Сергей Тепляков

Дело «архаровцев»

Авария

1

23 мая 2011 года Кош-Агачский районный суд вынес решение по «делу архаровцев» – браконьерской охоте 9 января 2009 года в Республике Алтай в районе горы Черная. Во время охоты было убито три горных барана, которых называют еще архары и аргали и которые в России занесены в Красную Книгу. Несмотря на всю краснокнижность баранов, если бы охота кончилась только их смертью, наверняка о ней никто бы до сих пор так и не узнал, и даже из памяти самих участников те впечатления – азарт охоты, вкус свеженины, запах чистого снега и тишина гор – давно были бы вытеснены другими. Но в том-то и суть, что этим не кончилось: опасно снизившийся вертолет задел склон горы и рухнул. Семь человек погибли. Четверо остались живы. Троих из них судили.

И оказалось, что никто из них ни в чем не виноват.

В тот момент, когда вертолет рухнул, когда живые собирали по кускам мертвых, когда они наверняка готовы были выть на луну от того, что все повернулось именно так, я был в Барнауле и, наверное, смотрел телевизор – что еще делать, если в новогодние каникулы, как обычно, установился затридцатиградусный мороз? Время от времени я просматривал Интернет – 11 января был первый рабочий день, к этому времени надо было что-то предъявить в газету «Известия», где я работал собкором по Алтайскому краю и Республике Алтай.

9 января в 22.34 агентство «Амител» выставило информацию «В горах Алтая пропал вертолет Ми-8» – «Амител» ссылался на программу «Вести», а те – на сайт МЧС. Информация была скудная: «В Горном Алтае не вышел на связь в запланированное время экипаж вертолета Ми-8, выполнявший рейс Бийск – Кош-Агач. Как сообщают «Вести», на борту вертолета находились 13 человек, в том числе шесть членов экипажа. На поиск пропавшей машины был направлен самолет Ан-2. Однако поиски пока результата не дали. Из-за наступления темного времени суток операция приостановлена. Как сообщили корреспонденту ИА REGNUM в управлении МЧС по Республике Алтай, завтра поиски будут продолжены». То ли по причине позднего времени суток, то ли потому, что в России ЧП с вертолетами уже и не ЧП, эта новость собрала всего 21 комментарий, тогда как опубликованное в 15.47 сообщение о том, что Кристиану Роналду разбил свой «Феррари», прокомментировали аж 57 человек.

10 января «Амител» написал о вертолете уже в 8 утра: «искать пропавший Ми-8, на борту которого находились, по разным данным, более 10 человек, начнут с рассветом. Для этого будут задействованы две группы спасателей на вертолетах. К тому же, в населенный пункт Кош-Агач из Барнаула прибудут дополнительные силы спасателей для осуществления наземного поиска пропавших». В 10.36 «Амител» известил, что поиски уже начались, а в 13.15 сообщил, что «поиски Ми-8, пропавшего на Алтае, пока результатов не принесли». В этой же новости впервые к числу пропавших с вертолетом людей приписали осторожные слова «в том числе, несколько высокопоставленных чиновников».

К этому времени новость уже гуляла по ошарашенному Барнаулу: в вертолете был Анатолий Банных!

2

Известный на Алтае человек Анатолий Банных начинал поход в бизнес с раскраски самоваров, но по каким-то таинственным причинам пользовался покровительством мэра Барнаула Владимира Баварина, а всем, кто имел покровительство Баварина, очень везло в бизнесе. Так что уже через несколько лет Банных ворочал миллионами долларов. Он монополизировал в Барнауле уличную рекламу – другим мэрия просто не выделяла землю. Он покупал предприятия – и продавал их станки на металлолом, дела его шли в гору (но неужели только для того, чтобы все кончилось на горе Черная?). Но в феврале 2003 года погиб Баварин – разбился на дороге в Горном Алтае. Банных в эти дни – я его видел – был не похож на себя. Горе зацепило его само по себе, да еще, видимо, завертелись мысли – как же теперь бизнес? Но главой Барнаула стал Владимир Колганов, многолетний заместитель Баварина, и очень скоро выяснилось, что Колганов настолько привык быть вечно вторым, что так и не осмелился стать первым. Фактически Колганов перешел к Банных, а это был уже настоящий воротила и хозяин жизни.

Власть и деньги были для Анатолия и целью, и средством: он делал деньги, используя власть, и достигал власти, используя деньги. Одно время он, видимо, думал, что и того, и другого у него будет больше, если он станет политиком: для этого финансировал в 2003 году перед выборами в краевой совет местное отделение вроде бы перспективной партии Союз правых сил (СПС) – через СПС он собирался пройти в краевой совет сам, а чтобы там было на кого опереться, поддерживал и краевую ячейку ЛДПР, да, по слухам, давал денег еще и коммунистам. Однако совершённая на виду у всего края сделка с СПС комментировалась в СМИ распоследними издевательскими словами, отчего авторитета у партии не прибавлялось, а чтобы его поправить, явно не было времени. В конечном счете, ставка на СПС не оправдалась.

В суматохе евдокимовского времени Банных наверняка сумел бы найти общий язык с чиновниками краевой администрации – через Леонида Баклицкого, через Сергея Тэна (Тэн потом участвовал в выборах мэра Бийска, поддерживаемый как раз Анатолием Банных, так что они нашли друг друга), да вот беда – не успел: Евдокимов 7 августа 2005 года погиб. Сменивший его Александр Карлин, вступив в должность алтайского губернатора 25 августа 2005 года, через какое-то время понял – сам или по подсказкам – кто в Барнауле настоящий хозяин. И тут же решил ситуацию поменять. Случай представился: в ту пору Анатолий Банных купил комбинат «Химволокно» (КХВ) и собирался выставить на улицу тамошний коллектив – около двух тысяч человек. Рабочие стали протестовать, устраивали пикеты. История эта приобрела широкий резонанс, и Карлин в нее вмешался, решив, видимо, устроить показательную порку. Она удалась: Банных пришлось пойти на ряд уступок, прежде всего – заплатить рабочим все долги по зарплате.

Банных думал возместить все, заняв высоту, казавшуюся ему господствующей: он начал пробираться в «Единую Россию». Те вроде воротили нос – вот ведь только что, в недавнем эспээсовском прошлом, Анатолий и так, и эдак поносил «ЕР»! Но деньги – великая сила: уступило Анатолию и «ЕдРо». В марте 2006 года он при поддержке «Единой России» пошел на выборы и стал депутатом краевого совета.

Уже тогда на выборах были постыдные эпизоды покупки голосов: шедший в краевую думу по 23-му округу кандидат Валерий Пекарский заключал с избирателями некие «общественные договоры», по которому гражданин становился якобы агитатором и за это получал 50 рублей до голосования и 50 рублей – после. Очереди пришедших за законным полтинником граждан показали по местному ТВ. Граждане не скрывали, что продали свои голоса по сходной цене. Но скандал замяли, а по заявкам разных уважаемых зрителей, говорят, даже видео затерли.

Банных пошел другим путем: он радовал свой 21-й округ добрыми делами – делал людям детские площадки, асфальтировал дворы, ремонтировал подъезды. Так что и к мартовским выборам 2006 года, и еще много времени после них местные старушки, да и не только они, не чаяли в Анатолии Банных души.

Цель его, помимо народного счастья, как можно предположить, состояла и в доступе к краевому бюджету, краевой собственности – на том же уровне, какой был у него к муниципальному бюджету и к муниципальной собственности. В городе он получал за смешные деньги лучшие куски – «Водоканал», Барнаульскую горэлектросеть, телефонную станцию. Он всегда устраивался так, чтобы получать деньги и от граждан, и, под предлогом «социальной значимости объекта», от бюджета. С Колгановым схема работала без сбоев (тем более, осенью 2008 года Банных до отказа наполнил своими людьми Барнаульскую городскую Думу). К тому же, суды, избирком – все работало на Банных. Считается, что в краевом парламенте фракция ЛДПР кормится у Банных с руки, да и в «Единой России» у многих он находит понимание. В Государственной думе у Анатолия «свой» депутат – Владимир Семенов. Чтобы объяснять простым людям, что они живут лучше, веселей, Банных создал медиа-холдинг в Алтайском крае, выпускает по франшизе в Барнауле «КП» и «АиФ», его люди заключили договор с Сибирским агентством новостей.

А вот на краевом уровне так развернуться не удалось. Депутатство, которого он так долго и затратно добивался, оказалось малоэффективным. Попав в крайсовет, Банных, видимо, понял, что это вовсе не прямой доступ к рычагам власти. Да и протолкнуться к краевому бюджету было нелегко – и без Банных бюджет обступило много разных «дояров». В конце 2008 года, побыв депутатом полтора года, он совершил резкий маневр: сложил с себя полномочия народного избранника, объявил о сворачивании своих бизнесов в крае (это, видимо, должно было казаться наказанием) и переехал в Республику Алтай.

Может, Банных стало в крае скучно, может – тесно, а может, Банных просто разобрался, кто в России есть ху. Ни его положение олигарха, ни статус народного избранника не давали ему столько, сколько могла дать чиновная должность. В Республике Алтай главой с 2005 года состоял Александр Бердников, до этого работавший главным федеральным инспектором по Алтайскому краю. Злые языки утверждают, что Банных не скупясь способствовал назначению Бердникова. И хотя Банных шел в республику на должность вице-премьера, но намеревался стать не помощником, а хозяином.

А похозяйничать было где: как раз тогда появился проект газопровода Алтай – Китай, который собирались тянуть через Республику Алтай за бюджетные деньги – 20 миллиардов долларов. Разве мог Анатолий Николаевич такое пропустить мимо?! Но и без этого вице-премьерство подразумевало беспрестанное пребывание в Москве, кружение по «коридорам власти» в официальном статусе (который куда круче и полезнее для решения «вопросов», чем даже статус олигарха, ибо в России олигархи ходят под чиновниками, а не наоборот), завязывание знакомств и с их помощью развязывание разных гордиевых узлов – в том числе, глядишь, и карлинский узелок развяжется!

В Москве Банных устроился с размахом: представительство Республики Алтай расположилось на Малой Дмитровке, а на Волхонке у Банных офис его фирмы – ФПГ «Сибирские мастера» («СибМа»), целый этаж с видом на Кремль. В каком-то из этих офисов, говорят, имелась выставка алтайского зверья – чучела разной живности, охотой на которую искушал Банных своих новых московских знакомцев. Охота – эта кнопка есть у многих чиновников, если не у всех.

Знакомцы были в немалых чинах – егеря в Горном Алтае называют много известных фамилий, – но теперь, после такого вот окончания «дела архаровцев», назвав эти фамилии, можно и в суд загреметь по иску «о защите чести и достоинства».

Вот такой тропинкой шла жизнь Анатолия Банных. И добрался он, молодой, богатый, полный планов, до января 2009 года.

Десятидневные новогодние каникулы президент Путин дал гражданам России для отдыха в теплых краях. Как послушный гражданин и исполнительный чиновник, Анатолий Банных отбыл в места теплее некуда – в Индию. Там, по его словам, и застал его роковой звонок от Александра Косопкина, полномочного представителя президента РФ в Государственной Думе.

3

Александр Косопкин происхождением был «из простых»: в 1976 году закончил в Челябинске техникум железнодорожного транспорта и до 1990 года работал машинистом в локомотивном депо уральского города Златоуста. Но на волне демократии его жизнь сделала резкий поворот: в 1990 году 33-летнего Косопкина выбирают депутатом Верховного Совета РСФСР. Это был тот самый Верховный Совет, который расстреляли танки в октябре 1993 года. Однако Косопкин, видать, вовремя выбрал сторону: после разгона Верховного Совета он оказался на чиновной должности в аппарате Федерального Собрания РФ, а с 1994 года – в Администрации президента. Потом вроде и президент стал другой, а Косопкин остался прежний, только вырос в должности. Полпредом в Госдуме он стал в 2004 году.

В отличие от Александра Котенкова, который работал полпредом в Госдуме с 1996 года и которого депутаты поднимали чуть ли не на каждом заседании для объяснений и ответов на вопросы, Косопкину Дума досталась уже другая – тихая, умиротворенная, ни о чем не спрашивающая. Ну были, конечно, в работе некоторые издержки – вот в новогодние каникулы 2009 года выпало Косопкину дежурить по Кремлю…

Видимо, ему было скучно. Видимо, жалел, что каникулы проходят зря, бездарно. Видимо, хотел урвать хоть немного экстрима, впрыснуть адреналина. И позвонил Анатолию Банных.

На пресс-конференции 14 июля 2010 года Анатолий Банных рассказывал:

– Он позвонил, я в это время был в Индии. У меня были на 17-е число обратные билеты. В принципе, сказал: приезжай, поехали, съездим, отдохнем. (…) Когда человек такого уровня высказывает просьбу, то для тебя независимо от того, где ты находишься, в любом случае это звучит как приказ. Я вынужден был взять билет и прилететь. Косопкин был хорошо знаком с Яшбаичем, начальником охотуправления, достаточно часто ездил на Алтай. Все участники были знакомы давно…

Яшбаич – это Виктор Каймин, председатель комитета по охране, использованию и воспроизводству объектов животного мира Республики Алтай. Из слов Банных понятно, что Каймин сопровождал его и Косопкина не раз и не два. На какое зверье охотились они, если учесть, что в 2006 году «Парламентская газета» обнародовала факты об организации Кайминым браконьерских охот? Тогда главный «природоохранитель» республики устроил незаконную охоту для гостей из Германии, добычей которых стали два сибирских горных козла (сибирские козероги) и бурый медведь. При этом, немцы не имели охотничьих билетов иностранных охотников, лицензии им подписал человек, не имевший на это права, а главное – охота на всех этих зверей в тот момент была запрещена, полномочий же, необходимых для ее продления, Каймин не имел. Но на защиту встал республиканский прокурор Андрей Волков – сам охотник, и в возбуждении против Каймина уголовного дела было отказано «в связи с отсутствием состава преступления».

Волков проявит себя и в «деле архаровцев». Впрочем, и без него с этим делом наши правоохранители «управились» отлично.

Кроме Косопкина, было еще трое москвичей – бизнесмен Борис Белинский, и двое чиновников – Николай Капранов и Сергей Ливишин. О том, как эти трое попали на охоту, Банных нигде не говорил (на пресс-конференции обмолвился лишь, что Белинский не хотел лететь в Горный Алтай). Можно подумать – сопровождение при Косопкине. Однако Ливишин был заместителем начальника департамента управления Президента РФ по внутренней политике. Будто бы он влиял на назначения глав регионов, а в августе 2009 года истекали полномочия Карлина. Предполагают, что, не пробившись к бюджету края «снизу», Банных теперь старался сделать это «сверху» – как считают многие, при системе назначения глав регионов всего-то нужен мешок денег. А если наладить хорошие контакты, то и мешок мог быть не таким уж большим. Вряд ли Банных хотел «царствовать» сам, в таких случаях удобнее посадить на край кого-нибудь из своих – вот может хоть того же Владимира Семенова.

Про охоту говорят и пишут разное. По одной версии, мероприятие планировалось долгое: будто бы где-то была натоплена банька. Однако надо помнить, что было уже 9-е, а 11-го всем следовало быть на работе с бодрым видом – так что баня и прочие ее неизбежные отечественные последствия, скорее всего, выдумки и елочная мишура. Запланированная охота в гарнире не нуждалась: дело мужское, адреналинное.

Судя по всему, дело было так: 8 января вся группа – Банных, Косопкин, Ливишин, Капранов – собралась на базе «Турсиб». С ними были также Каймин, Владимир Пидопригора (начальник Горно-Алтайского авиаотряда) и Василий Вялков, руководитель фольклорного ансамбля «Ярманка». Он в таких полетах отвечал за культурную программу и за очаг: пел, играл и мясо жарил.

В первые дни после ЧП говорили, что и Бердников, глава Республики Алтай, был на «Турсибе», и даже должен был лететь на охоту. Но будто бы при встрече высокого гостя он так «навстречался», что наутро просто не смог проснуться в нужное время – а вертолет никого не ждал. Тем, мол, и спасся.

Сначала и сам Бердников, а потом и Банных эту версию изо всех сил опровергали. До Бердникова я дозвонился через несколько дней после ЧП, кажется, 12 или 13 января. Он заявил, что никуда лететь не собирался: «Я там и не знаю никого!». Я удивился – как это глава республики не знает федерального чиновника такой величины? Потом, летом 2010 года, на своей пресс-конференции, Банных, сам того не желая, «разоблачил» своего бывшего шефа. Вот на эту тему отрывок стенограммы:

«Анатолий Банных: «Бердников отмечал юбилей со своей супругой. И Бердникову я позвонил и сказал, что мы прилетаем. Он говорит: вечером я к вам приеду. Он знал и вечером он должен был быть на ужине. И мы приготовили книгу, которая была подписана Бердниковым. Эту книгу он должен был вручить.

– Про Горный Алтай?

Анатолий Банных: Нет, там сборник художественной литературы, в обложке очень хорошей.

– Бердников должен был вручить Косопкину?

Анатолий Банных: Именную книгу Косопкину. Бердников вечером должен был вручить.

– То есть вечером того дня, когда вы полетели?

Анатолий Банных: Да».

Если Бердников говорит, что лететь не собирался, а Банных говорит, что собирался, то… Это может значить что угодно: или Банных с Бердниковым плохо договорились, кому что рассказывать, или запутались, а может, и не договаривались вовсе. Бесспорно лишь одно: словам Бердникова это доверия не добавляет.

На той же пресс-конференции Банных сказал, что вернуться они должны были вечером в тот же день. Потому, мол, и дров взяли мало – только на шашлык.

Утром 9 января из Бийска в Чемал, на базу «Турсиб», прилетел вертолет авиакомпании «Газпромавиа». Про вертолет Александр Головань, заместитель начальника инспекции по безопасности полетов авиакомпании «Газпромавиа» (Москва), рассказывал мне 12 января:

– Он был выпущен в ноябре 2007 года, так что это абсолютно новая машина, а не модернизация старой. У Ми-171 мощнее двигатель, больше возможности, усовершенствована кабина. «Потолок» Ми-8 – четыре тысячи метров, а Ми-171 – до шести тысяч. Ми-171 выпускаются три года и такая страшная беда происходит с ним впервые.

Первый пилот Алексей Баяндин был опытным летчиком – больше 30 лет стажа, 13 тысяч часов в небе. Он работал летчиком-испытателем на Новосибирском авиаремонтном заводе. Второй пилот Максим Колбин три года летал на вертолетах, из них три месяца – именно на том Ми-171, на котором они отправились в этот роковой рейс. «Присев» на «Турсибе» буквально на 10 минут (даже двигателей не глушили), забрали гостей, и Пидопригору – его взяли, чтобы показывал, куда лететь.

Начальник авиабазы «Алтайлесоохрана» Владимир Каргаполов рассказывал мне:

– По их заявке мы выслали заправщик с топливом в Акташ. Из Акташа они могли лететь только назад. В Чемале, на базе «Турсиб» их ждали к 16 часам. Это был однодневный полет, поэтому и продуктов они с собой взяли немного.

Давать о себе знать вертолет должен был каждый час. Но в 13 часов Ми-171 промолчал.

Сразу же – хотя что такое в России «сразу же»? – на поиски вылетел самолет Ан-2 предприятия «Авиалесоохрана».

– Времени на поиски было мало – световой день короткий, солнце 9 января заходило уже в 16.15, – рассказывал мне 11 января Владимир Каргаполов. – Наш самолет пролетел по короткому маршруту исходя из направления, заявленного в переговорах экипажа и диспетчеров.

С самолета ничего не увидели. На следующий день к поискам присоединилась другая техника, но тоже – ничего…

При этом оставался без ответа вопрос: если люди живы – почему не дают знать о себе по спутниковым телефонам, которых на борту было как минимум два. Да и сам вертолет оборудован аварийным радиомаяком АРМ-406П, который должен был сработать при ударе. (Вообще-то маячок включают при взлете – по нему можно отследить передвижения вертолета. Надо полагать, у многих были мысли, что на Ми-171 маячок просто не стали включать – чтобы отклонение от маршрута прошло незамеченным. Но все упорно делали вид, что не понимают очевидного). Молчание маячка и телефонов объясняли тем, что вертолет рухнул в Телецкое озеро. Для поисков на воде и под водой решено было привезти в республику самолет-амфибию. Из рапортов МЧС известно, что в поисках вертолета участвовали 236 человек (половина – из МЧС России) и 35 единиц техники (из них 11 самолетов и вертолетов).

От безнадеги появились версии: может, они и не в Горном Алтае вовсе? Предполагали, что Банных для пущей экзотики мог повезти Косопкина к Агафье Лыковой, героине бессмертного эпоса Василия Михайловича Пескова «Таежный тупик», к которой сам несколько раз летал. Об этом я спрашивал все того же Каргаполова, и он ответил:

– К Агафье Лыковой? При вылете из Чемала у них топлива было на 3 часа 40 минут полета. Так что отклониться от курса они не могли.

Вернее так – могли, но не сильно – ровно до горы Черная. Но кто ж тогда про это знал?

Все это время за безрезультатными поисками наблюдали остававшиеся в «Турсибе» друзья Анатолия Банных. Трудно представить, что они чувствовали, видя, что ищут не там, понимая, что могут ведь и не найти. Был на «Турсибе» и Сергей Розбах, брат Анатолия Банных. 12 января он рассказывал мне:

– Нам спасатели говорили: у нас вертолеты, самолеты – найдем. Вечером 10 января смотрю – не нашли. Время идет… А в Кош-Агаче минус 35. Думаю: «Каково им там ночевать?!» И вечером 10 января мы на джипах рванули в Кош-Агач. Уже в ночи пошли на снегоходах по окрестностям…

Интересная деталь: Розбах, думая о 35-градусном морозе, имел в виду именно Кош-Агач, а не какой-нибудь другой район Горного Алтая – вот хоть Усть-Улаган. И «рванули» Розбах, Галкин (водитель Банных) и другие именно в Кош-Агач. При том, что вертолет должен был направляться в Акташ (там его ждал топливозаправщик) – а это совсем другой, хоть и соседний, район. Есть мнение, что Розбах просто знал, куда ехать, знал любимые места охоты своего брата. Сам же Розбах объясняет все своим удивительным чутьем. Потеряв терпение, Розбах и его люди заявили в «Турсибе», что будто бы видели где-то вдалеке ракеты – на их свет и рванули! Эту версию мне пересказали в переписке тогда же, вечером 10 января. Поздним вечером (в 20.19) 10 января «Амител» написал: «По данным ИА «Амител», терпящие бедствие в горах Алтая подают световой сигнал». И далее: «В район его регистрации направились спасатели и заинтересованные лица. Новая информация станет известна через 3–4 часа».

Помнится, я удивился – ракета погорела и погасла, какой же это ориентир? К тому же, от «Турсиба» до Кош-Агача 600 километров! Это же какое должно быть зрение, чтобы различать на таком расстоянии «световые сигналы»? При всем том, надо отдать должное друзьям Анатолия Банных: они пошли на выручку ночью, в крепчайший, за минус 35, мороз, по горной дороге – любая поломка в пути могла стоить им жизни.

А где же Бердников? Где был в это время глава региона, собиравшийся вечером 9 января вручать высоким гостям редкостные фолианты? Честно говоря, тогда я предполагал, что Бердников, по счастливому пьяному делу не попавший в вертолет, пришел в норму как раз к тому времени, когда стало ясно, что высокие гости пропали. Думаю, волосы зашевелились у него на голове, когда он представил себе последствия. Угробить чиновника из первого эшелона России!

Самым логичным в этой ситуации было выпасть из реальности на как можно более долгий срок. Это вполне объясняет исчезновение Бердникова из информационного пространства на два-три дня. (Первое заявление от его имени было сделано 11 января: «У пассажиров был запас продуктов и теплой одежды, они могут продержаться еще несколько дней», – процитировал Бердникова «Амител». Еще он заявил: «Судя по всему, они летели на охоту. Сейчас законность использования воздушного судна проверяет прокуратура. По предварительным данным, нарушений не было. Это же касается и охоты – сейчас разрешенный период для охоты, необходимые разрешения у них были»).

Об удачном совпадении личного торжества Бердникова с «царской охотой» в эти дни говорили и писали так много, что в конце концов в последних числах февраля он сам обратился в Генпрокуратуру, прося официально расследовать, где и в каком состоянии он находился утром 9 января и опровергнуть «голословные обвинения в свой адрес в организации этой браконьерской охоты и коррупционности». То ли результаты этого расследования не были обнародованы, то ли и не проводил его никто, но «голословные обвинения», как минимум, так никто и не опроверг.

В 0.40 «Амител» сообщил, что к месту катастрофы добираться еще 100 километров. Тогда я на это не обратил особого внимания, а теперь думаю: получается, Розбах и его товарищи по этой экспедиции и впрямь знали, где это место, – иначе откуда такая точность в расстояниях?

В 1.58 «Амител» сообщил, что поиски возобновлены. В 2.13 – о том, что в республику направлены спасатели из Москвы. Потом – что Розбах и его группа прибыли в село Кокори и организуют поиски. Из всех новостей явствует, что они отчетливо знают, куда идти. Новости эти неспроста публиковались среди ночи – немало народу в Барнауле сидели у своих компьютеров без сна в ожидании обновления инфосайтов. Перезванивались, переписывались. Припоминали, что эта авария для Анатолия Банных уже третья.

В 2003 году Анатолий купил себе американский вертолет «Робертсон», выучился им управлять и летал на нем даже на пригородные дачи к друзьям. (Купил, правда, не за свои – оформил вертолет на предприятие «АлтайкрайГАЗсервис», где работал друг Банных Владимир Вдовин, якобы для облета филиалов. Заодно это «прикрепление» геликоптера снимало вопрос затрат на эксплуатацию).

Ходила байка, что на нем же Банных потерялся в 2004 году в Горном Алтае – тогда он хотел показать пейзажи известному телеведущему Дмитрию Диброву. Полетели, взяв с собой минимум продуктов – подразумевалось, что путешествие будет недолгим. Но растянулось оно на четыре-пять дней – уж очень глухие места. Как уж там бедолаги выживали, неизвестно. Говорят только, что когда эмчеэсники пробились к ним, Банных был им искренне рад. (Правда, Дибров, которому в первые дни 2009 года стали названивать журналисты из самых разных СМИ, эту историю полностью отрицал и заявлял, что никакого Анатолия Банных знать не знает).

Спустя какое-то время Банных попал в аварию с вертолетом. Пассажиром был Владимир Колганов, тогдашний мэр Барнаула. Выходило, что нынешняя авария – уже третья. Но пока никто не понимал, какая же в данном случае будет мораль? Исчерпал ли третьим случаем Банных лимит своего сказочного везения или еще нет?

Около четырех часов дня по городу прокатилось: «Нашли!». Но еще не было известно – кто уцелел и уцелел ли вовсе?

4

…В новогодние каникулы 2009 года «Известия» отдыхали вместе со всей страной. На работу надо было выходить 11 января, но еще 10-го я отправил своему редактору Владимиру Бабкину письмецо:

«Добрый день. Вчера, 9 января, в Горном Алтае пропал вертолет Ми-8 с полномочным представителем президента в Госдуме. Еще на этом вертолете был Анатолий Банных, представитель Республики Алтай в Москве (он наш местный алтайский олигарх с богатой политической историей – в 2002 году он купил себе местный СПС, потом ЛДПР, потом спонсировал КПРФ, потом от ЕР избрался в Алтайский краевой совет, а потом бросил краевое депутатство, переехал в Республику Алтай и оттуда бросился завоевывать Москву), и компания разных московских друзей. Летели они отдыхать в Кош-Агач. Там сейчас минус 39 градусов. Шансы, что их найдут живыми, стремятся к нулю. Могу написать сколько-нибудь строк. Тем более, Банных пропадает с вертолетом не впервой».

Ответ Бабкина у меня не сохранился, но помню, что особого энтузиазма не было – кого можно удивить в России тем, что где-то пропал вертолет? Перед самым Новым годом, 29 декабря 2008-го, в Хабаровском крае на вертолете разбился крупный бизнесмен Александр Труш – тоже был в своих краях олигарх. Так что упали и разбились – это не было новостью. К тому же, главным событием тогда была газовая война с Украиной.

11 января мы вышли на работу. Уж не помню, сколько строк мне выделили на вертолет: предполагалось написать – полетели, погибли. Но в 16.12 по барнаульскому времени агентство «Амител» выставило новость: «Пропавший вертолет на Алтае Ми-8 обнаружен в районе горы Черная». Перечитайте заголовок еще раз – уже по совершенно несуразной расстановке слов понятно, в какой горячке журналист это писал! Через десять минут: «Спасатели обнаружили семерых погибших и четверых тяжелораненых на месте нахождения Ми-8».

Еще через какое-то время знакомый журналист написал мне в Сети: «Там трое с серьезными травмами, а один только палец сломал. Угадай – кто?». Гадать было нечего – Анатолий Банных!

Поначалу точного списка уцелевших не было. Известно было, что Колбин вышел то ли к какому-то жилью, то ли к спасателям (потом Розбах рассказывал мне, что Колбин наткнулся на его группу), пройдя то ли сорок (а то ли – всего два) километров. В пять вечера 11 января появилась информация, что Каймин среди живых. Через пятнадцать минут поправили – Каймин среди мертвых. После половины шестого выяснилось, что, кроме Банных, уцелели еще Капранов и Белинский. При этом говорили, будто был еще один живой, но умер, пока его несли с горы. Так как, по рассказам, Ливишин погиб не сразу после катастрофы, то он и мог быть этим, не дотянувшим до спасения считанные часы, человеком. Однако после того, как выяснилось, что терпевшие бедствие намеренно не включили маячок, про Ливишина вспоминать перестали. И то: у него ведь было больше шансов остаться в живых – достаточно было щелкнуть кнопкой, но тогда обстоятельства охоты перестали бы быть тайной, а это оставшиеся в живых всячески хотели скрыть.

Анатолия Банных, Белинского и Капранова привезли в Барнаул вечером 11 января.

Белинского и Капранова ввезли на каталках. Банных зашел в приемный покой сам, хотя на мгновенно разлетевшихся по Интернету снимках видно, что он едва жив.

С того самого момента, как стало известно, что в аварии погибли не все, а значит, есть надежда восстановить картину и получить подробности, событие сразу стало для СМИ другим: если есть уцелевшие, то это уже трагическая, а то и героическая быль! «Как там было, как ты спасся? – каждый лез и приставал» – писал об этом Высоцкий. Журналисты припали к телефонам, в Барнауле вызванивали всех, кто мог хоть что-то сказать. У меня по старой памяти был телефон Банных, но мне не больно-то хотелось ему звонить – вряд ли он расположен к интервью. К тому же, я полагал, что и так раскопал достаточно подробностей. Но на беду поздним вечером, когда я, уже отписавшись, пришел домой, информагентство выставило информацию с прямой речью Банных о катастрофе. Фраза была короткой, что-то про отказавшие двигатели, но это была прямая речь! Что тут началось! Известинское начальство требовало не менее прямой речи!

Я позвонил в больницу – оказалось, Банных уже отпустили. Удивившись, что за трое суток при морозе в 35 градусов он даже не простыл, я добыл его домашний телефон, позвонил. Взяла трубку какая-то девочка. По моей просьбе, она передала трубку старшим – как я понял, это была мать Банных. Анатолий потом не мог простить мне этот звонок. Во время нашего куда более позднего разговора 3 марта 2009 года отдельная часть претензий была именно по этому поводу.

– Зачем ты звонил в мой дом?! – негодовал он. Я ему пояснил: интервью с Банных, где он рассказал про заглохший двигатель, обсуждается в интернете. Вот потому и звонил. В ответ Банных рассказал, как было добыто это «интервью»:

– Мы летели в вертолете, человеку из МЧС кто-то позвонил, он передал трубку мне. Человек представился заместителем Генерального прокурора. Спросил, что произошло. Я сказал, что отказал двигатель и мы упали. Я же не знал, что это попадет в газеты…

(Честно говоря, мама Анатолия Банных мне мало что рассказала, и в моих заметках ее прямой речи нет).

Добраться до Банных мне тогда не удавалось, но был и еще один участник событий, которого можно было расспрашивать – Колбин. (Впрочем, и к Белинскому с Капрановым кто-то пытался пробиться – в 1-й городской больнице будто бы поймали переодетого в белый халат журналиста с фотоаппаратом). Я дозвонился 12 января до Колбина, когда он был еще в Кош-Агачской больнице. Тогда он был вполне еще коммуникабелен.

– Мы упали примерно в 13.20. Это было внезапно: будто кто-то вырвал из-под меня кресло, – рассказал мне Максим Колбин. – Один двигатель отключился. Высота была минимальной, сманеврировать не удалось, мы рухнули камнем секунды за две. Будь высота побольше, может, смогли бы вытянуть вторым двигателем, а так… Машина покатилась по склону. Перед ударом все заорали, а потом людей начало выбрасывать из машины через двери и окна. Мы перевернулись раза три. Я не помню, как удалось удержаться внутри. Чудом не вылетел… Очнулся внутри вертолета, который лежал на боку. Встал, сделал несколько шагов. Понял, что живой.

Колбин сказал еще, что эмоций – ни радости, ни слез – не было. К счастью, не загорелось топливо – оставшиеся полторы тонны керосина вылились на склон.

– Мы вместе с Анатолием Банных осмотрели других. Раненых сначала было трое. Их перетащили ближе друг к другу, сделали из брезента палатку. Один раненый через два часа умер. Мы нашли чей-то спутниковый телефон, но пин-код не знали и позвонить никуда не смогли. Через день нашли и рацию на склоне, но она была разбита…

По его словам, от мороза и ветра они спасались в палатке, где жгли жиденький костер – дров было в обрез, всего два мешка, взятых для шашлыков. Больше взять дрова было негде – в тех местах даже карликовые березки не растут. Чтобы согреться, сняли одежду с мертвецов. По ночам почти не спали.

– Я отрубался иногда на 10–15 минут… – рассказывал Колбин. – Разговаривали обо всем помаленьку. Думали-гадали – найдут ли нас? Старались экономить силы, чтобы протянуть подольше. Когда слышали авиацию, забирались на верх горы, махали. Но нас не видели. Мысли были – лишь бы нас нашли. Но на третий день мы спасателей уже не ждали. Мы же думали, что наш район прочесали и больше сюда никто не заглянет.

Утром 11 января Колбин нашел на склоне бинокль. Начали оглядываться и увидели вдалеке избушку. Дрова и продукты были на исходе, так что надо было воспользоваться этим минимальным шансом – в избушке могли быть хотя бы продукты. Колбин два часа шел к избушке. Это оказался летний домик чабанов, пустой во всех смыслах.

– Я решил идти дальше. Побрел вдоль реки. И через полчаса увидел людей на снегоходе, – рассказывал Колбин. – Закричал, начал махать руками. Думаю: «Спасся! Слава Богу». После этого как в Него не верить?..

Он вышел на группу добровольцев и пограничников, которая во главе с Сергеем Розбахом, братом Анатолия Банных, прочесывала этот район на снегоходах. Первым делом Колбину дали покурить. Потом, говорят, налили водки. После этого летчик рассказал, что случилось и как идти к месту катастрофы.

– Там гора на горе, а вертолет лежал в расщелине, спасатели не видели его даже, когда летали над головой, – признает Розбах. – Мы подъехали к месту падения на снегоходах. Когда Толя подошел ко мне, я его не узнал. Он был в шоке. Говорит: «Что-то у меня с позвоночником». Вокруг – такая жесть… Вертолет, когда переворачивался, кромсал людей винтами. Руку оторванную видел… Анатолий потом рассказал, что пять человек выпали из двери сразу. Повезло в основном тем, кто находился в хвосте самолета. Остальные вылетели через окна и двери. Анатолий в рубашке родился. Но думаю, после этого он с вертолетами завяжет…

Поначалу сообщали, что Анатолий всего лишь сломал себе палец. Однако потом либо врачи разобрались, либо он сам начал понимать, что это даже как-то неприлично, но, подобно зубному врачу Шпаку из фильма «Иван Васильевич меняет профессию», у которого с каждым перечислением похищенного добра становится все больше («Три пиджака кожаных! Три портсигара золотых!»), количество травм у Банных стало расти.

Например, 3 марта 2009 года во время нашей с Банных встречи он рассказывал:

– У меня ушиб позвоночника, сломаны ребра, перелом носа, перелом пальца. Меня часы спасли (тут он показал на часы на левой руке – массивные, на ремешке). Я зацепился часами и повис. Вот (он показал на шрам на внешней стороне кисти) это мне заводной головкой руку ободрало.

А на пресс-конференции 14 июля 2011 года Банных про позвоночник, ребра и перелом носа уже не вспоминал. На вопрос о здоровье он ответил: «Здоровье не очень. В связи с аварией произошли серьезные изменения, на базе сотрясения четыре гормона не вырабатываются, и происходят изменения гормональные в организме. Поэтому, в общем-то, пришлось, и каждый год, вот эти два последние года, я живу в бангкокской клинике, в Бангкоке, швейцарское отделение клиники».

Может, и так. Однако главная травма, полученная Анатолием Банных, была, думается, не физическая, а психологическая. Как все это могло произойти именно с ним, которому до сих пор всегда и везде так везло?! Почему?! Вот что наверняка разрывало ему мозг.

Никто в те дни и не подозревал, что вся эта история растянется на два с половиной года. В своей электронной переписке тех дней я нашел такой диалог: «Еще долго будут эту историю перетирать»… – пишет мне собеседник. А я отвечаю: «Не думаю. В центральных СМИ – еще день-два. Ну три. Хотя если новостей не будет, то переливать из пустого в порожнее будут до конца января. А то все газ да газ»…

Поначалу все настраивались на трогательные репортажи: семья в горе, воспоминания друзей, последние слова, которые можно было истолковать как предчувствия. Но сбор героико-трогательных воспоминаний кончился, не успев начаться…

Расследование

1

«Дело архаровцев» – подтверждение поговорки о том, что шила в мешке не утаишь. Едва успел Александр Бердников заявить о том, что все документы для отстрела животных были у охотников в порядке (тогда писали, что целью был сибирский козерог, на которого охота разрешена), как тут же в интернете появились комментарии, по которым выходило, что с документами, наоборот, проблемы.

Алексей Вайсман, главный координатор проектов программы «TRAFFIC» Всемирного Фонда дикой природы (WWF) России, сказал мне 11 января:

– После того, как были опубликованы номера лицензий, в интернете, на форуме сайта gans.ru, где есть ветвь дискуссии «Постреляем козлов с вертолета», один из участников сообщил, что лицензия с одним из этих номеров у него! Видимо, лицензии для «архаровцев» оформляли по имевшимся в Горно-Алтайске корешкам.

А 14 января грянула информационная атомная бомба: на сайте издательского дома «Алтапресс» были опубликованы снимки, сделанные на месте катастрофы одним из спасателей. (Фотосъемку эту потом в Республике Алтай сбрасывали друг другу с телефона на телефон все. У меня она есть в двух вариантах). Кадры жуткие. Мертвецы порубаны кусками. Скованы морозом. По горе разбросано оружие, разное барахло. Попали в кадр и убитые животные. Журналисты «Алтапресса» показали эти снимки зоологам, и тут выяснилось, что никакие это не сибирские козероги, а алтайский горный баран – архар, добывать которого в России нельзя.

По подсчетам местного Росприроднадзора, архаров в Республике было около шестисот. Их число постоянно снижается – выжимают пастухи, осваивающие новые пастбища, стреляют браконьеры. Стреляют в общем-то для удовольствия, так как в промысловом плане с архара взять нечего.

– Рога – на стену, шкуру – как коврик… Да, взрослый архар – это до 250 килограммов мяса. Но неужели эти люди не видели мяса?.. – сказал в беседе со мной Михаил Сергеев, главный специалист Управления Росприроднадзора по Республике Алтай. – Мы время от времени узнаем об охоте на архаров. Но их же не простые пастухи убивают. Даже если попадаются, люди начинают прикрываться статусом, звонить разным друзьям…

И добавил:

– А этих, я думаю, наказали духи гор: у духов терпение не бесконечно, а на статус им наплевать…

Публикация снимков с места катастрофы имела и другой эффект – она порождала массу вопросов. Раскуроченный вертолет наводил на мысли о том, что, находясь внутри, невозможно было отделаться легким испугом в виде сломанного носа (Банных) и нескольких ушибов (Колбин). «Известия» тогда предположили, что эти двое были на земле и подавали тушу архара в вертолет – может, на веревках, а может и вовсе на руках – как раз для этого вертолету надо было опуститься рискованно низко.

13 января стало известно, что топливо было в порядке – а значит двигатель не заглох. Тогда почему они упали? 14 января «Известия» обнародовали версию: командир вертолета дал «порулить» одному из пассажиров, а тот не справился с тяжелой машиной. Еще 12 января, после того, как Колбина, Банных, Белинского и Капранова, наконец, нашли и вывезли, один из добровольцев-спасателей рассказал мне: «Выжили те, кто был в хвосте вертолета». Колбин и в интервью, и в своей объяснительной сообщил, что в момент падения находился в грузовом отсеке – то есть, не на своем месте второго пилота. Предполагалось, что на его место мог попроситься и сам Банных. Но все же более вероятно было, что Колбин уступил кресло Владимиру Пидопригоре, командиру Горно-Алтайского летного отряда. Как пояснил нам один из алтайских авиаторов, Пидопригора и полетел на Ми-171 только потому, что экипаж не знал местность: «Надо было помочь сориентироваться, а Баяндин и Колбин видели эти места впервые»…

Теперь становилось понятно, о чем говорили на горе Колбин и Банных – до бесконечности, раз за разом, они обсуждали, что и как будут рассказывать потом, когда их найдут. И вот сейчас многократно оговоренная версия трещала по швам! Колбин рассказал о попытках использовать спутниковые телефоны и рацию – тогда как ему достаточно было включить аварийный маячок. Добравшиеся до вертолета 11 января спасатели первым делом включили аварийный маячок, и его сигнал сразу засекли с пульта Центроспаса. Если дать о себе знать было так легко, то почему же Банных и Колбин больше двух суток терпели эту «зимовку» на горе, обрекая своих раненых товарищей на нечеловеческие испытания?!

18 января «Известия» опубликовали мою статью «Почему пилот Колбин не включил маячок?». Вот отрывок из нее: «Напомним, погибший вертолет имел маячок, который должен был в случае ЧП послать сигнал на пульт Центроспаса. Однако маячок не сработал, что стало поводом для упреков в адрес его создателей. Как выяснили «Известия», маячок из-за частых ложных сработок был снабжен тумблером – пилоту надо было перед полетом включить устройство. Баяндин этого не сделал. Более того, не включил маячок и Колбин – а это уж совсем труднообъяснимо: обречь не только себя, но и двоих тяжелораненых на голодную зимовку при морозе, достигавшем по ночам минус 35 градусов, тогда как для спасения достаточно было лишь щелкнуть выключателем… И ведь маячок был совершенно исправен: он начал работать 11 января, когда кто-то из спасателей включил его. Объяснение странному поведению пилота есть: в Барнауле предполагают, что Анатолий Банных уговорил Колбина не включать маячок. Банных рассчитывал, что глава Республики Алтай Бердников, то ли собиравшийся на эту охоту сам, и уж как минимум знавший, куда охотники собираются лететь, успеет найти их раньше, чем информация о катастрофе достигнет Москвы, и тогда вместе они что-нибудь придумают, помогут друг другу выкрутиться.

Будь глава Республики Алтай расторопнее, может быть, так и случилось бы: 9 января СМИ сообщали о пропавшем вертолете без особых эмоций. Однако 9 января Бердников ничего предпринять не успел. Возможно, по тем же причинам, по которым он не полетел на охоту. А уже 10 января появились данные о том, что на борту были высокопоставленные чиновники, затем – их фамилии, и сразу делом заинтересовалась Москва. Тут Бердникова, наверняка, просто обуял ужас – не каждый ведь день в регионе погибает чиновник, входящий в число первых лиц государства».

Колбин уже с 12 января не брал трубку – ответы на те вопросы, которые ему начали задавать, они не обговорили с Банных на горе Черная. По его сотовому телефону сначала отвечала его мама, заявившая «я буду фильтровать ваши вопросы», а потом телефон и вовсе перестал отвечать. Бердников с 15 января не брал трубку – увидев незнакомый номер, он перезванивал, правда, номер его при этом не определялся. Именно таким способом он 20 января позвонил мне после моего звонка, чтобы высказать накипевшее: никакого отношения к злополучной охоте не имеет, а намеки на то, что 9 января он был нетрезв, считает попросту оскорбительными, поскольку не пьет уже давно. В ответ я предложил ему высказать свою точку зрения на события в газете. Бердников заявил, что ему нужно предварительно ознакомиться с вопросами. Я отослал их ему 21 января, набор нехитрый, ничего провокационного: как Бердников узнал о ЧП с вертолетом; чем занимался в день ЧП, 9 января; знал ли о том, что полпред Косопкин отдыхает в Горном Алтае и как обычно проходят визиты таких гостей; как часто вице-премьер РА Анатолий Банных возил столичных гостей на охоту, была ли гора Черная излюбленным местом его охоты и летал ли когда-нибудь на такие мероприятия сам Бердников. Однако больше Бердников на связь не выходил. То ли сам, то ли посоветовавшись с Банных, он решил, что лучше молчать: ведь каждое слово лжи лавиной влекло за собой груду правды.

Банных также ничего никому не комментировал. Чтобы сохранять хоть какой-то контроль над ситуацией, он оставил в Барнауле Белинского и Капранова – при том, что Белинский был в крайне тяжелом состоянии и его логично было бы вывезти в Москву: там и врачи получше, и родные рядом. Но там еще и журналисты, на которых Банных уже никак не сможет повлиять, тогда как в Барнауле в той или иной степени он контролировал больше половины СМИ – как местных, так и филиалы федеральных.

(Читая тех, на кого его контроль не распространялся, Банных, говорят, последними словами ругал тех журналистов, кто, по его мнению, писал «не то». «Известия» и я были в их числе).

При этом очевидно было, что «затирка следов» уже началась: в следственном комитете по СФО никаких комментариев не давали «в интересах следствия», как и в прокуратуре Республики Алтай, куда, кстати, были привезены туши архаров – публика предполагала, что там-то они и пропадут.

Уголовное дело было возбуждено сразу, 12 января, Западно-Сибирским следственным управлением на транспорте по «подведомственной статье» – «нарушение правил безопасности движения и эксплуатации воздушного транспорта» (263 УК РФ). Пресса решила, что стрелочником назначат Колбина и даже начала его жалеть.

Жизнь между тем шла своим чередом. 15 января в Республике Алтай прощались с теми, кто погиб при катастрофе вертолета Ми-171. В Горно-Алтайске были похоронены Виктор Каймин, председатель комитета по охране, использованию и воспроизводству объектов животного мира Республики Алтай, и Владимир Пидопригора, командир Горно-Алтайского летного отряда. В селе Турочак похоронили музыканта Василия Вялкова. Хоронили в открытом гробу: Вялков – единственный, кому так «повезло»: остальных порубало вертолетными винтами. Банных приехал к Вялкову на похороны, передал семье деньги, плакал в толпе. (Дочь Вялкова Дашу он потом устроил в телекомпанию «Наши новости» в Барнауле – читать прогноз погоды).

В 20-х числах января стало известно, что за пост погибшего полпреда президента в Госдуме Александра Косопкина развернулась борьба. Среди претендентов называли многих (единственной публичной персоной был председатель одного из думских комитетов Павел Крашенинников), но уже тогда предполагалось, что больше всего шансов имеет директор правового департамента правительства Гарри Минх, в 2008 году получивший известность как главный юрист предвыборного штаба Медведева. В результате 10 февраля Медведев назначил Минха полпредом. (Именно машина Минха в январе 2011 года попала в серьезную аварию: БМВ Минха выехал на встречку и столкнулся с автомобилем «Опель-астра»).

Однако политика вряд ли занимала тогда Анатолия Банных: у Белинского на обмороженных ногах началась гангрена – сначала на одной, потом – на обеих. 22 января в Барнауле состоялся целый консилиум московских врачей, решавших, как быть. Решили – резать: одну ногу по колено, у другой ступню. Сам Белинский, который с трудом разговаривал и время от времени впадал в забытье, против ампутации возражал. Однако врачи разъяснили ситуацию его родным – жене и дочери, также приехавшим в Барнаул из Москвы. Видимо, родные дали согласие на необходимые операции. Резать решили в Австрии – все, что решалось с помощью денег, Анатолий Банных решал, не экономя. Он в эти дни просто почернел. «Он понимает, что у мужика ноги обморозились по его вине. Ведь он его три дня на морозе продержал, не уберег», – написал мне один из собеседников по Сети.

27 января в Барнаул за Белинским прилетел из Австрии медицинский самолет «Cessna-560», имеющий все необходимое для поддержания жизнедеятельности больного и даже для его реанимации. Однако из трех стоек шасси у него вышла только одна, передняя. Покружив над Барнаулом, австрийцы полетели аварийно садиться в новосибирском «Толмачево». «Небо не принимает «архаровцев» – написал я в «Известиях». Этот неудавшийся рейс «Инсбрук – Барнаул» обошелся Анатолию Банных в круглую сумму. Но денег он не жалел. Срочно была зафрахтована из Австрии другая медицинская «Cessna-560», только уже без врачей – их привезли из Новосибирска на машинах. Второй рейс прибыл благополучно. Белинского увезли. 10 февраля ему отрезали обе ноги.

2

Близкие к Анатолию Банных СМИ про мытарства Белинского не писали – ведь у читателей могли возникнуть не те вопросы. Зато через разные СМИ в информпространстве появлялись версии ЧП – одна кудрявее другой. Была такая: якобы в вертолет выстрелил кто-то из местных жителей, обозленных на VIP-охотников. Заодно этим объяснялось, почему второй пилот Колбин в момент катастрофы оказался не на своем месте, а в хвосте вертолета: он будто бы по приказу командира Баяндина «боролся за живучесть». В подтверждение приводились примеры из Афганской войны, когда душманы сбивали из винтовки советские вертолеты.

Однако ветераны Афганистана пояснили «Известиям», что душманы стреляли по нашим геликоптерам из английской винтовки Ли-Энфилда, имевшей стальную пулю калибра 7,65, которая и в самом деле способна прошить вертолет. Винтовки Ли-Энфилда англичане поставляли России в годы Первой мировой. Сомнительно, что отдельный ее экземпляр мог дожить в Горном Алтае до XXI века.

К тому же, как я выяснил, алтайцы крайне редко появляются у горы Черной: рядом с ней находится известная всем алтайцам могила шамана Пахтанчи. Согласно легенде, Пахтанча (в переводе с алтайского – хвастун) заявил, что он сильнее верховного бога Эрлика. Эрлик и Пахтанча сошлись в поединке, в результате которого бог, как и следовало ожидать, победил.

Могила шамана – холм, вершина которого выложена камнями, – существует до сих пор. Местные жители стараются сюда даже не заезжать – не то чтобы охотиться.

А главное: ни Анатолий Банных, ни Максим Колбин, с которым я разговаривал по телефону 12 января, не говорили о стрельбе с земли даже в качестве версии. Оба придерживались версии о том, что у вертолета отказал двигатель, которая, как выяснилось, оказалась враньем. (Что еще в рассказах вранье – этот вопрос занимал не только журналистов, но и прокуратуру. В конце января у нее появилось желание побеседовать с Колбиным, да вот незадача – оказалось, что его нигде нет! Колбин куда-то пропал вместе со всей семьей!).

В феврале в Барнауле появилась злая шутка: когда Анатолий Банных входит в аэропорт, все начинают сдавать билеты. Возможно, Банных уже и сам верил, что все так на злых шутках и горьких прибаутках кончится, рассосется. Он решил немного заняться собой: в конце января ему сделали операцию на сломанном пальце, который не так сросся, а в начале февраля он уехал в Таиланд – развеяться. Тем временем в дело вступили работавшие на Анатолия Банных политтехнологи (это были ребята из Дальнегорска, работа которых в 2006 году с кандидатом в дальнегорские мэры Дмитрием Фотьяновым кончилась после его расстрела киллером) и начали выдавать «на гора» один перл за другим. В начале февраля они запустили в СМИ версию о том, что на самом деле находившиеся в вертолете Ми-171 люди не охотились на архаров, а отгоняли (!) от них каких-то других браконьеров. И погибли, получается, геройски защищая природу.

Но эпос не прошел: в последних числах января в СМИ попала телеграмма Федерального агентства воздушного транспорта (Росавиация), посвященная аварии вертолета Ми-171 в Республике Алтай. Оказалось, что «Известия» и другие СМИ, скептически относившиеся к рассказам Банных и Колбина, правы: вместо Колбина в кресле второго пилота сел Виктор Пидопригора. Произошло это почти сразу после взлета: «согласно показаниям второго пилота, после вылета из базы «Турсиб» командир вертолета потребовал от него уступить рабочее место Пидопригоре В.П. В дальнейшем второй пилот в управлении вертолетом не участвовал и находился в пассажирской кабине».

Между тем, Баяндин не имел права позволять постороннему человеку занять кресло второго пилота. И он сам, и Владимир Пидопригора, начальник летного отряда из Горно-Алтайска, наверняка знали, что без допуска к управлению Ми-171 никто не может садиться за штурвал. Кроме того, Пидопригора должен был пройти полную предварительную и предполетную подготовку (включая медицинский контроль) в составе экипажа, чего тоже не было – Пидопригора присоединился к полету только в Чемале.

О том, как велась охота, Росавиация сообщала: «Вертолет снизился до недопустимо малой высоты и начался поиск и отстрел с вертолета и с земли горных баранов». Таким образом, подтверждается и версия о том, что охота велась с борта вертолета. При этом, возможно, несколько охотников были высажены на землю, а вертолет «нагонял» на них баранов. Также телеграмма подтверждала версию «Известий», согласно которой вертолет рухнул в то время, когда находившиеся на земле люди пытались подать туда (скорее всего, на веревках) убитых архаров: «при очередном заходе для поднятия на борт подстреленного горного барана вертолет столкнулся со склоном горы».

Подтвердилась и наша мысль о том, что Максим Колбин, зная, где находится аварийный маячок, намеренно не стал его включать: «оставшийся в живых второй пилот не воспользовался режимом ручного включения АРМ-406П, а также находившейся на борту аварийной радиостанцией Р-855А1». Признав это, Росавиация оставила без оценки факт, стоивший здоровья двоим и, возможно, жизни, третьему – ведь Сергей Ливишин был жив еще несколько часов и, вполне вероятно, при своевременном прибытии помощи мог быть спасен. Впрочем, эта оценка – не дело Росавиации.

После этого Российский Фонд дикой природы подал заявление в СКП при прокуратуре РФ с требованием возбудить уголовное дело по факту незаконной охоты (ст. 258 УК РФ). СКП безмолвствовал.

Зато не безмолвствовали защитники Банных: в СМИ появилось уж совсем диковинное изложение событий – будто бы охотниками было убито не четыре, а 28 архаров. Просто 24 туши увезли в неизвестном направлении нагрянувшие на гору Черная сотрудники ФСБ, забравшие также автоматы, из которых велась стрельба. Также с горы «на частном борту» забрали неких «девушек и подростка».

Примечательно, что эта версия до сих пор имеет сторонников даже среди тех, кто борется с Банных. (Впрочем, их можно понять: чем масштабнее нанесенный природе урон, тем сильнее Банных должно достаться от закона). Я в общем-то не против. Но ни в 28 архаров, ни в девушек, ни в подростка не верю. И не я один.

«Такими стадами в это время года архары просто не ходят, – пояснил мне Алексей Вайсман, сотрудник Всемирного фонда дикой природы (WWF) в России. – Зимой добыть пропитание нелегко, большая группа долго не продержится. Обычно архары зимуют группами от четырех до десяти особей».

А насчет ФСБ скажу так: если на горе Черной сотрудники спецслужб и в самом деле зачищали следы браконьерской охоты, то что мешало им увезти всех архаров и всё оружие? И тогда картина выглядела бы как несчастный случай при романтическом осмотре красот Горного Алтая.

Мысль о том, что на борту Ми-171 были девушки, легко объяснима: как я уже писал, есть такое мнение, что без них и бани на природу и выбираться не стоит – не зря же взяли с собой гармониста Вялкова… Однако известно, что, вылетев из Бийска в 9 утра, вертолет должен был к окончанию светового дня (9 января в Горном Алтае темнеть начинало в 16.15) вернуться в Чемал. Так что времени у охотников было в обрез: постреляли, загрузили, пожарили свежее мясо, немного выпили и – назад. Места для женщин в этом графике не выкроить. Не подтверждают их присутствие и спасатели.

– Вранье, – отрезал в беседе со мной врио начальника Сибирского регионального центра МЧС России Данияр Сафиулин, руководивший спасательными работами на горе Черной. – Никаких девчонок в этом вертолете не было. Скрыть этот факт не удалось бы.

Кому и для чего нужны были эти версии? Объяснение простое: чем бредовее информация, тем невосприимчивее люди делаются к реальным фактам – уж очень они бледные, и архаров меньше, и никаких девчонок. Ситуацию доводили до фарса и клоунады – так ее легче похоронить.

Однако после этого, в первую неделю февраля, пронеслись слухи о том, что распоряжение дать делу архаровцев полный ход пришло с самого-самого – выше некуда – верха. После этого новости посыпались одна за другой: выяснилось, что воздушное судно у «Газпромавиа» было зафрахтовано господином Банных, первым заместителем председателя Правительства республики, постоянным представителем в Москве, а заявка на разрешение вертолету находиться в приграничной зоне была подписана Робертом Пальталлером, тоже заместителем председателя Правительства Республики Алтай. По неофициальной информации, оплата за вертолет была произведена частными предпринимателями из Новосибирска и Барнаула: И. Шубиной и А. Козловым. При этом, не составляло большого секрета то, что Андрей Козлов является заместителем директора ФПГ «СибМа» – созданной и контролируемой Банных фирмы. В 2007 году Банных в интервью газете «Континент-Сибирь» называл Козлова в числе тех, «кто уже в течение 14–15 лет представляет собой костяк ФПГ».

Оплата услуг для государственных служащих частным лицом по федеральному закону классифицируется как коррупционное правонарушение. Почва, на которой должно было взойти дело либо по злоупотреблению должностными полномочиями, либо по другой коррупционной статье, возникала на глазах.

6 февраля следователи явились к Капранову прямо в больницу. Допрос продолжался с 12 до 18 часов. После этого следователи увезли жену Капранова – допрашивать ее отдельно. Капранов, который до этого лечился при полной поддержке Анатолия Банных, свернул все процедуры и уже утром 11 февраля улетел из Барнаула в Москву.

(Капранову еду в больницу возили из ресторана. Банных купил ему букридер – тогда, в 2009 году, в Барнауле редкую вещь. Даже в дорогу Капранов оделся за счет Банных, и еще попросил закрепить за ним машину в Москве, сказав: «Ну у тебя же их все равно много – и правительственные с мигалкой, и свои». Банных спросил, надолго ли. Капранов, не скромничая, заявил: «Ну на год, пока лечиться буду». Банных нервно засмеялся. Сошлись на том, что машина с водителем будет возить Капранова в Москве по его нуждам месяц).

Банных никак не мог понять, куда повернет ситуация – то ли устроят показательную порку, то ли все-таки простят. Страх надо было на кого-то выплеснуть – видимо, поэтому Банных 11 февраля позвонил главному редактору «Известий» Владимиру Мамонтову и заявил, что мне заплатили 12 тысяч долларов, чтобы я «мочил» Банных за архаров. Я узнал об этом почти сразу: мне позвонил мой начальник Владимир Бабкин и спросил, смеясь, почему это я не делюсь деньгами? «Какими?!» – «Банных говорит, что вы от краевой администрации за свои статьи получили 12 тысяч долларов». Я удивился и спросил: «А почему сумма-то такая… прямоугольная?»

Своим заявлением Банных, как всегда, сделал себе только хуже – он сумел всерьез заинтересовать собой мое начальство. Сверхзадача была проста – вывести чиновника на чистую воду и за его счет немного подновить великую легенду о могуществе прессы в целом и «Известий» в частности.

Версия о том, что я «отрабатываю заказ», была запущена и в Барнауле. (Видимо, то, что заниматься этой темой можно из каких-то других соображений – хотя бы потому, что работа у меня такая – кое-кому просто не приходило в голову). Из «Алтапресса» за комментарием по этому поводу ко мне обратилась Анна Качурина. На это я ей ответил: «Что значит заказные материалы? Событие было? Было. Всё, всем привет. Все об этом пишут. Заказными материалами я могу назвать те, где говорится о 28 убитых баранах и другие нелепые версии. Сайт Life.ru больше всех мутит воду и путает ситуацию, и все нелепые версии исходят именно от него: про 28 баранов, про подростка, про девчонок этих, якобы найденных, про то, что эфэсбэшники там все оцепили и почему-то вывезли только 24 барана – что им мешало вывезти всех? Все это придумывалось потом, когда четырех баранов уже нельзя было отрицать. Все это делается с целью запутать ситуацию, заглушить восприятие информационным шумом, чтобы никакие реальные вещи после этого уже не воспринимались. Вся эта информационная пурга рассчитана еще и на то, что в конце концов эта тема станет людям неинтересна. Главное здесь – вывести из под удара фигуру Банных».

Однако признаюсь, определенный мой интерес в этой истории был – но журналистский. С 2006 года я писал про незаконную, «точечную» стройку на улице Профинтерна. По каким-то причинам, Владимир Колганов встал за эту стройку горой – возможно, просто потому, что хотел показать, кто в доме хозяин. Но так же уперлись и жильцы соседних со стройкой домов, у которых она оттяпала придомовой территории на 20 миллионов рублей… А потом уже и не про деньги был разговор: за время борьбы со стройкой полегли пятеро стариков. Из простой темы для одной-двух статей эта история за три года выросла в дело принципа: я полагал, что за пять жизней Колганов должен ответить. Банных стоял за спиной Колганова, и ослабление Банных было ослаблением Колганова. Выстроенная мною схема может показаться странной, как говорится «сделка с заинтересованностью». Пусть так. Не спорю. Но любой согласится, что в данный момент и в нашей стране она гораздо более действенна, чем походы в суд и даже письма президенту. (Схема в общем-то дала эффект: осенью 2009 года против Колганова было возбуждено уголовное дело, в декабре 2009 года в мэрии прошли обыски, в январе 2010-го он сбежал в Москву, и, говорят, вместе с Банных ходил там по разным кабинетам. Но, видать, потенциал Банных был в тот момент существенно ослаблен. В августе 2010 года Колганов лишился должности и сейчас ждет суда. Вот только незаконная стройка не закрыта и идет до сих пор).

11 марта Мамонтов дал интервью интернет-каналу Russia.ru – это интервью и сейчас можно найти по адресу http://russia.ru/video/mamontovbrakoneier/. Комментарии этого выступления показывают общественный настрой:

«Да, согласна, что статьи «заказные» Считайте, что народ заказал, то самое «быдло» заказало, для которого законы писаны. Поэтому – респект Теплякову, «заказ» отработал».

«Ну что же вы так. Просто представители АОЗТ «Россия» развлекались и чуть-чуть не рассчитали. Подумаешь, аргали (архары), когда у главы МЧС мечта подбить Алтайского снежного барса, которых намного меньше».

«Прав Мамонтов, дело не в баранах (которых он козлами называет). Даже не в том, что они краснокнижные. Дело в том, что эти люди сильно заигрались. Они и так пробовали нашу Родину, и эдак ее пробовали, теперь решили вот так. Зажрались от безнаказанности. В этом вся и суть вертикали. Кто в ней, тому все можно».

«…Всякий человек, находящийся в здравом уме понимает, что в данном случае было совершено гадкое и омерзительное преступление над природой, которое к тому же пытаются замолчать».

Это были, наверное, самые тяжелые дни для Анатолия Банных. Ему хотелось все объяснить, но одновременно он понимал, что этим может сделать себе только хуже. После выступления Мамонтова ему стало совсем невтерпеж. 12-го он собрал пресс-конференцию из «своих» СМИ (телепрограмма «Наши новости», сайты «Амител» и «Политсибру») и рассказал, как это было. Выступление Мамонтова, в котором тот не забыл пару раз упомянуть Анатолия Николаевича, Банных показывал публике с ноутбука и матерился. Кроме него, на пресс-конференции был Колбин с отцом. Банных заявил для прессы, что стреляли Вялков, Каймин и Левишин. После катастрофы будто бы они попытались включить маячок и даже куда-то с ним поднимались. (На самом деле, как мне пояснил один бывший вертолетчик, маячок отсоединить – долгая морока). При этом, в течение всей прессухи Колбина и Банных то и дело одергивали адвокаты, отдельные куски даже переснимали. В общем, это было кино во всех смыслах – со сценарием, ролями и даже с дублями.

Сбросив пар, Банных снова начал бояться – в эфир запись этой пресс-конференции так никогда и не попала. (Через полтора года, в июне 2010 года, похожая история произойдет с «Московским комсомольцем»: Банных сначала даст им интервью, а потом испугается и объявит его фальшивкой – мол, журналист по его заказу готовил книгу, и по ошибке опубликовал «заготовки»).

Обо всем этом я писал в «Известиях» чуть не каждый день. Знаю по рассказу Владимира Мамонтова, что могло быть иначе: в редакцию звонил Банных и спрашивал прямо – сколько стоит, чтобы газета заткнулась? Привожу текст с его слов:

– По-моему, нервы у Анатолия тогда сдали. Он сделал несколько заходов на организацию в газете кампании по «правильному освещению» инцидента. Потом позвонил сам, даже назначал встречу. Но лично мы так и не встретились. Думаю, Банных понял, что бесполезно: «коммерческое предложение» редакцией было отвергнуто, я сказал ходокам, что нету таких денег, которые бы заставили нас развернуться на 180 градусов или молчать, как рыбы. Разные мнения про эту историю мы и так печатали – на равных основаниях. Но уводить из-под расследования ее героев в наши планы точно не входило, и уж тем более – «торгануть объективностью».

3

19 февраля в Москве, в Торгово-промышленной палате состоялась презентация туристической зоны «Алтайская долина». Впрочем, «состоялась» – громко сказано: зона как таковая никого не интересовала: все ждали, придет ли на презентацию заявленный в пресс-релизе вице-премьер Анатолий Банных (он ведь еще сохранял должность!). Не пришел. Тогда журналисты атаковали главу республики Бердникова вопросами о том, как скоро он отправит Анатолия Банных в отставку. Бердников заявил, что увольнять Банных сейчас и негуманно, и незаконно. Ясно было, что Бердников намерен держаться за Банных до последнего.

Основания для такой позиции были: в тот же день сайт newsru.com опубликовал информацию о том, что Следственный комитет, наконец, ответил Фонду дикой природы и Гринпису, которые требовали возбудить уголовное дело по статье «Незаконная охота»: «доводы, приведенные в обращении, будут исследованы и проверены в процессе расследования уголовного дела № 201/383007/-09, возбужденного по признакам преступления, предусмотренного частью 3 статьи 263 УК РФ (нарушение правил безопасности движения и эксплуатации железнодорожного, воздушного или водного транспорта), по факту крушения на территории Кош-Агачского района Республики Алтай вертолета МИ-171», – пояснил Следственный комитет. Понимать это надо было так: ну, между делом, будет время, посмотрим, что за чепуху там написали эти экологи… 22 февраля в Горно-Алтайске состоялся митинг, на котором впервые публике был предъявлен лозунг «Защитим баранов от козлов!» На митинге говорили, что браконьеров покарал алтайский бог Алтай-Кудай, и сходились на том, что – ладно, пусть хоть так, если больше нет никого на страже закона – ни милиции, ни прокуратуры, ни судов. Жалели на митинге только летчиков и музыканта Василия Вялкова, про которых один из выступавших сказал: «Они люди подневольные, их вина невелика». Про чиновников же не было сказано ни одного доброго слова – даже про погибших. А уж про живых… Почти каждое выступление заканчивалось призывом: «Правительство Бердникова – в отставку!». Врач Вера Самыкова в своем выступлении сказала: «Нынешний кризис – это не столько кризис экономический, сколько кризис власти. Браконьерская охота – воровская охота. И этим людям мы поручаем наш бюджет!»

Михаил Паклин, который вел митинг, сообщил: на площадь приглашали членов правительства и депутатов Эл-Курултая, и время от времени спрашивал, есть ли они и не хочет ли кто из них выступить? Никто к микрофону не подходил. Хотя как минимум один депутат на площади был замечен – Владимир Сабин. Но выступать не стал.

На митинге была принята резолюция с требованиями объективного и публичного расследования крушения вертолета, возбуждения уголовных дел по фактам VIP-охот на территории Республики Алтай, роспуска комитета по охране и воспроизводству животного мира (именно его возглавлял Каймин), проведения слушаний по вопросу пятилетнего моратория на охоту в Республике Алтай.

После митинга я написал для «Известий» колонку, где был такой текст: «История злополучной охоты – это еще и история медвежьих услуг. Виктор Каймин несколько лет назад попался на организации незаконной охоты, и если бы тогда его осудили, хоть условно, он сегодня был бы жив. Если бы на посту Каймина был другой человек, этой охоты могло бы и не быть. Если бы Косопкин поехал на охоту как простой человек – на лыжах или на лошадях, да еще и в оговоренные законом сроки – жив был бы сам, и живы были бы еще шестеро, а Борис Белинский не лежал бы сейчас в Австрии без ног».

Это и в самом деле так – если бы в этой ситуации люди придерживались требований закона, то семь человек остались бы в живых, а Белинский и сейчас играл бы в футбол или в теннис – уж не знаю, что он там любит. Российские избранные «поправили» нашу жизнь, как им казалось, слегка, всего лишь, чтобы им самим все было можно. Но оказалось – так не бывает. Когда кто-то правит жизнь под себя, она перекособочивается так, что углы появляются там, где их никто не ждет. А уж там, где эти углы должны быть, их становится намного больше. Мало кто не знал в России о «деле архаровцев», и наверное, читал статьи о нем и губернатор Иркутской области Игорь Есиповский – тот самый, который 10 мая 2009 года сел в вертолет и полетел в урочище Малышкино. Вертолет рухнул и сгорел. Есиповский, его заместитель Михаил Штонда, охранник Александр Шостак и пилот Виктор Кунов погибли. В первые дни писали, что полет совершался по служебной надобности – губернатор, мол, полетел осматривать территорию особой экономической зоны туристско-рекреационного типа (так и о пропавшем в Горном Алтае вертолете в первые дни писали, будто на нем совершался облет трассы газопровода Алтай – Китай). Но потом среди обгоревших обломков было найдено охотничье ружье и фотографии его, как фотографии архаров, попали в СМИ (первыми, чего скрывать, про ружье в обломках вертолета Есиповского написали «Известия»).

Охотники рассказывали экологам, что после 9 января 2009 года архары не приходят на гору Черная. То есть, даже бараны чему-то учатся, избегают тех мест, где их может поджидать смерть. По всему выходит, что российское чиновничество устроено иначе.

4

Февраль 2009 года закончился на Алтае шумно. Анатолий Банных перешел в наступление: на февральской (26 февраля) сессии совета народных депутатов Алтайского края в Барнауле он, опираясь на «свои» партии, пытался провалить голосование по продлению сроков полномочий губернатора и депутатов. Этот маневр, по замыслу, должен был дискредитировать Александра Карлина перед Кремлем – вот, мол, потеря управляемости, ситуация в крае нестабильна…

Почему Банных в этой ситуации было дело до войны с Карлиным? Причина проста: Банных никак не мог объяснить для себя тот жар, с каким его делом занимались федеральные СМИ. Ему, видимо, искренне казалось, что это как-то чересчур, он ведь тоже пострадал – сломал палец! В его картине мира не укладывалось, что он стал дичью. К тому же он все не мог понять, кто же тогда охотник? Какие-то газеты? Какой-то Тепляков?

Он искренне удивлялся, отчего в эту историю так вцепились СМИ, и даже ездил ругаться в редакцию федеральной «комсомолки» (франшиза которой на Алтае входила и входит в медиа-империю Банных), требуя, чтобы они перестали писать о «деле архаровцев». В федеральной «КП» Банных объяснили истинный масштаб его личности, а заодно сказали, что федеральные СМИ не могут позволить себе не писать о том, о чем все пишут на первых полосах.

Анатолий все равно не поверил, что все это просто так. После долгих раздумий (а может, и недолгих?) он решил, что это команда Карлина ведет с ним войну. Может, Банных придумал это сам, а может, ему подкинул это кто-нибудь все из тех же политтехнологов (меня всегда удивляло – неужели Банных не замечает, что эти ребята не решают его проблемы, а создают новые. И их можно понять – после губернаторских отмены выборов клиенты наперечет, а политтехнологов – как собак).

Рассматривая своим противником Карлина, Банных выдавал себя с головой. Интригуя против Карлина, он предполагал, что и тот должен интриговать против него. Горячка ситуации не позволяла оценить ее трезво: Карлин на самом деле совсем другой человек. Прожив свою чиновную жизнь тихо и незаметно, Карлин наверняка полагал, что незаметность и есть залог успеха. В войне же даже победитель выигрывает не всегда – поэтому Карлин не хотел воевать. Банных мог бы догадаться об этом, видя, что в «Алтайской правде», куда я тоже тогда писал, о «деле архаровцев» нет ни строчки. Кроме крошечной заметки в самом начале. Однако Банных, видимо, решил, что это такая военная хитрость…

Сорвать голосование Банных не удалось: хотя сначала три партии (КПРФ, ЛДПР и «Справедливая Россия») на сессию не пришли, лишив ее тем самым кворума, но запала хватило ненадолго и несколько эсеров все же появились в зале, доведя число депутатов до кворума. Голосование состоялось, полномочия были продлены, из затеи с дестабилизацией получился пшик.

Банных пытался конспирироваться, но его сотрудники при организации бойкота изрядно наследили: например, заявление «антигубернаторской коалиции» было разослано с электронного ящика ban@sibma.ru. ФПГ «СибМа» – предприятие, которое Банных создал, которым много лет руководил и которое через своих людей контролирует и сейчас. Когда акция сорвалась, в «СибМе» заявили, что их ящик был использован в результате хакерской атаки. Про хакерскую атаку написали все СМИ Анатолия Банных. (Банных для пущей достоверности даже заявление в милицию написал. Однако отдел «К» (Управление специальных технических мероприятий) ответил: «В ходе проверки факты несанкционированного доступа и использования Вашего электронного ящика ban@sibma.ru установлены не были. Данное электронное сообщение было отправлено из приемной ООО «Барнаульская сетевая компания», расположенной по пр-ту Ленина 53а (Папанинцев, 76а), где до февраля 2009 года располагался офис ООО «ФПГ-Сибма». Указанный электронный ящик был создан программистом ООО «ФПГ-Сибма» Цой СЮ. для использования секретарем-референтом ООО «ФПГ-Сибма» Ворониной Е.М.». Почему-то про это сайты Анатолия Банных писать не стали…).

Трагикомедия вышла в двух актах: когда в Барнауле бузили депутаты, в Горно-Алтайске Александр Бердников заявил, что намерен обратиться в Генеральную прокуратуру с просьбой разобраться, где он был утром 9 января. В своей пламенной речи на аппаратном совещании генерал попросил прокуратуру опровергнуть «голословные обвинения в свой адрес в организации этой браконьерской охоты и коррупционности», имея в виду распространенное в конце января обращение представителей около 20 влиятельных организаций Республики Алтай к Президенту РФ Дмитрию Медведеву, Генпрокурору Юрию Чайке, полпреду Президента в СибФО Анатолию Квашнину и в адрес ЮНЕСКО о том, что именно Александр Бердников «лично договаривался и организовывал браконьерскую охоту».

Чтобы понять, чего именно Бердников не помнит, я ему позвонил. Он почему-то взял трубку – может, номер не рассмотрел? Но диалога у нас не получилось – Бердников, помнится, сказал мне что-то неласковое и отключился.

Тогда я обратился за разъяснениями к Андрею Волкову, прокурору Республики Алтай, через которого Бердников направлял в Генпрокуратуру свой запрос. Однако Волков по телефону давать пояснения отказался, чем, скажу прямо, не сильно меня удивил: до этого я уже писал в «Известиях», что именно благодаря поддержке Волкова Виктор Каймин в 2006 году избежал уголовного преследования за организацию незаконной охоты, и, думаю, Волков это читал.

Было ли это началом наступления? Получил ли Бердников какие-то обещания «сверху» или начал качать права на свой страх и риск? Вполне возможен второй вариант: Бердникова, надо думать, измучила неопределенность и он решил высунуться из окопа – а там будь что будет!

5

Само по себе ни то, ни другое событие не могли сильно изменить ситуацию, но измученный неудачами Банных совсем потерял терпение и 2 марта вышел на публику – впервые после катастрофы. Запись об этой встрече имеется у меня в изложении Алексея Грибкова, председателя «Геблеровского экологического общества». Привожу ее как есть:

«2 марта в Барнауле прошла встреча Анатолия Банных с представителями Общественной палаты Алтайского края и общественных организаций. Анатолия Банных пригласил Константин Емешин, который и вел встречу. В этой встрече, в том числе, участвовали:

Бутина Мария Валерьевна

Гришковец Алексей Петрович

Дворников Виктор Миронович

Дербан Галина Васильевна

Дитц Александр Христианович

Емешин Константин Николаевич

Степурко Андрей Викторович

Трощий Евгения Алексеевна

Шишин Михаил Юрьевич

Кине Акай Кимович (Республика Алтай)

Грибков Алексей Владимирович.

Анатолий Банных подробно рассказал, как развивались события, имевшие место 9 января на хребте Сайлюгем в Республике Алтай. По его словам, к охоте готовились за полгода. Организатором охоты был В.Я. Каймин, у которого, по мнению Банных, имелись все разрешительные документы (как показала переписка Сибэкоцентра с Росприроднадзором, никаких разрешительных документов на отстрел архаров у Каймина не могло быть, поскольку они не выдавались в 2008 г.). О том, что охота будет производиться на архаров, Банных не знал. Также Банных не имел при себе оружия, по его словам, он полгода, как продал все ружья. Прибыв на гору Черная, с вертолета увидели стадо архаров. Вертолет совершил посадку и высадил охотников, после чего облетел стадо архаров и нагонял их на стрелков. Два барана были убиты, третий был ранен и стал уходить вверх по склону горы. Вертолет забрал стрелков и стал преследовать подранка. На скорости примерно 70 км/час, поднимаясь вдоль склона, вертолет «просел», начал вращаться и зацепил хвостовым винтом поверхность горы. Перед тем как началось падение, Банных решил, что отключился один двигатель. По мнению Банных, двигатель, возможно, успел отключить во время падения Пидопригора, находившийся на месте второго пилота. После крушения Банных некоторое время находился без сознания, после чего, вместе с пилотом М. Колбиным, стал оказывать помощь другим пострадавшим. Оказав первую помощь выжившим, Банных и Колбин попытались включить аварийный радиомаяк, находившийся в исправном состоянии. Но не сумели этого сделать по незнанию. Анатолий Банных подробно описал характер травм, полученных им самим и другими пострадавшими, и условия пребывания на месте катастрофы до их обнаружения. Анатолий Банных заявил, что глубоко потрясен всем случившимся и подал заявление об уходе с поста вице-премьера Республики Алтай. Кроме того, он активно развивал мысль о том, что Администрация Алтайского края раздувает скандал и даже «куда надо заносит деньги». От прямого вопроса, кто именно стрелял в архаров, Анатолий Банных уклонился. Членами Общественной палаты Анатолию Банных были заданы вопросы, в том числе не связанные с катастрофой вертолета.

Так, Виктор Дворников спросил про отношение Анатолия Банных к проблеме строительства газопровода через плато Укок в Китай. Анатолий Банных сказал, что считает строительство газопровода экономически целесообразным и оправданным, а издержки и возможные негативные последствия незначительными и несопоставимыми с экономической выгодой для Республики.

На вопрос о возвращении в республику «Укокской принцессы» Банных ответил, что Газпром делает для этого все необходимое. Не раз было подчеркнуто, что правительство республики и Газпром очень много сделали для экономики и социальной сферы в регионе.

Присутствовавшие члены Общественной палаты: Дербан, Степурко, Трощий высказали осуждение ведущейся в СМИ в отношении Анатолия Банных кампании. Звучали также предложения развернуть общественную кампанию в поддержку Банных».

Прежде всего умиляет вот это «осуждение ведущейся в СМИ кампании». Еще пуще – предложение встать на защиту Анатолия Банных. Отмечу, кстати, что никто ведь и не встал.

– Мне говорили, что Банных нуждается в реабилитации, что он сейчас в жутком стрессе, – рассказывал мне тогда же о своих впечатлениях от этой встречи член алтайской Общественной палаты бизнесмен Виктор Дворников. – Однако я увидел вполне оправившегося от потрясений человека: цепкого, адекватного, молниеносно реагирующего на оппонентов. Он вспоминал, как помогал раненым выживать. И так жалостливо, что я сказал: «Судя по вашему рассказу, вам надо дать Звезду Героя». А в его версии того, как проходила охота и как разбился вертолет, я почти ни во что не поверил.

Вполне вероятно, Анатолий Банных просто таким образом попытался вбросить информацию в народ. Он говорил то же, что и на пресс-конференции 12 февраля, которая так и не пошла в свет. Причина проста: видео – все же документ, а формат закрытой встречи, на которой ни видео, ни аудиозаписей не велось, давал возможность при необходимости отречься от всего сказанного.

А необходимость отречься могла появиться. Вот, например, сравните тезис «По его словам, к охоте готовились за полгода. Организатором охоты был В.Я. Каймин» со словами Банных о том, что в новогодние каникулы ему позвонил Косопкин, предложил поохотиться и Банных сорвался из Индии в Горный Алтай. Кого при этом считать организатором? Все же не Каймин звонил Косопкину, и не Косопкин – Каймину. Наверняка после звонка Косопкина Банных сам позвонил Каймину и сказал что-то вроде: «Яшбаич, мы едем, готовься!» Да ведь надо еще помнить и о том, кто оплатил вертолет.

Все та же байка про маячок, и про Колбина, который, имея больше 1400 часов налета, не знал, как включается устройство, от которого зависела его жизнь, и жизнь еще троих человек. Это – вопросы только к тому, что Банных сказал. Но еще остается много вопросов к тому, о чем он говорить не стал.

Возможность задать их появилась у меня буквально на следующий день после встречи Банных с общественниками. Вечером мне позвонил Андрей Степурко и с какими-то странными интонациями спросил, а не попить ли нам чаю и не обсудить ли разные вопросы.

Я в общем-то отлично понимал, какие вопросы он собирается обсуждать. «Хорошо, я приеду», – сказал я.

Примерно через час мы встретились в клубе «Чаплин». Степурко начал издалека. Минут 20 мы разговаривали о молодежи, о ситуации в стране и еще фиг знает о чем. Потом он как-то подвел к ситуации вокруг вертолета. «Ты много про это пишешь? Зачем?»

Я ему пояснил:

– Я – журналист. Собкор.

Он не поверил, намекая на заказ:

– Этого мало.

И тогда я ответил ему «по-пацански» – может не очень красиво, и не сильно продуманно, но честно:

– Плюсом к архарам есть еще и дом на Профинтерна, это незаконная стройка. Колганов за нее готов жизнь положить. А Банных стоит за Колгановым, покровительствует ему. Это не первый раз, когда грубо нарушен закон. А наказание не просматривается. Значит, у всех в этой цепочке должны быть хотя бы большие неприятности. И они есть.

Степурко удивился. «Если это так, то снимаю перед тобой шляпу». И спросил: «А ты можешь Банных все это в глаза сказать?». Я удивился: «А чего такого? Скажу». Степурко: «Не против, если я ему позвоню?». «Звони». Он позвонил. Банных сказал, что он в Налобихе, но если мы подождем полчаса… Я сказал, что встреча нужна ему, а не мне, мне-то все равно. Так что пусть торопится. После этого мы начали снова говорить о разном.

Степурко сказал такое: «Я думал, это его (имелся в виду Банных) изменит. Все же он в третий раз упал. Это же что-то значит. Вот у Вдовина внучка больна – у нее саркома кости. Вдовин все бросил, спасает ребенка. А Анатолий какой был, такой и остался».

Приехал Банных. Мы прошли из зала в отдельную комнатку. Сели. Банных спросил: «Сереж, что происходит?» Он был очень злой. Так плохо ему не было никогда, даже после смерти Баварина – а я с ним тогда говорил. Тогда у него была усталость, но другая: она смешивалась с горечью, по-моему искренней. А тут было непонимание: как это у него, всемогущего, такие проблемы? И кто ему их устроил – какой-то Тепляков?!

– Зачем ты пишешь неправду? – говорит он.

– Что именно?

– Про 28 баранов. Будто мы их куда-то сбрасывали, закапывали в снег.

– Ты прочитай все, что написано, и предъявляй мне претензии только за мое.

Банных сказал: «Я свои ружья продал перед отъездом в Москву и охотничий билет сдал». Однако на вопрос, что же могло помешать ему стрелять из чужого ружья, Банных ответа не дал. Очень болезненна для Банных была версия о том, что он и Колбин намеренно не включали аварийный маячок – ждали, что первыми к ним подоспеют спасатели Республики Алтай. О маячке Банных сначала говорил, что у него сломалась антенна. Я напомнил ему, что спасатели включили маячок сразу по прибытии, и значит, антенна здесь ни при чем. Тогда Банных стал говорить, что Колбин не знал, как включается маячок. Я удивился: окончивший училище, летавший четыре года Колбин не знал, где у маячка кнопка? Это так же осталось без комментариев.

Отдельная претензия Банных была к тому, что я 11 января звонил ему домой (но об этом я уже написал).

Примерно минут через 10 после начала разговоров, поняв, видно, что я ни каяться, ни мириться не буду, Банных сказал:

– Серега, а если тебе голову битой бейсбольной разбить?!

Я, честно говоря, разозлился и сказал:

– Толя, а ты знаешь, сколько в городе народу, который готов оторвать тебе голову?! Ко мне люди приходят, спрашивают, чем помочь.

К идее настучать мне по башке бейсбольной битой он возвращался еще дважды, третий раз – в самом конце, когда я уже уходил. Видно, он уже не однажды все это в красках представлял. Каждый раз я описывал ему последствия, также в красках. Интересно, что даже небольшого испуга у меня не было. Время от времени Степурко вмешивался в беседу и пытался чуть погасить накал.

– С чего ты взял, что мы с Колбиным были на земле? – сказал Банных.

– Я пишу: «возможно», предполагается», – ответил я.

– Мы были в вертолете. Бараны лежали сбоку (из этих слов я понял, что после охоты баранов погрузили в вертолет и собрались лететь. Тут он и рухнул). И тут мы упали. Нас бросало по салону.

– И как же ты при этом всего-навсего один палец сломал?

Хоть я уже и приводил его ответ, но тут повторю его полностью:

– У меня ушиб позвоночника, сломаны ребра, перелом носа, перелом пальца. Меня часы спасли (тут он показал на часы на левой руке – массивные, видать, золотые, на ремешке). Я зацепился часами и повис. Вот (он показал на шрам на внешней стороне кисти) это мне заводной головкой руку ободрало. Мы час десять были без сознания. Ты представить себе не можешь, каково это. На моих руках умер Ливишин. Осталась без отцов куча детей. Мне теперь со всем этим жить. А ты пишешь про меня… Я Васю Вялкова знал 10 лет!

Из слов Банных можно было понять, что ему больше других нравится версия диверсии. «Следствие установит, почему вертолет упал». «То есть, ты намекаешь, что это была диверсия?» – спросил я. Он что-то не очень внятно ответил.

Подтвердил он, что за штурвалом в кресле второго пилота был Пидопригора. «Он опытнейший пилот, Баяндин сам его попросил, потому что для Колбина это был первый полет в горах». Пытался намекать на то, что охота не могла быть незаконной: «С нами же был Каймин, глава комитета по охране природы». Тут я ему сказал: «Против Каймина в 2006 году было дело возбуждено за организацию незаконной охоты – вот какой он защитник природы и зверья».

Отдельный разговор был про архаров. Как я понял, Банных искренне не видел в их убийстве особой беды.

– Зачем ты пишешь, что охота на них запрещена? В Монголии, в 6 километрах от этой горы, их можно стрелять сколько хочешь. Зайди в Интернет, там туры предлагаются.

– А я знаю, что в Монголии архаров несколько тысяч, и там их можно отстреливать. Но ты-то в России.

– Зачем ты написал, что мы отклонились от полетного маршрута?!

– Это официальный документ Росавиации.

– Зачем ты написал, что Бердников был пьян и должен был лететь на охоту? Бердников никогда на охоту не летает, у него давление, он не переносит вертолет. Зачем ты написал, что Бердников был пьян?

– Толя, а кто мешал Бердникову высказаться?

– Бердников Косопкина видел один раз четыре года назад в аэропорту.

Отдельный разговор был по интервью Владимира Мамонтова, главного редактора «Известий». Сказал, что готовятся судебные иски к Мамонтову. Их так и не последовало.

В конце концов я его известил, что я хочу довести до конца журналистские расследования не только по охоте:

– Есть такая стройка на улице Профинтерна. Колганов решил за нее жизнь положить, а ты стоишь за Колгановым, и значит отвечаешь за него по полной.

– Что за стройка? – не понял Анатолий.

– Профинтерна, 7а. Съезди, посмотри.

– Мне Колганов, когда я был 25-летний пацан, давал советы, жизни учил, – сказал Банных. – И я не могу об него сейчас ноги вытирать.

– Ну смотри… – сказал я. – Держись за него до конца. Но проблемы у вас будут общие.

Банных все пытался пояснить, как ему тяжело. В конце разговора Банных сказал:

– Ты пиши. Только правду пиши, я тебя прошу. Но мне больше не звони, я с тобой никогда разговаривать не буду.

Напоследок он еще раз помянул про биту, я ему еще раз сказал, что даже думать об этом не стоит. Степурко вышел со мной. Я ему сказал: «Интересный вышел разговор». Степурко не отрицал.

6

На следующий день после этой встречи стало известно, что Банных подал в отставку с поста вице-премьера Республики Алтай. Вернее, говорили, что заявление об этом он написал уже давно, но Бердников все не давал ему хода. Но после того, как в разговоре с общественниками Банных всю вину за браконьерскую охоту перевел на московских гостей – получалось, и на Косопкина тоже – из Москвы будто бы поступила команда с решением не тянуть.

По этому поводу у народа было даже некоторое ликование. Алексей Вайсман, сотрудник Всемирного Фонда дикой природы, говорил мне:

– Они как беременная гимназистка надеялись, что все рассосется! Но скандал только нарастает. Потому что очень много людей заняли гражданскую позицию. Хамство и чиновный беспредел всем поперек горла. А эта охота – квинтэссенция барства, чиновного стиля, особенно тех, кто выскочил из грязи в князи. Тем более, все произошло на фоне кризиса, когда простые люди в буквальном смысле вынуждены считать копейки.

Михаил Паклин из Горно-Алтайска, один из активистов антибраконьерской кампании, сказал:

– Удовлетворение от этой новости есть. Раз начались уступки, значит, они чего-то испугались. Но отставка Банных, даже если она состоится, внесет в наши действия небольшие коррективы. 7 марта мы выходим на пикет с требованиями отправить в отставку все правительство Бердникова во главе с ним самим.

5 марта Банных в ответ на вопрос сайта «Газета. ру» опроверг слухи о своей отставке, но потом выяснилось, что он остался без должности. Правда, говорили, что место держат для него, вот все уляжется – и он вернется…

7

5 марта, утром, подходя к своему гаражу, я увидел какого-то мужика, разговаривающего по телефону и косящегося на меня. Хотя мужик киллером не выглядел и бейсбольной биты не имел, но его присутствие здесь мне не понравилось. Почти всех, кто появляется в нашем дворе по утрам, я знаю в лицо – и родителей, привозящих детишек в детский сад, и граждан, проходящих по дорожке к автобусу. Кто знает – может, у Анатолия вообще перемкнуло и он сейчас пришлет мне добрых ребят?

Я вообще-то знал, кто поставляет Анатолию «бойцов» для подобных разборок, и как-то раз затеял с этим человеком беседу, в которой намекнул, что ему было бы лучше остаться в стороне – ведь еще неизвестно, как что повернется. Человек, мне показалось, все понял.

Про желающих оторвать Анатолию голову я говорил не зря – много народу в эти дни наблюдали за событиями с разными чувствами. Мне предлагали помощь – например, охрану. Я отказался – это было как-то чересчур.

О нашей беседе с Банных я рассказал начальству в «Известиях». Это в общем-то был хороший поворот сюжета.

– Пиши заявление в прокуратуру! – велел мне Мамонтов. – А я от себя напишу.

Понятно было, что Банных от всего отречется, а Степурко, скорее всего, скажет, что ничего такого не слышал. Однако заявление должно было сыграть роль бронежилета: если после него мне настучат по голове, то от кого поступил «привет», будет очевидно. Добрые люди, впрочем, говорили, что воспользоваться ситуацией могут и противники Банных, чтобы доставить ему неприятностей – как в бильярде, когда бьют по одному шару, чтобы в лузу попал другой. Заваренная каша становилась все наваристее, и надо было ее хлебать.

16 марта в «Известиях» вышла моя заметка «Талибан с бейсбольной битой». Талибан было внутрибарнаульское прозвище Анатолия Банных, который стал публичной персоной именно в то время, когда Америка в Афганистане сцепилась с движением «Талибан» – после этого кто-то находчивый сократил «Толя Банных» в Талибан. Мне давно хотелось это словцо где-нибудь ввернуть – и вот случай представился.

«Обычно я пишу о ком-то, но в этой заметке придется писать о себе. 13 марта я, собственный корреспондент «Известий» по Алтайскому краю, написал заявление в краевое ГУВД с требованием привлечь к ответственности бывшего вице-премьера Республики Алтай Анатолия Банных за угрозу убийством.

В одной из своих заметок я сообщал, что у нас с Банных состоялась встреча, в ходе которой он пытался по-своему интерпретировать факты охоты на архаров в Горном Алтае, крушения вертолета, гибели семерых человек, то есть события, о которых я подробно писал в «Известиях» в январе и феврале.

Минут через десять после начала беседы Банных сказал: «Серега, а хочешь, тебе голову бейсбольной битой разобьют?» Было понятно, что эта идея появилась у него давно и сильно ему нравится. Затем о бите Банных поминал еще дважды, последний раз уже «на посошок», когда я собирался уходить.

Поначалу я хотел отнестись к этим словам как к сказанным в запале.

Однако потом припомнил, как прошлой зимой был избит барнаульский журналист Валерий Савинков, а два года назад при странных обстоятельствах погиб журналист из Алейска Вячеслав Ифанов. Хоть и пафосно звучит, но скажу: журналисты на сегодня единственные из всех представителей ветвей власти, которые информируют, отстаивают права «маленького человека», требуют соблюдения закона. Оттого и борются с журналистами, не жалея сил, те, кто на эти права и законы плевать хотел из окна навороченного джипа или с борта арендованного вертолета.

К тому же Банных совсем недавно упал с дерева власти (по официальной версии, 4 марта была принята его просьба об отставке с поста республиканского вице-премьера), и это не могло не отразиться на его умонастроениях. После этих мыслей я и пошел в милицию. Ведь для слов Анатолия Банных про бейсбольную биту есть определенное название в законе: это статья 119 УК РФ «Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью», по которой он может на два года загреметь за решетку.

Прозвище у него – «Талибан», вроде по созвучию с именем-фамилией. Но еще и потому, что везде, как те же талибы, он безоглядно разрушает, не думая ни о ком, кроме себя самого.

Вот и сейчас он искренне не считает себя виноватым, хотя сам затеял злополучную охоту, сам разработал маршрут и сам двое суток морозил раненых на горе Черная, имея при этом все возможности сразу оповестить Центроспас о катастрофе. Может, тогда не пришлось бы его выжившему попутчику Белинскому ноги ампутировать? Вместо хоть какого-то, хоть показного раскаяния Банных в ходе нашей с ним беседы 3 марта то и дело начинал говорить о том, что ему тоже досталось: «У меня перелом носа, три ребра сломано, ушиб позвоночника!» Надо полагать, подразумевалось: «Я свое уже получил, отстаньте же от меня!».

Банных можно понять: со своим немалым состоянием он привык, что проблем у него не бывает. А тут как начались неприятности еще 9 января, так конца им не видно. Банных уже остался без высокой должности, а теперь всеми силами пытается минимизировать свои потери, политические и экономические.

Ему есть за что бороться. Известно, что Банных контролирует предприятия энергетики в нескольких российских городах, а на Алтае во многих отраслях он монополист. Хотя и не всегда лично владеет собственностью. Банных всегда пристраивается так, чтобы гарантированно получать деньги из бюджета и непосредственно от граждан. При этом на пользу его предприятиям эти деньги не идут: на прошлой неделе губернатор Алтайского края Александр Карлин устроил публичную порку чиновникам барнаульской мэрии по итогам работы ООО «Барнаулэнерго», которое все пять лет, пока существует, остается убыточным предприятием, несмотря на то, что краевые и городские учреждения, а также большая часть жителей Барнаула исправно платят. Учредители ООО «Барнаулэнерго» – жены друзей Анатолия Банных.

Банных привык использовать для своих нужд всех. Мэр Барнаула Владимир Колганов, которого он на словах по-сыновьи любит, на деле выжат им как лимон. Именно благодаря «сыночку» по Колганову плачут сразу несколько статей УК РФ. Кстати, во многом из-за того, что Колганов – «единоросс», в Барнауле крайне низки рейтинги партии власти.

Когда в прошлом году барнаульцы попытались на выборах, сбросить ярмо Колганова-Банных, результаты выборов мэра были сфальсифицированы. Факт фальсификации признал суд, итоги выборов были отменены. И тогда, чтобы удержаться у власти, Талибан использовал самого президента Медведева: нанятые Банных политтехнологи запели – если недействительны выборы мэра, то под вопросом и проходившее в тот же день голосование по кандидатуре президента России! Суд следующей инстанции решил не рисковать и по формальным признакам признал голосование состоявшимся. (Дело по выборам барнаульского главы до сих пор в Верховном суде).

Нынче для своего спасения Талибан не жалеет и покойников. Например, говорит, что выступления прессы и общественности, требующих расследования ЧП на горе Черная и суда, это «пляска на костях», которую пора прекратить. Читай: «Хватит писать, заткнитесь». Но не сам ли Банных в этом случае строит из мертвецов баррикады, пытаясь отсидеться за ними до лучших времен?»

Одновременно с моим заявлением главный редактор «Известий» Владимир Мамонтов направил заявления от своего имени Генеральному прокурору РФ Юрию Чайке и краевому прокурору Якову Хорошеву. Мамонтов просил возбудить в отношении Банных дела не только по статье «Угроза убийством», но и по статье статья «Воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналиста» (ст. 144 УК РФ), и статье «Оставление в опасности» (ст. 125 УК РФ) – это по поводу раненых, обреченных Анатолием на трехдневную зимовку.

В письме генпрокурору Чайке говорилось: «Горно-алтайская охота уже давно стала знаковым событием, на примере которого многие в стране судят о том, повернулась ли наша жизнь к закону или по-прежнему осталась «в понятиях». Оставлять преступление без наказания – страшная ошибка. Анатолий Банных смелеет с каждым днем. Глядя на него, люди не только в Алтайском крае, но и по всей России приходят к выводу: власть беспомощна настолько, что уже и за «своего» (а в катастрофе погиб полпред Косопкин) спросить не может».

Это была своего рода подначка, предложение сделать сказку о правовом государстве былью. Как показали последние события, подначка не сработала.

8

Судя по тем фактам, что попадали в СМИ, весной 2009 года происходили самые жестокие подковерные битвы: кто-то ходил по кабинетам, кому-то что-то рассказывал и объяснял. Талибан то выигрывал, то проигрывал. Экологи и общественники, требовавшие полного расследования, то преисполнялись оптимизмом, то теряли всякую надежду.

События толковались по-всякому. Вот в конце марта стало известно, что Следственный комитет по-прежнему не намерен выделять дело о незаконной охоте в отдельное производство и собирается рассматривать его в рамках уже возбужденного дела о нарушении правил эксплуатации воздушного судна. Это минус.

Однако 7 апреля Генеральная прокуратура обнародовала результаты проверки того, как в Республике Алтай соблюдается законодательство об организации охоты и охране окружающей среды. Оказалось, что с апреля 2008 года Комитетом по охране, использованию и воспроизводству объектов животного мира Республики Алтай «не в полной мере проводились проверки охотопользователей, не во всех случаях принимались меры по привлечению виновных лиц к административной ответственности». Также «выявлены нарушения условий долгосрочной лицензии на право пользования объектами животного мира при осуществлении охоты у всех держателей лицензий» – но виновные никаких наказаний не понесли. Также «выявлен факт незаконной выдачи председателем Комитета разрешения на добычу объектов животного мира, не отнесенных к объектам охоты». Это был какой-никакой, а плюс.

В своей заметке, посвященной итогам этой проверки, я написал: «Хорошая работа, если бы не одно «но» – все приведенные факты касаются председателя Республиканского комитета по охране, использованию и воспроизводству объектов животного мира РА Виктора Каймина, а он за эти нарушения уже заплатил по самой высокой ставке. Хотя, может, «отработав» мертвых, прокуратура все же возьмется за живых?».

Ответ был своеобразный: когда 7 апреля в Горно-Алтайске местные активисты («Комитет 9 января») вышли на пикет с лозунгами о необходимости полного расследования браконьерской охоты и отставки покрывающего Банных Бердникова, акция кончилась, едва успев начаться. Полтора десятка пикетчиков простояли перед зданием Госсобрания 15 минут и даже не все лозунги успели развернуть. Подоспела милиция, заявила, что пикет незаконный, и, набив пикетчиками автомобиль, увезла в ГОВД.

– Нас обвиняют в том, что мы, в нарушение Административного кодекса, проводили пикет на территории, прилегающей к зданию арбитражного суда, – сказал мне в тот же день организатор пикета Михаил Паклин. – Но мы пикетировали Госсобрание. Арбитражный суд, хоть и в этом здании, но с другой стороны. Им тогда надо все митинги и праздники на площади разгонять.

В эти же дни стало известно, что в возбуждении уголовного дела по моему заявлению об угрозе убийством отказано.

Но через несколько дней после этого стало известно, что прокурор Республики Алтай Андрей Волков уходит в отпуск, из которого, по слухам, должен был прямиком проследовать в отставку. По общему мнению, это была первая «голова», которая покатилась по «делу архаровцев». Напоследок горно-алтайская газета «Листок», издающаяся местным смельчаком Сергеем Михайловым, опубликовала материал «Баня для прокурора» – о том, как Волков строил баню руками заключенных, а потом «Газ для прокурора» – о том, как Волков возле своей дачи вкопал емкости для хранения газа, которые устанавливаются либо на промышленных предприятиях, либо для многоквартирных домов. Следующей должна была стать заметка «Дача для прокурора» – о том, что свой загородный дом Волков построил в природоохранной зоне. Все предположили, что ее Волков будет читать уже на пенсии.

29 апреля «дело архаровцев» вышло на международный уровень – «Уолл-стрит Джорнэл» опубликовала статью «Кремль демонстрирует редкую для себя открытость в связи с аварией». Статья, впрочем, не оптимистическая: «Защитники дикой природы в итоге испытали разочарование по поводу реакции власти. Сибирская прокуратура так и не провела уголовное расследование по факту незаконной охоты, ограничившись следствием по факту якобы имевших место нарушений летной безопасности».

Наш ответ Чемберлену не замедлил: 5 мая на стороне граждан вдруг появилась тяжелая артиллерия – с требованием возбудить уголовное дело по факту незаконной чиновничьей охоты в Горном Алтае обратился в Генеральную прокуратуру РФ Росприроднадзор РФ, указавший (или напомнивший?) главному в стране органу по контролю за соблюдением законности, что «за незаконную охоту на аргали предусмотрено наказание по статье 258 УК РФ. Кроме того, общий размер вреда, причиненного объектам животного мира, занесенным в Красную книгу РФ, составляет 900 тыс. рублей (по 300 тыс. рублей за каждого аргали)».

И будто кто-то поднял веки Следственному комитету – 6 мая уголовное дело по статье 258 УК РФ (незаконная охота группой лиц с применением воздушного судна) было возбуждено!

– Честно говоря, у нас в последнее время настроения были пессимистические: бьемся, а чиновникам все безразлично! – эмоционально высказался Михаил Паклин, один из руководителей «Комитета 9 января», созданного в Республике Алтай. – Наоборот: нас клеймят как врагов республики, которые дестабилизируют обстановку. Если требования соблюдать закон дестабилизируют обстановку в регионе, то что же это за обстановка такая?!

– Лучше поздно, чем никогда, – прокомментировал мне новость об уголовном деле Владимир Кревер, координатор по биоразнообразию Российского Фонда дикой природы (WWF). – Если в самом деле принято политическое решение довести это дело до конца, то препятствий на мой взгляд быть не может: если бы с такой скоростью дело расследовалось с самого начала, то виновные давно бы предстали перед судом и даже, думаю, получили бы свое.

«Возбуждения уголовного дела по статье 258 УК РФ ждали с самого начала. Оттого сейчас оно воспринимается как некий результат, хотя на самом деле таковым может быть только приговор» – написал я тогда.

Правда, в эти же дни выяснилось, что Андрей Волков, которому все прочили пенсию, вдруг оказался прокурором Новосибирска, да еще и с перспективой занять должность областного прокурора. Если это наказание, то даже трудно представить, что же такое награда…

9

Раньше, чем в суд, «архаровцы» попали в театр. В Туве в начале апреля 2009 года состоялась премьера спектакля «Денгерлернин айбычызы» (буквально – «Слуга небесных божеств»), поставленного по мотивам пьесы Карло Гольдони «Слуга двух господ». Рассказ о неутомимом Труфальдино из Бергамо перенесен на местную почву и основательно напичкан местным же колоритом. Смелую эту постановку осуществил актер московского театра «Et cetera» Амаду Мамадаков (уроженец Горного Алтая), сыгравший в фильме Сергея Бодрова-старшего «Монгол», а до этого известный по ролям в сериале «Солдаты», фильмах «Звезда», «9 рота» и многим другим. Мамадаков, сын небольшого алтайского народа, смело смешал в своем спектакле сегодняшний день и тысячелетнее прошлое. Образ «Принцессы Кыдын» – женщины, мумию которой требуют вернуть алтайцы, сменяется образом тюркского воина. Героиня пьесы уходит в виртуальный мир, в одной из сцен перед зрителями появляются чемпионы тувинской борьбы «хуреш» Маадыр Монгуш и Алдын-оол Куулар и танцуют ритуальный танец приветствия перед поединком. А в самый пронзительный момент Труфальдино поднимает голову к» небесам», откуда слышен грохот вертолетных винтов и разговаривает с какими-то господами на небе.

– Спектакль идет на ура, – рассказывал мне директор театра Натчин Шалык. – У нас по бедности в таких масштабах не браконьерят, но иногда слышно, что залетали охотники из Иркутска или Красноярска. Так что беды общие.

А в конце мая «царская охота» попала в переплет: на основе публикаций в местных и федеральных СМИ книгу «Дело «архаровцев» написал горно-алтайский журналист Георгий Кудряшов.

– Я сам писал об этой охоте с первых дней, – рассказывал мне Кудряшов. – 12 января, на следующий день после того, как нашли вертолет, Бердников устроил встречу для министров правительства и журналистов. Заверял нас, что слыхом не слыхивал про эту охоту. Я ему не верю: полпред президента приехал, а Бердников не знал – так не бывает. Повезло – не сел в вертолет.

Кроме обстоятельств катастрофы, Кудряшов описывает реакцию на нее горно-алтайской общественности. Вывод книги «Дело «архаровцев» простой – глава Республики Алтай Бердников должен уйти в отставку: «Иначе никто из чиновников ничего не поймет. Ведь сколько писали про эту охоту, а Есиповский погиб по этому же сценарию. Пусть должность пожалеют, если жизни не жаль».

Кудряшов, когда-то и сам охотник, говорил: «В советские времена браконьерства в наших краях не было. А в девяностых как началось, так и не останавливается. Я сам когда-то охотился на лося, медведя, но потом ружье повесил на гвоздь. Я не умираю с голоду, чтобы последнего зверя убивать».

Тираж был невелик – 500 экземпляров, так что книжка разошлась в считанные дни.

А в конце октября 2009 года в Барнауле появилась новая забава – интернет-игра «Охота на аргали». Основой для игры стала часть событий: непосредственно стрельба по зверью. Картинка была нехитрая: в синем небе летит вертолет, внизу по снегу бегают бараны. По экрану при этом ползает прицел. Когда перекрестье останавливается на аргали, надо нажать правую клавишу мыши. При этом надо следить за вертолетом, иначе он или натыкается на гору, или валится на землю. Катастрофа сопровождается грохотом, на месте возникает живописная куча обломков вертолета и кусков бараньих туш. При всем этом у игры имелась мораль, прописанная прямо в руководстве: «Игра может закончиться только крушением, существуют ситуации, когда его не избежать». Так что до шашлыков в игре, как и в жизни, не дошло. Невзгоды четверых спасшихся граждан, зимовавших на склоне горы Черная до 11 января, в игре не отражались никак.

Игра была выставлена на одном из сайтов. Черный компьютерный юмор, прямо скажем, пришелся народу по душе: «Хочу на халяву почувствовать себя хозяином жизни». Один комментатор пристыдил создателей игры и ее веселящихся пользователей: «Это очень цинично, вообще-то там люди погибли». На что ему тут же было отвечено: «Цинично то, что за 10 месяцев не закончилось следствие, не начался суд и никто не ответил за весь этот бардак».

10

В начале июня 2009 года побывавшая на месте «царской охоты» исследовательская экспедиция Геблеровского экологического общества обнаружила, что с горы увезли не всех – на склоне нашли голову еще одного горного барана. «Туша животного растащена хищниками и падальщиками, которыми изобилуют эти места. Сильно обглодана и голова архара, но сохранившиеся остатки мягких тканей, шкуры и шерсти однозначно указывают на то, что зверь был убит прошедшей зимой», – писал в пресс-релизе Алексей Грибков, руководитель общества. Экологи просили приобщить найденную голову к вещдокам уголовного дела о незаконной охоте. Но судя по тому, что браконьерам на процессе вменяли в вину убийство троих баранов, как и с самого начала дела, правоохранители на заявление Геблеровского общества внимания не обратили.

11 июня Международный авиационный комитет (МАК) представил официальные итоги расследования катастрофы вертолета Ми-171 на Алтае 9 января 2009 года: «причиной катастрофы вертолета Ми-171 RA-22463 явились ошибки в пилотировании находившегося на рабочем месте второго пилота пассажира, осуществлявшего активное пилотирование вертолета на заключительном этапе». Еще одна причина состояла в том, что пилоты в момент, непосредственно предшествовавший аварии, отвлеклись.

Как это могло быть, представить нетрудно: если предположить, что Банных и Колбин подавали тушу снизу, а несколько человек (архар все же весит 250 килограммов, даже вдвоем не затащишь), стоя в дверях кабины, втаскивали добычу на руках, то можно представить, какая это была суматоха.

Однако официальные итоги признавали то, что уже и так было всем известно и всеми признано. Удивляло, что МАК не пошел в расследовании дальше.

Еще удивительнее было то, что в эти же дни Максим Колбин, второй пилот разбившегося вертолета, был вновь допущен к летной работе. Есть информация, что в авиакомпании ему все же объявили какое-то взыскание, однако в чем оно заключается, выяснить не удалось.

– Со здоровьем у него нормально, с профессиональными навыками – тоже, – пояснила мне Дарья Полухина, пресс-секретарь авиакомпании «Газпромавиа». – Официально его ни в чем не обвиняют. Нет причин, по которым он не мог бы работать.

Да и то: ведь участие во вранье и попытках скрыть истину – не причины. Мог ли Колбин не подчиниться распоряжению Баяндина и не уступить свое место второго пилота Пидопригоре? Уперся бы – остальные охотники сказали бы ему: «Ну ты дурак», и, может, косо смотрели бы на него до конца охоты. Зато все были бы живы.

Примечательно, что Колбин для сторонних наблюдателей стал за это время фигурой трагической. Надо же кого-то жалеть, но баранов – как-то странно, а чиновников, хоть они и люди – неохота. В Интернете Колбину даже посвящали стихи: «Азарт, всегда азарт. Пилот, ведь тоже, Обычный человек, не полубог. Адреналином взорванный до дрожи, Он совершает гибельный рывок. (…) Кто в катастрофе виноват, неважно. Из экипажа выжил он один. И я надеюсь только, что однажды, Взлетит он снова… Сил тебе, Максим!»

А интернет-пользователь из Томска Андрей Соколов предлагал «отстоять» его, как в свое время водители отстояли Олега Щербинского (на него поначалу возложили вину за ДТП, в котором погибли Михаил Евдокимов, его водитель Иван Зуев и охранник Александр Устинов). «Я прошу поддержать этого парня и не сваливать на него весь груз ответственности за моральное разложение управленческой элиты», – пишет Андрей Соколов. В общем, все смешалось в доме Облонских.

Весь груз никто и не сваливает – каждому свое. Но ведь именно Колбин не сумел включить аварийный маячок. Судя по заключению МАК, Колбин объяснения дал простые: «Не смог». Неужто так плохо готовят в России пилотов? Именно Колбин первоначально поддерживал версию Анатолия Банных о том, что вертолет рухнул из-за заглохших двигателей. Возможно, в «Газпромавиа» решили, что за одного битого двух не битых дают?

Сам Колбин от комментариев отказывался – когда я, узнав о его возвращении к полетам, решил ему позвонить, он отключил свой телефон, едва я успел представиться.

11

18 июня на Алтай приехал Путин. Когда в государстве законы работают плохо и избирательно, многие граждане уповают только на начальника. Вот, мол, сейчас-то Путин все и решит: и то, быть ли Бердникову главой, и то, быть ли Банных в зале суда. В этой же поездке должен был решиться вопрос, быть ли второму губернаторскому сроку Карлина – кандидатуру надо было предложить крайсовету в конце июня.

Судьба Бердникова висела на волоске. Ходили слухи, что Кремль активно искал ему замену как среди местных персоналий (Иван Белеков), так и среди переехавших с Алтая в Москву (Андрей Юрин). Потеряв шансы подчинить себе Алтайский край, Банных мог потерять и Республику! Можно представить себе, как он метался по Москве, по каким коридорам скользил тенью…

Удивительно, но он и про Карлина не забывал! Банных, видимо, решил дать последний бой. Тактику и стратегию ему явно насоветовали его друзья-политтехнологи: на рекламном стенде по пути из аэропорта был вывешен плакат, представлявший собой якобы рекламу курсов по управлению персоналом. Но на картинке – изображение Алтайского края и указывающая на него стрелка с надписью «Неэффективный руководитель?». Как политтехнологи Анатолия Банных сумели это ему втюхать – Бог весть. Эффективность данной затеи изначально равнялась нулю хотя бы потому, что руководители ездят быстро, а заметить, прочитать и осознать, про кого «намек», на скорости… Зато политтехнологи заработали.

В это же время был создан сайт karlinu.net, о своих претензиях на губернаторский пост заявил некий дальневосточный политик, а в Рубцовске очень кстати взбунтовались требовавшие зарплаты рабочие Алтайского тракторного завода.

Как отметил сайт gazeta.ru, «считалось, что если Путин поедет в Рубцовск, где его ждали рабочие, грозившие «вторым Пикалево», значит, Карлин уйдет». Путин посетил строящийся медицинский центр в Барнауле. Надо полагать, Карлин вздохнул с облегчением. Но радоваться-то боялся – ночевать-то Путин улетал на вертолете в Горный Алтай к Бердникову!

В Горном Путин обосновался в день приезда – 18 июня. Выбрал базу «Марьин остров». Говорили, что премьер-министр должен был остановиться на базе «Турсиб», но ее печальная слава будто бы отпугнула Путина – все же именно оттуда 9 января отправился в своей последний полет Ми-171 с полпредом Александром Косопкиным на борту.

Владимир Путин на Алтае уже бывал – летом 2003 года. Тогда он впервые сплавился по реке Чарыш на территории края. По словам одного из участников, сплав длился два с половиной часа, за которые караван рафтов преодолел несколько порогов второй категории сложности. В основном наслаждались красотами. Были и казусы: Путин окликнул мужика, заехавшего в реку прямо на лошади. На вопрос «Как дела?», мужик ответил: «Плыви себе! Сейчас здесь Путина повезут!» Эта история еще долго кочевала по просторам интернета.

Ожидалось, что и нынче Владимир Путин найдет время для рафтинга. Для этого была собрана команда опытных водников, которые ждали премьера на одном из участков реки Катунь. Сплав был намечен на субботу 20 июня, однако не состоялся. О причинах этого один из сплавщиков рассказывал юмористически: «Накануне сотрудники службы безопасности сказали нам, что если 20 июня будет хорошая погода, то премьер полетит смотреть гору Белуху. Мы все же хотели сплавиться с Путиным, и поэтому начали поднимать тосты за плохую погоду. Видимо, переборщили – с утра в субботу был сильный ливень, который кончился только к обеду».

Однако вдоль Катуни Путин все же на вертолете полетал. Интересно, что маршрут и места остановок разрабатывались на специальном заседании правительства Республики Алтай. Но зря – вертолет с премьером садился лишь там, где указывали сотрудники ФСО.

Путин старался поровну распределять «знаки внимания»: 22 июня, в День памяти и скорби, Владимир Путин возложил венки к Мемориалу на площади Победы в Барнауле. После этого он вместе с губернатором края Александром Карлиным и полпредом в СФО Анатолием Квашниным прошел к плитам с фамилиями погибших в Великой Отечественной барнаульцев. Среди них нашлись трое Путиных. Это – однофамильцы премьера.

Между тем, Барнаул Путину город хоть и не родной, но, можно сказать, двоюродный: здесь в 1947–1948 годах служил Иван Шеломов, родной дядя премьер-министра. Морской пограничник Шеломов во время войны перевелся под Ленинград и буквально спас от голодной смерти попавшую в блокаду свою сестру Марию Путину, мать будущего премьер-министра. В книге «От первого лица. Разговоры с Владимиром Путиным» говорится: «Маме помогал брат, он подкармливал ее своим пайком. Был момент, когда брата куда-то на время перевели, и она оказалась на грани смерти».

Как Банных ни надеялся, а для Карлина все прошло хорошо – президент внес его кандидатуру на второй срок и 27 июля за него проголосовали в крайсовете все, в том числе и даже всегда верные Анатолию Банных депутаты от ЛДПР. Из 65 депутатов «против» были только семеро членов фракции КПРФ.

12

Весь август и почти весь сентябрь по «делу архаровцев» не было слышно ничего. Вернее, слышно было: говорили, что Анатолий Банных уже все уладил в лучшем виде. Но официальной информации – ноль.

30 сентября на сессии Эл-Курултая Республики Алтай депутаты приняли обращение к Следственному комитету при Генпрокуратуре РФ, требуя раскрыть ход следствия по «делу архаровцев». Инициаторами выступили местные коммунисты, один из которых, Виктор Ромашкин, возглавлял в Эл-Курултае правовой комитет.

– Обращение было принято по инициативе нашего комитета. Поставили на голосование и приняли большинством голосов, – пояснил мне Ромашкин.

В обращении говорилось: «…Общественности становятся известны факты, что полет вертолета был организован и осуществлен с грубейшими нарушениями правил безопасности пилотирования, для оплаты использования вертолета должностными лицами привлечены денежные средства частного лица, убиты дикие животные, занесенные в Красную книгу, из-за плохой организации поисков пострадавших обмороженные люди были обнаружены только через двое суток, хотя место крушения находилось всего в 20–25 км от пограничных застав и в 40 км от райцентра. Государственное Собрание – Эл Курултай РА, учитывая большой общественный резонанс происшествия, его тяжелые последствия и то, что к нему причастны должностные лица Республики Алтай, обращается в Следственный комитет РФ с запросом представить для ознакомления результаты расследования с указанием классификации преступных действий, имен виновных лиц, организаторов полета и его оплаты, указать сумму ущерба, включая стоимости вертолета и затрат на его поиски».

Бердников, присутствовавший на сессии, одобрил обращение:

– Он сказал: «Правильно, пусть все объяснят, чтобы уже никто не говорил, будто я там был пьяный!» – рассказал Виктор Ромашкин.

(Между тем, в этом случае вопросов к Бердникову появляется еще больше: почему он не начал бить тревогу, когда вертолет не выходил на связь и когда вертолет не объявился в Акташе? Почему не сказал, куда летал вертолет – ведь по всему, в том числе и по словам самого Банных в интервью «МК», в районе горы Черной они охотились не впервые. В общем, «не в курсе» Бердникову быть намного выгоднее…).

Однако, провисев на сайте Эл-Курултая два часа, обращение загадочным образом исчезло.

На следующей сессии, 6 ноября, депутаты заслушали предоставленный Следственным комитетом при Генпрокуратуре РФ ответ: как оказалось, никто не виноват, а уголовное дело по незаконной охоте закрыто Следственным комитетом еще 11 августа! (Не зря летом говорили мне добрые люди, что Банных уже все решил!). Поводом стало то, что «лица, подлежащие к привлечению к уголовной ответственности, погибли в авиакатастрофе». (Примечательно, что нынешний, 23 мая, приговор, повторяет то решение почти слово в слово).

Депутаты были, мягко говоря, обескуражены.

– Получилось, что главные браконьеры – вертолетчик Пидопригора, гармонист Вялков и Каймин, руководитель республиканской природоохранной службы. Они все организовали, все остальные – пассажиры. О главе республики Бердникове и его заместителе Пальталлере ни слова, вице-премьер Банных будто бы был только пассажир, – говорит депутат Эл-Курултая Мария Демина. – При всем цинизме нынешней власти я такого поворота событий не ожидала. Я знаю, что Пидопригору в приказном порядке послали в этот полет, а СКП считает, что он был его организатором!

– Когда мы требовали полного расследования и открытого суда, нам говорили, что мы устроили пляску на костях, – говорит депутат Сергей Зяблицкий. – Но такое решение СКП – это надругательство над памятью мертвых. Те, кто выжил, пользуясь тем, что мертвые молчат, рассказали все так, чтобы остаться ни при чем. И у следователей хватило совести принять все это всерьез!

– Надо полагать, что по версии СКП, Каймин сам позвонил Косопкину и пригласил его на охоту, и полпред президента бросился неизвестно куда по приглашению неизвестно кого?! – так прокомментировал это решение СКП Михаил Паклин, один из руководителей созданного в Горно-Алтайске «Комитета 9 января», требовавшего всестороннего расследования и наказания виновных, невзирая на чины. – А как же быть с чиновниками, обеспечивавшими поездку?

Возмутились не только горно-алтайские депутаты – экологи, общественники, журналисты – решение Следственного комитета возмутило многих. В ответ руководитель Следственного комитета при ГП РФ Александр Бастрыкин, надо признать, отменил свое же постановление и возобновил расследование!

Однако уже становилось ясно, что надежды тех, кто полагал вопрос об отставке губернатора РА решенным, были безосновательными. 26 декабря в Горно-Алтайске опубликовали избирательный список «Единой России» в Госсобрание Республики Алтай с Бердниковым на первом месте, которое по традиции занимают действующие губернаторы.

Активисты-экологи и журналисты продолжили борьбу: в Интернете было опубликовано «Открытое письмо к Президенту РФ Д. Медведеву, премьеру РФ В. Путину», подписанное Сергеем Михайловым, Михаилом Паклиным и Акаем Кине, сопредседателями общественного движения «Вече-Курултай народов Республики Алтай»:

«26 декабря партия «Единая Россия» обнародовала свой список кандидатов в Госсобрание Республики Алтай по единому избирательному округу и одномандатным округам. Первую тройку единороссов возглавляет дорабатывающий последние дни первого срока глава РА Александр Бердников. Фактически тем самым дано понять, что Александр Бердников будет переназначен на пост губернатора РА на новый срок.

Как метко заметил некоторое время назад президент Дмитрий Медведев, Россия живет сигналами. Президент неоднократно говорил, что дает сигнал к началу борьбы с коррупцией, и удивлялся, что она все не начинается. Но как же она начнется, если и общество, и бюрократический аппарат постоянно получают другие, и куда более весомые, чем слова, доказательства того, что все останется по-прежнему?

В самом начале этого года Александр Бердников оказался замешан в «дело архаровцев»: частные лица наняли вертолет, чтобы государственные чиновники в приграничной зоне могли поохотиться на животных, занесенных в Красную Книгу – то есть, многократно и разнообразно нарушили законы Российской Федерации. В результате семь человек погибли. Не будем напоминать о должностях погибших – вполне достаточно того, что у них были семьи, которые осиротели, планы на жизнь, которым теперь не сбыться никогда.

И вот прошел год. Даже при большом желании нелегко разглядеть, что хотя бы кто-то из должностных лиц, в результате действий которых стала возможной смерть семи человек и гибель краснокнижных животных, понес наказание.

Организатор охоты предприниматель Анатолий Банных лишился своего поста вице-премьера РА – но только в марте, и не в результате требований общественности, а по собственной неосторожности: пытаясь перевалить вину на погибших, он дал понять, что по зверью стрелял и Александр Косопкин, полпред президента РФ в Госдуме… Прокурор РА Андрей Волков, благодаря которому уходил от наказания Виктор Каймин (по должности – начальник республиканского природоохранного ведомства, а на деле – организатор «царских охот» на редких животных), после разгоревшегося скандала… пошел на повышение и стал прокурором Новосибирска… Александр Бердников лично делал заявления, что у охотников все лицензии в порядке. Однако потом выяснилось, что убиты были архары, животные, на которых лицензий не может быть в принципе.

Такова разница между словами, которые президент говорит с разных трибун, и делами, которые видят люди… Ни жизнь, ни даже смерть не учит чиновников ничему. Уже после «дела архаровцев» погиб губернатор Иркутской области Есиповский: он так же, как «архаровцы», полетел на незаконную охоту на вертолете, так же нарушил правила пилотирования и разбился, унеся с собой жизни сопровождавших его людей.

…После года борьбы за соблюдение законности с прискорбием вынуждены признать, что Анатолий Банных, имя которого до скандальной охоты даже на Алтае не все знали, оказалось, имеет больше власти, чем президент или премьер. Возбужденное по факту незаконной охоты уголовное дело было закрыто еще в августе. При этом коррупционная составляющая дела, насколько нам известно, даже не рассматривалась…

Хотя скандал вокруг «дела архаровцев» помешал Анатолию Банных поставить своего человека на пост главы Алтайского края, однако сейчас он занимается спасением мэра Барнаула Владимира Колганова, в отношении которого возбуждено уголовное дело по фактам злоупотребления должностными полномочиями…»

Ответа на письмо не последовало. Впрочем, ответом можно считать то, что 4 января 2010 года президент Медведев предложил Эл-Курултаю кандидатуру Бердникова на пост главы Республики Алтай. Маневр был понятный: на новогодних каникулах возможность общественного резонанса сводилась к нулю – газеты не выходят, по ТВ – одни концерты. Уже 12 января, без излишней волокиты (с такой бы скоростью расследовали дело по браконьерству!) Эл-Курултай наделил Бердникова полномочиями главы РА.

За наделение Бердникова полномочиями главы проголосовали 33 депутата, против – шестеро. Общественники, скажем прямо, были обескуражены. По всему выходило, что мнением граждан демонстративно пренебрегли.

– Это серьезная ошибка Кремля, и не только кадровая, – сказал мне тогда Геннадий Шейда, член Общественной палаты Алтайского края. – Кроме Бердникова, президенту были представлены еще две кандидатуры – Андрей Юрин и Иван Белеков, каждый из которых смог бы достаточно эффективно проводить социально-экономическую политику в РА и осуществлять проекты федерального уровня. Назначение любого из них укрепило бы доверие к федеральной власти. Есть ведь президентский кадровый резерв, 500 человек – почему из них не найти человека?

20 января Бердников должен был вступить в должность. Я перед этим написал материал «Пирамида ночных горшков», в котором высказал свое мнение – мнение человека, заинтересованного в исходе этой истории не только талибановской бейсбольной битой, но и журналистской биографией.

«Вся эта история – зеркало сегодняшней России, повесть о жизни героев нашего времени, которым ничего не страшно и ни за что не стыдно. В фильме «Операция Ы» есть сцена: герой Георгия Вицина натыкается на пирамиду ночных горшков, вытаскивает один из них – и вся пирамида рушится. Система российской власти сейчас – тоже пирамида ночных горшков: какой из них можно извлечь без риска обрушения, неизвестно, поэтому, видимо, решено не трогать их вовсе. Отчасти поэтому Бердников усидел в кресле.

Но, возможно, главной для тех, кто принимал решение, была мысль о том, что нельзя давать людям ощущение победы. Как ни парадоксально, если бы «народ безмолвствовал», Бердников имел намного больше шансов лишиться должности – потому что тогда это было бы решение «сверху», показательная порка. Однако народ митинговал, пикетировал, писал статьи. Если бы Бердников лишился должности, пусть даже получив в качестве утешительного приза кресло сенатора в СФ, требовавшие его отставки люди не только в Республике Алтай, но и в других регионах России, сказали бы: «У нас получилось!» Первый глава региона, потерявший должность по требованию «снизу» – это стало бы сигналом, который в отличие от сигналов к борьбе с коррупцией, увидели бы и расслышали…

Правда, результат все равно оказался не тот. И Бердников, и те, кто с ним боролись, и изнывающий сейчас в изгнании Колганов, и следователи, допрашивающие барнаульских чиновников, поняли, что хозяин – это Анатолий Банных, настоящий олигарх: он заставляет работать на себя власть снизу доверху».

Однако весь этот публицистический заряд пропал зря – материал не пошел: в «Известиях» начались перемены, мне сказали, что материал вышел односторонним.

Реакция

1

Трудно было ожидать от Бердникова, что он, столько перетерпев, после переназначения выпьет со своими противниками мировую. 21 апреля иск о защите чести и достоинства на главного оппонента Бердникова Сергея Михайлова подал Юрий Антарадонов, первый вице-премьер PA, a 11 мая 2010 года о своих претензиях к Михайлову заявил уже сам Бердников. Если Антарадонов подал гражданский иск, то Бердников потребовал возбудить уголовное дело по ч. 2 ст. 130 УК РФ (оскорбление, содержащееся в средствах массовой информации). Интересно, что «инфоповод» к тому времени изрядно покрылся плесенью: якобы обидевшая Бердникова статья «К вопросу о «гадюшниках» вышла еще в апреле 2009 года. 13 мая в редакции «Листка», на квартире его учредителя Сергея Михайлова и в квартире общественницы Веры Самыковой прошли обыски. Цель была явная – парализовать работу «Листка»: для этого изъяли вебсервер издания.

Сергей Михайлов, к тому времени несколько «потяжелел» в политическом плане: в марте, он был избран депутатом Эл-Курултая (с ним также в главный законодательный орган РА прошли Михаил Паклин и Акай Кине). С депутатом управиться не так просто, как с журналистом – больше церемоний, так что борьба идет до сих пор.

А дело «архаровцев» тем временем тоже двигалось, правда извилисто и медленно: Западно-Сибирское следственное управление на транспорте предъявило обвинение Борису Белинскому, генеральному директору московской компании «Инеко». На официальном сайте ЗССУ говорилось: «В отношении еще двоих пассажиров – бывшего заместителя председателя Правительства Республики Алтай Анатолия Банных и заместителя директора института экономики и законодательства города Москвы Николая Капранова – также вынесены постановления о привлечении в качестве обвиняемых в совершении незаконной охоты, однако в связи с тем, что указанные лица скрываются от следствия, они объявлены в федеральный розыск».

Капранов объявился уже на следующий день после появления новости о своем розыске, сказал, что от следствия не скрывается и очень удивлен тому, что его «разыскивают». А вот узнать, как относится к этой новости Анатолий Банных, было нелегко – говорили, что даже родственники не знают, где он. Он, видимо, пытался понять, что началось: серьезное расследование или так – для проформы? А пока решил «лечь на дно». В ответ 30 июня прокуратура объявила награду за сведения о его местонахождении и указала телефоны, по которым необходимо было «стукнуть», в случае если вы знаете о местонахождении Анатолия Банных.

Он в эти дни сам напоминал несчастного, мечущегося по открытому склону горы архара, над которым ревет вертолет. Казалась, ситуация для него даже хуже, чем зимой 2009-го. Однако при всей долгожданности, обновление его неприятностей спустя полгода выглядело странным и вызывало вопросы.

Поговаривали, что Бердникову намекнули: дался тебе этот Банных, подставляет он тебя! А может, Банных и сам по себе стал вызывать интерес: немалому числу людей вдруг стало ясно, что на просторах России есть человек с немалыми деньгами – и он зарывается! Можно было предположить, что на Талибана сейчас кинутся – и порвут. Все же вряд ли у него могло хватить денег, чтобы удовлетворить все аппетиты, это не букридеры хворым покупать.

Не могу сказать, что меня это расстраивало. Если в стране правоохранительная система продажна и бездеятельна, то остается надеяться, что жулики сами съедят друг друга. Пусть не все и не сразу.

2

25 июня в федеральном «Московском комсомольце» вышла статья с броским заголовком «Три дня в аду». Потом, когда «МК» от этого материала отрекся (что вообще-то само по себе небывалое дело в газетной практике), с сайта газеты его убрали. Однако найти его в интернете – не проблема. Ну я и нашел.

Три дня в аду

«Анатолий Банных сам родом с Алтая. Крупный предприниматель, занимал высокие посты. Несколько лет назад уехал в Москву в качестве вице-премьера и полномочного представителя Республики Алтай. После крушения вертолета ушел со всех постов по собственному желанию.

Последние лет пять Банных дружил с Косопкиным. Возил к себе в родные края на охоту и рыбалку. Всегда все было успешно, но за год до катастрофы – в 2007-м – случилась неприятность. Косопкин приехал к Банных на Алтай с супругой и друзьями – Белинским и Ливишиным. Арендовали вертолет, поехали на охоту. Добыли огромного лося, марала, козерога, а когда улетали, Наталья, супруга Косопкина, залезая в вертолет, подвернула ногу и сломала ее в четырех местах.

Вертолет пилотировал Владимир Подопригора – лучший, по мнению Банных, профессиональный летчик Республики Алтай. Он сказал тогда Косопкину: «Сергеич, на следующий год приедешь, я свожу вас на охоту, и все будет хорошо. Прости, что так вышло. Мы целлофан в вертолете постелили, чтоб не залить кровью, и она на нем поскользнулась».

Очередная охота, намеченная на январь 2008-го, должна была компенсировать неприятный осадок, оставшийся после того случая. Косопкин и Банных целый год ее обсуждали и планировали. В итоге все сложилось. Вопросы с лицензиями на санитарный отстрел решил добрый знакомый Банных – Виктор Яшбаевич Каймин, председатель Республиканского комитета по охране и использованию объектов животного мира. Подопригоре доверили выбрать вертолет. Он посоветовал арендовать самый лучший – у местного филиала «Газпромавиа».

Аэропорты в крае были закрыты до 7 января. Банных говорит, что всей компании – Подопригоре, Вялкову, Ливишину, Белинскому – не хотелось никуда ехать в новогодние праздники. Но Косопкин настаивал, и решили лететь 8-го.

«6-го числа Сергеич (Косопкин. – «МК») был дежурным по Кремлю, – рассказал Анатолий Банных. – Позвонил мне: давай приезжай. Я приехал. Он вообще никогда не пил, а тут достал бутылку. Выпили, распланировали еще раз – и вечером отправились в аэропорт. Прилетели в Барнаул, получили оружие и двинули в Бийск.

В Бийске нас встретили Яшбаич и Подопригора. Вылета не дали, и мы уехали на базу отдыха за двести километров – в Чемал. Попарились, переночевали, в 9 утра собрались на завтраке. Выпили по стопке на ход ноги. Набрали продуктов. Я водителю говорю: «Коль, ты положь дров-то». И Васю-гармониста (Вялкова. – «МК») тоже попросил дрова взять, так что у нас два мешка дров было в вертолете – это примерно три охапки».

В Бийске в аэропорту в это время готовились к вылету летчики. Максима Колбина – второго пилота штатного экипажа «Газпромавиа» – отправили на место пассажира. На его место посадили Подопригору, чтоб он подсказывал, как и что делать, когда начнется охота. Командир экипажа Баяндин, не искушенный в охотничьих вылетах, нуждался в помощи, а с Подопригорой он дружил, оба были родом из Горноалтайска.

Вертолет залетел в Чемал, забрал охотников и двинулся по маршруту.

«Прилетаем – вот они, бараны! Высаживаем охотника, высаживаем Яшбаича. Взлетаем. Бараны убегают – на них набегают. Они стреляют, добывают одного барана, и чуть дальше падает еще один баран. Вертолет садится. Их забирают, нас высаживают. Мы барана разделываем пополам, затаскиваем тушу в вертолет. Они летят за вторым бараном, который погиб. Загружают его и возвращаются за нами. Только охота началась – у нас уже два барана».

Горные алтайские бараны (архары, или аргали) считаются дорогим трофеем. Они очень крупные – до 50 кг, с такими огромными рогами, что в них может устроить нору лиса. Водятся в основном в Монголии, но вообще их ареал – Китай, Монголия, Тыва, Алтай и Казахстан.

Если у нас охота на архаров запрещена, то в Монголии она официально разрешается. В приграничных районах там функционируют десятки фирм, которые свободно ее предлагают и организуют. Получается, что одно и то же стадо на нашей территории охраняется законом, а шестью километрами южнее – свободно отстреливается.

«Я говорю: «Сергеич, поехали на волков теперь. Яшбаич очень просил: волки житья не дают местным скотоводам, давайте их там поищем, поистребляем».

Сергеич сказал: «У нас тут Ливишин. Сколько летает – ни разу ни одного барана не взял. Давай все-таки он возьмет».

Мы только перелетели гору – следующие бараны бегут.

Ливишин садится к люку. Командир принимает решение стрелять с борта. Ливишин стреляет. Косопкин, Яшбаич суетятся рядом. Я, чтоб им не мешать, перехожу в хвост на крайнее сиденье. У меня была роль «принимающей стороны» – человека с данной территории, который обеспечивает транспорт, питание, быт. Поэтому я не охотился. У меня даже ружья с собой не было.

Ливишин стреляет-стреляет, и баран падает. Я его вижу со своего места. А Косопкин не видит. Он говорит Ливишину: «Уходи, не умеешь стрелять». Ливишин отходит, Косопкин садится. Мы еще метров сто летим и вдруг резко с разворота падаем и бьемся хвостом об скалу.

Я не знаю, что произошло. Ветра не было, прекрасная погода, лучший летчик, отличный вертолет…

* * *

Командир принимает решение садиться. Рядом ровная ложбина – сесть лучше туда. Летчики решают к ней перелететь. Вертолет начинает подниматься – и тут нас резко раскручивает. Хвостовая балка-то повреждена. На втором или третьем развороте они опять пытаются садиться на туже гору и уже с разворота, на скорости, бьются прямо об нее. Переднее шасси вместе с колесом от удара залетает внутрь вертолета. Летчики сразу вылетают вперед – их рубит.

Я думаю, что уже от первого удара Яшбаич и Косопкин выпали из вертолета. А там такое место – почему эти бараны-то водятся – там очень низкая трава. Ветра выдувают снег, его почти нет. Только трава и камни. Яшбаич об них и разбился. Мы потом уже, когда стали смотреть, увидели – тело целое, а головы нет. У Косопкина трети головы нет. Разорванный пополам Баяндин – это командир. Рядом Вертей – нет ноги, и снята кожа со спины. И ниже Подопригора – без руки и весь поломанный.

Максим был пристегнут. Это его спасло – он с одним синяком на заднице. Я сидел в хвосте, передо мной – Вася Вялков. Он вылетел и лежал в пяти метрах со сломанной шеей…

А у меня были часы – полуспортивные, на резинке. Когда мы кувыркались, я резинкой зацепился за закрывалку на фюзеляже. Потерял сознание. Очнулся, когда прошел 1 час 15 минут. Рассечено лицо, контузия позвоночника, четыре сломанных ребра, тяжелое сотрясение мозга и сломана рука, вся вывернута.

Спрашиваю: «Есть кто живой?» Максим говорит: «Я живой». Смотрю: шасси валяется, на нем лежит переломанный Капранов. Дальше Белинский – живой. У обоих полностью сломаны грудина, плечо и ноги: у одного – бедро, у другого – колено.

Ливишин тоже живой. Стонет. За голову взялся.

Мы с Максимом – а он пацаненок, 23 года, – пошли всех смотреть. До командира дошли, он на колени упал, заплакал. Я говорю: «Тебя как звать-то? У меня сынок Максим. У нас с тобой час до захода солнца остался».

Всех посмотрели. Поняли, что больше никого не осталось.

Выкинули баранов из холодильников, загрузили туда еду, дрова – на 300 метров все было раскидано.

Переволокли холодильники поближе. У нас с собой костюмы были теплые, пуховые: я заранее узнал размеры и всем купил. Мы всех, кто живой, быстренько одели, положили рядом.

Маяк нашли. У него антенка и тумблерок. Мы антенку поставили, тумблерок вытащили, но, оказывается, антенку надо было выкрутить из одного гнезда и перекрутить в другое. Максим должен был это знать. Но не знал. Так что маяк у нас не заработал.

Нашли еще большую ракетницу и спутниковый телефон. Он закодирован. Пока коды пронажимали, он сел.

Мы в этот раз ковер специально взяли и брезент, чтобы никто не поскользнулся. Притащили ковер, срезали со всех сидушек подушки, поролон, ковер положили, сидушками переложили и мужиков сюда перенесли.

Ливишин говорит: «Дайте попить». Мы ему дали попить – и он сознание сразу потерял. Ну, почки, видать, отстегнулись или как там. А мороз 30 градусов в первый день был. Взяли унт – отлетел с Васи. Отрезали подошву и Ливишину руки засунули туда, как в муфту.

У него кровь бежит изо рта. Мы его посадили, наклонили. Через два часа он умер.

* * *

Мы стали лагерь составлять. Товарный отсек поставили вплотную к раненым – вроде стенки. Притащили две лопасти, к ним привязали брезент. Он весь разорванный, но мы его сшили, четырьмя лыжами снизу подперли, какой-никакой навес получился.

В первый день 31 градус был, во второй – 42 и ветер – 15 метров в секунду. Холодно так, как холодно не было никогда…

Ну, ребята лежат. Ливишина с собой посадили, он с краю сидит. Мы его закрыли тентом – он весь окостенелый.

Который потолще – Капранов Коля – сбоку лежит. Рядом мы костерчик разожгли. Белинский посередине – он самый тяжелый. У него лицо вывернуто, ему вообще тяжело. У нас осталось одно сидячее место и одно лежачее. И вот мы менялись с Максом по очереди.

В первый день еще ничего. Мало ветра, и у нас есть дрова – два мешка. За ночь их все и сожгли. И еще одну лыжу.

Утром вылазим – где-то вертолет жужжит. Мы скорее на гору – там метров пятьсот. Кое-как дошли – смотрим, нет вертолета. Улетел. Внизу высота 2300. Мы на высоте 3100.

В полтретьего – опять вертолет. От нас метров 300–400. Но у нас одежда вся под снег сделана. Мы машем, они нас не видят. Я говорю Максиму: «Давай ракетницу». Он говорит: «Я ее потерял». Потерял! 23 года. Мальчишка…

Из мальчишки он на наших глазах за два дня превратился в мужика. На наших глазах!

Ну что, возвращаемся в лагерь. 42 градуса, ветер. Мы все уже обморожены, сломанные пальцы уже черные стали. Холод адский. Что делать? Давай как-то заматывать дырочки на брезенте. Дырочек – штук сто. Все эти дырочки позамотали, вроде чуть теплее стало.

Дров вообще нет. Собрали все бумаги, какие есть. Начали жечь все, что можно было. Лыжину еще одну достали. Но дымит, дым никуда не идет. Мужиков согреть не можем, воды нет, обезвоживание страшное, снег поедим маленько, но много его не съешь. Есть не хочется ничего.

А когда мы обратно шли с горы – везде уже были волчьи следы. Ну, мы взяли два ружья, притащили ружья, патроны.

Где-то в полночь у Капранова началась клаустрофобия. Он с себя все снимает, орет. Мы ему: «Стой, стой!» – а у него пух в рот попал, еще дым, и он начал задыхаться. Только мы его успокоили – пришли волки. Стали между собой грызться, все сжирать.

Капранов с краю лежал. Они подошли и нюхают. Он говорит: «Кто меня нюхает?!» Я говорю: «Волки». «И чего будет?» – говорит. Я говорю: «Да ничего, ты даже не переживай. Еды очень много, они не будут тебя трогать».

Волки съели все продукты, какие валялись.

Утром Максим говорит: «Я замерзаю. У меня летный костюм, костюма нет пухового, давай мне одежду какую-нибудь возьмем». Пошли сняли одежду с ребят погибших. Он говорит: «Давай я, наверно, пойду куда-нибудь».

* * *

Это был третий день после аварии. Два дня и две ночи они провели в тщетной надежде, что их найдут. Надежда таяла. Надо было пытаться как-то выбираться самим.

Анатолий и Максим оставили одно ружье раненым, другое взяли с собой и снова пошли на гору. В бинокль увидели внизу брошенную кошару и решили, что Максим пойдет туда, а если никого там не будет – вернется.

Максим ушел. Банных остался на горе и каждые 15 минут повторял в аварийную радиостанцию, которую накануне обнаружили в командирском портфеле: «Борт 1823 потерпел крушение, просим оказать помощь, наши координаты – такая-то высота, такая-то долгота». Радиостанция работала всего на двух частотах, выделенных для сигналов SOS. Услышать ее мог только тот, кто находится в прямой видимости. Вертолет одно время кружил вдалеке – в принципе он мог слышать Банных. Но почему-то не слышал.

Максим должен был вернуться в три часа. Не вернулся. В полчетвертого Банных заметил километрах в шести снегоход, но тот развернулся и уехал.

С трудом уже он двинулся обратно в лагерь, отчетливо сознавая, что еще одну ночь не пережить. Шансов нет.

«Пришел к ребятам. «Ну чего, – говорю. – Макс подорвался. Думаю, нет его. Снегоход видел – но, наверно, он меня за егеря принял. Вертолет улетел. Все, ничего не могу сделать. Никого нет, будем ночевать втроем».

Они говорят: переверни нас. Я говорю: дайте отдышусь, а то тяжело очень. Лег. Вдруг – ж-ж-ж-ж… Гул такой. Мимо вертолет пролетает. А у меня две ракетницы оставались – маленькие, охотничьи. Я стрельнул ими и по рации говорю уже с последним отчаянием: «Твою мать, ну куда вы летите?!» И мне вдруг рация отвечает: «Слышим, слышим тебя. Видим тебя».

Вертолет стал садиться на гору, и в тот же момент – с другой стороны – меня ослепил свет фар. Снегоход! И тут я отключился, потерял сознание.

Оказывается, наши друзья собрали 60 снегоходов, разбили на несколько групп и сами прочесывали горы, где мы могли находиться. И одна группа нашла Максима.

Ему по дороге пришлось обходить обрыв, и он только в полчетвертого пришел в кошару. Там он и встретил снегоходы, и они сразу его увезли, чтоб он передал наши координаты вертолету. Но мы-то этого не знали.

Вертолет забрал нас с ребятами, и мы стали летать, искать Максима. Полтора часа искали. Потом врач говорит: Белинский уходит, давление 40 на 80. Надо в больницу срочно.

В Акташе заправились, полетели в Барнаул. Нас там сразу же положили в больницу. У Бори гангрена, отморожены ноги. У нас – у кого что».

Потом с ними еще много чего плохого происходило. Будто дыра, из которой они чудом выбрались, не отпускала. Продолжала затягивать.

Белинского увезли в Австрию, ампутировали ноги. Банных неправильно срастили кости в сломанной руке, пришлось ломать. Капранов, только начав ходить, упал в больнице на журнальный столик, порезал лицо, ему наложили пять или шесть швов.

«Но самое большое потрясение было, когда я, придя в себя, увидел газеты. Мы такое там пережили, что не дай бог никому пережить. Мы на краю были. Мы зубами цеплялись за жизнь, из последних сил не давали раненым ребятам уйти.

А здесь про нас никто не вспоминал и не беспокоился. Все – только про баранов».

Если разбирать текст по фразам, то открывается бездна интересного с самого начала. Ну, например, фраза «После крушения вертолета ушел со всех постов по собственному желанию» – во-первых, не так и много их было «всех постов» – всего один, вице-премьерский. Во-вторых, еле оторвали его от этого кресла – ведь еще 5 марта он опровергал все слухи о своей отставке.

«Очередная охота, намеченная на январь 2008-го» – странная ошибка с датой, все же авария была в 2009 году. Летчика Пидопригору автор упорно называет Подопригорой, но это ладно – эту фамилию многие путали, пусть уж простит нас Владимир Пидопригора.

А вот золотая фраза: «Прилетаем – вот они, бараны! Высаживаем охотника, высаживаем Яшбаича»… – Каймина Банных называл, не пожалел, а вот кто такой «охотник» – не уточнил. Анатолий, за эти полтора года наверняка обдумавший каждое слово в своей версии, зря слов не роняет, и если роняет – то не зря. Вот он, например, говорит: «Бараны убегают – на них набегают. Они стреляют, добывают одного барана, и чуть дальше падает еще один баран. Вертолет садится. Их забирают, нас высаживают. Мы барана разделываем пополам, затаскиваем тушу в вертолет. Они летят за вторым бараном, который погиб. Загружают его и возвращаются за нами».

Как можно «набегать» на убегающих баранов? Это же с какой скоростью надо мчаться, чтобы опередить архаров? Может, имелось в виду все же, что за убегающим стадом летел вертолет и оттуда охотники поливали архаров свинцом?

«Вертолет садится. Их забирают, нас высаживают». Забирают, понятно, Каймина и охотника-инкогнито. А высаживают – кого? Банных и кого – Колбина? Не очень ясна и последовательность событий – по рассказу получается, будто вертолет ждал, пока Банных и его неведомый напарник разделают первого архара.

«Мы только перелетели гору – следующие бараны бегут. Ливишин садится к люку. Командир принимает решение стрелять с борта». Вот интересно – командир ли принимает такие решения? Кстати, командир – это Баяндин, про которого потом в разных газетах писали воспоминания друзей о том, как он не любил такие вот «царские охоты».

«Ливишин стреляет. Косопкин, Яшбаич суетятся рядом». Что значит – суетятся? Патроны подносят? Корректируют огонь? Тут и про себя не забыл Анатолий Николаич ввернуть: «У меня была роль «принимающей стороны» – человека с данной территории, который обеспечивает транспорт, питание, быт. Поэтому я не охотился. У меня даже ружья с собой не было». Как мы помним, про «у меня даже ружья с собой не было» – это была его любимая песня.

«Я не знаю, что произошло. Ветра не было, прекрасная погода, лучший летчик, отличный вертолет…» – у этого тезиса потом будет продолжение – на пресс-конференции 14 июля Банных будет намекать, что вся авария – это не просто так, а подстроено.

После падения «выкинули баранов из холодильников, загрузили туда еду, дрова» – вот это интересно – зачем? На горе был мороз, вполне достаточный, чтобы еда не испортилась.

«Маяк нашли. У него антенка и тумблерок. Мы антенку поставили, тумблерок вытащили, но, оказывается, антенку надо было выкрутить из одного гнезда и перекрутить в другое. Максим должен был это знать. Но не знал. Так что маяк у нас не заработал». Ну что тут сказать? Нечего. Напомню только, что маячок спасатели включили сразу по прибытии на гору 11 января.

«Собрали все бумаги, какие есть. Начали жечь все, что можно было». На фотографиях с места аварии видно, что даже бумаги собраны не все – можно было, например, сжечь «Карты контрольных проверок вертолета Ми-171» и толстенную папку бумаг «Руководство по производству полетов». Ну, может не нашли?

«Везде уже были волчьи следы» – говорит Банных о втором дне зимовки. На пресс-конференции 14 июля он также говорил о волках, а в ответ на мой вопрос, какой у волков мог быть интерес к людям, если на горе было полно свежей убоины, ответил: «Волки никогда мясо убитое холодное не едят. Они едят или внутренности, или продукты. Вот продукты все сожрали…» Уже потом я подумал – получается, что если волк завалил лося и сразу не съел, то половину туши он так и бросит? Бывает ли такое? Проблема ли для дикого зверя разгрызть кусок промерзшего мяса? Спрашивал у охотников – оказалось, жрут волки мерзлое мясо. Если зимой загонят лося, то не раз к туше возвращаются.

Статья в общем-то – пример героического эпоса, что-то вроде «Повести о настоящем человеке». Почему Банных испугался ее публикации, почему вынудил «МК» отречься от текста?

29 июня «МК» объявил: «Опубликованная на прошлой неделе статья «Три дня в аду», посвященная крушению вертолета в Горном Алтае 9 января 2009 года, «содержит элементы преувеличений и художественного вымысла». Это произошло потому, что статья Юлии Калининой была «написана по материалам, предназначенным для создания художественного произведения (повести или сценария)».

(Анатолий на пресс-конференции объяснял, что они, мол, с ребятами, решили, что их история достойна книги, наняли журналистку, все ей рассказали, а она вот эти заготовки и опубликовала. Ну даже если и так – и что?).

3 июля сюжет про «архаровцев» показали по Рен-ТВ. Капранов недоумевал, почему судьба баранов заботит кое-кого в России больше, чем судьба людей. Показали и Банных – это было его первое появление после объявления в розыск: Анатолий Николаич сидел в больничной палате и недоумевал, почему его все ищут – он же не прятался. 8 июля прокатились слухи, что Анатолий дал какое-то зубодробительное интервью газете «Континент-Сибирь». В чем была зубодробительность, никто не знал, но будто бы Банных всей мощью обрушился на губернатора Карлина, считая его виновным во всем. Кто придумал Анатолию версию заговора, неизвестно, но он начал ее активно внедрять (вот взять хотя был фразу «Я не знаю, что произошло. Ветра не было, прекрасная погода, лучший летчик, отличный вертолет…» из материала «МК»). Но 9 июля Банных передумал, и вышедшее в «Континенте» интервью было обычно-постным.

Между тем, Банных, видать, припекало. 14 июля он приехал в Барнаул и перед визитом в транспортную прокуратуру дал пресс-конференцию. По поводу объявления себя и Капранова в розыск Банных заявил: «Мы считаем, что это спланированная акция», а на мое предложение назвать фамилии тех, кто ее спланировал, ответил: «Я думаю, что практически все присутствующие здесь понимают, кто за этим стоит», и добавил: «Я вам хочу сказать, что мне кажется, что вы в том числе». Заодно объявил, что никакого розыска не было. Примечательно, что с сайта Западно-Сибирского следственного управления на транспорте это объявление и правда пропало! Банных с честными глазами мог говорить, что оно нам всем приснилось – всей российской прессе, писавшей об этом тогда.

Правда, Лариса Васильева из «Алтапресса» остудила вскипевшего благородным негодованием Анатолия Николаича: оказалось, у нее это объявление осталось в виде скриншота. Анатолий сразу как-то смешался…

(Было ли объявление Анатолия Банных в розыск вызвано интересами следствия или это была акция устрашения, припугивание, напоминание: «Ты смотри, мы еще и не то можем»? Я полагал, что Анатолия банально «доят»: выжмут немного деньжат, подождут – еще выжмут… Ну вот как надо кому-нибудь сына или дочь в Англию на учебу отправить – так сразу дело приобретает новый оборот. Если законы не действуют нормально, то пусть хоть так. Я все же полагал, что всех Анатолий деньгами забросать не может – но, видимо, ошибался).

Тогда же была упомянута теория заговора, которая явно все больше нравилась Анатолию Банных: «Я думаю, что следствие уже сегодня установило все факты, которые есть. И я думаю, что в этой истории очень мало белых пятен. Кроме того, что была прекрасная погода, и мы неожиданно упали. И был лучший пилот в России. Это само по себе вызывает очень много вопросов. – Каких именно вопросов? – Пускай разберется следствие. Я имею в виду, что очень необычно, что, когда погода прекрасная, когда на ходу вертолет, новый, у которого 360 часов налета, 300, и лучший пилот ошибается, когда летал на вертолетах, которые практически подлежали списанию».

Еще до этого Банных как-то обмолвился (явно не просто так), что перед прибытием в Чемал вертолет какое-то время провел на аэродроме в Алтайском крае, вроде бы в Барнауле. Журналисты бросились уточнять, что это он имеет в виду – лопасти им подпилили или сахару насыпали в топливо? Но Банных от комментариев отказался. Однако это был занятный маневр – вот вроде и не охота уже главное, и не семь загубленных человек…

Банных на пресс-конференции лавировал как мог: если ему задавали неудобный вопрос, он ссылался на то, что дал на время следствия подписку о неразглашении. Но как только у него появлялась возможность сказать что-то хорошее о себе, так подписка волшебным образом переставала действовать. Вот например спрашивают его: «В отношении вас выдвинуто обвинение о том, что вы охотились. Признаете ли вы свою вину? Все-таки вы охотились? Кто охотился?», а он подробно отвечает, что он-то не охотился («установлено, что я не охотился. Установлено, что не было оружия»), а вот на вопрос, кто же тогда все-таки стрелял, отвечает: «на эти моменты у нас есть подписка о неразглашении, там частично, по деталям, кто все-таки охотился, пускай разбирается следствие». То есть, Ливишин уже никуда не стреляет?

Один момент вышел особо занимательным:

«Максим Кошмарчук: Подскажите цель вашего полета. И как вы можете объяснить, что там убитые бараны лежали?

Анатолий Банных: Цель полета была – охота.

– Охота с вертолета?

Анатолий Банных: Да нет, конечно. Они должны были нас закинуть. Собственно, все документы были на это и все остальное.

– Какие документы (хором Тепляков и Васильева)?

Анатолий Банных: Лицензии все.

Сергей Тепляков: Какие лицензии? На архаров не может быть…

Лариса Васильева: На санитарный отстрел?

– С вертолета кто-то охотился?

Анатолий Банных: Там был начальник охотуправления.

Сергей Тепляков: Лицензии на каких животных были? На зайцев, на кроликов, на кого?

Анатолий Банных: Я не могу вам ответить, потому что занимался этим вопросом начальник охотуправления. И в тот момент, когда я прилетел, уже вся команда была в сборе. В первый день, когда не дали вылета, начальник охотуправления говорил о том, что бумаги у нас готовы, все нормально, мы летим охотиться.

Лариса Васильева: Я готова даже поверить, что на момент вылета вы не знали, на каких животных. Но в следственном процессе вы должны были ознакомиться, на каких животных у вас были лицензии. Хотя бы с точки зрения защиты в этом процессе.

Анатолий Банных: Давайте зададим этот вопрос следствию, какие были документы, на каких животных».

Кажется, это называется – как уж на сковороде?..

14 июля Банных явился к следователю и в «деле архаровцев» опять наступила тишина…

А вот с противниками Банных и Бердникова закон управлялся с куда большей энергией: 6 сентября Сергею Михайлову было предъявлено обвинение, а 10 декабря в Горно-Алтайске уже начался над ним суд. Обвиняли Михайлова по трем статьям – клевета, оскорбление представителя власти и возбуждение ненависти либо вражды, а также унижение человеческого достоинства.

3

Первое судебное заседание по «делу архаровцев» назначено было на 30 декабря – будто специально, чтобы оно не состоялось. Оно и не состоялось – никто из обвиняемых не приехал. Следующее заседание назначили на 13 января. Однако срок давности, по статье «Незаконная охота» составляющий два года, истекал 9 января. Исход дела был ясен – сидеть эти ребята точно не будут. Но оставалась еще надежда, что хотя бы судимость на них будет – какой-никакой, а урок. Когда же в апреле (!) суд, наконец, начался, ни на что, кроме как на урок, надеяться уже не приходилось.

– По большому счету уже неважно, кто стрелял, – сказал мне Алексей Вайсман, сотрудник Фонда дикой природы, комментируя начало процесса. – Сроки давности по 258 статье – два года, и они же истекли. Никто никого не осудит. Важно другое: суд начался, он установит факт преступления, совершенного должностными лицами по предварительному сговору и повлекшего за собой смерть людей. Это важно само по себе. До сих пор никто и нигде в России не был назван за такие вещи преступником. И если это произойдет хотя бы посмертно, будет очень правильный прецедент.

Согласно обвинительному заключению, инициатором охоты выступил Александр Косопкин (явно со слов Банных). Он же, как явствовало из обвинительного заключения, принимал прямое участие в охоте: вместе с главным горно-алтайским природоохранителем Виктором Кайминым и московским гостем Сергеем Ливишиным сидел в засаде, на которую вертолет нагонял группу архаров. Понятно, что и эти подробности были выявлены самым нехитрым оперативным методом – со слов все того же Банных.

При этом, сам Банных на процессе отсутствовал – за него в Кош-Агаче отдувался адвокат. Не приехал и Белинский. В зал суда явился только Капранов. Даже журналистов до Кош-Агача добралось минимум – РИА «Новости» и «Коммерсант».

Суд выглядел если и не комедией, то уж точно лирической оперой: отсутствие подсудимых сводило к минимуму возможности судебного следствия. Да еще и обвинитель Евгений Морозов явно спутал свои функции с адвокатскими: во время прений 15 апреля он предложил осудить каждого из уцелевших охотников к году лишения свободы, но от наказания освободить за истечением срока давности.

Сама по себе «диспозиция» статьи «Незаконная охота» существенно сужает количество возможных претензий к подсудимым, особенно к Банных. За бортом остается масса интересных вещей: кто оформлял охоту документально? Кто фрахтовал вертолет и кто за него платил? Охота – это и правда стрелял или не стрелял. Ну может Банных и в самом деле не стрелял. Но без него этой охоты точно не было бы – а значит, семь человек остались бы в живых. Возможно, куда более подходящей квалификацией «дела архаровцев» было бы «причинение смерти по неосторожности» (а для того же Колбина подошла бы статья «Причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей), но додуматься до этого можно было только, имея настоящее желание наказать виновных. А желания не было.

23 мая судья Лубеницкий огласил свое решение: вина не доказана, обвиняемые полностью оправданы. Закон при этом разговаривал в общем-то сам с собой: в зале, кроме судьи, был еще обвинитель и только один из защитников. Прокурор Морозов сразу после окончания заявил, что непременно опротестует решение судьи и не сплоховал – опротестовал.

– Когда дело возобновили, была иллюзия, что суд отважится если не на срок, то хотя бы на признание того, что имела место браконьерская охота… – сказал мне Алексей Вайсман, сотрудник Всемирного фонда дикой природы. – Но, похоже, закон в этой истории никого не волновал, а тянулось все так долго лишь потому, что кто-то нацелился отобрать у Банных бизнес. Но Банных устоял и даже укрепился.

Итого

После того как стало известно решение Кош-Агачского суда, один из моих товарищей сказал: «Это подтверждение того, что мы живем в ЗАО «Россия», но мы не акционеры». И не возразишь.

В опубликованном еще в июне 2009 года, в самый пик «дела архаровцев», нашем с Андреем Красиковым (собкор «Известий» из Новосибирска) материале «Нечеловек с ружьем» мы писали не только о том, как это бывает, но и пытались понять – почему? Зачем?

«Незаконная охота – это целый клубок проблем, в котором сама охота скорее не причина, а следствие. Стреляют ведь не с голодухи, да и вертолеты нанимают не на последние гроши. Кураж, ощущение власти, сознание безнаказанности – это с одной стороны. И полный прогиб закона и общества – с другой. (…) Незаконная охота делает явной феодальную суть нашего общества. Внизу – простой народ, «крестьяне», чем бы они по нынешним временам ни занимались. Над ними – «дружина», которая служит «князю» и оттого считает себя выше закона – князь ведь сам закон. Суд, прокуратура, милиция, охотоведы при такой схеме оказываются «довесками», невостребованными рудиментами цивилизации, к которой мы когда-то стремились. Большинство судейских, прокурорских, милицейских работников стремится попасть в «дружину», всячески проявляя лояльность «князю» – местному начальству».

Фактуру мы собрали – закачаешься. Вот, например, история про то, как 17 февраля 2006 года в Республике Алтай охотники прямо в берлоге расстреляли медведицу и двух годовалых медвежат. Способ охоты был простой: сунули ружья в берлогу и палили прямо в морды. Медвежатники были «не абы кто» – председатель Барнаульской городской Думы Сергей Краснов и депутат БГД Игорь Кислицын. Последний, кстати, незадолго до ЧП рассказывал в одном барнаульском журнале, что «моя философия на охоте – не просто убить, а добыть красиво, с дальнего расстояния».

Прокуратура РА в этом случае проявила расторопность, которой ей так не хватало в «деле архаровцев»: и дело по части второй статьи 258 УК ПФ (незаконная охота, причинившая крупный ущерб, произведенная группой лиц по предварительному сговору) было возбуждено, и улики собраны. Еще бы – охотники-то «не свои».

В Барнауле ожидали показательной порки Краснова – и как спикера городской Думы, и как видного члена «Единой России». Ходили даже слухи о том, что «ЕР» намерена публично исключить Краснова из своих рядов. Однако бури тогда не получилось: и следствие шло без энтузиазма, и общественность не зажглась. Разве что барнаульские журналисты присудили Краснову премию в номинации «Политическое самоубийство года». Однако за призами – картиной «Мишки в сосновом лесу» и конфетами «Три медведя» – Краснов не пришел. Да и политического самоубийства не вышло: кресло свое Краснов потерял намного позже и вполне благообразно – по истечении срока работы тогдашнего состава гордумы. В общем, все, кроме медведей, отделались легким испугом.

Немудрено, что урока не понял никто – да и был ли урок-то? 4 декабря 2007 года в Алтайском крае на территории Шелковнического лесничества послышалась стрельба. Когда на место прибыли охотоведы, нашли только шкуры и внутренности лосей. Пять животных, в числе которых была беременная лосиха, были расстреляны не особо скрывавшимися «большими людьми». Первое время назывались даже фамилии и разные подробности, но теперь – молчок.

Когда «Известия» попытались узнать хотя бы предположения, лесничий Шелковнического лесничества Юрий Оксин сказал много слов, из которых для печати годилась только фраза: «В милиции я про это много раз рассказывал, а толку-то…»

Охотоведы, егеря и лесничие прямо говорят, что ловить на браконьерстве разных начальников – себе дороже. В 2003 году в Республике Алтай егерь Владимир Янтыев поймал республиканских чиновников на незаконной охоте на сибирского козерога – у охотников не было лицензий. История получила широкую огласку, депутаты Госсобрания-Эл Курултая РА неоднократно направляли запросы в прокуратуру республики. Было возбуждено уголовное дело. Но в конечном счете к ответственности, правда в рамках гражданского дела, в итоге были привлечены сам егерь Янтыев и редакция местной газеты «Постскриптум», сообщившей о происшествии.

– Задним числом были оформлены лицензии, и мы стали клеветниками, – рассказывал мне редактор «Постскриптума» Николай Витовцев. – В результате суд нас оштрафовал на 5 тысяч рублей.

К тому же, большое начальство почти всегда охотится не просто так, а с благословения или даже под присмотром местного природнадзоровского руководства – вот как с «архаровцами» вместе полетел 9 января на охоту Виктор Каймин, председатель комитета по охране, использованию и воспроизводству объектов животного мира Республики Алтай.

А например, в Республике Хакасия охоту для «хороших людей» устраивал Сергей Машуков, начальник управления федеральной службы по ветеринарному и фитосанитарному надзору.

Для гостей из Сирии Машуков выписывал разрешения на отлов краснокнижных соколов-балобанов – соколиная охота у сирийцев в моде. На территории заказника Машуков разрешил строительство базы, да не одной. И совершил еще много разнообразных «подвигов». Причем, это не тайна: об этом писали местные СМИ, жители отправляли заявления в Генеральную прокуратуру и в Полпредство СФО по отдельности, и коллективами. Но Машуков и ныне на своем посту. А те, кто с ним пытался бороться – нет. Как, например, охотовед Василий Шестаков.

– Когда начальником управления охотинспекции стал Сергей Машуков, в заказник начали ездить разные руководители и стреляли зверье подряд, под метелку, – рассказывает Василий Шестаков. – Я начал писать жалобы, а мне приходили отписки.

Этим не кончилось: Шестакова обвинили в том, что он якобы избил охотоведа. Расследование продолжалось год. И только когда оно дошло до суда, обнаружилось, что в материалах нет постановления о возбуждении уголовного дела – самой важной бумажки, без которой вся работа следователей становится незаконной. Однако никто перед Шестаковым не извинился. В конце концов Шестаков из охотоведов уволился. Так что теперь хакасскому зверью ждать защиты и вовсе неоткуда. Разве что, как на Алтае, вмешаются когда-нибудь духи гор?..

А кто вмешается в Новосибирской области, где пули летают прямо по улицам деревень Пономаревка, Хохловка и Вдовино Колыванского района? Стреляют по домашней скотине да по собакам. Места здешние «охотниками» облюбованы: в выходные машины с рыбаками да охотниками едут колоннами.

– Дичи стало мало, «охотники» напьются и от скуки палят куда ни попадя… – рассказывал Андрею Красикову житель села Вдовино тракторист Николай Бучинский. – Мы в такие вечера по своим дворам пригнувшись ходим – винтовочная пуля летит далеко и бьет наповал.

У Бучинского в прошлом году пропали 35 овец – только шкурки в поле и нашлись. Охотники, которых на самом деле пора уже называть разбойниками, стреляют по лошадям. Местные жители боятся выпускать на пастбище скот.

– Я не знаю, чьи это вертолеты здесь летают, но видим мы их часто. Не думаю, что это лесоохрана так зачастила – говорил Андрею Красикову директор ООО «Пономаревское» Анатолий Безносов. – Летит с заклеенными бортовыми номерами. Кто и зачем? Недавно убили и разделали лосей, была там и беременная лосиха. Выпотрошили. Взяли только мясо, бросив шкуры, ноги, головы. Всю ночь добычу вывозили «уазиком». Мы в милицию, а нам говорят: с мясом не взяли – ничего не докажем. На то и расчет, что участковый один на несколько деревень, да и вывозят мясо обходными путями.

Полковник запаса Безносов приступил к работе в ООО «Пономаревское» в 2008 году. Провел посевную, получил первый за многие годы запустенья урожай. Увеличил в разы поголовье дойного стада. Хочет завезти герефордов, но уже опасается – перестреляют эту скотину «охотники» ради мраморного мяса, не убережешь. Браконьеры уродуют вездеходами поля, мешают работам. Безносов начал было с ними бороться, но в ответ – проверка одна за другой.

– Ко мне уже съездили: Роспотребнадзор, Россельхознадзор, лесники, прокуроры, миграционная служба… – рассказывал председатель. – Оказалось, колхозная бензоколонка, место для которой было определено еще 50 лет назад, стоит не там. Водокачка серебрянкой не покрашена. Она в таком виде годами стояла и ничего. Едут за полторы сотни километров целенаправленно. Штрафы один за другим. В приватных беседах мне говорят, что это неспроста, советуют успокоиться. А когда я заявил, что подгоню экскаватор и перекопаю все браконьерские тропы, и вовсе начались угрозы. И по телефону и лично: мол, за такие дела и пулю получить можно…

…Каков же итог «дела архаровцев», этой растянувшейся больше чем на два года, истории? Я по-простому буду, извините: минусы, плюсы. Бердников на месте, Банных избежал судимости. По мне это минус. Михайлов и его друзья прошли в Эл-Курултай – это какой-никакой, а плюс. В Барнауле Банных потерял Колганова – в августе 2010 года его отрешил от должности губернатор Карлин. Банных потерял Барнаул – но нового мэра назначил губернатор, и теперь в городе творится то же, что при Колганове, только лихорадочнее и беспардоннее. В этом случае, в полном соответствии с математикой, минус поглотил все плюсы.

«Делом архаровцев» новейшая история России не кончилась. Проблема в другом – на «деле архаровцев» не произошло так ожидавшегося всеми поворота государства к закону. Хоть маленький, но шанс на решение проблем путем постепенной эволюции системы, упущен. А все остальные пути не вызывают оптимизма…

25.05–3.06.2011

Content

Сергей Тепляков
Дело «архаровцев»

Авария

1

2

3

4

Расследование

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

Реакция

1

2

3

Итого