчитывая встретить меня там и сообщить что-то важное, — предположила Марта, ставя кастрюлю с водой, пропущенной через фильтр, на газ, — а вместо меня нашла там свою смерть. Сейчас поужинаем, ляжем спать, а завтра утром я поеду посмотреть, что осталось от моего офиса, — сказала Марта.

— Я с тобой.

— С ума сошел? Тебе надо в больницу, будешь хоть амбулаторно лечиться, ходить на перевязки, делать уколы.

— Ты забыла, что я твой телохранитель? — напомнил Роман.

— Так это же шутка была!

— Я тебя одну не отпущу. Правда, сейчас из меня плохой телохранитель, физически я тебе мало чем смогу помочь, но зато смогу поговорить по душам с бандитом. Так сказать, разрулить ситуацию без применения грубой физической силы, такой телохранитель-оратор.

Ночью Марта два раза вставала: ходила один раз в туалет, а второй раз на кухню выпить воды. Честно говоря, ей не спалось. Она чувствовала, что Роман, лежащий на диване, тоже не спал, а только делал видимость того и старался не шуметь. На его лбу выступили капли пота.

— Болит? — участливо поинтересовалась Марта.

— Немного…

— Ну, хочешь, я завтра сама навещу твою девушку и объясню ей ситуацию? Передам ей от тебя послание, в конце концов?

— Не стоит. Я не хочу вмешивать тебя в свои личные проблемы, у тебя их и у самой выше крыши. Кроме того, Полина очень ревнивая, и если она узнает, что я ночую у тебя… — Роман неопределенно махнул рукой.

— Да ладно, какой сейчас из тебя герой-любовник? Я так и объясню ей, что ты весь в бинтах и болячках и тебе не до этого.

— Обижаешь, хозяйка, — приподнялся на локтях Роман, — я, если хочешь…

— Лежать! — оборвала его порыв Марта.

Роман послушно опустился на подушки.

— Да, пожалуй, идея сходить к твоей Полине была не очень удачная…

Марта пошла к себе в спальню, а Роман снова погрузился в невеселые раздумья, стараясь сдерживать стоны от боли в руках и боку.

Глава 18

Заснувшего под утро Романа разбудил игривый луч солнца, скользнувший сначала по белоснежному белью, светлым волосам спящего Романа и наконец-то по его закрытым векам. Сыщик открыл глаза и сразу же прищурился из-за яркого солнечного света, осторожно потянулся и сел на диване, свесив длинные босые ноги на паркетный прохладный пол. Большие настенные часы показывали девять тридцать. Роман встал, подошел к двери в спальню и постучал.

— Марта, я могу войти? Марта, ты еще спишь? Марта…

Ответа не последовало. Роман приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Широкая кровать была аккуратно застелена, и вокруг не наблюдалось ни души. Роман прошлепал босыми ногами на кухню и наткнулся глазами на большой лист бумаги, пришпиленный булавкой к рукавице, висящей на крючке.

«Рома, доброе утро! Завтрак на плите. Я уехала на работу, вернее, на то, что от нее осталось. Отдыхай и съезди к врачу. Будешь уходить, просто захлопни дверь.

P. S. И не забудь помыть за собой посуду, можно в посудомоечной машине, так как у тебя перебинтованные руки. Марта».

— Вот черт! Уехала без меня, — выругался Роман, — как же это я не услышал, когда она встала? Неужели так крепко уснул под утро?

На сковороде под крышкой Роман обнаружил яичницу-глазунью, приправленную специями и свежим укропом, и две жареные сосиски. В глиняной миске лежали помытые огурцы и помидоры, под салфеткой в маленькой плетеной корзиночке лежал нарезанный аппетитными ломтями белый хлеб. Рядом на столе стояли масленка, джем, сахарница, банка с растворимым кофе и коробка с чаем в пакетиках. Роман вскипятил воду и накинулся на еду, уплетая ее за обе щеки, — а аппетит ему не могла испортить ни одна болезнь. Эти обычные сосиски и яичница показались ему вершиной кулинарного искусства. Роман сделал себе двойной кофе, чтобы окончательно прийти в себя, и подумал:

«А еще говорила, что готовить не умеет! Я вкуснее ничего не ел! Может, я и правда голову повредил, раз мне начинает в Марте нравиться все?»

После завтрака Роман, мысленно попросив прощения у Марты, залез в ящик, стоящий на антресоли, из которого Марта в прошлый раз доставала ему одежду. Ничего лучше тренировочных штанов и старой футболки он не нашел. Он облачился в найденную одежду, утешая себя мыслью, что мужу Марты она все равно больше не понадобится.

«Я уже привык в последнее время выглядеть как бомж, — подумал Рома, смотрясь на себя в зеркало, висящее в прихожей. — В любом случае, этот комплект лучше украденной медицинской одежды».

Вызвав такси, Роман доехал до своей работы и, взяв деньги из сейфа, расплатился с таксистом, попросив подождать его, естественно, с включенным счетчиком, чтобы отвезти еще в одно место. Он понимал, что он все больше и больше пугает свою секретаршу своим внешним видом.

— Роман Григорьевич, что с вами?! Опять вы в таком странном виде?! Что за маскарад? Вы что, бомжуете? Можете жить у меня, вы же знаете, я всегда с радостью приму вас как друга! Почему вы появляетесь на работе только для того, чтобы взять деньги из сейфа и подписать пару документов? Почему при этом вы всегда так странно выглядите? — чуть не плача, засыпала шефа вопросами Лиза.

— Тихо, не шуми! — предостерег девушку Роман. — Просто наступила полоса неудач в моей жизни, но она скоро закончится, я в этом уверен!

— И тогда вы вернетесь к нам в человеческом обличье и все пойдет как прежде? — обрадовалась Лиза.

— Конечно.

Подъехав на такси к офису «Вечного покоя», Роман наконец-то вернулся к своей машине, которую оставил здесь у обочины в ночь пожара. Везде валялись какие-то обгоревшие вещи и осколки стекол. Само здание не разрушилось, только выгорело все изнутри. Роман заметил какую-то деятельность в пристройке, где располагался магазин ритуальных принадлежностей. Он вошел внутрь помещения. Там он сразу, что называется, лоб в лоб столкнулся с Мартой.

— А ты зачем пришел? — удивилась она. — Я же сказала тебе, чтобы ты отдыхал дома и съездил к врачу. Кстати, следователь уже интересовался, почему ты сбежал из больницы.

— Я так рад, что это не ты сгорела в том пожаре, что теперь не оставлю тебя одну.

— А мне предстоит здесь большая работа, — вздохнула Марта, — пока мы разместились в магазине. Приезжали строители и сказали, что можно восстановить помещение, нужно делать что-то вроде капитального ремонта. Сейчас они начали рассчитывать смету. Я так боюсь, я же в этом ничего не понимаю, вдруг меня обманут на большую сумму?

— Не беспокойся, у меня есть знакомые ребята-строители, они проверят эту смету.

— Спасибо… — Марта поправила челку.

Смотрелась она очень трогательно в джинсовом укороченном комбинезоне, черной футболке и кедах в цветочек, надетых прямо на босу ногу. Роман впервые видел ее без каблуков и успел заметить, насколько она стала ниже ростом и беззащитнее.

— Ты опять оделся в одежду Димы? — посмотрела она на его тренировочные, вытянутые на коленках.

— Я был в своем офисе, взял деньги, сейчас поеду и куплю себе что-нибудь, — сказал Роман.

— Свежо предание! Не легче ли тебе вернуться домой и расставить все по местам. В конце концов, проблемы с мамой не у тебя, а у твоей девушки! — сдвинула брови Марта.

— Я подумаю над этим, — пообещал Роман, подтягивая на талии разношенные спортивные штаны.

Марта между тем продолжала сокрушаться:

— Самое печальное, что сгорела вся документация, сгорели компьютеры с базой данных. Теперь придется как-то все восстанавливать: где кто захоронен и на сколько лет оформлен договор об уходе за могилой, — поделилась Марта. — Хорошо еще, что тетя Шура является ходячей энциклопедией, знает даже, от чего каждый похороненный умер и кто его навещает. Но, конечно, за все кладбище и она отвечать не может. И что мне теперь делать со старыми захоронениями — ума не приложу! У многих наших покойников и родственников не осталось…

— Беда…

— Да, ужас! Вот ведь Дима, наверное, в гробу перевернулся. Оставил свое дело на неумеху! Ничего нормально делать не могу!

— Кто знал, что случится пожар! — попытался ее успокоить Роман.

— Не пожар, а поджог, да еще с убийством секретаря. Нет, я — несчастная женщина. За что мне это? Жила себе, никого не трогала, училась в институте на престижном факультете. Все пошло под откос со дня смерти бывшего мужа. Я была вынуждена перейти на вечернее отделение, чем лишила себя беззаботной жизни, какую ведут студенты дневного отделения! — мечтательно вздохнула Марта.

— Это является для меня настоящим откровением. Не знал, что ты любила вести веселую студенческую жизнь, — улыбнулся Роман.

— А ты думаешь, у меня будет время даже по вечерам ездить в институт и делать задания? Впору переводиться на заочное отделение и заниматься дизайном могильных памятников и оград! А потом писать курсовую работу на заданную тему! Представляешь, какие глаза будут у моих преподавателей! Марта Пескова — дизайнер-гробовщик, а в недалеком прошлом — подававшая надежды молодая художница!

— Я не понимаю, почему ты плачешься? — удивился Роман. — Тебя, по-моему, силой сюда никто не тянул, сама взвалила это кладбище на свои хрупкие плечи!

Марта ошарашенно уставилась на Романа.

— Ну да, я сама… Я думала, что быстро вычислю, кто убил Дмитрия и его телохранителя, а вместо этого уже убили и жену телохранителя, и нашу секретаршу. Дима мне Надежду не простит!

— Вы с ним не встретитесь! — успокоил ее Роман.

— Кто знает?! На том свете… Рома, мне страшно! — задрожала Марта и ухватилась за его перебинтованную руку.

— Не бойся, я с тобой, — поморщился Роман. — У меня такое чувство, что тебя кто-то выживает отсюда. Кто был против твоего прихода на кладбище в качестве хозяйки? — спросил он, высвобождая руку из цепкой хватки Марты.

— Да все! Особенно Надежда!

— Она не в счет. Она сама стала жертвой. Как насчет остальных? Борис, Родион Игоревич?

Марта вывела Романа из магазина на улицу и закурила.

— Борис совершенно нормально воспринял мое появление у них в фирме. Я и раньше с ним всегда разговаривала, когда приезжала к бывшему мужу на работу, он самый приятный человек в этой фирме.

— А Родион Игоревич? — поинтересовался Роман, снова подтягивая штаны, так как резинка их была явно рассчитана на более солидное брюшко.

— Он сразу же попросил меня передать ему все дела за приличное вознаграждение, мотивируя тем, что зачем молодой, красивой и неопытной женщине это кладбище? — ответила Марта.

— А ему зачем? — усмехнулся Роман.

— А он мужчина — этим все сказано. К тому же он уже работал на этом кладбище, был заместителем Дмитрия и был вправе рассчитывать на переход бизнеса своего шефа к нему, — пояснила Марта логику заместителя покойного мужа, как она ее поняла.

— Из этого становится ясно, что главным подозреваемым является Родион Игоревич, — подвел итог Роман.

— Ага! И из-за того, что он хотел занять мое место, он решил меня выкурить таким страшным способом? Убивать у меня в кабинете сотрудников, тем самым давая понять, что скоро доберутся и до меня и мне пора уносить ноги, — предположила Марта.

— В этих словах есть доля истины, — произнес Роман.

— Тогда Родион явно добился того, чего хотел. Меня скоро посадят в тюрьму за убийства и поджог. Тогда он сможет вернуться на кладбище в качестве хозяина и доказать всем, что он был прав!

— Вот вы где! — визгливый женский голос прозвучал совсем близко с ними и так резко, что они оба вздрогнули.

Роман с Мартой, увлеченные беседой друг с другом, не заметили, как к ним подошла женщина в простой ситцевой юбке и черной косынке на голове. Женщина не обладала запоминающейся внешностью, но по черной косынке Марта сразу ее узнала. Мало того, ей стало нестерпимо стыдно за свое безответственное поведение.

— Мария Федоровна…

— Да, я к вам. А у вас тут черт знает что творится! Как мой спецзаказ? Может быть, он уже готов, хотя я, конечно, сомневаюсь?

Марта покраснела.

— О чем речь? — оживился Роман.

— О гробе для горбуна… — неохотно пояснила она.

— О, я наслышан!

— А вы, собственно говоря, кто такой?! — осмотрела его цепким взглядом Мария Федоровна, поморщившись.

— Я — сотрудник фирмы, так что не беспокойтесь…

— Так вот, я требую!..

— Ваш горбун уже умер, извините, не помню, как его зовут? — спокойно спросил Роман, скрестив руки на груди.

— Что? — не поняла сиделка.

— Вы требуете этот специально изготовленный гроб, и я решил, что ваш родственник скончался, — пояснил Роман.

— А… нет… Адам Юрьевич еще жив, но при его плачевном состоянии не сегодня завтра… А гроб еще не готов, и что мы с его бедной женой будем делать? Хранить его тело в холодильнике, пока вы выполните последнюю просьбу покойного?!

— Извините, Мария Федоровна, я забыла про ваш заказ. Сами видите, что у нас был пожар… — ответила Марта, чувствуя приступ легкой тошноты, — примите во внимание форсмажорные обстоятельства.

— Не знаю я никаких мажоров и фарсов! Мне нужен гроб!

— Вы не можете не видеть, что у нас был пожар! — защищалась Марта.

— Вижу. Я вчера вечером до пожара тоже приезжала сюда, но вас уже не было. Может быть, у вас все погорело и нам следует поискать другое похоронное заведение? — спросила сиделка Адама Юрьевича.

— Нет, сгорел один офис, а магазин и производство гробов не пострадало. Я сегодня же займусь выполнением вашего специального заказа, можете не беспокоиться. Как только гроб будет готов, я вам сообщу, оставьте свой телефон, — успокоила клиентку Марта.

Мария Федоровна протянула Марте листок с написанным номером телефона.

— Сообщите мне или его супруге Кире Семеновне.

— Заметано. — Роман вырвал из ее рук бумажку и положил себе в карман. — Можете передать Адаму Юрьевичу, чтобы он готовился помирать. Кстати, если вы были здесь вчера вечером, не видели ли вы тут чего-нибудь подозрительного? Может, заметили какого-нибудь странного человека или группу людей? Все-таки в этом здании было совершено зверское убийство и поджог, и любая мелочь, замеченная очевидцами, могла бы очень помочь следствию.

— Ничего подозрительного я не видела… сейчас по вечерам кто угодно может нагнать страху на одинокую женщину. Но у вашего кладбища вчера было спокойно, такие прогулки, учитывая специфичность места, не для слабонервных. Я видела одну эффектную даму в несколько необычной одежде, больше напоминавшей одеяния женщин из индийских фильмов, но она не походила на кровожадного убийцу.

— У этой женщины были рыжие волосы? — с замиранием сердца спросила Марта.

— Да, откуда вы знаете? Зачем тогда спрашиваете меня? — Мария Федоровна удалилась в полном недоумении, недовольно поджав губы.

— Рома, здесь была Маргарита, но зачем? Почему она мне не сказала? — спросила Марта.

— Может быть, Маргарита просто приезжала к тебе и не застала на работе, а так как она не делала ничего криминального, то не сочла нужным говорить тебе о приезде, — пожал плечами Роман.

— Все равно странно, что она даже не позвонила мне…

— Ты подозреваешь свою подругу? — уточнил Роман.

— Нет, конечно. — Марта закурила вторую сигарету. — А эта женщина со своим спецзаказом уже замучила меня! Сама-то она что здесь делала вчера вечером?

— Тебе не кажется, что тебя кто-то элементарно разыгрывает? Какая-то глупая история с этим горбуном. Странно и то, что Мария Федоровна так торопится с получением этого гроба. Человек жив, а у них мысли только об одном: побыстрее захоронить его. Маразм какой-то, — высказался Роман.

— Это, конечно, странно… Но, если честно, я не думала об этом.

Их разговор был прерван. К магазину подъехал роскошный «Сааб» черного цвета. Из машины вышел ее владелец Родион Игоревич, как всегда, элегантный и подтянутый, в темных брюках и бордовом пиджаке, и, щелкнув брелоком-сигнализацией, подошел к разговаривающей парочке.

— Все воркуете?! Черт знает что происходит! Вот говорил я вам, Марта, продайте все свои акции мне, сейчас бы не было проблем.

— Это почему же? — поинтересовался Роман.

— Во главе любого крупного дела, а уж тем более такого серьезного, должен стоять мужчина, словно капитан на капитанском мостике! А вот что получается, когда за дело берется женщина, абсолютно далекая от бизнеса. Два трупа, пожар, а сейчас еще это…

— Что? — насторожилась Марта, протягивая свою только что раскуренную сигарету Родиону, зная, что он тоже много курит, а в данный момент на нем лица не было.

— Да так… ерунда какая-то. Еду сейчас по шоссе, а на повороте к нашей улице всегда мужики стоят с образцами могильных памятников. Ну, продают они их, венки тоже, искусственные цветочки. Да при любом кладбище процветает мелкий бизнес. Народные умельцы, мать их! — выругался Родион, беря у Марты сигарету и, не обращая внимания на то, что она испачкана губной помадой, жадно закуривая ее.

— По-моему, так всегда было, что тебя сейчас так возмутило? Хочешь брать с них деньги? — спросила Марта.

— На одном из могильных памятников было написано: «Хомутов Родион Игоревич». Дата рождения стояла: второе января тысяча девятьсот шестьдесят пятого года, и дата смерти: двенадцатое июня этого года. Представляете?! Я чуть в столб не врезался, едва на самом деле не погиб! Ведь это мои фамилия, имя, отчество и моя дата рождения! Единственно, что на этом памятнике не мое, — это дата смерти!

Первым из оцепенения вышел Роман.

— Какое сегодня число?

— Одиннадцатое июня, — тихо ответила Марта.

— Хотите сказать, что у меня еще все впереди? Что завтра я смогу полностью соответствовать надписи на том памятнике? Это полный бред! Это какое-то недоразумение, правда, очень неприятное недоразумение. — Руки заместителя директора кладбища с двумя золотыми печатками на пальцах заметно дрожали.

— А вам, Родион, не кажется странным, что на памятнике выгравировали дату смерти в будущем времени, словно кому-то отвели определенный срок до смерти? Не кажется ли вам, Родион, странным то, что эта могильная плита, напугавшая вас, появилась именно там, где вы работаете?

— Значит, вы думаете, что этот памятник предназначен для меня? — криво улыбнулся Родион Игоревич.

— А для кого же еще? На нем ясно написано. Между прочим, есть одна свидетельница, которая рассказывала, что видела могильную плиту с данными Дмитрия Пескова незадолго до его гибели, — хмуро проговорила Марта.

— И что? — выдохнул Родион Игоревич.

— Что-что! Дата его смерти совпала с той, которую она видела на плите! — рявкнул Роман.

— Кто это видел? — спросил побледневший Родион.

— Марина Сергеевна, похоронившая своего мужа у нас на кладбище, — пояснила Марта.

— Эта сумасшедшая старуха, которая целые дни проводит на кладбище?! И вы ей поверили?! — воскликнул Родион. — Или, может быть, есть доказательства? Где этот памятник?!

— Памятник мы не нашли, но вы тоже попали в аналогичную ситуацию и на сумасшедшего не похожи, — возразил Роман. — Где ваши доказательства?

— Едем! — махнул рукой Родион Игоревич, и они уже через пять минут были на небольшой площади перед ответвлением дороги к кладбищу и частным домам.

Там стояли три слегка подвыпивших и разомлевших на солнце мужика и торговали похоронными принадлежностями. Родион Игоревич явно нервничал, он подвел Романа и Марту к памятнику из гранита.

— Что хотите? — приблизился к ним один из мужчин, слегка покачиваясь.

— Откуда у вас этот памятник? — спросил Родион Игоревич.

— А в чем, собственно, дело? Это образцы, можете заказать из любой породы камня, подороже, подешевле, — сказал мужчина, кидая косые взгляды на роскошный автомобиль Родиона, тем самым давая понять, что в таком деле не надо скупиться. — Этот образец, кстати говоря, один из самых дорогих.

— Кто-то не поскупился для тебя, Родион, — подмигнула мрачному сотруднику Марта.

— Я спрашиваю, откуда у вас именно этот памятник? — повторил вопрос Родион, нервничающий все сильнее и сильнее.

— А что, вы именно его хотите купить? — усмехнулся мужчина. — Кто же этот счастливчик, которому начертанное подходит?

— Этот счастливчик — я, и в третий раз спрашиваю, где вы его взяли, иначе будем говорить в другом месте! — побагровел Родион и слился цветом лица со своим бордовым пиджаком.

Мужчина, казалось, даже слегка протрезвел и тупо уставился на памятник.

— Вы… вы… это… завтра умирать собираетесь?

— Если верить вашей шутке, то да, — спокойно ответил Роман, вступая в разговор.

К мужчине подошли два его сотоварища. Они теперь стояли трое против троих. Марта испугалась, что сейчас завяжется драка.

— Что вы, в самом деле?! Мы же приехали просто спросить, кто так глупо пошутил? Вы что, не видите, что на памятнике дата смерти в будущем времени? Какой же это образец? Да еще стоите в том месте, где человек этот работает. Мы можем и в милицию заявить!

— Я, между прочим, заместитель директора этого кладбища и, если захочу, быстро вас отсюда удалю! — продолжал кричать Родион, весь покрывшийся липким потом и очень неудобно себя чувствующий рядом с этим гранитным экспонатом.

— Начальник, не кипятись! Мы люди маленькие, приторговываем здесь уже давно и никого не трогаем. Мы даже не производим эти памятники сами, мы их забираем утром из одного частного кооператива и привозим сюда на точку. Мы работаем вместе с этим кооперативом уже пять лет и работаем на полном доверии, они выставляют за ограду от пяти до десяти плит, мы приезжаем и забираем их. Вот и сегодня мы взяли все эти образцы и пошли работать, а что на них написано, нам абсолютно все равно! Неужели вы думаете, что мы вчитываемся в эти надписи?

При этой пламенной речи вид у мужчины был такой, что с трудом верилось, что он вообще может читать и писать.

— Адрес этого кооператива, — сказал Родион, ослабив красивый шелковый галстук.

— Вот их визитка. — Один из продавцов протянул Роману кусок серого картона с надписью «Изготовление памятников», а также адрес и телефон фирмы.

— Ну, смотрите! — потряс в воздухе кулаками Родион Игоревич и, вырвав у Романа визитку, сунул ее себе в карман.

— А это безобразие, ребята, мы заберем с собой, — сказал Роман, указывая на памятник и беря из рук мужика еще одну визитку с данными кооператива.

— Э… нет, он же денег стоит, вы сначала разберитесь с этой мастерской, а уж потом у нас забирайте! — уперся мужчина.

Роман достал из кармана поношенных тренировочных штанов пачку стодолларовых купюр и отсчитал несколько бумажек.

— Я думаю, что этот памятник стоит значительно дешевле. — И, сунув оторопевшему продавцу деньги, Роман сказал: — Давай, Родя, грузим это произведение искусства в твою машину, мы не можем упустить его, это будет наша улика.

Тяжелый монумент занял все сиденье позади водителя. Поэтому рядом с Родионом на переднее сиденье уселась Марта, а Роман сказал, что придет в офис пешком.

— Куда мне теперь девать этот памятник? — с отвращением косясь на заднее сиденье, спросил Родион Игоревич у удрученной Марты.

— Поставь пока у себя в кабинете, не на улице же оставлять на смех людям, — пожала плечами Марта.

— Ага, ты представляешь, как я буду выглядеть в своем кабинете на фоне своего могильного памятника? — возмутился Родион. — Что подумают обо мне женщины?!

— Кто о чем, а шелудивый о бане! — всплеснула руками Марта, которая знала, что Родион Игоревич, как истинный бабник, часто использовал свой кабинет не по назначению. — Это придаст загадочность и романтичность вашим отношениям! Представляешь, завтра ты должен умереть, а сегодня твой последний день в качестве мужчины, и ты хочешь провести его на всю катушку! Любая женщина растает от мысли, что последний день жизни ты решил посвятить ей!

— Типун тебе на язык, — выругался Родион Игоревич.

Но делать было нечего, и он, кряхтя и сгибаясь под тяжестью памятника, с помощью вышедшего навстречу Бориса поволок его к себе в кабинет, временно устроенный в складском помещении магазина.

Борис, сопя и отдуваясь, прохрипел Марте:

— К тебе пришла какая-то ненормальная троица посетителей.

— Уже иду, — уныло откликнулась Марта. Ей явно не нравилось ее новое место работы, и она ничего не могла с этим поделать.

Глава 19

Складское помещение магазина сотрудники «Вечного покоя» разделили перегородками и шкафами, расставили старые столы и стулья и продолжали работать, извиняясь перед посетителями за временные неудобства. Марта прошла к своей самой отдаленной комнате и столкнулась с тремя знакомыми ей лицами. В рядок на стульях сидели: Полина, девушка Романа, в элегантном костюме цвета персика, ее буйная мамаша Зинаида Александровна в нелепой панамке и с какой-то авоськой в руках и, наоборот, тихий и немногословный рыжий парень Николай, задумчиво ковыряющийся пальцем у себя в зубах. Продолжал этот ряд могильный памятник гражданина Карасева. К ним ко всем, включая памятник, Марта уже привыкла, как к родным.

Брови Зинаиды поползли вверх.

— Ну и настырная же вы девица! Опять пришли пытать нас своими дурацкими вопросами! Сколько можно повторять, что не знает моя дочь никакого Романа! Как вы нас здесь нашли?

— На сей раз это вы меня нашли. — Марта гордо прошествовала на свое место и уселась, скрестив руки на груди.

Полина сверлила ее недружелюбным взглядом больших черных глаз.

— Нам нужен директор кладбища, — сквозь зубы сказала она.

— Я вас слушаю.

— Вы — директор кладбища?! Бедная Ольга Романовна! Кому она доверила ухаживать за могилой отца?! Теперь понятно, почему вам, девица, требуется алиби. Наверняка замешаны в преступлениях, что немудрено с таким местом работы! — закончила свою мысль Зинаида, которая была поражена внезапным открытием.

— Вы будете разглагольствовать или скажете, зачем пришли? — раздраженно спросила Марта.

— Меня подруга просила поставить новый памятник на могиле ее отца, вот он, — махнула рукой Зинаида. — Как я поняла, установить памятник должны вы, вам за это платят, мое дело только доставить его.

— Совершенно верно.

— Марта, мы съездим с Родионом в те мастерские по изготовлению памятников, и заодно я куплю себе что-нибудь из одежды. Не хочу опять покупать одежду в похоронном магазине, — проговорил Роман, входя к начальнице за перегородку.

Возникла немая сцена. Первой, как и ожидалось, пришла в себя Зинаида Александровна.

— Опять этот маньяк! Точно, они из одной бандитской группировки, и они преследуют нас. Они, оказывается, знакомы! Я поняла, как они действуют. Пока она отвлекает хозяина квартиры у входной двери всякими глупыми вопросами, заручившись поддержкой липового милиционера, их сообщника, этот негодяй проникает в квартиру через окно и ворует ценные вещи и деньги, плохо спрятанные! Одна банда! — Зинаида была крайне довольна собой и своей сообразительностью.

Полина закрыла лицо руками и заплакала. Роман сделал было инстинктивное движение приблизиться к ней, но его остановил грозный окрик мамаши.

— Не приближайтесь к моей дочери! Я подам на вас в суд за преследование! Стойте где стоите, Коля, не подпускай его!

Но Коля лишь тупо таращился на высокого, широкоплечего и хладнокровного Романа.

— Это просто бред какой-то! — выкрикнула Марта. — Полина, признайтесь же матери, нельзя быть такой трусихой! Скажите ей наконец-то правду!

— Вы о чем просите мою дочку?! — взвизгнула Зинаида Александровна. — В чем она должна мне признаться?! Почему вы на нее хотите повесить какое-то преступление?! Только будьте уверены, что я свою дочь в обиду не дам! Идем, дорогая, из этого логова преступников и маньяков! Правильно мне говорили, что вся милиция в Москве продажная! Но учтите, что завтра я приду и проверю, как вы установили памятник, выполню свой долг перед подругой!

Зинаида Александровна поднялась со стула, двумя руками поднимая чуть ли не за шкирки своих подопечных, и удалилась, продолжая ругаться и возмущаться.

— Черт ее принес с этим памятником именно на мое кладбище! — чертыхнулась Марта, оборачиваясь к Роману. — А ты тоже хорош! Не мог ничего объяснить этой мегере? Неужели не видишь, что девчонка вся извелась?

— Я ушел из квартиры по ее просьбе, дав страшную клятву не открываться перед ее матерью. Поэтому я считаю, что Поля сама должна объясниться с Зинаидой Александровной, — пожал плечами «телохранитель».

— Но ты же видишь, что твоя Полина испытывает просто-таки животный страх перед своей матерью! — распалялась Марта.

— А тебе не кажется, Марта, что все, что я ни скажу, будет весьма негативно воспринято Зинаидой Александровной? Особенно в свете последних событий.

— Вполне возможно, — согласилась Марта и потянулась за сигаретами.

— Друзья! — ввалился к Марте в кабинет Родион Игоревич. — Что-то мне нехорошо в моем отгороженном стойле рядом со своим могильным памятником.

— Надо думать… — протянула Марта.

— Время обедать, заодно и развеемся, — посмотрел на часы Роман.

— Уж что-что, а голодным ты не останешься! — взяла свою дамскую сумку Марта, и они втроем направились на улицу. — В прошлый раз нам не удалось отобедать в одном уютном ресторанчике с морской кухней, так как они праздновали свое открытие. Может быть, повезет на этот раз? — предположила Марта.

Но им не повезло и на этот раз. Хотя все здание продолжало пестреть призывными плакатами, на самой двери ресторана красовалась табличка «Технический перерыв», а внизу шариковой ручкой от руки было криво и неровно дорисовано: «Сонетарный ден».

Пришлось им опять располагаться в пивном ресторане напротив злополучного ресторана с морской кухней. Когда все сделали заказ, Родион Игоревич, пряча глаза и краснея, сказал:

— Надо бы съездить в этот кооператив и узнать, кто заказал изготовить могильный памятник с моими данными. Иначе я никогда не успокоюсь. Один ехать я туда не хочу… может быть, составите мне компанию?

— О чем ты говоришь?! Конечно! Марту мы оставим здесь, это на тот случай, если наша поездка окажется опасной, а я с удовольствием с тобой навещу этот кооператив, — пообещал Роман, — вот пообедаем и сразу же поедем.

Официант принес приборы и принялся накрывать на стол.

— Может быть, поедем завтра? — спросил Родион.

— Ты забыл, какой завтра день?! Тебя завтра, если верить надгробной плите, должны убить! — сказала Марта. — Правильно Рома говорит, надо сегодня все дела подбивать. Кстати, ты завещание составил?

Нож выпал из руки официанта и упал на пол, зловеще звякнув.

— Извините, я сейчас все уберу! — быстро сказал он, смотря испуганными глазами на эту троицу посетителей.

— Ничего страшного! — подбодрил его Роман. — Несите нам еду поскорее. Давай, Родион, ешь — и в «Вечный покой»!

Кооператив по изготовлению могильных памятников располагался не очень далеко от кладбища. Поблизости находились какие-то полуразвалившиеся заводы, учреждения с заколоченными или просто грязными окнами, по внешнему виду которых даже нельзя было понять, функционируют они или давно закрылись. Кооператив по семеноводству, шиномонтаж, ветеринарная клиника, завод по производству гвоздей и еще несколько складов оптовой торговли. Кооператив по изготовлению памятников занимал ангар, большое помещение, обитое листовым железом, без окон и с крышей из этого же железа. К нему примыкала небольшая деревянная пристройка с одним грязным окошком и покосившимся крыльцом. Вся территория кооператива была обнесена забором с колючей проволокой.

— Понятно, почему они выставляют образцы своей продукции у кладбища. Им явно нужна реклама, так как вряд ли люди сами найдут это место и поедут в такую глушь… — протянул Роман, стуча кулаком в закрытые ворота.

Им открыл парень с плохо выбритым лицом — явно накануне перебравший.

— Можем мы поговорить со старшим? — спросил Роман и, так как на недовольном лице этого парня ничего не отразилось, пояснил: — С вашим начальником, шефом, боссом, паханом?

Роман придерживал Родиона Игоревича за локоть, чтобы тот сразу же с порога не набросился ни на кого с выяснениями, кто роет для него могилу. Парень молча провел их к пристройке к ангару, откуда раздавались какие-то душераздирающие, свистящие и дрелящие звуки, и крикнул неожиданно высоким для мужчины голосом:

— Шеф, к тебе!

Мужчина лет пятидесяти с загорелой кожей и кустистыми седыми бровями выглянул во двор.

— Павел Олегович, — представился он, взглянув на посетителей, один из которых смотрелся богато и солидно, а другой, наоборот, хуже бомжа. — Вы заказать памятник?

— Нет! Мне его уже заказали! — вскричал Родион, вырвавшийся из-под контроля Ромы.

— Тише, Родион, спокойнее, говорить буду я! — прервал его Роман. — Мы по поводу одного памятника, образец которого сегодня утром от вас забрали продавцы и привезли к кладбищу.

— А в чем дело? Все образцы, нами предлагаемые, мы делаем, и каменный материал у нас есть любой! — ответил мужчина, несколько потеряв интерес к пришедшим мужчинам, которые, судя по всему, не были заказчиками.

— Пройдемте, пожалуйста, к нашей машине, и вы сразу же поймете, о чем идет речь, — предложил Роман и повел начальника каменотесов к своему «Фольксвагену». Ни один мускул не дрогнул на лице Павла Олеговича, когда он осмотрел привезенную могильную плиту.

— Ну и что?

— Это ваша работа?

— Я не знаю, — несколько раздраженно ответил Павел Олегович.

— Вы же здесь начальник! — возмутился пунцового цвета Родион.

— Ну и что? Это же образец! Они у нас сто лет, и я их не проверяю, к тому же на образцы учета нет!

— А вам не кажется странным, что дата смерти на этом камне стоит в будущем времени? — просвистел словно змей Родион.

— В будущем? Да… действительно странно… ну и что? — похоже, что это словосочетание было любимым у Павла Олеговича. — Все памятники одинаковые, я не знаю, наш он или нет. А может, нам его подкинули к забору, откуда их забирают каждое утро? Не дурите мне голову, молодые люди, и не мешайте работать! — вспылил мужчина, подтверждая поговорку о том, что лучшая защита — это нападение.

— Продавцы утверждают, что они взяли этот памятник вместе с остальными от вас, — не унимался Родион Игоревич, — я подам на вас в суд!

— Ваше дело… — спокойно ответил начальник. — А я утверждаю, что те люди вам нагло наврали, попробуйте доказать обратное.

— Вы знаете, что на нем выгравированы мои данные, а я пока еще жив и умирать не собираюсь!

Роман заметил страх, промелькнувший в глазах начальника кооператива. Он отступил от них на два шага и сказал:

— Это не наш памятник, еще раз повторяю вам! Нам его подкинули, или они врут! Все, что вы говорите, бездоказательно!

— Это мы сейчас проверим, — надвинулся на него Роман.

— Где разрешение прокурора на обыск у меня на предприятии?! — взвился мужчина. — Убирайтесь отсюда, пока я сам не вызвал милицию! Вы — два психа, разъезжающие с могильным памятником и пристающие к честным гражданам! — взревел Павел Олегович, и на его крик из ангара вышли двое здоровых мужиков с лоснящимися от пота мускулистыми руками.

Родион еще было попытался продолжить разговор, но Роман уже понял, что они проиграли, то есть ничего больше не добьются.

«По-другому надо было действовать, по-другому…» — подумал Роман и, схватив Родиона Игоревича чуть ли не под мышку, поволок его к машине.

Глава 20

Время неумолимо движется вперед. И как Родион Игоревич ни петушился и ни старался не думать, что дата его смерти, уже нанесенная на холодный гранит, приближается, она, эта дата, наступила. Он открыл глаза и прислушался, но, кроме мирного тиканья часов и собственного учащенного сердцебиения, он ничего не услышал. Он соскочил с кровати и крадучись подошел к окну, быстро зашторив его тяжелыми темными портьерами, те же манипуляции он повторил и в других комнатах, видимо, подумав о пулях снайпера. Родион тяжело опустился на стул и вытер пот со лба дрожащими руками, затем он раскурил сигарету.

«До чего я дошел? Как же мне страшно, не сойти бы с ума за сегодняшний день…»

Так Родион Игоревич и сидел, прислушиваясь к себе и к окружающим звукам, предварительно положив перед собой ножницы, газовый пистолет и скалку.

«Зря я вчера отказался от помощи Романа, вдвоем было бы не так жутко. Все не хотел выглядеть трусом в глазах этой Марты, будь она неладна», — почему-то со злостью подумал Родион и подпрыгнул на стуле из-за того, что раздался телефонный звонок. Родион посмотрел на телефонный аппарат такими глазами, словно видел его в первый раз. Он поднял трубку, чуть не выронив ее, так как ладони его покрылись холодным липким потом, и произнес хриплым, каким-то не своим голосом:

— Алло?..

Родион Игоревич был сам себе противен, насколько он, оказывается, мог трусить.

— Родион?! — раздался в трубке веселый голос Марты. — Ты еще жив?

— Специально звонишь с утра, чтобы продемонстрировать свой черный юмор? — пробубнил заместитель директора кладбища, тяжело дыша, словно только что пробежал дистанцию сто метров на время.

— Не бойся! У меня хорошие для тебя новости. Быстро позавтракай и езжай в кооператив, который мы вчера посетили с Романом. Я уже здесь и разговариваю с одним шутником.

— Шутником? — тупо переспросил Родион.

— Совершенно верно, я вычислила его, тебе на самом деле ничего не грозит! Это была шутка! — радостно заключила Марта.

— Да за такие шутки!..

— Вот! Вот! Я жду тебя здесь, мы сейчас предъявим этим недоумкам счет за моральный ущерб, кстати, следователя я уже вызвала. Все, пока, целую, жду! — сказала Марта и отключила связь.

— Марта… — Родион Игоревич не успел спросить Марту, каким образом за ночь ей удалось вычислить негодяя, который так жестоко подшутил над ним?

Едва он положил трубку на рычаг своего сделанного под старину телефонного аппарата, как в его входную дверь резко позвонили. Сначала Родион не хотел даже подходить к двери, будто его нет дома, но потом все же на полусогнутых ногах пришел в прихожую и осторожно, стараясь не дышать, заглянул в глазок. На лестничной площадке стоял Роман, улыбаясь и делая ему ручкой.

— Шут! — выдохнул Родион. — Чуть до разрыва сердца не довел.

Дверь открылась, и на пороге предстал Роман во всей красе. Он был одет в новенькие черные джинсы и красивый дорогой джемпер цвета морской волны. Было видно, что эти вещи только что из магазина. Роман отоварился все в том же бутике с эксклюзивной итальянской одеждой, придя туда снова в весьма плачевном состоянии, правда, на этот раз продавщицы с самого начала были к нему внимательны и радушны, так как узнали его.

— Нравлюсь я тебе или не нравлюсь, но на всякий случай, мы так решили с Мартой, я сегодня буду ходить за тобой по пятам, — предупредил Родиона Роман и, отодвигая его плечом, прошел в квартиру.

— Ты серьезно думаешь, что я, здоровый мужик, кого-то боюсь? — спросил Родион Игоревич, быстро закрывая дверь на три замка и пытаясь встать так, чтобы не было видно разложенных на кухонном столе предметов самообороны.

— И все-таки сегодня я побуду твоим телохранителем, — через плечо Родиона Роман с интересом рассматривал скалку, пистолет и нож.

— Мне не нужен телохранитель, тем более что у Дмитрия Ивановича был телохранитель, однако это его не спасло, — упрямился Родион, краснея и отводя глаза.

— И все же для успокоения нашей с Мартой совести я побуду с тобой. Лучше всего не будем выходить сегодня из квартиры и не станем отвечать на телефонные звонки, а портьеры ты занавесил очень правильно. И не тушуйся, Родион, я бы на твоем месте тоже испугался, ведь тебя заранее не предупредили, каким именно способом они собрались тебя убить! — дружественно хлопнул его по плечу Роман.

Родион выдохнул и несколько расслабился. Он прошел на кухню и обессиленно опустился на стул, Роман уселся напротив, длинные рукава джемпера скрывали его руки, забинтованные от кисти до локтя.

— Я уже ответил на один звонок, пока тебя не было… Странно, что вы не согласовали свои действия, — нахмурился Родион Игоревич, — это была Марта, и она сказала, что у нее ко мне срочное дело.

— Что?! — Взгляд Романа выражал полное недоумение.

— Она ждет меня в местечке, где изготавливают могильные памятники, где мы были с тобой вчера, — пробубнил Родион.

— Что она там делает?! — воскликнул Роман.

— Марта разыскала там человека, который изготовил этот памятник. Она сказала, что мне нечего бояться, что это была всего лишь шутка, — скороговоркой ответил Родион, цепляясь за эти слова словно за соломинку, словно самого себя уговаривая поверить в них.

— Странно все это, я ночевал у Марты в квартире, с утра мы договорились, что она поедет на работу, а я поеду к тебе.

— Может быть, у нее появилась эта информация, когда она приехала на работу, уже после того, как вы расстались? — заискивающе смотря на Романа, произнес Родион, вытирая пот со лба.

— А это точно была Марта? — спросил Роман, ставший в один момент собранным и серьезным.

— Голос был ее… по крайней мере, он был очень похож… но ты же знаешь, что по телефону многие голоса звучат совсем по-другому… — прошептал Родион, бледнея. — Уж не считаешь ли ты, что меня кто-то хочет выманить на улицу, чтобы осуществить свою угрозу?

Роман видел, что еще немного, и Родион потеряет сознание, этот большой и представительный мужчина находился в состоянии сильнейшего нервного стресса.

— Странно все это… — повторил Роман и, пройдя в комнату, набрал номер сотового телефона Марты.

«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны досягаемости», — произнес бесстрастный женский голос.

— Черт! А вдруг это ловушка и тебя пытаются заманить в это неприятное безлюдное место? Мне еще вчера стало ясно, что в том кооперативе не все чисто.

Роман позвонил на работу Марте.

— «Вечный покой» слушает вас, — сказал кто-то из сотрудников.

— Могу я поговорить с Мартой Михайловной? — с замиранием сердца спросил Роман, молясь, чтобы Марта была на рабочем месте и вне опасности.

— Директрисы кладбища еще нет на работе, ее заместителя Родиона Игоревича тоже не будет целый день, перезвоните попозже, — ответили Роману и повесили трубку.

Родион вопросительно смотрел на него полными ужаса глазами, Роман понимал, что он ему в данный момент не может быть помощником, да и рисковать жизнью Родиона Игоревича он не имел права, сам же вызвался его защищать.

— А если они заманили в ловушку Марту? И она в данный момент на самом деле находится в том кооперативе? Ей же может грозить опасность? А если ей угрожали и заставили позвонить тебе?! — Роман высказал вслух все свои опасения и сам же себе ответил: — Раз ее телефон выключен, остается только один способ проверить, там Марта или нет, — это самому поехать туда!

— Это логично, — произнес Родион, пытаясь сдерживать стук челюстей, которые ударялись зубами друг о друга.

— Если тебе звонила лже-Марта, то она хотела заманить тебя, Родион, в ловушку, поэтому мы не пойдем у них на поводу, и ты останешься дома. А в кооператив по изготовлению могильных памятников поеду я, это станет неприятным сюрпризом для злоумышленников! — сказал Роман, резко вскакивая со стула.

— Это опасно… — нерешительно протянул Родион. — Может быть, сообщим следователю?

— А что мы ему скажем? Что тебя сегодня будут убивать? Предъявим им могильный памятник в качестве доказательства? В милиции решат, что мы здесь все тронулись умом, про меня там уже давно так думают. Нет, Родион, оставайся дома, а я поеду в этот кооператив, где мы были вчера. Не буду повторяться, что надо соблюдать правила безопасности. Откроешь дверь, если только увидишь в глазок меня или Марту. Больше не открывать дверь ни одной живой душе!

Роман вышел из квартиры, подождал, пока Родион закрылся на все три замка, и спустился к своей машине. Он легко вел машину в сторону МКАД, включив автомагнитолу на полную мощность, чтобы выбить музыкой плохие мысли из головы и сосредоточиться. Он еще два раза набирал номер Марты, но оба раза безрезультатно. Чем ближе к месту подъезжал Роман, тем тревожнее становилось у него на душе. Поэтому он решил на всякий случай подойти туда незаметно и припарковал машину за квартал до ангара. Подойдя к воротам, Роман с удивлением увидел висящую на них табличку «Санитарный день». Вокруг не было ни одной живой души.

«Какой у них может быть санитарный день? Маразм какой-то!» — подумал Роман.

Входные ворота были закрыты на замок с толстой нержавеющей цепью. Как уже Роман заметил в прошлый раз, территория кооператива по изготовлению памятников была обнесена колючей проволокой, но Роман не думал, что к ней мог быть подключен ток. Он оглядел пустырь и, вздохнув, снял свой красивый новый хлопковый джемпер. Роман перекинул его через колючую проволоку, стараясь не думать о своих сломанных ребрах.

«В последнее время появилась еще одна плохая примета. Если я покупаю дорогую одежду, то это не к добру, и, значит, скоро мне опять ходить в чужих обносках или лохмотьях», — подумал Роман и, подтянувшись на руках, перемахнул через забор.

Приземлившись на кучу какого-то мусора, он огляделся.

Здесь валялись старые и испорченные станки для работы с камнем, лежали груды ненужного хлама, битый кирпич и гранитная крошка.

Роман стоял совершенно один во дворе, жаркое солнце уже начало припекать его голые плечи. Джемпер его мертвой хваткой держала колючая проволока.

Роман увидел невысокий сарай с покосившейся дверью из ДСП, пристроенный к ангару, который, вероятно, служил офисом. Он подошел к пристройке и выбил дверь ногой одним мощным ударом.

— Извините, ребята… но по-хорошему вы вчера мне ничего не сказали. Клянусь, если вы окажетесь в этой истории ни при чем, я заплачу вам материальную компенсацию…

На старых деревянных столах, больше напоминавших козлы маляров, лежали остатки еды, пустые бутылки, какие-то инструменты, грязные рукавицы, поломанные карандаши, туалетная бумага, листки из блокнота с набросками памятников. Все это, а также пол и два стеллажа с бумагами и старой обувью, было покрыто белой специфической каменной пылью. Роман начал совершенно бесцельно выдвигать ящики столов в надежде обнаружить что-нибудь интересное для себя. В этом, с позволения сказать, офисе все было организовано на допотопном уровне. Здесь не было ни компьютера, ни сейфа, деньги, примерно три тысячи рублей, валялись прямо в ящике одного из столов вместе с шелухой от семечек и газетой прошлогодней давности. За мусорной корзиной выстроилась целая батарея пустых бутылок из-под разноградусного и разнокалиберного спиртного, словно здесь был пункт приема стеклотары. На том же столе, в котором Роман обнаружил деньги, лежала замусоленная толстая тетрадь с записями заказов на изготовление могильных памятников. Почерк человека, записывающего в ней химическим карандашом, был очень непонятным. Когда на стеллаже, расположенном вдоль стены, Роман обнаружил еще две идентичные тетради, уже полностью заполненные кривым почерком, он понял, что, чтобы найти того, кто заказал памятник Родиону Игоревичу, а возможно, и Дмитрию Пескову, понадобится не один час. В том, что эти памятники изготавливались именно здесь, Роман почти не сомневался.

«А где гарантия того, что имя заказчика не окажется липовым, а его адрес несуществующим? Скорее всего, так и будет», — подумал Роман, но в конце концов решил позаимствовать на всякий случай все три тетради для более тщательного изучения в спокойных условиях.

Роман решил, раз он уж сюда попал, пройти и весь цех этого кооператива в поисках улик. Дверь в крытый ангар, где производились работы по камню, вела прямо из этого пристроенного сарая. Он уже понял, что Марты здесь нет, просто кто-то хотел выманить Родиона Игоревича из дома. Роман взял ключ, висевший прямо у металлической двери на гвоздике, и открыл ее. Он попал в цех и, нашарив выключатель, включил свет, так как помещение было без окон. Вдоль стен стояли камнеобрабатывающие и шлифовальные станки. Все решетки старых вытяжных систем были забиты мелкой известковой и каменной пылью. На большом стеллаже, сваренном из толстых труб, лежали готовые каменные плиты под номерами. Все помещение освещалось лампочками, сиротливо ютившимися высоко под потолком. Свет от них шел очень тусклый и рассеянный, так как лампочки тоже были покрыты пылью, словно вуалью.

Роман огляделся, похоже, никаких улик в этом ангаре он не добудет. Он решил вернуться к найденным тетрадкам, где были хоть какие-то записи. Внезапно позади Романа раздался какой-то хруст, как будто щебень трещал под подошвами крадущегося человека. Роман резко развернулся, но увидеть ничего не успел — в ангаре погас свет. Помещение полностью погрузилось во мрак, так как входная металлическая дверь захлопнулась с сильным лязгом, давая понять, что живым Роману из этого ангара не выбраться.

— Марта? — спросил Роман, и его вопрос повис в зловещей тишине.

Глава 21

Родион Игоревич еще долго сидел на кухне, сжавшись в комок, пока не вспомнил, что у него в баре есть напитки, которые помогут ему расслабиться. После четвертой порции виски собственное безнадежное положение перестало казаться Родиону Игоревичу уж таким безнадежным. Поэтому, когда раздался телефонный звонок, Родион Игоревич вопреки советам и всем смертям назло поднял трубку и радостно произнес, икнув:

— Алло?

— Родион? Еще жив? Как ты там? — трубка засыпала его вопросами.

Родион тупо уставился перед собой, пытаясь сосредоточиться.

— А кто говорит, собственно?..

— Ты там что, совсем со страха с ума сошел? Это Марта! — ругнулась трубка.

— Марта? — начал переваривать полученную информацию Родион. — А, Марта! Почему ты повторяешься? Почему ты все время спрашиваешь, жив ли еще я? Ты неравнодушна ко мне, крошка? Ты переживаешь за меня? — снова икнул заместитель директора кладбища. — Я очень рад, что ты неравнодушна ко мне!

— Ты точно не в себе. На что там Рома смотрит? Дай мне его, — попросила Марта.

— Это ты не в себе, как я его тебе дам, если Роман с тобой? — обиделся Родион Игоревич.

— Родя, не шути! Дай мне Романа, я должна с ним поговорить, я же знаю, что он поехал к тебе! — взмолилась Марта, поняв по бессвязной речи Родиона, что он устроил по себе преждевременные поминки.

— Он был у меня, потом позвонила ты, вызвала меня на верную смерть, Роман сказал, чтобы я никуда не ездил, и поехал сам! — гордо заключил логическую цепочку Родион, горько добавив: — Вот бабы! Все беды от них!

— Родион, очнись, я первый раз звоню тебе! — закричала Марта. — Где Роман?!

— Я же говорю, уехал спасать тебя! — Родион Игоревич после выпитого спиртного даже чувствовал в своем незавидном положении некий кураж.

— Куда?! Ты хоть знаешь, куда он поехал?!

— Обижаешь, хозяйка… ик, хозяйка кладбища. Рома поехал в кооператив по изготовлению моих могильных памятников имени меня, любимого…

— Туда, где мы были вчера?! — закричала Марта, судорожно ища у себя на столе адрес этого кооператива.

— Это было вчера? — удивился Родион. — Надо же, как время долго тянется, такое впечатление, что неделя прошла… интересно, а сегодняшний день когда-нибудь закончится? Так ты мне не звонила?! — вдруг встрепенулся Родион.

— Нет! — в отчаянии выкрикнула Марта.

— А кто же тогда это был?

— Ты меня спрашиваешь?! Родя, напряги мозги, еще раз скажи, что я тебе говорила, когда позвонила первый раз?!

— Вот, а говоришь, что не звонила!

— Родион!!

— Ну хорошо, хорошо, оглушила меня совсем. — И Родион Игоревич рассказал о необычной просьбе лже-Марты, как и предполагал Роман.

— Оставайся на месте, Родион, никому не открывай и ничего не предпринимай! — крикнула Марта и отключила связь. Руки ее сжимали визитку кооператива.

— Я и не собираюсь ничего предпринимать, я буду только принимать внутрь, — пробубнил Родион и поплелся на кухню к своей спасительнице — бутылке с виски.

Марта судорожно, не с первого раза набрала телефон следователя и заорала не своим голосом о беде, грозящей Роману.

Артем Анатольевич на редкость быстро разобрался в ситуации, записал адрес и успокоил Марту.

— Все, я понял, немедленно высылаю по этому адресу своих людей для проверки. Марта Михайловна, оставайтесь на месте, ничего не предпринимайте!

— Ну уж дудки! — громко сказала Марта и, схватив сумку, побежала из магазина, временно переоборудованного в офис.

По дороге ее за руку схватила какая-то женщина.

— Марта Михайловна, куда это вы так спешите? Я пришла узнать у вас, как там мой заказ, готов или нет?

Марта тупо уставилась в лицо пожилой женщины в черной косынке.

— Какой заказ?!

— Да вы что, издеваетесь надо мной? Гроб для Адама Юрьевича!

— А! Горбун?! — радостно заулыбалась Марта и вдруг закричала визгливым голосом: — Немедленно отпустите меня! Человеку грозит смертельная опасность, а вы задерживаете меня!

Марта вырвалась из ослабевшей хватки оторопевшей Марии Федоровны и побежала по улице в сторону более оживленной дороги, чтобы поймать частную машину.

— Сумасшедший дом… — протянула сиделка несчастного горбуна, который никак не мог умереть из-за того, что еще не был готов его спецзаказ.

Роман понял, что попал в ловушку, и замер на месте, так как по любому его движению и легкому шороху злоумышленнику легче было вычислить его местонахождение. У преступника и так было явное преимущество, он видел при свете место, где стоял Роман, в отличие от него. Конечно, Роман знал, на что он идет, и внутренне приготовился к любым неприятностям, беда в том, что его тело не успевало залечивать раны. Оглушающая тишина и темнота давили на психику, тем более что Роман чувствовал еле заметные движения воздуха. Внезапно на него накинулся человек. Роман сцепился с ним, пытаясь достать кулаком невидимого противника. В это время на Романа навалился сзади еще кто-то. Романа оттеснили к какому-то столу и запрокинули на него. Получив удар по сломанным ребрам, он на секунду потерял контроль над ситуацией, и его придавили щекой к холодному камню, лежащему на столе, и включили станок. В темноте и тишине звук заработавшего мотора прозвучал словно рычание дикого зверя. Крутящийся металлический диск производил неприятный зудящий визг, резал камень, высекая красные искры, и этим несколько освещал пространство вокруг. Роман видел только темные силуэты двух нападавших и понимал, что они хотят сделать с ним, а именно отрезать ему голову. Потные, сильные руки мужчины грубо прижимали его голову за горло к камню на станке. Но преступники просчитались. Они не думали, что их жертва окажется физически настолько тренированной. Роман сделал вид, что перестал сопротивляться, вконец придушенный, а затем резко стукнул ногой в пах одного из нападавших, одновременно уворачиваясь от удушающей хватки второго. Он с силой отпихнул его, ударив в грудь. Мужчина отлетел в сторону вращающегося диска, вскрикнул и затих. Что-то теплое брызнуло в лицо Романа.

— Саня! — закричал первый нападавший с ужасом в голосе, ничуть не боясь быть обнаруженным и тоже выведенным из строя.

В пылу борьбы мужчины не услышали посторонних звуков на территории мастерских. Резко распахнулась дверь, и включился свет.

— Стоять всем на месте! Руки вверх! Не двигаться, будем стрелять на поражение!

После темноты свет даже этих тусклых лампочек на мгновение ослепил Романа. Ворвавшейся группе захвата предстала страшная картина. Один бритоголовый мужчина кинул обрезок металлической трубы и поднял руки, зло сплюнув. Другой бритоголовый лежал на животе на пыльном полу без сознания, из зияющей раны на спине вытекала кровь. Посередине стоял парень в грязных джинсах, с голым торсом, забрызганным кровью, и с перебинтованными руками. Он тяжело дышал и щурился, глядя на вошедших. Вперед протолкался невысокий полноватый мужчина, в котором Роман узнал следователя Артема Анатольевича Купряшова.

— Роман, вы целы? — спросил следователь.

— Почти… — выдохнул Роман.

— Что здесь произошло? — Артем Анатольевич кивнул головой своим сотрудникам.

Те подошли к бритоголовым. На одном застегнули наручники, а над другим склонились медики.

— Я все объясню вам, — тяжело облокотившись о станок, который наконец-то кто-то выключил, и учащенно дыша, сказал Роман.

— Я не сомневаюсь в этом.

— Они напали на меня, я их вижу в первый раз, — ответил Роман, смотря на металлический диск с зубьями, перепачканными кровью нападавшего, и пытаясь унять приступ тошноты. Он не узнал в этих парнях работников кооператива по изготовлению памятников, правда, они с Родионом вчера, возможно, не всех их видели.

— Рома! — раздался визгливый женский голос, все присутствующие аж вздрогнули.

В ангар ворвалась Марта с торчащими во все стороны черными волосами. Огромными глазами она молча пожирала его окровавленное тело.

— Ты убит? — спросила она, еле шевеля бледными губами.

— Нет, я даже не ранен.

— А кровь? — еще тише спросила она.

— Она не моя, — успел ответить Роман перед тем, как Марта перевела взгляд на страшный диск, на запачканный кровью могильный памятник, лежащий на столе, разрезанный на одну треть, на котором было написано: Марта Михайловна Пескова, дата рождения двенадцатое февраля тысяча девятьсот семьдесят шестого года, дата смерти двадцатое июня сего года…

Грязный пол ушел из-под ног Марты, и она потеряла сознание в этом душном, страшном ангаре.

Роман, до этого выглядевший так, словно он не может больше сделать и шага, и стоявший, вцепившись в стол, проявил небывалую прыть после того, как Марта отключилась. Он подскочил к ней, легко подняв ее на руки, выбежал на свежий воздух и здесь уже вместе со своей ношей рухнул на траву, скудно растущую у забора. Артем Анатольевич, обеспокоенный, вышел за ними.

— Вот ведь непослушная девчонка! Сказал же ей, чтобы сидела на работе и не смела никуда выходить!

Марта судорожно вдохнула воздух и открыла глаза, такие же синие, как и небо, куда она безучастно смотрела.

— Ты как? — осторожно поинтересовался Роман, тревожно всматриваясь в ее лицо.

— Ничего… значит, ты жив.

— Артем Анатольевич, второй преступник тяжело ранен, но жить, думаю, будет. Он нуждается в операции, — сказал следователю подошедший медэксперт.

— Действуйте, — кивнул головой Артем Анатольевич, — а второго ко мне.

— Я их знаю, — сказала Марта, садясь на траве и глядя вслед уводимому в наручниках бандиту.

— Откуда? Кто они? — спросил следователь.

— Это те рэкетиры, которые приходили ко мне в офис вымогать деньги в тот день, когда было обнаружено тело жены погибшего телохранителя Дмитрия.

— Ты уверена? — уточнил Артем Анатольевич.

— Обижаете… я в своем уме. Кроме того, я — художница, и у меня профессиональная зрительная память на лица.

— Значит, все-таки эти преступники связаны с похоронным бизнесом, прекрасно! — произнес он.

— Вы так считаете? — скептически сказал Роман, поддерживая Марту.

— Вы двое должны объяснить мне все и, главное, что вы здесь делаете?

— Прямо тут? — спросила Марта.

— Если вы хотите проехать со мной в следственное управление, то…

— Нет. Мы сейчас все объясним, — прервал его Роман и вкратце рассказал об обнаруженном могильном памятнике Родиона Игоревича, безрезультатном разговоре с работниками кооператива, сегодняшнем умопомрачении заместителя Марты и звонке, который вызвал его сюда.

— Очень интересно! — задумался Артем Анатольевич. — Вот чем заканчивается самодеятельность! Они нашли, они поехали, они решили, они взломали… Тьфу! Если бы Марта не позвонила Родиону, не узнала о вашем безрассудном поступке, Роман Григорьевич, и не сообщила обо всем мне, тебя бы уже не было в живых!

— Ну, насчет этого я бы еще поспорил, — откинул прядь со лба Роман.

— Правильность моего вывода тебе подтвердил бы обрезок металлической трубы, который держал в руках один из нападавших на тебя преступников, — хмыкнул следователь.

— Между прочим, там уже изготавливается памятник для меня… — прошептала Марта.

— Где?! — воскликнул Роман.

— На том столе, где все в крови, где, видимо, чуть не зарезали тебя…

Роман сделал попытку встать, следователь удержал его за руку.

— Не суетись, разберемся. Это, кстати, вещественные улики. Я не знаю, несет ли это реальную угрозу, но то, что людей, которые изготавливали эти памятники, можно привлечь к уголовной ответственности за причинение морального ущерба, это точно.

— Да, надо бы узнать, как там наш Родион Игоревич, ему-то умирать как раз сегодня, а мне, судя по всему, через восемь дней, — криво усмехнулась Марта.

— А почему ты не отвечала по сотовому телефону, когда я тебе звонил, я хотел узнать, ты вызвала Родиона в эту клоаку или нет? — спросил Роман.

— Я с сегодняшнего утра не могу найти свой мобильник, — смущенно ответила Марта.

— Плохо… очень плохо. — Роман перевел встревоженный взгляд на Артема Анатольевича. — А что, если не Родиона пытались выманить из дома, а меня, то есть его телохранителя? А Родиона хотели оставить дома одного?!

Следователь помрачнел и, кивнув своему человеку, попросил принести милицейскую рацию.

— Звоните своему охраняемому.

Роман набирал поочередно домашний и сотовый номера телефонов Родиона Игоревича. Оба они молчали.

— Черт! — выругался Роман, посмотрев на Марту и следователя.

— Саша, включай мигалку! — закричал Артем Анатольевич водителю.

Глава 22

Входную дверь квартиры Родиона Игоревича тоже никто не собирался открывать, несмотря на настойчивые звонки и барабанный стук подъехавших Артема Анатольевича, Романа, Марты и еще двух сотрудников милиции.

— Когда я звонила ему, Родион как-то странно разговаривал, я думаю, что он напился, — предположила Марта, стараясь не думать о самом плохом, — возможно, что просто перепил и отрубился.

— Будем надеяться на это, — с радостью ухватился за спасительную мысль Роман.

— Учитывая всю тяжесть ситуации, я принимаю решение взломать дверь, — сказал следователь и кивнул своим сотрудникам, которые через несколько минут привели насмерть перепуганного слесаря.

Вскоре был вырезан автогеном замок, и добротно сделанная металлическая дверь дрогнула и распахнулась.

— Стойте здесь! — приказал Роману с Мартой следователь и достал пистолет.

Двое сотрудников группы захвата вошли первыми.

— Шеф, здесь жмурик, — раздалось из комнаты через несколько секунд, — чисто.

Артем Анатольевич быстро вошел внутрь квартиры, Роман пошел за ним. В глазах у Марты потемнело, она на ощупь, опираясь на стену, пошла по коридору на свет, исходящий из комнаты.

— Ничего не трогать! — предупредил следователь.

Родион лежал посередине спальни животом вниз, полы его халата распахнулись, в руке он сжимал пустую бутылку из-под виски, а из шеи торчали ножницы, что рассеивало всяческую надежду на то, что Родион Игоревич может быть жив. Голова его была повернута набок, и на лице застыла маска удивления.

— Какой я дурак, что уехал от него… — прошептал Роман.

— Но кто?! Ведь бандиты в это время нападали на Романа! — спросила Марта, пряча слезы и отворачиваясь.

— Ты думаешь, что на земле существуют только двое преступников? — ответил Артем Анатольевич.

— Их, конечно, больше, но почему они все кучкуются вокруг наших знакомых? — взмолилась Марта.

— Памятник-то могильный был в руку, — протянул Роман.

Марта не могла больше выносить вида мертвого тела Родиона Игоревича, которого они не уберегли от смерти, и это теперь тяжким грузом легло им на совесть. Она вышла на кухню, приоткрыла окно и закурила. Скоро к ней присоединились Артем Анатольевич и Роман.

— Я не сомневаюсь, что эти ножницы из твоей коллекции, Марта, как и те, что достали из тела вашего секретаря Надежды. Я вызвал экспертов.

— Их еще пять… я имею в виду ножниц, что я купила в тот злополучный день.

— Артем Анатольевич, возьмите Марту под защиту! — попросил Роман. — Задействуйте программу защиты свидетеля! Ведь уже изготавливается памятник для нее! Это же прямая улика!

— Американских фильмов насмотрелся? Какая Марта свидетельница? Что она знает? Она — первая подозреваемая!

— Опять!

— Ножницы твои! — напомнил Артем Анатольевич.

— Ну, вы же понимаете, что меня кто-то подставляет! — воскликнула Марта.

— На сей раз, Марта Михайловна, алиби у вас нет…

— Вы думаете, что женщина смогла бы справиться с таким здоровым мужчиной, как Родион Игоревич?

— Судя по всему, ваш Родион был сильно пьян, а в таком состоянии с ним справился бы и младенец. Кроме того, он не открыл бы дверь больше никому, кроме Марты и вас, Роман. Сами говорили, что он был смертельно напуган и вы предупредили его, чтобы он никому не открывал.

— Это не означает того, что он беспрекословно нас послушался, — вступился Роман.

— Если вы сказали мне все, что знали, то можете ехать домой к Марте. Я предполагаю, Роман, что вы не оставите ее одну? Я поеду допрашивать напавшего на вас преступника, и так как до двадцатого июня времени остается уж очень мало, то я обещаю вам, что вытрясу из него всю информацию! Завтра приходите ко мне на работу, я расскажу, чем смогу вам помочь, — махнул рукой следователь, который выглядел очень уставшим и растерянным.

Марта с Романом, который выглядел снова как бомж, вышли из подъезда опустошенные и убитые. Они сели в машину Романа.

— Куда едем? — спросил Роман, зачем-то включив «дворники», словно они могли стереть весь этот ужас, что выпало пережить им за день.

— Д…домой… а завтра с утра к Купряшову. Может быть, ему удастся выяснить, кто угрожает, заказывает могильные плиты и уничтожает сотрудников «Вечного покоя»?

— Может, тебе, Марта, отказаться от этой должности? — вопросом ответил Роман.

— И что тогда?

— Тогда тебя оставят в покое. — Роман искренне беспокоился за Марту.

— А кто-то другой все равно придет на мое место? Мы думали, что на эту должность рвался Родион Игоревич, и вот теперь он мертв.

Роман аккуратно тронулся в путь.

— Если предположить чисто теоретически, что ты сейчас уйдешь, кто бы встал на твое место?

— Да, кроме Бориса, никого и не остается. Я подозреваю, что мое, то есть Димино кладбище вообще прикроют за полную неразбериху, которая там возникла с моим появлением, а меня объявят банкротом, и я лишусь всех своих акций.

Когда они подъехали к дому Марты, то сразу же увидели Маргариту. На ней были синее платье с серебром, серебряные босоножки, и все это великолепие дополняли ярко-рыжие волосы. Она сидела на скамейке, скрестив ноги, у подъезда и нетерпеливо посматривала на часы. Заметив машину Романа, она встала и пошла к ним навстречу, покачивая бедрами и прищурив глаза.

— Вы теперь так и ходите парой? То-то я потеряла тебя как подругу. Не звонишь, не заходишь… — сказала она, осматривая накачанную фигуру Романа.

— Мне не до этого, — вздохнула Марта.

Они поднялись в ее квартиру, Марта села в гостиной, поставила перед собой пепельницу и закурила. Роман поспешил в душ, а затем на кухню сварить всем кофе. Марта рассказала подруге все, что с ней приключилось. Чем больше она рассказывала, тем круглее становились зеленые глаза Маргариты.

— Кошмар! Значит, и офис у тебя сгорел?! Я же была там не так давно… заезжала к тебе на работу вечером, но тебя уже не застала.

Марта вспомнила слова Марии Федоровны, что она столкнулась у «Вечного покоя» с рыжеволосой женщиной.

«Маргарита мне не врет, сказала, что приезжала, следовательно, ей нечего скрывать, — подумала Марта и сама же себя оборвала: — Как я вообще могу плохо думать о своей подруге?»

Маргарита с интересом посмотрела на Романа, принесшего в комнату поднос с едой. После душа он надел свои джинсы, правда, пострадавшие в переделке, и нацепил самую большую белую футболку Марты в красную клубничку, которая нещадно впилась ему в торс.

— Извини, друг, одежды мужа у меня больше нет, — предварительно предупредила его Марта.

— Ведь я приехала к тебе, Марта, неспроста. Я видела про тебя очень плохой сон, а утром кинула на тебя карты, и опять вышло все скверно. Я должна тебя предупредить, хотя ты и не веришь в мои гадания.

— Что же мне выпало? — безучастно поинтересовалась Марта.

— Даже страшно говорить… Смерть.

— Страшно… но я больше склоняюсь к казенному дому, вернее, следователь к этой мысли склоняется все чаще и чаще… — затянулась Марта.

— Не говори глупостей, все будет хорошо, — оборвал ее Роман.

— Я как чувствовала, что тебе там не место! Надо было сразу все акции продать этому Родиону, земля ему пухом. Теперь у тебя не было бы головной боли, и деньги были бы.

— Да, ты как в воду глядела, — так же безучастно согласилась Марта.

— Хватит ныть, утро вечера мудренее… — сказал Роман, вынимая из пачки Марты сигарету и закуривая.

Марта с удивлением уставилась на него.

— Ты же не куришь! Ты же у нас спортсмен!

— Курил когда-то тайком от тренера, а потом бросил.

— Ага! У всех есть свои темные пятна! — возликовала Марта.

— И свои скелеты в шкафу, — добавила Маргарита.

Они легко поужинали, Маргарита поехала домой, несмотря на уговоры подруги остаться, а Роман с Мартой легли спать. Перед этим Марта перебинтовала Роману руки чистым бинтом с выписанной ему врачом мазью, ощущая себя медсестрой, спасающей раненого бойца.

Марта оставила дверь из спальни в гостиную открытой.

— Это я должен воспринять как сигнал? — воодушевился Роман на своем диване.

— Как фингал! — огрызнулась хозяйка дома.

— Нет, правда, это приглашение?

— Приглашение тебе будет на мои похороны, — мрачно ответила Марта.

— Это невозможно! У молодой девушки не должно быть такого настроения!

— Какая жизнь, такое и настроение! Лежи и не дергайся, я открыла дверь, чтобы мне не было так страшно.

— Уже хорошо, значит, я внушаю тебе доверие, — усмехнулся Роман, отворачиваясь к стенке.

Вскоре Марта услышала его мирное посапывание.

«Да он храпит, наш мистер Совершенство», — подумала она.

Сон никак не шел, она ворочалась с боку на бок, считая овец, которые постепенно принимали очертания гробов, пыталась думать о чем-нибудь приятном, но перед глазами вставал заколотый, словно бык на бойне, Родион Игоревич.

«Какой ужас! Мы еще вчера сидели с ним в ресторане и подшучивали над несчастным, что его завтра убьют. Конечно, никто не верил в реальность происходящего, все надеялись на лучший исход. Какой трагический фарс. Кому он открыл дверь?»

Нет, сон определенно не шел. Она увидела на противоположной стене какие-то кровавые блики и поняла, что у нее на нервной почве начались галлюцинации. Потом она перевела взгляд на телефонный аппарат и похолодела. Дело в том, что на ночное время она отключала звонок, чтобы не тревожить свой сон, но если кто-то все-таки звонил, то включался световой сигнал, начинала мигать маленькая красная лампочка. Что сейчас и происходило. Кто-то настойчиво пытался дозвониться до Марты в два часа ночи.

Глава 23

— Марта Михайловна? — раздался вкрадчивый мужской голос, когда она, закрыв плотно дверь в гостиную, взяла трубку.

— Да, это я, только сейчас два часа ночи, — ответила она, недоумевая, кто бы это мог быть, и стараясь говорить тише, чтобы не разбудить своего гостя.

— Не пытайтесь понять, с кем вы говорите, вы меня не знаете, но я думаю, что в ваших интересах со мной познакомиться, — произнес вкрадчивый голос.

— Кто вы?

— Вы не проснулись? Я же говорю, что мое имя вам ничего не скажет.

— Имейте совесть, посмотрите, который час! Если вы действительно хотите мне сообщить что-то важное, то позвоните утром! — ответила Марта и хотела повесить трубку, но то, что она услышала дальше, остановило ее.

— И все-таки я думаю, что вас, Марта Михайловна, должна заинтересовать информация о Дмитрии Пескове, Владимире и Ксении Катковых, Надежде Пирожковой и Родионе Хомутове.

— Что вы знаете?

— Ну, вы же не глупая женщина, мы же не будем обсуждать такие серьезные вещи по телефону? — проговорил голос с непреклонной интонацией.

— Когда и где мы встретимся? — сдалась Марта.

— Вот это уже другой разговор! Прямо сейчас на вашем кладбище.

— Несколько странный выбор, — замялась Марта.

— Моя информация, мне и решать, где и когда я вам ее передам. Только не вздумайте приехать с милицией или со своим красавцем-телохранителем. Я тогда не появлюсь, и вы потом пожалеете об этом.

Холодок пробежал по спине Марты от осведомленности незнакомца и необычности места, что он выбрал для встречи. Связь прервалась. С минуту она сидела и собиралась с мыслями. Потом Марта бесшумно подошла к шкафу с одеждой, натянула джинсы, а поверх топика замшевую короткую куртку и крадущейся походкой прошла мимо мирно спящего Романа.

«Этот парень все делает от души, что ест, что спит», — мелькнула у нее мысль.

Она взяла туфли в руку, открыла дверь, босиком вышла на лестничную клетку, закрыла дверь и обулась.

«Что я делаю? Ведь только сегодня следователь предупреждал нас об осторожности. И вот ночью позвонил неизвестный мужчина, назначил встречу в самом неподходящем для этого месте, и я уже готова бежать туда сломя голову. Может быть, все-таки вернуться и сообщить об этой нелепости хотя бы Роману? Посоветоваться с ним? Не вестись на эту откровенную авантюру? Нет, пусть он отдохнет, ему и так досталось. Еще, чего доброго, запрет меня дома, а сам помчится к новым неприятностям», — думала Марта, а ноги несли ее дальше.

В душе теплилась надежда, что, возможно, она и вправду узнает то, ради чего, собственно, она и заменила покойного мужа, заняв его место на работе.

«Может, этот неизвестный просто сам боится дать показания, чтобы не стать следующей жертвой, а помочь хочет, вот и вызывает меня на встречу», — успокаивала она себя и сама же себе не верила.

Марта вышла на темную улицу, и хотя ночь была теплая, ее трясло от страха и нервного возбуждения.

«Интересное дело… кто же сейчас глубокой ночью посадит меня в машину и повезет на кладбище? — думала она. — Нет, слово «кладбище» произносить нельзя».

Она вышла на дорогу и подняла руку, судорожно пытаясь вспомнить название улицы, где находится ее офис. Водители проезжающих машин по-разному реагировали на ее одиноко стоящую изящную фигуру. Кто-то мигал ей фарами, кто-то призывно сигналил. Некоторые притормаживали, оттуда высовывались довольные, пьяные лица, включая и водителя, и отпускали скабрезные шутки:

— От сутенера сбежала? Не в том месте стоишь, красавица! Сколько берешь? Иди, согреем!

Наконец остановилась небольшая импортная машина, и миловидная девушка пригласила ее в салон.

— Вас куда отвезти? Вы такая бледная… вам нехорошо?

— Отвезите меня на улицу Бориславского, — проблеяла Марта.

— Это там, где кладбище? — весело рассмеялась девушка.

— Да, именно туда… — выдохнула она.

— Вы не удивляйтесь, я Москву очень хорошо знаю, когда в институте училась, два года подрабатывала таксистом, — пояснила девушка, лихо газанув.

Всю дорогу Марта молчала, так как челюсти ее просто свело от страха. Когда машина подъехала к кладбищу, с симпатичного лица девушки улыбка постепенно сползла.

— Может быть, вас подождать? — спросила она, испуганно оглядываясь.

Марта отрицательно покачала головой, хотя хотелось крикнуть: «Конечно, подождите! А еще лучше позвоните в милицию, службу спасения и пожарную часть на всякий случай. Пока я буду отсутствовать, пусть бойцы ОМОНа оцепят кладбище по периметру и сообщат об этом в громкоговоритель».

Вместо этого Марта выдавила из себя подобие улыбки, расплатилась и тоскливо посмотрела вслед габаритным огням красной машины. Она была благодарна этой девушке уже за то, что она не задавала лишних вопросов.

Оставшись одна на дороге перед своим обгоревшим офисом, который торчал в небо, словно гнилой зуб, и кладбищем, Марта поняла, что совершает самую большую ошибку в своей жизни, но отступать было некуда. Не было у нее с собой и телефона, по которому она могла связаться с Артемом Анатольевичем или Романом.

«Какая разница, когда меня убьют, сегодня или двадцатого июня?» — подумала она.

На негнущихся ногах она подошла к будке сторожа и постучала в окно, искренне надеясь, что тетя Шура не заработает инфаркт, так как должна быть привычной к работе в ночное время в таком месте. В окне появилось заспанное бледное лицо сторожихи. Она посмотрела на ночную гостью, ахнула и поспешила открыть хозяйке.

— Марта Михайловна, в такой час! Что-то забыли?

— Покой, — мрачно ответила Марта. — Вы мне откройте калитку, мне надо на кладбище… — жалобно попросила Марта.

— До утра не подождет? — спросила сторож.

— Нет, я пойду сейчас. Дмитрий Иванович тоже совершал обход кладбища.

— Так он это делал по утрам. Вы-то сейчас что увидите в темноте?! — зевнула сторож.

— Мне надо, — упрямо надула пухлые губы Марта.

— Ну хорошо, идите, — сдалась тетя Шура, — вы хозяйка, вам и решать. — Она звякнула связкой ключей и открыла металлическую калитку. — Слышали уже про Родиона Игоревича? Вот ведь мор пошел! Сглазили наше кладбище, это точно!

— Не только слышала, но и видела… — ответила Марта.

— Ой, бедная! — покачала головой тетя Шура, словно только теперь понимая, почему начальница пришла ночью на кладбище совершать променад, видимо, тронулась умом после перенесенного нервного потрясения.

— Мне пройтись с вами? — предложила свои услуги ночная сторожиха.

— Нет, я пойду одна! — резко ответила Марта.

— Хорошо, хорошо, только хоть фонарик возьмите.

Тетя Шура вынесла из своей сторожки маленький фонарик и сунула его в холодную, как лед, руку Марты.

Марта как сомнамбула пошла в глубь кладбища, стараясь не стучать каблуками по асфальтированной дорожке.

«Интересно, а где именно мы с этим инкогнито встретимся? Мы же так и не договорились. Мне что, по всему кладбищу блуждать?» — с ужасом подумала Марта.

Кроны темных деревьев шевелились у нее над головой, памятники с фотографиями поблескивали в лунном свете. Марта тихо брела, вздрагивая от каждого шороха и звука уже по второму, большому, кладбищенскому кругу, освещая себе дорогу фонариком. Вдруг позади Марты раздался мужской голос:

— Здравствуйте, Марта Михайловна. Спасибо, что пришли. Извините, что задержался, но пришлось проверить, одна вы пришли или с подмогой?

«Надо же… сама любезность, — подумала Марта, — прямо так и слышу, как он будет говорить: «Извините, но придется вас убить. Причина? Да нет особой причины, просто, извините, я — маньяк и убиваю без причины».

Она оглянулась на звук голоса. Марта сама не знала, кого она ожидала увидеть. Воображение ее рисовало страшные картины. Огромного роста мужчина в черном плаще и черной шляпе, надвинутой на глаза, поигрывал в руке большими портняжными ножницами, или вспотевший маньяк с жарко горящими глазами облизывал пересохшие губы в предвкушении расправы над доверчивой и глупой жертвой, которая сама пришла в пасть волка. Вместо этих кровожадных монстров перед Мартой стоял невысокого роста, среднего телосложения старичок с морщинистым лицом и хитрыми, но добрыми глазами. Одет он был в светлые брюки, светлую рубашку, сандалии и клетчатую панамку. В руке незнакомец сжимал трость.

Марта вздрогнула, поразившись тому, что даже не заметила, как и откуда старичок появился. Двигался он совершенно бесшумно. Он посмотрел на ее бледное, перепуганное лицо и тихонько рассмеялся:

— Думали, что увидите здесь классический образец бандита с лысым черепом, золотыми зубами и татуировкой по всему телу? А вместо этого лицезреете перед собой столетнего старца с палочкой, который своим внешним видом не внушает никакого опасения?

Марта что-то нечленораздельное сказала в ответ и сглотнула.

— Не судите, Марта Михайловна, о человеке по его внешнему виду. Иногда люди, кажущиеся добрыми, безобидными и порядочными и которых из-за этих самых качеств вы допускаете до самых глубин своей души, могут оказаться предателями и подлецами. Таких людей следует опасаться…

— Вы хотите сказать, что мне надо вас бояться? — уточнила Марта, ощущая сильный спазм в горле.

— Нет, — рассмеялся старичок, — смею вас заверить, что меня вам бояться нечего. Я, конечно, назначил вам встречу в несколько необычном месте, но у меня были на то причины, сейчас я говорить о них не могу. В конце концов, вы не должны тут ничего бояться, вы же здесь хозяйка, — хитро прищурил глаз старичок.

— Хозяйка по недоразумению, — кивнула головой Марта.

— А вы смелая девушка! — с долей восхищения произнес старик. — Я не был до конца уверен, что вы вообще придете или придете на встречу со своим телохранителем или милицией.

— Вы по телефону обещали дать мне некоторую информацию, — напомнила Марта, поежившись, — я все ваши условия выполнила и смею рассчитывать на вашу порядочность.

— Давайте присядем, Марта Михайловна, — предложил старик.

— Куда?

— Да все равно куда, здесь полно скамеек.

Старичок перешагнул через оградку одной из могил и присел на краешек скамейки, приглашая Марту последовать его примеру. Она расположилась рядом, сложив руки на коленях.

— Не хотите согреться коньячком? — спросил старичок, с ловкостью фокусника вынимая из барсетки фляжку и два складных пластмассовых стаканчика.

— Давайте, — согласилась Марта, стараясь не вспоминать слова мамы о том, что нельзя ничего брать из рук незнакомых дяденек. И уж тем более не следовало идти ночью на кладбище к незнакомому дяденьке. Он налил им коньяка, и они выпили. Но Марта сделала слишком большой глоток, она явно не рассчитала свои силы и теперь хватала воздух ртом и кашляла, а дед участливо хлопал ее по спине и интересовался:

— Ну, как вы? Дышите? Да, коньяк у меня настоящий, выдержанный, друзья из Армении прислали. Закуску-то я не взял… Ничего, сейчас раздышитесь! Ну, как вы, Марта Михайловна?

— Ничего… — выдавила из себя Марта, вытирая слезы и чувствуя, как тепло разливается по ее жилам, отгоняя дрожь и страх.

— Вот и славно!

— Как вас зовут? — спросила Марта, кладя ногу на ногу и принимая более свободную позу. — А то я себя неуютно чувствую, выпивая с незнакомым человеком.

— Далось вам мое имя! Это точно так же, как и с людьми, внешность которых обманчива. Я же могу сказать вам любое имя… Ну, хорошо, пусть будет по-вашему, зовите меня Леонид Павлович.

— Я слушаю вас, Леонид Павлович, — вытянула вперед ноги Марта, стараясь держать себя в руках и не упасть со скамейки, так как голова ее сильно кружилась.

— Моя история связана со страшными событиями, происходящими у вас на кладбище, но уходит своими корнями в прошлое. Поэтому придется начать свой рассказ издалека. — Леонид Павлович прокашлялся. — Когда-то давно, еще в дореволюционной Российской империи, под Москвой жила богатая семья помещика Завьялова. Завьяловы обладали прекрасным большим имением, пахотной землей, лошадьми, охотничьими угодьями, коровами, курами, гусями, в общем, имели все, как в лучших хозяйствах. Воспитывали Завьяловы трех дочерей, младшая из которых, Ольга, отличалась своенравным веселым характером и непослушанием родителям. Отец и мать на свою беду дочек сильно баловали. Завьяловы часто устраивали у себя в большом и богатом доме роскошные приемы. К ним в гости из Москвы приезжали самые известные люди. Здесь их ждали прекрасный обед, чистый воздух, охота на жирного кабанчика на угодьях помещика и другие развлечения. Вскоре старшая дочь Лиза стала невестой графа, правда, она была влюблена с детства в сына соседского помещика. Средняя дочь Татьяна приглянулась одному из сыновей крупного московского промышленника, и здесь любовь была счастливой и взаимной, а вот своенравная Ольга… Короче говоря, на какой-то вечеринке, устроенной молодыми аристократами, за одного из которых Завьяловы хотели, чтобы Ольга вышла замуж, ее напоили и… как бы это помягче выразиться… воспользовались ее беспомощностью.

— Изнасиловали? — уточнила Марта.

— Дело в том, что Оля и не оказывала особого сопротивления, на ней не нашли следов побоев и удержания силой.

— Так она же пьяная была, почти без сознания, сами же сказали! — вступилась за Ольгу Марта.

— Тогда посчитали, что она сама это спровоцировала и сама этого хотела. А Завьяловы сначала хотели выставить насильнику свои претензии и заставить жениться на Ольге, но потом оказалось, что предъявлять претензии не к кому.

— Как это?

— Связь с ней имели человек пять-семь, кому высказывать претензии? И тогда Завьяловы посчитали свою дочь блудницей, — сказал Леонид Павлович.

— Конечно, это было сделать проще всего, чем открыто в лицо заявить этим подлецам и всему обществу, что дочка стала жертвой группового изнасилования! — горячо согласилась Марта, тронутая такой черной несправедливостью по отношению к юной девушке.

— Да еще Завьяловым пригрозили, что если они будут шуметь, то расстроятся обе свадьбы старших дочерей, потому что их тоже сочтут распутницами и не примут в приличные семьи в качестве жен. Такой поворот событий, естественно, не устраивал Завьяловых.

— Неужели они пожертвовали своей дочкой? — пробубнила Марта.

— Тогда Завьяловым казалось, что они принимают правильное решение. Они пожертвовали одной дочкой, тем более нерадивой с детства, ради счастливой судьбы двух других дочерей. Они отправили темной ночью свою Ольгу подальше от себя в какой-то закрытый пансион для девушек, который славился строгой дисциплиной.

— Хороший выход из положения: закрыть глаза, и все… — протянула Марта, которую весьма заинтересовал этот рассказ.

— Уже в пансионе через несколько месяцев выяснилось, что Ольга беременна. Ее тут же выгнали из этого закрытого пансиона, так как им такой позор был не нужен, и отправили домой, к родителям. При этом Ольга понимала, что родителям она тоже была не нужна. Завьяловы уже выдали замуж Лизу и готовились ко второй свадьбе. Все так же у них собирались высокопоставленные люди, как будто ничего и не произошло, для всех Ольга училась в дорогом закрытом пансионе. Появись она дома с животом, разразился бы страшный скандал.

— Какой кошмар!

— Такие были нравы! — покачал головой Леонид Павлович.

— Да какие нравы?! Не поддержать свою дочь тогда, когда ей больше всего были нужны родительская помощь, забота и понимание! — распалялась Марта, она уже забыла, почему сидит ночью на кладбище с незнакомым ей старичком, она пила с ним коньяк из пластикового стаканчика и слушала слезливую историю об Ольге Завьяловой, с которой так подло поступили много лет назад.

Страх покинул Марту, она больше не дрожала и не боялась этого странного человека.

— Ольга не вернулась к родителям, она поехала в Москву и осталась жить там при какой-то богадельне среди нищих и убогих. Она родила сына и оставила его в приюте. А сама Ольга занялась тем, к чему ее давно подталкивали злые языки, называя блудницей и распутницей. С течением времени Ольга Завьялова стала одной из самых известных кокоток Москвы. Она была на содержании богатейших людей, переходя от одного к другому. Ольга обожала украшения. Любовники задаривали ее драгоценностями.

— А ее ребенок?

— Больше детей при таком образе жизни у Завьяловой не было, а ее сына усыновили хорошие люди, так что ему, можно сказать, повезло. Врач Антон Михайлович с супругой Еленой Тихоновной вырастили своих двоих детей и двоих приемных, дали им тепло, ласку, воспитание и приличное образование. Сын Ольги Завьяловой Серафим стал тоже врачом, как и его приемный отец. Когда он уже был взрослым мужчиной лет тридцати, к нему на прием пришла сгорбленная нищенка. Кстати, дело уже было после революции. Нищенка сказала ему, что является его матерью, что она умирает, но не собирается просить у него прощения, а просто хочет оставить добро, что нажила за свою беспутную жизнь, своему единственному родственнику, который не сделал ей ничего плохого. Ольга Завьялова поставила перед оторопевшим молодым доктором сундучок, битком набитый драгоценностями. Она ничего не потратила на себя. Уже к сорока годам Ольгу разбила какая-то болезнь суставов, причиняя ей нечеловеческие боли и превращая ее в старуху. С утратой красоты и молодости она потеряла последних покровителей и стала нищенствовать. Ольга так и не воспользовалась нажитым богатством, долгие годы таская огромное состояние с собой по улицам, притонам и городским трущобам. Советской власти Ольга Завьялова вообще не доверяла, зная, что может потерять все накопленное добро, да еще и быть за это расстрелянной. Говорили, что кое-кто из бывших ее возлюбленных, уехавших в эмиграцию, знал о баснословном богатстве Ольги и неоднократно нанимал людей, чтобы те выследили ее и выкрали драгоценности. Но, пытаясь найти Завьялову, никто не узнавал в опустившейся и хромой нищенке в лохмотьях блистательную и веселую когда-то Ольгу.

— А ее семья? Что стало с ними? — затаив дыхание, спросила Марта.

— Знаете, весьма поучительный пример, что на несчастье других своего счастья не построишь, — ответил Леонид Павлович. — Возлюбленный старшей дочери, сын помещика, соседствующего с Завьяловыми, после того как Лиза вышла замуж за графа, покончил с собой. Сама Лиза жила очень несчастливо, всю жизнь вспоминая о своей первой и единственной любви. Она закончила свои дни в нищете в эмиграции. Граф оказался пьяницей и картежником и быстро спустил все, что смог вывезти из России. Со средней дочерью Татьяной вышла история еще хуже. На третьем году семейной жизни с сыном промышленника она узнала, что ее благоверный спутался с ее сестрой, известной содержанкой Ольгой Завьяловой, которая была настолько бесстыжей, что не скрывала свою фамилию. Татьяна сходила с ума от ревности и отчаяния, сидя дома беременная. Муж возвращался домой поздно, пьяный и довольный, и кричал, что она в подметки не годится своей сестре по части любовных утех и что он отнесет Ольге Завьяловой все украшения, что дарил ей, и обручальное кольцо в том числе. Татьяна закончила свои дни в сумасшедшем доме, завод ее свекра экспроприировала советская власть, а самого его расстреляли вместе с его двумя сыновьями. Да, Оля не пощадила даже родную сестру, которую сочла предательницей за то, что она и слова не сказала в ее защиту, когда Ольге нужна была помощь. Родители Ольги умерли вскоре после революции, не дожив до почтенного возраста. Они так больше и не увидели свою Ольгу, от которой так легко отказались. А сама Ольга Завьялова сгинула в трущобах Москвы.

Марта вдруг подумала, зачем она сидит с этим стариком, впавшим в маразм, и слушает его бредни?

— Все это, конечно, очень печально и весьма интересно, но…

— А сейчас я перехожу к основному…

— Давайте, — согласилась Марта, подставив Леониду Павловичу стакан. Он плеснул ей из фляжки и продолжил:

— Серафим Завьялов простил свою мать, с которой поступили так несправедливо, и взял ее фамилию. Он долго не решался воспользоваться свалившимся на него богатством. Серафим был воспитан в строгой добродетельной семье и не хотел денег, заработанных таким путем, а он все выяснил о прошлом своей матери. Потом Серафим женился, родилось двое детей, и он поменял свои взгляды. Он сдал часть сокровищ как клад, найденный им случайно, государству и получил свои законные двадцать пять процентов. Серафим уехал в ближайшее Подмосковье, работал там в поликлинике, жил праведно и умер после войны от сердечного приступа.

— Все это очень занимательно, но при чем здесь погибшие сотрудники «Вечного покоя»? — спросила Марта.

— А дело в том, что похоронен Серафим Завьялов на этом самом кладбище в его старой части. Там уже в основном стерлись надписи на памятниках и плитах, а некоторые памятники вообще исчезли. Мне доподлинно известно, что государству молодой врач вернул лишь малую часть сокровищ, что передала ему Ольга, а все остальное он велел своей жене надежно спрятать. Он боялся, что если узнают, что он столько лет прятал сокровища, то тогда его расстреляют вместе с семьей. Поэтому, когда Серафим умер, его жена, кстати, добрая, но простоватая женщина, сундучок с сокровищами положила вместе с ним в гроб. Она не могла ослушаться мужа-кормильца даже после его смерти. Так и поглотила земля все это многомиллионное состояние. Нет… оно бесценно, так как там собраны старинные семейные реликвии знатных дворянских родов Российской империи. Это любовники в пылу страсти одаривали свою содержанку Ольгу Завьялову, отдавая фамильные украшения. Говорили, что в этой коллекции есть алмаз величиной с перепелиное яйцо, нагрудный крест из изумрудов, жемчужное ожерелье баснословной цены…

Марта осушила порцию коньяка.

— Для вас не секрет, Марта Михайловна, что все или почти все преступления на земле совершаются из-за денег, а здесь идет речь о колоссальных деньгах. Я больше чем уверен, что люди, погибшие у вас на кладбище, так или иначе стояли на пути преступников к сокровищам Серафима Завьялова.

— Но они о них даже не слышали! Я сама от вас только что узнала об этой истории!

— Зато преступники знают, что сокровища есть, и всех, стоящих у них на пути, они устранят, будьте уверены. Они доберутся до сокровищ.

— Как погибшие сотрудники и мой муж, которые ничего и слышать не слышали о сокровищах, могли помешать бандитам? Зачем они убили их?

— А вы разве не воспротивились бы, если бы к вам на кладбище приехали люди с лопатками и начали бы потрошить могилы без объяснений? — хитро прищурил глаз Леонид Павлович.

— Конечно, я бы не разрешила им этого делать. Да что там говорить, это подсудное дело!

— Вот поэтому они и действуют по-другому.

— Убивают мешающих им людей? — спросила Марта.

— Освобождают себе дорогу, чтобы стать здесь хозяевами и спокойно искать клад, то есть перекопать все кладбище. Ведь ради таких денег можно потратить даже несколько лет на поиски.

— Точно… для этого надо было стать тут хозяином… — словно эхо повторила Марта.

— Совершенно верно. Теперь вы тоже поняли замысел преступников.

— А живы ли дети Серафима Завьялова? Они же являются прямыми наследниками богатства.

— Этого я не знаю. Конечно, жена его уже тоже давно умерла от старости, — ответил Леонид Павлович.

— Но откуда вы знаете всю эту историю? Почему вы так уверены, что это правда, а не легенда?! — воскликнула Марта. Порыв внезапно налетевшего ветра всколыхнул кроны деревьев.

— Опять вы, Марта, за свое? Ну какая разница, откуда я знаю про сокровища Завьяловых? Главное то, что теперь и вы знаете про них. Я уверен, что все ваши беды — от захороненного сокровища в одной из старых могил. Узнайте, кто метит на ваше место, узнайте, кто расчищает себе дорогу, идя по трупам, тогда узнаете и кто убийца.

— Хорошо, но откуда вы, Леонид Павлович, знаете все про меня, в конце концов, откуда у вас мой домашний номер телефона?

— Велика тайна! У меня есть свои источники. Я хотел просто вас предупредить, так как вы мне симпатичны, но вы, словно слепые котята, тычетесь во все углы, и все без толку. Я дал вам зацепку, и это главное.

Марта с Леонидом Павловичем выпили еще коньяка и распрощались. Он исчез так же, как и появился. Марта, опьяненная хорошим коньяком и тем, что осталась жива и даже получила зацепку в этом жутком деле, перед тем как покинуть кладбище, зашла в будку к тете Шуре и расцеловала ее в обе щеки от переполнявшего ее счастья.

— Чайку? — предложила ошеломленная тетя Шура, унюхав от начальницы запах спиртного. Про себя сторожиха недоумевала: «Вроде и в руках у нее ничего не было. Где же это Марта Михайловна успела так ухрюкаться, прости господи?» А вслух спросила: — Где вы напились-то да, главное, с кем?

— Нашлись добрые люди… — туманно ответила Марта.

— Какие люди? Я же здесь сторож и не допускаю, чтобы по кладбищу шатались посторонние!

Сторожка тети Шуры была крохотной, и Марта расположилась на единственном стуле. Тетя Шура поставила чайник на электроплитку, поставила на маленький столик, покрытый вылинявшей клеенкой, две пожелтевшие от чая чашки, плеснула туда заварки и высыпала на стол пригоршню шоколадных конфет.

— Какие хорошие конфеты, — сфокусировала свой взгляд на трюфеле Марта.

— «Холмогорские»! — гордо ответила тетя Шура.

— Не знаю такой фабрики.

— Ха! Фабрика! Эти конфеты с холмов, то есть с могил, их люди приносят и оставляют на кладбище для своих усопших родственников и знакомых.

Синие глаза Марты округлились.

— Тетя Шура, вы что, воруете конфеты с могил?!

— Люди оставляют их специально для того, чтобы кто-нибудь съел и помянул их усопшего. Не я, так вороны склюют, — деловито пояснила сторожиха, разворачивая блестящую обертку и отправляя конфету в рот.

Марта с неприязнью посмотрела на нее, чувствуя легкую тошноту.

— У вас, тетя Шура, нет проблем с зубами?

— Нет, у меня все зубы уже давно вставные! — ответила сторожиха, и ни один мускул не дрогнул на ее лице.

— Я не буду есть эти конфеты, — плаксиво сказала Марта, обиженно оттопыривая нижнюю губу.

— Ваше дело.

— Ой, что-то меня сморило… можно, я у вас здесь посплю на стуле, чтобы не ехать домой? — спросила Марта.

— Конечно. А хотите, я дам вам ключи от магазина, и вы поспите там на диване? — предложила тетя Шура, доставая старый плед и протягивая Марте.

— Нет, я не хочу быть одна.

— Странная вы, Марта Михайловна. Одной ходить ночью по кладбищу не боитесь, а поспать в офисе в одиночестве с запертой дверью опасаетесь.

— Я вообще трусиха. А сегодняшняя прогулка была вынужденной мерой, — ответила Марта.

Она поджала ноги, словно курица на насесте, прислонила голову к стенке и погрузилась в забытье под мирное тиканье будильника и закипание чайника. Она не дождалась чая, Марту сморили усталость, нервное переутомление и глубокая ночь.

Проснулась Марта оттого, что ее грубо трясли, словно грушевое дерево.

— Марта Михайловна! Марта Михайловна, проснитесь!

Марта открыла глаза и уставилась на слегка опухшее лицо тети Шуры, видимо, коротать долгие ночи ей помогали не только чай с конфетами, но и что-нибудь покрепче.

— Что? Что случилось?!

— Там приехал этот ваш горе-охранник Роман Григорьевич и рыскает по всему зданию с диким криком, не видел ли кто-нибудь вас. Так и кричит: «Где она и что с ней сделали?» Утихомирьте его, а то он перевернет весь магазин в ваших поисках!

Марта по инерции вскочила со стула и тут же рухнула на пол. Все тело затекло за несколько часов сидения на стуле в неудобной позе. Ноги и руки категорически не слушались свою хозяйку, а все мышцы болели.

— Марта! — раздался громкий голос Романа, и он влетел в тесную сторожку, пригнув голову и задевая собой все углы скудной мебели. Тетя Шура сразу же бочком протиснулась на выход, чтобы не мешать этому ненормальному охраннику, одетому в женскую футболку.

— Что с тобой, Марта? Тебя избили?! — с тревогой спросил Роман, всматриваясь в неподвижно лежащую на полу Марту.

— Успокойся, ты так кричишь, что голова раскалывается. Помоги мне лучше встать на ноги, — ответила Марта, смотря на него снизу вверх.

Роман легко поднял ее на руки и вынес на улицу, тетя Шура тут же присоединилась к ним.

— Что с ней случилось?

— Ой, подождите… положите меня на травку, у меня все мышцы затекли, я отсидела себе все части тела.

— Как тебе вообще удалось улизнуть из дома? Почему ты приехала сюда, не поставив меня в известность? Зачем ты сбежала из дома? — засыпал Марту вопросами Роман.

— Вот только не надо кричать, я все объясню. — Марта поморщилась, жалея, что даже не может рукой пригладить свои непослушные волосы, топорщившиеся после ночи в разные стороны.

— Ладно, расскажешь все по дороге, поехали, — смягчился Роман.

— Куда?

— Как — куда? К следователю, конечно! Ты забыла, что он нас ждет сегодня с утра? Возможно, Артему Анатольевичу удалось вчера, допросив бандита, напавшего на меня, прояснить ситуацию?

Глава 24

Артем Анатольевич ждал их в своем небольшом кабинете с мрачным, невыспавшимся лицом. Роман и Марта прошли по выписанным на их имена пропускам и постучали в кабинет под номером тридцать два.

— Войдите!

На пороге перед следователем предстали Марта в помятой одежде и с бледным лицом и Роман в женской футболке, мнущийся в дверях, словно провинившийся школьник.

— Извините, что я одет так легкомысленно, просто не было времени заехать в магазин и переодеться, — виновато сказал Роман.

— Да мне, Роман Григорьевич, честно говоря, совершенно все равно, в чем вы ходите. Мне ваша сладкая парочка надоела уже до смерти! — махнул рукой следователь.

— Вот только слово «смерть» произносить не надо! — поморщился Роман, присаживаясь рядом с Мартой на стул у стенки.

— Не умничайте. Ничего утешительного сообщить вам не могу!

— А мы так надеялись! — выдохнула Марта.

— Надежда умирает последней… — протянул следователь Купряшов.

— Опять вы о смерти! — всплеснул руками Роман. — Ну и настроение у вас сегодня, может быть, нам в следующий раз зайти? — покосился на расстроенную Марту Роман.

— Следующий раз может оказаться последним для Марты Михайловны, — мрачно ответил Артем Анатольевич, — вашей Марте Михайловне до двадцатого июня, даты ее смерти, которую выгравировали на могильной плите, осталось не так уж много времени, чтобы расхаживать туда-сюда!

Роман внимательно посмотрел на Марту и вздохнул.

— Ну что с ним сделаешь? Сегодня Артем Анатольевич явно настроен на потустороннюю волну!

— Парня, который напал на вас, Роман, зовут Виктор Конюхов, кличка, соответственно, Конь. Он — мелкая сошка, «шестерка». Напарник его Александр Черных по прозвищу Черт все еще в реанимации, но жить будет, правда, в инвалидном кресле… — произнес Артем Анатольевич и добавил, задумчиво глядя в окно: — Зачем так жить? Лучше уж умереть!

— Я не сомневаюсь в этом. — Роман подмигнул Марте, расплываясь в своей лучезарной улыбочке, отчего сразу появились ямочки на щеках.

— Черт уже имел судимость за разбой. Ребята живут в Подмосковье у какой-то бабки, которая сдала им половину своей полуразвалившейся избы за то, что они помогают ей наколоть дрова и вскопать огород. Ребята приезжали в Москву и промышляли мелкими кражами, разбоем, отбирая у подростков карманные деньги и сотовые телефоны. Они собирались в будущем примкнуть к какой-нибудь крупной банде и постепенно подняться по иерархической лестнице от «шестерок» до главарей.

— Да, у каждого свои мечты, — протянула Марта, разглядывая свои босоножки.

— Да, а Роман не дал взлететь этому орлу по бандитской лестнице, перебив ему хребет на взлетной полосе, так сказать, — согласился Артем Анатольевич и продолжил рассказ: — Так парни и жили, перебиваясь от кражи к краже, пока им на адрес бабки не пришло письмо. В письме сообщалось, что они должны напугать некоего директора кладбища Дмитрия Пескова, адрес его конторы прилагался. В письме же сообщалось, что на их имена в сбербанке открыты счета, туда перечислены суммы денег в долларах — аванс за выполнение задания. После исполнения заказа было обещано перечислить столько же. Ребята обрадовались, решив, что их заметили и хотят проверить, поэтому постарались и выполнили это задание. К тому же они в глаза раньше не видели такой крупной суммы денег в валюте. Дмитрий Песков после их налета и легкого избиения нанял себе телохранителя. После этого они получили новый заказ — уже убить все того же директора кладбища. Как мне рассказывал Виктор, Конь, они с подельником долго думали, перед тем как пойти на «мокрое» дело. Но жажда наживы и желание прослыть крутыми бандитами, которых с радостью примут в любую преступную группировку, пересилили. Именно они подъехали на краденой машине тогда к офису твоего мужа и безжалостно расстреляли его вместе с телохранителем. Где они потом спрятали орудие преступления, Виктор рассказал, и эксперты уже нашли автомат. После этого «боевого крещения», заказного убийства, на счет этих уголовников поступила кругленькая сумма денег. Сами бандиты, оставшиеся безнаказанными, пребывали в состоянии эйфории. Только одно обстоятельство их настораживало: почему из преступных авторитетов так никто и не объявился, ведь они так здорово выполнили задание? Прошло не так много времени, и им по почте пришло очередное задание, напугать уже новую директрису все того же кладбища.

Ребята нагло заявились к вам, Марта, в офис средь бела дня. По словам Виктора, на них произвела сильнейшее впечатление эта мертвая женщина в кабинете с проткнутой вашей босоножкой шеей. Даже эти уголовники, уже убившие человека и готовые для дальнейших подвигов, испугались.

— Я и сама испугалась, — ответила Марта.

— Что характерно, денег за задание они в тот раз не получили. Видимо, их тайный наниматель посчитал, что они не напугали вас, Марта Михайловна, а следовательно, не справились с заданием.

— Значит, это не они убили жену телохранителя у меня в кабинете? — только сейчас дошло до Марты.

— Совершенно верно, убийство Надежды и Родиона Игоревича они тоже отрицают. Последним их заданием, правда, являлось устранение Родиона Игоревича, который должен был прийти на территорию кооператива по изготовлению могильных памятников. Их наниматель в письме написал, что сам позаботится о том, чтобы Родион пришел обязательно. Думаю, не стоит вам говорить, что все полученные инструкции ребята сразу же уничтожали. Преступники не знали Родиона Игоревича в лицо, поэтому, когда вы, Роман, пришли в назначенное место, вы и приняли весь удар на себя.

— А кто же тогда убил жену телохранителя, Родиона и Надежду? — всполошилась Марта, поняв, что не все бандиты пойманы и им все еще угрожает опасность.

— Я думаю, задание избить меня в кооперативе было отвлекающим маневром, — предположил Роман, — на самом деле, преступник знал, что Родион Игоревич останется дома, и он сам пришел к нему и спокойно совершил задуманное злодеяние.

— Поэтому я и говорю, что у меня для вас плохие новости. Конь и Черт только мелкие сошки, то есть исполнители, а самого организатора, того, кто является заказчиком, мы не знаем. Похоже, что и задержанные преступники, растерявшие весь свой боевой пыл, не врут, они не знают своего работодателя. А где были наняты одни исполнители, там могут нанять и других убийц.

— Это верно, самое главное знать, кто заказчик преступлений, — согласился Роман, заметно помрачнев.

— А кто заказывал могильные памятники для Дмитрия, Родиона и… для меня еще при нашей жизни? — поинтересовалась Марта.

— Работники кооператива по изготовлению памятников, все без исключения, нами допрошены еще вчера, проверены их алиби, и могу сказать, что причин подозревать их в убийствах у меня нет. У них абсолютно все в порядке. Конечно, если придираться, можно было бы их привлечь за то, что они изготавливали такие странные памятники с датой смерти в будущем времени и не сообщали об этом в милицию. Но любой адвокат камня на камне на таком обвинении не оставит. Они выполняли заказы, и только, мало ли у кого какие причуды? Они же не знали, что этих людей, для кого они изготавливали памятники, убивали.

— Все же кто их заказывал? — спросил Роман.

— Вы думаете, что вы одни такие умные? — взвился следователь. — Естественно, я тоже думаю, что тот, кто заказывал могильные памятники и нанимал бандитов для убийства, один и тот же человек. Но вы и сами уже, наверное, догадались, что указанная в бланке заказа фамилия не настоящая. А еще там указан липовый телефон, по которому с заказчиком памятника можно связаться в экстренном случае, если что пойдет не так. Обычно такие телефоны берут номинально, а потом по ним никто из работников все равно не звонит.

— Но кто-то должен был прийти к ним в кооператив, чтобы заказать памятники и оплатить работу?! — спросила Марта, все больше раздражаясь.

— Это были все время разные люди, — устало ответил Артем Анатольевич, — один раз это была женщина в широкополой шляпе и солнечных очках.

— Все-таки женщина! — воскликнул Роман. — Родиону тоже звонила женщина и вызывала его в этот кооператив.

— Да, женщина, не имеющая никаких примет. Рабочие кооператива сказали, что не опознают ее, они даже не знают, была ли она блондинкой или брюнеткой! Я уже молчу об искусном гриме и париках! — выпалил следователь.

— Эта женщина вполне может оказаться подставным лицом. Она могла просто за деньги прийти и сделать заказ. И не интересоваться, зачем это надо, — подтвердил Роман. — Я чувствую, что этот неизвестный заказчик-организатор — очень хитрая бестия!

— Я одного понять не могу, зачем он все это делает? — почесал затылок Артем Анатольевич.

— Я сегодня ночью кое-что узнала, — стараясь не смотреть на Романа, сказала Марта и поведала о своей встрече и содержательной беседе с Леонидом Павловичем. Роман побагровел.

Артем Анатольевич с интересом осмотрел Марту, словно спрашивая себя, в здравом ли она уме, может ли он брать с нее показания, и обратился к Роману:

— Расслабьтесь и выпустите пар! Я начинаю верить, Роман, в то, что как только вы встретились с этой женщиной, ваша налаженная жизнь сразу же пошла кувырком. У нее, похоже, совсем нет инстинкта самосохранения, присущего женщинам, но зато гипертрофировано одно качество…

— Какое? — спросила Марта.

— Любопытство! Причем весьма нездоровое! И не прикидывайся бедной овечкой, что злая судьба закинула тебя на место убитого бывшего мужа. Нет, ты не случайно там оказалась! Тебя привело на это место любопытство и желание доказать всем окружающим, что ты самая умная и находчивая! И что прикажешь теперь с тобой делать?!

— Ничего не надо со мной делать, — пробубнила Марта, надувшись от того, что никто не оценил ее смелый поступок или благородный порыв, — надо найти эти сокровища, и тогда преступник отстанет от нас и ему не придется больше никого убивать, так как игра потеряет смысл. Ему останется только одно — застрелиться, так как он никогда не получит сокровища, из-за которых он пошел на такие преступления.

— Марта, неужели вы верите какому-то старику, пригласившему вас ночью на кладбище и несшему какую-то откровенную бездоказательную чушь?! — удивленно спросил Артем Анатольевич.

— Вам честно ответить? — закинула ногу на ногу Марта, привлекая внимание мужчин к стройным икрам.

— Я думаю, что вам, Марта Михайловна, должно быть не до шуток, — постучал ручкой по столу следователь.

— Я не знаю, кто этот старик, я не получила на свои прямые вопросы от него ни одного ответа, но я ему верю, хотя так же верю, что Леонид Павлович не настоящее его имя.

— Как можно доверять человеку, который даже не называет своего настоящего имени? — удивился Артем Анатольевич.

— Женская интуиция, — парировала Марта.

— Бабская глупость! — воскликнул Роман.

— Его рассказ о якобы зарытых на кладбище сокровищах совершенно бездоказателен, — развел руками следователь.

— А у вас есть другие зацепки? — вспылила Марта. — Знаете, я верю, потому что мне терять нечего! И если этот клад существует и я его найду, то, возможно, я сохраню себе жизнь! По крайней мере, милиции пока не очень удается обезопасить меня и моих сотрудников! Мне нечего терять!

Артем Анатольевич нервно закурил и придвинул к себе пепельницу, битком набитую окурками.

— Ладно, успокойся. Надо как-то дать понять, что ты хочешь отказаться от места директора кладбища, отдать кому-то все свои акции… — почесал затылок следователь.

— Этими акциями я приговорю своего преемника к смерти. Я уже думала о том, что, распределив сорок девять процентов акций между своими сотрудниками, я тем самым их всех приговорила к смерти. Двое получивших акции уже мертвы. Меня, видимо, оставили на десерт, — грустно сказала Марта.

— А если ты отдашь их государству? Оно большое, и его не убьешь, — наивно высказался Роман.

— Рома, ты несешь полную чепуху. То, что однажды выкуплено в частное пользование, не так-то просто вернуть государству, тем более при такой запутанной криминальной ситуации, — ответил ему следователь. — К тому же это переоформление займет много времени, а у нас его нет.

— Двадцатое июня… — прошептала Марта и закрыла лицо руками.

— Не надо… — обнял ее за плечи Роман. — Мы обязательно что-нибудь придумаем.

— Тебе, Марта, ни в коем случае нельзя говорить, что ты избавляешься от акций, — приблизил к Марте свое добродушное лицо следователь, — тебя убьют в этот же день, чтобы ты не успела их продать.

— Спасибо за помощь и заботу, — всхлипнула девушка.

— Есть одна мысль… — следователь посмотрел в окно, — ты должна сыграть роль перепуганной насмерть женщины.

— Мне и играть ничего не придется, я ею и являюсь, — хмуро прервала его Марта.

— Женщину, которая отдаст все сама первому встречному, кто захочет забрать у нее этот кладбищенский бизнес.

— Хотите сказать, что кто попросит, тот и… — предположила Марта, вытирая слезы и смотря на Артема Анатольевича.

— По крайней мере, это хоть какой-то шанс.

— Преступник слишком хитер, он не придет сам, — покачал головой Роман.

— Он может прислать своих людей, которые могут знать его не по письмам, — упрямо повторил следователь. — Ты должна рассказать всем, кто тебя знает, что хотела бы продать в будущем все свои акции тому, кто захочет. Потому что меня не покидает ощущение, что преступник находится где-то рядом и следит за тобой… по меньшей мере, он знает тебя, Марта, он наблюдает за всеми вами.

— Я постараюсь…

— Я тоже всегда буду рядом с тобой, — подбодрил ее Роман, когда они вместе выходили из следственного управления.

— Ты бы съездил к своей девушке, она, наверное, уже с ума сошла, — несколько раздраженно ответила Марта.

— Тебе я нужнее. Полине грозит всего лишь нервное расстройство, а тебе — смерть.

— Я сама о себе позабочусь. Не забывай, что она — твоя девушка, а я тебе никто! — не согласилась с ним Марта.

— А я чувствую за тебя ответственность, к тому же у тебя одной ничего не получится. Я вообще теперь буду на ночь пристегивать тебя наручниками к кровати, чтобы ты больше не сбегала и не подвергала свою жизнь опасности, — пригрозил ей Роман.

— Это что-то новенькое.

— Чем больше я с тобой общаюсь, тем больше понимаю, что дело это весьма запутанное, — сказал Роман.

— Что ты имеешь в виду?

— Допустим, кто-то убивает акционеров кладбища, но ведь акции — это частная собственность этих людей.

— Ну и что?

— А то, что они переходят по наследству родственникам этих людей. Чего преступники добиваются? Я не знаю, похоронен у тебя на кладбище Серафим Завьялов со своими сокровищами или нет, но я думаю, что здесь замешано еще что-то.

— Знать бы что…

— Если предположить, что объявились родственники Завьялова и они ищут этот клад, то, значит, они и есть потенциальные преступники, — стал рассуждать Роман, сосредоточенно глядя в лобовое стекло. — Не легче ли им было официально заявить о своих правах на сокровища и добиться вскрытия могилы?

— То, что ты говоришь, Роман, это бред. Во-первых, может быть, у них нет конкретных доказательств, кроме семейной легенды, что клад существует и зарыт именно в этом месте. Кто им на этом основании разрешит разрывать все могилы подряд? Надо искать родственников каждого умершего и получать согласие. А как ты найдешь их? В той части кладбища хоронили пятьдесят-шестьдесят лет назад. Даже если кого-то и найдешь, я думаю, не многие согласятся, чтобы тревожили их предков, хоть они сами ни разу и не были у них на могиле. Из-за простой вредности никто и пальцем не пошевелит, чтобы кто-то другой разбогател… А потом толпы людей, милиционеров, родственников умерших ринутся разрывать могилы в поисках клада, — продолжила Марта, — будет такое всеобщее помешательство.

— А кто сказал, что наследников Завьялова устроят двадцать пять процентов, которые они получат, если подключат к своим поискам государство?

— Значит, ты считаешь, что мы должны поискать родственников Завьялова? — спросила Марта.

— Только каким образом? Фамилия распространенная, пока мы переговорим со всеми Завьяловыми, пройдет несколько лет. Да и настоящий преступник не признается в своем родстве с этой семьей. Кроме того, вполне возможно, что родственники уже давно носят другую фамилию. Я думаю, что следователь прав, тебе надо разыграть перепуганную женщину, готовую отдать все акции тому, кто их купит даже за небольшие деньги. Может быть, тогда тебя оставят в покое? — задумался Роман.

— Надо предупредить Бориса, так как пока он владеет частью акций, он тоже находится в опасности, — подумала вслух Марта, — Роман, а как ты думаешь, я должна сказать своей подруге Маргарите о том, что она была права, что это дело не для меня?

— Обязательно! Этой болтушке в первую очередь.

— Ты же не думаешь, что Рита…

— Я сейчас думаю только о том, как вытащить тебя с этого кладбища живой и невредимой!

Глава 25

Когда Роман припарковался рядом с магазином ритуальных принадлежностей, Марта вышла из машины с затравленным видом. Весь день она всем по очереди ныла, как ей все надоело, как все были правы, когда говорили, что она влезла не в свое дело.

— Я не хочу здесь работать! Я не могу находиться среди покойников! — плакала она на плече Романа, крича на все здание: — Все! Я буду продавать свои акции тому, кто захочет окунуться в этот ужас! «Прибыльное дело»!

— Не переиграй… — шепнул Роман ей на ухо, — а то сегодня тебя и прихлопнут, освободив от твоей тяжкой ноши.

— Всегда знала, что ты добрый и чуткий! — вздохнула Марта.

В этот день никто к ней с предложениями не подошел, все только сочувственно вздыхали и смотрели на ее бледное, измученное лицо. Сама Марта больше маялась от головной боли, сказывалась попойка с неизвестным мужчиной ночью на кладбище.

— Не знал, что у тебя столько вредных привычек, — заметил Роман, расположившийся на стуле в отведенном для Марты закутке.

— Почему тебя это так волнует?

— Ты же будущая мать!

— А зачем рожать? Конец у всех один, и не надо начинать жить, чтобы затем не пришлось умирать, — ответила Марта словами покойного мужа.

— Ты это о чем?

— Да так… мысли вслух.

— Знаешь что?! — вдруг вскочил Роман. — У меня возникла одна мысль. Сиди здесь и никуда не выходи, а я скоро вернусь!

— А ты куда?!

— Скоро вернусь! — крикнул Роман уже на бегу, выскакивая за перегородку, ограждающую помещение Марты от других временно созданных кабинетов.

Роман выбежал на улицу и понесся вдоль улицы. Встретив по дороге женщину с авоськой, полной овощей, Роман правильно расценил, что она является местной жительницей, и пристал к ней с вопросом:

— Извините, вы не подскажете, где здесь поблизости есть больница или поликлиника?

— В паре кварталов отсюда, — махнула рукой с авоськой женщина, чуть не растеряв свои овощи. — А вам нужна медицинская помощь? — тут же участливо поинтересовалась она, оглядывая нелепую футболку Романа.

Но Роман уже несся в указанном направлении и скоро увидел старое двухэтажное здание почти что в аварийном состоянии. У этого здания даже пристроенное крыльцо было деревянным, а у крыльца на деревянной скамейке сидели две бабульки и рассказывали друг другу о своих тяготах и болезнях. Роман подошел к бабушкам.

— Здравствуйте.

— Здравствуй, мил человек, — улыбнулась ему в ответ одна старушка в веселеньком цветастом платочке.

— Это больница? — спросил Роман, указывая на здание, которое по внешнему виду никак не могло быть жилым.

— Это поликлиника.

— Расскажите мне о ней, — попросил Роман, присаживаясь к бабушкам.

— Да что рассказывать? — удивилась вторая бабулька, поджав тонкие морщинистые губы.

— Все, что знаете.

— Именно о поликлинике? — уточнила старушка.

— Именно о ней!

Бабулька в цветастом платочке оживилась, глаза ее заблестели в предвкушении разговора с молодым человеком, ведь судьба ее уже давно не радовала такими подарками, молодежь мало внимания уделяет старикам в силу разности интересов.

— Поликлиника очень хорошая, — с готовностью ответила она.

— Была хорошая, — хмыкнула другая бабка, — я расскажу тебе. Дело было так… Мне мать рассказывала, пусть земля ей будет пухом. Когда-то здесь работал один душегуб и пьяница, который не лечил, а только калечил. А потом появился спаситель наш — его так местные жители звали — Серафим Завьялов. Щедрейшей души был человек. Он стал тут главным врачом, но всегда продолжал работать сам на приеме. Лечил он от всего и роды принимал. Постепенно штат врачей расширился, благодаря хлопотам Серафима Завьялова новым медработникам, приезжавшим сюда работать, давали хорошее, добротное жилье. Мне мать рассказывала, что он на свои деньги покупал медицинское оборудование и лекарства. Серафима Завьялова все ценили как человека и как специалиста. Он был настоящим энтузиастом и постепенно создал чудный коллектив специалистов. Сюда даже из других областей люди приезжали, и никому в помощи не отказывали…

— Он давно умер? — прикинулся простачком Роман.

— Давно уже… Мать рассказывала: Серафима вся больница хоронила, весь его коллектив и все его пациенты, здесь целое шествие было. Он умер еще молодым мужчиной, лет, наверное, пятидесяти, а может, и меньше…

— А где он похоронен?

— На ближайшем местном кладбище, где ж еще? Я, конечно, сама точно этого не видела, но думаю, что там. Всех местных жителей там хоронили, а Серафим здесь же и жил, рядом с поликлиникой, — ответила бабулька, доставая из кармана горсть семечек и любезно предлагая собеседникам.

— А кто может показать мне его могилу? — не отставал Роман.

— А вот в этом, молодой человек, я вам не помогу. Дело в том, что после смерти доктора Завьялова жена его с детьми уехали отсюда. А поликлиника быстро пришла в упадок. Люди разбежались кто куда. Новые специалисты, которых присылали сюда на работу из города после института, отбывали в этой поликлинике положенные три года как повинность и уезжали в Москву. Потом столица разрослась, поглотила нас, и поликлиника стала городской и начала снова возрождаться. Тут-то старожилы и вспомнили о Серафиме Завьялове и сотнях вылеченных им больных людей. И назвали поликлинику в его честь. Повесили табличку с именем Серафима Завьялова. Захотели разыскать его могилу, чтобы отдать дань памяти, но не тут-то было! Старая часть кладбища пришла в упадок, многие могилы осели, памятники раскрошились, и стерлись надписи. Людей, работающих с Серафимом, не осталось, родственники его не объявлялись.

— Спасибо хозяину кладбища Дмитрию Пескову, он облагородил наше кладбище и не стал перекапывать старые могилы, — вступила в разговор бабулька в цветастом платочке, ловко лузгая семечки.

— Только теперь и его нет в живых, — с долей злорадства сказала другая бабка, — а то он лихо торговал нашей землей. На могилах целые архитектурные сооружения воздвигал. Хорошо хоть наших покойников не тронул, а то мы думали, что этот «новый русский» их выкопает и выкинет со своей территории.

— Какая ты, Катя, злая! Ведь этот милый человек даже плату за аренду земли с пенсионеров не брал, хотя земля для новых захоронений стала платной! — возразила ей собеседница.

— Мы хоронили, когда еще за это не брали плату, так и должно было оставаться, по крайней мере, для нас! Уже и помереть нельзя пенсионеру спокойно! — парировала Катя.

— А я так радуюсь, когда прихожу на могилу к мужу. Какие там сделали аккуратные дорожки, посадили зелень, цветы, везде все чисто и прибрано! Приятно стало ходить на кладбище. А то, что там теперь и новые дорогие могилы и старые, не приносящие никакого дохода хозяевам, одинаково ухожены и сохранены, так за это честь и хвала руководству кладбища! — заступилась добродушная бабка в цветастой косынке.

Роман шел обратно и размышлял. Информация о том, что Серафим похоронен на кладбище у Марты, оказалась верной. Мало того, Роман нашел даже поликлинику, в которой он работал. Но это не помогло ему отыскать то место, где захоронен Серафим и где находится большая часть клада. Романа пугало и радовало одновременно то, что странный старик, вызвавший Марту ночью на кладбище на конфиденциальную беседу, оказался не пустоголовым обманщиком. И еще одно обстоятельство заслуживало внимания: по словам старушки, Завьялов на свои деньги покупал оборудование и лекарства. Спрашивается: на какие шиши это мог сделать врач с обычной зарплатой?

— Нет, точно, клад есть! — решил Роман, внезапно почувствовавший слабость и головокружение.

У него болели руки, и, посмотрев на свои бинты, Роман заметил темно-бордовые пятна, проступающие сквозь марлю.

— Черт! — выругался он, вспомнив о том, что так и не заехал в больницу на перевязку, как обещал Марте. Но сейчас ему было не до того, он решил сам обойти старую часть кладбища в поисках того, чего и сам не знал.

Роман постучал в дверь сторожки тети Шуры. Она, испуганно метнувшись по своей конуре, открыла дверь, одергивая подол и воровато оглядываясь по сторонам. Лицо ее было красное, в воздухе витал запах спиртного. Рот тети Шуры был вымазан чем-то бордовым. Роман посмотрел на ее небольшой столик и увидел там целую миску с винегретом. По всей видимости, это была ее закуска.

— Что, милок? — засуетилась сторожиха, пытаясь придать своему лицу любопытствующее и готовое оказать посильную помощь выражение.

— Пойдемте, проведете меня по старому кладбищу.

— Зачем?

— Хочу посмотреть, — туманно ответил Роман.

— Что?

— Сам не знаю.

— Вам, Роман Григорьевич, не кажется странной ваша просьба? Ходить по старому кладбищу, не зная зачем и для чего?

— И все-таки я отвечаю здесь за безопасность, и я прошу вас провести меня по старому кладбищу, — настаивал Роман.

— Хорошо, — поднялась со стула тетя Шура, вздохнув, и пошатнулась.

Роман понял причину ее отказа пройтись по кладбищу, просто-напросто она не держалась на ногах, а проще говоря, была пьяна в стельку… Но без ее помощи Роман не нашел бы границу между старым и новым кладбищем. Он взял тетю Шуру под руку и буквально потащил за собой.

Старые захоронения находились на окраине кладбища и представляли собой весьма плачевное зрелище. Все выглядело так, как и рассказывали ему бабульки у поликлиники. Правда, все тропинки были расчищены и убраны. Сами могилы давно просели, многие лишились своих памятников и крестов, а на сохранившихся остались только даты смерти, или рождений, или часть фамилии с именем, или ничего не сохранилось. Дождь, ветер и время сделали свое пагубное дело. В некоторых местах были просто аккуратные полянки, засеянные травой.

— Не ходите по ним, — икнув, предостерегла его тетя Шура, — там тоже захоронения, только от них вообще ничего не осталось.

Роман посмотрел на огромную площадь безликих могил и почесал затылок.

— А вот если бы мне надо было отыскать могилу некоего Серафима Завьялова, умершего вскоре после войны?

— Ищите… Я предупреждала вас, что здесь невозможно ничего отыскать.

— Документы?

— Ничего не сохранилось.

— Почему тогда эту часть вообще не сровняли с землей и не отдали под новые захоронения?

— Этот вопрос не ко мне, но, насколько мне известно, это сделать не так-то просто, — ответила сторожиха, держась двумя руками за ограду одной из могил, — пока есть еще вероятность, что кто-то объявится из родственников умерших.

— Остается одно, самому осмотреть каждый памятник, — вздохнул Роман, уже понявший всю тщетность своей затеи. — Все равно давайте пройдемся, — предложил он.

— Может быть, я пойду в сторожку, что-то у меня голова кружится. Да мне и охранять надо… — плаксиво простонала тетя Шура.

— Нет, идемте вместе со мной, вдруг мне понадобится ваша помощь. — Роман был неумолим, так как знал заранее, что запутается на кладбище без провожатого.

Шатаясь и цепляясь за оградки могил, тетя Шура поплелась за Романом. Где-то в чистом небе летали ласточки и каркали многочисленные вороны, расположившиеся на ветках высоких старых тополей. Роман внимательно всматривался в надписи на уцелевших памятниках.

Глава 26

Марта тупо смотрела в поверхность рабочего стола, понимая, что находится не на своем месте, и судьба ее за это наказывала. Все равно всеми административными, юридическими и бухгалтерскими делами занимались Родион Игоревич и Борис. А она сама себе напоминала глупую курицу, вцепившуюся в акции и пользующуюся своим главенствующим положением. Теперь остался один Борис. В данный момент он сидел напротив нее с кипой каких-то бумаг и, словно извиняясь, говорил:

— Здесь акты и договоры на захоронения, бухгалтерские документы, месячные отчеты и ведомости, налоговые декларации… Половину из них составлял Родион Игоревич… он еще успел… вторую половину я… Вы будете их проверять?

— Ты же знаешь, что я в этом ничего не понимаю, — провела пальцем по поверхности стола Марта и спросила: — Издеваешься?

— Даже не думал! Я бы даже не стал вас беспокоить такими пустяками, но, к сожалению, на каждой из этих бумаг нужна ваша подпись.

«Моя подпись… — подумала Марта. — Ну, какой из меня начальник?»

— Вы подпишете? Мне эти бумаги уже сегодня надо оформлять и отправлять в разные инстанции.

— Да, конечно. — Марта придала своему лицу серьезное выражение и взяла ручку.

— Вот здесь, пожалуйста, где галочки, — услужливо переворачивал страницы Борис.

«Спасибо еще, что не просит поставить крестик на каждой странице, все-таки считает меня грамотной», — мелькнула мысль у Марты.

Еще она подумала, что совершенно ничего не понимает в этих бумагах, написанных сухим юридическим языком.

«Ведь я так и свой смертный приговор могу подписать, — подумала Марта, — нет, все были правы, мне надо уносить отсюда ноги, пока еще есть что уносить».

— Марта Михайловна, можно спросить? — вывел ее из раздумья Боря.

— Почему ты зовешь меня по имени-отчеству и на «вы»? — спросила Марта.

— Потому что мы в официальной обстановке и должны соблюдать субординацию.

— Что ты хотел спросить? — вздохнула Марта.

— Вы не намерены взять на работу нового сотрудника?

Марта вопросительно уставилась на него, искренне удивившись такому вопросу.

— Понимаете, очень много всякой документации, а я не бухгалтер, я юрист и не очень разбираюсь во всем этом. Я, конечно, кое-что помню с института, все-таки я заканчивал экономически-правовой институт, но этих знаний все равно недостаточно. Я боюсь, что, если нагрянет какая-нибудь проверка, как бы мне не подвести вас. А сейчас еще после пожара в офисе, когда надо все восстанавливать, один я не справлюсь. Я вторую неделю сижу на работе по двенадцать часов и все равно не успеваю. Мне стыдно в этом признаваться, но я устал.

Марта была готова провалиться сквозь землю. Ведь это она, начальница, должна работать по двенадцать часов и восстанавливать всю документацию, а не прятаться за спинами своих сотрудников, которых еще кто-то безжалостно убивает. Борис просто констатировал факт, что он смертельно устал. А она, неблагодарная хрюша, даже и не подумала, что Боря остался один, один, кто еще хоть что-то соображал в этом похоронном бизнесе.

— Я не думала о том, чтобы взять еще людей, — честно ответила Марта, — мне казалось, что это весьма опасно в сложившейся у нас ситуации.

— Я понимаю вас, — протянул Борис, и Марта, словно впервые внимательно посмотрев на этого молодого парня, заметила, что у него темные круги под глазами, красными от недосыпания, и слегка дрожат бумаги, которые он держит в руках. Словом, все признаки того, что Борис находится на грани нервного переутомления, были налицо.

— Мне очень неудобно перед тобой, Боря. Я — эгоистка и даже не подумала о том, что всю работу выполняешь один ты и что ты тоже человек и можешь, имеешь право устать. Почему ты не сказал мне этого раньше? Не припугнул, что уволишься, в конце концов?!

— Я не мог кинуть вас, не хотел показаться слабаком.

— А ты не против, если я передам бразды правления в твои руки? — вдруг спросила Марта, откидываясь на стуле и доставая пачку сигарет.

— Мне?!

— А что? Ты же на данный момент всем тут заправляешь, — спокойно ответила Марта, — а мне здесь все надоело.

— Ну, я не знаю… как я понял, вы хотите передать мне свое, то есть вашего мужа, дело?.. — замешкался Борис.

— Ты правильно понял, — закурила Марта, прищурив глаза.

— У меня нет столько денег, — мгновенно вспотел Борис.

— Я продам дело своего мужа дешево, а могу даже в рассрочку на несколько лет, — предложила Марта, выпуская клубы дыма и понемногу успокаиваясь.

— Это предложение так неожиданно…

— Ну, ты хотя бы скажи, что подумаешь.

— Подумаю…

— И каков будет, скорее всего, твой ответ, положительный или отрицательный?

— Положительный… — тихо ответил Борис и покраснел.

«Один есть, — подумала Марта, — странно уже то, что Боря один остался в живых. Он работает в этой фирме, наверняка имеет свои амбиции, которые при наличии старших и главенствующих товарищей, Родиона и Дмитрия, никогда бы не осуществились. Почему вообще молодой парень, высококлассный юрист, пришел работать в такую фирму, да еще на окраине Москвы? Я думаю, что Борис смог бы найти престижное место в более приличной фирме. А что, если у него есть здесь свой интерес? Я должна подойти к этому вопросу без личных эмоций и предвзятости. И не обращать внимания на его большие красивые глаза и интеллигентное лицо. Может быть, это у него в крови, если он потомок Завьяловых? Ой, о чем я думаю? Так черт знает до чего можно додуматься!»

— Марта, почему ты так внимательно смотришь на меня? — спросил Борис.

— Ничего, ничего, ты иди работай, Боря, иди работай и думай над моим предложением.

— К вам посетители, Марта Михайловна, — заглянула за перегородку молоденькая девушка, продавщица из магазина ритуальных принадлежностей.

Борис встал, освобождая место, и быстро вышел.

«Если это опять та сиделка горбатого Адама Юрьевича с вопросом, когда ему изготовят гроб по спецзаказу, то я уже не выдержу», — мелькнула мысль у Марты.

Но к ней в отгороженный закуток влетела мама Полины, Зинаида Александровна собственной персоной. Почему-то ее Марта совсем не ожидала увидеть.

— Марта Михайловна? — уточнила посетительница, выглядевшая на редкость тихо и печально.

— Можно просто Марта.

Зинаида присела на краешек стула и сложила свои большие ладони на коленях.

— Моя дочь Поля мне все объяснила.

— Давно пора было! — выдохнула Марта.

— Сейчас такое время…

— Вот именно! На дворе двадцать первый век, и каждый человек должен чувствовать себя свободно, — сказала Марта, — не стоит ругать свою дочь.

— Да я ее и не ругаю.

— Значит, она зря боялась. А Роман, кстати, очень неплохой парень, — добавила Марта.

— Я рада, а это вам за него. — Зинаида, оглядевшись, достала из кармана конверт и положила на стол перед Мартой.

— Что это? — удивленно спросила хозяйка кладбища.

— Деньги.

— За что?

— Вы знаете, за что!

— Да как вы можете! Мы друзья! — от возмущения Марта не знала, что сказать.

— Кто? — переспросила Зинаида Александровна.

— Я и Роман!

— Да при чем здесь ваш Роман?! — заморгала густо подведенными глазами Зинаида Александровна.

— А за что вы даете мне деньги?

— Это взятка!

— За что?! — оторопела Марта.

— За то, чтобы вы поскорее установили памятник отцу моей знакомой, тот, что мы вам привезли в прошлый раз. Мне дочь объяснила, что сейчас такое время, что если не дашь взятку, то дело не сдвинется с места.

Марта прикусила язык. Она только что чуть не сдала Романа со всеми потрохами.

— Уберите немедленно свои деньги, ваш памятник уже установлен!

— Я должна в этом убедиться лично, — сказала Зинаида, проворно засовывая конверт обратно себе в карман.

— Идемте! — решительно встала Марта и пошла по коридору.

Зинаида засеменила за ней.

— Не обижайтесь на меня, Марта. Это все моя дочь… она почему-то вас невзлюбила. А вы мне нравитесь, очень симпатичная молодая девушка, а вот место работы у вас неподходящее, и друзья неподходящие, если вы имели в виду этого маньяка, который преследовал мою дочь, а потом перекинулся на вас. Мне даже жалко вас, молодых, оказавшихся в большом городе без совета и опеки более опытного и старшего товарища. Я это поняла сейчас, когда стала жить с Полей. Марта, не бегите так быстро! Хотите, я и вам помогу?

Неприятный холодок пробежал по спине Марты.

— Чем вы мне хотите помочь?

— Что скажете, то и буду делать, одной-то, наверное, тяжело на таком большом хозяйстве.

Ноги Марты стали ватными, она смотрела в добродушное, глуповатое, густо намазанное лицо Зинаиды Александровны и недоумевала:

«Неужели она метит на мое место? Да нет, я брежу! Мать Полины всего лишь предлагает помощь, хотя с какой стати ей это надо делать? Нет, Зинаида не может быть безжалостным и, главное, таким хитроумным убийцей. Почему же тогда она говорит о помощи мне?»

— Всегда рада видеть вас, Зинаида Александровна! И вообще отдала бы вам свой бизнес.

— Боюсь, что в этом я ничего не понимаю, я имела в виду помощь по хозяйству, по уборке, хотя…

Марта прошла мимо пустующей сторожки тети Шуры и окликнула одну из работниц кладбища.

— Где тетя Шура?

Только вездесущая сторожиха знала все, что происходит на кладбище, а следовательно, знала, где вчера установили новый памятник.

— Зачем нам тетя Шура? — поинтересовалась Зинаида.

— Она покажет вам место, где установлен памятник.

— А что, вы сами не знаете? Вы же начальник!

— Я не могу следить за каждой могилой. А потом, я вам уже говорила, что я плохой начальник, и не люблю свою работу, и хочу от нее избавиться, — оглянулась Марта.

— Бедное дитя! — подвела итог Зинаида Александровна.

Работница махнула рукой в сторону старой части кладбища и снова принялась высаживать рассаду в цветник на одной из могил.

Марта с Зинаидой Александровной пошли дальше по подметенной ровной дорожке. В воздухе пахло цветущими растениями и землей, этим специфическим кладбищенским запахом.

— Тихо у вас тут… — протянула присмиревшая Зинаида.

Марта снова оглянулась и, не увидев ни души, ответила:

— Будний день… утро… в это время здесь всегда безлюдно.

Может быть, поэтому появление Романа с тетей Шурой из-за поворота произвело на Зинаиду впечатление. Он шел с какой-то маленькой лопаткой, которую ему дала сторожиха, в окровавленных бинтах и с угрюмым выражением лица от безрезультатности своих поисков. Глаза его горели огнем, который зажигался всегда при виде Марты, а густые русые волосы стояли дыбом. При этом Роман фактически тащил на себе невменяемую тетю Шуру, которую на свежем воздухе совсем развезло. Она не раз падала на землю, пока Роман рыскал среди могил, поэтому вся ее одежда испачкалась землей, а лицо по-прежнему было измазано свеклой из винегрета.

Со стороны зрелище казалось жутким, словно Роман только что выкопал ее из земли или, наоборот, бил лопатой по лицу и пытался зарыть, это у кого на что хватало воображения.

Тетя Шура, заметив Марту, принялась так энергично выворачиваться из цепкой хватки «телохранителя», чтобы в подобающем виде поприветствовать начальницу, что ее телодвижения кое-кто принял за предсмертные судороги. Зинаида Александровна закрыла рот рукой, зажимая вопль ужаса, и рванула прочь со страшной скоростью. Оставалось только удивляться, как такое грузное тело смогло развить подобную скорость. Да, ей стало не до памятника на могиле ее знакомого.

Роман с брыкающейся тетей Шурой приблизился к Марте. Хозяйка кладбища скептически оглядела фигуру Романа в облепившей его торс легкомысленной футболке с клубничками.

— Сдается мне, Роман Григорьевич, что вам не наладить добрые отношения с будущей родственницей. Как-то не складывается у вас. Что ты вообще здесь делаешь?

— Марта Михайловна, — икнула тетя Шура, — я вам сейчас все объясню. Мы с Романом разрывали, то есть рыскали, вернее, искали одну старую могилу и не нашли! — радостно заключила тетя Шура.

— А с вами я еще поговорю, — посмотрела на сторожиху строгими синими глазами Марта.

Роман отряхнул руки от грязи и произнес:

— Серафим Завьялов на самом деле был похоронен на этом кладбище, но, конечно, найти его могилу не представляется никакой возможности, — развел руками Роман, — если бы сохранились какие-нибудь архивные записи…

— Если раньше еще что-то и сохранялось, то тот умышленный поджог у меня в офисе уничтожил все, — ответила Марта, закурила и перевела взгляд на окровавленные бинты на руках Романа. — Почему ты весь в крови?

— Да руки, вернее, места ожогов что-то болят, — отмахнулся ее «телохранитель».

— Ты так и не съездил в больницу на перевязку?! Безобразие! Немедленно отправляйся к врачу! — рассердилась Марта.

— Я тебя одну не оставлю! Ты же видишь, я даже в магазин не отлучаюсь, чтобы нормально одеться!

— Я тебе говорю, что со мной ничего не случится! Я бы поехала с тобой, но уйти с работы не могу, сам знаешь почему. — Марта покосилась на безмятежно улыбающуюся своим мыслям тетю Шуру. — Я сегодня плачусь всем, кого встречу, что хочу отдать, продать, в общем, избавиться от дела своего покойного мужа. Я, кстати сказать, уже получила два слабых намека на скорую помощь в своих делах, — похвасталась Марта.

— От кого?

— От Бориса, вернее сказать, я сама ему предложила, а он вроде не против стать директором кладбища.

— Кто же откажется стать начальником, если ему предлагают, — ответил Роман.

— Слушай, а твоя будущая теща тоже почему-то пожалела меня в моей нелегкой работе и предложила помощь, только в чем, я так и не поняла.

— Ты стала очень подозрительной, — насупился Роман, — если я у тебя попрошу передать управление твоим бизнесом мне, то ты и меня будешь подозревать?

Сигарета в тонких белых пальцах Марты зависла на полпути. Она в упор посмотрела на Романа.

— А что?! Ты мне очень подозрителен! Неспроста ты тогда подкатил ко мне и предложил подвезти. Почему эта честь выпала именно мне? На улице было полно красивых девушек.

— Знаешь, ты очень отличалась от всех людей, поверь мне! Лохматая, шлепающая босиком с двумя огромными тюками! Мимо тебя никак нельзя было проехать! — огрызнулся Роман, уже уставший под тяжестью тела сторожа кладбища.

— Все равно это очень странно! Почему-то погибший телохранитель был именно из твоего агентства! А что, если вы вместе подбивали клинья к Диме, потом ты мужа моего убрал, заодно убив ничего не подозревавшего свидетеля Володю?

— Я был с тобой в машине в момент убийства, забыла? — глухо ответил побледневший Роман.

— Вот! Что, если не ты мне обеспечивал алиби, а я тебе? К тому же мы знаем, что ты сам руки не марал, а умело нанимал людей для черновой работы! — распалялась Марта все больше и больше. — Ты пытаешься обхаживать меня, понравиться мне, втереться в доверие. Для этого ты сделался моим телохранителем, чтобы беспрепятственно шарить по кладбищу?! Что, вышла осечка, ты убрал Диму, не успев узнать, где хранятся сокровища, или он обманул тебя?! Теперь ты принялся за вдову?! Только ты учти, зря стараешься, я на самом деле ничего не знаю! Ты устраняешь моих сотрудников и наблюдаешь, как я от животного страха теряю самообладание и контроль за своими действиями?!

Роман с ужасом смотрел на Марту и не верил своим ушам, было видно, что он еле-еле сдерживается.

— Марта, замолчи, мы так черт знает до чего договоримся!

— А что ты так испугался?! Все, что касается твоей Полечки, неприкосновенно?! Значит, безжалостным убийцей может быть кто угодно из моего окружения, только не родственники твоей девушки? Странно, что и ты, и они появились у меня на кладбище! Мы так любим ее, что даже боимся нарушить обещание, данное ей, и появиться в собственной квартире! Мы не хотим тревожить ее саму и ее маму, я сейчас заплачу от умиления! А надо мной, значит, издеваться можно?! Все это похоже на цирк, а ты на главного клоуна! Ты боишься отъехать от меня из-за того, что я что-то сделаю без тебя? Ты пасешь меня, Роман, поэтому и ходишь все время в этой нелепой одежде? Можешь съездить домой, отдохнуть, переодеться, я обещаю, что буду ждать твоего возращения, ничего не предпринимая!

— Марта, успокойся! — взмолился Роман.

Тетя Шура, которая в течение всей этой перепалки пыталась сфокусировать свой взгляд на лице Марты, вдруг расплылась в улыбке и повисла на плечах Романа, заголосив на все кладбище:

— Роман Григорьевич, не кипятитесь вы, она же совершенно обезумела от ревности!

— Я?! От ревности?! — пепел с сигареты упал на кисть Марты, и она нервно затрясла рукой. — Да вы тут все маньяки и убийцы! Надоели вы мне!

— Вот кто у нас тут убийца, еще разобраться надо, — произнес не внявший разуму Роман, — по-моему, именно тебя первой стали подозревать следственные органы и правильно сделали! Заказала убийство мужа, который хотел развестись с тобой, обеспечила себе алиби. Только зачем убивать своих сотрудников да еще раздавать им половину акций предприятия? Ты и так достигла своей цели! Чтобы отвести от себя подозрение?

— Ты правда так считаешь?! — взвизгнула Марта.

— А что считаешь ты?!

— Ты уже слышал, что думаю я! Ты в сговоре со своей ненаглядной тещей, и не надо больше ломать комедию, что вы не выносите друг друга, это смешно! А еще я думаю, Роман Григорьевич, что вы беситесь от того, что влюбились в меня по уши! — выпалила Марта.

— Я?! Это — наглая ложь!

— Ты сам боишься себе в этом признаться! — улыбнулась довольная собой Марта.

— Ты несешь полный бред! Одно я знаю точно, что ты — самая большая стерва, которую я встречал в жизни! — резко сказал Роман и, развернувшись, почти побежал прочь.

— Беги, беги! — крикнула ему вдогонку Марта, подхватывая тетю Шуру под руку, словно эстафетную палочку. — Иди, расскажи своей Полине, что ваш заговор раскрыт!

Сторожиха кладбища навела резкость своими мутными глазами на раскрасневшееся и готовое заплакать лицо Марты и проговорила заплетающимся языком:

— Зря ты так, детка, он — хороший парень и, по-моему, без ума от тебя… Он так старается…

— Старается вырыть мне могилу! — всхлипнула Марта.

Они вместе побрели к выходу. Марта полными слез глазами посмотрела на то место, где обычно сидела маленькая интеллигентного вида старушка, каждый день приходящая на могилу своего мужа, и увидела, что ее там нет. Марта вспомнила, что последнее время перестала видеть эту старушку, которая уже воспринималась сотрудниками кладбища как неотъемлемая его часть. Из-за трагических событий Марта обратила внимание на исчезновение старушки только сейчас.

«Даже лучше, что ее нет, — подумала Марта, — она всегда хорошо ко мне относилась, и я не хотела бы, чтобы эта женщина стала свидетельницей такого безобразного скандала, вернее, моего нервного срыва».

Глава 27

Роман Григорьевич выскочил с кладбища как ошпаренный. Он был готов рвать и метать от несправедливости обвинений Марты в его адрес. Его бесило то, что она упорно не желала замечать, что не безразлична ему, вернее, что она это заметила и теперь издевалась над ним.

«Вот наказала меня судьба за всех женщин, которые у меня были и с которыми я легко распрощался по жизни! Влюбиться в такую ведьму с жутким характером! Из-за нее чувствую себя форменной скотиной, совсем позабыл о Полине, которая так хорошо ко мне относилась! Правда, я сделал одну неудачную попытку навестить ее в больнице, но поговорить и объясниться нам так и не удалось», — думал Роман.

Сначала он хотел сесть в машину и уехать куда глаза глядят, но потом одумался. Роман понимал, что обвинения Марты объяснялись всей сложившейся трагической ситуацией, но его все равно глубоко обидели ее слова. Еще Роман понимал, что ни при каких обстоятельствах не сможет бросить Марту, пока ей грозит опасность, даже если она будет гнать его. Он боялся за нее, он очень за нее боялся. Поэтому Роман решил просто пройтись по улице, привести нервы в порядок, успокоиться и дать время прийти в себя Марте, а затем вернуться назад и извиниться. Только сейчас он почувствовал пульсирующую боль в предплечьях, от обиды и злости Роман на время позабыл, что бинты на руках продолжали пропитываться кровью. Он еле передвигал ноги, стараясь не думать о том, что ради этой несносной особы он боялся отлучиться в больницу на перевязку и в конечном итоге взамен получил такую неблагодарность. Роман прислонился к ограде кладбища, чтобы перевести дух. Он не обратил внимания, что к нему приблизилась худая старушка в светлой блузке и цветастой, яркой не по возрасту юбке.

— Что с тобой, милок? — спросила бабулька. — На тебе лица нет.

— Да что-то нехорошо мне… — проговорил Роман, покачнувшись.

Старушка подхватила его под руку.

— Да тебе врач нужен! Ты совсем плох, идем ко мне в дом, я окажу тебе помощь, здесь совсем недалеко… — оторвала она Романа от кладбищенской ограды и потянула за собой по улице.

— Я не хочу никого стеснять… — начал сопротивляться Роман, понимая, что его состояние действительно ухудшилось.

— Никаких стеснений! Я — народная целительница и окажу тебе первую помощь! — Бабка вцепилась в него мертвой хваткой.

Когда они оказались в деревянном, чисто прибранном доме, Роман обессиленно опустился на скамейку рядом с большим столом. Из соседней комнаты выглянула старушка, точная копия первой, и недовольно посмотрела на вошедших. Роман даже испугался, уж не горячка ли у него и не задвоилось ли в глазах — настолько они были похожи.

— Опять кого-то с улицы притащила! — протянула вторая бабка. — Толку-то с твоих пациентов, хоть бы деньги с них брала, что ли.

— Груня, прекрати, как тебе не стыдно! — оборвала ее первая бабулька, и Груня удалилась туда, откуда пришла, что-то недовольно шепча себе под нос.

— Я заплачу… — начал было Роман.

— Прекратите, молодой человек! Я помогаю людям не из-за денег, а по зову души, так сказать, по призванию! Что у тебя с руками? — спросила она, суетясь по избе.

— Ожог.

— Сейчас я перевяжу… погоди! Я сейчас такой мазью руки тебе смажу, что сразу легче станет, — пообещала старушка и метнулась в соседнюю комнату.

Уставший Роман сидел на лавке, положив руки на стол, застеленный скатертью с ярким орнаментом. Старушка вернулась в комнату с чистым бинтом и какой-то темной мазью в баночке.

— Сейчас перевяжем… ты случайно не тот человек, который обгорел в пожаре, пытаясь вытащить женщину из огня неподалеку отсюда?

— В офисе похоронного бюро? Да, это я, — признался Роман, поморщившись, старые бинты с трудом отдирались от его рук, так как пропитались кровью и присохли.

— Меня зовут Пелагея Спиридоновна, — представилась бабушка, — я, между прочим, лечила в этой самой избе директрису кладбища Марту Михайловну от простуды как раз в ночь пожара. Вы ее знаете?

— Конечно, — вяло ответил Роман, — я ее телохранитель.

— Дорогой ты мой, какой из тебя сейчас телохранитель? Тебе лечиться надо, куда наши медики смотрят, выпустили человека из больницы в таком состоянии? — Пелагея Спиридоновна осторожно сняла последний слой бинта и озабоченно покачала головой: — Нехорошая рана… все в грязи… Ты что, милок, в земле рылся? — спросила она и пошла наливать в эмалированный тазик кипяченой воды.

— Могилу искал… — мрачно ответил Роман, закусывая губу от боли и стараясь не смотреть на красные вспухшие руки.

— Зачем тебе, мил человек, могила-то?! Молодой ты еще… а потом, не настолько страшная у тебя рана, жить будешь, это я тебе обещаю! Эх, нет, здесь не обойтись без антибиотиков, — уверила его гостеприимная старушка, рассматривая раны.

— Я искал захоронение некоего Серафима Завьялова, он был доктором в этих краях, — пояснил Роман, и таз, наполненный водой, дрогнул в руках Пелагеи, расплескав часть воды на бревенчатый пол.

— Серафима?

— Вам знакомо это имя? — спросил Роман.

Пелагея Спиридоновна отрешенно села рядом с ним, поставив таз с остатками воды на стол. Вид у нее был задумчивый и несколько грустный.

— Уже не один человек спрашивал у меня о нем, интересовался судьбой и могилой Серафима Завьялова… — тихо проговорила она.

— А ты меньше болтай! — раздался голос второй старушки из другой комнаты.

— Вы что-то знаете? — напрягся Роман, внезапно почувствовав, что эта старая женщина может дать ему ценную информацию. Возможно, что само провидение послало ее ему.

— А я задавала этим людям один и тот же вопрос, и их ответ был всегда неверным, поэтому я и не рассказала никому то, что знаю о Серафиме Павловиче.

— Задайте этот же вопрос мне! — попросил Роман, чувствуя, что у него поднимается температура.

— Рискнете ответить? — усмехнулась старушка и принялась аккуратно смывать грязь с его покрасневшей, воспаленной кожи.

— Рискну!

— Зачем ты искал его могилу? — спросила Пелагея. — Я человек верующий, и мне не нравится, когда тревожат покойников, тем более что Серафим этого не заслуживает! — сказала Пелагея Спиридоновна, кинув на Романа цепкий, умный взгляд.

— Марте Михайловне, которую вы лечили от простуды, грозит смертельная опасность. Я уверен, что если бы я смог отыскать могилу доктора Завьялова, я бы спас ей жизнь. По крайней мере, появился бы большой шанс уберечь ее, а она мне очень дорога, — ответил Роман, честно глядя в глаза старушке. — Не думайте, я не вандал!

Пелагея Спиридоновна улыбнулась и вытерла руки о застиранный, но чистый передник в мелкий узор.

— Ответ верный. Все предыдущие люди хотели от могилы Серафима Павловича что-то для себя и в чем-то обманывали меня, я это чувствовала. А ты хочешь спасти человека, и я почему-то уверена, что ты не сможешь поступить подло. Слушай, милок, мой рассказ.

В то время, когда Серафим Завьялов стал здесь работать, я, то есть мы с сестрой-близняшкой еще не родились, а вот в год, когда он умер, нам с сестрой исполнилось по пятнадцать годков. Наша мама работала в поликлинике санитаркой и была в восторге от человеческих качеств главного врача. Великой души был человек! Помогал молодым врачам, никогда не позволял себе кричать на персонал и уважительно относился ко всем людям, не делая исключения, светило ли ты медицины или простая санитарка. Мы с сестрой бегали на работу к маме и старались ей чем-то помочь. Мы мыли полы, помогали мыть посуду в лаборатории. Причем делали все это мы по доброй воле и с удовольствием. Я хочу сказать, что у меня лично сложились прекрасные отношения с Серафимом Павловичем. Чудный был доктор! Он сразу разглядел во мне способную ученицу, питающую интерес к медицине. Серафим Завьялов показывал мне, как делать перевязки, учил делать уколы и очень настаивал на том, чтобы я пошла учиться в медицинский институт. Кто бы еще стал возиться с деревенской девчонкой?! Надо отметить, что моя сестра Груня проявляла меньшее усердие и не испытывала особого интереса к медицине. У нашей мамы после нас родилось еще двое детей, но вскоре наш отец ушел из жизни по трагической неосторожности. Серафим Павлович всячески помогал нашей семье, а также обещал моей маме помочь выучить меня на врача. Такое доброе сердце не могло биться долго… — проговорила Пелагея и вытерла уголком фартука слезы. — Когда Серафим Завьялов умер от сердечного приступа, с ним умерли и мои надежды на то, что осуществится моя мечта и я выучусь на врача. Нам с сестрой как старшим детям надо было получать рабочие специальности и помогать матери в трудные для всех голодные времена поднимать младших братьев. Светлая мечта стать врачом так и осталась неосуществимой… Серафима Павловича я считала своим вторым отцом, наставником; моей первой юношеской влюбленностью тоже был он, и поэтому я часто бегала к нему на могилу и плакала, рассказывая про свои жизненные невзгоды. — Пелагея вздохнула и принялась аккуратно смазывать руки Романа своей мазью, которая едко пахла какими-то травами.

— И что? Вы знаете место, где он захоронен? — выдохнул Роман, который даже не замечал боли от предвкушения открытия тайны.

— Нам с сестрой пришлось уехать на заработки, мы посылали деньги матери и братьям, чтобы они не голодали. В родные края мы с сестрой вернулись много лет спустя, теперь вот живем вдвоем в родной избе. А сколько невзгод нам пришлось пережить и помыкаться, одному богу известно! Мой талант и стремление лечить людей взяли верх над обстоятельствами, и вот теперь я успешно занимаюсь народным целительством.

— Вы знаете, где находится могила Серафима Завьялова? — нетерпеливо повторил Роман.

— Старая часть кладбища сильно изменилась… постепенно надгробия разрушились, пропали многие памятники…

— А могила Завьялова?

— Она, конечно, тоже пострадала, на памятнике невозможно уже прочитать, что в могиле похоронен именно Завьялов, и я бы никогда не нашла ее, если бы в свое время мы с сестрой не пометили надгробие… — хитро улыбаясь, ответила Пелагея Спиридоновна, начиная ловко бинтовать руки своему подопечному.

Марта вернулась к себе за перегородку и расплакалась, она уже пожалела, что наговорила Роману столько гадостей. Это произошло от безысходности ее положения. Она понимала, что ей по большому счету никто помочь не сможет.

«Что-то важное мы упустили…» — думала Марта, и внезапно одна мысль пронзила ее сознание. Марта попросила сотрудницу вызвать такси. Садясь в машину, Марта назвала адрес следственного управления.

— Артем Анатольевич, мне надо узнать у вас одну вещь, извините, что отрываю от работы, — сказала Марта, располагаясь в кабинете следователя.

— Все, что угодно, Пескова, — обреченно ответил Купряшов.

— Мне кажется, что я упустила что-то очень важное, и этим важным является то, что хотела мне сообщить Надежда. Эх, зря я тогда не поговорила с ней! Я уверена, что Надя пролила бы свет на это темное дело! Возможно, что ее из-за того, что она что-то знала, и убили!

— Теперь поздно об этом сожалеть и бессмысленно говорить, — развел руками Артем Анатольевич. — А мне в управлении скоро голову снесут за ваше дело…

— Может быть, Надежда хотела показать мне что-то? Скажите, при ней не было ничего обнаружено? — спросила Марта. — Я, конечно, понимаю, что был пожар и все могло сгореть, но вдруг сохранилось хоть что-то?

— Марта, вы держите меня за дурака? Неужели вы думаете, что, если бы мы обнаружили какие-нибудь важные улики, мы бы не воспользовались ими? Да наши криминалисты вылизали в том помещении каждый квадратный сантиметр! Действительно, в том пожаре много чего сгорело, но все же сохранилась дамская сумка Надежды, обгоревшая снаружи и сохранившая внутри все свое содержимое.

— Я могу взглянуть на нее? — слезно попросила Марта.

Артем Анатольевич нажал кнопку селектора.

— Марина, принесите мне вещдоки по делу за номером двести восемьдесят два, а именно сумку Пирожковой Надежды.

Пока Марта со следователем перекуривали, в кабинет принесли пластиковый пакет. Артем Анатольевич высыпал содержимое на стол.

— Смотрите, здесь все, что было найдено при Надежде, которая хотела вам что-то сообщить. Здесь пудреница, помада, тушь для ресниц, кошелек с небольшой суммой денег, расческа, бумажные салфетки, женские гигиенические тампоны, духи фирмы «Кензо», освежитель для полости рта, вот, пожалуй, и все, никаких записок и шифровок, уверяю вас… Что-то кажется вам, Марта, подозрительным? — спросил с легкой усмешкой следователь.

— Нет, конечно, — рассеянно ответила Марта, перебирая эти обычные дамские предметы. Она машинально открыла кошелек.

— Там пятьсот рублей с копейками, — откликнулся следователь.

— Что это?! — с ужасом и дрожью в голосе спросила Марта, вынимая из кошелька фотографию мужчины в строгом костюме и при галстуке.

— Это — фотография вашего покойного мужа, насколько ее опознали все свидетели, — терпеливо пояснил следователь, — что вы так испугались?

Марта оттянула ворот футболки и вздохнула полной грудью.

— Ничего… я просто отвыкла видеть его таким… живым… — растерянно ответила она.

— Я понимаю. Его смерть стала для вас потрясением. Но в том, что его невеста носила с собой его фотографию, нет ничего подозрительного.

— Конечно, — с готовностью подтвердила Марта, переворачивая фотографию и прочитывая телефонный номер, что был написан на ней обычным карандашом. — Я узнала все, что хотела, и больше не буду отнимать ваше время, — встала она со стула.

— Береги себя, — попросил следователь, который больше ничего не мог предложить Марте, — и не отпускай от себя этого Романа… на всякий случай. Все-таки он — здоровый мужик и, наверно, сможет защитить тебя в нужный момент.

— Я не сомневаюсь, что все будет хорошо, — через силу улыбнулась Марта следователю. Что он под этим подразумевал, оставалось только догадываться. Она попрощалась с Артемом Анатольевичем и вышла из управления, приняв для себя одно важное решение.

Марта приехала к себе домой и позвонила Маргарите. Дело двигалось к вечеру.

— Рита, узнай для меня, чей это телефон, — попросила Марта и продиктовала номер телефона, который был написан на фотографии Дмитрия.

— Во-первых, здравствуй, подруга, во-вторых, что это за телефон и откуда ты его взяла?

— Вот это я и прошу тебя выяснить, — ответила Марта и рассказала подруге, где она достала этот номер.

— Да мало ли чей это телефон! — воскликнула Рита. — Может, Надежда не имела под рукой другой бумажки и написала на фотографии Димы телефон салона красоты или химчистки?

— Это фотография не Димы, — замогильным голосом ответила Марта.

— Что?!

— Я его жена и знаю, что говорю. Это фотография мужчины, как две капли воды похожего на Диму, но это не он…

— Не может быть… — выдохнула Маргарита.

— Я уверена в одном, именно про нее мне что-то хотела сказать Надя. Это очень важно, только пока не знаю почему. Вот поэтому я и прошу тебя позвонить по этому номеру и все разузнать, я сама не могу, я чертовски вымотана и устала. Рита, я буду дома, сразу же перезвони мне, как только что-то узнаешь, — попросила Марта и повесила трубку.

Она приготовила себе пару бутербродов с сыром и разогрела их в микроволновке, выпила две чашки кофе, приняла душ, включила радио и села в кресло перед журнальным столиком, на котором стоял телефон. Марта с минуту смотрела на телефон, потом вздохнула и решилась.

— Рома? Это Марта…

— Привет! Ты где? — ответил ей бодрый голос Романа, который был, видимо, неисправимым оптимистом.

— Дома. Я хочу извиниться перед тобой. Конечно же, я не думаю, что ты — преступник. Я просто перенервничала и сорвалась…

— Не надо извиняться. Я обо всем уже забыл. Ты тоже прости меня, я повел себя не по-джентльменски, наговорил тебе массу глупостей. Все будет хорошо, еще немного, и я найду могилу Завьялова, и дело закончится!

— Правда?!

В квартиру Марты позвонили, она, быстро попрощавшись с Романом, отключила связь и, подойдя к входной двери, не глядя в глазок, открыла ее.

На пороге стоял Дмитрий Песков собственной персоной, в руках он держал букет из роз.

— Здравствуй, дорогая, вот и я!

Все поплыло перед глазами Марты.

— Дима?! — Марта находилась в шоковом состоянии. — Ты… ты же умер?!

— Умер я тогда, когда ты охладела ко мне, любовь моя, — усмехнувшись, ответил Дмитрий, впихнул Марту в глубь прихожей, зашел в квартиру и закрыл дверь.

Глава 28

Дмитрий выглядел великолепно. Похудевшая фигура, холеное лицо… Он словно только что вернулся с отдыха на Багамских островах. Он прошел в комнату и вальяжно развалился в кресле, продолжая наблюдать за перепуганной Мартой, жавшейся на пороге комнаты.

— Дом, милый дом! — осмотрел он комнату. — Здесь почти ничего не изменилось… Ты еще не забыла, как мы жили тут вдвоем? Я старался для тебя, уж в невнимании ты меня не можешь обвинить. Я всегда зарабатывал, заботился о тебе…

Марта чувствовала себя, как в том страшном сне, в котором ей явился покойный муж.

— Я и не обвиняю тебя ни в чем… — прошептала Марта, закашлявшись от сухости в горле.

— Тогда в чем дело? Как так могло получиться, что ты разлюбила меня?

Марта глупо хлопала длинными ресницами. Она не понимала, для чего Дмитрий явился с того света и мучает ее дурацкими вопросами. Он пришел, чтобы выяснить с ней отношения, или ему не понравилась ее прощальная надгробная речь?

— Я знаю, в чем причина, ты хотела ребенка, но я тебе отказал в этом. Я наплел тебе о каких-то потусторонних ужасах, которых я не пожелал бы своему ребенку. Дура! Я просто-напросто не могу иметь детей, но мне было неудобно в этом признаться, вот я и плел эту ересь. А ты, вместо того чтобы принять мое решение как порядочная жена, замкнулась в себе и бросила меня!

— Я не знала…

— Ну ничего! Я тешу себя надеждой, что ты вернешься ко мне в скором времени, так как я буду богат, очень богат! И кто знает, возможно, я вылечусь в Швейцарии?

— Меня никогда не привлекало богатство, и ты это знаешь, — ответила Марта, присаживаясь на подлокотник соседнего кресла. — Кто похоронен вместо тебя, Дима, что за маскарад?

— Я объясню тебе все по дороге, собирайся! — сказал Дмитрий, резко вставая.

— Куда мы?

— Это неважно. И ты пойдешь со мной или без меня, но это будет уже совсем другая история, — надвинулся на нее Дмитрий, и Марта увидела в глубине его глаз нечто такое, чего она раньше не замечала в своем муже, и почувствовала страх. «Может быть, он прав, я мало обращала на него внимания? — подумала Марта. — Как иначе объяснить, что рядом со мной вырос монстр, а я этого не заметила?»

Марта быстро собралась под присмотром Димы, и они вместе вышли в ночь к его дорогой темной иномарке. Дмитрий услужливо посадил даму в машину и, быстро обежав ее, сел за руль. Опустились замки, и машина двинулась в путь, дергаясь, так как Дмитрий никогда не умел хорошо водить автомобиль.

— Думаешь, что я сам добровольно пошел в похоронный бизнес? Да я при моих организационных талантах и врожденной коммерческой жилке мог бы давно стать директором банка или жить припеваючи за границей. Но нет, я прозябал на этом кладбище и видел вечный страх и брезгливость в твоих глазах. Когда-то давно ко мне попали достоверные сведения о бесценном сокровище, зарытом на одном из московских кладбищ в могиле некоего Серафима Завьялова. Вы ведь уже знаете об этом? — покосился на сосредоточенный профиль жены Дмитрий и закурил. — За два месяца финансовых махинаций, тем более что время тогда подыгрывало мне, в стране творилась полная неразбериха, я полностью выкупил акции этого кладбища и стал во главе его. Все созданные в начале перестройки кооперативы лопались, словно мыльные пузыри, так как люди забывали о главном, что надо работать. Я думал, что долго не задержусь на новом месте работы, но не тут-то было. Вы, кажется, тоже столкнулись с этими же трудностями, не так ли? Могилу этого докторишки оказалось не так-то просто найти. Архивные записи не сохранились, старые могилы почти все разрушились. Мне ничего не оставалось как искать, искать и еще раз искать… Я хорошо работал на своей должности, чтобы не вызвать нареканий и подозрений. Я потратил на поиски этих сокровищ несколько лет, но то богатство, что там зарыто, стоило того. Я рыскал по ночам с фонариком по кладбищу, говоря тебе, что уехал в командировку, и разрывал старые захоронения постепенно, потихоньку, к утру возвращая все на место. Меня никто не поймал, а пристрастие к алкоголю нашего сторожа тети Шуры мне было только на руку.

«Вот они откуда взялись — инопланетные огоньки, которые периодически видела Пелагея Спиридоновна, — подумала Марта, — а я ее и слушать не хотела».

Фары встречных автомобилей выхватывали спокойный профиль Дмитрия. А перед глазами Марты стоял тот солнечный день, когда они хоронили Дмитрия и говорили много хороших слов в его память.

— Долгие годы я потратил на то, чтобы отыскать сокровища, и методом исключения я вычислил это захоронение. Сегодня ночью мы станем богатыми!

«Черт! Он везет меня на кладбище! Роман по телефону сказал мне, что он скоро найдет могилу Серафима Завьялова. Значит, он тоже может быть там! Как ему удалось так быстро найти то, что Дмитрий искал несколько лет?» — пронеслось в голове у Марты, которая еще не решила для себя, плохо это или хорошо, что ее «телохранитель» тоже может оказаться на кладбище.

— Если у тебя все складывалось так хорошо, то зачем тогда ты разыграл собственную смерть и убил столько людей, с которыми вместе работал? — спросила Марта, ужасаясь своим словам. — Вот уж не думала, что когда-нибудь спрошу такое у милого, доброго, бескорыстного Димы…

— Ты недооценила меня, Марта. Чтобы единолично пользоваться богатством, необходимо убрать всех тех людей, которые знали о нем.

— Надежда знала?

— Надежда и рассказала мне о сокровищах рода Завьяловых.

— Почему? — недоумевала Марта. — Откуда она могла знать про них?

— Девичья фамилия Надежды — Завьялова. Она — дочь сына Серафима Завьялова, то есть его внучка, прямая и, похоже, единственная наследница. Отец рассказал ей про клад, но долгое время Надежда считала, что это всего лишь легенда, — пояснил Дмитрий, съезжая на дорогу, ведущую к кладбищу.

— А Родион Игоревич? Зачем ты убрал его? Он что, тоже знал?

— Я не думаю, что Родя был в курсе событий, но рисковать я не мог. Надежда в отместку мне завела с ним романчик, ты же знаешь нашего неотразимого ловеласа Родиона. Вот за что я тебя люблю, так это за твою порядочность. Ты одна устояла перед этим типчиком, и я всегда спокойно рыскал по ночам по кладбищу, зная, что даже если внезапно нагряну домой, никого в шкафу я там не застану. Ты всегда была серьезной девочкой! Вот ведь парадокс: такой развращенный тип, как я, нуждался в таком ангеле, как ты! Так вот… Надя вступила с ним в любовную связь, и кто знает, что она могла рассказать ему в пылу страсти? Женщины вообще не отличаются умом, — повернул голову к Марте Дмитрий и рывком остановил машину у обочины. — Выходи. И не озирайся по сторонам, людей здесь в такое время нет.

— На кладбище есть сторож, ты забыл? — клацая зубами, сказала Марта.

— Тетя Шура? — презрительно улыбнулся Дима и добавил: — Если ничего не изменилось, то эта пьяница дрыхнет мертвецким сном, ей надо ломом стучать в дверь, тогда она проснется!

— Бедный Родион! Вот почему у него на лице застыла гримаса удивления. Роман предупреждал его, чтобы он не открывал ни одной живой душе, но никто не предостерег его о приходе «мертвого» шефа, — проговорила Марта, чувствуя себя глубоко несчастной из-за того, что несколько лет прожила бок о бок с этим человеком.

Дмитрий прошел вальяжной походкой к калитке, ведущей на кладбище, и достал ключи.

— Странно… дверь не заперта… — Дмитрий толкнул калитку. — Совсем допилась эта алкоголичка! Я хотя бы следил за порядком!

— Ты умен, куда мне до тебя! Ты перехитрил всех и Родиона тоже! — нарочно громко заговорила Марта, чтобы Роман услышал ее и успел спрятаться, если он находился на кладбище.

— Видела бы ты его удивленное лицо! Я имею в виду Родиона. Умора! Мы следили за вами, попытались выманить его из дома, но вышел этот твой бесстрашный телохранитель. Тогда мы решили, что это даже и к лучшему, ребята убьют этого типчика, а я расправлюсь с оставшимся одним Родионом. Не может же он не открыть дверь своему мертвому шефу, который столько сделал для него? Он был пьян, дрожал от страха и решил, когда увидел меня, что у него началась белая горячка! — засмеялся Дима. — Убить его было пустяковым делом, страх за свою жизнь уже убил его!

Они приблизились к старой части кладбища.

— Вот здесь мы с тобой найдем сокровища, они заставят тебя позабыть про все ужасы и кошмары, которые ты переживала все это время! — проговорил Дмитрий, и его глаза засверкали в темноте. — В конце концов, я делал все это для тебя!

— Теперь я знаю, как ты убил Родиона, но как ты убил Надежду? — спросила Марта, дрожа всем телом и кутаясь в тоненькую кофточку.

— Ты так и не догадалась? Да, догадливой ты никогда не была. Надежду убила Маргарита, она же стащила ножницы из твоего стола, устроила поджог офиса и сообщала мне о вашем, так сказать, расследовании.

Марта на секунду перестала дрожать.

— Рита?! Нет, этого не может быть! Ты врешь! Она — моя лучшая подруга! — задохнулась от возмущения Марта.

— Ты всегда отличалась наивностью, а я был при тебе как папа Карло, который так и не смог добиться твоей любви, несмотря на все свои старания. Твоя Рита — развратная баба, которая не могла пропустить ни одного мужика! Чем я отличался от других? Да ничем. Мы с ней давно были любовниками, еще даже до свадьбы с тобой. Именно к ней в салон магии и предсказаний пришла эта дурочка Надежда, которой не давала покоя ее семейная легенда, особенно после развода с мужем, ей катастрофически не хватало денег. Она хотела узнать, существует клад или нет? Рита однажды в постели поделилась со мной тем, что узнала, и мы решили проверить, чем черт не шутит? Надежде «прорицательница» сказала, что не видит в хрустальном шаре клада, что это всего лишь вымысел, и Надя успокоилась на некоторое время. Но когда Надежда пришла ко мне в офис устраиваться на должность секретаря, я сразу понял, что она все же хочет начать искать фамильный клад. Я с радостью принял ее на работу, так как всегда лучше знать, что замышляет враг, прикинувшись ему другом и держа при себе. С тобой мы уже в то время не жили, а с Маргаритой мы отношения не афишировали. Во-первых, чтобы ты продолжала считать ее подругой и делиться своими соображениями, а во-вторых, чтобы ее не узнала Надежда и ничего не заподозрила. Рите даже пришлось иногда носить парик. Я запудрил мозги Надежде, и эта дурочка влюбилась в меня. Когда могила с сокровищем уже была почти что найдена, мы с Ритой решили избавиться от свидетелей, Надежды и Родиона. Как их можно было убить, чтобы подозрение никогда не пало на меня? Тут мне очень помогла Маргарита. Вот у кого ты должна была поучиться сообразительности и изобретательности! Тебе интересно, кого я похоронил вместо себя? Рита подсказала мне адрес агентства двойников, которое помимо официальной деятельности, «шоу двойников известных людей», занималось еще и нелегальной работенкой. Они могли подобрать двойника любому человеку. Все мы на кого-нибудь да похожи, и если тобой займется опытный визажист, можно сделать так, что и родная мама не отличит двойника от оригинала. Стоит такая услуга дорого. Клиенты платят деньги агентству и почасовую оплату двойнику. Маргарита использовала это агентство в своих коммерческих целях. Например, приходила какая-нибудь горем убитая дама и хотела бы вызвать дух умершего мужа и поговорить с ним. Рита брала у нее фотографию умершего и просила подождать несколько дней, якобы для того, чтобы настроиться. В это время подбирался двойник, и потом сеанс проходил очень эффектно. Особо чувствительные дамочки падали в обморок, когда при соответствующей обстановке появлялось знакомое лицо, и готовы были платить любые деньги, чтобы повторить сеанс и снова увидеть близкого человека. Не правда ли, у меня была очень сообразительная помощница? — Дмитрий огляделся, сплюнул на землю и закурил. — Моего двойника звали Вадим Крикунов, и он был простым слесарем. Его облагородили, одели в мою одежду, и он с радостью три раза часа по два заменял меня в офисе с оплатой двести долларов за час. Это было для него проверкой. Кстати, никто подмены не заметил, только некоторые сотрудники интересовались, почему я так неважно выгляжу, уж не заболел ли я? Этот чудак думал, что я отрываюсь с любовницей, между тем как в семье думают, что я в офисе, а я не разубеждал его. Тогда-то я и организовал покушение на себя липового. Сначала этого Крикунова избили нанятые нами отморозки. Он всем рассказал об этом подлом нападении, что нам с Маргаритой и было нужно. Полученные Крикуновым от меня две тысячи долларов компенсировали побои, а также для большей убедительности я нанял телохранителя. Затем второго июня его убили вместе с этим несчастным охранником, и ни у кого не возникло и тени сомнения, что убили меня и что убили именно те бандиты, которые уже раз нападали на меня. Да еще эта оригинальная выдумка Маргариты: предварительное изготовление могильных памятников для человека, которого потом убивали. Это делалось для того, чтобы уж совсем запутать следствие и придать особый шарм и загадочность преступлениям. Мы не были официально разведены, так что все акции кладбища сохранялись за нами, то есть переходили тебе. Не думай, Марточка, мне было очень жаль тебя — растерявшуюся девочку, но я знал, что потом озолочу тебя и искуплю все свои грехи. Я знал, что ты — честная девочка и не сможешь избавиться от дела, которое было дорого мне. Ты не любила меня, но относилась ко мне по-дружески. Я только побаивался за один момент. Я знал, что у тебя как у художницы очень хорошая память на лица, и к тому же ты длительное время жила со мной. Я боялся, что, увидев моего двойника в гробу, ты поймешь, что это не я. Но все прошло гладко, даже если ты и заметила какие-то отличия, видимо, ты списала это на то, что перед тобой труп, а не живой человек.

Марту затошнило, она больше не могла слушать, как этот негодяй называет ее девочкой, она достала из кармана джинсов сигареты и тоже закурила.

— А вот на фотографии, найденной в сумке Нади, которую она стащила у меня из кабинета уже после моей «кончины», сфотографирован не я, и ты сразу поняла это. Тот номер, что был написан карандашом на обратной стороне снимка, являлся телефоном агентства двойников. Когда мне Рита сообщила о твоей просьбе выяснить, что это за номер телефона, мы поняли, что ты близка к отгадке, и я решил открыться. А Надежда и не подозревала, что на этой фотографии не я, а Крикунов; взяв ее на память, она позвонила по этому телефону, потому что была патологически ревнива, она думала, что я записал телефон любовницы. Там ей ответили, что она позвонила в агентство двойников, Надю это удивило, но и только. А потом эта дура, продолжавшая рыться у меня в столе, нашла любовную записку от Риты, которая, правда, не подписывалась, и ее захлестнула волна ненависти и ревности. Оказывается, у ее жениха на самом деле была любовница! О своей обиде она поведала Рите, которая уже успела втереться к ней в доверие, и еще Надя проболталась ей, что хочет рассказать о некоем агентстве двойников тебе, так как ей это кажется подозрительным. Этим Надежда подписала себе смертный приговор, вернее, ускорила его исполнение. Надя не ожидала удара от подруги, Рита спокойно убила ее твоими ножницами, за что я потом ругал ее, видит бог, я не хотел, чтобы подозрение пало на тебя. Твоя подружка все время хотела потопить тебя, решив всех убивать ножницами, купленными тобою. К тому же она видела тебя в день твоей практики и знала, что руки у тебя были в крови. А когда в день «моих похорон» к тебе пришла Ксения — вдова телохранителя и ты в присутствии Риты, пообещав поговорить с ней, попросила ее подождать тебя в офисе, а сама напилась на поминках и уснула, Рита пошла в кабинет, чтобы узнать, что надо этой женщине, та сдуру похвасталась, что приобрела фирменные босоножки, которые надо просто починить, и показала их Рите. Та сразу поняла, что они твои. Может быть, Маргарита несколько тронулась умом в своем салоне потусторонних сил? Что за зверство — проткнуть шею женщины каблуком! И она еще думала прожить со мной всю жизнь! Нет уж, дудки! Я не хотел бы когда-нибудь погибнуть подобным образом, если бы ей наскучил!

Марта передернула плечами, все слова в устах этого человека казались ей верхом циничности.

— Затем Рита подожгла офис, чтобы уж точно больше никто ничего не нашел. Мы не знали, что Надежда носит фотографию Крикунова в кошельке, иначе бы мы уничтожили эту улику, и никто бы никогда ничего не узнал! Теперь ты знаешь почти все… — перевел дух Дмитрий.

— И что ты намереваешься сделать со мной? Я так понимаю, что убить? Ведь могильный памятник изготавливался и для меня? — дрожащим голосом спросила Марта.

— Нет, дорогая, на твое счастье, за те два года, что мы не жили вместе, я тебя не разлюбил. Да, я изменял тебе с твоей подругой, но, может быть, я таким образом мстил тебе за твою холодность ко мне? Риту я обманывал и использовал, как и других женщин. Она вообще очень болезненно относится ко всему, что связано с тобой. Не знаю, от чего это происходит? Может, тоже ревнует? Ты пересмотри свое отношение, детка, ко мне. Я, как показала практика, нравлюсь многим женщинам, они теряют от меня голову. Рита настаивала на том, чтобы убрать тебя тоже, и сама лично заказывала могильный памятник для тебя, любовь моя. Она мотивировала свое желание убить тебя тем, что вы хоть и не знаете всей правды, но уже много раскопали в этом деле. А сегодня после твоего звонка Рита возликовала. «Теперь она точно докопается до правды! Теперь ты должен убить ее, и больше никто не будет стоять между нами и счастьем, которое мы заслужили!» — сказала твоя «лучшая подруга». Я пообещал Рите привезти тебя сюда и зарыть в могиле Серафима вместо сокровищ.

Ужас сковал Марту. Дмитрий окинул оценивающим взглядом ее дрожащую фигуру.

— Смотрю на тебя и не понимаю, чем ты так зацепила меня? Я так рискую, рассказывая тебе все это, уговариваю тебя… для чего? Выглядишь ты, кстати сказать, неважно. Ты смотрелась намного лучше, когда жила со мной. Тебе решать, дорогая, пойдешь ты со мной до конца или ляжешь вторым этажом к Серафиму. Выбирай — я или доктор Завьялов! — Дмитрий внезапно рассмеялся громким, истеричным смехом. — Говорят, он был добрый и порядочный человек, такой же, как и ты! Не хочешь познакомиться?!

— И ты сможешь убить меня, глядя мне в глаза, и зарыть меня здесь? — спросила Марта, не веря в реальность происходящего.

— Выбор за тобой! Но учти, я уже многое сделал ради клада, и, несмотря на чувство, которое я питаю к тебе, я, будь уверена, перешагну и через тебя! — ответил Дмитрий, и снова волна угрозы, сквозящей в его голосе, окатила Марту с головой.

Ей было так омерзительно, что стало вдруг абсолютно все равно, что с ней будет…

— Зарывай! — прохрипела она. — Лучше умереть, чем слышать тебя и дышать с тобой одним воздухом!

— Ох, какие пафосные слова! Поверь мне, детка, мне непросто будет это сделать, — прищурил глаза Дмитрий и начал медленно приближаться к Марте…

Глава 29

— Только тронь ее! — раздался грозный голос за спиной воскресшего убийцы.

Дмитрий и Марта повернули головы и увидели Романа, появившегося из-за памятника на одной из могил словно привидение.

— А… твой телохранитель, — зло прошипел Дмитрий, — мне Маргарита рассказывала, что ты завела себе мальчика на побегушках, которого ей не удалось соблазнить. Не узнаю тебя, моя Снежная королева, неужели ты клюнула на это смазливое личико?

Роман выглядел ужасно, бледный с горящими глазами, было видно, что его знобило. Он качнулся и ухватился за ограду, Дмитрий присвистнул:

— О, наш рыцарь, кажется, ранен? Что ты хочешь, хлопец? Ты думаешь, так просто увести жену от Дмитрия Пескова? Вы уже спите вместе? Мне про вашу интрижку с особым удовольствием докладывала Маргарита. Ай-яй-яй, Марта, не успел муж остыть в земле, как ты обзавелась любовником. Последний раз говорю, выбирай, жена моя. Если пойдешь со мной, зароем твоего рыцаря в могиле вместо тебя.

— Ты мразь! — выкрикнула Марта. — Не смей называть меня своей женой! Рома, беги отсюда!

Но Роман и не думал убегать, он с трудом оторвался от ограды и, испепеляя взглядом Дмитрия, прохрипел, еле держась на ногах:

— Иди сюда…

— Иду, — спокойно ответил Дима, доставая складной нож из кармана, — сейчас я вспорю тебе брюхо, любитель чужих жен, и это будет единственным во всей этой истории, что я сделаю с удовольствием!

Он накинулся на Романа, и они, вцепившись друг в друга, покатились по земле, рыча и ругаясь.

— Беги! — крикнул Роман Марте, сплевывая кровь и на минуту отвлекшись от противника. Дмитрий, воспользовавшись замешательством и слабостью противника, стукнул Романа головой о металлическую ограду могилы. Марта закричала от ужаса, помочь Роману она ничем не могла, бежать будить тетю Шуру тоже было не лучшим выходом из положения. Тем временем Дмитрий подмял оглушенного Романа под себя и уже занес руку с ножом… Еще секунда, и он всадил бы его Роману в сердце. Но в этот миг в мрачной тишине кладбища раздался резкий хлопок. На спине светлого, правда, уже немного испачканного землей пиджака Дмитрия возникла маленькая темная дырочка, от которой ореолом стало расплываться пятно крови. Дмитрий даже не вскрикнул, только вздрогнул и замер. Нож выпал из его руки, и Дмитрий повалился на Романа. Из кустов жасмина с их дурманящим запахом вышла Маргарита с пистолетом в руках.

— Сволочь… — громко сказала она, глядя на распростертое тело Димы, из-под которого, тяжело дыша, выбирался Роман, — я так и знала, что он предаст меня и захочет вернуть тебя!

Налитые кровью глаза Риты с ненавистью смотрели на окаменевшую Марту, которая боялась даже взглянуть на теперь уже точно мертвое тело мужа.

— Я всегда чувствовала его интерес к тебе, серая мышка — моя подружка! И сегодня, когда Дима не взял меня с собой, пообещав в одиночку расправиться с тобой, я сразу заподозрила неладное. Я чуть не умерла от стыда и гнева, когда стояла и слушала в кустах, как он спокойно говорил, что всего лишь использовал меня как сообщницу! Он заплатил мне за унижение! А ты у нас — особенная! Ты не замечала, как я у тебя под носом кручу любовь с твоим мужем, потому что тебе всегда было на него наплевать. Я познакомилась с Димой раньше тебя, и ты не представляешь, каково мне было, когда он спал со мной, а предложение выйти за него замуж сделал тебе! Ты прекрасно знаешь, сколько у меня было романов, но стоило мне встретить заботливого, целеустремленного, богатого мужчину, как он оказался влюбленным в тебя. Где в жизни справедливость?! Я тебя ненавижу!

Марта моргала глазами, она надеялась на то, что ей снится дурной сон, — Маргарита говорила о Диме как о порядочном человеке.

«Да она тронулась умом! — догадалась Марта. — То-то Рита все время внушала мне, что Дима мне не подходит, она сама хотела заполучить его».

— Но ничего, меня не так-то просто было обвести вокруг пальца! Я убью вас всех и начну заново строить свою жизнь с большими деньгами! Я куплю себе таких, как Дмитрий, тысячу! — брызгала слюной Маргарита.

— Как ты могла, Рита? — прошептала Марта. — Очнись, ты же стала убийцей!

— Вот именно! Ради этих сокровищ я стала убийцей, а этот неблагодарный подлец пользоваться ими хотел с тобой! Ну ничего, я зарою вас здесь же, я убью вас, страшно только первый раз… Не двигайтесь, Роман, я слежу за вами! — вскрикнула Маргарита, и пистолет нещадно задрожал в ее руках.

— У меня предложение, — тяжело дыша, произнес Роман, — я покажу вам, где спрятан клад, а вы отпустите Марту.

— Конечно, чтобы она позвала сюда милиционеров! — фыркнула Маргарита, не отводя пистолета с Романа. — Диктовать условия буду я! Я знаю, что клад — в одной из этих пяти могил. Показывай, если знаешь, которая из них принадлежит Завьялову, и начинай рыть, я должна напоследок использовать мужскую силу.

— Отпусти Марту.

— Показывай, или я прострелю ей голову! — закричала Маргарита, размазывая слезы по щекам, как это ни парадоксально, но, по всей видимости, ей было жаль Дмитрия.

— Ничего не говори ей, Роман, она все равно пристрелит нас, — сказала Марта, медленно раскуривая сигарету, стараясь не делать резких движений.

— Кто знает?! Может быть, блеск драгоценностей улучшит мне настроение и я пощажу кого-нибудь из вас? Показывай могилу!

— Это место — здесь! — Роман указал рукой на один из старых памятников.

— Надпись на нем стерта, — кинула пытливый взгляд Маргарита, — какие у тебя доказательства, что сокровища зарыты именно тут? Почему я должна верить тебе, может быть, вы вдвоем надумали тянуть время! Учти, я могу убивать Марту постепенно и мучительно, у тебя на глазах!

Роман сглотнул слюну и пояснил:

— Мне рассказала одну примету местная жительница, которая хорошо знала Серафима Завьялова и часто приходила к нему на могилу. Так как Серафим был врачом, она на обратной стороне памятника выдолбила в камне символ медицины: чашу со змеей. Время не пощадило имя, фамилию Серафима Завьялова, а вот знак этой женщины сохранился. Возможно, это произошло из-за того, что памятник много лет назад завалился и защитил свою заднюю поверхность от вредного воздействия внешней среды. Можешь подойти и сама проверить…

— Нашел дурочку! — дернула пистолетом Маргарита. — Не умничай и копай! — крикнула она и подтолкнула ногой Роману лопатку, которую принес с собой Дмитрий.

Роман взял забинтованными руками маленькую лопатку и принялся долбить сухую землю, Марта опустилась на колени и начала помогать ему руками, ломая ногти. Их головы почти соприкасались.

— Зачем ты сказал ей? — прошептала она. — Рита все равно не оставит нас в живых, мы с тобой копаем сами себе могилу, — покосилась Марта на мертвое тело мужа, — они оба безумны!

— Не шепчитесь! — рявкнула Маргарита.

— Мы должны выиграть время, — тихо ответил Роман, — когда мы доберемся до клада, ей станет интересно, и она подойдет к нам поближе, тогда я кину ей в лицо землей и загорожу тебя, и у тебя появится шанс убежать, петляя между могилами! — предложил Роман.

— Безумный план! Она сразу же пристрелит тебя, и потом, я никуда не побегу без тебя! — заупрямилась Марта.

— Ты должна попробовать! Это — единственный шанс! — убеждал Марту Роман.

— Нет, — хмуро и непреклонно ответила Марта и, закусив губу от усердия, продолжила копать землю руками.

— Тихо, я сказала! — крикнула Маргарита, которая уже полностью пришла в себя. — Скоро я буду совершенно свободна! Я больше не буду работать и перестану видеть эти дебильные лица каждый день, которые рассказывают мне об угнанных машинах, женах-стервах и мужьях-алкоголиках!

Чистые бинты Романа снова окрасились в багряный цвет. По сосредоточенному выражению лица Марты и упрямо сдвинутым бровям он понимал, что снова предлагать ей бежать было совершенно бесполезно. Роман с Мартой не знали, сколько они рыли могилу по времени, но когда лопатка Романа стукнулась о крышку гроба, раздался еще один звук. А именно звонкий женский голос:

— Бросай пистолет, иначе буду стрелять!

Маргарита нервно оглянулась, но никого не увидела, лицо ее перекосилось.

— Что за шутки?! Кто это?! Кого вы еще привели сюда?! — зло спросила она у Марты и Романа, хотя по ним было видно, что они сами ничего не понимают. Маргарита пришла в отчаяние, ведь ее счастье было так близко…

— Я не шучу, бросай оружие, иначе я буду стрелять, — повторил голос.

— Стреляй! Только перед этим я пристрелю эту сладкую парочку! — взвизгнула Рита и прицелилась. Марта зажмурилась, а Роман закрыл ее своим телом, чуть не задушив от усердия.

Раздались три выстрела, но их сделала не Рита. Она не успела. Одним выстрелом выбило пистолет из ее рук, а двумя другими отстрелило каблуки на ее туфлях, тем самым невидимый снайпер давал понять, что он не промахнется, если захочет убить, и его угрозы вполне реальны.

— Хотите еще? — раздался насмешливый голос. — Повторяю, ни с места, сейчас сюда прибудет милиция!

Маргарита, зажав неповрежденной рукой кисть, которую зацепило пулей, смотрела на темное пространство позади себя, боясь пошевелиться.

— Кто ты, черт бы тебя побрал? Хочешь, я отдам часть клада тебе? Отпусти меня!

Но на все вопли и просьбы Маргариты раздавался только веселый смех. Марта, до рези в глазах всматривающаяся в темные кусты с поблескивающими оградами и белеющими могильными памятниками, заметила какие-то мигающие огоньки.

«Инопланетяне!» — мелькнула шальная мысль у нее в голове, в которой она потом стыдилась себе признаться.

Но это были не инопланетяне, а сотрудники милиции с карманными фонариками.

— Не двигаться! Вы окружены! — раздались спасительные слова.

А никто и не собирался двигаться. Ни Роман с Мартой, сидящие на крышке гроба Серафима, ни Маргарита с окровавленными кистями рук, опустившаяся на землю и понявшая, что проиграла, и ни тем более Дмитрий Песков, наконец-то успокоившийся на своих угодьях.

Милиционеры, которых вызвала бесстрашная спасительница Романа и Марты, быстро разобрались в ситуации, и тонкие запястья Риты оказались в металлических браслетах. Спасительницей Марты и Романа оказалась старушка в элегантной соломенной шляпке с кокетливыми розочками и в брючном костюме цвета спелой пшеницы.

— Марина Сергеевна! — ахнула Марта.

Да, это оказалась именно та старушка, похоронившая своего мужа и фактически жившая на кладбище.

— Старуха?! Это была всего лишь старуха?! — прошипела Рита. — Эта бабка справилась со мной?!

— Кем вы возомнили себя, деточка? — холодно прищурила глаза спасительница ребят. — Разрешите представиться: Ева Александровна Гольц — в прошлом разведчица. Работала в Англии, Германии, Италии и на Дальнем Востоке. Принимала участие в создании крупнейшей агентурной сети советских разведчиков в годы Великой Отечественной войны, за что была удостоена звания Героя Советского Союза. Кроме того, награждена множеством орденов и медалей. Мастер спорта по художественной гимнастике, плаванию и стрельбе, а в данный момент нахожусь на заслуженном отдыхе!

Именно так была поставлена жирная точка в этом страшном и запутанном деле.

Эпилог

После долгой беседы в следственном управлении Марта, Роман, их спасительница Ева Александровна и следователь Купряшов, который просто сиял как медный таз, решили посидеть где-нибудь и отметить свою победу. Роман все же был осмотрен врачом в управлении, правда, он оказался патологоанатомом, что не помешало ему умело перевязать раны и сделать мощный антибактериальный укол.

— Пересмотрите свое отношение к жизни, Роман Григорьевич: одеваетесь в магазине ритуальных принадлежностей, лечитесь у патологоанатома, — издевался следователь Купряшов.

Мужчины пригласили дам в ресторан.

— Давайте поедем в тот ресторан морской кухни, в который мы так и не смогли попасть, — предложила Марта, и Роман, понявший, о каком ресторане идет речь, направил свою машину в сторону кладбища.

Ева Александровна скромно сидела за водителем, рядом с Артемом Анатольевичем, сложив руки в кружевных перчатках на коленях.

— Вы — чудо! — покосился на нее следователь. — Мне выпала большая честь познакомиться с вами. Вы с вашим мужем — настоящие легенды, ваши дела и подвиги мы изучали по учебникам.

Ева Александровна улыбнулась.

— Не стоит… В конце концов, это всю жизнь было моей работой, и я не могла не помочь этим людям, которые мне глубоко симпатичны. Хотя, не скрою, я удовлетворена тем, что не утратила своих навыков.

— Нет, вы — молодец! — посмотрел на Еву Александровну Роман в зеркало заднего вида. — Вы спасли нам жизнь! Только откуда вы узнали, что на кладбище творятся нечистые дела?

— Много лет назад мы с мужем в Сибири познакомились с сестрами-близняшками Пелагеей и Груней и даже подружились. Затем они вернулись в родные края, мы тоже, когда вышли на пенсию, осели в Москве. Иногда виделись, переписывались. И вот однажды пришло письмо…

— От Пелагеи? — спросила Марта.

— Нет, от Груни. Она была очень обеспокоена состоянием сестры, которая несла полную чушь об инопланетянах. Груня, несмотря на свой суровый вид, добрый человек и очень привязана к своей сестре. Она боялась, что Пелагея сошла с ума на старости лет. Груня попросила меня о помощи, и я приехала, вернее, мы приехали с супругом, чтобы разобраться, в чем дело. Конечно, я знала, что с Пелагеей все в порядке, но что-то странное все же происходило на кладбище, и я решила понаблюдать за ним. Чтобы находиться там, надо было сыграть роль безутешной вдовы, сидящей на могиле мужа целый день.

— Только не говорите, что тоже похоронили не мужа, а кого-то другого! — ахнул следователь.

— Успокойтесь, я похоронила гроб с кирпичами, — ответила Ева Александровна.

— Вы — гениальная актриса! — восхищенно воскликнул Роман.

— Да… но все-таки старость дала о себе знать, мы с мужем непростительно долго расследовали это дело…

— Кажется, теперь я знаю, как по-настоящему зовут того странного мужчину, пригласившего меня на кладбище ночью, — сказала Марта, — ведь это был ваш муж Лев Тихонович, якобы похороненный?

— А кто вам сказал, что вы знаете его настоящее имя? — засмеялась Ева Александровна. — Мой муж — большой выдумщик. Нагнал он на вас страху, пригласив в такое страшное место ночью? Девяносто девять женщин из ста не пошли бы, а вы, Марта, оказались весьма безрассудной особой, за вами нужен глаз да глаз, — постучала она по плечу Романа, привлекая его внимание к ее последним словам.

— Учту! — буркнул он.

— Вы дали нам зацепку про клад, — сказала Марта, вспомнив, что она приняла того славного деда, мужа Евы, за маразматика. — Откуда вы, Ева Александровна, узнали про сокровища?

— Это сейчас неважно. У меня было выгодное положение безутешной и безумной вдовы, которую никто не воспринимал всерьез, а мой муж спокойно ходил и расспрашивал свидетелей, — пояснила сыщица.

— Вы и нам облегчили задачу, записав все признания Пескова и гражданки Маргариты Громовой, — похвалил ее Артем Анатольевич.

— Поверьте мне, молодой человек, я знаю, как действовать в таких ситуациях, — Ева Александровна наклонилась вперед и обратилась к Марте: — Какие сокровища были найдены в сундучке, припрятанном в ногах трупа в гробу! Я за всю жизнь такого богатства и такой красоты не видела!

— Эксперты еще долго будут работать, чтобы установить истинную ценность найденных вещей, но уже и сейчас можно сказать, что клад уникальный, — сказал следователь. — В принципе, единственная родственница Серафима Завьялова, Надежда, мертва, а вы с Романом фактически нашли этот клад и вполне можете претендовать на определенный процент от суммы…

— Боже упаси! Я, конечно, не знаю, как Роман Григорьевич, но мне лично деньги эти не нужны! Я уже рада тому, что осталась жива и этот кошмар закончился! — ответила Марта.

— Я свое сокровище уже нашел, — ответил Роман, посмотрев на Марту и улыбнувшись своей наглой улыбочкой.

Та дернула плечами.

— Еще чего!

— Злюка!

— Нахал!

— Не сказать, что вы — идеальная пара, но все-таки на твоем месте, Марта, я попробовала бы поладить с этим нахалом… — задумчиво проговорила Ева Александровна.

— У меня сейчас не лучшие времена: меня предала подруга, и бывший муж оказался подлецом.

— Ты общалась с подлецами, а считала их порядочными людьми, так что тот, кого ты называешь нахалом, вполне может оказаться хорошим человеком и стать тебе настоящим другом, — философски заметила Ева Александровна. — Роман доказал, что как никто другой может поддержать тебя в трудную минуту.

— У него же есть невеста — аппетитная мулатка, — ехидно проговорила Марта, — куда мне с ней тягаться?

— Что за настроение?! — рявкнула Ева Александровна. — Я в свое время увела своего мужа от не менее аппетитной японочки, готовой всю жизнь быть для него гейшей. Кто из мужчин от такого бы отказался?

— Как же вам удалось создать семью, ведь вы же легендарные разведчики? — поинтересовался Артем Анатольевич.

— Я сказала ему, что никогда не выйду за него замуж, даже если меня будут пытать. Это заявление, как говорит молодежь, завело моего любимого, и он всю жизнь добивался моего расположения и согласия. Мы вместе, но официально не женаты, мы живем в гражданском браке, — спокойно пояснила Ева Александровна, улыбаясь своим мыслям.

— Гениально! — прошептала Марта. — Вот бы мне у вас поучиться жизненному опыту, меня, как оказалось, провести проще простого! Ладно, признаю, у Романа есть характер, и он здорово выручил меня!

— А ты оказалась не такой уж и злюкой, я даже знаю твой маленький секрет, — подмигнул ей несносный «телохранитель».

— Какой? — похолодела Марта.

— Жгуче-черный агрессивный цвет твоих волос вовсе и не твой цвет, на самом деле ты мягкая и пушистая.

Марта закусила губу, в этой суматохе она совсем забыла подкрасить корни отросших волос светло-русого цвета.

— Приехали, — остановил машину Роман.

Они выгрузились из автомобиля, подошли к ресторану и разочарованно остановились: на двери заведения красовалась табличка «Ресторан закрыт».

— Это и неудивительно при их подходе к работе… — протянула Марта.

— Они так радовались, что открылись, что даже не хотели принимать клиентов, и вот результат, — согласился Роман и предложил: — Ну что ж, идемте в пивной ресторан, много раз выручавший наши голодные желудки.

— Марта Михайловна! — раздался раскатистый голос на всю улицу.

Все обернулись на этот крик и увидели, что на них несется полная пожилая женщина в черной косынке и размахивает руками, словно ветряная мельница.

— Вот вы где! Где наш заказ?!

— Что? — не поняла Ева Александровна.

— Гроб для горбуна… спасите меня! — выдохнула Марта и припустила по улице от Марии Федоровны.

Content

Татьяна Луганцева
Подарки Деда Маразма

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Эпилог