Робертс Нора

Мама на Рождество

Нора Робертс

Мама на Рождество

Пролог

Зик и Зак устроили совещание в шалаше на дереве. Важные дела, задумки, планы и все виды наказаний за нарушение правил обсуждались здесь, в прочном деревянном убежище, спрятанном между ветвей величавой сикоморы.

Сегодня по жестяной крыше шалаша стучал дождь, от которого темно-зеленые листья дерева стали влажными. Но мальчики были в футболках, потому что в первые дни сентября все еще было достаточно тепло. Красная футболка у Зика, синяя — у Зака.

Они были близнецами, похожими, как две капли воды. Отец покупал им одежду разного цвета с того дня, как они родились, чтобы избежать путаницы.

Когда они менялись одеждой — а происходило это часто, — то могли одурачить кого угодно в Тэйлорз Гроув. Кроме отца.

Сейчас близнецы были все в раздумьях. Они уже подробно обсудили предстоящие радости и ужасы своего первого дня в настоящей школе. Первый день в первом классе.

Они поедут на автобусе, как делали это в прошлом году, когда ездили в детский сад. Но на этот раз они останутся в начальной школе Тэйлорз Гроув на весь день, совсем как взрослые. Их двоюродная сестра Ким уже объяснила им, что настоящая школа — это не садик.

Зак, более замкнутый из двоих, обдумывал это, беспокоясь и анализируя проблему неделями. Там будут ужасные, пугающие вещи: домашнее задание и факультативы, о которых постоянно говорила Ким. Они знали, что она — учащаяся старших классов — часто сидела за книгами. Большими, толстыми книгами без картинок.

И иногда она часами сидела, уткнувшись в них носом. Сидела до тех пор, пока держала у уха телефонную трубку, а это было долго.

И это очень пугало Зака, который постоянно о чем-то беспокоился.

Конечно, отец им поможет. Так говорил Зик, который обычно был настроен оптимистично. Разве они оба не умели читать такие книги, как “Зеленые яйца и ветчина” и “Кот в шляпе”, потому что папа помогал им складывать слоги в слова? И они умели писать все буквы алфавита, свои имена и другие короткие слова, потому что он показал им, как это делать.

Проблема была в том, что ему приходилось работать и заниматься домашними делами, а еще заботиться о них и о Командире Зарке — большом рыжем псе, которого они спасли от приюта для животных два года назад. Зак отмечал, что у папы ужасно много дел. А теперь, когда они идут в школу, а отцу еще надо выполнять задания, проекты и делать настоящие отчеты, ему потребуется помощь.

— У него есть миссис Холлис, которая приходит раз в неделю и убирает дом, — Зик проехался миниатюрным Корветом по воображаемому гоночному треку, которым служил пол шалаша.

— Этого недостаточно, — Зак задумчиво наморщил лоб, его небесно-голубые глаза затуманились. Он издал многострадальный вздох, теребя темные волосы, которые спадали ему на лоб. — Ему нужна хорошая женщина, а нам — материнская любовь. Я слышал, как миссис Холлис говорила так мистеру Перкинсу у почты.

— Он иногда общается с тетей Мирой. Она хорошая женщина.

— Но она не живет с нами. И у нее нет времени, чтобы помогать нам с научными проектами. — Научные проекты были особенным ужасом Зака. — Нам нужно найти маму, — Зак сузил глаза, когда Зик только фыркнул в ответ. — Нам ведь придется произносить слова по буквам в первом классе.

Зик закусил нижнюю губу. Произношение слов по буквам было его личным ночным кошмаром.

— И как мы ее найдем?

Зак улыбнулся. Он уже неторопливо и подробно обдумал этот вопрос.

— Мы попросим Санта Клауса.

— Он не приносит мам, — с глубоким презрением, которое может чувствовать лишь близнец к близнецу, произнес Зик. — Он приносит игрушки и все такое. И все равно до Рождества еще целая вечность.

— Нет, не вечность. Миссис Холлис хвасталась мистеру Перкинсу, что она уже купила половину подарков к Рождеству. Она сказала, что, если приготовиться к празднику заранее, то потом можно им просто наслаждаться.

— Всем нравится Рождество. Это самый лучший праздник.

— Угу. Многие люди сходят с ума. Помнишь, как мы ездили в торговый центр в прошлом году с тетей Мирой, а она все время жаловалась на толпы людей и цены, а еще на то, что негде было даже припарковаться?

Зик просто пожал плечами. Он не запоминал все так хорошо, как его брат-близнец, но поверил Заку на слово.

— Помню.

— Поэтому, если мы попросим сейчас, у Санты будет предостаточно времени, чтобы найти подходящую маму.

— Все равно он не приносит мам.

— Почему? Если она нам действительно нужна, и мы больше ничего особенного не попросим?

— Мы же собирались заказать два велосипеда, — напомнил ему Зик.

— Мы можем и их попросить, — решил Зак. — Но ничего больше. Только маму и велики.

Настала очередь Зика вздыхать. Ему не нравилась мысль отказываться от своего большого, длинного списка. Но идея получить маму начинала ему нравиться. У них никогда не было мамы, и ему хотелось узнать, что это такое.

— Так какую маму мы будем просить?

— Нам нужно это написать.

Зак взял тетрадь и огрызок карандаша со стоящего у стены стола. Они сели на пол и, споря и обсуждая, сочинили письмо.

Дорогой Санта,

Мы хорошо себя вели.

Зик хотел попросить больше, но Зак, у которого есть совесть, отказался от этой идеи.

Мы кормим Зарка и помогаем папе. На Рождесво мы хотим маму. Хорошую маму которая хорошо пахнит и не злая. Пусть она много улыбается и у нее будут светлые волосы. Она должна любить маленьких мальчиков и печь пиченья. Мы хотим чтобы мама была красивой и умной и помогала нам с домашним заданием. Мы будем хорошо о ней заботиться. Мы хотим еще велеки, красный и синей. У тебя еще много времени, чтобы найти нам маму и сделать велеки, так что ты сможешь наслаждатся празником. Спасибо. С любовью, Зик и Зак.

Глава 1

Тэйлорз Гроув, население две тысячи триста сорок человек. Нет, сорок один человек, самодовольно думала Нелл по дороге в школьный зрительный зал. Она пробыла в городе только два месяца, но уже прижилась здесь. Она любила неспешный ритм этого городка, опрятные дворики и небольшие магазины. Она любила беззлобные сплетни соседей, качели у парадного крыльца, скованные морозом тротуары.

Если бы год назад ей сказали, что она променяет Манхэттен на отмеченный маленькой точкой на карте западный городок в Мэриленде, Нелл сочла бы их сумасшедшими. Но вот она здесь, новый учитель музыки в школе Тэйлорз Гроув, чувствующая себя здесь так же уютно, как старая гончая у камина.

Бесспорно, она нуждалась в переменах. В прошлом году соседка, с которой они вместе снимали квартиру, вышла замуж, а в одиночку Нелл не могла потянуть непомерно большую арендную плату. Новая соседка по комнате, которую Нелл тщательно выбирала, тоже уехала. Забрав все ценное из квартиры. Это неприятное мелкое происшествие привело к разрыву с ее почти уже женихом. Когда Боб отругал ее, обозвав глупой, наивной и беззаботной, Нелл решила, что пора что-то менять.

Едва она дала Бобу от ворот поворот, как сама получила отставку. В школе, где она преподавала в течение трёх лет, произошло сокращение, как они эвфемистически выразились. Место учителя музыки было аннулировано, и поэтому Нелл оказалась без работы.

Квартира, которую она больше не могла себе позволить, к тому же ограбленная, жених, который возложил всю вину на её оптимистичную натуру, и перспектива безработицы заставили её покинуть блестящий Нью-Йорк.

И, раз уж Нелл все равно решила переехать, то лучше куда-нибудь подальше. Внезапно вспыхнувшая идея преподавать в маленьком городке все глубже укоренялась в ней. Это было вдохновение, думала она сейчас, потому что уже чувствовала себя так, будто жила здесь годами.

Арендная плата за квартиру была достаточно низкой, чтобы она могла жить одна, и ей это нравилось. Ее квартира, занимавшая весь верхний этаж перестроенного старого дома, располагалась недалеко от здания, в котором находились начальная, средняя и высшая школы, и прогулка от дома до работы доставляла ей удовольствие.

Всего две недели спустя после своего первого волнительного дня в школе она уже чувствовала себя своей среди учащихся и с нетерпением ждала первого занятия своего хора после уроков.

Она собиралась придумать программу, которая ошеломила бы весь город.

Потрепанное пианино стояло в центре сцены. Она подошла и присела за него. Ее ученики вот-вот должны были прийти, но минутка у нее была.

Она сделала разминку для памяти и пальцев, сыграв мелодию Мадди Уотерса[1].

— Ого, она такая клевая, — прошептала Холли Линстром, обращаясь к Ким, когда они проскользнули в зал.

— Ага, — рука Ким крепко сжимала плечи двоюродных братьев-близнецов, предостерегая вести себя тихо. — Старый мистер Страйкер никогда не играл ничего подобного.

— И так современно одета, — восхищение и зависть смешались в Холли, пока она рассматривала узкие брюки, выпущенную поверх них блузку и короткую полосатую жилетку, которые были на Нелл. — Не понимаю, зачем кому-то приезжать из Нью-Йорка сюда. Ты видела ее серьги сегодня? Бьюсь об заклад, они из какого-нибудь шикарного местечка на Пятой авеню.

Ювелирные украшения Нелл уже стали легендой среди студенток. Они были уникальными и необычными. Ее вкус в одежде, слегка растрёпанные темно-золотистые волосы чуть ниже плеч, короткий, гортанный смех и неформальное общение уже расположили к ней учащихся.

— Она стильная, — но в данный момент Ким была более заинтригована музыкой, чем нарядом исполнительницы. — Эх, если бы я могла так играть.

— Эх, хотела бы я выглядеть, как она, — вздохнула Холли.

Почувствовав, что у нее появились слушатели, Нелл оглянулась и улыбнулась.

— Проходите, девочки. Бесплатный концерт.

— Вы отлично играете, мисс Дэвис, — крепко держа своих подопечных, Ким направилась к сцене по покатому полу между рядами сидений. — Что это такое?

— Это Мадди Уотерс. Нам нужно будет добавить несколько блюзов в школьную программу. — Она посмотрела на хорошенькие личики мальчиков, стоящих по обе стороны от Ким. На неё нахлынуло чувство узнавания, которое она не смогла понять. — Привет, ребята.

Когда они улыбнулись в ответ, абсолютно одинаковые ямочки появились на их левых щеках.

— А вы можете сыграть "Собачий вальс"? — поинтересовался Зак.

Прежде чем Ким смогла сгладить оскорбительный вопрос, Нелл исполнила зажигательную мелодию.

— Ну, как вам? — закончив, спросила она.

— Неплохо.

— Извините, мисс Дэвис. Я должна присматривать за ними еще около часа. Это мои двоюродные братья. Зик и Зак Тэйлор.

— Тэйлоры из Тэйлорз Гроув. — Нелл отвернулась от пианино. — Держу пари, что вы братья. Я вижу легкое фамильное сходство.

Оба мальчика улыбнулись и захихикали.

— Мы близнецы, — сообщил ей Зак.

— Правда? Теперь я наверняка должна угадать, кто из вас кто.

Она подошла к краю сцены, присела и, прищурившись, внимательно посмотрела на мальчиков. Они ухмыльнулись ей. Каждый из них недавно потерял передний левый зуб.

— Зик, — сказала она, указывая пальцем. — И Зак.

Радостные и впечатленные, они кивнули.

— А откуда вы знаете?

Было бессмысленно говорить им, что ее шансы были пятьдесят на пятьдесят.

— Волшебство. Ну, парни, вам нравится петь?

— Вроде того. Немного.

— Хорошо, сегодня можете послушать. Занимайте места в переднем ряду, будете нашими требовательными зрителями.

— Спасибо, мисс Дэвис, — поблагодарила Ким, дружески подталкивая мальчиков в сторону сидений. — Большую часть времени они довольно хорошо себя ведут.

— Сидите здесь, — приказала она с непререкаемым авторитетом старшей сестры.

Стоя на сцене, Нелл подмигнула мальчикам, затем помахала рукой заполняющим зал учащимся.

— Идите сюда. Давайте начинать.

Почти все происходящее на сцене показалось близнецам скучным. Сначала там что-то обсуждали, затем запутались с нотами, после чего ребята заняли свои места.

Но Зак наблюдал за Нелл. У нее были красивые волосы и большие карие глаза. Как у Зарка, с глубокой нежностью подумал он. Ее голос звучал немного забавно, хрипловато и низко, но приятно. Время от времени она оглядывалась назад и улыбалась им. Когда она это делала, его сердце начинало странно себя вести: билось как-то тяжело, будто он пробежал несколько миль.

Она повернулась к группе девочек и запела. Это был Рождественский гимн, от которого глаза у Зака изумленно расширились. Он не был уверен насчет названия — что-то о полуночи, — но вспомнил, что папа слушал его на Рождество.

Рождественская песня. Рождественское желание.

— Это она, — прошептал он Зику, с силой ткнув брата под ребра.

— Кто?

— Мама.

Зик прекратил играть с игрушечной фигуркой, которая была припрятана у него в кармане, и посмотрел на сцену, где Нелл теперь дирижировала группой поющих альтом.

— Учительница Ким — мама?

— Это должна быть она, — ужасно разволновавшись, возбужденно прошептал Зак. — У Санты было достаточно времени, чтобы получить письмо. Она поет Рождественский гимн, у нее светлые волосы и красивая улыбка. А еще ей нравятся маленькие мальчики. Точно говорю, это она.

— Может быть, — не вполне убежденно ответил Зик, изучая Нелл. "Она симпатичная", — подумал он. И она много смеялась, даже когда кто-нибудь из старших детей ошибался. Но это не значит, что ей нравятся собаки или она печет печенье. — Мы не можем знать наверняка.

Зак издал нетерпеливый вздох.

— Она различила нас. Она знала, кто есть кто. Волшебство, — он многозначительно посмотрел на брата. — Это мама.

— Волшебство, — повторил Зик, во все глаза уставившись на Нелл. — Нам обязательно ждать до Рождества, чтобы получить её?

— Думаю, да. Наверное, — это была задача, над которой Заку предстояло поломать голову.

Когда Мак Тейлор припарковал свой пикап перед школой, его занимала дюжина разнообразных вопросов. Что приготовить детям на ужин. Что делать с проектом на Медоу Стрит. Когда найти пару часов, чтобы съездить в торговый центр и купить мальчикам новые трусики. Последний раз, когда Мак был в прачечной, он заметил, что большинство из того, что у них было, превратилось в тряпье. Утром первым делом следовало заняться доставкой пиломатериалов, а ночью — грудой бумажной работы.

И Зик был обеспокоен своим первым орфографическим тестом, который предстояло пройти через несколько дней.

Положив ключи в карман, Мак повел плечами. Он стучал молотком больше восьми часов. Но он даже приветствовал боль. Это был хороший вид усталости, который означал, что он что-то сделал. Реконструкция его дома на Медоу Стрит шла по расписанию и была включена в бюджет. Когда она будет закончена, ему придется решить, продать его или сдать в аренду.

Его бухгалтер попытается решить это за него, но Мак знал, что последнее слово будет за ним. Так было предпочтительнее для него.

По дороге от места парковки к школе, он разглядывал окрестности. Его прапрадедушка основал этот городок — тогда он был не больше деревни, — расположенный вдоль Тэйлорз Грик и протянувшийся до холмов Тэйлорз Медоу.

Макалей Тэйлор не страдал отсутствием самолюбия.

Но Мак более двенадцати лет жил в Вашингтоне. Прошло всего шесть лет с тех пор, как он вернулся в Тэйлорз Гроув, но не растерял чувства гордости и радости за свой город, он все так же любил холмы, деревья и силуэты гор на горизонте.

И вряд ли когда-нибудь разлюбит.

В воздухе чувствовался легкий холодок, дул достаточно сильный ветер с запада. Но морозы наступят еще не скоро, а листья на деревьях все еще были по-летнему зелеными. Хорошая погода делала его жизнь легче по двум причинам. До тех пор, пока она держится, он сможет заканчивать внешние работы на своей стройке без особых проблем. И мальчики могли играть во дворе днем и вечером.

Когда Мак открыл дверь и вошел в помещение, он на мгновение почувствовал легкий укол вины. Из-за его работы они вынуждены были находиться сегодня здесь. Наступление осени означало, что его сестра с головой нырнет в несколько общественных проектов. Он не мог просить ее еще и присматривать за близнецами. Время Ким после занятий тоже было расписано по часам, а он просто не мог вынести мысли о том, что его дети будут заперты на замок.

И все же решение проблемы устроило всех. Ким взяла детей на свое прослушивание, а он освободил сестру от поездки в школу, потому что собирался забрать детей из школы и развезти по домам.

Через несколько месяцев у Ким будут водительские права. Факт, о котором она постоянно всем напоминала. Но он сомневался, что разрешит своим сыновьям сесть в машину с шестнадцатилетней племянницей за рулем, несмотря на то, что любил и доверял ей.

"Ты слишком нянчишься с ними”, - Мак округлил глаза, когда голос сестры вдруг зазвучал в его голове. — Ты не можешь всегда быть для них матерью и отцом, Мак. Если ты не заинтересован в поисках жены, тогда тебе придется научиться предоставлять им хоть немного свободы”.

Черта-с два, подумал Мак.

Подойдя к аудитории, он услышал звуки песни, исполняемой детскими голосами. Тонкая гармония. Хорошее, эмоциональное звучание, которое заставило его улыбнуться, даже прежде чем он узнал мелодию. Рождественский гимн. Было странно услышать его сейчас, когда по его спине стекали струйки пота после тяжелого трудового дня.

Он открыл двери школьного зала, и его поглотило представшее перед ним зрелище. Очарованный, он стоял в дверях и смотрел на исполнителей. Одна из студенток играла на пианино. Хорошенькая, рассеянно заметил Мак. Она то и дело смотрела на ребят, жестами подбадривая одноклассников продолжать.

Он удивился, не увидев учителя музыки, затем заметил сыновей, сидящих в первом ряду. Мак тихо прошел по ряду между сидениями, приветственно подняв руку, когда встретился глазами со взглядом Ким. Он устроился позади мальчиков и наклонился вперед.

— Неплохое шоу, да?

— Папа! — почти закричал Зак, но вовремя опомнился и зашептал: — Это же рождественская песня.

— Да, похоже, что так. Как поет Ким?

— Очень хорошо. — Зик считал себя теперь экспертом по организации работы хора. — Она будет петь соло.

— Шутите!

— Она покраснела, когда мисс Дэвис попросила ее спеть отдельно, но хорошо справилась с этим, — однако, сейчас Зика больше интересовала Нелл. — Она хорошенькая, да?

Немного удивленный подобным заявлением — близнецы обожали Ким, но были скупы на комплименты, — он кивнул.

— Да. Самая красивая девочка в школе.

— Мы могли бы как-нибудь пригласить ее на ужин, — хитро предложил Зак. — Так ведь?

Окончательно сбитый с толку, Мак взъерошил волосы сына.

— Ты же знаешь, что Ким может прийти, когда хочет.

— Да не она, — Зик закатил глаза к небу, подражая отцу. — Господи, пап. Мисс Дэвис.

— Кто такая мисс Дэвис?

— Ма… — начал Зик, но локоть брата заставил его замолчать.

— Учительница, — бросив на брата сердитый взгляд, закончил за него Зак. — Хорошенькая, — он указал на Нелл, и отец проследил за направлением его жеста.

— Она учительница? — прежде чем Мак сумел получше рассмотреть ее, музыка прекратилась, и Нелл встала.

— Просто великолепно. Очень хорошее начало, — она отбросила волосы назад. — Но нам предстоит немало работы. Я бы хотела назначить следующее прослушивание на понедельник, после занятий. Без пятнадцати четыре.

В зале уже началось движение и разговоры, поэтому Нелл повысила голос, чтобы ее инструкции были слышны сквозь шум. Удовлетворенная, она повернулась, чтобы улыбнуться близнецам, и обнаружила, что ухмыляется в лицо взрослой копии близнецов Тэйлор, которая привела ее в куда большее смятение.

Без сомнения, это их отец, подумала Нелл. Те же густые темные волосы, доходящие до воротничка испачканной футболки. Те же небесно-голубые глаза, обрамленные темными, длинными ресницами. И они смотрели сейчас на нее. Его лицу могло не хватать мягкой, слегка округлой формы, которая была у его детей, но эта более суровая версия была не менее привлекательной. Он был высоким, подтянутым, с руками, которые выглядели сильными, даже не будучи излишне мускулистыми. Он был загорелым, а его одежда сильно испачканной. Она гадала, была ли на его левой щеке ямочка, когда он улыбался.

— Мистер Тэйлор, — не заботясь о наличии ступенек, она спрыгнула со сцены так же ловко, как ее ученики. Нелл протянула ему унизанную кольцами руку.

— Мисс Дэвис, — своей мозолистой рукой он пожал ее, слишком поздно вспомнив, что у него грязные руки. — Я ценю то, что вы разрешаете детям находиться здесь, пока Ким занимается.

— Без проблем. Я работаю лучше, когда у меня есть аудитория, — склонив голову, она посмотрела на близнецов. — Ну, ребята, как вам?

— Это было очень интересно, — сказал Зик. — Нам больше всего нравятся рождественские песни.

— Мне тоже.

Все еще смущенная и одновременно польщенная идеей петь соло, к ним присоединилась Ким.

— Привет, дядя Мак. Полагаю, ты уже познакомился с мисс Дэвис.

— Да, — больше он ничего не мог добавить. Он все еще считал, что она выглядит слишком юной, чтобы быть учительницей. Но не похожа на подростка, как он решил поначалу, понял он. Но эта кремовая гладкая кожа и красивая хрупкая фигурка могли ввести в заблуждение. И притягивали внимание.

— Ваша племянница очень талантлива, — естественным жестом обняв Ким за плечи, проговорила Нелл. — У нее удивительный голос, и она быстро понимает, что значит музыка. Я рада, что она занимается у меня.

— Нам она тоже нравится, — ответил Мак, заметив, как покраснела Ким.

Зак переминался с ноги на ногу. Не предполагалось, что они будут говорить о старушке Ким.

— Может, вы зайдете как-нибудь к нам в гости, мисс Дэвис, — вклинился он в разговор. — Мы живем в большом коричневом доме на Маунтин Вью Роуд.

— С удовольствием, — но Нелл заметила, что отец Зака не повторил его приглашение и не обрадовался ему. — А вы, парни, приходите и будьте нашими слушателями в любое время. А ты работай над своим соло, Ким.

— Конечно, мисс Дэвис. Спасибо.

— Приятно было познакомиться, мистер Тэйлор, — когда Мак пробормотал что-то вежливое в ответ, Нелл снова вернулась на сцену, чтобы забрать свои ноты.

Как жаль, подумала она, что отец не обладает очарованием и дружелюбием своих сыновей.

Глава 2

Нет ничего лучше поездки за город в спокойный осенний день. Нелл вспомнила, как она проводила свободную субботу в Нью-Йорке. Немного пройтись по магазинам — она полагала, что, если и скучала по чему-то из прежней жизни в Манхэттене, так это по магазинам, — затем, возможно, прогуляться в парке. Никакой спешки. Нелл не понимала, зачем бежать, если пешком тоже можно добраться до нужного места.

А доехать еще лучше. Она раньше не знала, как приятно не только иметь в своем распоряжении машину, но и ехать по улицам небольшого городка с открытыми окнами и включенным на всю мощность радио.

Сейчас, в конце сентября, листва на деревьях начинала менять цвет. Желтые и красные листья соревновались в цвете с зелеными. На одной из улиц, на которую она свернула, повинуясь импульсу, большие деревья, протянув свои ветви над дорогой, образовывали кружевную аркаду, пропускающую падающий сквозь листья свет, от чего на асфальте играли солнечные зайчики.

Она посмотрела на дорожный знак и поняла, что находится на Маунтин Вью.

Большой коричневый дом, сказал Зак, вспомнила она. Домов здесь, за две мили от города, было немного, но сквозь листву деревьев она заметила несколько строений. Коричневые, белые, синие. Коричневые, белые, синие. Какие-то находились ближе к речному заливу, другие располагались выше и шли вдоль узкой дорожки, которая служила подъездной аллеей.

Прелестное место для жизни, подумала она. И для того, чтобы растить здесь детей. Каким бы немногословным и мрачным ни был Мак Тэйлор, он прекрасно заботился о своих сыновьях.

Она уже знала, что он воспитывал их один. Нелл быстро прониклась образом жизни маленьких городов. Замечание здесь, небрежный вопрос там — и вот она обладает полной биографией семьи Тэйлоров.

Мак жил в Вашингтоне с тех пор, как его семья уехала из Тэйлорз Гроув, когда он был еще мальчишкой. Шесть лет назад он вернулся с маленькими детьми-близнецами. Его старшая сестра ходила в местный колледж и вышла замуж за парня из этого города, обосновавшись в Тэйлорз Гроув много лет назад. Все решили, что именно она побудила его вернуться и воспитывать здесь детей, когда жена ушла от него.

Бросила бедных маленьких детишек, рассказывала ей миссис Холлис, пока они покупали хлеб в магазине. Сбежала, не сказав ни слова, и с тех пор ни разу не навещала их. А молодой Макалей Тэйлор стал близнецам и отцом, и матерью.

Может быть, цинично подумала Нелл, если бы он время от времени разговаривал со своей женой, она бы осталась с ним.

Несправедливо, решила она. Не было ни одной стоящей причины, которая могла бы извинить мать за то, что она бросила своих малышей, не пытаясь даже увидеться с ними в течение шесть лет. Каким бы мужем ни был Мак Тэйлор, дети заслуживали лучшего.

Она подумала о них сейчас, об этих озорных зеркальных отражениях друг друга. Она всегда любила детей, а близнецы Тэйлор, несомненно, были отличными ребятами.

Она получала огромное удовольствие, когда они один или два раза в неделю приходили на репетиции. Зик даже показал ей свой самый первый тест по орфографии с большой серебряной звездочкой вместо оценки. Если бы он не пропустил всего одно слово, то получил бы золотую.

И она не могла не заметить застенчивых взглядов, который посылал ей Зак, или быстрых улыбок перед тем, как он краснел и опускал глаза. Это было так трогательно — стать объектом его первой детской любви.

Она довольно вздохнула, когда машина вырулила из тени деревьев на свет. Отсюда, выделявшиеся на фоне живописного голубого неба, были видны горы, которые и дали название дороге. Дорога извивалась и петляла, но они все равно оставались там, темные, далекие и поражающие воображение.

С обеих сторон дороги возвышались покатые холмы голой земли. Она притормозила, когда заметила дом на вершине холма. Коричневый — наверное, из кедра, подумала она, — с каменным фундаментом и акрами яркой зеленой травы. На втором этаже была терраса, возле которой росли бросавшие на нее тень деревья. С одного дерева свисала шина.

Интересно, действительно ли это дом Тэйлоров. Она надеялась, что ее новые маленькие друзья живут в таком прочном, добротно построенном доме. Она проехала почтовый ящик, расположенный в начале подъездной аллеи.

“М. Тэйлор и сыновья”.

Это заставило ее улыбнуться. Довольная, она надавила на педаль газа и удивилась, когда машина дернулась и не двинулась с места.

— Что там за проблема? — пробормотала она, отпуская педаль и снова давя на нее. На этот раз машина снова дернулась и заглохла намертво. — О, Боже, — слегка раздраженная, она начала поворачивать ключ, чтобы попытаться снова завести машину, и взглянула на приборную доску. Маленький значок, обозначающий горючее, ярко светился.

— Вот глупая, — громко обозвала она себя. — Глупая, глупая. Разве не нужно было проверить количество бензина до того, как уехала из города? — она откинулась назад и вздохнула. Она собиралась, честное слово. Так же, как собиралась заехать на заправку вчера, сразу после занятий.

Теперь она находилась в двух милях от города, и у нее не было даже паров бензина, чтобы вернуться. Сдув прядь волос, упавшую на глаза, Нелл посмотрела на дом М. Тэйлора и сыновей. Четверть мили пешком, прикинула она. Куда лучше, чем две мили. И к тому же ее, так или иначе, приглашали.

Она схватила ключи и пошла вверх по дорожке.

Она не прошла и полпути, когда мальчики заметили ее. Они мчались вниз по ухабистой тропинке со скоростью, от которой ее сердце замерло. Быстроногие, как молодые козлята, они неслись к ней. Позади бежала большая рыжая собака.

— Мисс Дэвис! Привет, мисс Дэвис! Вы приехали к нам в гости?

— Вроде того, — смеясь, она нагнулась, чтобы обнять их, и уловила легкий запах шоколада. Прежде чем она успела сказать что-либо еще, пес решил, что тоже не прочь поучаствовать в происходящем. Он был достаточно сдержанным, чтобы просто упереться огромными лапами ей в бедро, а не положить их на плечи.

Зак затаил дыхание, затем расслабился, когда она рассмеялась и наклонилась, чтобы потрепать Зарка по голове и загривку.

— Ты большой песик, а? Большой красавец.

Зарк протянул лапу, полностью соглашаясь с ней. Нелл заметила взгляд, которым обменялись близнецы. Этот взгляд показался ей радостным и взволнованным.

— Вы любите собак? — спросил Зик.

— Конечно. Может, я даже заведу одну. Я не могла завести собаку, потому что у меня рука не поднялась бы запирать ее в Нью-Йоркской квартире, — она снова лишь рассмеялась, когда Зарк сел и вежливо поднял лапу. — Ты опоздал со своими формальностями, дружище, — сообщила она ему, но все равно потрясла лапу. — Я проезжала мимо, и у меня закончился бензин прямо у вашей подъездной дорожки. Забавно, да?

На лице Зака расплылась улыбка до ушей. Она любила собак и остановилась прямо перед их домом. Это было больше, чем волшебство, он был в этом уверен.

— Папа все исправит. Он может починить, что угодно, — теперь, когда она оказалась на их территории, Зак почувствовал себя увереннее и вял ее за руку. Чтобы не остаться в стороне, Зик схватил другую руку.

— Папа в мастерской, делает кресло рондака.

— Кресло-качалку? — переспросила Нелл.

— Не-а. Кресло рондака. Пойдемте и увидите.

Они потащили ее за дом мимо залитой солнцем террасы. Позади дома была еще одна терраса со ступеньками, ведущими в выложенный плиткой внутренний дворик. Мастерская позади дома — построенная из кедра, как и сам дом, — выглядела достаточно большой, чтобы там жила семья из четырех человек. Нелл услышала удары молотка по дереву.

Крайне взволнованный, Зик бегом кинулся к двери мастерской.

— Папа! Папа! Угадай, что случилось!

— Наверное, вы отняли у меня еще пять лет жизни.

Нелл услышала глубокий, веселый и терпеливый голос Мака и заколебалась.

— Мне не хотелось бы беспокоить его, если он занят, — сказала она Зику. — Может быть, я просто позвоню на городскую станцию.

— Да все в порядке, идемте, — Зак протянул ее еще несколько шагов, подводя к двери.

— Видишь? — важно произнес Зик. — Она приехала!

— Да, вижу, — приведенный в замешательство нежданной гостьей, Мак положил молоток на скамью. Он сдвинул козырек бейсболки вверх и нахмурился. — Мисс Дэвис.

— Мне неловко беспокоить вас, мистер Тэйлор, — начала она, затем вдруг увидела то, над чем он работал. — Кресло Адирондака[2], - пробормотала она и усмехнулась. — Кресло рондака. Красивое.

— Будет красивым, — должен ли он предложить ей кофе, гадал он. Экскурсию по городу? Что еще? Она не должна казаться ему красивой, не к месту подумал он. В ней не было ничего особенного. Ну, может быть, только глаза. Они были такими большими и карими. Но все остальное было обычным. Должно быть, дело в том, как все это обычное сочетается в ней, решил Мак, и из-за этого ее внешность кажется такой особенной.

Не уверенная, чувствует она себя удивленно или неловко из-за того, как он смотрел на нее, Нелл пустилась в объяснения.

— Я поехала за город. Отчасти для того, чтобы хорошо провести время, отчасти — чтобы познакомиться с окрестностями. Я живу здесь всего пару месяцев.

— В самом деле?

— Мисс Дэвис из Нью-Йорка, пап, — напомнил ему Зак. — Ким говорила тебе.

— Да, говорила, — он снова взял в руки молоток. — Хороший день для поездки.

— Я тоже так думала. Такой хороший, что я забыла заправить бензин, прежде чем выехала из города. У меня закончилось горючее почти перед вашим домом.

Проблеск подозрения мелькнул в его потемневших глазах.

— Как удобно.

— Я не специально, — ее голос заметно похолодел, хотя все еще звучал дружелюбно. — Я была бы вам очень благодарна, если бы могла воспользоваться вашим телефоном и позвонить на станцию.

— У меня есть бензин, — пробормотал он.

— Видите, я же говорил, что папа все сделает, — гордо вставил Зак. — У нас есть шоколадные пирожные, — добавил он, изо всех сил стараясь задержать ее подольше. — Папа испек их. Вы можете попробовать одно.

— Мне показалось, что я почувствовала запах шоколада, — она приподняла Зака и принюхалась к его лицу. — У меня просто нюх на шоколад.

Повинуясь инстинкту, Мак забрал у нее Зака.

— Принесите немного пирожных, ребята. А мы зальем в машину бензин.

— Ладно! — они оба умчались.

— Я не собиралась красть его, мистер Тэйлор.

— Я и не говорил, что собирались, — подойдя к двери, он оглянулся. — Бензин в сарае.

Поджав губы, она последовала за ним.

— Вас травмировал какой-нибудь учитель, когда вы были в нежном возрасте, мистер Тэйлор?

— Мак. Зовите меня просто Мак. Нет, почему вы так решили?

— Просто интересно, у нас здесь личная или профессиональная проблема.

— У меня нет никакой проблемы, — он остановился у маленького сарайчика, где хранились газонокосилка и садовый инвентарь, затем добавил: — Просто забавно, что дети сказали вам, где мы живем, и у вас закончился бензин именно здесь.

Она глубоко вздохнула, внимательно рассматривая его, когда он наклонился, чтобы взять канистру. Мак выпрямился и повернулся к ней.

— Послушайте, я рада этому не больше, чем вы, а после такого приема, возможно, даже меньше. Так уж случилось, что это первая машина, которую я купила, и я пока не большой специалист в этой области. В прошлом месяце у меня закончился бензин возле универсама. Можете проверить, если хотите.

Он пожал плечами, чувствуя себя глупым и неоправданно грубым.

— Извините.

— Забудьте. Если вы дадите мне канистру, я залью бензин, чтобы добраться до города, вновь наполню ее и верну вам.

— Я сам все сделаю, — пробормотал он.

— Не хочу вас беспокоить, — она потянулась за канистрой и начала тянуть ее на себя, тогда как он не выпускал ее из рук. Через минуту на его левой щеке появилась ямочка.

— Я сильнее вас.

Она отступила назад и сдула прядь волос с глаз.

— Отлично. Тогда сделайте свою мужскую работу, — сердито нахмурившись, она пошла за ним. Увидев, что к ним бегут близнецы, Нелл попыталась взять себя в руки. Они держал в руках салфетки, наполненные пирожными.

— Папа печет лучшие шоколадные пирожные во всем мире, — похвастался Зак, протягивая ей угощение.

Нелл взяла одно и откусила.

— Может, вы правы, — вынуждена была признать она с набитым ртом. — Но я-то знаю, что мои пирожные не хуже.

— Значит, вы умеете печь сладости? — заинтересовался Зик.

— Мое шоколадное печенье было широко известно всем и каждому, — ее улыбка сменилась озадаченностью, когда она увидела, что мальчики переглянулись и кивнули друг другу. — Приезжайте в гости, я что-нибудь испеку.

— А где вы живете? — поскольку отца не было поблизости, чтобы присматривать за ними, Зик запихнул пирожное в рот целиком.

— На Маркет Стрит, прямо возле площади. Старое кирпичное здание с тремя подъездами. Я снимаю квартиру на верхнем этаже.

— Это папин дом, — сообщил ей Зак. — Он купил его, отремонтировал, а теперь сдает. Мы получаем неплохую прибыль.

— О, — она тяжело вздохнула. — И правда, — ведь она отправляла счета в Тэйлор Менеджмент… на Маунтин Вью Роуд.

— Значит, вы живете в нашем доме, — заключил Зак.

— Можно и так сказать.

— Вам нравится квартира? — поинтересовался подошедший Мак.

— Да, все отлично. Мне там очень уютно. И она расположена недалеко от школы.

— Папа покупает и ремонтирует дома, — Зак гадал, сможет ли он незаметно съесть еще одно пирожное. — Ему нравится все чинить.

Судя по аккуратному и хорошо отреставрированному старому дому, в котором она жила, их отец был профессионалом в своем деле.

— Значит, вы плотник? — неохотно поинтересовалась она у Мака.

— Иногда, — они подошли к машине. Мак жестом указал мальчикам и псу держаться подальше от дороги. Он открутил крышечку емкости и, не оборачиваясь, произнес: — Если съешь еще одно, Зик, мне придется выкачать все у тебя из желудка.

Пристыженный, Зик вернул пирожное на салфетку.

— Как у вас развито боковое зрение, — отметила Нелл, склонившись над машиной, пока Мак заливал бензин.

— Приходит с опытом, — он посмотрел на нее. Ее волосы раздувал ветер, и они блестели на солнце, словно золото. Ее лицо раскраснелось от ходьбы и ветра. Ему не нравилось то, что творится с его пульсом, когда он смотрит на нее.

— Почему вы приехали в Тэйлорз Гроув? Это довольно далеко от Нью-Йорка.

— Именно поэтому. Я хотела перемен, — она глубоко вздохнула и оглянулась вокруг, на горы, деревья и холмы. — И получила их.

— Но жизненный ритм здесь медленный, по сравнению с тем, к которому вы привыкли.

— Неспешность очень импонирует мне.

Он лишь пожал плечами. Мак подозревал, что ей станет здесь слишком скучно уже через полгода, и она уедет.

— Ким очень нравится у вас на занятиях. Она говорит об этом почти так же часто, как о получении своего водительского удостоверения.

— Приятно слышать. Это хорошая школа. Не все мои ученики так же охотно занимаются, как Ким, но мне нравятся трудности. Я собираюсь рекомендовать отправить ее на олимпиаду штата.

Мак вылил остатки бензина из канистры.

— Она действительно так талантлива?

— Вы, кажется, удивлены.

Он снова пожал плечами.

— Мне всегда казалось, что она хорошо поет, но прежний учитель музыки никогда не выделял ее среди остальных.

— Говорят, он никогда особенно не интересовался ни одним из своих учеников и не занимался с ними дополнительно.

— Это верно. Страйкер был старым… — он осекся, оглянувшись на детей, которые стояли рядом, навострив уши. — Он был старым, — повторил Мак. — И со своими странностями. Всегда одна и та же рождественская программа, как и весенняя.

— Да, я просматривала его журналы. Смею предположить, что в этом году все будут удивлены. Мне сказали, что ни один учащийся из Тэйлорз Гроув никогда не ездил на олимпиаду штата.

— Насколько я слышал, так и есть.

— Что ж, мы изменим это, — довольная тем, что им удалось нормально поговорить, она отбросила волосы назад. — А вы поете?

— Только в душе, — на его щеке снова мелькнула ямочка, когда близнецы захихикали. — Обойдемся без ваших комментариев, малышня.

— Он поет очень, очень громко, — не испытывая особых угрызений совести, сдал отца Зик. — Даже Зарк воет от его пения.

— Уверена, это стоит послушать, — Нелл почесала ухмыляющегося пса за ухом. Он завилял хвостом, затем в нем сработали какие-то внутренние часы, и, отвернувшись, он помчался вверх по холму.

— Вот, возьмите, мисс Дэвис, — оба мальчика сунули ей в руки салфетки с пирожными и помчались за Зарком.

— Полагаю, они редко могут усидеть на одном месте, — пробормотала она, наблюдая, как они гоняются за псом.

— Сейчас они почти побили рекорд. Вы им нравитесь.

— Я многим нравлюсь, — улыбнулась она ему и увидела, что он снова смотрит на нее с недовольным выражением лица. — По крайней мере, в большинстве случаев. Если вы положите в багажник канистру, я верну вам ее полную.

— В этом нет необходимости, — Мак завинтил крышечку емкости, держа в руках пустую канистру. — В Тэйлорз Гроув живут дружелюбные люди. В большинстве случаев.

— Дайте знать, когда у меня закончится испытательный срок, — она склонилась над машиной, чтобы положить пирожные на пассажирское сидение. Маку представился дразнящий и волнительный вид ее обтянутой джинсами попки. Он также смог чувствовать исходящий от Нелл аромат. Легкий и пряный, он, тем не менее, перебивал даже запах бензина.

— Я не хотел вас обидеть.

Нелл высунулась из машины. Выпрямившись, она слизнула с пальца шоколадную глазурь.

— Может, и нет. В любом случае, я ценю вашу помощь, — на ее лице мелькнула улыбка, когда она открыла дверцу машины. — И спасибо за пирожные.

— Обращайтесь, — услышал он сам себя и практически сразу пожалел о своих словах.

Нелл уселась за руль и послала ему игривую улыбку.

— Нет уж, спасибо, — затем она рассмеялась и повернула ключ зажигания, заставив мотор зарычать так, что Мак моргнул от неожиданности. — Приходите на репетиции, Мак, вместо того, чтобы ждать детей на стоянке. Вы можете научиться чему-нибудь.

Он не был уверен, что хотел этого.

— Пристегните ремень, — скомандовал он.

— Ах, да, — она послушно пристегнулась. — Никак не привыкну к этому. Попрощайтесь за меня с близнецами, — Нелл надавила на педаль газа и беззаботно помахала ему из окна рукой, на которой блеснули кольца.

Мак наблюдал за ней до тех пор, пока она не свернула, скрывшись из вида, затем медленно потер живот в том месте, где мускулы стянуло узлом. Что-то в ней заставляло его чувствовать себя так, будто внутри у него оттаивало то, что было давным-давно заморожено.

Глава 3

Еще полчаса, подумал Мак, и он закончит перегородку из гипсокартона в хозяйской спальне. Может, даже покроет стены штукатуркой. Он взглянул на часы и определил, что дети должны были уже вернуться из школы. Но сегодня пришла миссис Холлис, и она останется до пяти. Значит, у него еще полно времени, чтобы загладить швы на стенах, убрать здесь все и добраться до дома.

Может, он даже побалует детей и себя и купит пиццу.

Он уже привык готовить, но его все еще возмущало то, сколько времени уходит на это: придумать, что приготовить, сам процесс приготовления и последующая уборка. За шесть лет, в течение которых он был для своих сыновей отцом и матерью, он понял, какую тяжелую работу выполняла его мать, будучи домохозяйкой. Сейчас это вышло из моды и встречалось очень редко.

Остановившись на минуту, Мак оглядел спальню. Он сломал стены, поставил другие, заменил старые одностворчатые окна новыми, двойными. Сейчас они пропускали в комнату тусклые лучи октябрьского солнца.

Теперь на втором этаже этого старого дома были три просторные спальни, а не четыре крохотные комнатки, как прежде, а также огромная прихожая, с которой он и начал ремонт. Хозяйская спальня могла похвастаться большой ванной комнатой, в которой разместились ванна и душевая кабина.

Если он уложится в график, то закончит ремонт к Рождеству и выставит дом на продажу или сдаст в аренду в начале следующего года.

Пожалуй, следует продать его, подумал Мак, проводя рукой по оштукатуренному гипсокартону. Ему необходимо преодолеть чувство собственности, которое он испытывал каждый раз, когда ремонтировал дом.

Это в крови, полагал он. Его отец неплохо зарабатывал, покупая старые дома, ремонтируя и отделывая их, чтобы затем сдавать. Мак понял, какое чувство удовлетворения приносит владение тем, что ты сделал своими руками.

Например, тот старый кирпичный дом, в котором живет сейчас Нелл. Интересно, знает ли он, что ему более двухсот пятидесяти лет, что она живет в историческом здании.

Он гадал, не забыла ли она снова заправить бензин.

Ему вообще была интересна Нелл Дэвис.

А это лишнее, напомнил себе Мак, и повернулся, чтобы взять инструменты.

Женщины доставляют сплошные беспокойства. Так или иначе, они всегда доставляют беспокойства. Один взгляд на Нелл — и умный мужчина сразу поймет, что она не исключение.

Он не принял ее предложения прийти в школьный зал и посмотреть на репетиции.

Пару раз он собирался, но здравый смысл останавливал его. Она была первой заинтересовавшей его женщиной за очень долгое время. А он не хотел этого, скривившись, подумал Мак, заглаживая шов. Не мог позволить себе этого. На нем слишком много обязательств, у него слишком мало времени и, что важнее всего, два сына, которые являются смыслом его жизни.

Думать о женщине днем было само по себе плохо. Из-за этого мужчина допускал промахи в работе, становился забывчивым и… его одолевало желание. Но пытаться что-то сделать было еще хуже. Делать что-то — значит, находить темы для разговора и пытаться развлечь ее. Женщина ожидает, что ты будешь водить ее по разным местам и баловать. А когда ты начинаешь влюбляться в нее — причем, серьезно, — у нее появляется достаточно власти, чтобы разбить тебе сердце.

Мак вовсе не хотел снова рисковать своим сердцем и особенно не собирался подвергать риску сыновей.

Он не верил во всю эту чушь о том, что детям нужна женская рука и материнская любовь. Мать его близнецов была привязана к ним меньше, чем кошка к своим котятам. Если ты женщина, это еще не значит, что у тебя развит материнский инстинкт. Это всего лишь означает, что ты физически способна выносить ребенка, но нигде не сказано, что ты будешь заботиться о нем, когда он родится.

Мак прекратил заглаживать шов и выругался. Он не думал об Энджи уже несколько лет. По крайней мере, так подробно. Когда он вспоминал о ней, то понимал, что все еще чувствует боль, как от старой раны, которая плохо зажила. Вот что он получил за то, что позволил маленькой блондинке разбудить в нем интерес к себе.

Разозлившись на себя, Мак отмотал последний кусок липкой ленты от мотка. Ему нужно сосредоточиться на работе, а не на женщине. Решительно настроенный закончить то, что начал, он спустился вниз по лестнице. У него была еще липкая лента в машине.

Снаружи уже сгустились сумерки. Дни становятся короче, подумал он. Времени все меньше.

Он уже сошел вниз по ступенькам и направлялся к машине, когда увидел ее. Нелл стояла у входа во двор, смотря на дом и легонько улыбаясь. На ней был замшевый пиджак насыщенного оранжевого цвета и светло-голубые джинсы. В ушах сверкали серьги. С плеча свисала довольно потрепанная тряпичная сумка.

— Ой, привет, — в ее глазах мелькнуло удивление, когда она увидела его, что немедленно насторожило его. — Это один из ваших домов?

— Верно, — он прошел мимо нее к грузовику, пожалев, что не задержал дыхание. Ее окружал тонкий, едва уловимый аромат.

— Я как раз восхищалась им. Дом так красиво выложен из камня. Он выглядит таким прочным и надежным, спрятанный за всеми этими деревьями, — она глубоко вздохнула. В воздухе чувствовался запах осени. — Сегодня отличный вечер.

— Наверное, — он нашел ленту, затем выпрямился, теребя ее в руках. — У вас снова закончился бензин?

— Нет, — явно забавляясь над собой, она рассмеялась. — Мне нравится гулять по городу в это время дня. Вообще-то, я направлялась к вашей сестре. Она ведь живет недалеко отсюда?

Он прищурился. Ему не хотелось, чтобы эта женщина проводила слишком много времени в компании его сестры.

— Да, верно. А зачем вам к ней?

— Зачем? — она посмотрела на его руки. Что-то в них привлекало ее. Сильные, мозолистые. Большие. Внутри нее шевельнулось какое-то приятное чувство. — Что зачем?

— Зачем вы идете к Мире?

— О. У меня есть кое-какие ноты, и я подумала, что они понравятся Ким.

— Неужели? — он прислонился к грузовику, окидывая ее взглядом с головы до ног. Ее улыбка была слишком дружелюбной, решил он. И слишком привлекательной. — Разносить ноты по домам является частью вашей работы?

— Это является частью приятного времяпрепровождения, — парировала она. Ее волосы развевал легкий ветерок. Она отбросила их назад. — Никакая работа не стоит усилий или головной боли, если вы не получаете от нее удовольствия, — Нелл посмотрела на дом. — Вы ведь его получаете, правда? Покупая что-то и ремонтируя своими руками?

Он хотел съязвить в ответ, но понял, что она попала прямо в точку.

— Да. Пожалуй, когда ты разбираешь потолок, и штукатурка сыпется тебе на голову, не кажется, что это так уж приятно — он слегка улыбнулся. — Но, тем не менее, это так.

— А можно, я посмотрю? — Нелл склонила голову на бок. — Или вы, словно одухотворенный художник, не показываете свою работу, пока не завершите ее?

— Да там нечего смотреть, — Мак пожал плечами. — Заходите, если хотите.

— Спасибо, — она начала подниматься по ступенькам и оглянулась через плечо, почувствовав, что он остался стоять у машины. — Вы не собираетесь провести мне экскурсию по дому?

Он снова пожал плечами и пошел за ней.

— Это вы отделывали мою квартиру?

— Да.

— Очень красиво. Похоже на красное дерево.

Он нахмурился.

— Это и есть красное дерево.

— Мне нравятся сглаженные углы. Они смягчают общий вид. У вас есть декоратор, который подбирает цвета, или вы делаете это сами?

— Сам, — он открыл перед ней двери. — А что, что-нибудь не так?

— Нет. Мне очень нравится цветовая гамма, в которой выполнена кухня, сине-серый гарнитур хорошо сочетается с лилового цвета полом. Ой, какая изумительная лестница, — она поспешила к лестничной площадке.

Мак долго и усердно работал над ней, отдирая старые ступеньки и заменяя новыми, из орехового дерева, а затем украшая резьбой и увеличивая нижнюю ступеньку так, чтобы она плавно спускалась к полу.

Не стоило отрицать, что он гордился своей работой.

— Это вы сами сделали? — тихо спросила она, проводя рукой по изгибам перил.

— Старая лестница была разломана и местами прогнила. Пришлось сделать новую.

— Я должна пройтись по ней, — она взлетела наверх и обернулась, чтобы улыбнуться ему сверху вниз. — Даже не скрипнуло нигде. Хорошая работа, но не хватает романтики.

— Романтики?

— Ну, знаете, когда вы вспоминаете дом родителей: как ребенком спускались по лестнице и знали, на какую ступеньку лучше не наступать, потому что она заскрипит и разбудит маму.

На мгновение он перестал дышать.

— Они же из орехового дерева, — произнес он, потому что не знал, что еще сказать.

— Ну, все равно, лестница красивая. Кто бы ни жил здесь, у них должны быть дети.

У него пересохло во рту.

— Почему?

— Потому что, — повинуясь импульсу, она уселась на перила и съехала вниз. Мак машинально протянул руки, чтобы подхватит ее у конца перил. — Они просто сделаны для того, что кататься по ним, — задыхаясь от смеха, она прижалась головой к его щеке.

Что-то щелкнуло внутри нее, когда их взгляды встретились. И внутри снова что-то шевельнулось, на этот раз не такое приятное. Нелл смущенно откашлялась, судорожно придумывая, что сказать.

— Вы снова случайно встретились на моем пути, — пробормотал Мак. Он все еще не отпустил ее — руки, казалось, никак не хотели слушать доводы разума.

— Это маленький город.

Он лишь покачал головой. Его руки скользнули на ее талию, и, казалось, были не прочь опуститься ниже и погладить ее попку. По ее телу словно прошла дрожь, но, должно быть, ему это только показалось.

— У меня нет времени на женщин, — проговорил он, пытаясь убедить в этом самого себя.

— Ну, я тоже занята, — Нелл попыталась сглотнуть, но в горле будто что-то застряло. Она медленно выдохнула, чувствуя слабость от того, как его руки поглаживали ее по спине. — У меня был определенно неудачный год в плане отношений, так что я тоже не заинтересована в этом…

Думать было очень трудно. У него были такие красивые голубые глаза, и он так пристально смотрел на нее. Она не могла понять, что он видел или хотел увидеть, но точно знала, что у нее вот-вот подогнутся колени.

— Я думаю, — снова заговорила она, — нам обоим станет лучше, если вы поскорее решите, будете вы меня целовать или нет. Я не могу больше ждать.

Как и он. И все же Мак тянул время. Ведь он был вдумчивым и осторожным человеком.

Его глаза были открыты и смотрели на нее, когда он наклонил голову, почувствовал ее дыхание на своих губах и услышал вырвавшийся у нее легкий стон.

У нее все поплыло перед глазами, когда он коснулся ее губ своими. Они были нежными, но твердыми и крайне неторопливыми. Внутри разлилось приятное тепло. Он смаковал ее, как гурман пробует изысканный деликатес, целуя все крепче, пока она не вцепилась в него руками.

Никто прежде не целовал ее так. И она не знала, что бывают такие поцелуи.

Медленно, неторопливо, сладко. Казалось, пол стал уходить у нее из-под ног, когда он нежно захватил ее нижнюю губу своим ртом.

Она затрепетала, застонала и отдалась поцелую.

Она была такой желанной. Аромат и вкус ее губ завладели всем его существом. Он знал, что мог потерять себя здесь, на мгновение или на всю жизнь. Ее маленькое, крепкое тело тесно прижималось к нему. Она запустила руки в его волосы, а голова бессильно откинулась назад, словно она безоговорочно сдалась на его милость. От этого жеста кровь вскипела в его жилах.

Он хотел коснуться ее. Его руки до боли хотели снять с нее одежду и дотронуться до бледной, гладкой кожи. Чтобы проверить себя и ее, его руки скользнули ей под свитер, поглаживая мягкую, теплую спину, в то время как губы продолжали свой долгий, медленный натиск.

Он представил, как опускает ее на пол, на брезент, на траву. Он представил, как наблюдает за выражением ее лица, пока ласкает ее тело, чувствует, как она выгибается под ним, готовая принять его.

У него просто давно не было женщины, сказал он себе, напрягая мышцы и снова начиная дышать. Слишком давно.

Но сам в это не верил. И это пугало его.

Мак неохотно поднял голову, оторвавшись от ее губ. Когда он попытался отступить назад, она снова прислонилась к нему, опустив голову ему на грудь. Не в силах противиться искушению, он провел рукой по ее волосам, прижимая ее к себе и тихонько покачивая.

— У меня кружится голова, — прошептала она. — Что это было?

— Всего лишь поцелуй, — ему самому нужно было верить в это, чтобы избавиться от стеснения в груди и напряжения в чреслах.

— Думаю, я видела звезды, — все еще не пришедшая в себя, Нелл слегка отодвинулась, чтобы посмотреть на него. Ее губы изогнулись в улыбке, которая, однако, не отразилась в глазах. — Со мной такое впервые.

Если он сейчас же не предпримет что-нибудь, то поцелует ее снова. Мак отстранил ее от себя и твердо поставил на ноги.

— Это ничего не меняет.

— А что должно было измениться?

Уже почти стемнело. Хорошо, что он не мог ясно видеть ее в темноте.

— У меня нет времени на женщин. И я не хочу начинать какие-либо отношения.

— О, — почему ей так больно, гадала она, пытаясь удержаться и не потереть рукой грудь в области сердца. — Это был неплохой поцелуй для мужчины, который не интересуется женщинами, — нагнувшись, Нелл подняла свою сумку, которую сбросила, прежде чем подняться по лестнице. — Пожалуй, я пойду. Не хочу больше отнимать ваше драгоценное время.

— Только не нужно придавать этому поцелую слишком большое значение.

— Придавать значение, — она крепко сжала зубы и ткнула пальцем ему в грудь. — Я вовсе не собираюсь париться на этот счет, парень. У вас слишком развито эго, Мак. Вы что же, думаете, я пришла сюда, чтобы соблазнить вас?

— Я не знаю, зачем вы пришли сюда.

— Что ж, больше не приду, — она перекинула ремешок сумки через плечо, гордо подняв подбородок. — Вас никто не заставлял этого делать.

Он разрывался между чувством вины и желанием.

— Как и вас.

— Я не собираюсь извиняться. Знаете, не понимаю, как такой бесчувственный болван смог вырастить двух таких очаровательных и милых ребятишек.

— Оставьте моих сыновей в покое.

Она прищурилась, услышав этот приказной тон.

— А, так у меня и на них есть планы? Вы идиот! — она подбежала к двери, обернувшись в последний момент, чтобы бросить ему напоследок: — Надеюсь, они не унаследуют ваш искаженный взгляд на женский пол!

Она захлопнула за собой дверь с такой силой, что звук удара эхом раздался по всему дому. Мак скривился и сунул руки в карманы. У него не было искаженного взгляда, черт побери. И его дети — это его дело.

Глава 4

Нелл прошла на середину сцены и взмахнула руками. Она ждала до тех пор, пока не убедилась, что глаза всех учащихся прикованы к ней, затем жестом показала, что можно начинать.

Мало что восхищало ее больше, чем песня, исполняемая детскими голосами. Она позволила звуку заполнить ее, в то же время внимательно слушая и наблюдая, пока ходила по сцене, управляя их пением. Она не могла удержаться от улыбки. Дети всецело отдавали себя пению. Исполнение песни “Санта Клаус едет в город” Брюса Спрингстина в стиле И-Стрит Бэнд очень отличалось от привычных им рождественских песен и гимнов, которые они пели год за годом, когда занимались у прежнего учителя музыки.

Нелл видела, как загорелись их глаза, когда они поймали ритм. Теперь надо направить их, подумала она, подавая знак группе поющих басом. Ритмичнее. Теперь группа поющих сопрано, высоко и ясно… И альты… Теноры… Басы…

Когда хор затих, на ее лице сверкнула одобрительная улыбка.

— Отличная работа, — похвалила она. — Теноры, приложите чуть больше усилий в следующий раз. Вы ведь не хотите, чтобы вас не было слышно из-за басов. Холли, ты снова опускаешь подбородок. Так, а теперь у нас есть время, чтобы еще раз прорепетировать “Я вернусь домой к Рождеству”. Ким?

Ким постаралась не обращать внимания на то, как быстро забилось ее сердце, и на локоть Холли, ткнувший ее в бок. Она вышла на середину сцены со своего места во втором ряду и стала перед микрофоном с таким видом, словно пришла на расстрел.

— Знаешь, ты могла бы улыбнуться, — мягко обратилась к ней Нелл. — И не забывай о дыхании. Пой, пока не почувствуешь, что перехватывает дыхание, и не забывай чувствовать слова песни. Трейси, — она подняла палец, давая знак пианистке — учащейся музыкальной школы, — которую пригласила на свои репетиции.

Тихо заиграло вступление. При помощи рук, лица и глаз Нелл кивнула хору, и они начали мягко и гармонично напевать. Затем запела Ким. Поначалу слишком напряженно. Нелл знала, что им придется поработать над этим нервным напряжением в начале.

Но у девочки был талант, она отлично чувствовала музыку. Через три такта Ким была слишком захвачена песней, чтобы волноваться. Она хорошо справляется, довольно подумала Нелл. За последние несколько недель Ким узнала достаточно о том, как нужно петь. Сентиментальная песня очень подходила ей — диапазону голоса, внешности.

Нелл подключила хор, управляя ими так, чтобы они не перебивали солистку. Теперь они являлись фоном для богатого, романтического голоса Ким. Чувствуя, что глаза защипало от слез, Нелл подумала, что, если они споют так же хорошо на вечернем концерте, глаза всех присутствующих в зале будут на мокром месте.

— Великолепно, — прокомментировала Нелл, когда замерли последние аккорды. — В самом деле, просто отлично. Вы так много усвоили за очень короткое время, ребята. Я ужасно горжусь вами. А теперь брысь отсюда, приятных выходных.

Когда Нелл пошла к роялю, чтобы собрать ноты, позади нее началась возня.

— Ты отлично пела, — похвалила Ким Холли.

— Честно?

— Да. Брэд тоже так думает, — Холли искоса взглянула на самого популярного мальчика в школе, который как раз надевал пиджак своей школьной формы.

— Он даже не знает, что я существую.

— Теперь знает. Он смотрел на тебя все время. Я знаю, потому что наблюдала за ним, — Холли вздохнула. — Если бы я выглядела, как мисс Дэвис, он смотрел бы на меня. л

Ким рассмеялась, но все же бросила на Брэда быстрый взгляд из-под ресниц.

— Да уж, она просто потрясающая. Так просто разговаривает и обращается с нами. А мистер Страйкер вечно был недоволен.

— Мистер Страйкер был брюзга. Ладно, увидимся позже, да?

— Да, — это было все, что удалось ответить Ким, потому что казалось — в самом деле, казалось, — что к ней направляется Брэд. И он смотрит именно на нее.

— Привет, — сердце Ким забилось сильнее, когда на его лице сверкнула белозубая улыбка, которую ничуть не портил немного кривой передний зуб. — Ты очень хорошо пела.

— Спасибо, — ее язык с трудом шевелился во рту. Это же Брэд, подумала она. Старшеклассник. Капитан футбольной команды. Глава студенческого совета. Светловолосый и зеленоглазый.

— Мисс Дэвис клевая, да?

— Да, — “ну, скажи же что-нибудь”, - приказала она себе. — Она будет на вечеринке у меня дома сегодня вечером. Мама пригласила несколько гостей.

— Будут только взрослые?

— Нет, Холли тоже придет, и еще пара человек, — стук сердца звоном отзывался у нее в ушах, пока она набиралась смелости. — Ты тоже можешь прийти, если хочешь.

— Это было бы круто. Во сколько?

Ей с трудом удалось закрыть рот и сглотнуть.

— О, около восьми, — стараясь говорить обыденным тоном, ответила Ким. — Я живу…

— Я знаю, где ты живешь, — он снова улыбнулся ей, и ее колотящееся сердце чуть не остановилось. — Эй, ты же больше не встречаешься с Чаком, да?

— С Чаком? — кто такой Чак? — О, нет. Мы проводили вместе время, но, вроде как, расстались прошлым летом.

— Отлично. Увидимся.

Он отошел от нее и присоединился к группе парней, спускающихся со сцены.

— Он очень милый парень, — проговорила Нелл за спиной Ким.

— Да, — выдохнула девушка, ее глаза сияли, словно звезды.

— У Кимми есть парень, — высоким, противным голосом пропел Зик. Таким тоном он обычно дразнил брата-близнеца… или двоюродную сестру.

— Заткнись, малявка.

Он лишь хихикнул и затанцевал по сцене, напевая одно и то же. Увидев убийственный огонек в глазах Ким, Нелл поспешила отвлечь их.

— Вижу, что сегодня вы, ребята, не хотите петь “Звенят колокольчики”.

— Нет, хотим, — Зак перестал скакать по сцене с братом и бросился к пианино. — Я знаю, где ноты этой песни, — заявил он, перебирая аккуратно сложенную пачку нот Нелл. — Я сейчас найду их.

— Я сам найду, — поспешил к нему Зик, но брат уже торжествующе потрясал нотами.

— Хорошо, давайте, — Нелл присела на скамью, а мальчики устроились рядом, с обеих сторон от неё. Она драматически сыграла несколько вступительных аккордов, и оба мальчика захихикали. — Пожалуйста, успокойтесь, музыка — дело серьезное. И раз, и два, и…

Они запели, вместо того, чтобы прокричать песню, как это было в первый раз, когда она предложила им попробовать. Там, где не хватало мастерства, они компенсировали энтузиазмом. Избыточным.

Даже Ким заулыбалась к тому времени, как они закончили.

— А теперь вы спойте одна, мисс Дэвис, — Зак послал ей свой проникновенный взгляд. — Пожалуйста.

— Вас, наверное, папа ждет.

— Всего один раз.

— Всего один, — вторил ему Зик.

Прошло всего несколько недель, а она уже не могла устоять перед ними.

— Ладно, но только один раз, — согласилась Нелл и потянулась к теперь уже беспорядочно разбросанной стопке нот. — В торговом центре я купила кое-что, что вам наверняка понравится. Уверена, что вы видели сказку “Русалочка”.

— Много раз, — похвастался Зик. — Она есть у нас на кассете.

— Тогда вы узнаете эту песню, — и она заиграла вступление к песне “Часть твоего мира”.

Ежась от ветра, Мак шел к школе. Он чертовски устал ждать на стоянке. Он видел, как другие дети вышли из школы уже десять минут тому назад.

У него куча дел, черт побери. Особенно учитывая тот факт, что ему придется идти на вечеринку к Мире.

Он ненавидел вечеринки.

Мак вошел в вестибюль. И услышал ее. Он не мог разобрать слов, поскольку они были приглушены дверями школьного зала. Но он услышал звук ее глубокого, красивого голоса. Уже не в первый раз он подумал, что ее голос напоминает виски с содовой. Чувственный, соблазнительный. Сексуальный.

Он открыл двери, и плавное звучание ее голоса волной накрыло его.

Мак узнал детскую песню из мультика про русалочку, который обожали его сыновья. Он сказал себе, что ни один разумный мужчина не может быть околдован женщиной, поющей детскую песню.

Но, возможно, он и был не в своем уме. С тех пор, как совершил ошибку, поцеловав ее.

И он знал, что, если бы Нелл была сейчас одна, он подошел бы к роялю и поцеловал ее снова.

Но она была не одна. Ким стояла позади нее, а его дети облепили ее с двух сторон. Она то и дело смотрела на них, пока пела, и улыбалась. Зак прильнул к ней, положив голову ей на плечо, как делал всегда, перед тем как забраться на колени.

Внутри у Мака что-то дрогнуло, пока он наблюдал за этой сценой. Что-то болезненное и пугающее. И очень, очень сладкое.

Задрожав, он сунул руки в карманы, сжав их в кулаки. Это нужно прекратить. Что бы с ним ни происходило, необходимо остановить это.

Мак глубоко вздохнул, когда музыка замолкла. Он чувствовал — глупость, конечно, — что, когда повисла тишина, в воздухе словно витало что-то волшебное.

— Мы опаздываем, — позвал он детей, стремясь разрушить чары.

Четыре головы повернулись в его сторону. Близнецы запрыгали на скамейке.

— Папа! Привет, пап! Мы уже хорошо поем “Звенят колокольчики”! Хочешь послушать?

— Не могу, — он попытался улыбнуться, чтобы смягчить свой отказ, когда увидел, что Зак выпятил нижнюю губу. — Я действительно опаздываю, ребята.

— Извини, дядя Мак, — Ким взяла свою куртку. — Мы забыли о времени.

Пока Мак неловко переминался с ноги на ногу, Нелл наклонилась к его сыновьям и что-то прошептала им. Что-то, отметил Мак, от чего на лице Зака вновь появилась улыбка, а из взгляда Зика исчезло мятежное выражение. Затем они оба обняли и поцеловали ее, прежде чем побежать за своими куртками.

— Пока, мисс Дэвис! Пока!

— Спасибо, мисс Дэвис, — добавила Ким. — До встречи.

Нелл пробурчала что-то в ответ и встала, собирая свои ноты.

Мак почувствовал себя задетым, глядя на ее холодно расправленные плечи.

— Да, спасибо за то, что развлекли их, — бросил он.

Нелл подняла голову. Он ясно видел ее на освещенной сцене. Достаточно ясно, чтобы увидеть, как она приподняла бровь и посмотрела на него без тени улыбки на лице, затем снова опустила голову.

Прекрасно, сказал он себе, ловя спрыгивающих со сцены сыновей. Он все равно не хотел разговаривать с ней.

Глава 5

Ей не стоило полностью игнорировать его. Возмущенно разглядывая спину Нелл, Мак сделал глоток крепкого сидра, который сунул ему в руки зять.

Она поворачивалась к нему спиной уже целый час.

Красивая спина, подумал он, краем уха слушая, как мэр рассказывает ему о чем-то. Прямая, с нежной кожей и плавным разворотом плеч. Нелл выглядела очень соблазнительно в тонком пиджаке сливового цвета, который надела поверх платья той же расцветки.

У нее просто потрясающие ноги. Вряд ли он видел их раньше. Иначе он бы запомнил их. Каждый раз, когда она попадалась на его пути, была одета в джинсы, закрывающие ноги.

Возможно, сегодня она специально надела платье, чтобы подразнить его.

Мак прервал увлекшегося своим рассказом мэра и направился к Нелл.

— Послушайте, это глупо.

Нелл посмотрела на него. Она приятно проводила время, общаясь с группой друзей Миры, и явно наслаждалась тем, что игнорировала ее брата.

— Извините?

— Это просто глупо, — повторил он.

— Необходимость собирать больше денег на занятия творчеством в государственных школах — глупость? — переспросила она, хорошо понимая, что он говорил не о том, что она обсуждала с группой других гостей.

— Что? Нет. Проклятье, вы знаете, о чем я.

— Извините, — она попыталась снова повернуться к гостям, на лицах которых читался явный интерес, но он взял ее за руку и потащил за собой. — Вы хотите, чтобы я устроила сцену в доме вашей сестры? — стиснув зубы, процедила Нелл.

— Нет, — он тащил ее через толпу. Они обогнули круглый обеденный стол и прошли сквозь кухонные двери. Его сестра наполняла блюдо новой порцией бутербродов. — Оставь нас на минутку, — приказал он Мире.

— Мак, я занята, — Мира рассеянно поправила свои короткие, темные волосы. — Ты не мог бы найти Дэйва и сказать ему, что у нас заканчивается сидр? — она измучено улыбнулась Нелл. — Я думала, что все предусмотрела.

— Оставь нас на минутку, — повторил Мак.

Мира издала нетерпеливый вздох, но затем свела брови в одну линию.

— Так, так, — пробормотала она, удивленная и явно довольная своей догадкой. — Я уже ухожу. Хочу поближе познакомиться с тем парнем, который так нравится Ким, — она взяла блюдо с бутербродами и выплыла из кухни.

Повисла звенящая тишина.

— Итак, — стараясь выглядеть спокойной, Нелл взяла из миски морковную палочку. — Что вы на этот раз задумали, Макалей?

— Не понимаю, почему вы должны быть такой…

— Такой? — она с хрустом откусила морковь. — Какой такой?

— Вы специально не разговариваете со мной.

Она улыбнулась.

— Да.

— Это глупо.

Увидев открытую бутылку вина, она плеснула немного в бокал. Сделав глоток, Нелл снова улыбнулась.

— Я так не думаю. Мне кажется, что я по какой-то причине раздражаю вас. И, поскольку мне очень нравится ваша семья, я считаю, что будет логично и вежливо с моей стороны держаться от вас как можно дальше, — она сделала еще глоток вина. — Это все? До сих пор я очень приятно проводила время.

— Вы не раздражаете меня. Совсем не раздражаете, — он не знал, куда девать руки, поэтому взял морковную палочку и разломил ее пополам. — Я прошу прощения… за то, что случилось.

— Вы извиняетесь за то, что поцеловали меня, или за то, что повели себя после этого, как негодяй?

Он отбросил кусочки моркови.

— С вами непросто, Нелл.

— Погодите, — широко раскрыв глаза, она поднесла руку к уху. — Кажется, у меня что-то со слухом. Мне на мгновение показалось, что вы назвали меня по имени.

— Перестаньте, — потребовал он. И намеренно добавил: — Нелл.

— За этот момент, — провозгласила она, салютуя ему бокалом с вином. — Макалей Тэйлор первым начал со мной разговор и назвал меня по имени. Я вся трепещу.

— Послушайте, — Мак раздраженно оперся бедром о стол. Он едва не схватил ее, но вовремя опомнился: — Я просто хочу расставить все на свои места.

Она восхищенно смотрела на его вновь ставшее невозмутимым лицо.

— А у вас хороший самоконтроль, Мак. Это достойно восхищения. И все же, интересно, что случилось бы, если бы вы иногда давали волю чувствам.

— Мужчине, который один растит двух детей, необходим самоконтроль.

— Да, думаю, вы правы, — пробормотала она. — А теперь, если это все…

— Я прошу прощения, — повторил он.

На этот раз она смягчилась. Она не могла долго таить обиду.

— Ладно. Давайте просто забудем об этом. Друзья, — предложила она, протягивая ему руку.

Мак принял ее. Она была такой нежной и маленькой, что он не смог заставить себя отпустить ее. В ее глазах сейчас тоже читалась нежность. В этих больших, влажных, как у лани, глазах.

— Вы отлично выглядите сегодня.

— Спасибо. Вы тоже.

— Вам нравится вечеринка?

— Мне нравятся люди, — ее пульс забился чаще. Черт его побери. — У вас чудесная сестра. Полна энергии и идей.

— Вам лучше быть осторожнее с ней, — его губы медленно изогнулись в улыбке. — Она навяжет вам один из своих проектов.

— Слишком поздно. Она уже вовлекла меня в комитет по творчеству. И я вызвалась помочь ей с кампанией по переработке мусора.

— Здесь главное — вовремя улизнуть.

— Я не против, честное слово. Думаю, мне это даже понравится, — она чувствовала, как его большой палец медленно поглаживает ее запястье. — Мак, не начинайте того, что не собираетесь заканчивать.

Нахмурившись, он посмотрел на их сцепленные руки.

— Я думаю о тебе. У меня нет времени думать о тебе. Я не хочу, чтобы у меня было время на это.

Вот, это случилось снова. Словно бабочки трепещут крылышками у нее в животе, и она ничего не может с этим поделать.

— Чего ты хочешь?

Он поднял глаза, встретившись с ней взглядом.

— Сам не знаю.

Кухонная дверь с грохотом распахнулась, и на пороге показалась толпа подростков, во главе с Ким, которая остановилась, как вкопанная. Она расширившимися глазами смотрела, как дядя отпустил руку ее учительницы, и они оба быстро отпрянули друг от друга, как пара подростков, пойманных на диване в зале.

— Извините. Эээ, извините, — глядя на них во все глаза, повторила она. — Мы просто… — она повернулась к друзьям. Посмеиваясь, они выбежали из кухни.

— Теперь пойдут слухи, — сухо произнесла Нелл. Она пробыла в городе уже достаточно долго, чтобы знать, что уже завтра утром все будут сплетничать о Маке Тэйлоре и Нелл Дэвис. — Послушай, почему бы нам не начать общение с чего-нибудь попроще? Сходить в кино или что-нибудь в этом роде?

Теперь он уставился на нее.

— Свидание? Ты просишь меня пойти с тобой на свидание?

На ее лице снова промелькнуло нетерпеливое выражение.

— Да, свидание. Это не значит, что я собираюсь стать матерью твоих детей. Хотя, если подумать, давай лучше вообще не будем общаться.

— Я хочу дотронуться до тебя, — услышал себя Мак, прежде чем сообразил, что сказал, но было уже слишком поздно забирать свои слова обратно.

Нелл потянулась за своим бокалом с вином.

— Ну, это просто.

— Нет, непросто.

Она обхватила себя руками и снова взглянула на него.

— Нет, — тихо согласилась она. Интересно, сколько раз за последние несколько недель его лицо всплывало у нее в памяти? Она и сама не могла сосчитать. — Непросто.

Но нужно что-то предпринять, решил Мак. Сделать шаг вперед или отступить назад. Сделай этот шаг, приказал он себе. И посмотришь, что будет.

— Я не был в кино без детей уже… Не помню, сколько. Думаю, я приглашу кого-нибудь посидеть с ними.

— Хорошо, — Нелл смотрела на него так же настороженно, как он на нее. — Позвони, если сможешь выбрать время. Завтра я почти все время буду дома, проверяя тетради.

Было достаточно сложно снова назначать свидание, несмотря на то, что оно не предполагало чего-то серьезного. То, что он нервничал, раздражало его почти так же сильно, как и ухмылки и вопросы племянницы, когда она согласилась посидеть с мальчиками.

Сейчас, поднимаясь по ступенькам трехэтажного дома, где жила Нелл, Мак гадал, не лучше ли будет, если они просто забудут обо всем.

Поднявшись на лестничную площадку перед ее квартирой, он заметил, что она поставила хризантемы в цветочных горшках по обе стороны от двери. Мило, подумал он. Ему всегда нравилось, когда жильцы его домов ухаживали за местом, в котором живут.

Это всего лишь кино, напомнил себе Мак, и постучал в дверь. Когда Нелл открыла, он почувствовал облегчение от того, что она была в повседневной одежде — доходящем до бедер свитере и облегающих леггинсах, которые так любила Ким.

Нелл улыбнулась, и у него пересохло во рту.

— Привет. Ты пунктуален. Хочешь войти и посмотреть, как я обставила твою квартиру?

— Это твоя квартира, до тех пор, пока ты платишь за нее, — не согласился он, но она уже взяла его за руку и втащила внутрь.

Мак убрал стены маленьких тесных комнат и превратил квартиру в одну просторную комнату, которая включала в себя зал, столовую и кухню. И она знала, как обставить такую квартиру.

В комнате стоял огромный цветастый диван в виде буквы Г, который должен был выглядеть ужасно из-за своей расцветки, но, вместо этого, смотрелся просто великолепно. На маленьком столике у окна стояла ваза с сухими осенними листьями. На приделанных к стене полках располагались книги, магнитофон и небольшой телевизор, а также несколько безделушек, которые, как он знал, очень нравились женщинам.

Она превратила столовую в некую смесь музыкальной комнаты и кабинета, поставив туда стол и небольшой спинет. На пюпитре для нот лежала флейта.

— Я привезла мало вещей с собой из Нью-Йорка, — объяснила она, надевая пиджак. — Только то, что мне действительно важно и нужно. Но потихоньку обставляю квартиру вещами, которые покупаю в антикварных магазинах и на блошиных рынках.

— У нас их миллион, — пробормотал он. — Красиво, — и квартира действительно смотрелась очень мило: старый, выцветший коврик на полу, присциллы на окнах. — Уютно.

— Уют очень важен для меня. Ты готов?

— Конечно.

В целом, это было не так уж и сложно.

Он попросил ее выбрать фильм, и она захотела пойти на комедию. Как ни странно, но он расслабился, сидя в темном кинотеатре, поедая попкорн и смеясь вместе с ней.

И он всего пару десятков раз подумал о ней, как о женщине, об очень привлекательной женщине.

Пойти в пиццерию после фильма было естественным продолжением вечера, убеждал себя Мак. В переполненном людьми кафе им пришлось соперничать за столик с подростками, которые пришли сюда на свидание.

— Итак… — Нелл удобнее устроилась на сидении. — Как дела у Зика с орфографией?

— Она с трудом ему дается. Но он очень старается. Забавно, что Зак может произнести по буквам любое слово, которое попросишь, а Зику приходится заучивать слова, словно ученику — Рукописи Мертвого Моря[3].

— Зато он хорошо считает.

— Да, — Мак не был уверен, какие чувства испытывает от того, что она знает так много о его детях. — Они оба просто влюблены в вас.

— Это взаимно, — она поправила рукой волосы. — Наверное, это прозвучит несколько странно, но… — Нелл поколебалась, не зная точно, как объяснить это. — Но, когда я увидела их в первый раз на репетиции… не знаю, у меня было такое чувство, как будто… Нечто похожее на “О, вот и вы. А я гадала, когда же вы появитесь”. Это звучит странно, но я словно ждала их появления. И теперь, когда Ким приходит без них, я расстраиваюсь.

— Полагаю, вы привыкли к ним.

В ее отношении к его детям было больше, чем привычка, но она не знала, как объяснить это. И не была уверена, как Мак воспримет тот факт, что она просто полюбила их.

— Это так трогательно, когда они рассказывают мне о школе, показывают свои тетради.

— Я скоро увижу их первый табель успеваемости, — на его лице мелькнула улыбка. — Я нервничаю больше, чем они.

— Люди придают слишком большое значение оценкам.

Мак приподнял брови.

— И это говорит учитель?

— Индивидуальные способности, старательность, усидчивость — вот вещи, более важные, чем пятерки, четверки или тройки. Но по секрету могу вам сказать, что Ким получает только пятерки по хору и истории музыки.

— В самом деле? — он почувствовал гордость за племянницу. — Она никогда не занималась так хорошо. В основном, получала четверки.

— У нас с мистером Страйкером разные подходы к оцениванию.

— Да, я слышал. В городе поговаривают, что в этом году хор — просто бомба. Как вам это удалось?

— Дети сами все сделали, — ответила Нелл, принимаясь за пиццу, которую им принесли. — Моя работа — только заставлять их думать и петь, как команда. Не в обиду мистеру Страйкеру, — добавила она, откусив большой кусок пиццы, — но у меня сложилось впечатление, что он проводил занятия без энтузиазма, считая дни, пока сможет уйти на пенсию. Если ты собираешься учить детей, то должен любить и уважать их. Среди них много талантов, некоторые обладают выдающимися способностями, — она рассмеялась, и румянец на ее щеках стал ярче. — А кому-то из этих детей суждено петь в душе до конца своих дней, к счастью для всех нас.

— Фальшивят?

— Ну… — она снова рассмеялась. — Да, некоторые. Но им нравится, как они поют. Вот что имеет значение. А есть такие, как Ким, — они нечто особенное. На следующей неделе я отправляю ее и еще пару ребят на прослушивание для конкурса, куда съедутся представители всех штатов. И после праздничного концерта я буду проводить прослушивания для весеннего концерта.

— У нас не было концерта старшеклассников в течение трех лет.

— А в этом году будет. И этот концерт будет потрясающим.

— Тебе предстоит проделать огромную работу.

— Мне это нравится. И мне за это платят.

Мак не спешил съесть второй кусок пиццы.

— Тебе это действительно нравится, правда? Школа, город, все это?

— А почему нет? Прекрасная школа, чудесный город.

— Но это не Манхеттен.

— Вот именно.

— Почему ты уехала оттуда? — он поморщился. — Извини, это не мое дело.

— Все в порядке. У меня был плохой год. Пожалуй, меня что-то тревожило и до этого, но события текущего года стали последней каплей. В школе, где я преподавала, упразднили должность учителя музыки. Сократили штат. Творческие дисциплины всегда ставятся под удар первыми, — Нелл пожала плечами. — В любом случае, моя соседка по квартире вышла замуж. Я не могла потянуть аренду сама, если только не хотела голодать, поэтому я поселила в квартиру другую женщину. Просмотрела рекомендации, изучила ее личность, — она со вздохом положила подбородок на руки. — Мне казалось, я была осторожна. Но через три недели после того, как она поселилась у меня, я пришла домой и обнаружила, что она обчистила меня.

Мак оторвался от еды.

— Она обокрала тебя?

— Полностью. Телевизор, магнитофон, все драгоценности, которые у меня были, наличные деньги, фарфоровые шкатулки, которые я собирала с колледжа. Я очень разозлилась, потом меня начало трясти. Мне было неуютно жить там после того, что случилось. И тут еще парень, с которым я встречалась около года, начал читать мне лекции о том, как я глупа и наивна. Он считал, что я получила по заслугам.

— Милый парень, — пробормотал Мак. — Очень поддержал тебя.

— Да уж. В любом случае, я пересмотрела свой взгляд на него и наши отношения и пришла к выводу, что в одном он был прав. Если я связалась с таким, как он, то сама виновата в этом. Поэтому, я решила разорвать отношения и уехать.

— Правильное решение.

— Я тоже так думаю, — и это правда, подумала она, глядя на Мака. Очень правильное решение. — Расскажешь, какие у тебя планы на тот дом, который ты сейчас ремонтируешь?

— Вряд ли ты много понимаешь в обработке паром.

Она улыбнулась.

— Я быстро учусь.

Была уже почти полночь, когда он отвез ее домой. Он не собирался задерживаться так долго. И, конечно, не ожидал, что проведет больше часа, рассказывая ей об обработке стен паром, электропроводке и несущих стенах. Или станет рисовать чертежи на салфетках.

Но каким-то образом он смог провести этот вечер, не чувствуя себя глупо. Он также не чувствовал, что его пытаются охмурить или сбить с толку. Лишь одна вещь беспокоила его. Он хотел увидеть ее снова.

— Думаю, мы сделали неплохой первый шаг, — положив ладонь на его руку, Нелл поцеловала его в щеку. — Спасибо.

— Я провожу тебя до двери квартиры.

Ее рука уже лежала на ручке дверцы машины. Будет безопаснее для них обоих, если она поднимется сама, решила Нелл.

— В этом нет необходимости. Я знаю дорогу.

— Я провожу, — повторил Мак, выходя из машины. Вместе они поднялись по ступенькам подъезда. Квартирант, живущий на первом этаже, еще не спал. Тихое бормотание телевизора и призрачный свет, исходящий от него, проникали сквозь окно.

Поскольку ветер стих, это был единственный звук. На безоблачном небе сияли звезды.

— Если мы снова это сделаем, — заговорил Мак, — люди в городе начнут говорить о нас, решив, что мы… — он не был уверен в том, как правильно выразить свою мысль.

— Пара? — подсказала Нелл. — Тебя это явно тревожит.

— Я не хочу, чтобы дети что-то надумали или беспокоились, или… что-нибудь еще, — когда они подошли к двери ее квартиры, он посмотрел на нее, и у него снова перехватило дыхание.

— Должно быть, это из-за твоей внешности, — прошептал он.

— Что из-за моей внешности?

— Из-за нее я думаю о тебе, — это было разумное объяснение, решил он. Физическое притяжение. В конце концов, он — живой мужчина. Просто очень осторожный. — Она заставляет меня думать о том, чтобы сделать это.

Он нежно обхватил ее лицо ладонями, и она почти растаяла от этого жеста. Это было так же медленно, ошеломляюще и потрясающе, как в первый раз. Прикосновение его губ к ее, вызывающая дрожь неторопливость, простое чудо поцелуя.

“Было ли это тем, чего она ждала? — гадала Нелл. — Был ли это он?"

Отстранившись от нее, он услышал, как она легонько вздохнула. Если он сейчас поддастся страсти, то совершит ошибку. Поэтому, Мак опустил руки, прежде чем успел сделать что-то еще.

Словно желая сохранить вкус поцелуя, Нелл провела кончиком языка по своим губам.

— Ты ужасно хорош в этом, Макалей. Просто великолепен.

— Я просто долго не целовался, — но сам он не думал, что дело только в этом. Он очень боялся, что дело совершенно не в этом. — До встречи.

Она слабо кивнула, глядя, как он спускается по ступенькам. Она все еще стояла, мечтательно прислонившись к двери, когда услышала, как завелся мотор его машины, и он отъехал от дома.

Нелл могла поклясться, что на мгновение в тишине раздался отдаленный звон колокольчиков.

Глава 6

В конце октября проводились родительские собрания, а также наступали долгожданные каникулы для учащихся. И это было время головной боли для Мака. Ему приходилось оставлять близнецов на попечение сестры, Ким и миссис Холлис по очереди, чтобы ездить за материалами и проверять электричество в домах.

К тому времени, как Мак свернул на территорию школы, он уже был весь на нервах. Бог знает, что сейчас скажут о его детях, как они ведут себя, когда он не видит и не может контролировать их. Мак переживал, что не уделяет им достаточно времени для проверки домашнего задания, что упустил тот момент, когда следовало рассказать им о правилах общения и подготовить к школе, в целом.

Из-за этой ошибки его мальчики могли стать малообщительными, безграмотными невротиками.

Он знал, что это смешно, но не мог ничего поделать со страхами, которые одолевали его.

— Мак! — он обернулся на окрик и гудок машины и увидел автомобиль сестры. Она выглядывала из окна, делая ему знак подойти. — Где ты был? Я три раза звонила тебе.

— Вытаскивал детей из тюрьмы, — пробормотал он, направляясь к ее машине. — У меня родительское собрание через минуту.

— Я знаю. Я только что вышла с собрания для старшеклассников. Ты помнишь, мы с тобой сверяли расписание.

— Точно. Мне нельзя опаздывать.

— Тебе не будут делать замечание. Мое собрание было посвящено сбору средств на новую форму для хора. Эти дети носят одежду, которой уже двенадцать лет. Мы надеемся собрать достаточно, чтобы они могли надеть что-нибудь более симпатичное.

— Отлично, я внесу свой вклад, но мне нельзя опаздывать, — он уже представлял молодую учительницу, которая делает ему строгий выговор за опоздание. И этот выговор увеличивает и без того немаленький список недостатков мужчин семьи Тэйлоров.

— Я просто хотела сказать, что Нелл кажется чем-то расстроенной.

— Что?

— Она расстроена, — повторила Мира, радуясь, что смогла, наконец, привлечь его внимание. — Она высказала несколько прекрасных идей по поводу сбора средств, но казалась явно рассеянной, — Мира приподняла бровь, лукаво глядя на брата. — Ты ведь не сделал ничего, чтобы расстроить ее, правда?

— Нет, — Мак едва не стал виновато переминаться с ноги на ногу, но вовремя сдержался. — С чего бы это?

— Ну, не знаю. Но, раз ты ходил с ней на свидание…

— Мы ходили в кино.

— А потом в пиццерию, — добавила Мира. — Пара друзей Ким видели вас.

Проклятье маленьких городов, подумал Мак, засунув руки в карманы.

— И что?

— Ничего. Рада за тебя. Мне она очень нравится, Ким без ума от нее. Наверное, я просто переживаю за нее. Нелл явно расстроена, Мак, и пытается не показывать этого. Может быть, она поговорит об этом с тобой.

— Я не собираюсь вмешиваться в ее личную жизнь.

— По-моему, ты уже являешься частью ее личной жизни. До встречи, — она завела машину и тронулась с места, прежде чем он успел возразить.

Недовольно бормоча про себя, Мак направился к корпусу начальной школы. Когда, двадцать минут спустя, он вышел, настроение у него было куда более приподнятым. Его детей не назвали отщепенцами общества с убийственными наклонностями. Вообще-то, учительница похвалила их.

Конечно, он знал, что так и будет.

Возможно, Зик время от времени забывал правила и болтал с соседом по парте. И, может, Зак немного стеснялся поднять руку, когда знал ответ. Но, в целом, они справлялись.

Перестав беспокоиться по поводу родительского собрания для первоклассников, Мак повеселел. Повинуясь импульсу, он свернул по направлению к корпусу старшей школы. Он знал, что его собрание было одним из последних в этот день. Мак не был уверен, как проходили родительские собрания у старшеклассников, но сейчас корпус был почти пуст. Он, однако, заметил машину Нелл и решил, что не будет вреда, если он заскочит к ней.

Войдя внутрь, он осознал, что понятия не имеет, где ее найти.

Мак сунул голову в школьный зал, но никого там не обнаружил. Раз уж он решил увидеться с ней, то стоило вернуться в главный корпус, чтобы попытаться узнать о том, где она находится. Там ему удалось поймать одну из секретарей, которая как раз выходила из школы. Следуя ее указаниям, Мак пошел прямо по коридору, дошел до лестничной площадки и повернул направо.

Дверь в классную комнату Нелл была открыта. Она отличалась от тех, в которых он побывал до этого, подумал Мак. В этой стояло пианино, музыкальные стенды, различные инструменты, магнитофон. Там также была чистая доска и стол, за которым работала Нелл.

Некоторое время он смотрел на нее, подмечая, как спадают волосы, как пальцы держат ручку, как свитер облегает шею. Мак подумал, что, будь у него в свое время такая учительница, он испытывал бы гораздо больший интерес к музыке.

— Привет.

Она подняла голову. В ее глазах застыло удивившее его воинственное выражение, челюсть была упрямо сжата. Увидев его, она глубоко вздохнула и попыталась улыбнуться.

— Привет, Мак. Добро пожаловать в дурдом.

— Похоже, у тебя много работы, — он подошел к ее столу. Лежавшие на нем тетради, книги, компьютерные распечатки и ноты были сложены в аккуратные стопки.

— Заканчиваю выставлять оценки за семестр, планирую занятия, обдумываю, как собрать средства, корректирую праздничный концерт… и пытаюсь выкроить средства на то, чтобы заняться весенним концертом, — пытаясь вернуть себе хорошее расположение духа, она откинулась на спинку стула. — Как прошел твой день?

— Неплохо. Я только что вышел с родительского собрания, которое вела учительница Зака и Зика. Они хорошо справляются. Не могу налюбоваться их табелями успеваемости.

— Они чудесные детишки. Тебе не о чем беспокоиться.

— Беспокойство за детей — обычное дело. А что тревожит тебя? — поинтересовался он, прежде чем успел напомнить себе, что не хотел вмешиваться.

— Ты не спешишь? — вопросом на вопрос ответила она.

— Не особо, — заинтересованный, он присел на краешек стола. Ему хотелось успокоить ее, понял он, нежно провести пальцем по складке между ее нахмуренных бровей. — Тяжелый день?

Она передернула плечами, затем встала и отошла от стола. Негодование мешало ей спокойно сидеть на месте.

— Бывало лучше. Ты знаешь, сколько денег школа и общество вкладывают на поддержку футбольной команды? На спортивные команды вообще? — Нелл принялась собирать кассеты в коробку, поскольку ей требовалось чем-то занять руки. — И на музыкальные группы. А для хора мы вынуждены вымаливать каждый доллар.

— Ты рассердилась из-за этого?

— А как тут не злиться? — она повернулась к нему с горящими глазами. — Купить форму для футбольной команды, чтобы мальчишки могли выйти на поле и отдубасить друг друга, — не проблема, а я должна час провести на коленях, если хочу получить восемьдесят баксов на то, чтобы настроить рояль, — взяв себя в руки, Нелл вздохнула. — Я ничего не имею против футбола. Он мне нравится. Нам важно иметь футбольные команды, состоящие из старшеклассников.

— Я знаю человека, который настраивает рояли, — сказал Мак. — Возможно, на этот раз он сделает все бесплатно.

Нелл провела рукой по лицу и повела головой из стороны в сторону, чтобы снять напряжение с шеи. Папа все может исправить, вспомнила она заявление близнецов. Есть проблема? Позвоните Маку.

— Это было бы великолепно, — ответила она, пытаясь улыбнуться по-настоящему. — Если я смогу пробиться через всю эту бумажную волокиту и получить разрешение. Нельзя даже взять рекламный буклет без разрешения, — это всегда раздражало ее. — Один из худших аспектов учительской деятельности — это бюрократия. Может быть, мне следовало и дальше петь в клубах.

— Ты выступала в клубах?

— В другой жизни, — пробормотала она, пытаясь уйти от темы. — Подрабатывала, чтобы оплачивать колледж. Это лучше, чем обслуживать столики, работая официанткой. Ладно, в любом случае, я расстроилась не из-за денег. И даже не из-за отсутствия интереса со стороны общества. Я привыкла к этому.

— Ты собираешься рассказать мне, в чем дело, или так и будешь ходить вокруг да около?

— Я как раз собиралась, — Нелл вздохнула и посмотрела на Мака. Он казался таким надежным и заслуживающим доверия. — Может быть, я все-таки городской житель. Сегодня я впервые столкнулась с консервативным, провинциальным взглядом на жизнь и пришла в замешательство. Ты знаешь Хэнка Рорера?

— Конечно. Он владеет молочной фермой в Оулд Оук Роуд. Кажется, его старший сын учится в одном классе с Ким.

— Хэнк младший. Да. Хэнк младший — один из моих учащихся, у него очень сильный баритон и он очень увлекается музыкой. Даже пишет ее.

— Правда? Но это же отлично.

— Вот и я так подумала, — Нелл отбросила волосы назад и снова подошла к столу, принявшись аккуратно поправлять сложенные стопки бумаг. — Ну, и попросила мистера и миссис Рорер прийти сегодня утром, хотела поговорить с ними о том, чтобы отправить Хэнка младшего на прослушивание представителей со всех штатов, которое состоится на этой неделе. Я знала, что его шансы пройти в отборочный тур высоки, и хотела обсудить с его родителями возможность музыкальной карьеры для их сына. Когда я рассказала им, насколько он талантлив, и выразила надежду, что они убедят его передумать насчет прослушивания, Хэнк старший отреагировал так, будто я нанесла ему личное оскорбление. Он пришел в ужас, — в ее голосе наравне со злостью зазвучала горечь. — Ни один из его сыновей не будет понапрасну тратить время на пение и написание музыки, как какой-то…

Она замолчала, слишком разгневанная, чтобы озвучивать мнение мистера Рорера о музыкантах.

— Они даже не знали, что Хэнк младший посещает мои уроки. Думали, что в качестве факультатива он выбрал уроки автомеханики. Я постаралась сгладить эту ситуацию, сказала, что Хэнку младшему необходимо иметь отметку по музыке в аттестате. Но не слишком преуспела. Мистер Рорер не смог вынести мысли о том, что его сын и дальше будет ходить на мои занятия. Он сказал, что Хэнку не нужны уроки музыки, чтобы управлять фермой. И он определенно не собирается разрешать ему тратить субботу на то, чтобы приходить на репетиции хора. И я должна прекратить забивать мальчику голову своими фантастическими идеями о колледже.

— У них четыре ребенка, — медленно проговорил Мак. — Они могут просто не потянуть обучение в колледже.

— Если бы это было единственной преградой, им следовало бы быть благодарными за грант на обучение, — она захлопнула журнал. — Перед нами умный, талантливый мальчик, у которого есть мечты, но ему никогда не удастся осуществить их, потому что родители не позволят этого. Или, скорее, отец не позволит, — добавила она. — Мать и двух слов не произнесла за все время, которое они провели здесь.

— Возможно, она обсудит это с Хэнком, когда они останутся наедине.

— Возможно, на них обоих он выместит свою злость на меня.

— Хэнк не такой. Он бывает достаточно упрям и думает, что знает ответы на все вопросы, но не жесток.

— Странно узнать о его добродетелях после того, как он назвал меня… — она глубоко вздохнула, — пустышкой, которая зря тратит его с таким трудом заработанные деньги. Я могла бы изменить жизнь этого мальчика, — пробормотала она, снова опустившись на стул. — Я знаю, что могла бы.

— Возможно, ты не изменишь жизнь Хэнка младшего. Но ты можешь сделать это для кого-то другого. Ты уже изменила жизнь Ким.

— Спасибо, — Нелл слабо улыбнулась. — Это немного утешает.

— Я серьезно, — ему не нравилось видеть ее в таком состоянии — вся ее бьющая через край энергия и оптимизм словно куда-то исчезли. — Ким стала очень уверенной в себе. Она была застенчива в том, что касалось пения, да и других вещей тоже. А теперь она по-настоящему раскрывается.

Ей действительно помогли его слова. В этот раз Нелл улыбнулась охотнее.

— Ладно, не буду больше брюзжать.

— Тебе это не идет, — Мак удивил их обоих, когда протянул руку и провел по ее щеке костяшками пальцем. — А улыбка очень идет.

— Я никогда не могла долго злиться. Боб говорил, что это из-за моей слабохарактерности.

— Кто такой, к черту, этот Боб?

— Тот, кого я бросила.

— И он явно заслужил это.

Нелл рассмеялась.

— Я рада, что ты заскочил. Я бы, наверное, просидела здесь еще час, скрипя зубами от злости.

— Такими прелестными зубками, — пробормотал Мак, затем отодвинулся от нее. — Мне пора. Мне нужно еще подготовить костюмы для Хэллоуина.

— Помочь тебе?

— Я… — было бы слишком заманчиво и очень опасно начинать делить с ней семейные традиции, подумал он. — Нет, я уже почти закончил с ними.

Нелл едва удалось скрыть разочарование.

— Приведешь детей в субботу вечером? Чтобы я могла угостить их?

— Конечно. До встречи, — Мак направился к выходу, но остановился у двери и повернулся. — Нелл?

— Да?

— Некоторые вещи не так просто изменить. И эти изменения заставляют некоторых людей нервничать.

Она внимательно посмотрела на него.

— Ты говоришь о Рорерах, Мак?

— И о них тоже. Увидимся в субботу вечером.

Нелл смотрела на дверь, пока его шаги затихали вдали. Неужели он считал, что она пытается изменить его? Может, она действительно пытается? Она откинулась на спинку стула. Сосредоточиться на работе сейчас ей точно не удастся.

Когда бы рядом не оказывался Макалей Тэйлор, она не могла сосредоточиться. Когда же она начала влюбляться в этого медлительного, практичного, невозмутимого типа? С того момента, когда он пришел, чтобы забрать Ким и близнецов, вынуждена была признаться она.

Любовь с первого взгляда? Нет, она была слишком опытной, слишком умной, чтобы верить в такие вещи. И, разумеется, добавила про себя Нелл, она была слишком разумна, чтобы влюбляться в человека, который не сможет ответить на ее чувства.

Или не захочет, подумала она. И это было еще хуже.

Не имеет значения, что он был нежен и добр со своими детьми. Не имеет значения, что он был привлекательным, сильным и сексуальным. Не имеет значения, что, когда она находится рядом с ним или думает о нем, у нее появляются разнообразные желания. Такие, как дом, семья, смех на кухне и страсть в постели.

Она глубоко вздохнула, потому что все это имело значение. Очень важно, когда женщина находится совсем близко к тому, чтобы влюбиться.

Глава 7

В середине ноября опала последняя листва с деревьев. Но даже в этом была своя прелесть, решила Нелл. В темных, оголенных ветвях, в шелесте сухой листвы на тротуаре, в инее, который сверкал на траве по утрам, словно бриллианты.

Слишком часто она замечала, что стоит, глядя в окно в ожидании снега, словно ребенок, который надеется на скорое наступление школьных каникул.

Это было великолепное чувство — ожидать прихода зимы, вспоминать, какой была осень. Нелл часто вспоминала вечер Хэллоуина и всех детей, который постучались в ее дверь, одетые, как пираты и принцессы. Она вспоминала, как хихикали Зик с Заком, когда она притворилась, что не узнает их в тщательно разработанных Маком костюмах астронавтов.

Она часто замечала, что предается воспоминаниям о концерте в стиле кантри, на который пригласил ее Мак. Или как весело им было, когда она случайно встретилась с ним и мальчиками в торговом центре на прошлой неделе, куда они все выбрались, чтобы сделать последние покупки к Рождеству.

И сейчас, проходя мимо дома, который ремонтировал Мак, она снова подумала о нем. Было так мило наблюдать за тем, как он пытался подобрать правильный размер, выбирая наряд в подарок для Ким. Макалей Тэйлор не дарил безделушки тем, кого любил. Все его подарки должны были иметь подходящий цвет и стиль.

Нелл начинала думать, что все, что он делает, — правильно.

Она прошла мимо дома, с наслаждением вдыхая прохладный вечерний воздух и пребывая в отличном расположении духа. Сегодня днем она с гордостью объявила, что двое ее учащихся будут петь в хоре, собранном из представителей всех штатов.

Она смогла изменить что-то для этих детей, подумала Нелл, закрывая глаза от удовольствия при мысли об этом. Не просто поднять престиж хора и, конечно, не просто получить поздравление от директора школы. По-настоящему важным было видеть выражения лиц ее учащихся. Гордость, которую ощущали не только Ким и еще один, поющий тенором учащийся, который поедет на выступление вместе с ней. Все дети в хоре гордились этим. Все они разделяли этот триумф, потому что за последние несколько недель стали командой.

Ее командой. Ее детьми.

— Несколько прохладно для прогулок.

Нелл испуганно вздрогнула, затем рассмеялась, когда увидела Мака, выходящего из тени деревьев во дворе сестры.

— Господи, ты напугал меня. Я уже хотела отбиваться от грабителей.

— Тэйлорз Гроув слишком маленький городок, чтобы здесь были грабители. Ты идешь к Мире?

— Вообще-то, нет, я просто гуляю. Во мне слишком много энергии, чтобы сидеть дома, — ее лицо осветила улыбка. — Слышал новости?

— Поздравляю.

— Это не моя заслуга…

— Именно твоя. По большей части, — это все, что он смог сказать, чтобы показать ей, как гордится тем, что она сделала. Мак оглянулся на дом, в окнах которого горел свет. — Мира и Ким сидят там и плачут.

— Плачут? Но…

— Это слезы не от горя, — он пожал плечами: женщины всегда сбивали его с толку. — Ну, знаешь, бывает, что плачут от радости.

— О, — Нелл почувствовала, как ее глаза тоже увлажнились. — Как трогательно.

— Дэйв ходит с широченной улыбкой на лице. Он говорил с родителями, когда я вошел. Мира уже пригласила наших родителей, а также каждого друга и родственника в стране.

— Ну, это действительно большое событие.

— Знаю, — улыбнулся Мак. — Я тоже сделал несколько звонков. Ты, должно быть, очень рада.

— Очень. Сегодня, делая это объявление, я смотрела на детей и… это была самая лучшая награда. И это чертовски благоприятно повлияет на сбор средств для хора, — она поежилась от холода, когда подул ветер.

— Ты замерзла. Я отвезу тебя домой.

— Это было бы неплохо. Я все жду, когда пойдет снег.

Он втянул носом воздух, посмотрел на небо.

— Тебе недолго осталось ждать, — Мак открыл перед ней дверь грузовичка. — Дети уже достали свои санки.

— Я бы тоже купила себе одни, — устроившись поудобнее на сидении, она расслабилась. — А где мальчики?

— Остались на ночь у одного из своих друзей, — он махнул рукой в сторону дома напротив дома Миры. — Я только что привез их сюда.

— Они, наверное, все время думают о Рождестве теперь, когда в воздухе пахнет снегом.

— Это даже забавно. Обычно сразу после Хэллоуина они начинают подсовывать мне листы и картинки с игрушками из каталогов и того, что видят по телевизору, — он вывел машину на дорогу и повернул в сторону площади. — А в этом году сказали, что Санта сам обо всем позаботится, — Мак удивленно приподнял брови. — Вот и все, что я услышал. Они о чем-то шепчутся между собой, но замолкают, едва я оказываюсь поблизости.

— Это Рождество, — легко произнесла Нелл. — Лучшее время для секретов. А как насчет тебя? — она повернулась, чтобы улыбнуться ему. — Чего ты хочешь на Рождество?

— Поспать подольше, чем те два часа, которые мне обычно выпадают для сна.

— Уверена, ты можешь загадать желание получше.

— Когда дети спускаются вниз утром, и их личики светятся от счастья, я получаю все, чего хочу, — он остановился у ее дома. А ты собираешься в Нью-Йорк на праздники?

— Нет, мне нечего там делать.

— А твоя семья?

— Я единственный ребенок в семье. Родители обычно проводят Рождественские праздники на Карибских островах. Хочешь войти и выпить кофе?

Это идея показалась ему гораздо более заманчивой, чем возвращение в пустой дом.

— Да, спасибо, — когда они стали подниматься по лестнице, он попытался тактично вернуться к теме праздников и ее семьи. — Значит, там ты проводила Рождество в детстве? На Карибах?

— Нет. Мы жили в Филадельфии. Потом я поехала учиться в Нью-Йорк, а они переехали во Флориду, — Нелл открыла дверь, вошла и сняла куртку. — Мы не слишком близки, если честно. Они не очень обрадовались моему решению учиться музыке.

— О, — Мак повесил свою куртку поверх ее, пока она шла на кухню, чтобы сделать кофе. — Видимо, именно поэтому ты так разозлилась из-за Хэнка младшего.

— Возможно. Правда, мои родители не столько не одобряли моего решения, сколько оно ошеломило их. Мы гораздо лучше ладим, когда живем на расстоянии друг от друга, — она оглянулась на него. — Наверное, именно поэтому я восхищаюсь тобой.

Он оторвал взгляд от музыкальной шкатулки из палисандрового дерева и посмотрел на нее.

— Мной?

— Твоим вниманием и заботой о своих детях, обо всей своей семье. Это так надежно, так естественно, — отбросив назад волосы, она открыла упаковку печенья и стала выкладывать его на тарелку. — Не каждый может или хочет тратить столько сил и внимания на семью. Не каждый умеет так любить, — она улыбнулась. — Ну вот, я смутила тебя.

— Нет. Да, — признался он, взяв печенье. — Ты не спрашивала об их матери, — когда она ничего не ответила, Мак решил рассказать ей все. — Я почти закончил колледж, когда встретил ее. Она работала секретарем в офисе моего отца. Она была красивой. Потрясающе красивой, просто сногсшибательной. Мы сходили на свидание пару раз, переспали, она забеременела.

Тон, которым он рассказывал это, заставил Нелл взглянуть на него. Мак покусывал печенье, в его голосе звучала горечь.

— Я знаю, что это звучит так, будто она сама во всем виновата. Я был молод, но достаточно взрослый для того, чтобы знать, что делаю, чтобы чувствовать ответственность.

Он всегда серьезно относился к своим обязанностям, подумала Нелл, и всегда будет. С первого взгляда на него становится ясно, что он надежный человек.

— Ты ничего не сказал о любви.

— Не сказал, — он не произносил таких слов впустую. — Она мне нравилась, как и я ей. По крайней мере, думал, что нравлюсь. Но я не знал, что она лгала, когда говорила, что принимает противозачаточные таблетки. Когда я женился на ней, то узнал, что она просто хотела “выскочить замуж за сына босса”. Это ее слова, — добавил он. — Так Энджи хотела улучшить свою жизнь.

Его удивило то, что даже сейчас, спустя столько лет, его гордость и сердце задевало то, как безжалостно его использовали.

— Короче говоря, — продолжил Мак тем же самым невыразительным тоном, — оказалось, что она не рассчитывала на близнецов и на то, что материнство — такое сложно дело. И, спустя примерно месяц после рождения мальчиков, она очистила мой банковский счет и бросила нас.

— Мне очень жаль, Мак, — прошептала Нелл. Ей хотелось бы подобрать слова и сделать что-нибудь, чтобы из его глаз исчезло это холодное, бесстрастное выражение. — Должно быть, ты ужасно переживал.

— Могло быть и хуже, — его глаза на мгновение встретились со взглядом Нелл, прежде чем он снова отвернулся. — Я мог бы полюбить ее. Однажды она позвонила мне, сказала, что хочет, чтобы я оплатил счета за развод. В обмен на это я мог спокойно забрать себе детей. Спокойно забрать их себе, — повторил он. — Как будто они были вещью. Я согласился на это. Конец истории.

— Разве? — Нелл приблизилась к нему и взяла его за руки. — Даже если ты не любил ее, она сделала тебе больно.

Она поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку, успокоить, утешить. Она видела, как изменилось выражение его глаз, как из них ушла боль. История, которую он рассказал ей, многое объясняла. Как и выражение его лица, пока он говорил. Он был разочаровавшимся, опустошенным. Вместо того чтобы сдаться или обратиться за помощью к родителям, он забрал сыновей и стал жить с ними. Стал жить для них.

— Она не заслуживала ни тебя, ни мальчиков.

— Это было не трудно, — он не мог отвести от нее глаз. Не столько сочувствие, сколько простое понимание тянуло его к ней. — Дети — это лучшая часть меня. Я не хотел, чтобы это прозвучало так, будто я принес себя в жертву.

— Это и не прозвучало так, — ее сердце растаяло, когда она обняла его. Она лишь хотела утешить его. Но внутри нее шевельнулось что-то еще. — Ты ясно дал понять, что любишь их. Так трогательно слышать, как мужчина говорит о детях, как о подарке. И осознавать, что он говорит искренне.

Он обнимал ее и не знал, как это получилось. Держать ее в объятиях казалось так легко, так естественно.

— Когда получаешь важный подарок, следует обращаться с ним очень осторожно, — в его голосе звучала смесь самых разных эмоций. Его дети. Она. То, как она смотрела на него, как изгибались ее губы. Он поднял руку, чтобы погладить ее по волосам, прежде чем отстраниться. — Мне пора уходить.

— Останься, — было так легко и естественно предложить ему остаться. Так легко нуждаться в его присутствии. — Ты же знаешь, я хочу, чтобы ты остался. Ты знаешь, что я хочу тебя.

Он не мог отвести взгляд от ее лица, и желание обладать ею было больше, чем он мог представить.

— Это может все усложнить, Нелл.

— Мне все равно, — выдохнула она. — Сейчас у меня нет даже гордости. Займись со мной любовью, Мак, — она наклонила его голову и прижалась губами к его губам. — Просто люби меня этой ночью.

Он не мог устоять. Он мечтал об этом с момента их первой встречи. Она была сама нежность. А он так долго обходился без удовольствия, которое может доставить женщина.

Сейчас, когда ее губы целовали его, а руки скользили по его телу, она была всем, чего он хотел.

Он никогда не считал себя романтиком. Наверное, такая женщина, как Нелл, предпочла бы зажженные свечи, красивую музыку, приятный аромат в воздухе. Но сейчас для этого было уже поздно. Он не мог сделать ничего, кроме как поднять ее на руки и отнести в спальню.

Мак включил свет, и его собственное напряжение исчезло, когда он увидел волнение, отражавшееся в ее глазах.

— Я столько мечтал об этом, — признался он. — Я хочу видеть тебя каждую минуту, когда буду прикасаться к тебе. Я хочу видеть тебя.

— Хорошо, — она посмотрела на него, и его улыбка немного успокоила ее. — Потому что я тоже хочу тебя видеть.

Он положил ее на кровать и лег рядом, поглаживая ее по волосам, лаская ее плечи. Затем склонил голову, чтобы поцеловать ее.

Это было так легко, словно они делили ночи в одной постели уже не первый год. Это было так волнительно, будто они оба были невинными, словно дети.

Прикосновение, вкус, неторопливость, желание. Шепот, тихий и протяжный вздох. Его руки не были торопливыми, они доставляли удовольствие, лаская ее всю, расстегивая пуговицы, останавливаясь, чтобы погладить ее тело.

Ее кожа трепетала под его ласками, словно обожженная. Пульс бился со скоростью сто ударов в минуту, ускоряясь еще больше под его пальцами и языком. Ее руки дрожали, а смех, перешедший в стон оборвался, когда она, наконец, дотронулась до его обнаженной плоти.

Заниматься любовью. Эта фраза никогда еще не звучала вернее для нее. Потому что они были бесконечно нежны друг с другом и в то же время ласкали друг друга с ненасытным интересом, который затмевал все остальные чувства и мысли. Его поцелуи становились все более глубокими и страстными, и для нее не существовало в данный момент ничего, кроме этого. Ей больше ничего не было нужно.

Она отдалась ему с щедростью, которая ошеломила его. Ее тело идеально подходило ему, настолько идеально, что это даже пугало. Каждый раз, когда он думал, что вот-вот потеряет контроль, то обнаруживал, что ему легко удается вернуть тот ритм, который они задали.

Неторопливый, легкий, всепоглощающий.

Она была маленькой и изящно сложенной. Хрупкость, которую он ощущал в ней, делала его руки еще более нежными. Даже когда она выгнулась и застонала в первый раз, он не стал торопиться. Было невыносимо возбуждающе просто наблюдать за ее выразительным лицом, на котором отражались все эмоции.

Он подавил желание с силой погрузиться в нее, твердо намеренный контролировать каждое свое движение, чтобы доставить им обоим как можно больше удовольствия. Их глаза встретились, когда он вошел в нее. Она издала стон облегчения, ее губы изогнулись.

Снаружи за окном свистел ветер, и этот звук напоминал легкий звон колокольчиков. А с неба начала падать первый, пушистый снег.

Глава 8

Ему не хватало ее. Мак решил, что, в худшем случае, это какое-то безумство, а в лучшем — временное наваждение. Не важно, как сильно он был занят, сколько дел занимало его голову, какие чувства его одолевали, он думал о Нелл днем и ночью.

Зная, что это цинично, Мак все же хотел бы, чтобы дело было только в сексе. Тогда он мог бы справиться с гормонами и снова заняться делами. Но он не просто представлял ее в постели или думал о том, как найти свободный часик и насладиться ее ухоженным маленьким телом.

Иногда он представлял ее стоящей перед группой детей, она дирижирует их голосами при помощи рук и всего своего тела. Или сидящей у рояля с мальчиками по обе стороны от нее, смеющейся вместе с ними. Или просто прогуливающейся по городу с засунутыми в карманы руками и поднятым к небу лицом.

Она до ужаса пугала его.

А она относится ко всему этому так легко, думал он, отмеряя длину плинтуса. Это подходящая ему женщина, решил Мак. Им не приходилось беспокоиться о том, что они могут что-то сказать или сделать не так. Они просто должны… быть вместе, подумал он. Этого хватало, чтобы свести мужчину с ума.

Но ему нельзя сходить с ума. У него есть дети, которых нужно растить, бизнес, которым следует управлять. И, черт побери, он снова забыл вытащить куру из морозильной камеры.

Они перекусят бутербродами перед концертом, сказал себе Мак. У него достаточно дел и без того, чтобы готовить ужин. Приближалось Рождество, и дети вели себя все более странно.

Только велеки, пап, говорили они. Санта принесет их, а заодно позаботится о главном подарке.

Какой еще главный подарок, гадал Мак. Никакие расспросы и ухищрения не помогали вытянуть из них ответ. Впервые дети крепко хранили свой секрет. Эта мысль беспокоила его. Он знал, что через год или два — и то, если повезет, — они начнут задавать вопросы и сомневаться в существовании Санты и волшебства. Детство закончится. Не важно, что они ожидают увидеть рождественским утром, он должен позаботиться, чтобы это лежало под елкой.

Но они лишь ухмылялись, когда он пытался узнать, что они заказали Санте, и говорили, что это будет сюрприз для всех троих.

Придется ему поработать над этим. Мак положил рулетку. По крайней мере, они поставили елку, испекли печенье и сделали попкорн. Он почувствовал легкий укол вины за то, что отказался от предложения Нелл помочь им с украшением дома. И сделал вид, что не услышал вопроса детей, когда они спросили, не может ли она прийти, чтобы нарядить с ними елку.

Неужели он один понимает, чем может обернуться излишняя привязанность детей к Нелл? Она пробудет в городе всего несколько месяцев. Она может уехать в любое время. Возможно, Нелл считает Зика и Зака милыми, хорошими детьми, но она не вложила в них никаких сил.

Проклятье, теперь и он заставляет это выглядеть так, словно они являются вещами.

Он не то имел в виду, заверил себя Мак. Он просто не позволит, чтобы кто-то вновь бросил его сыновей.

Он не станет так рисковать ни за что на свете

Прибив на место последний кусок плинтуса, он кивнул с одобрением. Работа по ремонту дома отлично продвигалась. Он знал свою работу. Точно так же, как знал, что лучше для его мальчиков.

Хотелось бы ему знать, что делать с Нелл.

— Может быть, это случится сегодня, — Зик наблюдал за клубами пара, которые образовывались от его дыхания. Они с братом сидели в шалаше на дереве, одетые в куртки и шарфы, защищающие их от декабрьского холода.

— Рождество еще не наступило.

— Но сегодня рождественский концерт, — упрямо возразил Зик. Он уже устал ждать маму. — Ведь впервые мы увидели ее там. И у них там будет музыка, елка и все такое — все, как на Рождество.

— Ну, не знаю, — Заку нравилась эта идея, но он был более осторожным. — Вряд ли мы получим подарки до Рождества.

— Получим., когда мистер Перкинс притворится Сантой на празднике. До Рождества еще целая неделя, а он уже раздаст всем детям подарки.

— Ненастоящие подарки. Не то, о чем ты просишь, — но уверенность Зака пошатнулась. — Может быть, если только мы очень-очень этого захотим. Папе она очень нравится. Тетя Мира говорила дяде Дэйву, что папа нашел подходящую себе женщину, даже если он еще не знает этого, — Зак приподнял брови. — Как он может не знать, если уже нашел ее?

— Тетя Мира всегда говорит какую-то бессмыслицу, — отмахнулся Зик с присущей детям небрежностью. — Папа женится на ней, и она будет жить с нами и станет нашей мамой. Должна стать. Мы ведь хорошо себя вели, так?

— Угу, — Зак поковырял пол носком сапога. — Думаешь, она будет нас любить и все такое?

— Наверное, — Зик кинул быстрый взгляд на брата. — Я уже люблю ее.

— Я тоже, — с облегчением улыбнулся Зак. Все должно быть хорошо.

— Ну, ладно, ребята, — Нелл повысила голос, чтобы ее было слышно сквозь шум в помещении для хора. Эта комната была расположена позади сцены, и сейчас учащиеся сновали туда-сюда, проверяя одежду, макияж, прическу и пытались унять нервное возбуждение, разговаривая во всю силу своих легких. — Успокаиваемся.

Один из учащихся сидел, зажав голову между колен и стараясь побороть страх перед сценой. Нелл послала ему сочувствующую улыбку, ожидая, пока ее группа успокоится.

— Вы все готовились к этому вечеру. Я знаю, что большинство из вас волнуется, потому что среди слушателей будут ваши друзья и родные. Киньте все силы на то, чтобы отлично выступить. И, пожалуйста, не забудьте, что выходить на сцену нужно в организованном порядке, так, как мы репетировали.

В ответ на ее слова раздалось несколько смешков. Нелл приподняла брови.

— Точнее, вы должны вести себя с большим достоинством, чем вам удавалось на репетициях. Подтянитесь, — скомандовала она. — Выпрямитесь. Помните об осанке. Улыбайтесь, — помолчав, она подняла руку. — И, кроме этого, я хочу, чтобы вы помнили о главной цели этого вечера — получайте удовольствие от выступления, — улыбнувшись, дала последнее напутствие Нелл. — Рождество все-таки. Ну, а теперь давайте потрясем всех.

Ее сердце неровно билось, когда она сделала детям знак выходить на сцену, наблюдала, как они занимают свои места, услышала, как заволновались и затихли в зале. Нелл знала, что для многих этот концерт является показателем ее способностей. Выводы общества о том, правильно ли сделала школа, наняв ее на место учительницы музыки, будут сделаны сегодня вечером.

Она глубоко вздохнула, одернула свой вельветовый пиджак и вышла на сцену.

Когда она подошла к микрофону, раздались вежливые аплодисменты.

— Добро пожаловать на концерт в школу Тэйлорз Гроув, — начала она.

— Ого, пап, мисс Дэвис хорошенькая, правда?

— Да, Зак, она красивая, — “прелестная — более подходящее слово”, - подумал он, глядя на Нелл. Она была одета в костюм светло-зеленого цвета, в волосах — ягоды остролиста, на лице мелькала быстрая улыбка. Она явно волновалась.

И, тем не менее, выглядела просто сногсшибательно в свете ламп. Интересно, она сама догадывается об этом?

А между тем, все, что знала Нелл, — это то, как сильно она нервничает. Жаль, что она не могла четко видеть все лица. Она всегда предпочитала видеть лица своих слушателей, когда исполняла песни. Так было гораздо спокойнее и веселее. Поздоровавшись, она повернулась, увидела, что глаза всех учащихся обращены на нее, и с уверенностью улыбнулась им.

— Ну, ладно, дети, — пробормотала она так, чтобы только они могли услышать. — Начнем.

Они начали с песни Спрингстина, и глаза слушателей округлились от удивления. Это было не похоже на обычную скучную программу, которую ожидали большинство сидящих в зале.

Когда раздались аплодисменты, Нелл почувствовала, как спадает напряжение. Они преодолели первый барьер. Она перешла от веселой музыки к традиционным песням. Взволнованно слушала, как зал подпевал под “Кантате Домине”, восхищалась тем, как поющие сопрано исполняли “Адесте Фиделес”, улыбалась, когда они запели “Джингл Белл Рок”, и, наконец, завершила выступление взмахом руки.

Ее сердце было переполнено чувствами, когда Ким подошла к микрофону, и по залу полились первые ноты ее чистого, красивого голоса.

— О, Дэйв, — всхлипнув, Мира схватила мужа за руку. — Наша девочка.

Нелл угадала с реакцией слушателей. Когда Ким снова встала на свое место, у присутствующих глаза были на мокром месте. Они закончили концерт песней “Тихая Ночь”, при этом спели ее без сопровождения рояля. Так ее следовало петь, говорила Нелл своим ученикам. Она была написана для того, чтобы ее пели без музыки.

Когда замерли последние звуки, и Нелл повернулась, присутствующие в зале уже были на ногах. По ней пробежала дрожь, когда она снова повернулась к ребятам в хоре, увидела их улыбки и блестящие от радости глаза.

Нелл сглотнула слезы, дожидаясь, пока утихнет шум, затем снова подошла к микрофону. Она знала, как построить свою речь.

— Они были великолепны, не правда ли?

Как она и надеялась, в зале снова раздались возгласы и рукоплескания. Она подождала, пока они стихнут.

— Мне хотелось бы поблагодарить вас за то, что вы пришли и поддержали наш хор. Особенно я хотела бы поблагодарить родителей тех, кто выступал сегодня на сцене, за терпение, понимание и за то, что позволили мне каждый день проводить несколько часов в день с вашими детьми. Каждый учащийся, который выступал сегодня, много работал ради сегодняшнего вечера, и я счастлива, что вы цените их талант и усилия. Я хотела бы добавить, что пуансеттии, которыми украшена сцена, были подарены нам Хилл Флористс, и их можно купить за три доллара за горшочек с цветком. Собранные средства пойдут на новую форму для ребят из хора. С Рождеством всех, и приходите еще.

Прежде чем она успела отойти от микрофона, Ким и Брэд подошли и стали по обе стороны от нее.

— Есть еще кое-что, — Брэд прочистил горло, дожидаясь, пока в зале снова наступит тишина. — От лица хора мы хотели бы выразить благодарность мисс Дэвис за ее труд и за то, что верила в нас. Э… — Ким написала речь, но произнести ее предстояло Брэду. Он помолчал немного, самоуверенно улыбнувшись Ким. — Это первый концерт мисс Дэвис в школе Тэйлорз Гроув. Э… — он просто не мог вспомнить всего, что написала Ким, поэтому просто сказал то, что чувствовал: — Она лучшая. Спасибо, мисс Дэвис.

— Мы надеемся, вам понравится подарок, — пробормотала Ким, вручая Нелл коробочку в яркой обертке под аплодисменты зала. — Это от всех нас.

— Я… — Нелл не знала, что сказать, боялась заговорить. Когда она открыла коробочку, то, сквозь застилавшие глаза слезы, увидела брошь в виде скрипичного ключа.

— Мы знаем, что вы любите украшения, — начала Ким, — поэтому, подумали, что…

— Она красивая. Просто совершенство, — переведя дыхание, Нелл повернулась к ребятам из хора. — Спасибо. Этот подарок значит для меня почти так же много, как вы. С Рождеством.

— Она получила подарок, — заметил Зак. Они ждали в переполненном людьми коридоре за дверями аудитории, чтобы поздравить Ким. — Значит, и мы получим свой сегодня. Мы получим ее.

— Нет, если она сразу поедет домой, — возразил Зик. Он ждал этого момента. Когда он увидел ее, то запрыгал на месте. — Мисс Дэвис! Мисс Дэвис, сюда!

Мак не двинулся с места. Не мог. Что-то произошло с ним, пока он сидел в одном из задних рядов, наблюдая за ней на сцене. Смотрел, как она улыбается, видел слезы в ее глазах. Просто смотря на нее.

Он влюбился в нее. Никогда раньше он не испытывал подобного. Ничего, с чем не мог бы справиться. Побег казался самым разумным решением сейчас, но он не мог пошевелиться.

— Привет! — она наклонилась, чтобы крепко обнять и поцеловать мальчиков. — Вам понравился концерт?

— Очень. Ким была лучше всех.

Нелл поднесла губы поближе к уху Зика.

— Я тоже так думаю, но это будет нашим секретом.

— Мы умеем хранить секреты, — он самодовольно улыбнулся брату. — Мы ведь храним один уже много недель.

— А вы можете сейчас поехать к нам домой, мисс Дэвис? — Зак взял ее за руку и включил все свое обаяние. — Пожалуйста! Приезжайте, посмотрите на нашу елку и гирлянды. Мы повсюду их развесили, так, что их видно издалека, когда едешь к нам.

— Я не против, — она бросила быстрый взгляд на Мака. — Но ваш папа, наверное, устал.

Он не устал, он был околдован. Ее ресницы все еще были влажными от слез, а маленькая брошка, которую подарили ей дети, блестела на вельветовом пиджаке.

— Приезжай, если хочешь.

— Хочу. Я все еще под впечатлением от концерта, — она выпрямилась, глядя в глаза Маку и пытаясь понять, искренне ли он приглашает ее или делает это из вежливости. — Если ты уверен, что еще не поздно.

— Не поздно, — он еле ворочал языком, было такое ощущение, словно он много выпил. — Я хочу поговорить с тобой.

— Приеду, как только я закончу здесь, — она подмигнула мальчикам и растворилась в толпе.

— Она сотворила чудо с этими детьми, — миссис Холлис приветственно кивнула Маку. — Жаль будет потерять ее.

— Потерять ее? — Мак кинул взгляд на сыновей, но они уже шептались, склонив головы друг к другу. — Что вы имеете в виду?

— Я слышала от мистера Перкинса, который узнал от Адди Маквай, которая работает в школе, что Нелл предложили ее прежнюю работу в Нью-Йоркской школе со следующей осени. Нелл с директором нашей школы говорили об этом сегодня утром, — миссис Холлис продолжала говорить, но Мак слепо уставился куда-то поверх ее головы. — Даже думать не хочу, что она уедет от нас. Она так изменила этих детей, — увидев среди толпящихся в фойе людей одну из своих подруг по сплетням, она ухватила ее за локоть и растворилась в толпе.

Глава 9

Маку легко удавалось контролировать себя, по крайней мере, так было последние семь лет. Он использовал всё своё самообладание, стараясь не позволить дурному настроению вылезти наружу, и, как ни в чём не бывало, продолжать болтать с сыновьями.

Они так радовались тому, что она приедет к ним, с горечью думал он. Хотели быть уверенными, что все гирлянды включены, печенье приготовлено, а декоративный колокольчик приколот к воротнику Зака.

Они тоже полюбили ее, понял он. И эта мысль была непереносима.

Он должен был знать заранее. Он знал заранее. Но почему-то все равно позволил этому случиться. Позволил себе поверить, позволил себе влюбиться. И потянул за собой детей.

Что ж, он исправит это. Мак достал пиво и открыл банку. Он умеет исправлять все.

— Дамы любят вино, — сообщил ему Зак. — Как тетя Мира, например.

Он вспомнил, что Нелл пила белое вино на вечеринке у Миры.

— У меня нет вина, — пробормотал он.

Видя, что отец выглядит расстроенным, Зак обхватил Мака за ногу.

— Ты можешь купить его, когда она придет к нам в следующий раз.

Наклонившись, Мак обхватил руками поднятое вверх личико сына. Любовь к сыновьям была такой сильной, что он почувствовал комок в горле.

— У тебя на все найдутся ответы, да, парень?

— Тебе она нравится, правда, пап?

— Да, она хорошая.

— И мы ей нравимся, да?

— Конечно, кому же не понравятся мужчины из семьи Тэйлоров? — он присел на кухонный стол и усадил Зака себе на колени. Когда его дети были еще совсем маленькими, он обнаружил, что нет ничего более чудесного, чем держать на руках собственное дитя. — В большинстве случаев вы нравитесь даже мне.

Хихикая, Зак прижался к нему крепче.

— Ей приходится жить в одиночестве, — начал он, играя с пуговицами на отцовской рубашке. Мак знал — это верный признак того, что он к чему-то клонит.

— Многие люди так живут.

— А у нас такой большой дом и две свободные комнаты, в которых никто не спит, кроме тех дней, когда к нам приезжают бабушка с дедушкой.

Его терпение заканчивалось. Мак прижал губы к уху сына:

— Зак, что ты хочешь сказать?

— Ничего, — выпятив губу, Зак принялся за другую пуговицу. — Просто думал, как это было бы, если бы она переехала сюда и жила с нами, — он бросил на отца быстрый взгляд из-под ресниц. — Тогда она не была бы одинока.

— Никто и не говорил, что она одинока, — заметил Мак. — И, думаю, ты должен…

Раздался дверной звонок, от чего их собака залилась возбужденным лаем и запрыгала возле двери. Зик, пританцовывая, влетел в кухню.

— Она здесь! Она приехала!

— Я уже понял это, — взъерошив волосы Зака, он спустил его на пол. — Ну, пригласите ее войти. На улице холодно.

— Я открою!

— Нет, я сам!

Близнецы наперегонки помчались к входной двери. Они вместе схватились за ручку и открыли дверь, после чего втащили Нелл через порог.

— Ты так долго ехала, — пожаловался Зик. — Мы ждали целую вечность. Я включил рождественскую музыку. Слышишь? А еще у нас гирлянды на елке включены.

— Да, вижу, — это была чудесная комната. Она постаралась не обижаться на то, что только сейчас была приглашена внутрь.

Нелл знала, что почти весь дом Мак построил своими руками. Он сам сказал ей об этом. Дом оказался просторным и уютным, многое в нём было сделано из дерева, а в зале у камина уже висели чулки для подарков. Шестифутовая ель, украшенная разнообразными игрушками и мишурой, гордо возвышалась у окна.

— Она потрясающая, — позволив мальчикам протащить себя через всю комнату, Нелл подошла, чтобы поближе взглянуть на дерево. — Просто чудесная. По сравнению с этой, маленькая елочка у меня в квартире выглядит какой-то жалкой.

— Мы поделимся с тобой нашей, — Зак посмотрел на нее снизу вверх, вложив в этот взгляд всю свою любовь. — Мы можем повесить для тебя чулок, и на нем будет написано твое имя.

— Такое делают в торговом центре, — добавил Зик. — Мы купим тебе большой чулок.

Сейчас они разрывали ей сердце так же, как ее саму, таща ее за руки то в одну, то в другую сторону. Переполненная чувствами, она наклонилась, чтобы прижать их к себе.

— Вы, парни, — самые лучшие на свете, — она рассмеялась, когда Зарк тоже попытался получить долю ее внимания. — И ты тоже, — обняв детей и собаку, она подняла голову и улыбнулась Маку, который как раз вошел в комнату. — Привет. Извини, что задержалась. Несколько детей хотели поговорить обо всех плюсах и минусах концерта.

Она не должна выглядеть такой красивой, такой совершенной, обнимая его сыновей возле елки.

— Я не увидел никаких минусов.

— Было три недостатка. Но мы будем работать над ними.

Она присела на пуфик и усадила мальчиков на колени. Как будто не собиралась расставаться с ними, подумал Мак.

— У нас нет вина, — серьезно сообщил ей Зак. — Но зато есть молоко, сок, минералка и пиво. И еще куча всего. Или… — он бросил хитрый взгляд на отца, — кто-то мог бы сделать горячий какао.

— Варить какао — один из моих талантов, — Нелл встала и сняла куртку. — Где кухня?

— Я сам сварю, — пробормотал Мак.

— Я помогу, — приведенная в замешательство его внезапной холодностью, она подошла к нему. — Или тебе не нравятся женщины на твоей кухне?

— У нас не слишком много женщин бывает на кухне, — пробормотал он. — Ты отлично смотрелась на сцене.

— Спасибо. Мне самой понравился концерт.

Он посмотрел мимо нее на детей, которые стояли, глядя на них широко открытыми, полными надежды глазами.

— Почему бы вам обоим не пойти и не надеть пижамы? Какао будет готово к тому времени, как вы переоденетесь.

— Мы вернемся быстрее, — пообещал Зик и взлетел вверх по лестнице.

— Только если побросаете одежду на пол. Не смейте этого делать, — он повернулся и снова пошел в кухню.

— Они развесят одежду или просто затолкают ее под кровать? — поинтересовалась Нелл.

— Зак повесит, но она упадет на пол. А Зик запихнет под кровать.

Она рассмеялась, наблюдая, как он достает молоко и какао.

— Я хотела рассказать тебе, что несколько дней назад они пришли на репетицию вместе с Ким и поменялись своими свитерами разного цвета, пытаясь запутать меня. Я произвела на них большое впечатление, когда догадалась, кто есть кто.

Он перестал сыпать какао в кастрюлю.

— И как ты это сделала?

— Пожалуй, я не думала об этом. Они ведь разные. По выражениям лиц. Ты ведь знаешь, как Зик щурит глаза, а Зак смотрит из-под ресниц, когда они чем-то довольны. По интонациям голоса, — она машинально открыла шкаф в поисках кружек. — По позам. Есть множество подсказок, если обращать на них внимание. О, наконец-то нашла, — довольная собой, Нелл достала кружки и поставила их на стол. Она склонила голову набок, увидев, что Мак внимательно смотрит на нее. Словно анализируя, подумала она. Как будто, он пытался решить что-то для себя. — В чем дело?

— Я хотел поговорить с тобой, — произнес он, помешивая какао.

— Ты говорил, — она почувствовала необходимость опереться рукой о стол. — Мак, я чего-то не понимаю, или ты пытаешься отдалиться?

— Не знаю, как назвать это.

Он собирался сказать что-то неприятное. Нелл обхватила себя руками.

— А как бы ты хотел это назвать? — поинтересовалась она как можно спокойнее.

— Я немного беспокоюсь о мальчиках. О том разочаровании, которое их постигнет, когда ты уедешь. Они привязываются к тебе все больше, — почему это звучит так глупо? Почему он чувствует себя так глупо?

— И что?

— Мне кажется, ты неправильно поняла мои намерения, и будет лучше, если мы перестанем встречаться, — он так внимательно уставился на какао, словно проводил эксперимент с ядерной бомбой. — Мы отлично проводили время, и мы…

— Спали вместе, — холодно закончила она за него. Это было последнее средство защиты.

Он быстро оглянулся. Наверху, над их головами, раздавались шаги маленьких ножек.

— Да. Спали вместе, и это было здорово. Дело в том, что дети воспринимают некоторые вещи серьезнее, чем думают люди. У них появляются всякие мысли. Они легко привязываются к тем, кто им нравится.

— И ты не хочешь, чтобы они привязались ко мне, — да, теперь она поняла. Это было больно. — Ты сам не хочешь привыкать ко мне.

— Я просто думаю, что будет ошибкой продолжать наши отношения.

— Понятно. Ты снова говоришь о том, что посторонним вход в твою семью воспрещен, и мне лучше уйти.

— Это не совсем так, Нелл, — положив ложку, он шагнул к ней. Но была черта, которую он не смог перейти. Черта, которую он сам установил. И, если он не будет уверен, что они оба не смогут перешагнуть через нее, образ жизни, который он так тщательно строил, может рухнуть в одно мгновение. — У меня есть обязательства, и я хочу, чтобы все в моей жизни оставалось по-прежнему. Я — все, что у них есть. Они — все, что есть у меня. Я не могу рисковать этим.

— Не нужно объяснений, — тяжело проговорила Нелл. Она знала, что через мгновение ее голос начнет дрожать. — Ты с самого начала все очень ясно сказал. Кристально ясно. Забавно, первый раз ты пригласил меня в свой дом, чтобы тут же выставить из него.

— Я не выгоняю тебя, просто хочу поставить все на свои места.

— Ох, иди к черту, можешь оставить это стремление ставить все на свои места для своих домов, — сказав это, она выбежала из кухни.

— Нелл, не надо так, — но к тому времени, когда он вышел за ней в зал, она уже схватила куртку, а мальчики спускались вниз.

— Куда вы, мисс Дэвис? Вы ведь не… — оба мальчика остановились, изумленные слезами, текущими по ее лицу.

— Простите, — было слишком поздно, чтобы прятать слезы, поэтому она быстро зашагала к двери. — У меня дела. Мне очень жаль.

И она ушла, оставив Мака неподвижно стоять в комнате, а близнецов — смотреть на него. Дюжина вертелись у него на языке. Но, не успел он произнести хотя бы одно, как Зак разразился слезами.

— Она ушла. Ты заставил ее плакать, и она ушла.

— Я не хотел. Она… — он потянулся, чтобы обнять сыновей, но остановился, наткнувшись на холодную стену сопротивления.

— Ты все испортил, — из глаз Зика тоже закапали слезы. — Мы сделали все, что требовалось, а ты все испортил.

— Она никогда не вернется, — всхлипывая, Зак уселся на нижнюю ступеньку лестницы. — Теперь она никогда не станет нашей мамой.

— Что? — чувствуя, что сходит с ума, Мак провел рукой по волосам. — О чем вы говорите?

— Ты все испортил, — повторил Зик.

— Послушайте, мы с мисс Дэвис… поссорились. Люди ссорятся. Это не конец света, — хотел бы он не чувствовать себя так, словно для него наступил конец света.

— Это Санта послал ее, — Зак потер глаза кулачками. — Он прислал ее, как мы просили. А теперь она ушла.

— Что значит, Санта прислал ее? — решительно настроенный узнать, в чем дело, Мак присел на ступеньку. Он усадил сопротивляющегося Зака на колени и потянул вниз Зика, чтобы тот присоединился к ним. — Мисс Дэвис приехала из Нью-Йорка, чтобы учить детей музыке. Она не с Северного Полюса.

— Мы знаем, — отбросив обиду, Зик устроился поудобнее, спрятав лицо на груди отца. — Она приехала, потому что мы написали Санте письмо несколько месяцев назад, так, чтобы он получил его пораньше и успел все сделать.

— Успел сделать что?

— Выбрать нам маму, — судорожно вздохнув, Зак всхлипнул и посмотрел на отца. — Мы хотели, чтобы она была хорошей, приятно пахла, любила собак, и чтобы у нее были светлые волосы. Мы попросили, и она приехала. Мы думали, что ты женишься на ней и сделаешь ее нашей мамой.

Мак вздохнул и взмолился о том, чтобы ему хватило терпения.

— Почему же вы не сказали мне о том, что хотите, чтобы у вас была мама?

— Не просто мама, — возразил ему Зик. — Именно такая мама. Мисс Дэвис — та самая мама, но теперь она ушла. Мы любим ее, а она больше не хочет быть с нами, потому что ты заставил ее плакать.

— Конечно, она все еще любит вас, — она ненавидит его, но не станет вымещать обиду на мальчиках. — Но вы оба уже достаточно взрослые, чтобы понимать, что нельзя получить маму от Санты.

— Он прислал ее, как мы и просили. Мы больше ни о чем не просили, кроме велосипедов, — Зак положил голову ему на грудь. — Мы не просили игрушки или игры. Только маму. Сделай так, чтобы она вернулась, пап. Исправь это. Ты же всегда можешь все исправить.

— Здесь это не сработает, парень. Люди — это не сломанные игрушки и не старые дома. Санта не присылал ее, она приехала сюда в поисках работы.

— Нет, прислал, — с поразительным упрямством твердил Зак, соскочив с отцовских коленей. — Может быть, тебе она не нужна, а мы хотим, чтобы она была с нами.

Сыновья поднялись наверх — сплоченный фронт, в котором ему не было места. Мак остался с пустотой в сердце и запахом подгоревшего какао.

Глава 10

Ей следует уехать из города на несколько дней, решила Нелл. Куда-нибудь. Куда угодно. Нет ничего более печального, чем провести Рождество в одиночестве, наблюдая из окна за людьми, снующими туда-сюда по улицам.

Она отказалась от всех приглашений на ужин, выдумав причины, которым и сама не верила. Она пребывала в меланхолии, призналась себе Нелл, и это было так на нее не похоже. С другой стороны, ей еще никогда не приходилось лечить свое разбитое сердце.

В случае с Бобом была ранена ее гордость. Эта рана заросла невероятно быстро.

Теперь же ее сердце кровоточило, и именно в канун такого праздника, когда любовь была важнее всего.

Она скучала по нему, сама того не желая. Скучала по спокойной, неуверенной улыбке, по тихому голосу, по его мягкости. В Нью-Йорке она, по крайней мере, могла затеряться в толпе, увлечься делами. Но здесь, куда бы она ни взглянула, все напоминало о нем.

Поезжай куда-нибудь, Нелл. Просто садись в машину и уезжай.

Ей до боли хотелось увидеть детей. Интересно, вытащили ли они свои санки, чтобы покататься по снегу, который выпал вчера? Считают ли они часы до Рождества, намереваясь не спать до тех пор, пока не услышат, как по крыше стучат копыта северных оленей?

У нее были подарки для них, они лежали под елкой, обернутые в красивую бумагу. Она передаст их через Ким или Миру, подумала Нелл, и ей снова стало невыносимо больно, потому что она не увидит их личики, когда они развернут подарки.

Они не твои дети, напомнила она себе. Мак всегда ясно давал это понять. Ему было нелегко делить с ней себя, поделиться детьми он просто не мог.

Она уедет, решила Нелл. Упакует вещи, забросит их в машину и будет ехать, пока не почувствует, что хочет остановиться. Она уедет на пару дней. Нет, на неделю, потому что не сможет находиться здесь во время праздников.

В течение следующих десяти минут она беспорядочно бросала вещи в сумку. Теперь, когда решение было принято, она хотела уехать поскорее. Нелл закрыла сумку, вынесла ее в зал и стала надевать куртку.

Стук в дверь заставил ее сжать зубы. Если это очередной сосед, который пришел пожелать ей счастливого Рождества и пригласить на ужин, она закричит.

Открыв дверь, она почувствовала, как снова заболела свежая рана.

— О, Макалей… Ходишь по домам, желая своим жильцам счастливого Рождества?

— Могу я войти?

— Зачем?

— Нелл, — очень спокойно произнес он, — пожалуйста, позволь мне войти.

— Конечно, ты же владелец этой квартиры, — она повернулась к нему спиной. — Извини, у меня нет ни угощения к чаю, ни настроения принимать гостей.

— Мне нужно поговорить с тобой, — он пытался подобрать подходящие слова уже несколько дней.

— Правда? Извини, но мне не хочется разговаривать. Я еще помню, что было в последний раз, когда ты хотел поговорить со мной.

— Я не хотел, чтобы ты плакала.

— Я часто плачу. Видел бы ты меня после рекламы поздравительной открытки, которую показывают по телевизору, — но она не могла больше бросаться язвительными словами, поэтому сдалась и задала вопрос, который беспокоил ее больше всего. — Как дети?

— Почти не разговаривают со мной, — он указал рукой на диван. — Может, присядешь? Это достаточно сложная история.

— Я постою. У меня мало времени. Я как раз собиралась уезжать.

Мак перевел взгляд с нее на сумку, и его губы сжались в тонкую линию.

— Я вижу, ты быстро все решила.

— Что решила?

— Ну, полагаю, ты приняла их предложение вернуться в Нью-Йорк.

— Слухами земля полнится. Нет, не приняла. Мне нравится работа здесь, нравятся местные люди, и я собираюсь остаться. Просто уезжаю на праздники.

— Ты уезжаешь на праздники за пять часов до Рождества?

— Я могу приезжать и уезжать, когда захочу. Нет, не нужно снимать куртку, — запротестовала она. Слезы угрожали вот-вот вновь политься из ее глаз. — Говори, зачем пришел, и убирайся. Я все еще плачу за квартиру. А еще лучше, уезжай прямо сейчас. Проклятье, ты не заставишь меня плакать снова.

— Мальчики думают, что тебя прислал Санта.

— Что?

Увидев, что по ее щеке потекла слеза, он подошел и вытер ее большим пальцем.

— Не плачь, Нелл. Мне невыносимо видеть, что я заставляю тебя плакать.

— Не трогай меня, — она отодвинулась от него и достала платок.

Он разрывался на части.

— Извини, — Мак медленно опустил руку. — Представляю, как ты относишься ко мне теперь.

— Ты понятия не имеешь, — она высморкалась, пытаясь взять себя в руки. — Что там насчет мальчиков и Санты?

— Осенью они написали письмо, незадолго до того, как встретили тебя. Они решили, что хотят маму на Рождество. Не просто маму, — объяснил Мак, когда она повернулась и удивленно уставилась на него. — Определенную маму. Они постоянно поправляют меня насчет этого. У них было четкое представление о том, какую маму они хотят. У нее должны быть светлые волосы, она должна много улыбаться, любить детей и собак, уметь печь печенье. Они хотели еще велосипеды, но это было второстепенное желание. Все, что им на самом деле было нужно, — это мама.

— О, — Нелл присела на подлокотник дивана. — Это кое-что объясняет, — пытаясь успокоиться, она снова посмотрела на него. — Это ставит тебя в неловкое положение, да, Мак? Я знаю, что ты любишь их, но начинать отношения со мной, чтобы доставить радость детям, выходит за пределы родительского самопожертвования.

— Я не знал об этом. Проклятье, ты думаешь, я стал бы играть чувствами детей или твоими?

— Не их чувствами, — задумчиво сказала она, — этим ты не стал бы играть.

Он вспомнил, какой хрупкой она казалась, когда они занимались любовью. Сейчас это ощущение усилилось. С щек сошел румянец, заметил он. Огонь в глазах потух.

— Я знаю, что это такое, когда тебе делают больно, Нелл. Я бы никогда намерено не обидел тебя. Они ничего не говорили мне о своем письме до того вечера… Ты не единственная, кого я заставил плакать в ту ночь. Я пытался объяснить им, что Санта не дарит мам, но они вбили себе в головы, что тебя прислал именно он.

— Я поговорю с ними, если хочешь.

— Я не заслуживаю…

— Не ради тебя, — перебила она. — Ради них.

Он кивнул.

— Мне было интересно, что ты почувствуешь, когда узнаешь, что они загадали тебя в подарок на Рождество.

— Не дави на меня, Мак.

Он не мог ничего поделать. Он подошел ближе, не сводя с нее взгляда.

— Они пожелали тебя и для меня тоже. Вот почему они ничего не сказали мне. Ты — наш рождественский подарок, — протянув руку, он дотронулся до ее волос. — Что ты чувствуешь при этом?

— А как ты думаешь? — она отвела его руку, поднялась и подошла к окну. — Мне больно. Я полюбила вас троих почти с первого взгляда, и сейчас мне больно. Уходи, оставь меня в покое.

У него защемило в груди.

— Я думал, что ты уедешь. Я боялся, что ты бросишь нас. Я не мог поверить, что мы нужны тебе, и ты останешься с нами.

— Значит, ты идиот, — пробормотала она.

— Я был не прав, — он смотрел, как крошечные огоньки елочной гирлянды танцуют на ее волосах, и решил признаться во всем до конца. — Ладно, я был идиотом. Самым худшим идиотом на свете, потому что не показывал, что чувствовал, не разрешал себе думать, что могла чувствовать ты. Я не сразу влюбился в тебя. По крайней мере, не знал об этом. Я понял это только в тот вечер после концерта и не знал, как сказать тебе об этом. А затем я услышал, что тебе предложили вернуться на прежнюю работу в Нью-Йорке, и это послужило отличным оправданием для того, чтобы разорвать с тобой отношения. Я думал, что защищаю детей от разочарования и боли, — нет, он не станет использовать сыновей в свое оправдание, с отвращением подумал Мак. — Но лишь частично. Я защищал себя, потому что не мог контролировать свои чувства к тебе. Мне стало страшно.

— Это ничего не меняет, Мак.

— Но все можно изменить, — воспользовавшись моментом, он положил руку ей на плечо и повернул ее лицом к себе. — Мои сыновья доказали мне, что иногда достаточно загадать желание. Не оставляй меня, Нелл. Не бросай нас.

— Я не собиралась никуда уезжать.

— Прости меня, — она начала отворачиваться, но он нежно обхватил ее лицо ладонями. — Пожалуйста. Может быть, мне не удастся все исправить, но дай мне шанс. Ты нужна мне. Нужна нам.

В его голосе было столько терпения, а в руках — столько спокойной силы. Ее сердце исцелялось даже при взгляде на него.

— Я люблю вас. Всех вас. Я ничего не могу поделать с этим.

Он коснулся ее губ своим, вложив в этот поцелуй все свое облегчение и благодарность.

— И я люблю тебя. И не хочу ничего делать с этим, — обняв ее крепче, он прислонил ее голову к своему плечу. — Просто мы были втроем так долго, что я не знал, как принять в свою семью еще кого-то. Но я что-нибудь придумаю, — он снова отстранил ее от себя и полез в карман куртки. — У меня для тебя подарок.

— Мак… — все еще оторопевшая от наплыва эмоций, она вытерла мокрые от слез щеки. — Еще ведь не Рождество.

— Оно уже почти наступило. Думаю, если ты откроешь подарок сейчас, у меня не будет так сильно щемить в груди.

— Хорошо, — она смахнула еще одну слезу. — Будем считать это предложением мира, а потом я даже могу подумать насчет того, чтобы… — открыв коробочку, Нелл запнулась. В ней сияло традиционное обручальное золотое кольцо с бриллиантом.

— Выходи за меня замуж, Нелл, — тихо произнес Мак. — Стань нашей мамой.

Она подняла на него влажные от слез глаза.

— Ты слишком торопишься для человека, который привык взвешивать каждый свой поступок.

— Это ведь Рождество, — он не отводил взгляда от ее лица, вынимая кольцо из коробочки. — Мне кажется, это подходящая ночь, чтобы попытать счастья.

— Хороший выбор, — улыбаясь, она протянула руку. — Очень хороший, — когда он надел кольцо ей на палец, Нелл подняла руку и погладила его по щеке. — Когда?

Он должен был знать, что это будет просто. С ней всегда было просто.

— Через неделю Новый Год. Было бы неплохо начать новую жизнь в новом году.

— Да.

— Поехали со мной домой сегодня? Я оставил детей у Миры. Мы можем забрать их по дороге, и ты проведешь Рождество в кругу семьи, — прежде чем она смогла ответить, он улыбнулся и поцеловал ее. — Тем более, ты уже собрала вещи.

— Это похоже на волшебную сказку.

— Я тоже начинаю верить в волшебство, — он обхватил ее лицо руками и наклонился, чтобы запечатлеть на ее губах долгий, страстный поцелуй. — Может быть, я и не загадывал тебя на Рождество, но ты все, что я хочу в подарок, Нелл.

Он потерся щекой об ее волосы, затем посмотрел в окно на цветные огоньки, переливающиеся на домах напротив.

— Ты это слышала? — прошептал он.

— Мммм… — улыбаясь, она прижалась к нему. — Да. Звон колокольчиков.

Примечания

1

Мадди Уотерс (англ. Muddy Waters — настоящее имя Маккинли Морганфилд, 4 апреля 1915 — 30 апреля 1983) — влиятельный американский блюзмен, который считается основоположником чикагской школы блюза.

2

Кресло Адирондака — название этого кресла происходит от горного хребта Adirondack Mountains в северной части штата Нью-Йорк, где такой вид мебели широко распространен.

3

Рукописи Мертвого Моря — название манускриптов, обнаруженных, начиная с 1947 года, в пещерах Кумрана, в пещерах вади Мурабба‘ат (к югу от Кумрана), в Хирбет-Мирде (к юго-западу от Кумрана), а также в ряде других пещер Иудейской пустыни и в Массаде.

Content

Робертс Нора Мама на Рождество

Нора Робертс Мама на Рождество

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Примечания