Войнов Александр

Киносценарий «Бриллианты из подворотни»

Киносценарий «Бриллианты из подворотни»

Александр Войнов

Полярная ночь. С горнодобывающего рудника поднимается военный вертолет. В кабине пилот ,два охранника и сопровождающий .У него в ногах опечатанный парусиновый мешок с гербом СССР .

-За бортом минус пятьдесят - пилот обращается к сопровождающему -это технологический предел моторного масла. Можем не долететь до Верхоянска.

-Синоптики обещают потепление. Главное – пролететь горный перевал .А там и лету всего часа четыре. Нужно долететь. Это приказ.

Ночь. Над тайгой резко теряет высоту вертолет.

Ночь. Над тайгой резко теряет высоту военный вертолёт. Двигатель работает с перебоями. Вертолет дает крен и падает на краю замерзшего болота. Слышен скрежет металла и треск ломающегося льда. Винт делает последнее вращательное движение ,лопасть цепляется за лед и замирает. Тишина.

С другого берега болота за падением вертолета наблюдает бородатый человек. Борода и усы покрыты инеем. Он одет в меховую парку с капюшоном, унты и рукавицы. В руках охотничий карабин. Охотник проверяет капкан, становится на лыжи и идет в сторону вертолета.

Поздний вечер. Пустынное асфальтовое шоссе. Моросит мелкий противный дождь. Шлихт включает дальний свет и смотрит на доску приборов. Стрелка спидометра колеблется между ста тридцатью и ста сорока. Дождь усиливается. Водитель сбрасывает скорость и включает магнитофон. Салон «девятки» наполняет спокойная инструментальная мелодия.

На развилке Шлихт останавливает машину ,на минуту задумывается и сворачивает на проселочную дорогу и тихо произносит:

-Не важно , какие дороги мы выбираем. Важно то, что внутри нас заставляет выбирать эти дороги.

На выезде из очередного населенного пункта Шлихт видит человека в милицейской форме, который светящимся жезлом приказывает ему остановиться. Шлихт смотрит на спидометр, отмечает явное превышение скорости и жмет на педаль тормоза. Машина послушно останавливается возле гаишника. Шлихт опускает стекло , внимательно всматривается и понимает, что это не гаишник, а обычный милиционер, голосующий жезлом.

Милиционер открывает дверцу и спрашивает:

-До Старых высылок довезете?-

-Если по трассе, не сворачивая, то садитесь.-

Неожиданный попутчик стряхивает дождевые капли с фуражки и плаща и садится на переднее сиденье. Машина трогается и плавно набирает скорость. Милиционер, спросив разрешения, закуривает. В свете зажигалки Шлихт видит майорские погоны ,крупные, мужественные черты лица и узловатые пальцы рук.

-Издалека едете?- интересуется майор.

-Прилично наколесил - отвечает Шлихт-

был в командировке за Уралом. Тысяч шесть проехал, не меньше. Но , слава Богу, осталось немного.

-Да, немного - майор задумчиво кивает головой и спрашивает - ну, как, удачно съездили?

-Вроде ,да. Грех жаловаться - отвечает Шлихт.

Оба надолго замолкают. Дождь льет как из ведра . Щетки двориков с трудом успевают откидывать воду с лобового стекла.

-В такой ливень трудно вести машину – говорит майор. Он поворачивается всем корпусом к Шлихту – сбросьте скорость. В любую минуту может возникнуть неожиданное препятствие.

Шлихт сбрасывает скорость до восьмидесяти и, присматриваясь украдкой за попутчиком, на запястье левой руки, замечает знакомую татуировку. Она состоит из пяти точек .Четыре располагаются в форме квадрата ,а пятая посредине.

-Сколько еще до Старых Высылок?- спрашивает Шлихт.

Майор внимательно смотрит на него и отвечает:

-Мы почти у цели. Осталось километров тридцать.

Шлихт жмет на педаль газа до упора. Стрелка спидометра приближается к ста шестидесяти. Двигатель работает на пределе. Шлихт икоса посматривает на попутчика. Майор с недовольным видом смотрит на дорогую.

-Плохая видимость, сбросьте скорость - советует он водителю- а то как бы чего не случилось.

Правой рукой майор расстегивает верхнюю пуговицу плаща .Движения рук неторопливые и уверенные.

Шлихт переключается с четвертой на вторую передачу, резко тормозит и, нажав кнопку фиксатора стилета ,вмонтированного во внутренней полости рычага переключения передач, выбрасывает руку со стилетом в сторону противника. Удар приходится точно под сердце. Майор хрипит , его тело содрогается в предсмертных судорогах, безвольно валится на торпеду и сползает вниз. Изо рта тонкой струйкой стекает кровь.

Шлихт съезжает с дороги, выключает двигатель и габаритные огни, выходит из машины и вытаскивает труп на обочину. Пощупав пульс и убедившись что попутчик мертв, он выдергивает стилет из тела, достает из багажника канистру с водой, моет лезвие стилета, выполненное из трехгранного русского штыка ,и вставляет его в трубчатую полость рычага переключения передач. Шлихт расстегивает плащ покойного, осматривает труп и под левой рукой находит наган с глушителем в оперативной кобуре.

Дождь заканчивается. Светает. Шлихт еще раз внимательно осматривает тело противника. Кроме наколки на левом запястье на правом плече наколот эсэсовский погон.

Вдалеке, на трассе мелькают огни движущегося транспорта. Шлихт подхватывает труп под мышки, тащит в посадку, саперной лопаткой роет неглубокую могилу ,засыпает тело землей и маскирует травой и старыми листьями.

Шлихт возвращается к машине и мокрой тряпкой протирает коврик переднего сиденья.

Двигатель не успевает остыть, машина охотно рвет вперед, как будь-то и ей не хочется оставаться на этом проклятом месте.

Зимний день. Стекла одноэтажного, обветшалого школьного здания заклеены крест на крест бумажными полосами. Звенит звонок. Учительница идет по проходу между партами, поздравляет первоклассников с новогодними каникулами и раздает табеля. В конце класса учительница останавливается возле последней парты и кладет открытый табель перед большеголовым, со смешливыми глазами, учеником, одетым в перешитый из военного кителя пиджак.

-У тебя, Шлихтов, по всем предметам пятерки, кроме поведения. Надеюсь, что, в дальнейшем, ты станешь круглым отличником.-

Ученик улыбается и согласно кивает стриженой головой. Открывается дверь, входит лысый очкатый директор и торжественно объявляет:

-К нам в школу приехала цирковая труппа. Прошу всех в актовый зал на новогоднее цирковое представление. Вход свободный.

В актовом зале вокруг тощей ,кое-как наряженной разноцветными бумажными игрушками, елки бестолково толкутся и топчутся размалевнные клоуны, акробаты и жонглеры . Дети дружно хлопают ,смеются и громко кричат. Последним под елку выходит длинный и тощий иллюзионист неопределенного возраста. У него слегка помятая ушлая физиономия и такой же помятый черный костюм и белая рубашка с бабочкой ,а на голове цилиндр. Артист раскладывает под елкой небольшой столик и ставит на него волшебный чемодан. Из раскрытого чемодана на столе появляются старые, потрепанные карты, шары, кольца, стаканы, ленты и прочий хлам. Шлихт сидит в первом ряду. Он вытягивает худую шею ,заглядывает в волшебный чемодан и среди цирковой атрибутики замечает надкушенный соленый огурец и начатую бутылку «Московской», закупоренную газетным пыжом.

Фокусник раскланивается на все стороны и раскатисто объявляет:

-В последнем номере нашей программы я покажу вам запрещенный фокус, в котором предметы начнут исчезать в пространстве и уходить в другое измерение.

Дети ерзают на лавочках и в недоумении молчат. Учительница внимательно смотрит

на директора. Директор недовольно сопит и роется в карманах.

-Для проведения этого смертельного номера мне необходим ассистент - громогласно

продолжает маэстро - и это будет один из вас.

Циркач делает широкий жест и обводит взглядом аудиторию. Дети замирают и задерживают дыхание. Учительница встает и благоразумно отходит к стене. Директор продолжает недовольно сопеть и необъятным носовым платком вытирает лысину. Фокусник медленно обводит взглядом зал, останавливается на Шлихте и , молча указывает на него пальцем. Шлихт охотно выходит под ёлку и кланяется аудитории. Дети дружно смеются. Фокусник ставит на стол свой цилиндр и важно произносит:

--Всё что я в него положу, исчезнет навсегда, после того, как я накрою шляпу платком.

Маэстро кладет в шляпу колоду карт, накрывает её платком , делает замысловатые движения руками, что-то бормочет себе под нос , сдёргивает со шляпы платок и незаметно наступает Шлихту на ногу.

Посмотрите в шляпу ,мой юный чародей- на весь зал орет артист.

Шлихт смотрит в шляпу ,видит на её засаленном дне мирно почивающую колоду карт, заговорщицки подмигивает верхнему червонному валету, делает удивленное лицо, разводит руками и громко объявляет:

-Шляпа пустая. В ней ничего нет.-

Зал взрывается овациями. Дети радостно топают ногами. Учительница пытается их успокоить. Директор снимает очки и облегченно вздыхает.

Таким же образом в шляпе исчезают шары, ,стаканы и ленты. Зрители рукоплещут. Маэстро ловко подхватывает почти полную шляпу под мышку и вместе с чемоданом уволакивает в коридор. Шлихт стоит под ёлкой и кланяется , как настоящий артист. Через минуту рядом с ним кланяется и маэстро.

Фокусник объявляет об окончании программы, уводит Шлихта в дальний темный угол коридора, достает из внутреннего кармана поллитровку, наливает в граненый стакан и протягивает юному чародею.

-Выпей за свой первый сценический успех. У тебя большое будущее. Я тебя сразу по глазам приметил.

Шлихт отрицательно машет головой, забирает у учителя огурец, откусывает половину и цедит сквозь зубы:

-Пейте сами, вы больше горя видели.

День. Новое большое школьное здание. В светлом просторном спортивном зале Шлихт, вместе с другими учениками подтягивается на перекладине и лазит по канату. У него лучшие результаты. Учитель ставит его в пример. Рядом со спортивным залом располагается актовый зал, где идет репетиция школьного духового оркестра. Из за стены слышна нестройная мелодия «Марша Славянки». В спортивный зал входит руководитель оркестра и отводит в сторону физрука.

-Коллега, выручайте. Завтра выступаем на выборах, а у нас басист заболел. Будут гости из горкома во главе с Прокопенко. Он по молодости культмассовым сектором заведовал и сам в духовом оркестре на басу играл. Так, что сразу заметит недостачу. А у нашего басиста воспаленье легких. Нужно его подменить.

Физрук морщит лоб. - Чем же я могу помочь? Вряд ли вы сможете за один день выучить играть на басу даже вундеркинда.

Руководитель оркестра машет рукой.- В этом нет необходимости. Нужен смышленый ученик, который будет только надувать щеки , и нажимать на клавиши. Он не будет играть на басу, а только сыграет роль басиста , как в кино. Но, бас тяжелый и мальчик должен быть покрупнее. И смышленый. Что бы ни перестарался и не начал дудеть не в ту сторону.

Физрук жестом подзывает Шлихта. - Лучшей кандидатуры и не придумаешь. Хорошая физподготовка и, что немаловажно, светлая голова. Всё хватает налету. Не удивлюсь, если вскоре он заиграет , как Луи Армстронг.

День выборов в городской совет. Школьный актовый зал забит до отказа. Шлихт немного волнуется ,но смело влазит в духового удава и вместе другими музыкантами проходит на сцену. Руководитель ободряюще хлопает его по спине. Новоиспеченный музыкант занимает место во втором ряду, поправляет пюпитр и важно раскрывает нотную тетрадь. Руководитель ждет , пока все рассядутся и взмахивает палочкой. Пока все дружно дуют в свои трубы, Шлихт только важно надувает щеки и бодро жмет на три медных кругляка. Оркестр играет несколько мелодий и заканчивает вальсом « Амурские волны», под который танцует весь зал. Первый секретарь горкома Прокопенко, подхватив молоденькую учительницу рисования , вальсирует в центре зала. Он радостно улыбается и почему-то , время от времени , переходит на гопака.

После концерта руководитель оркестра хвалит Шлихта и предлагает учиться игре на басу. – Уверен , у тебя дело пойдет –убеждает ученика дирижёр -натаскаешься и будешь калымить на проводах и свадьбах . Опять же почет и уважение. И выпить и закусить.

-Извините, но это не мой фасон. Бас слишком тяжелый - вежливо отказывается Шлихт.

День. Городская библиотека. Шлихт входит в читальный зал , вежливо здоровается с библиотекаршей , выбирает на полке «Графа Монте-Кристо» и усаживается за соседний столик у окна. Прочитав несколько страниц , он видит на подоконнике потрепанную книжку. На обложке надпись «Опанасовы бриллианты». Шлихт, улучив удобный момент прячет под куртку , за ремень , ставит «Графа Монте-Кристо» на полку , вежливо прощается и уходит.

Ночь. Комната освещена тусклым светом ночной лампы. Шлихт сидит за письменным столом и, уткнувшись головой в украденную книгу, крепко спит.

День. По тротуару шумной людной улицы не спеша идут Шлихт и Янкель. Шлихту за двадцать. Янкель вдвое старше. Он одет модно дорого. Его можно принять за драматического актера столичного театра, но наглые, навыкате глаза выдают старого еврейского прохвоста. Янкель держится уверенно, на прохожих посматривает свысока ,но к Шлихту относится по отечески.

-Мой юный друг. Тебе самое время попробовать свои силы в афере под названием «Шнеер».

А, почему так называется эта афера?- интересуется Шлихт.

Янкель, немного задумавшись, отвечает;

Название происходит от её автора, польского еврея , выдававшего себя за баварского барона фон Шнеера, хотя настоящая его фамилия была Шнеерсон. В работе задействованы трое . На мой взгляд, ты сможешь быть одним из них.

Янкель осматривает Шлихта с головы до ног.- Высокий рост, приятное лицо, располагающая внешность -- это то ,что нужно для профессионального афериста. Но, это еще не все . Для того, чтобы добиться успеха в нашем деле нужно напрочь отказаться от спиртного, наркотиков и табака. Вредные

привычки могут себе позволить только очень богатые и влиятельные люди. Пожелаем им побольше коньяка и морфина пополам с кокаином, они их заслужили .А , мы должны быть спартанцами.

Янкель и Шлихт выходят на привокзальную площадь. Янкель покупает французскую булку и кормит голубей и указывает на прохожих.- Они будут нашими невольными статистами ,а подмостками будут Невский и Калининский, Хрещатик и узкие улицы Риги и Таллина.

-Звучит красиво - улыбается Шлихт .-но, пока, что это только философский монолог. Нельзя ли ближе к делу?

-Ты прав, мой юный авантюрист и будущий граф Калиостро. Старик заболтался. Но, теория закончена. Сейчас берем билеты на Москву, а завтра заезжаем в деревню за Стефаном и в путь-дорогу.

А кто такой Стефан? - интересуется Шлихт.

-Стефан профессионал высокого класса, но время от времени запивает и во время запоя для работы не годится. Да и, вообще, ему пора на покой. Может, ты его подменишь.

=А как же Стефан ?- спрашивает Шлихт.

Степан живет в деревне на берегу речки, а мост километров за сорок. Он итальянских фильмов насмотрелся, лодку в гондолу переделал и пассажиров на ту сторону перевозит. Его дед еще до революции паромщиком служил на переправе и Стефан говорит, что он потомственный гондольер.

День. Ранняя весна. Старый , крытый ржавым железом Степин домишко стоит в километре от трассы на краю деревни. Таксист припарковывается на обочине дороги и наотрез отказывается ехать дальше. Янкель и Шлихт выходят из такси и идут пешком в сторону деревни. Возле Степиной хаты пахотный клин и они обходят его стороной. Янкель и Шлихт поднимаются на крыльцо и входят в дом. Стефан лицом вниз лежит на кровати и тихо сапит. На столе начатая бутылка коньяка и нехитрая закуска. Несколько коньячных пустых бутылок валяются на полу.

-Нет смысла его будить - тихо говорит Янкель и прикладывает палец к губам.

Скрипит панцирная сетка кровати, Стефан переворачивается на бок, плюет в полупустую банку с помидорами и хрипло басит:

-Через двадцать минут я буду в полной боевой готовности.-

-Старик, ждем тебя на улице - говорит Янкель . Он берет со стола бутылку с коньяком и выливает в банку с помидорами. Стефан недовольно кряхтит и встает с кровати.

Шлихт и Янкель снова обходят пахотный клин, садятся в такси и смотрят в окно.

-За ожидание придется добавить четвертак - веско заявляет таксист.

Янкель долго копается в бумажнике и протягивает водителю несколько мелких купюр.

Открывается калитка и выходит Стефан. Он одет в тёмно синий плащ, дорогой черный костюм , белую рубашку с галстуком. На ногах лакированные туфли в галошах, а на голове темно синяя старомодная фетровая шляпа. В руках он держит кейс из крокодиловой кожи и автоматический зонт «Три слона». На фоне деревни вид у него внушительный. Степа топчется на месте , решая как лучше пройти к машине. У него два пути. Первый –обойти пахоту. Второй—идти по узкой ,еле заметной , протоптанной за зиму тропинке по пахоте. На пахоте снег растаял и грязи по щиколотку, а на тропинке держится утоптанный ледок и не поддается солнцу. Степа недолго колеблется, смотрит на новенькие калоши и решительно шагает напрямик по тропинке. Половину пахоты он проходит благополучно, но в какой-то момент его качает в сторону и одной ногой он ступает в жирный чернозем. Нога, попавшая в грязь , уже весит килограмма на два больше и у Стефана смещается центр тяжести. Он делает еще один шаг , его качает в другую сторону и другая нога уходит в грязь. Степа упирается зонтом в спасительную тропинку и мужественно вытягивает ногу на поверхность. Он делает три-четыре шага , дважды оказывается по ту или другую сторону дорожки. Галош не видно и Стефан походкой напоминает водолаза, медленно идущего по морскому дну. Шлихт и Янкель выходят из машины и , молча наблюдают за передвижением Стефана. Первым не выдерживает Янкель.

-Поворачивай обратно, гондольер - кричит он.

Гондольер оборачивается и с тоской смотрит назад. Он стоит ровно на середине пахоты. Поворачивать нет смысла , и Степан смело шагает вперед. Из дали кажется , что он обут в гигантские лапти, которые растут с каждым шагом. До спасительной дороги остается метров десять , когда Степа теряет равновесие и падает лицом в весеннюю жижу. Несколько секунд он лежит неподвижно , но демонстрирует бойцовский характер и проползает метра полтора. Зонт и кейс сиротливо остаются по разные стороны тропинки. Видно, что силы у Стефана на исходе. Он с трудом делает еще несколько поступательных движений, подносит грязную ладонь к лицу , звучно сморкается и замирает. Левая щека покрывается тонкой корочкой чернозема.

Янкель и Шлихт поддерживают его добрым словом и советом. Степан переворачивается на бок, достает из кармана плаща плоскую флягу с коньяком, делает несколько внушительных глотков и проползает еще сантиметров тридцать.

-Самому ему не выбраться - говорит Шлихт и обращается к таксисту:

Дружище, у тебя есть буксирный трос?-

Шофер роется в багажнике и достает толстую веревку. Шлихт собирает её кольцами, держит один конец и бросает веревку Стефану. Шлихт и таксист вытаскивают его на сухое место. Степа снимает галоши, достает белоснежный носовой платок и делает попытку почистить плащ.

-Степка - цедит сквозь зубы Янкель- иди ,катайся на гондоле. На большее ты уже негоден. Ты пропил свой фарт.

Шлихт и Янкель садятся в такси и уезжают. Стефан поднимает калоши, обходит стороной пахоту и мимо дома идет к речке. На берегу , у причала стоит переделанная под гондолу длинная старая лодка. Стефан садится на корму, свешивает ноги и моет калоши. Левая калоша выскальзывает из рук и уплывает по течению. Стефан машет ей рукой и вытирает слезу.

Вечер. Янкель обращается к Шлихту : - вакансия освободилась, тебе играть первой скрипкой, вместо Степки. Потянешь?

-Думаю, что да - отвечает Шлихт.

Они на такси заезжают за третьим партнером и садятся на Московский поезд.

Утро. Куранты бьют десять раз .Четко чеканя шаг два оловянных солдатика выходят откуда-то из-за Кремля и с последним ударом курантов ,сменив двух таких же истуканов, замирают у входа в мавзолей, взяв ружья на караул. В это же время распахивают двери торговые гиганты ЦУМ и ГУМ. Эти универмаги соединяет между собой узкая улица под названием 25-лет Октября, а по - старому Никольская. Помимо ЦУМа и ГУМа , здесь множество магазинов помельче. В них можно купить почти , всё и недостатка в покупателях нет. Улица кишит, как муравейник.

По Никольской в сторону Красной площади с небольшим интервалом движутся трое. Первым идет молодой парень, безукоризненно выглядит даже на фоне столичной публики. Каждая вещь, одетая на нем свидетельствует о заграничном происхождении. Он идет не спеша, рассматривая витрины магазинов. Вторым, не теряя из виду первого, шествует уверенной походкой солидный мужчина лет под пятьдесят, одетый дорого и добротно. На вид это коренной москвич. Третьим идет неприметный мужичок неопределенного возраста. Скорее всего, это мелкий служащий, идущий на работу. Эта тройка движется невидимо синхронно. Молодцеватый щеголь останавливается, любуясь своим отражением в витрине магазина, замедляют ход и два других участника невидимой связки. Молодой человек продолжает движение, двое не спеша следуют за ним. Среди толпы эта тройка ничем не выделяется. Обычные московские пешеходы. Внимание молодого человека привлекают двое идущих на встречу узбеков. В руках у обоих пакеты с фирменной ЦУМ-овской упаковкой. Один из них одет темный костюм, пальто и ботинки. Второй в ватном халате , сапогах и тюбетейке. По возрасту , он годится первому в отцы. Как только узбеки поравнялись с молодым человеком, тот делает шаг навстречу и , мягко, застенчиво улыбаясь, на ломаном русском, вежливо спрашивает:

-Пшепрошем пана, то пан допомогаль, где росташован комисс магазин.Я есть турист Польша и мало розумий русська мова.

Узбеки останавливаются , старший что-то коротко говорит младшему по узбекски и тот начинает объяснять польскому туристу, что они тоже приезжие. Поляк понимающе кивает ,останавливает проходящего мимо солидного москвича и на ломаном русском спрашивает:

-Як розшукать дорога в комисс магазин?-

Москвич на секунду задумывается и радостно восклицает, указывая на узбеков и молодого поляка.

-Я всё понял , вы трое иностранцы и хотите найти комиссионный магазин.

-То пан не розумив- поправляет его поляк- я есть едын.

Узбеки согласно кивают головами. Старший обращается к москвичу:

-Мы гости из Ташкента, а он польский турист.

-Теперь все понятно - говорит москвич и радостно улыбается всем троим. Он участливо обращается к поляку:

-Что же вы хотели, товарищ?-

Польский турист всем троим объясняет:

-Наша туристычна группа трыдцать людей.Маем мало русски рубль, але дуже багато дубленка, шуба норка, шкиряный плащ, взуття, спорткостюм, годыннык швейцар. Все маем продаты на русски рубль в комисс крамныця.

Москвич понимающе улыбается и, призывая в свидетели узбеков объясняет, ,неопытному поляку:

-Если вы сдадите все это богатство в комиссионку, то денег сразу не получите. Придется долго ждать.

Узбеки подтверждающе кивают головами и заинтересованно улыбаются поляку. Поляк сокрушается: Чекать не можна. Вранци ехать Ленингород.

Москвич отводит всех троих в сторону и предлагает такой выход:

Я, вместе с этими уважаемыми людьми – он указывает на узбеков- можем купить у вас часть вещей за наличные деньги. Узбеки согласно кивают головами.

-Вот, к примеру, сколько у вас стоит дубленка, кожаный плащ и женские сапоги?- не упускает инициативы москвич. Поляк, не задумываясь, отвечает:

-Канадська дублянка коштом двести, италийский шкиряный плащ сто пятьдесят , а дамски сапоги восемдесят.

Узбеки радостно цокают языками.

-Я возьму себе вещей на две тысячи, а остальное заберут эти товарищи - говорит москвич - вы где остановились?

-Наша група розташована в готель Метрополь - объявляет поляк.

-Это совсем рядом - говорит москвич , обращаясь к узбекам.

Поляк, москвич и узбеки подходят к Метрополю. Москвич останавливается и важно произносит: Мы в гостиницу не пойдем. Несите все сюда.

Иностранец нехотя соглашается и скрывается в Метрополе. Москвич берет узбеков под руки и усаживает в сквере на лавочке.- Нам несказанно повезло -говорит он, обращаясь к старшему узбеку- я в прошлом году купил у иностранцев вещей на тысячу рублей. А у нас все это потянуло бы на все пять. Так я одел всю семью.

Минут через пятнадцать появляется поляк. Он с пустыми руками.

-А где же вещи? С недоуменьем спрашивает москвич.

-Пшепрошем пана- извиняется поляк -наша группа ходила в Мавзолей смотреть вождь. Треба мало чекать.

Москвич недовольно соглашается - Хорошо, мы подождем, если это не долго.-

-Дзенькую бардзо – благодарит поляк и обращаясь ко всем троим, произносит -еден пан не ходыть в мавзолей и просить узнавать цина дуже дроге ювелирне выробе.И як цина буде высока, то запродаты диамант.

Москвич сразу же заинтересовался.

-Если я вас правильно понял, то кто-то из ваших товарищей не пошел в Мавзолей и правильно сделал. Он хочет узнать цену и продать очень дорогое украшение.

Поляк согласно кивает головой.

-И что же это за драгоценность, как её посмотреть?- спрашивает москвич.

Интурист достает из барсетки сафьяновую коробочку, медленно открывает и показывает всем троим. На атласной подушечке лежит кольцо с крупным сияющим камнем.

Москвич внимательно смотрит на кольцо, выкатывает и без того выпуклые глаза и с тихим присвистом полушепотом, восклицает:

-Это же бриллиант! Спрячьте!!!-

Поляк зарывает коробочку, прячет ее в сумку и предлагает.

-Панове, як що вы допоможете запродать кольце , то вам презент три канадська дублянка.

-Конечно мы вам поможем , товарищ- уверенно отвечает москвич – здесь недалеко есть скупка ювелирных изделий. Пока у нас есть время до прихода вашей группы, мы успеем туда сходить.

Все четверо подходят к массивной дубовой двери. Москвич пальцем указывает на пластмассовую табличку с надписью «Росювелирторг. Оценка и скупка ювелирных изделий».-Это здесь, на втором этаже.

Поляк достает коробочку и вручает её москвичу.

-Я не дуже розумию руську мову, то вы узнавать цина, але не продавать без моеи згоды.

-Я понял – говорит москвич - вы сначала хотите прицениться.

Он берет под руку старшего узбека и они исчезают в парадном.

Москвич и узбек поднимаются по лестнице. Москвич два раза кашляет. Им навстречу спускается невысокий лысоватый человек в белом халате с футляром под мышкой.

-Прошу извинить- москвич обращается к «белому халату»- где находится скупка драгоценностей?

-Это здесь на втором этаже. А вы по какому вопросу , товарищи?

-А вы кто будете?- спрашивает Москвич.

-Я директор скупки - отвечает «белый халат».

-Вот , вы то нам и нужны!- радостно восклицает москвич – нам нужно оценить кольцо с бриллиантом. Если цена подойдет , то и продать его.

-Что за кольцо, покажите.- интересуется директор с блеском в глазах.

Москвич важно достает коробочку и вручает её директору. Тот открывает её и замирает от удивления.

-Да это же южноафриканский бриллиант - восклицает он.

Ювелир достает из футляра лупу и внимательно изучает драгоценный камень.

-Могу вас поздравить. По приблизительной оценке это кольцо стоит не менее ста двадцати тысяч. Точнее смогу сказать, когда поднимемся ко мне в кабинет. Часть денег у меня с собой - ювелир достает толстую пачку сторублевок и крутит под носом у ошалевшего от такой удачи, узбека- а остальные я возьму из кассы. Прошу вас ко мне в кабинет.

Все трое делают несколько шагов наверх. Москвич останавливает ювелира и объясняет:

-Вы понимаете, нам нужно посоветоваться еще с одним человеком. Что если мы зайдем к вам минут через десять?

-Хорошо, я буду вас ждать - соглашается ювелир.

Москвич делает несколько шагов вниз. Ювелир берет узбека под руку и доверительно изрекает:

-Мне кажется, это кольцо ваше. Приходите вы, я вас жду.

Директор скупки важно уходит к себе наверх.

На выходе из подъезда москвич берет узбека за руку и доверительно предлагает:

-Давайте скажем поляку, что дают не сто двадцать тысяч, а пятьдесят. Ему и этого будет достаточно. А остальные семьдесят разделим поровну на троих. И, вдобавок, на эти деньги скупим все вещи туристической группы.

Бабай , не задумываясь, соглашается. Выйдя из подъезда , москвич передает коробочку поляку, жмет ему руку и докладывает:

-За ваше кольцо дают пятьдесят тысяч .Это очень большие деньги. Вот этот товарищ может подтвердить - кивает он на узбека.

Бабай расплывается в улыбке и правдиво подтверждает:

-Да, пятьдесят тысяч таньга очень много.

Москвич удовлетворенно кивает головой и продолжает.

Ювелир готов заплатить наличными , но вам к нему нельзя. Скупка ювелирных изделий только по предъявлении советского паспорта.

Поляк не возражает.

-Это дело очень ответственное – предупреждает москвич - давайте не будем привлекать к себе внимание , отойдем от скупки и все не спеша обсудим.

С этого момента инициатива полностью переходит в руки москвича. И ,иностранец и узбеки полностью доверяют его деловым качествам и кристальной честности. Все дружно следуют за москвичом. На приличном расстоянии от скупки москвич проговаривает:

-Вот подходящее место. Здесь нам никто не помешает.

И действительно, место удобное. Рядом с авиакассами стоянка такси, а как запасной вариант Лубянское метро. А вокруг в разные стороны течет нескончаемый людской поток и никому нет дела до самоуверенного москвича ,доверчивого, глупца поляка и двух хитрых узбеков, которые уже чувствуют себя сказочно богатыми.

Когда все останавливаются, москвич говорит поляку:

Давайте сделаем так. Вы даете нам кольцо и ждете здесь. Мы идем в скупку сдаем его и приносим вам пятьдесят тысяч. Только не забудьте, за это вы нам обещали по дубленке.

Поляк открывает коробочку, внимательно смотрит на огромный, сияющий всеми цветами радуги, камень , затем на каждого из присутствующих, медленно закрывает коробочку и отдает её москвичу. Но как только москвич и узбеки делают шаг в сторону скупки , он взволнованно произносит:

-Прошу меня простить, диамант такый дрогый и не моя власнисть.-

На лице поляка нескрываемая тревога. Первым всё понимает москвич.

-А, мне всё ясно!- восклицает он - кольцо такое дорогое и оно не ваше. Вы думаете, что мы можем не вернуться. Ну что вы – москвич разводит руками- мы все трое очень порядочные советские люди. Но, что бы вы не сомневались в нашей честности и не волновались, мы оставим все деньги, которые у нас есть вам в залог, а когда принесем ваши пятьдесят тысяч , тогда заберем свои деньги обратно.

И не дожидаясь согласия поляка, москвич достает из портмоне тонкую пачку сторублевок.

-Здесь две тысячи- он протягивает деньги поляку- это все, что у меня с собой.

Поляк , не считая кладет деньги в сумку и с сомнением произносит:

-Две тысячи то е далеко не пятьдесят.-

-Это резонное замечание - быстро парирует москвич - но это только моя часть залога. Я вам отдал всё, что у меня есть, а сейчас все свои деньги отдадут и они.- Москвич кивает на узбеков.

Младший узбек достает банковскую упаковку полтинников и передает иностранцу.

Поляк, подумав, говорит:

-То мало-

Москвич строго смотрит на бабая.

-Теперь ваша очередь, ака.

Ака берется за живот и делает виноватое лицо.

-Не могу. Кушак. Людей много.

-А, у вас деньги в поясе - понимающе замечает москвич- ну, это дело поправимое. Зайдите в телефонную будку и достаньте весь пояс целиком.

Ака заходит в телефонную будку, распахивает халат , достает пояс и передает поляку. Тот ощупывает зашитые пачки и спрашивает.

_-Сколько здесь?-

-Тридцать тысяч – отвечает ака.

Поляк успокаивается, прячет пояс в сумку, забирает кольцо у москвича и вручает старшему бабаю и поясняет, указывая на двух узбеков.

-Вы давали тридцать тысяч, то вам и довира. Вы разом идить до ювелира, а вы -он указывает на москвича - чекайте тут.

Москвич делает обиженное лицо и согласно кивает.

-Я понял , они дали больше им и доверия больше. Хорошо, пусть будет по - вашему. Только я скажу им пару слов наедине.

Москвич отводит узбеков на несколько шагов и доверительно шепчет.

-Прошу вас, не подведите меня. И не перепутайте. Его пятьдесят в один карман, а наши семьдесят в другой. По двадцать три разделим, а тысячу в ресторане с девочками вечером прогуляем. Я угощаю.

Поляк и москвич ждут , пока узбеки скрываются из виду и быстро направляются к стоянке такси, где в серой «Волге» сидит неприметный ювелир-оценщик. У него в руках свернутый белый халат, из которого торчит пластмассовая табличка.

-В Подольск, шеф - на чистом русском говорит Шлихт. Он усаживается на переднее сиденье и, предваряя возражения избалованного московского таксиста, добавляет.

-Плачу двойной куш.

Вечер. – Как всегда, мне везет- бормочет Шлихт , усаживаясь поудобнее и пряча сидор с продуктами под лавку. Воронок перевозит подследственных из МУРа в Бутырскую тюрьму. Общее отделение забито до отказа и начальник конвоя закрывает Шлихта в « стакан»--маленький одиночный отсек, величиной с телефонную будку. В стакане не так душно , через зарешоченное окно в двери видно кусочек синего неба и мелькающие лица прохожих. На светофоре воронок останавливается и в стакан долетает обрывок разговора и весёлый женский смех.

Воронок проезжает автоматически открывающиеся ворота и останавливается на тюремном дворе. Издали слышится лай собак и отрывистые команды с предыдущего автозака. Конвоир открывает дверь и по карточкам выкрикивает фамилии подследственных. Шлихта вызывает последним. Он прыгает на бетонный пол и громко смеется. Конвойные собаки затихают и внимательно следят за каждым его движением.

За Шлихтом с лязгом закрывается дверь. Общая камера переполнена. На сорок шконок претендуют около ста человек и хата напоминает муравейник.

-Привет ворам и смерть сукам (Варианты –ментам, блядям) –во весь голос произносит Шлихт и поднимает вверх правую руку с зажатым кулаком ,приветствуя сокамерников.

Издали слышен одобрительный гул. К Шлихту подходит смотрящий хаты. Он чисто выбрит , спортивный костюм хорошо сидит на его фигуре и вид у него внушительный.

Какая статья и откуда родом , братан?- обращается он к Шлихту.

Смотрящий и Шлихт прогуливаются по камере и тихо разговаривают.

-Завтра утром повезут на суд троих. Одна из шконок твоя . А, пока поспишь сидя за столом. На пол не ложись, это тебе не по масти.

Утро. Вертухай открывает дверь камеры , стучит ключом по металлической ручке и кричит противным прокуренным голосом.

-Встать на проверку.

-Не кричи, не дома и дома не кричи – слышен голос из дальнего воровского угла.

Сонные зеки нехотя слазят со шконок и строятся в проходе и замирают от удивления. В камеру , вместо обычного корпусного, четким шагом входят три гестаповских офицера. Судя по нашивкам и погонам, чины у всех высокие. Зеки в недоумении, но замешательство быстро проходит и все кричат:

-Ура! Наши пришли!!!

И, вдруг, все замирают. В одном из гестаповцев узнают корпусного Ваньку Коньголову. Корпусной бьет доской для подщета ближайшего зека по спине и орет не своим голосом.

-Я вам покажу «наши». Всех сгною в изоляторе. - И кроет трехэтажным матом.

Шлихт повнимательнее всматривается в лица офицеров и узнает актеров Вячеслава Тихонова и Леонида Броневого. Из троих Тихонов самый трезвый. Он брезгливо смотрит на орущего Коньголову и сквозь зубы цедит:

-Руссише швайн. Доннер веттер.

Штирлиц открывает рот , хочет что-то добавить , но передумывает и закрывает рот.

-А, с немецким у тебя туговато, герр офецир- громко замечает Шлихт- видать уроки прогуливал.

-Всякое бывало - сознается Штирлиц по русски.

Зеки весело смеются. Шеф берлинского гестапо смеется вместе со всеми. Он пьянее других и еле стоит на ногах. Броневой обводит зеков поросячими глазками, громко икает и, махнув рукой, выходит на коридор. За ним уходят Коньголова и Штирлиц.

Зеки с интересом обсуждают случившееся. Открывается кормушка. Баландер раздает завтрак и сообщает:

-В Бутырке снимается фильм «Семнадцать мгновений весны».

Полдень. Узкий и длинный тюремный коридор. Прапорщик обходит камеры и стучит в двери.

-Приготовиться к прогулке.

Прогулочный дворик, расположенный на крыше тюремного корпуса оштукатурен серым раствором под «шубу». Сверху натянута металлическая сетка. Зеки ходят от стены к стене ,курят, сидя на корточках и спорят об амнистии и побеге. Видно, что это любимые темы. Шлихт отходит в дальний угол и отжимается на кулаках. Рядом с ним отжимается смотрящий.

-Свободу любишь?- шепотом спрашивает он у Шлихта.

-Люблю до безумия – так же тихо отвечает Шлихт.

--Тогда готовься на «Серпского», на экспертизу . Если твой фарт, может признают невменяемым, отвалишь на «принудку» на вольный «дурдом» и через пол года будешь на воле, потому, как статья у тебя не социально опасная . А не прокатит, так месяц на больничной койке поваляешься, молочной каши поешь досыта и на медсестер посмотришь. Я спец по психиатрии и натаскаю, что и как.

-Добро, земляк. Я в долгу не останусь - отвечает Шлихт.

Полдень. Прапорщик подводит Шлихта к двери с табличкой «2е симулятивное отделение», открывает ключом дверь и заводит в длинный коридор. Дежурная медсестра регистрирует Шлихта в журнале и направляет в палату. В чистой светлой палате паркетный пол начищен до блеска. Два ряда коек застелены белыми простынями. Посредине палаты общий стол с лавочками. На входе сидит сестра наблюдения и читает «Работницу».

-Принимай пополнение - обращается к ней дежурная медсестра- у тебя сколько свободных коек?

-Было две , теперь остается одна.- отвечает сестра наблюдения и внимательно осматривает Шлихта. Она указывает пациенту в угол на две аккуратно застеленные койки.

-Занимай крайнюю.

Слышен шум включенного вентилятора. Коридорный прапорщик громко кричит:

-Перекур.-

Из палат медленно выползают одетые в одинаковые пижамы, пациенты и понуро бредут в курилку.

Сестра инструктирует Шлихта.

-В палате курить категорически запрещено. Перекур каждый час.

-Я не курю - отвечает Шлихт. Он укрывается одеялом с головой и засыпает.

Сестра что-то отмечает в журнале наблюдения.

10ть часов утра. После завтрака сестра наблюдения громко командует.

-Обход. Прошу всех встать возле своих коек. Зеки нехотя принимают вертикальное положение и замирают. В палату , в окружении аспирантов и доцентов, входит заведующая отделением. Она поочередно подходит к каждому подследственному и, вместе с лечащим врачом, задает несколько вопросов.

К Шлихту обращается женщина лет тридцати и представляется.

-Я ваш лечащий врач. Меня зовут Ольга Святославовна. Как ваше самочувствие?

-Я не на что не жалуюсь - отвечает Шлихт.

-После обхода я вызову вас на собеседование. Вы пробудете здесь месяц. И только после этого комиссия будет решать степень вашей вменяемости в момент преступления. В том случае, если вас признают невменяемым, то вместо реального срока, вы будете направлены в психбольницу вольного типа.

День. Шлихт входит в палату и видит, что на соседней койке в позе лотоса сидит мужчина лет тридцати пяти. Он высокого роста, худощавый и жилистый. Лицо продолговатое, иконописное и выразительное. Такие лица встречаются не часто и надолго запоминаются.

Время обеда. Все дружно усаживаются за стол. Угрюмый зек басит:

-Желаю всем волчьего аппетита и арестантской ненависти к работе.-

Гориллоподобный сексуальный маньяк громко смеется. Остальные одобрительно улыбаются и стучат ложками.

Место за столом рядом со Шлихтом остается свободным. Новичок, сидящий в позе лотоса , никак не реагирует на стук ложек и мисок. К нему подходит сестра наблюдения и спрашивает:

-Храпов, вы , почему не обедаете?

-Сегодня пятница. До воскресенья я голодаю. Так советует Порфирий - отвечает он.

Сестра что- то записывает в журнал.

День. Шлихт и Храпов лежат на койках и разговаривают.

-Да, пришлось поездить по стране - говорит Храпов. Последние годы работал директором пушной фактории за полярным кругом. Скупал пушнину у охотников якутов и сам охотился, капканы ставил.

-Ну и как навар - интересуется Шлихт.

-Дело прибыльное - отвечает Храпов - но, помимо этого, я еще начальником почты и сберкассы и завмагом был в одном лице. Все в своих руках держал.

-Как же ты это умудрился?- удивляется Шлихт.

-Русаков там единицы. Не приживаются. Климат не подходит. А кто задерживается, спивается от тоски и одиночества. Я только за счет йоги продержался пять лет. До миллиона хотел дотянуть , но на последнем круге не вписался в поворот. В итоге, госхищение в особо крупных размерах. Освобожусь, придется все начинать сначала.

Их разговор прерывает вой сирены. В коридоре слышен шум и топот бегущих людей. Шлихт быстро поднимается с койки и выглядывает в коридор. Из дверей соседней палаты валит дым. Отделение быстро наполняется охранниками в черных костюмах и масках с дубинками в руках. Двое охранников волокут тощего , прыщавого зека. Он орет и вырывается. Зеки толпятся у входа в палату.

-Всем занять свои места - командует коридорный прапорщик. Малейшее неповиновение будет считаться попыткой к побегу.

Все укладываются на свои койки и с интересом наблюдают за происходящим.

-В соседней палате пироман принес из курилки горящий окурок и спрятал к себе в матрас - объясняет медсестра- виновный же в изоляторе.

Утро следующего дня. Отделение сияет после генеральной уборки. Подследственные в новых чистых пижамах. Обход. В палату, в сопровождении свиты, входит светило судебной психиатрии академик Ландау. Это маленький седовласый старичок, чем-то напоминающий

гриб-мухомор. Он поочередно подходит к каждому зеку , стоявшему навытяжку возле своей кровати , заглядывает в историю болезни и задает два-три вопроса. Свита, затаив дыхание, ловит каждое его слово. Заведующая представляет каждого пациента, называя его фамилию, статью и предполагаемый диагноз по латыни.

Шлихт исподволь наблюдает за холеными медичками, пахнущими дорогой парфюмерией. Он наблюдает за ними с удовольствием, но на лице у него бездумная маска.

-Ландау, заведующая отделением и сопровождающие их лица подходят к кровати Храпова. Тот никак не реагирует на их присутствие. Он сидит в позе лотоса и медитирует.

-А это наш йог Гуру Вара Вера - иронично представляет Храпова заведующая. И, обращаясь к академику , что-то добавляет по латыни. Ландау внимательно смотрит на Храпова и задает ему несколько вопросов. Гуру молчит. Психиатры недовольно шепчутся между собой, возмущенные неуважением к светиле. Ландау наклоняется к гуру и проводит ладонью перед глазами. Гуру глубоко вздыхает, открывает глаза и медленно поднимается с кровати. Академик победоносно выпячивает грудь.

-Прошу меня простить - обращается йог к Ландау -я медитировал и находился в далеких мирах. Моя душа путешествовала в космосе, а здесь находилось только бренное тело.

Академик морщится и язвительно произносит:

М -да, мне это немного знакомо, но я слышал , что йога может творить и не такие чудеса.

Гуру достает из тумбочки литровую пластмассовую банку , тщательно моет ее, наполняет водой до краев и ставит на край стола.

-Я покажу вам асану для укрепления духа и мужской силы. Йоги называют её «наули». По объективной причине это сугубо мужская асана.

Врачи обступают Храпова и внимательно следят за его манипуляциями. Гуру спускает до колен штаны, достает висяк , опускает его в банку и, сделав несколько втягивающих движений животом, втягивает в себя всю воду из банки. Все женщины аплодируют и смотрят на Храпова с нескрываемым интересом. Гуру натягивает штаны , усаживается в лотос и продолжает медитировать.

-После пожара и член насос - недовольно ворчит академик и семенит из палаты. За ним гуськом удаляется и свита.( Варианты: Язвительно подмечает Шлихт. Или: подмечает кто-то из пациентов).

День. Шлихт наедине беседует Святославовной.

-Оля, помоги. Сидеть не охота. Может, еще свидимся на свободе. Ты мне не безразлична -

-Не надо об этом. Сейчас не время. Завтра у вас комиссия. Думаю, мы больше не увидимся.

День. Шлихта вызывают на комиссию. В просторном кабинете за дубовым письменным столом восседает академик Ландау и недовольно листает историю болезни Шлихта. Он морщится , внимательно рассматривает стоящего перед ним пациента и раздельно произносит:

-На зону , лес валить. Для таких умников работа лекарство от всех болезней.

Вечер. Шлихт и Севастопольский (сокращенно Сева или Севастьян) в купе спального вагона Москва- Севастополь пьют чай. Сева старше Шлихта лет на десять.

Внешность у него неброская . Он среднего роста , худощавый, немного сутулый чем-то напоминает батьку Махно.

-Мне грустно это осознавать - говорит Шлихт ,но мы с тобой на мели. Пора организовать какое-нибудь прибыльное дело.

-Ты прав, дружище- поддерживает Сева -и , помолчав, глубокомысленно произносит:

-Большинство людей чего-то стоят только тогда, когда у них есть деньги. Лиши их этих ничтожных денег и они ничто.

Он на минуту задумывается и тут же убежденно добавляет:

-Когда у меня нет денег, я сам деньги. Мне нравится всё то, что принадлежит другим.

День. Сева приводит в гостиничный номер темноволосого парня лет тридцати и представляет Шлихту.

-Знакомься, это Утурбек. Он будет работать с нами.

Утурбек протягивает Шлихту волосатую руку.

-Для близких просто Утури.

У него мужественное лицо, неторопливые движения горца и дорогой костюм. Утури чем-то напоминает Остапа Бендера.

Утро следующего дня. Сева, Утурбек и Шлихт завтракают в буфете на Севастопольском автовокзале. Сева ненадолго исчезает и возвращается с коренастым мужчиной в кожаной куртке.

-Это наш водила- говорит Сева -его зовут Витек.

Шлихт берет сумку и они с Витьком идут к серой «Волге» с шашечками на боку. Шлихт кладет сумку в багажник и усаживается на переднее сиденье.

На привокзальной площади появляется парень красавец—моряк севастопольского тралового флота. Он одет во все заграничное и очень дорогое. На голове лихо заломлена фуражка с «крабом», а руки отрывают два тяжелых и пузатых чемодана.

-Тебе далеко, кеп?- спрашивает у него водитель.

-В Симфер, в аэропорт- отвечает моряк.

Садись, нам по пути. Вот мужика завезем в Симферополь на ж/д вокзал - Витек указывает на Шлихта- а там и аэропорт рядом. По червонцу с носа, идет?

-Согласен - важно отвечает моряк.

-Тогда ставь чемоданы в багажник , сейчас поедем. Пойду только путевку отмечу.

Моряк ставит чемоданы в багажник и усаживается на заднее сиденье.

-Вы в заграгнку плаваете ? - несмело интересуется Шлихт

-Плавает говно. Моряки ходят – отвечает кеп и важно сопит.

Шлихт смущается из-за своей некомпетентности и надолго замолкает.

Вскоре приходит таксист и приводит Утурбека- вот вам еще попутчик. Вместе будет веселее. Все- таки ехать больше часа. Утурбек садится рядом с моряком и с кавказской непринужденностью начинает знакомиться. После крепкого рукопожатия он рассказывает чисто мужской анекдот. Машина выезжает на симферопольское шоссе. Километра через полтора они видят голосующего Севу. Таксист останавливает машину.

-До Симферополя подкинешь, шеф? – просится Сева - не обижу.

Шеф молча кивает и Сева усаживается на заднее сиденье рядом с Утурбеком. До Бахчисарая все пассажиры дремают. После столицы крымского ханства Утури начинает рассказывать смешные истории и анекдоты. Моряк тужится и выдавливает из себя корабельный анекдот про связь боцмана с коком. Все дружно и весело смеются. Утури откашливается и просит минуту внимания.

-А, вот у нас на Кавказе есть такой старинный обычай. На свадьбе, пока жених едет воровать невесту, гости играют в карты. Игра так и называется «Кавказская свадьба».

В руках у Утури появляется колода карт , и он сдает по три карты каждому пассажиру.

-Игра очень простая - продолжает он - сейчас я быстро покажу, как считать очки. Складывается только одинаковая масть. Туз одиннадцать очков. Король, дама, валет по десять очков. А, остальные как фабрика напечатала. У кого на руках из трех карт большее количество очков, тот и выиграл. Максимальное число очков это тридцать или тридцать одно. Но такие очки приходят очень редко и если их ждать, игра никогда не состоится. Если пришли две карты одной масти, можно смело вступать в игру. Если очков нет, ждешь следующей раздачи.

Утурбек откашливается и продолжает свой урок. Все внимательно слушают кавказца.

-Сейчас, когда мы научились считать очки - поясняет Утури – каждый джигит смотрит свои карты и решает вступать ему в игру или нет. У нас на Кавказе на кон ставят одного барана, и за него идет борьба. Но мы не в горах, здесь баранов нет и я, как раздающий, ставлю на кон одну копейку – Утури сворачивает из газеты кулек и бросает в него мелкую монету.

- Игра идет по кругу. Ваше слово, адмирал - он обращается к моряку- если есть очки , ставите на одну копейку больше, предыдущей ставки. Если нет, бросаете карты и идете на камбуз картошку чистить.

Моряк смотрит в карты , морщит лоб и бросает в кулек, который Утури держит на коленях, две копейки. Следующая очередь Шлихта и он тоже делает ставку в три копейки. Сева заглядывает в свои карты и спрашивает.

-А, когда игра заканчивается? –

-,Игра заканчивается только тогда - поясняет Утури- когда остаются два самых сильных джигита. Они открывают карты и у кого больше очков, тот и забирает всех баранов. Сева думает и снова спрашивает:

-А, что если я поставлю сразу копеек десять или даже пятнадцать, все подумают , что у меня сильная карта и сдадутся. Я тогда без боя заберу выигрыш?

-Да- подтверждает Утури - тогда победитель вы и все бараны ваши. Но, если среди нас найдется джигит- тут он многозначительно смотрит на моряка, - которого на арапа не возьмешь и, он уравняет вашу крупную ставку в пятнадцать мекеке-баранов, то вам придется открывать карты. И победителем будет тот, у кого больше очков.

-Понял - говорит Сева - ставлю тридцать копеек.

Утурбек смотрит свои карты и пасует. Моряк небрежно ставит всю свою мелочь и объявляет:

-Ставлю один рубль.

Шлихт тоже пасует. Утури забирает у него карты и готовит колоду к следующей раздаче. С картами остаются только Сева и морячок.

-Ну, что не вышло напугать военно-морской флот - язвительно смеется Утурбек, обращаясь к Севе. Вам нужно уравнять последнюю ставку и поставить целый рубль. Если вы этого не сделаете, то Нельсон - Утури кивает в сторону моряка- победит без боя.

Сева долго копается в кошельке и , наконец, достает юбилейный целковый.

-Ставлю - ворчит он мрачно.

- Игра окончена - торжественно объявляет Утури – прошу игроков открыть карты. Сева показывает даму и короля треф и восьмерку пик.

- У вас двадцать очков - говорит Утури.

Моряк открывает бубнового туза , бубновую десятку и вальта червей.

-А у адмирала двадцать одно - радостно замечает Утури – победил морфлот. Поздравляю. Держи краба.- Он жмет моряку руку и вручает выигрыш. Моряк сияет , как Севин юбилейный рубль.

-Давайте еще сыграем - обиженно предлагает Себастьян- может и мне повезет.

- Ставлю еще одного барана - Утури ставит одну копейку и раздает карты. Моряк смотрит в свои карты. У него на руках валет, дама и король червей. Он делает непроницаемое лицо и бросает в кулек десять копеек. Очередь Шлихта. Он смотрит карты и ставит на копейку больше. Сева опять горячится и ставит один рубль. Делая ставку , он рукой , в которой держит карты ,отгибает край кулька так неосторожно, что моряк видит одну из его карт. Это семерка пик.

-Мне опять не везет - говорит Утури. Он бросает свои карты в колоду и предлагает.

- Я буду вашим кассиром .Кто выиграет, с того коньяк.

Очередь морячка. Он ставит пять рублей и победоносно смотрит на Шлихта. Шлихт смотрит в свои карты , указывает в них пальцем и спрашивает Утурбека.

-А, что если у меня будет двадцать пять очей и у кого -то столько же. Тогда как?

- Тогда банк делится поровну - поясняет Утурбек.

Шлихт долго думает и ставит пять рублей и одну копейку. Сева ставит четвертак и, глянув на моряка, подзадоривает.

-Ну, что, слабо?

Мореман лезет за пазуху, достает толстый бумажник и из него вынимает банковскую упаковку зеленых полтинников.

-Нас на арапа не возьмешь - уверенно произносит он и кладет в кулек пару хрустящих полтинников.

У Шлихта лицо, как у грустного спаниеля. Он виновато спрашивает.

-А, что если я сейчас брошу карты, мои деньги пропадут?

- Ни под каким соусом – усмехается Утури- не пропадут . Они достанутся сильнейшему.- Утурбек поощрительно смотрит на моряка.

- Ну, делать нечего – кряхтит Шлихт и ставит сто рублей и одну копейку. Севастьян ерзает на сиденье и ставит двести рублей и двадцать бонов.

- Боны на черном рынке один к десяти - веско заявляет он.

-Я в курсе – отвечает мореман. Он вытирает ладошкой пот со лба и ставит пятьсот рублей. Шлихт делает круглые, как у совы, глаза и ставит пятьсот один рубль.

Сева ставит тысячу и предупреждает.

- Это моя последняя ставка. Деньги закончились.

Моряк довольно кряхтит и ставит под Шлихта тысячу пятьсот. Шлихт решительно машет рукой и спрашивает Утурбека.

- А, что если я поставлю в банк сразу десять тысяч и , никто не уравняет мою ставку, я тогда без боя заберу приз?

- Да -отвечает Утури – но если кто-то поставит столько же, тогда вам придется открывать карты и победит тот, у кого больше очков.

Шлихт извиняется, расстегивает штаны и достает пачку сторублевок.

- Ставлю в банк десять тысяч - говорит Шлихт и кладет пачку в кулек. Сева уныло бросает карты. Шлихт остается один на один с моряком. У того пот градом течет по лицу. Он роется по всем карманам и подсчитывает наличность. Игрок достает десять книжек валюты и шесть тысяч рублей.

- Маловато будет- замечает Шлихт.

Машина уже въезжает в Симферополь. Мореман командует таксисту.

- А, ну, тормозни , браток. Ставлю на кон два чемодана с вещами. Весь товар из Роттердама.

- Согласен. Доставай из багажника.- приказывает Шлихт.

Все выходят из машины. Утурбек аккуратно сворачивает кулек с деньгами и важно произносит:

- Первым открывается адмирал.

Адмирал разворачивает свои карты и восклицает.

- У меня тридцать очков! Деньги мои!!!

Утурбек смотрит в его карты и поздравляет моряка с победой. При этом он крепко пожимает протянутую за кульком руку.

- Тридцать очей, вы проиграли – сочувственно говорит он Шлихту. Шлихт бросает взгляд на карты моряка и кричит.

- Что. и мой король десять очков. Тогда у меня тридцать одно.

Он показывает всем короля, даму и туза червей. Утурбек продолжает пожимать руку моряка, а Шлихту отдает кулек с деньгами. Тот подхватывает заграничные чемоданы с наклейками и быстрыми шагами уходит в сторону стоянки такси. Утурбек отвозит моряка в аэропорт и занимает ему денег на дорогу.

Середина того же дня. Сева , Утури и Шлихт прогуливаются по Ялтинской набережной.

-Давайте поселимся в Ореанде. А вечером я приглашаю вас в концертное кафе Ницца- предлагает Утури.

Шлихт и Сева отдыхают в номере Ореанды, а Утури получает свою долю и торопится к выходу.

-У причала стоит французский теплоход- сообщает он компаньонам- пойду потолкую с туристами. Нужно обновить гардероб.

Вечер того же дня. На ялтинской набережной негде упасть яблоку. Шлихт , Сева и Утурбек медленно идут в строну морвокзала. Прохожие оборачиваются и смотрят им вслед. Утурбек выглядит, как английский лорд. На нем чёрный смокинг, белая рубашка с жабо и черные лакировнные туфли.

Шлихт осматривает кавказца с головы до ног и с улыбкой подмечает.

-Ты выглядишь. Как Остап Сулейман Берта Мария Бендер Бей – Задунайский, который, все так добрался до солнечного Рио де Жанейро.

Утури выпячивет грудь и снимет невидимую пылинку с рукава.

В Ницце Утурбек что-то шепчет на ухо метрдотелю и их сажают за директорский столик рядом со сценой. Первую половину вечера на сцене выступают артисты. После небольшого перерыва заиграл инструментальный оркестр и зал оживляется. Утури о чем-то шепчется с конферансье и, вернувшись за столик, небрежно роняет.

- Сейчас мой номер.

Через минуту конферансье объявляет.

- А сейчас выступает наш кавказский гость с сольным номером. Он станцует грузинский танец «Шелохо».

Утури берет со стола фужер, наливает в него водки почти до краев, выходит с ним на сцену и кланяется аудитории. В зале на него никто не обращает внимания. Но, когда оркестр начинает играть быструю грузинскую мелодию и Утурбек птицей несется по кругу в горячем кавказском танце, держа в поднятой руке фужер с водкой и не разливая ни капли , все замирают от удивления. Он проходит три круга, делает знак руководителю оркестра и музыка смолкает. Только барабанщик выбивает мелкую дробь. Утури ставит фужер на середину сцены, садится на шпагат и ртом пытается достать фужер. Ему остается несколько сантиметров, но с первой попытки у него это не получается. Утурбек подхватывает фужер и опять кружится в бешеном танце. Развевающийся смокинг, рубашка с жабо, высокий рост и чеканный профиль делают своё дело. Вся женская полвина зала следит за ним , затаив дыхание. Опять смолкает оркестр. Снова дробь барабана. И , опять неудача. Теперь ему не хватает нескольких миллиметров. И, снова танцор вихрем несется по сцене с бокалом в руках, не проронив ни капли. И, только с третей попытки он достает фужер и , без помощи рук ,сидя в шпагате , выпивает содержимое без остатка. Зал замирает. И, тут случается непредвиденное. Раздается предательский треск. Английские смокинговые штаны не рассчитаны на выполнение шпагата и громко трещат в самый ответственный момент в самом не подходящем месте. Зал взрывается хохотом и рукоплесканиями. Утури ничуть не смущается. Он перебрасывает через себя пустой фужер, одной рукой придерживает сзади разорвавшиеся штаны, а другой посылает в зал воздушные поцелуи. Зал рукоплещет стоя. Женщины визжат от восторга. Утурбек легко спрыгивает со сцены, проходит мимо своего столика и кивает напарникам.

- Я быстро, в гостиницу и назад.-

И плотоядно замечает- здесь все бабы наши.

Шлихт смотрит в зал и обращается к Севе.

- По - моему их многовато. Но сделаем всё возможное и невозможное.

Поздний вечер. Вшестером они возвращаются в гостиницу. Сева снимает еще один номер и уединяется с рыжей малолеткой. Рыжая называет его дядя Сева.

Утро. Шлихт и Утурбек провожают своих подружек и заходят в номер к Севе. Рыжая и Сева сидят за столом и пьют чай.

- Алла поживет у нас – говорит Сева - ей пока негде жить. Будет ходить за покупками, убирать номер. В общем, вести хозяйство.

Вечер. Сева и Алла сидят на диване и смотрят телевизор. Алла прижимается к Севиной груди и мягко воркует.

- Дядя Сева, я вас убедительно прошу, не пейте, пожалуйста , на ночь кефир. А то, когда вы меня е..те, у вас в животе булькает , и я не могу кончить.

- Ну, если все так серьёзно, - с пониманием отвечает Сева- то я вообще отказываюсь от кисломолочных продуктов.

Осенний ненастный день. Ветер гонит по тротуару сухие желтые листья и обрывки газет. Срывается мелкий дождь. На набережной ни души. Сева и Утури стоят у парапета и смотрят на набегающие волны. Утурбек обращается к Севе.

- Всё хорошее рано или поздно заканчивается. Нашу работу стали квалифицировать не как карточную игру, а как афёру. Группа лиц, по предварительному сговору , из корыстных побуждений..., а дальше , два и восемнадцать. Сегодня отчаливает теплоход до Поти. Я уезжаю на Кавказ. Может, пристроюсь где-нибудь в танцевальный ансамбль.

Сева молча кивает головой. Утурбек ладонью вытирает с лица , долетевшие через парапет, морские брызги, поднимает воротник плаща и уходит в сторону морвокзала.

Сева и Шлихт сидят в кубрике ресторана «Испаньйола» на набережной.

- Мы уезжаем из Крыма - говорит Сева Шлихту. Здесь запахло жареным. Только заедем в Севастополь. Там в Камышовой бухте сплавим боны и прихватим кое, что в дорогу.

-Утурбек с нами?— спрашивает Шлихт.

- Наш джигит живет по принципу, люблю блатную жизнь, но воровать боюсь. Остап решил пойти в управдомы - делает вывод Сева.

День. В валютном магазине «Альбатрос» Сева о чем-то долго советуется с продавцом и на прилавке появляются пятьдесят женских платков из люрекса, размером метр на метр . Они красного, синего, зеленого цвета и вытканы золотыми розами.

- Их с руками отрывают спеки из Средней Азии- поясняет Сева Шлихту- такой платок входит в национальный наряд узкоглазых красавиц и стоит у них в три раза дороже. В общем, бабаи берут их очень охотно. А мы на этом и сыграем. Сева оплачивает платки и просит упаковать покупку.

- Дело в шляпе - улыбается он- осталось подыскать надежного водилу со своими колесами.

- Есть у меня такой знакомец . Я его по зоне знаю. Стопроцентно надежный и водит отлично.

- А как его поганяло?- спрашивает Сева.

-Полная кличка у него Крокодил, но охотно отзывается на Крока.

-Добро – соглашается Сева –подтягивай Крока. У нас впереди Киев и вся Прибалтика.

День. В магазине «Кожгалантерея» Шлихт покупает два одинаковых кожанах чемодана и садится на заднее сидеье новенькой «девятки».Сева протягивает Кроку несколько мелких купюр.

-Возьми в «Союзпечати» на все старих газет и прихвати три буханки хлеба для веса.

В один чемодан Сева акуратно укладывает платки , второй набивает старими газетами,а на дно укладывает три буханки «Рижского».

-Дай отвертку- обращается он к Крокодилу . Сева закрывает чемодан с газетами, отверткой ломает замки и кладет его на заднее сиденье.

Тот же день . Машина стоит на улице, ведущей к центральному универмагу. Сева сидит на переднем сиденье. В ногах у него чемодан. Шлихт укладывает в прозрачный кулек красный платок с золотыми розами и идет в универмаг. На первом этаже длинная очередь. Шлихт берет платок под мышку и бесцеремонно становится впереди двоих солидных таджиков в халатах и тюбетейках. Таджики возмущаются , но замечают платок начинают улыбаться.

-Где взял? Сколько стоит?- спрашивает тучный бабай и трогает платок пальцем.

Шлихт отводит бабаев в сторону и объясняет.

- Перевозим базу « Внешпосылторга» из Риги в Москву. Машина поламалась. Нужно продать несколько платков на ремонт. О цене будете говорить с директором.

-Хде дирехтур? Как видеть?- в два голоса спрашивают узбеки.

- Он на улице. У него пятьдесят платков.—отвечает Шлихт.

-Вах, вах,вах- кудахтают бабаи- веди скорей. Заберем оптом. Скидка будет?

- Все вопросы к директору. Я всего лишь товаровед.

Шлихт и таджики выходят на улицу. На тротуаре стоит Сева с чемоданом в руках. Шлихт подводит к нему покупателей и представляет.

- Глеб Поликарпович, вот эти люди хотят купить у нас платки. Сева надувает щеки и важно спрашивает.

-Вам сколько платков нужно, уважаемые?

- А, сколько есть? Какая цена? – галдят бабаи.

- Есть пятьдесят. Если все заберете, отдам по триста двадцать.- уверенно диктует условия Поликарпыч.

Таджи отходят в сторону и советуются.

- Надо смотреть товар, потом решать цена.- говорит старший бабай.

Сева отводит покупателей в соседний сквер и открывает чемодан ключом. Таджики разворачивают на выбор несколько платков, тщательно их пересчитывают и довольно улыбаются. Сева закрывает чемодан на ключ и начинает торг.

-Я передумал- говорит он покупателям- меньше, чем по триста пятьдесят я не отдам.

Азиаты стоят на своем.- триста двадцать. Весь товар заберем. Что еще надо?

- Кого ты мне привел?- выговаривает Сева Шлихту сердито- они хотят, что бы я отдал им почти даром. Меня ждет покупатель. Он заберет по триста сорок пять. Я уезжаю. Встретимся на автостоянке.

Сева подхватывает чемодан, переходит на другую сторону улицы и ловит такси. Две первые машины заняты пассажирами и не останавливаются. Шлихт стоит так, что попадает в поле зрения Крока и подает ему знак. Машина плавно трогается и останавливается возле Севы. Сева называет адрес , ставит чемодан на заднее сиденье и садится в машину.

- Мы согласны. Согласны по триста сорок пять- кричат таджи.

Им вторит Шлихт. -Поликарпыч, вернись. Они согласны.-

Сева извиняется перед водителем, выходит из машины и прихватывает чемодан с газетами и хлебом. На чемодане из под крышки торчит красная бахрома. Все опять возвращаются в сквер. Бабаи отсчитывают положенную сумму и получают чемодан с ключами. Крокодил проезжает квартал , заворачивает за угол и останавливается. Шлихт и Сева подходят к машине и усаживаются на заднее сиденье.

- С почином всех. - поздравляет партнеров Сева - семнадцать штук , как с куста. И, обращаясь к водителю, добавляет.

-Жми на Талин-.

Поздний вечер . В этапном бараке колонии строго режима полумрак. На стене плакат «Позор чифиристам и салоедам». Зеки после бани развешивают на нарах мокрое белье и чифирят. Шлихт сидит в проходе между нарами, намазывает на хлеб толстый слой маргарина, сверху покрывает яблочным джемом, присыпает халвой и, запивая чаем из алюминиевой кружки, медленно, с удовольствием, жует.

- Это сладкое слово халва - произносит он глубокомысленно.

- Если хочешь быть здоровым, ешь один и в темноте - к Шлхиту обращается бугор этапа- а меня кто будет халвой угощать?

- Никто - нехотя отвечает Шлихт. У тебя от халвы может случиться диарея.

- Зря ты пыжишься, землячок - предупреждает бригадир - здесь зона красная и наши верх держат. Ты так долго не протянешь.

Утро следующего дня. В локальном секторе на плацу бригадир этапа вновь прибывших зеков на хозработы.

- Шлихтов, бери в подсобке грабли и иди скородить контрольную полосу на предзоннике. Если будет побег, сразу останутся следы.

- Я её не пахал , и скородить не собираюсь. Тебе надо, бери грабли и скороди.

Шлихт подходит к колючей проволоке, плюет на контрольно-следовую полосу и уходит в этапный барак. Чурка-конвойный наблюдает за ним с вышки, скалит зубы и поглаживает ствол автомата.

Ночь. В помещении этапа горит тусклая, засиженная мухами, лампа. Шнырь этапа будит Шлихта и шепчет на ухо.

- Иди на умывальник. Разговор есть.

Шлихт зашнуровывает ботинки и идет за шнырем. В умывальнике темнее, чем в бараке, только отблески прожектора с угловой вышки чуть разгоняют темноту. Вдоль стены три темных силуэта. В дальнем углу еще один. Его выдает огонек сигареты. Шлихт, не раздумывая, бьет ближнего ногой в пах, ловит за шею и руку и бросает через бедро. Звенит сигнальный звонок, шнырь включает свет и на Шлихта градом сыпятся удары дубинками.

- Нападение на сотрудника администрации колонии - веско констатирует поднимающийся с пола кривоногий прапорщик. При ярком свете лампочки Шлихт видит, что его окружают охранники колонии.

-Ну, борец, если отделаешься БУРом , в рубашке родился. А то можешь довесок схлопотать и на «крытую» съехать. - Прапорщик последний раз бьет Шлихта дубинкой по голове, защелкивает наручники и уводит на вахту.

День. Одиночная камера барака усиленного режима. Железные нары пристегнуты к стене. Шлихт изо дня в день ходит по диагонали. Четыре шага вперед и четыре назад. Дни похожие друг на друга, тянутся долго и тоскливо.

Открывается «кормушка» и начальник отряда спрашивает.

-Ну, как , исправляешься?

-Твердо становлюсь на путь исправления - бодро отвечает Шлихт.

Капитан протягивает распечатанный конверт с письмом и фотографией.

-Что за графиня тебе пишет?

-Да, был когда-то знаком с графиней – Шлихт показывает фото , на котором он по ошибке сфотографировался в Ливадии на фоне царского туалета со стройной голубоглазой блондинкой- вот замок, в котором мы провели наши лучшие дни, потому , что обпились кислого молока.

Капитан с интересом рассматривает снимок и говорит.

- Тебе повезло, что в БУР законопатился. На зоне карантин. Зеки от дизентерии мрут, как мухи. Срок у тебя не большой, может как-то , и дотянешь до звонка. Через неделю полгода, как ты в БУРе. Приду тебя забирать. Тебе вязать приходилось?

- Дело знакомое - отвечает Шлихт - Норму свяжу до обеда.

Тогда я зачислю тебя в бригаду вязальщиков. Будешь сетки для картошки вязать. Только опять не наломай дров.

-Постараюсь - обещает Шлихт.

Вечер. Вязальный цех. Зеки набивают нитками челноки и, сидя вокруг верстаков, вяжут сетки. Челноки мелькают с поразительной скоростью. В углу , одетые в черные милюстиновые костюмы, на корточках сидят блатные и чифирят. Кружка идет по кругу.

- Не больше двух глотков - командует старый , беззубый зек. И попрошу колымских глотков не делать. А, то горло обожжете.- Все весело смеются.

Шлихт сидит неподвижно, как статуя вязальщика. Он закрепил к верстаку завязку, привязал к ней нитку, зажал в руках челнок и планку и спит. Над ним портрет Стаханова и надпись «А ты сделал норму выработки». В дверях цеха показывается кривоногий прапорщик.

-Атас! Кривой!- слышен голос из дальнего угла.

Чифиристы нехотя расходятся по местам. Прапорщик замечает спящего Шлихта, подкрадывается на цыпочках , сапогом выбивает из под него табурет и, тот оказывается на полу. После падения Шлихт не выпускает из рук челнок и планку и, лежа на спине, начинает быстро вязать. Зеки дружно смеются. Шлихт смеется вместе с ними. Прапорщик белеет о злости.

- Поднимайся , стахановец - командует Кривой- довяжешь в изоляторе. По тебе «крытая» тюрьма плачет.

- Я передовик производства - подымаясь, возмущается Шлихт – у меня сто двадцать процентов. Я стахановец вечный. Спросите у мастера, гражданин начальник.

-Знаем мы таких передовиков. Чужие нормы покупаешь. Шагай на вахту.

День. В высоком бетонном заборе с колючей проволокой и вышкой на углу с противным скрипом распахиваются автоматические ворота и на территорию зоны заезжает серый , забрызганный грязью, автозак. Рядом с воротами в узком проходе открывается кованая дверь и из нее выходит Шлихт. Минуя турникет, он проходит на бетонный плац и щурится от яркого солнечного света.

- Это сладкое слово свобода - радостно произносит Шлихт.

На плацу вокруг кривоного старшего прапорщика толпятся загруженные сумками, кульками и авоськами с продуктами , усталые , озабоченные женщины самого разного возраста и вида. Кривоногий заглядывает в список и громко выкрикивает фамилии. Он простужен и говорит в нос.

- Кто на длительное свидание, следуйте за мной. На краткосрочное ожидайте. Прапорщик замечает Шлихта.

- Ну, что, стахановец , дождался звонка ? - гундосит он.

Шлихт двумя пальцами берет себя за нос и гундосит в ответ.

- Дождался. А ты, Кривой, пошел на повышение. Звездочку на погонах добавил и разводящим на свиданку устроился . А меня на «крытую» грозился сплавить. Ну, ничего. Может, еще свидимся.

- Ничего тебе от нашей встречи не светит - усмехается прапорщик - я заочно юрфак заканчиваю. Не исключено, когда в следующий раз заедешь, я буду начальником колонии. Вот, тогда и потолкуем.

Шлихт аккуратно складывает справку об освобождении, прячет её во внутренний карман телогрейки и уходит. Прапорщик со злостью смотрит ему вслед. От автобусной остановки навстречу Шлихту идет старый, сгорбленный годами человек, одетый неброско, но добротно и очень дорого. Он раскрывает объятия и негромко, но , выговаривая каждое слово, произносит.

- Смерть тому, кто выдумал тюрьму.

Шлихт замирает от удивления. – Здорово, Янкель. Это приятная неожиданность.

-Спасибо, что узнал старого маланца, мой юный друг.

- Уже не такой юный, как двадцать лет назад - грустно замечает Шлихт.

- Да , Хронос самый коварный аферист и мошенник. Он тихо и незаметно отнимает у нас все самое дорогое, почти ничего не давая взамен.

День. Шлихт заходит в парикмахерскую и заглядывает в маникюрный кабинет. За столиком, со скучающим видом, сидит женщина в белом халате и листает журнал мод. У нее приятное лицо с пухлыми губами и чуть раскосыми глазами. Русые волосы гладко зачесаны на пробор и сзади заколоты тяжелой серебряной заколкой-гребнем. Это её единственное украшение. На лице полностью отсутствует косметика.

- Тысяча извинений - обращается к ней Шлихт - у вас можно сделать гигиенический маникюр?

Она отрывает взгляд от журнала, с удивлением смотрит на Шлихта и приглашает сесть в кресло напротив маленького столика, на котором разложены щипчики, пилочки и ножнички разных размеров, а сама садится на кожаный вращающийся стул по другую сторону стола.

- В наше время мужчины, как правило, не следят за своими руками и редко делают маникюр - жалуется она - и это неправильно. От внешнего вида рук зависит многое.

Она внимательно смотрит на Шлихта, мягко улыбается и , на щеках появляются ямочки. Побывавшие в мыльном растворе руки Шлихта она насухо протирает полотенцем и начинает удалять заусеницы, обрезать и подпиливать ногти.

- Лаком вскрывать - спрашивает она.

- Бесцветным, если можно – просит Шлихт. Он смотрит на свои руки и довольно улыбается.

- У меня к вам просьба - говорит он – лак еще не высох. Откройте, пожалуйста, мою сумочку и достаньте деньги. Я хочу рассчитаться.

Ёго барсетка лежит на соседнем стуле. Она открывает её и достает пачку долларовых купюр. Пачка туго перетянута резинкой и очень увесистая.

- Не удивляйтесь –поясняет Шлихт – я недавно прилетел с золотых приисков. Будьте добры, возьмите себе верхнюю купюру.

Она осматривает пачку со всех сторон и вытаскивает из под резинки пятидесятидолларовую купюру, а пачку аккуратно кладет в сумку.

На прощанье Шлихт говорит ей.

- Вы такая женственная. Вас, наверное, муж на руках носит.

- Я не замужем - отвечает она многообещающе- меня зовут Лена и после шести я свободна.

Вечер того же дня. Шлихт и его новая знакомая сидят в маленьком , уютном китайском ресторане.

- Была замужем за преуспевающим бизнесменом - говорит она, но вот уже два года, как развелись. У бывшего бизнес за границей, он живет в Англии, а я в доме, оставшемся после раздела имущества.

Поздней ночью они подъезжают к воротам двухэтажного особняка. Дом из облицовочного кирпича, крытый красной черепицей. На крыше белеет Параболическая антенна. Участок с молодым садом обнесен высоким кирпичным забором.

Утро. Шлихт просыпается в мягкой двуспальной кровати. Лены рядом нет. Минут через десять приходит Лена и приглашает его в столовую.

- Сейчас иду, мое сокровище - кричит из ванной Шлихт.

Он принимает душ, насухо растирается полотенцем и рассматривает полочки в ванной. Зубная щетка в единственном экземпляре его радует , и он подмигивает своему отраженью в зеркале. Шлихт одевается и выходит в столовую. Завтрак ждет на столе. Лена достает из холодильника бутылку шампанского и говорит.

- Давай выпьем за то, что бы продолжение нашего знакомства было таким же, как его начало. Она делает глоток шампанского и добавляет - я думаю , тебе надо переехать сюда. И не позднее сегодняшнего дня.

Вечером того же дня Шлихт перебирается к ней со всеми своими пожитками. Лена звонит на работу и берет отгул. Три дня они сидят дома безвылазно. На четвертый Шлихт ненадолго отлучается. Вернувшись, он приносит сумку, в которой лежат десять пачек стодолларовых купюр и литровая банка золотых изделий. Шлихт показывает Лене всё это богатство и заговорщицки произносит.

- Леночка, все это надо надежно спрятать.

Они спускаются в гараж. На верстаке лежит обрезок толстой алюминиевой трубы. Шлихт молотком расклепывает один конец трубы, складывает в нее пачки долларов, добавляет к ним доллары из барсетки , засыпает все это золотыми изделиями из банки и заклепывает второй конец трубы.

- Лопата есть?- спрашивает он у хозяйки.

Лена уходит в сарай за лопатой. Шлихт быстро прячет трубу в верстак, достает такой же точно отрезок трубы с расклепанным концом , набивает в него старые газеты, засыпает болтами и гайками и расклёпывает второй конец.

Поздней темной ночью парочка гуськом движется в отдаленный угол сада. Впереди идет Шлихт с лопатой, а за ним Лена , прижав алюминиевую трубу к груди. В углу под яблоней Шлихт выкапывает глубокую яму, Лена опускает в не залог своего счастья и они по очереди засыпают яму землей.

Под утро они сидят на кухне и пьют чай с вишневым вареньем. Лена не спускает с Шлихта влюбленных глаз.

- Леночка - просит Шлихт и нежно гладит её чуть ниже поясницы- ни о чем не спрашивай. Через год-два мы всё это откопаем и будем сказочно богаты . Там есть раритетные вещицы. Ты у меня будешь выглядеть, как королева. Весь мир будет у твоих ног. Но не раньше. И прошу тебя убедительно, никому ни слова. Иначе наша жизнь не будет стоить и ломаного гроша.

Она обнимает его за шею, Преданно смотрит в глаза и нежно мурлычет.

Я на все согласна. С тобой хоть на край света.

- Леночка – грустно говорит Шлихт - но ты понимаешь, что всё это время нам придется попоститься.

- Ничего - успокаивает она - у меня тоже есть кое, что на чёрный день. А, будет туго, бывшего благоверного потрясем немного. Как ни будь продержимся. Щлихт поднимает её на руки и уносит в спальную.

Утро следующего дня. Лена уезжает на работу. Шлихт спускается в гараж, достает трубу , ножовкой отрезает расклёпанный конец, высыпает содержимое на верстак и начинает сортировать. Золотые изделия он ссыпает в банку, а с долларовых пачек снимает верхние купюры. В середине резаная бумага. Шлихт выносит бумагу в сад и сжигает.

Вечер. Шлихт и Янкель ужинают в ресторане.

Роль жиголо мне не по нутру. Я не собираюсь альфонсировать целый год.

Просто хочу отдохнуть после зоны и не пороть горячку.

- Ты, как всегда прав. Другого я от тебя и не ожидал - отвечает Янкель.

День. Йосиф Маркович и Циля Моисеевна сидят на мягком диване в пятикомнатной квартире, обставленной дорогой антикварной мебелью и мирно беседуют. Циля Моисеевна держит на коленях огромного рыжего кота по кличке Царь Соломон и чешет его черепаховым гребнем. Царь Соломон переворачивается на спину и недовольно бьет хвостом.

- Ну, что ты ворочаешься , Соломоня - корит его хозяйка – тебе никак не угодишь.

- Вот, я и говорю – продолжает Йосиф Маркович – начинал я простым кладовщиком, но, потому как к роботе относился добросовестно и человек я положительный в быту и достойный доверия, то был замечен руководством «Плодовощторга».И вот я уже директор базы. Может быть , и на пенсию пора, но дело налажено и бросать его не охота. Капает потихоньку, а от небольших доходов и голова не болит.

- Ну, хватит, Йося себя расхваливать- ласково корит его Циля – мы с Соломошей и так тебя любим. Давай лучше собираться в гости к Зигмундовичам. Очень вкусная у них фаршированная рыба с соусом из хрена.

Утро. Циля Моисеевна просыпается позже обычного , и долго лежит в постели.

- Вставать нам что-то не хочется - обращается она к лежащему в ногах рыжему коту. Она ощупывает толстые складки на боках и животе и тяжело вздыхает.

- Это у нас от переедания, надо нам , Соломончик, ограничивать себя в еде. Царь Соломон своим отсутствующим видом выражает полное несогласие с мнением хозяйки. Циля Моисеевна переворачивается на бок и сладко дремлет. Ёе покой нарушает настойчивая трель звонка. Циля Моисеевна сбрасывает на пол толстого кота, набрасывает халат и подходит к окну. Возле окна стоит фургончик-«пирожок».

- Кажется ,Йоська опять что-то забыл- сообщает она Соломону.

Царь противно мяукает и, возмущенный беспричинной грубостью хозяйки, недовольно на нее смотрит, и ,проявляя свойственную ему мудрость, потягивается и важно уходит на кухню.

Звонок не смолкает. Циля на цыпочках подходит к двери и осторожно смотрит в глазок. На лестничной клетке стоит полная розовощекая женщина лет за сорок, в белом переднике, одетом поверх старенького, видавшего виды кожушка. По виду это торгашка – лоточница.

Циля отодвигает засов, приоткрывает бронированную дверь на длину цепочки и спрашивает.

- Вам кого?

- Я от Марковича- отвечает торгашка- у него большие неприятности. База опечатана и сейчас идет обыск. Кажется, ревизия из столицы. Маркович просил передать, что бы вынесли из квартиры все самое ценное. Он сказал, что вы знаете , что выносить. К вам с минуты на минуту должны приехать с обыском.

Торгашка, не прощаясь, быстро уходит. Циля Моисеевна захлопывает дверь и спешит в кабинет Йосифа Марковича. Она открывает вмонтированный в стене под картиной сейф и складывает в кожаный саквояж полиэтиленовый мешок с валютой, несколько толстых сторублевых пачек , замшевый мешочек с ювелирными изделиями и шкатулку с золотыми монетами . Оставшееся в саквояже пространство, она заполняет столовым серебром с эмалью и мелким антиквариатом. Циля Моисеевна наспех накидывает норковую шубу и еще раз смотрит в окно .Во дворе ничего необычного. Тихо и пустынно и на лестничной клетке. Циля Моисеевна быстро семенит вниз. На выходе из подъезда она лоб в лоб сталкивается с двумя работниками милиции. Один из них в форме , с лейтенантскими погонами, а второй в темносинем костюме и с кожаной папкой в руках.

- Гражданка Бронштейн – строго говорит штатский- вы задержаны, как соучастница вашего мужа Бронштейна Иосифа Марковича, обвиняемого в госхищении в особо крупных размерах. Статья предусматривает высшую меру наказания. У нас есть санкция прокурора на проведение обыска в вашей квартире и на ваше задержание.

Он открывает папку, и показывает какие – то бумаги с гербовыми печатями.

- Возвращайтесь к себе домой, и подумайте о том, что чистосердечное признание и помощь следствию смягчат вашу вину.

- А моей вины тут нет. Это все он. Ему всё мало- с трудом выдавливает из себя Циля Моисеевна.

- Следствие разберется. А , если мало, то прокурор добавит - строго произносит оперативник в штатском - а, кстати, что это у вас за сумка в руках? Наверняка, в ней то, что вы хотите утаить от правоохранительных органов.

Старший оперативник обращается к лейтенанту.

- Меркулов, сделайте досмотр вещественных доказательств, находящихся в сумке и отнесите её в машину. Протокол и опись составим в отделении. А, я за понятыми.

Ноги у Цили Моисеевны подкашиваются, она безропотно отдает саквояж лейтенанту и идет наверх.

День. Шлихт и Псих прогуливаются в парке у фонтана.

- Я вор в законе и пришел к вам оттуда, где человек человека ест. В прямом и переносном смысле – говорит Псих, обращаясь к Шлихту. Пока меня не было , эти суки тут жировали. Теперь мой черед. Так, что сегодня в восемь возле «Интуриста». Занятная там собирается компания. Все остальное объясню по ходу. Ты способный и схватишь на лету.

- А, по какому случаю сабантуй – интересуется Шлихт.

-Будут праздновать юбилей патриарха цехового бизнеса Аркашки Грека. Он лично меня пригласил .Нужный человек. Неудобно отказаться.

Вечер. Псих и Шлихт , одетые в вечерние костюмы , входят в зал. Именинник, толстый рыжий еврей с поросячими глазками и большой лысой головой с венчиком жиденьких волос, подает знак руководителю оркестра и музыка смолкает. Оркестр играет тушь. Все встают. Псих поздравляет юбиляра , вручает ему охапку роз и желает благополучия и процветания. Все дружно аплодируют и пьют стоя. Псих знакомит Шлихта с именинником и представляет его, как своего близкого друга. Шлихт жмет вялую, потную ладонь, покрытую рыжими волосами и перстнями. Гости едят и пьют по-русски много и бестолково. Часа через три нет ни одного осмысленного лица. Под занавес приглашают девочек, лихо пляшут гопака и «семь сорок» и колотят посуду. Около полуночи начинают расходиться. Последними уходят Грек Псих и Шлихт. В стеклянных дверях ресторана юбеляр сталкивается с коренастым кавказцем. Аркадий своей тушей заполняет весь проход и разминуться с ним почти не возможно. Ни грек, ни кавказец не хотят уступать дорогу. Выпитое спиртное придает Аркадию смелости , и он лихо бодает «зверя» животом. Кавказец не ожидал от толстяка такой прыти и , несмотря на спортивную фигуру, оказывается на улице.

- Шен деда мудетхан – не совсем цензурно выражает свое негодование кавказец, сбивает кулаком аркадия с ног и начинает пинать его в круглый живот и пах. Грек визжит, как резаный поросенок. Дождавшись, когда имениннику достанется сполна, Шлихт сзади ловит джигита за плечо, резко дергает на себя и , снизу вверх бьет его ножом в живот. «Зверь» хрипит, хватается руками за живот и оседает. На белой рубашке расплывается алое пятно. Он падает на колени, обводит всех мутнеющим взглядом и тихо стонет.- Ты меня зарезывал – и бездыханно падает на асфальт.

- Кажется, влипли - кричит Псих.

Шлихт вырывает у трезвеющего Аркаши ключи и вскакивает в его черную «Волгу».Псих затягивает Грека на заднее сиденье и машина рвет с места.

-Документы с собой?- спрашивает у Шлихта Псих.

Шлихт утвердительно кивает головой.

- Дави на вокзал- командует Псих –А тебя , Аркадий, мы знать не знаем, и ты нас не знаешь. За «мокруху» нам с нашим багажом дадут по «три Петра» и я уже не освобожусь. Сгнию у хозяина. А ты не судимый .И менты прихвачены. Откусаешься.

Не доезжая до вокзала , Шлихт и Псих выходят из машины и прощаются с бледным, протрезвевшим именинником. Шлихт пожал его пухлую ладонь и ощутил в ней небольшой «пресс» сторублевок, перетянутый резинкой. Аркадий виновато смотрит Шлихту в глаза и виновато произносит.

- Это вам на дорожные расходы.

Псих и Шлихт берут билеты и уезжают в Крым.

День. Возле Аркашиного особняка останавливается «Волга» с грузинскими номерами. Из неё молча выходят три мрачных небритых грузина и , позвонив, требуют хозяина. Дрожащего, как осиновый лист, Грека сажают в машину и везут в неизвестном направлении. По дороге все молчат. Аркаша сидит на заднем сиденье , ни жив, ни мертв. Машина заезжает во двор областной больницы и останавливается возле хирургического отделения. Сидевший за рулем угрюмый «зверь» медленно поворачивается к Аркаше, молча долго на него смотрит и наконец-то мычит.

- Ми за сваего брата Заура вся твая дамавая кныга вирижем.

Обезумевшего от страха Аркашку выволакивают из машины и ведут в хирургическое отделение. В отдельной палате , забинтованный, бледный, как мел, лежит осунувшийся и похудевший , Заур. Он открывает глаза, видит своего кровника Аркашку, хочет резко вскочить, но корчится от боли и падает на подушки. Братья бросаются его успокаивать.

- Нэ трогайтэ его- просит их Заур тихим голосом- Виздаравлею, сам буду его на кусками рэзивать. Он наш род апазорил.

В палату стремительно входит доктор. Это седовласый мужчина средних лет в безукоризненно белом халате и очках в золотой оправе.

- Кто вас пустил в реанимацию? Да, еще без халатов и без бахил – строго спрашивает врач. Сейчас же выйдете в коридор.

Доктор рукой указывает на дверь – Больной в очень тяжелом состоянии.

- Ми его браття- объясняет старший абрек. Прошу вас , дохтур, сдэлайтэ все возможное и нэвозможное. Ми в долгу нэ останэмся.

Он протягивает доктору толстую пачку купюр.

- Это вам на мэдыкамэнты.

Доктор решительно отстраняет его руку и тихо произносит - Не сейчас. Позже. Только после полного выздоровления.

День. На веранде «Интуриста» сидят братья Заура, Псих и Грек.

- Ми ,капказци, воров в законе уважаем- говорит старший абрек -за тебя, Аркадий, хлопочет очень уважаемий авторитэтный челвэк – он уважительно указывает рукой на Психа и склоняет седую голову. – Ми хатэли с тэбя миллёон получить за нашу кров и пазор. Но Псих за тэбя мазу тянет и нам хватыт половыны-.

Аркадий задыхается от волнения и с благодарностью жмет Психу руку.

Вечером того же дня Псих и Шлихт встретились в ресторане на окружной с Зауром. Вид у Заура цветущий. Он благодарит Шлихта.

- Спасибо, что не промахнулся мимо грелки .В ней дыра три сантиметра. А, томатной пасты не жалко.

- Давайте к делу. - Псих ставит на стол небольшой чемодан.- Сто тысяч даем липовым братьям Заура. Обычные мандаринщики с базара, но сыграли неплохо.

Десять хирургу. Он еще пригодится. Девяносто в общак. Остается триста штук. По сто на брата.

Вечер. Шлихт возвращается домой и видит стоящего у подъезда Севу. Он выглядит почти так же, как и двадцать лет назад. Только стал чуть толще и на лбу у него залысины. Они жмут друг другу руки и внимательно всматриваются в лица.

- Нашу встречу надо отметить- предлагает Сева.

Тот же вечер. Сева и Шлихт сидят в тихом полупустом баре.

- Что будешь пить? Как всегда коньяк? – спрашивает Сева.

-С коньяком покончено, как с преступным прошлым отказывается Шлихт.

А я выпью - говорит Сева. Выпью за успех нашего дела. Я к тебе с деловым предложением. В 89 ом , перед развалом Союза, за полярным кругом исчез вертолет перевозивший партию алмазов. Его долго исколи, но так и не нашли.

Сева делает глоток коньяка и изучающе смотрит на Шлихта.

- Я знаю, где груз и у кого- подводит итог Сева – тебе нужно забрать алмазы и доставить на большую землю.

Шлих надолго задумывается.

- Больше ,пока, сказать не могу- продолжает Сева – для того, что бы дать тебе полную информацию, мне необходимо твое принципиальное согласие. Иначе ты ненужный свидетель. Если согласишься , можно будет обсудить сумму гонорара.

Шлихт продолжает молчать.

- Молчание не самая вежливая форма общения- недовольно замечает Сева- и не всегда признак большого ума.

- Бывают ситуации, когда лучше промолчать и только показаться идиотом, чем сказать несколько слов и сразу же развеять все сомнения на этот счет.

Шлихт выдерживает паузу и спрашивает.

- Какая моя доля?

Сева делает еще один глоток коньяка.

- Извини, бродяга, но в этот раз ты не в доле. У меня дольщики посерьезнее. Будешь работать по контракту. И, если все будет в норме, получишь двести тысяч «зелени».

А, может быть, тебе вместо меня послать своих серьезных дольщиков?- усмехается Шлихт.

-Они зажрались и для них это не куш – недовольно отвечает Сева- у тебя на раздумья одни сутки .Завтра здесь , в это же время.

Вечер следующего дня.

- Я, как Герасим, на согласен – говорит Шлихт Севе – но мне понадобится аванс не меньше десяти процентов. Будут расходы. Я не в доле и свои вкладывать не резон.

- Двадцатка деньги не большие, но и не маленькие – Сева достает из бокового кармана две пачки долларов – даю только потому, что знаю тебя много лет и доверяю, как самому себе. Ну, а теперь слушай и запоминай.

День. Шлихт спускается в погреб небольшого частного дома, достает из тайника коробку с документами и внимательно их просматривает. В руках у него два паспорта с его фотографиями, военный билет, водительское удостоверение и загранпаспорт с консульской визой. Всё в идеальном порядке.

Утро. Автомобильный рынок. Шлихт ходит между рядами . Выбор не большой. Он останавливается возле «девятки» белого цвета.

-Сколько на спидометре?- спрашивает он у продавца.

- Восемьдесят – отвечает розовощекий толстяк – первый круг.

Шлихт обходит машину вокруг и рассматривает кузов и резину.

- Открой капот – обращается он к владельцу.

Продавец открывает капот и вытирает тряпкой руки. Шлихт берет у него тряпку, потирает масляный щуп и меряет уровень масла.

- Сколько просишь ?- спрашивает он.

- Даёшь четыре и забирай – говорит водитель.

- Три восемьсот, беру по доверенности и твоё оформление – Шлихт достает пачку долларов и крутит у продавца под носом.

- Едем к нотариусу – соглашается владелец.

День. Шлихт заезжает на станцию техобслуживания.

- Поменяй тосол тормозную жидкость , масло и фильтры. Проверь ходовую и, если что не так, замени. Я заеду к вечеру.

Вечер. Шлихт забирает машину с СТО, заправляет полный бак и выезжает на магистраль.

День. Вещевой рынок маленького, затерянного в глуши , северного городка. Шлихт заходит в магазин «Охотничьи товары» и покупает оленью парку, унты ,короткие лыжи-снегоступы, обтянутые мехом ,рукавицы и рюкзак.

- До Усть-Ильмана как лучше добраться? – спрашивает он у продавца-якута.

Якут прячет в ящик полученные деньги и нехотя отвечает.

- Дальше на север – показывает он рукой – одноколейка, тупиковая ветка. Поезд раз в неделя в Усть-Ильман, раз обратно. Завтра туда.

- Купейные вагоны в поезде есть?- спрашивает Шлихт. Якут смеется.

- Всего три вагончика. Столыпин, почта и плацкарт. Тебе в плацкарт. Не перепутай.

Шлихт переодевается в парку . унты и становится похожим на местного жителя – охотника.

- Не перепутаю. Смогу отличить столыпинский от плацкартного.

День. Шлихт с рюкзаком в руках и лыжами за спиной выходит из станционного здания на бревенчатый перрон. Возле последнего вагона трехвагонного состава суетятся одинокие пассажиры. Шлихт смотрит на часы и, минуя два первых вагона, направляется к плацкартному.

- Ну, вот и встретились, Шлихтов – Входная дверь столыпинского вагона приоткрылась и на перрон спрыгнул кривоногий капитан. Солдат – краснопогонник сразу же захлопнул за ним дверь.

-А, это ты, Кривой. Я тебя не сразу признал – усмехнулся Шлихт – что же ты не остался там начальником колонии?

- Всему свое время – отвечает капитан - может . при следующей встрече так и будет. А, пока я в конвойном полку. А тебя каким ветром занесло в эту глушь?

- Завербовался разнорабочим к геологам – отвечает Шлихт.

- Да, ты же стахановец. Привяжешься к лопате и будешь спать стоя – смеется капитан. - Ну, это твое дело. Ты, вот что Шлихтов, зла на меня не держи за старое.

- Я все забыл - отвечает Шлихт – но у меня к тебе просьба. Он развязывает рюкзак и достает упаковку чая , буханку хлеба и три банки тушенки – передай в сталыпине, кому положено.

Ночь. Поезд тянется медленно и останавливается на каждом полустанке. Через двое суток Шлихт сверяется по карте и выходит на маленькой станции. Мороз градусов под сорок, но ветра нет и холод почти не ощущается. В рубленой избе станционного здания горит слабый свет. Шлихт берет лыжи и рюкзак, толкает тяжелую дверь и входит в полутемное помещение. В центре комнаты стоит русская печь. Она занимает одну треть пространства. На полу , перед печью аккуратной стопкой, лежат дрова. В углу под стенкой, на широкой лавке, укрывшись меховым одеялом, спит человек. Возле печки сидит бородатый мужик богатырского сложения. Он одет в валенки , тулуп и шапку – ушанку. Бородач подбрасывает дрова в огонь. Шлихт ставит лыжи в угол и подходит к печке.

- Добрый вечер – говорит Шлихт.

Бородач не отвечает на приветствие и спрашивает.

- Ты кто, геолог.

- Геолог – без зазрения совести вторично врет Шлихт.

- А, я начальник станции. Садись, грейся. Заодно и дрова в печку будешь подбрасывать. А, я полежу на печи, подремаю.

- Скажи, земляк, до речки Аймикон далеко?- интересуется Шлихт.

- Смотря по какой дороге и на чем добираться – отвечает начальник станции – если на собаках или оленях, то и за сутки можно. А , на лыжах и за трое не управишься. Ну, может Снеголь тебя довезет – он кивает на спящего человека – у не в сарае собачья упряжка и нарты. Ей по пути .Она почту возит.

Бородач лезет на печь, укрывается тулупом и вытягивается во весь рост. Онполностью не умещается на лежанке и из-за ситцевой занавески торчат два огромных белых, подшитых кожей валенка.

Через минуту слышен богатырский храп.

Дрова в печке прогорают , Шлихт подбрасывает несколько поленьев, достает из рюкзака банку тушенки с гречкой , охотничьим ножом открывает крышку, высыпает в котелок и ухватом ставит в печь. Тушенка быстро разогревается . Шлихт достает котелок и не спеша ест. Дрова разгораются , пламя освещает комнату и шлихт внимательно присматривается к спящей. Судя по скуластому лицу это якутка. Возраст в полутьме определить трудно. Но ей не больше тридцати. Часа два Шлихт дремлет урывками и , время от времени , подбрасывает в дрова в огонь. Потом подкладывает рюкзак под голову и забывается тревожным сном. Обрывки сновидений , короткие, тяжелые и несвязные. Снится тюрьма и зона, потом снится Сева в образе батьки Махно, потом Гуру Вара Вера в белых одеждах с банкой воды в руке. Последним снится станционный смотритель , в образе Ибрагима Оглы из Угрюм – реки. Черкесец безо всякой на то причины, толкает его под ребра и душит за горло.

- Я не Прохор – кричит Шлихт и просыпается. Рядом стоит начальник станции и будит Шлихта. В комнате холодно и темно.

- Ну ,что, проснулся – недовольно ворчит он- здоров ты спать. Я уже думал не добужусь.

Шлихт поднимается с пола и потягивается.

- Сколько времени - вглядывается он в окно.

- Уже утро. Я за тебя договорился. Снеголь тебя довезет до речки. Лыжах ты не дойдешь – бородач гладит мех на снегоступах Шлихта – ничего, лыжи, походят. Олений мех. Но из нерпы лучше. Таких здесь не достанешь. Нерповые только на побережье Ледовитого выменять можно.

Шлихт выглядывает в окно.

- Ты говоришь утро, а на дворе темным темно, как ночью.

- Так мы же за полярным кругом. Сейчас полярная ночь. В полдень немного посветит , а потом опять будет темно.

Шлихт оглядывает комнату- А , где же моя попутчица?

- Собак кормит- отвечает Бородач – в тайге это первое дело. Сначала о собаках позаботься, а потом и о себе думай .Они тебя в трудную минуту выручат и не бросят.

Шлихт раздевается по пояс, выходит на улицу , набрав в пригоршни снега, растирает лицо, потом тело и быстро возвращается в избу. Он едва успевает одеться , как в входит его Снеголь. Широкие скулы и узкие, раскосые глаза её совсем не портят, а придают какое-то своеобразие, так необходимое для смены впечатлений.

Попутчица приветливо улыбается.

- Здравствуй. Ну, как . собрался? Ехать пора, однако.

Шлихт помогает Снеголь грузить мешки с почтой и продуктами , и они трогаются в путь. Снеголь достает из кармана сухарь и угощает Шлихта.

- На, погрызи, однако. Веселее будет.

Шлихт пытается грызть каменный сухарь и , выбрав момент, когда Снеголь отворачивается, бросает его вожаку. Собак в упряжке одиннадцать. Впереди бежит огромный пес, помесь водолаза и якутской лайки, по кличке Кучум . Он вожак. Нарты легко скользят по накатанному зимнику. Снеголь ловко управляет упряжкой, изредка пользуясь поворотным шестом. Она выкрикивает какие- то команды и собаки легко обходят препятствия.

- Кучум умный .Сам дорогу знает- хвалит она вожака и улыбается Шлихту. На ровной и укатанной дороге Шлихт и Снеголь сидят на нартах спина к спине, а когда дорога идет под гору, идут рядом с упряжкой. В полдень сквозь низкие , густые облака мелькает солнечный диск и ночь уступает место предрассветным сумеркам. Рядом с первым солнцем зависает второе. Снеголь указывает на него рукой.

- Ложное солнце. Обман духов – сейчас опять потемнеет.

Начинает падать снег. Собаки вязнут, скулят и двигаются очень медленно.

Снеголь и Шлихт по очереди становятся на снегоступы и идут впереди упряжки, прокладывая дорогу. Шлихт валится от усталости.

- Мне кажется .что этому не будет конца- говорит он Снеголь – давай сделаем привал и отдохнем.

Снеголь устала не меньше, но упорно продолжает идти вперед.

-Скоро охотничье зимовье, там и отдохнем.

Зимовье стоит на краю вырубки. Это небольшая землянка, крытая тёсом с единственным маленьким окошком. Вместо стекла натянута тонко выделанная шкура оленя. К тыльной стороне зимовья прислонилась поленница дров. Шлихт берется растапливать печку , сделанную из бочки из под соляры. Снеголь кормит собак. В печке сухие дрова и сосновая кора. Дрова разгораются быстро, печка нагревается и внутренняя часть двери , покрытая инеем , начинает оттаивать сверху вниз. Шлихт выходит к нартам за рюкзаком. Собаки грызут мерзлую рыбу, рычат друг на друга и .свернувшись клубком , зарываются в снег. Снеголь и Шлихт наскоро едят , укрываются меховым одеялом и крепко засыпают.

Полярная ночь. Шлихт и Снеголь стоят на Высоком берегу речки. Вдали виднеется заснеженная горная гряда.

-Что это за горы – спрашивает Шлихт.

- Верхоянский хребет – отвечает попутчица – но, до них еще очень далеко . Дальше наши дороги расходятся. Тебе вниз по течению.

Снеголь берет Шлихта за руку и притягивает к себе – надумаешь, приезжай к нам жить.

- И, чем же я тут у вас буду промышлять?- спрашивает Шлихт – я здесь с тоски помру.

- Будешь оленей пасти . А, захочешь, шаманом станешь, однако. Камлать будешь, с духами разговаривать. Оленей и людей лечить будешь. Кровь пускать , я научу. В нашем селении нет шамана. В прошлом году у геологов в бане помылся и сразу помер. Нам мыться вредно, мыло силу смывает. Приезжай , ты сильный, как олень трехлеток. Мне нравятся русские мужики. Русский х.., однако, мяса много-много.

- Спасибо за приглашение – говорит на прощанье Шлихт – я подумаю. Но без мыла я долго не протяну.

- Снеголь выдергивает из снега поворотный шест, служивший тормозом, что-то кричит вожаку , и упряжка увозит её на другой берег реки.

Шлихт долго идет по льду вдоль берега. На изгибе реки , на крутом берегу он видит пушную факторию, которая издали напоминает староверческий скит. Три стоящие вряд избы обнесены высоким частоколом, ворота наглухо закрыты. Света в окнах нет, но из одной трубы идет дым.

- Значит, хозяин дома - тихо говорит Шлихт и стучит в калитку. Минут через пять скрипит засов , калитка приоткрывается и кто –то невидимый глухим голосом спрашивает.

- Кто и зачем пожаловал?

- Гость . К гуру Вара Вере – отвечает Шлихт. Желаю тебе спокойствия духа и кротости в сердце.

-Всякий гость от Бога. Проходи.- Калитка открывается во всю ширину. Когда они входят в дом ,Шлихт сразу же узнает Геннадия Храпова, гуру Вару Веру ,пациента института Сербского и своего первого учителя по йоге.

- Ты почти не изменился и , судя по всему , полон сил. Даже время тебя не изменило – говорит Шлихт.

- Время категория относительная – произносит Храпов. Он указывает на висящую в углу икону Иисуса Христа и добавляет.

- Для него минута, как столетия .А столетия, как минута. Проходи и располагайся, как дома. Я тебя давно жду. Всегда знал, что свидимся. И зачем пришел, знаю. Это подсказал мне тайный ход планет.

Шлихт ставит в угол лыжи и рюкзак, снимает парку и унты и осматривается. Обстановка спартанская. Посредине комнаты стоит стол с двумя широкими лавками. У стены этажерка с книгами и несколько стульев. Вся мебель кустарной работы, но выглядит прочной и удобной. На чисто вымытом и выскобленном полу лежат медвежьи шкуры. Русская печь располагается так, что своей тыльной стороной обогревает вторую комнату, которая служит спальней. В спальной мех не только на полу. Стены и потолок обтянуты лисьими и песцовыми шкурами. В углу железная солдатская кровать аккуратно застелена солдатским одеялом. Над головой икона Божьей Матери с горящей лампадкой. На стене висит американский охотничий винчестер. Пока Шлихт осматривается, Гуру накрывает на стол.

- Садись, перекусим вместе, чем Бог послал - приглашает Храпов – как , в старые времена.

На столе маринованные грибы , холодная отварная оленина ,лепешки и квас. Они садятся за стол, крестятся на икону и начинают есть.

- Как ты можешь жить в такой глуши? – спрашивает Шлихт.

Тот призадумывается и отвечает.

- Как –то возле кувшина с уксусом, который символизирует жизнь, собрались три мудреца: Будда , Конфуций и Лао –цзы. Все опустили палец в кувшин и попробовали уксус . Будда сказал- горький. Конфуций – кислый. А Лао- цзы – сладкий. Учись находить приятное во всем.

После ужина Гуру убирает со стола нехитрую посуду, прикручивает фитиль в начавшей чадить керосиновой лампе и усаживается напротив Шлихта.

- Ну, а теперь, давай о главном. Как –то на охоте, набрел я в тайге , на лежащий на краю болота, вертолет. Из экипажа в живых никого не было. В кабине находился мешок с крупными алмазами.

Гуру подходит к окну, прислушивается к далекому волчьему вою и закрывает заслонку в печном дымоходе.

- Ты, конечно, не пропустил такой подарок судьбы?- интересуется Шлихт.

- Да, я прибрал эти камни к рукам. Потому, как алмазы эти предназначались на черные дела. А высший разум - Гуру поднимает указательный палец вверх – рассудил иначе. Десять лет они лежат на моей душе. Теперь эта ноша твоя. Тяжелый груз ложится на твои плечи и большая ответственность. И для того, что бы ты смог вынести эту ношу и не сломаться духовно и физически, ты должен многому у меня научиться. На сегодня достаточно. Ставь унты к камину и ложись спать. Я тебе постелю на печи.

День. В комнате полумрак. Гуру подходит к Шлихту на расстояние вытянутой руки.

- Достаточно – говорит он - это максимальный предел того, что ты в состоянии усвоить. Выполняй эти упражнения по два часа в сутки , и твоя воля будет железной, а сознание чистым и ясным.

- И, что мне это даст- спрашивает Шлихт.

- у тебя выработается чувство абсолютной уверенности , и ты сможешь навязывать окружающим свои мысли и желания. Но, для этого необходимо уметь отвлекать сознание и входить в контакт с подсознанием. А, на последок, представь себе образ, который ассоциируется в твоем сознании с понятием «неуязвимость».

Шлихт на минуту задумывается.

- Ртутный шарик – говорит он.-

- Как ты это пояснишь? – спрашивает учитель.

- Потому, что он постоянно уходит с линии атаки.

- Я не напрасно потратил время - подводит итог Гуру – с этой минуты в любой затруднительной ситуации моделируй поведение ртутного шарика. Будь готов к поединку, но избегай его. Теперь трое имя « Избегающий Опасности». Иди, ложись. Завтра есть не будем. Пойдем напрямик до станции. По дороге жилья не будет, а в такой мороз по большой нужде ходить опасно. Охотники – промысловики, если придавит, в штаны валят. Иначе нельзя , сразу все отморозишь.

Утренние сумерки. Шлихт входит в избу и видит рядом со своим рюкзаком парусиновый мешок с гербом СССР.

- Теперь они твои, а ты их. – говорит Гуру – вы единое целое. Но помни, ты берешь их без стремления обладать.

Шлихт направляется к мешку. Гуру останавливает его и тихим голосом произносит.

- Повторяй за мной: Я желаю всем добра. Я радуюсь за всех счастливых людей и сопереживаю несчастным и хочу им помочь. Я ненавижу зло и насилие. Я прощаю своих врагов и прошу у них прощения. Я спокоен и безмятежен. Я не боюсь смерти.

Шлихт повторяет за Гуру слово в слово.

Утро. Сумерки. Гуру и Шлихт присаживаются на дорогу, становятся на лыжи и уходят в тайгу.

Утро. Шлихт звонит из телефонной будки.

- Я вернулся, узнаёшь?- спрашивает он собеседника.

- Привет, дружище – голос Севы спокойный и доброжелательный – рад твоему возвращению. Слышал, ты в конце пути немного « подмочил» свою репутацию чистодела. Но это не всчет. Может, ты и прав. Критерий истины – конечный результат. Давай встретимся и подведем итог. Помнишь кафе, где встречались в последний раз, ты не против?

- Против – отвечает Шлихт – встречаемся сегодня в 22-00 на окружной, возле поворота на Семеновку. Сделаем так: на первой машине приезжаешь ты один и забираешь камни. На второй через пятнадцать минут мне привозят сто восемьдесят штук зелени. Такая форма расчета ,знак моего глубокого доверия к тебе. В этой ситуации ты, как всегда, играешь без проигрыша. Только без фокусов. Все должно быть, как я сказал. Иначе встреча перенесется на самое неопределенное время.

- Добро, братан. Все будет, как ты хочешь – обещает Сева.

День. Шлихт ходит по вещевому рынку и делает покупки. В спорттоварах он покупает серый футбольный мяч , а в хозяйственном плечики для одежды, катушку «суровых» ниток, несколько свечек разной длины и пачку гвоздей. А в магазине « Субпродукты» груду костей , напоминающих останки человека.

Шлихт складывает покупки в багажник, достает из под сиденья рюкзак с углем , засыпает в пустой парусиновый мешок с гербом СССР уголь на две трети, а сверху укладывает крупные алмазы и завязывает.

Ночь. Моросит мелкий холодный дождь. Ровно в одиннадцать на джипе подъезжает Севастопольский. В машине он один. Шлихт берет мешок с алмазами и идет к нему навстречу. Сева не глушит мотор и не выключает фары. Он выпрыгивает из машины , поднимает воротник куртки и подходит к Шлихту.

- Ну, здорово еще раз – говорит Сева . Он протягивает правую руку для рукопожатия, а левой перехватывает мешок с алмазами. Сева не спеша развязывает мешок, запускает в него руку , наугад достает крупный алмаз, внимательно рассматривает его при свете фар и кладет обратно. Так он проверяет несколько камней, завязывает мешок и взвешивает на ручных электронных весах.

- Все сходится, как в аптеке – говорит он довольно. Ты честно отработал свой гонорар. Как ты и говорил, через пятнадцать минут на черном «Саабе» подъедут мои ассистенты и рассчитаются с тобой сполна. Сева садится в машину и уже на ходу спрашивает.

- А, как ты его раскусил?

- Кого?- интересуется Шлихт.

- Вчерашнего попутчика- недобро ухмыляется Сева.

- По наколке на руке. У тебя такая же – так же недобро улыбается Шлихт. Квадрат из четырех точек , это попкари на вышках. А, пятая посредине это ты на зоне. Только не знаю, что она означает.

- Авторитетнее себя лица не знаю - поясняет Сева.

Джип разворачивается на месте и рвет в сторону города.

Шлихт прыгает в «девятку»,ножом делает два отверстия в обшивке потолка точно над серединой водительского сиденья , пропускает в них нитку и привязывает «плечики» на уровне своих плеч, снимает с себя куртку с капюшоном , одевает на «плечики», левый рукав привязывает к рулю, а правый одевает на рычаг переключения скоростей. Затем прорезает дырку в макушке капюшона, пропускает второй конец нитки и привязывает к нему камеру футбольного мяча, наполненную бензином. В середину куртки складывает кости и две пластиковые бутылки с бензином. На пол ставит три свечи, одетые на заранее прибитые изнутри в резиновом коврике. Свечи обкладывает ветошью и ватой. Шлихт смотрит на часы. Со стороны города движутся огни одинокого автомобиля.

Он зажигает свечи и выскальзывает на обочину. Дождь усиливается. Через минуту на нем нет ни одной сухой нитки. Шлихт пробегает метров двести, углубляется в лес, выбирает удобное место для наблюдения и смотрит на часы.

- Они опоздали на две минуты и тридцать секунд – шепчет Шлихт.

Черный «Сааб» хищной акулой выплывает из темноты. Из него неторопясь, выходят два ассистента с «Калашами» в руках, целятся в водителя и выпускают по целому рожку. Раздается треск выбитых стекол и машина вспыхивает, как спичечный коробок. Фигура водителя дергается несколько раз, и деформированной головой упирается в руль. Ассистенты любуются делом своих рук и исчезают в темноте, которая стала еще кромешней на фоне горящего автомобиля. Вслед за ними исчезает и Шлихт…

Content

Войнов Александр Киносценарий «Бриллианты из подворотни»