Арлин Хейл

Когда сбываются мечты

Глава 1

Рошель Роджерс, дипломированная медицинская сестра, не доверяла растворимому кофе. Она предпочитала «живой» вкус и по старинке варила густой ароматный напиток в кофейнике на газовой горелке. Еще она терпеть не могла чай в пакетиках, супы быстрого приготовления и все, что делается мгновенно. Поэтому, когда в ее жизнь ворвался Тайсон Митчел Третий, не поверила ни в немедленно появившееся в душе волнение, ни в странные мысли, тут же пришедшие в голову.

Тайсон Митчел Третий оказался именно тем мужчиной, кого Рошель надеялась встретить однажды не в каком-нибудь сборнике романтических историй, от которых замирает девичье сердце, а на грешной земле, наяву. Это был тот мужчина, в кого она давно хотела влюбиться и за кого с радостью вышла бы замуж. В нем все было совершенно — от покроя одежды до ямочек на щеках, появлявшихся, когда он улыбался. Ей показалось невероятным, что она, Рошель Роджерс, может увлечься ямочками на щеках, и еще подумалось, что этот мужчина слишком хорош, чтобы быть реальным.

— Позвольте представиться, — произнес он, — я Тайсон Митчел Третий. Мне вас рекомендовали, мисс Роджерс.

Было довольно поздно, и Рошель ожидала прихода совсем другого человека, иначе ни за что бы не отперла дверь.

— Вы, вероятно, ошиблись — я не та мисс Роджерс, которая вам нужна, — решительно сказала девушка и начала закрывать дверь.

Мужчина с улыбкой помешал ей это сделать, придержав створку рукой. Вот тут-то Рошель и заметила эти ямочки на щеках, и дурацкие мысли неожиданно пронеслись в ее голове.

— Вы ведь медсестра, не так ли? Работаете в городском госпитале вместе с доктором Бушнеллом?

— Пока все правильно, — осторожно ответила она, и гость засмеялся:

— Послушайте, я пришел к вам по делу, очень важному и срочному. Пожалуйста, разрешите мне войти. Я оставлю дверь открытой, если пожелаете.

Рошель окинула мужчину взглядом и обнаружила, что он с трудом пытается быть серьезным.

— Разве доктор Бушнелл не говорил вам обо мне? — поинтересовался Тайсон. — Он собирался это сделать.

— Нет, не говорил.

— Это похоже на Хенка. Он становится забывчивым. Вы не замечали?

Тайсон переступил порог и закрыл за собой дверь. Если бы он не упомянул имени доктора Бушнелла, Рошель никогда бы не впустила его в свое жилище, даже несмотря на эти потрясающие ямочки.

— Не хотите ли войти? — спросила девушка, когда гость уже стоял в прихожей, и сарказм ее тона не ускользнул от него.

— А вы не очень-то доверяете людям, да? — усмехнулся он, склонив голову набок.

Надо же, еще и неглуп. Рошель попыталась отогнать от себя очередную бесполезную мысль: этот мужчина подходит ей и по уровню интеллекта, и по остроумию.

— Людям верить нельзя. Я выучила эту аксиому много лет назад и никогда не забуду.

— Очень плохо. Знаете, слепая вера имеет свои преимущества.

— Так чем я могу быть вам полезна, мистер Митчел?

Он сел, закинув ногу на ногу, и перешел прямо к делу:

— Мой отец после перенесенного инсульта прикован к постели. Характер у него не из легких, и ему очень трудно угодить. За ним присматривали четыре сиделки, три из которых уволились. Последняя, мисс Доналд, еще у нас, но нам нужна вторая сиделка. Не заинтересуетесь этим частным случаем?

— Я уже несколько месяцев занимаюсь частными пациентами, разве вы этого не знаете, мистер Митчел?

Он вновь улыбнулся и, достав из внутреннего кармана золотой портсигар, протянул его девушке, но та покачала головой. Не торопясь с ответом, Тайсон вытащил сигарету, постучал ею по крышке портсигара и прикурил от золотой зажигалки.

— Да, я знаю это. Доктор Бушнелл меня подробно проинформировал. Предупреждаю, что это будет сущая пытка. Папа не питает добрых чувств к тем, кто его обслуживает, включая сиделок. Но если вы ему понравитесь, оплата будет очень хорошая, условия проживания превосходные, и благодаря мисс Доналд у вас окажется уйма свободного времени.

— Ваш отец живет в городе?

Тайсон покачал головой:

— Я перевез его в наш загородный дом на реке — в «Белые дубы». Возможно, вы слышали о нем?

Воспоминания молнией пронеслись в голове Рошель. Белоснежный особняк на утесе, извивающаяся тропинка, ведущая наверх к нему, дубы, качающиеся на ветру, мерцание большого плавательного бассейна и обширная лужайка. Это место символизировало собой большие деньги и легкую жизнь. Она всегда смотрела на него завистливыми глазами, когда бы ни проезжала мимо.

— Да, я знаю «Белые дубы», — сказала наконец девушка.

Тайсон спокойно посмотрел на нее:

— Заинтересовались?

Рошель смутилась — он ведь наверняка не пропустил мимо ушей нотку восторга, прозвучавшую в ее ответе. Она ненавидела людей, склонных к пустым мечтаниям, но это предложение было как золотое яблоко, упавшее прямо ей в руки. Именно об этом она грезила всю свою жизнь и хранила это страстное желание в самых потаенных уголках сердца, куда никому не позволяла заглядывать. Быть частью «Белых дубов», пусть даже в качестве сиделки для капризного старика, гораздо лучше, чем издали любоваться этим сказочным замком.

— Ну? — нетерпеливо подстегнул ее Тайсон. — Беретесь за это дело, мисс Роджерс?

— А вы уверены, что мы с вашим отцом найдем общий язык, ведь…

— Что вам мешает попробовать?

У него на все были заготовлены правильные ответы и взвешенные предложения.

— Завтра я заканчиваю работу у одной пациентки… — нерешительно проговорила девушка.

Он вновь улыбнулся и стряхнул пепел в стоявшую на столе пепельницу.

— Да, и об этом я тоже знаю, мисс Роджерс. Я заеду за вами завтра вечером, часов в восемь, хорошо? Разумеется, вы будете жить в «Белых дубах». Но не беспокойтесь: погибнуть для цивилизованного общества в этой глуши вам не суждено — я предоставлю в ваше распоряжение одну из машин на случай, если захотите съездить в город на выходные.

— Вы очень внимательны, мистер Митчел.

Тайсон поднялся.

— Кстати, насколько я помню, вы любите плавать. Так что не забудьте прихватить с собой купальник.

— Как вы об этом узнали?

— О, я знаю о вас достаточно, мисс Роджерс… и очень хочу узнать вас получше. Спокойной ночи. — Он открыл дверь и ушел.

Рошель огляделась, размышляя, не пригрезилось ли ей все это, но в воздухе еще витал запах сигаретного дыма, смешанный с ароматом мужского одеколона.

Тайсон Митчел Третий… Она видела его фотографии в газетах, но эти снимки не давали точного представления о нем. Было что-то роковое и очень существенное в живом человеке, что терялось в простом черно-белом оттиске.

Рошель начала расхаживать взад-вперед по комнате. Она всегда шагала, если ей нужно было принять решение. Когда вновь прозвенел дверной звонок, девушка все еще продолжала ходить.

— Кто там? — крикнула она.

— Билл, кто же еще? Ты, может быть, ожидала смотрителя дома? Вы что, мисс Роджерс, устраиваете здесь дикие оргии?

Она засмеялась и открыла дверь. Билл вошел в прихожую и схватил подругу в охапку.

— Отпусти меня, Билл!

— Эй! Что такое? — с усмешкой спросил он. — Ну же, не будь такой холодной! Это я, Билл, помнишь?

Рошель позволила ему себя поцеловать и затем медленно высвободилась из его объятий. Билл сунул руки в карманы и пристально посмотрел на девушку. Она постаралась не обращать внимания на недоумение в его взгляде.

— Хочешь чего-нибудь выпить? Есть чай со льдом, содовая…

— Чай, если у тебя есть лимон.

— У меня есть лимон. Думаю, мне не стоит напоминать тебе, чтобы ты чувствовал себя как дома?

Билл уже развалился на кушетке, откинув на подушку курчавую рыжую голову и закрыв голубые глаза.

— Ты знаешь, милая, что это место для меня — почти что дом родной. Правда. Здесь просто бесподобно, не то что в моей комнатушке четыре на четыре.

— Я же тебе сто раз говорила, чтобы ты снял квартиру. Не понимаю, как ты можешь жить в таком курятнике, довольствуясь одной-единственной крохотной каморкой.

Билл пожал плечами и рассмеялся:

— Я был бы отвратительным домовладельцем. Кроме того, потребовались бы мебель, посуда и тому подобная чепуха. Одно беспокойство!

Рошель покачала головой:

— Все понятно, Билл Лансей: ты просто не хочешь брать на себя никакой ответственности.

Молодой человек скорчил забавную гримасу:

— Справедливый судья Рошель Роджерс обвинила меня в страшном преступлении. Приговор обжалованию не подлежит. — Он не сдержался и прыснул от смеха. — Ладно, Рошель, сейчас слишком жарко, чтобы спорить. Должно быть, мы обречены на долгое и душное лето. Не припомню в своей жизни такого теплого мая, а ты?

Она со звоном кинула в стакан кубики льда и налила поверх них чай.

— А я не могу вспомнить лета, когда бы не было жарко во время нашего детства. На Клейтон-стрит всегда было как в печке. Горячий воздух заполнял дома, и мне казалось, что он их никогда не покинет.

Билл потянулся за запотевшим стаканом, который ему протянула девушка, и нахмурился:

— Ты никак не можешь забыть, да? Постоянно продолжаешь возвращаться назад? Зачем ты это делаешь, Рошель? Все закончилось, тяжелые и горькие дни остались в прошлом. Ты выбралась оттуда, так что постарайся забыть.

— Это твой рецепт, Билл? Просто забыть все неприятное, блокировать память, как будто этого никогда и не существовало? Нет, я так не могу. Клейтон-стрит всегда будет частью меня.

Билл сделал глоток прохладного терпкого чая и удовлетворенно вздохнул.

— Ты не одна терпела в детстве лишения, мне тоже досталось. Но тебя это научило бороться и побеждать, ты получила соответствующий настрой, стала смелой, а я — нет. Думаю, именно поэтому мы с тобой такие разные.

Рошель рассмеялась:

— Действительно, мы с тобой никогда не сходились во мнениях, но всегда оставались друзьями. Ты был единственным, кому я могла доверять на Клейтон-стрит.

Сев рядом с Биллом, она взяла его за руку и заглянула в глаза. Она любила этого парня с теплым спокойствием и, когда целовала его, не ощущала всепоглощающей страсти, зная, что он никогда не был и не будет тем мужчиной, с которым она хотела бы провести всю жизнь. Билл был слишком беспечным, готовым принимать окружающий мир таким, какой он есть. А Рошель знала, чего хочет. Всегда знала. И чувствовала в себе силы достигнуть цели. Вырваться с Клейтон-стрит и стать первоклассной медсестрой было ее первым большим достижением. Поначалу она соглашалась на самые неудобные смены, самые долгие дежурства в городском госпитале, но затем добилась сначала хорошего расписания, а потом получила и частных пациентов. И теперь Рошель испытывала великое удовлетворение оттого, что ее считали одной из самых лучших и востребованных сиделок в Беркшир-Гейтс.

Билл осушил свой стакан и протянул его девушке:

— Еще.

— Ты слишком быстро пьешь.

— Да я и ем быстро, — жалобно улыбнулся он. — Знаю. Ты часто меня этим попрекаешь.

— О, дорогой, ты хочешь сказать, что я к тебе придираюсь?

— Почти как жена. — Он вновь засмеялся и потянулся к ней, но Рошель уклонилась, встала и пошла на кухню, чтобы наполнить стаканы.

— Как прошел день? — поинтересовалась она, вернувшись.

Билл сморщил нос. Его широкоскулое лицо, безусловно, никто бы не назвал красивым. Но оно было приятным, а обаятельная улыбка открывала перед ним любые двери, что было немаловажно в. его страховом бизнесе.

— Этот выпью медленно, — произнес он со вздохом. — Сегодня так хотелось сбежать от дел, найти пустынное местечко, где можно искупаться или хотя бы забросить удочку. Держу пари, рыба сегодня будет клевать как сумасшедшая.

Это было так типично для него, что Рошель рассмеялась:

— Билл, ты сам немного сумасшедший, знаешь это? Нет, наверное, ленивый — более правильное слово. В некотором смысле я тебе завидую. Тебя ничто не беспокоит, и ты всегда находишь над чем можно посмеяться.

Он пожал плечами:

— Возможно, я просто тупица? Как, кстати, твоя пациентка? Последние три дня ты о ней ни разу не упомянула, а это обычно означает, что подопечная уже вне опасности, так?

— Да. Миссис Эндрюс уверенно идет на поправку. Завтра я буду свободна.

— Может, и мне побездельничать денек-другой? Давай куда-нибудь съездим. Например, можем отправиться на одно из озер…

— Не можем, Билл, — покачала головой девушка. — Я уже взяла другого пациента.

Молодой человек на мгновение нахмурился. Рошель знала, что ему это не понравится.

— У тебя в последние четыре недели постоянно были пациенты, без выходных! Ты что, пытаешься себя убить? Тебе нужен отдых, малышка. Поверь мне, я не врач, но в таких вещах понимаю.

— Я не могу упустить этот шанс, Билл. Ты слышал о «Белых дубах»?

Он осторожно отставил в сторону свой стакан и кивнул:

— Загородный дом Митчелов, на реке. Да, я знаю «Белые дубы» довольно хорошо — оформлял там страховку.

— Я этого не знала!

Билл пожал плечами:

— О, я иногда общаюсь с сильными мира сего. Так что там насчет «Белых дубов»?

— Старший Митчел болен. Паралич. Меня попросили там подежурить.

Светлые брови Билла изогнулись дугой. Он справился с удивлением и вновь нахмурился:

— Понятно. И естественно, ты согласилась.

— А почему я должна была отказаться? — быстро спросила Рошель.

Молодой человек встал и отнес пустые стаканы на кухню. Рошель слышала, как он споласкивает их под краном. Когда он вернулся, у него в зубах была зажата курительная трубка. Подойдя к окну, он уставился на шумную улицу.

— Полагаю, это означает, что я не смогу тебя часто видеть? «Белые дубы» — совсем другой мир, сама знаешь. Не так далеко от Беркшир-Гейтс, но все же…

— Мне обещали уйму свободного времени, и вообще, если верить всему, что я услышала, так это — самая шикарная работа, которую мне когда-либо предлагали. Думаю, мне понравится.

— Конечно.

Билл явно был зол. Он редко утрачивал душевное равновесие, и Рошель только раз или два видела его таким. До сих пор он не позволял неприятностям выбивать себя из колеи. Рошель не раз испытывала его терпение, но всегда он оставался непоколебимо спокойным. А теперь Билл злился, и это ее удивило.

— Почему я не должна ехать в «Белые дубы»? Доктор Бушнелл дал мне хорошие рекомендации и…

— «Белые дубы» слишком далеки от Клейтон-стрит, Рошель.

— Что ты имеешь в виду? — раздраженно спросила она.

— Мы те, кто мы есть, Рошель, и не имеет значения, что ты о себе думаешь, — ты все равно не той породы.

— Но я собираюсь подняться выше, Билл!

Он глубоко вздохнул и кивнул:

— Да, ты всегда была отважной и целеустремленной. В детстве я готов был целовать синяки, которые ты набивала, пытаясь всем доказать, что мы — такие же люди, как те, кто живет в богатых кварталах, но теперь…

— Хочешь сказать…

— Когда ты разобьешься вдребезги, пытаясь прыгнуть выше головы в этих «Дубах», не жди, что старина Билл примчится, чтобы собирать тебя по кусочкам.

— Билл…

Он наклонился и поцеловал ее в щеку. Затем похлопал по плечу и посмотрел на нее странным взглядом, который Рошель не смогла истолковать, пожелал ей спокойной ночи и, не оборачиваясь, зашагал к выходу.

Когда он ушел, квартира показалась ей очень тихой и пустой. Облокотившись на подоконник, Рошель почувствовала, как горячий воздух качает занавески, и уставилась вниз на пышущую жаром улицу с ее запахами расплавленного гудрона и выхлопных газов.

«Белые дубы» стоят на реке. Воздух там должен быть чистым и сладким, прохладным ночью и приятно теплым днем. Давно уже ее сердце не замирало в таком сладостном ожидании. Жаль только, что Билл разозлился…

Рошель решительно щелкнула выключателем, зажигая свет, и тут же забыла о Билле. Все ее мысли занял Тайсон Митчел Третий.

Глава 2

На следующее утро Рошель решила прийти в госпиталь пораньше. Она знала привычки доктора Бушнелла и не сомневалась, что сможет найти его в кафе в половине восьмого.

Он был там один, стоял у окна и потягивал кофе, уставившись на оживленную улицу.

— Доброе утро, — сказала девушка.

— О, привет, сестра. Присоединитесь ко мне?

Рошель засмеялась:

— Я надеялась, что вы это предложите.

Доктор Бушнелл был старейшим из практикующих в госпитале докторов. Некоторые говорили, что ему под семьдесят, другие утверждали, что уже лет восемьдесят, но сам он хранил свой возраст в строжайшем секрете.

— Сегодня ты на удивление напориста и даже чуть-чуть нахальна, — заметил он с усмешкой. — Что привело тебя сюда так рано?

— Вы.

Он поднес чашку с кофе к губам и на секунду задумался над ее ответом.

— Полагаю, молодой Митчел вышел на контакт?

— Вы читаете мои мысли.

— Ты нанялась на работу?

— Да. На испытательный срок. Я сделала ошибку?

Доктор Бушнелл покачал головой:

— Я бы так не сказал. Ты хорошая сиделка. Временами немного дерзкая, но это как раз то, что нужно старику Митчелу. Просто относись к нему деликатно в первые дни, и все будет хорошо.

Рошель высыпала в чашку черный кофе из пакетика и положила сахар. Энергично размешав, она попробовала напиток на вкус и затем отставила в сторону.

— Что вы рассказали обо мне Митчелу-младшему?

Доктор Бушнелл усмехнулся и полез в карман за старой, прокуренной трубкой. Он медлил с ответом.

— Я сказал ему правду. Тайсон — человек осторожный, особенно когда дело касается его отца.

— Они так близки?

Доктор выпустил изо рта клуб дыма.

— Не слишком, — наконец произнес он. — Но Тайсон неглуп. Разве не стала бы ты относиться с уважением к своему отцу, если бы он имел несколько миллионов долларов?

Рошель нахмурилась:

— Вы хотите сказать…

— Я ничего не хочу сказать. Я никогда не любил сплетничать о своих пациентах и их семьях. Забудь о моих словах.

— Почему вы выбрали меня, доктор Бушнелл?

— Выбрал? — переспросил он с усмешкой. — Ты не хуже меня знаешь, что являешься одной из самых высококвалифицированных медсестер в Беркшир-Гейтс.

— Но у меня почему-то есть подозрение, что здесь кроется нечто большее…

Трубка потухла. Врач вернул ее к жизни, ловко чиркнув спичкой, и к потолку медленно поплыл очередной клуб дыма.

— Все эти годы я наблюдал за тобой, девочка. Ты забыла, что я знаю этот город гораздо лучше, чем кто-либо другой, — слишком давно здесь живу. Мне отлично известно, что собой представляла Клейтон-стрит, когда ты была ребенком. Там, правда, с тех пор лучше не стало, но я считаю, что для тебя самой настало время перемен.

Рошель, обычно сдержанная на публике, импульсивно схватила старика за руку:

— Спасибо! Вы такой славный! Вы знаете это?

— Ты полюбишь «Белые дубы» и станешь веселой, как и подобает столь юной леди. Отнесись правильно к Митчелам, и они будут к тебе относиться как надо. В последнее время ты выглядишь довольно усталой. Немного деревенского воздуха пойдет тебе на пользу.

— Знаете, это забавно… Вчера вечером один человек сказал мне, что я не подхожу для этого места.

— Каждый принадлежит к своему классу, — с улыбкой заметил доктор Бушнелл.

— Ну вот, теперь и вы бросили в меня снежком… За свою любезность вы хотите какого-то одолжения?

Доктор засмеялся и допил кофе. Бросив взгляд на часы, он кивнул:

— Хочу. Устрой мне побольше приглашений на обед в «Белые дубы», хорошо? У них лучший повар в округе, а я никогда не отказываюсь от приличной еды.

Рошель рассмеялась:

— Сделаю, что смогу, доктор Бушнелл.

— Завтра я с тобой там увижусь — люблю инструктировать новых сиделок на месте. Надеюсь, что ты выдержишь до конца — мне уже надоело дрессировать медсестер для этого старого брюзги, моего пациента.

Его тон совсем не соответствовал словам, и Рошель спросила:

— Вы хорошо знаете мистера Митчела?

— О, достаточно хорошо. — Доктор Бушнелл улыбнулся. — Мы старые друзья. Вместе прошли долгий путь. И это — вторая причина, почему я выбрал тебя. Я хочу для него самого лучшего. Ну, девочка моя, увидимся еще. Я пошел.

Он удалился, оставив за собой хвостик дыма от своей трубки. Несколько минут Рошель тихо сидела, обдумывая услышанное, затем, взглянув на часы, поняла, что уже пора и ей приступить к своим обязанностям. Это ее последний день с миссис Эндрюс и последний день в городском госпитале. Если, конечно, дела пойдут нормально в «Белых дубах». Но она решила, что все будет хорошо!

Работа шла, как обычно, по заведенному порядку, и, когда день закончился, Рошель с неподдельной теплотой попрощалась с миссис Эндрюс — любая сиделка всегда привязывается к своим пациентам. В чеке, выписанном миссис Эндрюс, значилась более чем щедрая сумма, и к нему еще прилагался красиво завернутый подарок.

— Вы были такой замечательной сиделкой, мисс Роджерс, — сказала миссис Эндрюс. — Не могу даже выразить, что для меня это значило…

— Я рада, что дела у вас теперь идут так хорошо. На следующей неделе вы будете дома.

— У вас уже есть новый пациент?

— Да.

— Ну, желаю вам удачи.

— Мне, вероятно, она очень понадобится, — прошептала Рошель.

Весь день она думала о Билле Лансее. Каждый раз, когда у них что-то не ладилось, девушка чувствовала себя неловко. Ей не хотелось в этом признаваться, но она всегда полагалась на Билла. Он был единственным во всем мире человеком, которому можно было довериться без вопросов. Теперь между ними встали неясная обида, какая-то недосказанность, и это, как камень в туфле, причиняло Рошель острую боль.

В здании наконец включили кондиционер, и в квартире стало прохладно. Собрав вещи, девушка сложила все в две небольшие сумки, сверху пристроила свою униформу и нервно взглянула на часы. Тайсон Митчел обещал приехать в восемь. Возможно, она слишком уж надеется на эту новую работу? Но как часто в жизни женщины появляются мужчины, подобные Тайсону Митчелу?

Когда в прихожей прозвучал звонок в начале восьмого, Рошель ожидала увидеть за дверью Билла, но это оказался Тайсон.

— Знаю, что я рано, но, надеюсь, вы не будете возражать? — спокойно произнес он.

— Нет, все нормально. Я готова.

— Это что-то новенькое! — засмеялся он. — Впервые вижу женщину, которая готова не только вовремя, но даже заранее!

— Как себя чувствует ваш отец, мистер Митчел? — деловито спросила Рошель.

— Называйте меня Тайсон, пожалуйста. Или Тай. Так меня обычно зовут знакомые. И на «ты», если не возражаете.

Девушка кивнула, и он продолжил:

— А что касается папы, тебе лучше встретиться с ним и прийти к собственному мнению. Доктор Бушнелл говорил с тобой о нем?

— Он обещал полностью проинструктировать меня завтра. Я поняла, что он навещает твоего отца на дому.

— Да. Он регулярно приходит два раза в неделю, а когда нужно, мы сами его вызываем. Это все? — Тайсон указал на сумки, и Рошель опять кивнула. — Поехали? Сумерки — прекрасное время в «Белых дубах». Хочу, чтобы ты на них посмотрела. — Он бросил на девушку испытующий взгляд.

Она продолжала твердить себе, что Тайсон Митчел Третий для нее всего лишь незнакомец и что любые его слова значат не больше, чем кажется. Но воображение уже слишком далеко увлекло ее вперед.

— Я хочу, чтобы тебе там понравилось, — многозначительно добавил Тайсон. — Ты превосходная сиделка, и я почему-то уверен, что вы с отцом поладите. Для него я сделаю все, что в моих силах.

— Понимаю. Кстати, меня все зовут Рошель.

Он широко улыбнулся, и на щеках опять появились ямочки.

— Отлично!

Подхватив сумки, он подождал, пока Рошель закроет дверь, и они спустились на лифте в вестибюль. Его автомобиль был ярко-синим, длинным и с низкой посадкой.

— Куда ты все это положишь? — со смехом спросила она. — Может, мне лучше поехать на своей машине?

— В эту малышку влезет гораздо больше, чем ты думаешь.

Тайсон закинул сумки в миниатюрный багажник, с ревом запустил мотор, и, описав круг, они влились в поток машин.

От жары мостовая кипела, и в воздухе стоял запах горячего гудрона, размягченного лучами палящего дневного солнца. На одно жуткое мгновение Рошель вновь очутилась на Клейтон-стрит, превратившись в худенькую угловатую девочку с длинными черными волосами и голодными печальными глазами, разбрызгивающую восхитительно холодную воду из пожарного крана. Раз в день, когда было особенно жарко, они открывали гидрант, и вокруг него собиралась вся ребятня округи, крича и визжа от радости.

Тай свернул на боковую дорогу и бросил взгляд в сторону девушки.

— Ты чего притихла? Надеюсь, не сожалеешь о том, что приняла мое предложение?

— Нет, я просто кое-что вспомнила, вот и все.

— Что-то грустное? — тихо поинтересовался он.

Рошель отбросила со лба прядь волос.

— Грустное? Возможно. Почему ты спросил?

— У тебя было какое-то несчастное выражение лица.

— Неужели? — засмеялась она.

— Надеюсь, ты взяла с собой купальник?

— Взяла.

— Отлично. В такую погоду бассейн особенно соблазнителен.

— Далеко до «Белых дубов»?

— Около десяти миль. Всего полчаса езды, и все же достаточно далеко от города, чтобы чувствовать себя как в сельской местности.

Они достигли окраины Беркшир-Гейтс, и воздух стал немного прохладнее. Небо на западе уже потемнело, и с его безоблачной голубизны солнце постепенно скатывалось вниз, к горизонту, готовое упасть в красноватое марево.

Тай вывел машину на автостраду.

— Тебя когда-нибудь задерживали за превышение скорости? — поинтересовалась Рошель.

Черные глаза лихого водителя весело вспыхнули.

— Да. Регулярно. По крайней мере раза по три каждое лето.

— И тебя это не беспокоит?

— Нет.

— Я испугалась бы до смерти, останови меня патрульная машина.

— Испугалась бы? Почему?

— Полицейские всегда меня пугали.

Опять Клейтон-стрит. Почему она не может ее забыть, перестать прокручивать в голове все, что там происходило? Она должна стереть прошлое из памяти, иначе Тай почувствует, что ей не место в «Белых дубах». Как же ей хотелось поскорее увидеть роскошный особняк прямо перед собой, въехать в железные ворота, вместо того чтобы просто, как раньше, проскочить мимо. И все же она боялась торопить время.

— Мы почти доехали. Я сказал отцу, что привезу тебя. Он очень хочет с тобой познакомиться.

Машина замедлила ход, просигналила правый поворот, выкатилась на узкую дорогу, бегущую параллельно автостраде, и вскоре повернула налево. Ворота были открыты, и молодые люди проехали дальше по извилистой узкой дорожке.

Дом, розовый в лучах заходящего солнца, величественно возвышался над рекой. Он был довольно большой, с мраморными колоннами и длинными узкими окнами. Вокруг росли дубы-исполины, в два раза превышающие его высоту. Лужайки поражали своей шириной и яркой зеленью. Рошель мельком успела заметить теннисный корт, голубизну бассейна, белые садовые столы и стулья с причудливыми железными завитками. В огромном гараже стояли две машины. Одну из них она вспомнила: как-то раз они с Биллом проезжали мимо, а в «Белые дубы» именно на этой машине прибыла веселая компания. Тогда лужайка была украшена японскими фонариками, и в ночном воздухе громко гремела музыка.

«Вот где, должно быть, действительно здорово», — сказал тогда Билл. «Да-а, — вздохнула она завистливо. — Хотелось бы мне побывать на этой вечеринке».

Рошель в тот момент ясно представила себе мужчин в белых смокингах, женщин в дорогих, тонких, как паутинка, платьях, веселящихся там, брызги шампанского, отличную еду, смех — все это было из другого, неизвестного ей мира.

«Можешь забыть об этом, — фыркнул Билл в своей обычной, лишенной фантазии манере. — «Белые дубы» не для нас».

Но вот теперь она здесь, приехала, правда не на вечеринку, но приехала, наконец! Она уже за воротами, а это лучше, чем просто проезжать мимо и сгорать от несбыточного желания посмотреть на все поближе.

Тай остановил автомобиль и вышел, потом открыл дверцу со стороны своей спутницы и протянул руку.

— Что мне нравится в этой машине, так это то, что она быстрая!

Его прикосновение было теплым. Помогая девушке выбраться из машины, он задержал ее руку на мгновение дольше, чем требовалось.

— Добро пожаловать в «Белые дубы»!

— Спасибо.

Воздух здесь был свежее, прохладнее и чище. Рошель сделала глубокий вдох и, оглядевшись, попыталась впитать в себя все, что видела, быстро и жадно. Она уже полюбила это место.

— Уверен, что отец слышал шум мотора. У него слух, как у ищейки. Но сначала я хотел бы познакомить тебя с твоей коллегой. Мисс Доналд будет рада, что ты приехала. Последнюю неделю ей пришлось быть в постоянной боевой готовности.

До этой минуты Рошель и думать не думала о сиделке, которая здесь уже дежурила, — она была слишком занята мыслями о собственном пребывании в «Белых дубах». Теперь же ей пришлось вспомнить, что ее ждет не восхитительный отдых, а работа.

— Да, я тоже хотела бы с ней познакомиться.

Они остановились в просторном внутреннем дворике — патио, — и Тай опустил сумки Рошель на каменные плиты. Зацокали каблуки, потом за скользящими дверями в лучах заката появилось белое пятно.

Рошель напряглась. Спустившаяся в патио девушка была красива. Молодая. Блондинка. Есть сиделки, которым поразительно идет униформа, и это была одна из них. Впрочем, Мэвис Доналд великолепно смотрелась бы в любом наряде.

— Привет, Тай! — сказала она, лаская молодого человека взглядом.

Рошель молча переводила взгляд с одного на другого.

— Мисс Роджерс, хочу вам представить Мэвис Доналд, — произнес Тай. — Надеюсь, девочки, вы поладите.

— Почему бы и нет? — пожала плечами Мэвис. — Если вы согласны, мисс Роджерс, я сразу же представлю вас пациенту. Я хотела бы, чтобы вы приступили к выполнению своих обязанностей немедленно.

— Немедленно? — удивленно переспросила Рошель. — Но я на самом деле предполагала приступить к работе только завтра…

— Я дежурила целых две недели подряд, и мне обещали сегодня свободную ночь! — заявила Мэвис.

Тай прочистил горло и вновь подхватил багаж Рошель.

— Сюда, мисс Роджерс.

Рошель взглянула на Мэвис, и та ответила ей холодной, высокомерной улыбкой. Рошель глубоко вздохнула. У девушки появилось подозрение, что в приготовленную для нее огромную бочку меда только что вылили ложку дегтя — первое черное пятно в обретенном раю.

Глава 3

Дом Митчелов был просторным, с толстыми коврами, дорогой мебелью, большими картинами на стенах и огромными люстрами, рассеивающими мягкий золотистый свет. Рошель лишь мельком удалось увидеть гостиную — Мэвис Доналд и Тай поспешно погнали ее вверх по широкой лестнице с ковровой дорожкой на ступеньках.

— Я приготовил для тебя комнату в конце холла, — на ходу говорил Тай. — Оттуда открывается прекрасный вид.

Холл был просторным, справа и слева — череда закрытых дверей. Рошель гадала, где находится ее пациент.

— Ты дала отцу снотворные пилюли на ночь? — спросил Тай у Мэвис.

— Еще нет, — ответила та. — Он слишком быстро на них реагирует, и я решила, что будет лучше, если он сначала познакомится с мисс Роджерс. Тогда, если он вдруг проснется ночью, не испугается того, что в его комнате сидит чужой человек.

— Очень предусмотрительно.

— Я сделаю все для старика, ты же знаешь, Тай.

В голосе Мэвис звучала теплота, но по какой-то неведомой причине Рошель не слишком в это верилось. Возможно, она ошибалась, и Мэвис действительно очень привязана к своему пациенту.

— Вот мы и пришли, — весело сообщил Тай.

Он толкнул коленом дверь и шагнул в комнату, опередив Рошель. Мэвис осталась на пороге, скрестив руки на груди.

Комната была большой, с темно-голубым ковром на полу и голубыми занавесками. Кровать поражала почти королевскими размерами. Тай поставил сумки Рошель на пол и открыл еще одну дверь, чтобы показать ей ванную комнату.

— Здесь найдешь все, что нужно. Если потребуется что-то еще, не бойся спрашивать. Служанка принесет все, что попросишь. Теперь, мисс Роджерс, позвольте препоручить вас заботам мисс Доналд. Увидимся утром. — Он вышел, и его шаги вскоре затихли на толстых коврах холла.

Мэвис пересекла комнату и остановилась у окна. Рошель открыла одну из своих сумок, собираясь ее распаковать, но Мэвис покачала головой:

— Вы можете сделать это позже, мисс Роджерс. Я хочу, чтобы вы прямо сейчас познакомились с мистером Митчелом. Через десять минут ему нужно принять снотворное, — сказала она, сверившись со своими часиками. — Благодаря пилюлям он обычно спокойно спит до утра. Утром у него очень легкий завтрак. У меня есть копия его диеты, и вы можете с ней ознакомиться. Вы должны наблюдать за кухаркой, иначе она станет кормить его чем придется.

Рошель нахмурилась:

— Мне нужно надеть униформу. Я не ожидала, что приступлю к своим обязанностям, как только приеду.

Мэвис, холодно улыбнувшись, направилась к выходу и бросила через плечо:

— На это нет времени. Третья дверь по левой стороне холла. Будьте там через пять минут.

— Но…

Но Мэвис Доналд уже ушла. Было совершенно ясно, что она намерена стать начальницей, хотя Тай ничего подобного Рошель не говорил. Ладно, она непременно спросит его об этом завтра. Лучше расставить все точки над «i» с самого начала.

Вопреки распоряжению Мэвис через пять минут Рошель была уже в униформе: белые чулки, белые туфли, белое платье. Последний штрих — белая шапочка, пришпиленная к черным волосам. Она сиделка и намерена таковой выглядеть, особенно в первую свою встречу с мистером Митчелом.

Третья дверь по левой стороне холла была закрыта, и Рошель тихо постучала.

— Войдите! — откликнулась Мэвис.

Рошель толкнула створку. Тайсон Митчелл Второй сидел на кровати, обложенный подушками. У него была копна седых волос, ярко-голубые глаза блестели на бледном лице, которое когда-то, видимо, было румяным, а теперь почти сливалось с белизной постельного белья.

— Добрый вечер, — произнесла Рошель.

— Вы кто? — хмуро спросил он.

Рошель удивленно остановилась. Мэвис поправила подушку своего пациента одной рукой и с терпеливой улыбкой наклонилась к нему:

— Это ваша новая сиделка, дорогой. Она будет помогать мне присматривать за вами.

— Мне не нужна новая сиделка, — отрезал старик. — Кто привез сюда эту девицу?

— Тай, конечно. Он пытается сделать для вас все возможное.

— Он без необходимости тратит мои деньги, вот и все! — недовольно проворчал старик. — Скажи ей, пусть убирается прочь.

Ладони Рошель стали влажными, и она нервозно огляделась. Комната, служившая одновременно гостиной и спальней, была оборудована как больничная палата. Рядом с кроватью стояло огромное кресло, на котором лежал красный атласный халат. На половичке примостились кожаные шлепанцы. Второе кресло было завалено подушками и пледами. Тай говорил Рошель, что его отец прикован к постели. Почему же тогда здесь все производит впечатление, будто он встает?

— Нет, дорогой мой, — успокаивающе возразила Мэвис. — Мы должны дать мисс Роджерс шанс.

Рошель подошла к постели больного, и тот пронзительным взглядом уставился на нее:

— Откуда вы?

— Из городского госпиталя, — ответила девушка. — Доктор Бушнелл рекомендовал меня на работу. Однако, если вы не нуждаетесь в моих услугах, я не стану навязываться. У меня полно других пациентов.

Она совсем не собиралась говорить ничего подобного и сама удивилась резкости своего тона, но интуиция подсказывала ей, что с этим человеком нужно держаться честно и прямо. Эти голубые глаза принадлежали вовсе не идиоту и не самодуру.

— Нахальная, да? — поднял он бровь.

— Нет, просто откровенная. Мисс Доналд просила меня остаться с вами этим вечером. Ей обещали свободную ночь. Уверена, что вы не откажете ей в краткосрочном отдыхе.

Старик перевел взгляд с одной девушки на другую, как будто оценивая ситуацию, и Рошель поняла, что Мэвис чем-то успела заслужить его расположение и он не хочет ее отпускать.

— Я немного устала, мистер Митчел. — Мэвис похлопала его по руке и улыбнулась. — Но если вы хотите, чтобы я осталась…

Старик покачал головой:

— Нет-нет! Иди развлекись немного. Полагаю, у тебя свидание.

Мэвис засмеялась:

— Естественно. Что еще могло бы оторвать меня от вас?

Рошель отвернулась, чтобы скрыть отвращение, которое она чувствовала. Ей никогда не нравились слащавые сиделки, обращавшиеся со своими пациентами приторно-любезно. Именно такие никогда не бывали искренними с больными. Интуитивно она не доверяла Мэвис Доналд и, хотя никогда не делала о людях поспешных выводов, на этот раз позволила себе допустить исключение — Мэвис вела себя со стариком слишком льстиво, и слова ее звучали насквозь фальшиво.

Мэвис подошла к подносу, стоявшему на тележке, и повернулась к Рошель:

— Одну из этих пилюль он должен принимать вечером, около восьми. Эти белые — перед каждой едой.

— Что-нибудь еще?

— Мистер Митчел у нас вспыльчивый, да? — Мэвис нежно посмотрела на старика. — Любит приходить в раздражение по поводу и без повода, правда? Будьте с ним поспокойнее и поласковее, мисс Роджерс. На ночь дайте ему вот эту пилюлю с теплым молоком. Еда для вас будет подана на кухне. Домашний номер доктора Бушнелла вот там, у телефона, на непредвиденный случай. Если не найдете его, звоните доктору Картеру. Думаю, это все, что вам нужно знать. А теперь мне пора. — Она помахала пальчиками пациенту и поспешила к двери.

— Когда я освобожусь? — спросила Рошель.

— Мы обсудим это завтра с Таем. — Мэвис ослепительно холодно улыбнулась ей и ушла.

Рошель осталась одна в незнакомом доме, наедине со странным пациентом. Другая бы на ее месте поспешила его покинуть. Девушка в панике подумала о том, где искать Тая, чтобы поговорить о своих обязанностях, когда старик заснет.

Мистер Митчел внимательно наблюдал за ней. Рошель взяла пропитанную спиртом салфетку и подошла к нему.

— Не хотите сейчас протереться?

— Нет-нет! — сварливо произнес он. — Сначала Мэвис дает мне пилюлю, затем протирание.

— О, извините. Тогда я принесу вам теплого молока, хорошо?

— Это, кажется, положено сделать по предписанию, — язвительно заметил он.

Рошель кротко кивнула:

— Извините. Надеюсь, вы простите мою неловкость, но как только я выучу ваш режим…

— Да-да, давайте учите и вообще делайте что хотите! — раздраженно выпалил старик. — Только отстаньте от меня. Я не хочу с вами болтать. Это понятно?

— А что же вы хотите? Может, почитать или послушать радио…

— Просто сделайте милость, оставьте меня одного! — почти выкрикнул он.

Рошель глубоко вздохнула. Если она решила, что Мэвис — это ложка дегтя в бочке меда, тогда ей следует считать своего пациента целым ведром.

Она поспешно вышла из комнаты, но в холле замешкалась. Девушка понятия не имела, где находится кухня или где искать кухарку, но внезапно заметила боковую лестницу и решила воспользоваться ею, чтобы спуститься вниз. Лестница заканчивалась небольшим коридором, с тремя выходившими в него дверями. Выбрав ближайшую из них, Рошель обнаружила за ней туалет. Чувствуя себя круглой дурой, она открыла другую, и теперь более удачно: перед ней предстала просторная, современная, до блеска вычищенная кухня. Но там никого не оказалось. Придется греть молоко самой.

Рошель нашла бутылку молока в холодильнике и приступила к поискам кастрюли, когда услышала позади себя легкие шаги. Испугавшись, она повернулась.

Полногрудая женщина в розовой униформе и туфлях на мягкой подошве вырвала бутылку из ее рук.

— Ты кто такая? — сердито спросила она.

— Мисс Роджерс, — ответила Рошель. — А вы?

— Нетти, кухарка. Что ты делаешь на моей кухне?

— Готовлю молоко для мистера Митчела.

— Это моя работа, — холодно произнесла кухарка Нетти.

— Извините. Вас здесь не было, и я не имела понятия, где вас искать.

— Тай предупредил меня, что приедет новая сиделка, но я думала, это будет только завтра.

Рошель улыбнулась и отбросила со лба прядь черных волос.

— Это я и есть, но меня заставили приступить к обязанностям с той самой минуты, как только я здесь появилась.

Пока Рошель говорила, Нетти успела разжечь плиту, потом достала из буфета кастрюлю и налила в нее немного молока.

— Вы, наверное, давно здесь работаете, Нетти? — стараясь быть дружелюбной, спросила Рошель.

— Слишком давно, — буркнула кухарка.

— Я слышала о вашей потрясающей стряпне…

Черные густые брови Нетти изогнулись дугой, и она проницательно уставилась на девушку быстрыми карими глазами.

— Если ты пытаешься обольстить меня неискренними речами, забудь об этом, — резко произнесла она. — Я достаточно наслушалась их от Мэвис.

— Никакой лести, — улыбнулась Рошель, садясь на один из высоких стульев у стойки буфета. — Доктор Бушнелл признался мне, что обожает здешнюю еду.

Нетти мгновенно смягчилась.

— Хенк так сказал?

— Он самый.

— Отличный парень. Настоящий. Побольше бы таких.

— Совершенно с вами согласна, — снова улыбнулась девушка. — Эта кухня выглядит совсем новой.

Она рассматривала помещение почти с завистью. Здесь были все мыслимые и немыслимые удобства, царили чистота и порядок. И еще здесь ощущались тепло и уют, вероятно, благодаря Нетти. Веселые пестрые занавески на окнах, например, могла повесить только любящая свой дом женщина. А полка над плитой была явно ручной работы.

— Да, она новая, — ответила Нетти. — Когда мистер Митчел решил, что будет жить здесь постоянно, эту часть дома полностью переделали. Раньше сюда приезжали только в летнее время.

— И в самом деле особняк очень подходит для летнего отдыха, — пробормотала Рошель.

Нетти проницательно взглянула на нее:

— Ты когда-нибудь работала прежде в подобных местах?

— Нет, — покачала головой девушка. — Но Тай нарисовал мне яркую картинку жизни здесь, и я могу в это поверить.

— Тай, говоришь? — усмехнулась кухарка. — Этот молодой человек умеет действовать быстро и энергично.

— Что это значит?

Нетти пожала массивными плечами и перелила теплое молоко в термос.

— У него есть подход к женщинам, знаешь ли. Всегда просит их называть себя Таем. Будь поумнее, девочка… не позволяй себе вообразить невесть что.

Рошель даже покраснела от злости.

— Почему я должна что-то вообразить? Я сиделка, Нетти. И надеюсь, одна из лучших. Понимаю, это не самый легкий случай в моей практике, но я взялась за него. Я честно зарабатываю свои деньги и не жду никаких побочных выгод!

Нетти поджала губы.

— Вот молодежь! Слова им не скажи!

Рошель так разозлилась, что ее всю трясло внутри. Ей не хотелось признаваться себе, что эта женщина попала в точку и что она была более, чем обычно, заинтересована этим случаем, потому что он привел ее в «Белые дубы», в ту жизнь, к которой она стремилась еще с юных лет.

— Ну, здесь есть еще кое-что, — со вздохом заметила Нетти. — Не имеет значения, какая ты сиделка, пусть даже самая лучшая в мире, только в любом случае тебе вряд ли захочется здесь остаться. — Она протянула девушке поднос с термосом и высоким стаканом.

— Что вы имеете в виду? — спросила Рошель.

Кухарка пожала плечами:

— До тебя уже было пять других.

— Три, не считая мисс Доналд, — поправила ее Рошель.

— Пять.

— Тай мне сказал — три.

— Значит, ему такой счет выгоден, — усмехнулась Нетти. — Тай всегда поступает так, как удобно ему самому.

— Почему вы уверены, что я здесь не задержусь? — спросила Рошель, хмуря брови.

Нетти засмеялась и взяла бутылку, в которой еще осталось молоко.

— Потому что ты слишком хорошенькая и, я подозреваю, гораздо умнее остальных. Она не станет этого терпеть…

— О ком вы говорите? — насторожилась Рошель.

Нетти хлопнула дверцей холодильника и покачала головой:

— Я и так уже слишком много наболтала. Ты во всем быстро разберешься и без моих разъяснений. Спокойной ночи. — Она плавной походкой зашагала по сверкающему полу и вскоре исчезла за дверью.

Подхватив поднос, Рошель поспешила в комнату своего пациента. В коридоре она остановилась и глубоко вздохнула. Она не собирается доказывать Нетти, что та ошибается. Просто она намерена остаться здесь во что бы то ни стало!

Глава 4

Какое облегчение — вырваться наконец из дому! Тайсон Митчел Третий находил дни, проведенные в «Белых дубах», угнетающими. С тех самых пор, как его отец перенес удар, все стало совсем другим. Отец всегда являлся стержнем и движущей силой семьи Митчел — Тай был первым, кто это признавал, и всегда хвастался своим «стариком» и его практичным умом.

Тай был уверен, что, если бы ему не удавалось время от времени улизнуть из дому, чтобы хорошенько повеселиться, он давно бы сошел с ума.

Ночной воздух врывался в открытые окна машины. Тай любил ездить на максимальной скорости, чтобы ощутить, как включается «воздушный кондиционер». Мэвис, однако, это не нравилось. Но вечер закончился, и теперь уже не имело значения, разметал ветер ее безупречную укладку или нет. Тай любит ее такую, едва переводящую дыхание от ветра, даже еще больше. Мэвис всегда выглядела идеально, была слишком холеной и изысканной — нужно же какое-то разнообразие.

— Почему ты сидишь так далеко? — спросил Тай.

Мэвис засмеялась и склонила голову ему на плечо. Ее шелковистые волосы касались его щеки.

— Я действительно рада, что ты настоял на приезде Рошель сегодня вечером, — призналась она. — Кажется, прошли годы с тех пор, как мы с тобой так веселились в последний раз.

Он поцеловал ее в макушку.

— Папе становится все тяжелее и тяжелее угодить. Ты его избаловала, Мэвис. Ни одной сиделке, кроме тебя, не удалось найти к нему подход.

Девушка засмеялась и еще теснее прижалась к нему.

— Он милый и очень славный. Но я не могу все время быть с ним, правда?

— Нет. Я уверен, что у Рошель все получится. Она первоклассная сиделка, Мэвис. И я хочу, чтобы ты относилась к ней должным образом.

Мэвис возмущенно выпрямилась.

— Еще чего! — фыркнула она.

Тай нахмурился, продолжая внимательно смотреть на дорогу:

— Ты знаешь, что я имею в виду, Мэвис. Ты можешь быть совершенно невыносимой, когда захочешь. Иногда мне кажется, что ты нарочно изводила тех сиделок.

Мэвис вновь опустила голову ему на плечо и провела холодным пальцем по его щеке, на мгновение задержавшись на ямочке. Тай ненавидел эти ямочки — из-за них он выглядел как изнеженный мальчишка.

— Дурачок. Я люблю не только своего пациента, но и его сына, только сына — гораздо больше. Я хочу всегда быть с тобой, Тай.

— Нам весело вместе, правда?

— Да, нам хорошо вдвоем, дорогой. Почему ты не остановишь машину и не поцелуешь меня?

Он собрался было притормозить, но вместо этого со смехом еще больше увеличил скорость.

— Мы почти дома. Я поцелую тебя там.

— Но ты же сам говорил, что мы должны быть осторожными, помнишь?

— Кто будет смотреть на нас в три часа утра? — пожал он плечами.

Вскоре машина свернула и понеслась по узкой дороге, затем покрышки взвизгнули, и она остановилась у дома. Он стоял в полной темноте, и лишь одно небольшое окно в верхнем холле было слабо освещено.

Тай выключил фары и вытащил ключ зажигания.

— Теперь, если хочешь, я выполню твою заявку, — сказал он.

Мэвис засмеялась, когда он притянул ее к себе. Жадно ответив на его поцелуй, она сама теснее прижалась к нему. На мгновение Тай почувствовал остроту ее ногтей через тонкий пиджак, когда она пылко вцепилась в него.

— Ведьма, — прошептал он. — Ты лепишь из меня что хочешь.

— Неужели? — невинно промурлыкала она. — А это плохо?

— Нет, это прекрасно, — прошептал Тай.

Он целовал ее вновь и вновь, но внезапно Мэвис вырвалась из его объятий.

— Мне кажется, кто-то стоит у окна в кухне… Нетти! — прошипела она, закипая от злости. — Всегда шпионит за нами. Почему ты ничего не сделаешь с этой ужасной женщиной, Тай?

— Нетти — почти член нашей семьи, Мэвис. Попытайся с ней поладить.

— Конечно! — злобно буркнула девушка. — Ты всегда так говоришь!

— Давай не будем сейчас спорить. Идем, я провожу тебя до твоей комнаты.

— А ты не боишься, что кто-нибудь нас увидит?

Он протянул руку и схватил ее запястье.

— Давай без сарказма, Мэвис.

Она вновь прижалась к нему, и он опять ее поцеловал.

— Прости, но Нетти никогда не будет моей любимицей, — заявила она и добавила: — Тебе нет необходимости провожать меня до моей комнаты. Спокойной ночи, дорогой.

Медленно поцеловав Тая, Мэвис выскользнула из машины и поспешила в темноту прихожей. Он подождал, пока в ее комнате зажжется свет, потом вошел сам. Не то чтобы это имело какое-то значение — его отец, видимо, подозревал, что они встречаются, да и Нетти все знала, конечно. Мэвис была красивой девушкой, дипломированной медсестрой, и это было совсем не то, что встречаться тайком со служанкой.

Ослабив узел на галстуке и бросив пиджак на ближайший стул, Тай направился на кухню. Там, в темноте, он наткнулся на что-то мягкое и благоухающее.

— Что за… — удивленно начал он, и тут зажегся свет. Перед ним стояла испуганная Рошель. — А, это ты. Извини, я не знал, что ты здесь.

— Я спустилась за стаканом воды, — объяснила она. — Я… я не знала, что ты уже дома.

— Когда ты спустилась? — спросил Тай, нахмурившись.

— Только что. Твой отец спит. Я решила, что могу на время оставить его.

— Да-да, конечно, — пробормотал Тай.

Вряд ли Рошель стояла у окна, решил он, скорее всего это была Нетти, как и подозревала Мэвис. Нетти не одобряет, что они встречаются.

— Слушай, а ты не хотела бы выпить чего-нибудь другого? — спросил он. — У нас в холодильнике целая батарея бутылок. Кока-кола, например, есть.

— Да, с удовольствием. Сегодня ночью жарковато.

— Папа не любит кондиционированный воздух. Дома могло бы быть гораздо прохладнее с кондиционером, но нам приходится ему потакать.

Рошель устроилась на табурете у стойки бара и наблюдала, как Тай бросает кубики льда в высокие стаканы, открывает бутылку и наливает коричневую пенящуюся жидкость.

— Твоему отцу я не понравилась, — со вздохом призналась девушка.

Тай удивленно повернулся:

— Как ты можешь такое говорить? У него еще не было шанса познакомиться с тобой поближе.

— Все равно я ему не понравилась. Я всегда стараюсь быть честной с людьми.

Тай поставил перед Рошель холодный напиток и встал к ней лицом на противоположной стороне барной стойки. «А девчонка хорошенькая, — решил он. — Не такая красивая, как Мэвис, конечно, и совсем другого типа. Высокие скулы, черные волосы, глаза странного цвета — не голубые, не зеленые, не карие, а какие-то пестрые. Наверное, они меняют цвет в зависимости от настроения».

— Доктор Бушнелл сказал мне, что ты человек прямой и откровенный. Я ему верю. Ты уже жалеешь, что взялась за эту работу?

Рошель поспешно покачала головой:

— Нет, ничего подобного. Я хочу рискнуть. Только предупреждаю: мне нужны честные правила игры.

— Ты их получишь, — пообещал он.

— Есть кое-что еще, но это может подождать до утра.

— Как скажешь.

Он жадно допил колу, в то время как Рошель растягивала удовольствие. Она хотела продлить это мгновение, как изголодавшийся ребенок, застывший у прилавка в кондитерской с единственным центом в кармане.

— Отец спит спокойно? — спросил Тай.

— Вполне. Очень крепко спит и дышит ровно. А что, бывает по-другому?

— Да. — Тай нахмурился. — Он плохо перенес удар, и это меня беспокоит. Папа никогда не был лодырем. Он создал «Митчел индастрис» с нуля, а это далось ему нелегко, и не раз приходилось, как говорят, брать быка за рога. А теперь он вынужден бездействовать. Мне кажется, его это угнетает.

— Он парализован?

— Почему ты спросила? Ты же знаешь, что это так.

— Тогда зачем халат и шлепанцы у постели? Зачем кресло с пледом?

Тай крепче сжал в руке стакан и со стуком опустил его на стойку.

— Моя идея. Это дает ему иллюзию, что он не совсем инвалид… и что однажды он сам сможет встать и сесть в кресло.

— Понятно.

— Но ты эту идею не одобряешь? С халатом и шлепанцами?

— Пока не могу сказать. Мне нужно получше разобраться в ситуации. — Рошель бросила взгляд на часы.

Тай еще не видел новую сиделку в униформе и теперь решил, что она ей удивительно к лицу. Эта девушка совсем не похожа на Мэвис. В Рошель чувствуется спокойная уверенность мастера своего дела, настоящего специалиста. У нее серьезный взгляд. Мэвис из кожи вон лезет, стараясь улестить отца, пускается на любые ухищрения, стараясь уговорить его сделать что-то, а Рошель вряд ли станет с ним сюсюкать. Зато она будет относиться к нему с должным почтением.

— Спасибо за колу, Тай, мне пора.

— Увидимся за завтраком. Его подают в восемь. Нетти не любит, когда мы опаздываем. Папе завтрак приносят в семь. Он у нас всегда был ранней пташкой.

Рошель кивнула и ушла. Он смотрел ей вслед. Выше, чем Мэвис, пошире в кости, длинноногая и двигается очень красиво… Когда дверь за ней закрылась, Тай поднес стаканы к крану и сполоснул их. Нетти хорошо его вымуштровала — она не одобряла полуночных трапез и особенно беспорядка, который после них остается. Тай осторожно поставил стаканы в сушку и выключил свет.

Часы в холле показывали четыре утра, и Тай зевнул. Не включая света, разделся в своей спальне и свалил одежду грудой на полу — служанка подберет ее завтра утром. Вновь зевнув, он упал поперек кровати и тут же уснул.

Когда он проснулся на следующее утро, время завтрака уже миновало. У его кровати надрывался телефон, на часах было 9.30. Схватив трубку, Тай сонно пробормотал:

— Убирайтесь прочь. Я сплю.

— Тай! Проснись! Это Кэл. Мне надо с тобой повидаться. Заеду через тридцать минут.

Тай потер щетинистый подбородок и помотал головой, стряхивая последние капли сна.

— А это не может подождать, Кэл?

— Нет, — заявил тот, и в трубке зазвучали короткие гудки.

Это был Кэл Витхерс, адвокат «Митчел индастрис». Тай скорчил кислую мину, сел в кровати, пробежал рукой по взъерошенным волосам и снова зевнул. Потом, спотыкаясь, побрел в ванную и принял ледяной душ.

К тому времени, как, побрившись и одевшись, он спустился в холл, полчаса прошли, и во двор уже въезжал Кэл Витхерс.

— Нетти! — крикнул Тай. — Нетти!

Кухарка, шаркая, вышла на его зов и нахмурилась.

— Кувшин с кофе и две чашки в патио, — распорядился он.

Нетти еще грознее сдвинула брови.

— Завтрак давно закончился, — проворчала она.

— Кэл приехал. Если у тебя остались кексы, которые он обожает, захвати их тоже, хорошо?

Тай пошел встречать Кэла Витхерса. Кэл уже начал толстеть и лысеть. Проклятие среднего возраста, думал Тай, радуясь тому, что сам он по-прежнему строен и гибок, как юноша.

— Ну, наконец-то ты проснулся, — с дружелюбной усмешкой приветствовал его Кэл, протягивая руку.

Тай крепко ее пожал и похлопал приятеля по животу.

— Пара сетов в теннис каждый день помогут устранить этот недостаток.

— Верно-верно, — рассмеялся тот. — Только когда у меня будет время на теннис или на гольф? Может, ты мне это скажешь?

Тай нахмурился. Кэл явно пребывал в плохом настроении, уж это-то он научился определять безошибочно.

— Ладно, что на этот раз? — спросил Тай. — Что-то на фабрике?

— А ты не собираешься предложить мне чашечку кофе? На такой работе кофе и молоко мне должны выдавать бесплатно — в качестве компенсации за моральный ущерб.

Тай усмехнулся:

— Компенсация ждет тебя в патио.

— Отлично.

Внутренний дворик был ярко освещен нежным утренним солнцем, еще не успевшим раскалиться. В кроне старого дуба пела малиновка, а река казалась ярко-голубой и почти неподвижной. Прекрасный день. Тай начал сожалеть, что потерял часть его, проспав так долго.

— Ты знал, что вчера было заседание правления, — сказал Кэл, — но так и не соизволил на нем появиться.

Тай пожал плечами:

— А что мне там делать? Я в этом ничего не смыслю, а ребята, которые ведут наши дела, прекрасно разбираются в бизнесе — они давно работают с папой. И я уверен, что они все делают правильно.

— Уверен? — резко спросил Кэл. — А ты не думаешь, что пришло время взять дело в свои руки? Иначе в один прекрасный день, вопреки всем моим усилиям, ты обнаружишь, что из названия «Митчел индастрис» безвозвратно исчезло слово «Митчел». Компания изменится так, что ты ее не узнаешь!

Тай налил себе кофе и сделал глоток. У него слегка побаливала голова — надышался вчера ночным воздухом, подумал он с усмешкой. Слишком много веселья. И слишком много Мэвис Доналд.

— Это совсем не смешно! — злобно прорычал Кэл, и Тай отогнал приятные воспоминания.

— Прости, старина… я просто подумал о другом.

— Как всегда, — проворчал Кэл. — Послушай, Тай, мне не хотелось бы беспокоить твоего отца — он еще не достаточно окреп. Но я продолжаю надеяться…

Тай безмятежно улыбнулся:

— Слушай, Кэл, я совсем не такой человек, каким был мой отец, и никогда таким не буду.

Кэл в ярости вскочил на ноги:

— Ты, по крайней мере, мог бы попытаться, черт возьми!

— Эй, парень, полегче, — прищурился Тай. — Не нервничай так.

Кэл вытер лоб носовым платком и сокрушенно покачал головой:

— Я не понимаю тебя, Тай. Ты мыслишь, по большей части, как твой отец, я это знаю. Почему же ты позволяешь всему этому происходить?

Тай отпил кофе.

— Может, меня пугает, что я никогда не смогу работать так, как отец? Зачем тогда портить дело, если он еще жив и может это увидеть?

Кэл глубоко вздохнул:

— У тебя своеобразное чувство преданности отцу. Я не могу его разделить.

— Все нормально. Большинство людей этого не разделяют.

Кэл выпрямился, и на его лице появилось странное выражение, которое насторожило Тая.

— Вот именно, Тай. Но тебе или кому-то еще в этой семье все же придется взяться за дело.

— Что ты имеешь в виду? Что значит — мне или кому-то еще?

— Ты сам прекрасно знаешь, что я имею в виду, — ответил Кэл не моргнув глазом. — Сегодня я получил письмо от Бара.

Тай медленно поставил чашку на стол.

— Я просил тебя не упоминать этого имени в нашем доме, Кэл, — холодно произнес он.

— Но ты не можешь все время притворяться, что его не существует.

Тай повернулся на каблуках и направился в сторону застекленных дверей, ведущих в гостиную.

— Я не намерен это обсуждать, Кэл. А теперь, если ты меня извинишь, у меня есть дела поважнее.

Стиснув кулаки, Тай вошел в гостиную. Бар! Он сам себе не позволял вспоминать ни этого имени, ни человека, который его носил.

Пройдя несколько шагов, он на мгновение замешкался у комнаты отца. Теперь со стариком была Мэвис. Тай пошел дальше и остановился у двери Рошель. Почему бы и нет? Она спокойная и естественная. И любит плавать. А утро становится все жарче.

Он улыбнулся и постучал в дверь.

Рошель ожидала увидеть на пороге Мэвис. Ей было совершенно ясно, что они не поладят друг с другом. Этим утром Мэвис сильно опоздала на смену, и Рошель многозначительно бросила взгляд на часы, что не укрылось от второй сиделки.

— Я не сказала, когда вернусь на дежурство, мисс Роджерс! — резко заявила она.

— Нет, не сказали. Поэтому, я думаю, настало время обсудить наш график работы.

— Неужели!

— Да.

Больше они не обменялись ни единым словом, так как пациент позвал Мэвис.

— Мэвис, принеси мне утреннюю газету, хорошо? Где ты там?

— Я здесь, дорогой, — сладко пропела сиделка и одарила Рошель презрительным взглядом.

Рошель, не в состоянии сдерживать свой гнев, поспешила выйти из комнаты.

— Доброе утро, — сказал Тай.

— Доброе утро.

— Прошу прощения, что я пропустил завтрак. Может, поплаваем в бассейне? Становится жарковато.

Рошель думала о бассейне с тех самых пор, как приехала в «Белые дубы», а искупаться в компании с Таем было пределом ее мечтаний, но она не хотела показаться слишком нетерпеливой.

— Я почти не спала… Удалось лишь урывками подремать.

— И ты собираешься проспать такой прекрасный день?

— Нет! — засмеялась она.

— Вот и славно, — улыбнулся Тай. Ямочки появились вновь, но тотчас исчезли. — Жду тебя в бассейне через пятнадцать минут. Идет?

«Нельзя соглашаться», — твердила себе Рошель, но тщетно.

— Идет, — ответила она.

Глава 5

Через пятнадцать минут Рошель была у бассейна и смотрела на чистую голубоватую воду. За спиной она услышала шаги. Сильно загорелый, в белых плавках Тай выглядел еще более смуглым. Он бросил большое полотенце на плетеное кресло, стоявшее почти рядом с водой, и улыбнулся девушке:

— Начнем!

Тай нырнул в воду с громким плеском, и Рошель, подобрав длинные волосы под резиновую шапочку, последовала за ним. Восхитительно прохладная вода ласково обняла ее тело. Вынырнув на поверхность, она обнаружила Тая рядом с собой. Вода капала с его темных волос.

— Давай наперегонки до дальнего края бассейна! Я быстро обгоню тебя, — заявил он.

— Посмотрим.

Он победил, но не без труда, чему был явно удивлен.

— Где ты научилась так плавать?

— Еще в школе.

— Понятно.

— Что за исследования ты надо мной проводишь? — поинтересовалась она.

Он рассмеялся и покачал головой.

— А ты хотела бы это узнать?

Они вновь проплыли через весь бассейн, затем выбрались из воды и уселись на бортике, свесив ноги. Теплые лучи солнца скользили по голой коже Рошель, словно лаская ее.

— Хорошо, что ты здесь, Рошель, — произнес Тай.

— Я в этом не уверена, — нахмурилась девушка.

— Я помню, что ты сказала прошлой ночью о папе, но ты должна дать ему время привыкнуть к тебе.

— Дело не только в твоем отце. Мэвис я тоже не понравилась.

Тай поднял брови, и Рошель пришлось прикусить язык. Зачем она вообще это сказала? Не надо было быть гением, чтобы понять — именно с ним Мэвис провела прошлый вечер. Она вошла в дом как раз перед тем, как Рошель спустилась за стаканом воды, а несколькими минутами позже появился Тай. У них явно было свидание, и, вероятно, они уже давно встречаются.

— Мэвис — настоящая женщина, — заметил он с усмешкой. — У нее есть коготки. Но ты ведь тоже женщина — царапайся в ответ.

— Может, я так и сделаю, — задумчиво ответила Рошель и перевела взгляд на реку, блестевшую в просветах листвы и лениво катившую волны в своем русле. Как тиха и спокойна природа этим утром!

— Мы можем покататься на лодке, — предложил Тай.

Рошель быстро повернулась к нему. Ей показалось, что он читает ее мысли и чувствует ее желание быть ближе к прохладе зеленой травы и покою реки.

— Сегодня должен приехать доктор Бушнелл — он хочет проинструктировать меня по поводу твоего отца.

— Доктор Бушнелл обычно наносит визиты вечером, если в его услугах нет особой необходимости. К тому же он любит оставаться на ужин, старый обжора. — В голосе Тая звучала симпатия.

— Ты любишь его, да? — спросила Рошель.

— Хенка? Он замечательный. Один из старинных папиных друзей. Я с детства привык ему доверять. Думаю, нам ничто не помешает отправиться на реку или прокатиться на машине куда-нибудь. Часам к четырем или к пяти мы вполне успеем вернуться.

— Кстати, о моих часах дежурств здесь, Тай. Думаю, нам следует установить честные правила.

— Давай поговорим об этом позже, хорошо? — Он накрыл ее руку своей, и девушка вздрогнула от этого неожиданного прикосновения.

— Но, Тай, есть вещи, которые я хотела бы прояснить с самого начала. Я так привыкла.

— Ты живешь по заведенному порядку? — спросил он с усмешкой. — Я — нет. Как только я получаю шанс, тут же придумываю собственные правила.

— Вполне могу в это поверить, — заметила Рошель, не в состоянии сдержать улыбку.

— Тогда, значит, с этим разобрались. Мы пока побездельничаем здесь, а потом отправимся куда-нибудь на ленч. Согласна?

Он действовал стремительно, но ей это нравилось.

— А ты уверен… я хочу сказать…

Он наклонился к ней, сводя с ума ямочками на щеках.

— Я никогда ни в чем не был так уверен в своей жизни.

Никто из них не слышал шагов Мэвис, и она внезапно появилась рядом. Даже не взглянув на Рошель, прошла прямо к Таю и отрывисто заявила:

— Я хотела бы поговорить с тобой. Удели мне минутку.

— Давай начинай.

— Наедине!

В ее голосе звучали стальные нотки, и Рошель быстро вскочила, собираясь уйти, но Тай остановил ее:

— Останься здесь. Мы пройдем в дом. Ну что такое, Мэвис? Это не может немного подождать?

— Нет, не может!

Тай пожал плечами, поднялся и последовал за Мэвис в дом. Рошель растянулась рядом с бассейном, позволив солнечным лучам скользить по коже с ласковой теплотой. Ей до сих пор не верилось, что она все-таки здесь, в «Белых дубах». Но Мэвис Доналд может все испортить. Рошель сжала кулаки. Это был ее шанс, и она не собиралась позволить кому-то встать у себя на пути.

Послышались легкие шаги. Открыв глаза, Рошель увидела рядом с собой Тая. Он смотрел на нее с явным удовольствием.

— Ты великолепно смотришься в униформе, но гораздо лучше — в купальнике.

Она перехватила его взгляд, размышляя, можно ли ему верить или он говорит это каждой девушке? Ей еще не доводилось встречаться с такими мужчинами, она не знала, как себя вести. Но ей очень хотелось думать, что он говорит правду, и что-то подсказывало ей, что в его голосе звучат искренние нотки.

— Какие-то проблемы с моим пациентом? — озабоченно спросила Рошель.

Тай покачал головой:

— Нет. Ничего подобного. Кроме того, я тебя предупредил — никаких дел, пока ты со мной. Давай заключим соглашение, хорошо?

— Это звучит, как будто…

Он поднял бровь, ожидая продолжения.

— Как будто ты часто собираешься проводить со мной время.

Тай засмеялся и вновь прикоснулся к руке девушки.

— Это тоже пришло мне в голову. Если мы поладим, почему бы не проводить время вместе?

— Почему бы и нет? — пробормотала Рошель.

Они еще целый час пробездельничали, окунаясь время от времени в бассейн и поджариваясь на солнце. Тай попросил Нетти принести холодного чая со льдом, и они с удовольствием освежились терпкой ароматной жидкостью. Нетти выразительно взглянула на Рошель в купальнике, и та прочла осуждение в глазах пожилой женщины.

— Не обращай внимания на Нетти, — сказал ей Тай, когда кухарка ушла. — Она ревнует меня ко всем девушкам.

— А их так много?

— Не счесть! — беспечно ответил он.

— И ни одна из них еще не ухитрилась связать тебя семейными узами?

— Нет. А как дела обстоят у тебя, Рошель?

— Свободна, как ветер.

— Удачный расклад, — весело заметил Тай. — Ладно, давай оденемся и отправимся в путь. Полчаса тебе хватит?

— Вполне.

Рошель поднялась по лестнице черного хода. Таким образом ей не пришлось проходить мимо комнаты своего пациента — у нее не было желания встречаться с Мэвис Доналд.

Быстро приняв душ, она надела легкое зеленое платье и причесалась. Взглянув на себя в зеркало, внезапно вспомнила о Билле Лансее. Она еще ни разу не ходила на свидание ни с кем, кроме него. Но Билл не звонил и вообще никак не давал о себе знать с того самого последнего вечера в ее квартире.

Это не было похоже на Билла — он никогда так не злился. Рошель показалось, будто он боится того, что может случиться с ней в «Белых дубах». И вот, у нее свидание с Таем Митчелом Третьим через несколько минут. С того самого мгновения, как Рошель увидела его на пороге своей квартиры, она страстно желала, чтобы это произошло. «О, Билл, — подумала она, — прости меня. Это не значит, что я стала любить тебя меньше, просто я никогда не любила тебя достаточно сильно!»

Быстро спустившись по лестнице, она поспешила в патио. Тай уже был там, одетый в джинсы и спортивную рубашку.

— Вот это да! — воскликнул он, увидев Рошель.

Они покинули дом в белом автомобиле с откидным верхом. Ветер раздувал волосы и весело бил им в лица. Изредка Тай смотрел на девушку, потом протянул ей руку, и она вложила в нее свою ладошку.

— Я предчувствовал нечто подобное с самого начала, — сказал он. — Я начинаю думать, что буду вечно благодарен доктору Бушнеллу за то, что он порекомендовал мне тебя.

Тай привез Рошель в «Колониальную гостиницу». Она много слышала о ней, но никогда еще здесь не бывала. Это уединенное местечко находилось в прелестной сельской местности. Ленч им подали в уютном зале, оформленном в старинном стиле колониальной эпохи, и Рошель наслаждалась каждой минутой, проведенной там. Видимо, это было написано у нее на лбу, так как она изредка ловила на себе насмешливые взгляды Тая.

— Извини, — смутилась девушка. — Я, видимо, веду себя как школьница на выпускном балу, да?

— Да, и ты даже не представляешь себе, как это оживляет обстановку.

Хотелось бы ей в это поверить! Однако, в первый раз в своей жизни, Рошель была не уверена в себе. Еще девочкой, бегавшей по Клейтон-стрит, она знала, что должна вырваться из нищеты любым способом. Поступив в колледж медсестер, она знала, что станет одной из лучших, иначе и не стоит за это браться. Она точно представляла себе, какого мужчину сможет полюбить, и Тай Митчел идеально подходил к ее требованиям. Но она не предполагала, что будет не способна идти в ногу с таким мужчиной.

— Я говорю то, что думаю, Рошель.

Она подняла голову и встретила взгляд его темных глаз.

— Ты продолжаешь читать мои мысли.

— Это плохо? — поинтересовался он.

— Не знаю… — честно ответила она. — Тай…

Он подался вперед и приложил указательный палец к ее губам.

— Ничего не говори. Пусть все идет своим чередом, хорошо?

Рошель слегка расслабилась, но все еще продолжала чувствовать неуверенность. Либо он слишком честен, либо беззастенчивый лгунишка, либо искусный обольститель. Как же ей узнать правду?

— Поехали? — спросил Тай.

Они вышли из гостиницы, но у машины он внезапно остановился.

— Здесь рядом есть небольшое озеро. К нему ведет тропинка. Не хочешь немного пройтись?

— С удовольствием.

Тенистая, усеянная солнечными зайчиками тропинка извивалась между деревьями. Где-то зацокала белка и тут же смолкла. Тай взял Рошель за руку, и она почувствовала всю сладость замечательного дня, окутавшего ее подобно легкому ароматному туману, который можно глубоко вдохнуть в легкие.

— Вон там, впереди, есть небольшая скамеечка, — сказал Тай. — Давай посидим немного.

Скамейка была грубо сработана из поваленного дерева, но вполне соответствовала своему назначению. Рошель села, откинувшись назад и подставив лицо солнцу. Небо проглядывало сквозь кроны деревьев, по нему скользили белые облака, гонимые ветром.

— Почему ты вздыхаешь? — спросил Тай.

— Не знаю. Здесь так прелестно, так… по-другому. Я даже не подозревала, что могут существовать такие места.

Тай протянул руку и накрутил локон черных волос девушки на палец.

— Ты прелесть, Рошель.

Она повернула голову и посмотрела на него. Внезапно он впился губами в ее рот, и она напряглась, затаив дыхание.

— Что-то не так? — спросил он. — Рошель… Рошель…

Он целовал ее вновь и вновь, крепко прижимая к себе, и через мгновение она обняла его и сама ответила на поцелуй. Но затем к ней вернулся здравый смысл. И как бы сильно она ни хотела прижаться к этому мужчине, как бы ни кричал каждый нерв ее тела о том, как пылко она этого желает, Рошель все же заставила себя отпрянуть.

— Что такое? — спросил Тай.

— Ты действуешь слишком быстро, Тай Митчел, — ответила она так пренебрежительно, как только могла.

Он улыбнулся, покачал головой:

— Не будь такой недотрогой, — и потянулся к ней вновь, но она уперлась руками ему в грудь и оттолкнула:

— Тай, пожалуйста… Ты слишком торопишь меня… Я… я…

Рошель вскочила и, заметив впереди озеро, побежала в его сторону. В висках глухо стучало от странного возбуждения, сердце разрывалось надвое. Она не хотела казаться слишком доступной, иначе что он о ней может подумать?

Тай бросился за ней. Она привалилась спиной к дубу, такому же высокому, старому и большому, как те, что росли в усадьбе на обрыве над рекой. Тай смотрел на девушку, но больше к ней не прикасался.

— Что случилось, Рошель? У тебя есть другой мужчина?

— Нет… Я не знаю… Возможно… Нет, я не люблю Билла. Я…

Тай усмехнулся:

— Приятно слышать. Полагаю, нам нужно предоставить всему идти своим чередом.

— Но ты постоянно торопишь события…

Он вновь притянул ее к себе. Рошель позволила ему один раз поцеловать себя, но потом покачала головой:

— Нет, Тай! Нет!

Он отступил на шаг и кивнул:

— Хорошо. Но я изменю твое отношение к некоторым вещам, Рошель. Жди — и увидишь!

Глава 6

Когда они вернулись в «Белые дубы», возле особняка стояла машина доктора Бушнелла.

— Нехорошо получилось, — расстроилась Рошель. — Мне следовало встретить его в комнате твоего отца.

Тай пожал плечами:

— Но он все еще здесь, не волнуйся.

Похоже, ничто в этом мире не заботило Тая, и он не чувствовал за собой никаких обязанностей. В общем-то и неудивительно — все уже было сделано за него, он просто пожинал плоды того, что родился в семье Митчел.

Рошель направилась прямо в комнату своего пациента. Доктор Бушнелл только что закончил осмотр и обратил взгляд на девушку, когда она вошла.

— Я выписал мистеру Митчелу новое лекарство, сестра, — сообщил он. — Мэвис уже в курсе. Если будет какая-то побочная реакция, сразу же звоните мне. Это средство разработано совсем недавно, и я думаю, оно будет ему полезно, однако возможна индивидуальная непереносимость.

— Да, доктор, — кивнула Рошель.

— Я думал, что вы от меня сбежали, — многозначительно произнес отец Тая.

— Нет, мистер Митчел.

— Хенк, это твоя идея? — сердито осведомился старик. — Я говорил тебе, что мне здесь никто не нужен, кроме Мэвис.

Доктор Бушнелл щелкнул замком своего саквояжа и встал.

— Пожалел бы Мэвис — она одна со всем этим не справится. — Он строго посмотрел на своего пациента. — Рошель — одна из лучших. Дай ей шанс, старый ворчун.

Мистер Митчел свирепо воззрился на доктора Бушнелла, но тот ответил ему таким же свирепым взглядом. На мгновение Рошель показалось, что они злятся всерьез, но затем увидела улыбку на лице своего пациента и поняла, что у давних приятелей такая манера общения, на самом же деле они относятся друг к другу с нежностью и теплотой.

— Я собираюсь остаться на ужин, если молодой Митчел меня пригласит, — сказал доктор Бушнелл. — Может, мне попросить, чтобы поднос принесли сюда? Я могу поесть здесь с тобой.

— Нет. — Мистер Митчел покачал головой. — Нет, я предпочитаю есть в одиночестве, если ты не возражаешь.

Доктор пожал плечами:

— Как скажешь.

Он покинул комнату, сделав знак Рошель следовать за ним. Они прошли по застеленному коврами холлу и спустилась в гостиную. Там никого не было, и доктор Бушнелл уютно устроился в кресле, с усталым вздохом вытянув длинные ноги.

— Я так понял, что дела здесь идут не слишком хорошо? — спросил он.

— Я ему не понравилась. Думаю, это очевидно.

— Просто у него еще не было возможности узнать тебя получше.

— Зато у него уже есть предвзятое мнение обо мне, — вздохнула Рошель. — Кажется, Мэвис удалось стать его любимицей, и она не намерена уступать свои лавры кому бы то ни было.

Доктор Бушнелл усмехнулся:

— Только не позволяй ей взять над тобой верх. Ты стоишь десятка таких, как она, Рошель.

— Я в этом не уверена, — призналась девушка.

Доктор Бушнелл некоторое время задумчиво ее рассматривал.

— Это на тебя не похоже — так себя вести.

— Я просто немного подозрительна, вот и все, — быстро сказала она.

— Ты гуляла с Таем?

Рошель вспыхнула:

— Да.

— Ты быстро действуешь.

— Это была не моя идея.

Доктор Бушнелл вновь усмехнулся:

— Я не собираюсь читать тебе проповеди. Ты все здесь делаешь правильно. Но меня беспокоит Митчел. Похоже, у него депрессия. Если сможешь, постарайся его вытащить. Узнай, что у него на уме.

— Лучше попросите это сделать Мэвис.

— Мэвис! — с оттенком отвращения воскликнул доктор. — Я не доверяю этой маленькой лисе и хотел бы поскорее от нее избавиться.

Рошель удивленно уставилась на старого доктора. Это было не в его правилах — судить о ком-либо и высказывать свое мнение вслух. По крайней мере, о людях своей профессии.

— Я постараюсь, доктор Бушнелл, но он слишком уж настроен против меня…

— Я делаю ставку на тебя, девочка. А теперь беги и скажи Нетти, что я остаюсь на ужин, пригласят они меня или нет.

Рошель со смехом вскочила и направилась на кухню, но у самой двери вдруг обернулась к доктору:

— Мистер Митчел сможет подняться на ноги? Сможет снова работать?

— Я считаю — да. Но это будет нелегко, ты же понимаешь. Ему понадобится помощь.

— Ясно, — задумчиво пробормотала девушка.

Позже, за ужином, доктор Бушнелл ел с аппетитом и поддерживал разговор, рассказывая веселые истории из жизни городского госпиталя. У него каждый день появлялась новая байка о врачах и пациентах.

Мэвис отнесла поднос с едой мистеру Митчелу и присоединилась к ним за столом. Она томным взглядом смотрела на Тая и игнорировала остальных. Доктор Бушнелл заметил это, пожал плечами и подмигнул Рошель. И от этого у девушки на сердце стало гораздо легче, чем было, когда она сюда приехала.

Как только с ужином было покончено, Мэвис бросила взгляд на свои часики:

— Мисс Роджерс, я уступаю вам ночные часы дежурств у мистера Митчела, а сама возьму дневные. Будем чередоваться.

— Да? — Рошель посмотрела на Тая, ища подтверждения.

Тай старательно избегал ее взгляда. Видимо, именно об этом Мэвис и говорила с ним сегодня утром.

— Вам уже пора приступить к своим обязанностям, мисс Роджерс, — напомнила Мэвис.

Рошель извинилась, встала из-за стола и поспешно вышла. Ей на самом деле было все равно. Ночью меньше работы — большую часть времени мистер Митчел будет спать. Но она понимала Мэвис — той хотелось освободить ночные часы для свиданий с Таем.

Мистер Митчел уже закончил с едой и отодвинул поднос. Рошель забрала его и наклонилась, чтобы поправить постельное белье. Но старик от нее отмахнулся:

— Перестаньте суетиться!

— Не хотите растереть спину сейчас?

— Вы знаете, что я не растираюсь, пока не приму пилюлю на ночь, — злобно ответил он.

— И вы никогда не устаете от одного и того же заведенного порядка? — спокойно спросила Рошель. — Думаю, было бы хорошо внести немного разнообразия…

— Мисс Роджерс… — Старик с трудом приподнялся на подушках. — Здесь приказания отдаю я. Это ясно?

— Вполне. Я только предлагаю…

— Меня не интересуют ваши предложения!

Рошель с подносом в руках отошла от кровати. По дороге на кухню она обнаружила, что дрожит. У нее и прежде бывали трудные пациенты, но ей как-то удавалось находить с ними общий язык. Интересно, мистер Митчел ко всем сиделкам так относился? Видимо, ко всем… кроме Мэвис.

Мэвис Доналд не вызывала у него враждебности. Как она исхитрилась завоевать его доверие? Судя по тому, что успела заметить Рошель, Мэвис была достаточно компетентна, как сиделка, но не более того. И все же она очаровала старика сладкими речами, и тот полностью капитулировал, как изголодавшийся по любви и ласке маленький мальчик. Может, когда Рошель впервые появилась в «Белых дубах», Митчел пребывал в плохом настроении и просто-напросто сорвал на ней злость? Нет, вряд ли — слишком много ярости было в голубых умных глазах.

Вернувшись в комнату пациента, Рошель поинтересовалась, не нужно ли ему чего, но старик не удостоил ее ответом, и девушка ретировалась к креслу у окна и села там на случай, если ему все-таки что-то понадобится. Но чувствовала она себя не в своей тарелке, как будто оказалась не в том месте, не в том обществе, вообще не в том мире.

В восемь часов Рошель вновь сходила на кухню за стаканом теплого молока. Дав старику пилюлю и сделав ему массаж, она поудобнее устроила его, выключила свет и подождала, пока он уснет. Ей нужно было бы и самой немного подремать… Когда старик пронзительно закричал, Рошель мгновенно проснулась. Потянувшись к выключателю, она зажгла свет и бросилась к кровати. Он сидел с широко открытыми, ничего не видящими глазами, бледный и испуганный.

— Мистер Митчел, — прошептала девушка. — Очнитесь, мистер Митчел. Вам приснился дурной сон.

Она тихо потрясла его за плечо, положила руку на лоб и заставила улечься на подушку. Через мгновение он смежил веки и вскоре вновь открыл глаза. На этот раз он уже не спал и пристально смотрел на сиделку.

— Это был кошмар, — произнес он дрожащим голосом. — Ужасный сон… ужасный… Я… У меня не было ног, сестра. У меня не было ног!

Рошель нежно дотронулась до его плеча и покачала головой:

— Это был всего лишь сон, мистер Митчел. Теперь все закончилось.

— Нет, — возразил он с мукой на лице. — Нет, не закончилось. У меня есть ноги, но какой от них прок? Я чувствую только половину тела, да и то не всю. Только одна сторона еще в порядке. А ноги…

Митчел еще не заговаривал с новой сиделкой о своем инсульте и его последствиях, и Рошель подозревала, что он и не стал бы ничего говорить, если бы не этот ночной кошмар, под впечатлением которого старик продолжал находиться и благодаря которому у него возникла потребность поговорить с кем-то, чтобы развеять свой ужас словами.

— Вы сможете вновь ходить, мистер Митчел, — спокойно произнесла она. — Мы будем учиться, понемногу каждый день. Почему бы нет?

Он окончательно пришел в себя, повернул голову и уставился на девушку, потом резким движением стряхнул ее руку со своего плеча.

— Впредь не вздумайте говорить со мной об этом! Зачем вы меня мучаете? Нет никакой надежды. Вы понимаете, сестра? Для меня нет никакой надежды!

В его голосе Рошель послышалось предупреждение, что она переступила черту и теперь находится на запретной земле. Но уже она не могла остановиться.

— Я вас не мучаю, только пытаюсь заставить вас понять, что все зависит от вас самого. И доктор Бушнелл так считает. Вы это знаете. Он, несомненно, сказал вам об этом. Почему не попытаться? Как это может вам повредить?

Старик побледнел от ярости.

— Вы… вы… Убирайтесь! Убирайтесь прочь! Я не буду слушать вашу ложь! Я не буду слушать!

— Я не оставлю вас, мистер Митчел. Я ваша сиделка. Думаю, еще один стакан теплого молока поможет вам успокоиться. Я принесу его.

— Ох, какие мы заботливые! Хватит притворяться! Я знаю, зачем вы здесь!

Рошель уже подошла к двери, но при этих словах остановилась в удивлении. В голосе старика прозвучала нотка, которая ей совсем не понравилась. Это была не только злость немощного человека, обиженного на весь мир и устраивающего скандал по каждому пустяку, чтобы выместить на всех свои обиды. Здесь было нечто большее.

— Что вы имеете в виду, мистер Митчел? Думаю, вам лучше сразу мне все высказать.

— Вы и Тай. Я знаю, как вы с Таем сегодня ускользнули. Вы явились сюда за ним, да? Вы здесь для того, чтобы быть сиделкой? Как же! Вы здесь для того, чтобы найти себе богатого мужа!

Рошель была так огорошена его словами, что могла только молча смотреть на старика, онемев от изумления.

— Я знаю! Знаю! Вы просто очередная золотоискательница! — выкрикнул он.

Девушка слушала разинув рот. На мгновение она почувствовала головокружение.

— Кто вам сказал такую глупость?

— Я что, по-вашему, идиот? Сам не могу додуматься? Я знаю, что Тай очень привлекателен для женщин, особенно с тех пор, как он со дня на день может стать моим наследником. Вы думаете, я не догадался, что вы и остальные сиделки здесь искали?

— Вы хотите сказать, что уволили всех остальных сиделок только потому, что думали…

— Я и вас тоже хочу уволить, мисс Роджерс!

Рошель выпрямилась и гордо вскинула подбородок.

— Может быть, вам лучше сделать это прямо сейчас, раз уж вы так уверены в своей правоте? Да, вчера я обедала с Таем. Да, я думаю, что он привлекательный мужчина — каждая нормальная женщина так бы решила. Но это все.

— Ха! — выкрикнул старик. — Ха-ха-ха! Миленькая история.

На мгновение Рошель подумалось, не сошел ли ее пациент с ума, но никаких признаков этого за ним раньше не наблюдалось. И ей потребовалась вся ее воля и выдержка, чтобы стоять спокойно, обдумывая все, что он ей говорил. Ее никогда прежде так несправедливо не обвиняли.

— Возможно, Билл был прав, — тихо пробормотала она. — Я совсем чужая в «Белых дубах».

— Билл? Кто это — Билл? — требовательно спросил старик.

— Билл Лансей!

— Страховой агент? — быстро произнес он. — Вы его знаете?

— Билл — мой старинный и самый лучший друг.

— Билл Лансей… — пробормотал мистер Митчел. — Всегда любил этого парня. Приятный юноша. Смышленый к тому же. Добродушный и веселый. Да, он мне нравится.

Рошель была удивлена переменой в настроении старика. Ни слова больше не говоря, она спустилась на кухню и подогрела стакан молока. Вернувшись, она вошла в комнату на цыпочках. Старик уже успокоился. Он покорно взял молоко и выпил его маленькими глотками.

— Ну как, получше себя чувствуете? — спросила Рошель.

Он внимательно посмотрел на девушку:

— Что значит для вас Билл Лансей?

— Я вам сказала — он мой друг.

— Или больше чем друг?

— Возможно, — согласилась она. — Но это не ваше дело.

Вероятно, ей не следовало этого говорить, но старик не разозлился, а просто протянул ей пустой стакан.

— Теперь я, пожалуй, посплю, — сказал он.

Рошель выключила свет и вновь опустилась в кресло. Почему этот человек так враждебно к ней настроен? Кто вдолбил ему в голову столь нелепые мысли? Впрочем, она догадывалась, кто это был — не кто иной, как Мэвис Доналд. Мэвис хочет полностью подчинить себе старика, но зачем? Рошель не нравились возможные ответы на этот вопрос.

Она слышала, как в дом вернулись Мэвис и Тай. Мэвис остановилась у двери больного и всмотрелась в темноту. Тай стоял рядом с ней.

— Они оба спят, — произнесла хриплым шепотом Мэвис.

— Вы ошибаетесь, — откликнулась Рошель, и, встав с кресла, вышла из темноты комнаты в холл.

Тай был в смокинге. На его щеках виднелись следы помады. Сердце Рошель сжалось, когда она их заметила, тем более что Мэвис выглядела довольной, как кошка, вдоволь нализавшаяся сметаны.

— У твоего отца была трудная ночь, Тай, — сказала Рошель.

— Что случилось? — тут же потребовала объяснений Мэвис.

— Кошмарные сны.

Мэвис пожала плечами:

— Они его постоянно мучают.

— У него к тому же появились странные подозрения на мой счет, — сурово добавила Рошель. — Интересно, кто мог внушить ему подобную чушь?

Мэвис, проигнорировав вопрос, на цыпочках вошла в комнату пациента. Рошель видела, как она склонилась над стариком, чтобы удостовериться, все ли в порядке. Ее нервы напряглись еще больше.

— Тай, с твоим отцом нужно что-то делать.

Тай выглядел усталым.

— Что, например? — нетерпеливо спросил он.

— Мы должны вернуть его к полноценной жизни, иначе его ожидают довольно мрачные перспективы — депрессия, ухудшение физического состояния…

Тай нахмурился:

— Я не понимаю.

Вернулась Мэвис, лишив Рошель возможности ответить, и девушка, пробормотав «спокойной ночи», поспешила к своему пациенту. Она слышала, как Тай с Мэвис смеялись в холле.

Что-то тут не так… Рошель всмотрелась в спящего старика и вспомнила его крик. Как ей хотелось ему помочь! Возможно, ей не разрешат даже попытаться, но она должна найти какой-то способ, должна!

Глава 7

На следующее утро после завтрака Рошель не чувствовала особого желания оставаться в своей комнате. За столом Тай был молчаливым, и весь разговор, как обычно, вела Мэвис. Большую часть времени Рошель не удавалось вставить ни слова, и, вспомнив о своих предчувствиях прошлым вечером, она решила поскорее уйти.

Рошель почти ничего еще в усадьбе не видела, только любовалась пейзажем из окна своей комнаты. Быстро сменив униформу на легкое платье, она поспешила выйти под яркое солнце. Лужайки сверкали политой травой, мерцал голубизной бассейн, и вокруг не было ни души. Тай исчез куда-то сразу же после завтрака.

От дома к реке бежала тропинка, заканчивавшаяся ступеньками, которые спускались к воде. Рошель быстро зашагала по тропинке и на мгновение остановилась у деревянной лестницы, глядя на реку и слушая, как она плещется о старый причал, выбеленный солнцем.

Здесь было так спокойно и мирно… Девушка вздохнула и стала спускаться. На причале она нашла уютное местечко, где можно было посидеть. Рядом были привязаны две лодки: роскошный быстроходный катер и плоское деревянное суденышко, которое недавно покрасили.

— Мэм…

Она вздрогнула, испуганная звуком человеческого голоса. На берегу стоял мужчина в синей рабочей робе, соломенной шляпе и перчатках.

— О, привет! — помахала рукой Рошель. — Вы работаете у Митчелов, да? Кажется, я видела вас возле особняка.

— Я тут главный мастер на все руки и садовник, — ответил он. — Зовут меня Сэм. А вы — новая сиделка, да?

— Верно.

Сэм спустился по лестнице, стащил с рук перчатки и сел рядом с девушкой, сдвинув шляпу на затылок.

— Старику нравился этот причал — был его самым любимым местечком в «Белых дубах». А вот этой старой лодкой он обычно пользовался, когда рыбачил. Любил чувствовать весла в руках. Досадно, что он теперь прикован к постели. Ох, беда…

— Вы давно здесь работаете, Сэм?

— Давно. Если посчитать — лет двадцать или даже больше.

— Значит, вы очень хорошо знаете мистера Митчела?

Сэм засмеялся, обнажив коричневые от табака зубы:

— Думаю, я знаю старого Митчела как никто другой. Может, даже еще лучше. Он обычно брал меня с собой на рыбалку. Мы с ним хорошо проводили время. Знаете, что он стоит пару миллионов долларов? А сам простой, как старый башмак. По крайней мере, со мной.

Трудно было вообразить, что ожесточенный парализованный хозяин «Белых дубов» когда-то любил такие простые вещи, как рыбалка и прогулки по реке.

— Вы видели его в последнее время, Сэм?

Садовник вытащил из кармана сигару, чиркнул кухонной спичкой о большой ноготь и закурил.

— Да. Я навестил его примерно неделю назад, и мне его вид совсем не понравился. Думаю, ему тоже было не так уж приятно на меня смотреть. Никогда бы не подумал, что Митчел будет покорно лежать без движения.

Рошель быстро повернула голову и пристально посмотрела на Сэма:

— Почему-то у меня такое же ощущение, Сэм. Скажите, он относится к тому типу людей, которые легко теряют веру в себя и также легко собираются с силами, чтобы преодолеть несчастье?

Сэм задумчиво попыхивал сигарой некоторое время, затем покачал головой:

— Трудно сказать. Иногда он действовал совсем иначе, чем можно было от него ожидать… Говорят, он в последние дни похож на одурманенного. Ночные кошмары опять же. Говорят, какие-то совершенно безумные. Это правда?

Девушка вспомнила прошлую ночь, ужасный крик своего пациента, и внутри у нее похолодело.

— Да, это правда. Ему больно чувствовать себя человеком лишь наполовину.

— Титанам падать больнее.

Рошель долго была под впечатлением этой фразы — она и сама чувствовала, что Тайсон Митчел Второй действительно неординарная личность. Тай ей тоже это говорил. Он, казалось, очень любил своего отца. Почему же тогда он относится ко всему спустя рукава? Почему позволил отцу признать себя безнадежным? Как сиделка, она понимала, что должна попытаться сделать все возможное для своего пациента. Но ей нужна была чья-то поддержка, и она знала, даже не спрашивая, что не получит ее от Мэвис Доналд, что Мэвис на самом деле собирается ставить ей палки в колеса на каждом шагу.

— Эй, там, внизу!

Крик испугал обоих. Сэм вскочил и взглянул вверх. Рошель ожидала увидеть там Тая и, когда перед ее глазами предстала крепкая фигура Билла Лансея, от удивления открыла рот. Она была рада видеть старого друга. Несмотря на то что она жила в «Белых дубах» совсем недолго, ей казалось, что прошла вечность с тех пор, как она в последний раз болтала с этим добродушным и жизнерадостным парнем.

— Билл, что ты тут делаешь? — крикнула она.

— Отличный вопрос, — отозвался он, прыгая вниз по ступенькам.

В строгом костюме, белой рубашке и голубом галстуке, с портфелем в руке, он выглядел как любой успешный молодой человек, какого можно увидеть в деловых кварталах Беркшир-Гейтс.

— Как поживаешь, Сэм? — спросил он, протягивая руку садовнику.

Сэм усмехнулся и пожал ее.

— Рад тебя видеть вновь, Билл. Как идут дела?

Билл пожал плечами:

— Почти как обычно. А что ты тут делаешь с моей девушкой? Пытаешься отбить ее у меня?

Сэм удивленно посмотрел на него:

— Это твоя девушка?

— Она самая.

Рошель сжала губы и ничего не сказала. Сэм засмеялся и похлопал Билла по плечу, прошептав что-то при этом, что заставило обоих мужчин расхохотаться. Затем садовник повернулся и направился вверх по ступенькам, оставив их наедине.

Причал слегка покачивался. Вода сверкала так ярко, что Рошель пришлось прищуриться, когда она смотрела на Билла. На мгновение между ними воцарилась неловкость — они оба помнили тот последний вечер, когда были вместе.

— Как поживаешь, Рошель? — спросил Билл.

— Прекрасно, спасибо. А ты? Билл пожал плечами и улыбнулся:

— Все по-прежнему. Мне пришлось заглянуть в «Белые дубы» по делу. Страховой бизнес. Я подумал, что заодно мог бы повидать и тебя. Кухарка сказала, что видела, как ты пошла к реке.

— Здесь превосходное место, — заметила Рошель и, отвернувшись, уставилась на реку и тянувшиеся вдоль насыпи деревья за ней.

— Естественно. В «Белых дубах» все красиво, — согласился Билл. — Но бьюсь об заклад, ты здесь самая красивая, впрочем, как и везде.

Рошель услышала в его голосе тоскливые нотки.

— Ах, Билл, ну что мне с тобой делать? — покачала она головой.

Он подошел к ней на шаг ближе.

— Ты знаешь, кто я, Рошель. Самый настоящий олух.

— И все же ты подарок судьбы, — пробормотала она. — Только вот не знаю, по какому поводу.

Он усмехнулся и обнял ее:

— Не люблю, когда у нас что-то не ладится, Рошель. Я понимаю: что ты делаешь и где работаешь — это твое дело, и я не должен в это вмешиваться.

— Давай не будем об этом, ладно? — нахмурилась девушка.

Она вспомнила, как прошлым вечером мистер Митчел набросился на нее. Это была правда — ее притягивал Тай, и тот факт, что он принадлежал «Белым дубам», добавлял ему привлекательности. Может, она действительно надеялась на большее, когда согласилась приехать сюда в качестве сиделки? Прежде у нее никогда не было таких сомнений в собственных чувствах, и это выводило ее из душевного равновесия.

Билл отпустил Рошель и, подняв ее подбородок пальцем, усмехнулся. Его рыжие волосы, казалось, в солнечном свете стали живыми, а веснушки придавали лицу по-мальчишески трогательное выражение.

— Милая, скажи, что у нас все хорошо, — попросил он.

Рошель молчала. Он сильно обидел ее, намекнув, что она не подходит для «Белых дубов», как будто считал ее человеком второго сорта. Она была слишком гордой и всю свою жизнь боролась, чтобы подняться над той жизнью, для которой была рождена. А Билл тем вечером в ее квартире попытался разрушить эту мечту.

Молодой человек сдвинул брови, наклонился и поцеловал Рошель в лоб.

— Ну же, милая. Скажи, что прощаешь меня.

— Хорошо, я тебя прощаю.

Он покачал головой:

— Ты могла бы произнести это чуть-чуть поубедительнее, знаешь ли.

— Пожалуйста, Билл…

Она отошла от него. Молодой человек остался стоять, где стоял. Но через мгновение он приблизился и положил руки ей на плечи. Некоторое время они в молчании смотрели на медленно скользившую мимо них реку.

— Когда у тебя будет выходной? — поинтересовался Билл.

— Вероятнее всего, в конце недели. Пока мне ничего точно не сказали.

— Может, встретимся, когда у тебя появится возможность отсюда выбраться? Мы могли бы погулять по городу или покататься на машине, посмотреть фильм, сходить поужинать куда-нибудь — в общем, все, что захочешь.

— Я подумаю, Билл.

Он крепко обнял ее и повернул лицом к себе:

— Ты не могла бы ответить мне более определенно?

Он не отрывал взгляда от ее лица. Рошель смотрела на его решительно сжатые губы, тонкие насмешливые морщинки в уголках голубых глаз, рыжие волосы и напряженную мольбу, написанную на лице.

— Я начинаю ненавидеть тебя за это.

— За что? — невинно осведомился он.

— Ты знаешь, за что. Ты всегда умел меня уговорить. И ты единственный в мире, кто может это сделать, Билл Лансей! Единственный на Клейтон-стрит, кто имел на меня влияние.

Он усмехнулся:

— Это написано в Книге судеб, милая. Мы с тобой предназначены друг для друга. Ты что, не веришь?

Рошель рассмеялась, и Билл, улыбаясь, крепче сжал ее в объятиях.

— Я позвоню тебе, — сказал он. — Если, конечно, ты не соскучишься и не позвонишь сама.

— Нет. Ты позвони.

— Хорошо. Договорились.

Он наклонился и вновь поцеловал ее. Его губы были теплыми и нежными. Рошель не стала целовать его в ответ, но он и так был счастлив, что хоть немного отвоевал свои позиции.

Бросив взгляд на часы, молодой человек нахмурился:

— Ненавижу говорить как настоящий бизнесмен, но мне действительно пора бежать. У меня сегодня еще три деловые встречи, ни одну из которых нельзя пропустить. Пожелаешь мне удачи?

Она взъерошила его рыжие волосы и кивнула:

— Огромной тебе удачи!

— И не забудь — мы договорились о свидании. — Он быстро побежал вверх по ступенькам и вскоре скрылся из вида.

Рошель размышляла, правда ли, что Билл заглянул в «Белые дубы» по делу или это был лишь предлог, чтобы повидаться с ней. Нужно будет спросить у Тая.

Она просидела у реки почти до обеда, затем вернулась в дом. Тая все еще не было, Мэвис забрала поднос с едой в комнату мистера Митчела, и Рошель пришлось обедать в одиночестве в патио.

— Тай сказал, что вам здесь нравится, мисс Роджерс, — сурово сообщила Нетти.

— Да, Нетти. Здесь действительно очень приятное место. Вы не могли бы ко мне присоединиться?

— Нет, — быстро ответила кухарка. — Это было бы неприлично. Я всегда ем на кухне.

— Я хотела бы с вами поговорить, Нетти. Пожалуйста, присядьте.

Женщина поколебалась, но в конце концов робко опустилась на один из железных стульев.

— Прекрасные сандвичи, — заметила Рошель. — А что это за салат? Я в жизни ничего подобного не ела.

От этой похвалы Нетти немного смягчилась и в деталях ответила на вопрос, перечислив ингредиенты и способ приготовления. Рошель заставила себя внимательно все выслушать. Чтобы помочь своему пациенту, она должна добиться доверия людей в этом доме. От них будет зависеть, сможет ли мистер Митчел снова встать на ноги.

— Так что вы хотели, мисс Роджерс? — наконец спросила Нетти.

— Пожалуйста, зовите меня Рошель, ладно? Я буду с вами откровенной. Меня беспокоит мистер Митчел. У меня появился план, и я хочу попытаться его осуществить.

— А от меня что требуется?

Рошель потягивала ледяной чай, глядя на кусочек лимона, плавающий в стакане. Осмелится ли она словами выразить то, что задумала?

— Я знаю, что вы тоже очень беспокоитесь о мистере Митчеле. Я права?

— Конечно беспокоюсь! Что за нелепый вопрос! — фыркнула Нетти.

— Вы довольны, как за ним ухаживают?.. Я имею в виду… — Рошель замолчала. Ведь это всего лишь подозрения. Как может она обвинять коллегу, если у нее нет никаких доказательств?

— Если вы хотите знать, одобряю ли я Мэвис Доналд, я скажу вам напрямик, мисс Роджерс, — нет, не одобряю. И никто не одобряет, за исключением самого мистера Митчела и бедного, слепого, глупого Тая! Но здесь идут в расчет только их мнения, а что думаем мы с Сэмом или служанки — никого не интересует.

Рошель кивнула:

— Понятно.

— Но я скажу вам кое-что еще, мисс Роджерс, — продолжила Нетти, вставая со стула. — Если мы не одобряем ее, это вовсе не означает, что мы одобряем вас.

Рошель нахмурилась:

— Вы уже успели составить мнение обо мне, но я все же надеюсь, что смогу завоевать ваше доверие своими поступками, Нетти.

— Вы идете по ложному пути — я здесь всего лишь кухарка. Вам лучше начать с молодого Митчела или с самого старика.

Нетти промаршировала на кухню, и Рошель задумчиво принялась за еду. Она не должна была ничего говорить. Не вовремя она это сделала.

Вечером Мэвис уехала на одной из машин Митчелов. Тай по-прежнему отсутствовал. Его не было дома весь день. Рошель решила, что у него свидание с Мэвис.

Мистер Митчел спал. Он казался вялым, словно одурманенным лекарствами, хотя ему дали обычную дозу успокоительного. Рошель это озадачило. Однако его пульс оставался ровным, цвет лица не казался бледнее, чем раньше, дыхание было нормальным.

Проснувшись через несколько часов, он позвал Мэвис.

— Смена Мэвис закончилась, мистер Митчел, — сказала Рошель. — Что я могу для вас сделать?

— Мне нужна Мэвис!

— Сожалею, но она уехала.

Старик что-то пробормотал себе под нос, и прошло некоторое время, прежде чем Рошель удалось его успокоить. Возможно, он стал слишком доверять Мэвис и надеяться на нее, как этого и следовало ожидать. И девушке казалось, что Мэвис умышленно культивирует эту зависимость в старике.

В доме было тихо. Мистер Митчел вновь крепко заснул и даже похрапывал во сне. Рошель позволила себе немного расслабиться и задремала.

На дежурстве она всегда спала чутко. Любой шорох мог тут же ее разбудить.

— Кто тут? — встрепенулась она, почувствовав чье-то присутствие.

В дверях спальни появилась чья-то тень. Мужчина. Но не Тай. Этот человек был выше его и шире в плечах.

— Кто это? — вновь спросила она, включила лампу и увидела на пороге незнакомца. — Кто вы? Что вы здесь делаете?

Он шагнул в комнату, и Рошель неуверенно поднялась с кресла.

— Вы хотите сказать, что не слышали обо мне? — Губы под черными усиками насмешливо скривились. — Я Бар. Блудный сын вернулся домой. Бар Митчел, паршивая овца в благородном семействе.

— Сожалею, но я ничего о вас не слышала. Насколько мне известно…

Но ей не позволили договорить — в комнату ворвался Тай, поспешно натягивая халат. Двое мужчин уставились друг на друга.

— Что ты тут делаешь? — злобно произнес Тай.

Ответом Бара был тихий смех.

— Выйдем из комнаты, — прошипел Тай. — Ты разбудишь папу.

— Конечно, дорогой брат, конечно, — опять рассмеялся Бар.

Тай бросил быстрый взгляд на Рошель и потуже затянул пояс халата. Он выглядел сонным, волосы его были взъерошены.

— Прошу прощения, что я не поняла, кто вы, мистер Митчел, — вежливо произнесла девушка, глядя на неожиданного посетителя.

Бар пожал плечами:

— Все в порядке. Я не особенно желанный гость в этом доме.

— Заткнись, Бар! — раздраженно прорычал Тай. — Пошли!

Глава 8

После того как братья закрыли за собой дверь, Рошель на цыпочках подошла к кровати и склонилась над своим пациентом. К счастью, его не потревожили — он безмятежно спал. Девушка почему-то заподозрила, что присутствие в доме Бара Митчела могло неблагоприятно сказаться на самочувствии старика.

Рошель не могла припомнить, чтобы когда-либо слышала о Баре Митчеле — его имя ни разу не было упомянуто с тех пор, как она приехала сюда. Создавалось впечатление, что его в этом доме не слишком-то жалуют, по крайней мере, брат не питает к нему нежных чувств. Интересно, почему?

За завтраком Бар не присутствовал. Мэвис и Тай увлеченно что-то обсуждали, когда Рошель вошла в столовую, но при ее появлении тут же прекратили разговор. Она была уверена, что речь шла о брате Тая.

Мэвис, извинившись, поспешно исчезла, и Тай тоже ушел. Рошель через патио вышла на лужайку и направилась к реке. Вдруг за ее спиной зазвучали тихие шаги. Вздрогнув, Рошель обернулась.

— О, доброе утро, — сказала она.

Бар Митчел ей улыбнулся. У него были черные волосы, кожу покрывал здоровый ровный загар. Серые глаза окинули девушку оценивающим взглядом, и, похоже, их обладателю понравилось то, что он увидел.

— Я соскучился по реке. Судя по тому, как вы на нее глядите, я понимаю, что вас она тоже очаровала, — произнес он. — Вы уже закончили дежурство, мисс Роджерс?

— Да.

— Тогда давайте пройдемся. Я хотел бы поговорить с вами о моем отце.

Рошель было ясно, что братья не ладили друг с другом, и ей не хотелось вызывать недовольство Тая.

— Я пробыла здесь всего несколько дней, мистер Митчел. Уверена, мисс Доналд сможет рассказать вам все, что вы хотите узнать.

Бар достал из кармана трубку, набил ее, закурил и только потом заговорил вновь:

— Вполне возможно, мисс Роджерс, но я предпочел бы поговорить с вами.

— Хорошо. Вы не возражаете, если я переоденусь, прежде чем мы отправимся на прогулку?

— Наденьте что-нибудь удобное, и тогда я смогу покатать вас на лодке. Вы уже были на реке?

— Нет.

Бар дружелюбно улыбнулся:

— Тогда самое время.

Когда Рошель вернулась, переодевшись, он ждал ее в патио. Между ним и Таем сходства было так мало, что с трудом верилось в то, что они братья.

Почти в полном молчании Бар и Рошель дошли до причала. Бар деловито огляделся. Увидев его, Сэм удивленно застыл на месте, и Бар поднял руку в приветствии, явно забавляясь его реакцией.

— Похоже, тут все думали, что я уже умер, — со смехом сказал он Рошель.

— Вы долго отсутствовали?

— Около пяти лет.

— Но вы вернулись. И я вас понимаю: «Белые дубы» — восхитительное место.

— Разумеется, но только в том случае, если это именно то, что вы ждете от жизни.

Девушка удивленно на него посмотрела. Как может кто-то не хотеть стать частью «Белых дубов»?

— Как чувствует себя мой отец?

— Не слишком хорошо, но вы должны были и сами это понять, если видели его утром.

— Не видел.

Наверное, на ее лице отчетливо отразилось изумление, так как Бар рассмеялся.

— Я не знал, как отец воспримет мое возвращение домой, — объяснил он. — Тай так разозлился прошлым вечером, что я вынужден был обещать ему воздержаться от посещения, пока он не сообщит обо мне старику. Видите ли, моя дорогая юная леди, мы с отцом поссорились. Впрочем, мы с ним ругались постоянно. И я уехал. С тех пор я не показывался здесь.

— А почему вы вернулись именно сейчас? После стольких лет?

— Он ведь болен. Может, доживает свои последние дни. Вот я и подумал, что настало время приехать.

— Понятно.

Бар сердито посмотрел на девушку. Он не был таким красивым, как Тай, но в нем чувствовалась энергия, и это привлекало.

— Может, вы, как и остальные, думаете, что я приехал домой удостовериться, что получу свою долю наследства Митчела?

Рошель удивленно заморгала. Эта мысль не приходила ей в голову.

— Я так не думаю! — быстро сказала она.

— За это, мисс Роджерс, вы достойны приза.

Он остановился рядом с клумбой, сорвал голубой цветок и сунул его в черные волосы Рошель. Она засмеялась.

— Теперь расскажите мне об отце, — попросил он. — Почему-то я вам доверяю, мисс Роджерс. Думаю, вы скажете мне правду.

Она рассказала все, что знала, и поделилась собственным мнением. Бар нахмурился.

— Папа всегда был упрямым и никогда не отступал перед трудностями. Странно, что он так быстро сдался!

— Я хочу попробовать вернуть его к жизни, Бар. И возможно, вы именно тот, кто сможет мне в этом помочь.

— Как?

— Я хочу убедить его в том, что он может победить болезнь и встать на ноги.

— Вы действительно думаете, что это возможно?

— Да, — кивнула Рошель. — Но я не врач, и многое, конечно, зависит от самого пациента.

— А что мисс Доналд думает по этому поводу?

— Я не знаю, — буркнула Рошель, считавшая неэтичным обсуждать напарницу и делиться своими подозрениями.

Они дошли до ступенек, и девушка начала спускаться первой. Бар последовал за ней. Моторная лодка качалась на волнах у берега. Бар прыгнул в нее, но вскоре выскочил обратно на причал.

— Нет ключа от мотора. Он, должно быть, в доме. Сейчас сбегаю за ним…

— Нет-нет, не надо. Мне, честно говоря, не очень хочется кататься на лодке.

Бар засмеялся и сел на доски причала. Его черные волосы блестели на солнце. Он был в джинсах и трикотажной рубашке, под которой перекатывались внушительные мускулы. Как сильно он отличался от Тая!

— Где вы жили с тех пор, как отсюда уехали? — поинтересовалась Рошель. — Что делали?

— Я побывал везде и чем только не занимался. Находил работу, зарабатывал немного денег впрок и затем двигался дальше. Шел вперед, пока деньги не заканчивались. Потом вновь останавливался, и все начиналось сначала.

— Вы говорили, что от вас отреклись?

Бар засмеялся:

— Нет. Это я от них отрекся. Я даже не прикоснулся к сокровищнице Митчелов. Не хотел от них ни цента. Я не Тай — меня не интересует легкая жизнь. И я не намерен становиться дельцом или золотым мальчиком только потому, что ношу фамилию Митчел. Я хочу быть сам собой.

Бар сидел, подтянув колени к подбородку, и попыхивал трубкой. Он, казалось, расслабился и на время стал беззаботным. Потом он вытянулся на причале, подложив руки под голову, и повернулся к девушке:

— Может, я просто лентяй, Рошель. Не знаю, чего я хочу и где мне это найти… Но я продолжу искать, даже если это займет весь остаток моей жизни.

Девушка рассмеялась, и он нахмурился:

— Что здесь смешного?

— Просто вы напомнили мне одного человека, которого я знаю. Он почти такой же беспечный, как и вы. Что заставляет мужчин быть такими неугомонными?

Бар приподнялся и оперся на локоть, зажав трубку в уголке рта.

— У меня на этот счет есть своя теория. Хотите послушать?

— С удовольствием.

— Мужчина должен найти в жизни нечто более важное, чем он сам. Иногда это важное — женщина.

— О? Вы хотите сказать, что можете отказаться от своей свободы ради женщины?

— Ради той самой женщины, Рошель.

Девушку так захватил разговор, что она не услышала шагов. Внезапно перед ними появился хмурый Тай.

— Я искал тебя, Рошель, — сказал он.

— Что-то случилось с твоим отцом? — спросила она в тревоге.

— Нет.

— Вчера вечером мистер Митчел был таким вялым, совсем на себя не похожим. — Рошель нахмурилась. — У него часто раньше бывали такие периоды?

— Время от времени, — кивнул Тай.

— Что ты с ним сделал, Тай? — прищурился Бар.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты даже не пытаешься поставить его на ноги.

Тай свирепо уставился на брата:

— Ты, похоже, в курсе событий… только тебя неправильно информировали! Кто сказал тебе такую чушь?

На мгновение Рошель показалось, что взгляд Тая полоснул по ней, и она открыла рот, собираясь запротестовать, но ее опередил Бар:

— У меня свои источники информации, Тай. Я все знаю о том, как идут здесь дела, и не от Рошель.

Тай сжал кулаки.

— Зачем ты вернулся? Это только еще больше расстроит отца. Постыдился бы тревожить его, когда он так болен!

Бар вскочил на ноги. Несколько мгновений мужчины пристально смотрели друг на друга, и Рошель, почувствовав себя лишней, собралась уйти, но Бар удержал ее, схватив за руку:

— Не уходите. Тай, я больше не намерен говорить с тобой на эту тему.

Его брат кивнул:

— Это меня устраивает. Но я предупреждаю тебя — не мути воду.

Бар засмеялся:

— Я всего лишь собирался покататься на лодке с девушкой.

Тай взглянул на Рошель, и его глаза сверкнули.

— Ты ошибаешься, Бар. Рошель обещала отправиться со мной на верховую прогулку.

— Неужели?

Рошель переводила взгляд с одного мужчины на другого. Тай вчера невзначай упомянул о прогулке верхом, но не уточнил, когда именно она состоится, и уж точно не было никаких обещаний.

Бар засмеялся.

— Ну, Рошель, что же вы выберете? — спросил он.

Тай улыбнулся девушке, абсолютно уверенный в себе. Был ли он так уверен и в ней? Знал ли он, что один лишь взгляд на него делает ее жизнь светлее? Понял ли он за короткое время, проведенное ими вместе, что она влюблена в него? Догадывается ли, что все началось тем вечером, когда он впервые появился на пороге ее квартиры?

Отправиться на верховую прогулку с Таем, пойти с ним куда-нибудь — ее заветное желание! Она хотела этого больше всего на свете, перед этой мечтой отступали все остальные, а их у нее было немало. Но здесь, в «Белых дубах», все ее чувства, надежды и устремления были связаны только с этим мужчиной — с Таем.

— Вода так и манит. Неплохо было бы прокатиться на лодке. Мы попросим Нетти собрать нам ленч с собой и поедим на одном из островов. Это гораздо лучше, чем трястись в седле по такой жаре, — весело сказал Бар.

— Едем, Рошель? — спокойно спросил Тай.

Она покачала головой:

— Извини, Тай. Бар первым предложил мне прогуляться, а ты вчера не назвал определенного времени…

Бар захихикал себе под нос. Тай сжал кулаки, на его скулах выступили красные пятна. Он быстро повернулся и пулей взлетел вверх по ступенькам. Рошель бросилась было за ним, но Бар остановил ее:

— Не стоит бегать за мужчинами — выставите себя дурой.

Девушка отвернулась, дрожа. Ей потребовалось все ее мужество, чтобы сказать «нет» Таю, и теперь он был на нее зол. Наверное, долго будет злиться. Почему вдруг в ней заговорила женщина? Ведь она совсем не искушена в подобного рода играх…

— Я возьму ключ от лодки и через несколько минут вернусь, — сказал ей Бар.

Рошель осталась одна, чувствуя себя смущенной и несчастной. Она понимала, что вовлечена в нечто, о чем ничего раньше не знала. Бар не был в почете у этой семьи, и если она станет его другом, не бросит ли это тень и на нее?

«О, Тай, не будь таким злым, — думала она. — Пожалуйста, только не злись!»

Бар вернулся через пятнадцать минут с бумажным пакетом и термосом в руках.

— Сандвичи. Нетти сделала их для нас. И ледяной чай. Пойдет?

— Конечно.

Он помог ей забраться в лодку и, повернув ключ, завел мотор. Катер помчался по реке, постепенно увеличивая скорость.

День был солнечным и прекрасным. Если бы только у штурвала вместо Бара стоял Тай, — это был бы лучший день в ее жизни!

Ветер бил ей в лицо, развевая волосы. Бар направлял катер вверх по течению, и через час с небольшим они причалили к островку с чистым песчаным берегом.

— Что скажете? По-моему, отличное местечко, — весело подмигнул Бар.

— Да, я тоже так думаю.

Он выключил мотор, и лодка закачалась на волнах.

— Что-то в вашем голосе не слышится энтузиазма.

— Извините, Бар. Мне не стоило ехать. У меня разболелась голова.

Он с кривой усмешкой искоса взглянул на девушку:

— Я думал, что вы найдете более оригинальную отговорку, Рошель.

— Это правда… у меня болит голова.

— Голова болит или душа страдает?

— Я не понимаю, о чем вы.

Бар засмеялся и, спрыгнув в воду, привязал катер. Затем вернулся и протянул руку Рошель, чтобы помочь ей спуститься на мягкий теплый песок.

— Мне лучше сразу предупредить вас, Рошель. Мой брат — человек непостоянный.

— Кто бы говорил, — пренебрежительно парировала она. — Кажется, это именно вы в семье — скиталец.

— Может быть. Но Тай даст мне сто очков вперед, Рошель. Вы славная девчонка. Не позволяйте ему себя обидеть.

— Бар, вы делаете слишком поспешные выводы. Зачем вы говорите мне об этом?

Черные волосы Бара растрепал ветер. Он пригладил их и улыбнулся девушке:

— Вы в него влюбились, да?

Рошель открыла было рот, чтобы возразить, но ничего не сказала. Все звуки вокруг заглушила стремительная дробь ее сердца.

Глава 9

Вопрос Бара Митчела не выходил у Рошель из головы последние несколько дней. Тогда она не дала ему ответа. Могло ли быть так, что она действительно влюблена в Тая? Могло ли это случиться так быстро? Прежде она никогда бы в это не поверила, но теперь… Да, вероятно, она в него на самом деле влюбилась.

Бар пробыл в «Белых дубах» два дня, прежде чем ему разрешили повидать отца. Мэвис было наказано подготовить старика к этому визиту, осторожно сообщив ему, что бродяга сын вернулся.

— У тебя есть к нему подход, Мэвис, — сказал Тай. — Думаю, ты единственная, кто способен «порадовать» его такой новостью без особых последствий.

Мэвис, довольная, пообещала все сделать как надо, и Тай, казалось, немного расслабился, когда эта ноша была снята с его собственных плеч.

— Пожалуйста, будь ко мне снисходительна, Мэвис, — с лукавой улыбкой попросил ее Бар. — Не изображай меня более гнусным, чем я есть.

Мэвис надменно взглянула на него:

— Я сделаю все, как мне приказал Тай, мистер Митчел.

Бар весело захохотал, но Рошель почему-то казалось, что многое в его поведении является притворством.

Рошель не было в комнате больного, когда туда в первый раз вошел Бар. Она услышала об этом позже. Старик то проклинал сына, то рыдал от радости. Но было совершенно очевидно, что волнения утомили больного, и после примирения с сыном он плохо спал ночью. Рошель даже собиралась позвонить доктору Бушнеллу, но в конце концов справилась сама.

На следующее утро перед завтраком Бар вновь заглянул к отцу. Ссутулив широкие плечи, он остановился на пороге.

— Доброе утро, Рошель. Привет, папа.

— Доброе утро, — устало отозвался мистер Митчел. — Где Мэвис? Мне пора завтракать.

— Она скоро будет, — успокоила его Рошель. — Я узнаю, что ее задержало.

Извинившись, она вышла из комнаты и спустилась по боковой лестнице на кухню. Но Мэвис там еще не появлялась.

— Она прекрасно знает, что мистер Митчел любит завтракать рано, — обеспокоенно проворчала Нетти. — Где она пропадает?

— Спит, я думаю. Если завтрак готов, я отнесу его, Нетти.

— Мэвис стала такой высокомерной! Думает, достаточно сказать старику «дорогуша» и «уси-пуси», чтобы заработать право на подобные вольности!

Рошель ничего не ответила. Ей в Мэвис не нравилось многое, но она никогда не сплетничала о своих коллегах. Рошель не нравилось, как Мэвис себя вела, но как сиделка она знала свое дело.

Девушка вернулась с подносом в комнату своего пациента. Бар ушел, но там был Тай. По утрам он первым делом всегда заглядывал к отцу. Теперь он стоял у окна и разглядывал зеленую лужайку внизу. Мистер Митчел казался сонным, вялым и раздраженным.

— Не ври мне, Тай, — говорил он. — Я знаю, что дела на фабрике идут не лучшим образом. И это не раз доводилось до твоего сведения.

Тай, обернувшись, улыбнулся отцу:

— Ты все преувеличиваешь, папа. Ты же знаешь Кэла — он у нас очень ответственный и добросовестный. Пожалей свое сердце — не стоит беспокоиться по пустякам. Думай только о том, что скоро ты поправишься.

Рошель пристроила поднос на специальной подставке на кровати и помогла старику сесть. Он плохо владел левой рукой, и девушка удостоверилась, что он сможет сам все достать. Митчел ненавидел, когда ему помогали, особенно с едой.

— Что насчет Бара? — спросил он.

Тай изобразил удивление и пожал плечами:

— Ничего насчет Бара.

— Это ты просил его вернуться домой?

— Нет. Он сам приехал.

— И что он собирается делать дальше?

Красивое лицо Тая на мгновение омрачилось.

— Откуда же я знаю? Пап, я не думаю, что нам следует обсуждать это сейчас. Позавтракай, а потом поговорим, если ты настаиваешь. Но я предпочел бы, чтобы ты этого не делал. Ты только расстроишься, а мы не можем этого допустить, правда ведь?

Рошель посмотрела на Тая. Его, казалось, вполне устраивала бездеятельность отца. Но чем больше она узнавала о своем пациенте как о человеке, тем больше убеждалась, что его нужно поддержать, заставить сделать усилие и начать тренироваться, потихоньку вставать, чтобы окончательно поправиться.

— В состоянии потрясения, Тай, люди способны действовать с удивительной силой. Возможно, если твоего отца действительно расстроить, он сможет наконец вылезти из этой кровати, — высказала она вслух свои мысли.

Тай устремил в ее сторону сердитый взгляд, и она мгновенно испугалась, что позволила себе зайти слишком далеко. Мистер Митчел посмотрел на нее с некоторым интересом. Тай ждал, что она скажет больше, но Рошель не решилась этого сделать. Ей многое хотелось ему сказать, но он не искал ее общества с тех пор, как она уехала кататься на лодке с Баром. И Рошель знала, что он избегает ее умышленно.

— Уверен, что у Нетти уже готов завтрак, — холодно заметил Тай. — Увидимся позже, папа.

Мистер Митчел приступил к еде. Внезапно он посмотрел на Рошель, и бледный румянец окрасил его щеки.

— Уходите! Не стойте здесь в ожидании увидеть, как я что-нибудь уроню!

Он часто набрасывался на Рошель с несправедливыми обвинениями, но она его прощала и сейчас задумалась о том, не обратил ли он на ее слова больше внимания, чем это было заметно.

Когда они спустились, Мэвис уже допивала кофе. Ни слова не говоря, она вылетела из кухни.

Рошель отодвинула стул и села. Нетти подала завтрак и оставила их наедине. Тай вытащил сигарету из золотого портсигара и спокойно закурил, пристально глядя на девушку. Рошель почувствовала, как у нее запылали щеки.

— Ты слишком пристально смотришь, — сказала она. — Что-то не так?

— Должен тебя предупредить, чтобы ты больше не произносила подобных речей при папе.

Рошель отложила вилку.

— Тай, я твердо уверена, что твоего отца нужно обнадежить, чтобы он поверил в свои силы.

Тай нахмурился и покачал головой:

— Его состояние только ухудшится. Лучше уже не станет, и я не хочу, чтобы ему внушали ложные надежды.

— И вместе с тем ты по-прежнему настаиваешь, чтобы у его кровати стояли наготове кресло и шлепанцы? Ты сам говорил, что хочешь, чтобы он думал, будто в один прекрасный день сможет сесть в это кресло, надеть халат! Что это, по-твоему, если не ложные надежды?

Тай пришел в ярость.

— Это совсем другое, и ты это понимаешь! — заявил он, щелчком стряхнув пепел с сигареты. — Я просто хочу, чтобы его комната как можно меньше походила на палату безнадежно больного. Но говорить о том, что он непременно поправится, когда он не способен даже встать с кровати, — это совсем другое дело!

Рошель поднесла чашку с кофе к губам. Ее рука дрожала. Зачем она провоцирует ссору с Таем? Она ведь его любит! Да, любит, Бар оказался прав. Она в первый раз осталась наедине с Таем с тех пор, как уехала кататься на лодке с его братом, и должна использовать этот шанс. Почему она не может перестать быть сиделкой и остаться просто женщиной? Она же сейчас не на дежурстве!

— Извини, Тай, — услышала она свои слова. — Я только хочу сделать как лучше для твоего отца. Ты должен знать это.

— Мэвис с тобой абсолютно не согласна! — резко сказал он.

— Это меня не удивляет.

— На первый взгляд вы неплохо сработались, но я подозреваю, что вы друг друга невзлюбили. Я прав?

Если она это признает, возможно, ее попросят покинуть «Белые дубы», ведь Мэвис — любимица старика и, значит, не может сделать ничего плохого. А Рошель твердо знала, что хочет остаться в «Белых дубах». Каждый день она находила это место все более чарующим.

— Тай, пожалуйста, давай не будем обсуждать это сейчас. У меня была тяжелая ночь — твой отец до самого утра плохо спал из-за встречи с Баром.

Тай слегка смягчился.

— Тебе понравился мой брат, а?

— Он очень приятный человек.

Тай смял сигарету в пепельнице и встал.

— Бар всегда хотел того же, что и я. Он привык все забирать у меня. Включая девушек.

— Правда?

— Ты закончила завтракать?

— Да.

— Тогда давай покатаемся на лошадях.

Она улыбнулась, почувствовав себя счастливой:

— Мне это нравится, Тай!

Он взял ее за руку.

— Если, конечно, ты не предпочтешь отправиться с Баром на лодке…

Она быстро взглянула на него и поняла, что он просто пытается ее раздразнить.

— Дьявол… — пробормотала она, и Тай рассмеялся.

— Десяти минут на сборы хватит?

— Вполне.

Зазвонил телефон, и Тай снял трубку.

— Это тебя, Рошель.

Девушка ответила своим чистым голоском.

— Это Билл, Рошель.

— О, привет, Билл. Я думала, ты совсем меня забыл.

— Это невозможно! Я же обещал позвонить. Ты можешь встретиться со мной сегодня вечером?

— Я… я еще не узнавала, смогу ли взять выходной, Билл.

— Но у тебя должен быть хоть один свободный вечер! Давно пора!

Он был, конечно, прав. Но Мэвис — такая ведьма, с ней невозможно поговорить насчет справедливого графика. Прикрыв трубку ладонью, Рошель повернулась к Таю.

— Я хотела узнать насчет свободного вечера, — объяснила она.

— Сегодня? Можешь взять выходной. Я останусь с папой на ночь. Собственно говоря, у меня накопились вопросы, связанные с бизнесом, и я собираюсь их с ним обсудить. Могу воспользоваться случаем.

— Спасибо. — Она отвернулась и вновь заговорила в трубку: — Все улажено, Билл. Я сегодня вечером свободна.

— Отлично! Я заеду за тобой в семь, идет?

— Хорошо.

Он попрощался и повесил трубку. Повернувшись, Рошель увидела, что Тай внимательно смотрит на нее.

— Билл Лансей?

— Да.

— Значит, он приезжал сюда в тот день не для того, чтобы обсудить страховку, — заметил, нахмурившись, Тай, — а с тем, чтобы повидать тебя? Страховка была лишь предлогом?

— Билл — мой старый друг, Тай, — ответила Рошель и поспешила его покинуть.

Проходя мимо комнаты своего пациента, она заглянула туда. Мэвис в этот момент протягивала старику красную пилюлю и стакан воды.

— Проглотите это, дорогой, — ворковала она. — Так-так… вот молодец!

Рошель озадаченно зашагала дальше. Что за лекарство в это время дня? Возможно, доктор Бушнелл его выписал, а она об этом ничего не знает? Она решила потом все выяснить, а пока поспешила в свою комнату и переоделась.

Тай ждал ее внизу. Как прекрасно было вновь ожить, быть рядом с ним, видеть его улыбку и ямочки на щеках!

— Я хочу показать тебе одно местечко. Там удивительно красиво, — сказал он.

Сэм держал в поводу двух оседланных лошадей.

— Я не уверена, что смогу удержаться в седле, Тай; — смущенно призналась Рошель.

— Ничего, — ответил он. — Я тебя хорошенько проинструктирую, и мы поедем медленно.

Лошадь под ней зафыркала, седло заскрипело, и Рошель нервно вцепилась в поводья. Затем легко толкнула бока лошади коленями, и та тронулась в путь. Через несколько минут Рошель обернулась. Как прекрасно смотрелся белоснежный особняк на зеленом холме над рекой! Она шумно вздохнула, и Тай улыбнулся:

— Тебе нравятся «Белые дубы», да?

— Очень.

Они медленно ехали рядом, и Рошель обнаружила, что напряжение спало и ощущение неловкости прошло. Вскоре они свернули от реки в рощу, где было тенисто и прохладно. Она чувствовала на лице приятную влажность лесного воздуха, ветки скользили по ее плечам.

Внезапно Тай остановился.

— Давай спешимся здесь на минутку, — предложил он.

— Это то, что ты хотел мне показать? — Она с любопытством огляделась, но смогла увидеть одни лишь деревья, дикие цветы и камни, покрытые мхом.

— Да, это то самое место. Я часто приходил сюда, когда был маленьким. Здесь всегда так спокойно, так прохладно. Это было нечто вроде моего тайного убежища.

Рошель вспомнила свое детство. Там, где она росла, не было таких спокойных и прохладных мест. Единственным укромным уголком, куда она могла сбежать от реальности, была публичная библиотека. Но даже и там было жарко и душно, а библиотекарша вечно ворчала на читателей — она не любила детей и не хотела, чтобы они долго засиживались.

Тай помог Рошель спуститься с лошади, и на несколько секунд их взгляды встретились. Девушка не смогла отвести глаза. Она вспомнила тот день, когда Тай увез ее на прогулку и она оказалась в его объятиях. Тогда она оттолкнула его, но — боже! — чего ей это стоило! Сейчас же, если он захочет поцеловать ее, она, вероятно, уже не сможет его остановить…

— Рошель… — прошептал он. — Иди сюда.

Тенистая прохлада деревьев скрыла их от всего мира. Тай со вздохом приблизил губы к ее губам, и она позволила ему целовать себя, отвечая на его ласки.

— О, Тай, Тай…

— Я все еще тороплю события?

— Да, — рассмеялась Рошель.

— Но сейчас все хорошо?

Ей потребовалось лишь мгновение, чтобы обдумать ответ:

— Да. Теперь все хорошо.

— А как же Билл Лансей?

На мгновение ее улыбка исчезла. Рошель не хотела обижать Билла. Он этого не заслуживал. Но как она могла притвориться, что Тай Митчел ничего для нее не значит, когда он значил для нее все?

— Давай не будем говорить о Билле, — попросила она. — Просто поцелуй меня еще. О, поцелуй меня еще, Тай!

Глава 10

Билл Лансей задумчиво положил телефонную трубку. Приятно было слышать голос Рошель, и еще лучше — узнать, что он сможет увидеться с ней сегодня вечером. Но ему хотелось, чтобы она никогда не уезжала в «Белые дубы» и по-прежнему работала в городе. С того самого момента, как он узнал, что Рошель согласилась стать сиделкой Митчела, инстинктивно почувствовал беспокойство. Он всегда отличался развитой интуицией. И даже будучи ребенком, на Клейтон-стрит, всегда предвидел опасность до того, как она появлялась в поле зрения, и прежде, чем кто-либо, понимал, что ждет их впереди.

Однако в своей привычной беспечной манере Билл отбросил опасения и предчувствия, насвистывая, вышел из комнаты и спустился на улицу.

Билл Лансей не любил идти по проторенной дороге и никогда не был завсегдатаем какого-нибудь кафе. Но теперь он все чаще и чаще стал наведываться в «Джойс». Кофе там всегда был горячим и крепким, а хозяин — славным малым. И хотя это местечко не считалось особенно модным, оно было очень уютным. Билл еще ни разу не приводил сюда Рошель. Собственно говоря, он вообще не водил ее в места людских сборищ. Возможно, он просто хотел показать ей самое лучшее, все самое лучшее, когда у них были свидания. Ему же самому подобные «Джойсу» заведения казались вполне приличными. Даже такие простые забегаловки разительно отличались от тех, что были на Клейтон-стрит.

— Доброе утро, Билл, — поздоровался с ним хозяин кафе.

— Привет, Джо. Как обычно.

— Ты становишься одним из моих лучших клиентов, — усмехнулся Джо. — Омлет из двух яиц с беконом и черный кофе. Правильно?

— Правильно, — согласился Билл.

— Знаешь, чего тебе не хватает, приятель?

Билл усмехнулся:

— Конечно, знаю — жены. Но я никак не могу найти такую, которая умеет готовить омлет так же хорошо, как ты, Джо.

Джо расхохотался и занялся выполнением заказа. Билл набил трубку табаком и закурил. Ему трудно было даже представить, что это такое — быть женатым мужчиной. С тех пор как стряхнул с себя пыль Клейтон-стрит, он перебирался из одной крохотной комнатушки в другую и считал себя вполне счастливым. У него была не слишком обременительная работа, красивая девушка, и он был совершенно свободным человеком.

Билл с удовольствием курил трубку и читал утреннюю газету, пока Джо не поставил перед ним большое блюдо. Тогда он отложил газету, засунул трубку в карман и набросился на омлет. Покончив с ним, он выпил две чашки кофе, оплатил счет и ушел, помахав хозяину рукой.

Влившись в утренний суматошный поток транспорта, он вскоре подъехал к офису. Солнце уже вовсю пылало на небе, предвещая очередной жаркий день.

— Доброе утро, доброе утро! — весело прокричал Билл секретарше и, остановившись рядом с ней, чмокнул в макушку.

Женщина, годившаяся ему в матери, покраснела от смущения.

— Билл Лансей, ты просто невыносим! Вот твоя почта. — Она сунула ему в руки кипу бумаг, и молодой человек скорчил гримасу:

— Послушай, Сэл, а мы не могли бы это отложить на…

Салли покачала головой:

— Никаких шансов! Это за три дня накопилось. Тебе не повредит, если ты немного посидишь в офисе за своим столом.

Билл усмехнулся и пожал плечами. Затем, взъерошив седеющие волосы Салли, направился в «четыре на четыре», как в шутку называл свой кабинет, и со вздохом уселся за стол.

Если хорошенько сосредоточиться, можно будет одолеть бумажную гору за час, решил он и, повернувшись к окну на своем вращающемся кресле, уставился на оживленную улицу. Сегодня вечером он увидит Рошель. Боже, как же он по ней соскучился! Ему казалось, что ее нет в городе уже несколько месяцев, а не дней.

Билл все еще витал в облаках, когда в кабинет вошел его босс. Джон Максвелл был человеком серьезным и прямолинейным. Всю свою жизнь он продавал страховки и теперь приблизился к пенсионному возрасту. Билл с ужасом ждал, что в один прекрасный день он навсегда покинет офис.

— Доброе утро, Джон.

Босс отодвинул стул и сел. Это было не в его привычках — ходить по кабинетам сотрудников. Все обычно происходило наоборот.

— Прекрасный день, — заметил Билл. — Как думаете, рыба клюет?

Джон кисло усмехнулся:

— Как будто не знаешь, что я сто лет не выезжал из города. Я вырос на бензиновых парах. Даже представить себе не могу, что где-то есть свежий воздух.

— Я тоже, — засмеялся Билл.

Иногда он думал, что в этом и заключается причина, почему Джон терпит его и держит на службе. У них были одни корни, хотя Джон вырос в бедном районе на другом конце города, с тех пор превратившемся в фешенебельное предместье.

— Как дела? — поинтересовался начальник.

Билл, взглянув на сваленную перед ним на столе почту, пожал плечами:

— Помаленьку. Как всегда летом.

— А тебе только того и надо, — многозначительно заметил босс.

Билл поднял глаза. Джон пристально смотрел на него. Молодой человек нахмурился.

— Вы меня увольняете? — спросил он.

— Следовало бы, — сердито буркнул Джон.

— Ладно, как скажете.

Джон вытащил из кармана рубашки длинную сигару, и Билл дал ему прикурить.

— Не думаю, что ты станешь беспокоиться, если тебя уволят. — Джон вновь нахмурился. — Не понимаю я тебя, Билл. Ты мог бы стать одним из лучших страховых агентов в городе, если бы приложил хоть немного усилий.

Билл улыбнулся:

— Я делаю свою работу и так достаточно хорошо, Джон.

— Дело в том, что ты можешь делать ее значительно лучше.

— Джон, в чем все-таки дело? Если есть какие-то жалобы, я готов их выслушать.

— Ты здесь уже три года. Эта цифра для тебя — рекорд, Билл. Я хочу удалиться от дел, но вместе с тем мне нужно оставить бизнес в надежных руках. Я хочу оставить его тому, кто сможет о нем хорошо позаботиться.

— Что вы имеете в виду?

— Когда ты наконец соберешься повзрослеть, Билл? Когда тебе в голову придет здравая мысль, что в мире есть еще кто-то, кроме тебя одного?

Билл выпустил из рук письмо и уставился на босса. Джон был редкой личностью. Его беспокоили только страховые полисы и сколько их положено на его стол для обработки. Они с Биллом всегда были друзьями, но временами…

— Я не понимаю вас, Джон.

— Ты просто плывешь по течению, Билл. Направляешься в никуда, стараясь поудобнее пристроиться к жизни. Ты не хочешь большего?

Билл усмехнулся и выудил трубку из кармана.

— Если одним словом — нет. Я совершенно счастлив.

Джон вздохнул и хмуро посмотрел на Билла. Затем встал и, качая головой, двинулся к двери.

— Я пришел сюда, чтобы предложить тебе продвижение по службе, но теперь передумал. Ты не из тех, кто с этим справится.

Джон резко захлопнул за собой дверь, и Билл откинулся на спинку кресла, прислушиваясь к жужжанию кондиционера и покусывая черенок трубки. Потом, собрав в кулак всю свою волю, он приступил к разборке почты и сконцентрировался на работе. Вызвав Салли, продиктовал ей пару писем, сделал пять телефонных звонков и договорился о трех встречах. Затем, весело улыбаясь и размахивая портфелем, вышел на кипящую от жары улицу и сел в свою машину.

Звоня по телефону и разговаривая с потенциальными клиентами, Билл пытался отвлечься от мыслей о неожиданном визите Джона в его кабинет. Зачем ему что-то менять в своей жизни? Он и так доволен своим положением и не жалуется на комиссионные. Не золотые горы, конечно, но он никогда и не стремился стать миллионером. Он родился на Клейтон-стрит, а многие ли из тех, кто оттуда стартовал, выбились в люди? Очень и очень немногие…

Было около пяти часов, и движение на улицах становилось все напряженнее. Было жарко, хотелось пить и побыстрее добраться до дома. Встреча с Рошель была назначена на семь.

Свернув с оживленной автострады в надежде сократить путь, Билл понял вдруг, что находится в двух кварталах от Клейтон-стрит. Ударив по тормозам, он несколько минут задумчиво сидел за рулем, потом, сам не зная, зачем ему это понадобилось, вырулил на главную улицу своего детства.

Здесь в это время было полное затишье. Дети разбежались по домам ужинать, некоторые, выдохнувшись за день от жары и беготни, сидели на крылечках или на обочинах, рисуя узоры на пыльных поверхностях или почесывая за ухом какую-нибудь старую запаршивевшую собаку.

Билл подъехал к тротуару, и маленький худенький мальчик с большими глазами подозрительно на него посмотрел. Порывшись в кармане, Билл вытащил несколько монет.

— Эй, малыш, иди сюда!

— Вам чего, мистер? — настороженно спросил мальчик.

— Знаешь, где здесь можно найти холодную колу?

— Да. Вон там есть магазин.

— Принеси мне бутылочку, и сможешь оставить сдачу себе.

В глазах ребенка появился интерес. Билл протянул руку, паренек взял с его ладони монеты и деловито пересчитал их.

— О'кей, — кивнул он. — Договорились. — И неторопливо зашагал по улице.

— Эй, бегом марш! — скомандовал ему вслед Билл, и мальчишка припустил бодрой рысью.

Билл усмехнулся и огляделся. Клейтон-стрит почти не изменилась. Это был район, где всегда что-то происходило, но никогда не затрагивало его, Билла, за живое. Рошель много лет назад жила как раз на этой самой улице, вон в том многоэтажном коричневом доме. Билл — в переулке, совсем рядом. Внезапно ему захотелось выйти из машины и вновь пройтись пешком по тротуару.

Засунув руки в карманы, молодой человек зашагал по улице, озираясь по сторонам. Его ноги помнили этот разбитый тротуар, выбоины на мостовой, которые по-прежнему были там, и слегка неровную дорогу.

До него стали доноситься голоса из прошлого. Визжали дети, лаяли собаки, разгневанные матери кричали на своих отпрысков, созывая их домой, надсадно ревел мотор городского автобуса, притормозившего на углу, ноздри щекотала вонь выхлопных газов. А в этой мерзости и запустении — Рошель с длинными черными волосами, огромными голодными глазами и написанной на лице решимостью вырваться отсюда любой ценой.

Билл вспомнил, как однажды она прибежала к нему со слезами на глазах. Не часто можно было довести ее до слез, но в тот раз она действительно плакала.

— Что случилось? — встревожился он.

— Денни… Этот подлый червяк Денни! Он опять ко мне приставал!

— Приставал? — переспросил Билл. — Ладно, я позабочусь об этом!

— Разделайся с ним, Билл… Пусть он перестанет донимать меня!

— Я прокомпостирую ему нос! — заявил Билл, выпрямившись во весь свой не слишком внушительный рост и расправив плечи.

— Он сейчас идет сюда.

— Ну-ка отойди в сторонку, Рошель.

Билл направился навстречу Денни. Они, сжав кулаки, встретились где-то посередине квартала. Денни, как обычно, разразился потоком брани, но Билл спокойно дал ему высказаться и только потом с холодной злобой произнес:

— Держись подальше от Рошель, Денни. Если я когда-нибудь увижу тебя рядом с ней, проломлю тебе башку.

— А пупок не развяжется? — фыркнул Денни и ударил его в зубы, расквасив губу.

Это была одна из самых кровопролитных и долгих драк во всей истории Клейтон-стрит. Но Билл победил. Потому что он сражался за Рошель. Потому что именно на нее он хотел произвести впечатление. И преуспел в этом. После того как все было закончено, и он, пошатываясь, поплелся домой, Рошель уже ждала его там с благоговейным страхом в глазах. Она нежно обхватила его окровавленную голову ладонями, и слезы полились по ее щекам.

Она ласкала его своими теплыми руками, которые могли принадлежать только той женщине, которой суждено было стать сиделкой. Она помогла ему обмыть кровоподтеки и порезы и поцеловала его. Ей было тогда всего двенадцать, а ему — четырнадцать, но благодаря одной этой уличной кровавой драке он завоевал ее сердце на долгие годы. Если бы можно было так просто повторить эту победу сейчас!

— Эй, мистер! Вот ваша кола! — крикнул у него за спиной мальчишка.

Билл взял бутылку и поднес горлышко к губам. От обжигающе холодной жидкости заныли зубы, и он весело посмотрел на ребенка:

— У тебя есть подружка, сынок?

— Вот еще! — фыркнул тот.

— А почему? — с усмешкой спросил Билл.

— Девчонки глупые.

— Глупые, но очень славные.

— Ха-ха!

Билл покачал головой:

— Еще поймешь!

Он покончил с колой, отдал мальчишке пустую бутылку и забрался в свою машину. Отъезжая от обочины, он чувствовал, что зной и запахи Клейтон-стрит поселились в его воспоминаниях надолго.

Они все еще преследовали его, когда он летел по Беркшир-Гейтс к «Белым дубам». Свернув на узкую дорогу, Билл увидел дом, купавшийся в ранних сумерках. Только что политые зеленые лужайки сверкали каплями воды.

После Клейтон-стрит «Белые дубы» казались сказочным замком. Нечего удивляться, что Рошель была так очарована этим местом. Ведь именно о такой жизни она мечтала все время с тех пор, как он ее знает.

Билл остановил машину. Рошель уже ждала его и бросилась бежать навстречу. Он смотрел, как ее красивые длинные ноги стремительно сокращают дистанцию. Ему нравилось, как она двигалась. Ему все нравилось в этой девушке.

— Привет! — крикнул Билл.

Она подарила ему улыбку. Улыбка Рошель всегда казалась ему особенной, он любил ее больше всего на свете. Но сегодня вечером внезапно понял, что в ней что-то изменилось, и тревожное чувство, которое не покидало его весь день, вернулось вновь. Больше ничто не было прежним. Все перепуталось до безобразия, завертелось, перемешалось… Это его беспокоило, что уже само по себе было странным. Прежде он при любых обстоятельствах сохранял душевное спокойствие.

— Куда едем? — спросила Рошель.

— Никаких планов. Как-то ничего не приходит в голову.

Он заметил, что девушка нахмурилась. Не надо было ему так говорить! Рошель любила, чтобы все было распланировано до мелочей.

— Как твой пациент? — поинтересовался Билл, когда они отъехали от дома.

— Не очень хорошо… Есть проблемы…

— Когда ты вернешься домой?

— Не знаю, Билл, — ответила девушка, не глядя на него. — Трудно сказать.

— Тебе здесь понравилось, да?

— «Белые дубы» — восхитительное место, Билл. Просто замечательное! Дом удивительно уютный, потрясающий вид на реку… Там все прекрасно!

— И я полагаю, Тай тоже входит в этот список?

Рошель быстро взглянула на него:

— Тай очень милый. Он принадлежит «Белым дубам». Он часть этого места.

Билл крепче вцепился в руль.

— У меня есть вопрос.

— Спрашивай. — В ее голосе отчетливо прозвучали нотки досады. — Мы ведь никогда ничего не утаивали друг от друга, ведь так?

— Нет, мы никогда этого не делали. Вот какой вопрос: ты влюблена в Тая, Рошель?

Рошель не знала, что ответить. Как она могла сказать Биллу правду? Причинить ему такую боль? Но она действительно была влюблена в Тая.

— Почему тебе так не нравятся «Белые дубы»? — спросила она, сдвинув брови. — Это не похоже на тебя, Билл. Я всегда думала, что ты парень с широкими взглядами.

Билл вздохнул:

— Не хочешь отвечать на мой вопрос, да?

— Я едва знакома с этим человеком. И ты прекрасно знаешь, что я никогда не решаю ничего моментально.

— Верно, — пробормотал молодой человек, — верно.

— Давай не будем ссориться, Билл, и портить себе вечер.

— Давай. А теперь хотя бы намекни мне, куда бы ты хотела отправиться.

— Я бы предпочла, чтобы ты сам решил.

Раньше Рошель всегда находила удовольствие в его обществе, но сегодня, казалось, между ними возникло какое-то напряжение, и, хотя они старались, как могли, вечер явно не клеился.

Когда Билл привез наконец девушку обратно в «Белые дубы», ему не хотелось с ней расставаться. Он обнял ее и крепче прижал к себе, но Рошель поспешно подарила ему почти сестринский поцелуй.

— Все было замечательно, Билл. Извини, я вижу свет в комнате своего пациента, так что мне лучше поспешить. Возможно, с ним что-то случилось.

— Но ведь там дежурит другая сиделка…

— Нет. Тай сам собирался остаться с отцом. Спокойной ночи, Билл.

— Эй! — окликнул он ее. — Ты же не уйдешь просто так? Ну-ка иди сюда!

Билл поцеловал ее долгим поцелуем, и она вспомнила, как это обычно у них происходило. Прежде она с радостью принимала его ласки, но теперь… теперь она думала о Тае, в то время как ее целовал Билл.

Со вздохом он отпустил ее.

— Я провожу тебя до двери, Рошель.

— Не надо, милый. Спокойной ночи.

Прежде чем Билл смог еще раз окликнуть ее, она исчезла в темноте.

Войдя в дом, Рошель на мгновение остановилась, чтобы перевести Дыхание. Это был не тот вечер, который хотелось бы повторить. Она понимала, что Билл пребывает в замешательстве и очень расстроен происшедшими в ней переменами. Но возможно, так и должно было однажды случиться? Билл всегда был слишком беспечным, неугомонным, никак не мог остепениться, и казалось, это его ничуть не беспокоило. Она же была совершенно другой. Они несовместимы. Или это не так?

В доме было тихо. Тогда почему горит свет в окне мистера Митчела? Неужели что-то случилось?

Она тихо поднялась по лестнице и, остановившись у двери своего пациента, заглянула в комнату. Тай сидел к ней спиной, уютно развалившись в кресле. Мистер Митчел бодрствовал, опираясь на подушки. Рошель нахмурилась: ночь на дворе, больной должен спать! Только она собралась войти, как Тай сказал нечто, что заставило ее остановиться:

— Бар здесь не к добру, папа. Мне это не нравится. Он был в офисе, что-то вынюхивал.

Мистер Митчел покачал головой:

— Бар никогда не знал, чего хочет. Может, теперь он наконец взялся за ум?

Тай раздраженно вскочил:

— Не позволяй ему обмануть тебя, папа. Ты не должен ему доверять.

Старик закрыл глаза и утомленно вздохнул. Рошель знала, что ей следует уйти, но что-то заставило ее остаться.

— Что ты собираешься делать, папа? — спросил Тай.

Его отец покачал головой:

— Не знаю. Я не знаю…

Рошель закусила губу. Старик болен, ему нельзя волноваться, тем более обсуждать подобные вещи. Но если она сейчас войдет, они сразу поймут, что, возможно, она подслушивала, а ей не хотелось показаться любопытной девицей, сующей нос в чужие дела.

Глава 11

Из-под двери комнаты Мэвис пробивался свет, и, поддавшись порыву, Рошель тихо постучала.

— Кто там? — раздраженно откликнулась напарница.

— Рошель.

— Входите.

Рошель никогда прежде не бывала в этой комнате. Мэвис, одетая в тонкую, как паутинка, ночную рубашку, заканчивала делать маникюр.

— Я думала, что вы на свидании, — сказала она.

— Я уже вернулась.

— Так рано? — спросила Мэвис, подняв брови.

— Да. Мэвис, я хотела бы задать вам вопрос.

— Задавайте, — пожала плечами Мэвис.

— Я хочу услышать ваше профессиональное мнение о состоянии мистера Митчела.

Мэвис закончила наносить розовый лак на ногти, закрыла бутылочку и помахала руками, чтобы он побыстрее высох.

— Удивлена, что вас интересует мое мнение, — с ноткой сарказма заметила она.

— Я всегда интересуюсь мнениями своих коллег о пациентах. Думаю, ему нужно помочь поверить в себя. Но кажется, здесь никто со мной не согласен.

Мэвис холодно улыбнулась:

— Мистер Митчел — очень больной человек. Он никогда не поправится. Мы все это знаем. Кем вы себя мните, Рошель? Господом Богом? Я кое-что слышала из того, что вы говорили старику, и вам лучше это прекратить! Незачем внушать ложную надежду человеку, который никогда не сможет встать на ноги!

— Кто говорит, что он не сможет? — сердито поинтересовалась Рошель. — Доктор Бушнелл? Нет, он как раз уверен в обратном, а он знает состояние своего пациента лучше, чем кто-либо еще!

— Доктор Бушнелл — давний друг мистера Митчела. Он просто не хочет смотреть правде в лицо! — парировала Мэвис.

— Бар с ним согласен, — заметила Рошель.

— Бар Митчел — смутьян! Кроме того, он не видел отца несколько лет. Что он вообще может знать об этом? — Голубые глаза Мэвис потемнели от злости.

— Я хотела еще раз обсудить с вами график дежурств, Мэвис, — сменила тему Рошель. — С тех пор как я здесь, постоянно дежурю ночью. Думаю, это будет справедливо, если мы станем чередоваться. На следующей неделе я работаю днем.

— На каких основаниях? — уставилась на нее Мэвис. — Это я работаю днем! Я всегда так работала!

Рошель усмехнулась и направилась к выходу.

— Может быть, я хочу теперь посмотреть на Тая при свете луны, а не в солнечных лучах, — обронила она через плечо. — Спокойной ночи.

Мэвис чуть не задохнулась от злости, и, закрывая за собой дверь, Рошель услышала глухой удар и звон — что-то разбилось о створку. Вероятно, бутылочка с лаком.

Рошель совсем не хотелось спать — ее мысли вновь и вновь возвращались к Таю и его отцу. Она решила прогуляться к реке и, переобувшись в удобные туфли, внезапно услышала суету в коридоре. Кто-то колотил в дверь Мэвис.

— Что такое? — спросила она, выглянув из комнаты. — Что случилось?

Это был Тай, и на его лице она увидела тревогу.

— С Нетти беда случилась. Я попросил ее приготовить горячий чай для папы, а она случайно уронила с плиты кастрюлю с кипятком и очень сильно обварила руку.

— Мэвис, наверное, уже спит. Я иду.

Рошель последовала за Таем по боковой лестнице и вошла в ярко освещенную кухню. Нетти расхаживала взад-вперед, и по ее щекам струились слезы.

— Дайте мне посмотреть, Нетти, — сказала Рошель.

— О, какая же я дура! Я никогда прежде не делала такого! Ой, боже мой, как больно!

Рошель быстро осмотрела ожог. Дела были плохи, и она сомневалась, что в доме есть подходящая мазь.

— Я думаю, нам лучше вызвать доктора Бушнелла, — решила девушка. — Ожог серьезный, с ним нужно обращаться очень осторожно.

— Я позвоню Бушнеллу, — сказал Тай, срываясь с места.

Нетти покачала головой:

— Я не хочу беспокоить доктора в такой час! Могу потерпеть и до утра.

— Вы просто пока в состоянии шока, Нетти, — терпеливо объяснила Рошель. — Боюсь, вскоре боль станет еще сильнее.

— Думаю, мне лучше сесть, — произнесла Нетти, немного побледнев. — Я уже не чувствую такого жара.

— Что происходит? — спросил сонный голос.

Рошель подняла глаза и увидела Бара. Его черные волосы были взъерошены, и он даже не побеспокоился надеть шлепанцы, лишь небрежно набросил на пижаму халат.

— Нетти, что случилось? — в тревоге спросил он. Потом, заметив ее покрасневшую руку, подошел и опустился перед кухаркой на колени. — Как тебя угораздило?

— Твой отец захотел выпить горячего чая. Вот я его и приготовила. Просто дурацкий несчастный случай.

Бар озабоченно повернулся к Рошель:

— Ну сделайте же что-нибудь! Вы же медсестра! Разве не видите, что ей больно?

— Мы вызвали доктора Бушнелла, Бар, — сказала Рошель.

Он схватил Нетти за здоровую руку и наклонился к ней:

— Как ты, старушка?

— Не беспокойся так обо мне, Бар. Я в порядке.

— Мы не можем позволить, чтобы с тобой что-то случилось. Что мы без тебя будем делать?

Нетти подарила ему одну из своих редких улыбок. Бар засмеялся и поцеловал ее в щеку. Вернулся Тай и с хмурым видом молча наблюдал за этой сценой.

— Доктор Бушнелл скоро будет здесь, — коротко сообщил он.

— Хорошо, — откликнулась Рошель. — Вам, возможно, придется поехать в больницу, Нетти.

Женщина рассердилась:

— Я не поеду! Все, что мне нужно, — это перевязка и таблетка обезболивающего! Ни за что не поеду ни в какую больницу!

Бар усмехнулся и встал.

— Ты говоришь как бравый солдат, Нетти. Послушай, старушка, я могу что-нибудь сделать для тебя? Тебе здесь удобно? Может, перейдем в гостиную?

— Нет, — покачала головой Нетти. — Мое место здесь, на кухне.

Пока они ждали доктора, Тай отправился проведать отца. Тот спал. Мэвис тоже — видимо, не слышала суматохи или решила не беспокоиться по пустякам. Бар остался рядом с Нетти, утешал ее и был очень нежен в своей заботе о ней. Казалось, он на самом деле очень любит старуху, а та его просто обожает.

— Можешь идти спать, Бар, — сурово сказал Тай. — Я подожду доктора Бушнелла. Я уже привык все дела здесь улаживать самостоятельно.

— Я не лягу в кровать, пока врач не приедет и не осмотрит Нетти, — спокойно ответил Бар.

— Не знал, что вы так близки, — произнес, нахмурившись, Тай.

Нетти взглянула на него и покачала головой:

— Вы, двое! Никаких ссор тут! Бар вернулся не куда-нибудь, а к себе домой. Почему вы не можете жить мирно?

Двое мужчин сверлили друг друга взглядами, пока Нетти продолжала их бранить, как будто они были маленькими мальчиками. Затем Бар похлопал ее по плечу.

— Приятно знать, что у меня в этом доме есть хоть один друг, — улыбнулся он.

Тай его ремарку проигнорировал, но Рошель заметила, как он сжал кулаки и его губы вытянулись в одну прямую, жесткую линию. Неприязнь между братьями возникла, вероятно, давно.

Доктор Бушнелл прибыл через несколько минут. Он осмотрел руку Нетти, смазал ожог и сделал перевязку.

— Мы тебе введем антибиотик, — решил он, — чтобы предотвратить распространение инфекции. Рошель, не согласишься взять на себя эту обязанность?

Девушка, вооружившись шприцем, сжала пухлую руку кухарки и ввела в вену иглу.

— Ну, теперь, Нетти, будь повнимательнее, — сказал доктор Бушнелл. — Я имею в виду — держи руку подальше от воды. Думаю, тебе придется на время перепоручить кому-то свою кухню — а то не избежать осложнений, и придется тебе тогда поваляться в больнице.

Нетти нахмурилась:

— Не поеду я ни в какую больницу и не оставлю свою кухню какой-то глупой служанке!

Доктор Бушнелл усмехнулся:

— Ладно, как хочешь. Я буду навещать тебя довольно часто. Но мне жаль бедную девушку, которая будет работать здесь под твоим надзором.

Бар засмеялся и крепко обнял Нетти.

— Она на самом деле не такая плохая, док. Она — соль земли. Если бы не Нетти, я так бы и не узнал, что происходило в семье все то время, пока я отсутствовал. Нетти постоянно держала меня в курсе.

Тай разинул рот, и Бар усмехнулся:

— Удивлен, братец?

Тот ничего не ответил, но на его лице появилось злобное выражение.

— Было бы жаль, если бы оказалось, что я не такой уж и негодяй, как ты обо мне думал, не так ли? — засмеялся Бар.

Доктор Бушнелл защелкнул свой саквояж и устало зевнул.

— Не уверен, что у кого-то хватило ума поставить кофейник на плиту. Я потрудился встать среди ночи и приехать сюда, и мне придется еще возвращаться назад.

— Я приготовлю кофе, — вызвался Бар. — Нетти скажет мне, что надо делать.

— Давайте перейдем в гостиную, — предложил Тай. — Ты со мной, Рошель?

Они оставили Бара и Нетти на кухне. Вскоре до них донесся приятный запах кофе. Тай поднялся наверх проверить отца, и Рошель села рядом с доктором Бушнеллом.

— Как дела? — поинтересовался он.

— Не уверена, что все хорошо.

— Как это? Ведь состояние Митчела по-прежнему стабильное?

— Да. Но он меня беспокоит. Он кажется апатичным, как будто одурманенным наркотиками, хотя лекарства, которые он пьет, не должны оказывать подобного действия. Вы выписали ему совсем слабое снотворное, я права?

— Да. — Доктор Бушнелл нахмурился. — Я понимаю, что ты имеешь в виду, и это меня тоже озадачивает. Я заметил это еще в прошлый раз, когда его обследовал.

— Возможно, всему виной его душевное состояние. Он признал себя безнадежным больным и сдался. Доктор Бушнелл, почему мы не можем поднять его с постели? Мы с Мэвис могли бы поддерживать его, ставить на ноги хотя бы на несколько минут в день, ведь правда?

Доктор задумчиво потер подбородок.

— Он не пробовал вставать с тех пор, как у него случился удар. Мышцы стали слишком слабыми. Я не уверен, что он сможет это сделать.

Рошель в волнении схватила его за руку.

— Но в глубине души вы со мной согласны?

Доктор Бушнелл кивнул.

— Вы скажете об этом Таю?

— Конечно. Правда, не думаю, что это как-то поможет. Тай давно смирился с состоянием отца и тоже отказался от борьбы.

Рошель нахмурилась. Она была уверена, что Тай любит своего отца. Тогда почему же он не старается ему помочь?

— Я хотела спросить вас еще кое о чем, доктор Бушнелл. Принимает ли мистер Митчел по утрам какие-то лекарства, о которых я почему-то ничего не знаю?

Доктор Бушнелл удивленно уставился на нее:

— Конечно нет! Я дал тебе список всех лекарств с указанием времени приема. Почему ты спрашиваешь?

— Я видела, как сегодня утром Мэвис давала ему пилюлю, но не могла вспомнить ни одно лекарство, которое он должен был принимать в это время.

— Что ты имеешь в виду, Рошель? Что Мэвис забыла дать ему лекарство в срок?

— Сначала я так и предположила, но почему-то не очень в этом уверена.

— К чему ты клонишь? — резко спросил врач.

Девушка услышала шаги Тая и, покачав головой, ничего не ответила. Возможно, у нее просто разыгралось воображение? Во-первых, Мэвис — хорошая сиделка, во-вторых, вполне могло случиться, что она опоздала или забыла дать пациенту лекарство вечером. Другой причины быть не может… или она все-таки есть?

Теперь Рошель работала днем. Она получила на это разрешение от Тая. К ее удивлению, он согласился.

— Я думаю, это вполне справедливо, — сказал он в ответ на ее просьбу.

— Боюсь, Мэвис будет недовольна, — заметила Рошель, но он лишь усмехнулся:

— Предоставь это мне.

Рука Нетти постепенно заживала, но вынужденное бездействие приводило кухарку в ярость. Она стала еще раздражительнее, ворчала днями напролет, металась по кухне, отдавая приказы бедным служанкам, и шпыняла их до тех пор, пока у девушек не сдавали нервы. Она даже пыталась командовать Рошель.

— Знаете, что вам нужно, Нетти? — спросила ее Рошель. — Немножко отдохнуть и отвлечься от домашних забот.

Нетти сердито на нее посмотрела:

— Я сама знаю, что мне нужно! Здоровая левая рука и кухня в полное мое распоряжение!

Рошель чувствовала жалость к этой женщине. Любому бывает нелегко, когда его жизнь резко меняется. Правда, ее собственный случай — приятное исключение. Сама она с радостью принимала перемены в своей жизни. Ведь осуществилась ее мечта: приехать в «Белые дубы», забыть о городском госпитале и Беркшир-Гейтс.

Мэвис закатила скандал по поводу изменений в графике дежурств, но Тай быстро ее успокоил. Собственно говоря, он сделал даже больше, чем требовалось, — в тот же день Рошель увидела, как он покидал усадьбу в автомобиле с откидным верхом, а рядом с ним сидела Мэвис.

Бар куда-то убежал по делам, а Нетти была так занята своими придирками к служанкам на кухне, что обращала мало внимания на Рошель.

Придя в комнату своего пациента, девушка обнаружила, что он прямо-таки кипит от злости.

— Что-то не так? — в тревоге спросила она. — Вы плохо себя чувствуете?

— Естественно, я плохо себя чувствую! Как мне еще себя чувствовать? — огрызнулся он. — Где мои красные пилюли?

Рошель насторожилась.

— Что за красные пилюли? — быстро поинтересовалась она.

Старик посмотрел на нее и открыл рот, собираясь объяснить, но затем плотно сжал губы, как будто понял, что сболтнул лишнее.

— Не важно. Убирайтесь отсюда, ясно? Где Мэвис?

Рошель не сдвинулась с места. Возможно, настало время для решительного столкновения с пациентом? Она знала, что доктор Бушнелл на ее стороне. А возможно, еще и Бар.

— Почему вы так меня невзлюбили, мистер Митчел? — спросила девушка. — Потому что поняли, что я вас раскусила? Я никогда не думала, что вы слабый человек, мистер Митчел. И никогда не поверю, что вы позволите кому-то запудрить вам мозги.

Она его явно удивила. Голубые глаза заморгали, и старик с трудом приподнялся на подушках.

— Что такое?!

— Так приятно валяться на кровати, притворяясь беспомощным, не так ли? Зачем пытаться что-то изменить? У вас есть Мэвис, которая заменяет вам руки и ноги. Есть почтительный сын Тай. Вы даже сумели заманить Бара в семейное гнездышко, шантажируя его своей болезнью. Но чего вы добились на самом деле? Вы просто старик, немощный, тоскующий, беспомощный и всецело зависимый от других. Интересно, а как идут дела на вашей фабрике?

На скулах Митчела впервые за все время, что его знала Рошель, появился румянец — свидетельство буйной, всепоглощающей ярости.

— Убирайтесь! — прохрипел он, указывая на дверь. — Убирайтесь вон!

Рошель скрестила руки на груди и покачала головой:

— Я не уйду, мистер Митчел. Если вы хотите меня выгнать, вам придется встать с этой кровати и самому выбросить меня отсюда.

Старик в бешенстве огляделся.

— Тай! Мэвис! Где вы? Сейчас же идите сюда!

— Они уехали. Все разошлись. Вы сейчас в моей власти, — усмехнулась Рошель.

— Вы уволены, мисс Роджерс! Сейчас же, с этой самой минуты!

Она вновь покачала головой, и ее глаза сверкнули.

— Вы не можете меня уволить, потому что не вы меня нанимали, а Тай. И только он может дать мне от ворот поворот. Но я подозреваю, что сейчас он слишком занят. С Мэвис.

Митчел дернулся, пытаясь отбросить одеяло, и начал, кряхтя, выбираться из кровати. Рошель почувствовала, как сладко сжалось ее сердце — вот он, первый успех! Ей удалось встряхнуть пациента! Он разозлился и начал действовать, а это уже хорошо!

Рошель победоносно указала на него пальцем:

— Посмотрите на себя, мистер Митчел! Посмотрите на себя! Думали ли вы, что когда-нибудь сможете спустить ноги с кровати по собственной воле?

Какое-то мгновение старик сверлил ее взглядом, затем уставился на свои ноги, и нечто вроде недоумения отразилось на его лице.

— Разве вы не хотите подняться, мистер Митчел? — спокойно спросила Рошель. — Не хотите вновь стать полноценным человеком?

— Я не смогу, — без особой уверенности пробормотал старик. — Знаю, что не смогу.

— Сможете, если позволите мне вам помочь. И если сами себе поможете! Разве вы этого не понимаете? Я хотела заставить вас разозлиться, хотела, чтобы вы хотя бы на несколько минут вышли из себя, и вы это сделали!

Он покачал головой и собрался вновь опуститься на подушки, но Рошель быстро подскочила к нему:

— Нет. Сядьте, мистер Митчел! Дайте немного окрепнуть мышцам и костям. Я помогу вам. Есть упражнения и массаж, которые мы с вами будем делать по расписанию. Сначала потренируемся сидеть вот так, как сейчас. Затем вы встанете, попытаетесь сделать шаг. А потом доберетесь до кресла и вернетесь обратно!

Митчел недоверчиво уставился на нее.

— Нет, — покачал он наконец головой. — Я никогда не смогу этого сделать. Мэвис давно бы попыталась, если бы была хоть какая-то надежда!

— Возможно, Мэвис ошибается. Мы все можем ошибаться, мистер Митчел. Давайте приготовим для нее сюрприз. Для нее, для Тая, для всех! Подумайте, что это будет значить! Можете ли вы позволить себе прозябать остаток жизни в этой кровати?

— Что вы хотите этим сказать? — резко спросил старик.

Она обдумала, стоит ли ей разозлить его еще больше, и решила пойти на риск.

— Я подслушала, как вы с Таем говорили о фабрике… о вашем семейном бизнесе. Вас там сильно не хватает, да? Вам нужно вновь все взять в свои руки. Но как вы можете это сделать, лежа пластом? Только представьте себе, в какой шок вы повергнете своих директоров, однажды появившись перед ними?

Митчел поднял голову и посмотрел на Рошель. Его проницательные голубые глаза, казалось, сканировали ее мысли.

— Зачем вы это делаете? — спросил он. — Почему я должен вам доверять?

Рошель глубоко вздохнула:

— Мистер Митчел, я сиделка, и надеюсь, одна из лучших. Во всяком случае, я пытаюсь быть таковой. Что вы теряете? — Она улыбнулась. — Пусть это будет нашей тайной. Давайте всех удивим. Что скажете?

Старик улыбнулся в ответ. Рошель протянула руку, и он пожал ее.

— Договорились? — спросила девушка.

— Договорились, — проворчал он.

Глава 12

Рошель занималась с мистером Митчелом каждый день, заставляя его потихоньку разрабатывать мышцы, и он содействовал ей, как мог. К вечеру старик совсем выбивался из сил. Мэвис обращала на это внимание и смотрела на Рошель с подозрением.

— Ты не замечаешь, что он постоянно дремлет? — спросила она однажды.

— Конечно, замечаю. Но ты и сама говорила, Мэвис, что мистер Митчел очень слаб, к тому же стариков всегда клонит в сон.

Мэвис кивнула:

— Да, полагаю, причина именно в этом. Теперь ему можно не давать на ночь седативные средства. Я поговорю об этом с доктором Бушнеллом.

Следующие две недели Рошель поддерживала режим, который разработала для своего пациента. Его глаза стали намного ярче, к нему постепенно возвращались силы. Он уже сам мог садиться на кровати и стоять минут по пять. И вот наконец ему удалось сделать один шаткий и неуверенный шаг, прежде чем он свалился на руки Рошель.

— Вы сделали это! — радостно воскликнула девушка. — Вы это сделали!

— Но всего лишь один шаг. — Он в отчаянии покачал головой. — Один маленький шаг — и только посмотрите на меня!

— Вы слишком торопитесь. Нельзя же достичь цели всего за две недели.

— Может, лучше все бросить? У меня ничего не полу…

— Нет! — пылко перебила его Рошель. — Мы вместе начали и будем упорно продолжать, пока вы не научитесь ходить!

— Хорошо, — вздохнул Митчел. — Ты меня убедила, Рошель.

Он перестал звать ее мисс Роджерс, что тоже было большим шагом вперед. Девушка завоевала доверие старика, и более того — к нему вернулась уверенность в себе.

Рошель причитался выходной, но по известным причинам она не хотела покидать своего пациента. Однако, если бы она осталась в «Белых дубах», это вызвало бы подозрение. Тай предложил ей воспользоваться одной из своих машин, и она решила съездить домой, в Беркшир-Гейтс.

Квартира показалась ей совсем крошечной после простора «Белых дубов». Накопилась пыль, Рошель занялась уборкой и решением некоторых неотложных дел.

Несколько раз девушка напоминала себе, что надо позвонить Биллу, о котором она ничего не слышала со дня их последнего свидания. Только сейчас она вдруг осознала, как по нему соскучилась.

Ближе к вечеру солнце так раскалило стены дома, что в квартире стало нечем дышать. Рошель, надев легкое платье, зачесала назад волосы, прихватила их лентой, вышла на знойную улицу, села в машину и поехала куда глаза глядят.

Рошель не особенно удивилась, когда обнаружила себя возле дома, где снимал комнату Билл. Поднявшись по лестнице, она остановилась у его двери, немного помешкала, потом решительно постучала. Через мгновение раздались шаги, и он рывком распахнул дверь.

— Привет, — сказала девушка.

Он уставился на нее, как будто увидел привидение.

— Рошель!..

— Надо же, ты еще не забыл мое имя! — рассмеялась она. — Может, впустишь меня?

Билл пошире открыл дверь и посторонился, давая ей пройти.

— Комната в полном беспорядке, — извинился он. — Но ты же меня знаешь — я не особенно домовитый. Садись, Рошель. Вот сюда… Позволь я это передвину.

Каждый стул в комнате был завален журналами, книгами и одеждой. Вспыхнув, Билл схватил пижаму и поспешно запихнул ее в ящик.

— Я был занят, — объяснил он. — Работал допоздна… Вот такие дела.

Рошель засмеялась. Она не поверила ни единому слову, и Билл это знал. Он усмехнулся, пожал плечами и, пробежав рукой по рыжим волосам, опустился на стул напротив нее.

— Ты отлично выглядишь, Рошель. Такая загорелая и… красивая.

— Ну спасибо!

— Сельский воздух пошел тебе на пользу.

— Как ты поживаешь, Билл?

Он потянулся за своей трубкой и небольшой жестяной коробочкой с табаком.

— Отлично, просто отлично. В городе было жарко. Ужасно жарко. Самое жаркое лето из тех, что я могу припомнить. Проезжал сегодня мимо открытого плавательного бассейна — там яблоку негде было упасть.

— А в «Белых дубах» всегда прохладный бриз.

— Тогда почему ты в городе? Выходные?

— Да. Два дня. Первый уик-энд за все время.

Билл чиркнул спичкой и разжег свою трубку.

— Как твой пациент?

Рошель встала и нервно сцепила пальцы рук. Она больше не могла сдерживаться — ей безумно хотелось поделиться последними новостями. Может, именно поэтому ей не терпелось увидеть Билла? Она привыкла рассказывать ему о своей работе, а он всегда выслушивал с неподдельным интересом.

— Билл, у меня прекрасные новости!

Он усмехнулся:

— Я и так вижу. Давай рассказывай.

Следующие полчаса она говорила только о мистере Митчеле и его выздоровлении. Билл слушал, попыхивая трубкой. Когда Рошель выплеснула весь свой восторг, молодой человек наклонился вперед и поцеловал ее в лоб.

— Это за твою смелость, мужество, талант и просто за то, что ты есть. Ты молодчина, Рошель.

— Правда, Билл?

— Ты сама это знаешь.

Она вздохнула с облегчением. В «Белых дубах» ей казалось, что никто ее не ценит, за исключением, конечно, пациента. Иногда она страстно желала услышать хотя бы одно слово одобрения от Тая. Сначала ей хотелось, чтобы он смотрел на нее прежде всего как на женщину и только потом как на сиделку, но теперь, к своему удивлению, она обнаружила, что эти пункты поменялись местами.

— Значит, надежды на то, что ты скоро освободишься, нет? — грустно спросил Билл.

— Увы. Мне нужно поднять мистера Митчела на ноги, прежде чем я покину его. Не думаю, что меня скоро попросят уйти.

Билл прошелся по комнате и присел на подоконник, сгорбив плечи и засунув руки в карманы брюк.

— Ты не хочешь прогуляться? Мы можем прокатиться на машине. Я знаю одно отличное прохладное местечко…

— С удовольствием.

Молодой человек просиял и бросился за пиджаком. Через пять минут они уже сидели в его машине.

Билл отвез подругу в парк, где фонтаны разбрызгивали водяную пыль и визжали дети на оживленной площадке для игр. Свернув на безлюдную аллею, он остановил машину у большого дерева и, выключив мотор, нежно, кончиками пальцев прикоснулся к плечу девушки.

— Я соскучился по тебе, Рошель. Хотел бы я знать, ты хоть представляешь себе, как сильно я по тебе скучаю?

— Я тоже соскучилась, Билл.

Он быстро притянул ее к себе и поцеловал.

— Я люблю тебя, Рошель. Больше, чем могу тебе сказать словами. Выходи за меня замуж. Сейчас же. Прямо сейчас. Немедленно!

Она рассмеялась:

— Я никогда ничего не делаю немедленно, ты же знаешь.

— Забудь об этих своих осторожностях, — настаивал он. — Выходи за меня замуж!

Он был серьезен, Рошель это видела и со вздохом высвободилась из его объятий:

— Я не могу, Билл.

— Почему?

— Ты не готов жениться. Ты вообще не создан быть мужем. Подобного рода ответственность — не для тебя.

— Не говори глупости! — запротестовал Билл.

— Я и не говорю. Я здраво рассуждаю. Я всегда была здравомыслящей, разве не помнишь? Ты мне очень нравишься, Билл. Ты отличный парень. Но… Слишком беспечный. Тебя вполне устраивает то малое, чего ты уже добился. Тебе нравится жить в крохотной комнатушке, заниматься одной и той же работой, даже не пытаясь двигаться вперед. Ты… ты слишком ленив. Извини, Билл, но именно так обстоят дела.

— Я изменюсь, — быстро пообещал он. — Если ты выйдешь за меня замуж — я изменюсь!

Рошель засмеялась и покачала головой:

— Нет, ты не сможешь. Не сможешь, даже если и попытаешься. Нет, Билл, нет.

— Но я люблю тебя. Я тебя люблю!

Рошель очень хотелось сказать ему, что она тоже его любит. Он был таким милым. Таким хорошим. Таким славным. Он был просто Биллом, другом детства. Беззаботным и веселым. Но… не тем, кто ей нужен. Рошель было недостаточно выйти замуж за Билла — она хотела от жизни гораздо большего.

Она подумала о Тае Митчеле и о «Белых дубах» и, прижав пальцы к губам Билла, вновь покачала головой:

— Извини, Билл. Мне очень жаль…

Тай некоторое время балансировал на краю бассейна и затем, упруго оттолкнувшись ногами и сделав изящное сальто в воздухе, погрузился в воду. Длинными мощными гребками он раз пять проплыл от бортика до бортика и только потом позволил себе понежиться на утреннем солнышке.

Было еще довольно рано, и никто ему не мешал. Вода была прохладной, но солнце уже начинало припекать. Он растянулся на краю бассейна и взглянул вверх на яркий диск, сверкавший на безоблачном небе. Перед глазами тут же заплясали красные огоньки.

До Тая вдруг с поразительной ясностью дошло, что ему надоели «Белые дубы». В юности он любил это поместье, но тогда семья Митчел приезжала сюда лишь на лето. Теперь же это было их постоянное место жительства. Дом на Харпер-Драйв заперт на ключ и заброшен. Может, настало время вернуться туда? Но он подумал об отце и понял, что не сможет бросить его.

Тай знал, что отец неизлечимо болен, и не верил в его выздоровление, даже несмотря на то, что доктор Бушнелл продолжал твердить о надежде, о том, что однажды Тайсон Митчел Второй сможет встать с кровати и вернуться к нормальной жизни.

Он услышал тяжелые шаги Бара и открыл глаза. Брат стоял над ним, насмешливо улыбаясь.

— Ты чего это так рано поднялся? Я слышал, вы с Мэвис всю ночь развлекались в городе?

Тай сел, обхватив колени руками. Бар постоянно, с тех пор как вернулся, подтрунивал над ним.

— Это не твое дело, Бар.

— Ну конечно. Я ведь всего лишь паршивая овца в семейном стаде. Никчемный человек. Какое имеет значение, что я думаю?

— Если у тебя есть что-то на уме — давай выкладывай!

— Лучше меня не провоцируй, — произнес Бар. — Тебе может не понравиться то, что я скажу.

Тай усилием воли сдержал раздражение. Бар вернулся домой с определенной целью, и нетрудно было догадаться, что его сюда привело. Узнав от Нетти о состоянии отца, он захотел присутствовать при кончине, чтобы наложить лапу на семейный капитал Митчелов.

— Папа тебя раскусил, Бар. Так что советую тебе держаться от него подальше.

— Раскусил? — тихо спросил Бар. — Может, хватит говорить загадками?

Тай медленно встал. Они с Баром всегда были разными, даже в детстве.

— Ты побывал на фабрике, вынюхивал там что-то, — сказал он. — Задавал вопросы, надоедал всем. Кто ты такой, чтобы повсюду совать свой нос?

— Я — сын Тайсона Митчела и имею на это право, — спокойно ответил Бар. — Ты забыл, что когда-то я там работал? В то время как ты играл в теннис, я сидел в офисе с утра до вечера, пытаясь быть полезным.

— Но у тебя ничего не вышло, да? И тогда ты решил там покомандовать, а это не понравилось папе, не так ли? Вы поссорились, и тебе пришлось ретироваться. Не понимаю, почему ты надумал вернуться? Судя по всему, захотел воспользоваться болезнью отца?

Бар тихо и угрожающе засмеялся. Тай кипел от злости, и неизвестно, чем бы все закончилось, не появись в это время Нетти.

— Завтрак готов. Если хотите съесть его горячим, лучше поспешите. Служанки уже накрыли на стол, — заявила она.

Тай натянул махровый халат, сунул голые ноги в плетеные шлепанцы и последовал за Баром.

Мэвис уже сидела за столом, потягивая кофе. Рошель еще не появлялась.

— Доброе утро, — сказала Мэвис.

Тай улыбнулся ей. Мэвис всегда ухитрялась выглядеть свежей и красивой. Она была очаровательной спутницей для него и первоклассной сиделкой для отца.

— Этим утром вы выглядите особенно хорошенькой, — заметил Бар, улыбаясь Мэвис.

Тай поднял голову. Он прекрасно знал этот взгляд своего брата. Бар сейчас явно пытался очаровать Мэвис. Последние несколько дней он усердно трудился над этим.

— Прекрасное утро, — холодно сказала девушка.

— Так и есть. Почему бы нам не сделать что-нибудь вместе? Может, поплаваем, когда папа вздремнет?

Улыбка Мэвис превратилась в гримасу, и она долгим взглядом окинула Бара:

— Нет, спасибо.

— Эй, не отказывайтесь! Немного спорта вам не повредит.

— Я сказала — нет, Бар.

— Но я не принимаю «нет» в ответ, — продолжал настаивать он.

— На этот раз придется принять.

Тай злобно покосился на брата:

— Прекрати, Бар. С Мэвис это не сработает.

Бар засмеялся:

— Я не знаю, что ты имеешь в виду.

— Прекрасно знаешь, — прошипел Тай. — С тех пор как я себя помню, ты постоянно пытался отобрать у меня то, чего не было у тебя. Мэвис тобой не интересуется. Ясно? Если я увижу, что ты пристаешь к ней…

Бар, откинув назад голову, разразился хохотом:

— Ох! Тай, ты просто бесподобен! Правда, бесподобен! Защитник невинных.

— Не вижу ничего смешного, — сердито проговорила Мэвис.

Бар вонзил вилку в кусок бекона и отправил его в рот.

— А ведь я давно уже привлек ваше внимание, Мэвис, — заметил он. Его серые глаза сверкнули.

Тай вскочил:

— Убирайся из-за стола, Бар! Я не позволю тебе сидеть здесь и отпускать ехидные замечания в адрес Мэвис!

Бар невозмутимо продолжал есть. Тогда Тай схватил его за ворот рубашки и стащил со стула. Бар оперся на стол, чтобы не упасть, бросил салфетку на тарелку и воинственно посмотрел на брата:

— Пошевели мозгами, Тай! Открой глаза! Разве ты не видишь, что происходит в этом доме? Разве не замечаешь…

Тай размахнулся и ударил его кулаком в челюсть. Бар пошатнулся и ринулся на Тая. Тот ловко уклонился, но Бар вновь атаковал его, и Тай получил удар в солнечное сплетение. У него перехватило дыхание, ноги подогнулись. Он услышал, как завизжала Мэвис. Затем появилась Нетти. Крича, ругаясь и раздавая подзатыльники, она остановила драку. Тай ошеломленно потряс головой. Бар поднял брата на ноги и усадил на стул.

— Мы еще вернемся к этому разговору, Тай, — процедил он сквозь зубы. — Не сейчас. Но скоро, в один из ближайших дней.

— Будь уверен, непременно вернемся, — выдохнул Тай.

Бар поспешно покинул кухню, вытирая рукавом окровавленные губы. Обеспокоенная Нетти побежала за ним, но он отослал ее назад.

Мэвис встревоженно наклонилась к Таю:

— С тобой все в порядке, дорогой? Мне так стыдно… Я имею в виду… это ведь из-за меня, да? Ты не должен был его слушать, Тай. Бару доставляет удовольствие действовать всем на нервы. Не позволяй ему издеваться над собой.

— Я заставлю его за все заплатить, Мэвис! Я заставлю его заплатить!

Мэвис вновь склонилась к нему и поцеловала, не обращая внимания на Нетти. Прежде она никогда себе этого не позволяла, да и Тай настаивал, чтобы они были осторожны. Нетти неодобрительно фыркнула и исчезла.

— С тобой все в порядке, дорогой? — вновь с тревогой спросила Мэвис.

— Да-да! Ешь свой завтрак. А я уже ничего не хочу. Кроме того, мне нужно встретиться с Кэлом в городе. Я опоздаю, если не поспешу.

— Опять по поводу фабрики? — нахмурилась Мэвис.

— Да. Ты даже не представляешь, как я хочу, чтобы папа выздоровел и взял дела в свои руки!

Мэвис нежно дотронулась до его плеча:

— Послушай, дорогой, что я тебе скажу. Ты должен смириться с тем, что твой отец никогда не встанет с постели. В последнее время он кажется таким измученным. Я даже расспросила Рошель, чтобы узнать, надлежащим ли образом она заботится о нем, когда дежурит.

Тай удивленно взглянул на нее. Он знал, что две сиделки не ладили, но в первый раз Мэвис позволила себе такую недвусмысленную ремарку в адрес своей коллеги.

— Мэвис, ты хочешь сказать…

Она сладко улыбнулась:

— Возможно, у меня расшалилось воображение, но я обеспокоена, дорогой. Я собираюсь ее проверить в ближайшие дни, неожиданно зайти в комнату, как бы случайно, и просто посмотреть, что там происходит, когда меня нет поблизости.

Тай нахмурился. Рошель получила прекрасные рекомендации от доктора Бушнелла, но, зная ее мнение о физическом состоянии отца, Тай был с ней не согласен. И все же он с трудом мог поверить, что она может причинить своему пациенту вред.

Тай заскрипел зубами от отчаяния. Все было плохо, все шло не так. Да еще Кэл на него давил, настаивал, чтобы он взялся наконец за ум и серьезнее относился к семейному бизнесу. Кэл прав, кто же спорит, но что он, Тай, может сделать? Что он знает о том, как управлять фабрикой?

— Эй, ты где? — затормошила его Мэвис, отвлекая от грустных размышлений. — Вернись назад, вернись назад!

Тай заставил себя рассмеяться. Мэвис улыбнулась, и он почувствовал себя немного лучше. Мэвис — отличная девушка. Она знает, как обращаться с мужчиной. Теперь, когда Рошель взяла на себя ночные дежурства, они с Мэвис могли уезжать на всю ночь и весело проводить время. Рошель же, когда он виделся с ней, всегда довольствовалась простыми радостями. Мэвис в этом отношении подходила ему больше.

Девушка взглянула на свои часики.

— Время заступать на дежурство. Я уже опаздываю. Увидимся вечером, дорогой.

— Обязательно.

Мэвис ушла из-за стола, и Тай вскоре последовал ее примеру.

Глава 13

Направляясь в сторону Беркшир-Гейтс, Тай вдруг понял, что боится встречи с Кэлом. Опять начнутся разговоры о проблемах бизнеса, которые необходимо как можно скорее решить, и от того, как он, Тай, проголосует на совете директоров, будет зависеть успех или провал дела.

Пару раз он пытался посоветоваться с отцом. Но старик, пока он говорил, либо приходил в раздражение и называл его недоумком, либо клевал носом. «Интересно, — размышлял Тай, — какие камни Кэл метнет в мою сторону сегодня?»

Кэл хмуро указал ему на стул.

— Что ты себе позволяешь, Тай?

Молодой человек глубоко вздохнул:

— О чем ты?

— Хочу получить ответы на свои вопросы. Позволь полюбопытствовать, почему ты присвоил право управления «Митчел индастрис» себе и препятствуешь Бару разобраться в делах?

— Кэл… — Тай покачал головой.

— Знаешь, что тебе нужно было делать? Встретить брата с распростертыми объятиями и поучиться у него уму-разуму. Он уже здесь побывал и отнесся внимательно ко всем нашим проблемам, проинспектировал фабрику, поговорил с некоторыми директорами. У него есть отличные идеи по развитию производства. Если мы потеряем еще несколько контрактов, что, как ты думаешь, произойдет?

Тай смущенно поерзал в кресле.

— Но директора сами знают, что делать…

— Неужели? Разве это их семейный бизнес поставлен на карту? Это их деньги? Естественно, каждый из них владеет несколькими процентами акций, но контрольный пакет — у Митчелов! Директора хотят поэкспериментировать, охватить новые сферы деятельности и совершенно не боятся риска — ведь в случае неудачи прогорит чужой капитал! Допустим, их манипуляции приведут к успеху. Но они вложили все деньги в новый проект и дали от ворот поворот надежным, испытанным клиентам, поставлявшим заказы на старое производство. Тай, нужно спасать «Митчел индастрис». И если ты не возьмешь управление в свои руки как можно быстрее и не крикнешь им «тпру!», они не остановятся!

Кэл возбужденно расхаживал по кабинету, размахивая руками и излагая свою точку зрения. Тай размышлял, не сгущает ли он краски.

— Ну, что скажешь? — спросил Кэл.

— У меня начинается головная боль, когда приходится много думать!

— А ты уверен, что это не оттого, что ты бываешь каждую ночь в городе с одной очаровательной сиделкой? — ехидно поинтересовался Кэл.

Тай покраснел.

— Перестань, Кэл. Это мое личное дело!

— Ну разумеется. Ты всегда любил легкую жизнь. И получал от жизни все, что хотел. Знаешь что, друг мой, время игр и развлечений закончилось. Теперь тебе пора делать успехи на другом поприще.

Тай вскочил с кресла, сжав кулаки:

— Бар тебя науськал, да? Это он мутит воду? Хочет опять в седло? Ты же знаешь, что это невозможно. Папа ему не позволит!

— Я уже удостоверился, что у Бара больше здравого смысла, чем у тебя, Тай. Теперь, я думаю, тебе лучше отправиться домой и подумать об этом. Даю тебе время до пятницы. Выбирай: либо ты открываешь Бару доступ к семейному бизнесу и вы вместе ведете все дела, либо я увольняюсь. Можешь нанять себе другого мальчика!

Кэл был, как никогда, серьезен. Тай растерянно заморгал. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал и вместо этого направился к двери, шутовски отсалютовал Кэлу и вышел из кабинета.

Но он совсем не чувствовал себя таким беспечным и веселым, каким прикидывался. Кэл давно уже твердил об угрозе семейному бизнесу — сначала просто поставил в известность, потом напоминал несколько раз, а теперь выдвинул ультиматум. Нужно что-то делать. Ладно, он просто поговорит об этом с отцом. Папа уже достаточно окреп, чтобы помочь ему. Пусть он не встает с постели, но котелок-то у него по-прежнему варит!

Вернувшись домой, Тай отправился прямиком в комнату отца. Старик спал, Мэвис дремала в кресле рядом с ним. Тай погладил ее по руке и шепнул:

— Мэвис, мне нужно поговорить с папой.

— Нельзя — он спит.

— Я разбужу его.

Тай наклонился к отцу и позвал его, но тот не ответил. Тогда он настойчиво потряс его за плечо. Старик продолжал спать.

— Папа! Проснись!

— Тай, пожалуйста, не надо! — запротестовала Мэвис. — Пожалуйста… Он слишком слаб и становится все слабее и слабее. Я сильно подозреваю, что Рошель что-то замыслила.

— Что ты имеешь в виду?

— Только то, что сказала. Я слышала разговор двух служанок, и одна из них говорила, что прошлой ночью, когда все уснули, Рошель поднимала твоего отца с кровати!

— Что?!

— Да! Вот почему он такой. У Рошель возникла безумная идея, что он сможет встать на ноги и вернуться к работе! Вот она и заставляет его подниматься, а это лишает его последних сил.

Тай гулко сглотнул. Он не мог в это поверить. Но зачем Мэвис лгать? Она беспокоится о старике. На самом деле беспокоится.

— Тай, я не хотела бы этого говорить, но мне кажется, ты должен выгнать Рошель. Сейчас же. Я… я могу работать и за двоих, если надо. Я ведь раньше справлялась без помощницы и теперь смогу. Ради твоего отца, Тай. Мы должны думать только о нем.

Тай вновь посмотрел на спящего старика. Неужели именно Рошель виновата в том, что теперь, когда он так нуждается в помощи отца, тот не может ему ответить?

— Я знаю, о чем ты думаешь, Тай. Она действительно всегда была такой милой, — спокойно сказала Мэвис. — Я даже ревновала, когда ты пригласил ее на прогулку. Но теперь я знаю, что это было нелепо. Ты же не станешь обращать внимание на кого-то, кто так безрассудно относится к твоему отцу.

— Нет. — Тай покачал головой. — Я не смог бы.

— Ты такой хороший человек, Тай. Такой прекрасный сын. Я тебя обожаю. — Мэвис порывисто вскочила и прижалась к его груди. Он на мгновение обнял ее, и она, привстав на цыпочки, потянулась к нему за поцелуем. — Что мы будем делать, дорогой?

Он взглянул в ее глаза и увидел там беспокойство. Это взволновало его сердце.

— Я позабочусь обо всем, Мэвис.

Она улыбнулась и кивнула с довольным видом:

— Я знаю, что ты обо всем позаботишься, дорогой.

Рошель тем утром завтракала в одиночестве. Ей прислуживала горничная, а Нетти, еще более нервная, чем обычно, раздраженно сновала туда-сюда по кухне.

— Что-то не так, Нетти? Рука опять разболелась?

— С моей рукой все в порядке, — отрезала толстуха.

Рошель удивленно подняла брови. Нетти явно пребывала в дурном расположении духа. С тех пор как с кухаркой произошел несчастный случай, с ней было трудно ужиться, но сегодня она казалась на редкость озлобленной.

Да и во всем доме царила в это утро какая-то нервозность. Рошель читала это на лицах служанок, и даже Мэвис не была такой холодной и невозмутимой, как обычно.

Но Рошель не собиралась волноваться по этому поводу. Скоро, очень скоро они с мистером Митчелом всем расскажут о своих успехах. Он уже окреп и обрел уверенность в себе. И с ним стало гораздо легче работать по вечерам, когда все куда-то расходились: Мэвис уезжала с Таем, Бар убегал по своим делам, а служанки и Нетти оставались в своих комнатах внизу.

Рошель доказала, что была права, и теперь все сложнее было удерживать приятный сюрприз в тайне, ведь хорошими новостями она поделилась только с Биллом…

Билл… Она радовалось тому, что занятия с мистером Митчелом отнимают у нее все время и ей некогда думать о друге детства. Она жестоко обидела его, но если бы не была с ним полностью честна, сердечная рана оказалась бы еще глубже.

Может, она просто дура? Разве Тай не проводит все время с Мэвис? Разве он не делает вид, что слишком занят днем, чтобы уделить ей побольше внимания? Но в Тае Митчеле было все, что она хотела видеть в мужчине. Рошель могла быть терпеливой. Она всегда была такой, и теперь сможет. Она все равно завоюет Тая, и «Белые дубы» тоже будут принадлежать ей. И она, в конце концов, станет частью этого прекрасного, богатого и беззаботного мира.

Закончив завтракать, Рошель прошлась по бортику бассейна. Искрившаяся под солнцем вода манила своей прохладой. Возможно, купание поможет немного расслабиться и потом легче будет уснуть? За время ночного дежурства ей удалось подремать лишь четверть часа.

Спустя несколько минут Рошель уже нырнула в бассейн с громким всплеском, заставившим ее засмеяться. Энергично рассекая воду, она проплыла от бортика до бортика несколько раз и, выбираясь из воды, услышала аплодисменты. Из тени выступил Бар Митчел.

— Ну и грандиозный заплыв вы тут устроили!

— О, я не думала, что за мной кто-то наблюдает…

Бар подошел ближе, подал ей руку, помогая вылезти из воды, и она увидела кровоподтек на его щеке.

— Ой, что с вами случилось?

Он осторожно дотронулся до синяка и пожал плечами:

— Как обычно принято говорить — наткнулся в темноте на дверь.

— Лжец!

Бар засмеялся:

— Послушайте, давайте пройдемся, а? Я хочу поговорить с вами.

— Хорошо, если вы принесете мне халат.

— Зачем? Вы прекрасно смотритесь в купальнике, Рошель. Принимайте солнечные ванны.

Бар улыбался, но в его глазах мерцало только дружелюбие. Он произносил дежурные комплименты, и они ничего другого не значили, девушка это понимала.

— Хорошо, — согласилась она. — Солнышко сейчас ласковое. Надеюсь, оно поможет мне немного расслабиться и уснуть потом.

— Должно быть, тяжело дежурить по ночам?

— Да, нужно время, чтобы приспособиться.

Они направились в сторону реки. Это было любимое место Бара, да и ее тоже.

Спустившись по деревянным ступенькам, Бар уселся на причале, свесив ноги. Рошель опустилась рядом с ним, чувствуя, как солнечные лучи приятно скользят по ее бронзовой коже. Река тихо и плавно плыла мимо них. Девушка кинула камешек в ее сверкавшую под солнцем поверхность и стала наблюдать, как расходятся по воде круги, становясь все больше и больше.

— Я могу вам рассказать, как это случилось, — произнес Бар. — Все равно рано или поздно вы об этом услышите. Я получил в челюсть от Тая. Мы подрались сегодня утром.

Рошель в тревоге повернулась к нему:

— Подрались?! Ох, Бар!

— Расслабьтесь, я не покалечил вашего драгоценного Тая. По крайней мере, не так сильно. В следующий раз все может быть совсем по-другому… Парня следует хорошенько проучить, пока в его голове не появится хотя бы немного здравого смысла.

— Во-первых, он не мой «драгоценный Тай», — возразила она. — Во-вторых, что вы имеете в виду, говоря — «в следующий раз»?

— Наш с ним разговор по душам еще не закончен. И по-видимому, затянется надолго. Конфликт уже давно назрел, и сегодня я сам напросился. — Бар вздохнул. — Иногда Мэвис вызывает у меня такую тошноту, что я вынужден что-то сделать.

Рошель отвернулась — ей совсем не хотелось говорить о Мэвис.

— Я знаю, что вам неловко обсуждать своих коллег, — сказал Бар. — Что-то вроде закрытого клуба, к которому принадлежат доктора и медсестры, ведь так? Но вы и я, мы оба знаем, что она делает, не правда ли?

Рошель нахмурилась. Ее мнение о Мэвис было весьма субъективным и вполне могло оказаться ошибочным.

— Во всяком случае, она хорошая сиделка, — пожала плечами девушка. — И вы это знаете, Бар.

— Да, она дипломированная медсестра. Только вот неужели вас не смущают все эти сладкие речи, мед, капающий у нее изо рта, когда она рядом с папой? Вы думаете, она действительно о нем беспокоится? Я в это не верю. Вы заботитесь о нем гораздо больше.

Рошель быстро взглянула на Бара, прищурившись от яркого солнца. Он был серьезен.

— Я рада, что вы так думаете. Да, я беспокоюсь о нем. Я всегда беспокоюсь о своих пациентах.

— Вы так сильно о нем беспокоитесь, что готовы поставить себя под удар, да?

— Что вы имеете в виду?

Бар тихо засмеялся:

— Я знаю о тех упражнениях, которые под вашим присмотром делает отец. Я знаю, что вы его учите ходить, и думаю, что это просто замечательно!

— Вы знаете?! — Рошель открыла рот от удивления. — Но откуда?

— Одна из служанок видела вас и сказала Нетти. А Нетти шепнула об этом мне.

— Тай знает? — быстро спросила Рошель. — Он…

— Никто больше не знает. Я не намерен их посвящать в вашу тайну и даже служанок заставил дать слово, что они будут держать рот на замке, а уж в страхе перед Нетти они точно будут молчать. Лично я считаю, что вы просто молодчина.

Рошель смущенно улыбнулась:

— А я-то думала, что делаю все незаметно для других. Решила, что всех обманула.

— Служанки всегда знают, что происходит в доме, — усмехнулся Бар. — Ума не приложу, как им это удается. Наверное, любят подслушивать и подглядывать в замочную скважину. А теперь расскажите мне, как дела у папы?

Рошель все ему рассказала, сбивчиво и пылко, счастливая оттого, что ее секрет раскрыт и старания оценены. Бар, казалось, вникал в каждое слово, искренне радуясь тому, что слышал.

— Боже, спасибо Тебе! — прошептал он. — Спасибо! Он скоро поправится. Он вновь встанет на ноги, благодаря вам, Рошель!

— Значит, вы тоже о нем беспокоитесь?

— Да. У нас с ним были разногласия, но отец в моей жизни всегда был человеком номер один. У него имелись свои причины вышвырнуть меня из дому. Веские причины. Мне потребовалось пять лет, чтобы это понять.

— Надо же, вы совсем не такой, каким кажетесь или хотите казаться, Бар. И уж точно не такой, как о вас рассказывают.

Он засмеялся и, протянув руку, накрутил прядь волос Рошель на палец.

— Меньше знаешь — лучше спишь. В этом доме никто на самом деле меня и не знал. Только Нетти, благослови ее Бог! Но однажды они все узнают меня… я надеюсь.

— Вы останетесь здесь, Бар?

Он тяжело вздохнул и осторожно потер синяк на щеке.

— Пока не решил. Поживем — увидим. Теперь хватит обо мне. Расскажите лучше о себе. И о Тае. Вы в него влюблены?

Манера Бара переходить прямо к делу и называть вещи своими именами приводила Рошель в смущение. Возможно, именно поэтому Тай его не выносил? Тай был настоящим светским львом, очаровательным и дипломатичным, чтобы позволить себе такую прямолинейность. Он предпочитал обходить скользкие вопросы, вместо того чтобы ввязываться в спор. И все-таки во многом братья были похожи. Рошель на миг отвернулась, чтобы спрятать глаза, уже заблестевшие от готовых пролиться слез. Девушка вдруг вспомнила о Билле, о том, как она с ним обошлась, и на сердце стало еще тяжелее.

— Так что насчет Тая? — повторил Бар.

— Я не знаю…

— Вот так так! — усмехнулся Бар. — И вы ждете, что я в это поверю? Вы отличная девушка, Рошель. Тай вас не заслуживает. Но если есть кто-то, кто мог бы сделать из него настоящего мужчину, так это именно вы, держу пари.

Она засмеялась:

— Это чепуха! Что вы такое говорите? Встречается-то он с Мэвис!

— Я оптимист и продолжаю надеяться, что Тай наконец откроет глаза и поймет, зачем она здесь и что собой представляет.

Рошель метнула на Бара быстрый взгляд. У нее имелись собственные сомнения по поводу Мэвис, но она должна быть осторожна и до поры до времени держать их при себе.

— Бар, мне бы не хотелось обсуждать Мэвис.

Он пожал плечами:

— Как вам угодно.

Они сменили тему, и Бар рассказал ей многое о своей жизни. Бессонная ночь наконец дала о себе знать: Рошель вдруг смертельно захотелось спать.

— Пора мне немного вздремнуть, — сказала она, зевая. — Спасибо за интересную беседу.

Бар улыбнулся:

— Всегда к вашим услугам, дорогая. В любое время.

Глава 14

Рошель поднялась в свою комнату по черной лестнице. Приняв душ, она надела пижаму, задернула занавески и, упав на кровать, мгновенно заснула.

Разбудил ее стук в дверь.

— Да? — сонно отозвалась она. — Кто это?

— Тай, — последовал ответ. — Я хотел бы с тобой поговорить. Жду тебя внизу, в библиотеке.

— Что-то случилось?

— Просто спустись поговорить со мной!

— Хорошо. Дай мне десять минут.

Чего он хочет? Почему его голос звучит так сурово? Рошель тряхнула головой, отгоняя от себя остатки сна. Быстро сполоснув лицо и одевшись, она поспешила вниз по застеленной коврами лестнице и вошла в библиотеку. Тай сидел за широким полированным столом, вертя в руках пресс-папье.

— Закрой дверь, Рошель.

Девушка захлопнула за собой дверь. Она никогда прежде не видела, чтобы у Тая было такое выражение лица. Что это? Злость? Беспокойство? Смущение?

— Тай, в чем дело? — спросила она. — Ты выглядишь так… так странно…

— А как еще я могу выглядеть? Ты, оказывается, своевольная особа. Все решаешь сама, даже в том случае, когда прекрасно знаешь, что я этого не одобрю. Ты все делаешь без разрешения.

— О чем ты говоришь? — перебила Рошель. — Я тебя не понимаю. Тай, пожалуйста, объясни мне, что случилось?

— Ты сама знаешь, что случилось. Ты изматываешь моего отца упражнениями, заставляешь его ходить, вопреки моей воле! Ты продолжаешь настойчиво внушать ему надежду, когда надежды нет! Неужели ты не понимаешь, какой вред это может ему нанести?

Теперь Рошель все поняла. Ему кто-то успел сказать…

— Тай…

Он пристально посмотрел на нее:

— Значит, Мэвис была права — ты действительно это делаешь!

Рошель закрыла глаза. Мэвис! Ну конечно! Любая профессиональная сиделка быстро заметит изменения в состоянии своего пациента. И Мэвис, видимо, по некоторым признакам догадалась, что к мистеру Митчелу возвращаются силы и желание возродиться к жизни.

— Тай, я понимаю твое беспокойство. Я пыталась доказать тебе, что надежда есть! Так оно и оказалось! Скоро ты увидишь, что твой отец уже может делать!

— Что он может делать? — раздраженно спросил Тай. — Я лишь знаю, что ты совсем замучила папу своими упражнениями, пытаясь поставить его на ноги, и что в итоге он совсем обессилел!

Рошель покачала головой:

— Нет! Неправда! Совсем наоборот, Тай, твой отец пошел на поправку…

— Я не верю в это! Сегодня утром я заглянул в его комнату, хотел поговорить, но даже не смог разбудить его, сколько ни звал!

Рошель нахмурилась:

— Я не понимаю…

— Я тоже, — сердито перебил ее Тай. — Ты ослушалась приказа. Это ты виновница ухудшения состояния моего отца. Теперь я могу лишь попросить тебя покинуть «Белые дубы», Рошель.

На несколько секунд в комнате воцарилась мертвая тишина. Тай не смотрел девушке в глаза, его щеки пылали, руки сжались в кулаки. Казалось, он чувствовал себя неловко, как будто власть над людьми была противна его натуре.

— Хорошо, Тай… Я уеду, — через мгновение сказала Рошель. — Но сначала дай мне возможность показать тебе, чего мы с твоим отцом добились.

Тай покачал головой.

— Рошель, я сожалею, что так случилось. Гораздо больше сожалею, чем ты можешь себе представить, — с несчастным видом произнес он.

— Тогда позволь мне все же показать тебе! Пойдем со мной в комнату твоего отца прямо сейчас. Мы продемонстрируем тебе, чего мы достигли.

Тай повертел в руках пресс-папье и со вздохом кивнул:

— Хорошо. Полагаю, это будет справедливо.

Он последовал за девушкой вверх по широкой лестнице. С бьющимся сердцем Рошель распахнула дверь в комнату своего пациента. Мэвис дремала в кресле, но мгновенно проснулась и вскочила.

— Чего тебе здесь надо? — прошипела она. — На дежурстве сейчас я! — Затем она увидела Тая, и ее рот растянулся в улыбке. — О, привет, милый!

Рошель подошла к кровати и склонилась над мистером Митчелом. Он спал. Девушка осторожно похлопала его плечу:

— Мистер Митчел, проснитесь, пожалуйста. Мы должны показать Таю, чего добились за последние несколько недель.

— Ты что? — вскинулась Мэвис. — Оставь в покое моего пациента! Разве не видишь, что он спит?

Глаза мистера Митчела открылись, но он выглядел словно одурманенным.

— В чем дело? — прошептал он.

Рошель медленно и терпеливо объяснила. Мистер Митчел покачал головой:

— Я очень устал… Уходите…

— Пожалуйста, мистер Митчел!

— Какая чепуха… Я не могу встать… Ты знаешь — не могу… — пробормотал он.

Рошель решительно потянула его за руку, приподняла, но он вновь тяжело опустился на подушку, глаза его закрылись, дыхание стало глубоким. Казалось, он снова погрузился в сон.

— Ничего не понимаю… — Рошель была в полном замешательстве. — Просто не могу понять…

Тай шагнул к выходу и сделал ей знак следовать за собой.

— Я сожалею, Рошель. Ужасно сожалею, — сказал он.

Девушка пулей вылетела в коридор и бросилась в свою комнату. Захлопнув за собой дверь, она привалилась к ней спиной, пытаясь привести в порядок мысли. Как Мэвис удалось так изменить настроение и состояние старика? Почему он был таким вялым?

Впрочем, ответ на этот вопрос она уже не получит. Мистер Митчел больше не имеет к ней никакого отношения. Слезы жгли глаза. Столько дней и усилий выброшены на ветер! И Тай ее теперь ненавидит, и, возможно, они никогда больше не встретятся.

Рошель, сдерживая рыдания, бросилась вытаскивать из шкафа свою одежду и опустошать ящики комода. Через некоторое время раздался стук в дверь, но она его проигнорировала. В дверь снова забарабанили.

— Рошель, это я, Бар! Откройте!

— Что вы хотите? — зло выкрикнула она.

— Я слышал, что случилось, и хочу с вами поговорить.

— Нет! Я устала. Я уволена. Оставьте меня в покое, Бар!

На мгновение наступила тишина.

— Хорошо, я отвезу вас в город, когда вы будете готовы, — сказал он. — Жду вас внизу, у бассейна.

— С-спасибо, — выдавила из себя Рошель. До сих пор она даже не задумывалась о том, как сможет добраться до города.

Упаковав вещи, девушка огляделась. Она успела полюбить эту комнату. Здесь, в «Белых дубах», ей нравилось все. За исключением Мэвис.

Итак, Мэвис Доналд получила мистера Митчела в безраздельное владение, как она и хотела. Неужели ее подозрения по поводу этой девицы оказались верны? В расчеты Мэвис не входило, чтобы здесь работала вторая сиделка, — она хотела, чтобы мистер Митчел был только на ее попечении. По какой такой причине, интересно?

Рошель открыла дверь и выглянула в коридор. Поблизости никого не было. Из комнаты мистера Митчела доносился медовый голосок Мэвис, что-то втолковывавшей пациенту.

Старик уже проснулся? Может, еще раз попытаться поговорить с ним?

Рошель бесшумно пересекла застеленный коврами холл. Остановившись на пороге, заглянула в комнату. Мэвис протягивала старику красную пилюлю, держа наготове стакан воды. Красная пилюля! Рошель и прежде видела, как Мэвис давала ему это лекарство, но никаких красных пилюль доктор Бушнелл не прописывал, она это точно знала!

Внезапно все встало на свои места, совпав, как кусочки пазла. Рошель спустилась по лестнице, направилась прямо к телефону и позвонила доктору Бушнеллу.

— А, Рошель, привет! — сказал он. — Надеюсь, твой звонок не означает, что с мистером Митчелом что-то случилось?

— Думаю, что так оно и есть. Никто не знает, что я вам позвонила. Вы не могли бы прямо сейчас приехать в «Белые дубы»?

— Что такое, Рошель?

— Объясню, когда вы сюда приедете. Пожалуйста, поверьте мне.

Он поколебался мгновение, но, видимо, что-то в голосе девушки его убедило.

— Хорошо. Жди. Я еду.

Рошель вернулась в свою комнату и принялась нервно расхаживать взад-вперед. Доктору Бушнеллу потребуется минут двадцать, чтобы добраться сюда. К тому времени мистер Митчел станет совсем вялым и безвольным, так что специалисту не потребуется много времени, чтобы установить причину его состояния!

Минуты медленно текли. Бар, должно быть, устал ее ждать. Но она не покинет этот дом, пока не узнает, верны ее подозрения или нет.

Наконец Рошель услышала голос доктора Бушнелла. С ним были Тай и Бар, они громко спорили.

— Не понимаю! Никто из нас не звонил вам, доктор Бушнелл, — говорил Тай. — Почему же вы здесь?

Девушка вышла в холл. Все повернулись к ней.

— Я думал, ты уже уехала, — сердито произнес Тай.

— Еще нет.

— Ну, — сказал доктор Бушнелл, — раз уж все собрались, Рошель, возможно, ты соизволишь объяснить нам, в чем дело?

— Так это ты ему звонила? — злобно спросил Тай. — Зачем?

— Пожалуйста, давайте войдем в комнату мистера Митчела, — попросила Рошель. — Я хочу, чтобы доктор его обследовал.

Рошель вошла первой, и Мэвис удивленно вскочила, увидев за ее спиной доктора Бушнелла, Тая и Бара.

— Все тайное становится явным, — произнес Бар с ехидной улыбкой.

Мэвис нервозно разгладила одеяло, укрывавшее старика.

— Он спит. Я не позволю его беспокоить.

— Он сам заснул? — поинтересовалась Рошель. — Или красная пилюля подействовала?

Мэвис побледнела.

— Я не знаю, о чем ты говоришь!

Доктор Бушнелл попытался разбудить мистера Митчела. Пациент медленно открыл глаза и покачал головой.

— Уходи. Я устал, — пробормотал он.

Врач проверил его пульс и реакцию зрачков на свет. Закончив, он поднял голову и нахмурился:

— Этот человек находится под сильным действием седативных средств. Я ничего подобного не прописывал!

— Верно, доктор, — кивнула Рошель. — Помните, я недавно спрашивала вас о красных пилюлях? Я видела, как Мэвис давала ему это лекарство. А сегодня она снова заставила его принять пилюлю!

— Я этому не верю! — воскликнул Тай.

— Боюсь, что это может оказаться правдой, — произнес доктор Бушнелл. — Зачем, Мэвис, зачем? И что вы ему давали? Покажите мне эти пилюли!

Мэвис затравленно переводила взгляд с одного на другого. Какое-то мгновение она чувствовала себя как попавшее в клетку животное, затем успокоилась, сунула руку в карман своей униформы, достала оттуда пузырек и протянула его доктору Бушнеллу.

— Я только хотела, чтобы он побольше отдыхал, — попыталась она оправдаться.

— Нет, — жестко возразил Бар. — В этом кроется нечто большее, Мэвис. Ты хотела держать нашего отца в подчинении, подавить его волю, чтобы он продолжал вот так лежать, а ты могла бы оставаться здесь до бесконечности. Ты использовала его, как пешку в своей игре!

Тай потрясенно смотрел на Мэвис.

— Мэвис, я ничего не понимаю… Неужели все это — правда?

Мэвис нервно хихикнула:

— Не верь им, дорогой. Твой брат всегда был лгунишкой.

— Думаю, на этот раз Бар абсолютно прав, — вмешалась Рошель. — Я знаю, что ты хотела заполучить Тая, но я никогда даже не предполагала, что ты можешь зайти так далеко.

— Что ты такое говоришь? — Тай в полном смятении повернулся к Рошель. — Ты имеешь в виду…

— Братец, какой же ты дурень! — расхохотался Бар. — Естественно, Мэвис использовала папу, чтобы остаться здесь, охмурить тебя и прибрать к рукам состояние Митчелов. Я знаю название для таких девиц, так Мэвис, но не стану его произносить вслух при Рошель.

Мэвис попятилась к двери.

— Я нисколько ему не навредила! Это просто легкое снотворное! Я давала ему небольшую дозу, всего лишь для того, чтобы он немного расслабился и отдохнул!

— И совершенно ослабел, — добавила Рошель. — Так он никогда бы не поднялся с кровати!

Доктор Бушнелл потряс пузырек с пилюлями и свирепо взглянул на Мэвис:

— Вы составите мне отчет обо всем этом. А я прослежу, чтобы вы больше не работали сиделкой в Беркшир-Гейтс!

Мэвис ничего не сказала и, гордо вскинув голову, промаршировала в коридор. Она рискнула — и проиграла.

Тай тяжело опустился в кресло и оглядел комнату.

— Значит, это правда? Папа может вставать? Он может даже ходить? Он поправляется?

— Все правда! — радостно подтвердила Рошель. — Каждое слово, которое я тебе говорила, — правда!

Тай закрыл лицо руками, и она услышала вздох облегчения. Бар, засунув руки в карманы, раскачивался вперед-назад на каблуках, с улыбкой от уха до уха.

Доктор Бушнелл похлопал Рошель по плечу:

— И все благодаря тебе, Рошель. Ты действительно самая лучшая сиделка на свете и теперь всегда будешь первая в моем списке.

Когда врач и Бар ушли, Рошель осталась наедине с Таем и его крепко спавшим отцом. Тай посмотрел ей в глаза:

— Ты сможешь простить меня за то, что я сомневался в тебе, Рошель?

— Смогу, — просто ответила она.

— Хотя я этого не заслуживаю.

— Я знаю, как тяжело у тебя сейчас на душе, Тай.

— Да… Ты останешься? Ты нам очень нужна, Рошель. Особенно папе.

Девушка улыбнулась:

— Я останусь.

— Я найду тебе в помощь другую сиделку, какую захочешь, хорошо?

— Да, Тай.

Он кивнул и вышел из комнаты. Рошель глубоко вздохнула и опустилась в кресло. Через несколько минут она услышала, как дверь в комнату Мэвис громко хлопнула, и затем из окна увидела, как она уезжает на одной из машин Митчелов. За рулем был Бар.

Новости пронеслись по дому со сверхъестественной быстротой. И вот уже перед Рошель стоит Нетти с подносом в руках и улыбается.

— Ты проспала обед, и я принесла тебе перекусить.

— Спасибо, Нетти.

— Слава Господу Богу — она уехала! — воскликнула кухарка. — Я всегда подозревала, что она замышляет недоброе. Просто удивительно, что ты выдержала здесь так долго. Я ожидала, что тебя выгонят через пару дней.

Рошель засмеялась:

— Надеюсь, теперь я здесь долго не задержусь. Мистер Митчел очень скоро встанет на ноги.

— Благодаря тебе! — с облегчением вздохнула Нетти. — Благодаря тебе!

Рошель поела с небывалым аппетитом. Она чувствовала себя гораздо увереннее, чем в то время, когда впервые вошла в этот дом.

Мистер Митчел проспал до ужина. Пробудившись, он улыбнулся девушке:

— Привет, Рошель. Пора начинать?

Рошель засмеялась. Действие снотворного закончилось, и старик вновь был бодр и готов к победам.

Позже, когда мистер Митчел выпил на ночь молока и уснул, она спустилась в патио. Ночь была жаркая. Молнии расчерчивали небо там и сям, и время от времени слышались раскаты грома. Девушка опустилась в одно из плетеных кресел и стала ждать, когда разбушуется гроза.

— Рошель!

Она ожидала увидеть Бара, но это оказался Тай. Он сел рядом и молча закурил. В мерцании огонька зажигалки Рошель увидела его лицо. Он поднял глаза и посмотрел на нее:

— Я был чертовски глуп. Вел себя как полный идиот… И почему я сразу не понял, что эта… эта…

— Не надо, Тай, — поспешно сказала девушка. — Мне и так не по себе — всегда тяжело узнавать о том, что среди твоих коллег есть люди, подобные Мэвис.

— В каждой профессии встречаются нечистые на руку люди. Я думал, что застрахован от подобного обмана, но горько ошибался. Я ошибался по поводу многих вещей…

Рошель молчала. Тай хотел выговориться, и она позволила ему это сделать. Закончил он извинениями.

— Не понимаю, как я мог в тебе сомневаться, Рошель. Ты, наверное, никогда меня не простишь?

— Все нормально, Тай, я тебя уже простила, — успокоила она его. — Теперь самое важное — твой отец, не так ли?

— Да, но сейчас я хочу поговорить о тебе.

Молнии засверкали ярче. Небо набухло тучами, грозя разразиться бурей.

— С самого начала меня влекло к тебе, Рошель. Мне нравилось твое общество. Теперь я понял, что ты — настоящая женщина. Ты талантлива, компетентна… и очень красива.

Рошель внимательно посмотрела на Тая. Он протянул руку и дотронулся до ее пальцев.

— Ты могла бы когда-нибудь полюбить такого олуха, как я?

— Тай…

Он поднялся и притянул девушку к себе. Его руки сомкнулись на ее талии, губы нашли ее рот, и в этот момент грянул гром.

— По-моему, я в тебя влюбился, — прошептал Тай.

— О, Тай…

Он обнимал ее нежно, ласково… по-хозяйски. В резких проблесках молний она видела мерцание бассейна, лужайку, конюшню, сам дом. «Белые дубы» были как ладони. Именно о них мечтала Мэвис и, доведенная до отчаяния, пошла на все, чтобы осуществить свое заветное желание.

Рошель высвободилась из объятий. Ведь она тоже об этом мечтала. Разве не убеждала она себя в том, что влюблена в Тая? Не казался ли он ей тем самым, единственным, идеальным мужчиной? А как же Билл Лансей? Долгие годы, проведенные вместе? Его предложение выйти замуж?

— Я люблю тебя, Рошель, — произнес Тай. — Я был слеп и не понимал, что, кроме тебя, мне никто не нужен. Теперь я это знаю.

— Тай, пожалуйста, не обманывай самого себя.

Его смех был тихим и убедительным:

— Дорогая, я никого не обманываю… Я серьезно!

Глава 15

На следующее утро «Белые дубы» дышали свежестью и чистотой после дождя. Мистер Митчел был бодрым и веселым. Когда Тай выложил ему новости о Мэвис, старик какое-то время казался подавленным, но вскоре расправил плечи, приподнялся на подушках и обиженно выпятил подбородок.

— Она сказала, что пилюли — это новое лекарство, которое может мне помочь, и что это должно быть нашим секретом. А я ей поверил, старый дурень.

— Мэвис умеет быть очень убедительной, — согласился Тай.

— Всю свою жизнь я имел дело с людьми, подобными Мэвис Доналд. Когда у тебя есть немного денег, капелька престижа и определенное положение в обществе, мошенники разных мастей так и норовят навязаться в друзья.

— Вот теперь я слышу, что это действительно говорит мой отец! — засмеялся Тай.

— Что до тебя, молодой человек… Когда же ты наконец остепенишься и займешься делом?

Тай смущенно заморгал.

— Но, папа, я не уверен…

— Ну и когда ты станешь уверенным? Или я должен посадить Бара в кресло председателя совета директоров?

— Я не в счет, — подал голос Бар, стоявший в дверном проеме. Он с усмешкой на губах вошел в комнату, и Тай пристально посмотрел на него. — Я приехал домой не для того, чтобы вернуться в семейный бизнес или заявить права на наследство. Ничего подобного! Я приехал потому, что Нетти написала мне о своих подозрениях. Она заподозрила, что здесь творится что-то неладное. И оказалась права. Все дело было в Мэвис. А тебя, Тай, я надеялся немного припугнуть, чтобы ты наконец все понял, поэтому и заглянул на фабрику. У меня получилось?

Тай настороженно взглянул на своего брата:

— В этом и состоял твой план?

Бар развел руками:

— Не было у меня никакого плана! Да будет тебе известно, что не все пять лет, проведенные в изгнании, я плыл по течению. Последние два года я провел в маленьком городке на севере штата и открыл там свой бизнес. А еще познакомился с одной девушкой… Я думаю, что люблю ее. Собственно говоря, теперь, когда я некоторое время побыл вдали от нее, я в этом абсолютно убедился и собираюсь на ней жениться.

— Бизнес? Что за бизнес? — удивленно спросил Тай.

— Гараж. Я всегда хотел заниматься машинами, ты же знаешь.

— На этом много не заработаешь! — вмешался Митчел-старший. — Можно прогореть.

Бар усмехнулся:

— Ты тоже начинал практически с нуля. Вот и я хочу попробовать. Разве это плохо?

Двое мужчин оценивающе посмотрели друг на друга. Старик Митчел улыбнулся сыну и протянул ему руку:

— Желаю тебе удачи. И мне кажется, что ты ее поймаешь за хвост!

— Спасибо, папа. Теперь, когда я знаю, что здесь все в порядке, могу со спокойной душой вернуться на север. Мне очень хочется увидеть некую молодую особу, которую я там оставил. — Бар повернулся к брату и долго смотрел на него. Затем с усмешкой протянул ему руку: — Пока, Тай.

— Ты всегда был немного сумасшедшим, — вздохнул Тай. — И всегда умел действовать мне на нервы, а потом приводить в чувство.

— Что, и на этот раз сработало?

Тай сжал руку Бара.

— Я ничего не понимал. Начал даже впадать в панику. Но теперь я знаю, что единственный путь для меня стать самостоятельным человеком — взяться за ум.

Бар похлопал его по спине.

— Говоришь, как настоящий Митчел. Позванивай мне иногда, ладно?

— Обязательно! — улыбнулся Тай.

После этого Бар немедленно уехал.

Тай весь день провел в офисе и вечером Долго совещался с отцом — они вместе разобрали целую кипу накопившихся документов.

Рошель знала, что она не понадобится в течение нескольких часов, и, позаимствовав в гараже автомобиль с откидным верхом, отправилась в Беркшир-Гейтс.

Сначала она повернула к своему дому, но потом передумала и поехала к Биллу. Поднявшись по ступенькам на его этаж, постучала в дверь, но ответа не последовало. Вздохнув, девушка решила, что он еще не пришел с работы.

— Вы ищете Лансея, леди? — раздался позади нее чей-то голос, и она, вздрогнув, обернулась. В конце коридора стоял хозяин дома. — Лансей переехал, — сообщил он.

— Переехал? — удивленно переспросила Рошель.

— Да. Два дня назад. Нашел себе новую квартиру.

— Где?

— Пойдемте в мой офис. Я дам вам адрес.

Через несколько минут она сидела в машине, сжимая в руке листок бумаги. Оказалось, Билл переселился в фешенебельное предместье города. Большой многоквартирный дом был совсем новым и довольно впечатляющим. Рошель озадаченно покачала головой. Что, черт возьми, Билл делает в подобном месте?

Она вошла в сверкающий чистотой подъезд, поднялась на лифте и, отыскав дверь с табличкой 3В, нажала на кнопку звонка. Билл нашел себе подружку? Поэтому и переехал сюда?

Дверь открылась, и Билл ошарашенно уставился на девушку.

— А, это ты, — произнес он наконец.

— Ничего себе приветствие! — рассмеялась Рошель. — Почему ты не сказал мне, что сменил адрес?

Он уныло пожал плечами:

— Не думал, что тебе это будет интересно.

Рошель вспыхнула.

— Ты не пригласишь меня войти?

— Ах да, конечно. — Он махнул рукой. — Я еще не устроился, так что извини за беспорядок.

Квартира была просторной и недавно отремонтированной. Новая мебель, очень мало вещей и никакого беспорядка. В комнатах на удивление уютно и опрятно.

— О! — вырвалось у Рошель. — А ты неплохо устроился.

— Приходится соответствовать новому чину.

— Новому чину? — удивленно переспросила она. — Ты хочешь сказать, что ушел от Джона?

Билл покачал головой:

— Нет. Я остался. Это он ушел. Удалился от дел и оставил мне на попечение свой офис.

Рошель вытаращила глаза:

— Ты хочешь сказать, тебя повысили?

Билл засмеялся:

— По-моему, это именно так и называется. — Он принялся искать свою коробку с табаком, но потерпел неудачу и вздохнул. — Я тут еще не обжился. Наверное, просто не привык иметь столько комнат.

Рошель никак не могла оправиться от потрясения.

— Боже мой! Новая работа! Новое жилье! Что с тобой произошло, Билл?

Он долго смотрел на нее, потом спросил:

— А ты как думаешь?

— Я… я не знаю.

— Глупенькая. Я просто пытаюсь тебе доказать, что могу быть хорошим мужем.

Девушка медленно опустилась в кресло, даже не заметив, что села на книгу, лежавшую на нем. Билл остался стоять, робко глядя на нее.

— Наверное, я похож на сумасшедшего, который вешает замок на ворота конюшни после того, как лошадь уже украли. Ты права — я всегда шагал по проторенной дорожке, ни о чем не задумываясь. И был счастлив, потому что у меня была ты. Но когда ты уехала в «Белые дубы», я понял, каким идиотом был. Ты единственная делала мою жизнь тем, чем она мне казалась, — веселой сказкой. И я… я захотел вернуть тебя. — Он замолчал, кусая губы.

— Ох, Билл, ну что я могу сказать?

— Скажи правду. Мы с тобой всегда говорили правду друг другу. Я все понял, но… слишком поздно, да? Я просто катился с горы, а надо было взлететь к вершине. Хотел бы я понять это значительно раньше… Впрочем, я тоже кое-чему научился на Клейтон-стрит: наши мечты редко становятся реальностью. Я хорошо усвоил эту прописную истину, ни о чем не жалею и знаю, что не стоит тратить нервы и время на грезы о несбыточном.

Рошель не нашлась что ответить. Билл изменил ради нее всю свою жизнь, а она неспособна вознаградить его за это! Ей стало стыдно. Эгоистка! В первый раз она полностью осознала, какой расчетливой и жадной была. Ей нужны были «Белые дубы» и все, что за ними стояло, и она хотела бросить все это ему в лицо, как укор.

— Расскажи, как дела у тебя, — попросил Билл.

Глубоко вздохнув, она поведала ему обо всем. Молодой человек внимательно слушал.

— Никогда не знаешь, как все повернется, — заметил он, качая головой. — Ладно, я рад, что для тебя все закончилось удачно. Молодец. Ты отлично преуспела в жизни. Обо мне это тоже можно теперь сказать. Мне начинают нравиться эти роскошные апартаменты. И новая работа тоже по душе. Все отлично устроилось для нас обоих.

Он казался сейчас таким счастливым, таким уверенным в себе! Рошель с трудом сглотнула и крепко вцепилась в подлокотники кресла. Билл больше в ней не нуждался, и это потрясло ее до глубины души. Они всегда испытывали необходимость друг в друге, но до сегодняшнего дня она не осознавала до конца, как сильно он был ей нужен. Теперь он ее отпускает… отпускает охотно… отпускает в «Белые дубы», к Таю, который ждет ее там.

— Мне пора, — пробормотала она. — Я рада за тебя, Билл. Поздравляю.

— Спасибо, — усмехнулся он. — А я поздравляю тебя.

В голове Рошель мелькнула нелепая мысль, что сейчас они официально пожмут друг другу руки и расстанутся навсегда. Она направилась к двери, чувствуя, что вот-вот заплачет. Какая же она была дура! Как она могла позволить каким-то «Белым дубам» и Таю Митчелу ослепить ее и затмить единственную настоящую ценность в жизни? Ведь рядом с ней был мужчина, которого она, оказывается, любила всю свою жизнь. Человек, к которому бежала всякий раз, когда ей было плохо, одолевали неприятности, нападали хулиганы на Клейтон-стрит… Но теперь он в ней не нуждается. Он уходит из ее жизни.

Она вцепилась в дверную ручку.

— До свидания, Билл.

— Пока! — беспечно отозвался он.

Она почти рыдала, открывая дверь, но он внезапно крикнул ей вслед:

— Не уходи! Ради бога, не уходи!

Рошель обернулась со слезами на глазах. Билл стоял, глядя на нее, как обиженный, несчастный маленький мальчик.

— Я ничего не могу найти в этой квартире! — взорвался он. — Я пытался готовить еду, но только сжег ее! Я не знаю, приличная ли это мебель, когда иду ее покупать. Что мне делать одному со всем этим, без тебя? Ты что, не понимаешь? Я как рыба, выброшенная волной на берег. Рошель…

Она пристально смотрела на него. Билл сделал шаг в ее сторону, и она упала в его объятия. Он нежно прижал девушку к себе и покрыл ее лицо поцелуями.

— Дорогой мой… дорогой мой… — прошептала она. — О, Билл, какими глупыми мы были!

Он засмеялся и еще крепче обнял ее.

— Как думаешь, нам не будет тесно вдвоем в этой квартире?

Рошель заглянула в его голубые глаза и обхватила ладонями вихрастую голову. Она вспомнила вдруг, что то же самое сделала много лет назад, на Клейтон-стрит, когда он сражался за нее и принес весть о победе — растрепанный, в синяках и ссадинах, но безумно счастливый. Именно тогда она в первый раз его поцеловала.

— Билл Лансей, по-моему, я люблю тебя с тех самых пор, как мне исполнилось двенадцать лет.

— А я люблю тебя с тех пор, как мне стукнуло четырнадцать. Я тогда чуть не потерял из-за тебя все зубы!

Content

Арлин Хейл
Когда сбываются мечты

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15