Арина Аленина

Огонь и вода, земля и небо

Часть первая

Повелительница Огня

– Айрин, – тихо сказала Крисса, крепче прижимаясь к его плечу.

– Да? – также тихо отозвался он и с тревогой повернулся к ней. – Что-то случилось? Почему ты не спишь, моя Искорка?

– Я должна кое-что рассказать тебе…

– Сейчас? Ночью? Тебе опять снятся эти ужасные сны?

– Нет, не то… – Айрин благодарил богов, что сейчас темно и девушка не видит его улыбки.

Она так судорожно ухватилась за его плечи, как будто боялась, что он уйдет или исчезнет. – Ты ничего обо мне не знаешь, а должен!..

– О, боги, какая ерунда! Я знаю достаточно, чтобы каждую секунду благодарить небо за тот судьбоносный день, когда я пришел к Дуэйну и увидел тебя. Я люблю тебя, Кристина, а все остальное не так уж и важно, поверь мне.

– Нет-нет, ты должен знать! – Крисса приподнялась на локте и с укором посмотрела на него. – Ты король, а собираешься жениться неизвестно на ком! Хватит уже того, что ты и так нарушаешь закон!..

– Закон – это я, – напомнил он. – Нуда ладно, переливать из пустого в порожнее можно до утра. Если ты считаешь, что это важно, я готов тебя выслушать. Что ты хочешь мне рассказать?

– Я хочу рассказать, кто я. Я хочу, чтобы ты знал, откуда я и почему оттуда сбежала. Почему я стала менестрелем и почему скрывала от всех, кто я на самом деле.

– И?.. – Айрин нетерпеливо приподнял бровь. – Ты?..

– Кристина Беатрис Дэш, дочь главы Магистрата Карсайте Аарона Дэша.

– Ого!.. – только и выговорил король. – Знаешь, солнышко, я уже трепещу, предвкушая твою историю. Сколько лет назад ты отказалась от титула?

– Почти четыре года назад, в тот самый день, когда отец решил настоять на своем желании выдать меня замуж…

1

– Я сказала – нет! – снова выкрикнула Крисса. – Сколько можно повторять?!

– Иногда ты становишься просто невыносимой! – вспыхнул лорд Дэш. – Порой у меня такое ощущение, что ты нарочно капризничаешь, чтобы доставить нам с матерью побольше проблем. Пойми, наконец, в твоем положении не выбирают! Лорд Адвар в нашей ситуации самая подходящая для тебя партия…

– В какой это «нашей ситуации»?! – резко перебила девушка. – Ты говоришь так, будто я распоследняя уродина, да еще и чокнутая в придачу! Ну, подумаешь, я отличаюсь от других, но неужели же это настолько смертельно?! Я люблю Карсайте, я не хочу ни на какой Юг, а уж тем более по такому глупому поводу, как ваше дурацкое замужество!

– Что значит «ваше»?! Оно такое же твое, как и наше! Ты живешь в королевстве Карсайте, ты должна соблюдать закон! А закон таков: здесь нельзя не только использовать магию огня, ею нельзя даже владеть! Ты же просто не желаешь понять этого и продолжаешь баловаться со своими огоньками! – лорд Аарон гневно взглянул на руки дочери, которая в данный момент с безразличным видом поигрывала язычками пламени. – Это дикая, неуправляемая стихия, подчинить ее себе невозможно, и никто не знает, когда она возьмет над тобой верх!

– Так сдай меня властям, отец! – с вызовом бросила Кристина. – Давай, скажи своим друзьям в магистрате, чтоб накачали меня своей отравой. Может, после этого позор из-за меня перестанет так тяжко давить на твои плечи?

На миг лорд Дэш даже задохнулся от возмущения, после чего отвесил Криссе звонкую оплеуху:

– Не смей так говорить!.. Какая бы ты ни была, мы с твоей матерью желаем тебе только добра, а ты, неблагодарная девчонка, еще смеешь попрекать нас?!

– А ты хочешь, чтоб я прыгала от счастья?! – Кристина хмуро посмотрела на отца, потирая горевшую щеку. – Я того «жениха» в глаза не видела, и ты хочешь, чтобы я добровольно согласилась на брак неизвестно с кем?! И для чего?! Всего л ишь для того, что я могу сделать и сама!

– Что ты имеешь в виду?! – нахмурился Дэш.

– Перестань, отец, давай будем смотреть правде в глаза. Я позор семьи, и поэтому ты хочешь услать меня куда подальше. Вот и сказал бы так сразу! Все же лучше, чем выскакивать замуж непонятно за кого.

Лорд вспыхнул. Замечание дочери, всегда славившейся своим взбалмошным характером и прямотой, попало в цель, отчего он еще больше рассердился:

– Ты добиваешься прямого принуждения, что ли?! Ты знаешь, я упрям не меньше тебя, так что свой выбор ты делаешь сама!

– Ну да, конечно… Опять я делаю выбор сама! – Кристина устало села на низкую скамеечку перед камином и, не глядя на отца, сказала:

– Как бы я хотела действительно решать сама, как мне жить и что делать! Но вы с мамой совсем лишаете меня такой возможности.

– Это еще почему?! – недовольно спросил лорд Аарон.

– Будь моя воля, я бы осталась в Карсайте навсегда. Но теперь я вынуждена уехать… и, скорее всего, навсегда. И прежде чем отчитывать меня и заставлять исполнять твои дурацкие приказы, лучше бы ты вспомнил, кто у нас мама! Или озерный народ уже не считают отродьем тьмы?!

– Так, дискуссию можно продолжать до бесконечности, а у меня нет на это времени, – заявил лорд Дэш. Он не терпел напоминаний о приключении собственной юности и истинном происхождении своей жены. – Твоя мать тут ни при чем, так что не надо ссылаться на меня. Подумай о своем поведении. Смирись с тем, что это необходимо.

– Вот еще, – проворчала Крисса.

Она уже поняла, что пытаться переубедить отца – дело бесполезное и скандальное, а потому твердо решила все же сделать по-своему. Проблема данного замужества появилась не сегодня и даже не вчера, так что у девушки было достаточно времени, чтобы придумать альтернативный выход. Именно теперь она со всей серьезностью осознала, как устала от грубых шуточек братьев, чопорных речей матери и навязчивой идеи отца, который непременно хотел выдать ее замуж за сына своего давнего друга, который уже много лет жил на Юге и, таким образом, мог дать Кристине гарантию неприкосновенности и нормальной жизни. Но в каком качестве?! Жены своего сына, и только так! А это не вписывалось в планы самой девушки…

Она медленно поднялась с места и подошла к окну. Угрюмое северное море с шумом плескалось у подножия утеса, темно-синее небо переливалось нежными зелеными и сиреневыми полосами – наступила пора северного сияния, а на это зрелище леди Дэш могла смотреть бесконечно. Она любила холод и никогда не мечтала уехать на юг, туда, куда нескончаемым потоком тянулись эмигранты из Карсайте. Крисса могла бы вечно любоваться суровыми северными пейзажами, ей нравился блеск снега, она любила снежные поля и равнины, а также короткую весну, которая бурно расцветала пестрым разнотравьем. Однако, увы, она не могла здесь оставаться. Дар, полученный ею от далеких предков, с самого рождения обрек ее быть изгоем в краю ледяных чародеев. Магия огня действительно считалась здесь запретной, за нее вполне можно было попасть в лапы законников и получить, возможно, смертельную дозу эликсира, отнимающего силы, а расставаться со своей силой чародейка вовсе не собиралась. Ничуть не меньше родной северной зимы она любила огонь и тепло, которое дарила ей магия, разливаясь по жилам…

Однако дом, молчаливый и темный замок главы Магистрата Аарона Дэша, давно перестал быть домом для Криссы. С тех самых пор, как у нее случайно обнаружился дар, все пошло кувырком, и не было уже никакой надежды это исправить.

Кристине было грустно. Хотя, конечно, она предчувствовала, что венцом ее взаимоотношений с родителями будет что-то подобное, она не предполагала, что ей будет так больно и неприятно это осознавать. Понятно, что порой высокопоставленным лицам приходится забывать о личных чувствах и выдвигать на передний план проблемы престижа, статуса и репутации, но ведь как ни крути, а Аарон Дэш, суровый стройный человек с благородной сединой на висках, все-таки ее отец. Нечего сказать, он нашел оптимальный вариант. С одной стороны, кажется, что отец создал все условия, подобрал ей прекрасную… ладно, по крайней мере, хорошую партию, да еще и придумал, как можно обойти ее проклятый дар. А с другой стороны, самой Кристине было совершенно очевидно, что отцу надоело сносить сочувственные взгляды членов Магистрата и друзей, кроме того, он никак не мог пережить, что десять лет назад, когда у Криссы проявился огненный дар, его жизнь круто изменилась. Он привык всегда быть первым, к нему прислушивался сам герцог, все первые лица города, а порой и страны спрашивали его совета, и тут вдруг на тебе! Появляется такая проблема по имени Кристина, которая не только обладает запретными способностями и связана с Хаосом, но еще и наотрез отказывается держать свою силу при себе и никак не поймет, что в ее положении надо сидеть тише воды ниже травы.

– Решено, – прошептала Крисса, следя за вспыхивающими в небе зеленоватыми полосами северного сияния. – Я уеду сегодня же ночью, и пусть хоть кто-нибудь попробует мне помешать!

Осуществить сборы втайне от родителей и братьев было делом несложным. Ни с кем из родных у Криссы не было особенно теплых отношений, так что ее занятиями в доме интересовались мало. На взгляд девушки все было проще простого: собрать только самое необходимое, стащить из оружейной кинжал или нож, попросить кузнеца заточить коньки и… и все! Вся страна знает, что Ледовая дорога – самый безопасный путь во всем мире, трудами чародеев льда вся возможная нечисть была безжалостно истреблена, так что Кристина даже не задумалась о том, что совершенно не умеет обращаться с мечом. Чем она будет заниматься вдали от дома, она уже давно придумала и с нетерпением ждала того момента, когда, наконец, покажет свое умение открыто, не боясь порицания окружающих. Девушка с улыбкой посмотрела на чехол с маленькой арфой и на странную двурогую дудочку, лежавшую тут же, на табурете. Она любила музыку и танцы едва ли не больше своей огненной магии, она давно знала, чем смогла бы удивить людей, если бы они не были столь педантичны и если бы так панически не боялись магии Огня и Хаоса…

Кристина мечтательно вздохнула. Всего один день – и суровые взгляды отца и недовольные выговоры матери останутся в прошлом!.. Эту радостную мысль оборвали стук в дверь и резкий голос отца:

– Лорд Антэм и его сын приехали раньше. Вечером состоится торжественный ужин в их честь, будь любезна, приведи себя в порядок!

– Бе-бе-бе, – проворчала Крисса и показала язык закрытой двери. – Вот вечно так, все мечты испортят! Ладно, чтоб им всем там не чихалось, я приду… Только для того, чтобы этому недопырку было больнее остаться с носом!

До ужина оставалось еще около двух часов. Девушка спокойно завершила сборы, после чего принялась самым тщательным образом одеваться. Напоследок хотелось выкинуть что-нибудь запоминающееся, и она не стала противиться этому желанию. В последние несколько лет Кристина с трудом мирилась с необходимостью всегда следовать нединамичной северной моде, одеваться только в голубые, белые и серые тона, а также непременно заказывать для туалетов отделку из песца (только потому, что так требует общественное положение отца!). Для сегодняшнего вечера Крисса выбрала наряд, который тайком сшила сама, с трудом достав яркие легкие материи у купцов с юга: алое платье с широкой юбкой из многочисленных слоев шелка и шифона, украшенное золотой тесьмой с гранатами и корсетом из тончайшего черного кружева. Для Карсайте наряд был просто немыслимым, но принятое наконец решение о побеге словно окрылило леди Дэш, и она почувствовала себя готовой на любые подвиги. Вечер обещал быть жарким… Дополнив свой костюм гранатовыми серьгами и собрав волосы под расшитую красным бисером золотую сеточку, Кристина озорно подмигнула своему отражению в зеркале. Отец ничего не сможет сделать, в любом случае, нагоняй от родителей она получила бы только на следующий день, но уже никогда не получит!.. Эта мысль показалась такой радостной, что девушка рассмеялась. Впервые в жизни она была действительно счастлива.

В назначенный час Кристина гордо спустилась вниз, ловя на себе изумленные и сочувствующие взгляды слуг. Распорядитель замка стукнул концом своего посоха о мраморные плиты пола и провозгласил:

– Леди Кристина Беатрис Дэш!

Светясь улыбкой, девушка вошла. Среди присутствующих прокатился вздох изумления, леди Беатрис едва слышно выдохнула: «Какой позор!», а лорд Аарон, выдержав многозначительную паузу длиной несколько секунд, все же взял себя в руки и повернулся к стоявшему рядом с ним мужчине:

– Имею честь представить вам мою дочь, мой друг. Дитя, – обратился он к девушке, – это лорд Альфред Антэм и лорд Адвар Антэм, я говорил тебе о них.

Крисса изобразила легкий книксен, с интересом разглядывая гостей. Лорд Альфред весьма напоминал ее отца – похожие властные черты лица, серебристые нити благородной седины в темных волосах и твердый, холодный взгляд серых глаз. А вот глядя на его сына, девушка в очередной раз за последние два часа подумала: «Какое счастье, что завтра все это будет в прошлом!». Адвар Антэм был почти на голову выше нее и значительно крупнее, пожалуй, его можно было бы даже назвать полным. Мальчишеская прыщавая физиономия приятностью не отличалась, светлые глаза юного лорда постоянно бегали, тонкие губы кривились в капризной усмешке, а натянутый на самый лоб бархатный берет еще более подчеркивал торчащие уши. Кстати, кафтаны на южных гостях были наперекор всем традициям Карсайте, так как были сшиты из багрового бархата и отделаны золотыми галунами. «Вот это да! Даже не очень ругали бы! – про себя усмехнулась Крисса. – Интересно, отец не пришел в ужас, когда увидел этого "женишка"»?

– Рада познакомиться, – беспечно сообщила Кристина. – Надеюсь, вам понравится у нас, хотя, наверное, за много лет вдали от родины вы отвыкли от холодов.

– Это верно, жду не дождусь, когда мы снова уедем на юг, – неожиданно низким голосом отозвался вдруг Адвар. – Надеюсь, леди, вы отправитесь с нами.

В ответ Кристина только выразительно взмахнула ресницами, подумав про себя: «Как бы не так, самонадеянный ты болван! Пожалуй, в качестве сюрприза надо было подарить тебе зеркало, может, тогда бы твое самомнение немного понизилось!» Все «прелести» этикета девушка в полной мере ощутила за столом, где чопорный распорядитель усадил ее подле молодого Антэма. Весь ужин, который показался Криссе поистине бесконечным, она принуждена была слушать глупую похвальбу Адвара об охоте, о драках и поединках, еще о какой-то ерунде, причем при каждой помпезной фразе в мозгу девушки проносилась мысль: «Ну да, конечно!» К концу ужина эта болтовня так надоела Кристине, что она, выбрав удобный момент, слабым голосом произнесла:

– Я что-то устала сегодня. Думаю, лучше всего будет пойти лечь спать.

Прежде чем лорд Аарон успел выразить свое отношение к такому намерению, юный Адвар недовольно скривился и капризным голосом произнес:

– Но Крисса, ведь еще так рано! Мы с вами и не поговорили толком. Быть может, родители дадут нам возможность потолковать наедине?

От такого предположения девушку передернуло, и она поспешно заметила:

– Прошу прощения, милорд, но я правда очень устала. Не отчаивайтесь, ведь завтра у нас с вами будет целый день, чтобы лучше узнать друг друга.

– Что ж, дитя мое, если тебе так угодно, иди, – милостиво улыбнулся лорд Дэш. – Ты совершенно права, и завтра времени познакомиться у вас будет больше чем достаточно. Спокойной ночи, милая.

Кристина изобразила книксен, улыбнулась матери и гостям и поспешила прочь, думая: «Ага, «милая»! Если бы они слышали, как ты орал на меня утром, доказывая, что я должна выйти замуж за этого прыщавого жиртреста! Ну уж нет, завтра вы будете развлекаться тут сами!»

Теперь оставалось самое сложное – дождаться, пока все уснут. Ожидание было худшей пыткой, но все-таки мысль о побеге грела весьма ощутимо, так что Крисса спокойно переоделась и принялась еще раз тщательно проверять свое нехитрое снаряжение. Настенные часы показывали половину одиннадцатого…

Путь побега для Криссы Дэш, дочери Беатрис Брай, мог быть только один – Ледовая дорога, выстроенная духами льда, соединявшая между собой практически все города Карсайте. Дорога начиналась у Гейдергаде, самой северной точки одного из южных королевств. Обычно ею пользовались гонцы. Простых путешественников перспектива столь длительной физической нагрузки не прельщала, поэтому они предпочитали лошадей или суда (стараниями чародеев море вдоль всего побережья Карсайте никогда не замерзало, так что судоходство продолжалось круглый год). У девушки было серьезное преимущество при использовании ледовой дороги – ее мать, та самая леди Беатрис Брай, была из народа озера. Крисса до сих пор не понимала, как это отцу удалось скрыть от всех истинное происхождение своей жены и, больше того, как он, глава Магистрата, смог пойти на такое открытое преступление. Народ озера считался племенем колдунов, практикующих древнюю и запретную магию, племенем повелителей Хаоса, поэтому практически все обитатели цивилизованного мира старались обходить его представителей стороной. Это было несложно. Обитал народ озера в Великих Озерах Запада, люди этого племени редко покидали свои владения, а если такое случалось, держались тихо и обособленно. И тем не менее им не доверяли и их боялись… Народ озера имел серьезное преимущество перед прочими племенами и расами, превосходя даже всезнающих эльфов. У потомков этого племени были совершенно иные понятия о скорости, так что при желании Кристина могла бы лететь на коньках раза в два быстрее любого гонца и пробежать без остановки практически весь день. Конечно, отец наверняка вышлет за ней погоню. По этому поводу у девушки были весьма противоречивые чувства, и какая-то сторона ее души действительно желала, чтобы ее хватились и искали. Ведь иначе получится, что ее судьба и правда всем безразлична… Однако, даже если погоня будет, вряд ли народ сразу сообразит, в какую сторону она подалась, а если и сообразит, будет поздно. Она будет уже далеко, а на юге без труда сольется с толпой.

Ночь выдалась тихой, морозной и светлой, Карсайте казался на удивление родным, хотя его людных в дневное время, грязных улиц Кристина никогда не любила. На какой-то момент ей стало очень грустно. Ведь получалось, что сейчас, в этот самый момент она раз и навсегда решает свою судьбу. Не будет больше уютных посиделок у камина, болтовни с немногочисленными подругами, верховых прогулок, тихой, молчаливой зимней природы, северного сияния… И что придет этому на смену, неизвестно. Но девушка не была бы сама собой, если бы в итоге передумала. Она плотнее закуталась в плащ, поправила на плече свою сумку и бодро зашагала в сторону Ледовой дороги, которая начиналась у городской стены и сразу же ныряла в лес, простиравшийся почти до самого Гейдергаде. Заблудиться на Ледовой дороге было практически невозможно – основной путь был совершенно прямым, на всем его протяжении встречались указатели, в какую сторону нужно свернуть, чтобы попасть туда-то и туда-то, так что Кристина была по-прежнему уверена в себе. Притулившись на низкой каменной тумбе, она ловко приладила коньки к своим теплым сапожкам, поудобнее устроила на плече сумку и чехол с арфой и решительно встала. Утром она будет уже далеко отсюда, и сияющий ледяной путь обязательно приведет ее к лучшей жизни.

* * *

– Смело, – оценил Айрин, поворачиваясь на бок. Крисса, уютно устроившаяся у него на руках, только улыбнулась в ответ.

– Получается, ты та еще сорвиголова! Это ж надо! Принять такое решение, да еще и удрать из дома в полном одиночестве! Тебе же тогда было…

– Да-да, семнадцать лет, – ответила девушка. – И извини, но твой комментарий нуждается в поправке.

– Это какой еще?

– Я была сорвиголова. К счастью, ты не видел меня полгода назад, когда Дуэйн только привел меня к себе. Ты и так можешь судить, во что я превратилась. Я боюсь каждой тени, каждого сна, вздрагиваю от любого шороха и шарахаюсь от любого резкого движения… Увы, Айрин, я совсем не та, что раньше.

– Но что же произошло? – обеспокоено спросил он. – Тебя послушать, так все начиналось весьма жизнерадостно!

– Да. Но первое приключение настигло меня уже через три дня, почти у самого Гейдергаде. Смешно, но это приключение даже не испугало меня по-настоящему… Я ведь была ребенком, – эту фразу она произнесла как-то особенно грустно, так что король только крепче сжал ее в объятиях.

Выдержав паузу, Кристина продолжила.

2

Сумерки сгущались, и Кристина начинала нервничать. Короткий зимний день кончался, а до Гейдергаде было еще далеко. Пожалуй, сегодня не добежать, даже если собрать все силы в кулак и снова развить нечеловеческую скорость. Шел третий день ее путешествия, никакая погоня Криссу не беспокоила, так что уже к первому утру после своего побега она снизила темп бега и только наслаждалась видом заснеженного леса по сторонам дороги. К концу светового дня она достигала крошечных харчевен, выстроенных здесь специально для гонцов, и безо всяких приключений ночевала в них, чтобы с рассветом возобновить путешествие. Конечно, эйфория от побега к третьему утру почти полностью сошла на нет. Несмотря на свою натренированность, Кристина все же не привыкла к таким рейдам, и ноги наполнялись неприятной свинцовой тяжестью, настолько сильной, что с утра с трудом удавалось встать с постели. Кроме того, накануне вечером заметно потеплело, и красиво переливающиеся снежные сугробы сменились ноздреватым настом, который выглядел уже далеко не столь благородно и, тая под дневным солнышком, наполнял воздух сыростью. К счастью, Ледовая дорогая была произведением чародеев, так что действию тепла не подвергалась до конца марта, но все равно приятного в окружающей сырости было мало. А теперь ситуация стала еще хуже. Вместо ожидаемой очередной харчевни Крисса обнаружила обгоревший остов хижины, на котором красовалась доска с кривой и безграмотной надписью: «Неча сюды чаровников пускать, брысь из нашего леса!». Выходило, что ночлега не было до самого Гейдергаде, а вот какие-то лихие личности, судя по всему, обретались поблизости.

Солнце быстро садилось, и вскоре вдоль Ледовой дороги замерцали холодным голубым светом магические фонари. Бежать не имело смысла, поэтому Кристина скользила по пути медленно, чутко прислушиваясь ко всем звукам. Она понимала, что это бесполезно. Даже если она заранее услышит посторонних, страх и усталость вряд ли дадут ей воспользоваться своими способностями. Ведь для магии нужна ясная голова, хотя бы несколько секунд времени и… В лесу слева хрустнула ветка, и девушка судорожно сжала пальцами рукоять ножа. В мозгу пронеслась предательская мысль, что дома теперь, скорее всего, садятся ужинать в теплом каминном зале, ведут скучные, но вполне мирные беседы о магии и политике, а также… «О замужестве! – резко тряхнув головой, напомнила себе она. – О твоем замужестве, Крисса Дэш! Так что перестань думать глупости, лучше подумай, как бы отдохнуть, чтобы к утру не свалиться прямо посреди дороги…» Ветка снова хрустнула. Кристина знала, что она не одна, еще до того, как услышала насмешливый голос у себя за спиной:

– Неподходящее же ты время выбрала для путешествия по лесу, сестренка.

Она резко обернулась, неосмотрительно подставляя спину пока еще невидимым, но наверняка существующим врагам. Как ни странно, перед ней стоял эльф, стройный, высокий парень, скуластая физиономия которого носила выражение глубокого презрения к прочим расам, а светлые глаза так и сверкали в полумраке. Говорил он, неприятно растягивая слова, но на безупречном всеобщем наречии.

– Неужто не задумалась, что лес полон опасностей, а особливо для таких красивеньких девочек, как ты? – продолжил он.

– Задумалась, да поздно было, – проворчала Крисса, не без гордости отметив про себя, что голос не дрожит. – Что тебе от меня нужно?

– О, какой наивный вопрос, – сказал другой голос за спиной. На дорогу вышел второй тип, человек, укутанный в яркие общипанные шкурки и увешанный оружием. Морда у него была самая отвратная, и еще больше это впечатление усиливала черная повязка на правом глазу. – Ты сейчас медленно положишь на лед оружие, снимешь конечки и сойдешь со льда, девонька. А потом продолжим нашу беседу. Ты, я гляжу, не торопишься.

Девушка не двинулась с места. Она понимала, что сможет побороть свой страх. Очевидно, серьезность ситуации еще не в полной мере дошла до ее усталого сознания, но она очень сомневалась, сможет ли реально что-то сделать. Чтобы убежать, нужно набрать скорость, для этого надо хотя бы несколько метров разбега, а на дороге стоит одноглазый, который вряд ли вежливо подвинется. Эльф сделал шаг к ней. Даже это ничего не значащее движение выдало в нем отличного фехтовальщика. Шансов у Кристины не было… Но сдаваться без боя она тоже не собиралась. Припомнив выражение лица отца, когда он высказывал свое неодобрение или возмущение, она гордо задрала подбородок и сказала:

– Ты ошибаешься, любезнейший. Прошу, дай мне пройти. Не будем создавать конфликт на голом месте.

Эльф фыркнул. Одноглазый сплюнул и усмехнулся:

– Конфликт, говоришь? Изволь, не создавай, девонька. Делай, что тебе говорят. Клади меч и нож на лед – не ровен час, порежешься.

Оба разбойника – в их гадких намерениях Кристина не сомневалась ни на мгновение – одновременно сделали шаг к ней. Инстинктивно она сосредоточилась и что есть мочи ударила магией в обоих одновременно… и тут же почувствовала, как неизвестная сила отбрасывает ее прочь с дороги, прямиком в покрытый настом сугроб. Через секунду девушка сообразила, что произошло: мерзкие типы были подготовлены и имели амулеты. Они создали щиты, и ее же собственная магия от этих щитов срикошетила. Наверняка, амулеты были самыми простыми, обмануть их держателей и как следует прижечь их было не так-то сложно, но только при условии наличия опыта. Крисса нервно усмехнулась. Откуда ей было взять этот опыт, если чародеев огня, по словам отца, в мире было всего двое или трое?!.. Положение стало еще хуже. Она сидит на снегу, и на ее ногах коньки. Плохо. Очень плохо.

Девушка выхватила нож и сжала костяную рукоять так сильно, что побелели костяшки пальцев. Это действие вызвало смех со стороны эльфа, который тут же высказался:

– Посмотри, какое упорство, Тэйсс. Разве это не очаровательно?

– Безусловно, – склонил голову тот. Перекинул за плечо корд и вытянул из ножен на поясе тяжелый полутораручный меч. – Только его многовато. Думаю, мы просто еще не нашли к девочке правильный подход.

Тон, которым была произнесена эта фраза, решил исход предприятия. Кристина от страха вскочила на ноги (отметив при этом, что позиция получилась вполне устойчивая, несмотря на коньки), обнажила меч и неумело парировала сразу же последовавший удар одноглазого. Последний усмехнулся и снова напал; на этот раз удар был сильнее, девушка потеряла равновесие и упала в руки эльфа, который заставил ее выпустить из рук меч, нажав на какую-то точку на запястье.

– Нет у меня денег! – выкрикнула Крисса. – Ничего нет, кроме коньков, оружия и лютни!

– Как это так «нет»? – гадко усмехнулся эльф, и она похолодела. Вдруг поняла, что он имеет в виду… В ногах образовалась неприятная слабость, и девушка почувствовала, что падает…

Неожиданно вечернюю тишину пронзил волчий вой. Затем захрустел снег. Тэйсс грязно выругался, рядом чертыхнулся эльф, оба засуетились, наст с треском ломался под их сапогами. Слышалось глухое рычание, а Кристина тупо рассматривала льдинки у себя под коленками и думала: «Волки. Только этого мне не хватало». Она вздрогнула. Прозрачный воздух пронзил ужасный, душераздирающий крик. Через мгновение – второй, более протяжный, сорвавшийся на визг. Через несколько секунд все стихло, но Крисса не решилась поднять глаза. Напротив, она словно застыла, ожидая своей участи… и очень удивилась, услышав над собой резкий, словно лающий голос:

– Эй, девочка, с тобой все в порядке?

Снова душу сковал страх, и Кристина промолчала. Ее взору предстали самодельные высокие сапоги из вывернутых наизнанку шкурок, перемотанных ремешками; на выбившемся из швов меху блестели капельки крови…

– Ты разговаривать умеешь, черт тебя возьми? – снова сказали наверху. – Боишься, что ли?

– Да, – неожиданно для себя самой выдохнула Крисса и почувствовала, как по щекам катятся, остывая на морозе, запоздалые слезы.

– Не стоит, – по интонации было понятно, что человек улыбается. – Тех, кого надо было бояться, я… устранил. Ну… Так, дева, а ну перестань сырость разводить! И без тебя холод собачий, околеть можно вот так, сидя на снегу. Отвязывай коньки и пойдем со мной. Нечего тебе в сугробе задницу морозить.

Девушка послушалась, на ходу выдумывая как можно более резкий ответ, так как незнакомец явно позволял себе слишком много. Однако она разрешила ему помочь ей подняться, ухватившись за его широкую шершавую ладонь. Только тут Кристина отважилась рассмотреть своего спасителя. Он был всего на полголовы выше нее, двигался с какой-то звериной, хищной грацией и постоянно принюхивался. У него была загорелая скуластая физиономия, яркие, прямо-таки нечеловечески яркие, чуть раскосые зеленые глаза, а также… совершенно острые уши, как у эльфа. И вертикальные зрачки, как у дикого зверя.

– Что смотришь, как солдат на вошь? – поймав ее взгляд, с вызовом бросил он. Провел рукой по растрепанной черной шевелюре, оправил на себе одежду все из тех же шкурок с торчащим из всех швов мехом. – Имеешь что-то против нелюдей?

– Н-нет, – пробормотала Кристина. – Но я… – тут ей в глаза бросилось что-то красное, видневшееся за его плечом. Незнакомец снова перехватил ее взгляд и решительно прикрыл ей ладонью глаза:

– Не смотри, говорю. Нечего травмировать неокрепшую детскую психику. Бери вещи и пошли. Уже стемнело, а я чертовски голоден.

Крисса снова сочла за лучшее подчиниться. Идти было еще тяжелее, чем бежать на коньках, сумка неприятно давила на плечо, так что девушка скоро отстала и угрюмо поплелась сзади, гадая, что происходит. Почему-то, несмотря на свою пугающую странность и грубость, этот тип внушал ей доверие. Интересно только, куда и зачем он ее ведет…

Словно прочитав ее мысли, незнакомец остановился и обернулся:

– Я же сказал, я не тот, кого надо бояться, девочка. Кстати, у тебя имя есть?

– Есть. Крисса меня зовут.

– Мэтью. Мэтт, – кивнул он в ответ.

Небольшой костер уютно освещал крошечную полянку, и на окружающих сугробах и стволах старых деревьев плясали причудливые тени от пламени. Мэтт сидел на чурбачке на почтительном расстоянии от огня и со знанием дела потрошил зайца. Криссу же распирало от любопытства, но задавать своему новому знакомому вопросы она не решалась. Эпизод с теми разбойниками на Ледовом пути словно бы прошел мимо нее, страх очень скоро улетучился из души, оставив в ней лишь кучу вопросов. Кроме того, девушка была занята. Она продолжала изучать Мэтта, с каждой секундой все больше убеждаясь в правильности своей догадки. Несомненно, он и был волком, который так скоро разделался с напавшими на нее типами… То есть он – оборотень. Всю свою жизнь Кристина слышала об оборотнях только зловещие легенды или хвастливые сказки, в которых охотники особенно напирали на небывалую силу волков-оборотней и собственный героизм, который и позволил им этих волков победить. Теперь девушка была почти уверена, что ни один егерь не дрался с оборотнем, и бесконечно радовалась, что была слишком напугана, чтобы наблюдать за боем.

Мэтта, казалось, тишина не напрягала, он ловко насадил выпотрошенного и разделанного зайца на вертел, вытер руки о тряпицу и принялся строгать что-то из толстой щепки, сосредоточенно насвистывая себе под нос. Крисса заметила, что на его левом плече блестят два массивных амулета из оникса и перьев, они прикреплялись к кончикам двух тонких косичек, в которые были заплетены длинные пряди его смоляно-черных волос. На запястьях оборотня, открытых теперь закатанными рукавами куртки, обнаружились кожаные узорчатые браслеты шириной примерно в ладонь… Девушка поняла, что ее очень тяготит затянувшееся молчание, а потому задала первый пришедший на ум вопрос:

– Далеко еще до Гейдергаде?

– Нет, не очень, – не поднимая глаз, отозвался Мэтт. – Завтра утром перейдем на людный тракт. По нему до города часа три скорой ходьбы.

– На тракт? Но ведь Ледовая дорога…

– Ледовой дорогой пользуются только гонцы да маленькие девочки вроде тебя, – фыркнул он. – Каким ветром тебя занесло туда, а? Неужели не сообразила, что место это безлюдное и дикое, а тракт – гораздо безопаснее?

– По тракту я не смогла бы так быстро бежать! – возразила Кристина. – А мне это было очень даже нужно.

– А, понимаю, сбежала из дома, поди. Где живешь-то?

– Мои родители живут на самом побережье Северного моря, в Кайринах.

– Далековато. И что же ты собираешься делать, когда доберешься до Гейдергаде? – оборотень повернул мясо над огнем и тут же снова отступил подальше от костра.

– Если мне семнадцать лет, это еще не значит, что я ничего не умею! – надулась она. Вопрос ее нового знакомого содержал в себе весьма явную насмешку. – Расскажи лучше, как ты тут оказался? Не хочешь же ты сказать, что живешь в этом шалаше?!

Шалаш, около которого они сидели, и правда, на гордое звание жилья не тянул, а выглядел как поставленный на скорую руку.

– Да нет, конечно! – рассмеялся ее собеседник. – Я люблю лес и свободу, но не до такой же степени! У меня несколько кожевенных лавок вдоль всей границы. Дело только в том, что я чертовски не люблю сидеть на одном месте, поэтому меня порой заносит аж в Эрквадиор. Сам я редко берусь за творческую работу, но частенько приношу свои охотничьи трофеи – рог, шкуры и тому подобную мелочь.

– А эти браслеты… – она взглядом указала на его руки. – Ты сам сделал?

– Нет. Для меня их изготовил знакомый чародей. Быть оборотнем не так-то просто, крошка. Ты, наверное, знаешь, что это неизлечимая болезнь, с ней невозможно справиться и ее невозможно контролировать. Укус оборотня или родители-оборотни – это приговор.

– Как вампиры?

– Да, как вампиры. Но, к счастью, магия тоже не стоит на месте. Некоторые чародеи могут нам помочь, они создают амулеты, которые делают нас похожими на анимагов.

– Как это?

– Мы можем оборачиваться по собственной воле, независимо от фаз луны и прочей ерунды. Мы можем контролировать себя. Видишь, я расправился с теми разбойниками, но не тронул тебя. Больше того, я спешил тебе на помощь. Другой оборотень, будь сегодня полнолуние, даже не раздумывал бы, кого съесть первым.

Кристину передернуло. Пожалуй, теперь она понемногу начала понимать, что значил ее отказ подчиниться отцу и сбежать из дому. Однако отступать она все равно не собиралась. Девушка упрямо тряхнула головой, отгоняя тревожные мысли, и сказала:

– И ты спас меня, потому что?..

– Потому что мне отвратительна мысль, что два каких-то убогих человечка считают себя в праве распоряжаться чужой жизнью, – перебил он. Потом принюхался и улыбнулся. – Ну, ужин готов. Придется есть без соли, как раз вчера у меня кончилась последняя. Держи.

Он разломал импровизированный вертел пополам и передал Криссе сочащееся соком мясо. Эта чуть подгоревшая, несоленая крольчатина, пахнувшая дымом и костром, показалась ей самым вкусным блюдом на свете… Да и вообще, на сытый желудок происходящее не казалось уже таким странным. Напротив, горячая еда снова возродила в девушке жажду подвигов. Тщательно вытерев руки о снег, она озорно улыбнулась и спросила:

– Ты, кажется, интересовался, что я собираюсь делать, когда приду в Гейдергаде?

– Было такое дело, – признал Мэтт. – Пора спать, ребенок. Я потушу костер.

– Погоди, я кое-что тебе покажу.

Он только фыркнул в ответ. Крисса быстро распаковала свою любимую двурогую дудочку, расписанную розовыми птичками, уселась поудобнее и серьезно сказала:

– Смотри на огонь.

Она быстро выстроила цепь фигур, прикрыла глаза и заиграла. Мелодия была самая простая, всего-навсего старая колыбельная, которую в детстве пела ей няня, но Кристина знала, что, сыгранная на флейте, эта песня звучит совершенно иначе. Серьезно, печально и очень трогательно. Из-под полуопущенных век Крисса наблюдала за костром. Буквально при первых звуках мелодии пламя зашипело, и между его язычков замелькали огненные фигурки: статный единорог, громко визжащая ведьма на помеле, танцующие эльфы… Магия текла по жилам удивительным, ни на что не похожим расплавленным теплом, все более подкрепляя ощущение свободы. Кристина исполнила финальную трель и отложила в сторону флейту. «Как хорошо, что я могу никого не бояться!» – снова подумалось ей.

– Браво, девочка, – услышала она тихий голос оборотня. Его глаза призрачно мерцали в полумраке, когда он повторил. – Браво. А теперь пора спать, мы уходим на рассвете.

Гордая собой девушка не перечила, тем более что теперь ее вдруг посетила весьма неожиданная и волнующая мысль. Во-первых, они уже столько времени провели вместе, а она до сих пор еще не поблагодарила его за спасение. А во-вторых… Улечься в шалаше можно было, лишь тесно прижавшись друг к другу. Нельзя сказать, чтобы такая перспектива была Кристине так уж неприятна, но…

– Послушай, Мэтт, – неуверенно начала Крисса, более или менее уютно укутавшись в плащ и свернувшись калачиком у дальней «стенки» шалаша, – прости, я не хотела быть такой грубой. Спасибо… ну, спасибо, что спас меня. Я совершенно растерялась и…

– Не стоит благодарности, – отозвался он, забрасывая костер снегом. – Я сделал то, что должен был.

Вторая мысль вышла на первый план, но проблема разрешилась сама собой: через пару минут девушка различила рядом с собой мягкие, почти неслышные шаги, а потом ощутила под боком что-то пушистое и очень теплое. В темноте блеснули мудрые зеленые глаза, и Кристина услышала:

– Иначе закоченеешь. Спи.

Она уснула, едва коснувшись головой свернутого плаща…

Первые полчаса пути показались Криссе сущим кошмаром, рассвет был сырым и промозглым, кроме того, глаза слипались сами собой, и девушка зевала на каждом шагу. Мэтт, казалось, ничего подобного не испытывал. Он одинаково легко шел как по снегу, так и по тракту, довольно скорым пружинистым шагом, видимо, куда-то торопясь. Один раз он даже обернулся и насмешливо сказал:

– Ну, так и будешь плестись, словно черепаха? Понравилось в лесу ночевать? Такими темпами мы достигнем Гейдергаде только вечером.

Эта фраза заставила Кристину прибавить шагу, так что вскоре она совершенно согрелась и погрузилась в свои мысли. Конечно, зимний тракт ранним утром весьма сильно отличался от теплого уюта Кайринского замка, но зато чувство свободы, которое она ощущала, невозможно было сравнить с постоянными замечаниями матери и строгими проповедями отца. Не так уж и плохо, что первое приключение не заставило себя ждать; опять же, появился новый знакомый, весьма симпатичный, хотя и немного странный. Больше всего Криссу занимал один вопрос, и она буквально сгорала от желания его задать. Как-то раз ее мать, леди Беатрис Брай, все-таки решила серьезно поговорить с ней об отношениях мужчины и женщины. И в этом разговоре весьма красочно расписала, что абсолютно всем мужчинам от женщины нужно только одно, а уж если этот самый мужчина оказался в непосредственной близости от лица противоположного пола, то и подавно. На фоне данного утверждения крепкий сон обоих новоявленных спутников бок о бок казался противоречащим логике, и еще через полчаса молчания красная как рак Кристина все же решилась:

– Мэтт… можно я задам тебе один вопрос?..

– Ну, валяй, – хмыкнул он, чуть замедляя шаг.

– Только ты не смейся!.. – на всякий случай предупредила она.

– Ладно, постараюсь. Что за вопрос?

– Скажи… как так получилось… что мы так спокойно проспали всю ночь?.. Ну… совсем рядом… – девушка стушевалась, уже сто раз пожалев, что спросила, но все же попыталась закончить: – Я имею в виду, разве мы не должны…

– Должны? – вопреки своему обещанию рассмеялся оборотень. – О, господи, как с такой наивностью ты еще отважилась сбежать из дома!

– Ты же обещал не смеяться! Просто ответь на вопрос! – надулась Крисса, она и так чувствовала себя невыразимо глупо.

– Что ж, изволь: меня маленькие девочки не интересуют, – ухмыльнулся он. – Такой ответ тебя устроит?

– Д-да… По крайней мере, он честный.

– Честнее не бывает!.. Давай лучше не болтай, а шагай живее, до Гейдергаде дошагаем через часок, что будет очень кстати. Не помешало бы перекусить.

Кристина сочла за лучшее промолчать. Ответ Мэтта ее весьма удивил, однако еще больше ее удивило собственное отношение к этому ответу. Она ощутила что-то похожее на… разочарование? «Боже, ну что за ерунда! – про себя улыбнулась она. – Видимо, мама серьезно недоработала мое воспитание, раз я верю в такие глупости. Кто знает, с какой целью она мне все это рассказывала, но важно то, что не будь Мэтт мужчиной, я бы попросила его просветить меня по данному вопросу… Ну, родители, спасибо вам!»

Весь обещанный Мэттом час Кристина изо всех сил старалась сохранять заданный им ритм, что порядком ее вымотало. Хотя сама она ходила не так-то уж и медленно, угнаться за оборотнем было сложно. Наконец, к большой радости девушки, за поворотом появилась довольно высокая деревянная стена с толстыми невысокими башенками. Дорога, по которой они шли, у самой стены заметно расширялась и вливалась в гигантские ворота, возле которых толпился самый разный народ. Последний факт произвел на Криссу самое сильное впечатление. Она нагнала Мэтта и заметила:

– Ну и толпа! До вечера, поди, стоять будем!

– Не будем, – уверенно ответил он. – Меня тут знают, так что пропустят без проблем. Главное, не потеряйся.

– Ой, – насупилась она: такая мысль ей в голову не приходила, – и как же мне не потеряться?..

– Хватайся за куртку и держи крепче, авось не иголка, не пропадешь.

Кристина послушно схватилась за общипанный мех куртки оборотня. Он же шел вперед, не сбавляя шага… Незаметно лавировал среди людей, умудряясь ни на кого не натыкаться и никого не толкать, хотя сама девушка к тому моменту, как они достигли ворот, чувствовала себя такой же помятой, как рубашка с самого дна огромного сундука. Мэтт остановился около будки стражника и приветственно вскинул руку:

– Будь здоров, Вилс. Как дела?

– А-а-а, Мэтт, – радостно откликнулся тот и охотно пожал протянутую ему ладонь. – Вернулся, стало быть? Надолго ли?

– Не знаю. Пока снова ко мне не явится муза дальних странствий, – фыркнул оборотень.

– Ты с собой, что ли, энту музу приволок? – хохотнул второй стражник, подходя. Под его пристальным взглядом Кристина вспыхнула, но благоразумно промолчала, ожидая ответа своего знакомого. Тот же и бровью не повел:

– Нет, это другая муза, Этьен. Муза того, что надо делать с нападающими на путников на ночном тракте.

– Ишь ты, – почесал в затылке вояка. – Бона как! Ну ладно, не задерживай мне тут очередь, Ханеволд, чай, еще свидимся, неча на дороге вот эдак болтать! Проходи!

– Бывайте, – отозвался Мэтью, и они с Кристиной очутились в Гейдергаде.

Девушка шла и с интересом оглядывалась по сторонам. Гейдергаде считался довольно крупным городом, однако по сравнению с Кайринами он выглядел просто большим и добротно отстроенным поселком. Все здесь было деревянным: и стена, окружавшая город, и практически все дома, и даже некоторые улицы вместо брусчатки были покрыты потемневшими от времени досками. Воздух пах дымом и свежим деревом, на улицах было настолько многолюдно, что приходилось держаться обочин, чтобы не быть сбитыми многочисленными санями и кибитками. Крисса никогда в своей жизни не видела на улицах столько людей. В Карсайте большую часть года было слишком холодно, чтобы праздно разгуливать по улицам, кроме того, в Кайринах жили весьма состоятельные люди, которые пользовались исключительно экипажами и очень редко ходили пешком. Дома вокруг пестрели вывесками и блистали на ярком весеннем солнышке витринами магазинов, откуда-то издалека слышался колокольный перезвон, и Кристина тут же решила, что город ей очень нравится. В какое-то мгновение она так засмотрелась на возвышающуюся впереди над крышами ратушу, что серьезно отстала от Мэтта. Когда девушка пришла в себя, лохматая макушка ее друга маячила уже где-то в конце улицы. Тут же у Криссы возник один вопрос, который она не замедлила задать, нагнав оборотня:

– А куда мы идем?

– В кожевенную лавку Ханеволда, конечно, – даже удивился вопросу он, ловко уворачиваясь от встречного прохожего.

– Зачем? – теперь уже пришла ее очередь удивляться. – Я думала, ты мне какую-нибудь харчевню или трактир покажешь…

– Нет, ребенок, не покажу, – перебил Мэтью и усмехнулся. – Ты в момент лишишься всех своих нехитрых пожиток, а то и еще чего более ценного, пока у тебя на физиономии такое выражение вселенской доброты и наивности. Сам не пойму, почему меня это волнует, однако это так.

– Но ведь в трактирах на Ледовой дороге… – попыталась протестовать Кристина.

– Не сравнивай Ледовую дорогу и пограничный город. Здесь валандается всякая шушера, все об этом знают, и шушеры этой так много, что стражники просто не успевают с ней справляться. Ничего страшного, поживешь у меня, может, поумнеешь хотя бы.

На последнее замечание девушка сочла возможным обидеться. Она недоумевала, по какому праву оборотень позволяет себе так высказываться в ее адрес, хотя всю жизнь почти не обращала внимания на свой титул и положение. Вероятно потому, что Кайрины были городом чародейской элиты, и там никому бы и в голову не пришло разговаривать с дочерью главы Магистрата таким образом. Знакомые и друзья отца были холодно-вежливы, слуги – сдержанны и почтительны, так что шуточки и подколы можно было услышать только от заезжих купцов и торговцев.

Пока Крисса думала, почему она все-таки обиделась, спутники дошагали до большого светлого дома с обширной витриной на первом этаже. С витрины на прохожих смотрели чучела животных, а вывеска над добротной дубовой дверью гласила: «Кожевенная лавка Ханеволда». Оборотень широко распахнул дверь, в глубине дома звякнул колокольчик, и чей-то торопливый голос сказал:

– Иду-иду, одну секунду!

– Ну, заходи, чего стоишь? – обернулся Мэтт к своей спутнице. – Пришли.

Все еще хмурясь, девушка послушно вошла. Они стояли в просторной светлой комнате, стены и пол которой, за исключением узкой дорожки, ведшей куда-то в темный проем в дальней стене, были обиты самыми разнообразными шкурами. Помимо шкур тут были стойки с различным снаряжением: ремнями, колчанами, ягдташами, уздами и седлами, украшенными затейливыми узорами. Чуть поодаль высился внушительный шкаф с костяными изделиями, на котором красовалась изящная надпись: «Украшения и поделки из рога и кости». Судя по всему, хозяйство было обширным и весьма преуспевающим; последнее еще больше подтвердил полный мужчина, который выкатился из дальнего угла и вежливо поклонился:

– Добро пожаловать, господин Ханеволд, и вы, юная госпожа.

– Привет, Кас, – небрежно отозвался Мэтт, скидывая на пол свой мешок. – Как идут дела?

– О, прекрасно! – расцвел мужчина (Крисса заключила, что это управляющий и продавец в одном лице). – Вы давно к нам не заглядывали, однако переводы я посылал вам регулярно.

– Да-да, знаю, состояние моего банковского счета делает вам честь.

– Надолго к нам? – осведомился Кас, услужливо поднимая мешок оборотня.

– Не знаю, как получится. Думаю, на пару месяцев, пока снег не сойдет. Где Джил? У меня есть для нее поручение.

– Сию секунду, господин, – снова поклонился управляющий и исчез в темном углу.

– Ну, что ты дуешься как мышь на крупу? – добродушно фыркнул Мэтью, обернувшись к мрачной как туча Кристине. – На сердитых воду возят.

– И вовсе я не дуюсь, – пробурчала она.

– Ты уж прости меня, необразованного, если обидел, мы тут придворному этикету не обучались, – как ни в чем не бывало продолжил он. – Полагаю, обед поднимет тебе настроение. Вечерком можем заглянуть в какой-нибудь приличный трактир. Ты, как я понимаю, не собираешься показывать свое умение только в узком кругу знакомых?

Девушка уже открыла рот, чтобы ответить какой-нибудь колкостью, когда послышались шаги, и в комнате появился Кас в сопровождении столь же круглой и добродушной с виду дамы, как он сам. На даме красовалось опрятное платье в крупный цветочек, на ее простой, расплывшейся от улыбки физиономии играл румянец, а довершал картину смешной двурогий чепчик, который тонул в пене роскошных темно-русых кудрей. Дама тут же изобразила книксен:

– Добрый день, господин Ханеволд.

– Здравствуй, Джил, – улыбнулся оборотень. – У меня к тебе будет просьба. Вот тебе барышня, – он легонько вытолкнул вперед девушку и продолжил: – Будь добра, организуй ей баню и что у вас там к этому полагается. Заодно распорядись накрыть на стол. Мы без завтрака и потому чертовски голодны. Мы друг друга поняли?

– Всенепременно, господин. Пойдем, девочка, – женщина широко улыбнулась Криссе и для убедительности повторила. – Пойдем.

Кристина сразу же почувствовала расположение к этой даме, а потому безропотно подчинилась. Когда они вышли из комнаты, Кас извинился и заспешил было по своим делам, но его настиг неузнаваемо холодный голос Мэтта:

– Кастор, послушай. Если я услышу хоть одно слово по поводу моих взаимоотношений с этой девушкой в доме, а не дай бог и в городе, ты отсюда вылетишь в два счета. Понял, старый сплетник?

Управляющий только кивнул в ответ.

Пока Крисса с наслаждением плескалась в горячей воде, Джил трещала без умолку, в подробностях рассказывая, как они с Касом осели в Гейдергаде и стали работать на Мэтта. Девушка почти не концентрировалась на этой истории и уловила лишь, что управляющий Кастор раньше держал трактир в Хольсхейме, практически у самого Эрквадиора, но ему пришлось прикрыть лавочку, так как он до потери сознания любил сплетни. Хольсхейм буквально бурлил от разных неправдоподобных историй, рассказанных им о посетителях трактира, и поэтому скоро пришлось спешно уходить оттуда, да подальше, пока разъяренные «жертвы клеветы» не взялись за оружие. Каким образом пара наткнулась на Мэтта с его кожевенной лавкой, Крисса благополучно прослушала. Она уже забыла о том, что обижена на оборотня, а только с удовольствием думала, как же приятно снова оказаться под крышей. Конечно, перспектива постоянного досмотра в течение некоторого времени ее мало прельщала, но, с другой стороны, Кристина с трудом представляла себе, как бы смогла существовать одна в совершенно незнакомом городе. Пожалуй, следовало признать правоту Мэтью. Ей надо было немного привыкнуть к этой жизни, пусть даже под чьим-то присмотром, а уж потом спокойно путешествовать одной.

Через полчаса девушка была уже совершенно готова и поняла, что действительно очень проголодалась. Джил проводила ее в обшитую все тем же светлым деревом столовую, где ее ждал Мэтт. Он уже сменил свой костюм из шкур на просторный зеленый балахон со шнуровкой у горла, замшевые черные штаны и легкие сапоги с застежками на голенищах и теперь меньше всего походил на оборотня. Жестом он пригласил Криссу сесть и тут же кивнул слуге, который буквально через мгновение притащил огромный поднос со всякой снедью.

– Ну, каковы первые впечатления от города? – поинтересовался Мэтт, с удовольствием отпивая пиво из пузатой полулитровой кружки.

– Гейдергаде мне понравился, – сразу же принялась рассказывать Кристина. – Только тут все такое… необычное. Ни одного каменного здания! Это так странно.

– Неправда, ратуша до половины каменная, она построена на остатках фундамента какого-то эльфского дворца, – хмыкнул он. – А вообще народ здесь рассудил, что лучше пусть будет опасность пожара, чем все будут морозить задницы зимой среди каменных стен. У нас здесь не так много чародеев, Кристи, а у народа не так много денег, чтобы постоянно пользоваться их услугами. Здесь вообще не существует титулов и чинов; есть уважаемые люди, есть простые горожане, есть шушера, о которой я тебе говорил, а есть бедняки. Их меньшинство. На границе почти всегда можно найти себе занятие, даже если оно идет слегка вразрез с законом.

Последовала небольшая пауза, во время которой Мэтт разрезал свиную ногу. Выбрав себе несколько жирных кусков мяса, он подвинул тарелку своей собеседнице и спросил:

– Ну а ты, моя загадочная гостья? Кто ты такая, в конце концов? На тракте не задают таких вопросов, там все равны, но ты должна понять, что мне неплохо бы знать, кого я привечаю в своем доме.

– Да, пожалуйста. Я всего-навсего Кристина Брай, – она сознательно назвала фамилию матери, потому как фамилию главы Магистрата знали все более или менее образованные люди, даже на самом дальнем юге. – Менестрель, как ты мог видеть.

– Ага, да, менестрель, – снова фыркнул он. – Ты стала менестрелем, когда сбежала из дома, дорогая моя. Надо думать, что-то вынудило тебя это сделать, хотя я, честно, даже не могу предположить, что именно. Похоже, что ты жила в довольно-таки тепличных условиях.

– Ну что ж, думаю, тебе ни к чему кому-то рассказывать об этом, – помолчав, сказала она. – Моя фамилия Дэш. Полагаю, имя Аарона Дэша тебе о чем-то говорит?

– А то как же! Ты меня удивила, – он снова отхлебнул пива и продолжил: – Чем тебе не угодила жизнь в Карсайте? Как все, ищешь тепла?

– Нет. Свободы, – просто отозвалась Крисса.

– Не понимаю.

– То, что я тебе показывала – это магия огня. Знаешь, что это значит?

– Понятия не имею, – признался оборотень. – В магии я не силен.

– Огонь – запретная стихия. Тот, кто владеет такой магией, потенциально опасен для всех. Власть над огнем не бывает истинной, она бывает только мнимой. И рано или поздно, особенно в случаях частого использования или злоупотребления этой магией, она возьмет над тобой верх, и ты не сможешь ничего с ней поделать. Так говорил мой отец, – девушка опустила глаза и тихо добавила: – Среди чародеев льда и снега, в Карсайте, быть заклинателем огня еще хуже, чем убийцей. Это приговор. За это заставляют принять почти смертельную дозу эликсира, который гасит способности. Это в лучшем случае. Меня эта участь миновала из-за положения отца, но… Мне кажется, все мы понимали, что это временно.

– У тебя есть братья или сестры?

– Два брата, настоящие ледяные чародеи и воины, отцовская гордость, – с горькой усмешкой ответила Кристина. – Я была настоящим позором семьи, и в итоге отец решил услать меня на Юг, дабы избавить себя и род от такого клейма. Он хотел, чтобы я уехала, став женой сына его друга… Увы, это шло вразрез с моими собственными желаниями.

– Ясно. Обычная история, – Мэтт отодвинул тарелку и откинулся на спинку стула. – Как думаешь, тебя будут искать?

– Я даже не знаю, – пожала плечами она. – Погони не было. Я нарочно выбрала Ледовую дорогу, чтобы побыстрее оказаться здесь, но…

– Но я думаю, что строить иллюзии еще рано, – перебил он. – Ты покрыла недельное расстояние за три дня из-за своих способностей, так что расслабляться теперь совсем не время. Думаю, нам стоит быть осторожнее. А для начала нужно обзавестись другой одежкой. Ведь не думаешь же ты, что менестрели носят песцовые курточки, расшитые вручную серебряными нитями?

С каждой минутой Кристина боялась все сильнее. Мэтт говорил очевидные вещи, которые отчего-то не пришли ей в голову, теперь было совершенно ясно, что он прав, и девушка чувствовала себя маленькой девочкой, которая взялась за задачу не по силам. Видимо, оборотень уловил ее настроение. Он встал с места и ободряюще улыбнулся:

– Не бойся, девочка. Видишь, мы не просто так столкнулись с тобой на твоей Ледовой дороге. Не бойся, – повторил он, и Крисса ощутила на макушке его широкую теплую ладонь. – Вместе справимся.

Почему-то она ему верила…

Трактир, как и любое подобное заведение вечером, гудел от голосов. Их немного разбавляли звон посуды и приборов на кухне, периодически раздающийся за разными столами смех, скрип дерева о дерево и брань трактирщика, который явно не успевал справляться с таким количеством заказов. Поскольку все столы были заняты, а Мэтта здесь (как, впрочем, и везде в этом городе, – подумала Крисса) знали, спутников провели в тихий уголок у самого камина, где стояло два больших кресла с высокими спинками. Какое-то время Кристина с любопытством разглядывала посетителей, но это занятие ей быстро наскучило. В очередной раз она пришла к выводу, что скопления людей мало чем отличаются друг от друга, и она устремила взгляд в огонь. Язычки пламени причудливо переплетались, создавая неповторимый узор, и, словно следуя ему, в голове завертелась мелодия. Как обычно, мелодия была самая простая – наверняка услышанная девушкой от кого-то когда-то, но в сочетании с огнем она становилась чем-то особенным, а главное, ни на что не похожим… Крисса переложила на колени чехол с флейтой и вполголоса обратилась к Мэтту:

– Можно я сыграю?

Тот огляделся. Гул незаметно стих, стало как-то очень тепло и уютно, словно весь окружающий мир начал потихоньку погружаться в сон. Оборотень улыбнулся и кивнул:

– Давай. Самое время!

Она закрыла глаза и заиграла. Казалось, Кристина вся превратилась в слух и звуки: сначала она услышала, как зашипел огонь в камине, потом по залу прокатился удивленный ропот, а потом зазвучала музыка. Печальная, но светлая, как летний дождь, обещающий радугу. Девушка знала, что на углях камина сейчас можно видеть хоровод эльфов; магия наполняла ее. Пользуясь своей небывалой свободой, она словно чей-то мягкий шепот вливалась в уши, шепча: «Не бойся, я твой друг! Забудь предостережения! Мы – одно, и только смерть сможет нас разъединить».

Крисса сыграла последнюю трель и открыла глаза. Ее взору предстали удивленные лица, на которых она, к своей величайшей гордости, прочитала еще и неподдельное восхищение. Это значило, что ее надежды оправдались, и уже от границы можно не бояться своей силы!.. Эту приятную мысль прервал голос из глубины зала:

– Сыграй еще, госпожа. Прошу, сыграй.

Воодушевленная девушка тут же приготовилась исполнить просьбу, но вдруг замерла, парализованная страхом. У стойки с трактирщиком беседовали три типа в форменных куртках стражи Кайрин… Крисса судорожно метнулась к оборотню и прошептала:

– Это за мной!

– Да ясный перец, что за тобой! – проворчал он, поднимаясь. – Вот тут-то и оценишь, что мы сидим не за столом, а у камина чуть за углом, иначе были б как на ладони. Поднимайся и линяем.

На негнущихся ногах Кристина последовала за ним… Мэтт осторожно, прижимаясь к стене, прокрался туда, где с потолка свисали редкие занавески из деревянных бусин. Поняв, что опасность до них пока не добралась, – прочие посетители вопросов не задавали, только молча вернулись к своим делам, – Мэтью наклонился и легко поднял люк в подпол:

– Давай, лезь! Я следом!

Крисса была слишком напугана, чтобы спорить, и молча нырнула в темноту подпола. Вслед за ней на землю неслышно спрыгнул и оборотень, который установил люк на место и замер, прислушиваясь. Было темно, сыро и холодно. Над головой раздавались шаги и голоса, что очень скоро снова заставило девушку запаниковать. Она в отчаянии зашептала:

– Бежим отсюда! Думаешь, сюда не полезут?!

– Дэйт свой мужик, он их задержит, – отмахнулся Мэтт. Его зеленые глаза пугающе светились во тьме, когда он говорил. – Крепче держись за меня и не дрожи так, скоро выйдем на соседнюю улицу. Дома спрячешься в подвале, пока эти не уйдут из города.

Путешествие по сырым подвалам между огромных бочек показалось Кристине бесконечным. Она чуть не расплакалась от радости, когда в лицо пахнуло свежим весенним ветерком, и где-то за углом захлюпала снежная каша под колесами тяжело груженой телеги. На счастье Криссы, Мэтью знал каждый закоулок города как свои пять пальцев, так что по пути домой им даже не приходилось пересекать оживленные даже в сумерки улицы. Во многих местах девушке приходилось полагаться лишь на сумеречное зрение своего друга: мелкие переулочки освещались лишь светом немногочисленных окон, а фонарей не было. К великой радости Кристины, их путешествие по улицам не продлилось слишком долго, примерно через четверть часа впереди показалась ярко освещенная витрина кожевенной лавки.

Оказавшись в помещении, Мэтт первым долгом надежно запер дверь, после чего нырнул в дальний угол торгового зала и откинул прочь висевшую на стене шкуру:

– Давай шустрее! Не думаю, чтоб у нас в запасе было много времени!

Крисса послушалась. За шкурой обнаружилась неприметная дверка, а за дверкой – ступеньки, исчезающие во тьме. Оборотень схватил стоявший на столе управляющего канделябр и решительно двинулся вниз. Девушка со вздохом последовала за ним; ей ничего не оставалось, кроме как безоглядно довериться ему. Сердце сжимал панический страх. Мысль о возвращении домой казалась поистине невыносимой, ведь к хорошему быстро привыкаешь, и теперь ей казалось, будто она была свободной от всяческих правил всю свою жизнь…

Мэтт толкнул тяжелую дубовую дверь и поставил канделябр на край лавки:

– Вот, здесь ты будешь в полной безопасности. Не бойся, эта комнатенка пережила налеты стражей практически всех государств, не считая наших городских.

Кристина огляделась. Комнатка была уютно обшита светлым деревом, на полулежала огромная мохнатая медвежья шкура, а из мебели здесь находились только лавка, узкая постель в углу и гигантский, окованный железом сундук. Девушке снова стало не по себе. Она робко взглянула на своего спутника и тихо спросила:

– А ты не останешься со мной?..

– Нет, я буду заговаривать зубы страже, – фыркнул он. – И управляющих моих к тебе не пришлю, они не смогут сидеть молча, а тишина для нас – самое главное. Ну, выше нос! Как только они уйдут, я приду. Думаю, разумно будет тебе остаться здесь на денек, пока они не выметутся к чертовой матери.

Крисса не успела ответить, Мэтью подмигнул ей и задул свечи… Наступила полная темнота. Девушка медленно, на ощупь добралась до постели и, не раздеваясь, забралась под клетчатый плед. Было темно и тихо, неподвижный воздух пах смолой и свежими досками. Сюда не проникало ни звука с поверхности, так что даже преследовавший ее липкий страх скоро отступил, и Кристина задремала.

Мэтт едва успел вернуть шкуру на место, когда дверь сотряс оглушительный стук. Оборотень усмехнулся и не спеша двинулся открывать. Вид четверых подтянутых людей в военной форме его ничуть не устрашил, он лишь демонстративно зевнул и небрежно поинтересовался:

– Чем обязан такой чести, господа?

– Кто таков? – нелюбезно поинтересовался один из солдат, судя по всему, командир.

– Частный предприниматель, – осклабился Мэтью. – Есть какие-то вопросы? Вообще-то я регулярно плачу налоги и чту закон – это вся граница знает. Да и, кроме того, форма у вас не нашенская, так что я вообще не понимаю сути визита.

– Понимать не твое холопское дело, – огрызнулся командир. – Скажи лучше, не встречал ли ты в городе или на тракте девушку, высокую, стройную, глаза темные, волосы рыжие, одета как состоятельная горожанка? Скорее всего, она бежала на коньках.

– На коньках? – Мэтт притворно задумался, после чего пожал плечами и ответил. – Нет, не встречал. Я сторонюсь Ледовой Дороги, стараюсь ходить лесом или по тракту.

– Подумай как следует, парень, – уже с угрозой в голосе настаивал солдат. – Может статься, твоя память тебя подводит.

– Может, и так… Кажется, видел я такую девушку – только давно это было, почитай, дней пять тому.

– Где это было? Куда она отправилась? – тут же оживился служивый. – Напряги-ка память, приятель. Поверь, так для тебя же лучше будет.

– Это было в одной из придорожных таверн, – самозабвенно принялся врать оборотень. – Как я уже сказал, пять дневных переходов отсюда. В тот вечер народу мало было, вот я ее и запомнил. А что, она что-то натворила?

– Не твоего ума дело! Отвечай на вопрос – куда она отправилась?

– А я знаю?! – деланно удивился Мэтью. – Я что же, с ней разговаривал? Я с трактирщиком заболтался, он мой давний приятель, а когда оглянулся, так девчонки и след простыл. Надо думать, утром ушла, а куда – понятия не имею. Это все, чем я могу вам помочь?

– А не врешь, а? – вдруг подал голос другой солдат. – Что-то глаза у тебя шельмовские.

– Они не шельмовские, а волчьи, – спокойно ответил Мэтт. – Я оборотень, ребята, так что поостереглись бы вы меня доводить.

Эта фраза произвела должное впечатление. Оборотень с усмешкой наблюдал, как взволнованно перешептываются солдаты и как их командир старательно ищет слова для продолжения своей роли… Слов не нашлось, он только неуверенно сказал:

– Ну… может быть… ты еще что-то помнишь?..

– Нет, ничего. Доброй ночи, господа, – Мэтью рассудил, что может себе позволить такую выходку, и без дальнейших комментариев захлопнул дверь прямо перед носом у солдат.

Когда их шаги стихли за поворотом, Мэтт спустился туда, где оставил Криссу. Она уже крепко спала, видимо, совсем забыв о своем страхе. Оборотень улыбнулся и зажмурился, составляя сеть заклинания. Он хорошо помнил о своем обещании быть с ней и отступать от него ничуть не собирался…

* * *

Крисса внезапно прервала рассказ и прошептала:

– Скоро рассвет, Айрин, а ты совсем не спал. Я тебя окончательно заболтала.

– Погоди, погоди, – сонно запротестовал король. – Сама на самом интересном месте закончила, а теперь спать гонишь?

– Не бойся, мы никуда не спешим, и я еще успею рассказать тебе все, – улыбнулась она. – Прошу тебя, спи.

– Хорошо. Только ответь на один вопрос… Твой отец больше не искал тебя?

– Нет, – покачала головой она. – Я думаю, что та погоня была больше имитацией кипучей деятельности, чем реальным желанием найти меня. Может, отца просил Антэм, а может, членам Магистрата, да и всей стране, показалось бы странным, что лорд Дэш не ищет пропавшую дочь. Я не знаю. Какое-то время я еще опасалась погони, а потом совсем расслабилась, думая, что иных проблем у меня не будет.

– Судя по твоему тону, ты ошибалась, – Айрин ласково погладил ее по голове и снова привлек к себе. – Ты тоже устала, солнышко. Завтра вечером я постараюсь освободиться пораньше, твой рассказ меня весьма заинтересовал.

– Но только завтра, – девушка поцеловала его в нос и опять уютно устроилась в его руках.

Через несколько мгновений оба они уже крепко спали.

3

Небо над морем совсем потемнело, хотя за городом еще полыхало пламя заката. Айринкельн Аарден тихонько прикрыл за собой тяжелые резные двери и воровато огляделся. Конечно, он сам олицетворял закон, да и вообще, законы пишут для того, чтобы их нарушать, но объяснять это чопорным дворянам было совершенно не с руки. Восточное крыло замка словно спало: не слышалось ни звука, кроме тихих голосов слуг со двора, и король неслышно проскользнул дальше по коридору, туда, где красовались еще одни створчатые двери. Комната за ними встретила его приятной прохладой; был уютный полумрак, единственная свеча горела на столе, за которым сидела Крисса и читала книгу. Айрин улыбнулся. Как и обычно, он ощутил небывалый прилив нежности, глядя на нее, такую родную и невероятно красивую в этом простом красном платье, сидящую в кресле в своей любимой позе – поджав под себя одну ногу…

Услышав его шаги, девушка встрепенулась и радостно улыбнулась:

– Как хорошо, что ты пришел так рано! Я уже соскучилась.

– Я тоже, – коротко ответил Айринкельн, подходя. – Не поверишь, весь день едва удавалось сосредоточиться – так мне не терпелось услышать продолжение твоего рассказа. Ты готова продолжить его?

– Да, конечно! – она встала с места и взяла его за руки. – Только давай сядем у камина, что-то зябко.

Они устроились на мохнатой кабаньей шкуре, лежащей перед огромным камином. На стенах заплясали причудливые тени. Кристина выдержала паузу и, тесно прижавшись к плечу своего нареченного, заговорила.

* * *

Прошло еще две недели. Стало заметно теплее, теперь уже сам воздух пах весной, а птицы щебетали на деревьях круглые сутки, решая свои многочисленные семейные проблемы. Снег начал таять, он уже не был нарядной мантией земли, сверкающей на солнце, а стал серым, ноздреватым и тусклым. Крисса не уставала удивляться, как быстро приходит сюда весна. В Кайринах период слякоти длился чуть ли не всю весну, часто захватывая лето, и почитался за прекрасную теплую погоду. Здесь же, в Гейдергаде, народ беспрестанно ворчал: женщины ворчали, что приходится часто стирать испачканную в грязи одежду, мужчины ворчали, что дороги развезло и по ним невозможно проехать, дети сетовали, что миновала пора игр в снежки, а пора для лапты и разбойников еще не настала. Даже спокойный обычно Мэтт сделался раздражительным и нервным. Было видно, что серое сырое небо и синие лужи, покрывающиеся за ночь ледком, порядочно его угнетают. Часто за обедом он повторял:

– Лучше бы я встречал весну в Эрквадиоре!

На все просьбы рассказать побольше о месте с таким загадочным и сложным названием оборотень отвечал какой-нибудь ехидной фразой, так что скоро Кристина совсем отчаялась что-либо узнать и перестала задавать вопросы. За все время, что она жила в Гейдергаде, они с Мэтью обошли уже все трактиры, и во всех ее песни с огненными фигурками имели бешеный успех. Как только девушка перестала бояться погони и окончательно успокоилась, Мэтт договорился со своим знакомым трактирщиком, чтобы ей позволили играть целых полчаса, как настоящим менестрелям. Эффект был потрясающий. Слух о необычном менестреле быстро разошелся по городу, так что в трактире в тот вечер стояла порядочная давка. Гордая своими достижениями Крисса чувствовала небывалое вдохновение, так что она даже не смогла остановиться вовремя и играла вдвое дольше отпущенного. Народ восторженно хлопал и ободряюще свистел. Многие подпевали некоторым песням, которые она пела, подыгрывая себе на арфе, а в конце выступления Мэтью снял свою широкополую шляпу и исчез среди гостей. Уставшая девушка хотела было обидеться, но вскоре оборотень вынырнул из толпы и гордо протянул ей свою шляпу:

– Держи. Заработала.

С замиранием сердца Кристина взяла шляпу. Она была весьма тяжелой от переполнявших ее монет самого разного достоинства… Девушка совсем смутилась, но положение снова спас Мэтт. Он шустро пересыпал деньги в кожаный мешочек, проследил за тем, чтобы Крисса спрятала его за пазуху, и кивнул местным музыкантам, которые давно уже порывались выйти на первый план:

– Пришел ваш час, ребята!

Три скрипача слаженно ударили смычками по струнам, веселую мелодию подхватил дудочник, и вскоре народ уже радостно пустился в пляс. Мэтью озорно подмигнул Кристине и бесцеремонно обхватил рукой ее талию:

– Будет стоять-то, чай не бабка старая!

…Домой они вернулись за полночь, усталые, но довольные и весьма счастливые. С тех пор так и было: днем оба, повинуясь общему настроению, боролись с головной болью и сонливостью, а по вечерам развлекали приграничный народец необычными номерами с огненными фигурами. Однако уже через две недели Крисса поняла, что с удовольствием отправилась бы дальше. Дувший последние три дня сильный ветер подсушил дорогу, и девушка считала, что можно двигаться в путь. В один прекрасный день после ужина, когда они с Мэттом сидели перед камином и каждый был погружен в свои мысли, Кристина решительно заявила:

– Я бы продолжила свой путь на юг, Мэтт.

– Надо же, – фыркнул он, откладывая книгу, – я-то думал, тебе нравится Гейдергаде!

– Нравится. Но ведь Гейдергаде – маленький город, за прошедшее время я хорошо изучила его и чувствую, что мне становится скучно. Я хочу поскорее увидеть весну. Надо думать, в Анварде и в Дзароте тоже уже совсем тепло… да и вообще…

– Понимаю тебя как никто другой, – улыбнулся оборотень. – Я сам не люблю долго сидеть на одном месте и скоро пойду куда глаза глядят, как и всегда. Эх, не хочется мне отпускать тебя одну, детка. Все-таки ты еще ребенок, и твою наивность трехнедельная жизнь в городе просто так не изведет. Отложи свое путешествие еще на денек, кажется, я знаю, чья компания придется тебе по душе.

Крисса недовольно насупилась. Перспектива снова оказаться под чьей-то опекой ее совсем не порадовала, хотя у нее и появилась мысль о том, что на первых порах путешествовать одной все-таки страшновато. С одной стороны, расставаться с Мэтью ей не хотелось: как-никак, а в этой новой, самостоятельной жизни он был ее единственным другом и отличным защитником. С другой стороны, порой замечания оборотня выводили ее из себя. Он вел себя словно строгий отец, следящий за озорной дочерью, а этого девушке с лихвой хватило и дома…

Через день, как и было условлено, Кристина собралась уходить. Она быстро собрала все свои нехитрые пожитки, оправила перед зеркалом свою последнюю обновку – короткую замшевую юбочку с яркой вышивкой, которую, следуя последней моде, надела прямо поверх бархатных брюк, и вприпрыжку спустилась вниз, намереваясь сердечно попрощаться с управляющим и его женой, а самое главное, с Мэттом. Еще из коридора девушка услышала обрывки фраз. Судя по всему, в торговом зале кто-то вел задушевную беседу. Посчитав, что не нарушит мирового равновесия, прервав разговор, Крисса шагнула в комнату – и тут же замерла, с любопытством разглядывая новое лицо. Это была молодая женщина лет двадцати семи на вид. Внимание привлекали коротко остриженные, взлохмаченные огненно-рыжие волосы, придерживаемые надо лбом кожаным ремешком. Серые глаза женщины смотрели весело и с вызовом, на губах ее играла озорная улыбка, а одета она была во что-то немыслимо яркое. Тем не менее Кристина не без зависти пробежала глазами по отороченной норкой курточке женщины, по ее ярко вышитой, косо срезанной юбке с бахромой и по высоким сапогам с загнутыми носами, на которых звенели бубенцы. За плечом женщины вместе с котомкой была заботливо украшенная пушистыми хвостиками зайцев и белок волынка, звеневшая от навешанных на нее амулетов.

Подле женщины стоял Мэтт, который сразу обратился к Криссе:

– Ну, подойди уже, чего в дверях топчешься. Познакомься – это Сюзанна Сэйван, моя давняя знакомая.

– Привет, красуля, – тут же среагировала Сюзанна и задорно подмигнула опешившей девушке. – Какая прелесть, Мэтт! Я уверена, мы прекрасно поладим.

– И я в этом уверен, – согласился тот. – Мне кажется, у вас много общего. Кристи, Сюзанна пойдет с тобой. Ей тоже кажется, что пора открывать сезон песен и плясок, так что займетесь святым делом развлечения народа вместе. Что особенно ценно, она неплохо знает дороги и города Анварда, так что первое время сможете обходиться без карты. А потом…

– Сами разберемся, не маленькие, – перебила Сэйван. – Кого ты учишь, Волк! Я походила по этому миру не меньше твоего, так что не пропадем мы, не бойся.

Крисса улыбнулась. Она сразу же почувствовала расположение к своей будущей спутнице и подумала, что, пожалуй, у нее есть чему поучиться. Не говоря уже о том, что она сможет многое рассказать о городах и королевствах, научить разным песням, популярным в тех или иных местах, с ней можно будет поболтать и о любви – эта тема в Карсайте была почти запретной, там думали не о чувствах, а о происхождении и статусе, так что обсудить многочисленные прочитанные ночью под одеялом романы Кристине было совершенно не с кем.

– Да не боюсь я, еще чего! – фыркнул оборотень.

– Ладно врать-то! То-то я смотрю, все никак с духом не соберешься, слова прощальные сказать.

– До свидания, Крисса, – поспешно заговорил Мэтт, нарочито отвернувшись от прыснувшей в кулачок Сюзанны. – Городов много, дорог еще больше, так что, может статься, мы с тобой еще увидимся когда-нибудь. Постарайся не очень своевольничать и не думай, что ты самая умная – это до добра не доводит.

– До свидания, – стараясь казаться веселой, отозвалась девушка. На самом деле говорить ей было тяжело. Почему-то именно в эти мгновения уходить мучительно не хотелось. Кристина осознавала, что ей будет не хватать колких замечаний оборотня, а кроме того, душу сжимало какое-то противное предчувствие. – Спасибо тебе за все. Надеюсь, мы правда увидимся снова!

– Ну, где меня найти, ты знаешь, – улыбнулся он и обратился к Сюзанне. – А с тобой, подруга, прощаться вообще бесполезно. Ты, как и я сам, находишься везде и нигде одновременно, так что до встречи на бескрайних просторах этого мира.

Они крепко пожали друг другу руки, после чего Сэйван решительно направилась к двери. Она ни разу не оглянулась, а вот Крисса усиленно глотала слезы и оборачивалась, пока «Кожевенная лавка Ханеволда» не скрылась за поворотом. Несмотря на грядущие приключения, хорошую компанию и пьянящий аромат весны, было грустно… Народ вокруг суетился, как всегда, кричал, толкался и хлюпал сапогами по грязи, все еще покрывавшей разбитые улицы. Все были заняты своими делами, и никто не обращал внимания на спутниц, решительно шедших против потока людей к южным воротам города.

– Вот погоди, придем в Анвард, там ты увидишь, что такое настоящие дороги и улицы! – бурчала себе под нос Сюзанна. – Тут они, вишь, все власть промеж себя никак не поделят, все решают, мудрилы, кому этот городишко принадлежит!

– И кому? – нагоняя ее и ловко перепрыгивая через лужу, поинтересовалась Крисса.

– А хрен его разберет – то ли Анварду, то ли Карсайте, то л и аж Дзароту, – пожала плечами та. – Нам без разницы, здесь место дикое, пограничное, так что на всякие мелкие нарушения закона тут прикрывают глаза. Нам больше и не надо.

– И ты тоже нарушала закон? – понизила голос девушка.

– А как же, красуля, и не единожды! – даже не думая шептать, рассмеялась Сэйван. – У нас, бродячих артистов, ведь как? Ешь сам, а то съедят тебя. Вот и крутимся, чтоб не съели… Погоди вот, если встретим по пути моих друзей, вагантов из Тар-Кайяна, сразу поймешь, что такое настоящие народные певцы.

От таких перспектив настроение Кристины заметно улучшилось, тем более что центр города остался позади, и впереди замаячил окружавший его частокол. В призывно распахнутых воротах почти никого не было, кроме двух скучавших стражников, которые весело подмигнули Сюзанне, и один из них прокричал им вслед:

– Только смотри не впутывайся в неприятности, Лисичка!..

– Балбес, – сплюнула та, даже не обернувшись.

Скоро дорога нырнула в светлый лес и снова стала довольно скользкой и грязной. Однако Кристина и думать уже забыла о погоде. Они с Сюзанной болтали о всякой всячине, как будто знали друг друга с детства, и девушка все больше восхищалась своей новой подругой. И очень хотела быть на нее похожей… Последнюю мысль Крисса даже выразила вслух, в ответ на что Сэйван рассмеялась и сказала:

– Ну, это нам ни к чему, мы тем и хороши, что отличаемся друг от друга! Но поработать над твоим костюмом вместе мы вполне можем. У тебя неплохой вкус, – заметила она, оглядывая наряд спутницы, – но в нем не хватает замысловатости. Запомни, Крис: ты менестрель, а это открывает широчайшие горизонты. Занятный номер у тебя уже есть, но у тебя на лбу не написано, что именно ты собираешься показывать. Значит, надо привлечь к себе внимание как-то еще.

– Как же? – с любопытством спросила Кристина.

– Да как угодно, хоть ярким нарядом! Поскольку мы выяснили, что ты у нас менестрель, не надо бояться ярких цветов! Напротив, если на тебе будет, условно говоря, платье из лоскутков материи двух десятков цветов, народу это понравится. Надо лишь дойти до крупного города, а там – уж поверь знатоку – сделаем все так, что лучше и не надо.

Крисса так загорелась этой идеей, что с замиранием сердца ждала, пока Сюзанна объявит, что они пришли в тот самый «крупный город», а лучше вообще – в столицу Анварда. К сожалению, до этого момента было еще далеко. Первый день их путешествия только начинал клониться к вечеру, так что пройти они успели не так уж и много. На счастье спутниц, вскоре им попалась старая хижина дровосеков, которая пустовала, и Сэйван тут же заявила, что это форменная удача, и к черту ранний час. Пора отдохнуть, и все тут! Девушки быстро развели огонь в небольшом очаге, согрели чай и сытно поужинали солониной, которой их снабдил Мэтт, и хрустящими лепешками – презентом от Джил. Огонь уютно освещал крохотную комнатку и причудливо плясал под низким потолком, на какое-то мгновение разомлевшая в тепле Кристина словно растворилась в танце языков пламени…

В чувство ее привел какой-то едва уловимый звук, вроде шороха ветки на улице. Крисса плотнее закуталась в свой плащ и тут только увидела, что Сюзанна, та самая, что беззаботно болтала и смеялась целый день, задумчиво смотрит на угли, обняв руками колени, и бессознательно перебирает пальцами яркие бусины крупных можжевеловых четок. Девушке стало не по себе, и она тут же тихо спросила:

– Что случилось, Сюзанна?

– Ты влюблялась когда-нибудь? – невпопад отозвалась та, поджимая одну ногу под себя и набрасывая на плечи плед.

– Э… что, прости? – опешила Кристина.

– Влюблялась, говорю, когда-нибудь? – с улыбкой повторила ее собеседница. – Хотя… чего я спрашиваю, наверное, нет. Ты же совсем дитя и к тому же из Карсайте, а у вас там вообще не принято думать про любовь.

– Ты права во всем, – вздохнула девушка. – О том, что такое любовь, я знаю только из книг. Честно говоря, описанные в них события казались мне настолько фантастическими, что я не воспринимала их всерьез… И ты меня опередила. Я как раз хотела спросить, сколько правды в романах? Чего ждать от настоящей жизни? Моя мать говорила мне, что верить мужчинам нельзя, что всем им нужно только одно, и что заводить самой знакомство – это очень аморально.

– Видать, твоя мама достаточно мудрая женщина, – серьезно заметила Сэйван. – Во всяком случае, первые два пункта она определила верно. И романы твои все врут. Я не явилась исключением из правила жизни. Мой муж пять лет назад очертя голову понесся за какой-то длинноногой полуэльфкой из трактирных танцовщиц. С тех пор я ничего о нем не слышала.

– А ты любила его?

– Спрашиваешь! Безумно! Мы люди простые, Крис, у нас мало кто женится по расчету. Я дочь мельника, он был управляющим в замке местных богачей – обычная история, таких тысячи. Кто же знал, что ноги от ушей и юбка шириной с пояс затмят этому придурку остатки разума?

– Видимо, порой ты все же жалеешь, что у вас вот так вот… ну… не сложилось, – осторожно заметила Крисса.

– Почему бы мне не пожалеть, – пожала плечами та. – Я верила в любовь, и я была счастлива этой верой. Не поверишь, я же долго надеялась, что Остин вернется, поймет, что тепло и забота важнее мелькания голых ног и вертлявой задницы. Но нет, как ты догадываешься, так и померла эта надежда к чертовой бабушке.

– И что, разве потом никто не добивался тебя?

– Кто тебе сказал, что нет? Были, и немало… Однако нельзя было вернуть прошлое. Я уже разочаровалась и ни во что не верила. Запомни, крошка: когда такие вещи, как боль, разочарование, предательство или что-нибудь еще из этого же ряда, настигают тебя в юности, они запросто могут испортить тебе всю последующую жизнь. Если тебя предали, тебе начинает казаться, что все прочие тоже так и ищут предать тебя, если тебя бросили, то кажется, что и в будущем ничего не изменится. Я себя люблю, поэтому перешагивать через это убеждение я не стала. У меня есть музыка, свобода и куча друзей, а больше мне ничего не нужно.

– И… и у тебя никого нет? – несмело переспросила Кристина. – Разве не бывает тебе одиноко?

– В теории, конечно, есть один орел, – ухмыльнулась Сюзанна. – Мы редко видимся и поэтому каждый раз встречаемся как впервые. Этот вариант устраивает нас обоих, и он, черт побери, весьма удобен для тетки с такими убеждениями, как у меня. Я очень хочу надеяться, что тебя минет чаша сия и разочарование обойдет тебя стороной, но все же… Никогда не поддавайся чувствам бездумно. Если они истинны, то никуда не денутся, зато и ты не ошибешься. Всегда лучше лишний раз подумать, уж поверь моему горькому опыту.

С минуту обе молчали, глядя в огонь. Крисса ощущала, что пока слова Сэйван для нее не больше чем чья-то печальная история, и не видела в них ровно никакого предостережения для себя самой. Однако она понимала, что этот простой женский разговор сделал их с Сюзанной настоящими подругами, а не просто попутчицами. Странное дело, девушке совсем не было страшно, хотя она впервые находилась ночью в лесу. Даже на Ледовой дороге все было иначе, а на ночь она всегда останавливалась в трактирах, которые по общему признанию были вполне достойными доверия. И все равно теперь она почему-то верила, что все будет хорошо, что им с Сюзанной предстоит пройти множество дорог и городов, что…

– Кстати, Крис, – вдруг тихо сказала Сэйван. – Я была бы тебе очень признательна, если бы ты перестала называть меня полным именем. Друзья называют меня Лис.

– Потому что ты рыжая? – не удержалась от улыбки Кристина.

– Да, потому что я рыжая, – улыбнулась та в ответ. – Мышу эта рыжина сразу в глаза бросилась, это он придумал мне такую кличку. И мне она нравится.

– Кто такой Мыш?

– В свое время узнаешь, – Сюзанна широко зевнула и растянулась на лавке. – Спокойной ночи.

– Э… а как же… сторожить по очереди? – неуверенно окликнула ее Крисса. – Мы ведь ночью в лесу!

– И дальше что?.. Не боись, я засунула за притолоку один хитрый амулет, поверь, никто нас не тронет.

…Несмотря на убедительный тон своей спутницы, Кристина смогла уснуть только под утро.

Следующие три дня спутницы получали откровенное удовольствие, идя по заметно подсохшей дороге и греясь в лучах ласкового солнышка. На чисто умытом небе не было ни единого облачка, лес прямо-таки гудел от птичьего гомона, а немногие прохожие приветливо кивали девушкам или даже снимали шляпы, здороваясь с ними. Весна вступала в свои права, с каждым днем становилось все теплее и сильнее ощущалось приближение Юга. На привалах Сюзанна и Крисса придумывали новые номера, разучивали вместе песенки и танцы, и вскоре пришли к выводу, что вполне готовы к покорению какого-нибудь городка средних размеров. Таковой, по словам Лис, должен был появиться еще через денек, а тратить свой талант и свое время на мелкие, затерянные в лесу деревушки не стоило. «Там их искусство вряд ли смогут оценить по достоинству, а расстраиваться лишний раз совершенно ни к чему», – не уставала повторять Сэйван. Кристина была готова согласиться с чем угодно. Перспектива выступления в более или менее большом городе ее очень прельщала, кроме того, девушка не забыла о словах своей спутницы насчет костюма, так что она едва сдерживала любопытство. Теперь Криссе казалось, что вся ее безрадостная жизнь в Кайринах была не более чем сном, а может, чьим-то рассказом, случайно поведанным в придорожной харчевне. Самые яркие воспоминания начинались с момента встречи с Мэттом, страх от столкновения с разбойниками на Ледовой дороге и от погони отца совершенно улетучился, и девушка считала себя уже состоявшейся артисткой. Ведь в Гейдергаде ее номер имел колоссальный успех, а Мэтт говорил, что пограничный народец весьма неохотно чему-либо удивляется. Это значило, что впереди была бесшабашная и веселая жизнь, расцвеченная песнями и волшебством…

Постепенно терять свои краски эта самая жизнь начала на четвертый день пути, когда небо снова нахмурилось и пошел скучный моросящий холодный дождик. Дорога тут же превратилась в грязную колею, и над ней повисла отборнейшая ругань – телеги увязали в лужах, пешие путешественники спешили под крышу харчевни и не желали ничего замечать, да и вообще, ухудшение погоды резко замедлило продвижение спутниц на юг. Было ясно, что сегодня им города не видать… Это значило, что ночевать придется под открытым небом, потому что, по словам злой как черт Сюзанны, никаких харчевен до самого Эйсби отродясь не было. Крисса совсем скисла. Как и все ее сверстники, она полагала жизнь прекрасной только тогда, когда все шло хорошо, а в остальные моменты костерила ее на чем свет стоит, не думая о том, что все это временно. Уже не хотелось никуда идти и очень угнетало понимание, что иного выхода нет. Сумка казалась неимоверно тяжелой, очень хотелось бросить ее к чертовой матери, и только прямая спина Сэйван и ее пружинистая походка удерживали Кристину от такого опрометчивого шага.

Молчание тяготило, но разговаривать не хотелось. Начало темнеть, скоро мрачный лес погрузится во тьму, и пора было приниматься за поиски места для ночлега. Криссе казалось, что в такой обстановке все места были одинаково неприятными и мокрыми, поэтому она удивилась радостному тону своей подруги, когда та воскликнула:

– Так, кажется, у нас есть чудесное местечко для ночлега!

Пройдя еще пару шагов, Кристина почувствовала, как и ее сердце начинается биться веселее. Слева от дороги, на крошечной полянке стоял большой фургон под парусиновым непромокаемым тентом. Чуть дальше, у деревьев, виднелся черный силуэт лошади, а между полотнищами тента пробивался приветливый желтый свет. Лис прибавила шагу и полетела бы вперед как на крыльях, если бы Крисса опасливо не поинтересовалась:

– Ты думаешь, нас пустят?

– Не думаю, а знаю! – отозвалась та, перепрыгивая через лужу. – Неужели Мэтт забыл рассказать тебе закон тракта, самый важный для путешественника? «Помогай всем, кого встретишь, ибо на тракте все равны» – вот как звучит этот закон. И потом, сама подумай, ну кто посмеет нас прогнать, таких мокрых и несчастных?

Последняя фраза заставила Кристину рассмеяться, и она сочла за лучшее последовать за подругой. Та уже решительно стучала по деревянной части фургона… Через мгновение полог откинули, на полянку хлынул яркий свет, и в проеме появился силуэт крепкого мужчины, который ворчливо, но вполне добродушно поинтересовался:

– Ну, кого тут черт принес?

– Нас принес! – вышла на свет Сюзанна. – Вы уж простите за вторжение, но погода сами видите какая, а до Эйсби мы сегодня не дошагали. Не пустите к себе переночевать, а?

– Да что ж мы, звери, какие? – мужчина изобразил сдержанную улыбку и сделал приглашающий жест. – Заходи, гостем будешь. И подружку свою зови, видать, она из пугливых.

– Благодарю, вы очень добры, – Сэйван сделала легкий книксен и поманила Криссу к себе. – Ну, видишь, бояться нечего! Еще и поужинаем, поди.

Мужчина помог обеим девушкам забраться в фургон и плотно задернул за собой полог, оставляя за порогом темную сырость вечера. Выяснилось, что менестрелей всего двое и особой состоятельностью они не отличаются: всего-то пожитков у них было на два сундука. У небольшой жаровенки, на которой стоял котелок с тем самым ароматным супом, хлопотала опрятная женщина в грубом переднике. А впустивший девушек мужчина, судя по всему, ее муж. Он как только вошел, плюхнулся на сундук и воззрился на своих нежданных гостей.

– Ну, чего вас-то на тракт понесло? – поинтересовался он.

– Сидели бы дома, у мамы, да чай с плюшками пили… Ан нет, и девки туда же – романтики им, видишь ли, подавай! Ладно, пигалицы, коль скоро выпала нам доля вместе ночевать, давайте хоть познакомимся. Меня зовут Рэйн, а это моя жена Кэйданс, – он выразительно кивнул в сторону женщины, которая на миг отвлеклась от готовки и приветливо улыбнулась.

– Очень приятно. Меня зовут Сюзанна, – бойко отозвалась Сэйван. – А это моя подруга Кристина, Крис. Мы идем из Гейдергаде, хотим вот немного погулять по Анварду, а потом, быть может, и на восток подадимся, например, в Тар-Кайян.

Повисла уютная пауза, в которой спутницы смогли разглядеть своих гостеприимных хозяев. Рэйн, по всей видимости, уже отпраздновал свое сорокапятилетие, по крайней мере, седины в его длинных жестких волосах было порядочно, равно как и в тонких ухоженных усиках. На лице менестреля застыло страдальчески несчастное выражение, в темных глазах читалась та же безысходность, но голос звучал вполне нормально, даже иногда весело. Его жена Кэйданс выглядела моложе мужа по меньшей мере лет на пятнадцать, и по большому счету была женщиной весьма милой и обаятельной. Вообще-то в ней не было ничего особенного – длинные светлые волосы, серые глаза, сдержанная теплая улыбка… Одежда на обоих супругах была порядком потертая, но добротная, выдержанная в одинаковых темных тонах и отделанная одинаковой золотистой тесьмой.

Не успели девушки завершить осмотр, как Кэйданс объявила, что суп готов. Ели молча, уж больно вкусной оказалась мясная похлебка с грибами, настолько густая, что в ней стояла ложка. Еда была весьма сытная, так что скоро новые знакомцы блаженно развалились на брошенных на пол подушках и тюках с барахлом, чувствуя себя на седьмом небе. Разговор завязался сам собой, когда любопытная Крисса задала давно уже терзавший ее вопрос:

– И чем же вы занимаетесь?

– Тем же, чем и вы, барышня, – со смехом ответила Кэйданс. – Рэйн играет на гитаре либо мандолине, я пою, иногда танцую или играю на флейте или бубне. А еще я иногда гадаю на картах.

– Будет тебе девчонкам мозги парить, – ворчливо заметил Рэйн, закуривая трубку. – Брехня все это твое гадание, сколько раз говорить!

– Пусть так, но хоть для смеха попробовать можно, – женщина задорно подмигнула заметно оживившимся подругам и достала из маленькой сумочки колоду очень красивых, ярких карт. – Кто первый, красавицы?

– Ну, давай я попробую, – потерла руки Лис. – Любопытно, что ты мне наврешь.

– Выбирай, какой картой будешь.

– Червонная дама.

Кэйданс быстро перетасовала карты и принялась за какой-то сложный расклад. Кристина с интересом наблюдала за уверенными движениями ее изящных рук без перстней и колец. Рядом презрительно фыркала Сюзанна, всем своим видом показывавшая, что ей гадание безразлично и она принимает в этом участие только от скуки. Было тепло и уютно, настолько, что больше всего захотелось завернуться в плед и крепко заснуть, почти как дома у камина…

– Ну, слушай, червонная дама, – нарушила дремоту Кэйданс. – Тебя ждет долгая дорога, а потом встреча с бубновым королем и любовь. Потом снова дорога, разочарование, а потом снова бубновый король и казенный дом. Чувствуешь, к чему дело-то идет? Чаю, выйдешь ты замуж, красотка.

– Что?! Кто?! Я?!! – рассмеялась Сэйван. – Да не бывать этому никогда, мне и одного мужа было слишком много! Знаю я, что это за бубновый король, и он скорее удавится, чем женится, а тем более на мне. Так что все ты врешь, гадалка, как я и думала.

– Воля твоя, не верь, – ничуть не обиделась женщина, собирая карты. Тасуя колоду, она повернулась к Криссе. – Ну а ты, девочка, что же, тоже не веришь в гадания?

– Верю, – призналась та под смешок подруги. – Но дома мы всегда гадали на рунах, а их мало кто умеет толковать как следует.

– Ну и ладушки, не будем на рунах. Какой будешь картой?

– Дама треф.

Операция расклада карт повторилась, только теперь Кэйданс нахмурилась и как будто помрачнела. Казалось, что она медлит с ответом, и Кристина осторожно поинтересовалась:

– Что? Что ты там видишь?

– Ничего хорошего, – буркнула женщина, тяжело вздохнула и все же заговорила: – Поначалу у тебя идет долгая дорога и встреча с бубновым королем, но без любви, в отличие от Сюзанны. Потом снова долгая дорога, но вместе со страданием, сомнениями и казенным домом. Любовь тоже присутствует – вот он, твой червовый король. Но перед ним еще пиковый король и трефовый валет, а за ним трефовый король. Два последних – одна и та же фигура. Их связывает это, – она помахала перед носом девушки дамой пик и завершила: – То есть ненависть, боль, страдание и смерть.

– Так, не пугай ты ее! – тут же среагировал Рэйн, решительным жестом собирая с подушки карты. – Ничего себе, для смеха она гадает! Вот и посмеялась. Давайте лучше спать укладываться, завтра рано в путь.

От результатов гадания Криссе стало как-то неспокойно. Когда менестрели уснули, девушка придвинулась ближе к заметно сникшей Сюзанне и прошептала:

– Как думаешь, она правду нагадала?

– Тоже встрепенулась, да? – отозвалась та. – Самое паршивое, Крис, что эта тетка, быть может, и правду говорит. Я слышала о ней, из всех гадалок она самая честная. Будь осторожна, постарайся не собирать неприятности на свою голову. Бывает так, что человек может сам изменить свою судьбу. И бывает, что гадание не сбывается… Я тебе этого искренне желаю. Не нужны нам все эти короли-валеты, да и червовый твой нам не нужен. Чувствую, из-за него тот треф беситься будет… Ну да ладно, не думай об этом. Спи лучше.

Кристина полагала, что уснуть ей не удастся, но, когда Сюзанна разбудила ее, с удивлением отметила, что прекрасно отдохнула и что мрачное впечатление, произведенное давешним гаданием, заметно поблекло.

4

Наутро снова светило ясное весеннее солнышко, и новые знакомцы мгновенно позабыли мрачность вчерашнего вечера и всех его событий. О результатах гадания для Кристины не вспоминали. Только Кэйданс, готовя завтрак, сочувственно поглядывала на девушек, которые давно уже не думали о ее предсказании и бурно обсуждали дальнейшие планы.

– Не понимаю, – горячился Рэйн, – почему, если конечная точка путешествия у нас одна, вы не хотите ехать с нами?

– Не поверю, что не понимаете, – возражала Сюзанна. – У вас, поди, свой путь запланирован, у нас – свой, а если мы начнем пытаться свести их воедино, получится куча споров и полная ерунда.

– Самостоятельные они, видишь ли, – проворчал менестрель, закуривая трубку. – Не нравится им, когда за ними следят! А мало ли что?! Дороги опасные и…

– И тем не менее я хожу по ним пятый год, и никто еще не додумался до меня докопаться, – решительно перебила Сэйван. – Не уговаривай даже, решения не переменим, и точка! После завтрака уходим, нас ждет Эйсби.

Крисса была солидарна с подругой. Что и говорить, несмотря на то, что эти менестрели были весьма дружелюбными и гостеприимными, для девушек они непременно стали бы сродни строгим родителям… Чтобы убедить их в обратном, пришлось бы потратить немалое количество времени и усилий, а заниматься этим мучительно не хотелось. И вот, после довольно длительного прощания, обещаний снова встретиться и страшных клятв быть осторожнее на тракте, Крисса и Сюзанна бодро зашагали по дороге в Эйсби, оставляя фургон своих новых знакомых за спиной.

– Ага, попробуй объединись с ними, как же! – продолжала высказываться Сэйван. – Все равно что собственных родителей в дорогу взять! Нет уж, мы как-нибудь сами… Не маленькие.

– Как тебе кажется, они не обиделись? – поинтересовалась Кристина.

– Ну… если только самую малость, – пожала плечами ее собеседница. – Ой, да ладно, к вечеру забудут уже, другого кого приютят в фургоне на ночь… А ты не отвлекайся, у нас впереди выступление, а дел по горло. Еще костюм тебе сваять надо. Полагаю, завтра уже будем блистать!

Эта мысль снова заставила Криссу вспомнить про новый костюм и все, что было с этим связано. Дорога казалась нескончаемой и нудной, и даже оживленная беседа с Лис ее не скрашивала… Девушке показалось, что они шли по меньшей мере неделю, хотя шпили опрятного городка показались впереди около пяти пополудни. Эйсби был значительно больше Гейдергаде, некоторые его улицы были одеты в камень, прямо как в Кайринах, и народ казался значительно более закрытым, чем на границе. Все куда-то спешили, частенько, задевая прохожих локтями, люди не извинялись и смотрели прямо перед собой.

– Это потому, что тут есть граф, – пояснила Сэйван. – Он не дает им сидеть круглые сутки в кабаке, работать заставляет, вот они и дуются. Это на границе, в кого ни ткни пальцем, попадешь в частного предпринимателя, который сам себе голова и сам знает, что ему надо и сколько. А эти, – она презрительно покосилась на телегу, груженую мешками с мукой, и продолжила: – Ничего не знают. Сама такая была… Ладно, не будем о грустном. Идем в лавку!

Лавка купца, знакомого Сюзанны, была раз в десять больше владений Мэтта и, казалось, вмещала в себя весь возможный на свете товар. Крисса, раскрыв рот, смотрела на тугие рулоны разноцветных тканей, золотую и серебряную тесьму, расшитые жемчугом корсеты, вышитые рубашки, мягкие туфельки из тонкой кожи… Она и не предполагала, что все можно купить в одном месте. В Кайринах все лавки и магазины были очень маленькими, ими заправляли люди весьма крутого нрава, настоящие монополисты, которые по возможности старались извести конкурентов всеми известными, порой не слишком гуманными способами. Кроме того, все наряды на севере шили строго на заказ, часто у высокопоставленных горожан, имеющих титулы, имелись придворные портные, которые сами покупали материю по заказу господ и сами, на свой вкус, мастерили из нее одежду.

Вступить в переговоры с купцом Кристине не позволили, и она полностью положилась на вкус подруги. Свои покупки Сюзанна с гордостью предъявила только в трактире, где им предоставили просторную комнату на втором этаже. Крисса недоуменно оглядела метры легкой ярко-красной материи, несколько видов тесьмы, плотный алый шелк и черный корсет и спросила:

– И что мы будем с этим делать?

– Будем шить тебе наряд, – высыпая из мешка ворох ярких лент, отозвалась Сэйван. – Успокойся, ты имеешь дело с профессионалом. У Грегори чудные ткани, они совершенно не махрятся по краю, поэтому дают возможность сваять костюм быстро и качественно. Предлагаю тебе доверить пошив мне. Когда будет готово – оценишь. Не понравится, обещаю, вернемся в лавку, и сделаешь, как захочешь.

Переделывать не пришлось… Напротив, Сюзанне стоило больших трудов уговорить подругу все же облачиться до завтра в свой дорожный костюм и отложить концертное платье до выступления. Многослойные юбки из ярко-красного шифона ничуть не стесняли движений, позволяя исполнять в танце любые прыжки, черный корсет из плотной ткани выгодно подчеркивал тонкую талию Криссы, широкая бахрома на поясе, словно дразня, переливалась красными бусинами… Ко всему этому прилагались невесомые кожаные башмачки на шнуровке, бубен с яркими лентами и поразительно изящные для дешевой бижутерии эльфские сережки.

Кристина со всей серьезностью полагала, что спать в эту ночь не сможет: она очень волновалась перед завтрашним выступлением, хотя они с Сюзанной обсудили все детали танца и порядок песен миллион раз. Больше всего радовало, что Сэйван горой стояла за импровизацию. За ужином она раз за разом повторяла:

– Захочешь поиграть с огоньком, играй и не раздумывай! Голова на плечах у тебя есть, так что не переборщишь, зато народ будет просто в восторге. Зажигательную музыку я тебе обеспечу, тут можешь не волноваться… Эх, подруга, много я знавала менестрелей, вагантов и фигляров, но ни с кем из них я еще не чувствовала себя настолько всемогущей!

Они засиделись в трактире допоздна, сплетничая, смеясь… Сюзанна взахлеб рассказывала про своего поклонника-ваганта, приводила массу случаев из его биографии, и Крисса не уставала поражаться вагантской находчивости. Под конец посиделок, после полуночи, девушки принялись обсуждать Мэтта и сошлись во мнении, что большего зануды с добрейшей душой свет еще не видывал. Кристина даже ощутила некоторую грусть и пообещала себе, что обязательно когда-нибудь вернется в Гейдергаде и найдет способ повидаться с язвительным оборотнем. Вопреки всем своим ожиданиям, она уснула сразу же, как только легла…

Следующий день тянулся невыносимо медленно, и Крисса готова была бегом бежать на площадь, когда Сюзанна объявила, наконец, что их час настал. Вся центральная площадь Эйсби была густо заставлена торговыми лотками, и весенний воздух прямо-таки гудел от голосов. Со всех сторон слышались торги, споры, ругань, а то и просто выкрики зазывал… Было на удивление тепло, однако Сэйван убежденно заявила, что радоваться еще рано и к ночи непременно похолодает.

Сцена на ярмарке находилась на самой выгодной позиции, чуть в стороне от торговых рядов, но на некотором возвышении, в начале поднимающейся на холм улицы. Видимо, выступали здесь часто – доски подмостков были тщательно выметены, а один угол сцены был даже заботливо отгорожен холстом. Пока Крисса, замирая от волнения и восторга, облачалась в свой костюм, Сюзанна придирчиво осматривалась, сжимая под мышкой свою волынку. По ее расчетам, все должно было быть лучше некуда – стражи поблизости не наблюдалось, народ производил вполне благоприятное впечатление и, судя по всему, был совсем не против доброй народной музыки. Лис чувствовала, как задор и азарт огнем разливаются по жилам, о чем она тут же сообщила:

– Не торопись, Крис. Я пока немного подготовлю людей. Наш с тобой танец будет следующей песней.

– Эй, погоди! – испуганно зашептала Крисса. – Я же еще должна…

– Да успокойся ты, затяну на сколько потребуется, – отмахнулась Сэйван. – Ты пойми, если я теперь же не заиграю, я просто лопну.

Сказав это, она взяла первую ноту… Воздух прорезал резкий звук волынки, потом еще и еще один. Через мгновение все эти звуки сложились в зажигательную народную мелодию, которую еще через пару секунд богато расцветил звон бубенчиков (которые украшали сапоги Сюзанны). Эффект Лис не разочаровал. Народ потихоньку стал подтягиваться к сцене, некоторые даже стали хлопать в такт музыке. Сэйван довольно зажмурилась. Она чувствовала себя богиней, когда начинала играть, недаром даже волынщики из команды Мыша признали ее лучшей среди равных!.. Однако не следовало забывать и о подруге. Лис взяла финальную трель, скромно потупив взгляд, получила свои аплодисменты и обратилась к толпе:

– Как я посмотрю, мы прибыли вовремя, э?! – толпа отозвалась одобрительным гулом. – Сама я тут далеко не впервые, но тем не менее хорошее настроение и незабываемое зрелище я вам гарантирую. Впервые на сцене Крис, Повелительница Огня!

Титул, которым Сюзанна так смело наградила подругу, вызвал у людей некоторое недоумение; впрочем, скоро оно сменилось приветственными воплями, когда Крисса выпорхнула из-за холста на сцену. Теперь девушка прекрасно понимала подругу. Она чувствовала себя способной свернуть горы и была уверена, что сможет танцевать и петь хоть сутки без остановки. Подмигнув Сюзанне, которая снова завела какую-то веселую мелодию, Кристина отстучала несколько тактов на бубне и пустилась в пляс.

Она точно не знала, как выглядит ее танец со стороны, где в ее юбках прячутся язычки пламени и какие картины предстают зрителям. Перед глазами то и дело рассыпались фонтаны золотых искр, кончики пальцев приятно покалывала магия, ноги, казалось, не касались сосновых досок. Она кружилась и кружилась, ударяя запястьем в бубен в такт музыки, и едва сообразила закончить танец, когда Сюзанна проиграла последнюю музыкальную фразу. Площадь буквально взорвалась аплодисментами… Крисса жутко смутилась, когда наконец осознала, какое количество зрителей наблюдало ее танец. Мысль о том, что люди еще не видели ее главного таланта, не смотрели завороженно в огонь и не наблюдали там оживающие сказания, казалась весьма привлекательной. Сэйван, видимо, это поняла; она протянула подруге ее дудочку и прошептала:

– Давай, Крис! Покажи им чего-нибудь эдакое!

Кристина закрыла глаза и заиграла. Перед ее мысленным взором тут же встала картина: озеро и плывущий по нему лебедь, который на самом деле вовсе не лебедь, а заколдованный юноша, поэт и романтик… Эта легенда была одним из самых известных преданий Кайрин. В детстве Крисса часто плакала над ее печальным концом (юноше и его возлюбленной так и не удалось одолеть злую колдунью), и теперь она всей душой, хотела, чтобы все зрители разделили ее чувства. Она настолько погрузилась в свою историю, что, когда Сюзанна резко выругалась прямо у нее над ухом и толкнула ее под локоть, не сразу сообразила, что происходит.

– Черт, вот так всегда! – Сэйван набросила на плечи подруги плащ и сунула ей в руки мешок с арфой. – Портит все эта клятая стража! Бежим!

– Что?… Куда? – беспомощно пролепетала Крисса, недоуменно наблюдая, как Лис хватает свой собственный мешок и с тревогой глядит куда-то за спины возбужденно гомонящих людей.

– Да почем я знаю, куда! Бежим, говорю!

Как во сне, девушка соскользнула со сцены вслед за подругой и побежала по узкой уличке наверх, на холм. Сзади слышались возмущенные выкрики, но среди них ясно пробивались грубые мужские голоса:

– Держи, держи ее! Эта рыжая одна из них!.. Хватаааааай!

Немного оторваться от погони удалось через три квартала, ближе к окраине Эйсби. Совершенно запыхавшаяся Сюзанна тяжело прислонилась спиной к стене дома и выдохнула:

– Ух, все, настал мой предел! Ей богу, в ближайшие пять минут и шагу не сделаю!

– Объясни, что происходит! – Крисса была настолько напугана, что даже забыла о своем возмущении и о том, что все ее вещи остались в трактире.

– Ничего особенного. Клянусь тебе, не могла я подумать, что они тут такие злопамятные! – Лис досадливо сплюнула и уселась на корточки. – Около года назад я повстречала тут Мыша. Чисто случайно, пошла поздно вечером кой-какого барахлишка у купцов позаимствовать. Ну и он, стало быть, явился за тем же. И не один, а со всей компанией… Дело было зимой, стоял мороз, мы выпили как следует… ну и… увлеклись слегка. Разнесли купеческий ряд в пух и прах, посчитав, что они и так слишком богатые. Едва ноги унесли, на рассвете в тот квартал забрел патруль, чтоб ему пусто стало. С тех пор все мы в розыске.

– Ничего себе! – восхитилась Кристина. – И после этого ты отважилась выступать!..

– Ха, так мы с Мышем не только здесь набедокурили! – Сэйван решительно встала и ободряюще хлопнула подругу по плечу. – Жаль, придется делать ноги. И причем прямо в чащу, на тракт соваться – все равно что добровольно подняться на виселицу. Идем!

Удача покинула их еще через два квартала, у самой городской стены, и виной всему стала яркая юбка Криссы. Видимо, гонец разнес описания преступницы и ее сообщницы всем патрулям, потому как маленькие переулочки тут же огласились воплями «Держи-хватай» и топотом десятка ног. Снова пришлось бежать… К счастью, в городской стене имелись потайные калитки, местоположение которых Сюзанна отлично знала. Раздумывать было некогда. Как только хлипкая калитка хлопнула у них за спиной, подруги припустили прямиком в лес…

Трудности начались сразу, как только девушки пересекли бежавшую вдоль леса дорогу. Хотя и казалось, что весна уже окончательно завладела землей и городами, в лесу, в стороне от проезжих дорог, еще встречались жесткие сугробы противного, ноздреватого снега. Порой под ними скрывались лужи, куда подруги постоянно проваливались с отчаянной руганью. Кроме того, то и дело за ноги больно цеплялись скрытые теми же сугробами кусты и коряги, деревья над головой устрашающе скрипели и шуршали голыми ветвями. Не было слышно ни звука, кроме хруста снега и хлюпанья воды под ногами, и от этого делалось еще страшнее. Сюзанна храбрилась, заявляла, что в этакой глуши она никакой погони не боится, потому что стражники трусливы как кролики и никогда не полезут в темное время суток в глухую чащу, однако в голосе своей бравой спутницы Крисса явно услышала страх. Что и говорить, положение было скверное… От былой веселости не осталось и следа, девушка снова ощутила ту безысходность, которая сковала ее во время приключения с разбойниками на Ледовой дороге. Кроме того, желудок настойчиво урчал, требуя хоть какой-нибудь еды, после завтрака им так и не удалось перекусить… Было сыро и холодно, тонкий плащ совершенно не грел, а ноги в мягких туфельках давно уже безнадежно занемели. Кристина шла и мрачно думала, что после такой прогулки воспаление легких гарантировано. Пока что радовало только одно – враждебный город остался за спиной, и в лапы к стражам порядка они все-таки не попали…

Подруги настолько ушли в себя, настолько привыкли к окружающим шорохам, что не сразу сообразили, что вечернюю сырую тишину прорезает уже совершенно новый, совсем не страшный звук. Поначалу они даже не могли сообразить, что это, но потом с замиранием сердца поняли – это были звуки лагеря, разбитого какими-то очень веселыми людьми, судя по возгласам.

– Ты точно мой счастливый талисман, Крис, – тут же радостно заявила Сэвайн. – Вот уже второй раз в бедственной ситуации нам необычайно везет.

– Ты уверена? – вяло усомнилась Кристина. – Вдруг это разбойники?

– О да, и еще какие! – по улыбке подруги девушка поняла, что она знает, кто так беззаботно веселится в лесной глуши. – Но нам с тобой бояться нечего – это добрейшей души люди.

Несмотря на нечеловеческую усталость и огромное желание свалиться прямо в сугроб, Кристина все же нашла в себе силы последовать за подругой и направиться на смех и топот. Вся немногочисленная одежда девушки уже давно была мокрой насквозь, и она подумала, что, пожалуй, помаленьку начинает превращаться в сосульку. Сюзанне в этом отношении было несколько легче. Теперь Крисса с завистью вспоминала ее слова о том, что она скорее умрет, чем наденет длинное платье, и что на ее танцы лучше не смотреть без предварительного поднятия градуса. Высокие ботинки Лис даже не промокли, пока подруги тащились по лужам, и, судя по всему, никаких связанных с холодом неудобств она не испытывала.

Впереди между деревьями забрезжили красноватые отблески костра, а нестройные возгласы стали намного громче. Звучные голоса бодро орали какую-то песню, сырую тишину ночи пронзали резкие звуки дудок и волынок. Это как-то вселяло надежду на светлое будущее. Музыка была настолько заводная, что даже Кристина прибавила шагу, а Сюзанна довольно ухмыльнулась:

– Ну точно, его светлость хулиганит. Как еще можно было сомневаться! Знаешь, я вот думаю, что эта Кэйданс не такая уж и врушка. Вот он, бубновый король-то, видишь?

На этой радостной ноте Кристина обнаружила, что они стоят уже в непосредственной близости от костра и увидела перед собой следующую картину.

На аккуратно расчищенной от снега и заботливо утоптанной полянке ярко полыхал огромнейший костер. Сквозь пламя можно было видеть какие-то темные бесформенные предметы, вероятно, телеги или что-то в этом духе, в беспорядке нагроможденные между деревьев. А весь народ собрался непосредственно с той стороны, с которой стояли девушки. Толпа была самая разношерстная, в основном какие-то странные парни в ярких кожаных хламидах с клочковатым мехом, причем все притопывали, прихлопывали и всячески развлекались, не забывая при этом старательно мучить волынки и дудки самого разного размера и фасона. Те, кто остался без музыкального инструмента, удовлетворенно ухали в такт музыке и сбивчиво твердили незамысловатые слова. В принципе понять хотя бы одно было бы невозможно. Судя по всему, как минимум половина народа была под серьезным градусом, если бы не еще один персонаж, который бодро отплясывал на огромной толстой бочке прямо посреди круга и на которого так пристально смотрела Сэйван. Как и Крисса, он был одет явно не по погоде – в темные штаны, высокие ботинки со множеством бубенчиков вдоль шнуровки и кожаную проклепаную безрукавку с большим стоячим воротником. Но в отличие от девушки не испытывал от этого никакого неудобства и во все горло орал слова песни, стуча в бубен и ловко балансируя на опасно шатающейся бочке. Зрелище было комичное, что заставило Кристину улыбнуться и предложить:

– Раз это твои знакомые, пойдем к костру, погреемся… А то еще минута – и ты поднесешь к огню сосульку.

В ответ Сюзанна пожала плечами и смело выступила на полянку. Музыка, разумеется, тут же смолкла, народ заметно притих, и вся толпа недоуменно уставилась на спутниц, которые в данный момент почувствовали себя более чем неуютно. Эффект неожиданности сохранялся недолго. Плясавший на бочке мужчина стукнул бубном о колено и громогласно вопросил:

– И кого сюда принесло?!

– Меня, – уперла руки в бока Сюзанна. – Протри глаза, Мыш, не верю, чтобы у тебя уже в них двоилось от самогона!

– О, кого я вижу! – радостно заорал названный, отбрасывая бубен и спрыгивая с бочки. – Лис! Тебя-то как сюда занесло?!

– Это долгая история, но вообще-то, не меня, а нас, – Сэйван кивнула на окончательно стушевавшуюся Кристину. – Кстати, мы замерзли, проголодались и безумно устали, а ты задаешь глупые вопросы…

– И правда, что, прощенья просим, – согласился Мыш, подходя. По пути он сдернул с кого-то тяжелую бобровую шубу и решительно отобрал у одного из мужиков большую бутыль с мутным самогоном. – На, малышка, грейся! – с этими словами вагант (назвать этих типов менестрелями у Криссы не поворачивался язык) водрузил на плечи девушки отобранную шубу и повернулся к Сюзанне. – А тебе вот! – он любовно похлопал ладонью по бутылке. – Твоей подружке еще нельзя такую гадость пить, дите ж совсем.

Лис весело засмеялась и смело отхлебнула прямо из бутылки. Тут же глаза у нее загорелись, она по-хозяйски устроилась на бочке, где недавно отплясывал Мыш, и выжидающе воззрилась на него:

– Я не поняла, что за тишина воцарилась? Мы что, кому-то тут мешаем?

По толпе прокатился гул (в нем можно было разобрать слова «Нет, нет… Конечно, нет!.. Ну что ты!»), и через мгновение снова зазвучала задорная музыка. Мыш же принялся объяснять начинающей оттаивать Криссе:

– Твое главное упущение в том, что ты пошла гулять в таком виде, предварительно не выпив. Ох, вот если бы ты хряпнула малек для сугреву, ой как бы тебе полегчало…

– Ты, кажется, за нас тут и так хряпнул, – тут же встряла Сюзанна. – Что это за дебош? Да в таком странном месте, да еще такое количество народа! Мне-то казалось, что в вашей банде все же не такая толпа…

– Так это не только наши!.. Тут, почитай, вся шпана округи гуляет!

– А по какому поводу?

– Мы ограбили целую самогонодельню! – гордо поведал Мыш. – Одна… нет, даже две из тех телег не наши, мы их свистнули прямо там! О, ты бы видела, какой это рай – сплошные прозрачные бутыли в рядочек стоят, все как на подбор! Ну мы эти ряды и проредили!

– И вам даже не мешали? – удивилась Крисса.

– Да кто ж нам мешать будет?! Там же вся деревня упитая вусмерть! Молодцы народ, не упускают своего, да только жадные очень, вот и пришлось слегка опустошить ихние запасники… Теперь вы мне скажите, – заметив, что остальные давно организовали пьяные танцы с сопровождением и махнули рукой на оборвавшийся концерт, уже более серьезно заговорил он, – какого лешего небритого вы тут одни шастаете? Мало ли, нарветесь на таких как мы, только еще хуже… Что делать будете, а?!

– Да уж не от хорошей жизни шастаем, – проворчала Сэйван. – Признали меня в Эйсби. Все никак забыть не могут, как мы у них в прошлом году в купеческих рядах надебоширили… Досадно – ужас! Только концерт начали, так почти сразу тикать пришлось… Но уже все хорошо! Ты ведь нас не прогонишь?

– Конечно нет, какой разговор! Я ж… ты ж знаешь… – не найдя подходящих слов, вагант погрозил костру кулаком и снова вернулся к беседе. – По мне, так хоть всегда со мной катайся. Честно признаться, я по тебе скучал.

– Ну вот опять ты за свое, – досадливо сплюнула Лис. – Просила же, не говори ерунды! Лучше давай я тебе подругу представлю. Кристина. Крис. Мы с ней вместе с Гейдергаде идем, Мэтт познакомил.

– Очень приятно, – он с чувством сжал ладошку девушки в своей большой горячей руке и улыбнулся. – Меня зовут Троймэн Райн, но, как ты могла слышать, гораздо чаще меня кличут Мыш. Так уж повелось! Ладно, девчонки, но уж за знакомство надо бы!.. Эй, Райли! – окликнул он одного из мужиков. – Отлепись от бутылки и неси ее сюда! Что значит зачем?! Она тебе мешает, как я посмотрю!.. От, правильно, много пить вредно, и вообще, все религии мира порицают пьянство… А я чего?! Я ничего, я, так сказать, как почетный святой… Ну, за встречу! – проникновенно дохнул перегаром Троймэн. – И за нас всех вместе!

Жизнь снова стала налаживаться, и даже Кристина уже готова была сказать, что все хорошо. Она уже поняла, каким образом Мыш и Лис «нашли» друг друга, во всяком случае, симпатию подруги к бесшабашному ваганту совершенно разделяла. На взгляд девушки, эти двое были отличной парой, хотя почему-то каждый старался показать, что совершенно не зависит от другого. Про голод Крисса совершенно забыла, она лишь умиротворенно наблюдала за забавно бегающими друг за другом мужиками с волынками и за танцующими вагантами, в числе которых были и Сюзанна с Райном. Самой Кристине танцевать не хотелось. Она понимала, что мгновенно замерзнет, как только сбросит тяжелую шубу, а другой одежды под рукой пока не было… Однако сидеть на месте, когда играет такая зажигательная музыка, было просто преступлением. Видимо, такая мысль пришла в голову не только Криссе. Через какое-то время раздался чей-то пьяненький голос:

– А давайте… в слона поиграем!

Предложение вызвало буйные овации со стороны абсолютно всех собутыльников, Сюзанна задорно засмеялась, а Крисса почувствовала в себе небывалый подъем сил. В Карсайте «слон» был любимой игрой дворовой ребятни, и в детстве Кристина тайком от родителей принимала участие в этом сумасшествии. Девушка фыркнула и заметила:

– Да вряд ли вы пройдете хоть сколько-то, занесет в костер – и поминай как звали!..

– С чего бы? – удивился Райн.

– Так вы же ограбили самогонодельню! Полагаю, не час назад это случилось… Ходить «слоном» – это тебе не на бочке танцевать!

– А вот мы и проверим, чтобы не сомневались! – охотно отозвался кто-то.

Не дожидаясь дальнейших комментариев, мужики принялись оперативно делиться на две команды и решать, кого первого будут пытаться везти. Мыш удовлетворенно хохотнул и сказал:

– Да, давненько мы так косточки не разминали… Сейчас поглядим, кто в сорок лет еще может по барабанам стучать, а кого пора отправлять костюмы клепать!.. Ну, Лис – обернулся он к Сэйван, – твой выход! Хватай подружку и вперед! Вы у нас легонькие, как раз для начала подойдет!!!

Сюзанна задорно подмигнула ему в ответ, молча спрыгнула с бочки, схватила за руку Криссу (при этом шуба с плеч последней благополучно соскользнула) и уверенно ринулась вперед. Кристина сама не поняла, как все получилось; просто в следующий момент они с Сюзанной, радостно смеясь, обнаружили, что сидят на спине первого мужика из первого «яруса» «слона». Странно, но это обстоятельство не расстроило кривого ряда подвыпивших вагантов, и вслед за девушками принялись прыгать всевозможные представители народного творчества, как совсем молодые, так и постарше. Видимо, сам Троймэн был слишком увлечен самогоном, чтобы вспомнить о своем величии, поэтому он взгромоздился на все это сооружение уже третьим ярусом и важно дал команду к началу пьяношатающегося движения, прикрикнув:

– Ну, че стоим, кого ждем?!

И они пошли… Очень жаль, что никому из читателей не привелось увидеть эту картину своими глазами, потому как в данном случае сомнения излишни – это был тот еще цирк! Пьяные ваганты тащились кто как и кто куда, совершенно не думая о своем грузе, который, в свою очередь, тоже шатало, но в совершенно противоположную сторону, что еще более усложняло задачу. Плюс ко всему участники этой веселой игры орали во все горло, причем опорный ярус выдавал такие перлы крепкой народной ругани, что ярус номер два просто покатывался со смеху, ухитряясь при этом не забывать орать и визжать. Третий ярус, то есть лично руководитель данного безобразия, продолжал свое постоянное занятие, то есть во всю глотку орал очередной шедевр своего обширного, судя по всему, творчества.

Двигались быстро и споро, но увы, недолго. Шагов через пять кто-то споткнулся, и «слона» резко повело куда-то в сторону, причем чем дальше, тем быстрее и неумолимее. Разумеется, всеобщее шатание также усилилось, а поскольку был явный резонанс и различие в амплитуде колебаний, нет ничего удивительного, что через секунду все сооружение с диким ором рухнуло вниз, прямо на промороженную землю. Удар был силен, но народ его практически не почувствовал. Азарт и количество потребленного спиртного сделали свое дело. Поэтому все бодро повскакивали на ноги, но вот повторять совершившееся отчего-то никому не захотелось. Зато в чью-то не менее светлую башку пришла еще одна гениальная идея – возвратиться к танцам, причем, раз уж в компании появились девушки, выдвинуть их на передний план. Крисса мгновенно забыла о холоде и своем нежелании танцевать. С помощью Райна она влезла на достославную бочку, и лишь только завыли первые дудки, пустилась в пляс, лихо отстукивая в ладоши задорный ритм народной мелодии.

Народ млел. Мужики столпились вокруг бочки, изо всех сил поддерживая танцовщицу хоровым пением и прихлопыванием, чем раззадоривали ее еще больше. Красные шифоновые юбки разлетались, подобно искрам костра, звенели браслеты, Сюзанна в толпе зрителей упоенно хлопала в ладоши и даже перестала выступать в адрес Мыша, который стоял рядом, по-хозяйски обняв ее за талию. Усталости Кристина совсем не чувствовала, она опять готова была плясать до утра, если бы не остатки чувства меры у ее более опытных друзей. В один прекрасный момент Трои стащил девушку с бочки и тоном строгого отца заявил:

– Мне кажется, что на сегодня хватит.

– Это странно, но я с ним согласна, – заявила Сэйван, которая, вероятно, по собственному недосмотру уютно прильнула к плечу ваганта и вовсе не собиралась от него отлепляться. – Мы с тобой порядочно устали, Крис, так что самое время отдохнуть.

Ноги постепенно наливались тяжелой, свинцовой усталостью, и Крисса сочла за лучшее не спорить. Она послушно набросила на плечи обширный плед, протянутый кем-то из вагантов, и двинулась за Троем и Лис, которые держали путь в самый дальний от костра фургон. Жизнь казалась невероятно прекрасной, даже несмотря на досадное происшествие в Эйсби и потерю значительного количества вещей. Девушка настолько устала, что даже не помнила как следует, как оказалась в уютной прохладе фургона на горе мягких подушек, как пробормотала в ответ на пожелания друзей «Спокойной ночи»… Почему-то в памяти на редкость четко осталась такая картина: две тесно прильнувшие друг к другу фигуры на фоне неверных отблесков костра.

5

– Какие веселые ребята, – оценил Айрин, поднимаясь со шкуры и сладко потягиваясь. – Эти ни перед чем не остановятся и при желании сотрут в прах горы и выпьют океан.

– Это точно, – одними губами улыбнулась в ответ Крисса. – Ты устал?

– Ничуть, напротив, мне очень любопытно! Однако предлагаю позвать слуг и велеть им накрыть нам ужин прямо здесь. Твои рассказы пробуждают зверский аппетит.

Девушка согласно кивнула в ответ…

…Через час, когда слуги бесшумно унесли пустые тарелки, король и его невеста снова устроились на прежнем месте. Кристина склонила голову на плечо Айрина и благодарно вздохнула; в такие минуты она чувствовала удивительное умиротворение, и ей, совсем как когда-то, казалось, что ничто на свете не сможет разрушить эту идиллию. Выдержав паузу, Крисса снова тихо заговорила.

* * *

Разумеется, утро почти для всех участников давешнего веселья выдалось весьма тяжелым. Пока народ лелеял больные головы в прохладе фургонов вдали от серого света дня, Троймэн Райн, чувствовавший себя на седьмом небе от встречи с подругой, неторопливо наводил на полянке порядок. Брошенные как попало дудки и волынки занимали свои места в одной из открытых телег, пустые бутыли образовывали стройные ряды возле ноздреватых сугробов, и в липком, тяжелом воздухе слышался их жалобный звон. Главный вагант ловко развел костер и устроился на чурбачке так близко к огню, как только возможно. Он еле сдерживался, чтобы не разбудить Сюзанну (он очень хотел донести до нее свою свежую мысль, которая пришла ему в голову буквально пару часов назад), но она, как всегда, сама решила его проблему. Услышав за спиной хруст снега, Райн довольно улыбнулся и сказал:

– Ты прямо как почувствовала, что я думал о тебе.

– Слишком громко думал! – привычно огрызнулась Сэйван, однако уютно устроилась рядом с ним и позволила приобнять себя за плечи. – Как самочувствие? Башка, поди, трещит?

– Обижаешь, Лис! – хохотнул Мыш. – Меня уже никакой алкоголь не берет, закаленный я. И именно это дает нам возможность спокойно пообщаться наедине, – осторожно направил он разговор в нужное русло.

– Это о чем же? Опять предложишь к вам присоединиться? Не смешно уже, Мыш! Сколько раз повторять: мне дорога моя свобода!

– Мне тоже, и ты это знаешь, – серьезно кивнул вагант. – Однако, Лис, есть только одно обстоятельство в этом грешном мире, ради которого я готов этой свободой пожертвовать.

– Вот так новости! – рассмеялась Сюзанна. – И что это за обстоятельство, позволь спросить?

– Ну… я тут подумал… а вдруг сейчас, через полгода после нашей последней встречи, ты все же согласишься выйти за меня замуж, а? Я же ведь от всей души, я…

Его пламенную речь прервали звонкий подзатыльник и возмущенная тирада Лис:

– Так, Мыш, уложи уже в своем мозгу такую простую вещь: я никогда больше не выйду замуж! Ты в курсе, чем обернулся мой первый брак, так зачем же я буду наступать на те же грабли во второй раз?! Тоже мне, женишок нашелся… Висельник, да еще и бабник, каких поискать! И зачем мне такое счастье?..

– Хотя бы затем, что я люблю тебя, – ничуть не обидевшись, отметил Троймэн. – Ну ладно, не хочешь как хочешь… Вовремя ты прекратила возмущаться, вон подружка твоя топает… Привет, красавица! – приветствовал он сладко зевнувшую Криссу, которая приблизилась к костру и зябко натянула на плечи плащ. – Как спалось?

– Волшебно, – сонно улыбнулась девушка. – А вы чего в такую рань тут трещите?

– Тебя ждем, – фыркнула Сюзанна. – Давай, садись сюда, а то окоченеешь! Мыш, тебе задание: сообразить нам что-нибудь на завтрак и снабдить Крис приличной одежкой, а то в концертном ходить как-то, знаешь, не с руки…

Вагант молча отправился выполнять поручения, и через несколько минут все трое с аппетитом уплетали поджаренный на костре хлеб с копченым мясом, запивая все это великолепие горячим чаем. Во время завтрака происходило бурное обсуждение дальнейших планов… Дискуссию начал Мыш, который буднично поинтересовался:

– Ну, девочки, куда вас дальше нелегкая понесет?

– А кто его знает! – отмахнулась Сэйван. – Вообще-то я планировала к середине мая добраться до Маланадэйна, там же Ночь Бардов, грех пропустить такое событие.

– Ночь Бардов? – заинтересовалась Кристина. – Что это?

– Бред собачий! – безапелляционно отозвался Райн. – Берется маленький городок, в нашем случае это Порт Давен, туда собираются все более или менее именитые барды, которые всю ночь поют и танцуют сразу в нескольких местах. Давка, конкуренция, драки, пьянки и, конечно, извечный спор, кто лучше глотку дерет.

– Не боись, Крис, он преувеличивает, – Сюзанна беспечно ткнула обожателя локтем в бок и принялась рассказывать сама. – Там можно услышать массу новых песен и чудесных голосов, да и вообще, барды народ милый и совершенно не завистливый. Просто кое-кто плохо вписывается в их компанию, потому что вечно норовит высказать правду-матку в лицо. Это, как ты понимаешь, приятно не всем.

– Смейся, смейся, – усмехнулся вагант. – Сами все и увидите, а мне эта чушь ни к чему. Мы с мужиками едем в Гейдергаде, а потом вдоль северной границы. Там народ знает толк в настоящей музыке.

– Ну, вот и ладушки, значит, договорились!.. Пойдем искать одежку для Крис, закоченеет же!

Райн молча покорился, и через минуту троица уже активно перерывала многочисленные тюки с вагантским барахлом. В итоге из их недр были выужены полосатые красно-черные гольфы, чья-то клетчатая юбка до колена, белая рубашка, а также смешная сумочка, украшенная беличьими хвостиками. Вдобавок Трои пожертвовал девушке свои любимые ботинки, чем-то напоминавшие обувь Сюзанны; причем, затягивая шнуровку, он уверял Кристину, что именно обувь делает ваганта вагантом, и все уважающие себя народные певцы ходят именно в таких башмаках. Концертный костюм, который чудом сохранил свой нарядный вид, аккуратно уложили в мешок вместе с арфой, так что напоминаний о бегстве из негостеприимного Эйсби практически не осталось.

Мыш лично отправился провожать девушек. Пока добирались до лесной дороги, вагант был странно молчалив, смотрел прямо перед собой, крепко сжимая в руке ладонь Сюзанны, периодически начиная что-то насвистывать себе под нос. Когда деревья расступились, открыв спутникам укатанную и высушенную весенним ветром дорогу, Райн решительно заявил:

– Вот и пришли. Счастливого пути, девчонки!

– Пока, Мыш, – Сэйван совсем не казалась расстроенной. Она легко чмокнула своего поклонника в щеку и подмигнула ему. – Увидимся!

– Угу, через полгода, – мрачно проворчал тот.

Криссе досталось крепкое рукопожатие и заверения в вечной дружбе, раз уж угораздило встретиться в лесу за бутылкой и в компании Сюзанны. Девушки уже почти дошагали до поворота дороги, когда до них донесся голос Троймэна:

– Подумай над моим предложением как следует, Лис!

– Каким еще предложением? – удивилась Крисса.

– А никаким, не обращай внимания! Старый болтун! – ответила Сэйван, но в ее голосе Кристина явственно услышала плохо скрытую нежность.

Крисса с интересом оглядывалась по сторонам. Порт Давен ей определенно нравился, не говоря уже о непривычно теплой погоде. Аккуратные крутые улочки, красные черепичные крыши и ухоженные клумбы перед домиками, казалось, прямо дышали гармонией и приглашали остаться подольше. Против этого девушка не возражала: в конце концов, они с Сюзанной никуда не торопились и вполне могли позволить себе оставаться в столь уютном местечке сколь угодно долго. Единственным, что несколько нарушало идиллию, было колоссальное скопление народу везде, где только можно. Узкие улочки, небольшие площади, дворы харчевен и трактиров были полны людьми, а воздух прямо звенел от голосов, споров и звуков различных музыкальных инструментов. Несмотря на толкучку, лица у людей были на редкость одухотворенные, и никто всерьез не ругался, даже если кто-то наступал кому-то на ногу или толкал под ребра локтем. От шума звенело в ушах, а потому Кристина была просто счастлива, когда они с Сюзанной наконец выбрались из оживленного центра и оказались на окраине Порт Давена возле очередной харчевни. Девушки уже не рассчитывали на успех. За те три часа, что они провели в этом маленьком городке, они уже пять раз выслушали вежливый отказ трактирщиков и заверение, что можно даже не пытаться найти свободную комнату или сарай. Однако Сюзанна и не думала горевать по этому поводу; она авторитетно заявила, что абсолютных неудач не бывает, а потому уверенно отправилась к харчевне с весьма оригинальным названием «Райский уголок».

Утомленному взору подруг предстал просторный зал, обшитый темным деревом, который в данный момент был почему-то абсолютно пуст. Массивные деревянные столы и скамьи словно застыли в ожидании, на барной стойке выстроились в ряд сияющие глазированные глиняные кружки, а какая-то девица в измазанном сажей фартуке мела пол с таким усердием, как будто готовилась к чрезвычайно важному приему или визиту. Несмотря на серьезное выражение ее веснушчатого лица, Сюзанна сочла возможным нарушить тишину и громко обратилась к ней:

– Добрый день! Скажите, не можем ли мы остановиться здесь на пару дней?

– Бать, – не сочтя нужным ответить на приветствие, крикнула девица в открытую дверь, – выйди, тут посетители пришли!

Со стороны отворенной двери послышались пыхтение и топот, после чего перед спутницами предстал тучный человек, спешно вытирающий большие красные руки о передник:

– Чем могу помочь, барышни?

Хотя говорил он не очень-то любезно, Крисса лучезарно улыбнулась и ответила:

– Доброго дня, хозяин. Нас интересует комната на пару дней.

– На праздник, что ли, приехали? – прищурился тот. – По одежке судя, вы менестрельши вроде…

– Есть такое дело, – Сэйван была сама приветливость. – И, разумеется, как все люди нашей профессии мы не можем пропустить такое событие.

– Да черт бы уже побрал эту Ночь Бардов! – трактирщик досадливо сплюнул и продолжил: – По этому поводу в городе куча народу, а уж сколько вашего брата собралось, и говорить нечего… Шум, гам, топот и крики уже два дня подряд продолжаются. Когда уже это кончится!

– Да уж вы должны бы знать, что это ненадолго. Через пару дней снова наступит тишина и покой… Скажите все-таки, места есть?..

– Как ни странно, да, – трактирщик нырнул за стойку и загремел там ключами. – Мест у меня много, ваши в центре или за городом, на лугу гужуются… У них там целая община собралась. А ведь завтра будут готовы друг друга сожрать, кто лучше поет-танцует! Не ходили б вы туда, а? – эта фраза прозвучала даже с каким-то сочувствием, и Крисса не удержалась от улыбки:

– А мы зрители. Никому не скажем, кто мы на самом деле.

– Ну, добро, отдыхайте, – он плюхнул на стойку большую книгу с пожелтевшими страницами и длинный ключ на тонком кольце. – Нам жалко, что ли…

Девушки аккуратно записали свои имена в книгу, после чего Сюзанна все в той же лучезарной манере высказалась:

– Благодарю вас, вы очень любезны.

На это трактирщик уже не ответил, снова зашуршал чем-то под стойкой. И подруги сразу отправились на второй этаж на поиски своей комнаты. Последняя располагалась в самом конце длинного коридора и, к большому удовольствию обеих, имела даже небольшой балкончик, выходивший в сад. Криссе явно нравился этот городок. И когда она увидела старые липы и пышно цветущие сиреневые кусты, в тени которых стояло несколько столиков под полотняными зонтиками, благоприятное впечатление от него еще более укрепилось. Пожалуй, Порт Давен нравился девушке больше всех тех городов и деревень, где они с Сюзанной останавливались до сих пор. Она давно уже не испытывала подобного умиротворения. Наверное, в последний раз это было дома, в глухую ночь, после очередной ссоры с родителями, когда Кристина сидела на подоконнике в своей комнате, ежась от сквозняка, и не могла оторвать взгляд от великолепного по своей красоте северного сияния. Угрюмое море было спокойным и гладким, как зеркало, в его неподвижных водах во всей красе отражались переливы небесного сияния, и Крисса с улыбкой думала, что даже несмотря на посредственные отношения с семьей она никогда отсюда не уедет… При этой мысли девушка фыркнула. Никогда нельзя говорить «никогда». Пожалуй, эта истина и является самым настоящим краеугольным камнем всего бытия.

Крисса сбросила с плеча свою сумку, пристроила в углу чехол с лютней и с удовольствием растянулась на одной из узких кроватей. Сюзанна же устроилась на балконе. Но долгого молчания она не выдержала, через несколько минут Лис вернулась в комнату и радостно объявила:

– Ну что, сегодня ночью осмотримся, что тут да как… Пока идут состязания и Ночь Бардов в самом разгаре, нам лучше не светить своими талантами. Помню, года два назад рискнула я сыграть на волынке в Ночь Бардов. Нет, конечно, лучшей меня признали, но сразу же нашлись недовольные, которые хотели поговорить со мной по-мужски, как-то забыв о том, что я женщина. Именно тогда мы и познакомились с Мышем. Он был тут проездом, хотя всегда относился к данному мероприятию весьма скептически. Теперь со мной вообще боятся связываться. Ты сама видела, какая там у него дружная компания. И все невозможные чистоплюи, так и норовят начистить кому-нибудь бубен.

Крисса ее почти не слушала. Ноги приятно гудели от усталости, и мысли текли самые мирные. Девушка действительно не хотела показывать свои способности, ее вполне устраивала роль зрителя; она не собиралась ни от кого скрываться, но и нарочно искать встречи с коллегами и невольными конкурентами тоже не хотела. Собственная жизнь ее полностью устраивала, причем Крисса вполне допускала, что это всего лишь из-за разительного отличия от того, что было раньше. В конце концов, общее умиротворение сделало свое дело – девушка сама не заметила, как уснула под мирное щебетание птиц за окном.

Кристина и Сюзанна сидели в общем зале «Райского уголка», уютно устроившись на длинной скамейке, и потягивали холодное пиво. Прошедшие два дня были прямо-таки забиты событиями и впечатлениями. С раннего утра до поздней ночи девушки находились в обществе своих коллег, услышали множество мелодий и увидели множество танцев, порой почти диких и ни на что не похожих. Песни тоже далеко не все отличались лиричностью и возвышенностью. Иногда в них присутствовали бранные слова, а иногда совершенно цензурный текст мог бы вызвать серьезные нарекания со стороны властей, если бы их представители здесь имелись. Кроме того, из-за праздника практически во всех свободных уголках толкались уличные торговцы, которые тщетно старались перекричать музыку, нахваливая свой товар. Крисса подумала, что никогда еще не поглощала такого количества пищи, они с Сюзанной постоянно покупали вкуснейшие дешевые сосиски, свежую выпечку и сладости, а также постоянно возвращались к особенно прекрасному и людному месту, где стояла гигантская бочка с холодным темным пивом. В толчее Кристина не раз вспомнила добрым словом Троймэна. Если бы не его башмаки, ноги ей давно бы уже безнадежно оттоптали, а пока все потери заключались лишь в двух оторванных с ботинок Сюзанны бубенчиках и одном потерянном амулете с ее же волынки.

Несколько песен настолько въелись в память Криссы, что она твердо решила взять их на заметку. Одной из них стала коротенькая, но очень проникновенная песенка, которую пел какой-то миловидный темноволосый юноша, виртуозно подыгрывавший себе на мандолине.

День погас, солнце зашло,

Но я все стою на холме.

Передо мной поля, долины, море и небо,

И я думаю только о тебе,

О тебе, моя любимая земля.

Как я люблю все эти реки,

Зеленую траву и синь озер!

Темные леса и горы, и равнины,

И белых облаков причудливый узор!

Я хочу раствориться в тебе,

Тихая моя, любимая земля!

Я закрою глаза, помечтаю немного,

А ты храни мою душу и меня.

На крыльях жизни чрез чистое небо

И далеким землям я полечу…

Не тревожься за своего сына —

Я все равно обратно ворочусь.

Сюзанне же больше пришлась по вкусу песня, которой, по ее мнению, хорошо было завершать концерт. Правда, не в их случае – играть эту балладу на волынке было бы кощунством… В ответ на это замечание Лис заявила, что будет петь и без сопровождения, потому что творения друга Кая (так она назвала автора песни, плотного мужчину средних лет с глазами доброго спаниеля) грех замалчивать только из-за отсутствия сопровождения.

Незаметно промчались часы,

Я устало глаза закрываю.

Я вам уже все-все рассказал

И сейчас лишь грустно я напеваю:

«Быть может, через сотни миль,

Чрез тысячи дорог, лет и времен

Вы будете ждать нас и верить,

Хотя и не знаете наших имен.

Завтра мы будем уже далеко,

Кому-нибудь расскажем все это,

И кто-то также заплачет украдкой,

Песнею бардов старинных согретый».

Последняя песня еще звучит,

Мелодии наши вас окружают;

Алмазные звезды на небосклоне

Тускнеют, словно устало сияют.

Уже рассвет – нам пора уходить,

И мы еще не знаем, куда придем,

Но песни наши в душах останутся,

Хоть никто и не знает наших имен.

Теперь же, в трактире, звучала не очень складная, но веселая застольная, прекрасно соответствующая случаю. Исполнял ее простоватый на вид парень, которому охотно подыгрывала целая компания музыкантов, состоящая из скрипачки и двух мужичков, усердно дующих в дудки. Конечно, харизмы Райна у этих ребят и в помине не было, но песенка казалась столь же уютной и теплой, как и окружающая обстановка. Подруги даже не заметили, как сами стали подпевать припеву и отстукивать ритм песни каблуками ботинок:

Полон веселья, без забот —

Не думай, что наступит утро!

Кувшин здесь песенку поет,

Не опустевая ни на минуту.

И стол сегодня так накрыт,

Что доски уж трещат и гнутся,

Сегодня каждый будет сыт,

Коль в пиве он не захлебнется!

На радость музыка звучит нам,

И мы ей склонны подпевать,

Несладко будет всем столам —

На них мы будем танцевать!

Течет вино, течет рекой —

Сейчас же выпьем мы с тобой!

И пиво в нас течет рекой —

Поднявши кружки, пьем с тобой!

Красотка рядом со мной сидит

С длиннющей толстою косою,

И, улыбаясь, говорит:

«Не хочу домой, пойду с тобою».

С нею рядом чудный рыцарь,

И разговор он с ней ведет.

Хороший рыцарь, как говорится,

Хорош лишь тем, что много пьет!

На радость музыка звучит нам,

И мы ей склонны подпевать,

Несладко будет всем столам —

На них мы будем танцевать!

Течет вино, течет рекой —

Сейчас же выпьем мы с тобой!

И пиво в нас течет рекой —

Поднявши кружки, пьем с тобой!

И ночь мы эту проведем

Приятно, весело, уютно —

Пусть радость не покинет нас,

И пиво льется поминутно!

На радость музыка звучит нам,

И мы ей склонны подпевать,

Несладко будет всем столам —

На них мы будем танцевать!

Течет вино, течет рекой —

Сейчас же выпьем мы с тобой!

И пиво в нас течет рекой —

Поднявши кружки, пьем с тобой!

Слово «поднявши» вызвало бурю веселья, да и вообще, ритм стихов прихрамывал на обе ноги, но перебивать певцов никто не собирался. В конце концов, кому какая разница? Самое главное, что про пиво, про близкие и всем понятные вещи!.. Через какое-то время музыканты выдохлись, завершили очередную песню под бурные аплодисменты присутствующих и удалились на заслуженный отдых в компании с запотевшим пивным кувшином. Сюзанна тотчас ткнула подругу локтем в бок и громко прошептала:

– А вот теперь самое время нам выйти из тени! Тут уже никто не соревнуется, люди просто хотят, чтобы всем было хорошо. Я пошла, а ты собирайся с мыслями.

Не дождавшись ответа Криссы, Сэйван решительно подхватила свою волынку и вышла на освобожденное предыдущими музыкантами место. С первых же нот зажигательной плясовой мелодию подхватили еще несколько дудок и бубен, а со второй музыкальной фразой заскрипели отодвигаемые стулья – люди пустились в пляс… Для Кристины осталось загадкой, как на таком маленьком пятачке поместилось столько танцующих, но факт был налицо. Деревянный пол аж трещал от ударов каблуков, то и дело раздавались лихие выкрики или разбойничий свист… Крисса поняла, что сама не сможет усидеть на месте. Она решительно отложила в сторону свои инструменты и направилась было в самое сердце толпы, но тут кто-то положил руку ей на плечо, и девушка услышала над ухом приятный мужской голос:

– Позволишь пригласить на танец?

Она обернулась и сразу кивнула, так как голос принадлежал во всех отношениях примечательному парню. Длинные светлые волосы его были свободно рассыпаны по плечам и падали на лоб густой челкой, ясные серые глаза лучились доброжелательностью, а черты лица, хотя и не очень правильные, были на редкость привлекательными. Немного портил картину упрямый квадратный подбородок, но Кристина готова была тут же забыть об этой детали, мысленно прибавив к упомянутым достоинствам парня высокий рост и удивительно ладную широкоплечую фигуру. Пока она занималась разглядыванием, парень не терял времени даром. Одной рукой он решительно обхватил талию девушки, второй крепко сжал ее ладонь и теперь стоял, нетерпеливо отстукивая ритм каблуком сапога, ожидая начала новой мелодии.

Разумеется, одним танцем дело не кончилось. Все время, пока импровизированную сцену занимала Сюзанна со своими вновь приобретенными знакомыми, Крисса и ее кавалер кружились по залу, не чувствуя усталости. Девушка чувствовала себя на седьмом небе от счастья; больше всего на свете ей хотелось думать, что эти танцы получат продолжение и что, может быть, не придется больше никуда идти… А если и придется, то уже вместе…

Внезапно музыка кончилась, и Кристина услышала голос подруги:

– Так, все, мужики, я устала и выдохлась, мой организм требует пива, так что я пас! Уступаю место Крис.

Девушка неуверенно оглянулась на парня (поинтересоваться, как его зовут, она так и не удосужилась) и в ответ получила самую теплую и ободряющую в мире улыбку. Это воодушевило ее, и Крисса, гордо задрав нос, уселась прямо на пол, в свободный от народа пятачок у камина, и извлекла из чехла свою флейту. Люди вокруг снисходительно улыбались. Менестрели всерьез думали, что видели на этом свете достаточно, и вряд ли какая-то девчонка с флейтой сможет их удивить. Однако никто не возражал; в конце концов, не на состязание же она явилась!.. Выдержав небольшую паузу, Кристина по привычке закрыла глаза и заиграла.

Играла она песню, подслушанную у вагантов, то есть нечто веселое, беззаботное и довольно хулиганское. К счастью, песенка была не столь известной, так что аудитория подпевала лишь припев, в котором, по счастью, не было бранных слов. Разумеется, незамысловатый сюжет иллюстрировали огненные фигурки в пасти камина. Там можно было видеть и виселицу, и бесстрашного ваганта, стоявшего на ней (в этот момент Крисса думала о Мыше), и даже толпу размахивающих руками людей. Под конец появился тот самый граф, которого, если верить песне, так ловко провел главный герой. Фигурка забавно топала ногами и бесновалась, а вагант упоенно демонстрировал ей неприличные знаки обеими руками.

После того как Кристина завершила мелодию звонкой трелью, повисла ошеломленная тишина. Народ явно не знал, как реагировать, потому что подобного никто из присутствующих еще не видел. В итоге нашелся один умный человек, который и положил начало дальнейшим событиям. Откуда-то из глубины зала донесся рассудительный голос:

– Я думаю, господа, все со мной согласятся. Хоть эта барышня и не принимала участия в состязаниях, а именно ей мы должны отдать первенство. Согласитесь, никто из нас еще не видал ничего подобного!

Эту идею поддержали дружным гулом, который сопровождал оглушительные аплодисменты. Краем глаза Крисса заметила несколько недовольных лиц у стены. Парни были явно не согласны с решением большинства и столь же явно намеревались качать свои права. Видимо, это бросилось в глаза не только девушке. Через мгновение к ней протолкалась Сюзанна и, стараясь перекричать шум, скомандовала:

– Уходим!

Как ни странно, выскользнуть из трактира удалось незаметно. Стояла уже глубокая ночь, однако было относительно светло – весь обширный трактирный двор заливал свет полной луны – и очень тихо. Тишина настораживала, и Сэйван не замедлила высказать вслух:

– М-да, не нравится мне все это. Прости, подруга, зря я вытащила тебя выступать. Никогда бы не подумала, что кому-то в голову взбредет такая «светлая» идея! По-хорошему, надо бы быстренько собирать вещички и валить подальше… Пока нас не побили.

Кристина была с ней полностью согласна, но реализовать свой план подруги не успели… Едва они собрались вернуться в трактир, на их пути выросли три плечистые фигуры, и молодой голос недвусмысленно заметил:

– А вот этого делать не следовало.

– Чего «этого»? – фыркнула Сюзанна.

– Сама знаешь, чего, рыжая, – неприятно ухмыльнулся ее собеседник. – Думали, что все так просто, да? Без испытаний, состязаний и опыта вот так бац! И сразу первенство?! Ничего не выйдет!

– Ты сам слышал, это не мы придумали, – спокойно заметила Сэйван. – Вот еще, больно было надо!.. Так что топайте, ребятки, и оставьте нас в покое.

– Спорить с толпой глупо, девочки, – сообщил один из его друзей. – А вот с вами – дело другое. А ну-ка, быстро вернулись в зал и отказались от первенства. Не заставляйте нас применять силу!

– Ненавижу, – сплюнула в сторону Лис. – Тоже мне, мужики называются… Ханжи и шовинисты, мать вашу по верхушкам сосен.

Вряд ли парни слышали слово «шовинисты»; они восприняли его как страшное оскорбление, и главный уже замахнулся, чтобы привести свои угрозы в действие, но тут на его пути вырос давешний кавалер Криссы. Он ловко поймал кулак задиры ладонью и спокойно поинтересовался:

– Хочешь поговорить?

– Не с тобой, – огрызнулся тот. – Уйди, мешаешься на дороге…

– А мне почему-то кажется, что у тебя дело именно ко мне, – парень нахмурился и четко произнес: – Оставьте девушек в покое. Нечего срывать на них плохое настроение, тем более что народ прав, ваши канаты и рядом не стояли с мастерством этой леди.

Недовольные общественным мнением решили прекратить переговоры и ринулись в драку… Последняя, кстати сказать, была очень колоритной и динамичной. Несмотря на весьма невыгодное соотношение сил, знакомый Кристины показывал прекрасные навыки кулачного боя, ловко «подныривал» под кулаки соперников и раздавал им звонкие оплеухи. Вот один из недовольных тяжело осел на землю, держась обеими руками за живот; вот второй изрыгнул красочное проклятье, выплевывая на ладонь выбитый зуб… Третий, главный, оказался наиболее выносливым. Он сопротивлялся дольше всех, но в итоге тоже свалился под ноги своему врагу, получив удар под коленную чашечку. О количестве синяков в этой драке история умалчивает, но видевшие ее участников рассказывали, что глаза этой задиристой троицы еще долго переливались всеми оттенками фиолетовых «фонарей».

Когда изрядно побитые недовольные скрылись в трактире, герой дня обернулся к притихшим подругам и улыбнулся:

– Ну как вы? Я не опоздал?

– Отнюдь! – бодро отозвалась Сюзанна. – Очень вовремя. Большое человеческое спасибо, брат. Крис, идем!

– Нет, погоди! – неожиданно даже для самой себя возразила девушка. На лицо ее давешнего кавалера упал свет из окна трактира, и она увидела, что его собственный глаз медленно, но верно заплывает синим, а из носа сочится кровь… Разумеется, она не могла оставить это без своего внимания. – Я попозже приду, Лис. Надо помочь человеку, его же тоже побили.

– Ты меня этим очень обяжешь, красавица, – шутливо поклонился он.

– Э-эх, голубки, – проворчала Сэйван, демонстративно отходя прочь. – Ладно, только не забудь вернуться назад, Кристина!

Этого девушка уже не слышала. Она и герой нынешней драки уже бодро шагали прочь, по направлению к живописному ручейку, расположенному прямо за трактиром, в небольшой рощице. Устроившись около воды, Крисса намочила в ней свой платок и принялась осторожно вытирать кровь с лица парня:

– Ты пришел так вовремя! Страшно подумать, как бы нас отходили, если бы не ты.

– Эти да, эти могли бы, – согласился он. – По-моему, самое время познакомиться. Как тебя зовут?

– Крисса, – она отвела с лица выбившуюся из-под обруча прядь и искоса взглянула на него. – А тебя?

– Квинт, – он перехватил ее руку и с чувством прижал к губам. – Спасибо, что помогаешь. Ты избавила меня от необходимости придумывать предлог, чтобы продолжить наше знакомство.

Кристина вспыхнула. Оказывается, ее желание пойти несколько дальше танцев в трактире было взаимным!.. Однако жизнь это обстоятельство существенно осложняло. Крисса в полной мере представляла себе, как отреагирует Сюзанна на предложение взять Квинта в свою компанию. Скажет, мол, зачем нам мужики, от них и так одни неприятности, да и вообще… Слышать все это девушке не хотелось. Впоследствии она думала, что приняла изменившее всю ее жизнь решение именно в те минуты, когда она и Квинт сидели молча у ручья. Жребий был брошен, и уже вряд ли что могло его изменить…

– Пойдем, пройдемся, – вдруг нарушил тишину юноша. – Такая чудесная ночь!..

Кристина с готовностью ухватилась за протянутую ей руку и легко поднялась. Она снова ощущала в себе ту самую пресловутую готовность к подвигам, которая в свое время побудила ее сбежать из дома. Теперь это чувство было даже сильнее. Ведь она уже несколько месяцев была свободна как ветер, и некому было высказывать ей свои многочисленные претензии.

Ежась от утренней прохлады, Сюзанна сидела на скамейке под окнами общего зала трактира и в который раз уже ругала белобрысых юношей и легкомысленных молодых девчонок. Следует ли объяснять, что вечером Крисса так и не появилась? Где-то до середины ночи Сюзанна даже не волновалась по этому поводу, а вот ближе к утру в душе бравой подруги Мыша зародилось какое-то нехорошее беспокойство. Разумеется, всякие трагические варианты развития событий ей в голову даже не приходили, но и имеющийся вариант совсем не радовал. Расширять их компанию Сэйван ничуть не собиралась, она свято считала, что в ее жизни и так хватает мужчин (из команды все того же Мыша), а потому нечего пополнять круг своих друзей еще одним. Кристина, разумеется, с таким решением не согласится, а значит, придется расходиться в разные стороны…

Сэйван тряхнула головой, отгоняя тревожные мысли. В конце концов, еще ничего не произошло!.. Однако буквально через мгновение из густого утреннего тумана послышались тихие голоса, и перед невыспавшейся Лис предстали Квинт и Крисса, которые мило улыбались друг другу и разговаривали о какой-то ерунде. При этом молодые люди крепко держались за руки, что уверило Сюзанну в ее худших подозрениях. Она решительно поднялась навстречу подруге и громко сказала:

– Ну, доброго утра, голубки. Хорошо вам, поди, гулялось? Ничего, что я тут беспокоилась, а?

– Извини, – примиряющее откликнулась Кристина. При этом пристыженной или виноватой она отнюдь не казалась…

– Ага, извинила уже, – огрызнулась Лис.

– Э, я пойду, приведу себя в порядок, – деликатно вмешался Квинт. Вид у него был самый кроткий, когда он говорил. – И заодно закажу нам всем завтрак.

Когда за ним хлопнула входная дверь, Сэйван снова уселась на лавку и скрестила руки на груди:

– Похоже, мои слова насчет того, что не надо пороть горячку, улетели в пустоту. Ну что ты творишь, подруга?! Совсем разума лишилась?!

– А в чем дело? – на лице Криссы отразилось искреннее непонимание. – Известно же, что когда приходит настоящая любовь, человек полностью теряет способность думать!..

– Настоящая любовь, – передразнила Сюзанна. – И что же ты, интересно, знаешь про настоящую любовь?! Нет, Крис, пойми меня правильно, я сама женщина и мне не надо рассказывать, как оно бывает, когда… В общем, не надо забывать о том, что в голове есть мозг! Если это чудо, – она выразительно кивнула в сторону трактира, – и впрямь так уж тобой очаровано, то не переломится, если поухаживает как положено!..

– Ты говоришь так, как будто я уже сегодня собираюсь за него замуж! – сердито заметила девушка. – Ведь нет же! Просто… мне кажется, я… в общем, влюбилась я.

– Да вижу я, что влюбилась. Горе мое луковое, влюбилась она… Ты хоть знаешь, что за тип предмет твоих воздыханий?

– Знаю. Бывший цирковой артист, сейчас так же, как и мы, ходит, всякие фокусы показывает, иногда со встречными вагантами договаривается и выступает… Ты даже не представляешь себе, какой он, а уже судишь!

– Ну, конечно, где мне, убогой, знать-то… Короче так, ругать тебя бесполезно. Пытаться влиять – тоже… И знаю я это потому, что в свое время моя собственная мать меня вот так уговаривала. И долго, гораздо дольше, чем я тебя, дурочку малолетнюю! А кончилось-то все по классике – четыре года замужества, реки слез и полный мешок разочарования.

По выражению лица Кристины Сэйван давно уже все поняла. Она знала, что пытаться переубедить подругу – дело бесполезное, но почему-то именно теперь ей вспомнилось гадание Кэйданс. Какие-то пиковые и трефовые короли, куча проблем и всякого негатива. Сюзанна перевела дух и снова пошла в наступление:

– Вспомни, что тебе сказала Кэйданс! Есть вероятность, что это правда, и тогда…

– А что тогда? – перебила Крисса. – Как теперь жить-то? Если гадание Кэйданс правда, то пытаться изменить свою судьбу бесполезно! Кроме того, может быть, оно и не целиком правдиво, и…

– Ну, ясно. Кое-кому окончательно запудрили мозг, – Лис повернулась к подруге и мягко положила руку ей на плечо. – Повторю то же, что говорила уже не единожды: я очень хочу ошибаться в своих суждениях. Будем надеяться, что все мои неприятности обойдут тебя стороной, и ты будешь счастливее всех на свете со своим этим… как его, кстати?..

– Квинт.

– Вот-вот, именно с ним. Что вы дальше будете делать? Полагаю, тут вы не останетесь?

– Что значит «вы»? А ты где же будешь? – удивилась девушка.

– Где угодно, но только не с вами, – стараясь казаться беспечной, рассмеялась Сэйван. – Ненавижу быть третьей при паре влюбленных. Противнее ощущения в этом мире не придумаешь. Да и вообще, мои сомнения и подозрения останутся при мне, так что я буду не переставая брюзжать.

– Ну и что?! Я не… – Кристина действительно не представляла себе жизни без подруги. И честно хотела уговорить ее не уходить, но… Но при этом душу точила одна нехорошая мысль. Действительно, а зачем им с Квинтом постоянно слушать ворчание? Все понятно, в жизни человеку раз не повезло, и теперь этому человеку буквально на каждом углу мерещится всякий вздор. Но ведь это не значит, что весь тот вздор правда!

– Ой, да ладно тебе, что ж я, не понимаю? – Лис решительно встала и взвалила на плечо свою сумку. – Не удерживай меня. Видишь, я не давлю на тебя с твоим выбором, вот и ты ко мне не лезь. Привыкай к жизни, детка. У нас, у менестрелей, расхождение путей и развал дружбы отнюдь не одно и то же. У каждого свой путь, так что я искренне желаю тебе счастья. Дорог много, – повторила она фразу Мэтта, – так что, скорее всего, еще свидимся.

Крисса предпочла не комментировать и только крепко обняла подругу. Впоследствии она сама себе удивлялась. Сюзанна была последним оплотом здравого смысла во всей этой истории, и у нее были все шансы вытащить девушку из того омута, в котором она так прочно увязла. Однако, как водится, умные мысли всегда приходят в голову слишком поздно. В тот момент помимо грусти от расставания Кристина испытала только непонятное облегчение…

Сюзанна угрюмо шагала через лес. Страха перед ночной дорогой она не испытывала, потому как в последние два дня была занята более важной проблемой. Как ни странно, неожиданное и довольно резкое прощание с Криссой подсказало ей, как нужно поступить дальше. Сейчас Сэйван просто необходимо было оказаться среди надежных, родных людей, которые смогли бы развеять ее невнятную тревогу за подругу и унять страх. Проблема как таковая заключалась лишь в одном… Где искать этих самых людей, Лис понятия не имела. Они могли быть в любой точке мира, можно было потратить много времени и не найти их. Конечно, был вариант попытаться обратиться к чародею в каком-нибудь городе, но ведь чародеи такие странные!.. Попробуй от них добиться чего надо. Ведь заведут глаза к небу и будут что-то вещать о судьбе человечества и влияниях высших сфер. Тем более, процесс вычисления местоположения мог занять довольно-таки долгое время. А терпением Сюзанна никогда не отличалась…

Вдруг она замерла, прислушиваясь. От сердца сразу отлегло: впереди, слева, за деревьями видны были теплые сполохи костра, и с той стороны раздавались звуки веселой мелодии. Той самой, из-за которой их с Криссой чуть не побили. Это могло значить лишь одно – какое-то чудо заставило Мыша отказаться от поездки на север и направить свои стопы в Маланадэйн… Такое обстоятельство вернуло Сэйван бодрость духа, и она напрочь забыла о своей усталости. Вожделенной полянки девушка достигла буквально за несколько минут и на миг замерла у толстого дерева, с нежностью глядя на Мыша, который в гордом одиночестве сидел у костра и вдохновенно наигрывал на свирели. Когда он завершил песенку, Лис медленно вышла в свет костра и с улыбкой проговорила:

– А я-то думала, что раздолбайные висельники не грустят по ночам у костра!

Вагант вздрогнул, обернулся. Его загорелая физиономия тут же расцвела улыбкой:

– Я так и знал! Рано или поздно ты должна была почувствовать, что я здесь. Хорошо, мы не сократили дистанцию. Воображаю себе, что бы ты сказала, если бы узнала, что мы за тобой следуем.

– А вы за нами следовали? – удивилась Сэйван, уютно пристраиваясь рядом с ним. Все тревоги и страхи сразу отступили, и в эти минуты она подумала, что, пожалуй, понимает Криссу. Определенно любовь важнее дружбы, и мозг в данном случае находится в очень длительном отпуске.

– Ну да! А как бы, ты думала, я здесь оказался? – вагант крепко обнял ее за плечи и снова улыбнулся. – А подружка твоя где?

– Потом расскажу. Честно говоря, я сама искала тебя, – Сюзанна выдержала значительную паузу и тихо сообщила. – Я согласна, Мыш. Ей-богу, не думала, что скажу это, но… так уж вышло…

Вагант не ответил, только крепче прижал ее к себе…

6

Небо над морем в Бухте Королей было окрашено в ровный красно-оранжевый цвет – с противоположной стороны, за Охранными горами садилось солнце, завершая этот погожий осенний день. Дувший с моря бриз нес прохладу, и Крисса в очередной раз подумала, что, пожалуй, не зря захватила с собой легкую песцовую накидку. Они с Айрином уже больше часа стояли здесь, на огромной глыбе гранита, и смотрели, как море катит свои волны к каменистому берегу. Королевский дворец виднелся далеко слева, справа бухту охраняла совершенно гладкая скала черного камня, и тишину нарушали только крики чаек и шум прибоя.

Король медленно развернул Криссу лицом к себе и бережно поднял тонкую вуаль, закрывавшую ее лицо. Несколько мгновений они молча смотрели друг другу в глаза, после чего Айринкельн проникновенно прошептал:

– Ты мое вечное счастье, Крисса. Клянусь богом, это так!

Их поцелуй был упоительно долгим и сладким. Ведь это происходило не во дворце, где в кабинет короля в любой момент мог войти секретарь или где в любом коридоре можно было наткнуться на слугу или вельможу. Правда, девушку не оставляло впечатление, что Айрин не придает всем этим древним законам особенного значения и следует им только для того, чтобы не вызывать волнений среди поборников традиций.

– Рассказывай, – попросил вдруг король, ласково обнимая ее за талию. – Ты остановилась на том, как ваши с Сюзанной пути разошлись.

Крисса выдержала паузу, снова опустила на лицо вуаль, наличие которой строго оговаривалось в кодексе Эрквадиора, поправила расшитую жемчугом шапочку… Об этом периоде своей жизни ей хотелось вспоминать меньше всего. Снова ощутить, как больно могут ранить слова, когда они неискренни, как больно разочаровываться в том, кому безоглядно доверяешь… Но Кристина со всей серьезностью полагала, что Айрин должен знать о ее прошлом абсолютно все, а потому снова заговорила.

* * *

Крисса чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Теперь, на рассвете, в полной тишине (гуляние в трактире закончилось только пару часов назад, и все это время из кухни слышались звон посуды и брань слуг) у нее было достаточно времени, чтобы еще раз воскресить в памяти все детали давешних событий. Девушка готова была делать это снова и снова, порой она ловила себя на том, что даже в пути, даже во время выступлений, раз за разом вспоминает все ласковые слова Квинта, все его жесты и каждую улыбку, такую теплую, адресованную только ей одной… Вот и теперь, хотя юноша сладко спал рядом, сбросив с плеча одеяло, Кристина с наслаждением погрузилась в события прошедшей ночи…

…Угрызений совести от расставания с Сюзанной Крисса не испытывала. Квинт же, напротив, казался виноватым и постоянно повторял, что ему неловко – дескать, разрушил такую дружную компанию, обидел хорошего человека. В ответ на это девушка лишь весело смеялась и беспечно отмахивалась, приводя высказывание подруги насчет различия между расставанием и разрывом менестрельской дружбы. Ближе к полудню ей удалось убедить своего нового спутника в том, что все отлично и что никто ни на кого не обижен. Праздник бардов потихоньку сходил на нет, Порт Давен снова становился тихим, сонным городком, и поэтому Кристина заявила, что и она не прочь уйти отсюда и отправиться куда-нибудь еще.

– Это куда, например? – улыбнулся Квинт. – Мест много, Крис, а Порт Давен – вроде большого перекрестка, куда хочешь, туда и иди.

– Ну, вот ты бы что посоветовал? – поинтересовалась она, оправляя перед зеркалом пышную юбку нового платья в неброских зеленых цветочках. – Мы с Сюзанной успели побывать только в Анварде. Граница не в счет, там я долго оставалась только в Гейдергаде.

– О, ну раз так, то перед нами открыты буквально все королевства! – обрадовался юноша и принялся загибать пальцы. – Дзарот, Кальтарин, Тар-Кайян, Эрквадиор, Аллемайн…

– Эльфийское королевство?! – перебила девушка. – А нас туда пустят?

– Конечно, малышка! Таких талантов, как ты, на земле днем с огнем не сыщешь, так что все, включая эльфов, будут у наших ног. Да, я еще забыл про Восточные Озера. Думается, озерному народу тоже не чуждо прекрасное.

– Тем более, если там кто-то еще помнит Беатрис Брай, – улыбнулась Кристина.

– Кто такая Беатрис Брай? – не понял он.

– Моя мама. Я полукровка.

– Ничего себе! – присвистнул Квинт. – Экая редкость! Это кто же был такой умный и бесстрашный, что не побоялся осуждения окружающих и женился на женщине из народа озера?

– Какая разница? Был такой… обычный обыватель, быть может, чуть богаче других, – пожала плечами она. В принципе, Крисса не так уж и врала. Тогда, двадцать лет назад, отец действительно был всего лишь наследником фамилии Дэш, никто не собирался поручать ему важные политические вопросы, и никто не мог предположить, что из горячего и отчаянного юноши получится суровый и серьезный вельможа, один из самых влиятельных людей в Карсайте.

– Как бы то ни было, а это тоже может сыграть нам на руку позже, когда ты станешь настоящей знаменитостью, – заявил юноша.

– Ну что за ерунду ты говоришь? – покраснела от удовольствия Кристина. – Какой еще знаменитостью?

– Нет, ты совсем не понимаешь своих преимуществ! Ты просто не вполне представляешь себе, что значит твой огненный дар. Это само по себе огромная редкость, а уж когда с помощью такого дара показывают такие чудеса, то это вообще настоящая сенсация! Не бойся, вместе мы сможем добиться успеха! И начнем мы с Тар-Кайяна – это место еще не слишком избаловано благами цивилизации.

Этот короткий разговор стал одним из самых важных в жизни девушки. С этого момента она действительно стала мечтать о славе. Возможно, чтобы не ходить пешком из деревни в деревню, а путешествовать в крытом экипаже, иметь свою труппу, кучу красивых костюмов из дорогих тканей, золотые украшения… Чтобы жить в столице какого-нибудь южного королевства и только изредка предпринимать гастроли по всему свету. Чтобы все люди, вся толпа, собравшаяся поглазеть на чудо, восторженно орала и хлопала в ладоши, требуя сыграть еще и еще. От таких перспектив действительно кружилась голова, и еще сильнее подобные мечты подстегнул один достопамятный эпизод.

Однажды вечером, примерно через неделю после того, как молодые люди решили идти в Тар-Кайян, они оказались в очередном милом и уютном городке. Трактир, который они без особенных усилий обнаружили на крошечной площади, прямо-таки гудел от царящего там веселья. Войдя внутрь и с трудом докричавшись до оглохшего от шума трактирщика, спутники выяснили, что сегодня тут празднуется свадьба одного местного заводилы. Расписываясь в толстой амбарной книге, Квинт удивился:

– А почему на свадьбе нет музыкантов?

– Да есть они, эти музыканты, – перекрикивая песню, исполнявшуюся нестройным хором голосов, отозвался трактирщик. – Пьяные в конюшне спят, чтоб они были здоровы!

– Пьяные? – даже обрадовалась Крисса и тут же вспомнила про Мыша. – Это большая такая толпа мужиков с дудками?..

– Да нет, девонька, какая уж там толпа… Так, два задохлика, всего-то пожитков на две худенькие торбы, голодные были, видать… Ну, жених, добрая душа, распорядился их накормить авансом и дать выпить, чтоб не рухнули от истощения прямо в разгар веселья. До разгара эти шельмецы не дотянули, дрыхнут без задних ног, их теперь только война чародеев разбудит! Вот народ и обходится своими силами. Кошмар какой-то, – пожаловался он. – Голова трещит, ведь всем им на ухо медведь наступил! А сделать ничего не могу.

– Считайте, что вам крупно повезло, мы вас избавим от головной боли, – заверил Квинт и, не дожидаясь ответа удивленного трактирщика, обратился к присутствующим:

– Господа! Надеюсь, что мое вмешательство ни в коей мере не нарушит вашего веселья. На мой взгляд, теперь самое время для музыки и танцев! Если вы нам дадите пару минут на подготовку, я гарантирую – весело будет всем!

Как ни странно, после его речи мгновенно наступила тишина. Народ некоторое время недоуменно пялился на светловолосого парня в запыленной одежде, после чего оглушительно грянул:

– УРА!!!!!

Такого представления маленький городок в сердце Маланадэйна еще не видел… Открывала его Крисса, снова облаченная в яркий костюм, приобретенный еще в Эйсби. Она порхала по залу и не могла скрыть торжествующей улыбки, ловя на себе восхищенные взгляды присутствующих. Шквал аплодисментов не дал ей ограничиться л ишь одним танцем, пришлось импровизировать и на ходу придумывать еще два, что в итоге окончательно уверило зрителей, что перед ними истинное чудо. Далее не менее успешно выступил Квинт, и тут уже пришла очередь Кристины восхищаться. На какое-то время действо перенеслось во внутренний двор, где юноша велел натянуть между двумя деревьями канат. Строго-настрого наказав девушке наигрывать что-нибудь веселое и ни в коем случае не прерываться, Квинт бесстрашно влез на одно из деревьев и спокойно, словно по земле, заскользил по канату. Сердце Криссы трепетало, как пойманная птица, почему-то в голову все время лезли страшные мысли о том, что будет, если он упадет. Но она и не думала обрывать музыку, продолжая старательно перебирать пальцами струны своей маленькой арфы. Юноша же тем временем изобразил пару сальто, демонстрируя настоящие чудеса ловкости, немного постоял на руках, опираясь на укрепленную поперек каната палку, после чего спокойно спрыгнул вниз, мягко приземлившись на обе ноги.

Этим дело не кончилось. Решив, видимо, окончательно добить зрителей, Квинт взял у совершенно обалдевшего трактирщика факел, сделал большой глоток из фляги, висевшей у него на поясе… Столб огня полыхнул до самого неба, а Крисса, повинуясь душевному порыву, сделала несколько почти незаметных пассов руками, и пламя, вместо того чтобы мирно погаснуть, обратилось яркой птицей, которая взмыла в ночное небо и рассыпалась тысячей искр, вызвав у зрителей очередной восхищенный вздох. Похоже, все собравшиеся уже забыли, зачем изначально пришли в этот трактир, и готовы были до утра требовать продолжения представления, но Квинт проявлял поистине чудеса человеколюбия. Когда последние искры потухли, он снова вышел на первый план и обратился к аудитории:

– Самое время потанцевать, господа. Вы не против?

Надо ли пояснять, что ответом было оглушительное улюлюканье, выражавшее полное согласие с таким мудрым предложением! Тут же мужчины рванулись обратно в зал, и скоро ночная тишина огласилась скрипом столов и стульев – освобождали место для обещанных танцев. Крисса и Квинт переглянулись и последовали за гостями… Им удалось устроиться только на барной стойке, все прочее пространство было занято готовыми танцевать парами и отодвинутой мебелью. Но менестрелей такое обстоятельство ничуть не смутило. Юноша взял украшенный лентами бубен Кристины, она извлекла из чехла дудочку, и они вместе заиграли веселую плясовую. Услужливый хозяин притащил инструменты спящих музыкантов – старенькую скрипку, трещотку и свирель, так что следующую мелодию исполнял уже дуэт из скрипки и дудочки.

Время плавно подошло к полуночи, а праздник и не думал затихать. Менестрелям пришлось признать, что их репертуар уже почти исчерпан и в запасе осталось лишь несколько баллад. И тут вдруг высказалась невеста, которая укоризненно обратилась к гостям:

– Совесть-то имейте, дармоеды! Люди на вас весь вечер работают, голодные, уставшие, прямо с дороги, а вам бы только отплясывать! Дайте им передохнуть!

Хотя Крисса и Квинт были воодушевлены до такой степени, что совершенно не замечали усталости, они предпочли не спорить. Народ немного расступился, пропуская Кристину к камину. Она пристроилась на краешке скамейки и с улыбкой сказала:

– Я хотела бы показать вам северную легенду. Говорят, все это действительно было, но так давно, что никто уже не уверен, правда это или вымысел. Смотрите в огонь. Сейчас будет история.

Она заиграла. Тут же в воображении возникли яркие картинки: красивый юноша гуляет по берегу пруда со скромной девушкой в белом платье. Они тихо переговариваются о чем-то, улыбаются, смеются… Издалека, из густых зарослей ивы, за ними наблюдает злая волшебница. Она тоже юна и красива, но сердце ее черно, как бездна. Она умеет обращаться в черного лебедя, и так она хочет отомстить юноше, который осмелился отвергнуть ее любовь. В разгар летнего дня поднимается вихрь, все исчезает в бешеной круговерти, и вот озеро снова спокойно, по его глади плывет белый лебедь. Юноша исчез, девушка плачет, зовет его, заламывая руки, но все тщетно… Она замечает на крыле лебедя красную ленточку, и ее сердце замирает от страха и горя: ведь ее возлюбленный всегда носил эту ленту на запястье, потому что это был ее подарок. На память… На счастье, которое теперь стало невозможным из-за козней злой колдуньи.

Музыка стихла. Люди тоже молчали, не желая нарушать печальную атмосферу. Женщины украдкой вытирали слезы, мужчины нежно обнимали их талии и с восхищением смотрели на Криссу, которая поднялась с места, скромно поклонилась и вернулась обратно к барной стойке, где ее ждал Квинт. Он тут же прошептал ей на ухо:

– Я не устаю восхищаться твоим талантом, Крисса! Это просто потрясающе! Как тебе это удается?! Когда смотришь на твои фигурки, кажется, что они вот-вот оживут, что ты понимаешь, о чем говорят люди, что… что ты действительно видишь это!

– Для меня в этом нет ничего сложного, – довольно улыбнулась девушка. – Я просто представляю себе героев песни или легенды, только и всего. Часто я даже не смотрю на то, что происходит в огне, музыка сама рисует мнете картины, которые я хочу увидеть.

– Кхм! Простите, что мешаю, – перед ними стояла смущенная невеста, которая нервно теребила кружевной платочек и быстро говорила. – Может, вы согласитесь сыграть нам еще что-нибудь? Ну… на прощание. Мы понимаем, что вы устали, и…

– Не беспокойтесь, – лучезарно улыбнулся юноша. – Напоследок вы получите что-нибудь веселенькое. Крисса, помнишь ту песенку, из-за которой тебя и твою подружку хотели побить? Изобразим?

Она лишь согласно кивнула в ответ. Народ снова пустился в пляс, мелодия была весьма зажигательная, многие даже подпевали, безбожно перевирая слова. По окончании этой песни жених чинно вручил молодым людям увесистый кошель и сказал:

– Благодаря вам у нас получился незабываемый праздник. Отдыхайте, господа менестрели. Спасибо!

Крисса и Квинт учтиво поклонились в ответ, после чего спешно поднялись наверх, опасаясь, что их заставят играть снова. Однако все обошлось. Их небольшая, но очень уютная комнатка находилась достаточно далеко от общего зала, так что до менестрелей долетали только отголоски празднества. Судя по всему, гости снова принялись опустошать винные и пивные запасы хозяина: слышались звон кружек, смех и даже отголоски яростного спора… К счастью, все это наших героев уже не касалось. Они пристроили свои вещи в углу, после чего с наслаждением уселись на мягкую перину кровати. Кристина тут же залилась краской. Видимо, в пылу праздника и за прочими хлопотами трактирщик не спросил, какая именно им нужна комната и предоставил таковую с одной кроватью. Это значило, что…

– Я только сейчас понял, как устал, – отвлек ее от этой волнующей мысли Квинт. – Очень утомительно выступать перед разгоряченными алкоголем зрителями в трезвом виде! Хорошо еще, что нас быстро оставили в покое.

– Да, по-моему, они готовы были слушать нас до утра, – согласилась девушка, уютно устраиваясь у него на плече. По телу пробежала приятная дрожь, когда юноша нежно обнял ее за плечи, и Криссе нестерпимо захотелось его поцеловать.

– Это в наших интересах, – заявил он. – Вот разъедутся эти гости, расскажут своим друзьям-знакомым, что они тут видели… Так вот и распространяется вагантская слава, а как же иначе!

Снова повисла уютная тишина. Девушка устало прикрыла глаза и подумала, что могла бы сидеть вот так вечно рядом с дорогим ей человеком, с сердцем, полным мечтаний и невыразимого тепла. А может быть, даже любви…

– Крисса, – словно в продолжение этой мысли прошептал вдруг Квинт, – я все хотел сказать тебе… Понимаешь, я правда считаю, что мы не просто так встретились с тобою в Порт Давене. До того момента я всерьез полагал, что не раз любил, я наивно думал, что кое-что в этом понимаю. Однако мои убеждения рухнули как карточный домик…

– Почему? – едва слышно спросила Кристина, замирая от сладостного предвкушения. Она знала ответ, и юноша оправдал ее ожидания, объяснив:

– Потому что я увидел тебя. Богом клянусь, Крисса, я люблю тебя! Никогда прежде я не встречал никого, кто был бы похож на тебя. Ты самая лучшая, и я очень рад, что мы вместе.

Сердце девушки колотилось как бешеное, щеки пылали, но при этом душу наполняло настоящее счастье. Крисса обняла юношу и прямо взглянула ему в глаза:

– Я тоже люблю тебя, Квинт.

Ответом ей послужил ласковый, долгий поцелуй… В один момент слова матери насчет сущности всех мужчин и резкие высказывания Сюзанны об их истинных намерениях словно испарились, и душу девушки захлестнул водоворот противоречий. С одной стороны, она безотчетно доверяла своему любимому, она точно знала, что он никогда не предаст ее, а с другой стороны… При мысли о продолжении, которое вполне могло последовать за поцелуем, становилось невыразимо стыдно. Кристина понимала, что сделает абсолютно все, что скажет ей Квинт, но как именно она это сделает, понятия не имела. Оставалось лишь пустить все на самотек, что девушка и сделала…

Дальнейшие события запомнились ей как череда ярких, но весьма запутанных мгновений. В этих мгновениях было все: и пресловутый стыд, и страх, и наслаждение, и любовь, и нежность… Осмыслить произошедшее удалось только спустя некоторое время, когда утомленный Квинт уснул, крепко прижав ее к себе. Сама девушка готова была петь и плясать от счастья; несмотря на усталость, спать она не могла. Почти до рассвета пролежала она, мечтательно глядя за окно и нежно перебирая пальцами светлую гриву юноши. Ближе к рассвету Кристине вдруг подумалось, что Сюзанна и впрямь много потеряла со своим циничным и предвзятым отношением к любви и взаимоотношениям с мужчинами. И вовсе все не так, как описывала находчивая менестрель!.. Любовь не страдание, а самое настоящее счастье.

* * *

Крисса сморгнула выступившие на ресницах слезы и улыбнулась:

– Если бы я знала тогда, как я ошибалась!.. Ты не представляешь, как я жалею, что была такой наивной дурочкой и никого не желала слушать! Если бы Сюзанне удалось уговорить меня повременить с доверием и прочими сантиментами в адрес Квинта, все могло бы сложиться по-другому. Но я была твердо уверена, что знаю, что делаю.

– Не плачь, солнышко, – тихо, очень нежно сказал Айрин, крепко обнимая ее за талию. – Ведь все это уже позади! Научись относиться к событиям того времени как к прошлому. Так или иначе, а его не изменишь, надо с этим смириться. Холодает, – заметил он, задумчиво глядя на ползущую по небу тяжелую тучу. – Пойдем домой.

Какое-то время они шли молча, сосредоточенно глядя себе под ноги, перепрыгивая с одного валуна на другой. Когда почва немного выровнялась, Крисса решительно тряхнула головой и твердо сказала:

– Да, ты прав. Это всего лишь прошлое, у меня нет причин бояться его или грустить. Я расскажу, что случилось дальше. На самом деле, все это лишь предыстория.

Айринкельн ободряюще улыбнулся ей, крепче сжал ее ладонь в своей руке. Кристина снова заговорила. Она твердо решила рассказать своему жениху абсолютно все.

* * *

За окном второй день шел нудный дождик, и Кристина маялась от скуки. Им с Квинтом не повезло застрять в на редкость тихом и глухом местечке, где вообще ничего не происходило. Народ был какой-то угрюмый, как будто никто не желал расставаться со своими заботами и проблемами даже на вечерних посиделках в трактире. И выступления менестрелей здесь встречали довольно прохладно, хотя и платили вполне достаточно, не хуже, чем в прочих городах и деревушках. Молодые люди жили в Баэри уже почти неделю. При переходе через лесной ручей, встретившийся по дороге, Квинт случайно поскользнулся на мокрых камнях и подвернул ногу. По словам врача, переход до деревни еще усугубил положение, так что проходить эта неприятная травма будет долго. Во всяком случае, еще пару недель придется отказаться от длительных переходов и танцев… Юноша не возражал. По его словам, каждое движение отдавалось в пострадавшей лодыжке тупой, ноющей болью, а потому целыми днями лежал на кровати в их комнате или сидел внизу, в общем зале, потягивая пиво. Было очень скучно… Такое отсутствие событий тяготило Криссу; она привыкла к смене мест, к обилию веселых, бесшабашных собеседников из местных жителей или встречных менестрелей, и потому молчаливый Баэри нагонял на нее тоску. Некстати вспомнились веселые ваганты Мыша, Сюзанна с ее резкими и категоричными суждениями, их бегство из Эйсби… Вдохновения не было, играть скучному люду каждый вечер скоро надоело, да и погода не располагала к веселью. Небо постоянно хмурилось, из приоткрытого окна тянуло сыростью, с деревьев облетала желтая листва…

Все лето молодые люди провели в Маланадэйне и лишь к концу августа стали потихоньку продвигаться к намеченной еще в Порт Давене цели – королевству Тар-Кайян. Там, по словам Квинта, можно будет и перезимовать, с тем чтобы весной, как только сойдет снег, двинуться в Дзарот и Аллемайн. Повсюду люди встречали огненные номера Кристины восторженно, а уж если в представлении принимал участие Квинт, показывая различные фокусы, танцуя на канате или демонстрируя свое искусство глотателя огня, менестрелей по нескольку раз вызывали на бис. Большие представления молодые люди устраивали только в более или менее крупных городах. Все-таки в деревнях и пригородах, заявил Квинт с видом знатока, живет слишком много суеверных зануд, которые настороженно относятся к фокусам с огнем и считают, что это исходит от бесов. Такое высказывание очень повеселило Кристину. Ведь дома, в Кайринах, она часто слышала подобное от отца, и она охотно согласилась беречь свой талант для более понимающей публики.

Что касается их взаимоотношений, то эйфория Криссы и не думала проходить. Юноша был по-прежнему внимателен и очень нежен, он не уставал повторять, что наконец-то обрел в лице девушки свое столь долгожданное счастье, и она уже начинала подумывать, что рано или поздно дело все же дойдет до свадьбы. Не то чтобы Кристине прямо так уж сильно хотелось становиться женой Квинта; просто мысль о том, что любимый человек всегда будет рядом, наполняла ее таким теплом и счастьем, что ради них можно было согласиться на все. Девушка видела, как смотрят на Квинта прочие барышни, как усердно они строят ему глазки, и только снисходительно улыбалась. Юноша ни разу не взглянул на них. Казалось, для него действительно существует одна лишь Крисса. Она часто думала теперь, что не так уж и много вымысла в романах; во всяком случае, и в жизни встречаются истории-исключения, какой и стала ее собственная.

– Слушай, Крисса, – вдруг отвлек ее от раздумий голос Квинта. – У меня тут появилась одна идейка… Думаю, она неплохо разнообразит наш репертуар.

– Ну-ка, интересно, – девушка пристроилась на краешке его кровати и заинтересованно взглянула ему в глаза. – Что за идейка? Я просто умираю со скуки!

– Прости, малыш, это все из-за меня, – повинился он, красноречиво указывая взглядом на свою ногу. – Сколько раз говорил себе, смотри под ноги внимательнее!.. И вот, на ровном месте. Позор мне, как канатоходцу.

– Да ладно, с каждым могло случиться, – улыбнулась Кристина. – Ну, так что за идея?

– Когда ты танцуешь, по твоим рукам или по складкам юбки пробегают язычки пламени. Они не могут ничего поджечь и не жгутся, так?

– Так. Они остаются совершенно безвредными до тех пор, пока я не сплету заклинание иначе.

– А ты сможешь сплести заклинание таким образом, чтобы пламя было не на тебе, а на сцене?

– Смогу, конечно!.. А зачем? – нахмурилась девушка.

– Постараюсь объяснить. Поскольку в твоих жилах течет кровь народа озера, ты можешь реагировать быстрее, чем мы, люди. И, следовательно, ты сможешь танцевать, попадая точно между язычками пламени.

– Что?! Да ты с ума сошел! – рассмеялась она. – Это невозможно! Это же огонь, Квинт! Доски или землю он жечь не будет, это так, но если он коснется кожи – это будет самый натуральный ожог! Заклинание будет сплетено иначе, не так, как обычно, так что пламя будет самым настоящим, по рукам и костюму пробегают лишь сполохи, их не нужно поддерживать.

– Но ведь ты повелительница огня! – обезоруживающе улыбнулся юноша. – Это значит, что ты сможешь сама контролировать пламя. Музыку мы сможем замедлить в любой момент, пламя будет зависеть от тебя, а не наоборот! Не спорю, это может и не получиться сразу, но надо попытаться! Представляешь, какой фурор мы произведем!..

– Да нет, ну это же ерунда! – Криссе очень хотелось попытаться реализовать этот план, но в то же время ей было страшно. Вполне могло случиться, что не удастся одновременно сосредоточиться на танце и на заклинании, и тогда… – Конечно, известность и все, что с ней связано, это прекрасно, но рисковать я вовсе не собираюсь!

– Но ведь кто не рискует, тот не пьет вино – разве нет?

Этот вопрос решил исход спора. Кристина встала и со вздохом сказала:

– Ну ладно, я попробую. Только очень медленно.

– Конечно, – согласился Квинт. – Больше того, предлагаю пока без музыки, попробуй просто под счет. На всякий случай надень какую-нибудь юбку покороче, раз ты говоришь, что огонь может жечься. Самое главное, чтобы пол не пострадал, а то трактирщик нас съест без объяснений.

Пока Кристина переодевалась, ее трясло от какого-то странного возбуждения. С одной стороны, она боялась и возможных ожогов, и того, что у нее может ничего не получиться, да и вообще, кто знает, как оно все будет выглядеть на самом деле, на словах-то ведь все проще… А с другой стороны, девушка не хуже Квинта понимала, какой грандиозный может получиться номер, если она преодолеет свой страх и лень. Крисса положительно не знала, с чего ей начать; несколько мгновений она растерянно смотрела на Квинта, стоя босиком на холодном полу, и соображала, как и что нужно делать. Как и всегда при работе с огнем, решение пришло само собой. Сеть заклинания в момент расцвела, словно цветочное поле, и на досках пола весело заплясали прозрачные язычки огня.

Кристина стала осторожно двигаться, тщательно выбирая крошечные участки пола, не занятые огнем. Считать вслух она быстро перестала, поняв, что это ей уже не нужно; заклинание позволяло угадывать, в каком месте в следующее мгновение окажется тот или иной сполох. Так что скоро достаточно хаотичные, неуверенные движения девушки превратились в весьма грациозный, необычный танец. Квинт с неподдельным восхищением наблюдал за происходящим и вскоре тихонько стал подыгрывать на свирели. Вошедшая во вкус Крисса сама крикнула ему:

– Быстрее!

…В тот вечер им удалось довести танец до умеренного темпа, и Кристина, лучась гордостью за собственные достижения, постоянно говорила, что это еще не предел и со временем такой огненный танец можно будет подвести даже под настоящие, быстрые плясовые. Молодые люди сошлись во мнении, что показывать это чудо зрителям до прихода в Тар-Кайян не стоит. Все-таки, если они собираются провести в этом королевстве достаточно долгое время, нужно иметь в рукаве парочку козырей. Теперь эти козыри у них были, и за дальнейшее существование можно было не волноваться.

Через неделю спутники снова тронулись в путь. Квинт заявил, что нога его больше не беспокоит, так что он полностью готов к дальнейшим подвигам. Кончался сентябрь, и, по расчетам юноши, как раз к первому снегу они должны были достичь Тор Лири – столицы Тар-Кайяна.

Спорить с Квинтом Кристине не хотелось, но Тар-Кайян не понравился ей с самого начала, и восторга своего спутника по поводу предстоящей зимовки она не разделяла. Настроение было довольно мрачным, учитывая, что октябрь и ноябрь были серыми и промозглыми, это было не та к уж удивительно. Поначалу девушка списывала свою антипатию к новым местам на погоду и кажущуюся мрачность городов, но потом поняла, что дело не в этом. Народ здесь был тоже довольно странный, все постоянно воровато оглядывались, разговаривали вполголоса и весьма недоверчиво относились к чужакам, хотя со своими люди были вполне открыты и дружелюбны. Однако даже эта дружелюбность была какой-то необычной – шутки были все больше грубоватые, все разговоры сводились к рассказам о разбоях и налетах. И Кристина предпочитала скрываться в спасительной тишине комнат в трактирах, где они останавливались, и не составляла компании Квинту, который допоздна засиживался в общем зале за беседой со своими многочисленными знакомыми.

К счастью, юношу тут знали, поэтому в гостеприимстве не отказывали, а за выступления платили даже более щедро, чем в Маланадэйне. Тор Лири, которого спутники достигли в самом начале декабря, через день после того, как выпал снег и ощутимо похолодало, понравился Криссе еще меньше, чем виденные до сих пор населенные пункты. Улицы были кривыми, узкими и грязными, дома встречали путешественников глухо занавешенными окнами и унылыми серыми стенами. И только массивное, мрачное здание ратуши и сияющий золотым куполом собор хоть как-то выделялись из общего безрадостного пейзажа. Девушка изо всех сил старалась не показывать Квинту своего истинного настроения. Юноша, напротив, был весьма воодушевлен, он восторженно рассказывал Кристине всякие забавные факты из жизни города и горожан, а под конец дня, когда они, уставшие и замерзшие, расположились наконец на заслуженный отдых, пообещал:

– Вот увидишь, завтра все будет по-другому! Мы с тобой не торопясь погуляем по городу, я покажу тебе все достопримечательности, а также главное сокровище Тор Лири – Большой цирк. Если хочешь, можем потом сходить на представление, меня там знают, так что, думаю, удастся достать билеты бесплатно.

– Ладно, наверное, ты прав, – устало улыбнулась Кристина.

– Вероятно, в это время года все города и королевства кажутся одинаково угрюмыми. Кайрины ничуть не лучше, просто, похоже, я уже успела об этом забыть.

– Ну, вот и хорошо. Давай-ка быстренько ложись спать, а мне еще нужно переговорить с трактирщиком, он просил спуститься. Я скоро приду, не скучай!

И снова спорить с ним не хотелось. Крисса быстро разделась и нырнула под теплое одеяло. Как только она по-настоящему согрелась, жизнь показалась не такой печальной, как пару минут назад… Стук закрывшейся за Квинтом двери девушка услышала как сквозь вату. Через несколько мгновений она уже крепко спала…

Сидевший в самом темном углу зала человек легко поднялся ему навстречу и откинул капюшон тяжелого плаща:

– Ну, вот и встретились, Эллендор. Рад тебя видеть!

– Привет, Пересмешник, – Эллендор крепко пожал поданную ему руку и удобно устроился в глубоком кресле. – Заказывай ром, мне есть чем тебя порадовать.

– Догадываюсь, неспроста же ты вызвал меня в эту дыру!

– Пересмешник уселся напротив собеседника и подозвал хозяина. – Давай, братец, подсуетись, обеспечь нам хороший ужин и бутылочку чего покрепче.

Трактирщик только поклонился в ответ… Собеседники в молчании раскурили одинаковые длинные трубки, вырезанные из черного дерева, и дождались, пока хозяин с помощью двух слуг накроет на стол. Лишь только трактирщик скрылся на кухне, а слуги принялись усердно подметать дальний угол зала, Пересмешник тихо заговорил:

– Дела совсем плохи, Эл. Народ разбегается, как тараканы, уже ничего интересного не осталось. Только я, Харрикан и Виэре. Остальные сваливают через два-три месяца, так что ты вернулся вовремя.

– Ну что ж, уже когда я уходил, дела шли не так гладко, как раньше, – признал Эллендор, разливая в грубые глиняные стаканы ром. – Смею надеяться, что теперь все будет иначе. Не знаю, как ты, а я никогда еще не видел ничего подобного.

– Что за птица?

– Важна не персона, а талант. Я такой номер придумал, закачаешься! И представляешь, у нее получилось! Специально не разрешил ей ничего показывать по дороге сюда, берег для нашего предприятия.

– Стало быть, девчонка?

– Да. Думаю, проблем с ней не будет, она очень наивная и доверчивая. А если заартачится, так Харрикан у нас не просто так в школе магов учился. Понаделает ей амулетов, убивающих волю, и дело с концом!

– И все-таки – что в ней особенного? – Пересмешник откинулся на спинку кресла и задумчиво выпустил из носа две струйки дыма. – Наш народ непросто удивить.

– Не беспокойся, ей удивлять народ удавалось и до моей гениальной идеи. Это чудо – огонь. Кажется, мне повезло по-крупному, я нашел настоящего Повелителя огня, который к тому же и понятия не имеет о своем истинном могуществе.

Повисла пауза, после которой Пересмешник поднял свой стакан и уважительно произнес:

– Твое здоровье, Эл. Если всей правда так, как ты говоришь, то мы спасены!..

Собеседники выпили ром до дна, после чего приступили к еде. Молчание нарушил Эллендор, который со смущенной улыбкой попросил:

– Только не говори ничего Виэре, ладно? Ты же знаешь, какая она…

– О-о-о, братец, так ты и налево завернул? – фыркнул его собеседник.

– Ну, пришлось пойти на некоторые жертвы, – виновато развел руками Эл. – Так сказать, применил силу убеждения. Она у меня работает безотказно.

– Будь это не так, Виэре никогда не стала бы твоей женой.

Собеседники тихо засмеялись и снова наполнили свои стаканы. Было тихо, только с кухни доносился приглушенный стук посуды…

7

Праздничные мероприятия по поводу десятилетней годовщины коронации Айринкельна окончились далеко за полночь. Весь день король должен был принимать парады, присутствовать на различных народных гуляниях и произносить речи; Крисса лишь скромно стояла за его спиной и сдержанно улыбалась. Она видела, что Айрина уважают и действительно почитают, не норовя при удобном случае выстрелить в него из арбалета. Слушая трогающие самое сердце речи своего жениха, девушка думала, как было бы плохо, если бы королем был Дуйэн. У него совершенно иные представления о жизни, он никогда не смог бы добиться такого искреннего отношения со стороны своих подданных, потому что вряд ли поставил бы на первое место их благополучие. «Как хорошо, что его от трона отделяет не только то, что он младше, но еще и личная ссора, – подумала Кристина. – Получается, теперь он дальше от королевского двора, чем просто кронпринц. Кроме того, вряд ли люди приняли бы его, раз они так относятся к Айрину».

Банкет, венчавший торжество, выдался довольно утомительным, на нем была масса народу, в том числе из дружественных государств, каждый считал своим долгом поздравить Айринкельна с предстоящей женитьбой и выразить свое восхищение его невесте, как требовал протокол. Когда, наконец, они оказались в непроницаемой тишине королевских покоев, Крисса и Айрин почувствовали себя невероятно счастливыми. Хотя день был очень насыщенным, спать им не хотелось. Хотелось только быть рядом, смотреть в открытое окно на спокойное море, слушать прибой…

Айринкельн задул свечу и тихо сказал:

– Ты не расскажешь мне, что было дальше?

Прежде чем ответить, Кристина долго молчала. Потом подошла к нему, крепко сжала в руке его прохладную ладонь и прямо взглянула ему в глаза:

– Расскажу.

* * *

Вопреки предсказаниям Квинта, отталкивающее впечатление, которое произвел на Криссу Тор Лири, на следующий день не рассеялось. Девушке не хотелось расстраивать любимого, поэтому она изо всех сил старалась скрыть свое истинное настроение и делала вид, что с интересом слушает его рассказы. Юноша же болтал без умолку; казалось, он знает историю буквально каждого дома в городе, каждой башни и каждого дворца. Было видно, что он-то здесь чувствует себя как дома, но Кристину пробирала дрожь при мысли, что им придется остаться здесь до весны. Она надеялась, что ей удастся как-то убедить своего спутника подыскать для зимовки более уютное место, но, к сожалению, делать это сейчас явно не стоило. Квинт не обращал никакого внимания на грязь на улицах, на тяжелые экипажи, во множестве попадавшиеся по пути и обрызгивающие грязью из-под колес, на толпы людей, заполняющие центр. Казалось, для него существуют только резные шпили, лепнина на стенах домов и прочие вещи, о которых он рассказывал Криссе. Через пару часов прогулки девушка поняла, что очень устала. Город давил на нее своей серой, унылой массой, громко галдящие вокруг люди раздражали, и потому рассказ Квинта вскоре утратил для нее всякий интерес. В итоге ей удалось вклиниться в более или менее продолжительную паузу в его монологе:

– Извини, не хотелось тебя перебивать, но я отчего-то уже устала. К тому же холодно сегодня… Может, мы вернемся домой?

– Нет, у меня есть идея получше, – юноша подмигнул ей и махнул рукой в сторону широкой мощеной улицы. – Цирк здесь совсем недалеко! Идем, познакомлю тебя со своими друзьями. Заодно погреемся и выпьем чего-нибудь согревающего.

Слово «цирк» показалось очень недружелюбным, но Квинт говорил о нем с таким воодушевлением, что спорить Крисса (в который уже раз!) не решилась. Они спустились вниз по широкой улице, пестрящей витринами магазинов, после чего миновали небольшую площадь с потемневшим от времени храмом какого-то местного божества, завернули за угол, и их взорам предстал огромный шатер, украшенный лентами и разноцветными фонариками. Шатер был поставлен рядом с добротным каменным зданием. Именно туда и направился Квинт, на ходу поясняя:

– В шатре располагается арена. А в доме – все жилые помещения и гримерные. Большинство артистов живут там. До вечера еще далеко, народ разбежался по своим делам, но, думается, верхушка на месте. Она-то нам и нужна.

С домом шатер соединялся с помощью своеобразного «коридора» все из той же плотной яркой парусины. В этом «коридоре» было сыро и сумрачно, поэтому небольшой холл здания, незаметно переходящий в огромную гостиную, показался невероятно теплым и уютным. Квинт уверенно отправился к маленькой лесенке вниз и сделал приглашающий жест:

– Прошу!

– Вниз? – недоверчиво спросила Крисса. Мрачная лесенка показалась весьма ненадежной. – В подвал? Зачем?

– Там теплее, – радостно сообщил юноша. – Сама понимаешь, днем, когда дом практически пустует, обогревать его весьма накладно.

Внезапно девушку охватил страх. Как будто кто-то предупреждал ее о беде, и она тихо сказала:

– Давай уйдем отсюда. Мне что-то не по себе.

– Ну, малыш, ну что ты! – горячо возразил Квинт. – Ерунда! Просто у тебя депрессия, вот и все. Вот увидишь, сейчас в компании хороших людей ты почувствуешь себя иначе. Идем!

Кристина нехотя послушалась. Лесенка была узкой и крутой, Кристине показалось, что они спускались целую вечность… Наконец полумрак стал потихоньку рассеиваться, и впереди забрезжил яркий свет. С тяжелым сердцем Крисса сделала еще несколько шагов вперед и… Внезапно она ощутила очень сильную, тупую боль в затылке. За ней последовали головокружение и темнота перед глазами, после чего пол ушел из-под ног и девушка потеряла сознание.

Она не знала, сколько прошло времени. Затылок все еще болел, и Крисса решила пока не афишировать тот факт, что она пришла в себя. Для начала следовало понять, что происходит, хотя бы на уровне ощущений. Ощущения были весьма неприятные… Запястья и щиколотки крепко стянуты грубыми веревками, и веревки эти больно впиваются в кожу; под щекой холодный глиняный пол, в нос бьет сильный запах дыма и земли. Слышны голоса, причем все почему-то незнакомые… На основании этих ощущений понять что-либо было невозможно, поэтому Кристина рискнула и открыла глаза. Тут же все вопросы замерли у нее на языке, а на глаза навернулись предательские слезы. Ну разумеется, Сюзанна была права, когда просила быть разумнее! И Мэтт был прав, говоря, что она наивная дурочка. Только такая могла попасть в подобную ситуацию… Из которой к тому же не было никакого выхода.

Под высоким сводчатым потолком плясали тени от камина, горевшего у дальней стены. Помещение было небольшим и скорее душным, чем теплым; в нем находились четверо людей, причем двое из них с откровенным интересом изучали скромную персону Криссы. Один, невысокого роста стройный человек в алом бархатном кафтане с золотыми галунами, курил длинную трубку из черного дерева, точно такую, какая была у Квинта. Его светло-голубые глаза были холодны как лед, а бледная физиономия с очень красивыми, даже чересчур тонкими чертами совершенно ничего не выражала и казалась высеченной из камня. Второй тип нервно крутил в длинных пальцах стакан с чем-то золотисто-коричневым; по одутловатому лицу, мешкам под глазами и крайне неопрятному виду можно было легко понять, что этот человек является страстным поклонником крепких алкогольных напитков. При виде двух остальных присутствующих Кристине захотелось завопить не своим голосом… а еще лучше – убить обоих, потому как уже сейчас она начинала потихоньку понимать, что произошло.

На низкой софе у дальней стены помещения сидел Квинт собственной персоной, облаченный теперь в бархатный кафтан до середины бедра, облегающие плотные штаны и мягкую обувь с сильно загнутыми носами. Все это было красно-зеленого цвета и напоминало костюм то ли шута, то ли акробата. Свои светлые волосы юноша собрал в хвост на затылке, а его открытое лицо приобрел о теперь какое-то жесткое, неприятное выражение. Рядом с ним восседала какая-то женщина… На вид ей было лет двадцать пять, и все в ее облике говорило о том, что она привыкла добиваться задуманного, привыкла, чтобы ею восхищались, и не терпела возражений. У нее были большие, подведенные сурьмой глаза, крупные и порочные черты лица, длинные черные волосы, аккуратно завитые тугими локонами, пухлые алые губы. Улыбка – самая отвратительная. Одета эта девица была более чем откровенно и неприлично, на ней было что-то вроде короткого атласного халатика, щедро расстегнутого сверху, и черные туфельки без задника на высоком каблуке. Все в облике женщины дышало превосходством и гордостью, а самое скверное заключалось в том, что Квинт с чувством обнимал ее за плечи…

– Смотрите-ка, пришла в себя, – отметил тип в красном кафтане. Он грациозно поднялся с места, подошел к девушке и опустился рядом с ней на корточки. – Ну, здравствуй, милая, – вообще-то эта фраза была произнесена вполне дружелюбным тоном, но от такого дружелюбия у Криссы по спине побежали мурашки. Она мужественно проглотила слезы и дрожащим голосом выговорила:

– Что происходит?!

– Бедняжка, тебе ничего не объяснили, – сочувственно покачал головой ее собеседник. – Ничего, это легко исправить. Но для начала давай познакомимся. Тебя зовут Кристина, Крисса, верно? Я Эттэр Пересмешник, уже много лет я руковожу этим цирком. Вот это Харрикан, – неопрятный человек с мерзкой ухмылкой поднял свой стакан. – С Элом ты и так уже знакома. И, наконец, леди Виэре.

– С Элом?..

– О, прости, ты знаешь Эллендора Бэя как Квинта. Что ж, значит, теперь неизвестных у нас не осталось, можно и к делу перейти.

– Развяжите меня! – потребовала Крисса. – И объясните, наконец, что происходит!

– Посади ее за стол, Эттэр, – подала голос Виэре, он у нее был довольной низкий и насмешливый. – А то простудится еще, чего доброго.

Пересмешник только улыбнулся в ответ, однако совету девицы последовал. В сидячем положении Кристина почувствовала себя несколько лучше, однако спокойно смотреть, как Квинт обнимает другую, не смогла. Покраснев до корней волос, девушка отчаянно взглянула на него и выпалила:

– Квинт! В чем дело?! Почему?..

– Да потому что надо было подумать дважды, прежде чем идти неизвестно куда с первым встречным, – перебил он. – Конечно же, ты серьезно упростила мне задачу, я уже отчаялся найти что-либо стоящее и собирался было вернуться домой с пустыми руками, но – о, чудо! Судьба подкинула мне такую легкую добычу.

– Кто она такая?! – гневно спросила Крисса, выразительно кивая в сторону Виэре.

– Логичнее было бы спросить, по какому праву тебя это интересует, – отозвалась та. – Мы с Элом женаты уже почти три года и в ближайшее время расходиться не собираемся. На что ты рассчитывала, непонятно. Однако твоя доверчивость оказала нам добрую услугу. Пересмешник, расскажи девочке, что к чему.

Слезы горячим потоком бежали по щекам девушки. Она знала, что все, что ей сейчас скажут, пройдет мимо, ведь ее предали. И не просто предали, а завершили этим гнусным поступком продуманный план, отвратительный уже по самой своей сути. Как же, наверное, веселился этот подлец, когда понял, что Крисса в него влюбилась! Теперь она не могла понять, как это получилось и почему она так категорично отказалась слушать подругу, когда та пыталась ее вразумить! Некстати вспомнились слова Сюзанны: «Никогда не поддавайся чувствам бездумно. Если они истинны – они никуда не денутся, зато и ты не ошибешься».

– О, как все серьезно, – скорбно заметил Харрикан, снова наполняя свой стакан. – Этак она нас и выслушать не сможет. Может, дать ей немного времени собраться с мыслями?

– Некогда, – поморщился Квинт. – Почем ты знаешь, вдруг ее так же и от нашей информации развезет? До весны, что ли, ждать, пока успокоится?! Давай, Пересмешник, говори.

– Послушай, девочка, – не торопясь заговорил тот. Кристина с удивлением обнаружила, что понимает, что ей говорят. Видимо, у этого типа имелся какой-то дар завладевать вниманием… Пленница сморгнула слезы и мрачно взглянула на собеседника.

– Я хочу, чтобы ты показала мне, что ты умеешь. Эл сказал, ты повелительница огня. Это так?

Отвечать она не собиралась. Вот еще!

– На твоем месте я был бы разговорчивее, – предупредил Эттэр и тут же продолжил: – Так вот, еще Эллендор рассказал мне, что недавно вы с ним сделали новый номер. Танец в огне. Я очень хочу посмотреть на этот танец, а еще больше я хочу, чтобы ты показала мне его прямо сейчас.

– Не буду я никому ничего показывать! – огрызнулась Крисса.

– Давайте, убейте меня за это!

– Да что мы, звери какие? – деланно возмутился Харрикан.

– Упираешься, значит? А ты знаешь, что тебя ждет в случае отказа работать по-хорошему?

– Не знаю и знать не хочу! – выпалила она. Тут же не к месту вспомнилось, что книжные герои никогда не поддавались уговорам злодеев и гордо умирали, выдерживая все пытки. Однако Кристина крепко сомневалась, что сможет долго сопротивляться…

– А придется узнать, – сочувственно прищелкнул языком Пересмешник. – Харрикан, доставай стальные башмаки. Посмотрим, что девочка скажет, когда примерит эту обувь.

Крисса нервно сглотнула. Потихоньку она начинала догадываться, как именно ее собирались уговаривать танцевать… Но верить в худшее не хотелось. Все сомнения развеялись, когда искусно выкованные из тончайшей стали башмачки заняли свое место на горячих углях камина.

– Господи… Нет! – прошептала девушка и умоляюще взглянула на выпрямившегося во весь рост Пересмешника. Стыдно за свою мольбу ей не было… В конце концов, кто она такая? Всего лишь девчонка, самая обычная, глупая, наивная и так жестоко обманутая… Внезапно Кристина обнаружила, что ей решительно все равно, что будет дальше. Сердце словно оделось в броню, а сама она совершенно ничего не чувствовала. Крисса крепко зажмурилась и выговорила. – Не надо. Я согласна.

– Вот и умничка, – обрадовался Эттэр и бросил перед ней на стол ее мешок. – Кажется, это твое? Одевайся.

К счастью, наблюдать за ней не стали… Веревки оставили на запястьях и щиколотках глубокие следы, которые невыносимо ныли, в голове гудело, но по-прежнему не было ни единой мысли. Только боль. Такая сильная и всепоглощающая, что определить, откуда она исходила, было совершенно невозможно. Как будто она жила в каждом нерве, в каждой клеточке тела…

– Виэре, подойди-ка, – сказал вдруг Харрикан, придирчиво оглядывая длинные юбки костюма Кристины. – Посмотри сюда, кажется, не мешало бы укоротить все это, э? Как бы не случилось чего.

Девица кивнула, извлекла из-за пояса ножницы и вмиг превратила роскошный костюм Криссы в коротенький наряд, едва доходящий до середины бедра. Критически оценила свою работу и заметила:

– Я бы вообще все это убрала. Кроме того, ей надо несколько подправить прическу.

– Потом, потом, все потом, – отмахнулся Пересмешник. – Зови Хэйрдана и Итана, пусть подыграют ей. Амулет готов?

Харрикан мерзко ухмыльнулся, тяжело встал с места и вплотную приблизился к дрожащей от напряжения и холода Кристине. Она едва не задохнулась от тяжелого запаха перегара, когда циркач заговорил:

– Я тут кое-что приготовил тебе, моя прелесть. Видишь? – он разжал ладонь. Взору девушки предстал крупный амулет с кроваво-красным камнем, оправленным в золото. Грани камня зловеще переливались в отсветах камина, как будто были напоены кровью. – Это твой амулет, чтобы ты не вздумала сыграть с нами какую-нибудь штуку. Ну-ка, не дергайся.

Неожиданно резко он выбросил вперед руку и крепко прижал амулет ко лбу пленницы. Что-то больно стукнулось в виски, после чего в ушах появилось еле заметное гудение. Харрикан довольно улыбнулся, отошел к стене и взял в руки посох чародея с крупным кристаллом на конце. Одним коротким заклинанием активировав кристалл, он зловеще шепнул двум музыкантам, незаметно появившимся в подвале несколько секунд назад:

– Играйте.

Взвыла волынка, зазвенел бубен. Музыка была слишком резкой и быстрой, и Крисса растерянно оглянулась на Пересмешника. Тот лишь нетерпеливо взмахнул рукой:

– Что ты стоишь?! Плети заклинание и танцуй!

Она зажмурилась. Вскоре замерзшие ноги охватило приятное тепло, по полу разлился огонь…

Ее слабо интересовало, что будет дальше. Мир словно замкнулся в один гадкий, полный боли круг, который невозможно было разорвать никакими силами. После «знакомства» с циркачами Криссу поместили в крошечную комнатенку все в том же подвале, где не было ничего, кроме жесткой постели и трехногого табурета. Несколько раз ей приходилось выступать. Вместо привычных досок пола был холодный песок арены, в ушах гудело пламя, а сердце бешено колотилось от страха. Теперь Кристина не могла контролировать огонь, ей оставалось лишь направлять всю свою силу на то, чтобы угадать, куда нужно поставить ногу, чтобы не обжечься. Впрочем, «поставить» – это слишком громкое слово. По приказу Пересмешника музыканты всегда ускоряли свои мелодии, так что приходилось буквально порхать над ареной. Зрителям такое чудо явно нравилось. В конце каждого своего выступления Крисса слышала бурные овации, цирк был полон во все дни представлений (то есть трижды в неделю), только все это было ей совершенно безразлично. Уже на второй день своего пребывания в цирке девушка обнаружила, что не чувствует ярости, никакого раздражения или злобы, и только боль, постоянно сдавливавшая сердце, оставляла в душе бездонную пустоту. Кристина спокойно выслушивала выговоры и замечания Пересмешника – таковых было много, главному циркачу постоянно что-то не нравилось, он не стеснялся даже сопровождать свои слова весьма ощутимыми побоями, – и пропускала мимо ушей едкие замечания Эла и Виэре, которые потом заливисто смеялись над своими шутками… В душе Криссы существовала только боль, которая раз за разом заставляла перегонять в памяти различные эпизоды казавшегося теперь таким смешным и беззаботным прошлого.

Особенно часто девушке вспоминался самый первый серьезный разговор с Сюзанной, когда та поведала о своем сбежавшем муже. На смену этому воспоминанию приходили эпизоды бесшабашной пьянки в лесу в компании с вагантами Мыша. Что ж, как бы Сюзанна ни ворчала, а Райн действительно любил ее – это мог заметить любой, кто хоть раз видел, как главный вагант смотрит на свою пассию. Кристина грустно улыбалась собственным мыслям: все-таки миром правят действия, а не слова! Хотя… до памятного визита в цирк и Квинта нельзя было ни в чем упрекнуть. Стоило признаться самой себе: в нем пропал великий актер. За все время, что они были вместе, юноша ни единым взглядом или жестом не выдал себя, даже Сюзанна, и та наверняка поверила бы в искренность его чувств, если бы с самого начала не была настроена так категорично. Понятно, что теперь правота Сэйван в отношении намерений Квинта не имела никакого смысла, но… Черт возьми, до чего же больно снова и снова осознавать этот ужасный обман!

Также в памяти четко отложился разговор ее новоявленных хозяев после того, как «показательный» танец закончился. То, как о ней говорили – как о вещи, неодушевленном предмете, у которого в принципе не может быть своего мнения, – сразу дало Криссе понять, что ее ждет. Пересмешник тогда удовлетворенно хмыкнул и снисходительно заметил:

– Неплохо, весьма неплохо. За черновой вариант сойдет, но вы же понимаете, друзья мои, что так оставлять нельзя. Надо держать зрителя в напряжении, приберегая самое интересное на конец. Музыканты должны начинать музыку медленнее, постепенно ускоряя темп. Основательно пересмотрите свой репертуар и выберете из него самые зажигательные плясовые, для которых это ускорение не будет резать слух.

– Амулет получился славный, – заметил Харрикан. – Сила течет ровно, без перебоев, как будто напрямую, а не через два кристалла. Пожалуй, я сделаю для нее еще защитный амулет, силы у девочки много, может не удержать.

– Прекрасно, делай, что считаешь нужным, – кивнул Эттэр и повернулся к Виэре. – Теперь для тебя задание, Виэре. Ставить ей танцы не имеет смысла, а с фантазией и пластикой у девочки и так все в порядке. Подумай пока, как можно ее одеть. Безусловно, ты права, ткани должно быть минимум, потому что с ускорением музыки и пламя становится выше. Конечно, Харрикану придется следить, чтобы оно не поднималось выше плеч, но все же рисковать нам ни к чему. Задание не срочное, у тебя есть пара месяцев для раздумий, все равно до февраля мы никуда не поедем.

– А потом, как я понимаю, нас ждут гастроли, – плотоядно ухмыльнулся Квинт. – По всему миру!

– Правильно понимаешь. Тебе тоже придется попотеть. Повелительница огня – это, конечно, хорошо, но и канатоходцев весьма ценят, ты сам это знаешь. Можешь выступать в паре с Виэре, тут уж вы сами что-нибудь придумаете. Теперь ты, моя милая, – неожиданно обратился он к Кристине. – Тебе следует знать, что Харрикан довольно сильный чародей, и за все фокусы, на которые ты вдруг можешь решиться, ты будешь иметь дело с ним. Будь любезна, соблюдай осторожность, когда плетешь заклинание, амулет транслирует твою силу через кристалл посоха Харрикану, а он уже замыкает ее на музыку. Нам тут неожиданности не нужны, и твоя уникальность вовсе не означает, что с тебя собираются сдувать пылинки. Учти это.

…Видимо, амулет Харрикана обладал еще и способностью убивать волю. Ни тогда, ни теперь, по прошествии почти двух месяцев, совершенно не хотелось протестовать. Во-первых, это не имело смысла. Возможностей своей силы Крисса не знала, кроме того, неизвестно было, как на ее возмущение отреагирует амулет. Помимо первого, с красным камнем, который зловредный алкоголик Харрикан укрепил у нее на лбу, у девушки имелось еще два – на груди, чуть ниже ключиц, и на пояснице. Эти амулеты были попроще, и, по словам чародея, они занимали свои места исключительно на случай чего-то непредвиденного. Пытаться пробиться через силу сразу трех амулетов нечего было и думать… Быть может, как чародей Харрикан не так уж и силен, зато у него в запасе имеется целый арсенал заклинаний и обширный опыт их применения. А у нее нет ничего, кроме ее огненного танца и безграничной боли, которая навсегда убила способность любить и обратила все прочие чувства в безотчетный страх. Страх, что она собьется с ритма и получит дюжину ожогов, страх возможного наказания за непонятную провинность, страх… страх… И отчаяние.

Скрипнула дверь, и в комнатенке появилась Виэре. Она была одета в простое темное платье, поверх которого красовался грубый передник из некрашеного льна, а в руках она держала объемистый мешок, который звенел при каждом движении. Крисса не удивилась, когда Виэре сообщила:

– Вечером твое последнее выступление в Тор Лири, Искра. Нам надо хорошенько к нему подготовиться, завтра мы уезжаем покорять мир.

Все в цирке звали ее Искрой, но Кристине было совершенно на это наплевать. Какая разница? Хоть тиной болотной…

Виэре извлекла из своего мешка ножницы и бесцеремонно вытащила из волос девушки простую костяную заколку:

– С этакими локонами ты выступать не сможешь. Сейчас мы это исправим, недаром же я два месяца ломала голову, как из тебя, паршивки, человека сделать. Не дергайся, а то пойдешь с Харриканом общаться, он уже давно на тебя весьма недвусмысленно поглядывает.

Крисса и не собиралась сопротивляться. Она лишь слушала, как щелкают у нее над ухом ножницы, и думала, что вот сегодня опять придется выходить на проклятую арену и снова рисковать жизнью, блистая своим талантом. Даже слава обернулась против нее. Ведь все почести и восхищения доставались ее хозяевам, а не ей, так что надеяться было совершенно не на что. Пусть делают что хотят. Тор Лири или Аллемайн, или Город Семи Лун, или Эльфенбург… Какая разница?

– О, Виэре, ты вовремя, народ уже почти собрался, скоро выступать, – приветствовал жену Квинт. – Пересмешник нервничает, интересуется, куда вы запропали…

– Ничего я не нервничаю! – буркнул главный. Судя по всему, в связи с отъездом он был не в духе, боясь забыть сделать что-нибудь важное. – Показывай, что получилось. Время не ждет.

Виэре ухмыльнулась и рывком сдернула с плеч Криссы плащ. Девушка тут же испуганно сжалась, насколько это было возможно. Во-первых, стоять босиком на ледяном полу было более чем неприятно, а во-вторых, ее очень смущал внимательный взгляд четырех пар глаз. По щедрому решению Виэре, теперь ее костюм состоял лишь из широкого позолоченного ошейника, двух браслетов на запястьях и двух длинных цепочек, несколько раз обернутых вокруг щиколоток. Уши оттягивали массивные кольца серег, ставшие с помощью хны ярко-рыжими, почти красными волосы покрывала тонкая золотая сетка… Кристина совершенно не представляла себе, как отважится танцевать в таком виде. Подумать только, столько людей будет жадно ловить каждое ее движение, стараясь разглядеть все изгибы обнаженного тела!.. Кошмар и позор. И боль, ужасная, жгучая боль…

– Ухты, – после паузы присвистнул Эл. – А ее не растерзают поклонники? Пойми меня правильно, Вия, как бы я тебя ни любил, а признать, что фигурка у девочки высший класс, все же придется.

– Согласна, – кивнула та. – Именно поэтому я и решила, что нечего обременять ее одеждой. Вряд ли Пересмешник одобрит мою идею, но сегодня я подумала, что, быть может, найдутся среди наших зрителей, желающие провести с ней время… Можно было бы назначить неплохую цену.

– А это не слишком? – подал голос Харрикан. – А то попадется еще какой-нибудь сердобольный богатый сопляк…

– Возможно. В любом случае, об этом мы подумаем позднее, – Пересмешник встал с места, подошел к Криссе поближе и внимательно оглядел ее с головы до ног. – Вия, а ты не думала, чтобы и остальные части наряда тоже сделать из позолоченных пластин?..

– Думала. Конечно, думала, я же нормальный человек, – обиделась она. – Но этот вариант нам не годится. Будут оставаться ожоги, ведь металл-то раскаляется в огне, разве не так? На руках и ногах ожоги могут быть не так видны, но Искра белокожая, так что красное пятно на животе ее отнюдь не украсит.

– Ну хорошо, согласен, – признал ее правоту Эттэр. – Давай, веди ее на сцену, по-моему, уже пора. Клянусь богом, такого наш народ еще не видел!

Видимо, все циркачи были такого же мнения. Во время пути Крисса снова ощутила прилив отвратительного, тяжелого равнодушия. Даже вполне уместное стеснение куда-то испарилось, теперь собственная нагота ничуть ее не смущала. Девушка шла, гордо выпрямившись и высоко подняв голову… Впереди, за тонким газовым занавесом, слышался возбужденный гул толпы и резкий, перекрывающий этот гул, голос Харрикана:

– Спешите видеть! Последнее выступление! Танцовщица Искра! Она танцует свой дикий танец в огне! Чудо народа озера! Не пропустите, последнее выступление!

Виэре снова сдернула с ее плеч плащ и ощутимо толкнула в спину. В первую секунду девушка зажмурилась от яркого света; над ареной повисла напряженная тишина. Видимо, к тому, что диковинная танцовщица окажется совершенно обнаженной, люди готовы не были. А потом воздух взорвался аплодисментами и свистом…

* * *

Крисса медленно отерла со щек слезы и улыбнулась:

– Так-то вот, Айрин.

Последнюю часть рассказа король сидел на их ложе, обняв рукой колено, и напряженно слушал, видимо, с трудом борясь с желанием высказаться. Теперь же он выдержал значительную паузу, прежде чем сказать:

– Так как, ты говоришь, их звали?

– Что? – удивилась Кристина. Она ожидала какой угодно реакции, но такой вопрос застал ее врасплох.

– Ну, этих твоих циркачей… Повтори, пожалуйста, их имена.

– Зачем?!

– Да так, – неубедительно отозвался Айринкельн. Его голос звучал неестественно холодно, когда он продолжил: – Ложись спать.

– А ты?! – Крисса вообще перестала понимать, что происходит. Конечно, в глубине души она опасалась, что, узнав ее историю, Айрин передумает на ней жениться, но вот такая холодность с его стороны была ей совершенно не понятна. – Я ничего не понимаю!

– Я еще поработаю, – сдавленно сообщил он, направляясь к двери. – Не жди меня.

– Какая работа, Айрин?! Скоро рассвет, твои дела могут подождать и до утра!

– Не могут! – девушка с удивлением осознала, что его голос дрожит. И в ту же секунду она улыбнулась собственным страхам. Он просто очень сильно переживает и не хочет этого показывать. Видимо, его действительно впечатлил ее рассказ, раз он так разволновался… – Теперь же, немедленно!.. Я…

– Подожди, – она подошла к нему, ласково взяла его за руку и тихо проговорила: – Не более чем несколько дней назад ты сказал, что прошлое следует воспринимать как то, что уже осталось позади. Как воспоминание.

– Не в таком случае, – лихорадочно прошептал в ответ король. – Нет, не в таком…

– Что ты собираешься делать?

– Я всего лишь собираюсь призвать к ответственности этих четверых садистов, которые так над тобой измывались!.. – он судорожно прижал к губам ее руку и продолжил: – Пойми, я не могу закрыть на это глаза! Я убью их, честное слово, убью!!!

– Не стоит, – мягко улыбнулась Крисса. – Поверь мне, Айрин, не стоит. Раз это в прошлом, разве это имеет значение?!

– А что, разве нет?! – взвился он. – Тебе разве не снятся кошмары?! Разве ты не просыпаешься по ночам в слезах?! Разве ты не…

– Да. Но… как бы то ни было, послушайся меня. Сегодня был долгий день, мы оба устали и нам нужно отдохнуть. Пожалуйста, ложись спать.

Айринкельн неуверенно подчинился. Только коснувшись головой подушки, он осознал, что действительно очень устал. Вся злость, страх и безумная жажда деятельности как-то улеглись, и король сонно подумал, что Крисса, пожалуй, права. Крепко прижав девушку к себе, он проникновенно прошептал ей на ухо:

– Клянусь, я всегда буду рядом. Я сумею уберечь тебя от всех бед.

– Спокойной ночи, Айрин, – едва слышно ответила Кристина.

8

Весь следующий день Крисса была задумчива и молчалива, было видно, что, несмотря на все ее слова, воспоминания причиняют ей боль. Айрин благоразумно не задавал вопросов, но изо всех сил старался развлечь свою возлюбленную разговорами на отвлеченные темы. По счастью, после праздника во дворце царило настоящее затишье, и день выдался спокойным и мирным; почти все время с утра и до заката король и его невеста провели вместе. Только под вечер, когда Айринкельн уже и думать забыл о продолжении рассказа, Кристина вдруг тихо сказала:

– Ну, я почти все рассказала. Осталось немного, думаю, сегодня я закончу.

– А стоит ли? – улыбнулся он. – Быть может, если воспоминания столь болезненны, нам лучше сразу отнести их к прошлому и лишний раз не озвучивать?

– Я должна закончить, – возразила девушка. – Я уже говорила, я хочу, чтобы ты знал все. Не могу объяснить, почему я этого хочу, но чувствую, что мне это нужно.

– Раз так, то я готов тебя выслушать, – Айрин крепче прижал ее к себе и ласково поцеловал в макушку. – Как долго все это происходило?

– Почти три года.

– Три года?! – едва слышно выговорил потрясенный король. – Как ты смогла все это выдержать?!

– Не знаю, – пожала плечами Крисса. – Наверное, в какой-то степени этому помог амулет Харрикана. Несмотря на то, что я прекрасно понимала, что я делаю, что со мной делают и что со мной происходило до этого, я не чувствовала никакого гнева. Только боль… да и то поначалу. По сути, я могла только танцевать. Именно на сцене во мне пробуждался страх. Пожалуй, это было единственным, что я чувствовала. Осознание всего кошмара тех трех лет ко мне пришло гораздо позже, когда Дуэйн освободил меня. Первые три месяца я была совершенно невменяема, как будто все, чего я не чувствовала три года, одновременно свалилось на меня… Сам понимаешь, слезы круглые сутки, страх от любой тени и шороха.

– Не понимаю, – тихо возразил Айринкельн. – Вряд ли я смог бы это выдержать, дорогая моя.

* * *

Три года, прошедшие с того памятного дня, когда Крисса попала в цирк, слились для нее в яркую бессмысленную череду городов, лиц, страха и боли. В этой ленте выделялись лишь несколько событий, которые по каким-то причинам отложились у нее в памяти, но впоследствии девушка часто думала, что многое отдала бы, чтобы этого не помнить. Первое яркое воспоминание было связано с весьма неприятным открытием новых свойств основного амулета, того самого, который переливался гранями красного камня на лбу Кристины. Открытие это произошло в один из тех нудных и однообразных дней, что цирк проводил в дороге. Крисса давно уже не прислушивалась к разговорам, чтобы понять, куда вообще они держат путь, поэтому ей оставалось только предполагать, что они не так давно покинули Тар-Кайян и направляются теперь на север. Такой вывод можно было сделать из постоянной ругани Эла в адрес расползшейся от слякоти дороги и ночных заморозков.

Представления цирка не ограничивались танцами Кристины в огне. Частенько Эл кувыркался на канате, показывал свои огненные фокусы, а Виэре с выражением превосходства на лице хладнокровно метала кинжалы в многострадальную девушку, которая настолько уже привыкла к почти ежедневному риску, что даже не вздрагивала, когда клинок вонзался в доску в непосредственной близости от ее уха. В связи с неиссякающей фантазией Пересмешника вещей для выступлений требовалось много, и поэтому в хозяйстве труппы было целых четыре больших крытых фургона. В одном из них и обитала Крисса. Кроме того, рядом с ней постоянно находился кто-то из циркачей. Вдень отъезда из Тор Лири Эттэр строго предупредил всех, что, несмотря на все амулеты, сила девушки остается опасной для окружающих, а потому необходим неусыпный контроль за ней. Было видно, что подчиненных Пересмешника эта необходимость очень тяготила, но спорить с главным никто не осмеливался…

Однажды днем Кристина, как и всегда, сидела на полу фургона, обняв руками колени, и в очередной раз вспоминала тот проклятый день, когда она зачем-то согласилась пойти с Квинтом в цирк. По сути, отказ от этого похода мало чем помог бы ей. Пересмешник нашел бы способ, как заполучить в свою труппу огненную танцовщицу, и Квинт охотно помог бы ему, но… Эту горькую мысль перебила другая, яркая, как вспышка. Раз она может плести заклинание для танца, то кто сказал, что не получится освободиться?! Ведь амулеты не лишают ее силы, значит, вполне можно попытаться преодолеть их влияние и разорвать, наконец, этот порочный круг. Кристина чуть было не рассмеялась вслух. Как могло получиться, что такая простая мысль не пришла ей в голову раньше?! Надо же, она терпела весь этот ад почти полгода, прежде чем додуматься до такого!.. О своем решении, что пробиваться через силу трех амулетов бесполезно, девушка благополучно забыла. Возможность спасения ослепила ее настолько, что Крисса забыла даже о своей боли.

Она осторожно повернула голову: охранявший ее Квинт был занят заточкой ножей Виэре, поэтому вряд ли он мог видеть что-либо постороннее. Кристина выпрямилась, закрыла глаза и осторожно принялась плести заклинание. Ее надежды оправдались, ничто ей не мешало, магия снова, как когда-то, наполняла жилы теплом, и все казалось достижимым. Впервые за долгое время девушка совершенно забыла о своем положении, и на какой-то момент ей показалось, что ничего не случилось, что вот сейчас она откроет глаза, услышит аплодисменты и бодрый голос Сюзанны… На этой радостной мысли виски вдруг прошила такая боль, что Крисса не удержала равновесие и упала на пол, до крови закусывая губы, чтобы сдержать стон. Боль сводила с ума, пульсировала в затылке, шее, за ушами, как будто разрывала мозг раскаленными щипцами. Девушка почувствовала во рту солоноватый привкус крови и застонала… Мелькнула мысль, что смерть, пожалуй, была бы весьма кстати.

Однако вместо спасительного небытия из темноты, из бездны боли вырвался резкий голос Харрикана:

– Тебе кто позволил колдовать без разрешения, маленькая дрянь?! Неужели ты думала, что сможешь обойти три амулета?!

Боль понемногу стихала, и Кристина снова начала осознавать, где она находится и что происходит. Еще через несколько секунд она нашла в себе силы открыть глаза; она по-прежнему лежала на полу фургона, прямо у нее перед носом темнели дорогие замшевые сапоги Пересмешника и запыленные ботинки чародея, а высоко, где-то под потолком, слышались их возмущенные голоса. Оба ругались, не стесняясь никаких выражений, но Крисса снова вернулась в свое прежнее состояние. Она прекрасно понимала, что ей говорят, но не придавала словам никакого значения. Попытка обрести свободу с треском провалилась, так что оставалось лишь снова замкнуться в себе, хотя бы для того, чтобы сохранить рассудок…

– Учти на будущее, Искорка, – прошипел вдруг Харрикан. – Каждый раз, когда ты вздумаешь колдовать без моего ведома, амулет будет отзываться такой же болью, какую ты испытала сейчас. Это была только проверка, даже я не знаю, во что это выльется в следующий раз. Маловероятно, что боль убьет тебя, но она будет поистине адской! – выдержав паузу, он изо всех сил ударил девушку концом своего посоха.

Отболи перехватило дыхание, и Крисса в ужасе зажмурилась, она знала, что Харрикан никогда не обходится одним ударом, но тут же услышала голос Пересмешника:

– Стой. Останутся синяки, а ей завтра выступать. Хватит с нас ожогов и амулетов.

…Второй эпизод был связан с идеей Виэре, которую Пересмешник пообещал обдумать позже. К ужасу Кристины, в один прекрасный вечер Эттэр, устроившись на груде подушек на полу фургона, сказал:

– Знаешь, Виэре, я тут подумал… Твоя идея не лишена смысла. Давай поступим так, сами не будем ничего афишировать, потому что, как я подозреваю, от желающих не будет отбоя. Полагаю, немало найдется находчивых мужчин, которым придет в голову та же мысль, что и тебе.

– Хорошо, пусть так, – согласилась та, не отрывая глаз от новых сережек с бриллиантами. – Только назначь цену повыше, не жалей их. Бедняков такие мысли не посещают.

– Десять золотых, – задумчиво предложил Харрикан. – Как думаешь, потянут?

– А то! Можно попробовать и пятнадцать запросить, – кивнул Эттэр. – В конце концов, торг всегда уместен.

Торга почти никогда не требовалось… Пересмешник оказался прав. Желающих провести несколько часов с заклинательницей огня находилось немало. Все они были для Криссы лишь безликими мучителями, ни от одного из них она ни разу не увидела хотя бы тени сочувствия… Это окончательно разрушило ее веру в людей и определило дальнейшее отношение к жизни. Через какое-то время Кристина стала воспринимать воспоминания о жизни до встречи с Квинтом как сон, как что-то нереальное, чего никогда не было. Веселый смех вагантов, танцы и песни в компании Сюзанны, Мэтт, родители, Карсайте – все это потонуло в криках «Браво», огне и боли от постоянных ожогов, избежать которых почти никогда не удавалось. Временами девушке казалось, что так было всегда. Она перестала верить в конечность происходящего, так что одно яркое событие явилось для нее полной неожиданностью…

Ранней весной цирк достиг Эрквадиора. Пересмешник и Харрикан потирали руки в предвкушении хорошей выручки. Это южное королевство считалось одним из самых богатых в мире, славилось оно и тем, что на протяжении пяти сотен лет здесь не вспыхивало никаких восстаний и не было государственных переворотов. Правящая династия Аарден испокон веков владела огромной чародейской силой, которой вполне удовлетворенный жизнью народ тоже немного опасался. Да и без нее недовольных не находилось. Действительно, кому могло не понравиться жить в небольшом королевстве на побережье, под защитой высоких гор, сверкавших на солнце снежными вершинами? Ранее, примерно семьсот лет назад, земли у Охранных гор считались настоящим краем мира, и сюда частенько ссылали мятежников из прочих королевств. Вопреки всем ожиданиям, эти мятежники сумели организовать собственное государство, размеренному течению жизни которого уже довольно долгое время завидовали все соседи.

В других обстоятельствах Крисса с удовольствием и восхищением любовалась бы виллами и дворцами из белого мрамора, их украшенными искусной резьбой круглыми куполами и стройными витыми колоннами, садами и апельсиновыми деревьями, уже в марте покрытыми ярко-оранжевыми плодами. Ее непременно восхитили бы аккуратно вымощенные улицы и чисто умытые окна домов, приветливые аккуратные люди и прекрасная панорама, открывавшаяся на подъезде к городу с Эрквадиорского холма. Столицу королевства, по имени которой, собственно, оно и было названо, частенько называли Сокровищем синего моря. Путешественники утверждали, что эрквадиорская бухта и правда похожа на створки огромной раковины… Кристина бы вспомнила, как восхищался этим краем Мэтт и как много рассказывала о его чудесах Сюзанна, но… Но только не теперь. Теперь она едва заметила, что оказалась так далеко на юге… Снова ей виделись перекошенные от удивления лица зрителей, степенные господа в подбитых бобром и норкой шубах, отсчитывающие пятнадцать золотых, довольно ухмыляющиеся Харрикан и Пересмешник. Какая разница, где – люди везде одинаковые…

Впрочем, разница все-таки была. С самого утра дня, на который было назначено первое выступление, девушка чувствовала странное волнение. Сквозь стену, которую она возвела между собой и окружающим миром, как будто снова начали пробиваться человеческие чувства, не только отчаяние и боль, но и раздражение, и страстное желание вырваться из порочного круга. Конечно, Кристина не забывала об амулете, но теперь она отчего-то была уверена, что есть и другой путь. И, что самое удивительное, она готова была искать его. Как ни странно, в этом девушке помог ее главный враг – Харрикан. Он частенько повторял, что, будь у него лишних пятнадцать золотых, он сам с удовольствием потолковал бы с повелительницей огня наедине. К большому счастью, Пересмешник такие разговоры пресекал на корню, но что-то подсказывало Кристине, что авторитета Эттэра надолго не хватит… Так уж вышло, что Харрикан решил реализовать свой давний план именно тогда, когда Крисса всерьез задумалась о собственном положении.

Харрикан шел к фургону, где жила Крисса, изо всех сил стараясь не упасть и сконцентрировать взгляд на виднеющейся впереди дубовой двери. Пожалуй, не стоило так основательно прикладываться к коньяку, каким бы хорошим он ни был, чего доброго, Пересмешник увидит, и тогда начнется такое… Конечно, пристрастие чародея к алкоголю ни для кого в этом цирке секретом не было, но вот так, накануне выступления… Это было слишком явно, и даже ему такой выходки никто бы не простил. Нет, конечно, все сказанное или сделанное Эттэром можно будет потом транслировать на Искру, вот уж на кого всем совершенно наплевать, все хотят знать только, сколько денег она заработала своим танцем! Но ушибы от этого меньше не болят. Ладно, будем надеяться, что главный не снизойдет до появления на сцене. За все время их путешествий, то есть за три года, такое случалось всего раз пять или шесть. Однако надо спешить, пока никто ничего не заметил.

Трясущимися руками Харрикан вставил ключ в замок. Какое все-таки счастье, что его роль в спектакле минимальна, он всего лишь поддерживает огонь и призывает народ посмотреть на чудо. На самом деле сила Харрикана была очень слабой, но с амулетами он умел обращаться превосходно. Еще в академии магии он славился умением комбинировать магические камни так, что даже архимаги не всегда могли обогнуть их силу и бросить контрзаклинание. Собственно, из всей трехлетней учебы (по прошествии этого времени Харрикана попросту исключили за неуспеваемость) чародей вынес только это умение и вот уже почти десять лет вовсю им пользовался. Нуждающиеся в магических амулетах находились всегда, и он брался за любую работу, не обременяя себя мотивами заказчиков и предназначением амулетов. Боевые, усыпляющие, гасящие силу… Вроде бы в цирке эти амулеты не имели никакой ценности, но ровно до тех пор, пока Пересмешник не объявил о появлении в их труппе Искры.

Крисса сидела на деревянном полу, поджав под себя ноги. Она даже не подняла головы, когда ее главный мучитель вошел. Тот лишь удовлетворенно хмыкнул, на стройной фигурке девушки уже переливалось ее «одеяние» – замысловатое сочетание позолоченных монеток и цепочек, не далее чем неделю назад доработанное Виэре и несколько расширенное в связи с возмущением некоторых особенно придирчивых зрителей. На ее коротких ярко-рыжих волосах, как и всегда, красовалась золотая сеточка, украшенная бисером, и, казалось, девушка была совершенно готова к выступлению. Харрикан довольно хмыкнул и тихо сказал, тщательно выбирая и выговаривая слова:

– Идем. Все готово.

– Я никуда не пойду, – тихо, но очень зло отозвалась вдруг Кристина.

– Это почему? – опешил маг.

– Сам-то ты не догадываешься?! Когда уже кончится весь этот кошмар?! – она резко вскинула голову и вперила в него ненавидящий взгляд своих темных глаз. Слова сами собой срывались с языка, девушка не уставала поражаться себе, но останавливаться вовсе не собиралась. – Ты думал, я так и буду вечно молчать?!

– Брось свои фокусы, – тихо сказал Харрикан. – Ты знаешь, и я знаю, что ты пойдешь и сделаешь свою работу. Иначе и быть не может. Ты же не хочешь почувствовать, как жесткий ошейник впивается в твою шею, как кандалы стискивают запястья до крови? Ведь не хочешь? Или ты забыла про амулет, который в несколько секунд способен превратить мозг в кровавую кашу? Нет? Тогда ты пойдешь и будешь танцевать.

– Ты прав. Пойду и буду, – она медленно встала и набросила на плечи потрепанный бархатный плащ. Несмотря на все весьма решительные мысли и слова, свои возможности Крисса оценивала адекватно. – Но рано или поздно это все закончится. И вот когда закончится…

– Иди! – маг подтолкнул ее к выходу.

Следуя за девушкой по направлению к огороженному на площади месту для выступления, Харрикан размышлял. Что и говорить, Искра обладала на редкость ладной фигурой и необычными, красивыми чертами лица; теперь все это казалось изрядно выпившему чародею почти совершенным, и в голове его пронеслись самые пакостные мысли. Конечно, сейчас нет времени, Пересмешник ждет, наверняка яркие афиши уже привлекли на площадь значительное количество зрителей и пора начинать, но… Кто их увидит, в конце концов? Со стороны площади их скрывали от посторонних глаз тяжелые фургоны, с другой стороны высились каменные дома, так что Харрикан прибавил шагу, нагнал девушку и резко развернул ее лицом к себе. Она неприязненно поморщилась и холодно сказала:

– В чем дело? Ты же торопился!

– Не настолько, чтобы отказывать себе в маленьких радостях жизни! – проникновенно дохнул он ей в ухо. При этом его ладонь уверенно обосновалась пониже спины Искры, от чего та вздрогнула. – На твоем месте я бы глядел поласковее, может статься, перед тобой замаячит долгожданная свобода, Искорка!

– Без твоей поганой помощи, недоучка! – с ненавистью прошипела девушка. – Убери свои грязные лапы, иначе я…

– Собственно, я могу и не спрашивать твоего согласия, – чародей понимал, что теряет контроль над собой. Алкогольные пары все сильнее затуманивали мозг, и воображение услужливо рисовало самые заманчивые картинки. – Но тогда…

– Я сказала, отошел от меня, ничтожество!

Звон пощечины сотряс сырой весенний воздух, и Харрикан невольно отступил на шаг назад. Щека горела, удар получился что надо, а он все никак не мог понять, как ему реагировать. Кстати сказать, Кристина сама была в шоке от своего поступка, на ее личике явно отразился страх за последствия. Как будто в ней в данный момент уживалось два разных человека, и она в полной мере не осознавала, что делает… Чародей нашелся первым и тоже замахнулся… Его удар был гораздо сильнее, девушка тут же принялась отирать кровь из разбитой губы полой плаща, а Харрикан пакостно улыбнулся:

– Мы продолжим беседу позже, дрянь. Ну, иди же!

Он знал, как может отомстить за пощечину… Обстановка была самая благоприятная, к месту представления, огороженному толстыми шелковыми шнурами, действительно стекался народ. Кристина давно уже привыкла к толпам людей, она не реагировала на любопытные взгляды, тут же устремившиеся на нее. Глядя прямо перед собой, она вышла в центр выделенного круга и оглянулась. Музыканты, Хэйрдан и Итан, уже приготовили свои инструменты и недобро поглядывали на нее, словно говоря: «Посмотрим, как ты сегодня попляшешь!» Эллендор и Виэре увлеченно о чем-то разговаривали, даже не глядя в ее сторону, Пересмешника вообще не было видно… Харрикан же с трудом взобрался на специально подготовленный для него помост, взял в руки свой посох с массивным красным камнем на верхушке и прокричал:

– Внимание, внимание! Начинаем наше представление! Такого вы еще не видели – чудо из чудес, укрощение огня, диковинный танец в пламени!

Удар посоха о доски настила – и под удивленный возглас толпы по брусчатке пополз огонь. В один момент пламя поднялось к серому небу, Искра грациозно сбросила плащ и закружилась в танце, звеня цепочками и монетками на своем одеянии. Вмиг ее лоб покрылся испариной, в уши ударил резкий звук волынки и дудочки, в висках застучало… Босые ноги ощущали нестерпимый жар от раскалившихся булыжников, музыка набирала обороты, и Крисса снова в отчаянии подумала: «Только бы выжить сегодня! Только бы выжить!» При этом в душе было какое-то беспокойство. Словно булавка застряла в сердце от омерзительного прикосновения Харрикана, и Искра не могла понять, что это такое. Пока – не могла.

Громкий, чуть гнусавый голос чародея перекрывал музыку:

– Только сегодня! Танцовщица Искра!

Дуйэн Аарден неспешно ехал по улице, предоставляя своему коню самому выбирать дорогу. В этот день чародея с самого утра мучило какое-то нехорошее предчувствие, и потому он чувствовал, что просто физически не сможет усидеть в лаборатории. По этой причине он быстро собрался, приказал седлать коня и без охраны, в сопровождении только своего личного слуги ехал к Проклятым храмам. До лета было еще далеко, поэтому пока неожиданных приступов генезиса можно было не опасаться, и вряд ли что-нибудь действительно могло ему помешать. В тяжелой кожаной куртке и высоких сапогах Дуэйн чувствовал себя более чем неуютно. Он привык к просторному маговскому балахону и с большой неохотой отказывался от него в пользу другой, более подобающей тому или иному случаю одежды. «Хорошо хоть Айринкельн не запретил чародеям носить с собой посох, – подумал Аарден, поудобнее перехватывая собственный посох из драгоценного черного дерева с еще более драгоценным куском горного хрусталя на верхушке. – А то этот мог бы…»

Впереди послышался гомон. Спутники подъезжали к городской площади, всегда оживленной в это время суток. Однако сегодня гул был явно громче, чем обычно, кроме того, в нем угадывались звуки быстрой музыки. Дуэйн усмехнулся: опять какие-то менестрели притащились и устроили в центре столицы балаган!.. К сожалению, обогнуть площадь было нельзя, пришлось бы делать слишком большой крюк и тратить драгоценное время, так что чародей со вздохом пришпорил коня и поехал вперед. Вскоре его взору предстала центральная городская площадь, буквально кишевшая народом. У дальнего края ее можно было разглядеть четыре тяжелых деревянных фургона, а прямо по центру чародей с удивлением увидел… огонь! Судя по отсутствию испуганных воплей, именно на него и собрались посмотреть зеваки… Аарден сделал едва заметный знак слуге. Тот решительно выехал вперед и принялся «прокладывать» дорогу в толпе. Преодолев примерно половину пути до центра событий, Дуэйн натянул поводья и пригляделся… И чем больше он мог разглядеть, тем хуже он понимал, что происходит…

Огонь. Кругом бушует огонь. Пламя демонически пляшет на площади, его языки взлетают к мрачным серым небесам, трещат и шипят, пускают искры… Огонь явно магический: не видно ни дерева, ни углей, кажется, что костер разгорелся на ровном месте, оставляя свободными крошечные участки мостовой. Кроме того, языки пламени словно мечутся с места на место, а между ними кружится в замысловатом танце девушка в странном наряде из переливающихся в огне золотых монеток и пластин, который скорее обнажает, чем что-то скрывает. Она босая, но ее щиколотки и тонкие запястья охватывают толстые золотые браслеты. Ярко-рыжие волосы танцовщицы, кажется, сливаются с пламенем, которое пляшет все быстрее, словно подчиняясь музыке. Видно, что девушке стоит больших усилий не обжечься. Ее грустное личико раскраснелось, она крепко сжимает кулаки, хотя ноги ее почти не касаются земли, спина и плечи ее напряжены… Бешеная музыка – какофония трелей волынки и дудочки – продолжает звучать все быстрее, и, повинуясь ритму, девушка все отчаянней кружится в пламени… «Сцену» окружает народ, который взирает на это зрелище, раскрыв рты, не в силах отвести взгляд. Чуть поодаль на деревянном помосте стоит человек в тяжелом бархатном плаще, украшенном золотой тесьмой, и кричит:

– Спешите видеть! Удивительный талант! Она танцует свой дикий танец вместе с пламенем, пока звучит музыка! Если танец закончится раньше музыки, закончится и ее жизнь! Только сегодня танцовщица рискует жизнью в огне!

Было видно, что огнем управляет тот самый говоривший. В левой руке он крепко сжимал посох со светящей сферой на конце, а пальцами правой неторопливо перебирал большие бусины малахитовых четок. Деньги так и сыпались в ящик, поставленный у заграждения, и человек довольно улыбался, продолжая кричать:

– Танцовщица Искра! Только сегодня!

Дуэйн только фыркнул и намеревался было проехать мимо. Какое ему, в конце концов, дело! Но что-то, какая-то неведомая сила дернула его свернуть с прежнего маршрута и подъехать еще ближе к «сцене». Лишь заняв место у самого шнура, Аарден с удивлением понял, что привело его сюда. Выражение страха и отчаяния на раскрасневшейся мордашке танцовщицы и еще кое-что… Все то же гнетущее, давящее чувство, как будто преддверие чего-то страшного и непредсказуемого. Уж наверняка этим чем-то не мог быть очередной приступ проклятой болезни, его чародей ощущал совсем иначе… Он совсем забыл о первоначальной цели своего путешествия, так как был очень занят тем, что разглядывал танцовщицу. И жалел ее. Этому обстоятельству Дуэйн был немало удивлен – он никогда не замечал за собой избыточной сердечности. Но зрелище, что и говорить, было душераздирающим. Раздражали визгливые нотки голоса зазывалы, раздражали оживленно переговаривающиеся люди за спиной, которые почему-то не видели в танце девушки ничего странного и воспринимали ее лишь как диковинку, которой так и полагается плясать в огне.

Аарден снова перехватил посох и задумался. Что он мог сделать? Разве только пустить в ход свою силу, тем самым выдав себя с потрохами. Он прекрасно знал, какие слухи ходят о нем в городе и какая у него репутация, а настраивать народ против себя еще сильнее он отнюдь не собирался. Кроме того, судя по всему, здесь все взаимосвязано, огонь и музыка неотделимы друг от друга, так что последствия разрыва предсказать очень сложно. Да и вообще, разве ему больше всех надо?.. Буквально в этот момент произошло то, что предопределило дальнейшие события.

Музыка становилась все быстрее, языки пламени взлетали все выше к небесам, и Крисса с ужасом понимала, что на этот раз не выдержит. Страх все сильнее сжимал ее сердце, ноги налились свинцовой усталостью, а Харрикан все кричал и кричал, призывая народ смотреть на чудо, и то и дело подмигивал Итану, который продолжал ускорять темп. В груди девушки словно бушевал огонь, такой же страшный и опаляющий, как рыжий ад вокруг. Она уже вполне приготовилась к мысли, что еще чуть-чуть – и ее постигнет печальная участь тех неудачливых «укротителей огня», о которых так часто рассказывал Харрикан, дразня ее. Кристина настолько погрузилась в эти грустные раздумья, что даже не сразу осознала, что происходит… Танцевать она перестала и теперь просто спокойно стояла в центре площади, воздев руки к серому небу. Огонь по-прежнему плясал вокруг нее, но отчего-то совершенно не жегся; боли от новых ожогов девушка не чувствовала… Теперь она понимала, что с ней происходит. Это вырывалась из плена Сила, та самая, которую Харрикан надеялся обуздать с помощью амулета. Теперь амулета больше не существовало. Теперь Крисса имела возможность отомстить всем, кто мучил ее и заставлял потешать публику, кто был повинен в ее многочисленных ожогах, кто издевался над ней и пытался заставить забыть о своем человеческом достоинстве.

Небо над головой начало угрожающе хмуриться, темные облака образовали гигантскую воронку, к которой устремилось вышедшее из-под контроля магическое пламя. Люди на площади начали уже понимать, что что-то здесь идет не так. По толпе прокатился испуганный ропот… Кристина лишь фыркнула. Конечно, Харрикан был первым, кто поспешил укрыться от смерча. Он притаился под своим помостом, наивно полагая, что там его не накроет. Девушка попыталась направить свою силу на него и тут же с ужасом осознала, что случилось непоправимое. Она не могла управлять огненным смерчем, который грозил вот-вот обрушиться не только на центр города, но и стереть с лица земли все королевство. Более того, душу снова стиснули ледяные пальцы страха – чего доброго, в этой суматохе могла погибнуть и колдунья, которая сама не рада была своим мыслям о мести. Быстро-быстро в голове пронеслись воспоминания: короткий разговор с Харриканом прямо перед выступлением, бешеный темп музыки… В висках застучало, перед глазами повисла багровая темень, и Искра услышала страшный грохот – судя по всему, какое-то здание все же не выдержало разгула стихии и рухнуло. В следующий момент она сама бессильно опустилась на брусчатку. Девушка продолжала все слышать: топот десятков пар ног, крики, чьи-то истеричные вопли. «Так и будет, – апатично подумала она. – Так должно быть». Затем наступила полная темнота…

Как только к небесам взвился огненный смерч, Дуэйн вмиг собрался с мыслями и понял, что нужно сделать. Он ловко спрыгнул с коня и ринулся вперед, бесцеремонно расталкивая народ локтями. На «сцене» царил настоящий ад. Музыканты и чародей-недоучка, конечно, тут же скрылись из виду, и через стену огня можно было видеть только распростертую на брусчатке фигурку танцовщицы, пребывавшей, судя по всему, в глубоком обмороке. Аарден раздраженно откинул на спину капюшон плаща и простер вперед руку; на построение цепи заклинания ему требовалось не более нескольких секунд, кроме того, он никогда не произносил формул вслух… Однако, к удивлению чародея, заклинание не возымело никакого действия. Это могло означать только одно – магический огонь был проявлением чьей-то неконтролируемой силы, которую срочно надо связать, пока не случилось ничего более страшного. Обладателем силы могла быть только та самая танцовщица, из-за которой Аарден оказался в самом эпицентре событий. Думать было некогда: Дуэйн снова сосредоточился, активировал хрусталь и, вопреки обыкновению, выкрикнул заклинание…

Через мгновение наступила полная тишина. Люди ошеломленно молчали, глядя на стройную фигуру молодого чародея и развороченную брусчатку на месте давешнего представления. Вряд ли кто-то понял, что произошло; кроме того, количество зрителей Аардена ни капли не волновало. Игнорируя любопытные взгляды, он решительно перешагнул через огораживающий «сцену» бархатный шнур и опустился на колени рядом с лежавшей на обуглившихся камнях танцовщицей. И снова, уже во второй раз за последние полчаса, его сердце сжалось от жалости. Только издалека казалось, что кожа девушки идеально белая. На самом же деле ее покрывали многочисленные ожоги: на ступнях, щиколотках, запястьях, шее, животе… Рядом с ней на земле валялись три амулета. Глядя на них, Дуэйн только фыркнул. Было ясно, что основной амулет – большой красный камень, оправленный в золото – просто не выдержал потока силы, а два других тем более не могли удержать ее. Теперь вместо всех этих амулетов на пояснице танцовщицы красовался жирный черный рисунок – замысловатое переплетение черных линий. Поймав себя на мысли, что он беззастенчиво разглядывает ее, и ее практически обнаженное тело кажется ему совершенным, Аарден решительно снял плащ и бережно обернул им девушку. Как только он собрался взять ее на руки, за его спиной раздался дрожащий голос:

– Что вы делаете, уважаемый?!

Дуэйн резко выпрямился и холодно взглянул в глаза говорившему – невысокому, довольно молодому человеку в красном бархатном кафтане. В светлых глазах человека метался ужас, но вторая фраза прозвучала уже с вызовом:

– Не вмешивайтесь не в свое дело.

– Вот как?! – приподнял бровь чародей. – Тогда, быть может, вы объясните мне, что здесь произошло? С кого мне спросить за это, – он красноречиво указал на развороченную брусчатку и покрытую копотью стену ближайшего дома, – да и вообще, за все безобразие, которому я имел счастье быть свидетелем?

– Всего лишь недоразумение и не более того, – осклабился его собеседник. – Обещаю, такого больше не повторится.

– Конечно, не повторится, – кивнул Аарден. – Потому что вы немедленно покинете королевство. Странно, как вы сами до сих пор до этого не додумались.

– Вот еще, даже не подумаю! – тут же схамил Пересмешник (а это был именно он). – Я волен делать с ней все, что захочу! Эта танцовщица – моя собственность.

– Неужели?! – тихо, но очень зло усмехнулся чародей. – И где же это написано, дорогой мой безвестный собеседник? Вы в курсе, что рабство отменено по всему миру уже полторы сотни лет? Как бы то ни было, я не собираюсь больше тратить на вас свое время, оно мне весьма дорого. Последуйте моему совету – собирайте вещички и проваливайте, пока я добрый.

– Кто вы такой, юноша?! – Эттэр не сдвинулся с места.

– Ну что ж, раз вы так хотите, я назовусь, – он усмехнулся и просто, без тени хвастовства, сообщил: – Его высочество кронпринц Эрквадиора Дуэйн Аарден собственной персоной. У вас будут еще вопросы ко мне?

– Кронпринц?! – видимо, от страха Пересмешник вообще разучился различать правду и ложь, он с сомнением оглядел простую одежду своего собеседника и заявил: – А не врешь, паренек?! Не похож ты что-то на кронпринца.

– Так, мне это надоело, – изменившимся тоном сообщил Аарден. – Будь у тебя мозги, для тебя, проходимец, было бы достаточно услышать, что я чародей из династии Аарден, а значит, я вполне могу испепелить твою паршивую персону без объяснения мотивов. Но почему-то я уже битый час упрашиваю тебя принять мое милосердие и уехать.

– Это еще кто такой, Эттэр?! – из-за угла дома опасливо выглянул разом протрезвевший Харрикан. Было видно, что он напуган до смерти. – Кончай болтать с этим пацаном, пора уматывать, пока народ не очухался!

– Вот видишь, даже у твоего спутника соображалка работает лучше, чем у тебя. Кстати, с тобой, жабье отродье, разговор особый, – Дуэйн нахмурился и обернулся к Харрикану. – Только недоученный кретин вроде тебя мог понадеяться, что эдакий слабенький амулет способен действительно связать силу природного повелителя огня. Однако сегодня я необычайно добрый. Считаю до трех. Если на счет «три» вы будете еще здесь, пеняйте на себя.

Повисла нехорошая пауза, во время которой из-за фургонов бесшумно появились Эллендор и Виэре. Женщину трясло, а физиономия Квинта была белой, как бумага… Все циркачи явно мечтали поскорее убраться отсюда, потому как понимали: обугленная брусчатка и покрытый копотью фасад старинного дома не сойдут им с рук просто так. С эрквадиорскими законами члены труппы были знакомы плохо, но каждый где-нибудь слышал о том, что молодой король правит весьма жестко, так что вряд ли будет утруждать себя долгими разговорами. Кроме того, этот белобрысый парень, взявшийся непонятно откуда, также вызывал опасения; во-первых, завидев его, народ спешно убрался с площади, не осталось даже вездесущих зевак, а во-вторых, что-то в нем действительно наводило на мысль, что его слова могут оказаться правдой.

– Раз, – отчетливо прозвучал в тишине звонкий голос Аардена.

Вместо того чтобы отступить к фургонам, Харрикан метнулся к Пересмешнику и суетливо принялся искать по карманам амулеты. Достав какой-то зеленый камень, оправленный в серебро, чародей прошептал формулу… Дуэйн и бровью не повел, только усмехнулся и четко выговорил:

– Два.

На этой радостной ноте исчезли Эл и Виэре, справедливо рассудив, что собственная жизнь дороже, чем престиж в глазах начальства. Непонятно, на что рассчитывали Эттэр и Харрикан, которые сверлили своего противника полными ненависти взглядами, но никуда бежать они почему-то не собирались…

– Три.

Практически одновременно с этим незамысловатым словом Дуэйн выбросил вперед левую руку. С кончиков его пальцев сорвались синие молнии, которые в момент преодолели расстояние между чародеем и циркачами и еще быстрее охватили фигуры последних. В мартовском воздухе повисли два коротких душераздирающих вопля, после чего снова все стихло. Только два почерневших, обугленных тела рухнули на мостовую… Аарден усмехнулся и пробормотал:

– Надеюсь, эта малышка скажет мне спасибо. Джейк! – не оборачиваясь, позвал он.

– Я здесь, ваше высочество, – отозвался слуга.

– Подай мне коня, мы возвращаемся домой.

Бережно, словно она была хрустальной, Дуэйн поднял на руки бесчувственную танцовщицу. Через несколько мгновений он уже мчался по пустынным улицам, крепко прижимая к себе закутанную в плащ девушку.

* * *

Крисса помолчала, после чего подняла глаза и улыбнулась:

– Вот и вся моя история. Остальное ты знаешь.

– Быть может, не знаю, но догадываюсь, – согласился Айрин. – Выходит, спасая тебя, мой брат совершил единственный человеческий поступок в своей жизни. Что-то мне подсказывает, что больше мы ничего подобного от него не увидим.

– Я действительно благодарна ему за спасение. Очень жаль, что он решил, будто этот факт дает ему право претендовать на какие-то более глубокие чувства.

– Ну а ты? Ты ведь, как я понял, какое-то время отвечала ему взаимностью.

– Ерунду ты говоришь, Айрин, – фыркнула Кристина. – Я же тебе объясняю: я боялась собственной тени, а Дуэйн постоянно был рядом со мной, бесконечно успокаивал меня, говоря, что все будет хорошо. Поначалу я очень испугалась, когда он сказал, что любит меня, но… Пойми, я тогда мыслила иными категориями. Я чувствовала себя обязанной, я понимала, что должна отплатить ему за его поступок. Но чем?.. Только собой.

– Я понимаю, – выдавил король, и девушка снова улыбнулась. Она знала, что на самом деле он вряд ли понимает и вряд ли сможет смириться с этой мыслью.

– Вот и славно. Если не возражаешь, я опущу подробности; сомневаюсь, что тебе будет приятно и интересно их слышать.

– К черту подробности, – прошептал Айринкельн, крепко прижимая ее к себе. – Знаешь, я думаю, ты была права, говоря, что я должен все это знать.

– Наверное, теперь твое мнение обо мне изменится, – виновато заметила Крисса. – Теперь мне самой многие мои поступки кажутся отвратительными и неправильными… Но тогда я не видела иной возможности… я не…

– Я ни в чем тебя не виню, – перебил он. – Судить все мы мастера, а при этом никто не знает, как бы в такой ситуации повел себя кто-то другой. Тебе не о чем беспокоиться, родная. Я люблю тебя больше своей жизни, и я сделаю все, чтобы ты забыла об этом кошмаре навсегда.

…Они просидели, обнявшись, до самого рассвета, молча, не говоря ни слова. Оба в эти часы думали об одном и том же: что могли бы сидеть вот так вечно, в тишине, лишь чувствуя свою безграничную любовь и слыша стук собственных сердец.

9

Вопреки ожиданиям Кристины, месяц, который должен был пройти до их с Айрином свадьбы, пролетел незаметно. Дни проходили в многочисленных приготовлениях к торжеству, но усталости девушка не чувствовала. Она понимала, что каждый час, каждое решение, принятое относительно блюд для пира или украшений трапезной, приближал ее к тому счастливому моменту, когда их с Айрином любовь наконец-то станет законной. В глубине души Крисса надеялась, что обручальное кольцо каким-то образом сможет защитить ее от Дуэйна. Почему-то ей казалось, что Айринкельн недостаточно серьезно относится к злобным обещаниям мести со стороны брата, зато сама она была вполне уверена: чародей способен на все. Он и так был порядочно зол на старшего брата, а несостоявшаяся любовь (не исключено, что наличие этой любви чародей Аарден выдумал себе сам) вполне могла переполнить чашу его терпения. Говорить о своих страхах королю Кристина не решалась; она знала, что ее жених лишь снисходительно улыбнется и в очередной раз заверит, что сможет защитить ее от всего. Кроме того, ведь Дуэйн не сумасшедший! Он лучше кого бы то ни было понимает, что сила Айрина во много раз превосходит его собственную, а до Проклятых храмов он, скорее всего, так и не доберется – помешает генезис и явный недостаток магического знания. У Кристины на этот счет было свое мнение, но она предпочитала не надоедать королю и сосредотачивалась на более важных на сегодняшний момент проблемах: например, какое сшить платье для свадьбы.

И вот остался лишь один, последний вечер. Свадьба, как и все в Эрквадиоре, подчинялась строгому церемониалу. Она должна была начаться утром с общения со жрецами в главном храме города, так что перед утренним выездом следовало как следует отдохнуть. Ссылаясь на этот аргумент, Крисса уговорила Айрина лечь пораньше, но сама понимала, что уснуть ей вряд ли удастся. Конечно, за последние несколько месяцев она снова почти привыкла к другой, нормальной жизни, но все же порой очень боялась: а вдруг это сон? Вдруг сейчас ее грубо разбудит Виэре и скажет: «Сколько можно дрыхнуть, иди, работай!» Вдруг она сама себе выдумала и историю своего чудесного спасения, и Айрина, и свою любовь… только потому, что ей так хотелось вырваться из ада? Кристина твердо верила: завтрашнее торжество поможет ей поверить. Страхи уйдут, как только она ощутит на пальце тяжесть обручального кольца, и до этого счастливого момента оставались считанные часы.

Девушка набросила на плечи легкую норковую накидку и вышла на балкон, опоясывающий восточное крыло дворца. В чистом небе висела полная луна, по гладкой поверхности моря от самого горизонта до крупных береговых валунов серебрилась лунная дорожка, волны едва слышно бились о берег… Кристина с наслаждением вдохнула свежий морской воздух и в очередной раз подумала: ради того, чтобы получить такое счастье, стоило пройти все ужасы последних трех лет! Счастье стоило страданий и боли, сомнений и слез, которые одолевали ее в доме Дуэйна. Конечно, рассказывать о них Айрину Крисса вовсе не собиралась. Однако в эти самые минуты память принялась услужливо рисовать яркие картинки столь недавнего прошлого.

Она очнулась от тяжелого забытья и обнаружила, что находится в светлом мраморном покое, а не в тесном фургоне… Крисса не сразу поняла, что это не сон, а действительность. Ухо уловило щебетание птиц где-то поблизости и невнятный легкий шорох, как будто на ветру шуршала тонкая ткань. Разумеется, о последних событиях на площади девушка ничего не помнила; ей стоило большого труда сообразить, что она лежит на мягкой перине в самой настоящей постели и что под головой у нее находится не свернутый потертый плащ, а самая настоящая мягкая подушка. Кристина осторожно вытянула руку. Простыня под пальцами была тонкой и шелковистой, и в воздухе вокруг витал едва уловимый запах жасмина. Нестерпимо болели запястья, щиколотки, ступни и шея – те самые места, где чаще всего были ожоги… Немного погодя Крисса осмелилась дотронуться кончиками пальцев до шеи и тут же удивленно вздохнула. Ожог покрывала плотная маслянистая повязка, по-видимому, пропитанная каким-то лечебным составом. Определенно следовало выяснить, что происходит. Благодаря идеям Виэре Кристине иногда приходилось просыпаться в постели, а не в своем фургоне, но вот перевязывать ее ожоги до сей поры еще никто не догадывался.

Девушка опасливо открыла глаза. Комната, где она находилась, была большой и очень светлой – одно окно, высотой почти до самого потолка, покрытого нежной цветочной росписью, находилось прямо подле ее постели справа и выходило в сад. Совсем рядом покачивали темно-зелеными ветвями апельсиновые деревья, а чуть подальше, у высокой каменной ограды, высились стройные пирамидальные тополя и пинии. Привлекший внимание Кристины шорох издавали газовые занавески, едва колыхавшиеся на легком утреннем ветерке… Из мебели в комнате находились кровать, на которой возлежала изумленная танцовщица, красивый резной туалетный столик, непривычно низкая софа со светлой обивкой и несколько стульев с высокими спинками. На одном из этих стульев, прямо у изголовья кровати, сидела опрятная полная женщина в тщательно отглаженном платье, которая с беспокойством вглядывалась в лицо девушки, словно ожидая приказаний. Поймав вопросительный взгляд Криссы, женщина тут же встала с места, учтиво поклонилась и произнесла:

– Доброго утра, госпожа. Чего-нибудь изволите?

Кристина смогла только отрицательно покачать головой…

Она пребывала в полной уверенности, что еще спит, и потому могла только бесконечно удивляться происходящему. Однако ее возвращению в реальность способствовало еще одно явление: где-то вдалеке по мраморному полу прозвенели легкие шаги, и через мгновение в комнате появился стройный молодой мужчина, который приветливо улыбнулся и спросил:

– Ну, как у нас дела?

Во все глаза глядя на этого нового персонажа, Крисса понемногу начала вспоминать… Огонь. Столб огня высотой до самых небес, паника и страх – сила вырвалась на свободу, но она не может ею управлять! Это значит, что все погибнет, и она сама в том числе! Апатия и боль… и молодой человек прямо у самого бархатного шнура, отгораживающего «сцену». Вот он решительно отталкивает какого-то зеваку, откидывает прочь широкий капюшон плаща, простирает руку к небу… Сомнений не было – именно этот самый человек и стоял сейчас перед ней. Действительно молодой, не старше двадцати пяти лет, облаченный в тяжелый балахон чародея, перехваченный на талии широким кожаным поясом со множеством пряжек. Лицо у парня широкоскулое, кожа белая, как у северян, а пребывающая в полном беспорядке шевелюра – очень светлая, почти пшеничная. Особенно обращали на себя внимание глаза – большие, миндалевидные и разного цвета (правый серый, левый пронзительно голубой, почти синий). Когда человек немного повернулся, что-то спрашивая у женщины, Крисса разглядела, что у него, ко всему прочему, совершенно острые эльфийские уши, на разбойничий манер украшенные несколькими крупными серебряными кольцами.

К несчастью, задуматься об этом парне Кристина не успела – в одну секунду на нее навалилось такое отчаяние, что она бессильно упала обратно на мягкие подушки, уткнулась носом в благоухающую жасмином наволочку и горько заплакала. Неизвестно, кто и зачем принес ее сюда, но исход очевиден. Танец в огне. От него нет спасения. Тут же к этой мысли присоединились и другие, тоже весьма печального содержания: предательство Квинта, унижение, многочисленные грубые руки, бесцеремонно шарящие по ее телу, горящие похотью разноцветные глаза людей и нелюдей… Господи, ну кто и зачем ее спас?! От такого позора проще умереть сразу.

– Ты свободна, – как сквозь сон услышала Крисса голос молодого человека. – Я пошлю за тобой, когда потребуется.

Прозвучали шаги, после чего снова зашуршала материя. Через мгновение горячая ладонь осторожно провела по коротко остриженным волосам девушки. От прикосновения она дернулась, как от боли, и изо всех сил сжалась под одеялом, молясь лишь, чтобы ее никто не трогал. В ухо тем временем вливался голос, приятный, мягкий тенорок:

– Ну, полно, полно плакать, дитя мое. Тебе больше ничего не угрожает, вряд ли кому взбредет в голову преследовать тебя здесь. Люди боятся моей силы, и никто не посмеет сюда сунуться. Клянусь, я не дам тебя в обиду!

На этой фразе Кристина осторожно повернулась и недоверчиво взглянула на своего спасителя. Тут же волна страха охватила ее: кто может поручиться, что этот парень спас ее просто так, не преследуя никаких личных целей?! Каких?.. Да кто знает, каких. От людей можно ожидать чего угодно, все они только и думают, как бы нажиться и удовлетворить свои низменные потребности, так чем он лучше?! Слезы снова побежали по щекам, но чародей вдруг подался вперед, осторожно отер эти слезы со щек Криссы (при этом она напряглась, словно ожидая удара) и улыбнулся:

– Пожалуйста, не бойся. Я не причиню тебе вреда. Напротив, я хочу только помочь! Правда-правда. Ну, давай знакомиться. Меня зовут Дуэйн Аарден. А как мне называть тебя, прекрасная танцовщица?

– Я не танцовщица, – хрипло возразила она, не решаясь снова поднять глаза.

– Пусть так. И все же?..

– Искра, – криво усмехнулась девушка. – Как все, ты можешь называть меня Искра.

– Ну, естественно, как еще могли назвать такую, как ты, хозяева! Нет, дитя мое, я хочу знать, как твое имя. Хозяев больше нет, так что твое прозвище тоже кануло в небытие.

На этот раз она долго молчала, прежде чем ответить. Собственное имя показалось странным, чем-то давно забытым и почти нереальным, как слово на совершенно чуждом языке. Неуверенно, словно раздумывая, она выговорила:

– Кристина. Крисса.

– Очень хорошо, – обрадовался Дуэйн. – Если не возражаешь, Аннабел поможет тебе одеться и проводит в сад. Самое время позавтракать, тебе не кажется? – поймав ее тяжелый, насмешливый взгляд, он вмиг посерьезнел и обеспокоено спросил. – Что? Что-то не так? Тебе стоит сказать лишь слово, и…

– Не утруждай себя, – дрожащим от слез голосом перебила девушка. – Это все бесполезно.

– Почему?

– Я не верю тебе, – ровно выговорила она. – Не трать силы, чародей.

Слезы снова медленно поползли по щекам. Крисса отвернулась и опять уткнулась носом в подушку… Да уж, сказки про бескорыстно доброго, богатого, молодого и красивого человека пусть другие слушают. Каждому хочется иметь при себе повелительницу огня, эдакую диковинку, танцовщицу, которой можно похвастаться перед друзьями или соперниками! Однако человека, пережившего столько, сколько Кристина Дэш, бесполезно было подкупать какими-то там личными служанками, шелковыми простынями и дорогими благовониями. Все равно кругом сплошной обман…

…За дверями комнаты Криссы Дуйэн тихо говорил склонившейся в поклоне служанке:

– Внимательно следи за ней, старайся предугадывать ее желания, какими бы они ни были. Постарайся сделать так, чтобы она доверилась хотя бы тебе. О ее самочувствии будешь докладывать мне каждый день. Смотри, я рассчитываю на тебя.

– Как прикажете, ваше высочество, – почтительно наклонила голову Аннабел.

Первое время все старания Аннабел и Дуэйна были тщетны. Крисса вообще отказывалась куда-либо выходить и большую часть времени проводила, сидя на кровати или софе, снова и снова вспоминая события последних лет, которые вызывали у нее обильные слезы. Словно все впечатления, переживания и боль прошедших лет навалились на нее в одночасье, и теперь любые воспоминания о Квинте, танце в огне или цирке заставляли слезы наворачиваться на глаза. И все это снова уверяло девушку в одной простой истине – кругом один обман. Просто не может быть, что кошмар так просто закончился, что нашелся какой-то человек, который готов так самозабвенно тратить свое время и деньги, стараясь привести Криссу в нормальное состояние! Дуэйн каждый день проводил с ней несколько часов, спокойно и уверенно объяснял, что все хорошо и бояться нечего, постоянно старался показать свое доброе отношение… как, впрочем, и прочие обитатели дворца. Аннабел изо дня вдень повторяла, что госпоже стоит сказать лишь слово, чтобы ей доставили самый тонкий шелк или самую дорогую парчу для платья, но все это не могло убедить Кристину в расположении окружающих. Она продолжала пребывать в святой уверенности, что эти широкие жесты и проявления небывалой доброты являются частью какого-то гнусного коварного плана… В конце концов, и история с Квинтом начиналась совершенно безоблачно и обещала она поистине райское будущее… Да уж, райское, которое стало огненным адом, продолжавшийся три года.

Что касается сна, то тут дело обстояло совсем плохо. Засыпать Крисса боялась, потому что знала по опыту первого дня пребывания во дворце: стоит ей закрыть глаза и забыться сном, как снова возвращается кошмарный танец в огне. Ожоги и боль, смех и звон золотых монет – все как наяву. Избежать этого можно было лишь одним способом: не спать вовсе. Правда, через несколько дней Дуэйн предложил свое решение проблемы в виде какой-то ароматной травяной настойки, но на деле она оказалась не так эффективна, как хотелось бы. Иногда сны все равно присутствовали, а если нет, то наутро девушка просыпалась в совершенно разбитом состоянии, еще худшем, чем обычно. Разумеется, через какое-то время она привыкла к ежедневным визитам молодого чародея и больше не заявляла ему о своем недоверии прямо, но по-прежнему говорила очень мало и неохотно, явно не доверяя ему. Стоило ему только войти в комнату, как девушка напрягалась, словно пружина, вздрагивала от каждого резкого жеста чародея и едва боролась с желанием убежать подальше и забиться в какой-нибудь темный угол, где ее никто не найдет.

Кстати сказать, даже если допустить, что Дуэйн не строит никаких темных планов в отношении ее будущего, сама его персона внушала Кристине известные опасения. Во-первых, ее настораживал взгляд его разных глаз: вроде бы мягкий и доброжелательный, но вместе с тем чересчур внимательный и настороженный. Кроме того, порой в глубине зрачков читалось и еще кое-что, отчего Криссу бросало в жар: она слишком хорошо знала это выражение. К счастью, словами или действиями Аарден такие взгляды не подкреплял, и девушка понемногу успокаивалась. Во-вторых, иногда на его руках или на груди, в вырезе рубашки, можно было видеть какие-то странные царапины, глубокие, долго заживающие, похожие на следы ногтей. Оставалось только догадываться, как сильно надо было царапаться, чтобы оставить такие следы, и в каких обстоятельствах… И в-третьих, порой чародей вел себя более чем странно. В один прекрасный день утром он, как обычно, явился в комнату Криссы. К этому радостному моменту девушка уже проснулась и, полулежа на высоко взбитых подушках, задумчиво изучала сад за окном. На столике подле ее кровати стоял поднос с нетронутым завтраком, что и послужило началом разговора. Аарден подошел поближе, сел на край кровати девушки и укоризненно заметил:

– Ну вот, опять ты ничего не ешь. Так не пойдет, моя дорогая.

– Мне не хочется, – безразлично ответила она, нехотя переводя взгляд на собеседника. Сегодня вместо обычного балахона на нем была блестящая кожаная куртка, украшенная пряжками и ремешками. Похоже, он куда-то собирался… Поймав ее взгляд, Дуэйн улыбнулся:

– Я еду за город. Не хочешь составить мне компанию?

– Нет, – быстро ответила Крисса.

– Оставь, ты же не можешь сидеть вот так вечно! Поверь мне, малышка, за стенами этой комнаты тоже есть жизнь, и в ней нет ничего страшного и ужасного. Ну, давай, скажи, чего тебе хочется? Поверь, я многое могу.

– Сотри мне память, – мрачно хмыкнула она.

– Это невозможно, – виновато развел руками чародей. – Ты не представляешь, о чем просишь. Работа с мозгом весьма болезненна, и далеко не все сохраняют здравый рассудок после сканирования или частичного стирания памяти. Может, что-то еще?..

– Оставь меня в покое.

– Детка, – осторожно взяв ее за руку (естественно, при этом Кристина содрогнулась всем телом), ласково и убедительно начал Аарден. Он слышал эту фразу уже много раз, так что совершенно на нее не обиделся, – этого я тоже не могу сделать. Ты сама отталкиваешь от себя жизнь, ты замкнулась на собственном горе и потому не желаешь видеть ничего вокруг себя. Так нельзя. Тебе нужно понять, что мы живем слишком мало, чтобы позволять себе так бессовестно расходовать время на переживания. Понятно, воспоминания не уйдут просто так, но нужно же хотя бы постепенно избавляться от них.

– Что ты знаешь о боли, твое высочество? – прошептала Крисса. Ей снова очень хотелось расплакаться. – Горе, унижения, боль – тебе всего этого не понять…

– Ошибаешься, – покачал головой чародей. – Позволь, я покажу тебе кое-что.

Он скинул куртку и потянул вверх подол рубашки, обнажая спину. К огромному удивлению Кристины, на белой коже, от лопаток почти до самой шеи, алел глубокий след, похожий на трезубец. Линии были толстыми, они сохраняли свой глубокий багровый цвет, и такое зрелище просто не могло не вызвать сочувствия. Девушка удивленно вздохнула и едва слышно спросила:

– Что это?

– Результат юношеской глупости, – усмехнулся Дуэйн, оправляя рубашку. – Конечно, я сам виноват, что сунулся, куда не просили… Но прошлого не исправишь, к сожалению. Поверь, Крисса, и в моей жизни имелось изрядное количество унижения, боли и разочарования. Одни споры с братом по поводу магии чего стоят! Довершил удар любимый папа, который знал о моих «теплых» чувствах к Айрину и потому спешно женил моего брата на какой-то графинюшке, которая скоро родила ему наследника престола. К счастью, эта самая графиня умерла, скоро будет три года, как Айрин у нас стал вдовцом, но вот сын их никуда не делся. Умный отец спрятал его подальше, так что теперь одним только богам известно, где тот наследничек…

Крисса молчала. В ее душе боролись крайне противоречивые чувства: с одной стороны, конечно, глупо было полагать, что все, кроме нее, живут счастливо и привольно. А с другой… у каждого человека своя мерка для собственных проблем и несчастий. На взгляд девушки, жалоба Дуэйна на невозможность занять трон была просто смешной, не было в мире другой печали!..

– Как бы то ни было, – снова заговорил Аарден, – нельзя жить одним прошлым. Хотя… – его голос странно дрогнул, – иногда оно само… нагоняет тебя. И… и не дает ничего забыть…

Спокойный и уверенный чародей менялся на глазах – его лоб покрылся испариной, в глазах отразилась боль, губы побледнели и задрожали. Дуэйн судорожно вздохнул, рывком поднялся на ноги и с трудом выговорил:

– Извини… я… позже зайду…

«Позже» случилось только поздно вечером, когда Аннабел явилась гасить лампы. Аарден выглядел очень уставшим, однако он снова держался приветливо и дружелюбно, как всегда. Все-таки утренний разговор оставил в душе Криссы некоторый след. Отведя глаза, она коротко спросила:

– Как ты?

– Ничего, нормально, – беспечно отмахнулся он. При этом ткань балахона у него на груди немного разошлась, позволяя девушке лицезреть те самые пресловутые царапины – три следа от ногтей чуть ниже ключицы, совсем свежие, сочащиеся сукровицей. Кристина неуверенно протянула руку:

– Откуда… откуда они?

– Не обращай внимания, – он тут же выпрямился и плотнее запахнул свой балахон. – Это к вопросу о возвращающемся прошлом. Я тебе как-нибудь потом расскажу, – он выдержал паузу, после чего улыбнулся и поинтересовался. – Может, завтра ты все-таки осчастливишь меня своим обществом за завтраком, а?

Прежде чем ответить, Кристина долго раздумывала. Аарден терпеливо ждал ответа, с улыбкой наблюдая за ней… Служанка давно уже погасила лампы, оставив гореть лишь одну свечу на туалетном столике. Ее пламя дрожало в легком ветерке из окна, отбрасывая на лица собеседников причудливые тени… Наконец Крисса подняла заплаканные глаза и без улыбки сказала:

– Да.

С того разговора о прошлом их отношения стали немного ближе, хотя доверять своему спасителю Кристина по-прежнему не собиралась. Она иногда соглашалась составить ему компанию за обедом или завтраком, отвечала на часть многочисленных вопросов, которые он ей задавал, слушала различные истории и предания… Правда, Дуэйн уже жалел, что уговорил девушку выйти из своих покоев. Отыскать ее в бесчисленных комнатах дворца было практически невозможно, она ступала легко, словно тень, и всякий раз случайно находилась в самых темных и отдаленных уголках. Стоило Кристине заслышать чьи-то шаги или голоса, особенно если они принадлежали чужим, она тут же в панике пускалась в бегство в направлении своего убежища и просила Аннабел закрыть дверь и окно и потушить лампы и светильники. Добрая женщина не перечила, ей не раз приказывали потакать любым капризам юной госпожи, но понять причину этих капризов уже отчаялась. Крисса упорно отказывалась от дорогих материй и украшений, она всегда одевалась в самые простые платья, какие в Эрквадиоре носят служанки и горничные. Изящным туфелькам она предпочитала мягкие кожаные башмачки на шнуровке и отвергала любые попытки портних как-то разнообразить ее гардероб.

Кристину продолжало настораживать поведение Дуэйна. Вроде бы его не в чем было упрекнуть, о таком заботливом покровителе можно было только мечтать! Но девушке все не давали покоя эти странные царапины на его теле. Сам чародей не торопился ничего объяснять, спрашивать его об этом Крисса не осмеливалась, но все открылось само собой, во время начавшейся весьма мирно прогулки по парку… Девушка снова медленно шла по ухоженной дорожке мимо дивно благоухающих розовых кустов. Как всегда, мысли в голове ползли тягучие и грустные. Снова вспомнились слова Сюзанны о том, что раз постигшее разочарование может навсегда испортить жизнь. Что ж, Сэйван действительно была права! Как теперь можно поверить в любовь и какие бы то ни было слова?.. Страх перед новой болью будет всегда удерживать от опрометчивого шага, и ничто, никакая забота не сможет заглушить это воспоминание…

За ее спиной зашуршал гравий, и через мгновение перед ней возник Дуэйн, который тепло улыбнулся и приветствовал ее:

– Доброе утро, Крисса. Позволишь присоединиться?

Она кивнула и без слов взяла его под локоть. Несколько минут они шли молча, а потом чародей спросил:

– Как ты? Тебе не скучно?

– Нет, – покачала головой девушка. – Я все равно не смогла бы ничем заниматься.

– Почему же?

– Мысли не дают мне покоя. Я словно наблюдаю за собой со стороны, словно нахожусь не в центре жизни, а как-то с краю…

– Это все потому, что ты замыкаешься в себе, – заметил Аарден. – Кажется, я знаю, что смогло бы немного развеселить тебя. Скажи, у тебя есть друзья или родные? Они пришлись бы кстати.

С того момента, как он произнес слово «друзья», мир словно перевернулся. Перед глазами быстро замелькали картинки: Мэтт протягивает ей руку, помогая подняться из сугроба; Сюзанна, обняв руками колени, смотрит в костер и рассказывает про своего бывшего мужа; она же, уперев руки в бока, решительно заявляет вагантам о своем присутствии; улыбающийся Мыш стаскивает ее с бочки и строго говорит, что пора спать; сердитая тирада Сэйван насчет Квинта… Крисса остановилась и зажмурилась; снова горячие слезы бежали по щекам, ведь она знала, что найти этих свободных, следующих за ветром людей практически невозможно…

– Прости, я не хотел причинять тебе боль, – донесся до нее голос Дуэйна. Девушка почувствовала, как его рука осторожно обвила ее талию, и неосознанно подалась вперед… Чародей бережно обнял ее и провел ладонью по ее волосам. – Ну, успокойся. Поверь, найти твоих друзей не так сложно, как тебе кажется. Если хочешь, я сделаю это для тебя. Не плачь, малышка. Ну?

Прошло еще несколько минут, прежде чем Кристина успокоилась. Она решительно высвободилась из рук Аардена и подняла на него покрасневшие глаза:

– Извини. Мне следует научиться сдерживаться…

– Это придет, – ободряюще улыбнулся он. – Мало что в этом мире происходит сразу. Иногда приходится прикладывать усилия. И ты вполне можешь это сделать.

И тут душу Криссы снова сжал страх… Она уже видела у чародея это выражение, когда он уговаривал ее поехать за город. Снова капельки пота блестят на его лбу, зрачки расширены, побелевшие губы плотно сжаты, рука судорожно вцепилась в ворот балахона. Дуэйн шарахнулся в сторону, тяжело оперся плечом о ближайшую пинию и выдавил:

– Не… не смотри… беги!..

Надо ли объяснять, что повиноваться она попросту не смогла?! Словно завороженная, Кристина наблюдала, как Аарден бессильно опускается на землю, пытаясь разорвать балахон у себя на груди. Из пересохших губ вырываются странные слова, похожие то ли на заклинания, то ли на проклятия, то ли на древнее песнопение… Раздался треск и материя разошлась, обнажив его широкие мускулистые плечи, покрытые черными узорами и шрамами. Тесно прижавшись спиной к стволу дерева, запрокинув голову и совершенно безумным взглядом созерцая небо, Дуэйн со всей силы вонзил ногти в кожу… Зрелище было поистине кошмарным, но Крисса все никак не могла найти в себе силы отвернуться. Она была очень напугана и совершенно не понимала, чем может помочь. И может ли вообще… Сколько длился этот ужас, девушка сказать не могла. Она пришла в себя, случайно обнаружив, что Аарден замолчал и теперь сидит, устало прикрыв глаза и тяжело дыша. Кристина неуверенно приблизилась к нему, опустилась на колени в траву и аккуратно отерла пот с его лба подолом платья. Ответом ей послужил уже вполне осмысленный взгляд и сиплый шепот:

– Спасибо. Мне жаль, что ты это увидела, – после небольшой паузы добавил он.

– Что это было?! – тихо спросила она, стараясь не глядеть на пять новых царапин на левом плече чародея.

– Небольшой подарок рассерженного бога, – усмехнулся он в ответ. – Он страшно разгневался, что я потревожил его, вот и поставил мне на спину отпечаток своей трехпалой лапы, а вдобавок наградил болезнью, которая называется генезис. На короткие промежутки времени я теряю рассудок, причем в такие моменты я опасен исключительно для себя самого. Меня посещают всякие разные кошмарные видения, и под впечатлением от них я способен даже выковырять из груди собственное сердце. К счастью, до такого не дошло, – он фыркнул.

– Я могу что-то сделать для тебя?

– Буду очень признателен, – улыбнулся Дуэйн, стараясь стянуть на груди разорванный балахон. – Помоги мне добраться до моих покоев, я чувствую себя усталым, как после битвы.

Все время, пока они медленно шли ко дворцу, Криссу не оставляло неприятное ощущение. Ей показалось, что, когда она сидела на коленях перед Аарденом и слушала его объяснение, его взгляд был устремлен совсем не туда, куда следовало, а именно на ее грудь, целомудренно скрытую белой рубашкой.

Что касается Дуэйна, то он уже через пару недель пребывания Криссы в своем дворце четко понял, чего хочет. Первое впечатление от ее танца и восхищение от созерцания ее обнаженного тела и не думали тускнеть, напротив, ежедневные визиты к девушке и попытки ее разговорить их только расцвечивали. Чародей понимал, что в данном случае форсировать события смерти подобно, что, раз поторопившись, он совершенно точно потеряет все, но ничего не мог с собой поделать, воображение услужливо рисовало самые заманчивые картинки. После того как Кристина плакала у него на плече в парке, а потом, обеспокоено заглядывая ему в глаза, спрашивала, как ему помочь, Аарден с раздражением отмечал, что не может думать больше ни о чем, кроме случайно спасенной им танцовщицы. Понемногу он стал все чаще приходить к мысли, что уже тогда, в тот день, когда он спас ее, он точно знал, зачем это делает. Вся его жизнь до определенного момента строилась на соревновании с братом, и еще ни разу ему не удалось выйти из этого соревнования победителем. Отец явно благоволил Айрину гораздо больше, Айрин был наследником и одним из сильнейших чародеев династии благодаря чистейшей природной силе, Айрину повезло жениться на красавице из древнего рода, Айрин… Айрин… Айрин… Все это время младший брат следовал на шаг позади старшего, всегда он чуть-чуть не успевал или не мог достичь тех же вершин, и вот теперь хоть в чем-то мог превзойти брата. Да, это и правда серьезный шаг. Король вдовец, хотя он никогда особенно не любил свою жену, но все же, потеряв ее, сильно горевал и до сих пор старательно избегает женщин. А у него, у чародея Аардена, есть такое сокровище, как Повелительница Огня, природная чародейка с огромнейшим потенциалом, да к тому же редкая красавица – высокая, стройная, восхитительно белокожая, с огромными золотисто-карими глазами под длинными ресницами, прелестным грустным личиком и трогательным «созвездием» мелких родинок на левой щеке. Случайно спасенная девушка. Любовница. Жена?..

Разумеется, чтобы два последних желания стали явью, стоило подождать. Однако нетерпение чародея постегивал тот факт, что Крисса являлась неизменным предметом его раздумий, он даже не мог заниматься магией и работать у себя в лаборатории, потому что думал о ней. Он тщетно пытался отвлечься. Все начатые опыты оканчивались неудачей, так что о том, чтобы попробовать экспериментировать с Проклятыми Храмами, нечего было и думать. Все это нагоняло столь сильное уныние, что в один прекрасный вечер Аарден решил не отказывать себе в одном из любимейших развлечений. И ведь проще не придумаешь, кажется, клин клином вышибают?! А Бэлла и Ирена только и ждут, чтобы их позвали, ведь в последние полтора месяца или около того чародей был занят иными проблемами, так что фаворитки оставались без внимания. Надо полагать, за это время они придумали что-нибудь новенькое…

И вот, казалось бы, исполнение желаний – он сидит в любимом кресле перед огромным камином, тепло приятно касается кожи, на стенах пляшут причудливые блики. У его ног, на пушистой шкуре, расположилась полуобнаженная красавица, она игриво улыбается ему, драгоценные камни и бисер на ее прозрачной накидке переливаются в свете камина, роскошные золотистые волосы свободно рассыпаны по плечам. Ирена, полуэльфийка, чрезвычайно хороша, кроме того, она великолепно делает массаж. Вторая нимфа гордо восседает у Аардена на коленях, многообещающе поглаживая его по плечу. Бэлла тоже редкостной красоты девушка; особенно впечатляют глаза – сиреневые, словно фиалки, и миндалевидные, как у эльфов, однако в ней нет ни капли эльфийской крови. Обе полны желания и готовы на все, стоит лишь сказать…

Дуэйн наклонился, чтобы поставить на пол пустой кубок, и тут же замер, глядя в темноту коридора за открытой дверью. Он знал, что ему не почудилось: только что он вполне явственно разглядел стройную фигуру проходившей мимо Криссы, окутанную ярко-красным шифоном. Скорее всего, девушка ничего не заметила, она почти наверняка не смотрела по сторонам, как всегда была глубоко погружена в свои мысли. Но на душе у него тут же заскребли кошки. Происходящее теряло свое очарование на глазах, и потому Дуэйн заставил себя улыбнуться и сказал:

– Так, красавицы, давайте-ка быстренько исчезните. Я устал.

Первой повиновалась Ирена. Она встала, поклонилась и спросила:

– Мой господин желает массаж?

– В другой раз, детка, – он проводил ее легким прикосновением пониже спины и коротко глянул на Бэллу. – Тебя тоже касается. Ты свободна.

– Как прикажете, ваше высочество, – девушка нехотя встала с его колен и бесшумно исчезла в ночи вслед за подругой.

Оставшись один, Аарден откинулся на спинку кресла и усмехнулся:

– Жаль, что той, которая займет ваше место, нельзя приказать.

Утром Дуэйн проснулся с твердой решимостью расставить, наконец, все точки над «i». Разумеется, придется напрячься, тщательно подбирать слова и держать себя в руках, чтобы невзначай не испугать и без того вздрагивающую от каждого шороха девушку! Но по мнению чародея, конечная цель того стоила. В конце концов, сколько можно тянуть!.. С этой мыслью Аарден широко распахнул дверь в комнату Криссы и с улыбкой приветствовал ее:

– Доброе утро!

Аннабел уже ушла, и Кристина была одна, что чародея более чем устраивало. Девушка сидела на табурете и завязывала ленты на своих башмачках, поставив ногу на край сиденья; при этом широкая юбка платья довольно сильно задралась, открывая взору чародея стройные ноги танцовщицы. Такое зрелище придало ему уверенности, ион решительно прошел в комнату, игнорируя явный страх Криссы. При его появлении она снова напряглась, как пружина, и сразу же опустила ногу вниз, старательно закрывая колени платьем.

– Опять испугалась? – снисходительно отметил Дуэйн, подходя совсем близко. – Это же я! Неужели все никак не привыкнешь, что бояться здесь некого?

По глубоким теням, залегшим под ее глазами, он понял, что девушка опять почти не спала. Эта мысль внушила ему какую-то непонятную нежность, он опустился перед ней на колено, взял в руки легкий кожаный башмачок и тихо сказал:

– Позволь мне помочь.

Не получив возражений, Аарден коснулся пальцами светлой кожи ее щиколотки. «Что ж, ожоги оставили лишь пару практически незаметных багровых линий, надо будет потом убрать их, нечего бедной девушке все время вспоминать о своих мучениях!» – подумал он, принимаясь за шнуровку башмачка. Черные бархатные ленты были довольно длинными, их следовало несколько раз обернуть вокруг голени и завязать под коленом, так что чародей посчитал себя в праве немного отвести в сторону мешающуюся материю юбки Криссы. Все это время он молчал, едва сдерживая улыбку. По молчанию, которое хранила девушка, чувствовалось, что она напряжена до предела, будто думает, что ей причинят боль… Завязав концы лент прочным бантом, Дуэйн поднял глаза и прошептал:

– Не бойся. Я не причиню тебе боли.

По идее, пора было подниматься с колен и говорить все то, о чем он так часто думал за прошедшее время. Однако Аарден понимал, что оторваться от созерцания голых коленок Кристины уже не сможет. Он легко коснулся губами ее белой кожи чуть выше последнего «витка» черной ленты, над самым бантом, а ладонь как будто сама по себе медленно, ласково, но неуклонно скользила вверх по внутренней стороне бедра девушки… Дуэйн уже решил для себя, что слова могут подождать – в конце концов, их можно сказать и после самого главного! – и только ободряюще улыбался Криссе, которая, похоже, пребывала в самом настоящем шоке от происходящего. В ее глазах стоял ужас, губы были плотно сжаты, как будто она сдерживает крик или стон, руки до побеления костяшек вцепились в сидение табурета… Аарден уже открыл рот, чтобы сказать что-нибудь ласковое, но тут, словно гром среди ясного неба, по дворцу разнеслось эхо от удара чего-то металлического о камень и раздался приглушенный расстоянием голос, с достоинством произносящий:

– Его величество Айринкельн Аарден, король Эрквадиора, властелин Охранных гор и император Островов Бушующего моря!

Резко, словно обжегшись о горячую печку, чародей убрал руку с бедра девушки и рывком поднялся на ноги. В его душе буквально кипела злость, а интонация, с которой прозвучал его голос, испугала бы кого угодно:

– Опять ты мне мешаешь, Айрин, черт бы тебя подрал совсем! Прости, дорогая, – уже совершенно другим тоном обратился он к Криссе. – Увидимся позже.

Лишь только двери за его спиной закрылись, Кристина истерически рассмеялась. Ну конечно, а чего еще она ожидала?! Искренность намерений, бескорыстная помощь… Теперь понятно, чего он хотел, этот чародей королевских кровей! К большому счастью, сейчас ему помешали… но Кристина была уверена, что рано или поздно момент истины все же настанет. И что она сможет сделать? А ничего… Только подчиниться, как и много раз до этого. Какой у нее, в сущности, выбор? Сбежать отсюда ей никто не даст, да и вообще – куда податься? Пока что о путешествии по дорогам в одиночку не могло быть и речи – она же боится собственной тени! Эти стены, этот дворец словно золотая клетка… Как точно она угадала свою судьбу с самого начала! Вот для чего этот парень так прыгал вокруг нее и старался втереться в доверие… Что ж, не самый худший вариант.

На глаза снова навернулись слезы. Кристина раздраженно отерла их со щек и решительно вскинула голову. Она обязана попытаться поговорить с ним и объяснить, что повторять свою попытку сблизиться с ней ему не стоит. Во всяком случае, сейчас. Хотя он молод и красив и столько сил потратил, заботясь о ней, он останется для нее всего лишь одним из тех, кто хотел получить одну-единственную, вполне определенную вещь.

10

Крисса едва дождалась рассвета, она снова не спала из-за кошмаров. За последнюю неделю они стали какими-то уж слишком реальными, порой девушка даже не могла отличить сон от яви. То ли во сне, то ли наяву она слышала странный стук – будто кто-то хотел войти в комнату, но не решался и потому тихо, но навязчиво стучал в дверь. Этот стук сводил сума, Кристина тщетно пыталась совладать со своими страхами, убеждая себя, что на самом деле это всего лишь один из многочисленных звуков огромного дворца принца Аардена. В эту ночь она с тревогой думала о предстоящем утром разговоре. Она была уверена, что Дуэйн продолжит свое наступление, и не было никакой гарантии, что ему снова помешает столь своевременное явление гостя. Крисса измучилась, изобретая как можно более дипломатичные варианты отказа, но каждый из них казался ей грубым, и девушка впадала в настоящее отчаяние.

Аарден появился в ее комнате, когда солнце было уже высоко. Кристина стояла перед зеркалом и оправляла на себе новое платье, в результате долгих уговоров портних сшитое для нее по последней экрвадиорской моде. Пожалуй, самым притягательным в этом наряде был материал – блестящий атлас глубокого травянисто-зеленого цвета, мягкими складками юбки падающий на пол и призывно облегающий грудь узким лифом. Крисса с грустной улыбкой подумала, что сегодня впервые за долгое время она наконец-то задумалась о собственном внешнем виде; пожалуй, она была бы совершенно собой довольна, если бы не коротко остриженные волосы. Конечно, стараниями служанок они были убраны в какое-то подобие прически с помощью заколок-невидимок и атласных декоративных листьев, но почему-то девушке мучительно хотелось снова заплести волосы в косу… Да, этого придется ждать еще долго.

Внезапно в зеркале возник Дуэйн. С нескрываемым восхищением оглядев сразу напрягшуюся Кристину, он выговорил:

– Ты просто обворожительна, Крисса! Я очень рад, что ты наконец-то выбрала наряд, соответствующий твоему положению.

– Положению? – удивленно переспросила она. – Какому?

– Ну, раз ты живешь в доме кронпринца, то это кое к чему обязывает, разве нет? – он подмигнул ей и продолжил: – Впрочем, как бы ни было прекрасно твое новое одеяние, все же в нем чего-то не хватает.

Послышался шорох материи, и через мгновение Аарден, лопаясь от гордости, заявил:

– Пожалуй, это будет кстати.

С этими словами он бережно возложил на голову Криссы нечто тяжелое и отошел на шаг, исполненный гордости за содеянное. Девушка медленно повернулась обратно к зеркалу и едва сдержала усмешку… На ее рыжих волосах красовалась изящная диадема с большими прямоугольными бериллами, по форме напоминающая корону. Пожалуй, любая королева не постеснялась бы примерить такое украшение для какого-нибудь праздника или приема… Только вот с какой стати принц (ладно, кронпринц, но все же далеко не король!) дарит такие вещи своим случайным знакомым (от которых ему нужны вполне определенные, скажем так, услуги)? Ясное дело – думает усыпить бдительность или растопить лед в душе драгоценностями, надеясь, что Кристине тоже свойственна страсть ко всякой сияющей чепухе. Девушка тяжело вздохнула и решительно заговорила:

– Спасибо большое за подарок, Дуэйн. Но ты же понимаешь, что я не могу его принять.

– Почему? – в зеркало она увидела, что он улыбается. Видимо, именно такого ответа он и ожидал.

– Потому что это украшение должно принадлежать как минимум королеве, но уж никак не такой, как я. Кроме того, я не вижу повода…

– Повода и нет, – пожал плечами чародей. – А что касается твоих слов относительно королевы… Это все условности, детка. В сущности, королева – лишь титул, слово… пшик! Не думай ни о чем. Это просто подарок – и все.

Прежде, чем девушка успела возразить, Аарден исчез – ей показалось, что он в прямом смысле слова растворился в воздухе. «Ну что ж, – с усмешкой подумала Крисса, – по крайней мере, это лучше разговора, которого я ожидала. К счастью, есть еще время собраться с духом и подготовиться».

Крисса дрожала, свернувшись в калачик под одеялом. Опять этот тихий, навязчивый стук в дверь заставлял ее трепетать от страха, причем настолько, что девушка не могла даже позвать на помощь, казалось, голос совсем пропал, да и при всем желании от ужаса она не смогла бы выговорить ни слова. Стоило Кристине только высунуться из-под одеяла, как стук стихал, и вокруг снова оказывалась лишь бархатная тишина ночи. Больше всего на свете хотелось прижаться к чьему-то надежному и крепкому плечу и быть уверенной, что его обладатель без труда разгонит тьму и заставит страх улететь прочь. «Нет, нет, нельзя идти к нему! – лихорадочно думала Крисса, крепко зажмуриваясь, стараясь абстрагироваться от проклятого стука. – Ни за что! Я должна стараться быть дальше от него, насколько это возможно, но… О, боги, как же страшно! За что мне все это?! Что еще за стук, откуда он берется, и почему…».

– Здравствуй, – вдруг отчетливо сказал чей-то голос. Он был очень знакомым, настолько, что Кристина осторожно вылезла из-под одеяла… И тут же крик замер у нее в горле. В свете луны, босиком на мраморном полу стояла она сама! На ней практически ничего не было, только печально знакомые браслеты и амулеты, главный из которых украшал ее лоб. «Я сошла с ума!» – подумала Крисса. Такого с ней еще не было… Девушка не могла даже понять, реально ли происходящее или оно только снится. Впрочем, какая разница?

– Долго же ты не хотела пускать меня, – продолжал тем временем двойник. – Я уже начала скучать по тебе, дорогая.

– Кто ты?! – едва слышно выдавила бедная Кристина.

– Я?! – рассмеялась ее собеседница. – Я – это ты, а ты это я, Крисса. Брось, не делай вид, будто не знаешь меня. Мы столько времени были единым целым, а тут вдруг ты вознамерилась выгнать меня из своего сердца. Нехорошо, сестренка!

Она боялась пошевелиться, хотя уже понимала, в чем дело. Это прошлое. От него невозможно убежать или спрятаться, оно все равно даст о себе знать, и никакая жизнь, ничья забота никогда не смогут его затмить. Даже несмотря на все уверения чародея, преодолеть воспоминания невозможно…

– Ничего нет, понимаешь? – с леденящей кровь улыбкой пояснило странное видение. – Нет этого роскошного дома, нет этого чародея, который так и рвется быть к тебе поближе. Нет твоих платьев, слуг и молчаливого сада, залитого светом полной луны. Зато есть я. Я и огонь, музыка и танец. Это – твоя жизнь, и рано или поздно, а ты к ней вернешься.

– Нет, никогда! – прошептала Кристина, задыхаясь от навернувшихся на глаза слез. Снова заныли старые ожоги, в ушах загудело пламя, завыли волынки, и голос Харрикана задорно закричал: «Только сегодня! Она танцует свой дикий танец в огне! Чудо народа озера, танцовщица Искра!».

– Это ты так думаешь, глупая, – снисходительно рассмеялась двойник. – Ты не сможешь убежать, как бы ни старалась, потому что, как я уже сказала, я – это ты, а ты – это я. Мы едины. Ты не убежишь.

– Оставь меня в покое!!! – закричала девушка и крепко зажмурилась, надеясь прогнать видение.

Все стихло, и в окно повеял прохладный ночной ветерок. Крисса осторожно приоткрыла один глаз. Она была в комнате одна, и, казалось, бояться было больше нечего, но чувство безысходности, которое внушили ей слова собеседницы (призрака? сна? чьего-то колдовства?), осталось неизменным. Страх снова протянул к девушке свои руки, наполнил душу такой паникой, что она больше не раздумывала – сорвалась с постели и выскочила в коридор, даже не накинув плащ. Босые ноги тут же занемели на ледяном мраморном полу, по которому гулял сквозняк, но Кристина ничего не замечала, она почти бежала в восточные покои дома, где обитал Дуэйн. «Он чародей, он не даст этому повториться! – лихорадочно думала она, сворачивая на галерею. – Он сможет избавить меня от этого кошмара, хотя бы на одну ночь! Я готова отдать все, что угодно, только чтобы забыть об этом проклятом танце навсегда!»

В конце темного коридора показалась тонкая полоска света, и Крисса замедлила шаги. Сердце колотилось как бешеное, когда она тихо, как тень, проскользнула между тяжелыми створками дубовой двери… В комнате было значительно теплее, ноги щекотала пушистая шкура, лежавшая на полу, и Кристина замерла на пороге, только тут поняв, как она на самом деле замерзла. Дуэйн поднялся ей навстречу из кресла, в котором сидел, и с беспокойством спросил:

– Что случилось, Крисса?

От звуков его голоса страх немного разжал свои костлявые пальцы, и девушка почувствовала себя немного спокойнее. Тут же в мозгу шевельнулась мысль о том, что она совершенно не готова выяснять отношения, если вдруг придется, прахом пошли все ее труды и старания избегать встреч с чародеем! С другой стороны, рано или поздно, но она должна была сказать ему всю правду. Больше всего на свете хотелось убежать обратно, теперь, когда страх развеялся, он казался таким глупым! Но отступать было поздно… Предательские слезы снова выступили на ресницах, и снова перед глазами понеслись воспоминания…

На вопрос она не ответила. Чародей изобразил самую теплую из своих улыбок и повторил:

– Что испугало тебя, малышка? Тебе опять приснился кошмар?

На ней была самая простая ночная рубашка до пят длиной, но и в таком наряде Дуэйн находил свою ночную гостью весьма соблазнительной. Под плотной тканью призывно вырисовывались все изгибы ее стройной фигуры, и давешние мысли снова расцвели пышным цветом. Тут же на ум пришел и вчерашний эпизод, тот самый, когда Айрин так не вовремя решил выведать, не занимается ли его брат чем-нибудь запретным! Было ясно, что второй раз просто так к Криссе не подступишься, а сейчас ситуация была самая благоприятная. Аарден подумал: «Такие шансы дважды не даются. Теперь или никогда!» Он сделал шаг к девушке навстречу и сказал:

– Ну, подойди же сюда. Расскажи, что тебя напугало.

Она несмело приблизилась. Чародей видел, что девушка изо всех сил пытается сдержать слезы; ее бледная мордашка раскраснелась от быстрого бега по коридорам, полная грудь бурно вздымалась, растрепанные волосы отливали в неверном свете свечи темно-красным. Аарден снова поймал себя на том, что любуется ею и вспоминает, как впервые увидел ее три месяца назад. Дуэйн осторожно подался вперед и привлек Кристину к себе. Она доверчиво прижалась к нему, дрожа всем телом, и жалобно всхлипнула. Он улыбнулся. Через секунду она уже снова горько плакала у него на плече, отчаянно стискивая в кулачке ткань его балахона. Чародей крепче обнял девушку, осторожно провел рукой по ее волосам и заговорил заученным за последнее время текстом:

– Ну, тише, тише, успокойся! Со мной ты в полной безопасности, никто не посмеет обидеть тебя, будь он человек, демон или еще кто! Потерпи немного, скоро эти воспоминания и кошмары канут в вечность навсегда. Это случится, как только ты привыкнешь жить в покое, вдали от балаганов и барыг. Ну, посмотри на меня!

Крисса послушно подняла заплаканные глаза. Аарден осторожно отер с ее щек слезы и улыбнулся:

– Так-то лучше. Ты больше не будешь плакать, моя маленькая?

– Нет, – неуверенно ответила она и тут же прибавила. – Спасибо. Тебе, наверное, уже надоели эти мои вечные слезы… Извини, я не хотела тревожить тебя в такой час.

– Ничего страшного, не беспокойся. Я все прекрасно понимаю. Лучше послушай, мне есть, что тебе сказать.

В ее глазах промелькнул страх, и он тут же поспешил продолжить:

– Нет-нет, ничего страшного, не бойся. Видишь ли, долгие годы моя жизнь складывалась так, что меня мало что занимало, кроме магии. Не было времени, не было желания узнавать что-то еще, и теперь я как никогда остро жалею об этом. Мне двадцать семь лет, а я даже не смог добиться, чего хотел. Увы, мне дано меньше, чем моему брату, а мне, видишь ли, до смерти хотелось его превзойти! Так уж вышло, что за свои попытки узнать больше я не получал ничего, кроме боли. И вот теперь я наконец увидел, что в жизни есть кое-что еще. Я… я люблю тебя, Крисса.

Эти слова повергли ее в ступор. Кристина ожидала чего угодно, но только не этого… Ситуация осложнялась, но разрешить ее все же следовало. Похоже, чародей настроен весьма решительно. Он явно посчитал свои слова достаточным основанием для дальнейших действий. Его ладонь, лежавшая на талии Криссы, сползла ниже, горячие, настойчивые губы в одну секунду нашли ее собственные прежде, чем она успела возразить. Поцелуй распалил его еще больше, так что смысл слов девушки дошел до него с некоторым опозданием. Когда темнота перед глазами прошла, он поймал решительный взгляд Кристины и услышал ее тихий голос:

– Нет. Пожалуйста, не надо! Послушай меня, я…

– Не бойся, крошка, – нетерпеливо перебил он, даже не думая убирать руки и ослаблять объятия. – Я говорил, тебе нечего бояться, пока ты со мной!

– Я не боюсь, – возразила она. – Я просто хочу сказать, что… словом, тебе не стоит пытаться…

– Я понимаю, тебе кругом мерещится обман, – прошептал Аарден. – Тебе кажется, что любые слова о чувствах будут неискренни, что любое действие будет продиктовано корыстными побуждениями… Все верно, но подумай сама: что мне может быть нужно, кроме тебя самой?! Клянусь тебе, Крисса, я абсолютно искренен. Я люблю тебя, пойми ты это, наконец!

– Но я… и ты… – она тщетно пыталась подыскать слова. На ум не приходило ничего подходящего, и Кристина лишь ощущала, как подкашиваются от ужаса и отвращения колени. И в данном случае персона Дуэйна была здесь совершенно не при чем. Эти ощущения были связаны все с тем же проклятущим прошлым. Оставался последний шанс – попытаться объяснить ему, почему она не может позволить событиям развиваться. – Ты просто не знаешь, я не могу… ведь они… мои хозяева не только заставляли меня танцевать, но и…

– Да плевал я на твоих хозяев! – чародей снова крепко обнял ее и усадил на свой рабочий стол, бесцеремонно смахнув оттуда стопку документов, чернильницу и коробку с перьями.

– О том, что ты хочешь мне сказать, я догадался в самый первый день нашего знакомства… И знаешь что?! Мне совершенно на это наплевать!

– Прошу тебя, не надо, – в отчаянии прошептала Крисса, понимая, однако, что уже ничего не исправишь. Что ж за судьба такая???

– Доверься мне! – проникновенно дохнул ей в ухо Аарден.

– Неужели ты думаешь, что тот, кто спас тебя, может желать тебе зла?!

Эта фраза словно открыла Кристине глаза. До сих пор похожая мысль ей в голову не приходила. Он совершенно прав, она так и не удосужилась его поблагодарить. Сначала мысли ее были заняты снами и собственным горем, потом ее занимали мотивы его поведения, потом еще что-то… А ведь ей положительно нечего ему дать, так что глупо пытаться отказать ему в той ничтожной малости, которой он так страстно добивается. Три года огненного ада убедили девушку, что мир строится на товарно-денежных отношениях, а если денег нет – то приходится обходиться подручными средствами и отдавать что есть. К сожалению, на данный момент она ничего не могла предложить Аардену, кроме самой себя… Выходило, что все мысли последних двух дней не имеют никакого значения.

Крисса неуверенно положила руки на плечи чародея. Дуэйн решительным движением разорвал рубашку у нее на груди и подался вперед, вынуждая девушку откинуться назад, опираясь на руки. «Значит, так суждено, – обреченно подумала Кристина, крепко зажмурившись. – Мне не дано узнать счастья истинной любви, мир превратил самое сокровенное в ходовую монету неисчерпаемого достоинства, и мне не остается ничего, кроме как расплачиваться ею».

* * *

Крисса грустно усмехнулась. В сущности, в тот момент жизнь снова вернулась в свое прежнее русло, просто обстоятельства несколько изменились, и тюрьма блистала золотым и мраморным великолепием. Дуэйн почти не отпускал ее от себя, и по вечерам девушке часто приходилось сидеть с ним в полутемной библиотеке и слушать его рассказы. Собственно, она мало что понимала, поскольку никто никогда не учил ее магии, термины и выражения, которыми пользовался Аарден, ничего ей не говорили. Однако то, сколько он знал и как легко ссылался на всевозможные древние источники, вселяло настоящий ужас даже в непосвященного. Было ясно, что чародей он чрезвычайно сильный, кроме того, прекрасно владеющий множеством заклинаний и формул. Кристина не уставала благодарить небеса, что он не пользуется своей способностью читать мысли, так как ей совсем не хотелось, чтобы он узнал ее истинные настроения. Быть может, он догадывался, что его чувства не совсем взаимны, но просто не давал себе труда задуматься об этом, неизменно ставя на первое место собственные желания и устремления.

С моря повеяло прохладным ветерком, и девушка поспешно отошла от окна. Давно пора было ложиться спать, но воспоминания ярким хороводом врывались в темноту ночи, отгоняя сон прочь. Кристина нырнула под одеяло, прикрыла глаза и тут же, как наяву, увидела тот день, когда она впервые встретила Айрина…

* * *

С утра дворец Дуэйна был погружен в благостное молчание, принц с рассветом скрылся в лаборатории, слуги разбежались по своим делам, так что никто не нарушал блаженного одиночества Криссы. Желание слуг угодить угнетало девушку почти в той же степени, что и избыточное внимание и нежность Аардена, так что она с удовольствием оставалась одна. К сожалению, в последнее время это получалось редко, чародей старался проводить с ней как можно больше времени, не только ночью, но и в течение дня, он стал гораздо меньше заниматься своими изысканиями. Поэтому Кристина изо всех сил разыгрывала заинтересованность в магии, стараясь спровадить его в лабораторию. Как раз сегодня ей это удалось, и вот уже целый час девушка сидела в одном из покоев замка совершенно одна и трудилась над большой вышивкой. Она сама придумала себе эту работу, потому как некоторое время назад обнаружила, что вышивание крестом заставляет сосредоточиться и совсем забыть обо всем остальном. К счастью, Аннабел подобрала для нее действительно огромную картину, богатую различными красками и оттенками, так что конца блаженному вышиванию пока что видно не было. Крисса настолько углубилась в сложный цветочный рисунок, что не расслышала прозвеневших под сводчатым потолком шагов, и пришла в себя, только услышав чей-то размеренный, прохладный голос:

– Нет, не стоит. Лучше найди кого-нибудь из слуг, пусть сообщат о моем прибытии. Сам подожди у ворот.

Снова послышались шаги, теперь уже удаляющиеся… Кристина подняла глаза и обнаружила, что буквально в нескольких футах от нее, небрежно опершись плечом о дверной косяк, стоит какой-то человек и с нескрываемым любопытством разглядывает ее. Девушка рассудила, что вполне может ответить тем же, однако уже через пару секунд очень пожалела о своем решении… На вид человеку было лет тридцать, он был высок, строен и ладно сложен, что выгодно подчеркивалось простым черным камзолом, украшенным тонкой золотой тесьмой. Черты лица у этого персонажа были очень правильными и благородными, кожу покрывал легкий золотистый загар, который еще более акцентировал внимание на необычных, невероятно ясных янтарных глазах. Русые волосы человека были коротко острижены, упрямый подбородок украшала аккуратная бородка, и вся его фигура дышала каким-то невыразимым величием и достоинством.

Выдержав значительную паузу, пришелец обратился к Кристине:

– Доброе утро, сударыня. Надеюсь, я не очень помешал вам. Что-то подсказало девушке встать с места и сделать глубокий реверанс; после этого она неуверенно ответила:

– Доброе утро, господин.

Тонкие губы незнакомца дрогнули в улыбке. Он подошел ближе и почтительно поцеловал Кристине руку, отчего та мгновенно вспыхнула, но все же осмелилась поднять глаза… О, как же потом она проклинала себя за это! С того момента, когда она поймала внимательный взгляд странных янтарных глаз, необходимость в каких-либо словах отпала. Девушка вообще забыла, где и на каком положении она находится; она знала только, что отдала бы все на свете, лишь бы этот величественный, вежливый человек никогда не отдалялся бы от нее более чем на несколько футов…

Звуки шагов она снова пропустила и очнулась лишь тогда, когда голос Дуэйна недовольно прозвучал прямо у нее над ухом:

– Что тебе не спится-то, я не пойму?! Обязательно надо в такую рань приходить?!

– Доброе утро, брат, – спокойно отвечал пришелец. Кристина, как громом пораженная, стояла рядом, пытаясь осмыслить происходящее. Так вот он, Айринкельн Аарден, тот, кого Дуэйн так ненавидит! Тот, кто, если верить чародею, постоянно строит препятствия на пути младшего брата к магии и могуществу и тот, кто занял трон исключительно из-за симпатии отца! На деле же король производил впечатление очень разумного и справедливого человека, во всяком случае, на вероломного интригана он явно не походил… – К сожалению, помимо визитов к тебе у меня полно дел. Кроме того, мое появление на улицах позднее не прошло бы незамеченным, а я забочусь о твоей репутации и не хочу лишних слухов в городе.

– Как это трогательно! – огрызнулся чародей. – И что же ты намереваешься мне сообщить? Что я лезу не в свое дело? А мне-то казалось, что это твой грешок.

– Прошу прощения, сударыня, – вдруг обратился король к девушке, – вам, наверное, наши разговоры неинтересны. Я думаю, мы не будем более мешать вам своим присутствием. Кстати, брат, ты так и не представил нас.

– О, надо же, запамятовал, – кисло улыбнулся Аарден, демонстративно обнимая Криссу за талию. – Леди Кристина, это мой старший брат, король Эрквадиора Айринкельн Аарден. Лично я не вижу причин, по которым тебе стоит уходить.

Девушка и сама ни за что не согласилась бы уйти, поэтому она снова тихонько заняла свое место точно между мужчинами и незаметно устремила взгляд на Айринкельна. Она уже начинала понимать, что произошло непоправимое, и совершенно не представляла себе, как будет дальше подчиняться Дуэйну, но в данный момент это ее почему-то не волновало. Крисса лишь невольно любовалась королем и слушала его размеренный голос, произносящий:

– Не понимаю, почему я до сих пор уговариваю тебя, как маленького. Ты давно должен был понять, что Проклятый храм запечатан неспроста, и нам, смертным людям, нельзя пытаться его открыть.

– Это вам нельзя, а мне можно, – небрежно ответил Аарден.

– Я неспроста сутки напролет штудирую книги и составляю магические эликсиры. И почему ты вечно становишься на пути моего исследования? Зависть гложет?

– У исследования должна быть цель, – возразил Айрин. – Позволь спросить, чего хочешь добиться ты?

– Дурацкий вопрос. После того, как ты женился и стал счастливым отцом, мои шансы на трон вообще скатились до нуля. Хоть в чем-то же я должен добиться своего! Кто знает, что за магия скрыта в храме… Может, с ее помощью можно общаться с богами…

– Ты уже раз пообщался. Неужели тебе было мало? Боги не любят, когда люди суются в их дела, так что в следующий раз Оркхаанг может не ограничиться одним пинком. Кроме того, сильнейшие маги своего времени убили кучу сил, чтобы создать эту печать, явно не для того, чтобы ее сломал какой-то честолюбец.

– Ты забываешь, Айрин, что мне уже давно не четырнадцать лет, – снисходительно заметил чародей. – Я умею учиться на своих ошибках.

– Оно и видно… Вот что, Дуэйн, – серьезно сказал король, – пока, к счастью, тебя еще никто не поймал с поличным, все знают, что ты отираешься у Проклятого храма, но следов ворожбы я там не обнаружил. На твое счастье. Имей в виду, я не буду долго утруждать себя воспоминаниями о нашем кровном родстве, если ты мне попадешься. Хватило бы одного того случая с Оркхаангом, чтобы приговорить тебя к лишению силы, но я пожалел тебя и даже никому не рассказал о том, что видел.

– Ой, я сейчас умру от умиления! – грубо прервал Дуэйн. – Смотрите-ка на него, благодетель нашелся! Правь страной, умник, а магию оставь мне, коль скоро она тебе не нужна! Тебе что, и впрямь так уж надо, чтобы я во всем от тебя отставал?!

– Остынь и не суди людей по себе, – улыбнулся Айринкельн. За все время разговора он ни разу не повысил голос и говорил, как и прежде – размеренно, спокойно, в вежливом тоне. Его брат такой выдержкой явно похвастаться не мог. Крисса видела, что он буквально кипит от раздражения и злости, и только ее присутствие удерживает его от более крепких словечек в адрес брата. – Ты бы хоть дамы постеснялся, сколько раз я просил тебя держать себя в руках! Ведешь себя как подросток.

– В этом доме я имею право вести себя так, как я того хочу, – взяв себя в руки, сообщил чародей. – Не трать время на выезды, братишка. С твоим умом невозможно не понять, что ты лишь сотрясаешь воздух своими увещеваниями. Я все равно открою тот Проклятый храм, хочешь ты этого или нет!

– Ну-ну, посмотрим, – хмыкнул король, неторопливо поднимаясь с места. – Я все равно не позволю тебе этого сделать, хочешь ты этого или нет, – заканчивая фразу, он улыбнулся. – Что ж, не смею больше занимать твой досуг, продолжай переводить реактивы и тратить время.

– Тебя не спросил, – буркнул в ответ чародей, поднимаясь вслед за братом. Следуя примеру мужчин, Кристина тоже встала и сразу пожалела об этом. Дуэйн снова демонстративно притянул ее к себе и обнял за талию.

– Рад знакомству, леди Кристина, – пропустив замечание это мимо ушей, Айрин с чувством поцеловал девушке руку и улыбнулся. – Надеюсь увидеть вас вновь.

Крисса попыталась было ответить на эту вежливую фразу реверансом, все-таки перед ней был король! Но чародей Аарден не дал ей этого сделать, с презрением бросив:

– Кому ты кланяешься, милая? Тут все свои.

Эту фразу старший Аарден тоже проигнорировал, зато Кристина почувствовала, как кровь тяжело бьется в висках. Уходя, король одарил ее долгим, внимательным взглядом и едва заметно улыбнулся ей.

После ухода Айринкельна Крисса тщетно пыталась вернуться к прерванному занятию, однако даже ее вечная панацея не могла прогнать прочь мысли, стайками роившиеся в голове. Девушка с грустью думала, что вот опять она совершила большую глупость. Влюбилась… Надо же, и в кого?! В короля одного из самых процветающих королевств, в человека, которого она видела всего лишь полчаса, который не сказал ей и десяти слов. Какая глупость! И тем не менее эта глупость стала серьезно отравлять Кристине жизнь буквально с первого дня… Отчаявшись отвлечься, Крисса отдалась своим мыслям и целый день, следуя давней привычке, бесцельно бродила по многочисленным комнатам дворца и дорожкам сада. Разумеется, она думала об Айринкельне, вспоминала каждый его жест, каждую фразу, каждую улыбку и понимала, что ничто на свете ей не хочется так сильно, как прижаться к его плечу. Девушка была совершенно уверена, что снова сможет чувствовать себя спокойно только в его руках, но неизменно усмехалась при этой мысли. Ведь так не бывает, а уж в нынешней ситуации о подобных вещах следовало забыть…

Кристина настолько ушла в себя, что совершенно забыла об ужине и о ставшем обычным для нее делом визите к Дуэйну. Под удивленными взглядами слуг она молча прошествовала к себе и тихонько примостилась на своей кровати. Да, выхода из этой ситуации не было, так что оставалось лишь мечтать… Однако очень скоро ее мечты прервал голос чародея Аардена, который с укором произнес:

– Если я целый день был в лаборатории, это не значит, что обо мне можно забыть!.. В чем дело, маленькая? Почему ты не пришла ужинать? – он остановился рядом с ее ложем и ласково погладил ее по голове. – Мы ведь сегодня и не виделись толком.

– Я… мне не хотелось есть, – выдавила Крисса, не поднимая глаз. Она очень боялась, что Дуэйн каким-то образом поймет, о чем она думает, и потому изо всех сил старалась быть немногословной и имитировать недомогание. – У меня немного болит голова.

– Ну, этому горю легко помочь, – снисходительно улыбнулся чародей. – Я готов приступить к излечению твоей головной боли прямо сейчас.

От мысли о том, что их отношения и дальше будут такими, какими были, девушку бросило в дрожь. Она снова с раздражением подумала, что теперь совсем не время расставлять все точки над «i», момент был явно неподходящий, и на ум не приходило ни одного убедительного аргумента. Однако что-то сделать следовало… Кристина собралась с духом и тихо сказала:

– Нет, извини, Дуэйн… Я… мне правда нехорошо.

– Брось, моя хорошая, что-то в последнее время ты слишком часто стала говорить мне «нет»! – шутливо укорил ее Аарден. – Так не годится. Ну, не мучай усталого чародея.

Крисса лишь вздохнула. Что она могла? Все равно он значительно сильнее нее, так что в любом случае исход очевиден. К тому же он никогда не должен узнать истинной причины ее поведения. Ведь, учитывая его отношение к брату, легко представить себе, как он отреагирует на ее «новость»!.. Нет. Надо ждать. И теперь, как бы то ни было, придется покориться. Девушка медленно встала с места и выдавила из себя улыбку:

– Извини. Мне уже значительно лучше.

…Через два часа, когда чародей задул последнюю свечу и блаженно раскинулся на кровати, крепко прижимая к себе Кристину, она решилась задать вопрос, мучивший ее с самого утра:

– Кто такой Оркхаанг?

– Что, какой еще Оркхаанг? – непонимающе нахмурился Аарден.

– Ну, утром твой брат упомянул какого-то Оркхаанга… Вот мне и стало интересно, что это за зверь такой.

– Ах, этот… Это не зверь, это бог – покровитель чародеев и алхимиков, – объяснил он. – Считается, будто именно он наделяет нас силой. В Эрквадиоре свято верят, что повелители стихий гораздо сильнее нас, обычных чародеев, потому что они черпают свои силы из самой Природы и силы эти ничем не ограничены. А вот Оркхаанг довольно скуп, так что распределяет магию весьма неохотно. Мне вот, видишь, досталось не так-то уж и много, не то что моему братцу, будь он неладен.

– Он еще более сильный чародей, чем ты? – удивилась Крисса.

– Несравнимо более сильный, детка. И знаешь, почему? Потому что он повелитель стихий.

– Каких?

– Всех четырех. Огонь и вода, земля и небо. Как обычно, такое могущество – и в какие руки оно попало!.. Вот если бы мне удалось достичь хотя бы половины… Но нет, все бесполезно, черт возьми! Сколько бы я ни зубрил заклятия, я хоть ты тресни не смогу обладать силой большей, чем мне дана. Собственно, я хотел заключить с Оркхаангом сделку, вымолить у него чуть больше силы, но он только посмеялся надо мной и сказал, что какая-то там смертная душонка ему совершенно ни к чему.

– Но как же так получилось, что ты общался с богом? – осторожно спросила девушка. – Неужели это возможно?

– Возможно. Это гораздо проще, чем ты думаешь, – Дуэйн поднялся на локте и улыбнулся ей. – Если хочешь, я расскажу.

Она только кивнула в ответ. После небольшой паузы в ночной тишине зазвучал тихий, размеренный голос чародея.

…Он поднялся с колен, придирчиво рассматривая свое творение. Пожалуй, все было более чем хорошо, просто идеально. Недаром месяц назад он украл из библиотеки храма Оркхаанга Книгу – необходимый для призыва бога магический круг, в который вписано множество фигур и который включает великое множество старинных символов, был безупречен. Каменный пол покрывали жирные линии, начерченные голубым мелом; в нужных секторах лежали необходимые артефакты (ох, непросто было достать плоть повешенного и кости самоубийцы, а также экзотические ингредиенты, вроде яда тропической жабы!), а точно по четырем сторонам света стояли большие, в рост человека зеркала… Впервые в жизни Дуэйн Аарден радовался, что все вокруг так поглощены его старшим братом, и на его собственные занятия и увлечения мало кто обращал внимание, разве только верховный клирик Оркхаанга, отец и старший принц, который не упускал случая пожурить юного чародея за чрезмерное любопытство. Откуда ему было знать, что виной всему нелюбопытство, а сама Госпожа Магия, которой Дуэйн желал обладать более всего на свете?! Увы, природой ему было даровано не так уж много. Легко было рассуждать Айрину, которого боги наделили способностью управлять всеми стихиями сразу! И вот теперь появился шанс увеличить свое могущество, получить силу из рук самого главного чародея, древнейшего бога алхимии и магии Оркхаанга.

Ему было четырнадцать лет, и он ничего не боялся. Он лишь смеялся над историями, в которых боги завладевали душами смертных, тех, кто рискнул обратиться к Высшим силам. Да что они знали, все эти недоучки и клирики? Только и умели, что приворотные зелья варить, а полезли в неизведанное. Пусть, пусть у него не так много силы, зато он принадлежит к династии Аарден, которая веками владела магией и семейная сила которой, вероятно, могла сравниться лишь с мощью Оркхаанга. Посмотрим, что скажет отец, тот, кто души не чает в старшем принце, старательно воспитывает из него наследника и даже уже подговаривает жениться, чтобы только младший принц никогда не дорвался до трона! Посмотрим, что скажет старший брат, который бесконечно читает ему нотации за магию, обвиняя в чернокнижестве! Что ж, посмотрим, кто окажется прав на деле, а не только на словах.

Тщательно заперев тяжелые дубовые двери в крайнюю, самую дальнюю комнату своих покоев, Дуэйн медленно вошел в центр колдовского круга и опустился на колени точно в центр вписанного в окружность многоугольника. Следуя предписаниям Книги, мальчик скинул рубашку, сосредоточился и принялся медленно, соблюдая интонацию, читать заклинание, размеренно перебирая пальцами крупные бусины дорогих яшмовых четок. Постепенно комната тонула во мраке, отличном от обычной темноты – даже свечи уже не могли разогнать густую, словно осязаемую темень. Аарден всего этого не видел, он внимательно следил за сетью заклинания, которую выстраивал в данный момент, потому что знал: любая ошибка может стоить ему жизни. Перед глазами то и дело вспыхивало пламя, в висках стучало, в голове все нарастал странный гул, отдававшийся в мышцах изнуряющей дрожью. Прерывать заклинание было уже поздно, хотя даже честолюбивый Дуэйн не раз уже пожалел, что связался с Высшими Силами…

Наконец он дочитал заклинание до конца. Повисла мучительная тишина, еще более страшная, чем тьма, после чего одно из зеркал взорвалось снопом искр, и помещение наполнил грудной голос:

– Как ты посмел потревожить меня, жалкий смертный?!

Дрожа от страха, мальчик поднял глаза. Из зеркала, установленного на южной стороне круга, на него сурово смотрел черноволосый субъект лет сорока на вид, облаченный в самый простой черный камзол. Вариант, кто это такой, был только один, поэтому Аарден, собрав в кулак свое мужество, все же ответил:

– Прошу простить меня, Великий Чародей и Мастер! Это я, принц Эрквадиора Дуэйн Аарден, осмелился нарушить твой покой.

– Мальчишка! – загрохотал бог. Зеркала зазвенели в рамах, а под потолком заметалось испуганное эхо. – У тебя хватило ума обратиться к самому Повелителю Стихий?! Ты лишился рассудка, мальчик.

– Нет. Я всего лишь хотел получить еще немного силы, – нагло ляпнул Дуэйн, и тут же сам опешил от своих слов. Они будто сами сорвались с языка… и вызвали бурю веселья со стороны Оркхаанга, который, отсмеявшись, сказал:

– Тебе известно, что сила никогда не дается человеку просто так? Ты должен пользоваться тем, что тебе даровано. Я неспроста именно так распределил магию между тобой и твоим братом. Вместо того чтобы пытаться захапать себе силу, ты лучше задумался бы о том, почему я не дал тебе больше. Это не ошибка, вовсе нет. Что ты думал предложить мне в обмен? Ты же знаешь, мир строится на равноценном обмене.

– Я… я готов отдать тебе свою душу…

Снова грянул громовой смех Чародея:

– Зачем мне твоя жалкая смертная душонка, человечишка?! Ты веришь в бабкины сказки о том, что за эфирную душу можно получить могущество и власть?! Бредни одержимых и ничего больше!

– Клянусь, Повелитель, я… – начал было Аарден, но бог тут же его перебил:

– Теперь уже слишком поздно, мальчик. Ты не можешь не знать, что всех, кто имел смелость и безрассудство вызвать меня, постигло наказание. Ты очень молод, поэтому тебе достанется лишь наименьшее из зол. Генезис.

– Генезис?! – глаза Дуэйна расширились от ужаса. Он хорошо знал, что это за болезнь. В городе было достаточно одержимых, и присоединиться к их числу юный принц вовсе не стремился.

– Ты силен, хотя и глуп, – снисходительно фыркнул Оркхаанг, – поэтому тебе будет легче, чем прочим. Прощай. Не делай больше глупостей, младший Аарден, в следующий раз я могу не быть столь снисходительным.

Зеркало вновь запылало огнем, фигура бога начала таять, и тут мальчиком словно овладело безумие. Нарушая все предписания, он вскочил с колен и бросился к зеркалу с криком:

– Нет! Умоляю, хотя бы дай мне еще силы, раз ты наказываешь меня генезисом!.. Это же равноценный обмен, ты не должен…

– Не торгуйся со мной, глупец! – пророкотал Оркхаанг. – Ты еще не понял, что дешево отделался?!

Аарден снова рванулся вперед, он почти коснулся зеркала кончиками пальцев, но тут… Страшный удар обрушился на его спину, кожу словно опалило пламя преисподней, и принц со всего размаху полетел на пол, сшибая столь тщательно расставленные им свечи и артефакты. Вероятно, он потерял сознание. Когда он открыл глаза, в комнате снова царил обычный полумрак, зеркала были мертвы и отражали лишь окружающую обстановку, артефакты находились в полном беспорядке, а рядом с ним на полу сидел Айрин, который уже принялся за свою обычную проповедь:

– Ты сошел с ума?! Что ты натворил, Дуэйн?! Ты хоть понимаешь, что все это значит?! – он красноречивым жестом обвел магический круг и предметы. – Темная предметная магия!..

– Отстань от меня, – пробурчал мальчик. Спина ужасно болела, и больше всего на свете ему хотелось остаться одному, ведь тогда рану можно будет смазать целебной мазью. – Зачем ты все время пытаешься меня вразумить? Иди, постигай политес и дипломатию, как того хочет папочка!

– Идиот, – безнадежно вздохнул старший принц. – И когда ты только поумнеешь?! Да одного этого рисунка, одного использования плоти повешенного хватило бы для десяти гран «проклятья чародея»!..

– Давай, настучи! – зло бросил ему в лицо младший Аарден. – Расскажи клирикам, расскажи отцу, расскажи всей стране!.. Чего же ты ждешь?! Рассказывай, ну!!!

– Нет, брат, – холодно отозвался Айрин, поднимаясь. – Я не собираюсь выдавать тебя, а не попасться самому у тебя ума хватит.

Уже от самых дверей он, не оборачиваясь, тихо добавил:

– Смажь чем-нибудь спину, след лапы Оркхаанга красотой не блещет.

Дуэйн тут же показал ему вслед язык и повернулся к зеркалу спиной, пытаясь разглядеть свой памятный знак. На коже, от лопаток до затылка, красовался глубокий отпечаток трехпалой лапы…

– Вот так оно и было, – завершил свой рассказ чародей, устраиваясь поудобнее. – Удовлетворена?

– Да, но… – Крисса неуверенно замолчала, подбирая слова. Этот эпизод характеризовал Дуэйна отнюдь не с лучшей стороны, и наконец она тихо выговорила: – Получается… ты и правда преступил закон?

– Ну, преступил немного, – нехотя согласился он. – Что тут такого?! Знаешь, сам себя я давно уже простил, что только не взбредет в голову, когда начитаешься умных книжек в четырнадцать лет! Айрин, поди, тоже чем-то таким баловался.

«Сомневаюсь» – чуть было не сказала она вслух. Повисла неуютная пауза, после которой Аарден как ни в чем не бывало сказал:

– Ну, давай спать, лаборатория меня порядком утомила. Спокойной ночи, моя крошка.

Через несколько минут чародей уже крепко спал, по привычке стянув на себя одеяло. Кристина же до рассвета прислушивалась к тишине ночи, мечтательно изучая темный потолок. Сон сморил ее, лишь когда небо окрасилось застенчивым розовым цветом зари, и снился ей, конечно же, Айринкельн.

Снова была тихая, лунная ночь. Со времени первого визита Айрина прошла неделя, и за это время Крисса уже вполне освоилась со своим новым чувством. Вернее, так ей казалось до сегодняшнего утра, когда король вдруг нежданно-негаданно снова нанес брату визит. Причем чуть позже в беседе он упомянул, что знал об отсутствии Дуэйна (тот как раз отправился в Проклятый храм), так что девушка сочла возможным принять его посещение на свой счет. Судя по всему, так и было. Айринкельн был предельно внимателен и любезен, их разговор ни на одно мгновение не коснулся отношений или распри братьев, и взгляд старшего Аарден выражал гораздо больше слов… Кристина готова была поклясться, что видела в глубине его темных зрачков безграничную нежность, которую не отравляли даже малейшие искорки желания или каких-либо похожих эмоций. Ей казалось, они с королем вполне могли бы и дальше обходиться без слов, как в первую встречу, когда она впервые почувствовала, что в душе разгорается пожар. Говорить не было нужды. Достаточно было лишь коснуться рукой, прижаться к плечу, крепко обнять, завести руку в короткие русые волосы… Однако ничего этого не было. Прикосновение было легким и ничего не значащим, секундным, когда Айрин целовал ей руку на прощание…

И вот теперь, лежа рядом с Дуэйном, Крисса понимала, что она больше не выдержит. Она уже знала, что скажет чародею, и только боялась, как бы он не распознал ее истинных настроений. Оттягивать и дальше не имело смысла, так что девушка решительно села на постели, набрала в легкие побольше воздуха и тихо сказала:

– Дуэйн, я хочу кое-что тебе сказать.

Чародей насторожился, в ее голосе проскользнули какие-то незнакомые доселе металлические нотки. Он сейчас же отозвался:

– Теперь? Ночью?

– Да, именно теперь. Поверь, это очень важно для меня…

– Ну, я весь твой, – улыбнулся он, поворачиваясь на бок. – Внимательно слушаю.

– Я знаю, ты вряд ли хотел бы услышать именно это, – медленно, но вполне уверенно заговорила Кристина после некоторой паузы. – Но почему-то мне кажется, ты поймешь меня. Я-то знаю, что у тебя доброе сердце.

– У меня?! – рассмеялся чародей. – Доброе что?! Ты не в себе, малыш!

– Не перебивай. Жаль, ты не послушал меня раньше, я ведь уже пыталась поговорить с тобой, но… Одним словом, постарайся понять меня правильно, я так больше не могу. Я не люблю тебя и ничего не могу с собой поделать. Умоляю, отпусти меня. Я думаю, что уже сумела отблагодарить тебя за спасение.

Повисла нехорошая пауза, в которой Аарден резко сел и протянул:

– Что?!.. Ты хочешь сказать, что спишь со мной только потому, что якобы должна мне?! – в его голосе теперь слышалась плохо скрытая ярость. – Ты вконец лишилась рассудка?!

– Нет. Я понимаю, как ужасно это звучит… Поверь мне, говорить подобные вещи тоже нелегко. Мою благодарность нельзя выразить словами, и мне меньше всего хочется причинять тебе боль, но… я… я правда не могу!

– Вот оно что… Да в гробу я видал твою чертову благодарность! – процедил сквозь зубы Дуэйн. – Я уже говорил тебе, Крисса, что мне, кроме тебя самой, ничего не нужно! И просто не может быть нужно! Твои слова жестоки, неужели ты этого не понимаешь?!

– Я просила дать мне время, – резонно возразила она. – Я пыталась сказать, что не стоит стараться строить со мной отношения, но ты не хотел меня слушать!..

– Верно, не хотел. И сейчас не хочу! – в его глазах плескалась злость, когда он говорил. – И даю тебе шанс. Пожалуйста, скажи, что все это тебе приснилось! Опровергни свои слова, ну, давай, я жду!

– Нет, – не отводя взгляда, ответила девушка. – Прости.

Ночную тишину прорезал звук пощечины. Потирая горящую щеку, Кристина наблюдала, как Аарден судорожно натягивает на плечи балахон и быстрым шагом уходит прочь. Больше он не произнес ни слова… Несмотря на неприятность произошедшего, Крисса чувствовала себя необычайно легко, как будто вдруг излечилась от тяжелой болезни. Жизнь сразу показалась не такой безрадостной, и, засыпая, девушка счастливо улыбалась.

…Дуэйн громко хлопнул дверью, входя в свои покои, и остановился, опершись руками о стол, переводя дыхание. Злоба душила его, он понимал, что сейчас не может думать ни о чем, кроме тех проклятых четырех слов, которые она только что сказала. «Я не люблю тебя». Тварь! Ну что, что ей еще нужно?! Она и так живет как принцесса – безродная танцовщица, рабыня, так, какая-то бродяга с большой дороги!.. И вот пожалуйста, видите ли, не любит она кронпринца Эрквадиора. Чертова упрямица!..

Он сел и устало уперся лбом в ладонь. Ничего, это ненадолго. Девчонка еще поймет, что к чему, и сама прибежит мириться! И он простит ее, потому что действительно любит. Но, конечно, несмотря на свою любовь, проглатывать все ее обидные слова он не собирается. Срочно надо было отвлечься, унять раздражение и злость… Аарден тяжело откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и тихо сказал слуге, который тут же возник перед ним:

– Бэллу и Ирену ко мне, живо.

11

Время тянулось невыносимо медленно, Криссе приходилось бесконечно заставлять себя находить дела и занятия. Видимо, Дуэйн принял ее слова близко к сердцу. С того памятного ночного разговора они виделись лишь мимоходом и едва сказали друг другу несколько слов. Такое положение дел девушку в принципе устраивало, но временами в глубине ее противоречивой души начинали противно копошиться угрызения совести. Наверное, по-своему чародей прав, ее слова прозвучали жестоко, особенно на фоне того, что он для нее сделал. Однако при этом и дальше делать вид, что все хорошо, казалось Кристине просто свинством. Она полагала, что не имеет права платить любящему ее человеку ложью в ответ на его чувства. Пусть они своеобразны, но ведь каждый понимает любовь по-своему, и… На этой мысли Криссе вспоминались ясные глаза Айрина, его гордая осанка, приветливая улыбка и спокойная, размеренная речь, и совесть сразу замолкала. Нет, при таком положении врать Дуэйну действительно невыносимо!.. Вероятно, его не так-то уж и волнует ее мнение, но после знакомства с Айринкельном девушка стала совершенно иначе смотреть на многие вещи. Словно бы вернулось то благодатное время, когда она знать не знала ни о каких танцах в огне или чем-то подобном.

При всем том, что растущее в сердце чувство наполняло ее несказанной легкостью и позволяло с головой погрузиться в самые радужные мечты, Крисса понимала, что долго молчать она не сможет. Порой ей казалось, что она не удержится и выскажет королю все свои мысли буквально при первой же встрече, хотя, конечно же, отнюдь не была уверена, что эти мысли найдут у Аардена-старшего понимание. Девушке мучительно хотелось снова увидеть предмет своих сердечных мук, но часы слагались в дни, дни составляли недели, а король все не появлялся. Дуэйн снова стал целыми днями пропадать в лаборатории, он возвращался оттуда за полночь, перемазанный реактивами и очень злой. Это вселяло в Кристину надежду: а вдруг венценосный брат ее спасителя снова решит побеседовать с ним о магии?.. В итоге так оно и вышло, правда, далеко не так приятно, как хотелось бы.

С самого утра дворец принца Аардена гудел от испуганного шепота слуг. Все обсуждали зверское убийство, произошедшее ночью недалеко от города. Как поняла Крисса со слов перепуганной до смерти Аннабел, на рассвете какой-то пастух нашел в горах зверски изуродованный труп девушки без единой капли крови. Причем картина, по словам пастуха, была ужаснейшая. Преступление явно было совершено не с целью грабежа и имело под собой иное, гораздо более страшное основание. По тому, что говорили слуги, Кристина поняла: все они опасаются, что виновником этого происшествия может оказаться их хозяин, но в то же время боятся показать ему свои подозрения. Сама девушка, пожалуй, готова была согласиться с мнением большинства. Почему-то на фоне рассказа про Оркхаанга такое деяние со стороны Дуэйна казалось вполне возможным. Было понятно, что задавать ему вопросы напрямую бесполезно, но вид чародея, когда он явился в трапезную, наводил на определенные подозрения. Его физиономия была еще более бледной, чем обычно, под глазами залегли тени, а, кроме того, над воротником балахона, на шее были видны свежие царапины. Голос его, когда он сухо приветствовал Кристину, ничего не выражал, а весьма неплохой обычно аппетит оставлял желать лучшего. Все те полчаса, что девушка провела за столом, Аарден лишь задумчиво отщипывал виноградины от небольшой кисти. Задавать ему вопросы Крисса не решилась и после завтрака поспешно удалилась к себе. Рассказанные слугами новости не способствовали спокойной жизни, но мало-помалу день снова стал таким, как обычно, и скоро девушка углубилась в свою вышивку.

Вечером, когда уже совсем стемнело и небо засверкало мириадами звезд, Кристина отложила работу. Как никогда хотела она увидеть Айрина, но понимала, что по крайней мере сегодня это вряд ли возможно, ведь уже поздно, и… Тут девушка с удивлением отметила, что слышит звонкий, ровный голос глашатая:

– Его величество Айринкельн Аарден!..

Сердце тут же затрепетало как пойманная птица. Крисса мельком заглянула в зеркало, оправила на себе ярко-красное бархатное платье и стремглав бросилась прочь из своей комнаты, вниз, туда, откуда доносился голос глашатая. Она не думала, как будет выглядеть ее появление со стороны, ее ни капельки не волновало, что скажет Дуэйн, если увидит ее наедине со своим братом… Она лишь больше всего на свете хотела увидеть его.

Тяжело дыша, девушка замедлила шаг и осторожно вошла в полутемный зал. Айринкельн нетерпеливо мерил покой шагами, заложив руки за спину; было видно, что он взволнован и даже как будто раздражен. Услышав шаги, он резко обернулся, и тотчас выражение его лица совершенно изменилось, куда-то бесследно исчезло напряжение, в глазах снова появилась нежность, а голос прозвучал мягко и учтиво, как всегда:

– Добрый вечер, Кристина. Какой приятный сюрприз! Признаться, не ожидал увидеть вас в столь поздний час.

Едва сдерживаясь, чтобы не броситься ему на шею, девушка подошла ближе, сделала реверанс и со смущенной улыбкой проговорила:

– Я тоже не думала, сир, что увижу вас сегодня.

– К сожалению, порой обстоятельства сильнее нас, – скорбно сообщил Айрин. – Полагаю, вы знаете о том, что случилось утром. Я большой оптимист и не уверен до конца, что мой брат имеет к этому отношение, однако я обязан это выяснить. О, вот и он идет… Заранее прошу прощения за все, что вам придется услышать, если вы останетесь.

Крисса уже открыла было рот, чтобы сказать, что она останется в любом случае, лишь бы быть рядом с ним, но под высоким потолком уже носился возмущенный голос Дуэйна:

– Ну и на кой хрен тебя черти принесли?! Не приходило тебе в голову, что я уже отдыхаю?!

– Во-первых, здравствуй, – холодно заговорил Айринкельн, оборачиваясь к брату. – А во-вторых, от тебя не убудет, если ты уделишь мне несколько минут. Где ты был прошлой ночью? Слуги говорят, что не видели, как ты возвращался домой вчера вечером. Я жду объяснений.

– А какого дьявола я должен их тебе давать?! Не ночевать дома мое право, и никого не касается, где я был!

– И все-таки, ответь мне.

– Ага, сейчас!

– Не упрямься, Дуэйн, – нахмурился король. – Ведь я просто спрашиваю и ни в чем пока тебя не обвиняю.

– Еще бы не хватало, чтобы обвинял, – рассмеялся тот. – Давай, просканируй мой мозг, если тебе так любопытно. Или живи в неведении, если твои дурацкие принципы не позволяют тебе этого сделать, ты же у нас нежный.

– Твое упорное противодействие заставляет меня делать неутешительные выводы, брат. Я лучше кого бы то ни было знаю, на что ты готов ради магии и власти, и я склонен полагать, что именно ты причастен к этому ужасному убийству. Твои слова это только подтверждают.

Чародей фыркнул, отвел взгляд… и увидел Криссу, которая все это время внимала разговору братьев со смесью страха перед правдой и обожания по отношению к Айрину. Принц Аарден тут же вскипел снова; даже не пытаясь держать себя в руках, он напустился на девушку:

– А ты что здесь делаешь?! Вон отсюда, немедленно!

– Я вынужден просить тебя сбавить тон, – вмешался Айринкельн. – Прости, брат, но леди здесь совершенно ни при чем, так что вовсе не стоит срывать на ней свое зло. Все это можно сказать спокойнее и вежливее.

Чародей хмуро посмотрел на короля, потом на Кристину, но покорился и нехотя, бесцветным холодным голосом выговорил:

– Отправляйся спать, Крисса. Наши разговоры тебя не касаются. Спокойной ночи.

Исключительно в пику брату он рывком притянул ее к себе и демонстративно поцеловал в лоб. Девушка тут же вспыхнула, но перечить не решилась, лишь с сожалением взглянула на короля и поспешно ушла.

Придя к себе, Кристина сразу отослала прочь служанку, стремясь остаться наедине со своими мыслями. Теперь опять придется ожидать чуда еще неизвестно сколько времени!.. Видимо, этот визит Айрина порядочно разозлил Дуэйна настолько, что последний даже позволил себе на нее накричать. Что забавно, совершенно не по той причине, по которой мог бы… Кто знает, когда теперь им удастся увидеться? Крисса тяжело вздохнула. Радость от приближения к объекту обожания и любви оказалась мимолетной, она стремительно покидала душу, оставляя место горькому разочарованию и приступу тяжелой депрессии. Что дальше? Она ведь ничего не значит, эта их взаимная симпатия! Король Аарден, очевидно, не так уж и очарован, чтобы делать какие-то более решительные шаги, а она сама… В ближайшем будущем ей, как ни крути, придется оставаться здесь, в этом холодном мраморном дворце. Ко всему прочему, здесь у нее есть хотя бы надежда увидеть Айринкельна и сказать ему несколько слов.

Мысли текли по кругу, и Крисса не замечала хода времени. То ей казалось, что она еще слышит яростную перепалку братьев, то напротив, она полагала, что теперь уже глубокая ночь и прошло много часов с тех пор, как она снова поднялась к себе. Выяснять правду не было никакого желания. Девушка зябко поежилась, но от окна не отошла. Молчаливая задумчивость ночи манила ее гораздо сильнее равнодушного мрамора стен и благородного запаха жасмина, витавшего в комнате. В чувство ее привел едва слышный шелест шагов и тихий голос Дуэйна:

– Ты совсем замерзла, Крисса.

Она промолчала, так как считала, что им не о чем говорить, особенно после его грубого выступления перед королем. Чародей же выдержал паузу, бережно набросил ей на плечи лежавший до сей поры на софе плащ и сбивчиво прошептал – чувствовалось, что он не привык говорить такие слова:

– Я обидел тебя. Прости меня, милая моя. Айрин, как обычно, вывел меня из себя.

Кристина никак не ожидала таких слов и удивленно обернулась. С трудом справившись с удивлением, она непринужденно ответила:

– Извинения приняты. Не беспокойся. Наверное, мне действительно не следовало вмешиваться в ваши дела.

– Я… я хотел сказать и кое-что еще, – после довольно длительного молчания снова заговорил Дуэйн. Он крепко сжал своими холодными пальцами ее ладонь и продолжил: – Я очень соскучился по тебе за то время, что мы не виделись. Пожалуй, я допустил большую ошибку, что так старательно избегал тебя. Давай поедем завтра в город вместе, пожалуйста! Дай мне шанс.

– Какой шанс? – пролепетала она, едва сдерживая стон отчаяния. Ну вот, опять та же история… Уж лучше бы он дулся дальше, честное слово! – Зачем?

– Ты во всем права, и я действительно несколько припозднился с красивыми жестами и романтическими поступками, – у Кристины создавалось впечатление, что она разговаривает не с чародеем Аарденом, который только что так грубо и язвительно отвечал королю и так упрямо не желал ничего знать о ее чувствах, ставя на первое место собственные желания, а с каким-то совершенно другим человеком. От его интонаций и слов ей стало жутко. – Но я…

– Мне очень жаль, что ты так и не услышал меня, – старательно подбирая слова, перебила она. – Я ничего не смогу с собой поделать, как ты этого не поймешь? Мне не сложно поехать на прогулку или поболтать с тобой за обедом о всякой всячине, напротив, я буду даже рада, но… пожалуйста, постарайся понять. Этим ты ничего не изменишь.

– Там видно будет.

Эта фраза прозвучала очень неестественно, было видно, что он опять борется с собой. «Обиделся, – про себя улыбнулась Крисса. – Айрин прав, он ведет себя как подросток!» К счастью, на этот раз чародею удалось сдержать свои эмоции. Он пылко поцеловал девушке руку и без дальнейших комментариев отправился прочь. Еще один болезненный разговор… И опять она ничего ему не сказала! Господи, да ведь страшно подумать, что она услышит в ответ на такое признание! Да и кому от него станет легче, в конце-то концов… Эту мысль прервала Аннабел, которая тенью вошла в комнату и сразу же принялась извиняться:

– Простите, госпожа, что тревожу вас. Я знаю, вы хотели остаться одна, но…

– Ничего страшного, все в порядке, – улыбнулась девушка. Она так и не смогла обращаться к этой женщине на «ты», все же служанка была почти в два раза старше нее. – Что-нибудь случилось?

– Вовсе нет, просто… – Аннабел подошла совсем близко и понизила голос до шепота. – Его величество король велел передать вам это, – в ее чутких пальцах мелькнул сложенный лист плотной бумаги. – Пожалуйста, только не говорите ничего принцу!

Кристина только фыркнула в ответ. Показать Дуэйну послание Айрина – это ж надо додуматься!.. Письмо как живое жгло руки, и она почувствовала, что вот-вот умрет, если немедленно не прочитает его. Жестом отослав служанку прочь, девушка устроилась поближе к горящей свече и с замиранием сердца прочла следующее:

«Простите мне невероятную наглость столь лаконичного и грубого обращения, но я весьма ограничен во времени. Ночью я буду ждать вас у старого платана в парке дворца брата.

Искренне ваш,

А.»

Строчки были неровными, буквы с наклоном влево были разного размера, было видно, что писавший действительно очень торопился и не хотел, чтобы его заметили. Крисса больше всего на свете хотела сохранить послание, но понимала, что в этом доме это совершенно невозможно. Девушка коротко прижала письмо к губам, после чего решительно поднесла его к пламени свечи. Бумага мгновенно вспыхнула, и вскоре о ней напоминала лишь горстка пепла… Кристина воровато оглянулась: была глубокая ночь, и вряд ли кто-то мог ее увидеть. Покои Дуэйна выходили окнами и балконом в совершенно другую часть сада, так что даже если он не спит, вероятность встречи была минимальной. Слуги преданы своему господину, но они явно будут держать язык за зубами, так как короля они боятся еще больше, чем его брата, и даже без слов поймут, как надо себя вести. Окрыленная счастьем, девушка быстро переоделась – все-таки осторожность вещь полезная, и нечего ходить на встречи под покровом ночи в красном платье! – и, набросив на плечи темный плащ, выскользнула в окно. Вычурная южная архитектура сослужила ей хорошую службу: только ленивый не смог бы спуститься по богато украшенной лепниной стене, да еще и со второго этажа. Оставалось пройти всего лишь несколько шагов, чтобы получить…

Вдруг Крисса остановилась. Чтобы получить что? Чем закончится эта странная встреча короля и танцовщицы? Неужели впереди, наконец, забрезжит что-то похожее на счастье? Неужели не придется больше думать, как объяснить Дуэйну истинное положение вещей?.. От водоворота мыслей девушка зажмурилась. Способ узнать был только один – надо было пойти вперед…

Полная луна заливала молчаливый парк ровным молочным светом, и деревья отбрасывали на дорожку причудливые тени. Крисса шла, вздрагивая от каждого шороха. Ей постоянно казалось, будто кто-то крадется вслед за ней, и сердце сжималось от страха, когда она думала, кто это может быть. Дуэйн очень много сделал, чтобы овладеть магией, он был просто помешан на чародействе и готов на любые жертвы, лишь бы компенсировать недостаток природных способностей тайными знаниями, а потому наверняка он тут же прочтет ее мысли, стоит только захотеть… Однако, как ни странно, Кристину это не очень волновало, хотя она и боялась. Все-таки за прошедший месяц она слишком сильно измучилась и теперь готова была отдать все на свете, лишь бы все сомнения разрешились и в жизни появилась хоть какая-то ясность.

Крисса раздраженно пнула камешек и вздрогнула от показавшегося очень громким звука. Господи, ну когда уже она сможет забыть свою прошлую жизнь и перестанет бояться всего на свете?! Танец в огне был ужасен, спасение чудесно, но теперь и цирк, и Дуэйн, и его благородный поступок не имели никакого значения. Совершенно никакого, потому что…

– Кристина, – услышала вдруг девушка.

Она резко обернулась и замерла, тщетно пытаясь держать себя в руках. «Глупо! – снова одернула она себя. – Ты ведь и пришла сюда, чтобы увидеть его». Отступать уже поздно, о бегстве надо было думать месяц назад, когда она впервые увидела его в доме Дуэйна. Поймав себя на том, что она снова с трепетом изучает его стройную фигуру, закутанную в темный плащ с позументом, девушка поспешно поклонилась:

– Доброй ночи, ваше величество.

– Поднимись, – по голосу она поняла, что он улыбнулся. – Ты знаешь, что я позвал тебя не как король. Забудь о титулах, они сейчас ничего не значат.

Крисса послушно выпрямилась. Она чувствовала, как у нее горят щеки, и положительно не знала, что сказать. Все было непривычно и странно, даже его простое обращение… А ей-то казалось, что только конец света способен заставить его сменить свою извечную безупречно вежливую манеру на что-то более живое! Однако сейчас Кристина смотрела на Айрина и не узнавала его. В одно мгновение он перестал быть гордым королем и превратился в самого родного, самого заботливого и самого любимого в мире человека. Теперь его лучистые глаза улыбались ей, из них исчезла королевская холодность, но… Но при этом Криссе все равно не хватало духу высказаться первой, так как, несмотря на его слова, она все же не забывала, кто перед ней.

– Свое послание я писал на коленке, спрятавшись за будкой привратника, – вдруг заговорил Айринкельн. – Так что приношу извинения за форму и содержание. Хотя я никогда не стремился к власти, сегодня я возблагодарил судьбу за свою корону. Хватило одного взгляда, чтобы все слуги в доме поклялись сделать все, что я прикажу. Однако времени у нас не так много. Я думаю, имеет смысл разрешить сложившуюся ситуацию, – после небольшой паузы тихо заметил он. – Я вполне допускаю, что мог ошибиться, но все же я почти уверен, что поступаю правильно. Позволь сначала задать тебе один вопрос.

– Я слушаю, – только и выговорила девушка, не смея лишний раз вздохнуть. Получается, что все это действительно реально?! Он хочет расставить точки над «i»… В это невозможно поверить!

– Что происходит между тобой и Дуэйном?

– Нет, только не этот вопрос, – простонала она. – Прошу вас, ваше величество, не спрашивайте об этом!.. Я и так совершенно измучилась от невозможности сказать ему правду.

– Я понимаю, тебе тяжело говорить на эту тему, – спокойно сказал король. – Однако я хочу знать. Ну же, – его голос потеплел, – со мной ты можешь быть откровенна.

– Да… я… я просто не знаю, как это выразить, – горестно вздохнула Крисса. – Он спас меня… да что там, он спас весь Эрквадиор. Никто не знает, что бы произошло, если бы он не вмешался. Я благодарна ему, но он никак не хочет понять, что я не могу… словом… что я не…

– Понимаю. Как всегда? моего брата волнует только его собственная персона. Если он влюблен в тебя, то любые возражения по этому поводу он воспринимает как личное оскорбление. Я не удивлен. И ты, конечно, хотела бы изменить положение вещей?

– Конечно. Только… Только я не представляю, как это сделать. Видите ли, я прямо сказала ему, что не люблю его. Три недели он почти не разговаривал со мной и не далее чем пару часов назад снова заявил, что не намерен сдаваться. Он все равно сочтет мои слова проявлением упрямства. Я не знаю, как мне вырваться из этого порочного круга.

– Значит, я помогу тебе, – Айрин подошел к ней совсем близко и взял ее руки в свои. – Я бы очень хотел, чтобы ты осталась со мной. Не знаю, насколько убедительными покажутся тебе мои слова, но я сам не свой с тех пор, как увидел тебя, и я не вижу смысла тянуть и дальше. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой. Это все, что я хотел сказать.

Повисла неловкая тишина. Крисса ошеломленно молчала. Конечно, она предполагала что-то подобное, больше того, больше всего на свете она хотела услышать от него именно эти слова, но страх продолжал сжимать ее сердце. Что скажет Дуэйн? А самое главное, что он сделает? Возможностей у него достаточно, так что… Крисса зажмурилась. Ну почему, почему она согласилась тогда на эту дурацкую авантюру с огненным танцем?! Ведь если бы Квинт не уговорил ее, жизнь сложилась бы совершенно иначе… Во всяком случае, она не находилась бы сейчас между двух огней.

– Ты боишься? – девушка почувствовала теплое прикосновение его ладони к своей щеке.

– Да, – прошептала она, поднимая взгляд. Янтарные глаза короля блестели в отсветах луны, его взгляд был теплым и таким нежным, что Кристина мигом оставила все свои сомнения и продолжила: – Но я ни перед чем не остановлюсь. Я тоже люблю вас, ваше величество…

– Это самое главное, – он осторожно привлек ее к себе и улыбнулся. – Если так, то для тебя я не величество.

– Я постараюсь привыкнуть к этой мысли, – пробормотала девушка.

– Вот и хорошо. Утром я приду за тобой, и ты сможешь забыть обо всех своих страхах. Или, может, ты хочешь уйти прямо сейчас?

– Конечно, хочу, – отозвалась она. – Но… не могу. Я не преступница, чтобы сбегать тайком, под покровом ночи.

– Поразительно, как точно ты выразила мою собственную мысль. Ну, беги. Я не хочу, чтобы у тебя были лишние неприятности.

Кристина благодарно улыбнулась ему и, почувствовав, что не может больше сдерживаться, быстро поцеловала его в щеку. Она бежала к себе, как будто крылья несли ее, и уже никакой страх не мог затмить радости. Надо же, ведь так недавно (так ли уж недавно, милая? Три года, они же казались тебе вечностью!), после предательства Квинта, она думала, что никогда уже не сможет любить! Потом эта настойчивость Дуэйна, которая еще более укрепила эту уверенность… Но вот, пожалуйста, это снова случилось! Правда, здесь ситуация была гораздо серьезнее, но почему-то Крисса верила, что король (Айрин, поправилась она) никогда не предаст ее, что бы ни случилось.

Девушке не составило труда влезть на балкон, с которого она начала свой путь всего полчаса назад. Она знала, что магия и власть служат причиной раздоров братьев Аарденов. Знала она также, что вся эта ситуация характеризует младшего принца вовсе не с лучшей стороны. Больше всего на свете она хотела вырваться отсюда, но все же не хотела сбегать ночью, как воровка или преступница. «Всегда нужно сохранять лицо!» – любила повторять ее мать, и Крисса гордилась тем, что еще ни разу в жизни не отступила от этого принципа. Она, не раздеваясь, легла на свою кровать и мечтательно прикрыла глаза. Скоро, совсем скоро все снова станет хорошо… во всяком случае, ей очень хотелось в это верить.

Впервые за много месяцев Крисса отлично выспалась и проснулась уже довольно поздно, так что долго ждать короля ей не пришлось. Она едва успела привести себя в порядок, когда из глубины мраморных залов до нее донесся зычный голос глашатая, многократно усиленный эхом:

– Его величество Айринкельн Аарден, король Эрквадиора, властелин Охранных гор и император Островов Бушующего моря!

Девушка еще раз взглянула в зеркало, оправила свое простое, но очень элегантное платье из зеленого атласа и выскользнула из комнаты. Подаренная Дуэйном берилловая диадема так и осталась лежать на столике. Естественно, захватывать из этого дома что-то лишнее Кристина вовсе не собиралась. Ее и без того не оставляло ощущение, что она слишком многим обязана принцу Аардену, чтобы так жестоко поступать с ним. Однако сердце трепетало как пойманная птица, крылья счастья несли ее вперед, навстречу судьбе, поэтому девушка отбросила эти тяжелые мысли прочь. Она замедлила шаги и вскоре остановилась у входа в Большой зал, в котором Айринкельн ожидал своего брата. Тот появился через несколько секунд, его голос прозвучал раздраженно и неприветливо, когда он бросил:

– Опять пожаловал? Что тебе еще от меня нужно?!

Крисса снова видела их вместе и опять подумала, что они совершенно не похожи. Не говоря уже о том, что Айринкельн был на полголовы выше брата и не являлся обладателем острых эльфийских ушей (таковые, по общему мнению, достались Дуэйну от деда по материнской линии). Король никогда не повышал голоса, держался прямо и с достоинством, а младший принц в последнее время вообще не был способен к ведению спокойной беседы. Кристина лучше всех знала причину усиления его раздражительности и временами начинала испытывать колоссальное чувство вины за то, что не может ничего с этим поделать. Однако жизнь шла вперед семимильными шагами, и чтобы начать новый ее этап, следовало перешагнуть через боль, страх и прошлое.

– Доброе утро, Дуэйн, – Крисса вздрогнула. Звонкий голос Айринкельна отвлек ее от раздумий и вернул к реальности. – На твоем месте я был бы приветливее, хотя бы для разнообразия.

– Легко так говорить, когда ты король и имеешь право вламываться к мирным людям в любое время, которое тебе угодно! – огрызнулся тот. – Снова хочешь рассказать мне, какое я жестокое чудовище? Мне больше нечего сказать на эту тему, мне кажется, вчера мы уже все выяснили!

– Верно, – уголками губ улыбнулся король. – Возвращаться к теме нашего вчерашнего, хм… спора я не собираюсь, во всяком случае, пока. Я прибыл по другому делу. Разговор серьезный, брат, так что постарайся не ершиться заранее.

– Ладно, – буркнул чародей и небрежно махнул рукой в сторону низкого дивана. – Садись. Постарайся не затягивать, у меня еще масса дел.

– Договорились. Обещаю, я буду краток. Итак… Скажи мне, какие у тебя планы относительно Кристины?

– А твое-то какое дело?! – вопреки своему обещанию тут же грубо среагировал Дуэйн. – Ты еще и в мою личную жизнь залезть хочешь?!

– Ты обещал разговаривать, а не шипеть как бешеная змея, – холодно напомнил Айрин. – Держи себя в руках, пожалуйста. Я пока что не спросил ничего неприличного.

– Ну… я пока точно не знаю, – нехотя выговорил младший брат. – Может статься, я женюсь на ней. Хотя, ты знаешь, мысль о женитьбе меня никогда не привлекала. Со временем все меняется.

– Ты уверен, что она тоже этого хочет?

Тон, каким это было сказано, невозмутимый и спокойный, окончательно уверил Дуэйна, что тут что-то не так. Он нахмурился и подозрительно спросил:

– К чему эти вопросы, Айрин? Как мне кажется, ничего противозаконного я не делаю. Если даже король имеет право жениться на ком хочет, то я в этом вопросе тем более совершенно свободен.

– И все же, мне кажется, ты не даешь себе труда задуматься об ее желаниях, – спокойно заметил король. – К большому прискорбию, далеко не все меняется так, как хотелось бы. Тебя по-прежнему заботит только твоя персона. Однако это имеет лишь косвенное отношение к делу. Есть кое-что, что я должен донести до тебя, хотя приятного в этом мало. Дело в том, что мне придется в очередной раз нарушить твои планы по самой что ни на есть прозаичной причине: я люблю Кристину и поэтому хотел бы, чтобы и она поступила так, как того хочет.

– Что?! Что за бред?! Ты издеваешься надо мной?! – рассмеялся чародей. – Ты точно не в своем уме, братишка, почему бы тебе…

– Не горячись, я совершенно серьезен.

– Неужели?! Ты уже отнял у меня магию и трон, а теперь еще и жену хочешь отнять?!

– Поправочки, брат. Во-первых, я старше тебя на пять лет, так что вопрос трона даже не стоял. Во-вторых, я не виноват, что моя магия была со мной от рождения и мне не пришлось прикладывать столько усилий, чтобы получить ее. И в-третьих… Кристина тебе не жена. Она свободный, взрослый человек, и именно поэтому я призываю тебя отпустить ее. Подозреваю, ты уже заставил ее расплатиться за спасение.

Глаза Дуэйна метали молнии, и он тщетно искал слова, чтобы достойно ответить королю. Он понимал, что не сможет ничего противопоставить, во всяком случае, сейчас. При нем не было даже посоха, так что вся его магическая сила не имела никакого значения. Даже ярость не могла ослепить младшего принца настолько, чтобы он забыл об одной важной детали: старший брат был намного сильнее, и о том, чтобы сражаться с ним с помощью магии, нечего было и думать. Оставалось только одно – ждать удобного момента, чтобы отомстить… Опять это мучительное ожидание!!! Нет, это уже слишком… Кронпринц Аарден выпрямился и, глядя Айринкельну прямо в глаза, выговорил:

– А ты не хочешь сначала спросить ее, а?! Или так и будем торговаться, как будто она не живой человек, а вещь?!

Король только улыбнулся в ответ и кивнул:

– Пожалуй.

– Крисса! – позвал Дуйэн.

Таиться не было никакого смысла, поэтому Кристина лишь глубоко вздохнула и медленно, стараясь не выдать волнения, вышла из-за портьеры. Она всем существом своим чувствовала на себе пронизывающий взгляд чародея. «Отступать уже поздно!» – напомнила она себе. Девушка приблизилась к братьям, почтительно поклонилась королю и поспешно потупилась, чтобы он не увидел полыхающего на ее щеках румянца.

– Итак, Кристина, позволь задать тебе вопрос, – тут она вздрогнула. Надо было повторить то, что она ответила ночью… Только теперь это во сто крат тяжелее!

– Слушаю, ваше величество.

– Ты хочешь уйти со мной или остаться с моим братом? Отвечай, не бойся.

В эту секунду страх девушки куда-то бесследно испарился. Она решительно выпрямилась, с сожалением взглянула на своего спасителя и твердо ответила:

– Я хочу уйти с вами, ваше величество. Я люблю вас.

– Этого я никогда тебе не прощу, Айрин! – прошипел Дуэйн. – Клянусь пламенем преисподней, рано или поздно ты заплатишь мне за все!

– Остерегайся угрожать мне, брат, – холодно проговорил тот. От его голоса по спине Криссы пробежали мурашки. – Ты принц короны, это так, но не забывай, что твои привилегии тоже имеют пределы. Ты сам разрушил наши отношения много лет назад, так что ты для меня в первую очередь подданный, а потом уже брат. Идем, Крисса, – она неуверенно взяла его под локоть и снова опустила глаза.

Кристина не оглянулась, но, почувствовав спиной полный ненависти взгляд Дуэйна, коротко взглянула на Айринкельна и прошептала:

– Мне страшно.

– Я сумею защитить тебя, – уверенно отозвался он. – Со мной ты в полной безопасности, слово чародея Аардена.

В ответ она порывисто прижалась к его плечу и тихо сказала:

– Подожди. Я не могу так уйти.

Айрин только кивнул и тактично отошел в сторону, всем своим видом показывая, что предстоящий разговор его ничуть не касается. Крисса же, собрав в кулак все свое мужество, мягко обратилась к Дуэйну, хотя больше всего на свете ей хотелось покинуть этот дом навсегда:

– Прости меня, Дуэйн. Я понимаю, тебе больно, но ведь…

– Ты не могла сказать мне сама? – перебил он, мрачно глядя на нее. – Не вчера же ты это придумала, черт возьми!

– Я собиралась сказать, – потупилась девушка – ей снова стало очень стыдно. – Но… но я не знала, как это сделать! Меньше всего я хотела причинить тебе боль… Я…

– И в итоге причинила во сто крат более сильную, чем могла бы! Думаешь, я был счастлив услышать все это от него?! – последовал выразительный кивок в сторону Айринкельна. – Ты знала, какие у нас отношения, и тем не менее ты не только предпочла его, но и позволила ему нанести решающий удар! Однако, Крисса, это ничего не меняет. Ровным счетом ничего. Вы там у себя во дворце можете упиваться друг другом сколько влезет, но я никогда ничего не забываю. Смотри, как бы не стало хуже.

– Прощай, – с сожалением отозвалась она. – Мне жаль, что я расстаюсь со своим спасителем именно так. Ты не хотел меня слушать, когда я…

– Давай, давай, начинай! Обвиняй меня во всех грехах! – перебил чародей. – Быстро ты поддаешься дурному влиянию, ничего не скажешь! Я думал, что буду слышать эти вечные упреки только от Айрина, ан нет, у него появились последователи, да какие очаровательные, аж слов нет.

На этой фразе вмешался король, который решительно подошел, сжал ладошку девушки в своей руке и твердо сказал:

– Ну, все, хватит. До свидания, брат.

– Какой ты мне после этого брат?! – сквозь зубы процедил кронпринц.

Это высказывание Айрин комментировать не стал, и вскоре их с Кристиной шаги затихли вдалеке…

…Дуэйн медленно вошел в комнату Криссы, тяжело опираясь на свой посох. Как назло, сразу после визита Айринкельна его одолел невероятно сильный приступ генезиса, который ознаменовался четырьмя новыми ранами на животе и ужасной слабостью, немного отступившей только к вечеру. Солнце окрашивало белый мрамор стен в сочный розово-оранжевый цвет, но под потолком уже сгущался вечерний сумрак; он медленно расползался по углам, как будто торопясь что-то скрыть или спрятать. Все здесь было как прежде – никуда не исчезла искусная роспись потолка, ветерок все так же колыхал тонкие газовые занавески, зеркало над туалетным столиком отражало стройные пинии сада, на ложе переливалось богатым ярким шитьем дорогое покрывало… Аарден сжал кулаки и глухо зарычал; нет, он однозначно не мог больше мириться со своим положением! Раз Айрин так открыто выступил против него, значит, пришло время исполнить задуманное и, наконец, отомстить. Отомстить за все: за недостаток любви родителей, за вечные упреки клириков и учителей, за бесконечные нравоучения, за власть, славу и честь, и, наконец, за любимую девушку, которую старший брат так бессовестно у него отобрал! Дуэйн давно уже придумал, что нужно сделать, проблема была лишь в том, как это осуществить. Что ни говори, а недооценивать противника было смерти подобно. Несмотря на постоянные заявления короля, что магия ему вовсе не нужна, своей колоссальной силой он владел превосходно. Требовались либо обращение к темным и древним источникам, вроде тех, что скрывает в своих недрах Проклятый храм, либо черная магия и кровавые амулеты, применение которых было давным-давно запрещено. Чародей усмехнулся; мало ли что запрещено! Его это никогда не останавливало, не остановит и теперь, когда Айрин сам так неосмотрительно приблизил час отмщения…

Дуэйн тяжело опустился на низкий табурет, стоявший перед туалетным столиком. Крисса не пользовалась косметикой, так что резная деревянная поверхность стола была почти пуста, и только серебро диадемы выделялось на ней ярким пятном. Глядя в глубину зеленых бериллов, Аарден снова ощутил невероятную смесь неуправляемой ярости и невыносимой, изматывающей боли. Чародей чувствовал себя так, будто его предал самый близкий человек… За что, за что ему вся эта боль?! Стоило ему только полюбить, как и это светлое чувство обернулось разочарованием, причем по вине все того же человека, который отравлял его жизнь все эти годы! Дуэйн изо всех сил стукнул кулаком по столу. Решено. Не будут они наслаждаться своим счастьем, построенном на боли другого!

– Мы встретимся еще, Кристина, – прошептал он, сжимая в кулаке изящную диадему. Ограненные камни больно врезались в ладонь, но чародей ничего не чувствовал, кроме своей ненависти.

С тех пор как Крисса поселилась в королевском дворце, она и думать забыла о своих страхах и опасениях. Девушка ни минуты не скучала, хотя Айрин был целый день занят государственными делами, и только по вечерам они проводили вместе несколько тихих, счастливых часов. Кристина чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Несмотря на то, что в их отношениях не было никакой физической близости (кроме вполне невинных поцелуев в щеку и теплых, уютных объятий), она знала, что король действительно любит ее. И ни на мгновение не сомневается в том, что и она его любит… На следующий же день после ее прибытия во дворец всему королевству было объявлено о помолвке Айринкельна. Согласно законам Эрквадиора, свадьба должна была состояться через месяц. Криссе было очень любопытно узнать, почему именно через месяц, да и вообще, судя по всему, в законах ее новой родины была масса странностей, и девушка каждый день намеревалась подробно расспросить короля обо всех этих тонкостях. Однако как только они оставались вдвоем, она мгновенно забывала о повседневных мелочах, и они все никак не могли наговориться. Кристина с удивлением отмечала, что больше не вспоминает о кошмарных годах, проведенных в цирке. Воспоминания поблекли и стерлись, хотелось воскрешать в памяти лишь ту, настоящую жизнь, которая была связана с путешествиями и песнями, с Карсайте и Гейдергаде… Айрин внимательно слушал ее рассказы и в ответ развлекал свою невесту древними легендами Эрквадиора, каковых было великое множество.

Крисса получала колоссальное удовольствие, гуляя по городу и его окрестностям. Конечно, и это было сопряжено со странным дворцовым этикетом, который предписывал невесте короля непременно белый наряд и наличие как минимум четверых стражей охраны, но такие мелочи не могли затмить восторг девушки. Она постоянно изумлялась, как это раньше ее совершенно не интересовал город, в котором она жила уже почти полгода… Теперь, наконец, она смогла увидеть, насколько красиво все, что ее окружает: какого глубокого, яркого цвета ласковое теплое море, как величественны скалы, охраняющие вход в Бухту Королей, как красивы Охранные горы, ограждающие город от непогоды и злых ветров, и насколько тих и уютен сам город, основанный здесь в незапамятные времена. Исторический парадокс: мирные, дружелюбные люди, великие труженики и величайшие блюстители законов, жили в королевстве, основанном изгоями и ссыльными, которое к тому же подвергалось неоднократным набегам соседей и морских разбойников. Путешествуя по чистым, широким улицам Эрквадиора, любуясь красивыми, искусно украшенными лепниной и росписью домами, Кристина начинала верить, что теплый Рай из северных легенд все-таки существует. Разумеется, этот рай мог находиться только в одном месте – здесь.

Знакомство Криссы с оригинальным укладом ее будущего королевства произошло весьма неожиданно, в один из тихих, теплых вечеров середины сентября, когда они с Айрином любовались полной луной, повисшей над морем, и слушали едва слышный шелест волн под окном. Воздух был невероятно прозрачным, как самый чистый горный хрусталь, тишина, нарушаемая лишь шумом прибоя, почти оглушала своим совершенством, так что Кристина вздрогнула от неожиданности, услышав тихий голос короля:

– Позволь, я расскажу тебе кое-что.

– Что же? – испуганно поинтересовалась девушка. Слова «расскажу кое-что» навеяли неприятное воспоминание о пылком признании Дуэйна, и ей стоило большого труда отогнать его прочь.

– Ну, чего ты испугалась? – улыбнулся он и нежно привлек ее к себе. Крисса тут же сомкнула руки на его талии и прикрыла глаза; она готова была простоять так вечно, только чтобы это чувство покоя и безопасности никогда не отступало прочь.

– Нет, я не испугалась, – наконец выговорила она. – Слушаю тебя.

– Просто я хотел разъяснить тебе парочку странностей, которым, увы, придется подчиняться. Так уж устроено это королевство, что в нем свято чтут традиции.

– Я вся внимание.

– Итак, тебе могло показаться странным, что наша свадьба назначена на первое октября, ровно через месяц после того, как ты стала жить во дворце. Это древнейшая традиция Эрквадиора, причем на протяжении всего этого месяца жених и невеста не имеют права касаться друг друга и живут в противоположных концах дворца. Глупо, не так ли?

– С виду очень глупо, – фыркнула Кристина. – Ну ладно я, у меня нет здесь своего дома, но уж в остальных-то случаях… Раз уж нам ничего нельзя, так не проще было бы дистанцироваться от соблазна?..

– Конечно, проще. Но не все в мире происходит так, как удобнее или проще. Если вдуматься, некоторый смысл в этом все-таки есть. Любому человеку понятно, что король должен обладать некоторыми душевными качествами. Данная традиция является проверкой устойчивости к соблазнам и верности своему слову. Как ты, наверное, уже поняла, правители Эрквадиора чаще всего заключают браки не политические и руководствуются в основном чувствами, а не меркантильными или политическими соображениями.

– Хорошо, допустим, месяц – это проверка чувств. Например, если тебе казалось, что ты кого-то любишь, а пожив с ней месяц и поняв, что не сможешь выдержать этого всю жизнь, ты можешь изменить решение и расторгнуть помолвку… Это я могу понять. Но что за запрет на?..

– А это еще рациональнее, – перебил Айрин. – Это делается для того, чтобы никто не смог усомниться в том, что ребенок королевы – законный. Если наследник престола рождается раньше срока, то целая толпа магов и врачей тщательно выясняет причину. Если оказывается, что досрочное рождение ребенка обусловлено какими-то физиологическими причинами, верховный клирик и король в тот же день объявляют его кронпринцем. Если же выясняется, что король и его на тот момент еще невеста несколько преступили закон, ребенка лишают прав наследования. Наверняка ты слышала всякие истории о том, в какое возбуждение приходят нобли королевств и империй, когда выясняется, что наследник престола был зачат еще до свадьбы короля. Сразу же появляется повод окрестить его бастардом… и, в принципе, это не так уж и неправильно. Конечно, этот закон, как и многое другое в Эрквадиоре, безнадежно устарел и существует только как условное ограничение, но даже при моем дворе имеются личности, которые грудью становятся на защиту традиций.

Он немного помолчал, после чего смущенно добавил:

– Именно поэтому мы с тобой бываем вдвоем только по вечерам, за закрытыми дверями, как дети, скрывающиеся от строгих родителей.

– Ох, Айрин, если бы ты только знал, как я люблю тебя! – пылко прошептала Кристина. – Все эти законы не имеют никакого значения. Это всего лишь формальность.

Айринкельн снова улыбнулся, после чего взял девушку за подбородок и прямо взглянул ей в глаза:

– Ты права, моя дорогая. Это только формальность. И я чувствую, что не могу больше оглядываться на нее. К черту законы!..

Не дав ей опомниться, король жадно поцеловал ее… Поначалу Крисса ощутила лишь уже знакомый страх и судорожно сжала пальцами плащ Аардена, но через секунду она с удивлением обнаружила, что этот поцелуй наполняет ее невероятным теплом и что ей самой очень хочется наплевать на закон. Впервые в жизни девушка ощутила жгучее, всепоглощающее желание, которое не могли затмить ни ужасные воспоминания, ни глупые законы… Через некоторое время Айринкельн немного отстранился, переводя дыхание; его необычные глаза сверкали во тьме, как звезды, когда он срывающимся шепотом сказал:

– Прости, Крисса. Я… я больше не могу… Если ты…

– Ш-ш-ш-ш, – она с улыбкой прижала палец к его губам и улыбнулась – Не надо слов.

…Новое понимание ее положения пришло к девушке уже ближе к середине ночи, когда, наконец, они немного угомонились и просто лежали рядом, крепко обнявшись и наслаждаясь своим счастьем. Почему-то именно в эти минуты ей пришла в голову тревожная мысль: Айрин, человек, который так сильно любит ее, который готов бездумно связать свою жизнь с той, о чьем прошлом он ничего не знает, имеет право знать правду. И в душе закопошился мерзкий страх: а вдруг, узнав, что с ней происходило, король отвернется от нее и пересмотрит свое решение?.. Это будет равносильно катастрофе, ведь тогда и жизнь потеряет свой смысл. Кристина четко понимала, что еще одного крушения надежд она попросту не вынесет, ей с лихвой хватило предательства Квинта и истинных намерений Дуэйна…

Несмотря на такие тяжелые и тревожные мысли, Крисса все же собралась с духом, тесно прижалась к плечу короля и мягко позвала его:

– Айрин.

– Да? – так же тихо отозвался он и обеспокоено повернулся к ней. – Что-то случилось? Почему ты не спишь, моя Искорка?

– Я должна кое-что рассказать тебе…

12. (Вместо эпилога)

Криссе показалось, что она уснула всего несколько минут назад, когда почтительный голос Майи, ее личной служанки, тихо сказал прямо у нее над ухом:

– Пора вставать, госпожа. Позвольте помочь вам одеться.

Кристина приветливо улыбнулась девушке и сладко потянулась. Пора было вспомнить, что этот день должен стать самым счастливым в ее жизни, он подведет черту под чередой наполненных ужасом часов и лет и станет началом чего-то невыразимо прекрасного и светлого. Жизнь без страха, жизнь без отчаяния, без страданий и боли… О, как это чудесно!.. Крисса легко поднялась с постели и принялась одеваться, вопреки обыкновению охотно позволяя служанке помогать. Будущая королева настолько ушла в свои мысли, что даже не слишком приятная процедура затягивания корсета прошла мимо ее внимания, и девушка пришла в себя, только когда Майя с помощью еще одной служанки осторожно поднесла на вытянутых руках свадебное платье. Хотя Кристина в общем-то довольно равнодушно относилась к нарядам и драгоценностям, она в очередной раз восхитилась плодом собственного воображения, виртуозно воплощенным в жизнь искусными портнихами. Естественно, платье было белым (закон Эрквадиора в этом пункте был непреклонен: женщины королевской семьи обязаны появляться на людях только в белом, вне зависимости от ситуации и обстоятельств, за исключением траурных мероприятий), его украшало тончайшее кружево и изящная, невесомая жемчужная вышивка. Эрквадиорский покрой очень выгодно подчеркивал талию, юбка платья ниспадала до пола мягкими складками и переходила в длинный шлейф, который должны были нести два пажа. Особенно девушке нравились жесткий стоячий воротник и украшенный все тем же кружевом край лифа; неглубокое декольте позволяло дополнить наряд ожерельем из четырех ниток мелкого жемчуга… Прическу Крисса пожелала самую простую: велела служанке собрать отросшие до плеч волосы на затылке с помощью неприметной заколки и украсить белыми цветами. Кроме того, невесте короля непременно полагалась фата. Она окутывала всю фигуру белым облаком, что порядком огорчало девушку, ведь тонкий газ несколько скрывал платье.

Наконец, в покоях появился глашатай и торжественно объявил, что его величество ожидает свою суженую в экипаже. До сего момента Кристина была так поглощена своим нарядом, что совершенно забыла об Айрине; теперь же сердце снова затрепетало в груди, намереваясь опять забыть о своем привычном ритме. Неужели всего через несколько часов она сможет назвать этого нежного, заботливого человека своим мужем?! Неужели она, младшая дочь главы Магистрата Карсайте, танцовщица и менестрель, станет женой короля чудесного, сказочно прекрасного королевства?! В это невозможно было поверить… однако, едва увидев ласковую улыбку на губах Айринкельна, девушка подумала, что, пожалуй, на свете нет ничего невозможного. Они снова обходились без слов, лишь обменялись взглядами, которые значили гораздо больше любых фраз, и заняли свое место в убранном цветами открытом экипаже. Через мгновение снова послышался голос глашатая, где-то запел горн – церемония начиналась…

Свадебная процессия, следовавшая по полным счастливыми, нарядными горожанами улицам к храму Ирридин – покровительницы любви, брака, семьи и домашнего очага, а также доброй советчицы молодых матерей и охранительницы младенцев, – была сравнительно небольшой. Вслед за королевским экипажем следовали всего две кареты с самыми высокопоставленными лицами двора, а все это великолепие, в свою очередь, сопровождали двадцать гвардейцев в парадной синей форме, украшенной серебряными галунами, и шлемах с белоснежными, сверкающими на солнце плюмажами. Повсюду свадебный кортеж сопровождали приветственные крики, и участников процессии беспрестанно осыпали рисом и цветами. Айрин сдержанно улыбался, приветствуя своих подданных; чувствовалось, что последние действительно рады за своего молодого монарха. Повсюду можно было видеть искренние улыбки, и иногда в общем гуле угадывались отдельные сбивчивые пожелания счастья. Крисса же через какое-то время вообще перестала обращать внимание на все, что происходило вокруг. Она полностью сосредоточилась на персоне своего жениха, который ни на мгновение не выпускал ее руку из своей ладони. Он ничем не выказывал волнения и был величественен и спокоен, как всегда. Ради такого случая Айринкельн даже извлек из сокровищницы корону, тонкий обруч, украшенный изумрудами чистейшей воды (в остальное время он признавал только Глаз Змеи, фамильный изумрудный перстень, считавшийся символом власти короля не менее убедительным, чем корона). Кристина знала, что, согласно его желанию, сегодня верховный жрец Ирридин коронует и ее как королеву Эрквадиора.

…Все связанные со свадьбой торжества окончились далеко за полночь, когда две юные жрицы Ирридин, облаченные в небесно-голубые плащи и тщательно закрывавшие лица плотными вуалями, затворили за спинами новобрачных двери королевской опочивальни. В голове Кристины царствовал яркий водоворот лиц и событий: огромный храм с гигантским куполом, украшенным искуснейшей росписью и лепниной, толпа празднично наряженных придворных, букеты ярких цветов, источающих тонкий аромат, длительные мелодичные песнопения священнослужителей… В свете множества свечей верховный клирик торжественно возложил ей на голову легкий и изящный алмазный венец. Обратный путь к экипажу был устелен лилиями и розами, и яркий свет солнечного, теплого октябрьского дня словно присоединялся к поздравлениям для молодых, озорно отскакивая от драгоценных камней и чисто умытых стекол окон. По древнейшей традиции, завезенной в Эрквадиор пиратами восточных морей, необходимо было задобрить и богов моря, бросив в воду через плечо обручальное кольцо. Именно из-за этой традиции на церемонии бракосочетания молодые обменивались простыми золотыми кольцами. Кольца, которые в действительности скрепляли их брак, были легкими и изящными для невест и массивными, с магическими рунами для женихов. Они вручались молодым уже после свадебного пира, перед входом в опочивальню. Море охотно приняло дары Айрина и Криссы. Оно ласково прошептало им свое пожелание и вернулось к вековому занятию, трудолюбиво обкатывая прибрежные камни.

Понимание того, что все кончилось, пришло к Кристине далеко не сразу. Все-таки и после исполнения всех предписаний и обычаев на свадебном пиру было слишком много шума, музыки и поздравлений. Девушка случайно опустила взгляд на свою руку и не смогла удержаться от счастливого вздоха, теперь средний палец ее левой руки украшало серебряное кольцо с темно-фиолетовым агатом в изящной филигранной оправе. Вот она, гарантия спокойствия и свидетельство законности любви… Крисса поняла, что не сможет держать это в себе. Она порывисто прижалась к груди Айрина («Моего мужа!» – с удовольствием поправила себя девушка) и прошептала:

– Я не могу поверить, что это правда.

– Я тоже, – неожиданно серьезно ответил он, крепко обнимая ее. – Я чувствую себя виноватым, Крисса, – после небольшой паузы вдруг заявил король.

– Почему?!

– Ты рассказала мне о себе все. А я, сам не знаю почему, не счел нужным ответить тебе тем же. Разумеется, теперь не время, но я считаю, что ты должна знать об этом. Дело в том, что я уже был женат, но три года назад… она умерла, и я…

– Я знаю, – мягко перебила Кристина. – Не переживай. Я совершенно уверена, что, слушая твой рассказ, не услышала бы ничего невероятного или неожиданного для себя.

– И ты знаешь, что у меня есть сын, наследник престола, кронпринц Тэльмарин? – тихо поинтересовался король.

– Да. Меня совершенно не заботит, будут мои дети править или нет. Прошлое есть у каждого, Айрин. Не забивай себе голову всякими глупостями… Если ты хочешь что-то рассказать мне, я с удовольствием выслушаю тебя, но не сейчас. Поверь, у нас впереди еще масса времени.

Повисла уютная, теплая пауза. Через несколько минут послышался шелест ткани – Айринкельн осторожно поднял фату с лица Криссы и легко коснулся пальцами жемчужного ожерелья у нее на шее:

– Знаешь, чего я хочу?

– Чего же? – одними губами спросила она.

– Я хочу увидеть тебя только в этом, – его пальцы снова выразительно пробежали по жемчужинам. – Теперь я имею на это полное право.

Кристина только улыбнулась в ответ.

…Крисса проснулась, обливаясь холодным потом и дрожа от страха; над морем только занимался рассвет, воздух в комнате был свежим и прохладным, но девушку буквально трясло от какого-то мерзкого ощущения. Перед глазами мелькали картины давешнего сна, который ничем не напоминал прошлые кошмары, какие-то светящиеся фигуры, нарисованные голубым мелом, резкие, странные запахи, зловещие песнопения, липкий, густой туман и большие, наглухо запечатанные створчатые двери. Все это и не думало исчезать и лишь бесконечно стучалось в виски, пугая и наполняя душу ужасом… Поняв, что еще мгновение, и она сойдет с ума, Кристина села на постели и, едва совладав со своим голосом, позвала:

– Айрин!.. Айрин!!!

– Что? В чем дело?! – прозвучал его сонный голос. От его привычного, спокойного звучания девушка немного успокоилась и ответила:

– Что-то случилось. Я… я не знаю, что… но… я это чувствую.

– Что именно, родная? – он поспешно сел и крепко прижал ее к себе.

Крисса шепотом изложила ему свои впечатления и испуганно затихла, слушая биение его сердца. Спустя несколько мгновений тишину прорезал дрожащий от ярости голос Айрина:

– Дуэйн. Ну, погоди у меня!

Он резко встал с постели, накинул на плечи халат и взялся за стоявший на столе колокольчик. Звук показался настолько громким, что Кристина испуганно забилась под одеяло с головой. Через несколько минут раздались шаги, и кто-то четко произнес:

– Чего изволите, ваше величество?

– Немедленно начальника стражи ко мне.

– Слушаюсь, сир. Провести его в кабинет?

– Нет, сюда. Сейчас же!

Пауза, потом снова шаги, на этот раз подбитые металлическими подковками сапоги. Голос хрипловатый, но очень почтительный:

– К вашим услугам, государь.

– Немедленно отбери десять лучших воинов и отправь их к дому моего брата. Поспеши, рассвет самое время для темного колдовства. Он не должен их видеть, но им следует быть готовыми ко всему, в том числе и к аресту. Не забудь предупредить, что необходимо лишить его посоха, прежде чем предпринимать что-либо; захватите с собой верховного клирика Оркхаанга. Доложите мне лично. Выполняйте!

Шаги военного стихли вдалеке. Совсем близко прошуршала материя. Айрин устало сел на край ложа и, осторожно откинув край одеяла, ободряюще улыбнулся жене:

– Не бойся, моя хорошая. Я уже принял меры.

– Что случилось? – тесно прижавшись щекой к его ладони, прошептала девушка. – Что я видела, Айрин? Что происходит?.. Я ничего не понимаю…

– Ничего особенного, родная. Ты, как и любой сильный природный чародей, почувствовала черную магию, вот и все. Твое видение сумбурно, потому что ее покрывало защитное заклинание, однако оно не является преградой для повелителя стихий. Каюсь, я спал слишком крепко и не понял сразу, что происходит. Очень может быть, что благодаря тебе мы предотвратили что-то ужасное.

– Но что?

– Не знаю. Думаю, мы скоро это выясним. А пока попробуй еще немного подремать, все-таки еще очень рано.

…Кристина проснулась от громкого стука закрывающейся двери и долго не могла понять, что происходит. Голова гудела, как медный чан, душу все еще сжимал отвратительный страх, а голос Айрина совсем рядом деловито говорил:

– Не забыли про железо, я надеюсь?.. Очень хорошо. Убедитесь еще раз, что у него нет амулетов, и ведите в тронный зал. Через пятнадцать минут я буду готов.

Девушка открыла глаза и с удивлением обнаружила, что солнце давно встало, а ее супруг уже полностью одет. Более того, его глаза по-прежнему метали молнии, а вся фигура дышала таким праведным возмущением, что Кристине с трудом верилось, что этот человек – ее муж. Однако это был именно он. Когда он обратился к ней, в его голосе снова послышались ласковые, успокаивающие нотки:

– Одевайся, солнышко. Думаю, тебе стоит при этом присутствовать.

Крисса в этом сомневалась, но не перечила. Она быстро оделась в самое простое темно-серое платье классического покроя и поспешила в тронный зал вслед за Айринкельном. Кристина неуверенно села рядом с ним в удобное, глубокое полукресло и едва поняла, что сказал ей король:

– Постарайся держать себя в руках. Пожалуйста, поддержи меня. Несмотря на все, мне непросто дается это решение.

Видимо, он собирался сказать что-то еще, но не успел. Двери тронного зала снова распахнулись, и в помещении появился Дуэйн. Его руки были надежно связаны за спиной, балахон изрядно порван, а на скуле переливался различными оттенками фиолетового внушительного вида синяк. Было очевидно, что чародей отчаянно сопротивлялся. Взгляд Аардена-младшего был затравленным, как у пойманного в капкан волка; он гордо выпрямился и насмешливо хмыкнул, пристально глядя на Криссу:

– Поздравляю с бракосочетанием, братишка. Извини, что не пришел, был очень занят.

– Я неоднократно предупреждал тебя, Дуэйн, что тебе не следует лезть в Проклятый храм, – размеренно заговорил Айринкельн. – Ты наивно посчитал себя самым умным и не внял предостережениям… И вот результат: ты снова занялся черной магией, используя запрещенные ингредиенты. Более того, ты решил применить магию крови, хорошо еще, что стражи успели предотвратить убийство! Честно говоря, у меня слов нет, чтобы описать твое поведение.

– А не трудись, я вполне ясно сознаю, что я делаю, – нагло отозвался младший брат. – Между прочим, сначала разберись во всем, а потом обвиняй меня. Если ты прикажешь развязать мне руки, то увидишь, что я использовал исключительно свою кровь.

– Ты не в том положении, чтобы лгать, – холодно улыбнулся король. – Я не хуже тебя знаю, что магия крови требует материала и от чародея, не только от его жертвы. Я уже говорил, что мне даже не обязательно копать так глубоко, достаточно лишь вспомнить, что ты положил в лучи пентаграммы. Плоть повешенного – десять гран «проклятия чародея», забыл?

– Ты этого не сделаешь. Что я, не знаю, каков ты? Ты же у нас нежный и ранимый и никогда не сможешь напоить родного брата этим эликсиром. Сам знаешь, что после этой отравы трудно сохранить свой мозг в добром здравии.

– Ты прав. Я не настолько жесток, и, несмотря на твое поведение, я не могу забыть, что ты мой брат. Но моя фантазия не ограничивается только таким кустарным способом избавиться от тебя… – Айринкельн медленно встал с трона и размеренно произнес: – Я не желаю ничего слушать и ничего знать. С этого дня и навсегда ты изгнан из Эрквадиора. Кроме того, я лишаю тебя титула. Это все, что я могу сказать.

Чародей мрачно молчал, испепеляя брата взглядом, после чего тихо, но очень зло выговорил:

– Когда-нибудь я заставлю тебя вспомнить об этих словах. Не думаю, что ты будешь счастлив, брат.

Часть вторая

Братья Аардены

1

Cаффрон Мэйнер сидел, устало прислонившись спиной к толстому дереву. Очередной день пути закончился, ноги гудели от усталости, а душой по-прежнему владела боль. Если бы семь месяцев назад начальнику охраны члена Магистрата Карсайте сказали, что он будет искать забвения в крови и убийствах, он поднял бы такого человека на смех. Саффрон стал воином только потому, что на протяжении многих поколений мужчины рода Мэйнер занимали в армии высокие посты и были в большом почете у власть имущих. Просьбой сделать его начальником охраны Саффрон неприятно удивил своих многочисленных родственников и знакомых, однако чопорные нобли Карсайте все-таки сумели пережить это событие относительно спокойно, без особенных обсуждений и порицаний. И кто бы мог подумать, что в итоге славному наследнику рода придется так бесславно окончить карьеру и страстно искать способ забыть все?! Причиной этой неприятности оказалась та самая должность и чрезмерное доверие хозяина, графа Мердетта…

В один прекрасный день Саффрон стал замечать, что в доме Мердетта стали часто собираться члены Магистрата. Разумеется, не в полном составе, но постоянным числом четыре человека. Эти граждане являлись поздно вечером или ночью, закутанные в длинные плащи с капюшонами, в сопровождении двоих воинов охраны, и сразу запирались в маленьком круглом зале, который испокон веку считался в замке Мердетт потайной комнатой. Разговаривали они очень тихо, охранявший вход Саффрон не мог разобрать ни слова, да и его, на самом деле, не очень волновал предмет разговора. Воинами охраны становились лишь скрытные, молчаливые люди, которые умели хранить тайны и не отличались особенным любопытством. Однако происходящее все равно настораживало. Чутье подсказывало Мэйнеру, что тут что-то не так, и оно, как всегда, не обмануло. Однажды ночью дискуссия членов Магистрата была особенно оживленной, они больше не бормотали себе под нос, так что страж несколько раз четко услышал слово «заговор». После этого слова многое стало ясно. Ни для кого не было секретом, что на кресло герцога Кайринского, да и на трон короля, поглядывает слишком много народа из числа членов совета. Как ни крути, все они были высокопоставленными, уважаемыми людьми, добрая половина их тоже отличалась незаурядными магическими способностями, так что почти каждый вельможа имел некоторые основания считать себя достойным более высокой позиции в сложном аппарате управления страной. Разумеется, нынешний аппарат, при всей своей кажущейся беззащитности, представлял собой отнюдь не такую легкую мишень, как хотелось бы. Царедворцы и герцоги были совершенно уверены в своих позициях и ни за что не согласились бы добровольно сойти со сцены. Из этого следовал лишь один вывод: их следовало осторожно убрать.

Саффрон усмехнулся. Что ж, способа было всего два: убийство нынешнего короля, практически невозможное из-за своей технической сложности, и воздействие силами регулярной армии и наемников. Второй вариант означал междоусобицу, кровь, боль и все прочие радости войны… Разумеется, ничего подобного Мэйнер не хотел. Во-первых, он любил свою родину и не желал становиться свидетелем и участником беспорядков, а во-вторых, он очень тревожился о своей семье. В конце концов, никакие посты и богатства не сравнятся с тихим семейным счастьем в уютном каменном доме, с женой, двумя детьми и степенными родителями. Теперь все это находилось под угрозой. Встречи вельмож были длительными, они продолжались уже более полугода, и, насколько воин мог понять, исполнение их планов приближалось… К сожалению, оно приближалось быстрее, чем Саффрон мог предположить. Как только последний гость графа скрылся за дверью, Мердетт подошел к начальнику охраны совсем близко и тихо сказал:

– Ты ведь со мной, Саффрон?

Отвечая, воин не раздумывал ни минуты:

– Я хотел просить вас отпустить меня, господин. Это слишком большой риск.

– Риск?! – рассмеялся граф. – Такты боишься, мой храбрый страж?

– Не за себя, – подавив гнев, покачал головой он. – За свою семью. Они слишком дороги мне, чтобы, рискуя сам, я мог забыть о них.

– И ты не думаешь о том, что ждет тебя в случае успеха?

– Я обязан предусматривать все варианты, ваша светлость. Увы, успех вашего предприятия не гарантирован. Кроме того, думается, вы сможете обойтись и без меня, ведь генерал Тирэй, как я понял, выступит на вашей стороне.

– Ха, генерал Тирэй… Он с нами только благодаря состоятельности моих друзей, – отмахнулся Мердетт. – Ты даже не представляешь себе, сколько денег этот старый жлоб захотел за свою помощь. К сожалению, он не жалует политиков и не признает титулов, зато солдаты его просто боготворят, говорят, что он им просто как отец родной. Не знаю, как дело обстоит на самом деле… Однако нужны верные люди, понимаешь? Я знаю, ты не предашь меня. Я прав?

– Конечно, ваша светлость, – почтительно склонил голову Мэйнер. – Вы знаете, моя жизнь принадлежит вам, однако нижайше прошу вас позволить мне остаться в стороне…

– Не могу, – перебил граф. – Ты умный человек и опытный воин, Саффрон, и я уверен, ты понимаешь меня. Жизнь приучила нас к недоверию, мы дожили до того, что подозреваем во всех грехах даже членов собственных семей, поэтому-то всем нам так нужны доверенные лица. Прошу тебя, помоги нам!

– Но что же я могу сделать? – растерянно поинтересовался воин. В его душе крепла уверенность, что он просто не может сказать «нет». Граф Мердетт искренне верил ему, можно даже сказать, считал своим другом. Им неоднократно случалось засиживаться допоздна за кубком вина, мирно беседуя о всякой всячине, и он, наверное, действительно имел полное право ожидать поддержки. Другой вопрос, что Саффрон был далек от политики и не слишком хорошо представлял себе, как изменится власть, если, к примеру, завтра герцогом Кайринским станет кто-нибудь другой, да хоть тот же Мердетт.

– Просто быть рядом, – не колеблясь, ответил его светлость. – Не исключено, что нам всем придется взяться за оружие. Ты ведь понимаешь, его величество или его светлость, увидев наши силы, вряд ли сразу подожмут хвост. К сожалению, в нашем распоряжении только гвардия наемников и восточный корпус, а вся центральная и северная армии горой стоят на стороне нынешней власти.

Саффрон тяжело вздохнул. Ему предстоял непростой выбор: как солдат он должен был исполнить приказ хозяина, как друг он должен был выполнить просьбу друга и как глава семьи он должен был проявить осторожность. С другой стороны, имеются шансы на успех, а также вероятность, что в случае неудачи наказание понесут лишь непосредственные участники мятежа, но… Мэйнер тряхнул головой и тихо ответил:

– Простите, ваша светлость. Я не могу. Клянусь, я не скажу никому ни слова о том, что знаю, ни одна живая душа не узнает о происходящем от меня, но я не могу.

Мердетт долго молчал, прежде чем ответить. Услышав его голос, Саффрон не удержался от вздоха облегчения. В голосе его светлости сквозило понимание, когда он говорил:

– Ну что ж, придется мне выполнить твою просьбу. Я понимаю твои чувства. Наверное, если бы у меня была семья, я бы никогда не ввязался в это дело. Однако в таком случае ты должен сидеть тихо и не высовывать носа. Считай, что я даю тебе бессрочный отпуск. Смотри, не загнись от скуки.

В ответ на последнюю фразу Мэйнер только фыркнул. Он был очень рад, что его друг и господин принял такое решение, поэтому воин низко поклонился и выговорил:

– Спасибо, ваша светлость.

Он поежился и подбросил веток в костер. Стояла отвратительная промозглая погода, на дворе царил апрель, но здесь, в глуши лесов Предела Обреченных, было еще слякотно и довольно холодно. Мэйнер не вдавался в подробности, зачем этим странным, угрюмым людям из Тар-Кайяна понадобилось вести свой обоз в Андрим именно через эти поганые места; гонорар тоже мало занимал его. Самое главное – обилие адептов полузабытых темных орденов, которые скрывались здесь от клириков и преследований, а также охраняли какое-то странные развалины и полусгнившие артефакты. Много, много страшных слухов ходило об этих местах, но ни Саффрона, ни его подопечных слухи эти не волновали. По их суровым лицам было ясно, что они готовы ко всему. Кроме того, отряд сопровождали еще пятеро воинов и один чародей, который, правда, постоянно опасливо оглядывался и вообще не производил должного впечатления.

Уйти от судьбы, как всегда, не удалось. Когда генерал Тирэй неожиданно, как он думал, вывел свои войска из окружавших Кайрины лесов и вознамерился было начать победоносный марш в сторону королевского замка, его встретил невероятно мощный отпор верных королю армий. Причем герцог Кайринский, молодой, уверенный в себе правитель, лично направлял подчиняющиеся ему отряды, плечом к плечу с ним выступал Аарон Дэш, глава Магистрата, слывший самым верным подданным короля, а за действиями центрального корпуса следил знаменитый маршал Эренин. Разумеется, против такой железной троицы не мог выстоять даже Тирэй со всей пресловутой верностью солдат. И хотя генерал честно выполнял то, за что он получил столько денег, пользы это не принесло. Армия наемников и восточный корпус были наголову разбиты, так что генерал счел за лучшее спешно отступить к границе, в сторону Гейдергаде… Предстояли великие разборки. Было ясно, что герцог, король и Дэш узнали о готовящемся нападении заранее, и теперь вся оппозиция ломала себе голову, кто же мог их предать. Кроме того, упомянутая верхушка была порядочно зла, так как сразу же страну сотрясла череда казней, ссылок и показательных наказаний. Избежать этой участи не удалось бы никому, заговорщики это прекрасно понимали и даже не делали попыток бежать. Для членов Магистрата, являвшихся благородными горожанами, был назначен суд, а до него все они были помещены под домашний арест и снабжены мощной охраной. В целях безопасности и экономии сил всех мятежников заперли в загородной резиденции герцога Кайринского… и это решение короля навсегда отравило жизнь Саффрона. Участники заговора, быть может, никогда не докопались бы до правды и до конца жизни гадали бы, кто их предал и как вообще могло случиться, что их блестяще продуманный план сорвался, если бы не отменная память князя Тэримэйна, который однажды задал роковой вопрос:

– А куда, собственно, делся твой охранник, Мердетт? Почему его не было с нами? Если мне не изменяет память, ты клялся в его лояльности.

– Клялся, – спокойно подтвердил тот. – И сейчас клянусь. Бросьте, господа, Саффрон последний человек, которого можно подозревать. Я знаю его много лет, и…

– Тем не менее, кроме присутствующих только он был в курсе наших дел, – перебил Тэримэйн. – Удивляюсь, как мне раньше не пришла в голову эта мысль, но, по-моему, все предельно ясно. Несмотря на наше заточение, нам нужно отомстить.

– Откуда в тебе столько кровожадности?! – удивился не на шутку встревоженный граф. – Я отпустил Мэйнера, и я уверен в нем, как в себе самом.

– Ха, слышали, господа?! – обратился князь к присутствующим. – Его светлость интересуется, откуда во мне столько кровожадности, хотя сам сидит в заточении и ожидает суда короля за заговор и мятеж. Да ты никак умом повредился, Мердетт. За что это ты его так защищаешь? Мне кажется, это справедливо, мы и так обречены, иллюзий никто из нас не питает, здесь все понимают, что нас ждет смерть. Согласись, если мы отомстим, умирать будет не так обидно.

Увы, сторонников версии князя было гораздо больше. Когда Мердетт снова попытался возразить, участники заговора попросту методично заломили ему руки за спину и изо всех сил стукнули по голове тяжелым канделябром… Итогом этого акта отчаяния и жестокости стал чудовищный пожар в центре Кайрин, в результате которого полностью сгорело фамильное поместье Мэйнеров и все люди, находившиеся внутри. Очевидцы рассказывали, что видели мелькающие темные фигуры. Вполне возможно, что обитателям дома просто не дали покинуть горящее здание… Сам Саффрон в это время находился у своего друга на другом конце города и активно применял свои многочисленные знания по врачеванию. Бедняге сильно досталось, его привезли из самого эпицентра сражения, а у лекарей катастрофически не хватало времени уделять внимание всем раненым. С того момента, как Мэйнер обнаружил на месте своего дома груду дымящихся развалин и почувствовал на себе десяток сочувственных взглядов, его словно подменили. Как-то стерся из памяти побег из Кайрин. Как-никак, а солдатам, верным Тэримэйну, было дано задание уничтожить всех членов семьи Мэйнер, поэтому думать было некогда. Забылись бесцельные скитания по Приграничью, Дзароту и Маланадэйну, а какие-то цели и желания вспомнились только после того, как в один прекрасный день ему пришлось в одиночку сражаться с тремя вооруженными до зубов эльфами. Выяснилось, что бои и кровь несколько притупляют боль, поэтому Саффрон решительно взял себя в руки и стал наниматься охранителем обозов, идущих по самым опасным точкам земли.

Он сам не знал, чего ищет, и не мог понять, чего хочет: то ли умереть, то ли найти способ все забыть. Похоже, мечтать о смерти было глупо: как будто сами боги хранили его и позволяли выйти невредимым из совершенно безнадежных битв. Мэйнер смирился. Боль ни на миг не отпускала сердце, но из острой она превратилась в ноющую, тупую, как будто в промозглую погоду ныла старая рана. Самой настоящей проблемы были сны… С одной стороны, они были сумбурными, как у всех нормальных людей, но при этом участниками этих снов выступали те, кого уже больше полугода не было в живых. Снова и снова Саффрон видел улыбающиеся мордашки своих детей, снова его жена Медея встречала его, высоко поднимая фонарь, разгонявший ночную темень, мудро блестели глаза матери из-за толстых стекол очков, слышался рассудительный, низкий голос отца. День за днем воин просыпался в холодном поту, дрожа от боли и отчаяния, и мечтал поскорее закончить все это. Однако миссии и путешествия кончались, начинались новые, и все опасности с завидным постоянством оставались позади. Что ждало впереди, Мэйнер не знал и предпочитал об этом не думать. В конце концов, желать чего-либо было глупо.

Неспешное течение его печальных, тяжелых мыслей прервал чей-то истошный вопль:

– Тревога!!!

Саффрон легко поднялся на ноги и машинально обнажил оружие. Охрана быстро окружила обоз. Типы, представившиеся в Тор Лири купцами, лихорадочно шарили по карманам в поисках амулетов, чародей что-то бормотал себе под нос побелевшими губами, стараясь совладать со своим страхом. Было очень тихо, густой туман словно хватал за ноги ледяными, липкими пальцами, под кронами деревьев бродил холодный ветер. Стоявший рядом с Мэйнером воин, юркий, стройный полуэльф, прошептал:

– Храни нас боги. Эти места прокляты.

Словно отзываясь на его слова, темнота вокруг пришла в движение, и воин больше почувствовал, чем увидел, присутствие каких-то странных личностей. Впрочем, вскоре эти личности явились во всей своей красе. Ночная тьма взорвалась яркой вспышкой магической энергии, стало заметно светлее, и взору ошеломленной охраны предстал отряд типов, затянутых в черные кожаные костюмы со множеством заклепок и ремешков, вооруженных до зубов и устрашающе сверкающих светящимися желтыми глазами диких зверей. Не дав путникам опомниться, странные воины ринулись в атаку… Несмотря на небольшой рост, они были очень сильны, а по ловкости не уступали эльфам. К счастью, охрану набирали из очень искусных воителей, так что пока им удавалось отражать неожиданную атаку. Всем было ясно, что это ненадолго. Чародей каравана совершенно растерялся, ни одно из произнесенных им заклинаний не обладало должной силой, так что оборона держалась только благодаря заговоренным клинкам.

Видавший за последние семь месяцев многое Саффрон вынужден был признать, что этой ночью их может спасти только чудо. Нападавших было слишком много, они были слишком искусны, чтобы с ними можно было справиться. То и дело воин слышал глухие ругательства своих товарищей, они уже начали уставать и, вероятно, пропускали удары. Мэйнер подумал, что, пожалуй, далеко не все продолжат завтра свой путь. Неизвестные, казалось, были полны решимости уничтожить чужаков, столь нагло шествующих по их землям с неведомой целью. Чудес, как воин давно уже знал, на свете не бывает, так что надеяться на спасение было глупо. Странно, но именно теперь ему совсем не хотелось умирать, даже несмотря на всю тяжелую тоску по безвременно погибшей семье. Саффрон снова ринулся в атаку, превозмогая усталость и призывая на помощь все свои боевые навыки… Однако противнику удалось без труда обмануть его. Воин попался на простейшую уловку, споткнулся о вылезшую из земли корягу, упал на колено… В свете огненного шара сверкнул странно изогнутый клинок врага. И тут вдруг произошла странная вещь – из полумрака вырвалась серебряная молния, которая выбила саблю из рук нападавшего и заставила его в недоумении отступить.

Одной молнией дело не ограничилось. Скоро уже вся поляна сверкала этими молниями, как ночное небо во время грозы. Тени нападавших лихорадочно метались, безуспешно пытаясь скрыться, и на удивление скоро все снова затихло. О произошедшем напоминали лишь распластанные на прошлогодней траве тела обитателей здешних неприветливых мест. Купцы и охрана потихоньку приходили в себя, громко обсуждая нападение и причину столь внезапного его окончания; воины продолжали ругаться, осматривая свои раны и снаряжение. Вскоре все успокоились, снова развели костер, раненые бойцы завернулись в свои плащи и уснули… Саффрон вызвался караулить первым. Он понимал, что, несмотря на свою усталость, не сможет спать. Появление колдовских молний его серьезно озадачило, все указывало на присутствие еще одного чародея… но какого? Почему? Что могло понадобиться путешественнику-одиночке в такой глуши?..

– А ты догадлив, воин, – вдруг услышал Мэйнер чей-то тихий, молодой голос. Инстинктивно он положил руку на эфес меча и резко развернулся…

Он готов был поклясться, что еще минуту назад был единственным бодрствующим у костра человеком, но теперь ситуация изменилась. Напротив него на большом замшелом валуне сидел какой-то тип в потрепанном черном балахоне с капюшоном. Физиономия у человека была бледная, треугольная, как у эльфа, на левой скуле можно было видеть неровный толстый шрам, на лоб падали несколько непослушных прядей очень светлых волос. Запястье руки незнакомца, которой он сжимал посох черного дерева, было тесно перетянуто широким кожаным браслетом, и на указательном пальце тускло переливался большой гематит перстня. Кроме того, на шее человека Саффрон увидел странный амулет – внушительных размеров красный камень идеально овальной формы, который словно бы жил своей жизнью, переливался и искрился в свете костра зловещим красным огнем.

– То, что ты так быстро почуял мое присутствие, говорит в твою пользу, – продолжал незнакомец. – Впрочем, я не особенно скрывался.

– Осталось только выяснить, кто ты такой, – подозрительно заметил Мэйнер. – Пока что у меня просто рука чешется добыть ответ на этот вопрос с помощью меча.

– Вот она, людская благодарность! – сделанным возмущением среагировал его собеседник. – Я спас тебя от этих пронырливых типов, а ты мне мечом угрожаешь! Хотя чему я удивляюсь… Вроде бы после поступка Криссы я должен оставить все свои иллюзии.

– Извини, – после паузы нехотя выговорил воин. Ему почему-то стало очень стыдно за свои резкие слова. – Видимо, давешние события произвели на меня слишком сильное впечатление.

– Знаю. Именно поэтому мне кажется, что я могу тебе помочь.

– Чем?! Кто тебе сказал, что мне нужна чья-то помощь?!

– Не горячись, приятель, – улыбнулся незнакомец. – Об этом после. Я совершенно уверен, что могу предложить кое-что, что тебя заинтересует.

– Ха, неужели? И что же?

– Забвение.

Услышав это сладостное слово, Саффрон напрягся. Конечно, все это выглядело сомнительно. Ночью, в лесу, в самом сердце Предела Обреченных, он говорит с каким-то подозрительным типом и даже готов (что там скрывать, а главное, от кого?) согласиться на все, что угодно, ради столь долго искомого забвения. Пожалуй, стоит выяснить хотя бы, кто это такой…

– И с кем же я имею честь говорить, если не секрет? – поинтересовался воин, изо всех сил стараясь не выдать своей заинтересованности.

– Секрета нет. Я принц Дуэйн Аарден, законный король Эрквадиора.

– Серьезно? – саркастически хмыкнул Мэйнер. – Ты полагаешь, я тебе поверю? Думаешь, убедительно это звучит ночью, в лесу, в Пределе Обреченных? Или, может, я просто ничего не понимаю в ваших южных обычаях?

– Твое недоверие понятно, но тебе придется поверить.

– Почему это?

– Я уже говорил, почему. Ты слишком сильно хочешь все забыть. Не сомневаюсь, ты заплатишь любую цену, чтобы получить забвение.

Воин вздохнул. Естественно, всем этим бредням про принца он не верил, но соблазн был слишком велик. В конце концов, какая теперь разница, что этот чудак потребует взамен? Неужели действительно нет такой цены, которой бы он не заплатил?..

– Ну, ладно, допустим, ты говоришь правду… Тогда скажи, каким образом я могу получить забвение?

– Все очень просто, – улыбнулся чародей. – Видишь этот амулет? – он указал на красный камень, висевший у него на груди. – Это сильнейший артефакт, Ловец Душ. После произнесения соответствующих формул он наделяет своего владельца невероятной силой, ловкостью, способностью предугадывать движения противника, при этом полностью скрывая эти преимущества от врага, даже если он сто раз чародей. Но есть одна особенность: сила амулета действует всего несколько часов, а потом она покидает тело, забирая при этом память… Совсем. Это значит, что ты не будешь помнить, ни как тебя зовут, ни откуда ты родом, ни чем занимался раньше. Останется просто человек, который может выбрать себе любой путь.

– Ух ты, – только и выговорил Саффрон. – А почему Ловец Душ?.. Не нравится мне это название.

– Название связано с техникой составления амулета. Не буду углубляться в подробности, они в данном случае не имеют отношения к делу.

– Ну ладно, допустим. И за какие такие блага ты готов дать мне этот амулет?

– За небольшую помощь. Знаю, что ты пережил… И именно поэтому я почти уверен, что ты согласишься. Если совсем коротко и без подробностей – по закону Эрквадиора трон наследует младший принц. Мой отец решил иначе и возвел на престол моего старшего брата, сочтя меня недостойным… всего лишь потому, что я не хотел довольствоваться малым и рвался к новым знаниям по магии и алхимии. В итоге я остался ни с чем. Вскоре после того, как Айрин женился, у него родился сын, наследник престола, так что мне уже наверняка ничего не светит, если я буду сидеть, сложа руки. Дальше больше. Так уж случилось, что в не столь отдаленном прошлом он отобрал у меня и невесту, которую я люблю больше жизни. В довершение всего меня просто изгнали из моего же королевства, опять кое-что не поделили в магической области. Это случилось осенью, в самом начале октября. Ты не представляешь себе, как я хочу отомстить…

– Твоя история впечатляет, – признал Мэйнер. – Однако вот что мне непонятно: если ты чародей, то зачем тебе такие сложности? Разве ты не можешь выяснить отношения с братом с помощью магии?..

– Не могу, – одними губами улыбнулся Дуэйн. – Как чародей он намного сильнее меня, так что в сражении мне ловить нечего. Он повелитель стихий, так что… Кроме того, есть еще одна маленькая проблема: боги «наградили» меня генезисом, и никто не знает, когда он снова соберется меня навестить… Я не зря сказал про маскирующую способность Ловца Душ.

– Так. Более или менее ясно. И чего ты хочешь от меня?

– Ты убьешь моего брата, – просто сказал Аарден. – Только и всего. Против тебя он не будет применять магию. Все-таки, несмотря на редкостно сволочной характер, некоторые представления о благородстве у него имеются. Если ты это сделаешь, то получишь свое долгожданное забвение… Ведь тебе же не составит труда убить еще одного человека?

– Нет. Мне все равно, – честно признался воин. – Знаешь, после того случая в Кайринах мне уже без разницы, кого и за что, особенно, если в итоге я получу то, чего так хочу. Тем более, дело, похоже, благородное, – тут он хмыкнул. – Если ты не врешь, конечно.

– К чему мне врать, скажи? – чародей поднялся с места и горестно заметил. – Мы с тобой в чем-то похожи, Саффрон. Я, как и ты, потерял все – трон, магию и даже невесту. Но у меня есть шанс все вернуть, а ты…

– А у меня такого шанса нет, – отрезал тот. – Хватит. Я должен подумать.

– О, вот как… Что ж, не буду тебе мешать. Только не затягивай, на раздумья у тебя одни сутки. Завтра ночью ты должен дать мне ответ.

Прежде, чем Мэйнер успел что-то сказать, Дуэйн Аарден тихо, словно тень, исчез в ночной темноте.

Весь следующий день Саффрон едва замечал, что творится вокруг, так как был очень занят. Он напряженно думал. С одной стороны, в его положении глупо было предаваться каким-то там раздумьям. Не он ли неоднократно убеждал себя, что заплатит за забвение любую цену? Да и то сказать, не так уж велика та цена. Подумаешь, убить подлого короля, который так обошелся с собственным братом… Брат, конечно, тоже явно не квинтэссенция добродетели, но, судя по всему, он действительно страдает, потеряв любимую девушку. Однако при всем при этом Мэйнера не оставляло ощущение, что здесь что-то не так. Ловец Душ – все же не самое подходящее название для обычного амулета… Из чего, интересно, его составляют? Не является ли название говорящим?.. Мысли не давали воину покоя, весь день он был задумчив и замкнут, как никогда раньше; к счастью, его попутчиков это не слишком удивляло и уж тем более не занимало. Люди и так были напуганы вчерашним нападением, его внезапное разрешение также породило массу версий, которые все активно обсуждали. От Саффрона так ничего и не добились, обиделись на него и потому вечером, на привале, злорадно объявили, что сегодня он опять будет караулить первым. Тот только фыркнул в ответ. Так или иначе, а спать в эту ночь ему все равно не придется… Как только над полянкой повисла тишина и Мэйнер удобно устроился перед костром, тихий голос Дуэйна прозвучал у него над ухом:

– Ну что, ты подумал?

– Во-первых, приличные люди сначала здороваются, – криво усмехнулся Саффрон. – А во-вторых… конечно, подумал. И принял единственно верное решение.

– Не верю ушам своим, – саркастически хмыкнул чародей. – И оно даже положительное! Надо же, в кои-то веки кто-то решился пойти мне навстречу.

– Не могу сказать, что твоя затея мне по душе. Даже больше того, у нее явно имеется душок. Однако цена слишком высока. Может, я слабый человек, и были другие выходы, например, вечно скорбеть, храня память о родных, или вонзить себе в сердце кинжал, чтобы отправиться к ним, но… Для первого нужна сила, для второго – храбрость. У меня нет ни того, ни другого.

– Неужели?! – рассмеялся Аарден. – И это мне рассказывает человек, который столь хладнокровно убивает за деньги?!

– Да. Убить – просто. Это действие не требует раздумий, нужно лишь уметь отрешаться от окружающего. А мысли… мысли гораздо страшнее.

– Ну, вот и не будет у тебя никаких мыслей. Обещаю. Итак, если ты решил – идем! Полагаю, с этими улыбчивыми людьми, – он обвел широким жестом полянку, на которой отдыхали спутники Мэйнера, – тебя ничто не держит, и расставаться с ними тебе не жалко.

– Абсолютно, – кивнул тот. – Как думаешь, в ближайшие два часа с ними ничего не случится, караульного-то нет, не перережут их втихаря?..

– Нет, – уверенно ответил Дуэйн. – За день вы далеко ушли от заброшенного храма, который охраняли ваши вчерашние знакомцы, так что здесь более или менее безопасно. Конечно, все относительно в этой жизни, но я почти уверен, что они даже до утра дотянут без караульного. Пошли. Путь долгий.

Этому замечанию Саффрон немало удивился. Когда они отошли на значительное расстояние от лагеря – кристалл на посохе чародея освещал дорогу не хуже фонаря, – воин все же задал мучивший его вопрос:

– Послушай, ты хочешь сказать, что мы пойдем пешком?

– Да. Тебя это пугает? – по голосу Мэйнер понял, что он улыбается. – Боишься долгих пеших прогулок?

– Да нет… просто… я подумал, что ты воспользуешься порталом, раз уж…

– О нет, все не так просто. Я говорил, что мой брат – весьма сильный чародей; он почувствует мое присутствие, если только я вздумаю воспользоваться магией вблизи Охранных гор. Мы можем сократить только часть пути, и я обязательно открою портал, но не здесь. Видишь ли, Саффрон, в нашем мире имеется масса мест со значительным искажением магического фона. Предел Обреченных – место малоизученное, а потому я уверен, что он такими искажениями богат как огурец семечками. Колдовать здесь без определенных навыков довольно рискованно, а уж порталы открывать – вообще смерти подобно. Предсказать, где ты окажешься, невозможно – может, в жерле вулкана, а может, и на дне Северного моря.

– Снова не понял, – нахмурился воин, перепрыгивая через корягу. – Сильные чародеи чувствуют друг друга на расстоянии благодаря эманациям силы, так?

– Да.

– Ну и как же в таком случае ты планируешь войти в Эрквадиор? Твой брат повелитель стихий, он в два счета вычислит тебя!

– Так-так, я гляжу, ты уже начинаешь кое-что понимать, – бросил через плечо Дуэйн. – Отвечаю: в Охранных горах есть место, подобное этому. Там тоже имеется заброшенный храм и искажение магического фона. Находящийся там объект, будь он хоть Антологией магии, хоть самим Оркхаангом, почувствовать невозможно. Это место напрочь гасит все эманации. Там у меня есть небольшое убежище в горах, в свою бытность принцем я проводил много исследований в тех местах.

– И ты думаешь, я успею исполнить свою часть договора, пока действует твой жабий камень?

– Не знаешь, так не говори! – оскорбился Аарден. – «Жабий камень»! Высказался! Если бы ты знал, сколько времени, сил и собственной крови я потратил, чтобы собрать этот один-единственный амулет!.. И все для того, чтобы в один прекрасный день… Как несправедлив этот мир.

– В твои годы к этому пора привыкнуть, – поддел его Саффрон. – Не придирайся к словам. Лучше скажи по существу.

– Успеешь. Знать город не обязательно, с плато он виден как на ладони, кроме того, дворец заметен практически отовсюду. Слышал про «сокровище синего моря»? Многие считают, что Бухта Королей похожа на раковину, а дворец – на жемчужину. Такие вот они поэты, мать их…

Вдруг он остановился, судорожно сжав пальцами свой посох. Широкие плечи поникли, а голос прозвучал как-то сдавленно:

– Стой. Надо… отдохнуть…

– Устал, что ли? – начал было Мэйнер, но тут же выругался. – Что за черт??!..

Его спутник вздрогнул, метнулся к ближайшему дереву и буквально сполз по стволу на землю. Посох его остался неприкаянно лежать на земле, распространяя вокруг себя мертвое, голубоватое сияние, отбрасывая жутковатые тени на и без того бледное лицо молодого чародея. Тот часто, поверхностно дышал, его рука намертво вцепилась в ворот балахона… На глазах выступили слезы, кончики острых ушей полыхали, как огненные, на щеках были видны малиновые пятна. Саффрон растеряно оглядывался, словно ища помощи; он не понимал, что происходит, и вынужден был признаться себе, что такое видит впервые. Пожалуй, этот тип еще более странен, чем кажется. Очень может быть, что он что-то скрывает или просто недоговаривает, желая добиться своего… Кто знает? В любом случае оставалось лишь молиться, чтобы столь долго искомое спасение не приказало долго жить так скоро, едва забрезжив на горизонте…

Сколько он просидел на земле, Мэйнер не знал. Колени давно и безнадежно замерзли, мох был влажным, а ночь весьма прохладной. Ситуация не изменялась, по крайней мере, в лучшую сторону. Аарден только в кровь искусал губы и расцарапал себе левую руку от запястья до локтя, после чего затих и уже неизвестно сколько времени просто сидел, тяжело облокотившись о дерево, и как будто спал. Саффрон уже хотел было его разбудить, но Дуэйн его опередил. Он неловко шевельнулся и прошипел:

– Черт подери! Как всегда, очень вовремя.

– И что это было? – сиплым шепотом поинтересовался воин.

– Генезис. Я рассказывал. Увы и ах, неудивительно, что Крисса предпочла брата, ведь зрелище не из приятных. Теперь до утра придется отдыхать, такое чувство, как будто во мне ни единой целой мышцы не осталось.

Мэйнер подумал, что, пожалуй, вовсе не хочет знать, что именно скрывает от него Дуэйн. Что и говорить, в этой тайне по определению не может быть ничего хорошего… Поскорее бы все закончилось! До конца Предела Обреченных оставалось еще около трех переходов, если, конечно, этого припадочного снова не одолеет болезнь. Затем, по его словам, можно будет воспользоваться порталом, а потом… Саффрон вздохнул. Чтобы узнать, что потом, надо было ждать…

Благодаря чародейской силе Аардена спутникам удалось миновать Предел Обреченных без особенных приключений. Стражи разрушенных храмов не очень досаждали им, потому что, как объяснил Дуэйн, чувствовали присутствие сильного чародея и не рисковали с ним связываться. По счастью, болезнь чародея не одолевала, так что ничто не задерживало компаньонов на пути к их цели. Лишь только они вышли на тракт, оставив мрачные леса за спиной, Дуэйн без видимых усилий открыл портал, с помощью которого они оказались на расстоянии одного перехода от столицы королевства Эрквадиор. Саффрон, никогда не бывавший так далеко на юге, не уставал поражаться небывалому теплу, царившему в зеленых долинах между высокими горами, невероятной аккуратности городков и деревень, куда он заходил, чтобы купить что-нибудь съедобное, а также приветливости людей, которые не отличались чрезмерным любопытством и не задавали лишних вопросов. Все это лишь укрепляло его сомнения относительно истинности истории Аардена, но воин каждый раз упрямо убеждал себя, что эти детали его не касаются. Как ни крути, а жизнь изрядно потрепала его, так что для достижения цели все способы хороши. Смерть никогда не казалась ему достойным выходом, хотя в последнее время он частенько мысленно заклинал своих противников нанести решающий удар. Порой Саффрон ненавидел себя за такое малодушие, но в итоге всегда приходил к одной и той же мысли: умереть он всегда успеет, кроме того, никто не знает, существует ли на самом деле жизнь после смерти. А если он не встретится с родными после смерти? И просто погрузится в черное небытие и будет обречен вечно скитаться в холодной тьме?.. Пожалуй, гораздо лучше будет остаться жить, но без памяти, без того, что так отравляет его существование сейчас.

Чем ближе спутники подходили к столице, тем чаще на треугольной физиономии Дуэйна появлялась мрачная, злорадная усмешка. Судя по всему, он был совершенно уверен в силах своего амулета и даже не допускал мысли о том, что может проиграть. Эта его уверенность передавалась и Мэйнеру, которому и в голову не приходило, что противник сможет его убить. Примерно через три дня пути компаньоны добрались до убежища Аардена, совершенно незаметной со стороны опасно узкой горной тропы пещерки, обставленной как самая настоящая лаборатория алхимика. Пещера располагалась в горе и представляла собой как бы сквозной проход, эдакий запутанный лабиринт. Миновав множество замысловатых ответвлений коридора, путешественник попадал на маленькое горное плато, откуда открывался вид на Эрквадиор и темно-синее море, ослепительно блестящее на солнце. Несколько ближе к наблюдателю, в крошечной каменистой прогалине виднелись какие-то устрашающего вида развалины. Саффрон успел разглядеть только огромные створчатые двери, украшенные замысловатыми узорами и как будто мощной печатью из белого металла. Мэйнер уже открыл было рот, чтобы спросить, что это такое, но Дуэйн его опередил:

– Соседство именно этого храма обеспечивает нам отличное укрытие и дает время перевести дух. Сегодня мы ничего делать не будем. Отдохнем, выспимся, приведем в порядок свои многочисленные мысли. Завтра с утра приступим к делу, а вечером… Вечером наконец обретем каждый свое.

Воин не нашел, что ответить. Его так и подмывало подробнее расспросить чародея о его брате, да и вообще обо всем, что здесь происходит, но он рассудил, что это будет лишним. «Что ж, придется, придержать свое любопытство, – подумал Саффрон. – И снова вспомнить о том, что меня все это касается лишь постольку поскольку. Я не полезу в дела этого чудака больше, чем следует».

…Весь день Крисса мучилась от изматывающей головной боли. Ее не оставляло ощущение, что это не просто так, но делиться своими мыслями с кем бы то ни было не спешила. Во-первых, не хотела сеять панику, а во-вторых, слишком тяготилась своей болью, чтобы терпеть вокруг толпу старающихся угодить слуг. К удивлению девушки, как только она улеглась в постель, боль несколько поутихла и, казалось бы, ничто не мешало спокойному сну… Ночь выдалась на удивление теплой для апреля, с моря веяло свежим ветерком, и Кристина вдруг почувствовала себя так спокойно, что даже не удержалась от улыбки. Она оказалась права: с того момента, как она стала женой Айринкельна, все страхи бесследно улетучились, и теперь девушка почти не вспоминала о своем безрадостном прошлом. Сны тоже оставили ее в покое, и даже опасность в лице Дуэйна была надежно устранена. Конечно, поначалу Крисса сомневалась, что чародея остановит изгнание, и неоднократно обращалась с этим к Айрину, допытываясь, почему он так верит в силу своего приказа. Король лишь улыбался в ответ и терпеливо объяснял, что ни один чародей не войдет в город без его ведома, так как сила Оркхаанга заметно эманирует. Повелитель стихий чувствует эти эманации, даже если чародей пользуется маскирующими амулетами, так что бояться нечего. Буквально через месяц Кристина совершенно успокоилась и с головой окунулась в дворцовую жизнь… Она старалась во всем помогать своему мужу, хотя он редко когда соглашался на это. Он не уставал повторять, что королеве следует лишь изредка появляться на людях, в больницах, приютах и школах, а также заниматься всякими необременительными делами в стенах дворца, вроде распоряжений по поводу нарядов и различных банкетов и праздников. Для остального существует король, и нечего его жене забивать себе голову всякой ерундой.

Боль почти совсем исчезла. Крисса удобнее устроилась на плече Айрина (который, разумеется, уже давно уснул) и через пару мгновений задремала. Поначалу ей снилось что-то довольно путаное, но приятное – яркие наряды вагантов, смех и пошловатые песенки, резкие трели волынок и дудок. Все это вскоре сменилось каким-то бессмысленным спором с Сюзанной, которая убежденно доказывала, что волынку непременно следует увешать амулетами, чтобы ее кто-нибудь не спер. Вдруг все закрутилось в каком-то тошнотворном водовороте, Крисса ощутила, что куда-то падает… Безумно захотелось кричать, но почему-то крик замер в горле, а сердце больно сжал страх. Перед чем?.. Ну не перед пустой же дорогой, которая убегала вдаль по серым, словно покрытым пеплом полям!.. Дорога была последним более или менее ясным видением. Потом картины снова замелькали с невероятной быстротой: светящиеся магические фигуры, кровь, амулеты, монолитные ворота, какие-то развалины, бледная, ухмыляющаяся физиономия с неровным шрамом на скуле…

В этот момент крик наконец вырвался наружу, и Крисса проснулась. Ее трясло как в лихорадке, и девушка накрепко вцепилась в руку мужа:

– Айрин!!!

– Что? – он сонно повернулся на бок и недоуменно воззрился на нее. – Ты чего?..

– Это все сон, – пробормотала она. – Мне страшно. Дуэйн здесь!..

– Ну что ты такое говоришь? – король ласково привлек ее к себе и успокаивающе сказал. – Он не сможет вернуться, я обязательно это почувствую…

– Я уже почувствовала, – перебила Кристина. – Почувствовала, понимаешь?! Как тогда, после нашей свадьбы…

Повисла пауза. Айринкельн сосредоточенно изучал узкий серпик луны за окном, видимо, пытаясь обнаружить магическую ауру брата. Молчание было тяжелым и очень длительным, Крисса боялась лишний раз вздохнуть, а уж тем более пошевелиться… Ночь в одну секунду превратилась из романтичной, светлой и теплой в настороженную и сулящую множество бед. Молчание Айрина эти впечатления усиливало, и через какое-то время королева не выдержала:

– Ну что?..

– Ничего, – пожал плечами он. – Видишь, я же говорил, что все в порядке! Кошмары вовсе не значат, что кто-то снова пользуется черной магией. У нас был только один такой находчивый тип, но и его мы с тобой изгнали. Спи, родная. Все хорошо.

Кристина тяжело вздохнула. Голос короля прозвучал спокойно и уверенно, она сама начала сомневаться, правдиво ли ее видение, но тревога и не думала уходить прочь. Девушка пролежала без сна до самого рассвета; в глубине души она была совершенно уверена, что не ошиблась. Дуэйн вернулся, и надеяться на то, что он так и останется в тени, не приходилось.

2

Саффрон неслышно спрыгнул на землю и прислушался. Теплый южный вечер был совершенно тихим, и только пинии нежно шелестели высоко над головой. Воин поднялся и быстро зашагал к призрачно сереющей во тьме громаде дворца, сияющего десятками уютно светящихся окон. Наткнуться на стражу он не боялся. Дуэйн говорил, что в Эрквадиоре никому не пришло бы в голову покуситься на жизнь кого-то из королевской семьи, так что давным-давно венценосцы совершенно расслабились и оставили охрану только для особо торжественных случаев. Никакого особенного плана действий у Мэйнера не было; наполнявшая его сила амулета казалась такой всепоглощающей, что поставленная задача виделась ему всего лишь детской игрой. Во всяком случае, пока чародей Аарден держал свое слово – Ловец Душ действительно делал своего владельца невероятно сильным и ловким. Буквально в то мгновение, когда Дуэйн произнес заклинание, Саффрон убедился в своей правоте относительно природы амулета. Не иначе, как он вмещал в себя десятки, если не сотни человеческих душ. Было у амулета и еще кое-какое свойство – судя по всему, он совершенно изменял сознание, словно подчиняя его небывалой физической силе, делая человека настоящей машиной для убийств. Мэйнер больше не колебался, не сомневался и не интересовался истинными мотивами чародея; он лишь уверенно шел к своей цели, ощущая полную готовность к любой драке и любым опасностям.

Без всяких усилий Саффрон взобрался на балкон второго этажа. Куда идти, он прекрасно знал. Дуэйн подробно описал ему положение покоев во дворце, а также просветил насчет обычного вечернего маршрута короля. Воин без колебаний вышел в полутемный коридор и, не переставая прислушиваться, бесшумно заскользил по мраморному полу. Из-под многих попадавшихся по пути дверей лился свет, несколько раз Мэйнеру приходилось скрываться от посторонних глаз в многочисленных стенных нишах, но в целом он видел, что опасаться действительно нечего. Такая беспечность казалась ему почти безумием, но в данном случае была только на руку… Саффрон очень торопился исполнить свою миссию. Во-первых, в глубине его души жил противный страх: а вдруг амулет исчерпает свои силы раньше, чем ему удастся выполнить задуманное? Ведь тогда совершенно не факт, что он сдержит слово, никто ведь не знает, что представляет из себя король как боец. Во-вторых, воину ужасно хотелось поскорее получить забвение. Чародей много раз повторял, что время действия амулета от скорости исполнения миссии никак не зависит, но за сегодняшний день Мэйнер совершенно измучился от ожидания. Приготовления к вечернему походу они начали с самого утра. Дуэйн заявил, что требуется множество старинных обрядов, чтобы Ловец Душ действовал как надо. Потом еще долго выбирали оружие, затем чародей подробно рассказывал о дворце… Как будто все это началось не пять дней назад, а по меньшей мере год!

Саффрон свернул за угол и торжествующе ухмыльнулся. Похоже, удача благоволила ему. Прямо ему навстречу быстро шел молодой стройный человек; удивительного цвета большие глаза и толстая папка с тисненым золотом гербом, которую он нес в руках, не позволяли сомневаться в его личности… Мэйнер вышел из тени и преградил королю дорогу:

– Добрый вечер, величество. Есть разговор на полчаса.

Если Айринкельн и был удивлен, то виду он не подал и даже не стал задавать никаких вопросов, только коротко кивнул и быстро зашагал туда, откуда только что пришел Мэйнер. Через несколько мгновений спутники оказались на том самом балконе, откуда убийца начал свой путь. Айрин положил свою папку на мраморный парапет и выжидающе воззрился на Саффрона:

– Ну, я слушаю.

– Как, однако, просто вызвать вас на разговор! – с издевкой выговорил тот. – Как будто вы не удивлены совсем, что в темном коридоре к вам обращается незнакомый человек!

– Не сказать, чтобы совсем не удивлен. Но, увы! Похоже, я, как всегда, был чересчур самоуверен. Почему-то мне кажется, я догадываюсь, кто послал вас и зачем.

Тон, каким он это говорил, спокойный и ровный, вызвал в Мэйнере невольное уважение. Даже несмотря на действие амулета, Саффрон подумал, что этот человек никак не вписывается в образ узурпатора и тирана, нарисованный Дуэйном. Отступать было поздно, поэтому воин взял себя в руки и, стараясь казаться безразличным, сказал:

– Вот и славно. Вы избавляете меня от ненужных слов.

– Грустно видеть, что мой братец совершенно не изменился, – заметил вдруг Айрин. – Сражаться со мной с помощью магии он боится и отказаться от нее совсем не решается – а вдруг я применю запрещенные приемы? Или просто – о боги, какое преступление! – возьму над ним верх по праву сильного?!.. Еще отец говорил мне, что решать все проблемы самому – дело не королевское. Однако я верен себе. И я к вашим услугам, но, если позволите, у меня одна просьба и одно условие.

– Слушаю. Не знаю, смогу ли я их выполнить, но…

– Сможете, не сомневаюсь. Итак, мое условие: я покрою это место заклинанием звуконепроницаемости. Вам вряд ли захочется, чтобы в наш поединок вмешивались.

Он сделал едва заметный пасс рукой. При этом Ловец Душ неприятно потеплел и как будто больнее врезался в кожу. Саффрона так и подмывало выложить свои карты и рассказать противнику про амулет. Как ни крути, а он ведь со всей серьезностью собирался играть честно. Айринкельн, однако, не дал ему додумать эту мысль до конца и продолжил:

– Также я обещаю вам не применять магию. Вы ею не владеете, и по законам чести мне не пристало иметь такое существенное преимущество.

– Вы говорили что-то о просьбе, – тихо напомнил пристыженный Мэйнер.

– Да, верно. Я очень прошу вас, заклинаю всем, что вам дорого… – воин удивленно поднял глаза. Голос короля дрогнул, когда он произносил. – Если вы выйдете победителем, сделайте так, чтобы моя жена не видела последствий боя. Это все. Начнем, пожалуй.

Он медленно сбросил с плеч королевскую мантию и вытянул из ножен меч. Словно повинуясь гипнозу, Саффрон отстегнул от пояса все кинжалы и ножи, которые он припас на случай непредвиденного развития событий, и отложил их прочь. Теперь оставался только меч в его руке и кинжал в сапоге, так же, как у короля. Однако, с сожалением глядя на его гибкую, худощавую фигуру, Мэйнер понимал: у этого благородного человека нет шансов, как бы он ни был искусен в ведении боя. Ловец Душ… Отказаться от амулета без посторонней помощи невозможно – он привязан к своему обладателю мощным заклинанием. Оставалось лишь пройти путь до конца. Воин вздохнул и тихо сказал:

– Я выполню вашу просьбу, ваше величество.

Сдаваться Айрин не собирался, но он быстро понял, что в этой битве у него нет никаких шансов. Его противник был действительно невероятно силен, он как будто не знал усталости, а уж ловок был как настоящий эльф; король не мог понять, в чем здесь дело, его преследовала мысль о том, что тут замешана магия… Но какая?! Он ровным счетом ничего не чувствовал и был практически уверен, что перед ним – самый обычный человек. Очевидно, тот самый, которому суждено проложить Дуэйну дорогу к трону. В душе Айринкельна клокотали ярость и боль, он с ужасом думал, что же ждет Криссу после того, как его убьют, и на что чародей Аарден обречет страну, если сядет на трон. Король Аарден был весьма искусным воином, он почти наверняка смог бы победить любого противника, кроме… Кроме этого странного человека, в глазах которого горят боль и раскаяние. Неужели Дуэйн каким-то образом контролирует его мысли? Но ведь это невозможно, и…

Ночную тишину в очередной раз пронзил лязг железа, и Айрин закусил губу от боли. Удар он отразил, но тот был чересчур силен и потому невыносимо отдавался теперь в правой кисти. Пришлось перекинуть меч в левую руку, хотя даже на это, как выяснилось, не было времени – через секунду конец меча Саффрона проскользнул по животу короля, оставляя длинную царапину. Король глубоко вздохнул и из последних сил принялся за контратаку. До сей поры ему удавалось избежать ранений только потому, что он не чувствовал усталости. Однако теперь, по прошествии получаса выразительного, смертельно опасного танца с мечами, он понимал, что долго не продержится. Руки наливались свинцом, следить за движениями противника становилось все труднее… Вскоре глубокая рана украсила левое бедро, затем еще одна – плечо, немного выше сердца. В какой-то миг Айринкельн подумал, что удача все же улыбнется ему, он все-таки достал врага мечом, однако тот ответил таким мощным ударом, что король не удержал равновесие и упал на колено. Отчаянно взмахнул мечом, надеясь отразить следующий выпад Саффрона, но не успел – сверкающий клинок на добрых три дюйма погрузился в его тело, точно между двух ребер…

Мэйнер уже не видел, как его противник упал на мраморные плиты балкона, вытаскивая меч из смертельной раны, он зажмурился и теперь боялся открыть глаза. Медлить было нельзя – скоро Ловец Душ отнимет у него память, а до той поры еще нужно успеть убрать отсюда тело короля. Куда он отнесет его, Саффрон уже знал. Трудно было представить себе место более уединенное, чем долина Проклятого храма…

– Браво, Саффрон, – услышал воин полный ликования голос чародея. – Это было красиво, честное слово! Понял теперь, почему я сам не рискнул с ним связываться? Однако ты блестяще справился.

– Я выполнил уговор, – тихо ответил Мэйнер. – Что теперь?

– Теперь? – даже удивился Дуэйн. – Это не моя забота, братец. Самое большое через пару часов Ловец Душ сделает тебя свободным человеком, так что я бы на твоем месте постарался бы употребить это время с пользой и двинуть отсюда прочь. Сам понимаешь…

– Понимаю, – оборвал воин, поднимаясь. Пользуясь своей нечеловеческой силой, он легко поднял на руки тело Айрина и холодно усмехнулся. – Прощай!

– И далеко ты собрался? – елейным голосом поинтересовался Аарден. – Ничего лишнего не захватил, нет?

– Нет. Я лишь выполняю его последнюю просьбу. Я обещал. Имеешь что-то против?

– Да мне плевать, что ты с ним сделаешь, – сморщил нос принц. – Фи, еще о трупах я не думал! О, кстати, пока не забыл, – он бесцеремонно стащил с пальца брата Глаз Змеи и фыркнул.

– Остальное твое, если хочешь.

Отвечать Мэйнер не стал, лишь бесшумно исчез во тьме парка, легко унося на плече тело короля Аардена.

…Время шло, и Крисса уже начинала подумывать пойти и напомнить Айрину, что пора завершать свою бесконечную работу. Он всегда трудился добросовестно и частенько задерживался допоздна, но теперь его явно следовало поторопить, луна уже давно взошла над спокойной, гладкой поверхностью моря, и даже вездесущие слуги угомонились, отложив оставшиеся дела до завтра. Кристина же беспокойно мерила шагами спальню, отослав прочь сунувшихся было помочь раздеться служанок. С одной стороны, король терпеть не мог, когда ему мешали, а с другой… с другой он вполне мог уснуть над проектом очередного приказа. Последняя мысль показалась наиболее реальной; девушка решительно накинула на плечи тонкую синюю шаль и собралась было наведаться в кабинет мужа, но успела лишь выйти из комнаты. Буквально через несколько шагов на ее пути возникла темная фигура, которая, опираясь на посох с драгоценным кристаллом на верхушке, знакомым голосом выговорила:

– Вот и свиделись, Крисса.

Слова замерли в горле у королевы. Впоследствии она готова была поклясться, что уже в тот момент знала, что произошло; однако тогда она решительно не могла думать или оценивать ситуацию, лишь во все глаза смотрела на Дуэйна, который небрежно откинул на спину капюшон балахона и продолжил:

– Неужели ты еще не успела соскучиться по мне? Ведь с нашей последней встречи прошло почти восемь месяцев, если память мне не изменяет. Почему ты так бледна, моя птичка? Жизнь во дворце тебе не по нраву?

Каждое его слово источало смертельный яд, бледное лицо с еще больше заострившимся скулами украшал ужасающего вида шрам, глаза лихорадочно блестели. Кристина вынуждена была схватиться за притолоку, чтобы не упасть. В один миг мир как-то померк, голова закружилась, перед глазами поплыло… Голос чародея Аардена вернул ее к реальности:

– Скоро все изменится. Вот увидишь. Пока тебе придется лишь принять несколько вещей… И первой в их числе будет вот это.

Он решительно вытянул вперед руку. Крисса лишь сдавленно застонала. На среднем пальце его руки переливался, маня и пугая, большой изумруд Глаза Змеи. Королевского перстня… Девушка решительно оттолкнула чародея с дороги и, подобрав длинные юбки белого платья, бросилась прочь. Она не знала точно, куда нужно бежать, ее вела интуиция, которая, к сожалению, именно сегодня не подвела; в свете луны на балконе сверкнуло что-то темное, и Кристина, едва не упав на повороте, выбежала на воздух. Как зачарованная, смотрела она на небольшое темное пятно, ужасающе заметное на белом мраморе пола… Все было ясно…

Девушке показалось, будто кто-то сомкнул на ее шее свои ледяные пальцы; снова перед глазами поплыло, и она упала на пол, больно ушибив колени. Она по-прежнему не могла отвести взгляд от кровавого пятна; слезы уже сами бежали по щекам, быстро остывая в ночном воздухе, Крисса зачем-то пыталась позвать Айрина по имени, но не могла выдавить ни звука. Жизнь была кончена…

– А это вторая вещь, – безжалостно сказал Дуэйн, словно из ниоткуда появившийся на балконе. – Что поделать, золотко, так надо. Кстати, я очень рад тебя видеть, если ты еще не поняла.

Сказав так, он небрежно разжал пальцы и снова хмыкнул. Перед пораженной девушкой на пол, прямо в кровавое пятно, упала большая белая хризантема… Кристина лишь коротко вздохнула и бессильно опустилась на мраморные плиты. Последним ее воспоминанием об этом кошмарном вечере стал горький, осенний запах цветов и режущее глаз сочетание белых лепестков и алой крови…

…Когда Саффрон выбрался за пределы города, была уже глубокая ночь. Память у воина была отменная, поэтому ему не составило труда найти то самое место, откуда они с Дуэйном начали свой путь несколько часов назад. Луна сегодня была на удивление яркой, так что Мэйнеру даже не понадобился факел, который он предусмотрительно захватил в переходах дворца. Ночью развалины храма и мрачные горы, окружавшие лощину, выглядели еще более устрашающе, но думать о страхе Саффрону было некогда. Во время своего путешествия по улицам Эрквадиора он очень боялся опоздать и потерять память, не дойдя до конечной точки своего пути, а теперь его попросту съедала совесть. За что, спрашивается, он убил этого благородного человека?.. Ясно ведь, что он совсем не такой, каким описывал его полный ненависти Дуэйн! И как он говорил о жене, у любого сердце кровью облилось бы, хотя никаких особенных слов произнесено не было! Проклятый эгоизм сделал свое дело… Мэйнер наивно думал, что научился убивать без сожаления!.. Ха, как же…

Стараясь не шуметь, он проскользнул под полуразрушенной аркой и прислушался. Здесь, за городом, не было слышно ни звука, ни единого шороха, ни эха прибоя, что, по идее, должно было внушать страх. Однако воин был полностью погружен в свои переживания и ничего уже не замечал. Он бережно опустил тело Айринкельна на каменный пол с полустертыми узорами, достал из кошелька две золотые монеты и медленно опустил их на веки покойного:

– Прости, ваше величество. Я не думал, что будет… именно так!..

Едва он успел закончить фразу, все тело прошила нестерпимая боль. Саффрон упал на мраморные плиты, изо всех сил сдерживая стон; ему казалось, будто кто-то рвет его на части раскаленными щипцами. Сознание пронзила ослепительная вспышка, а потом наступила темнота…

Крисса проснулась оттого, что настойчивый солнечный лучик лез прямо в глаза. В голове немного гудело, но в целом девушка чувствовала себя вполне сносно. «Интересно, – подумала она, – сколько теперь времени? Наверное, я заспалась, Айрин уже ушел, и…» И тут сердце больно дернулось в груди… Перед глазами пронеслись события вчерашнего вечера: темная кровь на белом полу, терпкий запах хризантем, боль, слезы… и леденящий душу голос Дуэйна, полный ядовитой иронии. Кристина не удержалась от жалобного стона. Вся ее жизнь, такая уютная, полная любви и тепла, жизнь, подаренная любимым человеком, в один момент превратилась из цельного драгоценного сосуда в россыпь сияющих на солнце осколков. И любимый человек безвозвратно ушел вместе с этой жизнью… Да, даже танец в огне не был столь ужасен, как эта потеря! Теперь как никогда ясно Крисса осознала, как много значил для нее ее муж. Это была не просто любовь, это было настоящее единение душ, как будто две половины одного целого наконец слились воедино…

Девушка пришла в себя, лишь когда Майя заботливо поинтересовалась:

– Чего-нибудь изволите, госпожа?

В голосе служанки были только грусть и сочувствие. Кристина взяла себя в руки и тихо ответила:

– Нет, спасибо. Вряд ли что-то сможет изменить произошедшее…

Она запнулась. Во-первых, к горлу снова подступил неприятный комок, а во-вторых, мозг пронзила неожиданная мысль. Разве так может быть?! Только вчера королевством правил справедливый, мудрый монарх, а теперь трон занял самый настоящий псих, который только и думает о мести! Неужели вся держава с этим молча согласится? И никто не скажет и слова против? Крисса хорошо помнила, как восторженно народ встречал Айринкельна, какое искреннее уважение светилось в глазах его министров и канцлеров… Массовая покорность просто исключается!.. Воодушевленная этой мыслью, Кристина снова заговорила:

– Послушай… Что происходит? Неужели… все приняли случившееся?.. Или никто ничего не знает?.. Прошу, расскажи мне правду, Майя.

– Мне нечем порадовать вас, госпожа, – скорбно склонила голову служанка. – Теперь полдень, а все началось поутру, когда его высочество собрал Совет…

– Совет?! – девушка не верила своим ушам. Совет собирался только в самых срочных случаях, когда решались дела государственной важности, и имел власть чуть ли не больше королевской. И все его члены, суровые воины и опытные политики, так запросто собрались по вызову принца?.. Немыслимо.

– Да. Вынуждена огорчить вас, ваше величество. Теперь наш король – Дуэйн Аарден.

…Солнце едва поднялось над морем, когда Дуэйн отдал приказ собрать Совет. Несмотря на его репутацию и взаимоотношения с братом, слуги не решились перечить – все-таки чародей был кронпринцем, а значит, в один момент мог лишить их жизни за ослушание. Всего через полчаса явно недовольные срочностью вызова и ранним часом сбора царедворцы заняли свои места за длинным столом в кабинете короля. Все, даже самые старые и мудрые, бурно обсуждали произошедшее. Где это видано?! О дате созыва Совета обычно сообщалось через официального посланника как минимум за неделю до заседания, и всех вершителей судеб королевства всегда уведомляли заранее о цели созыва. В этот раз все было иначе… Все с нетерпением ожидали появления его величества: закон позволял членам Совета критиковать действия монарха, и сегодня они как никогда жаждали высказаться. Однако политики в один момент потеряли дар речи, когда в кабинете появился не Айринкельн, а Дуэйн Аарден. Как ни в чем не бывало кронпринц (кстати, против обыкновения, облаченный в белый кафтан, украшенный ремешками и галунами) уселся в королевское кресло, отставил в сторону посох и нагло заявил:

– Доброе утро, господа.

После небольшой паузы собравшиеся ответили нестройным приветствием, а затем снова наступила гнетущая тишина. На физиономии чародея играла злорадная ухмылка, которая напрочь отбивала у членов Совета желание говорить. Однако после длительной паузы главный советник короля, граф Амон Гаэр, все же собрался с мыслями и решительно поднялся с места:

– Прежде всего, ваше высочество, нам хотелось бы получить объяснения. По какому праву…

– Чудно, что вы сами заговорили об этом, – бесцеремонно перебил Дуэйн. – Хотя чего тут объяснять, непонятно. Раз я здесь и раз я сижу в этом самом кресле, то вывод напрашивается сам собой. Я – король, так что вы, милейший граф, несколько ошиблись, именуя меня прежним титулом.

– Мы требуем объяснений! – возмущенно выкрикнул генерал Гальдигер. – Не бывало еще такого, чтобы…

– Верно, не бывало. Но все когда-нибудь происходит впервые, не так ли? – Аарден встал, демонстративно взял свой посох и неспешно продолжил: – Мне бы не хотелось начинать правление с крови и казней, но, как вы сами понимаете, в случае необходимости давить на мою жалость будет бесполезно. Детали произошедшего вас не касаются, так что приступим к делу. Во-первых… так, записывает кто-нибудь, что я говорю? Великолепно. Итак, во-первых, немедленно, в течение суток, королевство должны покинуть все повелители стихий и чародеи, чья сила превышает необходимую для лечения или проведения богослужений. То же касается и клириков.

– Что?! – едва слышно выговорил верховный клирик Оркхаанга. – Вы осмелитесь бросить вызов слугам Мастера?

– Да, осмелюсь, – лучезарно улыбнулся он. – А ты думал, старый пень, я так и буду до конца жизни повиноваться твоим окрикам? Ха, как бы не так! Клирики давно перестали быть хозяевами, вы – лишь элемент традиции и ничего больше. Помалкивай лучше, Аедин… Тогда, может быть, я забуду, как ты таскал меня в детстве за уши.

Убедившись, что его речь возымела должный эффект, чародей продолжил:

– Во-вторых, мы закрываем границы, и чтобы здесь больше не было никаких проходимцев и шарлатанов, Эрквадиор давно уже не пристанище для изгнанных и обреченных, пора прикрыть богадельню, мы и так были слишком щедры. И в-третьих… – он недобро улыбнулся и сообщил, – я снимаю запрет на черную магию и магию крови.

По залу прокатился изумленный вздох. Аарден же, выдержав эффектную паузу, снова уселся в кресло, закинул ногу на ногу и осведомился:

– У кого есть вопросы?

– У меня, – поднялся с места Гальдигер. Члены Совета посмотрели на него с уважением и надеждой. – С чего вы вообще взяли, ваше высочество, что мы согласимся признать вас королем? Закон позволяет нам высказываться против ваших решений и не одобрять их. Вы не имеете права приказывать нам – вы не коронованы, и…

– Вы хотели сказать, закон позволял вам высказываться против, – снова перебил Дуэйн. – Закон – это я, и уверяю вас, вас ждет масса сюрпризов. Я не собираюсь следовать идиотским традициям, если это не будет мне выгодно.

– И все же я требую ответа! – настаивал военный. – Если мы не согласимся короновать вас, то…

– То все вы, так же как и прочие недовольные, бесславно погибнете, – спокойно ответил чародей. – Вы упустили из виду, господа, что я много лет своей жизни посвятил магии. Я не повелитель стихий, как мой брат, но зато я отлично знаком со множеством древних заклинаний. Вы думали, я соблюдал запреты? Да никогда и ни за что! Кроме того, есть же семейная сила Аарденов, к которой я, как член династии, имею доступ. Поверьте, в случае непослушания хуже будет только вам.

– Вы молоды, ваше высочество, и не представляете себе, на что способны искренне верующие люди, – тихо сказал клирик Ирридин. – Если все, включая клириков, знахарей, солдат и простых жителей, поднимутся против вас, вас не спасет никакая магия!

– Да неужели?!

Разные глаза Дуэйна загорелись азартом. Он встал с места и настежь распахнул окно, впуская в душное помещение свежий утренний воздух. Кристалл посоха чародея вспыхнул синим, а сам герой дня спокойно уселся на широкий подоконник и вкрадчиво сказал:

– Не думаю, что вы допустите гибель своего города и своего народа, друзья мои. Поэтому демонстрация будет слабенькой – это всего лишь инструмент убеждения.

Аарден прошептал себе под нос формулу и презрительно фыркнул:

– И они думают, что смогут указывать мне!..

Члены Совета опасливо приблизились к окну и тут же дружно безнадежно вздохнули. Черная туча, в один момент повисшая над городом, устрашающе высокие волны, с грохотом разбивавшиеся о скалы, порывы ветра, которые вырвали с корнем несколько молодых деревьев, чей-то истошный крик, хлопанье ставней… Сила чародея заставляла их принять произошедшее как должное, простые люди не имели власти против мощи природы, а перечить человеку, не знающему никакой меры и давно уже преступившему все законы мироздания, они не могли. У каждого была семья и близкие, каждый потратил много лет жизни, служа родному королевству, и разрушить его своими руками, своим опрометчивым отказом члены Совета не могли.

Амон Гаэр мрачно отвернулся от окна и хмуро посмотрел на Дуэйна:

– Когда вы хотите назначить коронацию, ваше высочество?

– Как можно скорее, – весело отозвался тот. – Допустим, завтра. Успеете?

– Успеем, – кивнул граф. – Позвольте откланяться, ваши приказы требуют времени.

Аарден лишь кивнул в ответ. Последним выходил клирик Ирридин. Не поднимая глаз, он тихо спросил:

– Что с королевой, милорд?..

– За королеву не беспокойтесь, – глаза чародея недобро сверкнули, когда он говорил. – Я лично прослежу, чтобы ни один волос не упал с ее прелестной головки.

Ответом ему послужил горький вздох…

Крисса отвернулась, не желая показывать служанке своих слез. Впрочем, Майя тоже не удержалась, она украдкой смахнула слезинку и дрожащим голосом спросила:

– Что же теперь делать, ваше величество? Мы ведь не можем даже пытаться подбить людей выступить против принца!.. Он всех уничтожит…

– Он уничтожит, – согласилась Кристина. – Дуэйн не знает пощады и сочувствия. Нам остается лишь смириться, Майя. Но… о боги, я не знаю, как!.. Пожалуйста, задерни шторы. Скажи, что я никого не принимаю.

Девушка с поклоном удалилась, а королева устало прикрыла глаза. Она чувствовала себя совершенно больной и разбитой, как будто после тяжелого боя или лихорадки, а кроме того, не видела смысла вставать и делать вид, будто все в порядке. Демонстрировать слугам и царедворцам силу духа она не могла, потому что прекрасно знала: никакой силы в ней нет. Крисса отлично понимала, что ей никогда не дать людям то, что им сейчас необходимо – она не станет спасительницей королевства, как бы ни старалась. Кристина горько усмехнулась… Ну какая из нее героиня? Всего лишь подавленная горем от тяжелейшей потери женщина с трагическим прошлым и массой страхов перед будущим, полная отчаяния и не верящая уже ни во что…

Дверь тихонько скрипнула, и в комнате появился Дуэйн. Молча он подошел к постели девушки и бесцеремонно уселся на перину:

– Чего это мы лежим средь бела дня? Вставай, моя хорошая, у нас масса дел.

Отвечать Крисса не собиралась, знала, что любое слово в адрес этого психопата обернется горькими слезами, а главное, в нем не будет никакого толку. Сознание затуманивалось, в нем навязчиво бродили обрывки воспоминаний и звучали фразы из прошлого, так что голос чародея Кристина слышала словно во сне:

– Решила притвориться больной, чтобы отсрочить новую реальность? Какая детская наивность! Будь реалисткой, моя дорогая, как ни старайся, а все, что имело значение для твоего будущего, уже произошло. Прими это.

– Уходи, – едва слышно выговорила девушка.

– Так и быть, сейчас я уйду, – снисходительно фыркнул он. – Приди в себя. Поговорим позже, когда ты успокоишься…

Крисса услышала, как чародей Аарден отдавал приказание Майе:

– Не спускай с нее глаз! Если с королевой что-то случится, я своими руками спущу с тебя шкуру.

Если бы в ту ночь кто-то отважился подняться в долину Проклятого храма, он бы увидел призрачный серебристый свет, струящийся между колонн. И если бы у ночного путника хватило смелости выяснить, откуда этот свет, и подобраться поближе, он бы увидел, как по древним развалинам шагает невысокий человек в длинных белых одеждах. Отважный путник проследил бы, как человек в белом опускается на колени, произносит какое-то заклинание, молитвенно сложив руки, после чего без видимых усилий поднимает с пола что-то очень большое и темное, точнее путник не разобрал бы, так как серебристое сияние ослепило бы его и остатки стены загородили бы ему часть обзора. Вне всякого сомнения, ночной гость долины не осмелился бы последовать за человеком в белом дальше, и слава богам, потому что иначе он увидел бы невероятное. Огромного белого дракона с причудливыми черными узорами на кожистых крыльях и удобным шатром, укрепленным на спине… Человек в белом без всякого страха приблизился к огромному ящеру, легко забрался в шатер (пользуясь помощью самого дракона, который услужливо подставил лапу) и тихо свистнул. Сияние в храме тут же погасло, и огромный ящер на удивление бесшумно и плавно поднялся в темное ночное небо…

3

Когда он пришел в себя, высоко в горах только начиналось серое туманное утро. Густой туман, словно живой, клубился под окном, скрывая из виду окружающий пейзаж, так что он мог видеть лишь резную оконную раму и серовато-белую дымку. Медленно, стараясь не обращать внимания на головокружение, он огляделся. Он находился в просторной светлой комнате со сводчатым беленым потолком, в которой, впрочем, кроме кровати, на которой он лежал, и низкого столика с разноцветными пузырьками ничего не было. Он нахмурился… В голове царил такой же туман, как и за окном, никакие попытки вспомнить что-либо успехом не увенчались. За те несколько минут, что он находился в сознании, он успел лишь понять, что серьезно ранен – на это указывали бинты, туго перетягивающие грудь, слабость, которая не позволяла даже приподняться на локте, и общее ощущение болезни, которое наполняло все тело до кончиков пальцев. Он вздохнул… Вот бы хоть что-то вспомнить и понять! Но как?

– О, слава Повелителю, наконец-то ты очнулся! – он вздрогнул от неожиданности, когда услышал это, хотя голос был очень теплым и приветливым.

Мгновение спустя в комнате появился и обладатель голоса, невысокого роста плотный человек, чья круглая добрая физиономия излучала доброжелательность, а большие карие глаза выражали непередаваемое сочувствие. Длинные темные волосы человека придерживал надо лбом кожаный ремешок с белым ониксом, но наиболее странной казалась его одежда – белая хламида до полу, украшенная лишь узорчатым синим поясом. В руке человека был гладко отполированный посох из светлого дерева, на верхушке которого тускло мерцал идеально круглый белый камень. Такая картина показалась ему знакомой. Он нахмурился и тихо сказал:

– А вы, кажется…

– Да-да, я клирик Повелителя Белых Драконов, – радостно кивнул человек. – Меня зовут Тэригир. С возвращением в мир живых, Айринкельн.

С возвращением? Как странно, разве в этот мир можно вернуться, единожды его покинув? Разве… Он снова откинулся на подушки и выругался сквозь зубы. В один момент он все вспомнил: того странного воина, который был так искусен в ведении боя, и ту ужасную боль, которую он ощущал, лежа на холодном мраморном полу и чувствуя, как сердце выгоняет кровь, и те кошмарные мысли, которые в один момент обрушились на него, когда он понял, что проиграл… И вот, оказывается, он жив. Почему? А главное – зачем? Повелитель Белых Драконов покровитель воинов и героев, эдакое олицетворение физической силы и мужества, его обычно молят о защите и у него просят силы. Ха, силы!.. Айрин только горько усмехнулся. Он понял, что еще отравляет его существование: он не чувствовал в себе ни капли магии. Вот какой была плата за возвращение к жизни, и кто знает, не потребуют ли от него еще больше? Казалось бы, все совершенно ясно – раз все так удачно сложилось, надо непременно найти Дуэйна и отомстить ему за все, тем самым предотвратив последствия его общения с черной магией… Но как? И ради чего? К своему стыду, в данный момент бывший король хотел только, чтобы его оставили в покое.

– Спасибо, – наконец вяло ответил Айринкельн. – Не знаю, правда, кому и зачем понадобилось, чтобы я возвращался… Лично я в этом смысла не вижу.

– Странно. Впрочем, Повелитель предупреждал, что тебе понадобится много времени на восстановление. Все же рана в сердце – это не шутки, и с ней могут справиться только самые мощные амулеты.

– Я плохо разбираюсь в целительстве, но полагаю, что вы проделали колоссальную работу. Я ведь уже умер, когда вы нашли меня?

– Истинно так, – серьезно кивнул Тэригир. – К счастью, тот воин отнес тебя в правильное место. Не всегда там был Проклятый храм, так что… Мне не составило труда найти тебя. Пришлось, конечно, попотеть с исцелением, сам понимаешь, чем больше времени прошло после смерти, тем труднее…

– Да, я понимаю, спасибо, – перебил Айрин. – Однако все же хотелось бы знать одну деталь. Зачем?

– Что зачем?

– Зачем ты это сделал?

– Повелитель велел мне.

– А зачем?..

– Боги, Айринкельн, неужели ты так наивен, чтобы думать, будто Повелитель объясняет мне свои действия? – улыбнулся клирик. – Признаюсь, я сам любопытен и задал ему этот вопрос. Он сказал, что ты должен сам понять, зачем тебе во второй раз дана жизнь, и никто не сможет тебе в этом помочь.

– Судя по вашим речам, вы еще более наивны, чем я, – усмехнулся Аарден. – Посмотрите на меня… Что, интересно, я могу сделать? Мой брат сидит сейчас на троне моего королевства, я потерял свою магию, я потерял даже женщину, которую люблю больше всего на свете! Я не религиозный фанатик, я никогда показательно не торчал в храмах, шепча бессчетные молитвы, я совсем не тот, кого боги могли выбрать, я…

– Но тем не менее боги тебя выбрали, – спокойно перебил Тэригир. – Ты ведь не будешь настолько дерзок, что осмелишься критиковать волю богов, а? Вот то-то. Если Повелитель приказал спасти тебя, значит, он знал, зачем это делает. Поверь, я многое знаю о тебе. Ты вовсе не такой, как ты думаешь.

– Но… но что же мне делать?! – в отчаянии прошептал Айрин. Ему было бесконечно жаль себя, а мысли о Криссе вообще вызывали дрожь в коленках. Ведь она не сможет бороться с Дуэйном, а значит, ей придется… Нет, об этом невозможно даже подумать!..

– Для начала тебе надо поправиться, – ободряюще улыбнулся клирик. – И собраться с мыслями. Уверяю тебя, ты все поймешь. Со временем. Отдыхай.

Уже от самых дверей он обернулся и мягко сказал:

– Кстати, совсем не обязательно обращаться ко мне на «вы» – я ведь ненамного старше тебя, а уж в плане силы не в пример слабее. К тому же мое имя прекрасно сокращается.

Айринкельн выдавил из себя улыбку. Несмотря на твердую убежденность Тэригира в его божественной избранности и нескончаемое желание спорить, дуться на доброго служителя культа было просто невозможно.

Время для Кристины тянулось невыносимо медленно, даже когда ее недомогание прошло, и она, наконец, заставила себя встать с постели. Самым трудным было вновь наладить прежний ритм жизни. Как-никак, а во дворце были дела, которые требовали ее внимания. В прошедшие три недели слуги не решались тревожить девушку. Все знали, как она переживает, и полностью разделяли ее скорбь. Во время работы недавние события старались не обсуждать и изо всех сил пытались развлечь королеву разговорами. Однако Майя лучше всех знала, чего стоит Кристине улыбаться и не давать волю слезам. Лишь только ее величество оставалась одна, вся ее боль находила выход в виде слез и воспоминаний, так что о сне Крисса забыла уже давно. Дуэйн ее пока не беспокоил, то ли наслаждался своим новым положением, то ли действительно задался целью переделать законы на свой вкус, то ли попросту не хотел нарываться на грубость… Девушка очень боялась того дня, когда он наконец решит выяснить отношения. Мирного обсуждения проблемы у них не получится, да и какое тут может быть мирное обсуждение?! Так что оставалось только гадать, какой выйдет беседа.

С того момента, как люди узнали о случившемся, Эрквадиор словно вымер. Напуганные известием о смерти Айринкельна и коронацией нового короля жители старались как можно меньше выходить на улицу, разговоры вели опасливо и в основном за закрытыми ставнями своих домов. Над каждой дверью и в каждом окне появились обереги, хранившиеся в сундуках еще со времен первых чародеев, когда окрестные горы и леса населяла всякая нечисть, бороться с которой могли лишь боги. Казалось, будто сама природа помрачнела, выражая свое сочувствие людям, небо почти все время было затянуто низкими серыми облаками, то и дело принимался дождик, а то и разражалась гроза, которой море отвечало штормом. Седые горы угрюмо молчали, и только ветер свистел в печных трубах и на пустых улицах.

Чародей Аарден не стал испытывать судьбу и ждать, пока кому-нибудь придет в голову высказаться против его власти. На следующий день после коронации он лично извлек на свет божий фамильные артефакты и, недолго думая, установил их на самых высоких башнях города. Теперь, когда из-за туч ненадолго выглядывало испуганное солнце, его лучи тонули в круглых кусках черного стекла, оправленных в электрум. Разумеется, Дуэйн знал, что произойдет в случае активации артефактов, и не преминул сообщить об этом во всеуслышание: если только кто-то рискнет выступить против него, немедленно будет произнесено соответствующее заклинание, и город попросту погибнет под водой. Третий король Эрквадиора, при котором город обрел свой нынешний вид, был самым великим чародеем в истории. Едва его дочь достигла совершеннолетия, он полностью посвятил себя магии, день и ночь изобретая способ защитить свой горячо любимый город от всех напастей. Ближе к концу своей жизни старый король с ужасом осознал, что такого способа нет: ведь на силу всегда найдется еще большая сила. И тогда он решился на отчаянный шаг. Открыть свой план кому бы то ни было он побоялся и лишь перед смертью рассказал своему внуку об этих артефактах. «Пусть лучше город поглотит море, чем он достанется пришлым!»… Разумеется, о первоначальном предназначении артефактов Дуэйн и не думал, зато он отлично знал, что люди слишком любят свою родину и слишком привязаны друг к другу, чтобы решиться на мятеж. Кроме того, сам он принадлежал к династии Аарден, что тоже давало ему определенную уверенность в собственных силах. Во всяком случае, до поры.

Чародей Аарден вновь вернулся к своей работе с Проклятым храмом, однако теперь дело шло гораздо медленнее, ведь ему надо было уделять время государственным делам, а кроме того, как всегда летом, его очень беспокоил генезис. Обычно приступы случались не чаще раза-двух в месяц, летом же они могли одолевать Дуэйна дважды в неделю, чем существенно портили его планы. К счастью, приближенные короля о его болезни пока ничего не знали. Приступы начинались рано утром или ночью, так что всегда можно было сказаться больным без уточнения деталей, но все равно он буквально считал дни до начала сентября. Тогда можно будет с головой погрузиться в работу, не отвлекаясь на всякие мелочи.

Короля настолько поглощали его занятия, что он вспоминал о Криссе лишь поздно вечером, когда приходил к себе. С раздражением он отмечал, что снова возвращается то очень далекое время, когда он думал, как к ней подступиться. Девушка опять занимала все его мысли, и мысли эти были далеко не возвышенными. Тот факт, что Кристина является женой (вдовой, если быть совсем точным) его брата, доводил Дуэйна до белого каления. Он мечтал отомстить ей за то, что она предпочла не его, и с наслаждением представлял себе, как она покорно выполняет все его капризы. Любовь чародея Аардена граничила с ненавистью, он сам давно уже отчаялся разобраться в себе, а потому мечтал лишь о том дне, когда Кристина смирится, наконец, со своей участью и примет случившееся, как данность. Теперь ее ответные чувства волновали короля еще меньше, чем раньше, и он знал: рано или поздно, а все будет так, как ему нужно.

За прошедшее время они разговаривали всего один раз, если, конечно монолог Дуэйна можно назвать разговором. Он долго готовился к этой встрече, с полной серьезностью раздумывал, что и как сказать, чтобы Крисса хотя бы приняла его власть и новый порядок. Однако реакция девушки его несказанно разочаровала… Аарден вызвал королеву к себе поздно вечером и принял ее в кабинете Айрина, в сугубо неофициальной обстановке. Он сидел на рабочем столе, на нем была лишь его излюбленная одежда – кожаный килт до колена длиной, а рядом с ним, по обе руки, сидели две полуобнаженные красавицы. Свою блестяще подготовленную речь чародей произнес ровным, торжественным голосом, глядя нарочито мимо Кристины; та же слушала его, высоко подняв голову и расправив плечи, словно бросая вызов. В завершение своего монолога Дуэйн выразил пожелание, чтобы королева сменила гамму своих нарядов (как несложно догадаться, со дня смерти Айрина она носила только черный) на подобающий даме ее положения белый цвет. В ответ на это Крисса саркастически фыркнула, сделала реверанс и с непередаваемым ядом в голосе тихо произнесла:

– Как будет угодно вашему величеству.

На этом их встреча закончилась. Аарден расстроился до такой степени, что, едва за спиной Кристины закрылись тяжелые створки дверей, тут же выгнал фавориток и всю ночь читал некий древний магический труд. Терпение чародея было на исходе…

– Как ты себя чувствуешь? – участливо поинтересовался Тэригир.

Айрин лишь мрачно взглянул на него и снова устремил взгляд за окно, на однообразный высокогорный пейзаж. Смысла отвечать бывший король не видел. В последние дни у него была страшная депрессия, и меньше всего ему хотелось сейчас разговаривать. До сих пор, хотя с того момента, как он впервые пришел в себя, прошло уже около полутора недель, он так и не поинтересовался, где находится убежище клирика. Мысли с завидным упорством крутились вокруг судьбы королевства, а также постоянно возвращали его к жене и сыну. К большому счастью, последнего Айринкельн навещал примерно за неделю до трагедии, так что даже такой искусный чародей, как Дуэйн, не смог бы найти никаких следов портала. Тогда принц просто засыпал его вопросами: когда, наконец, он сможет увидеть свое королевство и познакомиться с мачехой, если она, по словам отца, так хороша?! Айрин как мог деликатно объяснял сыну, почему ему приходится жить у эльфов, но видел, что стандартных фраз надолго не хватит и рано или поздно придется все рассказать подробно и в лицах. Король даже начал было готовить этот рассказ. Он не хотел чрезмерно очернять брата и его роль во всей этой истории, чтобы не внушать ребенку ненужной ненависти, но не успел продумать и половины. Тэльмарин, наверное, страшно обиделся, ведь все десять лет его жизни отец регулярно навещал его раз в две недели… Теперь такой возможности он не имел, и кто знает, на какой срок?..

– Вижу, неважно, – не дождавшись ответа, констатировал добрый клирик. Он подошел к своему подопечному и осторожно притулился на софе рядом с ним. – Ну, что тебя тревожит?

– Если честно, ничего, – нехотя отозвался Айринкельн. – Я просто не понимаю.

– Чего же?

– В том-то и дело, что совершенно ничего! – он беспокойно встал и принялся мерить шагами комнату. – Зачем, с какой целью ты меня спасал?! Знаю, знаю, я много раз задавал тебе этот вопрос и много раз слышал ответ, что я избран богами за свои выдающиеся силы и так далее… Но ведь это полная ерунда! Неужели ты сам не понимаешь, сейчас я абсолютно никто, хуже любого простого воина, потому что пока не могу даже поднять меча! Я потерял все, что имел, и нет никакой возможности вернуть все это назад!

– Кто тебе сказал эту глупость? – спокойно спросил Тэригир. – Вряд ли боги обратили бы на тебя свое внимание, если бы все было непоправимо. Мир рухнет, если твой брат останется на троне Эрквадиора, надеюсь, это ты понимаешь?

– Догадываюсь, – криво усмехнулся Айрин. – Когда он дорвется до Проклятого храма, считай, все пропало. На наше счастье, в свое время он кое в чем преступил закон, за что боги наградили его одной весьма неприятной болезнью. На некоторое время она его задержит, а потом…

– А потом, как ты верно заметил, все пропало. Но! Ты можешь вмешаться и все исправить!

– Тэр, – устало начал Аарден, – я тебе сто раз уже говорил, что я ничего не могу исправить! У меня нет силы, у меня нет королевства и… – его голос дрогнул, – я потерял даже ту, кого любил больше всего на свете. Если я вернусь, это ничего не изменит. Потому я и говорю, что ты проделал свою работу зря.

– Ничто на свете не бывает зря, – назидательно поднял палец клирик. – Идем, я кое-что тебе покажу.

Бывший король фыркнул, но все же последовал за ним. Он уже отчаялся понять, где, в какой части огромного горного замка находится, и уверился в мысли, что коридоры и гроты здесь сделаны специально, чтобы никто не смог выбраться из них живым. Уверенная поступь шедшего впереди Тэригира Айрина совершенно не ободряла. Он продолжал мрачно думать о том, что подосланный Дуэйном убийца действительно очень плохо сделал свою работу. Смерть была бы гораздо приятнее… Во всяком случае, в ней не было бы воспоминаний о Криссе и Тэльмарине.

Тэр завернул за угол, и они неожиданно оказались в просторном светлом зале с высоким потолком. Здесь практически ничего не было, кроме двух резных кресел и огромного полированного зеркала (или окна?), которое занимало целиком одну из стен. Клирик уверенно подошел к стеклу и осторожно приложил к нему конец своего посоха, потом зажмурился и принялся нараспев читать заклинание. В текст Айрин не вслушивался, он всегда обходился без произнесения заклятий вслух, на построение магического заклинания ему хватало пары секунд, но теперь все это не имело никакого значения… Порой, несмотря на все заверения Тэра, ему казалось, что навсегда.

– Подойди! – позвал вдруг Тэригир.

Айринкельн подошел и скептически глянул на своего спутника:

– Что это? Окно в пропасть?

– Нет. Смотри внимательно. Может статься, Зеркало Облаков подскажет тебе верный путь, – клирик отошел и уселся в одно из кресел. – Если ты не хочешь слушать меня, может, хоть боги окажутся более авторитетными советчиками.

Аарден снова фыркнул, но послушно повернулся к зеркалу. И тут же почувствовал, как сердце сначала замирает, а потом начинает трепыхаться как пойманная птица. Перед ним стояла Крисса… Он сразу узнал место, где она находилась – это был балкон, опоясывающий западное крыло королевского дворца, тот самый, где они так любили встречать поднимающееся над морем солнце. Тучи над головой девушки были свинцово-серыми, их то и дело прочерчивали синеватые нити молний, ветер трепал волосы королевы Эрквадиора и ее длинное платье из черного шелка. На ее щеках блестели слезы, а под глазами залегли глубокие тени… Картинка была настолько реальной, что Айрин уже протянул было руку, чтобы коснуться жены, но тут же отпрянул на шаги зашипел от злости: на балконе появился Дуйэн. На нем был его извечный маговский балахон, перетянутый на талии широким кожаным поясом, и только на среднем пальце левой руки переливался причудливо ограненный изумруд Глаза Змеи. На физиономии чародея Аардена красовались три свежие царапины, протянувшиеся во всю щеку («Да чтоб ты себя на клочки когда-нибудь разорвал!» – зло подумал Айринкельн).

Выдержав паузу, Дуэйн тихо заговорил:

– Будет гроза. Идем, не стоит стоять на ветру.

– Оставь меня в покое, – дрожащим голосом, но вполне уверенно выговорила Крисса. – Не смей подходить ко мне, слышишь?!

– Я даже страшусь представить себе тот момент, когда ты рассердишься окончательно, – мягко улыбнулся он. – Перестань, Крисса. Не упрямься, просто прими ситуацию такой, какая она есть. Ты не сможешь ничего изменить, так что…

– Так что ты предлагаешь мне покориться?! – Айрин увидел, что она с силою вцепилась в парапет балкона. Голос девушки звучал очень твердо, когда она говорила. – Принять как должное, что по твоей вине погиб человек, которого я любила? Предлагаешь не вспоминать, что ты повел себя как последний трус и не смог даже сразиться с ним в честном поединке, а сыграл на его чести и благородстве?! Я ни капли не боюсь тебя, так что сделай милость, хотя бы не заставляй меня терпеть твое присутствие!

Дуэйн промолчал, но не ушел. Какое-то время оба они наблюдали за беснующимися в небе молниями, после чего раздался оглушительный раскат грома и пошел дождь. Чародей и Крисса в один момент промокли до нитки, и Аарден сказал:

– Надеюсь, дождь немного остудил твой пыл.

Снова последовала пауза, после которой нынешний король Эрквадиора бережно обвил рукой талию девушки. Она не пошевелилась, только вздрогнула; в следующий момент Дуэйн осторожно коснулся губами ее уха, затем щеки, шеи, открытого плеча… Айрин зарычал от ярости и до боли сжал кулаки. Он даже открыл уже рот, чтобы выругаться и в очередной раз пожелать брату скорой, но долгой и мучительной смерти, но тут Крисса медленно повернулась, прямо взглянула чародею в глаза и изо всей силы ударила его по лицу. На белой коже заалел след от удара, и королева четко произнесла:

– Никогда не прикасайся ко мне, слышишь?! Я никогда не приму твоей власти! Для того, чтобы быть королем, нужна не только магия, чародей Аарден.

Молниеносно, как змея, Дуэйн выбросил руку вперед и с силой сжал пальцы на горле Криссы. Девушка вцепилась обеими руками в его запястье, но чародей не ослабил хватку, он лишь с ухмылкой наблюдал, как Кристина пытается поймать ртом воздух, как она задыхается и пытается оторвать его от себя. Заставив ее опуститься на колени, чародей наклонился к своей жертве и холодно произнес:

– Говоришь, не боишься меня? Думаешь, мне нечем тебя припугнуть? О, ошибаешься, Кристиночка, как же ты, деточка, ошибаешься! Я не хотел обращаться к твоему прошлому, но ты, похоже, забыла, откуда я вытащил тебя. Я на всю жизнь запомнил это чудо, этот огненный танец и обнаженную танцовщицу, которая его исполняла. Мне ничего не стоит сделать так, чтобы это чудесное время вернулось, тут уж можешь мне поверить. Не спорю, это жестоко, но и зрелище, этот танец, поистине великолепно! Говорят, можно вечно смотреть на то, как горит огонь. И я бы с удовольствием посмотрел еще раз, как ты пляшешь в огне. Мне кажется, ты тоже скучаешь по ожогам и ошейнику.

Крисса задыхалась. Перед глазами плыли мерзкие зеленые круги, во рту ощущался железный привкус крови, сознание медленно затуманивалось. В какой-то миг королева подумала, что совсем не будет возражать, если Аарден все же задушит ее. Кто знает, быть может, в ином мире она встретит Айрина?.. Через несколько мгновений Дуэйн понял, что еще немного – и он попросту убьет свою жертву, поэтому он небрежно разжал пальцы и сказал:

– Подумай, моя птичка. Хорошенько подумай, чего ты хочешь. У тебя еще есть немного времени до вечера.

Он исчез за стеной дождя. Крисса с трудом приподнялась с холодного мрамора пола и тыльной стороной ладони отерла сочащуюся из носа кровь. Она тяжело прислонилась к парапету балкона, обняла руками колени и заплакала. Она понимала, что выбора у нее нет…

…Изображение пропало. Айрин долго молчал, после чего тихо сказал:

– Я обязан найти ее. Я не позволю этому ублюдку мучить ее, она и так настрадалась в жизни и не вынесет такого издевательства еще раз. Я убью его, – вдруг неожиданно зло сообщил он. – Богами клянусь, убью!

– Вот, это уже другое дело, – одобрительно кивнул Тэригир, подходя. – Я бы очень удивился, если бы ты сказал что-то другое.

Крисса не знала, сколько прошло времени. Дождь продолжал идти, он исступленно барабанил по крышам и мрамору балконного пола, неся с собой туман и холодную сырость ночи. Уже совсем стемнело, и в голову девушки пришла томительная мысль о том, что надо встать и пойти переодеться, а то так и простудиться недолго. К сожалению, решение ее проблемы пока могло быть только одно. Слишком страшной была перспектива снова танцевать в огне, терпеть боль, отчаяние и бесконечные ожоги… Но с другой стороны, Кристина точно знала, что все это временно. Да, ей просто необходимо время. Сегодняшний разговор словно разбудил ее. До того момента девушка почти все время пребывала в отрешенном состоянии, она почти не отдавала себе отчета в происходящем, так что именно теперь боль навалилась на нее с новой силой, и только колоссальным усилием воли удалось эту боль подавить. Было ясно, что надо бежать. Как – пока непонятно, но необходимо как воздух, иначе жизнь снова станет похожей на кошмар, и какая разница, каким он будет…

– Госпожа, наконец-то! – словно сквозь вату услышала Крисса голос Майи. – Я повсюду ищу вас, уже думаю, не случилось ли чего… Да разве можно так сидеть?! Пойдемте скорее, вы же простудитесь!

Девушка только туманно улыбнулась в ответ. С помощью служанки она тяжело поднялась с пола и медленно, не переставая обдумывать дальнейший план, двинулась вслед за Майей. Оказавшись в своих покоях, тех самых, где она жила до свадьбы с Айрином, Крисса вдруг ощутила небывалый прилив сил. Она быстро разделась, набросила на плечи теплую мантию и тихо, но вполне твердо обратилась к служанке:

– У меня к тебе будет несколько поручений.

– Слушаю вас, госпожа, – девушка бросила на кресло мокрое платье королевы и сделала книксен.

– Помоги мне привести себя в порядок и приготовь белое платье, знаешь, с серебряной брошью. Отправь кого-нибудь предупредить чародея Аардена, что я приду к нему позднее. Можешь приступать… Поторопись, я действительно порядочно замерзла.

Служанка бросилась исполнять приказ, но от глаз Кристины не укрылось выражение ее лица, когда она услышала про Дуэйна. «Она не понимает, – с грустной улыбкой подумала Крисса. – Она думает, я предаю память Айринкельна, пытаюсь строить отношения с его братом только потому, что он сейчас у власти… Какая все-таки досада, что люди не умеют хранить тайны. Я бы рассказала ей, что все это нужно мне, лишь чтобы выиграть время. Как известно, если знают двое – знает и вся округа, так что придется побыть предательницей в глазах собственных слуг. Я должна собраться с силами, подготовиться. Будь моя воля, я сбежала бы сегодня, сейчас, но, увы!.. Это гораздо сложнее, чем сбежать из дома семнадцатилетней девчонкой, ведь Дуэйн не успокоится и будет искать меня… О, Пламя, помоги мне пройти все это!».

Она уже подозревала, что все-таки простудилась под дождем, но была полна решимости начать свой путь сегодня. Эти идеи положительно не могли ждать, ведь чем скорее Дуэйн проникнется ее покорностью, тем быстрее представится шанс сбежать. Девушку знобило, она все плотнее куталась в тяжелый узорчатый плащ, который накинула поверх платья, одновременно стараясь справиться с дрожью иного рода. Дуэйн чародей, он многое знает и еще больше может узнать, если захочет, а она ровным счетом ничего не умеет, силы почти нет, она вся заключена заклинанием Аардена, и выпускать ее опасно для жизни… для многих жизней… Он может почувствовать обман, и что тогда?

Крисса зябко передернула плечами, отгоняя страх, и тихонько постучала в двери королевских покоев, тех, где она провела столько счастливых часов с Айрином, и где теперь обитал тешивший свое самолюбие Дуэйн… Не дожидаясь ответа, девушка вошла. Чародей сидел за резным рабочим столом и, казалось, дремал, положив ноги на столешницу. Однако стоило двери едва заметно скрипнуть, он тут же открыл глаза и произнес:

– Я ждал тебя. Надеюсь, ты порадуешь меня, дорогая.

Кристина молча подошла ближе. Окно было слегка приоткрыто, оттуда тянуло сыростью, но она даже не вздрогнула, наоборот, медленно развязала тесемки плаща и сбросила его на пол. Тут же она поймала восхищенный взгляд чародея и едва заметно улыбнулась, она знала, насколько украшает ее простое белое платье, собранное под грудью и украшенное одной скромной серебряной брошью с серым ониксом. Лицо Криссы скрывала приличествующая королеве вуаль, и единственным, что несколько выбивалось из общей картины, была черная бархотка, обвивавшая ее стройную шею. Знатным дамам Эрквадиора не полагалось носить траура (за исключением церемонии похорон), они имели право выражать свою скорбь только одной черной деталью туалета (бархоткой, поясом, шапочкой, перчатками, пером в прическе), и сегодня девушка решила не нарушать традиций, ведь ей и так приходилось каждую минуту пересиливать себя, чтобы довести задуманное до конца.

Ее голос прозвучал спокойно и уверенно, когда она сказала:

– Да. Я просто не могла сделать другой выбор.

– Я очень рад, – прошептал Аарден. Его горячие руки тут же крепко обвили ее талию, и он жарко прошептал ей на ухо: – Ты даже не представляешь себе, как я соскучился!.. Мы так давно не были вместе… вдвоем…

Чародей осторожно поднял вуаль с ее лица. Его губы коснулись ее уха, щеки, затем шеи… Кристина зажмурилась, беспрестанно моля своих огненных покровителей дать ей терпения и сил выдержать все, что должно было последовать. Дол го тянуть чародей Аарден, судя по всему, не собирался. Он быстро справился со шнуровкой корсажа платья и стянул его вниз, откровенно любуясь обнаженным телом Криссы. Она спокойно стояла перед ним, прямо глядя ему в глаза, давая ему возможность получить то, чем ему так хотелось обладать. По коже поползли мурашки, и, выдержав паузу, Кристина решительно подошла к Дуйэну и сама закинула руки ему на плечи:

– Согрей меня, чародей Аарден. Я порядочно замерзла под дождем.

Он жадно поцеловал ее в губы, после чего легко поднял на руки и прошептал:

– Тебе не придется больше мерзнуть.

… Наутро Дуйэн проснулся в прекрасном расположении духа. Наконец-то он получил все, чего можно было ожидать, и даже любимую женщину, которая, к счастью, перестала ломать комедию и приняла единственное разумное решение. Оставался еще, конечно, Проклятый храм, но начинать работу с ним пока было нельзя. При всем своем безрассудстве и уверенности в собственных силах и знаниях, рисковать жизнью Аарден совсем не собирался. Нужно было лишь немного подождать. Теперь-то ожидание не будет столь тягостным, ведь они с Криссой снова вместе!

Эта мысль воодушевила чародея, и он ласково прошептал:

– Крисса, просыпайся!.. Отпущенное нам время негоже тратить на сон.

Девушка не отреагировала. Дуэйн улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать ее, но тут же его сердце болезненно сжалось. Щека Кристины, которой он коснулся губами, была горячей, как печка. Только теперь чародей услышал, что дышит она тяжело и медленно, увидел, что на лбу ее блестят капельки пота, а кожа на щеках ровного, нездорового красного цвета. Первым делом в душе Аардена шевельнулось сожаление, что такие планы рухнули, слабовата была награда за столь долгое ожидание! Но он быстро устыдился этого ощущения и принялся одеваться, намереваясь позвать лекаря.

Спустя еще неделю Тэригир радостно объявил Айрину, что ничто больше не задерживает его в горах Ириталь и теперь он вполне может исполнить волю богов. Такое известие бывшего короля не очень обрадовало, потому что пока никакого конкретного плана у него не было. Действительно, какой план можно было изобрести? Обратиться за помощью к какому-нибудь союзнику? Глупо. Во-первых, о марше целой армии быстро узнают все, кому не лень, а во-вторых, совсем не факт, что союзник согласится дать людей на бой с чародеем. Найти какого-нибудь сильного чародея, чтобы он смог бросить вызов Дуэйну? Это смог бы сделать только повелитель стихий, а такие в мире – большая редкость. Кроме того, очень мало кто из действительно сильных чародеев однозначно стоит на стороне добра и справедливости. Гораздо чаще эти люди развращены властью и своей силой, так что просить их о помощи – дело рискованное. Сильный воин тоже не поможет. Дуэйн не станет считаться с отсутствием магической силы у своего противника, так что любой, даже самый искусный боец заранее обречен на смерть в первые секунды поединка. Значит, придется решать проблему самому… О таком выходе из положения Айринкельн думал весьма уныло и с известной долей иронии, однако именно это решение больше всего нравилось Тэригиру. Казалось, клирик совершенно забыл об отсутствии силы у своего подопечного; он лишь бесконечно повторял, что бывший король должен сам понять, как ему поступить, а для того, чтобы понять, надо принять хотя бы одно решение.

– Королевство Тар-Кайян, – вещал добрый клирик, – место лихое. А как же! Недаром же оно граничит с Пределом Обреченных!

– Разве? – удивился Айрин. – Мне-то казалось, что восточная граница Тар-Кайяна – это степь, и до реки там тянутся ничейные земли.

– Однако таркайянцы свято считают, что это их территория, – объяснил Тэригир. – Хотя там никто и не живет, кроме семерых братьев-дозорных. Ну так вот, мы с тобой сейчас находимся на западе Тар-Кайяна. Вообще-то, это скверно. Несмотря на свою дурную славу, путь через Предел Обреченных несколько короче. Но, конечно, намеренно мы туда соваться не будем. Я бы посоветовал обходить крупные города и придерживаться торговых трактов, все-таки там людно, и дикие звери тебя не растерзают.

– Эх… До Эрквадиора отсюда так далеко!..

– Это правда. Надо миновать Тар-Кайян, Дзарот, Кальтарин, Маланадэйн… и массу нейтральных земель. Но ведь твоя цель оправдывает такое путешествие, не так ли?

– Тэр, перестань, – улыбнулся Айринкельн. – Ты так боишься, что я передумаю? Так успокойся, хотя бы потому, что у него в руках Крисса, я не имею никакого права передумать.

– Легко тебе говорить «успокойся», – горестно вздохнул клирик. – Я не имею права вмешиваться в твою миссию, но я бы отдал все на свете, чтобы пойти с тобой. Все-таки вдвоем как-то спокойнее.

– Бесспорно. Но я и сам не маленький, не пропаду.

Вообще-то он храбрился. Конечно, Айрин многое знал и многое видел, но все-таки он был королем, а потому бесконечные переходы по большим дорогам в любую погоду его несколько пугали. Еще больше пугало отсутствие магии и заведомое одиночество, но другого пути не было. Бывший король не сомневался, что со временем он привыкнет. Главное, чтобы за это время его не зарезали где-нибудь по дороге.

– Ах да, все время забываю – тебя ведь гонит туда любовь, – улыбнулся Тэригир. – А уж эта сила действительно самая мощная из всех, никакие боги тут не властны. Единственное, чем я могу тебе помочь – это карта, самая подробная из существующих в этом мире. Надеюсь, она тебе пригодится.

Айринкельн плохо представлял себе, что может понадобиться для длительного путешествия, поэтому в результате долгих раздумий он решил ограничиться только самым необходимым. Тэригир охотно предоставил в его распоряжение весь свой обширный арсенал: рассказ о том, что клирики Повелителя Белых Драконов тоже являются воинами, имеют свои доспехи, свои цвета и свой герб, немало повеселил бывшего короля, потому как его новый друг совсем не походил на человека, умеющего обращаться с мечом. Кроме того, Тэр вручил Айрину обещанную карту, а также несколько простеньких амулетов, предназначенных в основном для отпугивания нечисти и диких зверей. Эти амулеты вызвали у Аардена горькую улыбку, ведь раньше ему не требовались не то что амулеты, а даже заклятия, и в случае необходимости он мог составить амулет в течение пары секунд. Теперь приходилось пользоваться чужими артефактами, да и то только в самых крайних случаях: неизвестно, что готовила ему впереди долгая дорога.

…Горные чертоги Айринкельн покинул на рассвете. Тэригир вызвался проводить его до начала лесной тропы и теперь шел на шаг позади, зябко кутаясь в плащ от сырого утреннего тумана и тихо ругаясь себе под нос. Айрин же старался не думать о предстоящем путешествии, вновь и вновь убеждая себя, что проблемы следует решать по мере их поступления. «Во всяком случае, пока все очень хорошо, – убеждал он себя. – Тэр говорил, что эти леса до Тор Лири относительно безопасны, а тем более теперь, летом, когда все звери сыты. А уж дальше – как решит Оркхаанг». Горная тропа казалась поистине бесконечной; она петляла между валунов и камней и просматривалась лишь шагов на десять. Мир за этой чертой был погружен в белое молоко тумана, что создавало атмосферу чего-то мистического и многообещающего. Аарден почувствовал себя мальчишкой, которому предстоит сунуться в заброшенное подземелье… Во всяком случае, когда они с Дуэйном еще были дружны (это было в раннем детстве до того, как младшему принцу исполнилось восемь лет и он впервые стащил книгу по магии из отцовской библиотеки) и решили тайком обследовать хранилище семейных артефактов, он чувствовал себя точно также. Было очень страшно, ведь принцам с детства рассказывали всякие ужасы из семейной истории (несмотря на кажущееся благополучие королевской династии, в роду королей встречались и весьма темные личности), но в то же время очень интересно. Правда, тогда, к сожалению (а может, и к счастью), все закончилось серьезным разговором с отцом для старшего принца и весьма чувствительно оборванными ушами для младшего… Теперь отвести прочь опасность было некому, и в голове промелькнула глупая, трусливая мысль: как неразумно хотеть стать взрослым и самостоятельным! Вот бы спрятаться за чьей-нибудь сильной спиной и перенести решение проблемы на кого-нибудь более мудрого и рассудительного. «Вот, наверное, за такие настроения Повелитель Белых Драконов меня и выбрал, – с улыбкой подумал Айрин. – Пожалуй, он был не так уж и не прав».

Внезапно вперед возникли две высоченные сосны, туман немного рассеялся, и Аарден увидел перед собой широкую лесную дорогу, убегающую прочь под густую сень деревьев. Рядом послышался вздох, и Тэригир медленно произнес:

– Пришли. Пора!

Айринкельн развернулся было, чтобы еще раз поблагодарить клирика за доброту, но его внимание отвлекла одна любопытная деталь. Слева в скале красовалась грубо вырубленная ниша, в которой помещалась удивительная статуя. Изображала она печального мужчину в одежде простого егеря или лучника. Взгляд его, полный боли и надежды, был устремлен куда-то вдаль, руки крепко сжимали длинный меч северного образца, а у ног его искусный скульптор расположил колчан со стрелами и лук. Удивительной эта статуя была потому, что мужчина выглядел почти живым, настолько тонко была передана его поза и настолько естественными выглядели и наклон головы, и каждый изгиб рук.

Внимательно рассмотрев скульптуру, Айрин спросил:

– Кто это?

– Верховный бог, – просто ответил клирик.

– Какой еще верховный бог?

– Когда-то наш мир выглядел совсем не так, как сейчас. В нем было куда больше чародеев, были и полубоги, ибо сами боги желали теснее общаться с людьми и эльфами, пресытившись своей жизнью в небесных чертогах. Естественно, по закону мироздания, сила не могла просто так сосуществовать рядом с силой, войны в то далекое время не были редкостью, и отнюдь не только среди людей и чародеев. Боги тоже воевали: за поклонение и почитание, за души, за власть… да мало ли еще за что! И вот однажды в дело вмешались Высшие Силы. Ты наверняка слышал о них, ведь боги не в состоянии поддерживать равновесие мира, созданного ими самими. Лишь Улле, Справедливость, совершенна. Однажды она, пресытившись вечными распрями людей и богов, объявила верховному богу, что теперь, единожды, она дарует ему победу, но с двумя условиями. Во-первых, черная магия будет запрещена во веки веков; а во-вторых, континент изменит свою форму, и сам верховный бог, Феникс, потеряет память. Плата была велика, но Феникс любил свой мир и потому согласился. Это, – Тэригир указал на статую, – дань его жертве. Память.

– Странная какая-то память, – с сомнением сказал Айринкельн. – О верховном боге я никогда не слышал.

– Естественно. Ты же служишь Оркхаангу, а не Повелителю Белых Драконов. Эта история очень древняя, и мало кто ее помнит. А уж про легенду я вообще молчу…

– Какую легенду?!

– Говорят, что Феникс не умер. Что он вернется, когда над миром снова нависнет угроза, когда кто-то снова обратится к черной магии и вскроет древние храмы.

– Как жаль, что это только легенда, – улыбнулся Аарден. – Мне бы такой помощник сейчас не помешал. Судя по всему, кое-кто очень скоро всерьез займется черной магией.

– Поэтому не стоит больше болтать, мой друг. Прощай! – клирик крепко сжал в руке ладонь бывшего короля и выпалил.

– Я буду молиться за тебя.

– Мне твои молитвы понадобятся, – серьезно ответил тот.

– Прощай. Спасибо.

Сказав так, Айринкельн резко развернулся на каблуках и быстро зашагал прочь. Он ни разу не обернулся и потому не видел, как Тэригир чертит в воздухе за его спиной охранный знак.

4

Время шло, и Дуэйн все яснее понимал, что никакого удовлетворения от своего нового положения он не испытывает. Может, он уже просто забыл, что значит быть счастливым, может, действительно чего-то не хватало, но новый король постоянно изводился, стараясь понять, что ему еще нужно. Он много работал, постоянно перечитывал заученные наизусть магические трактаты, пытаясь уловить между строк какую-то подсказку к загадке Проклятого храма, изо всех сил старался создать видимость, что правит королевством, но… Все это вызывало скорее раздражение, чем радость. Подданные его боялись и потихоньку ненавидели. Аарден знал, что в городе продолжают шептаться о смерти Айрина. Министры и первые лица двора встречали его неестественной покорностью и словно наклеенными улыбками, слуги опускали глаза при встрече с ним, а Крисса попросту не желала выздоравливать… Пожалуй, последний факт бесил Дуэйна больше всего; особенно выводило его из себя то обстоятельство, что он ничего не мог с этим поделать и никого не мог в этом обвинить. По прошествии пяти дней с начала болезни королевы, отчаявшись получить от Майи вразумительный ответ (девушка неизменно отвечала: «Госпожа больна, ее нельзя беспокоить»), король вызвал к себе придворного лекаря, умудренного годами клирика Тай-Гайир, покровителя врачевателей и аптекарей, который был приставлен к Кристине со строгим приказом тщательно следить за ее здоровьем и прикладывать все возможные усилия к ее выздоровлению. Дуэйн едва заметно кивнул старику и хмуро поинтересовался:

– Ну, как себя чувствует королева?

– Мне нечем вас порадовать, ваше величество, – спокойно ответствовал лекарь. – Ее по-прежнему лихорадит, ее величество почти не приходит в сознание. Кроме того, болезнь усугубляется депрессией, которая очень замедляет выздоровление.

– Да вы что, меня за идиота принимаете?! – вкрадчиво осведомился чародей. – Ты, значит, хочешь убедить меня, что у человека пять дней держится лихорадка, которую невозможно ничем сбить?! И ты же, стало быть, утверждаешь, что не знаешь, как это лечится? А на своем ли ты месте, старец?

Ни один мускул в лице клирика не дрогнул, когда он отвечал:

– Ваше величество, я состою придворным лекарем вот уже больше сорока лет, и до сих пор никто не обвинял меня в незнании. Быть может, есть средство, чтобы помочь королеве, но мне оно не известно.

– Мне все больше кажется, что ваша теплая компания успешно водит меня за нос, – сообщил Дуэйн. – Ты, служанка Криссы Майя, охрана, которую я выставил у ее покоев. Несмотря на все твои запреты, я все-таки пойду к ней сам. И я тебе искренне не завидую, если окажется, что вы мне врете.

Лекарь не перечил, только бесшумно двинулся к покоям Кристины вслед за королем. Последний проигнорировал охрану, отмахнулся от решительного протеста Майи, которая тут же появилась у него на пути, и вошел в полутемную комнату. Шторы на окнах были задернуты, на полу лежало лишь несколько ярких, робких солнечных лучей. Один из них освещал разноцветные пузырьки с лекарствами, стоявшие на низком столике подле кровати Криссы; отблески цветного стекла создавали на одеяле причудливый узор, но взгляд Дуэйна был намертво прикован к бледному и осунувшемуся лицу королевы. При его появлении, при звуках шагов и голосов ее ресницы даже не дрогнули. Любому было видно, что девушка действительно пребывает в крепких объятиях мира тяжелых, болезненных грез. Аарден медленно приблизился, провел рукой по разметавшимся рыжим волосам Кристины, затем по горячей щеке… Он видел, что был не прав, и это, естественно, злило его еще больше. Просидев в молчании несколько минут, он резко поднялся и отрывисто сказал:

– Не спускать с нее глаз. Делайте все, что возможно, докладывайте о ее состоянии мне лично, трижды в день.

Перечить ему не осмелились, и только когда за чародеем закрылась тяжелая дубовая дверь, клирик и Майя понимающе переглянулись.

Крисса поправлялась очень медленно, однако к середине июня лекарь сообщил, что лихорадка и болезнь, бывшая ее причиной, отступили. Девушка снова постепенно принималась за свои дела, едва находя в себе силы бороться с болью и отчаянием. Пока она болела, ей часто снился один и тот же сон, который за три недели измучил ее до такой степени, что она боялась засыпать. Снова и снова, стоило Кристине только закрыть глаза, она оказывалась в Бухте Королей. Айринкельн бережно обнимал ее талию, с бесконечным обожанием смотрел ей в глаза и нежно говорил: «Ты мое вечное счастье, Крисса». Рассвет королева встречала слезами; она понимала, что больше не может бороться с собой, и ей просто необходимо что-то, что даст толчок к выполнению первоначального плана. За время болезни былая решимость почти ушла, Крисса уже крепко сомневалась, что сможет выносить общество Дуэйна, даже зная, для чего это нужно. На ее счастье, король пока слушался лекаря, который настрого запретил ему утомлять девушку какой бы то ни было близостью и эмоциональными разговорами, но она понимала, что это ненадолго.

Кристина мало что знала о магии, и теперь, как никогда раньше, ей захотелось выяснить, насколько велика оставшаяся у нее сила и сможет ли Дуэйн выследить ее, если ей удастся сбежать. Обращаться за помощью к книгам было рискованно: в последнее время король много времени проводил в библиотеке. Так что оставалась последняя надежда в лице верховного клирика Оркхаанга. Крисса сомневалась в его лояльности, но выбора у нее не было, в конце концов, свое пребывание в дворцовом святилище она сможет как-нибудь объяснить. И вот однажды вечером королева отправила Майю к клирику Оркхаанга. Тот должен был явиться в святилище рано утром и тщательно следить за тем, чтобы его никто не видел. Разумеется, предстоящая встреча изрядно взволновала Кристину; она почти всю ночь не спала и отправилась в назначенное место, едва красный шар солнца лениво поднялся над морем.

Святилище представляло собой большой, идеально круглый темный зал. Витые колонны розового мрамора разделяли его на несколько частей, в каждой из которых находились небольшой деревянный алтарь, несколько причудливых светильников и курильница для благовоний, хранившихся здесь же, в отделанных перламутром ящичках. Войти в святилище мог любой, здесь не было никакого различия между королем и поваренком, перед ликом богов не полагалось даже обращаться друг к другу по титулам или соблюдать этикет. В этот ранний час в святилище, естественно, никого не было – только стражи у входа приветствовали Криссу почтительным поклоном. Она приветливо улыбнулась в ответ и бесшумно проскользнула в уютный полумрак зала, разгоняемый лишь несколькими свечами. Это место всегда вызывало в девушке трепет и благоговение, вот и теперь она поняла, что впервые за долгое время испытывает что-то вроде спокойствия и уверенности.

Медленно, чутко прислушиваясь к эху собственных шагов, Кристина приблизилась к алтарю Повелителя Белых Драконов. Бог был изображен на огромной мозаике, украшавшей стену, в образе своего священного животного, но глаза его горели истинно человеческим пониманием и сочувствием. Королева опустилась на колени на специально подготовленную для этого подушку и зажгла длинную зеленую свечу. Ее дрожащее пламя осветило изумительные перламутровые руны на поверхности алтаря, а девушка едва слышно зашептала:

– Не знаю, слышишь ли ты меня теперь, великий заступник и покровитель, не знаю, примешь ли мою молитву, ведь я была рождена на другом конце света и даже не знала о тебе большую часть своей жизни. Прошу тебя, даруй мне силы пройти все, что я задумала! Ты ведь знаешь, для чего я это делаю, ты видишь… ты не можешь не видеть, что я не предаю своей любви, мне просто нужно время… Мне нужно выжить, мне нужно… Повелитель, не оставь меня своей милостью. Я знаю, я ничем не заслужила твоего покровительства, но…

– Он слышит тебя, дитя мое, – раздался вдруг над ухом негромкий голос Аедина, верховного клирика Оркхаанга. – Иначе и быть не может.

– Здравствуй, – приветствовала его Кристина. Сердце противно сжалось от страха, и она торопливо проговорила: – Пожалуйста, встань в тени за алтарем. Я буду разговаривать с тобой так, чтобы со стороны казалось, будто я молюсь. Прости.

– Я все понимаю, ни о чем не беспокойся. У тебя ко мне какое-то дело, так?

– Да. Мне необходимо задать несколько вопросов… И еще, – неожиданно для самой себя продолжила она: – Мне нужен твой совет. Ты много старше и мудрее меня, и я…

– Не бойся, дитя мое, я на твоей стороне, – эти слова подействовали словно бальзам, и Крисса немного расслабилась. Во всяком случае, не похоже, что по окончании разговора он тут же побежит докладывать Дуэйну его содержание! – Какой совет ты хочешь получить?

– Я понимаю, что не имею права бросать королевство и свой народ, но… я должна сбежать отсюда! Никто, кроме моего мужа, не знал истории моего прошлого, однако, принимая во внимание все события тех дней, я просто не смогу подчиняться Дуэйну. Я чувствую, что должна сбежать!..

– Так подсказывает твое сердце? Оно не велит тебе последовать за твоим мужем?

– Нет, – тут девушка почувствовала, что буквально сгорает от стыда. На севере самоубийство считалось страшным грехом, няньки не жалели слов, описывая страшные муки, ожидающие преступивших закон богов, и Кристина искренне верила в мрачные легенды и сказания до сих пор. Теперь ей было нечего терять, и она скрепя сердце призналась. – На моей родине мне раз и навсегда внушили непреодолимый ужас перед…

– Не думай, будто я упрекаю тебя, дитя. Напротив, если твое сердце говорит, что ты должна бежать, ты обязана повиноваться этому зову! Может статься, это имеет какую-то высшую цель, которая пока скрыта от нас. Одно я знаю точно: никогда нельзя поступать наперекор себе. Это еще одна причина, по которой ты должна последовать своему желанию.

– Спасибо, – пробормотала королева. – Ты меня успокоил. Я больше не сомневаюсь. Но я не знаю, как это сделать!.. Я что-нибудь придумаю, обязательно, однако мне нужно спросить тебя. Ты можешь определить, какой силой я обладаю?

Повисла пауза, в которой Кристина ощутила слабые магические импульсы, после чего клирик прошептал:

– Могу. Твоя сила колоссальна, дитя мое, но с такой я еще ни разу не сталкивался. Ты природная повелительница огня, невероятно сильная чародейка, но твоя сила скрыта.

– Она связана, чародей Аарден связал ее…

– Это иное! Он связал силу, когда она преодолела барьеры, сдерживавшие ее, но до той поры ты могла использовать лишь незначительную ее часть. Это означает, что теперь, если кто-то снимет заклятье, ты уже не будешь угрожать себе и окружающим. Пользоваться силой станет для тебя так же естественно, как умываться по утрам. К сожалению, дать силе стихии вырваться на волю необходимо, чтобы объединиться с ней. Иначе владение силами природы невозможно.

– А если не освобождать связанную часть силы?..

– Сейчас ты не смогла бы даже раскрыть самый простой портал. Ты можешь только вызывать огонь, безопасный для окружающих, скорее для забавы.

«Мой «двойник» был прав, придется все же вернуться к былому занятию, – подумала Крисса. – Что ж, не так плохо». После небольшой паузы она снова заговорила:

– А если я все же сбегу… чародей… в смысле, король сможет обнаружить меня?

– Увы, дитя мое, сила повелителей стихий очень сильно эманирует, – клирик вздохнул. – Однако, конечно, даже самые искусные чародеи не всесильны. Если тебе удастся использовать достаточно мощный портал, который сможет закинуть тебя куда-нибудь в Предел Обреченных, Дуэйну придется изрядно попотеть, чтобы найти тебя. К сожалению, здесь есть лишь один портал, который ты сможешь использовать без помощи. Ты ведь знаешь, что король выгнал всех сильных чародеев, а клирики не обладают и десятой частью силы настоящего чародея.

– Где этот портал?!

– В горах. Рядом с Проклятым храмом.

«В горах». На данный момент это звучало почти как «на краю света». Вырваться туда, практически за пределы города, без Дуэйна было невозможно. Однако Криссу это не расстроило. Она чувствовала себя значительно лучше, ведь теперь она хотя бы знала, к чему стремиться. Даже не пытаясь сдержать радость, королева с улыбкой сказала:

– Благодарю тебя. Не знаю, как я смогу отплатить за твою помощь, но…

– Ты отплатишь мне в том случае, если мои слова окажутся полезными, – перебил клирик. – Все в руках богов, дитя мое. Желаю удачи.

Прошуршала материя, затем донеслось легкое эхо шагов. Кристина снова осталась одна… Она вновь молитвенно сложила руки и, прикрыв глаза, принялась неистово умолять Повелителя Белых Драконов помочь. Теперь слов не требовалось. Аедин убедил ее: боги действительно видят и слышат многое…

Мгновение спустя Крисса мысленно возблагодарила небеса за свое решение продолжить молитвы без слов. Под потолком снова заметалось эхо шагов, и бодрый голос Дуэйна произнес:

– А я-то все думаю, куда могла деться моя девочка в такую рань! Вот, оказывается, в чем дело… Ты не тому богу молишься, дорогая, – сообщил он, бесцеремонно обнимая ее за плечи. Девушка вздрогнула, но выдавила из себя некое подобие улыбки:

– Почему это?

– Потому что твой покровитель обитает вон там, – он указал на нишу, в которой призрачно переливался в свете свечей голубой шелк одеяния статуи Ирридин. – Вот к кому тебе стоит обратиться! Как-никак, тебе еще предстоит родить наследника, вот и обсудила бы этот вопрос с богиней.

Больше всего на свете девушке хотелось его удавить за такие слова, однако она пересилила себя и довольно весело отозвалась:

– Я бы не стала торопить события. Неужели тебе так не терпится увидеть меня некрасивой, с огромным животом?

– Для меня ты всегда прекрасна! – заявил король. – Но ты права, разобраться с этой формальностью мы всегда успеем. Лучше дай мне тебя порадовать.

– Я вся горю от нетерпения.

– Мне доложили, что в город приехали какие-то музыканты. Я подумал, что мы с тобой вполне могли бы развеяться и посетить представление. Кроме того, неплохо было бы показаться на людях, а то уж всякое о нас болтают… Ну, как тебе идея?

«А что, собственно, ты хотел о себе услышать?! – про себя возмутилась Крисса. – Совсем чокнулся, простите меня, боги, считает, что жена брата принадлежит ему по умолчанию, как корона или трон. Что касается музыкантов, то… пожалуй, это может оказаться моим шансом!» Вслух она лишь коротко сказала:

– Волшебно.

– Отлично, значит, после обеда едем в город!.. Э… кстати, – его радостная улыбка стала хищной, а ладонь, до сей поры лежавшая на талии девушки, уверенно переместилась ниже, – ты мне еще кое-что должна.

– За что?

– За ожидание! Согласись, ты поступила нечестно. Не успел я обрадоваться, что ты ко мне вернулась, как ты заболела, и я даже не успел ничего осознать.

Кристина почувствовала, как больно стучит в виски кровь; она понимала, что ради собственного будущего придется потерпеть, хотя энтузиазм и недвусмысленные намеки Аардена вселяли в нее ужас. Более того, в голове как-то не укладывались обстоятельства – все-таки святилище совсем не то место, чтобы…

– Опять отговорки! – в ответ на последнюю мысль король лишь притворно нахмурился и погрозил ей пальцем. – Ты меня не обманешь, детка. Святилище – это условность, всего лишь обычная комната, в которую поставили необычную мебель. Богам все равно, можешь мне поверить, они никогда не слышат наших молитв.

«Я-то знаю, что это не так!» – хотела было выкрикнуть Крисса, но промолчала. Повинуясь решительному движению руки Дуэйна, она медленно расстегнула пряжку на его поясе и прошептала:

– Я верю.

Королева чувствовала себя невероятно уставшей и каждую секунду проклинала свое согласие выехать с Дуэйном на представление. Больше всего на свете хотелось побыть одной, в прохладной тишине своих покоев. Как всегда, общение с чародеем отняло у нее много сил, но утешало только одно – король вряд ли позволил бы ей насладиться одиночеством. Он искренне считал эту поездку в город знаком своего окончательного триумфа. Ведь коронация прошла в спешке, никто не задумывал ее как народный праздник, так что потешить свое самолюбие Аардену не удалось. Зато теперь он наслаждался общественным вниманием. Хотя королевский поезд был совсем не велик, за их путешествием в центр города наблюдало множество пар настороженных глаз. Выйти на улицу отважились немногие, зато во всех окнах и на всех балконах можно было видеть молчаливых и даже как будто напуганных людей. Было совершенно тихо, не слышалось никаких приветственных криков, но Дуэйн и без этого чувствовал себя полновластным хозяином города. Еще больше уверенности в собственном положении ему придавали посох, который он не преминул захватить с собой, и присутствие Криссы, чью затянутую в перчатку руку он не выпускал из ладони на протяжении всего пути.

Впереди послышался гомон – карета подъезжала к площади, выбранной музыкантами для выступления. Глашатай торжественно объявил о прибытии короля (к великой радости Кристины, о ее присутствии верный слуга умолчал), чем мгновенно навел на площади все ту же настороженную тишину. Стук закрывающейся за спиной Криссы и Дуэйна дверцы кареты показался невероятно громким. Девушка с мрачной усмешкой подумала, какое, должно быть, нелепое зрелище они собой представляют. Ради поездки в город чародей сменил свой балахон на ослепительно белый кафтан, украшенный ремешками и пряжками, а также извлек из казны очередную семейную реликвию – золотой обруч с десятикаратным бриллиантом, который некогда считался церемониальным венцом рода Аарден, а затем был заменен на менее претенциозную корону с небольшими изумрудами. Кристина же, как подобает даме ее положения, была одета в простое белое платье, ее лицо по обычаю закрывала тонкая белая вуаль, на шее в знак траура красовалась черная бархотка, но все впечатление портил опять-таки огромный бриллиант…

…Во время сборов в город Дуэйн бесцеремонно вошел в покои королевы и с порога заявил:

– Послушай, мне положительно не нравится эта черная бархотка. Она тебе совершенно не идет, кроме того, ты прекрасно знаешь, что траур положено носить месяц, а прошло уже…

– Я сама разберусь, – ледяным тоном перебила Крисса, в очередной раз борясь с желанием его убить. – Не всегда же только мне идти на компромисс! Смирись и получай удовольствие от того, что имеешь. Если не ошибаюсь, ты получил все, что хотел.

– Почти все, – он резко подошел к ней и с нескрываемой злобой пояснил. – Кроме твоего сердца.

– Мне-то казалось, оно тебя интересует в последнюю очередь. Перестань, Дуэйн. В этом вопросе я все равно не уступлю. Я ношу белую одежду, потому что ты этого хочешь, так что не мешай мне самой подбирать к ней украшения.

– Ладно, – неожиданно легко согласился Аарден. – Только пусть твоя жуткая бархотка действительно станет украшением.

С этими словами он разжал руку. Крисса чуть не зарычала от злости, снова увидев это самодовольное выражение на его физиономии, но сдержалась и опустила взгляд. На ладони короля красовался искусно ограненный бриллиант в форме капли. С виду в нем было карат восемь, то есть драгоценность явно была позаимствована из казны, что заставило королеву поинтересоваться:

– Откуда это у тебя?

– Как это откуда? – удивился тот. – Это, между прочим, тоже фамильная драгоценность. Подвеска «слеза Ирридин». Некогда она была символом власти королевы, как Глаз Змеи для короля.

Не дожидаясь дальнейших комментариев, Дуэйн осторожно укрепил бриллиант на бархотке, после чего застегнул украшение на шее королевы и одобрительно заметил:

– Вот, теперь я готов согласиться, что это украшение.

– А главное, как символично, – фыркнула девушка в ответ.

… И вот теперь, среди молчаливых, сочувственно взирающих на нее людей, Кристина чувствовала себя невыразимо глупо. Она терпеть не могла демонстрировать свое положение, кроме того, при Айрине все это выглядело совершенно по-другому. Начать с того, что сам король относился к этикету и своим регалиям с некоторой иронией, он старался как можно реже извлекать из хранилища корону и мантию и прекрасно обходился не слишком заметным со стороны Глазом Змеи, и только потому, что так требовал церемониал. Дуэйн же стремился показать всем свое положение, он искренне считал, что наличие какого-нибудь весомого символа власти действительно дает ему эту власть, чем раздражал Криссу еще больше, чем обычно. Однако приходилось мириться… Девушка плотнее запахнула отделанный мехом жакет; день выдался довольно прохладным, с гор ощутимо тянуло сыростью, а кроме того, жакет позволял скрыть проклятый бриллиант. Опустив глаза, она двинулась за королем в сторону специально построенного помоста. Разумеется, деревянное возвышение было покрыто ярким ковром, на нем стояло два позолоченных кресла, кроме того, над всем этим красовался пурпурный бархатный балдахин. Немногочисленные придворные и воины охраны приветствовали короля учтивым поклоном, после чего заняли свои места за спинками кресел. Крисса чувствовала себя более чем отвратительно, в основном потому, что отлично представляла, что думают о ней горожане. Вряд ли простые люди придадут должное значение скорбному выражению ее лица или черной бархотке; все заметят лишь то, что лежит на поверхности. Уж чего проще: менее чем через два месяца после смерти (убийства!) законного короля, его молодая вдова появляется на публике с его же братом, который столь бесцеремонно уселся на трон. Чего ж непонятного…

Королева была настолько поглощена своими мыслями, что даже не удосужилась поинтересоваться, что, собственно, за музыканты прибыли в Эрквадиор. Девушка едва сдержала возглас радости, когда услышала знакомый сипловатый голос:

– Привет, южане! Ну что, покажем всем, на что мы способны?

Крисса чувствовала, как по щекам ползут предательские слезы. На сцене, наспех сколоченной городскими умельцами, стоял Троймэн Райн собственной персоной, который бодро отбивал ритм каблуком сапога и потешно размахивал руками, словно дирижируя. За его спиной расположились также знакомые личности в ярких одеждах, вооруженные дудками и волынками, в числе которых огненным пятном выделялась шевелюра Сюзанны Сэйван… Вся эта компания уже наигрывала что-то веселое и жизнерадостное, а Кристина лишь считала минуты до окончания выступления: она понимала, что должна уговорить Дуэйна разрешить ей поговорить с музыкантами. Если она хотя бы вкратце расскажет им о случившемся, о побеге можно будет больше не думать. Все, наверное, сложится само собой, если только…

– Эй, ты чего? – перекрикивая музыку, обратился к девушке чародей. – Мы же договорились: никаких слез!

– Ничего ты не понимаешь! – улыбнулась Кристина. – Это мои друзья!

– Да?! – усомнился он. – Больше всего они похожи на уголовников.

– Возможно, но они действительно мои друзья. Видишь рыжую девушку? Она моя единственная подруга. Как бы я хотела снова поговорить с ней!..

– Ага! – обрадовался Аарден. – Наконец-то у тебя появилось желание! Ну, чего ты хочешь?

– Хочу после концерта пообщаться с ними немного, – скромно опустив глаза, сообщила Крисса. – Ты ведь позволишь?..

– Конечно, позволю! – он сиял от гордости, когда говорил. – Возьми четверых воинов из охраны и отправляйся к ним. Можешь не торопиться. Думается, именно этих ребят тебе и не хватало для полного счастья.

– Спасибо, – прошептала девушка. Не раздумывая, она взяла его за руку и коснулась губами изумруда перстня. Она знала, что этот жест почтения (пусть и притворного) окончательно растопит все сомнения.

– Не за что. Но только к ночи обязательно возвращайся. Я так понимаю, что заслужил твою благосклонность хотя бы на ближайшую ночь, а?

Даже такая перспектива не смогла омрачить радости Кристины. Она готова была пообещать все, что угодно, лишь бы только король ничего не заподозрил. Концерт, состоявший в основном из веселых плясовых и хулиганских народных песенок, показался королеве невероятно долгим. Кроме всего прочего, выступление было расцвечено некоторыми цирковыми номерами: ваганты жонглировали разноцветными мячиками и кинжалами, танцевали с зажженными лампадами, ловко раскручивая их на цепях, ходили по сцене колесом и катали по рукам и плечам тяжелые стеклянные шары, демонстрируя чудеса ловкости. Конечно, все это напоминало Криссе о ее былой, беззаботной жизни без королей, ненависти и интриг, но не шло ни в какое сравнение с предстоящей встречей.

…Едва сдерживая дрожь, стараясь сохранять подобающую королеве осанку, Кристина следовала за воином в плаще с гербом королевского дома к фургону музыкантов. Люди уже начали расходиться, настроение их заметно изменилось, многие напевали себе под нос, многие бурно обсуждали прошедший концерт, и лишь несколько человек обратили внимание на даму в белой одежде, которая в сопровождении четверых стражей спешила в самый эпицентр событий. Теперь Криссу уже мало волновало, кто и что подумает о ней. Она лишь с замиранием сердца думала, как посмотрит в глаза Сюзанне… Оставалось лишь надеяться, что подруга поймет ее. Не Сэйван ли в свое время говорила, что разрыв дружбы и разные пути для менестреля – совершенно разные вещи?.. Словно сквозь сон Кристина услышала голос одного из стражников:

– С тобой хочет говорить королева, музыкант.

– О, даже так? – ничуть не удивился Мыш. – Такого со мной еще, пожалуй, не было!..

– Веди себя соответственно! – возвысил было голос воин, но девушка тихо перебила его:

– Благодарю, я сама разберусь.

Охранник почтительно поклонился ей и отошел на пару шагов, чтобы не слышать разговора. Крисса же медленно подняла с лица вуаль и прямо взглянула в лицо Райну:

– Здравствуй, Мыш. Надеюсь, ты еще не успел меня забыть.

С мгновение по физиономии ваганта бродила глупая улыбка, но он быстро нашелся. Не думая о приличиях, шагнул навстречу королеве и стиснул ее в объятиях:

– Крис! Какими судьбами?!!!

– Я все расскажу, – снова улыбнулась полузадушенная Кристина. – Только не здесь. Вообще у меня к вам дело…

– Да в ж… прости, в баню твое дело! – отмахнулся Троймэн. – Эй, Лис! Глянь, кто пришел!

– О, мать моя женщина! – протянула Сюзанна, подходя. – Крис! Королева! А, чтоб меня… Я так рада тебя видеть, подруга!

Девушки обнялись, после чего Крисса решительно сказала:

– У меня не так много времени, ребята. Как я уже сказала Мышу, у меня есть к вам дело. Понимаю, невежливо и бестактно говорить о своих проблемах после столь длительной разлуки, но тут творятся… скажем так, не совсем приятные для меня и прочих вещи.

– Да уж, видец у тебя, прямо скажем, не цветущий, – оценил Райн. – Всегда говорил, что корона тянет к земле и радости от нее никакой. Ого!.. Экий брюлик! Представляю, на сколько он на рынке потянет!

– Если я тебе его отдам, кое-кто меня растерзает, – рассмеялась в ответ девушка. – Хотя отдала бы хоть сейчас за милую душу!

– Так, кончай базар! – вмешалась Сэйван. – Сказали ж тебе, человек торопится, у него есть дело. Двигаем к нам, в трактир, там и поговорим… А впрочем, фургон для этой цели подойдет лучше, в нем и доедем, тут недалеко. Эти вот изваяния, – она указала на охрану, – с тобой?

– Увы, да, – вздохнула Кристина.

– Тогда пусть топают следом и сторожат у входа, нешто мы их на свои посиделки пустим?! Так, друзья! – обратилась Сюзанна к вагантам, они как раз собирали свой концертный скарб и аккуратно укладывали его в один из двух фургонов. – Вы уж извините, но один фургон мы на сегодняшний вечер забираем. Прогулка вам не повредит, а у нас тут важная персона!

Возражений не последовало, народ лишь пожал плечами и отправился восвояси («Деньги пропивать пошли!» – сознанием дела откомментировал Мыш). Главный вагант помог девушкам забраться в фургон, сам уселся на козлы и щелкнул поводьями:

– Ну, курс на трактир!

Охранники Криссы мрачно двинулись следом…

Единственная свеча, тускло освещавшая тесное пространство фургона, почти догорела, когда Кристина закончила свой рассказ. Так как времени было мало и нужно было еще многое обсудить, девушка опускала подробности, заостряя внимание друзей только на самом главном. Как и следовало ожидать, в начале повествования Сюзанна часто перебивала подругу язвительными замечаниями и нецензурными комментариями, которые в итоге сводились к одной фразе: «А я тебя предупреждала!..». В той части рассказа, которая была посвящена цирку и прочим страданиям, высказывался уже Мыш. Его речь пестрила бранью еще ярче, но описание свадьбы и того короткого времени, что король и королева Эрквадиора жили счастливо, его несколько успокоило. Рассказ о последних печальных событиях и поведении Дуэйна был встречен скорбным молчанием. Когда Крисса замолкла, повисла небольшая пауза, после которой Сэйван уверенно заявила:

– Дело ясное. Надо бежать!

– Знаю, что надо, – грустно улыбнулась королева. – Нет, кроме шуток, Сюзанна, ты сама знаешь, я не отличаюсь отчаянной смелостью, да и вообще, героизм мне совершенно чужд, но даже я чувствую, что больше не могу так жить. Прошло полтора месяца, из них я почти месяц болела и не видела этого садиста, но…

– Перед кем оправдываешься-то? – понимающе хмыкнул Мыш. – Так жить не дело… Да и вообще, это даже не жизнь, а так, имитация одна. Не бойся, Крис. Ты же знаешь, мы тебе завсегда поможем! Только скажи, чем, а то ж мы в магии ну ни бельмеса не смыслим.

– Я знаю лишь, что в горах, у развалин древнего храма, имеется чувствительный искажающий портал. Грубо говоря, невозможно предсказать, куда он меня выкинет, но зато и открыть его мне вполне под силу. Но как туда попасть? – она грустно вздохнула и добавила: – Вы же понимаете, что я не могу пойти туда «погулять», Дуэйн сразу же увяжется следом. Тем более, в свое время он много работал с этим храмом, а сейчас страстно пытается разрешить какую-то страшную загадку.

– Ой, а делов-то! – рассмеялась Сюзанна. – Мужика обдурить, ха! Да это ж проще простого. Слушай сюда, подруга, кажется, я уже придумала, как нам поступить. Остались детали, но их мы придумаем как всегда, по ходу. Итак, я думаю, твой сумасшедший поклонник отпустит тебя с нами?

– То есть как? – удивилась Крисса.

– Да очень просто! Сделай невинное лицо, попроси отпустить за город с друзьями… Демонстративно попроси охрану, чтобы чего-нибудь не случилось. Ну неужели он тебе откажет?!

– Я не знаю, – призналась девушка. Уверенность Сэйван потихоньку передавалась ей, в душе разгоралась жажда деятельности, но… Поверит ли чародей во всю эту ложь, вот в чем вопрос. Может, и не откажет.

– Уж попытаться-то ты точно можешь, – заметил Райн. – Главное, правильно выбрать момент! Я по себе знаю: в первые несколько минут после…

– Мыш! – цыкнула на него менестрель. – Без подробностей!

– Прости. Ну, так вот, полусонный и довольный мужчина отказать в принципе не в состоянии. А тем более в такой простой просьбе. Если заупрямится, то пообещай ему что-нибудь нереальное, но приятное, что-то, о чем он мечтает. Результат гарантирован.

– Как это ни грустно, а он прав, – нехотя признала Сюзанна.

– Что именно ты пообещаешь, значения не имеет. Главное – получить свободу. С охраной Мыш разберется. Запихнем тебя в твой портал – и все, здравствуй воля!

– Не только меня, – возразила королева. – Вас ведь тут же заподозрят в причастности к моему побегу!..

– Нам не в первой с законом вздорить, – отмахнулся вагант.

– Прорвемся!

– Послушай меня! Здесь ваш номер не пройдет, потому что Дуэйн – чародей из династии Аарден. Он запросто обнаружит вас, где бы вы ни были… тем более что далеко сбежать сами вы все равно не успеете. Выход один: вы тоже должны войти в портал.

– И что? – недоверчиво нахмурилась Сэйван.

– Не знаю, – скорбно вздохнула Крисса. – Одно могу обещать: в лапы короля вы не попадете. Куда перенесет вас портал, мне неизвестно.

– Это, в принципе, без разницы, куда вынесет, туда и вынесет, – глубокомысленно заговорил Троймэн после паузы. – Если очень постараться, мы сможем перегрузить все барахло в один фургон, давно пора проредить запасы. Сами тоже как-нибудь уместимся, и не в таких ситуациях бывали. Но что будешь делать ты, Крис? Ты, как я понял, с нами не поедешь?

– Нет. Я не могу подвергнуть вас опасности. Дуэйн непременно будет искать меня, и я не хочу, чтобы его гнев коснулся вас. Поверьте, он действительно неуправляем…

– Верим, проверять не будем, – перебила Сюзанна. – Ну, примерный план действий ясен. Для отвода глаз попроси своего дружка отпустить тебя послезавтра. Мы дадим еще один концерт, незаметно избавимся от лишнего скарба и морально подготовимся к операции… Найти нас ты сможешь здесь, в этом трактире.

– Ага, если сегодня за дебош не выгонят, – фыркнул Мыш.

Почему-то именно в этот момент Кристина заметила, что на пальцах правых рук обоих ее друзей блестят одинаковые золотые кольца. Она удивленно воззрилась на них и начала:

– А вы все-таки?..

– Да, мы все-таки, – кивнула Сюзанна. – И, как ни странно, я приняла такое решение благодаря тебе.

– При чем тут я?

– Когда ты ушла с этим своим акробатом, я все поняла. Мне было так плохо и тревожно, так обидно и больно, причем за нас обеих, что я не выдержала… Это противоречит всем моим словам и мыслям, но, ты не поверишь, я действительно счастлива, – она улыбнулась.

– А если б ты не упрямилась, то счастье тебе привалило бы на полгода раньше, – проворчал вагант. – Так нет же, думала, что самая умная…

– Цыц! Передумать никогда не поздно.

От двери фургона послышался осторожный стук, и голос охранника возвестил:

– Ваше величество, король прислал за вами экипаж. Когда прикажете отправляться во дворец?

– Сейчас иду! – крикнула Крисса и прошептала, обращаясь к друзьям. – Все, мне пора. Никогда не думала, что стану так полагаться на богов, но я буду молиться, чтобы у нас все получилось! До послезавтра.

– Дай тебе боги терпения, – в один голос выговорили ваганты, после чего Сюзанна добавила:

– И сил.

Небо над горами было уже темным, в то время как над Бухтой Королей еще полыхал закат. Заходящее солнце подсвечивало легкие облачка золотисто-оранжевым и розоватым светом, но на горах и домах лежала уже прохладная вечерняя тень. С моря подул свежий ветерок, и Кристина плотнее запахнула на себе норковый палантин. Уходить с балкона не хотелось; время итак тянулось невыносимо медленно, как всегда бывает, когда чего-то очень ждешь, а в обществе короля каждая минута превращалась в час. На счастье девушки, именно сегодня вечером Дуэйн решил показать всем, как много он думает о судьбе королевства, и потому уже второй час король сидел на совете, выслушивая доклады министров. Накануне вечером, когда Крисса вернулась во дворец, разыгрывание покорности и какой-то симпатии далось ей тяжелее, чем обычно, но зато и своего она добилась быстро. Мыш оказался прав, и Аарден легко дал требуемое обещание, сопроводив его целой тирадой о том, как он рад, что королева снова проявляет хоть какой-то интерес к жизни.

Кристина решила, что все должно быть предельно натурально: она выедет на прогулку в протокольном белом платье, в сопровождении четверых воинов. Затем воинами займутся ваганты (разумеется, девушка не хотела смерти невинных солдат, но подозревала, что в противном случае они непременно расскажут обо всем Дуэйну, ведь жизнь дорога всем), и если все пройдет гладко, все они беспрепятственно пройдут через портал. Гораздо хуже будет, если охранники попадутся сильные и отчаянные, тогда придется с ними драться, терять время… а ведь искажение магического фона вовсе не значит, что почувствовать колдовство в Долине Проклятого храма вообще невозможно. Это невозможно большую часть времени, но ведь по закону подлости может оказаться, что именно в этот судьбоносный день никакого искажения не будет! И тогда…

Крисса зажмурилась. Лежавшая у нее на коленях пушистая серая кошка недовольно мяукнула, когда ее перестали гладить, и недоуменно подняла на королеву бесстрастные янтарные глаза. Девушка снова принялась машинально проводить рукой по гладкой шерстке животного, едва сдерживая слезы. Нет, взгляд янтарных глаз Айрина не был бесстрастным, когда тот смотрел на нее… Это все в прошлом, и никогда больше не повторится, а все потому, что Дуэйн, тот самый человек, которому она вынужденно подчиняется, тот самый чародей, который думает, что действительно получил власть, убив брата и сев на трон, решил отомстить! Кристина зарычала от злости; в такие моменты ей больше всего на свете хотелось убить своего мучителя, и она готова была даже забыть о последствиях столь опрометчивого поступка. На миг в голове пронеслась шальная мысль, что ограничения доступа к оружию во дворце не было никогда, так что вполне можно взять кинжал, дождаться, пока Аарден уснет, и тогда…

– Крисса! – прорезал вдруг вечерний воздух голос Дуэйна. – Хватит гипнотизировать море, оно все равно этого не чувствует. Пошли ужинать.

«Спокойно, спокойно, – подумала королева. – Осталась одна последняя ночь, всего несколько часов, а потом – только свобода!..» Все решительные мысли разом испарились, и Кристина выдавила из себя улыбку:

– Да, конечно.

5

Всю дорогу до долины Проклятого храма Сюзанна и Мыш изо всех сил делали вид, что предстоящее мероприятие их ни капельки не волнует. Крисса вынуждена была признать, что у них это получается гораздо лучше, чем у нее. Она очень беспокоилась и постоянно боролась с желанием оглянуться, непрерывно перекручивая на пальце обручальное кольцо. Чем ближе была судьбоносная минута, от которой зависело ее будущее, тем хуже девушка представляла себе, как осуществить их совместный план. Четверо воинов охраны, рослые, дюжие парни, мрачно следовали за вагантской повозкой, то и дело ругаясь себе под нос. Видимо, они никак не могли понять, что королеве могло понадобиться в обществе каких-то бродяг. Бродяги эти, кстати сказать, следить за своим поведением в присутствии венценосной особы ничуть не собирались, постоянно отпускали пошлые шуточки, громко смеялись над похабными анекдотами и частенько ругались крепкими словечками.

Объясниться возможности не было, но Крисса и сама догадалась об общей сути плана своих друзей: они ехали к Проклятому храму впятером (помимо нее, Сюзанны и Троймэна в фургоне находились еще двое музыкантов), остальная же часть компании поджидала их на месте. Скорее всего, спрятавшись за выступами гор или за полуразрушенными колоннами храма… Зачем – и так понятно. Кристина тяжело вздохнула. Придется утешаться мыслью, что солдат служит тому, кто хорошо платит. Почти наверняка ее телохранители верны Дуэйну, ведь именно из его рук и по его распоряжению они получают жалование. На трагедию дома Аарден им, скорее всего, наплевать, так что о жалости стоит забыть.

Фургон вагантов покинул пределы города и покатил по широкой каменистой дороге, петляющей между отрогами гор. Оставалось совсем немного, руины колонн и стены Проклятого храма должны были вот-вот показаться из виду, и Кристина не удержалась от вопроса:

– Мыш, что дальше?

– Все просто, – едва слышным шепотом отозвался он. – Как только твои воины входят в долину, наши ребята берутся за дело. Постараемся их не убивать, только оглушить, но, как ты сама понимаешь, на это рассчитывать не приходится.

– А я никогда не любила тех, кто бегает на поводке! – довольно громко вставила Сюзанна. – Так что мне их не жалко.

– Мне как-то тоже, – кивнул Трой. – Пока суд да дело, ты, Крис, колдуешь со своим порталом, чтобы мы как можно скорее могли туда нырнуть, раз уж ты так боишься своего обожателя. А дальше – куда кривая вывезет…

– Ну, тогда всем нам следует собраться с мыслями, – заметила королева. – Мы уже почти на месте. Да хранит нас Повелитель Белых Драконов!

В фургоне воцарилось напряженное молчание. С замиранием сердца Кристина отмечала знакомые ориентиры на пути: вот они проехали остатки верстового столба, вот миновали новенький указатель, вот завернули за скалу причудливой формы… На этом месте от широкой дороги ответвлялась тропинка, нырявшая вниз по ярко-зеленой, сочной травке. Именно эта тропинка и вела к позеленевшей от времени створчатой двери с древней печатью, той самой, которую так хотел сломать Дуэйн Аарден. Рядом едва слышно прошуршала трава, и Мыш сообщил:

– Ну, пора!

И тотчас, словно по команде, теплый воздух прорезал разбойничий свист – это ваганты покинули свои убежища и принялись за охранников… Услышав звон оружия, Крисса совсем растерялась, ей показалось, что она так долго ждала этого момента и успела так привыкнуть к ожиданию, что даже не сразу сообразила, что происходит. Положение спасла Сюзанна. Она шустро соскочила на землю и стянула за собой королеву:

– Бегом, Крис! Открывай свой чертов портал!

Подобрав юбки, Крисса устремилась прочь от дерущихся туда, где белели на фоне серых скал остатки колонн. Даже такая неопытная чародейка, как она, могла почувствовать, где именно находится портал; словно Эрквадиор, ставший ее вторым домом, сам подсказывал Кристине путь к спасению. Девушка миновала колонны и остановилась точно напротив дверей Храма, оставив слева и справа от себя по три арки в старой, полуразваленной стене. Королева прикрыла глаза, сконцентрировалась; она давно уже не использовала свою силу и потому теперь должна была вспомнить, как ощущала себя, управляя огнем. Сеть заклинания выстроилась на удивление быстро и четко, как будто Крисса всю жизнь занималась магией и никто не связывал ее силу. Когда она открыла глаза, прямо перед ней пульсировал голубоватым светом их путь к спасению – портал в неизвестность…

За спиной Кристины снова послышались свист и крики. Она обернулась и увидела, что все ваганты спешно вскакивают в фургон, громко обсуждая предстоящее путешествие. «Значит, с охраной покончено, – отрешенно подумала она. – Надеюсь, боги простят мне это решение, они-то знают, что подчинение Дуэйну гораздо хуже». Сэйван тронула ее за руку:

– Пора, Крис. Жаль, что мы так быстро прощаемся. Если богам будет угодно, встретимся еще!

– Счастливо! – едва сдерживая слезы, выговорила королева. – Спасибо за помощь!

– Обращайся! – весело крикнул Мыш с козел. Он помог Сюзанне забраться в фургон и щелкнул хлыстом, подгоняя испуганную лошадь. – Н-но, пошла!

Фургон вагантов исчез в сияющем проеме голубой вспышкой. Крисса глубоко вздохнула, раздраженно отбросила прочь расшитую жемчугом шапочку с вуалью и сделала широкий шаг вперед… Вмиг закружилась голова, земля ушла из-под ног, и королева почувствовала, что летит. Она даже не успела как следует испугаться, таким коротким оказался ее полет, а только от души выругалась. Похоже, она упала на что-то каменное, во всяком случае, боль в ушибленном колене была поистине адской.

…Дуэйн сидел на столе в своем кабинете и задумчиво смотрел в огонь камина. Со стороны могло показаться, что он совершенно спокоен, но на самом деле он буквально кипел от ярости. Правильно, эта девчонка опять почувствовала вкус свободы и совершенно забыла о времени! Солнце давно уже исчезло за горизонтом, слуги убрали посуду после ужина, а Крисса все не возвращалась… Пожалуй, не стоило так великодушно относиться к ее желанию общаться с этими висельниками. Тоже, нашла друзей! Королева Эрквадиора водит дружбу с какими-то разбойниками! Позорище для королевского дома! И не только дружит, а проводит с ними времени больше, чем дозволено приличиями.

Эту мысль прервал осторожный стук в дверь. Дуэйн тут же встрепенулся. Почему-то он был уверен, что это Крисса, и, едва сдерживая радость, крикнул:

– Войдите!

Увидев на пороге кабинета перепуганного до смерти слугу, король заметно скис и небрежно бросил:

– Ну, в чем дело?!

– Ваше величество, смилуйтесь, – дрожащим голосом начал слуга. – Только что вернулся один… один воин из охраны ее величества… Он, не извольте гневаться, сообщил, что… Словом, королева и ее спутники исчезли.

– Что?! – едва смог выговорить Аарден. – Как это – исчезли?!

– Остальные три воина охраны убиты вагантами. Тот, кому повезло остаться в живых, рассказал лишь, что помнит драку, в которой его стукнули булавой по голове. Когда он очнулся, Долина Проклятого храма была уже пуста.

– Так они… «гуляли» в долине Проклятого храма?!

– Да, ваше величество. Умоляю вас, помилуйте, я…

Дуэйн уже не слышал его. В один момент он понял, как ловко Кристина обвела его вокруг пальца. Ну, естественно, она только притворялась, что покорилась ему! На самом деле она лишь ждала удобного момента, чтобы сбежать! Его доверчивость и ослепляющая любовь снова сыграли злую шутку! Под предлогом прогулки с друзьями королева нарочно отправилась к Проклятому храму, потому что знала о его искажающих магических свойствах и возможности открытия портала. Король едва сдерживался, чтобы не закричать от боли и гнева. Опять, опять он остался в дураках! Опять самый близкий человек причинил ему нестерпимую боль, опять все рушилось на глазах… Но еще оставался шанс все исправить: ведь Крисса повелительница огня, значит, ее сила должна сильно эманировать. Будь она хоть на краю земли, он сможет ее отыскать и вернуть!..

Аарден сорвался с места и на ходу бросил слуге:

– Свободен. Передай всем, чтобы меня не беспокоили.

Король в считанные минуты добрался до своей лаборатории, занимавшей весь подземный этаж дворца. Вообще-то он мог и не использовать артефакты, но ему не терпелось узнать, где находится Крисса, поэтому он в мгновение ока собрал с полок необходимые предметы, расставил их точно по вычерченной на столе фигуре, прикоснулся посохом к центральному кристаллу и произнес формулу. «Слеза Ирридин» как ничто другое могла помочь ему в колдовстве, ведь Кристина носила это украшение почти целый день. Кроме того, оно было изготовлено из бриллианта чистейшей воды, известного своими магическими свойствами. Дело казалось простым, как таблица умножения, и Дуэйн уже предвкушал свою очередную победу…

Тем горше оказалось его разочарование. За ночь чародей Аарден предпринял как минимум десять попыток обнаружить Криссу, но ни одна из них не увенчалась успехом. Под утро, уставший и совершенно опустошенный, король тяжело опустился в свое кресло и задумался. Следовало перечитать древние трактаты, способов обнаружить человека в любой точке мира существовала масса, а причина, по которой это не удалось с помощью проверенного метода, была ясна как день. Ведь сила девушки связана, значит, и эманации стали гораздо слабее. Просто нужны более мощные артефакты и более сильное заклинание – вот и все.

Кристина с трудом поднялась на ноги, едва справляясь с подступающей к горлу тошнотой. Она впервые путешествовала с помощью портала, кроме того, открывала его в спешке и сильно нервничала, и потому само перемещение получилось довольно сумбурным. Перед глазами плыли неприятные зеленые круги, тело наполняла противная слабость, и девушке казалось, что она вот-вот потеряет сознание. Однако этого не случилось. Через несколько секунд она поняла, что здешний воздух поистине творит чудеса, и ее самочувствие стремительно становится вполне сносным. Еще через несколько минут Крисса смогла, наконец, оглядеться. Несмотря на довольно печальные обстоятельства и полную неизвестность, она вынуждена была признать, что ей безумно повезло. Место, где она находилась, было действительно прекрасным.

Королева стояла на вершине высокого холма. Судя по всему, на нем располагался парк или сад, во всяком случае, дорожки были аккуратно вымощены светлым камнем, то и дело между тщательно подстриженных кустов и деревьев можно было видеть скамейки, а на зеленой траве то здесь, то там вспыхивали яркие пятна цветочных клумб. Внизу, под холмом, расстилался небольшой тихий городок, сверкающий в ласковом солнышке стеклами домов и золотыми шпилями храмов. Картинка была почти идиллическая, и все равно королева ощутила, как на глаза наворачиваются слезы. Это место до боли напоминало Эрквадиор – такой, каким она узнавала его до свадьбы с Айринкельном. Рай на земле… только где этот рай расположен? Что делать дальше? На эти вопросы не было ответов.

Кристина с трудом добралась до ближайшей скамейки и тяжело села. Да, хороша она теперь, нечего сказать! Белое платье от падения на мостовую перестало быть белым, теперь его украшали два внушительных серых пятна в области колен. Из украшений на ней только обручальное кольцо, которое она не согласилась бы продать ни за какие деньги. Где она находится, неизвестно. Прекрасное начало новой жизни – действительно с чистого листа.

Неизвестно, сколько бы девушке пришлось размышлять над своей судьбой, если бы не счастливая случайность. Через некоторое время на дорожке показался одинокий путник. Шел он легкой походкой, но не торопясь, из чего Крисса сделала вывод, что он здешний. Судя по всему, в этом неизвестном месте теперь раннее утро, а путешественники не взбираются на холмы прогулочным шагом в такой час. Конечно, королева понимала, каким странным покажется ее вопрос о том, где она находится, но иного способа прояснить ситуацию она не видела… Дождавшись, пока прохожий поравняется с ней, Кристина собралась с духом и окликнула его:

– Господин!..

Прохожий с готовностью обернулся и учтиво снял берет с фазаньим пером:

– К вашим услугам, сударыня.

Кристина почувствовала себя гораздо спокойнее. Ее собеседником был рослый, широкоплечий мужчина лет тридцати пяти на вид. Пожалуй, в нем не было ничего примечательного, кроме выражения голубых глаз и интонаций приятного тенорка. И то и другое вполне внушало доверие, так как не несло в себе ничего, кроме тепла и участия.

– Прошу прощения, вы позволите задать вам один вопрос? – тщательно подбирая слова, заговорила девушка после небольшой паузы. Получив в ответ утвердительный кивок, она продолжила: – Не могли бы вы сказать мне, в каком городе и в каком королевстве я нахожусь?

Черные брови незнакомца удивленно взлетели вверх. Было видно, что его так и подмывает спросить, не с луны ли свалилась его собеседница, но, к счастью для последней, он сдержался и коротко ответил:

– Королевство Андрим, город Рун.

– Достаточно далеко, – не удержалась от комментария королева. – Пожалуй, тут он меня не скоро отыщет.

– Э… кто, простите?

– Не обращайте внимания, – улыбнулась она. – Я знаю, мой вопрос показался вам странным, но… Видите ли, я воспользовалась порталом в месте с искажением магического фона, поэтому никак не могла предположить, куда меня занесет.

– Понимаю. Надо полагать, у вас были веские причины так поступить, – незнакомец поспешно отвел взгляд от следов пыли на ее платье и продолжил: – Разрешите представиться, сударыня – Рой Хант, капитан городской стражи.

Только тут Кристина обратила внимание на то, что ее собеседник одет в форму. Простой, но добротный темно-зеленый мундир с несколькими мелкими нашивками на груди и одной крупной на правом плече. На поясе капитана, частично скрытый легким плащом, находился меч в ножнах, оправленных в белый металл. «Определенно, мне везет, – подумала Крисса. – Во всяком случае, он явно не собирается меня арестовывать или причислять к сумасшедшим». Разумеется, несмотря на все свое расположение к новому знакомому, раскрывать перед ним все карты девушка ничуть не собиралась. Она учтиво кивнула и ответила:

– Рада познакомиться, капитан. Меня зовут Беатрис Брай.

– Очарован, леди Брай, – было видно, что он совершенно искренен. – Кажется, теперь моя очередь задавать вопросы?

– Пожалуйста. Правда, не гарантирую, что смогу ответить на них.

– Договорились. Итак, позвольте узнать: что вы собираетесь делать?

Королева очень надеялась, что ей удалось не выдать удивления, но на самом деле она была поражена его проницательностью. Тон, которым был задан этот вопрос, не позволял усомниться: этот человек явно понимал, что просто так девушки в белых платьях не используют искаженные порталы. Рассказывать ему все Крисса по-прежнему не собиралась, а потому постаралась дать ответ, балансирующий между правдой и ложью:

– Если честно, понятия не имею. Там, откуда я… скажем так, прибыла, возникли некоторые… серьезные проблемы. К сожалению, проблемы эти очень сильно затронули мою жизнь, так что я сочла за лучшее довериться случаю.

– О, вот как. Что же произошло?

– Чуть больше двух месяцев назад убили моего мужа, – нехотя призналась девушка. – И из-за этого началась ужасная свистопляска. Прошу прощения, но мне не хотелось бы об этом говорить.

– Да-да, конечно, я все понимаю. Сочувствую вам, – Рой немного помолчал, а потом несмело поинтересовался. – Тогда, быть может, я могу предложить вам свою помощь?

– Меньше всего мне хотелось бы доставлять вам неудобство, – тихо сказала Кристина. Она не могла объяснить почему, но она верила этому человеку, хотя уже дважды в жизни жестоко поплатилась за такое вот бездумное доверие. Теперь, как и в случае с Дуэйном, у нее просто не было другого выбора. Разумеется, долго пользоваться добротой и расположением Ханта она не собиралась, но понимала: чтобы осознать свое новое положение и немного привыкнуть к обстановке, она должна остаться здесь, в Руне, хотя бы на пару дней.

– Помилуй вас боги, леди! Для меня помочь вам – дело чести, – капитан галантно подал ей руку и продолжил: – Позвольте проводить вас в мой скромный дом.

– Спасибо, капитан Хант, – едва сдерживая слезы, отозвалась Кристина, поднимаясь. – Клянусь, вы даже представить себе не можете, сколько делаете для меня. Я не в праве была рассчитывать на такое расположение со стороны незнакомого человека, больше того, по секрету скажу вам, подобное отношение казалось мне чем-то фантастическим на фоне событий последних двух-трех месяцев. Надеюсь, мне представится в жизни случай отблагодарить вас за все.

– Пока не за что, сударыня, – улыбнулся он в ответ.

…Вблизи Рун показался Криссе еще более милым и уютным. Сразу было видно, что люди любят свой город и ревностно следят за порядком. Несмотря на ранний час, в центре городка, на улицах, окружавших ратушу, и на центральной площади было довольно многолюдно. Спешили по своим делам разносчики, маляры тащили на плече длинные лестницы, сжимая в руке ведерко с краской, некоторые принимались поливать цветы на многочисленных клумбах, хозяева лавок и магазинов открывали витрины и любовно протирали и без того сияющие стекла. Девушка подумала, что с удовольствием погуляла бы подольше, наслаждаясь покоем и теплым летним солнцем, но несколько позже. Сейчас она едва не падала от усталости, тяжело опираясь на руку Роя. Похоже, она потратила на перемещение слишком много сил, наверняка можно было обойтись меньшей кровью, однако думать об этом было уже поздно – дело сделано, и сейчас больше всего хотелось спать.

По счастью, дом Ханта располагался не слишком далеко от холма, который, по словам капитана, действительно был устроен как городской парк и место всеобщего отдыха. Старый герцог, рассказывал Рой, перед смертью резко возлюбил своих подданных и заявил, что поскольку в прошедшие годы он уделял им слишком мало внимания, он намерен наверстать упущенное сейчас, прежде чем боги призовут его к себе. Замок, находившийся на вершине холма, с помощью чародеев быстро разрушили, теперь о нем уже ничего не напоминало, и построили новый, на другом конце города. Замковый парк же был объявлен местом отдыха горожан, сродни святилищу всех богов. Здесь бок о бок могли прогуливаться последний нищий и высокородный вельможа. По словам капитана, такие явления здесь были не так уж редки.

За время пути Кристина настолько устала, что едва обратила внимание на убранство небольшого, аккуратного дома, куда привел ее Хант. Она смогла лишь в очередной раз поблагодарить своего нового знакомого за доброту, прежде чем ее сознание окончательно отказалось что-либо воспринимать. Едва оказавшись в уютной маленькой спаленке, королева с трудом добралась до кровати и легла прямо поверх покрывала из плотной ткани, покрытой искусной вышивкой. Спустя несколько минут Крисса уже крепко спала…

– Не ходите, господин, будет гроза! – в который раз повторил взволнованный трактирщик, глядя за окно.

Небо действительно было угрожающе темным, то и дело по верхушкам деревьев прохаживался сильный июльский ветер, грозя проливным дождем. Люди спешили по домам, подняв воротники и сосредоточенно глядя перед собой, все больше и больше народу скапливалось в общем зале трактира. Дочь хозяина торопливо отвязывала сторожевую собаку, намереваясь дать животному переждать грозу в помещении. Слухи о капризах погоды здесь, в горной части Предела Обреченных, ходили по всему миру, так что ни один здравомыслящий путешественник не отважился бы сунуться на улицу в преддверии надвигающейся грозы. Ни один, кроме путника в потрепанной холщовой куртке, который уже несколько минут пытался переспорить хозяина и прорваться на улицу.

– Нет, говорите что угодно, а я не хочу стать причиной вашей гибели! – упрямился трактирщик.

– Вы свое дело сделали, вы меня предупредили, – в который раз размеренно повторял путник. – Принять или не принять это предупреждение – дело мое. Спасибо за беспокойство, хозяин, но я очень спешу.

– На встречу со смертью, что ли?! – в отчаянии воскликнул хозяин. – Люди не просто так назвали это место Предел Обреченных, и не просто так они веками ужасающие легенды слагали! Ваша спешка не будет иметь никакого значения, если вы погибнете в эдакую непогоду.

– Не бойтесь, хозяин, не погибну, – путник грустно усмехнулся. – Дважды это невозможно.

Он решительно отстранил с дороги опешившего трактирщика и вышел на дорогу. Налетевший порыв ветра едва не сбил его с ног, однако он лишь удобнее перехватил свой крепкий посох и зашагал в сторону леса. Конечно, идти по Пределу Обреченных было значительно сложнее, чем по территории Тар-Кайяна, но все же слухи были явно преувеличены. Через весь Предел проходил вполне приличный тракт, на котором попадались крохотные деревушки и гостеприимные постоялые дворы. Здешние жители свято верили в легенды, а потому охотно привечали всех немногих путешественников, избравших этот путь.

Быть узнанным наш герой не опасался. Здесь, в этой глуши, вряд ли кто-то слышал фамилию Аарден. Айрину это было очень даже на руку. Он быстро свыкся со своей новой жизнью и необходимостью проходить большие расстояния пешком, но панически боялся опоздать и потому постоянно спешил. Зачем – он не мог объяснить даже сам себе. Он знал, что Дуэйн никогда не тронет Криссу, не посмеет причинить ей вред, потому как в этом случае он потеряет наипервейшее средство самоутверждения. Другое дело, что мириться с такой ситуацией истинный король Эрквадиора не собирался. Он слишком хорошо знал своего брата и отчетливо видел в Зеркале Облаков, что творится теперь в его королевстве, а потому он должен был вернуться как можно скорее.

Серьезность своей ошибки Айринкельн осознал через час, когда небо, наконец, собралось с духом и извергло из себя невероятно сильный ливень. Ветер усилился, сразу резко похолодало, дождь больно хлестал по лицу и плечам ледяными струями, похожими на плети. Широкая укатанная дорогая за полчаса превратилась в хлюпающую под ногами грязь, идти стало невероятно тяжело, и Аарден миллион раз проклял свое упрямство. Казалось бы, побывав на том свете, пора бы уже стать умнее и не считать себя мудрее всех, раз ты был королем! Так нет же, спешка превыше всего – и вот теперь ситуация стремительно становится совершенно безвыходной. Любому ясно, что день, проведенный в таких погодных условиях, является самым верным и надежным пропуском на тот свет… Оставалось одно: сойти с дороги и попробовать поискать укрытия под деревьями или – если очень повезет – в какой-нибудь пещере…

Едва Айрин успел отойти прочь от тракта, где земля стала более или менее твердой из-за количества окружающих деревьев, как дождь несколько ослабел. Теперь это был уже не ливень, а обычная нудная морось, которая могла продолжаться несколько дней кряду… «А это значит, что будет только хуже», – обреченно подумал Аарден. Заставить себя повернуть назад и спрятаться под крышей гостеприимного трактира он не мог. Все-таки он был королем и потому не представлял себе, как можно так откровенно признать свое поражение. Путь был всего один – все-таки найти пещеру или что-то, хотя бы отдаленно ее напоминающее…

Не успел Айринкельн додумать эту мысль до конца, как за его спиной пугающе громко затрещали ветки. Страх, словно магический импульс, пробежал по всему телу, но король все же заставил себя обернуться… Он подумал: «Боги, лучше бы я этого не делал!» Перед ним, грозно вытянувшись во весь свой рост, стоял огромный бурый медведь. Хотя Айрин никогда не был заядлым охотником, он сразу понял, зверь не настроен на шутки и был бы весьма не прочь пообедать одиноким путником. Сердце беспокойно екнуло, он совершенно не представлял себе, что делать дальше, однако иного выхода не было… Аарден тяжело вздохнул и обнажил длинный кинжал, подаренный Тэригиром. Одной непогодой его неприятности не заканчивались.

Медведь быстро сообразил, что его потенциальный обед не намерен сдаваться без боя, и с грозным ревом ринулся в атаку. Айринкельн понимал, что его может спасти только ловкость и скорость, удар должен быть один, точный, сильный, желательно в сердце или глотку, а иначе он только разозлит противника. Бежать смысла не имело – кругом ветки и коряги, дорогу размыло, а прошлогодняя листва, покрывавшая землю, безнадежно промокла и потому сильно скользит… Условия боя явно не были предназначены для простых людей. Аарден проворонил первую же атаку медведя и заработал три глубокие, обильно кровоточащие раны на правом плече. Надо было собраться, но мысли короля занимало совершенно иное. Когда зверь был совсем близко, на расстоянии нескольких сантиметров от него, он учуял странный, ни на что не похожий запах. Он напоминал смесь трав и благовоний, но никак не сырую шерсть лесного обитателя… Больше того, Айрину показалось, что на груди медведя, в густом меху, что-то белеет. Что-то, до крайности напоминающее амулет. Это значило, что перед ним не обычный зверь, а оборотень или, скорее, анимаг, силу которого, как это ни печально, амулет не смог удержать под контролем…

Страшной силы удар поверг Айринкельна на землю, и ему показалось, что низкое серое небо все-таки рухнуло, причем именно на него. Медведю, пожалуй, не пришлось бы даже пускать в ход свои когти, его жертва попросту задохнулась бы под его весом, если бы у зверя было чуть больше терпения. Однако оборотень посчитал, что когти более надежное оружие. Айрин, к счастью, еще сообразил выставить вперед руку с кинжалом… Увы, силы анимагов не идут ни в какое сравнение с силами обычных людей. Предплечье тут же прошила острая, кинжальная боль, и Аарден со сдавленным стоном выпустил оружие из сразу ослабевших пальцев. Пожалуй, он ошибся: умереть дважды вполне возможно, борясь один на один с обезумевшим анимагом, который уже успел нанести своей жертве рану в плечо и сломать ей кость предплечья…

Вдруг медведь неуклюже взмахнул лапой, оглушительно громко заревел и конвульсивно дернулся. Через секунду Айрин ощутил на животе и плече что-то горячее… С трудом опустив глаза, он с удивлением отметил, что это кровь, судя по всему, кровь его недавнего противника, чья туша, кстати, продолжала душить его своим весом, грозя вот-вот сломать ребра. Сил, чтобы хотя бы попытаться столкнуть с себя убитого неизвестно кем противника, не было, поэтому Аарден решил пойти против всех своих принципов и сдавленно выговорил:

– Помогите!..

– Да помню я о тебе, помню, – раздался сверху резкий девичий голос. – Чего дергаешься раньше времени?..

Мгновение – и Айринкельн с наслаждением вдохнул сырой воздух полной грудью. Раненое плечо противно ныло, сломанная рука онемела, а король все не мог надышаться. Ему казалось, что что-то по-прежнему давит на грудь, голова кружилась, а слова, произнесенные где-то высоко наверху, как будто резали кинжалом по оголенным нервам:

– Ну что, ты живой, красавец?

6

– Да, – только и смог выговорить Айрин, с трудом принимая сидячее положение. Только теперь он понял, что очень замерз. Холод значительно притупил его любопытство, и теперь ему больше всего хотелось все-таки найти какое-нибудь укрытие и развести огонь. Однако королевское воспитание все же сделало свое дело. Он собрался с мыслями и проговорил: – Спасибо. Я обязан вам жизнью.

– Что правда, то правда, – бойко подтвердила его собеседница, отвлекаясь от придирчивого изучения туши медведя.

– Мда… Обидно, черт подери – такая шикарная туша, а толку от нее никакого, разве только шкуру содрать. Не будем же мы, в самом деле, заниматься людоедством!

При мысли о природе их давешнего врага Аардена передернуло, и он почел за лучшее обратить внимание на свою спасительницу. Ею оказалась миловидная девушка, такая миниатюрная и изящная, что она вполне могла бы сойти за эльфийку, если бы не цвет волос. Ее роскошные волосы, тщательно зачесанные за острые уши и собранные в тяжелую косу до пояса, были пепельными, почти белыми, что для эльфов в принципе невозможно. Черты лица незнакомки были довольно резкими, его вполне можно было бы назвать красивым, но в больших глазах цвета расплавленного серебра отражался какой-то нездоровый азарт, а тонкие бледные губы постоянно кривила неопределенная усмешка – то ли презрительная, то ли одобрительная. Одета девушка была просто и неброско, в черные штаны и потертую кожаную курточку с яркой вышивкой. Из общей картины выбивались три вещи: массивные наплечники от доспехов без гербов или украшений, тяжелый металлический пояс на тонкой талии и гигантский двуручный меч, выглядывавший из-за спины.

Айринкельн был настолько удивлен, что даже не пытался сдерживать любопытство:

– Кто ты?

– Я-то?… Да в сущности, такая же, как он, – она небрежно махнула рукой в сторону медведя. – Оборотень, и причем с колоссальным потенциалом. Меня все боятся, так как думают, что рано или поздно моя сила выйдет из-под контроля.

– Ты так уверена, что это невозможно? – не удержался от улыбки бывший король.

– Почему невозможно, возможно. Особенно в бою очень легко перейти грань, отделяющую человеческую часть твоего существа от звериной. Я лично знавала нескольких… индивидов, которые эту грань перешли. Подозреваю, наш приятель, – снова последовал кивок в сторону туши, – как раз из таких. Однако что-то мне подсказывает, что тебе не слишком хочется подхватить воспаление легких в дополнение к ранам. Поэтому давай, вставай и марш за мной.

Айрин молча подчинился, не переставая удивляться. Страха перед этой девушкой он не испытывал, несмотря на все ее рассказы, но вопросы, которые он хотел ей задать, множились с завидной скоростью. Разумеется, она была права – в такую погоду надо было в первую очередь думать об укрытии, а потом уже обо всем остальном… К счастью, долго идти не пришлось. Буквально через несколько сотен метров спасительница Аардена свернула влево и сделала приглашающий жест в сторону небольшой пещеры между камней:

– Прошу! Не дворец, но чтоб переждать непогоду, сгодится.

Пещерка оказалась совсем маленькой, развернуться там вдвоем было совершенно невозможно, поэтому Айринкельн скромно притулился в уголку, предоставив своей спутнице роль радушной хозяйки. Она быстро развела огонь, после чего подхватила какой-то мешочек и уселась рядом с королем:

– Ну, давай, снимай рубаху, посмотрим, что тут у нас, – когда он выполнил ее просьбу, девушка извлекла из своего мешочка какие-то резко пахнувшие травы и принялась за дело. После небольшой паузы (в которой Айрин напрягал всю свою волю, чтобы не закричать, снадобье очень сильно щипало, казалось, будто мышцы кто-то разрывает раскаленными щипцами) она снова заговорила. – Кстати, меня Офелия зовут.

– Рад знакомству, – процедил сквозь зубы он. – Айрин.

– Не нашенское у тебя имя. Откуда ты?

– С Юга, – почему-то Айринкельну безумно хотелось рассказать ей все с самого начала, с того момента, как он познакомился с Криссой, и до последнего боя, но он не решился. Что-то ему подсказывало, что Офелия не оценит драматизма ситуации и непременно найдет повод съехидничать. Конечно, и в этом был свой плюс. Было сразу видно, что она очень сильна, так что, если они продолжат путь вместе, ему постоянно придется держать себя в руках и лишь твердо идти к своей цели без лишних эмоций.

– Ничего не понимаю, – девушка затянула последний узелок на повязке и скомандовала. – Давай руку. Придется какое-то время походить с лубком, ты здорово сглупил, когда выставил кинжал…. Так вот, я говорю, странно это, обычно южане неохотно покидают свои дома, а особенно в направлении Предела Обреченных. Чего тебе дома-то не сиделось?

– Скажем так, моего согласия на путешествие не спрашивали. Никогда не предполагал, что окажусь в Тар-Кайяне таким способом.

– Каким таким?

Айрин задумался. Так или иначе, а дело шло к откровенному разговору. Здесь невозможно было сказать полуправду. Вряд ли кто-то, а тем более такая женщина, как Офелия, смог бы поверить в то, что клирик Повелителя Белых Драконов спас простого горожанина. И какую такую невероятную магию мог простой горожанин не поделить с братом? Пожалуй, ложь приведет лишь к бесславному разоблачению… Да и вообще, почему нет? Самое страшное, что может случиться, заключается всего лишь в обычном недоверии…

– Эй, больно! – не удержался Айринкельн, когда девушка особенно сильно сжала его руку.

– Терпи! Ты же хочешь снова держать меч в правой руке?.. Вот и молчи тогда.

Ее руки были на удивление легкими, да и вообще, судя по всему, Офелия была превосходным целителем. Судя потому, как уверенно она обращалась со своими травами и повязками, ей не раз приходилось сталкиваться с серьезными ранами. Айрин вдруг загрустил. С одной стороны, давешние события давили на сердце тяжким грузом, оно постоянно ныло и болело, ведь память постоянно рисовала яркие картинки счастливой жизни в Эрквадиоре, а с другой… С другой Айринкельн впервые за столько времени видел перед собой красивую девушку. Более того, эта девушка была невероятно смелой и решительной, а также… весьма привлекательной во всех смыслах. Король зажмурился, ему было неимоверно стыдно за такие мысли, но он понимал, что вряд ли сможет что-либо поделать, во всяком случае, теперь. Он слишком измотан и слишком устал от своих переживаний, чтобы лишний раз напрягаться и пытаться оттолкнуть от себя хотя бы такую иллюзию нормальной человеческой жизни. Нельзя жить одними воспоминаниями, воспринимая окружающий мир как не слишком приятное к ним приложение.

– Знаешь, мне почему-то кажется, что, если я расскажу, кто я такой, ты мне не поверишь, – с улыбкой сказал Аарден.

– О, господи, напугал-то как! – фыркнула Офелия. – Неужто сам Феникс вернулся?! Не смеши меня. Рассказывай давай, я тебя не съем. Моя форма – вполне себе дружелюбная волчица, а уж в человеческом облике я вообще мирная, как овечка. Слушаю твою байку, приятель.

И он рассказал… Вот так запросто поведал случайной знакомой всю свою историю, не упуская никаких подробностей. Девушка слушала, не перебивая. Пока он говорил, она закончила перевязывать его руку, убрала прочь свои медицинские принадлежности и теперь сидела рядом с ним, тесно прижавшись к его плечу. Несмотря на костер, в пещере было довольно прохладно, одежда обоих новых знакомцев порядочно промокла под дождем, так что такой способ сохранять тепло представлялся вполне разумным.

По окончании рассказа Офелия снова фыркнула:

– Прямо роман, аж дух захватывает. Не бойся, я тебе верю. Правда, а почему нет? Если разобраться, ничего особенно фантастического здесь нет. Чокнутый брат – явление довольно распространенное. Мой, например, был ненамного лучше твоего. Представляешь, какой стервец! Сам был оборотнем, плохо контролировал себя, но был твердо уверен, что боги призвали его в этот мир для борьбы с оборотнями. Вот в один прекрасный день он и убил наших родителей, выпустив свою силу из-под контроля… и мне, чтобы выжить, пришлось убить его. Чудесное, гуманное деяние для двенадцатилетней девочки, правда?

Айрин не нашелся, что ответить, лишь крепче прижал ее к себе. Ему все больше казалось, что в воздухе витает какая-то магия. Во всяком случае, к Офелии его тянуло с каждой минутой все сильнее. История, которую она вкратце поведала, была поистине чудовищной, так что какие-либо комментарии были совершенно лишними. Через какое-то время девушка заметила:

– Наверное, для всех, для тебя и твоей жены, было бы лучше, если бы ты убил своего брата тогда, когда он вызвал Мастера.

– Я не мог, – осипшим голосом ответил король. – Я даже никому не сказал об этом.

– Глупо. Благородно, но глупо… Вообще, ты только не обижайся, твоя жизнь изобилует этим идиотским благородством. Неужели ты не понимал, что таким типам, как твой братец, изгнание – как запрет на охоту на кроликов для лисиц?!

– Понимал. Но он мой брат, и я не мог…

– Все ясно. Ты идиот, Айрин.

– Знаю, – прошептал он. – Знаю…

На следующее утро Крисса почувствовала себя другим человеком и, как ни странно, обнаружила в себе невероятную жажду деятельности. Вероятно, эту жажду подстегнул весьма печальный сон, который мучил ее всю ночь. Ей казалось, будто она снова стоит на нагретых солнцем камнях в Бухте Королей, смотрит на лазурное море, легкий ветер колышет юбку ее белого платья и тонкую вуаль, закрывающую лицо. Айрин стоит рядом, крепко сжимает ее ладонь в своей руке и ласково повторяет: «Ты мое вечное счастье, Крисса». Разумеется, проснулась королева в слезах; буквально через мгновение она подумала, что просто обязана чем-то заняться, иначе ее ждет самое обыкновенное сумасшествие. Что и говорить, сходить с ума можно было и в Эрквадиоре, а на свободе надо действовать!..

Когда за завтраком Рой снова деликатно поинтересовался, что она собирается делать дальше, девушка не задумываясь, ответила:

– Я снова стану менестрелем, капитан. Конечно, значительная часть моей сценической карьеры весьма печальна, но, если разобраться, бродячая жизнь не так уж плоха, особенно, когда надо отвлечься.

– Менестрелем? – удивился Хант. – Вы?! Вот уж никогда бы не подумал.

– Почему же?

– Я могу ошибаться, но мне кажется, я где-то слышал, будто в Эрквадиоре все знатные дамы носят белый цвет.

– Очень возможно, – как ни в чем не бывало согласилась Кристина. – И что с того?

Увидев такую реакцию на свою попытку докопаться до истины, он явно стушевался и поспешил перевести разговор в былое русло:

– И с чего же вы хотите начать свой путь?

– Как сказала однажды моя подруга, менестрель начинается с костюма. Боюсь, что придется немного вас ограбить. К сожалению, у меня нет даже никаких украшений, которые можно было бы продать.

– Я к вашим услугам, сударыня, – почтительно наклонил голову Рой. – Я ведь обещал вам помочь, а это обещание включает в себя множество понятий. Вы можете купить все необходимое, когда пожелаете. Мой слуга охотно покажет вам лучшие лавки в городе.

– Чем дальше, тем более мне совестно пользоваться вашей добротой, но, увы! Иного выхода у меня нет, – Крисса решительно поднялась с места и продолжила: – Если не возражаете, я бы приступила к делу прямо сейчас.

Капитан только кивнул в ответ и позвал слугу. Слушая, как строго он дает парню указания, Кристина изо всех сил пыталась побороть в себе желание задать ему один простой вопрос: что все это значит? Почему он так безоглядно добр и щедр? Все же у девушки имелся кое-какой опыт общения с обманчиво добрыми людьми, поэтому ее сердце постоянно точил червь сомнения. Вполне ведь возможно, что этому храброму вояке от нее что-то нужно… Что именно – долго гадать не надо.

Королева меньше всего хотела оскорбить своего нового знакомого недоверием, но, все же, дождавшись ухода слуги, нашла в себе силы сказать:

– Рой, прошу простить меня за такие мысли и слова, но… Словом, поймите меня правильно. В своей жизни я уже дважды жестоко обманулась, и потому я хочу знать: почему вы мне помогаете? После всего, что со мной случилось, я просто не могу безоглядно верить людям, уж простите меня за это. Так почему же?..

– Понимаю ваши страхи, госпожа, – после небольшой паузы тихо заговорил Хант. – Однако смею вас уверить, вы можете быть совершенно спокойны. У меня есть веские причины поступать так, как я поступаю. Если желаете, я могу попытаться их объяснить, хотя облечь в слова желания и устремления не так-то просто.

Кристина только кивнула в ответ…

Капитан снова сел на свое место и принялся за рассказ:

– Видите ли, моя жизнь складывалась из множества не очень приятных эпизодов, которые начались со смерти моей жены. Это несчастье произошло семь лет назад, а еще три года до этого я вынужден был наблюдать, как существо, которое я любил более всего на свете, угасает. Сами знаете, чахотка убивает медленно, но верно. Я думал, что сойду с ума, сознавая, что ничем не могу ей помочь. Целители не могли ничего сделать, хотя, казалось, мы испробовали все известные и неизвестные способы. И в итоге все закончилось так, как и должно было – Джейн умерла, а у меня началась депрессия. Мужчины слабые создания, прежде всего они пытаются найти утешение на дне бутылки, вот и я не явился исключением. К сожалению или к счастью для меня, такой образ жизни включал все известные стороны, включая пьяные драки, сон в канавах и дружбу с сомнительными типами. Однажды, когда я в очередной раз попал в участок, мы разговорились со старым полковником гвардии, начальником городской стражи. Он предложил мне взять себя в руки в рядах стражи, попытаться направить свою энергию на созидание, а не на разрушение… Сначала я лишь посмеялся над его предложением, ведь у меня же та кое горе! И я же так несчастен и одинок, какая уж тут работа! Однако старик настаивал, и я решил согласиться исключительно ради смеха. Смеха не получилось. Я быстро втянулся в дело и первое время чувствовал себя на седьмом небе от счастья. Работы нам всегда хватало, у меня было совсем мало времени на горестные воспоминания, и я со всей серьезностью начал думать, что именно в этом и заключается мое предназначение. Но, изволите ли видеть, наша повседневная жизнь полна печальных и досадных эпизодов. Бывает, ты на долю секунды опаздываешь, не успеваешь выбить нож из рук убийцы, или проходит несколько дней, прежде чем ты можешь выйти на след кровавого мясника… Ситуация та же, что и с моей несчастной женой, ты осознаешь весь ужас происходящего, но знаешь, что не сможешь ничего поделать. И теперь я точно знаю: я могу вам помочь. И, раз у меня есть такая возможность, я не могу ее не использовать. Называйте это как хотите, но я сказал правду.

Крисса задумчиво молчала. Эта история прояснила перед ней одну простую истину – споткнувшись на пути, ни в коем случае нельзя опускать глаза и постоянно смотреть под ноги. Оставалось только удивляться, как у этого человека еще сохранилась какая-то вера в добро и справедливость, но королева понимала, что и ей не стоит так безнадежно считать всех обманщиками и вероломными лицемерами. Похоже, Рой действительно хотел ей только добра, и потому давно следовало отбросить все сомнения.

Девушка улыбнулась и сказала:

– Простите за недоверие, капитан. Откровенность за откровенность, с вашего позволения, я тоже кое-что вам расскажу.

Ровно и гладко, будто эта история ее не касалась, Кристина поведала Ханту о своих приключениях, начиная со встречи с Мэттом и заканчивая блистательным разгромом труппы Пересмешника. В дальнейшие подробности она предпочла не углубляться, сказала лишь, что ее спас «один человек», и завершила:

– Теперь вы понимаете, почему я так подозрительна. Однако ваш собственный рассказ дал мне понять, что силы перешагнуть через себя и пойти дальше у сильного человека найдутся всегда. Именно поэтому я сбежала, несмотря на свое несчастье, и именно поэтому я собираюсь снова начать жизнь с чистого листа. Спасибо.

Рой поднял глаза. Крисса облегченно вздохнула. Теперь недосказанность между ними исчезла, и ее неоконченная история больше никого не напрягала. Они были похожи на заговорщиков, знающих что-то такое, что недоступно прочим людям, и потому могли безоглядно доверять друг другу.

…Крисса вышла из гостеприимного дома Ханта ранним утром, когда над улицей еще висел густой, молочно-белый туман. На ней красовался удобный дорожный костюм, шею щекотало длинное яркое перо, прикрепленное к бархатному берету, на плече девушки висел объемистый мешок с концертным костюмом, гримом, бубном и двурогой флейтой. Кристина с наслаждением вдохнула тягучий влажный воздух и улыбнулась. Ее ждало множество дорог, множество зрителей по всему миру даже не подозревало о том, что им предстоит увидеть чудо в самое ближайшее время. И на какой-то миг самой королеве даже показалось, что вся эта эрквадиорская история ей попросту приснилась. Вот сейчас дверь за спиной скрипнет, и на пороге возникнет заспанная Сюзанна, которая крепко выругается и скажет:

– Ну, что стоим, кого ждем?! Вперед, дорога сама под ноги не ляжет!

Однако же вместо этой задорной фразы девушка услышала шепот Роя:

– Легкой вам дороги, госпожа.

Крисса задумчиво смотрела в костер, изо всех сил борясь со сном. Прошедший день выдался очень насыщенным, ей пришлось выступать дважды, утром и днем, уж больно радушная попалась публика. Кроме того, из-за второго выступления она несколько задержалась в гостеприимной деревушке и теперь вынуждена была ночевать в лесу. Карты у Кристины не было, но она знала, что граница Андрима уже совсем близко, и буквально через пару дней ей предстоит войти в Предел Обреченных. Эта мысль восторга не вызывала, но иного пути для себя девушка не видела Как ни крути, а весь цивилизованный мир находился по ту сторону Предела, и, если она не хотела навсегда остаться в Андриме, нужно было идти дальше.

Она ушла из Руна три дня назад и вполне могла бы назвать начало своего путешествия удачным. Как показала практика, несколько измененный ею танец и новый костюм вызывал у зрителей бурный восторг. Надо полагать, что здесь, практически на краю земли, люди ничего подобного никогда не видели. Крисса выходила в круг, облаченная в ярко-красное блестящее платье, сочетающее в себе благородную тафту и легкий шифон, и вскидывала над головой украшенный алыми лентами бубен. Когда она поднимала на аудиторию глаза, обведенные дорогими рыжими тенями с золотой пылью, люди замирали и, затаив дыхание, ловили каждое ее движение, каждый язычок огня, пробегавший по ее наряду или по земле. Когда смолкал бубен и танцовщица останавливалась, чтобы перевести дух, воздух взрывался аплодисментами… Первые два раза от вихря горьких воспоминаний Кристина чуть не расплакалась после выступления, но ей быстро удалось взять себя в руки. В конце концов, теперь все было иначе. Враг остался далеко на Юге, и впереди была только свобода, сияющая голубым небом и зелеными лугами.

Крисса в очередной раз встрепенулась и прислушалась. Стояла тишина, и лишь где-то в лесу считала кому-то годы запоздалая кукушка. Засыпать девушка не хотела, боялась той боли, что принесет ей ставший в последнее время постоянным сон… Право, стоило умориться до предела, чтобы спать мертвым сном до рассвета, а не чувствовать на лице соленые брызги моря и не слышать ласкового, словно прибой, голоса Айрина: «Ты мое вечное счастье, Крисса». Хорошее счастье! – нервно усмехалась этому сну девушка. Как хорошо, что он не знает и никогда не узнает, что я творила, повинуясь капризам Дуэйна…

Хрустнула ветка, и девушка насторожилась. Встреченные ею по дороге люди наперебой утверждали, что места самые спокойные и дружелюбные, но терять бдительность все же не стоило. Королева тихонько вытянула из ножен кинжал и крепко сжала в ладони рукоять, хотя за пять лет ее умение владеть оружием не стало лучше. Все же с клинком в руках чувствуешь себя спокойнее… до определенного момента.

Еще секунда прошла в тишине, после чего знакомый грубоватый голос произнес:

– Здорово, хозяйка! Пустишь к костру усталого путника или мне другое местечко поискать?

Не оборачиваясь, стараясь, чтобы он не увидел выступивших на ее ресницах слез радости, Кристина тихо ответила:

– Не стоит. Устраивайся, Мэтт.

Повисла пауза, после чего на другой стороне поляны возник темный силуэт, и тот же голос неуверенно переспросил:

– Крисса?

– Да, – улыбнулась она, поднимаясь с места. – Ну же, ты что, не узнаешь меня?

– У-узнаю, – запнувшись, пробормотал тот. Через мгновение он заключил ее в крепкие дружеские объятия. – Черт, вот уж не чаял, что встречу тебя! Выходит, я не зря верю, что расставание всегда означает встречу!

Крисса лишь улыбнулась в ответ и снова опустилась на свернутый плед. Мэтт устроился рядом и тут же принялся за расспросы:

– И каким ветром тебя сюда занесло? Почему одна? Куда ты дела Сюзанну?

– Она нашла себе более приятную компанию, – усмехнулась девушка. – Не поверю, будто ты не слышал, что она вышла замуж за Троймэна Райна!

– Что?! Лис?! Замуж?!! – он присвистнул. – Вот чудеса в решете… И она посмела ничего мне не сказать! Хотя ладно, что я ворчу, ведь виделись давно, и то мельком.

– Меня сюда занесло телепорталом. До начала этой недели я была в Эрквадиоре.

– Далековато. Куда планируешь двигаться дальше?

– Сложно сказать. Меня ведет дорога. Мне, знаешь ли, нет особенной разницы, куда она меня выведет. Главное, чтобы не в Тар-Кайян. Очень уж я не люблю это королевство.

– Я тоже, – кивнул оборотень. – Правда, братья ан Фэлькон, которые охраняют границу, отличные ребята, и если я заглядываю в Тар-Кайян, так это чтоб повидаться с ними. Ты, поди, и домой хотела наведаться?

– В Карсайте, возможно, да, но не домой, – одними губами улыбнулась Кристина. – Не думаю, что отец будет рад меня видеть. Я забыла о своей семье, а они, уверена, забыли обо мне. Так что… зачем нам лишние конфликты?.. Теперь ты мне скажи: куда идешь ты сам?

– Как всегда, играть роль злобного хозяина, – пожал плечами Мэтью. – Видишь ли, у меня в Андриме кое-какая торговля вроде бы наладилась. «Вроде бы» – потому что в последнее время она почти не приносит дохода. Вот я и решил выяснить, в чем дело.

– И где она базируется, твоя торговля?

– В городе Йисунне, это милях в двадцати к западу отсюда. Если ты не спешишь, можем заглянуть туда вместе, очаровательный городок, тебе понравится.

– Что ж, я не возражаю, – девушка подкинула хвороста в костер и продолжила: – Мне без разницы, когда я войду в Предел Обреченных – завтра или через неделю.

Повисла пауза, в которой она сосредоточенно смотрела в огонь. Мэтт молча наблюдал за ней, подперев рукой щеку; было видно, что он раздумывает, расспрашивать ее дальше или подождать, пока она сама все расскажет. Через несколько минут любопытство оборотня взяло верх, и он тихо окликнул Криссу:

– Эй… Эй!

Она даже не подняла головы, чем окончательно уверила Мэтта во всех его самых черных подозрениях. Что-то здесь было явно нечисто, в жизни девушки определенно произошли какие-то серьезные, вероятно, даже трагические события. Оборотень вздохнул. Теперь перед ним была совсем не та озорная и бесшабашная девчонка, какой он встретил ее на дороге, почти пять лет назад. Сейчас она была уже взрослой женщиной, строгой, серьезной и решительной… И явно с большими, просто огромными проблемами.

– Кристи, что с тобой? – как можно ласковее спросил Мэтью, придвигаясь к ней чуть ближе. – Я вижу, что-то происходит. Ты как-то удивительно немногословна.

– Потому что я вообще сомневаюсь, что все это мне не приснилось, – горько усмехнулась Кристина. Она машинально перебирала пальцами тяжелые бусины четок, но, вопреки опасениям своего собеседника, не замкнулась снова в себе, а продолжила: – Наверное, если бы кто-то рассказал мне такую историю, я бы не поверила. Однако горькая правда заключается в том, что это не сон, и о произошедшем невозможно забыть.

Она извлекла из чехла свою миниатюрную арфу, настроила ее и коротко взглянула на оборотня:

– Смотри в огонь. Сейчас будет история.

Мэтт повиновался. И увидел. Сначала язычок пламени был юной девушкой, которая весело смеялась и плясала, грациозно ударяя ладошкой в бубен с лентами. Затем яркая, слепящая вспышка (Волк чуть не зашипел, потому что, как все дикие животные, не любил яркого огня и всегда старался устроиться как можно дальше от костра) – и вот пламя обернулось тонкой решеткой, за которой теперь сидела та девушка, обняв руками колени. Свистнул хлыст, грубый голос другой фигуры, высокой и стройной, сказал «Иди!», послышались смех и нестройные хлопки множества ладоней. Девушка снова плясала, но теперь в ее танце чувствовались страх и боль и такое отчаяние, что хотелось плакать. Снова яркая вспышка – и над маленьким костром поднимается огненный смерч, сметающий домики из искр и заставляющий людей из пламени в ужасе падать на землю. Появляется новая фигура – чародей в просторном балахоне, который поднимает руку, произносит заклинание. Пламя унимается; девушка, опустив голову, покорно идет за чародеем. Она боится его, прячется по углам и почти не разговаривает, она боится людей и не хочет больше верить ни во что, кроме своей боли, испытанной ею в течение многих месяцев отчаяния и плена.

Крисса заиграла быстрее, и фигуры снова изменились. Рядом с чародеем вырос статный король, властным голосом выговаривающий чародею за что-то. Девушка смотрит на короля, затаив дыхание, и вот они одни в ночном парке. Тихо говорят о чем-то, слов не разобрать, но они крепко держатся за руки. Затем снова чародей что-то возбужденно доказывает, размахивая руками. Странное и страшное существо с кожистыми крыльями, которое обращается в человека огромного роста и с массивным двуручным мечом. Король сражается, сражается из последних сил, ему страшно, он боится потерять королевство и жену, которая для него дороже всего на свете. Но он честен. Поддавшись на обман и не распознав потенциала за силой амулета, он соглашается на поединок без магии. Но проигрывает, так как дерется с демоном. Чародей ликует, но вспышка огня затмевает его триумф, и снова появляется девушка, она бредет по дороге, с трудом справляясь с дующим в лицо ветром. А затем она садится у костра, а рядом с ней сидит…

– Этого не может быть! – не удержался Мэтт. Он был потрясен до глубины души, потому как с первых секунд «истории» понял, о ком она.

– Ты сам хотел все знать, – устало улыбнулась Кристина и отложила арфу прочь. – Я тоже не верила, пока, наконец, реальность не свалилась на меня своей пугающей темной массой, – она помолчала и снова улыбнулась, на этот раз нежно, мечтательно. – Он называл меня Искрой, Повелительницей Огня. Сколько раз за последние месяцы я мечтала снова услышать его голос, хотя бы раз… Но это невозможно.

– Я знаю, ты рассказала о своей жизни, – выдавил оборотень. – Конечно, я многого не знаю и о многом не догадываюсь, но… Кто был тот король?

– Айринкельн Аарден. Айрин.

Она вздохнула и отвернулась, не желая показывать слез, которые сами бежали по ее щекам. Однако Мэтт почувствовал, как в душе что-то обрывается. Даже не думая, что он делает, он решительно обнял девушку за плечи и осторожно отер с ее лица слезы:

– Прошу, не плачь, Кристи. Может статься, что боги сохранили твоего короля, просто еще не пришло время тебе об этом узнать.

Крисса на миг замерла в его руках, после чего сама тесно прильнула к оборотню и зашептала:

– Так хорошо, что наши пути снова пересеклись. В этом мире у меня никого нет… совершенно никого! Весь Эрквадиор пляшет сейчас под дудку Дуэйна, никто не решается перечить, потому что он брат Айрина, а о семейной силе Аарденов ходят самые зловещие легенды. Дома я и раньше не находила понимания, кроме того, за те пять лет, что я живу на юге, я уже так привыкла, что не хочу возвращаться назад. Где искать менестрелей, которые однажды приютили меня в дождливую ночь, я понятия не имею… С ним умерло все – все мои надежды и мечты…

Мэтью ласково погладил ее по голове и твердо сказал:

– Все позади, дорогая моя. Я с тобой, а вместе мы обязательно что-нибудь придумаем.

Хотя было совершенно непонятно, что в такой ситуации можно придумать, Кристина быстро успокоилась. Вероятно, впервые за последнее время появился знакомый человек, который готов был взять на себя решение некоторых проблем, отчего девушке стало значительно легче. Она не знала, куда их путь пойдет дальше, не знала, как сложится ее дальнейшая жизнь, но одно было понятно наверняка: оборотень сделает для нее все, что сможет.

7

Крисса поймала брошенное ей Мэттом полотенце и вытерла с лица пот:

– Нет, Мэтт, я больше не могу! Похоже, здешний люд готов вечно смотреть на мой танец, я это очень ценю, но есть предел моим возможностям. Я устала.

– Если меня за такую новость побьют или растерзают, это будет на твоей совести, – проворчал оборотень, исчезая за дверью.

Девушка устало уселась на низкую скамью и с наслаждением положила ноги на крошечный табурет. Мэтью оказался прав. Йисунн действительно очень понравился ей, а уж такой восторженной публики, как здесь, она еще в жизни не видела. Днем, когда они шли по тихим, опрятным уличкам, Кристина и предположить не могла, что здешние жители окажутся так охочи до зрелищ. По их требованию ей пришлось выступать трижды, так что теперь королева мечтала лишь посидеть в тишине с бокалом чего-нибудь освежающего.

Все-таки жизнь в Эрквадиоре оставила на ней свой отпечаток. Порой девушка ловила себя на мысли, что ей несколько не достает почтительных слуг, тихих, прохладных залов дворца и элегантных платьев из дорогих тканей. Пока что мысль о свободе невероятно окрыляла, Крисса каждое утро благодарила богов за такой щедрый подарок, как успешный побег. Однако к постоянной дороге и длительным переходам нужно было привыкать заново. Тем более что не за горами была осень, то есть дожди, бездорожье и прочие радости холодных времен года.

Дверь немного приотворилась, и Мэтт тихо сообщил:

– Тебе повезло, они угомонились. Переодевайся и выходи, посидим за бокальчиком вина.

Крисса улыбнулась и принялась одеваться. Путешествия были не единственной вещью, к которой она должна была привыкнуть. На прошлом привале Мэтт заявил, что если ей пришлось побывать в стольких местах в составе труппы Пересмешника, то имеет смысл хотя бы придумать для себя подходящий псевдоним. Кроме того, в мире есть немало путешественников, когда-либо посетивших Эрквадиор и видевших королеву, поэтому незачем называть свое настоящее имя направо и налево. Право выбора «псевдонима» девушка предоставила оборотню. Эта мысль показалась ей настолько странной, что она даже не пыталась придумать что-нибудь сама. Мэтью же думал недолго и предложил звучное и красивое имя Мирабель. Кристина сочла за лучшее согласиться, так что теперь она частенько повторяла свое новое имя про себя, опасаясь забыть его.

Накинув на плечи курточку и аккуратно упаковав в мешок свой костюм, девушка выскользнула в общий зал трактира. Народ, казалось, уже вернулся к своим разговорам, но прошмыгнуть в облюбованный Мэттом дальний угол незамеченной танцовщице не удалось. Сидевшая за большим столом компания приветствовала ее бурными аплодисментами. Криссе стоило немалого труда выпутаться из цветистых комплементов в свой адрес и навязчивого внимания. Наконец все трудности остались позади, и королева устало уселась на скамью рядом с оборотнем:

– Надо же, не растерзали. А я-то боялась…

– Я же говорил, место отличное, – улыбнулся тот. – Жаль, я ошибся и назначил управляющим в свою лавку не того человека. Только это омрачает мои впечатления от этого города. Ты, кстати, не хотела бы задержаться здесь подольше?

– Нет. Мне бы не хотелось оттягивать путешествие через Предел Обреченных. Я думаю, надо его совершить и перестать об этом думать.

– Тоже верно. К сожалению, я не знаю, сколько мне придется здесь торчать. Сама понимаешь, не хотел бы я отпускать тебя одну. Правда, одно все-таки утешает: там есть некоторое количество весьма неплохих и довольно людных трактов. Кроме того, у тебя в запасе есть магия. Если что, припугнешь фейерверком, и дело с концом.

Он немного помолчал, с любопытством оглядываясь по сторонам; видимо, заметив что-то интересное, оборотень подтолкнул свою спутницу локтем:

– Видишь того парня, Мира? – кивком головы Мэтт указал на человека, неприметно устроившегося у самого камина. – Идем, познакомлю – это Эверетт Доннер, один из лучших эльфийских менестрелей. Редкий персонаж – чистокровный эльф, и к тому же молодой.

– Порой я думаю, ты знаешь в этом мире всех, – фыркнула Крисса, неохотно поднимаясь с места. Ноги гудели от усталости, но любопытство взяло верх. Какой нормальный человек откажется от возможности познакомиться с настоящим эльфом?! Да еще и менестрелем… – Есть хоть кто-нибудь, кто не относится к обширному кругу твоих знакомых?

– Таких больше, чем ты думаешь, – отозвался он, после чего обратился к своему знакомому. – Привет, Эв!

– Мэтт! – тут же среагировал тот, оборачиваясь. Кристина едва сдержала вздох восхищения. У менестреля были удивительно яркие синие миндалевидные глаза, добрые и ласковые, как море Эрквадиора в Бухте Королей. – Рад встрече. Какими судьбами?

– Ты знаешь, какими, – оборотень подтащил к камину два стула, на один из которых усадил Криссу, а на другом устроился сам. – Меня же вечно куда-то несет, не могу долго сидеть на одном месте. Но на этот раз я не один.

– Вот как? – такой вопрос девушку весьма удивил. Ведь она сидела прямо у него перед носом, а он как будто бы не заметил ее, что в данной ситуации было довольно сложно. – Прошу прощения, я сегодня что-то рассеян, – повинился он.

– Ничего страшного, – улыбнулся оборотень. – Имею честь представить тебе мою подругу Мирабель. Думаю, она не будет возражать, если ты станешь называть ее Мира, как и я. Именно ей мы обязаны сегодняшним великолепным концертом.

– О, вот как, – немного растерянно улыбнулся менестрель. – Рад познакомиться, Мира. Должен сказать, что у вас действительно фантастический талант. Мэтт, наверное, уже сказал, что меня зовут Эверетт Доннер. Для друзей Эв.

Повисла тишина. Кристина не переставала удивляться этому менестрелю. Теперь его лицо приобрело какое-то возвышенно-мечтательное выражение, словно он наблюдал некое прекрасное видение или что-то в этом роде. Кстати, определение Мэтта «редкий персонаж» подходило ему как нельзя лучше. Черты его загорелого лица были правильными, словно выверенными искусным художником, на губах постоянно играла тонкая, немного растерянная улыбка, не говоря уже о так тронувших Криссу удивительных глазах. Длинные кудрявые волосы цвета спелой пшеницы Эверетт тщательно зачесывал за острые уши, как будто подчеркивая свое происхождение, а его одежда была на редкость опрятной и чистой, хотя и не новой. Девушка недоумевала по поводу своего нового знакомого; ей постоянно казалось, что тут что-то не так. Вокруг него мягко пульсировала слабенькая магическая аура, но настолько незначительная, что она вряд ли могла являться причиной этой неизвестной странности.

– Куда направляешься, Эв? – нарушил тишину Мэтью.

– Не знаю, – пожал плечами тот. – Меня ведет дорога, ты же знаешь. Я думал дойти до Эрквадиора, но…

– Не советую, – дрогнувшим голосом перебила Кристина. – Там сейчас новый король, новые порядки… ничего хорошего.

– Значит, надо избрать противоположный путь – Гейдергаде, Карсайте, – улыбнулся Эв. – Всегда хотел побывать на Севере. Мира, а ты, куда путь держишь?

– Честно говоря, еще не придумала. Я не так давно в этих краях, но мне бы хотелось поскорее пересечь Предел Обреченных. Неприятно ощущать себя настолько отрезанной от цивилизации.

– Что ж, пожалуй, последний аргумент в пользу скорого путешествия самый весомый, – согласился Мэтью. – Жаль, что у меня пока тут дела. Управляющий, паразит, всю торговлю развалил. Я столько сил положил, а в итоге получил только большую кучу убытков… Послушайте, – вдруг сказал он, – а вы не хотите продолжить путь вместе?

– Я был бы только рад, – вспыхнул Доннер (а может, на его щеки упала тень от огня камина).

– Да и я тоже, – помедлив, вздохнула Кристина. – Я привыкла быть одна, но перспектива пересекать место, о котором весь мир рассказывает страшные сказки, меня совсем не прельщает. Жаль, конечно, что ты не идешь, Мэтт. Не хотелось бы думать, что мы снова расстаемся так надолго.

– Ну, вот и порешили, – пропустив мимо ушей ее последнюю фразу, радостно констатировал оборотень. – Все же согласитесь, вдвоем идти веселее. Да и выступать, надо думать, интереснее.

– Я уверен, мы быстро найдем общий язык, – смущенно заметил Эверетт. – Когда ты хочешь пуститься в путь, Мира?

– Хоть завтра, – пожала плечами Крисса. Она очень надеялась, что ее собеседники спишут ее румянец на духоту помещения, но на самом деле перспектива длительного путешествия наедине с таким… будем прямо говорить, незаурядным персонажем ее весьма смущала. – Меня ничто здесь не держит.

– Ну, так-то торопиться не следует, – менестрель тепло улыбнулся ей и продолжил: – Мне кажется, здешняя публика просто в восторге от твоего выступления. Почему бы тебе не повторить его? Если пожелаешь, я могу присоединиться.

– А что, давайте так и сделаем! – подхватил Мэтью. – Закатим вечеринку, часто, что ли, вместе собираемся? С хозяином трактира я договорюсь, можете не волноваться.

Кристина промолчала. Она не кривила душой, говоря, что ей все равно, когда начинать путь, но против еще одного дня в компании друга совсем не возражала хотя бы потому, что это откладывало ее более близкое знакомство с Эвом. То есть, судя по всему, оттягивало неизбежное…

– Хорошо, – девушка улыбнулась своим собеседникам и поднялась с места. – Прошу простить меня, но я действительно устала. Да и поздно уже…

– Да-да, конечно… Спокойной ночи, – Эверетт торопливо поднялся вслед за ней и, очень смущаясь, поцеловал ей руку.

…Убедившись, что они одни и шумный зал остался за спиной, Кристина обернулась к Мэтту и шепотом поинтересовалась:

– Скажи, хитрец, с чего это ты вдруг решил, что мы должны идти вместе? Мне показалось, что эта идея пришла тебе в голову не случайно.

– Ты права, – улыбнулся оборотень. – Не хочу, чтобы ты была одна, только и всего. В случае чего он сможет тебя защитить. Парень он странный, но зато в рукопашном бою не знает себе равных. Смею надеяться, вы вполне дополните друг друга.

– Странный? – подозрительно прищурилась Кристина. – В каком смысле странный?

– Иногда у него бывают трансы, – пояснил Мэтью. – В трансе это чудо беспомощно как дитя, потому что контролировать «проблески» силы он не может. С тех пор как волки в здешних лесах загрызли его собаку, отпускать его одного стало страшно, сама понимаешь. Транс сам по себе не очень опасен – он короткий, а Эв мирный как овечка, страшно время, когда это происходит. Минуты вполне достаточно, чтобы проткнуть человека мечом.

Крисса промолчала. Полученная информация ее порядком насторожила, однако усталость быстро сделала свое дело. Едва оказавшись у себя в комнате, девушка забыла обо всем на свете и уже через несколько минут крепко спала.

Айрин сидел так близко к огню, как только возможно, зябко натянув на плечи теплый плед, и тщетно пытался согреться. Все три дня, что они с Офелией шли по Пределу Обреченных, им не везло с погодой – дождь почти не прекращался, дороги и вовсе перестали быть таковыми, превратившись в вязкое, похожее на болото скользкое месиво, кроме того, было довольно холодно. Аарден упрямо шел вперед, отклоняя предложения своей спутницы переждать непогоду в каком-нибудь придорожном трактире, но понимал, что надолго его не хватит. Поврежденная в бою с медведем рука давала о себе знать ноющей болью, и, ко всему прочему, похоже, что он все-таки простудился. «Что ж, удивляться тут нечему, – мрачно фыркнул король, отпивая из большой кружки горячее вино. – В такую погоду ни один нормальный человек не сунется форсировать реку вброд. Но нет, как же, я ведь спешу! Теперь, чего доброго, придется застрять в этой дыре на пару дней, пока еще чего-нибудь не случилось».

– Ну, что ты такой угрюмый? – Офелия села рядом с ним и насмешливо продолжила: – Силенок не хватает, да?

Что тут можно было ответить?! Как и обычно, при общении с этой женщиной Айринкельн испытывал два взаимоисключающих чувства: усиливающееся раздражение и невероятную симпатию. Он прекрасно понимал, что эта хрупкая девушка-оборотень гораздо сильнее него, во всяком случае, морально, и этот факт его очень напрягал. Действительно, непросто ежедневно находиться бок о бок с человеком, чье превосходство ты ощущаешь буквально каждую секунду! Да еще и когда ты привык сам быть выше всех, и никто не смел казаться сильнее и мудрее тебя… Одновременно Айрин искренне верил, что непростой характер Офелии помогает ему идти к своей цели, что без ее колких шуточек и постоянной необходимости держать себя в руках он бы уже давно замкнулся на своем горе и наделал бы множество глупостей.

– Вынужден признать, что да, – буркнул он, не глядя на нее. – Пожалуй, ты права, придется переждать непогоду, если я не хочу околеть в ближайшие пару переходов.

– Ну, что и требовалось доказать, – фыркнула девушка. – Твоя гордость ничуть не меньше твоего же благородства. А оно, как я уже говорила, полный идиотизм.

– И это говорит мне та, которая не раздумывая ринулась спасать незнакомого человека из лап обезумевшего медведя!

– О, ты все не так понял… Много ты о себе возомнил, твое величество, вот что я тебе скажу. Думаешь, так уж меня твоя нежная шкурка волновала?! Ничего подобного. Мне просто хотелось поразмять косточки, только и всего.

– Так или иначе, а жизнь ты мне все-таки спасла, – возразил он. – Я склонен воспринимать твое объяснение как отговорку, уловку, чтобы скрыть правду, уж извини.

– Да на здоровье! – отмахнулась Офелия. – Мы уже неоднократно выясняли, что твой и мой мир не имеют почти ничего общего.

В ответ Айринкельн громогласно чихнул. С каждой секундой ему становилось все хуже. Оказавшись в тепле, он ощутил неприятную, ноющую боль во всем теле. Похоже, начиналась лихорадка. И, тем не менее, король был полон решимости исполнить то, о чем он думал со дня их знакомства, и именно сегодня. Временами воспоминания становились просто невыносимы, срочно надо было переключить мозг на то, что в данный момент находилось ближе и составляло реальность… Не считая подбирающейся болезни и непогоды, этим близким и реальным была Офелия.

– Эй, эй, ты еще и заболеть вздумал?! – сморщила носик девушка. – Только этого мне не хватало! – она легонько коснулась рукой его плеча и констатировала. – Э, да тебя трясет так, что мебель ходуном ходит. Давай вставай и марш в постель, хватит строить из себя героя, я и так уже поняла, что ты не он.

Айрин решительно придвинулся к ней ближе и твердо сказал:

– Позволю себе не выполнить приказ, леди.

– Ой, да, пожалуйста. Это же не я помираю от простуды, – привычно среагировала Офелия. Однако, глядя ей в глаза, король готов был поклясться, что она точно знает, о чем он думает. Более того, не только знает, но и сама стремится к тому же самому.

Слов мучительно не хватало… Наверное, потому, что ситуация и все, что должно было последовать, представляли собой искусственно созданное обезболивающее. Аарден прекрасно помнил, что при знакомстве, а затем и при объяснении с Криссой ни на секунду не задумывался, что надо сказать. Однако и отступать было поздно…

По уже сложившейся традиции Офелия снова пришла на помощь (за что Айрин проникся к ней еще большей симпатией и возненавидел ее еще сильнее одновременно). Она наклонилась к нему и легонько пробежала пальцами по его щеке:

– Ищешь слова? Не стоит. Я давно уже не верю словам.

– О, господи, – наконец-то улыбнулся он и заключил девушку в объятия, – во что же ты веришь?..

– В действия, дорогой мой, и только в действия! Ну вот, опять ты пытаешься что-то сказать, – укоризненно заметила она и тут же прижала пальчик к его губам. – Неужели и теперь я должна сделать все за тебя?!

Сказав так, она жадно поцеловала его…

– Ох, скорее бы уж до трактира добраться! – вздохнула Крисса. – Неровен час, мы с тобой умрем с голоду.

– Если я не ошибаюсь, терпеть осталось совсем недолго, – ободряюще улыбнулся Эверетт. – Трактир недалеко, пожалуй, милях в шести отсюда.

– Ничего себе «недалеко»!.. Если честно, если бы не голод, я бы согласилась заночевать прямо здесь, у большака.

Они шли вместе четвертый день, и за это время им удалось как следует поужинать только один раз. Постоялые дворы и харчевни, обещанные Мэттом, попадались значительно реже, чем ожидала Кристина, а потому основную часть времени приходилось довольствоваться сухарями и сушеными фруктами, захваченными в Йисунне. Помимо всего прочего, необходимость ночевать под открытым небом в Пределе Обреченных вселяла в душу девушки вполне понятный страх. Несмотря на то, что пока ничего особенного с ними не произошло, мелькавшие среди чащи развалины каких-то сооружений наводили на невеселые раздумия. В какой-то степени в этом был виноват Эверетт. Чтобы скрасить дорогу, он рассказывал всякие байки о таинственных артефактах, которые таит в себе Предел Обреченных, а также о Лесе Проклятых храмов (так суеверные жители именовали самую восточную оконечность Предела, и соваться туда обычные путешественники не осмеливались). Тот факт, что это жуткое место находилось почти в сотне миль от Йисунна, Криссу совершенно не успокаивал. Ей постоянно казалось, что кто-то следит за ними. Вполне возможно, это были члены какого-нибудь тайного ордена, которые эти самые храмы и артефакты охраняли… Все чаще и чаще девушка мысленно благодарила богов, что они послали ей спутника.

Кстати говоря, с тех пор как они покинули Йисунн, Кристина впервые за много месяцев перестала видеть свой навязчивый сон. Настроение у нее заметно улучшилось, она старалась как можно реже вспоминать о прошлом и часто просила Эва что-нибудь рассказать или спеть. Мэтт оказался прав. Менестрель обладал удивительно теплым, чувственным голосом, который действительно завораживал слушателя и без всякой магии заставлял его видеть события и персонажей. Крисса могла бы слушать эльфа часами, но слишком часто просить его петь немного стеснялась. Она почти забыла о том, что ощущала в своем спутнике какую-то странность, даже перестала обращать внимание на его трансы, которые редко длились больше полуминуты. Потом взгляд Эверетта снова становился осмысленным, и он продолжал разговор как ни в чем не бывало.

С каждым шагом идти становилось все труднее, и девушка начала было думать, что, пожалуй, не сможет преодолеть оставшееся расстояние без посторонней помощи. Чтобы хоть как-то скрасить дорогу, Крисса вглядывалась в густые заросли кустов и деревьев, стараясь обнаружить хоть какие-нибудь съедобные ягоды. Однако вместо ягод ее внимание привлекло кое-что другое – чуть в отдалении от дороги, под обширным кустом мирта спокойно спал какой-то человек… Девушка тут же вцепилась в руку Эва:

– Эй, смотри! Там кто-то лежит!

– Где? – удивился эльф, беспомощно оглядываясь. Кристина снова удивилась, как можно не видеть того, что происходит в пяти шагах от тебя, но лишь уточнила:

– Да вон, под кустом! Может, ему помощь нужна?.. Я спрошу.

– Осторожнее, – это прозвучало ей вдогонку, она уже опустилась рядом со спящим на колено и потрясла его за плечо:

– Эй, господин!

«Господин» продолжал спать как дитя. Танцовщица услышала над собой голос Эверетта:

– Ты уверена, что стоит это делать?

– Да. Проснитесь, пожалуйста! – снова обратилась она к спящему. – Оставаться одному в столь глухом месте может быть опасно!

Эти слова подействовали. Незнакомец шевельнулся и сел, глядя на нее изумленными глазами. Этому человеку было лет тридцати на вид, и он производил впечатление очень уставшего от бесконечной дороги и самой жизни. У него были темно-русые волосы до плеч и такая же аккуратная бородка, на солнце отливающие золотом. В голубых глазах светилось искреннее непонимание и не менее искренняя любовь ко всему миру, по крайней мере, к той его части, которая мирно относится к спящим под кустами людям. За спиной у незнакомца красовался длинный узкий меч, рядом в траве лежал большой полированный лук из черного дерева с голубой росписью, а колчан висел на одном из побегов мирта.

– Вы кто? – наконец спросил незнакомец, простодушно улыбаясь.

– А вы, простите? – ответила вопросом на вопрос Крисса.

– Я? – почему-то удивился человек. – Не помню… Я вообще ничего не помню, милая девушка, – застенчиво сообщил он после некоторого раздумья.

– Совсем ничего? – сочувственно уточнил Эверетт.

– Совсем, – кивнул незнакомец, с любопытством поднимая на него взгляд.

– Как вас зовут? – осторожно поинтересовалась Кристина.

– Не помню, – отозвался тот. – Ничего не помню!

– Ну согласитесь, надо же нам вас как-то называть! – мягко возразила она. – Напрягите память, попытайтесь вспомнить!..

Он бессмысленно оглянулся на куст, под которым спал, и сказал:

– Мирт. Да, да, меня зовут Мирт, – повторил он, воодушевившись столь здравой мыслью.

Крисса и Эв переглянулись. Похоже, девушка уже жалела, что решилась разбудить незнакомца, уж больно он был странный. Нет, конечно, такое отсутствие памяти могло вызвать лишь сочувствие, выражение лица незнакомца не позволяло усомниться в его правдивости, но вот почему он ее потерял? И каким образом он оказался в Пределе Обреченных совсем один, да еще и без памяти?!..

– А вы кто? – вдруг нарушил молчание Мирт.

– Мы обычные путники, только и всего, – улыбнулась Кристина. – Меня зовут Мира, а это мой друг Эв.

На миг девушка ощутила страх. Выражение глаз ее собеседника говорило, что он знает о ее мыслях относительно Эверетта. Да, пусть пока еще они не оформились окончательно, но танцовщица была почти уверена, что Мирт придал слову «друг» совершенно иное значение. Непонятно было лишь, что навело его на такую мысль.

С помощью Эва Крисса поднялась на ноги и предложила:

– Если хочешь, пойдем с нами. Все же втроем гораздо безопаснее, чем в одиночестве.

– Спасибо, добрая госпожа, – обрадовался Мирт. – Так вы меня не бросите?!

– Не бросим, – едва сдерживая смех, серьезно кивнул Доннер. – Нам стоит поспешить, если мы не хотим и эту ночь провести под открытым небом.

– А что в этом, собственно, плохого? – бесхитростно поинтересовался их новый спутник, поднимаясь. – Я люблю смотреть на звезды.

– Надо думать, горячую еду вы тоже любите, – фыркнула Кристина. – А чтобы ее получить, надо дойти до трактира. Идем!

Мирт лишь пожал плечами в ответ. Через мгновение вся троица уже снова шла по дороге. Небо над головами спутников начинало угрожающе темнеть, и они, не сговариваясь, ускорили шаг, стремясь поскорее достичь трактира. Никому не хотелось попасть под дождь, места и так были не слишком приветливыми. Рассказывать легенды и слушать песни Криссе больше не хотелось. Она вынуждена была признать, что присутствие постороннего человека ее напрягает, а потому сочла возможным погрузиться в свои мысли. Она прекрасно помнила, как начинался ее роман с Айринкельном. Им не нужны были слова, они и без них не ощущали никакой неловкости и, наверное, если бы им представилась такая возможность, смогли бы вечность просидеть, глядя друг другу в глаза. Кристина помнила, что в те дни ничего не хотела так сильно, как прижаться к его плечу, она помнила, что ни о чем большем даже не помышляла…

Теперь рядом с ней был Эверетт, удивительно добрый, мягкий, такой трогательно застенчивый, божественный менестрель, окруженный легким ореолом какой-то тайны. Порой, мельком наблюдая за ним, девушка ловила себя на мысли, что ей очень хочется взять его за руку и сказать какую-нибудь ласковую глупость. Ей было нестерпимо стыдно за такие желания, но с другой стороны она понимала, что это добрый знак. Получается, ее душа начинает потихоньку оттаивать, прошлое медленно отступает, и на горизонте показывается будущее – туманное, но все-таки будущее.

Дождь начал накрапывать, когда до трактира оставалось меньше мили, так что путники не успели особенно промокнуть. Посетителей, кроме них, было немного, и радушный хозяин охотно предоставил им три уютных комнатки на втором этаже. Общий зал трактира был совсем маленьким, в нем помещалось всего три небольших стола, один из которых занимали два каких-то сумрачных типа. Вскоре они удалились наверх, так что наши герои спокойно поужинали, слушая мерный стук капель дождя по оконным стеклам.

Отчего-то Криссе не хотелось идти спать; она рассеянно пожелала спокойной ночи Эверетту, который исчез в своей комнате вскоре после ужина, и снова устремила взгляд в огонь. Некстати стали вспоминаться ее первые выступления и северная легенда о лебеде, которую она когда-то часто исполняла. Кристина даже не заметила, как начала напевать вслух непонятно откуда взявшиеся слова:

Королева льда, заберите меня

В свою далекую полярную страну.

Заморозьте меня, заставьте забыть

Мою боль, эту мысль одну.

За окном тяжело шагает мороз,

На губах несет снег и лед,

Ваш корабль стоит у причала —

Меня к нему ваш мороз приведет.

Я ступлю на ледяные доски,

Я отдамся в вашу власть…

Заберите мое сердце горячее,

Потушите в нем жгучую страсть!

Укройте меня своим плащом,

Смертью хладной сомкните очи,

Отдавайте приказ поднимать якоря,

Плыть на Север, в страну вечной ночи.

Вот стрелка компаса дрожит, указывая путь,

Я на Север плыву с Королевой льда.

Сердце ледяное для того лишь бьется в грудь,

Чтоб на Полюсе остаться навсегда.

Чтоб не знать больше боли и грусти,

Чтоб не любить, не страдать и не ждать.

Но весна придет даже на Полюс,

И сердце горько заплачет опять.

Королева льда, я в вашей свите,

Но я помню, что значит любить…

Хоть и далеко, хоть сердце замерзнет,

А только его не смогу я забыть.

– У тебя какая-то беда.

Кристина вздрогнула и обернулась. Рядом с ней на скамейке сидел Мирт, который не замедлил повторить свою мысль:

– Я точно знаю, у тебя какая-то беда.

– Почему ты так решил? – едва выдавила улыбку она. Проницательность этого типа просто обезоруживала, и танцовщица ощутила вдруг невероятное желание рассказать ему всю правду.

– Я вижу. Я умею видеть беды. Ты родом с севера?

– Да, из Карсайте.

– Я так и понял. Твоя песня… она звучит иначе, чем местные, и не только из-за слов о холоде и Королеве льда. В ней боль и печаль.

– Возможно. Если честно, я сочинила ее только что… Так само получилось. Мне только начало казаться, что воспоминания отступают, но увы! Оказывается, я снова ошиблась.

– Зря ты так.

– Что зря?

– Ты сама не даешь себе ничего забыть, – уверенно заявил Мирт. – Ты сознательно возвращаешься в прошлое, будишь горькие воспоминания, выдумываешь отговорки и оправдания. Не стоит! То, что происходит – совершенно естественно, и ты не должна этого стыдиться.

– О чем ты? – нахмурилась Крисса.

– О тебе и твоем друге, – он немного помолчал, глядя в огонь, и продолжил: – Я наблюдал сегодня за вами, я видел, как ты на него смотришь. Не сдерживай свои чувства, если они искренни, нет ничего более чистого, чем истинная любовь или нежность.

– Ты просто ничего не знаешь, – горько усмехнулась девушка. – Даже если все, что ты говоришь – правда, я не могу ей поддаться.

– А это правда, – тихо заметил он. – Ты сама все поймешь. Скоро, но не теперь.

Наступило молчание. Кристина снова ушла в себя. Слова Мирта озадачили ее. Неужели ее сомнения так очевидны?! Тогда получается, что и Эв давно уже все понял?! Какой ужас… Тоже мне, верная любящая жена. И эта женщина меньше трех месяцев назад искренне верила, что жизнь кончена, потому что Айрин мертв! Однако теперь все переменилось, ее денно и нощно мучают сомнения, как бы отреагировал эльфийский менестрель на какое-то более заметное проявление внимания к своей персоне… Смех, да и только!

– Куда мы идем? – нарушил тишину Мирт.

– Э… не знаю, – пожала плечами девушка. – Сначала надо пересечь Предел Обреченных, а уж потом можно посетить Город Семи Лун, или Дзарот, или Маланадэйн, или…

– Нет. Надо в Эрквадиор, – убежденно перебил он.

– Что?! В Эрквадиор?! Но зачем?!

– Послушай меня. Мы должны идти в Эрквадиор, и никуда больше.

– Мирт, – со вздохом начала Кристина, – поверь, я не понаслышке знаю, что там теперь творится. Законный король убит, на троне сидит его брат-узурпатор – человек, владеющий черной магией и магией крови, мстительный и жестокий. Я сбежала оттуда не для того, чтобы снова добровольно сдаться ему в руки.

– Тогда ты не знала, что на юге у тебя есть цель, – возразил Мирт. – Теперь все переменилось, уверяю тебя! Если ты послушаешься меня, в Жемчужине Синего Моря ты найдешь свою судьбу.

– Я тебе еще раз говорю: эту «судьбу» зовут Дуэйн Аарден, и он, поверь мне, прямо-таки мечтает снова добиться моей покорности и таким образом дальше самоутверждаться в роли короля! Я совсем не та, за кого выдаю себя, я…

– Я знаю кто ты, госпожа. И знаю, что ты должна вернуться в Эрквадиор.

– Это невозможно, – устало улыбнулась Крисса. – Правда, невозможно. Поздно уже. Пора идти спать.

– Хорошо, – он легко поднялся на ноги и серьезно посмотрел на нее. – Прошу, подумай над моими словами. Клянусь, я не просто так сказал про Эрквадиор. Ты все узнаешь в свое время, а пока просто поверь. Или по крайней мере пообещай подумать над моими словами.

Что-то в его голосе, в выражении голубых глаз заставило девушку вымолвить:

– Обещаю.

8

До конца Предела Обреченных оставалось совсем немного. Мирт утверждал, что им предстоит последняя ночевка в крошечной деревушке без названия, а затем от цветущих полей Маланадэйна их будет отделять всего лишь полдня пути. Эта мысль заставляла путников шагать быстрее, и лес вокруг уже не казался таким унылым. Присутствие Мирта практически не ощущалось. Большую часть времени он шел молча и лишь по вечерам, когда вся компания располагалась на отдых, охотно вступал в разговор. Много раз он заводил речь о том, что им необходимо идти в Эрквадиор, и Кристину его настойчивость уже начинала раздражать. Мирт упорно не желал объяснять свое нелепое предложение или как-то его обосновывать, он лишь неустанно твердил, что там ее ожидает судьба. Добросердечный Эверетт призывал девушку не замечать слов Мирта, и через какое-то время она с гордостью отметила, что это у нее почти получается. Жизнь менестреля, танцы и песни мало-помалу вытеснили из ее памяти дворцы и корону, цвета придворной жизни заметно поблекли, и Крисса все больше и больше верила в то, что прошедший год ей попросту приснился.

Солнце клонилось к закату, когда дорога снова нырнула в чащу и стала узенькой тропинкой. Увлеченные древней легендой, которую рассказывал Эв, путники не придали этому факту особенного значения и продолжали идти как раньше, не таясь и не прислушиваясь. Здесь, в тени вековых деревьев, казалось, что уже наступили сумерки, и лишь изредка одинокий солнечный лучик пробивался сквозь густую зеленую листву… Первым мрачность обстановки отметил Мирт. Стоило Эверетту замолчать, он остановился и беспокойно огляделся:

– Странное место. Я чую беду.

– Какую беду? – тут же насторожилась Крисса. Отчего-то ей живо вспомнился эпизод с разбойниками на Ледовой дороге. А ведь за прошедшее время ничего не изменилось, и с холодным оружием она обращалась все так же плохо!..

– Не знаю. Здесь есть древнее зло, – сообщил воин. – Если богам будет угодно, оно обойдет нас стороной, но…

– Богам это не угодно, – уверенно констатировал Эв.

Кристина собралась было спросить, почему он так решил, но не успела. Гибкая тень, появившаяся словно из ниоткуда, сшибла ее с ног и что было сил приложила спиной о дерево. Девушка даже не успела испугаться; острая боль пронзила все тело, скрежет металла о металл нестерпимо резал внезапно обострившийся слух. Судя по всему, ее спутники взялись за оружие… Когда темнота перед глазами прошла, Крисса обнаружила, что буквально в двух шагах от нее разворачивается ожесточенная схватка. На каждого из ее друзей приходилось по пять гибких фигур, затянутых в черные костюмы. Назвать нападавших людьми девушка бы не решилась, они были слишком проворны, кроме того, их лица были наполовину скрыты за темной тканью.

Положение было отвратительным. Даже если забыть про боль, Кристину терзал бесконечный стыд. Ведь она ничем не могла помочь своим друзьям!.. Вокруг нападавших пульсировала магическая аура, так что о применении магии нечего было и думать. Наверняка эти типы хорошо защищены и без труда справятся с ее слабенькими заклинаниями. Кроме того, бой был весьма ожесточенным, так что бросить заклинание прицельно не представлялось возможным, так можно скорее навредить, чем помочь!.. Оставалось лишь ждать, хотя шансы на успех были, мягко говоря, невелики.

На взгляд Кристины, Эверетт и Мирт обращались с оружием одинаково виртуозно. Несмотря на разницу в росте и весе по сравнению с нападавшими, потерявший память воин двигался так же проворно, как и его противники, умудряясь проводить блестящие атаки и одновременно обороняться от всех пятерых врагов. Вскоре их число сократилось до четырех, а буквально через несколько минут Крисса с удивлением обнаружила, что Мирту противостоят всего двое… Эверетт же первым делом пустил в дело свой тяжелый дорожный посох – меч он носил за спиной, и потому ему не сразу представилась возможность добраться до оружия. Вместе с мечом он использовал длинный охотничий кинжал, и Кристине постоянно казалось, что он каким-то образом предугадывает движения противников. Эв успешно отражал все удары, даже если враг находился у него за спиной. Создавалось впечатление, что менестрель использует какую-то особенную магию, однако девушка готова была поспорить, что это не так – магические ауры нападавших полностью затмевали ауру Доннера.

Спутники Криссы уверенно держали преимущество. Магия лишь защищала их противников, но не позволяла использовать никаких заклинаний для нападения. Однако скоро они явно начали уставать. Девушка попыталась было прийти им на помощь, но от этой затеи ей пришлось отказаться, боль в спине не утихала, казалось, она парализует все тело. О том, чтобы встать, нечего было и думать. Видимо, в этот вечер судьба решила быть благосклонной. Через пять долгих минут, показавшихся Кристине вечностью, Мирт тяжело отбросил от себя последнего нападавшего и широко рубанул мечом…

Наступила гнетущая тишина, в которой было слышно лишь тяжелое дыхание воинов, а потом Эв медленно, словно превозмогая боль, подошел к ней и тихо спросил:

– Ты в порядке?

– Да, – девушка выдавила из себя улыбку и подняла глаза. Лицо менестреля было мертвенно бледным, что заставило ее обеспокоено заметить. – А вот ты, похоже, не очень. Рана серьезная?

Доннер лишь пожал плечами в ответ, а вот Мирт насторожился:

– Плохо, что они тебя задели. Клинки могли быть отравлены.

– Обойдется…

– Сядь, пожалуйста, – решительно перебила Кристина.

Эверетт покорно уселся на землю рядом с ней. Превозмогая боль, девушка помогла ему снять куртку и с замиранием сердца обнаружила, что рубашка на его левом боку намокла от крови… Судя по всему, рана была довольно опасной, даже если допустить, что нападавшие пользовались обычными клинками. Криссе стало страшно. Она понятия не имела, сколько им еще идти до трактира, и совершенно не представляла себе, как может помочь другу. Все возможные варианты действий казались невероятно глупыми, но думать было некогда. Чародейка решительно вытащила из сумки чистую рубашку и как могла плотно перевязала рану. На повязке очень быстро расплылось кровавое пятно, и девушка обратилась к Мирту:

– Далеко до твоего трактира?

– Думаю, за полчаса дошагаем, – серьезно отозвался тот. – Вставай, Эв! Я помогу.

С горем пополам, опираясь на плечо воина, Эверетт поднялся на ноги и, изо всех сил сдерживая стон, оперся на свой посох. Было видно, что он полон решимости во что бы то ни стало дойти до трактира сам, но вот Крисса серьезно сомневалась, что у него это получится. Оставалось лишь надеяться на лучшее… Девушка настолько беспокоилась за друга, что совершенно забыла о собственной боли, трудным был лишь первый шаг. Путь казался бесконечно долгим, поэтому мерцающие между деревьев огоньки жилья путники восприняли как божественный дар. Этот дар был послан им более чем вовремя. Эверетт, казалось, находился в полузабытьи от потери крови, так что продлись их путешествие еще немного дольше, Мирту пришлось бы тащить менестреля на себе, а не просто помогать ему идти.

Кристина тяжело оперлась на барную стойку и коротко сказала обеспокоенному трактирщику:

– Нам необходим лекарь и как можно скорее. Пожалуйста.

К счастью, трактирщик на своем веку повидал всякое, кроме того, он ни на миг не забывал, что живет в Пределе Обреченных, а потому лишних вопросов задавать не стал и только серьезно кивнул:

– Сию минуту, госпожа.

Она проснулась от ласкового прикосновения к своей щеке. Открыв глаза, она почувствовала, как сердце стучит словно бешеное где-то в висках, а мысли мечутся в голове как обезумевшие птицы. На краю ее кровати в маленькой комнатке богами забытого трактира в Пределе Обреченных сидел не кто иной, как Айрин. Заметив, что Крисса проснулась, он прижал к губам ее руку и прошептал:

– Я так соскучился по тебе, родная.

Ей показалось, что прошла вечность, прежде чем она смогла выговорить:

– Но ведь я… ведь ты… О, Айрин, мне так плохо без тебя! – слезы сами собой побежали по щекам, девушке снова, как в далекие счастливые дни их знакомства, до потери пульса захотелось прижаться к его плечу и никогда не отпускать его от себя. Но увы! Он был мертв… Теперь уже поздно, и мы не можем ничего исправить. Я так жалею, что мы были столь беспечны!

– Ты не права, – мягко возразил он. – Мы все исправим. Осталось недолго. Потерпи! Вот увидишь, все образуется!

– Невозможно исправить то, над чем поработала смерть, – в отчаянии прошептала Кристина. – Я бы все отдала, лишь бы снова вернуться в то время, когда мы были счастливы, но увы!.. Я больше никогда не буду с тобой.

– Почему? – удивился король. – Я обещаю, мы скоро вновь встретимся!

– Как?! Ты ведь…

– Я что? Мертв? Нет, родная, совсем нет! – Айринкельн наклонился и прошептал ей на ухо: – Боги сохранили мне жизнь.

Крисса недоверчиво подняла взгляд и сразу почувствовала нестерпимое желание утонуть в глубине янтарных глаз Аардена. Сны с его участием, столь часто снившиеся ей в течение последних нескольких месяцев, еще никогда не были такими реальными. Ранее она всегда ощущала, что это всего лишь иллюзия, обман, видение, а теперь все снова было так, как в жизни. Задавать дурацкие вопросы и дальше не было смысла. Кристина порывисто прижалась к груди мужа и отчаянно прошептала:

– Я люблю тебя! Не оставляй меня, пожалуйста!..

– Прости, сейчас еще не время нам быть вместе, – скорбно заметил Айрин, заключая ее в объятия. – Но, клянусь Фениксом, скоро все будет иначе! Мы снова будем встречать рассветы у моря, снова будем гулять на закате рука об руку, снова в Эрквадиоре расправит свои крылья охранная магия… Скоро, но не теперь.

– Что же мне делать? – всхлипнула девушка. – Мне так трудно жить сегодняшним днем, трудно верить, что я менестрель, трудно забыть, что Дуэйн сейчас правит королевством… Что мне делать, Айрин?..

– Просто иди дальше на Юг. Там мы с тобою встретимся, если богам будет угодно. Мне пора, дорогая, – он ласково погладил ее по щеке и прошептал: – Я люблю тебя, Искорка.

Он легко коснулся губами ее лба, и…

– Госпожа Мирабель! Госпожа!

Девушка с трудом оторвала голову от подушки и села на постели. Все тело отозвалось на резкое движение противной, тянущей болью, Кристина с большим трудом возвращалась в реальность. Ее сон был настолько красочным, что ей стоило больших трудов вспомнить, как все обстоит на самом деле. Кроме того, очень громко и настойчиво стучали в дверь… Крисса с трудом поднялась и поплелась открывать. На пороге ее комнаты стоял встревоженный трактирщик в ночном колпаке и страшным голосом сообщил:

– Спутник-то ваш совсем плох, госпожа! Лекарь рану-то перевязал, но, видать, запоздал маленько, туда уже зараза поселилась. Лихорадит беднягу аж жуть, зуб на зуб у него не попадает… Господин Мирт говорит, что это из-за яда.

– О, боги, – выдохнула девушка. Остатки сна слетели с нее без следа, сердце сжал противный страх за друга (а точнее, за того, кто был для нее гораздо больше чем просто друг), и она решительно обратилась к трактирщику: – Отведите меня к нему!

…В комнате, куда хозяин поместил Мирта и Эверетта, царил полумрак. Небольшое помещение освещалось лишь одинокой свечой, стоявшей на стуле возле кровати. На трехногом табурете в ногах постели нахохлился Мирт, который поспешно поднялся навстречу Криссе и прошептал:

– То, чего я и опасался. Яд. Рана слишком большая, эта зараза быстро проникла в кровь, и теперь остается лишь ждать, чем закончится борьба.

– Какая еще борьба?! – девушка стояла, не в силах отвести взгляд от Эва. Лицо бедняги было белее подушки, на которой он лежал, его лоб покрывали бисеринки пота, бескровные губы потрескались… Казалось, сама смерть простерла над ним свои крылья и только и ждет, чтобы забрать душу менестреля себе.

– Будем надеяться, что победит Эв, он парень молодой, сильный… Может быть, он сможет перебороть эту отраву, хотя… Я в этом не уверен.

– Что значит ты не уверен?! – вскипела Кристина. – Мы что, не можем ничего сделать?!

– Боюсь, что так.

В эти секунды Крисса явственно вспомнила слова Роя Ханта о том, что в жизни часто приходится мириться с собственным бессилием, что в тех или иных ситуациях вовсе не сам человек повинен в том, что не смог ничего сделать. В этом никто не виноват, с этим стоит смириться, перешагнуть и идти дальше, но… Смиряться и опускать руки девушка вовсе не собиралась. Она осторожно устроилась на краешке постели Эверетта и ласково прошептала:

– Все будет хорошо. Я с тобой.

В ответ ресницы Эва едва заметно дрогнули… Хотя, быть может, ей это только показалось в неверном свете свечи.

Дуэйн Аарден сидел на поваленной колонне и задумчиво смотрел на печать Проклятого храма. Ему казалось, что со дня побега Кристины прошла вечность, хотя на деле миновало не более двух недель. Даже за чтением магических трактатов и бесконечными экспериментами время тянулось невыносимо медленно… Впервые за много лет чародей был в отчаянии; казалось, он испробовал уже все возможные способы, пытаясь обнаружить беглянку, но все было бесполезно… Каждый раз его магические изыскания оканчивались ничем, и король Эрквадиора готов был выть от досады. Даже когда он только начинал работу с Проклятым храмом, дело не казалось столь безнадежным. Тогда он воспринимал каждую свою ошибку как своеобразный шаг вперед, как способ исключить неверный вариант и продолжить поиски в нужном направлении. И вот теперь он, один из искуснейших чародеев мира, тот, кто прочитал, кажется, даже самые древние и запретные книги, не может отыскать девчонку!

Дуэйн скучающе оглядел приготовленную для магического ритуала фигуру, нарисованную прямо на мягкой земле возле ворот Храма, и снова погрузился в свои мысли. Он и сам как следует не понимал, зачем так упорно пытается отыскать Криссу. Теперь, после ее побега, его догадки об ее истинном отношении подтвердились и продолжать наслаждаться своими односторонними чувствами он все равно не смог бы. Даже если учесть, что, по его представлениям, Кристина не заслуживала снисхождения и сочувствия хотя бы потому, что влюбилась в старшего Аардена, жить как раньше и дальше было невозможно… С удивлением Дуйэн обнаружил, что общение с фаворитками и наложницами дается ему куда легче и, пожалуй, приносит почти столько же удовольствия. Он подозревал, что его некогда яркая и искренняя любовь попросту обернулась самой обычной ненавистью и жаждой мести. Эта мысль вроде бы давала достаточное основание для дальнейших поисков. Чаще всего король успокаивал себя следующим образом: главное – найти, а что делать дальше, будем думать потом. Однако это самое «потом» не давало ему покоя все чаще…

Аарден нехотя поднялся с места, скинул с себя балахон… Не каждый чародей и алхимик получал такой шанс, какой представился ему сегодня – звезды и планеты лишь раз в восемьдесят семь лет располагаются на небе в столь благоприятном для чародейства порядке! Кто знает, может, именно сегодня ему удастся открыть Проклятый храм?.. Впрочем, в этом Дуэйн был почти уверен. Все его исследования, все расчеты и выводы не могли оказаться неверными, ведь он столько раз уже обжигался о собственное нетерпение! Этой ночи предстояло стать Великой, самой важной в его жизни.

Чародей встал в центре нарисованной им фигуры, точно между знаками Луны и Солнца, спиной к древним колоннам и лицом к потемневшей от времени печати. Медленно, тщательно взвешивая каждое слово, произнес он формулу, выстраивая тонкую сеть сложного заклинания. Поняв, что все идет, как запланировано, Аарден опустился на колени и извлек из-за пояса острый каменный нож. Торжественно произнеся заветные слова, Дуэйн сделал аккуратный надрез на своем запястье; боли он не чувствовал, так как был полностью сосредоточен на поддержании сети, а потому движения его были точными и четкими. Кровь капала на древние амулеты, на пучки магических трав, лежавшие у колен чародея, заклинание набирало силу, и в какой-то момент королю показалось, что из-под массивных храмовых дверей струится слабый призрачный свет. Он закрыл глаза, громко выговорил заключительную часть формулы…

На миг вспышка ярчайшего света совершенно ослепила его, а потом все вокруг закружилось, завертелось, исчезли верх и низ, канули в небытие прохладный ночной ветер и холодная земля, испарился пряный аромат трав… Перед глазами быстро-быстро понеслись обрывки видений, как реальных, так и совершенно нелепых. Массивное обручальное кольцо с рунами на его пальце; Оркхаанг, смеющийся над его попыткой добыть силу; воин, заламывающий ему руки за спину; Крисса в светло-голубом платье жрицы Ирридин; Айрин бредет по дороге, держа за руку миниатюрную пепельноволосую девушку… Через пару мгновений Дуэйну показалось, что он вот-вот сойдет с ума, если это не прекратится, однако оборвать заклинание он не осмелился. В конце концов, ни в одной книге не описывается, каким будет открытие храма, поэтому нужно ждать, просто терпеливо ждать главного.

Эту мысль резко прервали печально знакомые ощущения: как будто нечем дышать, страх давит на затылок, на лбу выступает пот… «Нет, только не сейчас! Чертов генезис!.. Боги, за что?!..» Додумать эту мысль Дуэйн не успел, сеть заклинания взорвалась красным, в ушах зазвенело, и чародей, едва дыша, упал на землю. Оставалось лишь молиться, чтобы приступ прошел благополучно и внезапно прерванное заклинание не усугубило положения и не вызвало каких-либо непоправимых изменений…

В течение последних недель Айрина мучила совесть. С того самого дня, когда они с Офелией решили переждать непогоду в придорожном трактире, его постоянно мучили противоречия. С одной стороны, общество Офелии было ему более чем приятно; пожалуй, в те несколько дней, что он болел (ощущения его не обманули, и продолжение путешествия пришлось отложить на три дня из-за жесточайшей лихорадки), Айринкельн почти не вспоминал об Эрквадиоре, Дуйэне, Криссе и событиях, благодаря которым он оказался так далеко от дома. С другой стороны, пару недель назад ему впервые за долгое время снова приснилась Кристина. Во сне любовь, нежность и боль снова ожили, Аарден искренне хотел как можно скорее прижать жену к себе, оградить ее от всех возможных бед, отомстить, наконец, брату за каждую ее слезинку… Утром ко всем этим сильнейшим эмоциям примешивался нестерпимый стыд. Близость с Офелией сводила его с ума. Несмотря на свой непростой характер, девушка оказалась прекрасной спутницей и надежным другом, кроме того, словно нарочно подчеркивая свои достоинства, она никогда не заговаривала с ним о будущем. И это его очень напрягало… Настолько, что в один прекрасный день Айринкельн не выдержал. Они снова шли по широкому светлому тракту в южной части Предела Обреченных, когда Аарден тихо заговорил:

– Я давно хотел спросить тебя… Только не знаю, как это сделать.

– Словами, Айрин, – весело отозвалась девушка. – Или ты думаешь, что твой язык предназначен не для этого?

– Я просто опасаюсь, что мои слова покажутся тебе обидными, только и всего.

– А, подумаешь! Ерунда какая. Ты даже не представляешь себе, какое множество обидных слов я слышала на своем веку. Вряд ли твоя утонченная натура сможет меня удивить. Выкладывай.

– Если… когда мы придем в Эрквадиор, мне понадобится помощь, ты… ты будешь со мной? – выговорил король. Он ненавидел себя за эти слова, но иначе выразить давно мучившую его мысль не смог.

– Боги, нашел кого стесняться! – фыркнула Офелия. – Дай угадаю. Этот вопрос должен был означать примерно следующее: куда ты денешься после того, как насту пит счастливый конец? Так?

– В общем-то, да. Знаю, это звучит ужасно.

– Поверь, твоя «деликатная» форма этого вопроса звучит не менее ужасно, потому что она до безобразия глупая. Не бойся, я на твою персону, а тем более, боги упаси, на трон не претендую! С памятью у меня все прекрасно, я отлично помню, что мы идем в Эрквадиор вырывать твою жену из лап твоего же брата. Помочь тебе я, конечно же, помогу… а потом мирно исчезну. Дорог много, мне любая подходит.

– И ты?..

– Буду ли я страдать и обливаться слезами? – впервые за время их знакомства девушка казалась серьезной, когда говорила. – У меня иные ценности и иные представления о жизни, Айрин. Я умею переносить хорошее в разряд радужных воспоминаний, умею принимать обстоятельства и радоваться тому, что уже было, а не есть. Моя память гораздо более благосклонна, чем твоя. Она выдает лишь то, что я хочу, а не все подряд. Мой тебе совет, величество: перестань мучиться дурацкими вопросами. Получай удовольствие от того, что имеешь. Поверь мне, любовь и привязанность тоже бывают разные.

Повисла короткая пауза, после которой Офелия вдруг остановилась и подняла руку в предостерегающем жесте:

– Кажется, мы не одни.

Аарден беспокойно огляделся. На его взгляд, лес вокруг был точно таким же, как и много дней до этого, молчаливым, угрюмым и таинственным. Деревья призрачно шуршали листвой где-то высоко над их головами, и вроде бы ничто не предвещало беды. Однако девушка думала иначе, она медленно вытянула из ножен меч и прошептала:

– На всякий случай держись сзади.

– Эй, я уже давно выздоровел! – возмутился король. – И вполне смогу…

– Не в этом случае. Это не твои противники, Айрин. Я сама.

Спорить с ней было явно бесполезно, но про себя Айринкельн твердо решил, что непременно окажет посильную помощь, если придется. Лес по-прежнему хранил молчание, однако Офелия, похоже, была совершенно уверена в своей правоте, она тревожно оглядывалась, словно ожидая нападения.

Прошло еще несколько минут, и Аарден собрался было спросить, кого они все-таки ждут, но не успел. Внезапно, словно из ниоткуда, на дороге появились четверо странных типов. Двое из них тут же загородили путь к отступлению, а оставшиеся, огромного роста широкоплечий мужчина и женщина столь же могучего телосложения, демонстративно встали прямо перед Офелией, оперевшись на тяжелые мечи. На личике девушке не отразилось и тени тревоги, а голос ее, когда она заговорила, прозвучал уверенно и насмешливо, как всегда:

– Да, с моей стороны было глупо полагать, что мы никогда не встретимся. Чего надо, Алан?

– Ты и сама прекрасно знаешь, чего, Волчица, – словно пролаял Алан. Айрин почувствовал, как по спине бегут мурашки. Кажется, он догадывался, что это за странные люди. У всех четверых на плечах красовались плащи из шкур, сколотые на груди странными костяными амулетами, удивительно похожими на тот, что король заметил на убитом Офелией медведе. – Ты нарушила наш закон. Мы не убиваем себе подобных и не позволяем чужим это делать. Ты, похоже, забыла, что тебя приняли к нам из милости…

– Да, я оборотень, – спокойно перебила девушка. – Вы – анимаги, высшая ступень, совершенное слияние человека и животного, бла-бла-бла. Но только меня не оставляет ощущение, что ты кое-что упустил.

– И что же?

– Я объясню. Во-первых, все вы пользуетесь охранными амулетами. Вы боитесь, как бы зверь не оказался сильнее и не взял верх над человеком, потому что контролируете свою силу не полностью. Я, как ты мог заметить, амулеты отрицаю. И несмотря на то, что я природный оборотень, я могу себя контролировать. Сам знаешь, это большая редкость. Во-вторых, тот тип, которого я не так давно убила, безнадежно потерял контроль над собой. Он чуть не убил человека и вряд ли образумился бы, попытайся я с ним заговорить.

– Ты не имеешь права судить! – подала голос женщина, стоявшая рядом с Аланом. – Ты знаешь, что по Кодексу такими оборотнями должны заниматься чародеи, а не…

– Чародеи, значит, Аликс? Не подскажешь, твой Кодекс нигде не указывает, откуда взять чародея на безлюдном тракте в Восточной части Предела Обреченных?

– Хватит, – раздраженно перебил Алан. – Дело ясное: ты нарушила закон. За это тебя ждет наказание.

– Ой, а как благородно, – рассмеялась Офелия. – Четверо шкафов пришли расправиться с одной хрупкой девушкой! Даже несмотря на такое невыгодное для меня положение дел, сдаваться я не собираюсь. Если вы пришли забрать мою жизнь – валяйте, попробуйте ее взять.

– Но ведь это безумие! – не выдержал молчавший доселе Айрин. – Офелия, как ты…

– Отойди в сторонку, человек, – Аликс особенно выделила последнее слово. – Тебя этот бой не касается. Как бы ты ни владел мечом, бой с анимагом для тебя верная смерть.

– Не беспокойся, – едва слышно проговорила Офелия. – Я разберусь. Их дурацкий кодекс действительно запрещает убивать себе подобных, даже если они совсем озверели…

Даже не закончив фразу, она молнией сорвалась с места и атаковала Алана настолько внезапно, что тот едва успел парировать ее удар. Зато прочие анимаги не зевали, они мгновенно включились в схватку, явно надеясь на непродолжительный и предсказуемый бой. Однако они жестоко просчитались: Офелия прекрасно управлялась со всеми четырьмя противниками, используя свое преимущество в ловкости и маневренности. Насколько можно было видеть со стороны, несмотря на кажущуюся хрупкость, девушка действительно обладала силой оборотня. Она легко парировала удары мужчин, от столкновения клинков летели фонтаны искр… Айринкельн изо всех сил старался сбросить оцепенение и прийти на помощь, но понимал, что лишь помешает. По силе и скорости он явно уступал всем участникам схватки.

Время шло, а бой все продолжался. Несмотря на то что Офелия уверенно держала оборону, было видно, что она начинает уставать. Ни одному смертному существу не под силу долго сражаться с превосходящими силами таких противников. В один прекрасный момент завороженный схваткой Айринкельн вдруг почувствовал какое-то колебание воздуха, некое тепло, исходящее от дерущихся. Он настолько отвык от этого ощущения, что даже не сразу сообразил, с чем оно связано, однако спустя несколько мгновений с невероятной радостью осознал: он чувствует магическую ауру. Это значит, что его собственная сила возвращается, может, медленно, может, не сразу, но возвращается! Это значит, что он снова тот, кем всегда был – Повелитель Стихий! Это значит, что… «Одну секунду, – вдруг нахмурился Аарден. – Чья это аура? Они ведь не используют магию, иначе бы давно уже весь лес разнесли. Что за?..».

Ответ пришел сам собой. Вокруг Офелии полыхнуло алое зарево, глаза ее засветились желтым, на шее вздулись вены… Алан крикнул товарищам:

– Она теряет контроль! Осторожнее!

Айринкельн напрягся. По рассказам Офелии он знал, что потерять контроль в пылу боя означает навсегда лишиться своей человеческой сущности. Ярость становится неуправляемой, ее невозможно укротить без посторонней помощи, и если процесс зайдет слишком далеко, то… Аарден вызвал в памяти знакомую формулу, сделал едва уловимый пасс руками. Он истово молился Оркхаангу, чтобы его силы оказалось достаточно для этого заклинания, и, судя по всему, его молитва была услышана. Воздух завибрировал сильнее, его прорезали ярко-синие нити, которые устремились к дерущимся… В следующее мгновение нити подобно веревкам надежно обвили руки и ноги анимагов, заставив последних выпустить оружие и рухнуть на землю. Свободной осталась лишь Офелия… Айрин шагнул было к ней, но увидел, что помощь девушке уже не требуется. Желтый свет в ее глазах стремительно гас, вместе с ним тускнело и красное сияние. Через несколько секунд оно исчезло совсем, и Офелия устало выговорила:

– Вовремя, Айрин. Чертовски вовремя.

– Ты в порядке?! – обеспокоено поинтересовался он.

– Да. Нам пора идти.

– А эти?..

– Ну не убивать же их, правда?! Тогда остальные вообще меня со свету сживут, – она вытерла пот со лба и повернулась к Алану. – Надеюсь, ты усвоил урок. Лучше не трогай меня. Ты не хуже меня знаешь, что без веского основания я своих не убиваю.

– Снимите ЭТО! – прошипела Аликс. – Эти проклятые чары…

– Постой, – Офелия положила руку на плечо Айринкельна и обезоруживающе улыбнулась. – Оставь свои веревочки. Это будет платой за причиненные неудобства.

…Вечером на привале Айринкельн все же решился задать мучивший его вопрос:

– Почему они так рьяно соблюдают Кодекс? Я никогда не слышал, чтобы анимаги собирались вместе.

– Ты прав, – отозвалась Офелия, уютно устраиваясь у него на плече. – Очень редко оборотни собираются в стаи, но анимаги всегда одиночки. Ты слышал, они считают себя выше нас, потому что, дескать, могут контролировать в себе зверя. Ха! К твоему сведению, большинство обезумевших зверей, вроде того медведя, именно зарвавшиеся анимаги.

– Почему? Разве амулеты?..

– Эти амулеты очень слабые, их сила в основном в вере хозяина, а не в магии. На своем веку я видела всего два или три настоящих, действующих амулета на оборотнях, которые не хотели быть опасными для окружающих. Далеко не все могут научиться контролировать себя.

– А этот их Кодекс? Он существует?

– Лично я его никогда не видела. И не слышала, чтобы другие на него ссылались. Полагаю, эта четверка сама его выдумала… как и то, что они приняли меня к себе. Их об этом никто не просил; я всего лишь провела с ними пару дней давно, когда только ушла из дома. Получается… твоя магия снова с тобой? – после небольшой паузы спросила девушка.

– Похоже, что так, – Айрин поймал себя на мысли, что изо всех сил старается почувствовать в себе магию. Однако за полдня он так сжился с этим ощущением, что, естественно, воспринимал ее как должное. – Ты не представляешь себе, как я этому рад.

– Да уж я думаю, – фыркнула она. – Без магии от тебя не так уж много пользы. Ты меня удивил. Никогда не думала, что ты спасешь мне жизнь. Еще мгновение – и я бы обернулась… и вовсе не факт, что смогла бы потом обернуться обратно.

– Зато я вернул тебе долг, – улыбнулся он. – Честно говоря, я и не мечтал, что представится такой случай.

– Не было никакого долга, – отмахнулась Офелия. – Я тебе еще раз говорю, если после сегодняшнего ты еще недопонял – у нас иной мир, иная сила, иные понятия. Очень возможно, что по человеческим меркам ты весьма сильный и искусный воин, но я этого оценить, увы, не могу. Думаю, ты и сам понимаешь, что против меня ты бы долго не продержался.

– Наверное. Я рад, что не придется проверять.

– Я тоже. В любом случае, спасибо.

– Не за что, – прошептал он и крепче прижал ее к себе.

Эверетт выздоравливал очень медленно. К счастью, опасения Мирта не оправдались, и менестрелю все-таки удалось победить яд. Однако, как только лихорадка отступила, ей на смену пришла чрезвычайная слабость. Доннер с трудом доходил до общего зала трактира или выходил в сад и подолгу отдыхал, устало прикрыв глаза. Кристину раздирали противоречия… С одной стороны, она продолжала беспокоиться за друга, почти все время, пока его жизнь находилась в опасности, она не отходила от его постели, она искренне хотела ему помочь. С другой же стороны, девушке не терпелось продолжить путь. После того памятного сна, в котором Айрин убеждал ее, что он жив, она приняла решение послушаться Мирта и все-таки отправиться в Эрквадиор. Конечно, подобное решение вызывало массу вопросов, но Крисса рассудила, что лучше разбираться с проблемами по мере их поступления. Для начала надо было дождаться выздоровления Эва, затем покинуть наконец Предел Обреченных, а потом уже думать, как незаметно вернуться на побережье…

Прошла еще одна долгая и нудная неделя. Как всегда по вечерам, Кристина вошла в комнату Эверетта и приветствовала его ставшим уже обыденным вопросом:

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – рассеяно отозвался он, откладывая в сторону лютню. – Я вполне готов уходить.

– Я не к этому спрашивала, – вспыхнула девушка. Ей было очень стыдно. Разумеется, он прекрасно понимал, зачем она задает такие вопросы! Кроме того, в душе Кристины в данный момент бурлил черный водоворот чувств. С каждым днем ей все сильнее хотелось прижаться к широкой груди менестреля, почувствовать, как его надежные руки обнимают ее, завести ладонь в его роскошные кудри… Боль от смерти Айрина несколько притупилась, теперь она походила на большую занозу в сердце, и девушка чувствовала, что просто обязана переключить свои мысли на что-то другое. Да, вполне вероятно, что ее сон окажется вещим, но все-таки Кристина вынуждена была признаться самой себе, что не до конца в это верит. Она согласилась идти на Юг, но… Пока воспоминания продолжают терзать ее день и ночь, и потому самое время обратить внимание на своего спутника, которого, ко всему прочему, ей невыразимо жалко и из-за его странных трансов, и из-за давешнего ранения… да и вообще…

– Брось, в этом нет ничего ужасного, – мягко улыбнулся Доннер, подходя к ней. – Мне самому крайне не нравится это место, мы не дотянули до конца Предела Обреченных лишь самую малость. Ничего страшного, скоро начнется цивилизованный мир, там гораздо лучше. Во всяком случае, очень хочется в это верить.

– Я хочу, чтобы ты по-настоящему выздоровел, – возразила Крисса. – Вы с Миртом сделали невозможное, мне подумать страшно, что было бы, окажись я одна! До сих пор не понимаю, как тебе удавалось сражаться сразу с четырьмя противниками?

– Когда есть за что бороться, это сущие пустяки, – заметил он. – Кроме того, у меня преимущество, я слышу движения противника, мне не обязательно его видеть. Это получается далеко не всегда.

– В каком смысле?

Вместо ответа Эв вдруг осторожно взял ее за запястья и мягко притянул к себе. Потом протянул вперед руку и очень легко, почти невесомо, коснулся кончиками пальцев лба девушки, затем бровей, щек, губ, подбородка, шеи… Его рука замерла на плече Кристины; менестрель снова улыбнулся и прошептал:

– Какая же ты красивая, Мира!.. Боги, если бы ты только знала, как я жалею, что так и не смогу по-настоящему увидеть тебя. Что не смогу видеть тебя всегда… твои глубокие темные глаза, твои медные волосы, твою улыбку…

Эти слова снова всколыхнули в душе Криссы беспокойство, однако она решила, что не может упустить такой момент из-за какой-то сомнительной мелочи. Она медленно протянула руку и погладила Эверетта по щеке… Молча. Слов она боялась. Да и вообще боялась всего, что могло последовать дальше, хотя события развивались самым что ни на есть естественным образом. Доннер осторожно переместил обе руки на талию девушки и очень ласково, легко, словно боясь чего-то, коснулся губами ее губ… С этого момента Криссе показалось, что ими овладело какое-то безумие; во всяком случае, она почувствовала, что буквально сгорает от этого поцелуя, который с каждым мгновением становился все горячее и увереннее, как будто был последним на краю пропасти или перед смертью.

Наконец Эв, тяжело дыша, отстранился. На его щеках пылал румянец, а голос дрожал от напряжения, когда он выговорил:

– Мира, я… я должен кое-что сказать тебе. Клянусь, еще никому на этом свете я не рассказывал об этом… Но ты должна знать. Иначе… я не могу… не хочу, чтобы ты чувствовала только жалость.

– В чем дело, Эв? – одними губами спросила она. Сердце сжало нехорошее предчувствие, и она порывисто прижалась к его груди. Она отчетливо слышала частый стук его сердца и чувствовала, как по щекам сами собой бегут горячие слезы, пока он говорил:

– Я ушел из Города Семи Лун пятнадцать лет назад. До того времени я был учеником самого известного алхимика, младшего сына ныне здравствующего короля, Владыки Луны и Солнца. Так уж случилось, что этот тип был злостным дворцовым интриганом и больше всего на свете мечтал занять трон, но только он мастерски умел это скрывать. Лишь его отец знал правду; он не мог забыть, как двадцать лет назад Эйяттэн (так звали алхимика) ловко устранил своего старшего брата, наследника престола. Мой собственный отец, виконт Аннадайн Доннер, был, если так можно выразиться, лучшим другом Владыки, его правой рукой. Когда его убили эльфы из банды Тэмарэя, весь двор был погружен в траур на целых семь лет. Король любил меня как сына, что меня впоследствии и погубило. Мой магический дар был весьма своеобразным: неконтролируемое ясновидение и этакий «внутренний взор», позволяющий «видеть» человека даже с закрытыми глазами. Но я бредил алхимией и слышать ничего не хотел о развитии способностей. Сколько раз Владыка умолял меня быть осторожнее и держаться подальше от Эйяттэна!.. Как жаль, что я так поздно вспомнил о его тревожных словах…

Менестрель немного помолчал, после чего тихо продолжил:

– Однажды Эйяттэн предложил попробовать получить некую субстанцию, которая могла бы в корне изменить жизнь во всем мире, заменить все свечи и обеспечить яркий, дневной свет на сколь угодно долгое время. Я был просто в восторге и, естественно, согласился. Во время реакции колба с составом полыхнула так ярко, что несколько мгновений вся наша лаборатория была залита белым как молоко светом… Когда он пропал, я уже не знал. Да и не мог узнать. Эйяттэн добился своего, ведь он знал о возможном результате, а потому предварительно произнес защитное заклинание. Я ничего такого сделать не мог, за что и поплатился.

– Чем?.. – зная ответ, выдохнула Крисса.

– Зрением, Мира. С того дня я совершенно слеп. Не сказав никому ни слова, я сбежал из Города Семи Лун на Границу… Знаешь, между Тар-Кайяном и Дзаротом, в самые глухие места. Живущие там дозорные, о них я расскажу как-нибудь потом, научили меня пользоваться оружием. Ты не представляешь себе, как это было тяжело!.. Больше всего на свете мне хотелось умереть, но они не давали таким мыслям задерживаться у меня в голове. Я понял, что хочу показать миру, что жизнью правит любовь, что могу еще попытаться тронуть сердца людей словом, музыкой… Когда я уходил с Границы, дозорные подарили мне собаку. Грэй был моим лучшим другом до тех пор, пока его не загрызли волки. Меня от такой участи спас наш общий знакомый Мэтт.

– О, господи… – только и смогла прошептать девушка. – О, господи!..

Эта история объясняла абсолютно все. Вероятно, Мэтт о чем-то таком догадывался, потому и не хотел, чтобы Эв пересекал Предел Обреченных в одиночестве. Поэтому Доннер не сразу среагировал на ее появление в вечер их знакомства и поэтому мог сражаться сразу с несколькими нападавшими, а не только с теми, кто находился прямо перед ним. «Внутренний взор», судя по всему, временами помогал ему видеть предметы и людей, а также места, где он бывал, но чаще мешал, чем помогал, вызывая те самые периоды транса, которых больше всего боялся Мэтью. Но… Крисса горестно всхлипнула и сильнее сжала руками плечи Эверетта. За все это время менестрель ничем не выдал себя! Она бы ни за что не догадалась, что он слепой, если бы он не сказал…

– Наверное, мне следовало рассказать тебе раньше, – тихо заметил Доннер. – Я настолько привык скрывать свою жизнь от других, что даже и не думал о том, чтобы поделиться с кем-то своей историей. Я хотел сказать еще кое-что… Видишь ли, на границе произошло и еще кое-что. У тех семерых дозорных есть сестра, воительница Эрин. Она…

– Думаю, я поняла, – улыбнулась Кристина. Чем дальше заходил их разговор, тем яснее она понимала, что при всем желании не сможет дать Эверетту то, что ему нужно. То есть любовь… Конечно, за то время, что они шли вместе, она много раз думала о возможности развития отношений, но теперь она ясно видела, что никак не может так предать Айрина. Крисса понимала, как будут выглядеть ее слова со стороны, но, видимо, богам было угодно дать ей своеобразное знамение именно сейчас. Ее душу наполняли безграничная нежность и жалость, то, чего так не хотел Эверетт, и в сердце не было и следа того, что было ему нужно. Любви… – Не продолжай. Я… я хочу извиниться, Эв.

– За что? – удивился он.

– Дело в том, что я тоже рассказала о себе далеко не все. Я не хочу загружать тебя этой печальной историей и хочу лишь попросить прощения за свое наваждение. Я не дала тебе договорить, чтобы не причинять лишней боли тебе и себе. Так уж вышло, что я не могу…

– Ясно, – тяжело вздохнул менестрель. – Что ж, я привык. Я бы удивился иной реакции на свой рассказ.

– Твой рассказ здесь ни причем. Просто… я слишком люблю своего мужа и не могу забыть о нем, несмотря на те ужасно долгие месяцы, что прошли после его смерти. Мы идем в Эрквадиор, я надеюсь, что видения и слова Мирта окажутся правдивыми, но…

Вместо ответа Доннер ласково привлек ее к себе и прошептал:

– Ни о чем не думай. Я буду рядом – и все. Это ты мне позволишь, Мира?

– Да. Конечно, да, – впервые за последнее время Крисса почувствовала полное умиротворение. «Какое все-таки счастье, что в мире есть такие люди, как он!» – подумала она.

9

Предел Обреченных давно остался позади, зеленые поля Дзарота тоже подходили к своему южному окончанию. Скоро Крисса и ее друзья должны были пересечь границу Эрквадиора. С каждым днем девушка становилась все беспокойнее; она не понимала, что ей делать – то ли спешить вперед, повинуясь снам и увещеваниям Мирта, то ли проявлять осторожность и красться по территории королевства, таясь от всех. Хотя о Дуэйне не было ни слуху, ни духу, сбрасывать его со счетов явно не стоило. Кристина серьезно сомневалась, что он действительно мог забыть о ней, просто, вероятно, попытки обнаружить ее по эманациям силы ему по каким-либо причинам не удавались. В любом случае, столица была местом небезопасным, а идти в такую даль, чтобы отсиживаться у Проклятого храма в надежде на его искажающий магический фон, было бы невероятной глупостью. Кроме того, Мирт не уставал повторять: стоя в сторонке, ничего не узнаешь и не обретешь, и только рискнув подобраться к логову врага, можно вновь отыскать свое счастье. Очень часто Крисса жалела, что поддалась такой заманчивой мысли. Теперь, в столь тревожной обстановке, она постоянно пыталась найти рациональное объяснение своей уверенности в правоте Мирта. Объяснения не было… Действительно, кому сказать! Сон и увещевания потерявшего память воина! Просто смешно!

Сам Мирт не выказывал никаких признаков беспокойства и в ответ на все расспросы однообразно отвечал: все в порядке, можно продолжать путь. Спорить с ним было уже поздно, поэтому Кристина упрямо шла к берегу моря, стараясь лишний раз не поддаваться тяжелым мыслям. Эверетт был просто в восторге от окружающей обстановки. Его восхищали и величественные зеленые горы, и возделанные поля, и удивительно теплая погода, и маленькие деревушки, попадавшиеся им по пути, и дружелюбие людей… Порой Криссу так и подмывало спросить, много ли он смог увидеть благодаря своему дару, но от такого вопроса она неизменно воздерживалась. Не хотела лишний раз напоминать менестрелю об его несчастье. К разговору, начатому за день до того, как друзья покинули Предел Обреченных, они больше не возвращались, и Кристина надеялась, что не слишком обидела Эва своим довольно неубедительным объяснением. Судя по всему, он придал ее словам нужное значение, раз вел себя как прежде, но иногда девушке казалось, что в глубине души он очень переживает.

Однажды спутники устроились на ночлег в уютной маленькой пещерке между скал. Крупный город, возникший утром на их пути, друзья обошли стороной. Крисса опасалась, что ее могут узнать. Они решили переночевать подальше от цивилизации, в тишине небольшой горной долины. Ночь была не слишком холодной, так что костер давал достаточно тепла, чтобы не озябнуть. Мирт сразу заявил, что будет дежурить последним, в самый тяжелый предутренний час и уснул, едва коснувшись головой свернутого плаща, а Эверетт и Крисса остались сидеть, сосредоточенно глядя в огонь… Через несколько минут девушка сочла возможным нарушить тягостное молчание:

– У тебя есть мечта?

– Не знаю, – после паузы тихо ответил менестрель. – Ты, наверное, думала, что я мечтаю снова увидеть мир как все люди, но это не так. В конце концов, благодаря моей незатейливой магии я и так его периодически вижу… Я даже рад, что это получается не всегда, слишком много вокруг того, чего, на мой взгляд, лучше не знать.

– Не могу не согласиться. Но почему-то я не верю, что ты живешь без мечты! Так не бывает.

– Возможно. То, чего я хочу, сложно назвать мечтой – это слишком просто. Так, обычное скромное желание.

– Какое? – про себя Кристина твердо решила, что приложит все усилия, чтобы выполнить его желание, каким бы оно ни было.

– Я хочу, чтобы рядом со мной все время был верный друг, – Доннер вспыхнул, но продолжил: – Так одиноко бывает, когда бредешь по тракту где-нибудь вдалеке от цивилизации! Мне очень не хватает Грэя, моей собаки. Когда мы путешествовали вместе, мне все время казалось, что друзья, братья ан Фэлькон, где-то рядом, что они всегда придут мне на помощь, хотя, как и все нормальные путешественники, я стараюсь обходить Тар-Кайян стороной.

Он замолчал. Девушка видела, что ему до смерти хочется рассказать что-то еще, какую-то, вероятно, не слишком приятную историю, но он колеблется и не знает, стоит ли это делать. Крисса вздохнула и сказала:

– У меня тоже есть тысячи причин ненавидеть Тар-Кайян. Оттуда я в свое время начала этот дикий огненный танец, и я никогда не согласилась бы туда вернуться.

– И я избегаю воспоминаний, – Эверетт выдержал паузу и снова заговорил, тщательно подбирая слова. – Может показаться странным, что со стороны Предела Обреченных какие-то дозорные охраняют границу, ну кто может туда сунуться?! На самом деле, разбойников и лихих людей там масса, нередки и караваны, купцы народ отчаянный, для них блеск золота затмевает все прочее, включая возможные опасности. Страшно представить, во что бы превратились эти места, если бы не ан Фэльконы. Об опасности они узнают с помощью соколов или используя свои незначительные способности к «ясновидению». Как я уже говорил, у этих воинов есть сестра, Эрин. Долгое время братья пытались запретить ей ездить с ними в дозор, но поняли, что это совершенно бесполезно. Несмотря на свой юный семнадцатилетний возраст, эта девушка могла дать фору любому из них. И вот однажды Эрин спасла путников, попавших в засаду на лесном тракте. Так уж вышло, что все это случилось ближе к ночи, и она любезно пригласила путников к себе в усадьбу. В ходе оживленного застолья Эрин познакомилась с одним из этих путешественников, чародеем по имени Ардэт. Уж не знаю, что он там ей наплел, а только через день вся эта теплая компания исчезла под покровом ночи, и Эрин вместе с ними. С тех пор о ней никто ничего не слышал. Я подозреваю, тот чародей постарался, чтобы братья не нашли сестру. Я-то знал лучше всех, что, несмотря на свои суровые слова, они в ней души не чаяли и за нее готовы были перегрызть глотку любому. Вот после этого я и ушел оттуда… Такая печальная история, Мира.

– Ты любил ее, – прошептала Кристина.

– Да. И видят боги, Эрин тоже мне симпатизировала, хотя, как ты понимаешь, мы с ней были совершенно разными – какой из меня воин…

– Ты же и сам знаешь, что отличный, – девушка ласково положила руку ему на плечо и продолжила: – Я понимаю, ты до сих пор переживаешь этот печальный эпизод, но рана, нанесенная так давно, должна рано или поздно зажить.

– Да… разумеется… И, знаешь, по сей день меня мучает только один вопрос… Как можно было так бездумно бросить все непонятно ради чего?!

– На это мне есть что ответить, – тихо заметила Крисса. Она ясно вспомнила свой «побег» с Квинтом, который совершенно противоречил здравому смыслу. – Видишь ли, около пяти лет назад я тоже пережила что-то подобное. Как это ни грустно, а подобный поступок может значить только одно: любовь с первого взгляда. Ты не представляешь, как я презирала себя за то, что не задумываясь ушла с почти незнакомым человеком, несмотря на увещевания подруги! Так устроен мир, и мы с тобой ничего не можем с этим поделать.

Эв не ответил. До рассвета они просидели молча, крепко держась за руки, а на следующий день Доннер казался значительно более жизнерадостным, чем раньше. Видимо, он давно хотел поделиться с кем-нибудь этой историей и был действительно рад найти человека, который бы так хорошо его понял.

…Прошла еще неделя. На закате одного из теплых южных дней друзья вышли на небольшое плато, и Кристина объявила:

– Ну вот, можно считать, что мы почти пришли. Всего пару миль, и мы будем в Долине Проклятого храма, а если не поленимся и пройдем еще миль пять, то окажемся в Жемчужине Синего Моря, как называют Эрквадиор путешественники.

Было раннее утро, когда Крисса тихонько выскользнула из трактира, где они остановились накануне вечером. Большинство жителей города еще спали, но ласковое утреннее солнышко уже уверенно пробивалось сквозь туман. Улицы казались чисто умытыми, возле каждого дома пестрели клумбы, и девушка почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Оказывается, она и не подозревала, как соскучилась по этому чудесному городу! Больше всего на свете ей хотелось снова увидеть величественные храмы, полюбоваться диковинками гигантского рынка, побеседовать с добродушными хозяевами лавок, и, конечно, хотя бы издалека увидеть королевский дворец, тот самый, что был символом ее счастья в этом благодатном краю.

Кристина нарочно ничего не сказала своим друзьям. Во-первых, она рассчитывала вернуться к завтраку, а во-вторых, искренне полагала, что одной путешествовать по Эрквадиору безопаснее. Ее спутников воины Дуэйна убили бы наверняка, даже церемониться бы не стали, а вот отношение чародея к ее персоне давало ей какие-никакие гарантии – если не свободы, то жизни точно. Конечно, в стычку с солдатами Крисса всерьез не верила, но кто знает, что здесь изменилось за время ее отсутствия?

Утренняя прохлада пробирала до костей, и девушка, застегнув свою легкую курточку на все крючки, поспешила по переулку к рыночной площади, той, где Дуэйн спас ее когда-то, и той, где она снова встретилась со своими друзьями. При мысли о бравых вагантах у чародейки заныло сердце. Кто знает, какую шутку сыграл с ними портал Проклятого храма?! Вдруг он действительно выбросил их на дно Северного моря?! В глубине души Кристины жила твердая уверенность, что ее друзья выживут где угодно, но тревожные мысли все равно не желали отступать на задний план… Впереди показался изящный шпиль, венчающий купол храма Повелителя Белых Драконов, и девушка поспешно нырнула туда, намереваясь немного отогреться и вознести молитву богу, который до сей поры не оставлял ее своим покровительством.

Несмотря на ранний час, кроме нее в храме было еще двое или трое молящихся; они не обратили на Криссу никакого внимания, а вот служитель одарил ее долгим, подозрительным взглядом. В конце концов, он, видимо, рассудил, раз храм открыт для всех, придется смириться с присутствием в нем всяких подозрительных персон, и исчез в темноте за алтарем. Девушка на всякий случай устроилась за колонной, быстро прошептала молитву и поспешила вернуться в город. Очень возможно, что взгляд служителя ничего не значит, но осторожность не помешает.

Кристина миновала еще несколько спящих кварталов и сочла возможным расслабиться. Никакой погони не ожидалось, немногочисленные прохожие были погружены в свои мысли и потому едва обращали на нее внимание, проходя мимо. Пора было возвращаться, если она не хотела заставить своих друзей волноваться, и девушка, с сожалением взглянув на виднеющийся в утренней дымке шпиль храма Ирридин, свернула в переулок… И сразу же страх парализовал ее, и в голове тягуче медленно поползла тревожная мысль: «Бежать! Скорее!» В конце переулочка четко вырисовывались рослые фигуры стражников… причем эти стражники не были похожи на простых патрульных. Они явно что-то (или кого-то) искали, шли быстро и постоянно внимательно смотрели по сторонам. Пуститься наутек Крисса сообразила не сразу; когда она осознала опасность и рванулась прочь, надеясь затеряться среди торговцев на рыночной площади, было уже поздно. Стражники заметили ее и тут же ринулись в погоню, чем подтвердили худшие догадки чародейки: они точно знали, кого ищут. Оставалось только надеяться, что про спутников Кристины им ничего не известно. Вряд ли слабую магическую ауру Эва можно почувствовать на фоне сильных эманаций повелительницы огня.

Как назло, на улицах по-прежнему было безлюдно. Спешившие по своим делам прохожие лишь удивленно оглядывались, но желания помочь не выказывали. Вряд ли им могло прийти в голову, что в столь ранний час нужно кого-то спасать. Улицы оставались за спиной, мелькали проносившиеся мимо дома, а в виски начинала тяжело стучать кровь. Кристина понимала, что долго бежать не сможет. Да, конечно, мысль о том, что ее ждет по возвращении во дворец, придавала силы и пробуждала желание бороться, но, к сожалению, не могла реально повлиять на положение вещей. Немного оторвавшись от преследователей в квартале ремесленников, Крисса остановилась и тяжело прислонилась к стене, переводя дух. Она уже понимала, что теперь ей поможет только чудо, которое, естественно, никуда не торопилось и если и собиралось помогать, то приближалось явно медленнее тренированных стражников. Прошло еще несколько секунд, и оба воина возникли перед девушкой, торжественно выставив вперед копья. Один из них выдержал паузу и размеренно сообщил:

– Сожалею, ваше величество, но вам придется пройти с нами. Таков приказ короля.

Чародейка не смогла сдержать волны протеста, поднявшейся в ее душе при слове «король». Она гордо выпрямилась и холодно сказала:

– Вы ошибаетесь. Король мертв. А приказам чародея Аардена я не подчиняюсь.

– Будьте благоразумны, госпожа, – вступил в разговор второй воин. – Нам приказано доставить вас во дворец во что бы то ни стало. Простите, но мы подчиняемся приказам в первую очередь Глаза Змеи, а потом уже вашим.

Крисса задумалась. Конечно, сама мысль о том, чтобы пытаться бороться с двумя гвардейцами, была совершенно дикой. Оставался еще вариант чудесного побега, например, ей удастся достичь трактира, и тогда ее друзья живо расправятся с этими вояками. Но это будет значить выдать с головой не только себя, но и своих спутников. Быть может, дар Мирта или Эва подскажет им, где и как ее можно найти, но вот если все они окажутся в каземате, проку от их незамысловатой магии будет немного. Оставалось, как это ни грустно, покориться силе Дуэйна, который наверняка уже потирает руки от предвкушения победы.

Кристина прямо взглянула в глаза первому воину и, стараясь держаться с приличествующим королеве достоинством, сказала:

– Хорошо. Ведите. Надеюсь, на этот раз король приказал заключить меня в клетку, не изукрашенную драгоценными камнями.

…Эв метался по крошечной комнатке, куда трактирщик поселил их с Миртом, и изводил товарища бесконечными вопросами:

– Что могло произойти?! Куда она пропала?! Может, случилось то, чего она так опасалась и ее обнаружили?!! Что ты думаешь, Мирт?!

Мирт сидел в кресле, сосредоточенно курил свою длинную трубку и меланхолично следил за метаниями менестреля. Отвечать на его бесконечные вопросы он не торопился, лишь грустно усмехался и выпускал из носа ароматный белый дым. Скоро Эверетт немного успокоился, сел и в отчаянии прошептал:

– Где нам искать ее?

– Пока в этом нет смысла, – наконец отозвался Мирт.

– Почему?! Вспомни, она же боялась снова попасть во дворец, говорила, что там ее самый лютый враг! Мы…

– Сейчас мы ничего не можем сделать. Разве что глупо попасться и сгинуть за просто так, – воин спрятал трубку в карман и продолжил: – Нужно подождать.

– Сколько?!

– Дня два-три, я думаю, не больше. Не бойся, Дуэйн Аарден не причинит ей вреда.

– Но… но чего мы будем ждать? – растерянно поинтересовался Эверетт. – Зачем мы вообще здесь?

– Мы здесь для того, чтобы вернуть Кристине счастье, – многозначительно отозвался Мирт.

Как Эверетт ни старался, других объяснений ему получить не удалось. Выразив цель их пребывания в городе столь туманным образом, его странный друг снова ушел в себя, словно погрузился в транс. Доннер лишь тяжело вздохнул; он понимал, что без помощи вряд ли сможет что-то сделать для Криссы, а значит, не оставалось ничего иного, кроме как набраться терпения.

Дуэйн тяжело приподнялся на локте и отер со лба пот. Очередной приступ генезиса только что разжал свои костлявые лапы и оставил в покое несчастного чародея, который успел в кровь расцарапать себе предплечья и правое бедро. В это лето приступы посещали короля особенно часто. Во всяком случае, он не мог припомнить года, когда ему было так же плохо. Вероятно, такое положение вещей было вызвано обилием нервных потрясений и частым расходом большого количества магической энергии, а может, боги наказывали его за преувеличенное желание влезть в Проклятый храм и коснуться запретного знания… Плохое самочувствие и безуспешные попытки найти Криссу повергали Аардена в глубокую депрессию, которую не могли развеять услужливые фаворитки и бесценные магические трактаты.

Вчера ночью король Экрвадиора увидел беглянку во сне. Ему показалось, что она находится совсем близко, быть может, даже в пределах города, он тут же провел обряд обнаружения, но, к его величайшему разочарованию, результатов это колдовство не дало. Верить в то, что сон не имеет отношения к реальности, не хотелось, поэтому поутру Дуэйн на всякий случай отдал городской страже приказ внимательно смотреть по сторонам и в случае, если сон окажется правдивым, во что бы то ни стало привести Кристину во дворец. Видение, которое посетило его несколькими часами позже, когда он задремал над книгами, было куда менее приятным, ибо оно красноречиво давало понять: Айринкельн жив. Более того, не только жив, но и полон решимости свести счеты с младшим братом. Как ни странно, такому известию младший Аарден не особенно удивился; он только подумал, что, пожалуй, теперь не побоится лично сойтись с Айрином в смертельном бою. «Хочешь сделать хорошо, сделай сам» – подумал король… На этой самой мысли его одолел генезис, и он погрузился во тьму до самого заката.

В чувство его привел робкий стук в дверь. Сил подняться не было, но Дуэйн нехотя выговорил:

– Войдите!

На пороге возник слуга, который торопливо поклонился и пролепетал:

– Смею обрадовать вас, ваше величество. Надеюсь, эта новость поднимет вам настроение.

– Не уверен, – буркнул чародей. Он еще не вполне пришел в себя, а потому даже не задумался, что это может быть за новость. – Ну, говори!

– Утром городской патруль из квартала ремесленников доставил во дворец ее величество королеву. Как вы приказали…

– Что?! – Аарден резко сел и переспросил. – Что ты сказал?!

– К-королева во дворце, с-сир, – окончательно испугался слуга.

– О, боги!.. Неужели?! – в его душе начала подниматься совершенно неожиданная радость. Все мысли о мести, гнев, вызванный ее побегом, как-то отступили, и Дуэйн сосредоточился на том, что вот-вот увидит ее, девушку, которую он так долго искал и которую так хотел найти. Он вскочил с постели, набросил на плечи балахон и живо обернулся к слуге:

– Где она?!

– Не извольте гневаться, – промямлил тот. – Начальник охраны распорядился поместить королеву в каземат… ну… чтобы она не смогла сбежать… и… чтобы никто не знал о ее возвращении, кроме вашего величества.

Вопреки ожиданиям несчастного слуги, младший Аарден не пригрозил ему смертной казнью и не сказал ни слова упрека, лишь подхватил свой посох и торопливо отправился прочь. Желание увидеть Криссу гнало его вперед, король едва сдерживался, чтобы не перейти на бег, и все равно путь до расположенных под южным крылом дворца казематов показался ему уж очень долгим. Чуть было не поскользнувшись на сырых, поросших мохом ступенях (казематом пользовались редко, всех заключенных отправляли обычно в форт на Сторожевом Мысе), король наконец оказался в коротком холодном коридоре, по обеим сторонам которого располагались камеры, отгороженные толстыми решетками. Раболепные слуги решили перестраховаться, они заперли камеру королевы сразу на три замка, однако Дуэйн едва обратил на это внимание и, с помощью магии расправившись с засовом, вошел в низкое сырое помещение.

Пахло плесенью, откуда-то сверху капала вода, в прелой соломе шуршали мыши. Кристина сидела у дальней стены и, казалось, дремала. При виде нее у Аардена больно сжалось сердце. Опасаясь гнева короля, стража заковала девушку в кандалы, и она вынуждена была сидеть, высоко подняв руки над головой. Движимый былой нежностью, такой, какую он испытывал, стараясь убедить Криссу не бояться бывших хозяев и снова жить, как все люди, чародей осторожно приблизился к Кристине и опустился рядом с ней на колено. Повинуясь какому-то непонятному, совершенно не свойственному ему чувству, Дуэйн ласково провел кончиками пальцев по щеке девушки и тихо позвал ее по имени.

Она сразу открыла глаза и прямо взглянула на него. Королева совершенно не казалась удивленной или растерянной, и в голосе ее не было ненависти, когда она так же тихо сказала:

– Тебе все же удалось обнаружить меня.

– Не совсем… – улыбнулся чародей. – Сегодня ночью я лишь увидел тебя во сне и приказал воинам искать тебя больше для собственного успокоения. Мои попытки тебя найти столько раз оканчивались неудачей, что я совсем отчаялся…

– Зачем? – перебила девушка.

– Что зачем?

– Зачем ты искал меня? Я не верю, что ты не понимаешь: ни я, ни ты… мы больше не сможем жить как раньше.

Аарден долго молчал, прежде чем ответить. Его голос дрогнул, когда он спросил:

– Ты по-прежнему ненавидишь меня? Так, Крисса?

– Нет, – одними губами улыбнулась она. – Несмотря ни на что, я помню, что ты для меня сделал. И… мне очень жаль тебя, Дуэйн.

– Почему?!

– Ты не испытываешь восторга от своего положения, ведь так? Трон и власть не приносят тебе удовлетворения, потому что на деле все оказалось совсем не так, как ты предполагал. Оказалось, что быть королем значит не только носить корону, и этот статус не возвышает тебя над людьми только потому, что ты сел на трон. Разве я не права?

Он не ответил, потому как был занят более важным делом: пытался разобраться в себе. И с ужасом понимал, что не получается… С одной стороны, Кристина была совершенно права. Нужно было признаться самому себе, что добытая такой ценой власть, выстраданная кровью показная симпатия королевы после смерти Айрина были отнюдь не тем искренним уважением и не той искренней любовью, каких ему хотелось. Он хотел получить все, что имел его старший брат, а в итоге получил лишь жесточайшее разочарование. Естественно, вины Айрина это не уменьшало, ведь именно он разорвал последнюю ниточку, которая связывала Дуэйна с Криссой. На этой мысли в игру вступала вторая сторона вопроса: нежность очень быстро испарялась, младший Аарден с поразительной скоростью воскрешал в себе воспоминания о том, как они с королевой проводили время вдвоем, и вместе с тем в его душе росло уже привычное раздражение. Эта девушка никогда не любила его, больше того, теперь она смеет ему сочувствовать!.. Она, закованная в цепи пленница – ему, королю и повелителю самого богатого в мире королевства!..

Король подался вперед и, почти касаясь губами губ Кристины, прошептал:

– Ты еще можешь все вернуть! Одно твое слово – и ты снова вернешься в королевские покои, снова получишь все королевские привилегии и будешь жить так, как должна жить королева! Но для этого…

– Для этого я снова должна подчиниться тебе? – перебила она. – Нет, Дуэйн. Не мучай ни меня, ни себя. Пусть все остается как есть. Смотри правде в глаза: здесь или в королевской опочивальне, в дорожном костюме или в белом протокольном платье, я все равно буду твоей пленницей.

Аарден с удивлением обнаружил, что одной рукой крепко обнимает Кристину за талию, а вторая осторожно, совсем как в дни его пылкой влюбленности, скользит по ее груди, забираясь под тонкую ткань рубашки. Он ощутил нестерпимое желание ее поцеловать, хотя уже и не пытался понять, чего в этом больше – ненависти, обиды или любви. Крисса сама подогрела это желание, с горечью заметив:

– Я знаю, о чем ты думаешь. Увы, за время моего отсутствия ничего не изменилось!

– И ты сделаешь, как я прошу? – прошептал Дуэйн. – Ведь сделаешь?! Пожалуйста, Крисса…

– Нет, – твердо отозвалась она. – Ты все равно получишь то, что тебе нужно, независимо от моего согласия. Повторяю: я твоя пленница. Но, если мои слова для тебя еще что-то значат, выполни мою просьбу.

– Какую?!

– Оставь меня в покое. Пожалуйста.

Король замер – столько боли и отчаяния было в ее голосе. Аарден раздумывал не более секунды. Он резко отстранился, поднялся на ноги и холодно сказал:

– Воля твоя. Ты сама вынесла себе приговор, Повелительница Огня.

10

Айрин тревожно огляделся и поманил к себе Офелию:

– Держись ближе. Никто не знает, сколько стражников скрывается за деревьями, так что нам лучше не разделяться.

Девушка приблизилась и прошептала:

– Ты и теперь не скажешь, какой у тебя план? Как я смогу тебе помочь, если даже не знаю, что ты задумал?!

– Никакого плана нет, – пожал плечами он. – Скрываться от Дуэйна бесполезно, я уверен, он давно уже почувствовал мою магию. Я не хочу поднимать лишнего шума своим появлением, но у моего брата с благородством всегда было плохо. Он вполне может решить избавиться от меня, натравив на нас весь дворцовый гарнизон. После того как он послал ко мне наемного убийцу, я готов поверить даже в самое глупое и нелепое предположение о его планах.

– Ну да, чему я, собственно, удивляюсь, – фыркнула воительница. – Сама же крадусь по дворцовому парку посередь бела дня… Какие вы, чародеи, странные, ей-богу.

– Уж какие есть. Тише! Не будем терять времени.

Стараясь не шуметь и не покидать тени раскидистых деревьев, они двинулись дальше. Айринкельн с удивлением отмечал, что совершенно спокоен, а ведь он столько дней ждал этой уникальной возможности отомстить брату! Несмотря на то, что сила Повелителя Стихий была неизмеримо больше силы обычного чародея, упиваться своим превосходством король не спешил. Он не знал, каких успехов Дуэйн достиг в работе с Проклятым храмом, кроме того, принц всегда увлекался темной магией и открыто изучал магию крови. Все эти обстоятельства могли преподнести массу неприятных сюрпризов. Кроме того, Аарден-старший, как и всегда, намеревался придерживаться золотого правила: никогда не использовать в бою свое колоссальное преимущество. Даже в бою со столь подлым и коварным противником, как Дуэйн Аарден.

В последние несколько дней их с Офелией путешествия Айрин был молчалив и задумчив. Несмотря на то, что общество воительницы было ему более чем приятно, вполне вероятно, что здесь имела место своего рода привязанность, он был рад, что скоро им нужно будет расстаться. Все это время Аардена не оставляло ощущение, что происходящее в высшей степени неправильно, что так быть не должно, раз уж он так тоскует и так рвется вернуть себе жену и королевство. А значит, и прошлую жизнь… Странная связь с Офелией казалась более чем неуместной, и Айринкельн уже отчаялся объяснить себе свое поведение. Оставалось лишь уповать на недалекое будущее, когда все встанет, наконец, на свои места.

Несколько раз во время привалов король пытался ворожить, надеясь обнаружить Криссу и убедиться, что с ней все в порядке, но все его попытки были безуспешными. Поначалу это вселяло в его душу противный липкий страх, а вдруг на самом деле ему некуда больше спешить? Вдруг девушка все-таки вызвала гнев Дуэйна своим отказом подчиняться, и он убил ее?.. Айринкельн успокоился, лишь когда ему в голову пришла весьма светлая мысль: ведь сила Кристины связана, от нее остались сущие крупицы, так что вполне возможно, что такой магический потенциал вообще не эманирует. Кроме того, теперь в Эрквадиоре хозяйничал Дуэйн, в вопросах чародейства мастер на все руки и большой знаток древних книг и трактатов. Очень может быть, что он наложил какое-нибудь заклятье на все королевство, опасаясь, например, вмешательства более сильных магов или подозревая, что Айрин мог остаться в живых.

Сто го самого момента, как они пересекли границу Эрквадиора, Аарден не сомневался: его брат знал, что в скором времени им предстоит бой не на жизнь, а на смерть. Эманации силы Дуэйна Айринкельн чувствовал постоянно. Утешало одно – ничего необычного в этих эманациях не было, что давало хрупкую надежду на то, что самозваного короля во всех его делах с Проклятым храмом постигла неудача. Несмотря на этот весьма позитивный факт, Аарден попытался уговорить свою спутницу остаться в стороне, однако такая просьба вызвала у нее лишь презрительный смешок:

– Ой, да подумаешь, битва чародеев! Ты видел, как я сражаюсь с четырьмя анимагами, а теперь пытаешься убедить меня пропустить такое зрелище. Не выйдет! Я не тот человек, чьи мучения можно использовать как инструмент давления на противника, так что расслабься. Я тихо постою в сторонке, только и всего.

– И зачем же? – в очередной раз обиделся на столь презрительное отношение к предстоящему бою Айринкельн.

– Как это – зачем?! Мне же интересно, кто победит. Поверь мне, за многими вещами гораздо интереснее наблюдать, чем участвовать в них.

И вот теперь они стояли перед сияющей в лучах утреннего солнца громадой королевского дворца. Никакой охраны поблизости не наблюдалось, так что Офелия отбросила всю осторожность и критически оглядела дворец:

– Мда… И ты еще удивляешься, что твой убийца так запросто смог сюда пролезть?! Да здесь же практически написано «Заходи кто хочешь и бери что сможешь»! И кто вам сказал, что охрана чародеям не нужна?.. Непонятно.

– Ты знаешь, убийство короля в Эрквадиоре произошло впервые за всю его историю, – улыбнулся Айринкельн. – До сей поры никому и в голову не приходило поднять руку на члена королевской семьи. На фоне последних событий я склонен пересмотреть систему охраны города и дворца в частности, она, как и многие другие закрепленные традициями вещи, очень далека от совершенства.

Спутники без всякого труда вскарабкались на балкон второго этажа, опоясывающий восточное крыло. Не успели они оглядеться и оценить ситуацию, как их приветствовал резкий, до крайности насмешливый голос:

– Тебе, похоже, не терпелось снова пообщаться со смертью, братец. Не ожидал от тебя такой прыти.

Мгновение – и на балконе появился Дуэйн Аарден. Окинув своих гостей презрительным взглядом, он фыркнул и продолжил:

– О, да ты с эскортом! Добрый день, сударыня. Рад познакомиться.

– Перестань паясничать, – нахмурился Айрин. – Мне нечего с тобой обсуждать. Много лет назад я совершил колоссальную ошибку, не наказав тебя за запрещенное колдовство, затем я опрометчиво пожалел тебя и заменил смертный приговор изгнанием, но теперь мое терпение иссякло.

– Как же это? – деланно удивился чародей. – Ты забыл, что ты намного сильнее меня, братишка? А как же твои принципы?

– За то, что ты чуть не лишил меня самого дорогого в жизни, я готов поступиться принципами, – процедил сквозь зубы он.

– А сколько пафоса в этой фразе, у меня прямо даже слезы на глаза наворачиваются. Ну да ладно, кое в чем ты прав: говорить нам действительно не о чем. Даже ты уже понял, что добровольно я никогда не сойду со сцены и не оставлю свои идеи о магии и власти, так что либо ты, либо я.

Айрин коротко кивнул и обнажил меч…

– …Вставай! Вставай скорее! Нам надо идти!

Эверетт с трудом разлепил веки и сел на кровати, сладко потягиваясь. Ему показалось, что он спал всего несколько минут. Как и во все предыдущие дни, большую часть ночи он проворочался с боку на бок, стараясь отогнать страшные картины, которые рисовало его живое воображение. С момента исчезновения Кристины прошло уже два дня, а Мирт все утверждал, что «время еще не пришло»… При этом воин был спокоен как рыба в воде, однако причины своей уверенности в том, что с девушкой все в порядке, объяснять отказывался. Эв же сходил с ума от неизвестности и едва заставлял себя сосредоточиться, когда вечерами выступал перед посетителями трактира. Он совсем забыл о том, как мечтал полюбоваться морем и прочими не менее известными красотами столицы королевства Эрквадиор, и постоянно думал только о Криссе. Что с ней? Как она? Как ей помочь?..

И вот теперь Мирт, казавшийся до крайности взволнованным, стоял перед кроватью менестреля и без устали повторял:

– Ну, поднимайся же! Вставай! Некогда разлеживаться!

– Что случилось? – обреченно поинтересовался Эверетт, со вздохом натягивая рубаху.

– Все эти дни ты жаждал прийти на помощь Криссе. Все эти дни ты не находил себе места, думая о ней. Ты гадал, как сможешь ей помочь. И вот теперь я говорю: наш час настал. Нужно спешить, пока силы зла не нанесли решающий удар!

Эти слова окончательно привели менестреля в чувство. Изо всех сил призывая свои магические способности, он набросил на плечи плащ и крепко сжал правой рукой посох:

– Какие еще силы зла, Мирт? Мы сможем с ними бороться, или?..

– Я не знаю, друг, – пожал плечами воин. – Не знаю, сможет ли кто-нибудь победить этого чародея, помешавшегося на своей мести. Ясно одно: мы должны быть там. Мы оба.

– Но где?!

– Пошли. Я знаю дорогу.

Покинув трактир, друзья быстро зашагали к морю. Эверетту оставалось лишь поражаться, как уверенно его спутник идет по узким переулкам и как явно он старается держаться подальше от людных улиц. Задавать вопросы было бесполезно: за время, что они шли вместе, Доннер уже привык, что Мирт отвечает туманно и расплывчато, как будто старается подражать тексту какой-нибудь книги или предания. Сердце болезненно сжалось, и в мозгу возникла страшная мысль: а вдруг они опоздают? Если Мирт и способен видеть людей и события, видения его неточны и обрывочны, а где же гарантия, что он не ошибается? Может быть, все уже кончено, и Криссу уже не спасти?..

Менестрель тряхнул головой, стараясь избавиться от мрачных фантазий. Нет. Так не может быть. Мирт почему-то был уверен, что им действительно нужно идти в Эрквадиор, даже Кристина, которая в полной мере осознавала опасность, сочла за лучшее с ним согласиться, значит, все это неспроста. Быть может, Феникс будет милостив, и они все вместе еще посмеются над своими глупыми страхами и сомнениями! Может быть.

Не прошло и секунды, как Дуэйн атаковал. Видимо, он давно готовился к встрече с братом и потому основательно запасся амулетами. По счастью, первое брошенное им заклинание было простым, Айрин без всякого труда принял удар на меч, направив в оружие некоторую часть своей собственной силы. Второе заклятие было гораздо более мощным, так называемый «властелин тени», посредством которого на противника обрушивается целый шквал своеобразных «осколков» мрака, липкого, холодного, застилающего глаза… Такое заклинание делало достаточно предсказуемыми дальнейшие действия нападавшего. Пока Дуэйн не отступал от закрепленных в веках канонов боя чародеев и потому, перехватив свой посох наподобие боевого оружия, пошел в наступление. Удары были на редкость мощными, Айринкельну пришлось полностью сосредоточиться на защите, которую, однако, он провел весьма успешно. На миг противники замерли, сверля друг друга полными ненависти взглядами, едва успев перевести дыхание, они снова ринулись в бой.

Айринкельн нанес широкий косой удар сверху, Аарден-младший успешно принял его на посох и, резко развернувшись, захватил меч брата, намереваясь направить свою атаку в голову противника. Истинный король Эрквадиора едва успел уклониться, лезвие меча прочертило длинную царапину по его шее и плечу. Развернувшись, Айрин рубанул с плеча, Дуэйн легко принял на посох его удар. С первых же минут боя старший брат с тревогой подумал, что они взяли слишком быстрый темп, который очень скоро заставит их уменьшить число взмахов мечом и пустить в ход более серьезные заклинания. И кто знает, чем тогда окончится эта битва…

Аарден-младший изящно уклонился от пируэта брата и молниеносным движением извлек из складок балахона амулет изумительной красоты и поразительных размеров топаз, оправленный в электрум. На физиономии чародея играла гнусная ухмылка, когда он быстро и без запинки проговорил формулу; из глубины камня к его противнику поползли многочисленные толстые нити, зловеще переливающиеся желто-зеленым светом. Скорость их движения увеличивалась с каждой секундой, траектория движения каждого «щупальца» менялась каждое мгновение, так что Айрину приходилось несладко. Его сила позволяла предугадывать движение «щупалец», но это требовало от него двойной концентрации, так как потоки враждебной магии нужно было еще и отсекать мечом. Стало ясно, что в ближайшие пару минут до брата король не доберется, а это пугало. Раз он взял себе такой «тайм-аут», у него на подходе было куда более страшное заклинание…

С трудом уворачиваясь от нестерпимо жалящего «щупальца», Айрин сосредоточился и усилил свою магическую оборону. Сразу стало значительно легче, однако уже полученные ожоги скорости ему не прибавляли. Казалось, будто левая рука по локоть погружена в концентрированную кислоту. С помощью магии Аарден заставил себя отрешиться от болевого ощущения и вдруг обнаружил, что топазовый амулет безжизненно лежит у его ног, а Дуэйн, до побеления костяшек пальцев сжав свой посох и закрыв глаза, нараспев произносит заклинание… Почувствовав, как за шиворот стекает холодный пот, Айринкельн вскочил на ноги и что было силы рубанул мечом, намереваясь хотя бы вышибить посох из рук брата. Однако король тут же наткнулся на невидимую преграду, его брат явно перешел к более решительным действиям и собирался воспользоваться силой столь же сокрушительной, сколь и жуткой…

Айрин снова сосредоточился, призывая на помощь собственную силу, но достроить сеть заклинания до конца не успел. Дуэйн вдруг сорвался с места, ловко, словно змея, подскочил к брату и мощнейшим ударом посоха сшиб его с ног. Король упал весьма неудачно, стукнувшись головой о мраморный пол. Поэтому, приходя в себя, он потерял несколько драгоценных секунд, которых вполне хватило Аардену-младшему, чтобы завершить заклинание. Пол балкона опасно зашатался, в небе над дворцом стали угрожающе быстро собираться неестественно черные тучи.

Воздух в одно мгновение сделался липким и душным, как перед грозой, а Дуэйн, наслаждаясь своим превосходством, неспешно сбросил с плеч балахон и произнес:

– Напрасно ты игнорировал черную магию, братец. Как видишь, она застала врасплох даже тебя, Повелителя Стихий. Я думаю, ты можешь начинать прощаться с жизнью. Держать сеть заклинания не так сложно, я могу питать его, даже одновременно сражаясь с тобой.

Колоссальным усилием воли, подавив в себе нарастающий страх, Айрин холодно улыбнулся. Что ж, боги знают, что он не хотел доводить до такого. Однако теперь, похоже, угроза нависла не только над ним, но и над всем городом, а значит, придется пустить в ход все свои силы. Как это ни грустно, на этой стадии без помощи ему не обойтись. Нужно непременно нарушить сеть заклинания Дуэйна. Так как чародей начал свое колдовство раньше, то и силу это заклятье наберет быстрее. Очень надеясь на удачу, Айринкельн послал ментальный сигнал Офелии – надо думать, такая опытная воительница сама сообразит, что надо сделать! – и, вскочив на ноги, что было силы ударил брата оголовком меча в солнечное сплетение. Тот почти успел уклониться, удар получился не таким сильным, как хотелось бы, но было видно, что он действительно разозлил Дуэйна, улыбка на его лице заметно померкла, и чародей с рычанием бросился на противника… вероятно, даже не подозревая о том, какой «сюрприз» ему этот самый противник готовит…

Однако с «сюрпризом» сложности возникли сразу же. В один прекрасный момент Айрин понял, что заклятье черной магии, брошенное Дуэйном, не дает ему начать строить собственную сеть! В принципе, обойти это явление было вполне возможно, но только не в условиях ожесточенного рукопашного боя. Поддерживать уже существующую сеть куда легче, чем младший Аарден успешно пользовался. А сам король тем временем уже успел получить несколько весьма ощутимых ударов по почкам и по лицу… Конечно, и физиономию его брата украшал художественный кровоподтек, он явно старался реже использовать левую руку. Айрин надеялся, что ему удалось сломать кость предплечья противника. Но все же пока перевес сил был явно на стороне узурпатора…

Что-то коротко свистнуло у самого уха Айринкельна. В следующую секунду Дуэйн грязно выругался и резко отпрянул назад, изо всех сил зажимая рукой плечо. Айрин понял, что Офелия наконец-то пришла ему на помощь и сделала свое дело как нельзя более точно, ее стилет угодил в правое плечо чародея таким образом, что теперь и правая рука должна была слушаться его с трудом (видимо, девушка целилась в нервный узел или мышечную связку). Аарден-старший мстительно улыбнулся. Похоже, идти на крайние меры не придется. Меньше всего ему хотелось вызывать цунами, которое призвано было развеять созданный Дуэйном огненно-вихревой ад. К счастью, лишившись «подпитки», заклинание чародея быстро рассеивалось, и скоро над полем боя снова сияло яркое южное солнце.

Краем глаза Айринкельн заметил, что зрителей на балконе прибавилось. Вместе с Офелией к колонне опасливо жались еще двое: рослый широкоплечий эльф, судорожно вцепившийся в свой толстый посох, и еще какой-то тип в потрепанной одежде и с блуждающим взглядом. Правда, приглядевшись внимательнее, Айрин ощутил, как кровь стынет у него в жилах. Этого типа он знал, он не смог бы забыть его ни при каких обстоятельствах. Тотчас вспомнились фразы, произнесенные им, кажется, уже сто лет назад: «…Я к вашим услугам, но, если позволите, у меня одна просьба и одно условие…», «Я обещаю вам не применять магию: вы ею не владеете, и по законам чести мне не пристало…». Тот самый воин, который убил его той далекой весной. Круг замкнулся. Теперь все они, все трое, встретились здесь, на этом самом месте, чтобы довести историю до логического завершения…

– Амулет, – вдруг негромко сказал тот тип.

– Амулет?! – удивился Айрин. Обстоятельства совершенно не располагали к беседе, Дуэйн вот-вот мог начать повторную атаку, и потому это слово казалось более чем неуместным.

– У него на груди. Без него он не сможет колдовать. Лишите его амулета, а я постараюсь разбить посох. Продолжить разговор возможности не представилось. Глухо рыча, Дуэйн кинулся на брата, явно намереваясь его задушить. По лицу чародея было видно, что он с трудом превозмогает боль от полученных ран, но при этом от Айрина не укрылась какая-то странная, дикая искорка в глубине его разных глаз. Похоже, их ожидало новое заклятье, которое, по счастью, требовало некоторой подготовки… И амулета, который Аарден с удивлением обнаружил на коже груди брата. Оставалось только поражаться, как это такой большой черный камень не бросился ему в глаза раньше!.. Судя по всему, именно на этот камень Дуэйн надеялся больше всего и для усиления эффекта даже решил отдать ему частичку себя, чтобы ударить уже наверняка.

Внезапно балкон на мгновение потонул в ослепительно яркой вспышке белого света, за которой последовал мелодичный звон. Это разбился волшебный кристалл чародейского посоха… Когда все присутствующие вновь обрели возможность видеть, яростный крик Дуэйна прорезал неподвижный воздух:

– НЕТ!!!

Дальнейшее произошло настолько быстро, что участники и даже главные герои событий не смогли как следует все осознать. Чародей Аарден с невероятной, поистине немыслимой силой оттолкнул от себя Айринкельна (в результате чего тот не удержал равновесия и снова ударился головой о мраморные плиты пола), быстро, словно пружина, поднял с пола недавно вытащенный им из собственной раны кинжал Офелии, метнулся к Мирту, все еще сжимавшему в руках расколотый на две половины посох, и что было силы всадил клинок прямо в сердце воина. Последний с мгновение прямо смотрел в глаза своему давешнему нанимателю и нынешнему убийце, после чего разжал пальцы и что было силы вцепился правой рукой в рукоять кинжала. Дуэйн же продолжал сверлить его полным ненависти взглядом и даже не удержался от комментария:

– Так-то ты отплатил мне за великое благо забвения?!

Мирт улыбнулся и тихо ответил:

– Я отомстил тебе за обман, чародей.

Одним движением он вырвал из раны стилет и из последних сил крикнул:

– Ваше величество! Лови!

Действуя больше по интуиции, чем осмысленно, Айрин рванулся вперед и поймал оружие, судорожно сжав клинок пальцами. Боли он не почувствовал и, повинуясь инстинктам и давным-давно зародившейся в сердце ненависти, подскочил к брату, ловко сбил его с ног и почти без труда лишил его способности сопротивляться, нанеся удары прямо по прежним ранам. Дуэйн глухо застонал; из раны на плече снова полилась кровь, а Айринкельн уверенно, как будто все это было просчитано заранее, подцепил стилетом черный амулет на груди чародея… Одно движение – и камень покатился по полу, оставив за собой тонкую кровавую дорожку и внушительного вида обширную, но не слишком глубокую рану на груди Аардена-младшего…

Сунув стилет за голенище сапога, король переместил обе руки на горло брата и холодно улыбнулся:

– Вот и все. Отдай мне Криссу, Дуэйн, или я за себя не отвечаю.

Ответом ему послужил тяжелый, насмешливый взгляд… Отвечать поверженный враг не собирался. Зачем облегчать жизнь победителю, тем более что он при желании и сам сможет докопаться до истины. Кроме всего прочего, Аарден-младшему было о чем подумать и без Криссы… Достойно отомстить не получилось, но кто сказал, что это конец?! В принципе, если немного напрячься, можно еще изрядно удивить своих врагов, преподнеся им чудесный и совершенно неожиданный сюрприз… Отрешиться от боли, все-таки ран и прочих повреждений на его теле было достаточно, Дуэйну удалось довольно быстро, но додумать свою мысль до конца он не смог. Айрин еще сильнее сжал пальцы на горле брата и процедил сквозь зубы:

– Где она?! Отвечай, подлец, что ты с ней сделал?!

– Скажу я тебе, как же, жди! – испепеляя короля взглядом, прошипел чародей. Он уже начинал задыхаться в железных руках своего давнего врага, но все же продолжил: – Я так долго искал ее, я не мог ее найти, потому что ее сила не эманирует, так почему ты опять должен все получать без труда?!

Айринкельн не понимал как следует, о чем говорит его противник, да и не хотел понимать; у него лишь было горячее желание убить его. Руки сами тянулись к стилету, но он должен был, просто обязан узнать, что с Криссой. Вполне может быть, что этот сумасшедший держит ее где-то за пределами города, а может, даже и королевства. Для него путешествие с помощью порталов проще простого, так почему не препоручить заботу о строптивой женщине каким-нибудь темным, неизведанным силам?..

От такой мысли королю стало плохо. Он снова взглянул в разные глаза чародея и сказал:

– Ты все равно скажешь, куда ты ее дел. Клянусь, я вытяну из тебя это признание, чего бы мне это ни стоило!.. Я не хотел тебя мучить, я не сторонник пыток, ты знаешь, но ради такого дела я готов отступить от принципов. Офелия! – обратился он к девушке, которая все это время скромно стояла на своем наблюдательном посту у колонны. – Будь добра, помоги связать его.

Она подошла с неопределенной усмешкой, но дело свое сделала быстро и методично. Веревки больно впились в кожу, Дуэйн прекрасно понимал, что его ждет. Недаром он столько времени изучал магию! Но и в таком положении старался как можно сильнее досадить брату. Когда тот опустился рядом с ним на колено и прижал пальцы к его вискам, намереваясь тщательно изучить его мысли, чародей Аарден злобно усмехнулся и не спеша заговорил:

– А ты уверен, что она того стоит, а, братишка? Ты хоть знаешь, на ком ты женился?

Пальцы короля дрогнули, он как будто засомневался в своих действиях. Дуэйн же воспользовался этой паузой и продолжил:

– Твоя жена, король Аарден, не слишком долго лила по тебе слезы. Мне довольно быстро и без особенных усилий удалось вернуть ее благосклонность. Поверь мне, я ни к чему ее не принуждал.

– Заткнись, змей подколодный! – прошипел Айрин, сжимая пальцы так, что мир на миг взорвался в глазах его брата болью. Однако, привычный к своей болезни, тот быстро пришел в себя и злорадно поведал:

– Кроме того, даже после своего побега твоя королева продолжала развлекаться. В ее послужном списке также значатся блаженный проповедник и… – он запнулся, бросил быстрый взгляд на скорбно склонившегося над телом Мирта Эва, и завершил: – И нищий музыкант. Нечего сказать, очень достойное поведение!..

Айринкельн понял, что настал его предел. Он крепко зажмурился и сосредоточился. Кончики пальцев покалывал магический поток; Дуэйн дернулся под его коленом и слабо застонал. Король усмехнулся. Ни для кого не было секретом, что процесс сканирования мозга крайне болезнен, и после него трудно остаться в добром здравии. Насчет последнего, правда, Айрин не сомневался: тот, кто выносил генезис более десятка лет, наверняка сохранит свой редкостно острый пакостный ум, но зато настрадается за десятерых сразу. Эта мысль была невероятно приятной… особенно когда стон чародея перешел в крик, полный настоящей боли…

Перед глазами, словно фрагменты бредового сна, потянулись обрывочные события: тот вечер, когда Кристина впервые выразила покорность новому королю; Крисса и Дуэйн вместе в полумраке дворцового святилища, обнаженное тело девушки при свете свечей кажется янтарным; Крисса в разорванной на груди рубашке сидит на столе, крепко вцепившись в плечи Дуэйна, который горячо шепчет ей что-то на ухо… И вдруг, словно молния среди всего этого беспредела, сверкнула красочная, реальная картинка: маленькая темная камера каземата, с потолка капает вода, в прелой соломе на полу возятся мыши. Свет падает через крошечное окошко под самым потолком, света мало, но видно вполне достаточно: высоко подняв скованные кандалами руки над головой, на соломе сидит Крисса. Рубашка на ее груди разорвана, ее голова бессильно склонена к плечу, кажется, она дремлет… Естественно, Айринкельну были хорошо знакомы эти казематы. То, что он хотел, он увидел…

Аарден-старший медленно убрал руки и вытер пот со лба. Увиденное на какое-то мгновение выбило его из колеи, ведь о взаимоотношениях Кристины и Дуэйна до их с девушкой встречи он мог лишь догадываться; в чувство он пришел от тихого, полного ненависти голоса брата:

– Думал, я вру, да? Знаю, что ты там увидел… Не поверишь, она сама предпочла темницу. Я предлагал ей снова занять королевские покои, но…

Айринкельн опустил взгляд – из носа Дуэйна сочилась кровь, тонкая красная струйка спускалась из левого уха к затылку… Король понимал – еще одно слово, и он попросту разорвет врага на части. Чтобы избежать такого позора перед глазами сразу трех зрителей, он медленно извлек из ножен стилет и приставил его к виску чародея. Правдивость слов младшего брата больно ранила, но Айрин искренне полагал, что не в праве судить жену; в конце концов, он сам все это время безуспешно пытался найти утешение в объятиях Офелии.

Убивать Дуэйна прямо сейчас Аарден не хотел, он подумал, что Крисса тоже имеет право присутствовать при этом, а значит, сначала нужно освободить ее. Король решительно поднялся на ноги и обратился к Офелии:

– Будь добра, присмотри за моим братцем. У него куча сюрпризов, так что лучше убедись лишний раз, что веревки надежно стянуты.

– Не беспокойся, твое величество, – неожиданно серьезно отозвалась та, подходя. – Я свое дело знаю. Кстати… не думала, что скажу тебе это, но ты был поистине великолепен, – она улыбнулась и, краснея как на первом свидании, легко коснулась губами его щеки. – Прости, что смеялась над тобой.

– Ничего, – улыбнулся Айрин в ответ. Круто развернувшись на каблуках, он подошел к Эверетту и мягко спросил:

– Кто вы?

– Я?! – даже испугался тот, поднимая свои бездонные глаза на собеседника. – Я всего лишь менестрель… Эверетт Доннер. А вы… ваше величество… муж Криссы?..

– Да, – коротко кивнул тот. – Думаю, у нас еще будет время познакомиться как следует. А пока, как мне кажется, вы не откажетесь составить мне компанию и все-таки отыскать Криссу.

Менестрель лишь благодарно кивнул в ответ.

Было уже далеко за полночь, когда Айринкельн выпутался из восторженных объятий царедворцев и тихо вошел в свои покои. Над морем висел светлый шар полной луны, стояла благословенная тишина, которую нарушал только прибой… Король на миг задержался у окна, вдыхая полной грудью свежий морской воздух. Он уже успел забыть, что значит быть королем и ничего не бояться, он отвык от мирного покоя своего дворца и своей опочивальни и никак не мог приучить себя к мысли, что Кристина снова рядом с ним. При мысли о жене король улыбнулся и, стараясь не шуметь, приблизился к их ложу. Девушка крепко спала, намертво вцепившись в подушку, было видно, что даже во сне ее преследует страх. Надо полагать, не скоро еще она снова привыкнет к своему королевскому положению… Айрин осторожно провел рукой по волосам Криссы и легко коснулся губами ее щеки. Только богам известно, как много им потребуется времени, чтобы вдоволь насладиться друг другом!..

…Стоит ли говорить, что почти все время, прошедшее после победы Айринкельна над братом, королева плакала навзрыд, отказываясь верить в счастливое завершение этой истории?! Посвящать ее в подробности боя Аарден отказался, поэтому дополнительным неприятным известием для нее стала лишь смерть Мирта. К последнему событию Крисса отнеслась на удивление спокойно и серьезно. Она долго стояла перед телом друга, а потом задумчиво заметила:

– Так не должно было быть. Именно благодаря ему я пришла сюда.

– То есть? – удивился Айрин. Вполне понятно, что, несмотря на роль воина в решающем бою, поводов для симпатии к нему у короля не было.

– Ты ведь понимаешь, сама я ни за что бы не вернулась. Именно Мирт уговорил меня. Мне все время казалось, он что-то знает… Он никогда не вдавался в подробности, но его уверенность передалась и мне. Я точно знаю, он отлично понимал, о чем говорит.

Айринкельн предпочел не рассказывать девушке, что именно Мирт в свое время пытался убить его по приказу Дуэйна. По словам короля, к клирику Повелителя Белых Драконов он попал чудом, благодаря какому-нибудь особо верному слуге, который догадался оттащить тело погибшего правителя в Долину Проклятого храма. Такая версия событий Кристину вполне устроила. Также она легко поверила и в то, что Дуэйн погиб в пылу схватки. При этом известии на ее личике явно отразились радость и облегчение, что еще больше уверило Айрина в правильности принятого решения…

Король беспокойно вздохнул. Что ж, скрывать что-то от жены – самое последнее дело, но ее покой того стоит… Зачем ей знать, что Аарден-младший успел все же воспользоваться своей магией крови и улизнул прямо из-под носа бдительной Офелии? Правда выяснилась, пока Кристина с помощью служанок приводила себя в порядок, Офелия отозвала Айринкельна в сторону и констатировала:

– Конечно, ты ни на грош не поверил, что твой брат нынче отдыхает в каземате?

– Честно говоря, нет. И я жду объяснений. Что произошло? – настороженно поинтересовался он.

– Я сама не поняла, Айрин. Ты видел, как я его связала. Разорвать или распутать узлы было невозможно. Однако этот подлец умудрился что-то наколдовать… и все случилось так быстро, что я даже не успела опомниться. Он просто исчез в облаке красного тумана, и все!

– Ясно. Кровь. Он использовал магию крови, – скорбно констатировал Аарден. – Уж чего-чего, а крови кругом было достаточно… После сканирования мозга у него вся физиономия была в крови, так что использовать ее для заклинания было проще простого.

– Боишься, что он вернется?

– Я не боюсь, я в этом уверен. Весь вопрос в том, когда. Ладно, это уже исключительно моя забота.

– Прости, что подвела тебя, – Офелия казалась виноватой, когда говорила. – Вероятно, не такой помощи ты от меня ожидал.

– Перестань, – он ласково приобнял ее за плечи и улыбнулся. – Твою роль в этой истории сложно переоценить. Благодаря тебе я остался тем, кем и был, ты помогла мне сохранить себя.

– Будет тебе обниматься, жена застукает! – воительница высвободилась из его рук и в своей обычной манере продолжила: – Меня ждут дороги. Так что желаю вам обоим большого счастья в личной жизни. Прощай!

– Прощай! – тихо отозвался король. Он не удерживал свою спутницу, понимая, что так будет лучше для них обоих…

Айринкельн вздохнул и устало прикрыл глаза. Он непременно должен пересмотреть систему магической защиты королевства, но завтра… А теперь впереди был только сон, спокойный и безмятежный, как в былые времена.

Эпилог

– Ты точно не хочешь остаться? – в сотый раз спросила Крисса. – Может, это было бы лучше?

– Нет, – улыбнулся в ответ Эверетт. – Я менестрель и не могу долго сидеть на одном месте. В мире тысячи дорог, и не исключено, что какая-нибудь из них в конце концов снова приведет меня сюда. Прощай, Крисса!

– Прощай, – эхом откликнулась она, порывисто прижимаясь к его груди. – Я буду скучать.

Доннер снова улыбнулся ей, резко повернулся на каблуках и зашагал прочь от дворца. Подле него, с любопытством заглядывая в глаза новому хозяину, бежала большая лохматая собака…

Content

Арина Аленина
Огонь и вода, земля и небо

Часть первая Повелительница Огня

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12. (Вместо эпилога)

Часть вторая Братья Аардены

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Эпилог