Объедкова Марина

Противостоять злу

ru

Марина Объедкова. Противостоять злу.

Семья Карабаевых переехала на новое место жительства.

Несмотря на восточную фамилию, доставшуюся отцу семейства от деда, все члены семьи имели русские имена и говорили только на русском языке, ведь дед Карабаевых недолгое время прожил с бабкой Семёна Карабаева и кроме фамилии и ребёнка не оставил о себе никаких воспоминаний.

Анюта Петрова познакомилась с Семёном, когда училась в педагогическом институте, и жизнь её довольно скоро после знакомства изменилась, так как Анечка стала Карабаевой, и уже через год у нее родились дети.

Родила Анна двойню – двух чудесных мальчишек, которых назвали Димкой и Данилой. Данила был рыженьким, Димка тёмненьким, и в жизни их мамы всё окрасилось в эти два цвета. Все неприятности, огорчения и проблемы имели Димкин цвет, а радости, ласки и восторги были рыжими.

Данила на удивление рос хорошим мальчиком. Почему на удивление? Потому что, казалось бы, не бывает таких разных родных братьев. Димка – ветер, ураган, капризный и избалованный, а Данила рассудительный, умный, ласковый и добрый.

Мать мальчишек, как ни стремилась относиться к сыновьям одинаково, Данилу любила больше и из-за этого ещё сильнее баловала Димку, как бы заглаживая свою вину перед ним. Димка пользовался этим и иногда сильно злился на мать, когда подозревал ее в нелюбви к себе.

Шло время. Мальчикам исполнилось тринадцать лет, когда в городе Душанбе, где они родились, начались события, заставившие серьёзно задуматься о переезде.

Все мы знаем, как трудно пришлось бывшим советским людям, когда волей судьбы они стали чужими для России. Ведь очень многие из русскоязычного населения азиатских стран являлись выходцами из городов России.

Не только притеснения со стороны коренных жителей уже нового отделившегося государства, но и массу других проблем испытывали на себе Карабаевы. Анна не могла навещать своих родных, живших в Волгограде, и часто успокаивала тетку Ирину, к которой она и приехала когда-то поступать в институт:

-Да ладно плакать-то! Сами же сюда поехали. Вас никто не гнал.

-Нюрочка, я когда ехала, это была одна страна. Я получала хорошие деньги, часто ездила к нашим. Потом просто привыкла к теплу, фруктам, да и квартиру здесь получила. О-хо-хо! Вот помру, ведь даже мать твоя не приедет!

-Мы с Семеном планируем переезд. Вы же знаете.

-Неужели и, правда, меня возьмете?

-Я вас что, так часто обманывала? – обиделась Анна.

-Да нет, что ты! Без тебя мне было бы совсем плохо. Но где же я буду там жить?

-И вашу, и нашу квартиры продадим, а в России что-нибудь купим. Может, даже в одной квартире жить станем. Не чужие ведь!

Анна и вправду хорошо относилась к своей тетке Ирине, ведь та была для Димки и Данилы вместо родной бабушки, матери Анны. Она с ними часто сидела, когда Анна просила, готовила, стирала, помогала. Да и Семен очень хорошо относился к тетке Анны. Вот только Димка частенько показывал бабушке Ирине язык, и не редко получал от нее нагоняи. Данила же кроме ласковых слов и похвал не получал ни подзатыльников, ни упреков. Он был настоящим «золотым» мальчишкой и не столько от хорошего воспитания, сколько из-за своей доброты. Бабушка Ирина очень любила Данилу и, если кто-то обзывал его рыжим, приходила в негодование.

Время текло и текло, меняя не только людей, меняя все. Отделившись от большой сильной страны, мелкие среднеазиатские республики вовсе не превратились в богатые и благополучные государства. В некоторых из них благосостояние населения настолько понизилось, что люди старались уехать - убежать от нищеты. В других, помимо бедности и дефицита товаров по доступным ценам, разразились войны. Можно называть внутригосударственные конфликты как угодно: и волнениями, и беспорядками, но когда на улицах стреляют, когда человек выходит из дома с острым чувством опасности за свою жизнь - это война.

Окунулись в войну, как в темный, глубокий и страшный омут, и Карабаевы. Анна каждый день боялась за детей, за мужа, за себя. Не выходить из дома было просто невозможно, ведь нужно было что-то есть, что-то пить.

Карабаевы и тетка Ирина жили недалеко друг от друга. Когда Анна пекла пирожки, что случалось последнее время довольно редко, обязательно снаряжала Данилу к бабушке с гостинцем. Димку трудно было уговорить отнести пирожки, поэтому рыжий внук воспринимал это, как свою обязанность.

В тот день никаких пирожков Анна не пекла. Она хотела передать тетке Ирине лепешки, ведь времена были тяжелые, и Анна боялась, что бабушка сидит без хлеба. Жить с ними тетка не желала, не хотела оставлять квартиру без присмотра.

Снаряжая своего любимца к бабушке, Анна говорила:

-Сынок, только побыстрей. Я буду волноваться.

-Ладно, мам! Я быстро, - пообещал Данила, - только туда и обратно.

Анна закрыла дверь и покосилась на Димку, который сидел с книжкой в кресле.

«Что бы я делала без Данилушки?» - подумала она.

***

Прошло какое-то время. Данила не приходил. Анна начала волноваться и решила пойти ему навстречу.

-Мам, хочешь, я сбегаю за ним? – предложил Димка.

Анна отказалась:

-Не надо. Мне как-то неспокойно.

Вдруг что-то взорвалось на улице. Анна вздрогнула и побледнела от страха.

Димка, посмотрев на нее, опять предложил:

-Мама, давай я сбегаю за ним.

-Не надо, - чуть ли не шепотом ответила мать и бросилась вон из квартиры.

…Боялась Анна не зря. Когда ее мальчик проходил мимо стоявшей у обочины машины, прогремел взрыв. Взрыв был очень сильным, и Данилу отбросило взрывной волной. Он упал на асфальт с металлическим осколком в области сердца.

Смерть наступила мгновенно и Анна, подбежавшая к нему и упавшая на колени, плакала и прижимала к сердцу уже бездыханное тело.

***

Через пять месяцев после описанного события Карабаевы вместе с теткой переехали в небольшую Российскую деревню Дубраву, расположенную рядом с районным центром.

Анна никак не могла отойти от горя и при переезде настояла на перезахоронении Данилы. Его прах привезли в Россию и похоронили на деревенском кладбище под березами, в месте, которого он сам никогда не видел при жизни.

Раньше, когда Данила был еще жив, Анна часто советовалась с ним. Например, однажды, когда ей надоело ухаживать за своими длинными волосами, накручивать их на бигуди и укладывать в прическу при помощи лака, Анна решила постричься в парикмахерской так, как уже стриглась когда-то.

-Пойду в парикмахерскую, - сказала она, - а то времени делать прическу нет. Хожу с хвостиком, как маленькая.

Семен пожал плечами, мол, делай, как хочешь. Димка промолчал, а Данила возразил:

-Не надо, мама. Тебе идут длинные волосы. Лучше хвостик, чем короткая стрижка.

-Да? – Анна пристально посмотрела на себя в зеркало. – Ладно, не пойду.

Семен с удивлением покосился на жену. Ему не нравилось, когда Анна стриглась, но по собственному опыту знал, что отговорить жену от задуманного похода в парикмахерскую не так то просто. Он уже пробовал это делать однажды, но безрезультатно. Данилу же она сразу послушала. И как у матери и сына получается всегда находить общий язык?

После смерти Данилы Анна продолжала советоваться с ним, часто приходя на кладбище. Вместе с ней приходила и тетка Ирина. Она не захотела ехать в Волгоград и решила остаться рядом с семьей Анны. Анна же не поехала в родной город из-за обиды на сестру.

Когда та узнала, что Карабаевы хотят переехать в Россию, испугалась – вдруг Анна будет претендовать на часть дома престарелых родителей – и без предисловий заметила:

-У нас будет очень тесно. Как мы здесь разместимся?

-А мы не хотим к вам ехать. Мы купим дом где-нибудь поближе к столице, - сказала Анна первое, что пришло в голову.

Так Карабаевы и сделали.

Подмосковная деревня, куда они перебрались, была очень живописной. Лес, речка, да и до районного центра десять минут хода. В скором времени деревня должна была стать одним из районов этого самого города.

Тетка Ирина тоже была довольна новым местом жительства, но часто плакала, вспоминая Данилу.

-Если бы мы раньше переехали сюда! Если бы раньше!

Все в семье и без объяснений понимали, что она имела в виду. Раньше, то есть до смерти Данилки. Ведь он погиб, когда шел именно от нее, и этот факт сильно мучил бабушку Ирину, так как именно себя и свое несогласие жить с Карабаевыми винила она в смерти любимого внука.

Димку иногда злило это общесемейное горе. И мать, и отец, и бабка вспоминали его брата и плакали, а его – Димки как будто и рядом не было. Ведь вот он – живой, здоровый. Пусть теперь его любят и балуют!

Однажды, когда мать ставила на стол румяные пирожки с земляникой, грустно сказала:

-Вот бы Даниле они понравились.

Тетка всхлипнула и передником вытерла глаза.

Димка разозлился не на шутку. Он ревновал их к Даниле раньше, но теперь это чувство появилось уже к мертвому брату.

-Сколько можно! – закричал он.

Мать с бабушкой испуганно посмотрели на него.

-Сколько можно говорить о нем! Он умер! Слышите? И вы сами в этом виноваты! Обе!

-Тише, - попыталась Анна успокоить сына.

-Почему тише! Вы сами убили его!

Анна закрыла руками лицо и заплакала в голос. Только что Димка высказал вслух то, о чем она частенько думала.

Димка хотел сказать еще что-то, но получил сильную затрещину. Оплеуха была такой силы, что голова резко отклонилась вперед.

Мальчишка возмущенно посмотрел на бабушку с мамой, но они плакали и ничего не видели, плюс, находились на таком расстоянии, что не смогли бы его стукнуть, даже если бы и захотели. Отец отсутствовал. Вот уже два дня как он работал в городе и утром уходил из дома.

Димка оглянулся, чтобы увидеть обидчика, но ничего не увидел.

Снова Дмитрий ощутил сильный толчок в спину, заставивший его сделать шаг к плачущим женщинам. Но за спиной было по-прежнему пусто. Димка жалел и маму, и бабушку, только ревность была сильней жалости, и в тот момент он даже обрадовался бы, если б кто-то помог ему перешагнуть через эту ревность и приласкаться к ним обеим. Обрадовался, если бы не испугался.

-Мамочка, прости меня! Бабушка и ты прости!

Димка обнял их по очереди.

Мать посмотрела на сына полными слез глазами и стала целовать, обнимать и прижимать к себе. Обычно ершистый, на этот раз Дмитрий терпел ее проявления любви, а Анне, так давно соскучившейся по ласкам к детям, сразу стало легче.

***

Вечером Димка засыпал с мыслями о случившемся. Он был не из трусливого десятка и совершенно не был суеверным, но сегодняшняя оплеуха не давала ему покоя.

Имея смутное представление о строении человеческого организма, Димка думал: «Может, это сократились какие-то мышцы в голове или нервы, а мне показалось, что меня кто-то стукнул?»

Рассказать обо всем матери он не решился. Ему было стыдно показывать свой страх.

***

Ночью вся семья проснулась от сильного шума. Свой новый дом Карабаевы купили совсем недорого, и одной из причин невысокой цены было соседство с семьей алкоголика.

Васильич – глава этого самого семейства, не просто любил выпить. Он пил как лошадь, а после выпитого «учил» всю свою семью, но больше все-таки доставалось его жене Анне Тихоновне, которая во время «обучения» не проявляла терпения и смирения, а голосила так, что ее могла слышать вся деревня. А так как разнимать дерущихся никто не собирался, «концерт» мог длиться очень и очень долго, не давая спать никому из окружающих.

Как только народ не пытался воздействовать на Васильича: и уговорами, и угрозами. Трезвый он был обычный дружелюбный человек и обещал всем быть паинькой, но стоило Васильичу лишь приложиться к бутылке, как от дружелюбия не оставалось и следа.

Со времени приезда Карабаевы ещё ни разу не слышали скандалы у соседей, так как главный их виновник – Васильич уезжал на заработки. И вот через три месяца он вернулся.

Семен Карабаев, разбуженный диким женским воплем, вскочил и сел на постели, протирая глаза кулаками. Анна, его жена, от страха натянула одеяло до подбородка одной рукой, а другой вцепилась в руку Семена. Вдруг он вздумает бежать на помощь?

Не понимая, что происходит, все были напуганы, и только тетка Ирина объяснила ситуацию довольно спокойным голосом:

-Соседи дерутся. Мне про них Сергеевна – соседка справа, рассказывала. Отец их сильно пьет и часто жену бьет, да и детей не жалеет.

-Может, вмешаться,- сказал Семен, вынимая свою руку из цепких пальцев жены.

-Не надо, - возразила Анна, - муж и жена всегда сами разберутся.

Семен утвердительно кивнул и пошел вон из комнаты, одевая халат. Жена и тетка пошли нехотя следом. Димке не хотелось вставать, но уж больно интересно было посмотреть на скандал.

Картина, открывшаяся перед Димкой, была действительно необычной.

Женщина в одной ночной рубашке, со взлохмаченными волосами, пыталась поленом закрыться от ударов ремня, которым хлестал ее муж. Их два сына смотрели на эту сцену с испугом, не смея вмешиваться в действия отца – изверга.

-Прекратить! – как-то по-военному крикнул Семен. – Пр-р-ре-е-екр-р-ратить!

Карабаев бегом подбежал к соседу и вырвал из его рук ремень.

Лицо Василиьча стало еще более зверским, если такое только было возможно. Он как помешанный стал шарить глазами по сторонам, ища замену ремню. Жена Васильича, привыкшая к равнодушию окружающих, сильно удивилась и даже не стала убегать в дом, стоя здесь же с поленом в руке.

Васильич выхватил у нее кусок дерева и стукнул Семена. Пьяница целился в голову, но попал в плечо. Семен вскрикнул от боли и схватился за руку, а Димка, разозленный тем, что на члена его семейства совершено нападение, вырвался из цепких рук матери и кинулся на обидчика. Мальчишка нагнул голову, как бычок, и хотел врезаться в ненавистное брюхо соседа, но еле успел затормозить, подбегая к Васильичу, который вдруг упал от удара поленом по голове.

Все произошло как-то очень быстро. Люди, наблюдавшие за происходящим с улицы, так и не поняли, либо это мальчишка очень ловко вырвал дубину из рук буяна, либо от удара Димки Васильич не удержал в руках полено и огрел сам себя.

Распростертое тело Васильича лежало в пыли, и никому не пришла в голову мысль - подойти и пощупать пульс или еще что-нибудь. Все с облегчением вздохнули

***

На следующий день о случившемся не говорили в семье Семена Карабаева. Семен думал, что это Димка огрел Васильича поленом, а сам Димка ничего на эту тему не высказывал.

Что он мог сказать родным? Что кто-то невидимый сначала стукнул его Димку, а потом и Василича? Да и кто этот кто-то? Не плод ли его, Димкина, воображения?

Подобные мысли стали появляться у Дмитрия впервые. Они изменили не только настроение, но и поведение мальчишки.

Анна с теткой Ириной переживали за Дмитрия и наблюдали за ним молча. Мать видела перемену в поведении сына, но не знала, как эту перемену объяснить. Почему он стал более молчаливым и задумчивым? Почему вздрагивает от скрипа двери или от шагов в коридоре? Может, чем-то напуган? Если да, то чем? Неужели это из-за скандала у соседей?

А Димка очень полюбил гулять в лесу. Привыкнув в Таджикистане совсем к другим деревьям и травам, в России он открыл для себя много новых растений, птиц, насекомых.

Но даже не отдельные представители флоры и фауны привлекали мальчишку, а сам лес, сдруживший огромное количество деревьев, кустов, трав. Иногда идя по лесу, можно было выйти на такие необыкновенно прекрасные полянки, что даже трудно представить.

Ни один, даже самый умелый живописец, не в состоянии изобразить разнообразие лесных запахов, дурманящих цветочных ароматов, звуков, игру солнечных лучей.

Димка уходил в лес и словно погружался в сказку. Деревья представлялись ему живыми великанами со своими характерами и возможностями. Были среди них добрые и ласковые, умеющие утешить, унять боль; были веселые и смешные, умеющие развеселись и поднять настроение; были благородные и воинственные, умеющие придать мужества и храбрости. Совсем мало было злых и ворчливых, от которых хотелось уйти побыстрей и подальше.

После смерти брата Димка стал задумываться о смысле жизни, о смерти, о Боге. Ему казалось, что деревья знают то, о чем не догадываются люди. Среди зеленых великанов многие были старше и его, Димки, и матери с отцом, и бабушки, и тех, кто родился еще до революции. Они не просто прожили много лет, они были посвящены в секреты бытия, недоступные пониманию самых умных академиков и профессоров.

Димка хотел хоть немного проникнуть в эти секреты, избавиться от страхов, сомнений, предположений, мучивших и томивших его. В лесу Димку просто захлестывали эмоции и мысли, и он мог часами бродить между деревьев и не скучать, не бояться. Ему казалось, что в лесу он в большей безопасности, чем например, в деревне, среди людей.

Анна переживала, когда сын подолгу отсутствовал, но постепенно привыкла к его долгим прогулкам и старалась проследить, чтобы Дмитрий брал с собой и еду, и компас.

***

Родион Сергеевич Чебышев встал сегодня рано. Его не покидало чувство невыполненного долга, и это чувство мучило и не давало спокойно жить.

Сколько он успел сделать и заработать в своей жизни? Друзья и знакомые считали, что много, но Родион был уверен - мало.

«Что такое полтора миллиона долларов по нынешним временам?» - думал Чебышев, сидя за столом и потягивая крепкий, обжигающий кофе.

Тем более, в эти два миллиона входили и стоимость квартиры, и загородного дома, и машины. На бизнес Родиона оставалось лишь четыреста тысяч и все. Причем, все эти четыреста тысяч были в деле. Не так, как представляли себе подруги и родственники его жены Ленки. Им казалось, что Родион в любой момент может извлечь из бизнеса любую сумму и потратить. Или казалось, или притворялись, что ничего не понимают.

Они часто настраивали Елену против мужа, возмущаясь, что он отказывается покупать слишком дорогие вещи.

-Тоже мне, миллионер! Норковую шубу для жены жалко, - еще вчера гнусаво тянула Ленкина сестра Ольга.

-Зачем ей такая дорогая вещь? – возмущался Родион. – Чтобы по башке дали и сняли?

Елена с обиженным лицом сидела в кресле и наблюдала за перепалкой мужа и сестры.

-Да ладно! Ты не за нее волнуешься, а свои бабки жмешь, - не сдавалась Ольга.

Она была не замужем и получала особое удовольствие от ссор с Чебышевым. Хотя, когда терпение Родиона истощалось, и он уже хотел выгнать вон обнаглевшую родственницу, Ольга меняла тактику и начинала хвалить Родиона на все лады, теша его самолюбие.

Вот и вчера Ольга вовремя сменила тактику, ведь если честно, Елена все равно бы не дала ей воспользоваться хоть раз дорогой шубой, так стоило ли стараться, тем более, свои негативные эмоции Ольга уже выместила на зяте.

-Родя, ты не обижайся. Ты настоящий мужик! Мужик сказал – мужик сделал! На твоих баб никаких денег не напасешься, - масляным голосочком вдруг «пропела» Ольга.

Словом «бабы» она всегда обозначала сестру и двух племянниц.

Елена обиженно посмотрела на Ольгу:

-У тебя семь пятниц на неделе! – сказала она возмущенным голосом.- То жлоб, то настоящий мужчина.

-Заметь, - ехидно усмехнулась Ольга, - не я первая сказала слово «жлоб».

-За что ты наших дочек не любишь? – продолжала обижаться Елена.

У нее и Родиона были две дочери: Лера и Вера.

-Я не люблю своих племянниц?! – удивилась Ольга. – Да я их люблю больше тебя – родной матери.

Ольга часто была в своих высказываниях категорична, даже если говорила заведомую ложь. Ее манера - брякать глупость тоном, не терпящим возражения, всегда выводила Елену из себя.

-Что за чушь ты мелешь? Когда ты их любила больше меня?

Между сестрами началась словесная перепалка. Елена говорила горячо и обиженно. Ольга же была спокойной и ехидной. Это ее спокойствие еще сильнее раздражало Елену, младшую сестру, и она постепенно начинала говорить все громче и громче.

-Вот то, что ты мою Светлану не любишь – это факт, - напомнила Ольга о своей дочери.

-А с чего это я должна ее любить?

-Она твоя родная племянница.

-А ты ее мама, вот и люби.

Родион слушал и не вмешивался. Он предполагал, чем все это кончится. Елена наорет на Ольгу, та словно энергетический вампир насладится гневом младшей сестры и уйдет.

Родион не раз говорил жене, что Ольга ее просто ненавидит, но Елена была безоружна перед лестью и подхалимством сестры. Лишь только Ольга перегибала палку, тут же меняла тактику, и Лена не сразу, но через время прощала Ольгу.

Родион ждал и надеялся, что однажды, Ольга, увлекшись любимым занятием – злить сестру, обидит Елену настолько, что та станет держаться от старшей сестры подальше.

Именно так и произошло однажды, когда дочери Родиона и Елены окончили учебный год почти на одни пятерки. Елена похвасталась успехами детей, а Ольга, разглядывая дневники, скривила губы:

-Почему тебе все, а мне ничего? – спросила она задумчиво и грустно.

Ольгина Света училась очень плохо, и это сильно огорчало одинокую Ольгу. Отец Светланы помогал в воспитании дочери лишь материально, не заботясь ни о чем другом.

Елена была хвастливой, и, не обратив внимания ни на грусть, ни на задумчивость сестры, с довольным сияющим лицом назидательно проговорила:

-Нужно заниматься воспитанием детей, помогать делать уроки, объяснять, а не пускать все на самотек, как ты со своей Светкой.

Ольга промолчала, но уже через пять минут нашла повод для ругни.

В тот день сестры чуть не подрались. Родиону пришлось вмешаться и силой заставить Ольгу уйти. Он надеялся, что теперь в их доме никогда не будет ноги Ольги, но теща начала звонить Елене, просить сестер помириться, и после нескольких звонков Елена сдалась, что сильно расстроило Родиона.

Мать Елены и Ольги Татьяна Егоровна Архипова, почти никогда не приезжала в гости к дочерям, так как у нее болели ноги. Жила она вместе с мужем Андреем Анатольевичем Архиповым в деревне недалеко от Москвы, и ее дочери сами наведывались к родителям.

Родиону понравились незлые и работящие тесть и теща еще до свадьбы. Он хорошо их запомнил на самой свадьбе, на которой они себя вели очень достойно.

Невольно мысли Родиона унеслись в тот день, когда он женился.

Тогда его все устраивало в своей избраннице. В невестах Елена была тихой, спокойной, неизбалованной, покладистой. Она не стремилась получить высшее образование и работала секретарем на базе запасных частей для автомобилей. Умом Елена не блистала, но именно это особенно и понравилось Родиону. Он рассчитывал в ее лице получить хорошую, покладистую хозяйку в свой дом, но Чебышев просчитался.

Они прожили уже пятнадцать лет, и сначала Елена не выказывала признаков строптивости или вредности, но постепенно, с увеличением благосостояния, вырастали и амбиции мадам Чебышевой.

В Елене стали появляться черты барыни, считавшей комфорт и материальное благополучие не плодом трудов мужа и других людей, а само собой разумеющейся данностью. Елена не считала, что должна кого-то благодарить за все хорошее в ее жизни. Она считала, что так и должно быть, и если кто-то не хотел удовлетворять ее барские запросы, Елена возмущалась и обижалась, словно вокруг нее были больше крепостные, а не свободные независимые люди.

Причем, она считала себя вправе судить окружающих, обсуждая и их манеру говорить, и манеру одеваться, и умение воспитывать детей, и многое-многое другое, в чем вряд ли разбиралась лучше обсуждаемых ею.

Однажды, отзываясь об учительнице своей младшей дочери Веры, Елена с таким презрением критиковала ее одежду, что Родион не выдержал:

-Ленка! Ты, которая выросла в небогатой семье, которая одевалась в обноски сестры и зарабатывала секретаршей копейки, обсуждаешь костюм училки так, как будто быть немодным в наше время неприлично.

Учительница была похожа чем-то на мать Родиона, а мама Чебышева когда-то одевалось очень бедно, поэтому Родиона задели слова жены.

-Не женись я на тебе, еще неизвестно, в чем бы ты ходила! – раздражался Чебышев.

Лена обиженно надула губы.

-Можно подумать, без тебя бы я не смогла нормально одеться.

-Можно подумать, что смогла бы, - передразнил Родион жену. – На какие шиши? Сидишь тут на всем готовом и строишь из себя аристократку хренову. Училка хоть имеет образование и зарабатывает на свои костюмы самостоятельно, а ты…

Лена обиделась не на шутку:

-Это ты настоял, чтобы я ушла с работы. Между прочим, я тебе детей рожала и с ними сидела. Да и сейчас вся домашняя работа на мне!

-Сколько ты заработаешь? На прислугу больше уйдет, - уже спокойно сказал Родион.

Он не любил присутствия в доме чужих людей.

-Вот-вот! Я работаю вместо прислуги, а ты меня еще и попрекаешь! Другие жены и дома сидят, и прислугу имеют, и шофера, а я все сама!

-Другие жены все дома делают и еще на работу ходят! Как твоя сестра, как твоя мать в молодости! – опять разозлился Родион. – Что ты из себя возомнила?!

Елена надулась и не отвечала. По опыту она знала, что когда муж так начинал злиться, лучше было молчать.

***

Сейчас Родион сидел с чашкой дымящегося кофе, и воспоминания проносились у него в голове. С одной стороны, он очень хотел разбогатеть еще. Почему? На этот вопрос Чебышев смог бы ответить, спроси его, хоть разбудив среди ночи.

Он хотел стабильности, хотел купить квартиры дочкам, хотел иметь несколько квартир, чтобы сдавать их внаем и получать прибыль.

Родиона пугала старость. Пугала сильно. Он видел, как с годами меняются его родители. Если бы не он, что бы с ними было? Как бы они выживали на свои пенсии? Где бы брали лекарства? У Родиона не было сына, а на дочерей он не надеялся, глядя на свою сестру, которая хоть и жила хорошо, имея достаточно средств, всю заботу о родителях переложила на него. Всех это устраивало, впрочем, как и Родиона. Ему было легче дать своим старикам денег, чем ругаться с сестрой.

Родион сделал слишком большой глоток и обжегся.

-Фу ты, гадство! – проговорил он и со звоном поставил чашку на блюдце.

Жена и дочери еще спали, и Родион был рад этому. Он постепенно успокоился. Боль от ожога прошла, и Чебышев опять погрузился в мысли.

Недавно ему сделали выгодное предложение. И кто? Его бывший одноклассник Влад Стороженко, отсидевший в тюрьме. Предложение было выгодным, но опасным.

Влад недавно встретился Родиону, как будто случайно, но Чебышев не верил в случайности. В школе Влада звали Лисом и не столько из-за внешности, сколько из-за хитрости и изворотливости. У Стороженко были рыжеватые волосы, карие хитрые глаза и длинный острый нос. Влад хорошо учился в школе, но больше времени посвящал не учебе, а обдумыванию разных хитроумных планов, направленных на удовлетворение его неуемной жажды заработать побольше, затрачивая при этом усилий поменьше.

Обладая нетерпеливой и страстной натурой, Влад всегда торопился в выполнении задуманного, и это ему сильно мешало.

Увидев Родиона, Стороженко изобразил удивление и поздоровался, крепко обняв и даже поцеловав бывшего одноклассника.

-Родя! Здорово!

-Лис?! – по настоящему удивился Чебышев.

-Да.

-Влад! Давненько тебя не было видно.

-Да. Я сидел. Ты не знаешь?

-Знаю.

-Неудачная сделка, - безразличным тоном проговорил Стороженко, как будто пять лет тюрьмы были ничего незначащей маленькой неприятностью.

-Понятно, - прокомментировал Чебышев только что услышанное, не зная, что еще можно сказать.

-У нас в государстве трудно заработать, - тем же безразличным тоном продолжил Влад.

-Ну почему?

-Я имею в виду - много заработать. Что есть у тебя? Ну? – спросил Лис, глядя прямо в глаза Родиону.

-У меня? – Родион уже хотел перечислить квартиру, дачу, машину, спросив с иронией у Влада о его приобретениях, но Влад перебил собеседника:

-Знаю. Ты приобрел больше, чем я. Но я сидел. Поэтому.

-Потому ты и сидел, что хочешь заработать много и сразу, а не копить постепенно, работая день ото дня.

-Брось! – опять перебил Влад. – Я уверен, что и в твоем бизнесе много незаконного. Но ты боишься понемногу каждый день. Треплешь себе нервы. А ведь и тебя можно прижать, если постараться.

-Лис, а тебе не кажется, что ты меня учишь тому, чего сам не умеешь? Подкрепи свою болтовню конкретными делами. Капиталом, наконец. А болтать все мы умеем. Болтать много и самозабвенно. Пока.

Родион не хотел спорить. Он хотел домой к горячему ужину и телевизору и уже собирался уйти, но Влад опять окликнул его:

-Родь!

-Что?

-У меня к тебе деловое предложение.

-Сесть на пять лет? – не смог сдержать ехидную улыбку Родион.

Влад как будто не обиделся и спокойно ответил:

-Нет. Ну. Предложение, как быстро разбогатеть.

Эта тема была очень интересна Родиону, но он не стал показывать своей заинтересованности Владу.

-Если бы ты знал как, был бы богат, - ответил Родион с равнодушным видом.

-Я живу в двухкомнатной квартире с матерью и отцом, - сказал Влад, будто это могло объяснить причину его несостоявшегося богатства. – У меня нет работы. Нет друзей. Нет связей. У тебя есть.

Родион молчал и слушал, глядя в сторону.

-Я знаю, у тебя есть загородный дом. Твой дом. Ни папин, ни мамин, ни жены. Там мы бы могли наладить бизнес.

-Почему ты обратился именно ко мне?

-Я знаю тебя по школе. Уверен, что ты не кинешь меня. Я сам тебе не дам этого сделать.

-Предположим. А что за бизнес? – не выдержал Родион.

В тот момент Чебышев не собирался ничего затевать с бывшим уголовником, но ему было интересно.

-Производство веселящих таблеток.

-Наркотики?!

-Пусть будет так. Наркотики.

-Спасибо!

-Родион, ты не понимаешь. Это деньги, которые можно поднять с земли.

-И надолго сесть в тюрьму.

-Если все сделать с умом, мы не попадемся.

-Ты уже один раз все сделал с умом.

Влад замолчал. Родион уже хотел уйти, но Стороженко задержал его за руку.

-Если создать длинную цепь посредников, мы никогда не попадемся. Эту новую формулу почти никто не знает. Можно сначала выпустить небольшую партию в виде пищевых добавок. Потом можно даже перейти на легальное производство. Сырье стоит копейки. Мы озолотимся.

Родиону были необыкновенно приятны последние слова, но он боялся рисковать. Очень боялся, но соблазн стал вдруг мучительно сладким.

-Почему ты именно ко мне пришел? – разозлился он, чувствуя, что теперь будет постоянно думать о предложении Влада.

-А к кому еще? – горячо заговорил Стороженко. – Друзья уголовники кинут. Если бизнес пойдет, меня задвинут в сторону. Буду возмущаться – уберут. У них это легко. Среди старых знакомых мало кому верю. Да и дом загородный есть не у всех. Он у тебя пустой стоит. Я проверял. Влезть туда трудно. А главное, глушь вокруг.

Дом Чебышева стоял последним в ряду новеньких коттеджей. Между ним и соседним домом находился пруд, поэтому дача Чебышева была удалена от других дач, и его участок не граничил ни с чьей собственностью.

-Да, ты хорошо подготовился. Даже на дачу ко мне съездил. Но пищевым добавкам много что нужно. Нужна упаковка, например…

-Я все продумал, - перебил Родиона Влад.- Я даже бизнес-план составил, - сказал он и стукнул по портфелю, который все время разговора держал подмышкой.

-Пойдем в кафе. Покажу, - позвал Стороженко.

Родиону было интересно и он пошел.

Аккуратные листки, отпечатанные на принтере, дельные и логичные, на первый взгляд, схемы и пояснения произвели на Родиона хорошее впечатление. Он все внимательно посмотрел, но еще не хотел соглашаться.

-Я должен подумать, - сказал Чебышев, хлопнув ладонью по бумагам.

-Думай, - согласился Влад, - но не больше месяца. Я буду искать другого партнера, но все ему расскажу только через месяц.

Влад сам расплатился в кафе, и это опять произвело хорошее впечатление на Чебышева.

***

Родион сидел пил кофе и думал, думал.

Предложение Влада было очень заманчивым. Отец Стороженко окончил биохимический факультет и имел степень доктора наук. Он работал на какое-то оборонное предприятие. Именно среди его работ раскопал Влад описание процесса производства химического вещества МДФ, оказывающего сильное наркотическое действие.

Правда, у производства данного наркотика был один существенный минус. Неочищенный препарат обладал сильным токсическим эффектом, то есть был ядовит, и в процессе очистки МДФ выделялось токсичное вещество, но как уверял Влад, все это в его планах было учтено.

Чебышев понимал, что «наклёвывается» очень прибыльное дело, хотя и опасное. Растительное сырье, нужное для производства препарата, росло под ногами. Нужно было лишь подвергнуть его обработке и получить то, что можно хорошо продать. Причем, наркотик, выдаваемый за добавки, повышающие жизнеспособность и энергетическую мощь человека, можно было продавать даже через аптеки.

Всё это сулило неплохие барыши, и Чебышев с замиранием сердца думал о них. Его останавливал только страх перед тюрьмой, а совесть, сильно возмущавшаяся в начале размышлений Родиона, уже почти молчала. Родион придумал миллион оправданий себе и Владу, заглушая угрызения совести:

«Никого же силой никто не собирается заставлять покупать МДФ. Кто не хочет – пусть не берет, - успокаивал себя Чебышев. – Кому действительно нужна подзарядка для активной работы, ну что ж, им даже будет на пользу».

Родион врал сам себе и постепенно начинал верить в эту ложь. Родион намеренно строил из себя непонятливого, стараясь забыть и о горе родственников наркоманов, и о страшной абстиненции. Он хотел разбогатеть и думал в основном лишь об этом.

***

В кухню вошла Елена. Она была в то утро какой-то спокойной и задумчивой.

Елена набрала в чайник отфильтрованной воды и тихо проговорила:

-Ты что так рано?

-Не спится. Сегодня на дачу поеду. Посмотрю, как там.

-Хорошо.

Родион удивился, что жена сразу согласилась и не засыпала его вопросами: «Зачем едешь? Почему сегодня? А как же работа? А как же дети? А как же я? А когда вернешься?»

-С тобой все нормально? – спросил Родион, пытаясь заглянуть в глаза жены.

Елена прямо посмотрела на мужа, и в ее взгляде читался страх.

-Что с тобой? – опять спросил Родион.

-Мне ужасный сон приснился.

-Да брось ты! Мало ли что может присниться!

-Нет, Родя. Этот сон был особенный.

-Чем же это он особенный?

-Словно всё наяву происходило.

-И что же происходило?

-Ты нас закапывал живьем.

Елена с таким страхом посмотрела на мужа, что Чебышеву стало не по себе.

-Как закапывал?

-Лопатой. Ты начал рыть яму. Я и дети стояли рядом. Потом к нам подошла моя бабушка.

-Какая бабушка?

-Баба Наташа-покойница. Подошла, стала плакать и тебя просить, чтобы ты этого не делал.

-А я что?

-А ты продолжал копать и на нее не обращал внимания, а мы стояли, и я ничего не понимала. Вдруг земля под ногами стала осыпаться. Я и дети начали скатываться вниз, в яму. Бабушка осталась наверху, а ты начал нас закапывать. Родион, если ты что-то задумал – это очень плохо.

-Что задумал? – не понял Чебышев.

-Ну, если у тебя какие-то планы новые, они плохие.

-Кто плохие?

-Не кто, а что. Планы твои.

Родион на мгновение задумался, а потом разозлился:

-Дура ты! Строишь из себя пророчицу. Сама не работаешь и хочешь мне не дать зарабатывать?

-Я просто сказала, что если у тебя есть новые планы, то они плохие.

-Да ну тебя, ворона! Раскаркалась! Нет у меня никаких планов. Дура!

Елена обиделась:

-Конечно дура. Работаю на тебя, сижу дома и терплю оскорбления, а ты мне даже на праздники ничего стоящего не покупаешь.

«Опять про шубу начнет», - подумал Родион.

-Мне зимой не в чем ходить, - начала Елена говорить издалека о шубе, которую она недавно видела в магазине.

-Зачем тебе шуба за сто пятьдесят тысяч рублей?

-Она очень удобная и красивая. Это же не на один год покупается.

-Я подумаю, - коротко сказал Родион и пошел одеваться.

«Оставь свои планы, - мысленно передразнил он жену, - а на какие шиши я ей буду шубы покупать?»

***

Родион выехал на дачу в очень плохом настроении. Он договорился с компаньоном о том, что сегодня не придет в офис, но вдруг пожалел об этом. На работе, в потоке привычных дел и событий время пролетает незаметно, и не думаешь о снах, о планах, о шубах.

Чебышева напугал сон жены, но только в тот момент, когда она его рассказывала. Сейчас же постепенно страх стал улетучиваться. Сначала Родиону представлялся сон, как некое указание свыше, но в дороге, глядя на зеленые деревья, траву, солнце, Родион стал смеяться над своими страхами.

«Дура Ленка, - думал он. – Зачем ей шубу покупать летом? Думает, летом отдадут со скидкой? Щас! Держи карман шире!»

Родион включил радио, и настроение его заметно улучшилось.

«Кто не умеет рисковать, тому удачи не видать», - улыбаясь, проговорил он вслух.

***

У Димки не было друзей среди деревенских ребят. Так получилось, что соседский мальчишка Сергей возненавидел Димку. Два брата, Сергей и Алексей, были детьми Васильича, который, злоупотребляя спиртным, начинал буйствовать и побивал не только сыновей, но и жену. Семен Карабаев не раз выступал той силой, которая останавливала разбушевавшегося Васильича, и он начал уважать Семена Александровича.

Причем, уважение присутствовало в душе Иванова Михаила Васильевича не только трезвого, но и пьяного. Это казалось невероятным, но пьяных драк в семье Ивановых стало гораздо меньше. Выпив, Михаил Васильевич предпочитал теперь удалиться в баню, где отсыпался и иногда ругался сам с собой, не вовлекая домочадцев.

Плохо ли от этого было всем Ивановым? Сыновьям? Жене? Наверное, должно было быть хорошо, но младший Сергей так не считал. Вернее, он даже не задумывался над выгодами от уединения пьяного отца в бане. Он просто злился на то, что отец Димки оказался сильнее. Что не дядька Семен боится пьяного отца Сергея, а Михаил Васильевич – гроза всей деревни поджимает хвост, увидев соседа.

Сергей не любил чужаков, приехавших издалека. Часто из их дома распространялись аппетитные запахи, наверняка, вкусных и незнакомых Сергею блюд.

Однажды, тетя Аня Карабаева пыталась угостить Серегу, но он гордо отверг угощение, все же предполагая, что самса – это очень вкусно. Угощение отверг и только сильнее разозлился.

Раздражал Сергея и Димка Карабаев. Сколько ни пытался Иванов младший победить соседа в психологической атаке, но ничего не получалось.

Когда Сергей с вызовом шел прямо навстречу Димке, не сворачивая и не опуская взгляда, Дмитрий шел тоже, не меняя курса, и спокойно глядел в глаза Сергею. Столкнувшись плечами, мальчишки вынуждены были отодвинуться, но делали это одновременно оба. Так и не получилось у Сергея заставить Димку свернуть с дороги или опустить глаза. От этого он еще больше невзлюбил соседей, и не только самого Димку, но и его мать, отца, его бабушку.

Старший брат Алексей уже закончил десятый класс и, наблюдая за Сергеем, однажды спросил:

-Что ты на Димку взъелся?

-Ничего я не взъелся.

-Я же вижу. Они ничего плохого нам не сделали.

Сергей вытер нос рукавом и, посмотрев строго на брата, сказал:

-Они батю «прижали».

-Что значит «прижали»? – не понял Лешка.

-Ну, он боится дядьку Семена.

-А ты хочешь, чтобы он никого не боялся и продолжал нас бить. Я обещал матери, что не трону отца. Но уже терпежа не осталось. Взял бы дубину и прибил алкаша!

-Вот этот, - Сергей махнул головой в сторону дома Карабаевых, - его и огрел поленом. Все ж отец наш.

-Дурак ты, Серега. Если отец, то пусть хоть убьет что ль? Малой ты, да глупой.

Сережка надулся и ничего не ответил брату, а на Карабаевых опять разозлился.

***

Утром следующего дня Сергей шел в компании друзей на речку. Рядом с ним бойко вышагивали Славка, Андрюха и Женька.

Навстречу из-за поворота вышел Дима Карабаев. Он увидел мальчишек еще издалека и не спеша пошел по своим делам, держась края дороги.

Сергей тоже издали увидел соседа и весь напрягся от сильного чувства неприязни. Если он надумает опять задеть Димку, то придется не отступать, ведь ребята будут всё видеть, и поражения Сергей допустить не мог.

Димке же просто не хотелось ни с кем связываться. Он направлялся в свой любимый лес в хорошем настроении и не был расположен с кем-то ругаться.

Сергей почувствовал от Карабаева младшего нежелание связываться с ним и от этого только распетушился. Уже не боясь поражения, а наоборот, предвидя победу, Сергей подвинулся к краю дороги, поближе к траектории движения Димки.

Все, кроме Дмитрия и Сергея, шли, не подозревая, во что может вылиться проход по улице. Карабаев ждал выпада со стороны Иванова и не ошибся. Когда между шедшими навстречу мальчишками оставалось примерно три метра, Сережка встал точно напротив Димки и, приблизившись совсем, мальчишки оказались лицом друг к другу. Они остановились тогда, когда дальше идти было невозможно.

-Отойди, - угрожающе процедил сквозь зубы Сергей.

-Это ты специально шел навстречу, поэтому сам отойди.

Мальчишки, шедшие с Ивановым, прошли немного вперед, не заметив остановку товарища, а теперь вернулись, с удивлением наблюдая за происходящим.

-Отойди! – громче потребовал Сергей.

-Сам отойди, - не сдавался Димка.

-Вам чё, дороги мало? – спросил Андрей Куликов, еще не понимая, что Сережка все делал специально.

Сергей не обратил на Андрея внимания и опять повторил:

-Отойди, тебе говорю.

-А я говорю, сам отойди!

-Это моя деревня! Моя улица!

-Я тоже теперь здесь живу, значит, она и моя! – не сдавался Карабаев.

-Понаехали тут! Сами прутся, да еще и мертвяков своих везут!

Димка покраснел от обиды. Перезахоронение брата в России трудно далось семейству Карабаевых. Память о брате была в их семье чем-то важным и неприкосновенным. Хоть Димка частенько и ревновал родных к брату, но никому чужому не позволил бы сказать про Данилу плохого.

-Ты, гад! Ты моему брату в подметки не годишься! – прокричал Димка и кинулся на Сергея с кулаками.

Мальчишки упали в пыль, и стали бить друг друга куда придется. Они дрались по-настоящему – со злобой и обидой.

Спутники Иванова сначала стали разнимать дерущихся, но Славке кто-то заехал ногой в живот, и он сам вступил в драку. Потом в Женьку отлетел чей-то кроссовок. В общем, постепенно все навалились на Димку и стали мутузить его вместе.

В начале улицы показался дед Митрич, живший напротив Карабаевых.

-Ах вы, изверги! – закричал он, как только приблизился к дерущимся. – Ну, вот я вас! – и он палкой, на которую опирался во время ходьбы, стал лупить всех без разбора.

Надо сказать, что палка у Митрича была увесистой, и вот мальчишки, испугавшись то ли ударов, то ли криков деда, вскочили и разбежались. На месте боя остался только Димка.

-Ну, что же вы, пацаны, делаете? – стал упрекать дед.

-Они сами виноваты.

-Виноваты, нет – не знаю, но вчетвером на одного – это плохо. Не по правилам это.

Митрич осмотрел Димку и, кивнув в сторону колонки, стоявшей у соседнего дома, сказал:

-Поди, умойся.

Димка послушно пошел умываться. Ему не хотелось, чтобы мать или бабушка видели его синяки. Прикоснувшись к лицу в разных местах, Димка понял, что следы драки скрыть не сможет. Поняв это, он решил идти не домой, а туда, куда и шел, в лес.

Дед стоял и молча наблюдал за мальчишкой. Увидев, что тот хочет идти в сторону, противоположную от дома, окликнул его:

-Эй, Димка, чё домой не идёшь?

-Не хочу!

-Серегу боишься? – опять спросил дед, сощурив глаза.

-Ничего я не боюсь! – рассердился Димка на такое предположение деда. – Просто пойду туда, куда и шёл.

Он повернулся и пошёл прочь, не став прислушиваться к словам Митрича, продолжавшего ему что-то говорить.

Шёл Димка к островку, который в народе называли «Грех». Островок этот находился посреди топкого болота. В первый раз забрел туда Димка случайно. Как только они приехали, стали расспрашивать соседку Анну Сергеевну обо всем, что теперь окружало семью Карабаевых.

Анна Сергеевна охотно рассказывала, но воображения городских жителей хватило лишь на вопросы о волках, медведях, ягодах и грибах. Правда, тетка Ирина спросила еще и о пропастях и обрывах, которых не было в здешних краях. Соседка сама упомянула о болотах, имеющихся в округе, но ее замечание выглядело довольно бесцветно: «В топкие места не ходите. Засосет». Так как поблизости топких мест не было видно, никто не придал этому значения.

Димка в своих путешествиях заходил довольно далеко и вот однажды он увидел удивительное место. За высокими деревьями лес вдруг обрывался, словно его кто-то отрезал огромным ножом, и начиналось царство кустов и трав. После лесного сумрака открывалась залитая солнцем зелень, между которой то тут, то там блестела вода. Вокруг было необыкновенно тихо, и только птичьи голоса нарушали эту тишину. У Дмитрия стало вдруг необыкновенно хорошо на душе, и захотелось попасть на возвышение, поднимавшееся среди зелени и блеска, и посидеть под тремя березками, удивительно прямыми и белыми.

Дмитрию представилось, что он путешественник, после долгого перехода достигший земли обетованной, и что там, среди белых березок, его ждет отдых, пища, ночлег. Вспомнилось про пирожки, лежавшие в рюкзачке за плечами, захотелось есть, но для этого, в воображении Димки, нужно было попасть к березкам.

Мальчишка подобрал большую, прямую палку на земле, и, не осознавая опасности, тронулся в путь. Над водой явно возвышались небольшие, сухие кочки, на которые он и стал наступать, предварительно обследуя их палкой. Довольно легко Димка добрался до острова, не намочив ног. Он не знал, что этот остров в народе прозвали «Грех», а прозвали его так потому, что как на грех было совсем непонятно: трудно до него добраться или нет. Были люди, которые легко проходили к березкам, не намочив ног. Причем, они утверждали, что дорожка на остров явно видна, и ошибиться невозможно. Таких людей было немного, и, не смотря на уважение, которое они вызывали, в деревне считали уверение в безопасности дороги через болото пустой болтовней. Ведь большинство других, пытавшихся пройти на остров, еле уносили оттуда ноги.

Один раз, еще во время Великой Отечественной войны, немцы пытались настигнуть местных жителей, скрывшихся на этом острове, но так и не смогли. На остров местных жителей отвел старичок Тимофей, имя которого до сих пор помнили в деревне.

Двое суток немцы кружили по болоту, но многие утонули, многие еле выбрались. Они так и не поняли, каким образом к этому самому острову смогли пройти и женщины, и старики, и дети.

Пытались обстреливать остров, но люди, спрятавшиеся на нем в низине, не пострадали. Так и ушли немцы, увлекаемые отступавшей армией, ни с чем.

Много всяких легенд рассказывали про этот остров. В одних он выступал заколдованным местом, опасным и пугающим. В других святым местом, доступным лишь чистым и добрым людям.

Говорили, что когда-то после революции в лесу, рядом с островом, расстреливали монахов из Преображенского монастыря, разрушенные стены которого возвышались в отдалении от деревни, на краю леса. После расстрелов кто-то видел монахов на этом острове, но они были больше похожи не на живых, а на призраков, снующих по острову и по воде.

Очень много всяких историй, страшилок или воспоминаний передавали из уст в уста, и постепенно остров стал местом, которого люди начали избегать. Очень редкие старики отваживались собирать ягоды и грибы в здешних местах, и после этих сборов часто приносили в деревню новые истории, еще больше подтверждающие необычность острова.

Димка ничего этого не знал. Побывав на острове однажды, он запомнил его как тихое, красивое и безлюдное место. В центре острова была низина, в одном конце которой зияло углубление – небольшая пещера. Там можно было спрятаться и от дождя, и от ветра. Причём, вода, скапливающаяся в низине во время дождя, стекала от пещеры в противоположную сторону, уходя в землю и питая болото.

Вот и сейчас избитый и обиженный Димка пошёл на этот остров. У него болело тело, и глаз припух сильно, но противно было даже не это. Димке было непонятно, почему соседский Сергей не давал ему прохода. За что взъелся? За что порочит память о брате?

Он легко перешёл по знакомой уже тропе болото. Прошел мимо белых берез и, не останавливаясь, приблизился к низине. Только у входа в пещеру Дмитрий остановился и сел на камень, будто специально оставленный здесь в качестве табурета. Димка сел, отдышался и постепенно успокоился. Он опять вспомнил про соседа, и в душе стала подниматься обида и на Сергея, и на его товарищей. Они то зачем начали бить его?

Вдруг Дмитрий словно услышал голос внутри себя: «Пусть им будут очень плохо? Хочешь, чтоб с ними случилось несчастье?».

Голос был сочувствующим и вызывал симпатию у Димки, как голос друга, но младший Карабаев вспомнил про несчастье со своим братом, и ему стало очень грустно. Данила ушел, исчез, испарился. Он умер, и как оказалось, Димке было без него плохо и одиноко. Да, у него были папа, мама, бабушка, но не было близкого ровесника, которому можно было доверить тайны, рассказать секреты, пожаловаться на обидчиков.

Димка представил, что вот также могут уйти мальчишки, дравшиеся с ним сегодня. Уйти в никуда, испариться, исчезнуть…, и он испугался за них.

«Нет, нет, не надо, - мысленно стал отвечать Дмитрий голосу внутри себя. – Они не специально. Не со зла! Пусть с ними не случиться ничего плохого!»

Внутренний голос, как казалось, с симпатией отнесся к такому мнению Димки, и проговорив: «Молодец!», замолчал.

Дмитрий стал вслушиваться в свои внутренние ощущения, но ничего больше не почувствовал.

Вдруг он услышал какие-то звуки внутри пещеры, оглянулся и стал всматриваться в мрак внутри нее. Ничего не разглядев, Дмитрий повернулся опять к низине и от удивления открыл рот.

Прямо по центру, обливаемая солнцем, стояла перед Дмитрием белая высокая церковь. Ее золотые купола сверкали под лучами летнего солнца, а иконы с двух сторон от входа были необыкновенно ярки и красивы.

Дмитрий сидел, смотрел и боялся отвернуться. Вдруг он отвернется, и церковь исчезнет.

С жадным вниманием разглядывал Димка неизвестно откуда взявшийся храм, стараясь запомнить мельчайшие детали в его архитектуре.

«Что это? – спрашивал он сам у себя.- Это правда или сон?»

Димка закрыл глаза и резко тряхнул головой, думая, что это поможет пробудиться ото сна и узнать правду. Когда он открыл глаза и посмотрел в низину, его удивление возросло еще больше.

Церковь все так же возвышалась над деревьями, ее три блестящих купола сверкали на солнце, слепя глаза, а возле церкви стояли люди! Ни один, ни два, а целая толпа. Были там люди и в монашеской одежде, и в одежде крестьян, и горожан, а даже в старинных дворянских платьях. Они о чем-то говорили, жестикулируя руками, слушали степенно кивая головами, и создавалось впечатление, что все обсуждают какую-то одну важную тему.

Димка во все глаза смотрел на необычную картину и вдруг увидел в толпе мальчишку, который был очень похож на… Данилу! Димка просто впился глазами в такую знакомую фигуру брата. Мальчишка стоял лицом к церкви, и его черты были не видны, но вот он вдруг повернулся, и Дмитрий не смог сдержать возгласа изумления. Это точно был Данила! Причем, он тоже заметил брата и помахал ему рукой.

Димка опять зажмурился. Когда он открыл глаза, все исчезло.

***

Родион подъехал к своей даче и остановился перед закрытыми воротами, на дорожке, выложенной красной тротуарной плиткой. Он платил одному местному жителю Фёдору за то, что тот присматривал за его загородным домом, и сторож должен был тут же звонить хозяину в случае каких-то неприятностей.

Надо сказать, что Чебышев не особенно доверял Федору, поэтому подъехав, стал внимательно вглядываться в окна дома. Не заметив ничего подозрительного, Чебышев открыл ворота и въехал во двор.

Трава во дворе была скошена, кусты подстрижены, в общем, Федор не зря получал деньги.

Поднявшись на крыльцо и открыв замки в двери, Родион вошел в просторную, светлую прихожую.

Дом был большой, красивый, но пустой он казался мертвым. Между дачей Чебышева и жилым домом была разница, как между живым медведем и чучелом. Та же шерсть, внушительные размеры, клыки, но в медведе есть жизнь, а в чучеле нет.

Родиона пугала его пустая дача. Ему мерещились шорохи, шаги, вздохи и даже вскрики. Он никому никогда не рассказывал об этом и успокаивал себя уверением в своей излишней мнительности и впечатлительности, но все же не любил ездить на дачу один.

Если в доме были люди, помимо Родиона, все посторонние звуки можно было списать на них, но когда Родион был один, и когда он знал, что точно не вздыхал и не охал, ему становилось страшно. Вот и сегодня, как только Родион преступил порог комнаты, ему послышался звук, напоминающий произнесенное недовольным голосом: «Гм-м-м», и диван скрипнул, словно с него встали или на него сели.

Сначала Родиона просто сковал страх, но уже через мгновение он успокоил сам себя: «Вечно мне всякая чушь мерещится! Пружины скрипят, дерево рассыхается. Понятно будут звуки».

Сейчас Родиону очень не хватало громкой музыки, которая всегда звучала в загородном доме, если вместе с ним приезжали жена и дочки.

Он взял себя в руки и придирчиво осмотрел комнату, потом вошёл в другую комнату, потом в кухню. Чтобы отогнать неприятное чувство страха, Родион рассуждал вслух:

«Так. Большую часть мебели нужно отнести на второй этаж. Второй этаж закрою на ключ, а на первом пусть Влад колдует. Ему оставлю самое необходимое: старый диван из коридора, стулья и стол из кухни…»

Рассуждая, Родион ходил по первому этажу и вдруг резко замолчал, и с ужасом посмотрел на лестницу, ведущую наверх. Было отчетливо слышно, как ступени скрипели, словно от тяжести чьих-то шагов. Списать эти звуки на рассыхающееся дерево не представлялось возможным, ведь слышно было, как ступени по очереди стонут одна за другой.

Родион громко кашлянул, чтоб заглушить пугающий его звук, и быстро пошёл вон из дома.

«Дурацкий дом! - думал он. – И чего пустой стоит? Может, там и правда нечисть какая завелась?! Пусть здесь лучше Влад поживёт».

Вспомнив про Влада, Родион даже пожалел его, ведь жить на даче сейчас казалось ему просто ужасным. Опять заставив себя преодолеть страх, Родион пошёл к дому Фёдора, чтобы найти мужиков и перенести мебель.

***

Дмитрий вернулся домой с острова тихим и задумчивым. Мать сразу заметила синяки и ссадины у него на лице и испуганно спросила:

-Сынок, с кем ты подрался?

-Да так, - неопределенно ответил Димка, отстраняясь от заботливых рук матери.

-У тебя и на шее синяки! – не отставала Анна, и голос из испуганного превращался в возмущенный. – И на руках! Да кто тебя так?!

-Пацаны.

-Какие пацаны?

-Не знаю, - слукавил Димка, - не рассмотрел.

-Это что же, незнакомые били? Ни за что?! Завтра никуда не пойдешь!

-Да знакомые, знакомые, - признался сын, боясь запрета, который могла наложить на прогулки мать.

-Кто?

-Мама, оставь.

-Если ты не скажешь, я всё равно узнаю.

-Да с соседским Сергеем подрался. Ничего особенного. Я тоже ему всыпал.

Анна покачала головой и тихо сказала:

-Я видела его. На нём намного меньше было синяков.

У Димки чуть не вырвалось признание о том, что обидчиков было четверо, но не желая беспокойства матери, он смирил гордыню и ничего не сказал. Пусть лучше мать думает, что Сергей дерётся лучше, чем пойдёт выяснять с ним отношения и упрекать, что вместо честной драки на лицо факт избиения.

-А из-за чего дрались? – спросила Анна.

-Дорогу не поделили.

Анна стала нервно перекладывать вещи в шкафу, наблюдая краем глаза за сыном.

Дмитрий чувствовал ее пристальное внимание, и от этого ему было не по себе.

-Пойду воздухом подышу, - сказал он, вставая с кровати.

-Ты далеко? – заволновалась мать.

-Нет, во дворе.

Димка вышел из дома и направился к калитке.

Анна уже хотела окликнуть его, куда идет со двора? Но кричать не стала, так как сын вышел и сел на скамейку, рядом с калиткой Карабаевых.

На скамейке уже сидели соседка Сергеевна и бабушка Ирина.

Димка сел рядом с ними и стал разглядывать соседние дома и деревья, прислушиваясь к разговору старушек.

-То трудные времена были, - рассказывала Анна Сергеевна о чём-то, чего с начала не слышал Дмитрий.

-Да-а-а, - протянула бабка Ирина, - хлебнул народ горюшка.

По улице проходил какой-то мужчина, внимательно вглядываясь в дома по обе стороны от дороги. Это был Родион Чебышев.

-Здравствуйте, - обратился он к старушкам, сидящим на лавочке.

-Здравствуй, коли не шутишь, - ответила Сергеевна.

-Федора не видели? У него дома сказали, что он где-то на этой улице у товарища.

-Какого Федора? Шлыкова?

-Да, Шлыкова, кажется.

-У него пол деревни товарищи. У Аникиных посмотри. Вон, где большой куст сирени выше дома.

-Спасибо большое, - поблагодарил Родион и пошел в указанном направлении.

-Вежливый человек, - заметила бабка Ирина.

-Плохой человек, - не согласилась Анна Сергеевна, - плохой, Ирина Николаевна.

-Почему? – удивилась Ирина Николаевна.

-На гадком месте дом построил.

-Что значит, на гадком месте?

-Есть у нас одно место, прозванное гадким. Его еще так моя бабка называла и ее бабка также.

-А где это?

-Во-о-он в ту сторону, мимо дома Митрофановых. Там дачи новые понастроили.

-А почему гадкое? – встрял в разговор Димка, подгоняемый нетерпением поскорее узнать интересную историю.

Анна Сергеевна со вниманием посмотрела на Димку, как будто только сейчас его увидела, и начала свой рассказ, глядя то на Ирину Николаевну, то на ее внука.

-С тех времен, как моя бабка была еще девочкой, а может и раньше, недалеко от пруда хоронили тех, кто не мог покоиться рядом с православными.

-А кого? – опять не вытерпел Димка.

-Самоубийц в основном, а также каторжников. Через нашу деревню проходил путь к руднику, на который гнали каторжников. Где этот рудник, не знаю, но только иногда в деревне размещались каторжники на ночь, а однажды, долго простояли. В противоположной стороне от пруда был дом помещика, кому деревня принадлежала. У него на краю поместья большущий сарай стоял. В одной половине сено хранили, а в другой каторжники и останавливались. До полна сеном сарай никогда не набивали. Вот однажды привели каторжников, они спать улеглись. Охрана снаружи. Там внутри какая-то драка началась. Были жертвы. Всех тоже у пруда схоронили. В другой переход среди уголовников болезнь какая-то появилась. Заболели и из охраны. Холера что ли. В общем, в сарае надолго остались. В деревне перепугались, что болезнь больно заразная, но из деревни никто не заболел, а покойников опять хоронили возле пруда. Потом помещик велел большой сарай поставить опять же возле пруда, специально для каторжников. Но там много разных пришлых ночевало. Через нашу деревню было удобно на Питер идти, вот кто шёл, в том сарае у пруда и ночевал, кого в избы не пускали, или кто сам от людей хоронился.

-Поэтому и гадкое? – опять спросил Димка.

-И не только поэтому, - ответила Анна Сергеевна, войдя в роль рассказчицы. – Помещик наш был богатый и не злой. Крестьяне много работали, да и он не сидел сложа руки. Рассказывают, что трудился не меньше. Причем, деревня наша принадлежала Усовым, или как там их, уж и не помню, несколько десятков лет. Так вот, они, хозяева земли, и вдовам помогали, и сиротам, и погорельцам, ну, то есть тем, кто от пожара пострадал. Нищих в деревне не было. У всех избы справные, добротные. А по соседству две деревни за другим помещиком были. Ну, не повезло им. Они хуже жили. После революции, когда наш-то уехал, его дом, постройки хозяйственные никто не тронул из наших, а вот из соседних деревень пришли, всё разграбили: и посуду, и мебель, и орудия труда, и скотину, да стали себе недалеко от пруда дома строить. Рядом лес валили и избы делали, а в избах и посуда, и комоды с зеркалами, и креслы с диванами – всё из барского дома. А от дома помещичьего одни стены остались. И рамы оконные, и двери, всё растащили! Даже верёвки, на которых белье сушили, поснимали. Ну, наши ещё тогда начали называть селившихся у пруда злыднями. Когда дом барский грабили, кухарка не давала посуду выносить, а конюх и другие тоже препятствовать начали. Барин добрый был, вот все и ждали, что он, мол, вернётся и хозяйствовать станет. Так всех, кто мешал, злыдни убивали. Кричали, что власть такая теперь, что велит бедным у богатых брать. Моя мать мне много об этом рассказывала, как усадьбу грабили. А наши деревенские их сначала злыднями за глаза называли, а потом уже и в глаза. Злыдни и церковь в нашей деревне разрушили, и всё вынесли. Причем, грабить начали ночью, а когда уже рассветать стало, храм подожгли. После убийства в барском доме тех, кто мешал грабить, наши деревенские были сильно напуганы, и за церковь уже никто не вступился, только батюшку спрятали. Когда злыдни ушли, наши пытались храм тушить, но бесполезно.

Анна Сергеевна замолчала. Посмотрела немного куда-то вдаль, словно что-то вспоминала, потом тяжело вздохнула и продолжила:

-Постепенно злыдни стали себе землицы на огород нарезать. Да побольше. Кладбище у пруда тоже раскопали. Там ведь кроме деревянных крестов над усопшими ничего не было. Когда церковь была, за могилками как-то присматривали, а как ее разрушили, и падающие кресты никто поднимать не стал. Время страшное было… Так постепенно всё кладбище и вспахали. Никто злыдней останавливать не стал. Лес там совсем рядом. Для огородов трудно освобождать землю, ну, а мертвецы тихо лежат, не жалуются. Наши думали, злыдни самыми богатыми станут, но не заладилась у них жизнь.

Старушка опять замолчала и, посмотрев в жадно вопрошающие глаза Димки, продолжила рассказ, сама получая удовольствие от того, что рассказывала:

-Прибегает один раз к моей бабке от злыдней Настасья. Она была нам родственница и замуж вышла за мужика из той деревни, которая переселилась к пруду. Бабушка рассказывала, что Настасья аж вся белая была от страха. Прибежала, села на скамью, отдышаться не может. Бабка стоит, смотрит, не торопит. Настасья отдышалась и говорит:

«Ах, Зоя (Зоя – это моя бабушка), беда у нас в доме».

«Какая беда? Что ты!» - испугалась за нее бабка.

«Не могу, – говорит, - я сарафан этот с себя снять».

«Как не можешь?»

«А вот так! Как только начинаю снимать, словно душит кто-то».

Сарафан у нее красивый был. Красный. Весь с вышивками, с бусинками, из дома барского. Кто этот сарафан нашивал, когда, не знал никто. Муж Насти сундук с одеждой вынес. Там и был этот сарафан. Настя примерила, покрасовалась, а как снять решила, не смогла. Моя бабушка молитву почитала, дала Насте юбку с кофтой, чтоб переоделась, и сарафан сняли. Больше Настя ничего не почувствовала, но сарафан даже в руки боялась взять. Моя бабушка говорит: «Ты что, Настя, неси его вон отседа. Не нужен он нам. И мои вещи потом верни». А Настя в слезы: «Зоя, милая, выкинь его или отдай кому. Боюсь я». Бабушка рассказывала, что решила, будто Настя с ума сошла, но та начала всякие ужасы рассказывать. В доме у них звуки постоянно слышны. Настя молиться начинает, кто-то громко и грустно вздыхает. Сколько раз от страха она молиться переставала. Мужу рассказывает, а тот злится: «Хватит, – говорит, - выдумывать. А ежели кто вздыхает, не обращай внимания, или не молись». Василий у Насти мужик справный был, сильный да работящий, но дом большой только-только отстроил, добра всякого принес. Не бросать же! Как все стали кричать, что нынче власть другая. Что нынче все барское добро людям отдают, он и побёг вместе со всеми, про Бога забыл. А Насте страшно в этом доме. Только она из комнаты выйдет, а там вещи места меняют.

-Как меняют? – не понял Димка.

-Ну, стояла скамья у окна и вдруг у печи стоит. Ухват лежал у печи и вдруг на стол переместился. Она сначала на детей шумела, думала, что они делают. Но потом поняла, не они. А один раз перед обедом, перед тем, как всех к столу собрать, подошла в зеркало барское посмотреться, на раму залюбовалась, а ей кто-то пощечину отвесил, да так, что щека заалела. Много она чего бабушке порассказала. Хотела бабка ей посоветовать священника позвать, чтоб дом освятил, да где же его тогда было взять, когда церковь разрушили, и батюшка еле ноги унес. – Анна Сергеевна замолчала и горестно вздохнула.

-А что потом? – не удержавшись, спросил Димка.

-А потом и совсем плохо стало. Жители гадкого места словно с ума посходили. Один у другого среди бела дня самовар из дома вынес. Говорит, что это он самовар из барской кухни к дому волок, да потом под кустом по середине дороги и оставил с другими вещами, чтоб еще вернуться в кухню, а тот, у кого он самовар забрал среди бела дня, из-под куста самовар-то и утащил. Один доказывает. Другой отрицает. Не поймешь, что происходит. Сцепились мужики из-за самовара, дрались шибко, чуть ли не до смертоубийства. И пошли среди злыдней споры. Постоянные кражи, драки. Причем, не чужие воруют, да дерутся. Сами друг у друга тащат и отношения выясняют. Однажды Настя к бабушке моей вся в слезах прибежала. Мужа избили, да так, что два дня с постели не встает. Дети между собой переругались. Стала Настя бабку просить, чтоб ей помогли в старый дом с семьей перебраться. Её мужик всё не соглашался, а в ту ночь сон какой-то увидал. Проснулся, расплакался. «Пошли, - говорит, - отседа, пока ноги ходят. Гадкое место!» Сначала Настина семья перебралась оттуда, за ними другая, третья. Уезжают и как один место ругают, мол, гадкое оно. Так и пошло. Гадкое место. Но не все уехали. Живя на гадком месте, они становились отъявленными злодеями. Кто там только не живал. И убийцы, и колдуны. Дома там не раз горели.

-А почему горели? – опять спросил Димка.

-Горели почему? Люди поджигали.

-Какие люди?

-Да хоть и из нашей деревни.

-А зачем? – не отставал Дмитрий.

-Ну, вот смотри. Это я уже взрослой была. Жила там тетка одна со своим младшим сыном. Сыну пришла пора жениться. Он стал к нашим девкам свататься. Ему одна отказала, другая, третья. Парень видный, да кто с ним согласится в гадком месте жить? И всякий раз, как отказывала, болеть начинала. Все три одинаково болели. Ну, их родственники пошли к этой тётке, мол, та что-то худое сделала, а она не сознаётся. Ночью дом их подожгли…

Димка с явным интересом слушал рассказы Анны Сергеевны, и это не понравилось бабке Ирине.

«Ерунду всякую рассказывает, - подумала Ирина Николаевна, - а этот каждое слово впитывает».

-Да ладно то, сказки рассказывать! – перебила она соседку. – Вон какие дома там люди отстроили. А ты говоришь: «Гадкое место».

-Да ты сама посмотри! – возмутилась Анна Сергеевна. – Кто там долго смог жить? Дома постоянно перепродают, а мужчина, который Федора разыскивал, уже пятый год там живет. Значит, сжился с гадким местом. Значит, сам не подарок.

-Да ничего это не значит. Он же там не живёт. Это ж дачи, - не сдавалась Ирина Николаевна.

-А что, в дачах не живут? Пусть только летом, но живут же!

Димка повернул голову направо и увидел Иванова Сережку, возвращавшегося домой. Сергей опять в упор смотрел на Дмитрия, но Карабаев не отвел взгляд.

-А знаешь, что люди рассказывают? – обратилась Анна Сергеевна к Ирине Николаевне.

-Что? – спросила бабушка Ирина равнодушным голосом.

-Что в гадком месте и на острове духи живут.

Димка повернулся на скамейке и уставился в упор на рассказчицу.

-Да брось! – недоверчиво махнула рукой бабка Ирина.

-Брось, не брось, а живут! Сам Борис Игоревич Хомяков рассказывал.

Борис Игоревич был местным провидцем. Некоторые его уважали, некоторые над ним посмеивались. Были и те, кто его терпеть не мог. Борис Игоревич предсказывал события, помогал отыскивать потерянное, а иногда и обличал преступные деяния, поэтому были в деревне и благодарные, и ненавидящие. Называли его кто дедом Борисом, кто дядей Борисом, кто Борисом Игоревичем. Все односельчане невольно побаивались его, даже те, кто над сверхъестественными способностями раба Божья Бориса смеялся. А сверхъестественное было в поведении и в поступках Бориса Игоревича и не мало.

Хотя странные вещи замечали люди и раньше, но громко заговорили об этом лишь лет десять назад. Тогда к Борису Игоревичу приехал сын со снохой и с маленьким внуком. Погостив только три дня, молодая семья собиралась ехать на юг, к морю. Причем, поездка обещала быть очень интересной, так как молодые Хомяковы должны были посетить не один город и ознакомиться с массой достопримечательностей.

Борис Игоревич, вместе со своей женой Натальей Дмитриевной, стали просить сына погостить у них подольше. Молодые упорствовали и не хотели менять билеты, тем более сдавать их. Наталья Дмитриевна уступила, так как просила отложить отпуск, больше повторяя за мужем, чем выказывая своё желание. Мать уступила, но отец был непреклонен. Сначала он уговаривал Сергея, своего сына, потом стал требовать, чтобы из уважения к родителям молодые погостили подольше. Сергей тоже был непреклонен и, то ли из нежелания подчиняться отцу, то ли по настоянию своей жены, хотел ехать строго по запланированному им графику. Тогда Борис Игоревич стал просить сына, стал умолять его остаться. Но Сергей, в свою очередь, тоже стал просить отца не вмешиваться в их жизнь. После продолжительного скандала, свидетелями которого были многочисленные соседи, Сергей и его жена уехали, но внука Олега оставили у бабки и деда.

Борис Игоревич радовался тому, что внук остаётся с ними, но всё равно затосковал по сыну. Многие считали его тоску просто блажью до тех пор, пока не узнала вся деревня, что родители маленького Олега погибли в автокатастрофе. Тогда из уст в уста стали передавать рассказы о том, как дядька Борис предчувствовал это несчастье и постепенно к нему стали приходить за советами. Борис Игоревич советовал не всегда и не всем. Иногда на задаваемый вопрос отвечал односложно: «Не знаю», чем сильно разочаровывал спрашивающих. А иногда, задумавшись не на долго, давал совет, не всегда соответствующий тому, что от него хотели услышать. А однажды, дядька Борис поразил всех.

На свадьбе дочери своего односельчанина, Егорова Никиты Михайловича, Борис Игоревич сидел за столом среди гостей. Уже вечером, когда буйное веселье стало затихать, Никита похвалялся, что вместе с родителями жениха они собираются купить дом у пруда. Дом продают недорого и в рассрочку даже предлагают. Все слушали, хвалили родителей за то, что обеспечат отдельное жилье для молодых, а дядька Борис вдруг стал рассказывать невероятные вещи. Он говорил, что у пруда нельзя жить. Что там и в домах, и во дворах полно духов тёмных. Все, кто услышал такую небылицу, повернулись к Борису Игоревичу, и стали расспрашивать его:

-Откуда ж ты про духов знаешь? – спросил дед Митрич.

-Сам видал, - ответил Борис.

-Отчего мы не видали?

-Не знаю. Я тоже их не всегда вижу.

-А что за духи? – не отставали люди.

Борис Игоревич положил локти на стол, вздохнул и стал рассказывать:

-Пошли мы с Олежкой рыбку поудить на пруд. Сами знаете, каких там карасей поймать можно. Сидим. Уже штук пять средних карасиков выудили, и вдруг вижу, от крайнего дома фигура человеческая отделяется. Ну, я сначала подумал, что человек какой рано поднялся, по своим делам пошёл. Но чувствую, во мне страх какой-то подымается. Предчувствие что ли плохое, или еще что. А потом вижу, как эта фигура идет прямо по камышам, по кувшинкам. Если б человек был, давно под воду ушел. Понял я, откуда страх у меня в душе, и стал молитву про себя читать. Гляжу вокруг, а темные фигуры со всех сторон идут, словно скользят. Нас обходят и в одном из домов пропадают. А потом в том доме человек повесился. Помните? Приезжий какой-то, дачу снимал.

-Да ладно врать-то! – сказал протрезвевший Никита.

Ему столь выгодной представлялась покупка дома, что не хотелось верить Борису.

Борис Игоревич пожал плечами, как бы говоря: «Хочешь - верь, не хочешь – не верь».

-А почему ты, дядя Борис, думаешь, что это темные духи были? Злые? Может, они, добрые. Может, они висельнику хотели помочь? – спросил рыжий Мишка Авдюхов.

-Нет, они тёмные были. Во-первых, при их виде мне страшно сделалось и холодно. Во-вторых, от них зло исходило и запах плохой.

-Что значит, зло исходило?

-Ну, это трудно объяснить. Это нужно вот здесь почувствовать, - и Борис Игоревич приложил руку к сердцу. – Бывает, стоишь рядом с плохим человеком, кто убийство совершил или еще что-то плохое сделал, и чувствуешь от него потоки зла, невидимые глазом, но чувствуемые сердцем. А бывает наоборот. Если доброго, хорошего человека встречаешь, который полон любви, сострадания, так хорошо и радостно становится на душе, прям петь хочется или наоборот плакать.

-А плакать то почему?

-Тоже от радости. От радости ведь не только поют, но и плачут, - пояснил дядька Борис.

-А светлых духов ты видал? – не отставал Михаил.

Вокруг Бориса Игоревича образовалось скопление людей, которые перестали пить, кричать «горько» и участвовать в общем веселье. Они сидели, обратив взгляды в сторону говоривших, и слушали, затаив дыхание. Конечно, место для рассказывания страшилок было не подходящим, но сидя во дворе, у конца длинного стола, под высокой раскидистой яблоней, собеседники дядьки Бориса невольно поддались сказочному очарованию мистических историй.

За длинным столом сидели несколько разговаривающих групп из зрелых людей, из стариков и детишек. Молодежь ушла в сад, где устроили танцы под быструю веселую музыку. Создалась удобная обстановка для задушевных разговоров, и все ждали ответа Бориса Игоревича на вопрос Михаила.

Дядька Борис ещё посидел, молча некоторое время, пристально разглядывая лист, упавший на стол с дерева, и словно раздумывая, стоит рассказывать или нет.

-Дядь Борь! – опять окликнул его Михаил. – Ну, светлых то духов ты видал?

-Видал, - неторопливо ответил Борис Игоревич.

-Вот я один раз, когда собирал ягоды… - стал рассказывать дед Митрич, но его перебил Василий Смирнов:

-Постой дед, пусть Борис расскажет.

Все знали, что дядьку Бориса трудно разговорить, в то время как дед всегда оставался словоохотливым.

-Дядь Борь!

И Борис Игоревич начал рассказывать:

-Пошел я однажды за ягодами на болото. Это давно было, еще мои были… - видимо, он хотел сказать, что живы были сын и сноха, но говорить не стал, словно передумал, и, помолчав, продолжил. – На болоте я вроде все тропинки знаю, все кочки сухие, но тут позавидовал на ягоды, красным ковром покрывшие небольшой пригорок, и сошел с тропки, ну и провалился! Провалился и чувствую, как меня вниз потянуло. Сначала испугался, но стал горячо молиться и вдруг почувствовал, как страх отошел, и какая-то уверенность появилась, что, мол, все хорошо будет. Я когда молился, глаза закрыл, а как уверенность эту почувствовал, глаза открыл. Открыл и вижу: рядом человек стоит. Сначала я подумал, что человек какой. В темной монашеской одежде, с крестом на груди. Смотрит на меня и на что-то рукой указывает. Я смотрю, а немного сзади и слева от меня деревце стоит. Отвернулся я к деревцу, уцепился за него, хотел, чтоб монах мне подмогнул, повернулся, а его уж и нет. Стал я при помощи дерева выбираться и выбрался. Вернулся на тропу, прошел на остров сухой, сел, отдышаться решил, и смотрю, идут мимо не один, а несколько монахов. Хоть они и в темных одеждах, да от них свет какой-то словно исходит. Идут прямо по суше, по воде, словно для них везде дорога. А последний повернулся и улыбнулся мне. Я его и признал. Тот самый, что на деревце мне указывал. Вот так. Это тоже духи были, не люди. Но от них не страх и уныние в сердце входили, а радость и уверенность. Вот так то.

-А может, это люди были? – недоверчиво спросил Никита Михайлович.

-Нет, Никита. Людям, чтоб по болоту ходить, твердая дорога нужна. А те шли и по дороге, и без дороги. Обычный человек бы так не смог. Да и позже я не раз монахов этих видел. Когда бабка Овчинникова померла, они в ее дом приходили. Причем, туда же и темные хотели войти, да монахи их не пустили. Раненько утром я их приметил, еще никто не знал об ее смерти, а уж потом мне в обед жена рассказала… Не надо, Никита. Не покупай тот дом.

Никита сел на скамью, задумался.

-Чую я, что плохое случится с теми, кто в дом тот въедет. Его потому так дешево и продают, что чертовщина там всякая водится, – уверенно сказал Борис Игоревич.

Никита Егоров задумался и ничего не отвечал.

-Не хочешь, не бери, - громко обратился к Никите Андрей Пасечников. – Мой братан хочет домишко прикупить. Он всю молодость на севере прожил, а теперь назад хочет, на родину. Там дороговизна, да и климат тяжел ему стал, вот я этот дом и присоветую.

-Не надо, - перебил его Борис Игоревич. - Плохой то дом. Нельзя в нём жить.

-У нас и места красивые, и город совсем рядом - рукой подать, и привычный он здесь. Да и мне будет неплохо, брат рядом, - продолжал говорить Андрей, не обращая внимания на слова Бориса.

-Нельзя тот дом покупать! – повысил голос дядька Борис, и на его лице отразился страх перед возможными последствиями такой покупки.

-Да ну тебя! – махнул рукой Пасечников.

-Я не буду его покупать и свату отсоветую, - замотал головой Никита Михайлович. - Начинать жизнь в плохом доме – плохо. Только сейчас я вспомнил, что мне еще мать моя рассказывала. И про монахов я не первый раз слышу.

-Да, да, - закивал дед Митрич, - они заступники наших мест.

-Ну и не покупай! Я брату скажу. А ты не завидуй, - смеясь махнул рукой в сторону Бориса Андрей. – У самого денег нет, так тебе и завидно, что другие хороший дом подешевле берут.

-Ох, Андрей, - вздохнул дядька Борис, - зря ты не хочешь слушать разумных советов.

-Ну, тебя! Не каркай! Выпьем за здоровье молодых!

Свадьба продолжилась, и про гадкое место больше не говорили. Только примерно через пол года стали вспоминать о событиях, произошедших тогда, так как через пол года с братом Андрея Пасечникова, Николаем, чуть не случилось несчастье. Как только он въехал в новый дом, стал кричать по ночам и вставать с постели, словно лунатик. А один раз чуть не утонул в пруду, дойдя туда с закрытыми глазами. Причём, в воде Николай проснулся, но был настолько напуган, что не смог сопротивляться и пошёл ко дну. Если бы не парочка сидящих здесь влюбленных, Николай бы утонул.

После этого случая народ еще больше уверился во мнении о пророческих способностях Бориса.

Ирина Николаевна не раз слышала об этом, но относилась с явным недоверием, видя во всех мистических рассказах желание жителей деревни - скрасить свой досуг и сделать жизнь более интересной, поэтому они и придумывали всякие небылицы.

Димка слушал рассказы Анны Сергеевны с сильным интересом, веря каждому ее слову. Да и как было не верить, если он лишь недавно видел церковь на острове, видел и непонятно кого: то ли духов, то ли мираж, но самое главное, он видел брата, который не мог быть миражом. А в том, что это был Данила, Димка не сомневался.

Димку вывела из задумчивости бабушка Ирина:

-Борис, не Борис рассказывал, а я не верю в эти сказки.

Анна Сергеевна замолчала и надулась от обиды, но уже через минуту спросила:

-Может, ты и в Бога не веришь?

-Верю! Но на этой вере часто спекулируют.

-Не буду я тебя переубеждать! – обиженно махнула рукой Анна Сергеевна.

-Не обижайся, Сергеевна, - примирительным тоном сказала Ирина Николаевна. - Пойдем, Дим, ужинать пора, - обратилась она уже к внуку.

Димка встал и пошел к калитке. По обиженному лицу Анны Сергеевны было видно, что она вряд ли начнет рассказывать что-то еще.

-До свидания, - вежливо попрощался он с соседкой.

-До свидания, милый, - ласково ответила Анна Сергеевна, явно давая понять, что обида ее к мальчишке не относится.

Ирина Николаевна встала со скамейки, когда Димка уже поднимался по ступенькам крыльца.

-Вечером позже выйдешь? – обратилась Ирина Николаевна к Анне Сергеевне.

-Не знаю, может, выйду, - ответила та, и в голосе уже не были слышны нотки обиды. – Ты, Ирина, всё-таки, не права,- уже дружелюбно проговорила она и, не дожидаясь ответа, пошла к своему дому.

-Может и так, - сказала ей вслед Ирина Николаевна.

***

Когда Ирина Николаевна и Дмитрий вошли в дом, Семён уже сидел за столом и резал хлеб.

-Здравствуй, папа! – обрадовался Димка.

-Здрасьте, родня. Вовремя, а то мать уже хотела вас идти звать.

-А ты как прошёл? Мы не видели.

-А я через заднюю калитку. Иди посмотри, что у тебя на кровати лежит.

Димка забежал за перегородку, и оттуда послышался его радостный голос:

-Спасибо, папа!

К столу Дмитрий вышел, держа в руках новый кожаный мяч.

-Ух, ты! Здоровский! – восхищался он, показывая мяч матери и бабушке.

Мяч был ярко коричневый, легкий и упругий. Вместе с мячом Димка сел за стол.

-Иди руки помой! – прикрикнула на него мать.

Обычно покрикивать было не в её привычке, но сейчас она сильно волновалась за сына. Он то дрался, то был подавлен и тих, то грустно задумчив, то восторженно весел. По её мнению, такая смена настроений не могла быть обычным состоянием нормального человека, и Анна считала, что с Димкой что-то происходит. Это что-то волновало её и пугало. Мать переживала за сына, не зная к чему эти перемены, к хорошему или дурному.

А у Димки слишком много нового происходило в жизни. Не легко было привыкнуть к новому месту, к новым людям, к новому укладу жизни, а тут еще и непонятные события и рассказы, которые переворачивали весь мир в представлении Димки, с ног на голову. Он не любил думать о потустороннем мире. Эти размышления пугали Дмитрия и портили настроение. Но это его состояние, думаю, понятно многим. Мы часто стараемся не думать о том, что нас неизбежно ожидает впереди. Если задумываться об этом, придется задуматься и о неизбежности наказания за грехи, а значит, пересматривать всю нашу дальнейшую жизнь. Ведь грешим мы легко, а вот добро творим с трудом. Нам жалко времени, сил, денег, если они затрачены на ближнего, а не на себя, и не редко появляется чувство досады и раздражения, когда возникает необходимость делиться с кем-то, помогать кому-то. Димке не жалко было поделиться, не трудно помочь, если попросят, но ему было страшно от непонятности многого услышанного и увиденного. Его страх перед потусторонним миром сводился не к угрызениям совести за содеянное, не к страху перед неизбежным наказанием, а к таинственности и непредсказуемости неосязаемого и невидимого.

Если ребенок знает, что в подвале завелась крыса, даже если она его пугает, страх будет понятным. А вот если никто крысу не видел и по следам ее пребывания не знает, что это именно крыса, но знает, что там есть кто-то, кто скребется, что-то грызет и топает, то страх перед неизвестным будет много острее и ощутимее.

Правда, не всегда в сердце Димки был страх. Иногда, грустя о брате, он радовался, что Данила не пропал, не исчез, что он есть где-то и что есть вероятность когда-нибудь его увидеть. Иногда Дмитрием овладевало непреодолимое желание понять устройство не только обыденного, видимого и знаемого им мира, но и того, что скрывается за завесой, вдруг ненадолго открывшейся уже ему и показавшей то, о чем Димка даже и не подозревал.

Но были и другие чувства и мысли у Дмитрия. Вдруг он сошел с ума или сходит, и все эти люди, церковь, толчки и удары - плод его больного воображения? В общем, много противоречивых и беспокоящих мыслей проносилось в голове Дмитрия и, услышав от Анны Сергеевны о внуке Бориса Игоревича Олеге, он захотел непременно поближе познакомиться с ним. Ведь если Борис Игоревич много знает о духах, обитающих на острове, если он сам видел монахов, значит, у Олега можно узнать что-нибудь, что сделает увиденное самим Димкой более понятным.

Была и другая причина, заставляющая Дмитрия стремиться познакомиться с Олегом. Это неразделенная радость от покупки нового мяча. Одному мячом играть неинтересно, а с соседскими мальчишками Димка был в ссоре, значит, здорово было бы найти товарища по играм.

Димка с аппетитом уплетал жареную картошку с огурцами и ерзал от нетерпения, желая поскорее пойти в дом дядьки Бориса.

-Пойду с мячом поиграю, - сказал он, вставая из-за стола со стаканом компота в руке и допивая его уже на ходу.

-А куда ты пойдешь? – заволновалась Анна.

-Да пусть идет, - сказал Семен, не дав сыну ответить на вопрос.

Уже выбегая из калитки, Димка подумал, что надо было спросить у бабушки, где живут Хомяковы. Возвращаться он не стал, надеясь, что сумеет и так отыскать уже виденный однажды дом.

Дом Хомяковых был покрашен в насыщенный синий цвет, и Дмитрий без труда нашел его. Подойдя к калитке, он увидел Олега, сидящего на крыльце и вертящего в руках сочок для ловли рыбы. Димка без приглашения вошел во двор и подошел вплотную к Олегу.

-Привет, - поздоровался он.

-Здравствуй, - ответил Олег и поднял голову, ожидая, что Димка скажет еще.

-Что делаешь?

-Сочок чиню.

-Для рыбы?

-Для рыбы.

Олег отвечал односложно, не показывая интереса к разговору с Димкой, но вдруг, увидев в его руках мяч, оживился.

-Новый? – спросил Олег и протянул руки, чтобы подержать интересную вещь.

-Да, - охотно ответил Димка и дал ему мяч. – Пойдем, поиграем?

-Пойдем, - радостно согласился Олег. – Давай на полянку за нашим огородом.

Димка с Олегом пошли играть на полянку и до самого позднего вечера гоняли мяч. Раньше они лишь видели друг друга и не обменялись ни словом, но сейчас вдруг в игре между ними установились такие приятельские отношения, словно мальчишки дружили с рождения.

Когда разгорячённые и запыхавшиеся они прощались у калитки Олега, каждый хотел непременно повторить игру завтра.

***

На следующий день, опять поиграв на полянке за огородом Хомяковых, мальчишки сели в тень возле забора, чтобы отдохнуть и поболтать. Дмитрий не знал, как спросить Олега о духах, о том, что видел или слышал Олег, и начал издалека:

-Олег, а ты починил сочок?

-Не я. Вчера дед доделал.

-А хочешь, мы на пруд пойдем, карасей удить?

-Нет, я без деда туда не пойду.

-Почему?

Олег немного помолчал, задумался, как будто решая, говорить или нет, и всё же ответил:

-Там место странное.

-Почему странное? – не отставал Дмитрий.

-Я все время там какие-то звуки слышу.

-Какие звуки?

-То вздохи, то крики, то плач.

Димка с большим интересом слушал и Олег, не видя в лице собеседника ни недоверия, ни сомнений, ни насмешки начал рассказывать с большей охотой:

-Один раз мы сидели на берегу пруда, и я услышал смех, ну, хихиканье рядом. Я стал оглядываться, думал, кто в камышах сидит. Но хихиканье рядом, а никого не видно. Потом опять кто-то застонал, потом вскрикнул. Я стал бояться, а дед сидит и улыбается. Говорит: «Что, Олежка, страшно? А ты не бойся».

-А что это было?

-Не знаю. Там у пруда очень странное место.

-Я знаю, его гадким зовут.

-Да. Дед говорит, там духов много.

-Каких духов?

-Не знаю.

-Наверное, это как приведения.

Мальчишки замолчали. Каждый думал о чем-то, о чем не хотел говорить вслух.

Вдруг Димка спросил:

-А кто твой дед?

-В смысле? – не понял Олег.

-Ну, почему он может предсказывать? Духов видит?

-Я не знаю, - просто ответил Олег и погрустнел.

Димка догадался, что его новый товарищ вспомнил родителей, и спросил:

-Ты про родителей подумал?

-Да, - также просто ответил Олег.

Опять оба замолчали, и через минуту Олег заговорил торопливо, словно боялся, что его перебьют:

-Дед всегда сказывал, ну, говорил, - поправился он, - что над моим отцом висит опасность. Когда мой папа устроился на последнюю работу, он очень хорошо зарабатывал, а дед ему не советовал там работать. Я письмо читал, которое отец написал деду еще давно. Отец писал, что дед был не прав, потому что новая работая хорошая, что много платят. Я думал об этом. Но смотри, мой отец много зарабатывал, поэтому он мог позволить себе путешествовать. Если бы он не устроился на ту работу, они бы были живы…

Олег остановился, грустно посмотрел на небо, на тучи, собиравшиеся на горизонте, и сказал:

-Наверное, дождь будет.

Димка ничего не ответил. Он внимательно смотрел на Олега, как будто ждал продолжения рассказа, и Олег продолжил:

-Я никого не видел на пруду до того момента, пока не увидел храм на острове. А после храма я увидел вдруг тёмные фигуры. Они ходят там, заходят в дома и, если теперь я слышу звуки, я вижу и фигуры, которые их издают. Я видел там женщину, которая нянчит ребенка, но ребенка нет, по крайней мере, его голоса я ни разу не слышал, а в руках у нее словно кучка тряпок. Она качает эти тряпки и стонет. Потом бросает их, потом вскрикивает, плачет и берет тряпки опять. Я видел ее много раз возле ивы. А потом Митрич рассказал, что у Захаровых сноха была. Пока ее муж ездил на заработки, она… ну, беременная стала и тайно родила ребенка, которого в пруду утопила. Его под той ивой нашли. А мать этого ребенка через время сама в том пруду утопилась. Может, это её я видел?

Олег посмотрел в глаза Димки, словно пытался угадать, как тот относится к рассказанному им. Дмитрий был абсолютно серьезен, и во взгляде его не было сомнений или недоверия, а лишь сильный интерес.

-Олег, а я тоже храм на острове видел, - вдруг признался Дмитрий, не отводя взгляда от товарища.

-Видел?! – обрадовался Олег.

Он обрадовался потому, что считал себя и деда не совсем обычными людьми. Но эта необычность была неприятна Олегу, так как, выделяясь среди сверстников, он отдалялся от них, отдалялся от потенциальных товарищей и по играм, и по шалостям, а быть одному Олегу не совсем нравилось. Он уже рассказывал нечто подобное приятелю из класса Прохорову Юрке, но тот при первой ссоре стал высмеивать Олега, обзывая вруном и придурком.

Вот и сейчас Олег, несмотря на свою радость, придирчиво спросил:

-А какой был храм?

Димка стал описывать, стараясь вспомнить подробности видения, а Олег слушал и все более удивлялся, ведь Димка все описывал правильно.

-Значит, ты точно видел! – сказал Олег, и в голосе его послышалось не сомнение, а твердая уверенность в словах Дмитрия.

-Видел, - подтвердил Димка, хотя его подтверждения никто и не требовал.

Из калитки незаметно вышел Борис Игоревич.

-Бабушка пироги испекла. Пойдемте? – позвал он ласковым голосом.

Мальчишки вздрогнули и повернули к нему головы. Карабаев смутился.

-Нет, спасибо. Я домой пойду.

Он встал, отряхнул траву с джинсов и уже собрался уходить, но Олег задержал Дмитрия за руку.

-Пойдем. Бабушка очень вкусные пироги печет.

-Пойдем, пойдем, - дружелюбно позвал и дед Борис. – И чайка горяченького попьем.

Димка не стал долго ломаться и пошел вслед за Борисом Игоревичем, оглядываясь и встречая одобрительный взгляд Олега.

Дом у Хомяковых был небольшой, но добротный. Снаружи его аккуратно выкрасили синей краской, но внутри он был еще более уютным и чистым. В углу висела полка, заставленная иконами. И Борис Игоревич, и Олег перекрестились, войдя в дом.

Дмитрий поздоровался с бабушкой Олега, и она приветливо улыбнулась ему:

-Здравствуй, здравствуй! Мойте руки.

Все по очереди вымыли руки у серебристого, металлического крана и вытерлись чистым вафельным полотенцем. Когда подошли к столу, Димка сел в уголок на скамейку, но Борис Игоревич и Олег, подойдя к столу, остановились и не стали садиться. Димка невольно тоже встал.

Дед Борис стал читать молитву вслух, а Олег, судя по двигающимся губам, повторял за дедом произносимые им слова. Помолившись, Хомяковы перекрестились и сели за стол. Дмитрий тоже перекрестился, движимый общим чувством единения.

-Приятного аппетита, - сказал Борис Игоревич, и мальчишки взяли по пирожку.

Димке показалось, что таких вкусных пирожков он не ел никогда.

Бабушка Олега, Наталья Дмитриевна, вышла во двор, где ее ждала соседка, и в доме остались одни мужчины. И Борис Игоревич, и его жена были еще совсем не старые люди. Дмитрий с интересом наблюдал, как дед Борис откусывал кусок пирога крупными, белыми зубами, затем медленно пережевывал и глотал, запивая горячим чаем. Казалось бы, ничего особенного не было в действиях старшего Хомякова, но он ел так аккуратно и с аппетитом, на что очень приятно было смотреть.

Сначала в комнате были слышны лишь постукивания чашек о стол, да жужжание мухи, бившейся о стекло.

Когда Борис Игоревич наелся, он сложил руки на столе, как ученик в школе, и стал наблюдать за мальчишками. Олег и Дмитрий кончили есть почти одновременно и тоже сложили руки на столе, как и дед.

-Вкусно? – спросил Борис Игоревич, обращаясь к Димке.

-Очень, - ответил Карабаев без лукавства.

-Да, наша Наталья Дмитриевна мастерица пироги печь. Нравится тебе жить у нас в деревне?

-Нравится, - добродушно ответил Димка.

Ему сейчас было очень хорошо. И чувство сытости, и запах пирогов, и чистота, и уют в доме – все нравилось Дмитрию. Олег с Борисом Игоревичем были очень приятными людьми. В их доме было хорошо и спокойно, и казалось, Димка мог сидеть здесь сколь угодно долго, и ему бы не надоело.

-Деда, а Дима храм видел, - вдруг выпалил Олег

У Бориса Игоревича брови поползли вверх, и на лице стало читаться сильное удивление.

-Видел?

-Да, - в один голос ответили и Димка, и Олег.

Дед нахмурился.

-Я, правда, видел, - сказал Дмитрий, думая, что нахмуренные брови означали недоверие.

-Он описал мне его. Всё правильно. Я его таким же увидал, - подтвердил слова Дмитрия и Олег.

-Да я верю! – махнул рукой в сторону ребят Борис Игоревич.

-Отчего же хмуришься? – в свою очередь удивился внук.

-Предчувствие у меня плохое.

-Какое предчувствие?

-Как будто что-то плохое должно свершиться.

-А что? – не отставал Олег.

-Не знаю я, - пожал плечами Борис Игоревич. – Душа томится, а почему, не знаю. То, Дима, что и ты этот храм узрел, не спроста это.

Димка был очень рад, что может поговорить о том, чего никому не мог сказать раньше. Борис Игоревич и Олег не поднимут его на смех, не будут издеваться и обвинять во лжи, подозревать в ненормальности. Они ведь знают не меньше, а намного больше, и в ситуации, которая была непонятной и пугающей, Димка впервые почувствовал поддержку. Увидел возможность поговорить об этой ситуации, и может быть, даже получить объяснения.

-А что это значит? – обратился он к Борису Игоревичу. – Что это за церковь там была?

Борис Игоревич немного помолчал, а потом ответил:

-Вокруг нас есть невидимый мир. Некоторые люди догадываются о его существовании, а некоторые уверены, что потусторонний мир существует. И этот мир иногда открывается нам. Мы можем его слышать и даже видеть. Вот так этот мир приоткрылся передо мной, перед Олегом, перед тобой.

-А другие видели церковь на острове?

-Я слышал и от других, но редко. Может, многие не хотят говорить и молчат? Не знаю.

-Я видел там брата! – выпалил Димка то, о чём думал последнее время.

-Какого брата? – не понял дед Борис.

-У меня был брат близнец…

И Димка рассказал о смерти Данилы, о том, как его останки привезли и похоронили на местном кладбище, о том, как на острове его брат помахал рукой, и даже о том, как непонятная сила заставила Димку приласкаться к матери.

Борис Игоревич выслушал все и ещё сильнее нахмурился.

Глядя на его лицо, Димка встревожился:

-А что, это значит что-то плохое?

-Нет, не пугайся, - стал успокаивать Борис Игоревич Дмитрия.

Все замолчали. Дед Борис очень сильно задумался, а потом, словно решившись, стал делиться с мальчишками своими мыслями:

-Меня беспокоит то, что последнее время я чаще сталкиваюсь с проявлениями этого невидимого мира. Они как будто хотят нас предупредить о чем-то. Плюс, это плохое предчувствие. Оно меня не оставляет.

-Может, что-то должно произойти в нашей семье? – спросил Олег, и в его голосе слышался страх.

Борис Игоревич задумался.

-Нет, не то, - сказал он через мгновение. – Должно быть что-то плохое для всех.

Димкины глаза сильно расширились. Он верил каждому слову Хомяковых.

-Еще видений стало больше. Я чаще духов стал видеть. И они друг с другом борются.

-Как это? – спросил Олег.

Но Борис Игоревич не стал отвечать и лишь тяжело вздохнул.

-Ребята, будьте настороже, прошу вас. Я не знаю ещё, откуда будет беда, но она где-то уже есть и она притаилась до времени.

…Олег пошел провожать Димку до калитки. У обоих было ощущение, что на них лежит ответственность за происходящее, за будущее.

-У меня мурашки по спине бегут, - признался Дмитрий.

-У меня тоже.

-А может, твой дед ошибается?

-Все может быть, только уж больно часто он говорит правду.

Мальчишки замолчали. Хоть на их душах и лежала некая тяжесть, но Димка не хотел уходить, ведь здесь были люди, которые понимали и чувствовали то же, что и он.

***

Домой Дмитрий шёл медленным шагом, глубоко задумавшись о словах Бориса Игоревича. О какой беде он говорил? Что могут значить слова о «плохом для всех»? Как быть «настороже»?

Уже почти подойдя к своему дому, Димка услышал: «Мальчики! Пропустите нас!»

Карабаев поднял голову и увидел абсолютно одинаковых девчонок, примерно его возраста. Сестрёнки хотели войти в калитку, ведущую во двор соседки Анны Сергеевны, а Сергей Иванов с Андреем Куликовым не пускали их, закрыв калитку спинами.

-Еще же рано. Куда вы? – спрашивал Серёжка, весело улыбаясь девчонкам.

-Вы так и не поделились конфетами, - вторил ему Андрей.

-Обойдётесь! За такое отношение ни конфет не получите, ни имён не узнаете! – возмущённым голосом говорила одна из девчонок, пытаясь оттолкнуть Сережку с Андреем.

-Сейчас посмотрим! – с нотками угрозы сказал Сергей и стал вырывать из рук второй сестры пакет с конфетами.

Девчонки одновременно взвизгнули и обе вцепились в пакет четырьмя руками.

Димка, не задумываясь, инстинктивно подскочил к борющимся и злобно крикнул:

-Отпустите их!

Выражение лица Сергея тут же изменилось. Его улыбка превратилась в злобное прищуривание, и он тихо, но отчётливо процедил сквозь зубы:

-Проваливай, придурок!

-Отпустите их, - тоже уже тише, но требовательно сказал Дмитрий.

Андрей и девчонки молчали, наблюдая за происходящим.

-А то чё? – ехидно спросил Сергей.

-Щас увидишь «чё», - ответил Димка, подражая Серёжке, и сжимая кулаки, подался вперед.

Из калитки Карабаевых выглянул Семён Александрович.

Сергей увидел его и нехотя позвал приятеля:

-Пойдем, Андрюх. Ну, их!

Сергей и Андрей пошли прочь, не оглядываясь.

Только сейчас Дмитрий обратил внимание на то, что девчонки смотрят на него в упор, разглядывая с интересом. Он смутился.

-Ладно, я пойду, - коротко сказал он и хотел уйти, но одна из сестёр остановила Димку, взяв за рукав рубашки.

-Постой. Мы к бабушке приехали. Я Настя, а это Аня. А тебя как зовут?

-Дима.

-Спасибо тебе, Дима, - поблагодарила та, которую звали Настей.

-Пожалуйста, - пожал Димка плечами и посмотрел в лица сестер.

Как оказалось, Аня и Настя были одинаковыми во всём, кроме цвета глаз. Настины глаза напоминали по цвету осеннюю траву, а у Ани один глаз был зелёным, а другой жёлтым.

Димку удивили глаза Анны, и это отразилось на его лице, но девчонки нисколько не смутились.

-А ты где живешь? – спросила Анна, улыбнувшись Дмитрию.

-Вот здесь, - показал Карабаев младший на свой дом.

-Ты наш сосед! – обрадовалась Настя.

-А вы внучки Анны Сергеевны?

-Да.

-Здорово! – невольно сказал Димка и покраснел.

-Мы на всё лето приехали. У Ани бронхиальная астма, а наш дом в городе рядом с цементным заводом. Вот мы и будем всё лето в деревне, - быстро затараторила Настя, – а ты покажешь нам окрестные места?

-Хорошо, - ответил Дмитрий, смутившись уже в который раз.

-А то мы у бабушки последний раз были давно, - сказала медленней и тише Анна.

Из калитки вышла Анна Сергеевна.

-Девочки, - окликнула она внучек недовольным голосом.

-А? – вздрогнула Настя, стоявшая спиной к калитке.

-Уже можно было не в наш магазин, а в городской сходить.

Анна Сергеевна посмотрела на Дмитрия и сказала более дружелюбно:

-Так долго ходили, что я стала уже нервничать. Ты, Дим, их что ли провожал?

-Ой, нет, бабушка, - ответила за Димку Настя. – Он нас от мальчишек спас. Они чуть конфеты не отобрали. Мы его у калитки встретили.

-Ну всё, пойдемте! – властно сказала Анна Сергеевна. – Суп уже стынет. Пойдем, Дим, с нами ужинать? – спросила она у Дмитрия.

-Нет, спасибо. Я домой пойду.

-Ну, ну. Иди.

-До завтра, - улыбнулась Настя во весь рот.

-До свидания, - тихо попрощалась Аня.

***

Как только Димка вошёл в дом, мама спросила его:

-С внучками соседки познакомился?

-Да, - ответил сын и слегка покраснел.

-Хорошие девочки. И вежливые такие. Анна Сергеевна очень рада, что они приехали. Иди, Дим, мой руки.

-Мам, я не хочу есть. Я уже ужинал.

-Где? – удивленно посмотрела на сына Анна Михайловна.

-У Олега.

-Какого Олега?

-Внука Бориса Игоревича.

-Да? И что же вы ели?

-Пироги. Бабушка Олега очень вкусные пироги печёт.

Димка пошёл к своей кровати и сел на неё, ожидая многочисленных вопросов матери. Так и получилось. Анна Михайловна направилась вслед за сыном, села на стул, стоявший возле письменного стола, и засыпала Димку вопросами.

Мать интересовало всё: и как у них дома, и какая обстановка, и какая плита, и многое-многое другое. Дмитрий мог ответить не на все вопросы матери, так как на хозяйственные мелочи в доме Хомяковых, интересовавшие Анну Михайловну, просто не обратил внимания.

Наверное, Анна Михайловна задала бы ещё не один вопрос, но к удовольствию Димки, Семён Александрович позвал жену:

-Ань, скоро ужинать то будем?

-Иду, иду, - заторопилась она и пошла накрывать на стол.

***

На следующее утро Димка проснулся от громкого голоса соседки.

-Конечно, да! – говорила она, видимо отвечая на чей-то вопрос.

-И надолго они к тебе? – спросила Ирина Николаевна, и Анна Сергеевна опять ответила ей:

-На все лето, а может, и больше. У Анютки аллергия на выбросы цементного завода. Она кашляет сильно и задыхается. Дочка с зятем квартиру даже хотят сменить, да в их район ехать желающих не много. Будут, видно, продавать старую квартиру и покупать новую. Вот так то.

-А что, одни то боятся гулять? – опять спросила бабушка Ирина, наверное, продолжая разговор, начало которого Димка не слышал.

-Их вчера вечером Серёжка Иванов с товарищем напугали. Вот хулиганы! Девчонки конфеты купили, а эти бандиты отнимать стали. Ваш Димка заступился. Хотела пойти матери Серёжки пожаловаться, да ей и так достаётся. Не сын хулиганит, так отец. Я лучше потом сама на Серёжку пошумлю.

-Сейчас они не так часто скандалят.

-Кто? Ивановы? Да, сейчас поменьше. Ну что, Анна, отпустишь Димку с девчонками погулять? – обратилась Анна Сергеевна к Димкиной матери.

-Да он еще спит! Вчера набегался.

-Спит?!

В голосе Анны Сергеевны послышались нотки удивления, и Димка смутился. Он любил долго поспать, но сейчас застеснялся этой своей черты.

-Погода сегодня чудесная! – сказала соседка. – Может, уже пора парня будить?

Димка стал дышать совсем тихо, боясь, что обнаружится то, что он уже проснулся, но мать ответила:

-Нет. Пускай ещё поспит.

Димка вздохнул с облегчением. Он хотел, чтобы Анна Сергеевна ушла и старушка, как будто выполняя его желание, заторопилась:

-Ладно. Когда проснётся, пусть к нам на двор заглянет.

Видимо, перехватив взгляд Анны, она добавила:

-Если конечно захочет с девчонками погулять.

-Передам, - ответила Анна Михайловна, гремя кастрюлями.

Димка лежал с закрытыми глазами и слушал звуки вокруг. Вот слышны шаги уходящей соседки, вот скрипнула калитка.

«Ушла», - обрадовался Димка и сел на кровати.

Он был в полной растерянности. Девочки не были ему неприятны, даже наоборот, но куда он поведёт их? О чём будет разговаривать? Может, отказаться?

-А, встал, - дружелюбно проговорила мама, входя в комнату. – Выспался?

-Угу. Доброе утро.

-Доброе, доброе, сынок. Соседка приходила.

-Зачем? – сделал Димка удивленный голос, словно для него это была новость.

Анна покосилась на сына, услышав в его чрезмерном удивлении фальшивые нотки.

-Ты вчера, говорят, был героем, - сказала она, как бы между прочим.

-Каким героем?

-За девочек заступился.

-Серёжка с Андреем у них пакет отнимали и в калитку не пускали. Он меня бесит!

-Кто?

-Иванов. Вечно ко всем лезет.

-И к тебе?

-И ко мне! Я его не боюсь, но неприятно ждать всё время, когда он пристанет.

-Дим, а ты хочешь с девчонками погулять? Они одни боятся, вот и просят тебя с ними пойти.

Димка растерялся. Он сам не знал, хочет или нет. С одной стороны, Дмитрий хотел приобрести новых подруг, с другой, что-то сильно его смущало. Не зная, как ответить, он постарался переложить груз ответственности на мать.

-Я не знаю, мам. А нужно?

-Лучше сходи. Девочки хорошие, да и тебе будет не так скучно.

-Ладно.

-Иди, завтракай.

***

После завтрака Дмитрий надел чистые джинсы и футболку, но вышел из дома не сразу. Придумав причину, он залез на чердак, сел там на пыльный ящик и стал думать. Димка решил на чердаке подумать о том, куда пойти с девчонками и о чём говорить с ними. Размышляя, он пробегал глазами по содержимому чердака и увидел старый сочок, прислонённый к стене в самом углу чердака.

«Пойду с ними к Олегу!» - обрадовался Дмитрий. – «Он лучше знает окрестности и с ним намного будет лучше!»

Приняв это решение, Димка быстро слез с чердака и пошел к калитке, по дороге крикнув в окно своего дома:

-Мама, я пошёл!

-Иди! – ответила мать.

-С Богом! – благословила бабушка Ирина.

Как только Димка вышел на улицу, тут же увидел сестёр. Они сидели на скамейке Карабаевых и, видимо, ждали Димку.

-Привет! – первой поздоровалась Настя.

-Привет, - ответил он.

Аня только махнула головой. Она была молчаливей и спокойней своей сестры.

-Ты нам покажешь окрестности? – спросила Настя и просительно улыбнулась.

-Да, покажу. Только давайте зайдём за моим товарищем Олегом, - предложил Димка, гордясь тем, что у него был такой хороший товарищ, как Олег.

-А он кто?

-Ну, мальчишка.

-А где он живёт?

-На том конце деревни.

-А ему сколько лет?

-Он мой ровесник.

-А чем он увлекается? – засыпала Настя Димку вопросами.

-Может, лучше спросить об том у Олега, - предложила Аня сестре.

-Да, пойдёмте, - согласилась та.

Когда ребята пришли к дому Хомяковых, Олег был на огороде и пропалывал грядки.

Наталья Дмитриевна, бабушка Олега, первая увидела гостей и, ответив на приветствие ребят, весело прокричала внуку:

-Олег, к тебе помощь подоспела!

-Олег выпрямился и, приложив ладонь к бровям козырьком, удивленно посмотрел на незнакомых девчонок.

Димка вышел вперед и после приветствия стал объяснять:

-Олег, это внучки нашей соседки. Вот Аня, а это Настя. Они попросили показать им окрестности, - слукавил Димка, так как из его слов выходило, что окрестности просили показать не у него одного, а и у Олега.

Олег замялся, не зная, что ответить. Его бабушка не дала паузе затянуться.

-Вот и хорошо, - сказала она, улыбаясь. – Подмогните Олегу и идите, гуляйте.

-Да, конечно! – заторопилась Настя. – Вы только объясните, что делать.

Ребята дружно взялись за работу, и уже через два часа на огороде не осталось сорняков. Такое начало знакомства было даже очень кстати, так как, работая вместе, ребята лучше смогли разглядеть друг друга, составить друг о друге своё мнение.

Олег понравился девчонкам. Он производил впечатление серьёзного и воспитанного человека и многим напоминал Дмитрия. Сёстры совсем не были белоручками и, несмотря на то, что одеты были в модные джинсы и светлые кофточки, работали добросовестно и быстро, не боясь испачкаться. Настя всё делала с каким-то даже восторгом. Она словно играла в деревенского жителя, играла с интересом и азартом. Аня работала медленней, внимательно разглядывая как культурные растения, так и сорняки.

Закончив работу, ребята сели в тени забора на бревно, оставшееся от спиленного тополя, на той самой полянке, где раньше играли Олег и Дмитрий. Не успели они начать разговор, как пришла Наталья Дмитриевна с квасом и свежеиспеченным хлебом.

-Поработали, теперь можно и подкрепиться, - с улыбкой сказала она и каждому дала по большой кружке с квасом. – А хлеб я не резала. Ломайте руками. Руки то помыли? – спохватилась Наталья Дмитриевна.

-Помыли, бабушка, - ответил Олег и стал ломать хлеб, поставив кружку с квасом прямо на траву.

Наталья Дмитриевна ушла, а ребята стали молча есть, смотря по сторонам, а иногда и друг на друга.

-Хорошо то как! – сказала Настя и потянулась грациозно, как кошка.

-Еще принести? – предложил Олег, увидев, что Настя выпила весь квас и съела хлеб.

-Не, а то я лопну, - ответила Настя.

Аня ещё медленно ела, запивая хлеб бесшумно квасом.

Мальчишки тоже уже закончили есть, и все теперь ждали Анну.

-Куда пойдём? – спросила Настя у Дмитрия, когда Олег пошёл относить посуду в дом.

-Пусть Олег выберет место. Он лучше меня знает здешние места, - ответил Дмитрий, уже не смущаясь перед новыми подругами.

Олег действительно оказался отличным проводником – экскурсоводом. Уже через неделю после знакомства ребята уходили в лес, беря с собой продукты, и на костре готовили еду. Как правило, они варили кашу с тушёнкой и ели её, запивая горячим чаем, тоже приготовленном на костре.

Каша, сваренная на костре, казалась такой вкусной, что после привала ничего съедобного не оставалось в рюкзаках. Родственники ребят радовались новой дружбе детей. Анна Михайловна видела, что её сын перестал впадать в мрачное настроение и часто радовался, и смеялся. Олег тоже с головой ушёл в маленькие приключения и с радостью ждал каждого нового утра.

И девчонки заметно изменились: посвежели, загорели. Настя без умолку трещала, рассказывая о походах Анне Сергеевне, а та довольно улыбалась. Она боялась, что немного погостив, внучки захотят домой в город, но теперь ясно видела, что они ещё долго не пожелают уехать от неё.

Прошло две недели. Ребята сильно сдружились и помимо прогулок начали помогать все вместе в своих домах и по хозяйству. Первую неделю их никто не трогал из родных, справляясь со всем самостоятельно, но огороды зарастали, дворы и дома требовали уборки, да и в магазин сподручней было послать молодых да быстрых. И вот уже девчонки помогают по дому не только своей бабушке, а мальчишки делают мужскую работу и в доме Анны Сергеевны.

Однажды, после того, как накренившийся забор был укреплён, а сгнившие доски заменены новыми, мальчишки сидели в саду под яблоней и ждали, когда Аня с Настей принесут им борщ. День был теплым и пасмурным, но совсем не хотелось идти в дом.

После обеда и чая ребята не пошли в лес, а остались в саду и начали рассказывать разные истории. Аня была лучшей рассказчицей, чем её сестра, и говорила неторопливо, часто перебиваемая репликами Насти.

-У нас на улице есть место очень плохое. Это небольшой участок дороги, по которому ездят машины.

-Там постоянно что-то случается, - подтвердила Настя.

-На этом месте была уже не одна авария, - продолжала Аня. – Я не буду рассказывать то, что говорят другие, но на наших с Настей глазах один раз там машина въехала в столб, в другой женщину сбили, а в третий собаку.

-Да, мы всё это сами видели, - подтвердила Настя.

-Говорят, бывают такие места, в которых происходит часто плохое.

-А вам бабушка ничего про гадкое место не рассказывала? – спросил Димка, зная, что Анна Сергеевна многое может рассказать про страшные случаи и гадкое место.

-Наша мама запретила ей запугивать нас, - засмеялась Настя. – Бабушка знает кучу всяких историй, но мама считает, что эти истории сплошная ерунда, и что ничему хорошему из них мы не научимся.

-Но вы что-нибудь слышали про гадкое место? – опять спросил Димка.

-Не много, - ответила Аня.

-А про остров?

-Какой остров? Здесь есть остров?! – удивилась Настя. – Хотя, я помню, бабушка нам кое-что рассказывала.

-Есть.

-А где?

-На болоте.

-Ой, мальчики! А давайте мы туда сходим.

Олег и Димка переглянулись. На их лицах читалось сомнение, но Настя не отставала:

-Ну, пожалуйста! Это так здорово! Остров!

-Там что, опасно? - спросила Аня, видя сомнение на лицах мальчишек.

-Вообще то, остров находится среди топкого болота, - заметил Дмитрий.

-Мой дед на том болоте чуть не утонул, - поддакнул товарищу Олег.

-Ух, ты! – сказала Настя, и оживление с неё тут же сошло. – Но вы же там были? – спросила она, явно не желая сдаваться.

-Были.

-Значит, и нам можно. А, Ань?

Анна смотрела в одну точку, словно что-то разглядывала там, вдали.

-Ань! – громче окликнула её сестра.

-А?

-Они там были. Может, и нам можно? Это же здорово – увидеть чудесный остров!

-А почему ты решила, что он чудесный? – спросил Олег, пытаясь вспомнить, когда они успели рассказать сестрам о чудесах на острове.

-Ну, как же! Вы про остров вспомнили после того, как сказали про гадкое место. Понятно, что он какой-то необыкновенный! Плюс, давно ещё бабушка нам что-то рассказывала. А что там?

Димка посмотрел на Олега, предоставляя ему возможность ответить. Олег перехватил взгляд Дмитрия и сказал:

-Ничего. Просто очень красивое место.

-Но как вы туда попадали? – не отставала Настя.

-Там есть дорога, по которой можно пройти.

-Давайте сходим! – вскрикнула Настя и стала по очереди смотреть на всех, ожидая ответа.

-Давайте, - пожала плечами Аня и посмотрела на Олега.

Олег задумался не надолго, взглянув в глаза Дмитрию и увидев в них одобрение, согласился:

-Давайте.

-Сегодня? – обрадовалась Настя.

-Нет. Если будет сухая погода, пойдем завтра утром.

***

Утром ребята встретились возле дома Олега со всеми необходимыми вещами в рюкзаках, которые брали с собой в походы. Олег вынес четыре длинных тонких слеги и дал всем по одной в руки.

-С Богом! – сказал он как-то серьёзно и первым пошёл в сторону болота.

Димка догнал Олега и шёпотом спросил:

-А твой дед знает?

-Знает, - ответил Олег.

Димка сразу успокоился. Если Борис Игоревич позволил идти ребятам на болото, значит, всё будет хорошо. Дмитрий почувствовал бы себя ещё лучше, если бы знал, что Борис Игоревич шёл вслед за ребятами, держась от них на расстоянии.

Утро было прекрасным, и настроение ребят быстро поднялось. Настя смотрела по сторонам и постоянно вскрикивала, выражая восторги, то увидев красивый цветок, то бабочку, то необыкновенное дерево. Природа при приближении к болоту сильно менялась. Казалось, что солнце становится ярче, а растения зеленее.

-А зачем эти палки? – спросила Аня, до этого молчавшая.

-Если кто-нибудь упадёт в воду, за слегу нужно будет вытягивать, а свою слегу нужно класть плашмя на воду и за неё держаться, пока помощь не подоспеет.

Услышав это, Настя сразу притихла. И вот ребята подошли к краю леса, за которым начиналось болото.

-Ты идёшь за мной, - строгим голосом сказал Олег Анне, - а ты, Настя, за Димой. Идёте след в след. Поняли?

-Да, - ответили девочки одновременно.

Димка хорошо помнил свои предыдущие походы на остров. Никогда дорога по болоту не казалась ему трудной. Сухие кочки отчетливо виднелись на фоне воды и располагались не далеко друг от друга.

Настя подошла к воде первая и удивленно проговорила:

-Как же мы туда пойдём по воде?

Димка встал рядом с Настей и сам удивился кажущейся неприступности острова. Он посмотрел вопросительно на Олега и тот слегой указал ему чуть левее на дорогу.

Димка утвердительно кивнул головой, мол: «Вижу!», и сказал Насте:

-Иди за мной.

Переход продлился недолго, и вот уже Настя восторженно смотрит на белые прямые берёзки на краю острова.

-Красота, какая! – сказала Настя тихо.

На острове так было необыкновенно красиво и спокойно, что даже не хотелось говорить громко.

-Удивительное место, – также тихо поддержала Настю и Аня.

-Пойдёмте вглубь острова. Там можно будет и пообедать.

Ребята прошли в низину, подошли к пещере и стали разводить костёр в месте, которое, казалось, было предназначено для этого.

Все были непривычно тихими и делали каждый своё дело молча. Молча принесли дрова и хворост для костра. Молча перебрали и помыли крупу, почистили картошку.

Настю, видимо, тяготило это долгое молчание, и она, глядя на костёр, стала говорить, когда все уже расселись вокруг в ожидании готовой похлёбки.

-А нам бабушка давно ещё рассказывала про остров. Тогда, когда она рассказывала, мы думали, что это сказка, а вчера перед сном поняли, что она именно про этот остров говорила. Но мы плохо помним, что именно она рассказывала.

Через несколько минут, прошедших в полной тишине, вдруг заговорил Олег:

-Здесь не так далеко, вон в той стороне, был монастырь. Монахи из этого монастыря много помогали людям, и люди привыкли к этому. Моя бабушка говорила, что были лихие времена. Священников арестовывали, расстреливали, церкви разрушали. Но это сейчас можно всё так описать. Тогда же люди не понимали, что всё так, ну, надолго что ли. Все надеялись, что скоро это прекратится. Тогда настоятелем монастыря был отец Никодим. Он в своих проповедях говорил, что нужно терпеть и ждать. Что это остановится, и не будет больше слёз и стонов от страха перед неизвестностью и несправедливостью. Однажды ночью в монастырь пришли крестьяне из дальнего села. Их хотели арестовать за якобы порчу хлеба, и они пришли под защиту монастырских стен вместе со своими семьями. До того времени в монастыре были лишь раз сотрудники новой власти. Монастырь находился в отдалении от населенных пунктов, и о нём вспомнили, когда собирали продуктовый налог с крестьян. Ну, а братия монастыря имела большие огороды и сад. Были там и скотный двор с птичником. Монахи смиренно отдали сборщикам то, что с них потребовали, и монастырские закрома остались заполненными лишь на треть. Отец Никодим надеялся, что его монастырь не пострадает и дождётся времени, когда гонения за веру прекратятся. Он не дал приюта крестьянам, чтоб не ссориться с властью. Крестьян спрятали на пасеке другие крестьяне.

Олег сделал паузу и продолжил:

-Но потом опять история повторилась. В общем, в монастыре не дали приюта никому, кто скрывался от властей. Но пришло время, когда и самому настоятелю с монахами нужна была помощь. Сначала ночью увезли всех, кто жил в монастыре, но в нём постоянно кто-нибудь поселялся. Позже монастырь просто разрушили, а пойманных монахов расстреляли.

-А при чём здесь этот остров? – спросила Настя.

-Одни говорят, что на нём и расстреливали монахов. Другие говорят, что здесь еще долго прятались монахи, хотевшие найти приют в монастыре, но так как монастырь был разрушен, скрывались на острове.

-И всё?

-Нет, не всё. Люди утверждают, что позже много раз видели монахов на этом самом острове. Причём, не живых монахов, а их духов.

-Что? – не поняла Настя.

-Ну, привидения монахов, - пояснил Дмитрий.

Настя поёжилась и испуганно посмотрела вокруг.

Яркое летнее солнце и сочная зелень были такими натуральными, живыми и весёлыми, что испуг на её лице заменился сначала просто серьёзным выражением, а позже и радостным. Казалось, что все истории о чужих несчастьях, привидениях просто страшные сказки, и им не нужно верить.

Настя приободрилась и обратилась опять к Олегу:

-А кто их видел?

-Много рассказывают историй, - ответил Олег.

-Ну, расскажи нам хоть одну.

-Семь или восемь лет назад у нас в деревне жила Олеся. Она приехала из Украины и поселилась в доме Омельченко. Комнату снимала у родственников и работала в городе. Стал за ней один дачник приударять, но рассказывают, что она деньги семье своей посылала и была скромной и порядочной. Он за ней не по-хорошему ухаживал. Ну, то есть, не звал замуж, а так просто… Она сначала вежливо его от себя отсылала, но однажды, при дядьке и тётке Омельченко по лицу ударила. Тот разозлился и стукнул её в ответ. Потом прошло время. Олеся собиралась домой ехать в отпуск, но за два дня до отъезда пропала. Её везде искали, и к дачнику тому милиция приходила, но никаких следов. И вот приходит вечером к Омельченко монах. Они ужинали. И говорит: «Олеся в доме со скворечником. В бане. Поторопитесь». Домом со скворечником все называли дачу с высоким чердаком. Сказал это и из комнаты вышел. Тётка с дядькой кинулись за ним следом, но он словно исчез. В милицию было далеко бежать, так Омельченко побежали к родственникам, друзьям. Кого-то в милицию послали. В общем, всё правдой оказалось. Обиженный ухажёр её подстерёг и по голове стукнул. Без сознания притащил в баню соседа. Он обещал хозяевам за домом со скворечником приглядывать, вот у него ключи и были. Когда его заподозрили в похищении, никто у соседей то не искал. Искали у него на даче. В общем, Олесю освободили. Дачника посадили, а в монаха одни поверили, другие нет.

-А ты? – опять спросила Настя.

-Я верю.

-И я верю, - подтвердил Дмитрий. – Я сам их видел.

-Где?! – вскрикнула Настя.

-Здесь. На острове.

-Ань, а ты веришь?

Настя посмотрела на сестру и осеклась. Аня во все глаза смотрела на что-то позади Насти. Настя обернулась и ничего не увидела.

-Аня, ты что? – спросила она удивленно.

-Ты видишь? – шёпотом обратился Олег к Ане.

-Да, - тоже шёпотом ответила она.

-И я вижу, - также тихо проговорил Дмитрий.

Все трое будто зачарованные смотрели на златоглавую церковь, опять появившуюся на том же месте, где её впервые увидел Димка. Яркие краски росписи на стенах отчётливо выделялись в лучах солнца, и так же отчётливо были видны монахи в коричневых одеждах. Их лица были серьёзны и одухотворены, но на этот раз на поясе каждого блестел меч. Монахи были вооружены, и ребята это видели.

-Да что вы там разглядываете? – громко спросила Настя, которой видение почему-то было недоступно.

-Это прекрасно! – проговорила Анна, прикрыв глаза.

-Что прекрасно? – не поняла сестра.

-Они как перед великой битвой!

-Наверное, - подтвердил Олег, и на его лице появилась озабоченность.

Видение исчезло.

-Почему ты расстроился? – спросил Дмитрий, думая, что он не всё увидел, в отличие от Олега.

-Они были с мечами.

-Да. И что?

-Помнишь, что говорил дедушка?

-Помню.

-Он чувствует что-то плохое для всех.

-Да.

-И монахи, как будто к чему-то готовы.

-К чему?

-Не знаю.

-Какие монахи? К чему готовы? – со слезами в голосе спросила Настя, до сих пор молча слушавшая диалог мальчишек. – Я ничего не понимаю!

Аня взяла сестру за руки.

-Насть, просто сейчас здесь была церковь с золотыми куполами, - сказала она, словно успокаивая маленькую.

-Где?!

-Прямо здесь, напротив пещеры.

-Я ничего не видела.

-Я видела и я поняла, что ребята тоже видели.

Дмитрий и Олег утвердительно кивнули головами.

-А почему я не видела? – спросила Настя немного обиженно.

-Я не знаю.

-И что?!

-Возле церкви стояли монахи с мечами.

-Да?! – казалось, обида Насти прошла, уступив место сильному удивлению.

-Может, мальчики нам что-то объяснят, - Аня посмотрела на Диму с Олегом, вопросительно подняв брови.

Раньше бы, в другом месте и при других обстоятельствах, Дмитрий не стал рассказывать девчонкам про свои семейные трагедии и тайны, но сейчас он стал говорить спокойно и ясно, подробно рассказывая о случившемся с Карабаевыми. Он рассказал про Таджикистан, про брата, про его смерть, про переезд, про то, как кто-то невидимый стукнул его однажды, про пьяную ссору соседей, про путешествие на остров, про то, как он впервые увидел храм.

Все сидели и слушали молча рассказ Димки. Девчонки широко открытыми глазами наблюдали за изменениями выражения лица рассказчика, и на их лицах отражались похожие чувства. Дмитрий видел огромный интерес и внимание к тому, о чём он говорил, и это делало его рассказ ещё более откровенным и красочным.

Когда последняя фраза была сказана, Димка посмотрел в глаза Олега и улыбнулся. Он улыбнулся по дружески, по доброму, потому что впервые увидел внимательные глаза, похожие своим выражением на глаза брата Данилы.

Первой прервала молчание Настя:

-Как я поняла, - сказала она, - должно случиться плохое в глобальном смысле? Плохое для всех?

-Думаю, да, - ответил Дмитрий.

-А почему вам показывается храм?

-Наверное, они хотят, чтобы мы помогли победить это плохое, - пожал плечами Димка.

А что ЭТО? – спросила Аня до сих пор молчавшая.

-Мы не знаем, - ответил на этот раз Олег.

-Послушайте, получается что-то страшное! – всплеснула Настя руками. – Должно произойти что-то страшное, но неизвестно что. И мы должны с этим страшным бороться. Но с чем бороться?

Димка пожал плечами. Олег молчал.

-А может, всё это глупости? Может, это мираж был? Бывают же миражи в пустыне! Ну, не знаю. Много всяких невероятных вещей объяснили или создали с помощью науки. Мы так напуганы, потому что не понимаем того, что видели. Что вы видели, - поправилась Настя. – Дедушка Олега может ошибаться, как и все люди. Ведь может? – обратилась она сразу ко всем.

-Может, - первым ответил Олег.

-Вот видите! – обрадовалась Настя, как будто нашла точное объяснение произошедшему.

Ребята повеселели. Неизвестное и пугающее может быть очень интересным, но при длительном общении с этим неизвестным наступает угнетение и уныние. И Олега, и Димку страшили возможные угрозы, направленные на всех, как сказал Борис Игоревич, а в молодости так хочется, чтобы всё было просто, понятно и хорошо!

-Точно, - оживился Дмитрий, - мало ли было всяких явлений, непонятных людям. Да и сейчас таких явлений много! Может быть, где-то на этом месте когда-то стоял храм. Может, он как фотография отпечатался на чём-то, и отпечаток мы и видим!

-Вполне возможно, - подтвердил Олег.

Ребята довольные и весёлые стали собираться в обратный путь, подсознательно стараясь уйти побыстрей с острова. Им хотелось верить в предположение Дмитрия, и они старались отогнать от себя сомнения.

***

На следующее утро ребята рано встретились у дома Анны Сергеевны. Они собирались ловить рыбу в пруду, к которому раньше Олег не соглашался идти без деда.

Вечером Олег высказал Борису Игоревичу предположение о возможных материальных объяснениях многих видений и предчувствий. Внук ожидал, что дед начнёт его переубеждать, но к удивлению Олега, Борис Игоревич лишь пожал плечами и сказал:

-Всё возможно. Но у меня другое мнение на этот счёт.

-Дед, а можно мы пойдём завтра карасей ловить на пруду?

-Идите, только ловите на нашем месте.

-Хорошо.

«Нашим местом» Борис Игоревич называл площадку недалеко от ивы, где покатый склон берега плавно подходил к самой воде. Хомяковы сделали там небольшой деревянный настил, позволявший двоим свободно сидеть на деревянных досках, и вытягивать из воды рыбу.

-Только ловите по очереди, а то всем места не хватит, - напомнил Борис Игоревич.

-Да. У нас всё равно только две удочки.

Утро выдалось тёплым и солнечным. Настя с Аней захватили с собой купальники, надеясь искупаться в пруду. Вчерашние страхи и впечатления были забыты, и все дружно тронулись в путь от калитки Анны Сергеевны, где последнее время чаще всего и встречались перед очередным путешествием.

Мокрая трава блестела каплями росы под утренним солнцем, птицы пели на все лады, наполняя воздух радостными и весёлыми звуками. Настроение было у всех приподнятым, и нетерпеливая Настя шла впереди, постоянно оглядываясь и останавливаясь в ожидании товарищей, дабы расстояние между ней и ребятами сильно не увеличивалось.

Прибежав к пруду первая, Настя быстро и громко заговорила:

-Вот здорово! Рыбы столько, что она повсюду видна!

-Здорово! – в тон Насти повторила и Аня.

-Здорово! – включился в общую радость и Дмитрий.

Олег ничего не сказал и прибавил шаг, торопясь побыстрее к пруду. Он то знал, что рыбу не должно быть видно повсюду.

Подойдя к воде, Олег громко охнул. Но это его «Ох!» было таким горестным, что ребята тут же притихли. Они внимательно посмотрели на воду и поняли, что рыбу было так хорошо видно, потому что она погибла и всплыла на поверхность.

-Что случилось? – спросил Дмитрий, не отводя взгляда от безжизненных карасей.

-Не знаю, - ответил Олег.

-Может, это и есть что-то плохое для всех? – спросила Настя, вспомнив вчерашние разговоры.

Её вопрос был обращён не к кому-то конкретному, а ко всем сразу, но никто ничего не ответил. Настроение было сильно испорчено, и гнетущее чувство опасности накрыло ребят.

-Пойдёмте к нам в сад, - предложила Анна, поворачиваясь спиной к пруду.

Она пошла впереди, а все тронулись за ней с опущенными головами. Лицезрение мёртвой рыбы в воде в таком большом количестве выглядело ужасно, тем более в голове каждого из ребят присутствовало воспоминание о предсказании Бориса Игоревича, которое усиливало негативность увиденного.

Несмотря на то, что Олег всячески старался отвлечься от ожидания неотвратимой беды, которое, как думал Олег, исходило от слов деда, собственный червячок дурного предчувствия постоянно грыз мальчишку изнутри. То же чувствовали и другие ребята. Они сдружились за последнее время настолько, что невольно научились сопереживать и сочувствовать друг другу, плюс, взгляды и мнения подростков были очень похожими, словно их воспитывали в одной семье.

Придя в сад Анны Сергеевны, все сели под яблоней.

-Это ужасно! – первая прервала молчание Настя.

-Ужасно, не то слово, - поддакнул Дмитрий. – Это чудовищно!

-Но почему погибла рыба? – спросила Аня, посмотрев на Олега.

-Не знаю…

-Давайте попьём чай с бутербродами, которые мы брали на пруд, - предложила Настя, трудно выносившая длительное молчание и угнетенность духа.

Анна пошла в дом, греть чайник, а Настя стала доставать и раскладывать бутерброды на одноразовых тарелках, которые брала на пруд. Несмотря на прекрасное утро и вкусный завтрак, никому не хотелось разговаривать. Ели молча, и первой заговорила Настя:

-А знаете, как мы бутерброды делали?

-Нет,- ответил Димка.

-Мы клали на хлеб колечко лука, кусочек помидора, майонез, а сверху сыр. Всё это ставили в духовку. Сыр расплавляется, и всё становится как одно целое, и с хлеба ничего не падает.

-Здорово, - сказал Дмитрий, чтоб что-то сказать.

-А всё же, почему погибла рыба? – спросила Аня, опять посмотрев на Олега.

Олег ничего не ответил.

-А ведь Борис Игоревич говорил, что мы должны быть бдительными, - напомнил Дмитрий товарищу.

Олег тряхнул головой, словно отгоняя сон, и резко выпрямился.

-Надо дедушке всё рассказать!

Он вскочил со скамейки, будто только что понял, что о случившемся нужно рассказать старшим.

***

Родион уже в который раз за неделю приехал на дачу. Он вошёл в дом и громко позвал:

-Влад!

Влад спал во дворе, и Родион не заметил его, когда подходил к дому.

От громкого крика Стороженко проснулся и сел на скамейке, протирая глаза руками.

-Я тут! – отозвался он.

Родион вышел из дома и присел рядом.

-Днём спишь? – спросил он, снимая солнцезащитные очки и кладя их в нагрудный карман рубашки.

-Я люблю днём поспать.

-Как охранники?

-Нормально. Только немного придурковатые. Они всё время с оружием ходят. Где ты их достал?

-Не важно. Боевые ребята.

-Боишься, что убегу? – сощурил глаза Влад.

-Вряд ли ты убежишь. Здесь тебе все условия для работы. Плюс, я столько работы выполняю!

-Ты хочешь сказать, что у меня работы меньше? – улыбнулся Влад, совсем не обидевшись.

-Нет, Владик! Просто то, что я делаю сейчас, для меня не совсем привычно. Организую, разруливаю. Тебя даже Гоша, ответственный за сбыт, в лицо не знает.

-А зачем такая охрана? Кому я нужен?

-Дело не в этом. Ты думаешь, наши потенциальные конкуренты не возмутятся, что мы клиентов переманиваем?

-А кто нам конкуренты?

-Ты что, Лис, со сна плохо соображаешь? Наркоторговцы не очень милые люди, и если бы не мои хитрости или не наша удача, тебе давно харакири сделали, - усмехнулся Родион.

В глазах Влада появился страх.

-Ты же говорил, что до нас трудно ниточку дотянуть. Что никто на нас не выйдет. Что Гоша в этом деле профи! – проговорил Стороженко, повернувшись к Родиону всем телом.

-Говорил. Но позволь тебе напомнить, что я в этом во всём новичок, как и ты, впрочем, хоть составил массу бизнес-планов. Мы корчим из себя крутых, а на самом деле, ты чуть в штаны не наделал, как услышал о расправе конкурентов.

Влад скривился:

-Наделаешь тут! Я знаю, какие бывают отвязные подонки! А ты таких только по телевизору видел.

-Ладно, не дрейфь! Будет опасность, соскочим.

Влад погрустнел.

-Трудно отказаться от таких хороших денег. Я на дом коплю. А ты куда тратишь?

-За меня не волнуйся. Куда истратить я всегда найду, - усмехнулся Чебышев.

-А про какую удачу ты говорил? – спросил Стороженко, вытягивая ноги.

-Не хотел тебя пугать, но Гошиного продавца у клуба одного поймали наши конкуренты. Они его сильно били, но парень оказался совсем не дурак. Он с перепугу им такого наплёл! По его словам наши таблетки чуть ли не из лабораторий бывшего КГБ, и если он пострадает, им всем крышка. Как специально на следующий день зачистка была в местах, где продают наркотики. Работали люди из отдела по борьбе с наркотиками, а получилось так, что версию Гошиного шестёрки подтвердили. Его отпустили, и он к себе в деревню уехал, а против наших таблеток теперь никто не выступает.

-Здорово! – обрадовался Стороженко.

-Надолго ли? – не разделил его радости Родион.

-Может, пока так всё пошло, увеличить выпуск таблеток?

-Нет. Слишком наглеть не стоит. Пусть средний доход, но верный. Я тебе опять деньги принёс.

Родион уже полез в карман, но Влад остановил его:

-Не здесь! Я же просил тебя отдавать только в доме.

Оба встали и прошли в дом.

Влад взял из рук Родиона деньги, аккуратно пересчитал и убрал в сейф за картиной. Он не скрывал места нахождения денег от Родиона, так как доверял ему, с одной стороны, а с другой, сейф принадлежал Чебышеву, и он всё равно знал про него.

Родион заглянул внутрь, посмотрел на аккуратные пачки купюр, сложенных стопками, и сказал:

-Обычно все яйца в одной корзине не хранят. Наверное, на дом уже набралось? Ты бы их как-то в деле задействовал.

Стороженко посмотрел на бумажки, как на живого любимого человека, и ответил:

-Успеется.

-Ты что больше любишь? Сами деньги или то, что на них можно купить? – усмехнулся Родион. – Ладно, я поеду. Позови Алика, пусть достанет из моей машины то, что ты заказывал.

-Сейчас, - и Влад убежал из дома, небрежно захлопнув дверцу сейфа.

Дверца щёлкнула, и Родион пошёл из комнаты, думая, что Стороженко слишком ему доверяет, или делает вид, что доверяет.

Чебышев не пошёл вслед за Стороженко, а присел на стул, стоявший в холле, и стал осматриваться. Как странно! Он строил этот дом, думая, что в нём будут отдыхать его дети с женой. Что летними вечерами они будут жарить шашлыки во дворе или на террасе, а теперь здесь поселился бывший одноклассник, который раньше сидел, а теперь у них общее дело. Как странно распоряжается судьба нашей жизнью. Мы планируем и предполагаем одно, а происходит совсем другое. А судьба ли распоряжается нами? А не мы ли сами решаем, какой путь выбрать? Какой дорожкой пойти?

Производство веселящих таблеток превзошло все ожидания Чебышева. Лишь несколько раз появившись на рынке наркотиков, препарат Стороженко приобрёл бешеную популярность. Родион радовался тому, что деньги текут к нему непрерывным ручейком. Что в скором времени он сможет осуществить свои честолюбивые планы и мечты.

В дом вернулся Влад.

-Пойдем к компьютеру, я покажу тебе, как будет выглядеть упаковка таблеток, - позвал он, открывая дверь в комнату на первом этаже.

Родион пошёл следом и нагнулся над монитором, на котором пестрела картинка с названием препарата.

Влад назвал его «Чебстор», что не понравилось Родиону.

-Зачем фамилии пачкать в таком бизнесе? – спросил Родион у Влада недовольным голосом.

-Пачкать? – обиделся Влад. – Это не вредный наркотик, это полезный антидепрессант, а «Чебстор» очень здорово звучит и только. Я бы предпочёл «Сторчеб», но так не звучит. Ты ещё будешь гордиться тем, что участвовал в его продвижении на рынок.

Родион заметил, что последнее время Влад вёл себя не так, как обычно. У него всегда было хорошее настроение, и можно сказать, что даже слишком хорошее.

-Ты что, сам принимаешь эти таблетки? – спросил Родион у Влада напрямую.

-Мне не нужна роль подопытного кролика, но при производстве «Чебстора» я всё время вдыхаю его пары. Я думаю, как избежать этого, но кроме примитивных методов, мешающих мне, ничего не придумал. Однако, теперь я точно знаю, что «Чебик» не вызывает ломки.

Родион недовольно поморщился от этого слова «Чебик» и раздражённо сказал:

-Называй таблетки лучше «Сторик», например, но не «Чебик».

-Как знаешь, босс, - улыбнулся Влад.

-А почему ты считаешь, что он не вызывает ломки?

-Потому что очищенный и в малых дозах он поднимает настроение, но если его перестать принимать, становится немного грустно и всё. Никакой ломки! В таблетки добавляю немножко препарата и сахар с крахмалом, и всё. Хоть детей корми этими таблетками!

Чебышев поёжился. Почему-то он не верил в волшебные свойства наркотика и считал, что Стороженко либо ошибается, либо намеренно вводит его в заблуждение.

-Я не согласен с названием, - категоричным тоном сказал Родион.

Влад пожал плечами:

-Почему?

-Я считаю, что не нужно в названии использовать наши фамилии.

Влад поморщился.

-Чего ты боишься? – спросил он с нотками ехидства в голосе.

-Я против! – повысил голос Родион.

-Ну, ладно! Пусть они будут называться… «Стор».

-Пусть как угодно называются, но без участия моего имени.

-Эти таблетки со временем будут продаваться, как пищевые добавки, нормализующие тонус нервной и мышечной систем, а также помогающие не набирать лишние килограммы. Ну, как это оформить нужно будет ещё подумать. Могу сказать одно! Они действительно будут пользоваться популярностью, если кто-то их попробует, будет покупать.

-Ты же говорил к ним нет привыкания.

-Привыкания нет, но как алкоголик потянется к бутылке, попробовав спиртное, так и человек, попробовавший «Чебстор», то есть «Стор», захочет ещё раз попробовать. Но можешь не заморачиваться. Пока таблетки в лёт уходят на тусовках, вечеринках. Их жрут килограммами! О продаже в аптеках можно будет подумать позже, а пока деньги капают и так.

-Я поеду, - сказал Родион, вдруг почувствовав усталость.

-Давай. Я сейчас как раз собирался процесс синтеза запускать.

Родион кивнул утвердительно головой, что мол «понял», и пошел к машине.

***

С того момента, как Чебышев согласился участвовать в новом деле, его совесть часто напоминала о себе неприятными мучительными уколами, но деньги постоянно поступали в карман, помогая осуществлять многие задумки по улучшению благосостояния семьи. Чебышев понимал, что то, на чём он богатеет, против человеческих законов и против Божьих, но отказаться не хотел.

Он старался успокоить свою совесть, думая, что только годик будет сотрудничать с Владом, а потом прекратит участвовать в подобном бизнесе.

Деньги, которые Родион просто «поднимал с земли», доставляли ему необыкновенное удовольствие. Родион вдруг понял, что необычайно сребролюбив, то есть, что любовь к деньгам красит его жизнь, маня и радуя. Несмотря на то, что он постоянно возвращался мыслями к греховности того, что делает, совладать с собой был не в силах, вернее не хотел.

В безобидность препарата, изготовляемого Владом, Чебышев не верил. Он был не любителем пить таблетки, даже от головной боли, и считал, что любое вещество, вводимое в организм, оставляет свой след, тем более, препараты, влияющие на человеческую психику.

После того, как Влад поселился на даче Родиона, всё окружающее напоминало Чебышеву, что он делает очень плохо. Родиону и телевизионные передачи, и газетные статьи попадались на тему наркомании. Наверное, Ангел Хранитель Родиона пытался наставить его на путь истинный, борясь за его бессмертную душу. Даже встречи со знакомыми, казалось, как специально напоминали Чебышеву о преступности и ответственности за то, в чём он участвовал.

Однажды, Родион встретил одноклассника Ефимцева Сергея. Сергей мало изменился, даже почти не поправился, только морщинки появились на лице. Оба обрадовались встрече, потому что воспоминания уносили во времена беззаботного и счастливого детства.

-Ух, ты, Родька! А ты потолстел. Как живёшь?

-Нормально. А ты?

-И я ничего. У меня свой магазинчик.

-И у меня своё дело.

-Пойдем в кафе, перекусим, - предложил Сергей.

Было время обеда, и Родион пошёл за Сергеем.

Уже сидя в уютном кафе и неторопливо пережёвывая котлеты по-киевски, старые знакомые стали вспоминать своих одноклассников и расспрашивать о жизни друг друга.

-А ты спортом занимаешься? – спросил Родион, желая узнать тайну такого хорошего физического состояния Сергея.

-Да. Зимой на лыжах в лес хожу, в бассейн. Летом обязательно на море езжу, хоть на две недели.

-А семья у тебя большая?

-У нас с женой только один сын, - вздохнул Ефимцев.

- У меня две дочки.

-Счастливчик. Я бы ещё очень хотел дочку, да жена на отрез отказалась. У неё роды были тяжёлыми.

-Какой там счастливчик! – усмехнулся Родион. – Одни бабы в доме. А с кем-нибудь из наших видишься?

Сергей немного помрачнел.

-Помнишь Андрюху Сивцова?

-Еще бы! – улыбнулся Родион. – Андрюху трудно забыть. Он такие всегда шутки отчебучивал. Весь класс со смеха на полу валялся. Помнишь, как на физкультуре он маслом полы натёр?

-Помню.

-Ну, где он? Как?

-Он живёт недалеко от меня. Недавно единственного сына похоронил.

Улыбка сошла с лица Родиона:

-Как похоронил?

-Как хоронят.

-Несчастный случай? – спросил Родион, но не хотел услышать ответ на вопрос.

Он с таким удовольствием сейчас отвлёкся от мрачных мыслей и предчувствий последних дней, и вот на тебе! Как было приятно вспомнить школу! Как здорово вспомнить смех, веселье и проказы себя молодого! И опять его возвращают в страну взрослых проблем и несчастий.

-Ой, не несчастный случай. Наркота!

-А сколько лет было его сыну? – не удержался от вопроса Родион.

-Андрюха рано женился. Его мальчишка учился в колледже, архитектурном, по-моему. Стал баловаться лёгкими наркотиками. Таблетки какие-то там употреблял. А потом, когда денег не было, его товарищ у деда своего взял наркосодержащее лекарство. Эти придурки выпили и всё! Обоих нашли на скамейке без сознания. Второго парня откачали, а Андрюхин умер. Ты бы его увидал, не узнал. Сын то был, единственный. Сивцов выглядит стариком. Я бы этих наркоторговцев, этих гадов…! – Сергей нецензурно выругался, и люди за соседними столиками удивленно повернули головы.

Сергей заговорил тише:

-Суки! Ладно, когда взрослым продают наркоту, но детям! Андрей рассказывал, что на дискотеках любые наркотики купить можно. А эти малолетки не понимают, что к чему. Туда с четырнадцати лет начинают ходить, а то и раньше…

Когда Родион шёл домой после этого разговора, он думал о том, что услышал от Сергея. Он вспоминал Сивцова Андрея, и история про несчастного отца, похоронившего сына наркомана, казалась просто невероятной. Он представил свою четырнадцатилетнюю Лерку на дискотеке с наркотиками и содрогнулся. Валерия частенько была капризной, противной, ноющей, но при всём этом она была ещё ребёнком, пугливым и ранимым. Родион вспомнил, как ходил делать прививки дочкам. Как маленькая Лерка пугалась и так плотно прижималась к отцу, что Родион думал, что она просто врастёт в него, ища защиты. И тогда ему хотелось взять ребёнка и унести от медсестры, но прививка была нужна дочке, и он уговаривал её, вытирая слёзы и обещая золотые горы, если она не будет плакать. А что, если бы ей хотели сделать вредный укол? Вредный, а может, даже смертельный?

Родиону стало тошно.

Если бы он думал, что укол несёт вред, а не пользу, он просто бы разорвал медсестру на тысячу маленьких медсестёр. Он бы крепко обхватил хнычущую Лерку и никому не позволил даже прикоснуться к ней.

Родион сел на скамейку в сквере, по которому шёл домой, и откинулся на спинку, положив ногу на ногу. Ему хотелось посидеть и подумать, не подвергаясь влиянию слов и поступков своего семейства.

Сейчас, сидя на скамейке и глядя на небо, деревья и людей, проходящих мимо, Родион осознавал, как никогда, необозримую виновность тех, кто получает прибыль, унося здоровье и жизни людей. Как, наверное, ужасно – чувствовать вину перед Сивцовым Андреем, потерявшим единственного сына. Как ужасно чувствовать себя виновным перед многими другими родителями и детьми, погрузившимися в море горя и отчаянья.

«Ладно! – подумал Родион в тот момент. – Хрен с ней, с прибылью. Завтра поеду и прогоню Влада из своего дома. Хочет делать свои таблетки, пусть делает в другом месте. Всё! Решено!»

Приняв такое решение, Родион вдруг успокоился. Ему стало как-то хорошо и радостно на душе. Он поднял глаза к небу, и оно вместо бесконечного и пугающего своими непредсказуемыми высотой и содержанием, показалось ему знакомым с детства, наполненным добром и светом. Под таким светлым и добрым небом жить можно радостно и счастливо.

«Вот оно в чём счастье! – пронеслось в голове Родиона. – Не в деньгах и власти, а в спокойном душевном состоянии. Счастье, когда небо для тебя не карающее и угрожающее, а ждущее и защищающее».

На лице Родиона появилась улыбка. Ему не хотелось уходить со скамейки, хотелось сохранить это необычайное чувство спокойствия и счастья в душе как можно дольше.

Но тут звук громких голосов привлёк внимание Родиона.

На скамейке, стоявшей на противоположной стороне дорожки, расположилась компания из трёх человек. Двое из них явно были бомжами. Третьего же пожилого человека и по одежде, и по чисто выбритому лицу нельзя было отнести к людям без определённого места жительства.

Пожилой человек сел на скамейку. Бомжи присели рядом, с двух сторон от старика.

-Леонидыч, ну, ты же обещал! – сказал один из них, выглядевший моложе всех.

-Боря, я не могу. Дочка должна приехать. Она запретила вас пускать, - ответил Леонидыч, неловко пожимая плечами.

-Ну, мы надеялись, что сможем у тебя нормально помыться, постираться. Ты же обещал нам помогать, - сказал второй бомж ноющим голосом.

-Миш, как я могу помочь? Если дочь приедет, а вы будете в квартире, она милицию вызовет.

-Ну, мы пока помоемся, ты пошухеришь на балконе. Мы ведь тебя угощали и сейчас у нас во.

Борис раздвинул края пакета и показал его содержимое Леонидычу.

Старик сглотнул слюну, но остался непреклонен:

-Нет, ребята. В прошлый раз вы деньги из квартиры забрали и одеяло.

-Ты чё, дед! Деньги сам потерял, а одеяло сам же обещал отдать. Ты пьяный был, когда мы уходили. Мы и взяли одеяло.

-Я дал Мише одеяло, чтоб он у меня в квартире укрывался, а не чтоб унёс. Вы в ванной напачкали. Дочка мне продукты на неделю купила, вы за два дня всё съели. Я не могу вас пустить к себе.

-Это было на неделю?! – уже не ноя, а возмущаясь, заговорил Миша. – Она тебя голодом морит!

-Мне бы хватило, - не соглашался старик.

-Да ладно! – сплюнул сквозь зубы Борис. – Хватило бы тебе! Колбасу, которую мы принесли, вон как жрал. Твоя дочь твою пенсию на себя тратит.

-Нет. Ведь и за квартиру заплатить надо, и на продукты. Она ещё и свои деньги мне даёт.

-Да ладно! Кому ты рассказываешь! Нас самих родственники кинули. Ничего. Тебя дочка выгонит, сам к нам прибежишь. Где теперь помыться? – расстроено спросил Борис уже у Михаила. – Ненавижу свою жену суку. Она в моей ванне моется, а я… Пойдём, Миш.

Бомжи встали и пошли прочь.

Старик сначала расслабился и отвернулся в противоположную сторону от недавних собеседников, но вдруг, гонимый какой-то мыслью, пришедшей в голову, вскочил и торопливо пошёл за ними, зовя громким голосом:

-Ребята, постойте! Борис!

Родион смотрел им вслед с чувством досады. Он не был ни на чьей стороне из тех, за кем только что наблюдал. Судьбы всех троих пугали его. Ужасно не иметь места для удовлетворения естественных необходимых нужд. Ужасно быть старым, одиноким и нищим. Нищим!

Ощущение спокойного счастья покинуло Родиона. Чебышеву не хватало главного. Ему не хватало веры! Если бы Родион верил в Бога. Если бы он жил по Евангельским истинам и помнил, что в каждый момент любой из нас может предстать перед лицом Господа, он бы планировал свою жизнь по-другому, и совершал поступки другие, движимый не человеческими страхами и умозаключениями, а направляемый Евангельскими истинами. Но, не имея веры, не имея страха Божия, он не мог бороться с искушениями, поддаваясь мыслям, внушающим необходимость совершения поступков, несущих большой вред ближним. Он не верил, что Господь позаботится о нём и в старости, и в немощи, и в нищете. Он полагался только на себя самого, забывая, что любые человеческие планы могут легко разрушиться стечением обстоятельств, и лишь Господь, зная всё наперед, может сделать нашу жизнь по настоящему счастливой. Нужно только уповать на Него и жить по Его законам, трудясь и молясь день ото дня.

Проследив за стариком, бегущим вслед за бомжами, Родион в который раз испугался своей старости, испугался бедности, испугался немощи. Своё раскаяние и желание, прекратить очень прибыльное дело, сейчас Родиону представилось слабостью, обычной человеческой слабостью.

Родион опять посмотрел в небо, но кроме туч, медленно подгоняемых ветром, не увидел ни света, ни доброты. Ничего!

«Надо домой идти быстрей, а то намокну», - подумал Чебышев и торопливо пошёл в нужную сторону.

***

Родион пришёл домой рано.

Сидя в глубоком кресле, он постоянно возвращался мыслями к своему новому бизнесу. Вспоминал он также и встречу с одноклассником, и рассказ о смешливом и весёлом Андрее.

«И при чём здесь веселящие таблетки?» - думал он. – «А если бы Андрюхин сын с дерева упал? Что, все деревья теперь спилить?»

На душе у Чебышева всё равно было не очень хорошо, и он решил расслабиться. Ужин ещё не был готов, и аппетитный запах капусты и мяса распространялся по квартире. Родион, не привлекая внимание жены, которая смотрела в гостиной телевизор вместе с дочками, в ожидании, когда пройдёт положенное время до полной готовности голубцов, пошёл в кухню и стал доставать из шкафов и холодильника разные вкусные вещи, выкладывая на тарелки и унося на стол, стоявший на лоджии. Ему захотелось устроить себе маленький праздник и немного выпить для поднятия настроения.

Пить одному было как-то непривычно, но кого позвать в собутыльники, он не знал. Не было у Родиона друга, которому можно всё рассказать, пожаловаться, спросить совета.

Родион открывал много банок, понимая, что не сможет всё съесть, но ему хотелось попробовать всего понемногу, насладиться вкусом разных продуктов, попробовав их хоть по чайной ложке, хоть по малюсенькому кусочку.

Чебышев аккуратно выложил на тарелки маринованные грибы, сначала маслята, а потом опята. Красную и чёрную икру оставил в банках и поставил их на стол, аккуратно открыв консервным ключом. Потом немного подумал и открыл банку с маринованными огурчиками, потом с помидорами. Достал по нескольку штук и сложил в одну тарелку. Нарезал немного сырокопчёной колбасы, дорогого сыра с плесенью и рядом положил на тарелку плавленый сырок с грибами. Поставил на стол майонез, чесночный соус, горчицу. Всё унёс на стол, стоявший на лоджии. Окинул стол оценивающим взглядом и вернулся на кухню за чем-нибудь ещё. Из рядов банок, стоявших в шкафу, выбрал банки с зелёным горошком, сладкой кукурузой и маслинами. Открыл их, подумал и открыл ещё курицу с овощами и фасоль с грибами.

Когда Елена пришла на кухню, чтобы выключить плиту и накрыть на стол, она увидела Родиона, раскладывающего содержимое только что открытых банок на тарелки. Елена ничего не поняла и удивлённо спросила:

-Ты голубцы будешь?

-Буду.

-А зачем столько продуктов испортил?

-Почему испортил? – обиделся Родион.

-Кто столько банок съест? – продолжала спрашивать Елена.

-А банки и не нужно есть. Нужно есть только то, что в них, - усмехнулся Родион.

Елена проследила глазами за мужем, который очередные тарелки понёс на лоджию. На столе стояла масса банок, опустошённых на половину или поменьше.

Говорить что-то ещё Родиону Лене не хотелось, и она стала раскладывать голубцы по тарелкам, предварительно переставив банки на другой стол.

-Лера, Вера, идите кушать, - позвала мама дочек и понесла голубцы мужу.

Родион как раз открыл бутылку водки и наливал себе в маленькую рюмочку. Елена удивлённо посмотрела на заставленный стол.

-Ты видно очень голодный! – сказала она, не скрывая удивления.

-Могу я устроить в своём собственном доме праздник?

-Да, пожалуйста. Но ты же столько не съешь.

-Понюхаю и посмотрю. Будешь пить? – спросил он даже как-то ласково.

-Нет, не буду.

Жена ушла, и Родион был этому рад. У него внутри происходила борьба. Это была борьба тёмных и светлых сил, борьба совести и страстей, и Чебышев устал от этой борьбы. Ему нужно было сделать выбор между добром и злом, но Родион поворачивался то в одну, то в другую сторону, стоя посередине. Обычно он осознанно делал шаг в сторону добра или зла, темноты или света, а сейчас, словно стоя безвольно и расставив руки, отдавался во власть разных сил, позволяя себя перетягивать, как канат на соревнованиях.

Он опять стал думать о виденных сегодня бомжах. Сейчас он не сочувствовал им, они его раздражали. Раздражали своим неумением завоевать тёплое место под солнцем. Завоевать любыми путями, но не унижаться перед старым Леонидычем, умоляя дать возможность помыться.

Он уже не раз решал для себя, что покончит с производством наркотиков в своём доме, и столько же раз принимал противоположное решение о том, что будет налаживать этот бизнес, стремясь заработать. И вот сейчас, вспоминая бомжей, он всё уверенней твердил про себя: «Пусть кому-то будет плохо, пусть у кого-то будут проблемы, но я не хочу, я не буду жить, как эти бомжи!»

Мысли Родиона были обманом. Ведь он имел дело, кормившее его семью. Производство наркотиков должно было стать дополнительным мощным источником дохода.

Возмущённую совесть Родион старался успокоить разными предполагаемыми благотворительными деяниями в будущем, если сможет разбогатеть, или возможными воображаемыми положительными свойствами таблеток, ещё не известными, но открытыми в скором будущем. Родион явно стремился усыпить, обмануть совесть, делая шаг за шагом в сторону зла. Именно в таком моральном противоборстве находился Чебышев, когда сидел за столом.

Выпитая рюмка не подняла настроение. Она лишь размягчила и заставила Родиона начать жалеть обо всём, но не о том, о чём было нужно жалеть. Теперь Родион жалел бомжей, того старика Леонидыча и его дочь. Они не могли себе позволить вот так, как он сейчас, насладиться уютом, покоем в собственном доме. Насладиться разнообразием вкусных блюд на столе, горячими голубцами.

Потом Чебышев опять подумал, что если он откажется от производства таблеток, то станет как эти бомжи. Слёзы потекли по щекам Родиона. Ему на какой-то момент даже понравилось играть роль жертвы, готовой к нищете ради здоровья нации.

Когда в нашей душе происходит борьба между правильным и неправильным выбором, бесы очень изобретательны в умении повернуть нас не в сторону добра.

Сначала Родион плакал оттого, что может быть откажется от выгодного бизнеса и станет нищим, но сделает это ради людей. Потом плакал, что, став нищим, никогда не сможет есть так вкусно и разнообразно.

На лоджию вышла жена и спросила:

-Чай пить будешь?

Родион трагически покачал головой в знак отрицания и тяжело вздохнул.

-В честь чего слёзы? – спросила Елена, снисходительно глядя на пьяненького мужа.

-Душа плачет, - ответил многозначительно Родион.

-Водка это плачет, а не душа, - возразила жена и повернулась спиной к Чебышеву, собираясь уходить.

Родион хотел возмутиться, остановить её, но передумал.

-Если даже родная жена меня не понимает, что говорить о других? – сказал он в никуда и прикрыл глаза.

«Почему я должен ради этих бесчувственных, бездушных людей жертвовать своим благосостоянием? - стал думать Родион, уже твёрдо не желая бросать новый бизнес и ища этому оправдание. – Почему я должен сидеть на хлебе и воде ради тех, кто всё равно будет покупать наркотики, но у других? Почему?! Лучше научиться забирать у наркоманов деньги и совершать благотворительные поступки, чем бездействовать, терпя нужду и не помогая нуждающимся…»

Постепенно Чебышев в своих рассуждениях дошёл до того, что стал себе отводить чуть ли не роль благородного рыцаря, отнимающего лишние деньги у веселящихся бездельников на благо своей семьи и нуждающихся.

Выпив ещё и ещё, он почувствовал прилив весёлости.

Чебышев осудил сам себя за излишние колебания, за глупые предрассудки и мягкотелость. Всё решено! Он будет богатеть! Он будет творить добро! Он будет не таким наркоторговцем, как другие! Он будет справедливым, карающим и милующим… и Родион уснул.

Ему приснился сон.

Стоит он в большой светлой комнате, посередине которой накрыт стол. В окна и двери заглядывают дети и взрослые. Все они нарядные, со светлыми лицами. Родион чувствует себя очень важным и значительным. Он позволяет людям войти в комнату и начинает им раздавать блюда с красивыми и аппетитными кушаньями, но лишь только кто-то берёт из его рук тарелку и садится за стол, его лицо темнеет, одежда на глазах превращается в грязную и рваную. На лицах этих людей появляется обида, негодование, злость. Родион через головы сидящих за столом заглядывает им в тарелки и с отвращением отшатывается. В тарелках лежит что-то мерзкое, в чём кишат черви и мухи. Родион хочет перестать раздавать людям кушанья, но они словно не видят возмущенных за столом и, входя, берут и берут тарелки. Он хочет остановить их, себя, но не может.

Люди входят, он даёт, они злятся. Постепенно комната наполняется так, что трудно дышать. Оборванные, злые, с ужасными тарелками люди напирают на Родиона. Он отступает к двери, но возле двери тоже стоят люди. Их невозможно обойти, не возможно оттолкнуть. Черви и мухи с тарелок переползают на Родиона. Они отвратительны до такой степени, что Родион в ужасе кричит и просыпается.

Лежит он на маленьком диване, укрытый пледом. Голова трещит, но Родион помнит о своём решении.

«Приснится же такая чушь!» - думает Родион.

Сон не вразумил его. Чебышев сделал окончательный выбор.

***

Один из охранников вышел с территории дачи Чебышева и направился к лесу. Он должен был отнести канистру с концентрированными отходами после очистки препарата в одно место, где в песок выливали эти отходы.

Влад долго думал, куда девать побочные продукты производства. Сливать их на территории дачи было крайне неразумно, так как во время очистки препарат освобождался от яда, и как этот яд повлияет на окружающую среду, было непонятно.

На значительном расстоянии от дома, в лесу, Стороженко отыскал каменистое место, в котором, как специально для его целей, было углубление с песчаным дном. Именно туда и сливали отходы.

Охранник Макс нёс содержимое канистры к выбранному Владом месту, но поленившись идти, подумал:

«Пошёл этот Влад куда подальше! Я уже заманался канистры в лес таскать. Вылью в пруд. Там столько воды, никто и не заметит».

Так он и сделал. Вылил содержимое канистры в пруд, потом посидел у воды, чтобы потянуть время, и вернулся назад.

Макс уже давно злился на Стороженко, так как однажды, не выполнив его распоряжения и пытаясь оправдаться тем, что он охранник, а не прислуга, Максим Черных получил такой нагоняй, что и сам не ожидал.

Чебышев нашёл для помощи Стороженко трёх людей из разных мест. Алик Алимов был с Кавказа, Рустам Ходжаев из Таджикистана, а Максим Черных из Украины. Родион не хотел, чтобы люди, работавшие на него, поддерживали друг друга, поэтому не стал брать земляков или родственников. Все три охранника были разных национальностей, из разных мест, то есть были чужими, и это устраивало Чебышева.

Хоть новых работников и называли охранниками, но выполняли они любую работу по дому. Причём, и Алик, и Рустам понимали, что не могут получать деньги ни за что, поэтому делали всю предложенную им работу, не капризничая. Макс же, лентяй от природы, был страшно недоволен, если помимо безделья в роли охранника, ему поручали что-то ещё.

Однажды, проигнорировав очередное поручение Влада, Максим заявил:

-Я думал, что буду работать охранником, а не уборщиком. Это не моя работа!

Последнее время Влад был чаще в хорошем настроении, но от такого заявления сильно разозлился.

-А что ты делаешь, как охранник? – спросил он, еле сдерживая себя. – Может, ты делаешь что-то важное, чего я не замечаю? Ну?!

Максим невольно опустил голову, потому что он действительно ничего не делал.

-Ты что, сявка, вякать вздумал? У нас что здесь, благотворительная организация? Ты за что деньги получаешь? Ну?!

Максим уже хотел что-то промямлить в свою защиту, но глаза Влада были такими злыми, просто бешенными, и Макс промолчал, ещё ниже опустив голову.

Увидев страх в глазах Максима, Влад успокоился.

-Если ещё раз ты будешь высказывать недовольство моими приказами, ты не то что денег, ты белого света не увидишь. Понял?

-Понял, - ответил Черных, не поднимая глаз.

После этого случая все самые неприятные, грязные или утомительные поручения Влад давал именно Максиму. Тот молчал, но копил злобу на Стороженко.

В тот вечер, когда Максим ядовитую жидкость вылил в пруд, он даже испытывал какую-то мстительную злобу. Он подсознательно был уверен, что об этом никто не узнает, но как оказалось, эта уверенность была абсолютно беспочвенной.

На следующее утро Максим проснулся от-того, что кто-то сильно тряс его за плечо. Это был Алик.

-Макс, вставай. Тебя Влад зовёт.

-Что случилось? – сел на кровати Максим.

-Иди, он тебе сам всё скажет.

Макс пошёл, даже не надев рубашку, а лишь натянув брюки. Он шёл и гадал, зачем его зовут так рано.

А произошло следующее.

Каждую ночь кто-то из охранников не спал. Старшим среди них был Рустам и именно он назначал, кто должен бодрствовать в какое время, а кто отдыхать. Причём, дежурили все, без исключения. И Рустам, и Алик знали войну не понаслышке. Хоть на даче Чебышева и было спокойно, но раз охранников наняли, значит, есть от кого охранять. Тем более, Родион предупредил, что вероятность нападения хоть и мала, но всё же есть.

Во вторую половину нынешней ночи дежурил Алик. Уже утром он услышал, как к пруду подошли ребята. Алик приблизился к забору, выходящему на пруд, и выглянул в небольшое отверстие. Он мог увидеть ребят и на экране телемонитора, но для этого нужно было идти в дом.

До охранника отчётливо долетали слова, произносимые ребятами. Когда они ушли, Алик вышел из калитки и подошёл к пруду. Множество мертвой рыбы плавало в воде, и он сразу подумал, что, возможно, вода отравлена. После этого предположения охранник сразу пошёл будить Влада.

Влад спал в небольшой спальне на первом этаже, дверь в которую была не заперта. Лишь только Алик дотронулся до его плеча, Стороженко сразу открыл глаза.

-Что? – спросил он с тревогой в голосе.

Такое раннее пробуждение не предвещало ничего хорошего.

-Вода в пруду, похоже, отравлена.

Влад быстро сел на кровати.

-Почему ты так решил? – спросил он.

-В воде много дохлой рыбы.

Влад задумался лишь на мгновение и вспомнил, что вчера отходы в лес относить поручал Максу.

-Макса разбуди, - тихо сказал Влад.

-Что? – не понял Алик.

-Хохла разбуди!

Когда Максим вошёл в спальню Влада, он уже догадывался, что его позвали из-за вчерашней канистры, содержимое которой он вылил в пруд. Максим усиленно соображал, как вести себя. Стоит отпираться или лучше сказать правду.

-Ты куда вчера отходы слил?

-Что? – спросил Максим, продолжая судорожно решать, как ответить.

-Ты куда канистру слил?! – в глазах Влада было столько злобы, что Максим не на шутку испугался.

-Прости, Влад. Я её слил в пруд. А что случилось?

Стороженко как-то вдруг стал внешне спокойным, встал, подошёл вплотную к Максиму и сказал шипящим полушёпотом:

-Если ещё раз ты не выполнишь того, что тебе говорят, ты труп. Понял?

Максим ниже опустил голову.

-Алик, - обратился Влад к другому охраннику, - если наши заказчики будут требовать выдать виновного, отдашь им этого придурка. Смотри, чтоб он не сбежал. А ты, - обратился Влад уже к Максиму, - если вздумаешь бежать, тебя из-под земли достанут и убьют. Ты рассекретил наше местонахождение, и тебе может быть хана.

Стороженко сказал всё это с одной целью – напугать Максима, и у него получилось. Макс ничего не мог произнести от страха, ведь из всего сказанного он понял лишь одно: за непослушание его могут убить.

Алик понял сказанное по-своему и тут же предложил:

-Если этого не должны видеть, нужно собрать дохлую рыбу и закопать в лесу.

-Да, - согласился Влад. – Займитесь этим немедленно. Лучше взять машину.

В гараже стояла «шестёрка», и Алик умел водить.

-Разбуди Рустама, - сказал Влад Алику, - и быстро нужно убрать рыбу. В гараже есть надувная лодка.

Мужчины стали быстро работать. Руководил Рустам, а Макс выполнял самую тяжёлую работу и не возражал. Он был сильно напуган и решил, что оттого, сумеют ли они убрать рыбу быстро, зависит его безопасность.

Сетями собрав из воды довольно много рыбы, сложили её в холщовые мешки и отвезли в лес аж в три захода. Пока Алик и Рустам возили рыбу и закапывали, Максим собирал мёртвых лягушек по берегу и в воде. К одиннадцати часам пруд казался обычным, и признаков недавнего бедствия, как будто, не было заметно.

***

Олег прибежал домой и, не увидев деда дома, спросил у бабушки:

-Где дед?

-В магазин уехал,- ответила Наталья Дмитриевна, с тревогой глядя на внука. – Олег, что случилось? На тебе лица нет.

В дверь постучали, и, открыв, Олег впустил Димку.

-Ну? – лишь спросил Дмитрий, но этот короткий вопрос был понятен Олегу.

-Его нет. Он уехал в магазин. Бабушка, ничего не случилось. Я деда во дворе подожду.

-Может, чай будете? – спросила Наталья Дмитриевна с волнением, отразившемся на лице.

-Нет, спасибо. Мы недавно пили у Насти с Аней.

Мальчишки вышли во двор и сели на лавочку возле крыльца. Они посидели некоторое время молча, но Дмитрий не выдержал этого молчания и первым нарушил его:

-Может, всё не так страшно?

-Может, - пожал плечами Олег и нахмурился.

-Но ты считаешь, что произошло что-то плохое?

-А разве хорошо, когда вся рыба в пруду погибла?

-Очень плохое? – не отставал Дмитрий.

Олег отлично понимал, что Димке не хочется думать о плохом. Хочется жить радуясь, играя, веселясь, а вместо этого постоянно происходило что-то, что не давало ему быть беззаботным, счастливым мальчишкой. Олег отлично понимал это, так как сам чувствовал то же, но Олег понимал ещё и то, что бывают обстоятельства, затрагивающие всех и не дающие возможности быть счастливыми.

Как будешь веселиться и радоваться, если вокруг слёзы и горе? Ведь невозможно быть беззаботным, если, например, идёт война. Даже если наплевать на всё и всех, даже если быть абсолютно равнодушным и злым, всё равно не укроешься своим безразличием от бомб, ракет и смерти. Есть ситуации, в которых нельзя быть безучастным. Ситуации, которые несясь, словно взбесившееся кони, без управления, сметают всё на своём пути. И чтобы не смели твой дом, твоих родных и близких, чтобы не смели тебя самого, нужно выскакивать на дорогу и пытаться поймать вожжи вместе с другими людьми. И чем больше будет людей, пытающихся помочь «обуздать» происходящее, тем больше вероятность успеха.

Все эти мысли проносились в голове Олега, но как объяснить их Дмитрию, он не знал. Сегодняшний день обещал быть наполненным радостью и весельем, а оказался полон тревог и дурных предчувствий.

-Может, какие то вредные отходы попали в воду и всё. Может, эти отходы просто со временем разрушатся, и в пруду опять заведётся рыба? А рыбу ведь можно и в реке ловить, правда?- не понятно кого пытался успокоить Димка, то ли себя, то ли Олега.

-Во-первых, не понятно, откуда взялись эти отходы. Во-вторых, страшным кажется то, что погибла вся рыба, какая только была в пруду. Видел, как её много плавало? Это сколько должно быть отходов, чтобы отравить весь пруд? И, в-третьих, мы не можем засунуть голову в песок, как страусы, и сделать вид, что ничего не произошло. Если не пытаться бороться со злом, оно победит. Понимаешь?

Димка понуро опустил голову.

Олег почувствовал себя неловко. Неловко, словно это он виноват в том, что Димке грустно.

Послышался шум приближающейся машины.

-Дед? – с надеждой в голосе спросил Олег и пошёл к воротам.

Во двор въехали старенькие «Жигули» Бориса Игоревича. Дедушка Олега затормозил поближе к дому и, выйдя из машины, сразу направился к багажнику.

-Олежка, помоги разгрузить.

Олег стал вынимать пакеты из машины и понёс их в дом. Димка тоже встал с лавочки и направился к автомобилю.

-Здравствуйте.

-Здорово, Дмитрий. На, неси, – и Борис Игоревич протянул мальчишке большой арбуз.

Когда машина была разгружена, дедушка Олега присел на край лавочки и вопросительно посмотрел на внука:

-Что-то случилось?

Тот молча кивнул в ответ.

-Что?

-Дед, в пруду вся рыба сдохла.

Старший Хомяков минуту помолчал и опять спросил:

-Почему решил, что вся?

-Её очень много плавало в воде кверху брюхом.

-Та - а – ак! – протянул Борис Игоревич.

Не глядя на ребят, он позвал жену:

-Наташ!

-А?

-Я до пруда прогуляюсь с ребятами.

И не став ждать, что скажет Наталья Дмитриевна, Борис Игоревич пошёл к калитке.

Ребята последовали за ним. Весь путь до пруда был преодолён в полном молчании, не потому, что ребятам не хотелось говорить, а потому что Борис Игоревич так глубоко задумался, что даже ни разу не обернулся на мальчишек.

Уже издалека Олег увидел, что пруд свободен от мёртвой рыбы. Ни одного рыбьего брюшка не было видно вокруг.

Борис Игоревич подошёл к пруду первым, и ребята, догнав его, встали с двух сторон.

-Куда делась рыба? – спросил Димка, глядя по сторонам.

-Её было много?

-Очень! – ответил Олег. – Дед, не могло же нам всем показаться одно и то же.

Борис Игоревич медленно прошёл вдоль берега и, нагнувшись, поднял с земли погибшую лягушку. Затем выловил из воды мёртвую рыбку.

-Не показалось, - сказал он тихо.

-Что?

-Зайдём к Трофимычу.

Борис Игоревич пошёл к дому Сергея Трофимовича Кононова. Дом этот стоял ближе всех к пруду, не считая дач.

Сергей Трофимович был ещё школьным товарищем Хомякова, и они долгие годы дружили.

Войдя в калитку, Борис Игоревич громко позвал:

-Сергей! Сергей!

Из сарая, стоявшего метрах в десяти от дома, показался лысый мужчина.

-О! Борис! Здорово! – радостно приветствовал он Бориса Игоревича.

-Здорово!

-Здравствуйте, - поздоровались и мальчишки.

-Привет, мужики! – пожал Сергей Трофимович руки всем троим.

-Как жизнь? – спросил Борис Игоревич, присаживаясь на бревно возле сарая.

-Да ничего! Живём, не тужим. Я в кухне ремонт сделал. Посмотришь?

На крыльцо вышла полная женщина и широко улыбнулась гостям:

-Борис, здорово! Как Наташа?

-Здравствуй, Люба. Спасибо, хорошо.

Димка разглядывал Кононовых. Он видел эту семейную пару уже не раз, но и Любовь Ивановна, и Сергей Трофимович всегда выглядели либо серьёзными, либо даже угрюмыми. Дмитрий и не подозревал, что они могут быть такими приветливыми и дружелюбными. Может, на Димку просто повлияло мнение Анны Сергеевны, которая назвала Кононовых «неулыбами», когда однажды, сидя на скамейке возле дома, она рассказывала бабушке Дмитрия о жителях Дубравы, и Кононовы тогда, проходя мимо, кивнули головами в знак приветствия, не произнеся ни слова.

-Они всегда чем-то недовольны, - проворчала Анна Сергеевна, провожая глазами Любовь Ивановну и Сергея Трофимовича.

-Они живут на самом краю деревни? – спросила Ирина Николаевна.

-Да. Их дом ближе всех деревенских к пруду. Необщительные, всегда надутые. Не люблю я их! – махнула рукой Анна Сергеевна.

Сейчас же, глядя на немолодую семейную пару, Димке было бы трудно сказать, что они «неулыбы», а даже очень наоборот. Любовь Ивановна и Сергей Трофимович светились радостными улыбками, встретив пришедших, как лучших друзей.

Дмитрий посмотрел на Бориса Игоревича и увидел, что тот очень внимательно вглядывается в лица Сергея и Любы.

-А куры ваши стали нестись от добавок, которые я Наталье посоветовала? – опять с улыбкой спросила Любовь Ивановна.

-Да, вроде.

-Ну и хорошо! Борь, может, блинков хочешь со сметанкой?

На этот раз удивление явно читалось на лице Бориса Игоревича, из чего Димка сделал вывод, что в этом доме его не часто угощали.

-Нет, спасибо, - вежливо отказался он.

-А вы, мальчики?

-Спасибо, тётя Люба, мы недавно кушали, - отказался за двоих и Олег.

-Ну, как хотите! – и она ушла в дом.

-Ты на пруду давно был? – спросил Борис Игоревич Кононова.

-Только позавчера на рыбалку ходил.

-Как улов?

-Там такие большие караси! Одного вот такого выудил, - и дядя Сергей, раздвинув руки, показал размеры пойманного карася.

-Здорово. А мальчишкам не повезло сегодня. Пошли рыбу ловить, да ни с чем вернулись.

Сергей Трофимович напрягся.

-Ту рыбу, которую я поймал, мы уже изжарили, а то бы я поделился…

-Нет, я не за этим, - перебил товарища Хомяков.

-Может, у них наживка была плохая, или крючки, - стал предполагать Сергей Трофимович, явно обрадовавшись тому, что его не просили делиться.

-Да и с крючками, и с наживкой всё было в порядке.

-А что ж тогда не так?

-Рыба в пруду погибла. Утром она плавала кверху брюхом, а сейчас её уже там нет.

Сергей Трофимович удивлённо уставился на Бориса Игоревича:

-Как это?

-Вот так. Ты ничего не видел?

-Не видел. А им не померещилось? Если она плавала утром, куда ж потом делась?

-Не знаю.

В глазах Кононова можно было увидеть, как удивление сменяется недоверием.

-Ну, я тоже не знаю, - проговорил он, опуская глаза.

-Не нравится мне всё это,- вздохнул Борис Игоревич.

-Кому ж понравится такое!

-Как думаешь, может, милицию вызвать?

-Борис! Нашего участкового? Так если сейчас рыбы в пруду нет, что ты ему скажешь?

У Кононова старший брат когда-то сидел в тюрьме, и у него в доме было не принято обращаться за помощью в милицию.

Олег и Димка во время разговора старших вышли на улицу и сели на траву возле забора.

Борис Игоревич с удивлением всматривался в лицо Сергея Трофимовича:

-Тебя не волнует, что рыба в пруду погибла?

-Почему не волнует? Волнует, конечно. Но на этом же жизнь не кончается. Подумаешь, в реке будем ловить. Хотя, там конечно много не поймаешь. И вообще, откуда ты знаешь, что погибла вся рыба? Может, кто её динамитиком шарахнул, да силу взрыва не рассчитал.

-Ты слышал взрыв? – спросил Хомяков.

-Не, не слышал. Это я так. Мало ли возможных причин!

Борис Игоревич нахмурился. Он видел, что поведение Кононова было немного странным, как впрочем, и его жены. Обычно они были людьми недовольными окружающими, подозрительными, и не любили угощать даже пустым чаем, а сегодня… сегодня создавалось впечатление, что и Сергей, и Люба были под действием хорошей доли алкоголя, хотя ни запаха, никаких других доказательств опьянения не было. Почему они вели себя столь странно? Не как всегда? Борис Игоревич ожидал, что Сергей Трофимович выразит желание пойти к пруду и посмотреть, что там, ведь вся деревня знала его, как увлечённого рыбака, но и здесь Кононов повёл себя непредсказуемо. Он совершенно спокойно отнёсся к возможной гибели рыбы, находясь в состоянии какой-то эйфории, счастливый и довольный всем и вся.

Сергей Трофимович стал рассказывать о ремонте, который он уже закончил. Рассказывал с таким счастливым видом, словно он не ремонт сделал, а миллион выиграл.

-Пойдём, посмотришь! Рюмочку пропустим.

-Спасибо, Серёга. В другой раз. Сейчас слишком рано для рюмочки. Бывай!

И Борис Игоревич пошёл со двора, сложив руки за спиной.

Олег хотел идти вслед за дедом, но Димка потянул его за руку, заставляя сидеть на месте. Олег недоумённо посмотрел на товарища, а тот кивнул в сторону двора, мол: «Смотри».

Димка чувствовал себя в тот момент сыщиком из детективного фильма, пытавшимся расследовать убийство рыбы.

Олег сел поудобней и припал к щели в заборе, наблюдая за дядей Сергеем.

Из дома вышла его жена.

-Ушёл? – спросила она.

-Ушёл.

-Не захотел ремонт посмотреть?

-Не. Он печалится.

-Из-за чего это?

-Рыбу кто-то в пруду отравил что ли.

-Как? – всплеснула тётя Люба руками.

-Не знаю. Говорит, мальчишки пошли с утра рыбу ловить, а она кверху брюхом плавает. А сейчас её уже там нет.

-Куда ж делась?

-А я почём знаю.

-Ты ему веришь? – Любовь Ивановна сощурила глаза, глядя на мужа.

Сергей Трофимович пожал плечами:

-Не знаю. Борис не врёт обычно, но эти его предсказания. Я не верил в них никогда. Может, и сейчас ему что-то примерещилось. Мало ли! А он это и выдаёт за правду.

-Да, я тоже ему не верю. Он как всегда преувеличивает. Небось две рыбки плавали, а он весь пруд представил. Да ну его! Серёнь, мы сегодня в магазин пойдём?

Тётя Люба уселась на колени дяди Сергея и обхватила его за шею руками.

Олегу стало неловко. Он встал и потянул за руку Димку.

Бориса Игоревича мальчишки догнали на пути к дому.

-Он тебе не поверил? – тихо спросил Олег.

-Да, я знаю, - вздохнул Борис Игоревич. – Наверняка говорит, что никогда не верил в мои предсказания, а его жена поддакивает, мол, две рыбки погибли, а я преувеличиваю.

Димка и Олег переглянулись. Борис Игоревич говорил так, будто сам сидел с ними возле забора и слышал весь разговор Кононовых.

-А ты откуда знаешь, что они говорили? – спросил Олег, замедляя шаг.

Борис Игоревич внимательно посмотрел в лицо внука и ответил:

-Я чувствую это. Понимаешь?

Олег утвердительно кивнул.

-Меня беспокоит их поведение, - продолжил Борис Игоревич.

-В смысле? – не понял Олег.

-Они какие-то странные. Я то их знаю много лет. Обычно они не такие, как сегодня.

Димка шёл рядом и внимательно слушал то, о чём говорят, но тут не выдержал и спросил:

-А в чём их странность?

Борис Игоревич посмотрел на Дмитрия и медленно произнёс:

-Люба никого никогда не зовёт к столу. Сергей не приглашает выпить, когда жена дома. Да и такими весёлыми и довольными я их видел только на праздниках и гуляньях. Но ведь они были сегодня трезвые. И самогоном не пахло.

-А почему ты хмуришься, дед? Разве плохо, что тётя Люба и дядя Сергей сегодня весёлые? Что аж к столу зовут? – спросил Олег, опять желая, чтобы всё было хорошо.

-Да…но… - Борис Игоревич замялся, будто засомневался, стоит ли говорить.

-Что?

-У меня плохое предчувствие, - всё же ответил Хомяков старший.

Олег и Дмитрий опять переглянулись.

Дальше все пошли молча и, войдя в калитку, ребята невольно сглотнули слюну. На весь двор необыкновенно хорошо пахло оладьями. Видно, Наталья Дмитриевна ждала мужа и внука голодными.

Олег сразу повеселел.

-Бабушка оладушки готовит или блины!

Димке стало неловко. Только недавно услышав о том, что есть люди, которые никого не приглашают к столу, он почувствовал себя не в своей тарелке. В доме Олега его всегда угощали, но нужно же и совесть иметь.

-Я пойду домой. Меня уже, наверное, заждались.

Борис Игоревич потрепал Димку по волосам и ответил:

-Вот пообедаешь с нами и пойдёшь. Посмотришь, какие у нас бабушка оладушки жарит.

Олег сначала огорчился тем, что Димка хочет уйти, но, увидев настойчивое нежелание деда отпускать гостя, повеселел.

-Пойдём, Дим. Бабушка будет рада тебе! Я же её знаю.

Наталья Дмитриевна встретила всех с улыбкой.

-Мойте руки, - сказала она, вытирая потный лоб тыльной стороной руки.

Оладьи с мёдом действительно оказались очень вкусными, и лишь только кончили обедать, в дверь негромко постучали.

Олег встал и пошёл открывать. Наталья Дмитриевна, не дождавшись, чтобы кто-то вошёл в дом, вышла посмотреть на пришедшего. Она отсутствовала меньше минуты и вошла в дом, улыбаясь.

-Кто там? – спросил Борис Игоревич.

-Девчонки. Аня и Настя.

В дом вбежал Олег.

-Мы пойдём, погуляем? – спросил он, глядя то на бабушку, то на деда.

-Погуляйте, погуляйте, - кивнул головой Борис Игоревич.

Дмитрий встал из-за стола и поблагодарил:

-Спасибо. Очень вкусно было.

-На здоровье, милый.

В доме Хомяковых Димка уже привык молиться перед едой и после еды, поэтому встав, он про себя прочитал нужную молитву, которую уже знал наизусть, и пошёл к выходу.

Во дворе его поджидали девчонки с Олегом.

-Мы не выдержали и пришли,- виновато объяснила Настя цель своего прихода. – Ну что? – спросила она, глядя на Димку.

-Что-нибудь выяснилось насчёт рыбы? – тихо спросила Аня, обращаясь к Олегу.

-Когда мы с дедом туда пришли, пруд был чистым.

-То есть?

-Ни одной рыбки. Кто-то её всю собрал.

-Кто? – удивилась Настя. – Всю?!

-Кто не знаем, - ответил Димка, - но когда мы туда пришли, рыбы не было.

-А что дедушка говорит?

-Говорит, что непонятно, что произошло.

-А у нас хорошие новости, - улыбнулась Настя.- Для нас хорошие, по крайней мере.

Мальчишки повернули головы к Насте, ожидая пояснений.

-Сегодня бабушка получила письмо. В нём родители предлагают мне и Ане этот год поучиться в Дубраве. Они новую квартиру не смогли купить и когда смогут – неизвестно. До этого они звонили, спрашивали, как нам у бабушки, сказали, что отправят письмо с подробностями, а сегодня письмо пришло, вот.

Дмитрию нравилось дружить с сёстрами, но когда он представил, что будет учиться с ними в одной школе, в одном классе, ему стало не по себе. Это отразилось на Димкином лице, и Настя обиженно спросила:

-Ты не рад?

-Нет, почему, - смутился Дмитрий. – Я рад. Я, правда, рад!

Димка не лукавил. Его первоначальное замешательство было вызвано тем, что он сам должен был первый раз пойти в новую для него школу. Карабаев не знал, как он будет учиться, но боялся, что не очень хорошо, и предположение, что свидетелями его плохой учёбы будут Аня и Настя, было Дмитрию неприятно. Если сёстры пойдут с ним в одну школу и класс, придётся из кожи вон лезть, чтобы не ударить в грязь лицом.

-Здорово, - сказал Олег. – У нас хорошая школа, и учительница математики очень сильная.

Ребята присели на бревно возле забора, и Олег стал рассказывать про школу. Оказывается, в ней происходило много разных забавных вещей, впрочем, как, наверное, и в любой другой школе.

Олег рассказывал, ребята слушали, смеялись, шутили и чувствовали себя в тот момент просто счастливыми. Несмотря на тревоги последних дней, лето они проводили замечательно, и вот появилась отличная возможность не менее замечательно провести и время в девятом классе.

Борис Игоревич, выйдя во двор, услышал смех за забором и улыбнулся, но улыбка получилась какой-то грустной. Он был рад, что у внука появились новые друзья. Что им весело и хорошо вместе, но было грустно от ощущения неотвратимой беды, которое просто не оставляло сердце Хомякова. У него внутри зрела непоколебимая уверенность, что происходит что-то плохое и опасное, опасное для всех и для смеющихся ребят в том числе. Борис Игоревич привык верить своим ощущениям и ничего не бояться, но на этот раз он волновался за ребят и надеялся, что или он ошибается, или всё плохое быстро пройдёт, и всё равно станет опять хорошо. Непременно станет.

***

Родион лежал на пляже, потягивал холодный апельсиновый сок и смотрел по сторонам. Сегодня он считал себя абсолютно счастливым. Приятный морской воздух обдувал тело, напоённое солнечным теплом. Холодный сок отлично утолял жажду и был очень вкусным. Сытный изысканный завтрак делал лежание особенно приятным и уютным. Родион был готов урчать от удовольствия, как большой, откормленный кот. Неужели, скоро сбудутся все его желания и мечты? Он больше не будет ежедневно думать о хлебе насущном, о необходимости как-то приспосабливаться к окружающим обстоятельствам? Неужели, у него будет столько денег, что заботы о будущем дочерей, о своей сытой старости не будут приносить ему беспокойство? Родион всегда мечтал тратить круглые суммы с чувством похожим на то, когда, например, платишь за билет в метро. Платишь такую сумму, которая не особенно обременительна. Тратишь и не жалеешь, потому что можешь себе это позволить. Чебышеву всегда хотелось с таким же чувством покупать автомобили, дорогие туристические путёвки, удовлетворять любую свою прихоть.

Родион отдыхал вместе с семьёй, но благодаря деньгам, он мог много времени проводить один, отсылая жену и детей то на экскурсии, то в магазины. Сегодня они поехали к белым скалам, которые сильно рекламировали здесь. Елена звала мужа и обижалась, что он не хочет ехать с семьёй, но когда Родион дал ей кругленькую сумму для покупок обнов ей и дочкам, жена сразу успокоилась.

«Вот она сила денег! – думал Родион. – Даже в семье помогают откупиться».

Родион широко улыбнулся и стал смотреть на море. Оно было синим, искрящимся, с невысокими, радостными волнами. Люди вокруг казались счастливыми и довольными, что ещё больше усиливало ощущение благополучия.

Родион невольно вспомнил про Влада, который безвылазно работал на его даче, даже не думая об отпуске и отдыхе. Влад настолько втянулся в производство «Стора», что раздражался, когда его хотели отвлечь от работы. Он был словно одержимый. Родиона пугала такая привязанность к бизнесу и к его дому. Жизнь Стороженко проходила по определённому плану, и этот план, режим, по которому жил Влад, вошли в правило и были для Стороженко необходимы, как хлеб и вода. Получалось, что Родион приобрёл неутомимого работника, приносящего стабильную прибыль. Таблетки «Стор» расходились очень быстро. Чебышев не хотел увеличивать их производство, чтобы товар не задерживался у торговцев и быстро уходил. Вокруг этого наркотика сложился миф, который Родион старался всячески поддерживать. Уже дважды после того, как на продавцов «Стора» «наезжали» конкуренты, наркоконтроль устраивал мощные проверки, которые заканчивались арестом многих, но вот те, кто торговал «Стором», оказывались на свободе.

Всему бизнесу Стороженко и Чебышева словно кто-то включил зелёный свет, и он мчался вперёд, оставляя на своём пути ручейки денег. Если бы Родион не понимал, что то, чем они занимаются – греховное дело, он бы пошёл ставить свечу в церкви. Всё складывалось таким образом, будто им кто-то помогает, и удача следовала за удачей, обстоятельства сменялись, оставляя удобную дорожку для продвижения дела Влада и Родиона. Но куда вела эта дорожка?

Родион помнил, как один его сокурсник Анисимов Кирилл рассказывал о своём деле. Кирилл занялся торговлей и, как он сам говорил, торговли честной не бывает. Если на одной позиции терпишь убытки, стараешься их восполнить чрезмерным повышением цен на другой позиции, или пользуешься хитростью в других направлениях. Родион с удивлением узнал, что есть люди, помогающие коммерсантам сбывать их товар, работая «на подбивке». А означает это то, что продавцы сами дают деньги этим «подбивщикам», и они начинают покупать товар, не пользующийся спросом, и создают ажиотаж, который заставляет обычных покупателей думать, что продаётся что-то очень хорошее, и покупать это что-то, если оно хоть как-то может пригодиться.

Кирилл рассказывал о многих приёмах, придуманных торгашами, чтобы люди покупали их товар, но особенно заинтересовало Родиона то, о чём Кирилл поведал на трезвую голову, и относилось это не к приёмам хитрых торгашей, а к духовной стороне нашей жизни.

Жена Кирилла была женщиной верующей и часто ходила в церковь. Она и мужа пыталась приобщить к вере, часто звала с собой, рассказывая об Апостолах, Пророках, Святых. Кириллу очень нравились эти рассказы, и он действительно ощущал в храме радость души и просветление помыслов, но одновременно дела в торговле у него начинали идти хуже. Причём, Анисимов уловил чёткую зависимость: тянется к вере, теряет успех в торговле. Перестаёт ходить в церковь, опять успех в бизнесе. Создавалось ощущение, что Господь хочет отвести Кирилла от грехов, направить на честный путь, но Анисимов выбрал работу, полную хитрости и обмана, потому что привык во многом себе не отказывать, и вместо угождения Богу, выбрал путь удовлетворения своих потребностей.

Выслушав Кирилла, Родион подумал, что выбрал бы тот же путь, что и Анисимов. Он считал, что угождать Богу должны либо старики, либо юродивые. Но когда мы выбираем путь не с Господом, мы идём с дьяволом. Может, существует и жизнь на нейтральной территории, так сказать, «золотая середина», но это навряд ли. Совершая ежедневные поступки, мы склоняемся либо вправо, либо влево, и это откладывает отпечаток на всю нашу жизнь.

Родион осознанно выбрал тёмную сторону. Когда он колебался, возникали ситуации, способные его вразумить, указать правильное направление к спасению, но человек, вкушая радости жизни, не любит думать о конце своего существования. Мы боимся говорить о смерти, даже вспоминать о том, что она естественный конец жизни всякого человека. Людям намного проще спрятаться за суетой повседневности, за каждодневными делами, и даже когда кто-то из знакомых, родных уходит из этого мира, горюя и плача, человек старается не думать, что и время его смерти когда-нибудь придёт. А человеку нужно вспоминать, нужно задумываться, чтобы не творить беззакония, чтобы не пачкать душу новыми и новыми грехами, чтобы заслужить милость Божью.

Когда Чебышев определился с выбором, когда он пренебрёг далёким будущим, ради сиюминутной выгоды, все события, пытавшиеся направить его к Свету, прекратились сами собой. Они словно не видели его в темноте помыслов, и жизнь потекла гладко и беззаботно. Дьявол очень умело может создавать уверенность в правильности и разумности поступков грешника, чтобы он двигался по пути греха, словно по наезженной колее, чтобы ему было хорошо и комфортно по пути в ад, и если человек вдруг начинал одумываться и стремиться к Свету, тут же происходили события, удерживающие во Тьме. На его голову сыпались испытания и проблемы, чтобы испугавшись их, человек вернулся к старому, в старую наезженную колею.

Ещё бывает и так, что осознанно и с удовольствием, выбрав стезю греха, кто-то творя зло, наслаждается его плодами, но тут уже тёмные силы начинают свою игру с этим кем-то, не заботясь о его колебаниях между добром и злом, так как этих колебаний просто не видно, а может они и не существуют, и грешник становится слабой игрушкой, развлекающей обитателей ада до самого его конца, если конечно не раскается по настоящему, если не одумается.

Вот так и текла настоящая жизнь Родиона, без потрясений и проблем, создавая ощущение правильно выбранной дороги.

***

Приближался сентябрь. Димка немного нервничал, представляя, как он пойдёт в школу, как будет учиться. Теперь его одноклассницами должны были стать и Аня с Настей. С одной стороны, здорово, что друзья все вместе оказывались в одном классе, с другой, Карабаев очень боялся, что не сможет хорошо учиться, не ударяя в грязь лицом. Ему казалось, что и Аня, и Настя будут отличницами. Как девчонки учились раньше, Димка не спрашивал. Его обучение в школе часто прерывалось на прежнем месте жительства и, несмотря на хорошие оценки в младших классах, Димка не был уверен в своих школьных успехах. Что самое интересное, и Олег испытывал некоторое беспокойство, думая о совместной учёбе с девчонками, или Дмитрию казалось, что его товарищ беспокоится.

Августовским утром, проснувшись довольно рано, умывшись, одевшись и позавтракав, Димка сидел возле открытого окна, любуясь красотой сада и дожидаясь, когда мама оденется для предстоящей поездки в город. Предыдущим вечером много обсуждали, стоит ли ехать в Москву, которая находилась на расстоянии девяноста километров от деревни, или достаточно будет посетить рынки и магазины районного центра прямо под боком. В результате, решили ехать в Москву, где можно было купить то же самое, но дешевле.

Дело в том, что Димке необходим был новый костюм для школы, туфли, рюкзак, канцелярские товары, спортивный костюм, кроссовки, сменная обувь, да и ещё в школе дали список учебников, по которым Димка будет учиться в девятом классе и которые нужно купить самим. Анна начала откладывать деньги ещё весной, чтобы сын, идя в школу, был обеспечен всем необходимым. Денег нужно было немало, и она немного волновалась, боясь, что на всё не хватит.

Димка был рад предстоящей поездке. Хоть он и не любил ходить по магазинам, но поехать в Москву и достойно подготовиться к школе ему очень хотелось.

В электричке Дмитрий с Матерью сели в начале пятого вагона и, расслабившись, стали смотреть в окно. Электропоезд мчался по очень живописным местам, и Димка любовался сочной зеленью летнего леса. Яркое солнце освещало поляны, поросшие травой да яркими цветами, и изредка за окном виднелись люди с корзинками, полными грибов. Дмитрий очень любил лес, и лицезрение картин, проносившихся за окном, доставляло ему истинное удовольствие. Довольная улыбка отражалась на его лице, но тут двери в вагон разъехались, и на пороге появились соседка Анна Тихоновна с Сергеем.

-Анна Михайловна! – улыбнулась соседка матери Димки. – Вы что ж, тоже в Москву?

-Да, - ответила Анна Михайловна и, указав на сиденье напротив, предложила: - садитесь.

-Спасибо.

Димка кивнул головой, здороваясь с Анной Тихоновной, и отвернулся к окну, показывая равнодушие к Сергею, который тоже не пожелал заговорить со сверстником и скорчил такую гримасу, словно съел что-то кислое.

-Ух, еле на электричку успели, - сказала Анна Тихоновна после того, как села и откинулась на спинку.

-А мы заранее вышли, чтоб не опоздать.

-Да я пока этого оболтуса уговорила, - ткнула Иванова сына в бок. – Видите ли, не хотел в Москву ехать. Давай, говорит, у нас всё купим. Но я знаю, что в Лужниках то же продаётся, но дешевле.

-Да и учебники нужно покупать, - поддакнула Карабаева.

-Как покупать? А разве в школе не будут давать?

-Не все. Нам список дали тех книг, которые нужно купить.

-А твой Дмитрий в какой класс идёт?

-В девятый.

-И мой. Значит, нам те же книжки нужны?

Карабаева пожала плечами и одновременно утвердительно кивнула головой, как бы говоря, что, наверное, нужны.

Женщины продолжали разговор, а Димка их больше не слушал. Он смотрел в окно и думал о том, как не хочет учиться с Сергеем в одном классе:

«Неужели я буду с Ивановым учиться? Вот не повезло! Он почему-то бурно реагирует и, кажется, на всех членов моей семьи».

Дмитрий увидел, как Серёжка после слов, сказанных Анной Михайловной Карабаевой, криво усмехнулся, словно показывая, что она мелет чушь. Димка не выдержал:

-Мам, давай пересядем от них! – выпалил он, вскочив с места.

-Сынок, ты что? – смутилась Анна Михайловна.

Анна Тихоновна удивлённо вскинула брови и уставилась на Димку, как бы ожидая ответа.

-Ты когда говоришь, - стал громко объяснять Димка, глядя в глаза Серёжке, - он над тобой смеётся.

Анна Тихоновна перевела свой вопросительный взгляд на сына:

-Серёнь, ты чё?

-Нужны они мне! – скривился Сергей, но глаза всё же опустил и отвернулся.

-Извини, соседка, - неуверенно проговорила Иванова, - может, Димке показалось.

Димка не стал спорить, сел на место и отвернулся к окну.

Вскоре разговор между женщинами возобновился. Дмитрий не слушал их и думал о своём. Сначала мысли его были неприятными и влияли на и без того испорченное настроение, но вскоре фантазия начала рисовать будущие картины его школьной увлекательной жизни, полной побед и достижений, и хорошее утреннее настроение опять вернулось. Димку даже перестало волновать соседство Иванова Серёжки, который демонстративно смотрел через проход в противоположное окно, стараясь казаться презрительно равнодушным.

Уже проехав половину пути, Дмитрий отвернулся от окна, прислонил голову к стене вагона и прикрыл глаза. Он от нечего делать стал прислушиваться к разговору матери и соседки.

-Да, сейчас он пьёт мало. Это точно,- говорила Анна Тихоновна.

-Да, я заметила, - поддакнула Мать Димки.

-У нас в деревне, подальше от дома Анисимовых источник бьёт, знаешь?

-Да, видела.

-Ну, так вот, - Анна Тихоновна замялась. – Может, я и ошибаюсь, но мне кажется, что в этом источнике вода стала особенная.

-Это как же?

-Да вот однажды, я принесла воды оттуда. Мне эту воду Любка Кононова расхвалила. Чай, говорит, из той воды больно вкусный. Я сходила из интереса, вскипятила чай, и знаешь, чай действительно особенный. С него как-то и настроение поднимается, и на душе птицы поют.

-Как это?

-Ну, вот попьешь такого чая всласть, и хорошо делается. Мой Михаил Васильевич после этого чая и к водке не тянется. Теперь мы частенько за той водичкой ходим, вон детей посылаем.

Димка стал прислушиваться внимательней. Он невольно вспомнил весёлых и довольных Кононовых: и дядю Сергея, и тётю Любу. Вот они, наверное, почему такие довольные были. От воды из источника. Подумав об этом, Димка погрузился в сон…

Сон ему приснился очень неприятный и тревожный. Дмитрий даже стал стонать и вскрикивать, и мама разбудила его:

-Дим, проснись! Мы уже почти приехали.

Димка открыл глаза. Ошалело посмотрел по сторонам, не понимая, где находится, и, встретившись с прищуренными, насмехающимися глазами Серёжки Иванова, всё вспомнил и сел ровно.

-Задремал, - сказал Димка, словно объясняя то, что и так было понятно.

С вокзала все направились в метро. Димка по дороге не обращал внимания на Сергея, разглядывая всё, что было вокруг. Москва ему нравилась, но и пугала одновременно. Среди такого большого количества людей Димка начинал ощущать себя ничего не значащим для окружающих, зависящим от родителей мальчиком. Та подростковая самоуверенность, которую он чувствовал в себе в знакомых и уже ставших привычными местах, особенно в компании друзей, куда-то испарилась, и Димка крепко вцепился в руку матери, которой, видно, тоже не особенно нравилось такое скопление народа.

Спускаясь в длинный переход, Димка услышал сильный хлопок непонятного происхождения, и в воздухе повис неприятный запах гари. Люди вокруг запаниковали и дружно подались вон из метро. Человеческая толпа, стремящаяся удалиться от чего-то непонятного, вдруг враз превратившись в единое огромное живое существо, устремилась на поверхность, прочь от возможного источника опасности. Димка с матерью, прижавшись друг к другу, поддались течению реки из человеческих тел, и река понесла их, не давая возможности выбирать, куда идти. Противостоять толпе было просто невозможно, и Карабаевы двигались, испытывая какой-то врождённый страх перед силой и мощью стихии.

Анну Тихоновну и Сергея оттеснили от Анны Михайловны и Дмитрия, но Карабаевы восприняли это абсолютно спокойно, боясь лишь потерять друг друга. Уже поднявшись из-под земли на улицу, толпа растеклась, ослабив свою мощную хватку, и только сейчас вдруг впервые Дмитрий, как ему показалось, понял страх Бориса Игоревича, что плохое будет для ВСЕХ. Он сегодня воочию увидел разницу между тем, когда испугались многие и ринулись к спасению, и хорошо представил, что бы было, если бы в толпе испугались ну один, двое, в крайнем случае, несколько человек. Тогда не возникло бы этой неуправляемой, сильной, торопящейся толпы, против которой невозможно было противостоять. Димка понял, что если плохое начнётся для всех, жизнь резко начнёт меняться под влиянием пострадавших людей, которые, даже не желая никому зла, могут причинить его в панике.

Димка невольно нахмурился под влиянием своих мыслей, и Анна Михайловна, увидев хмурое лицо сына, взволнованно спросила:

-Дим, болит что-нибудь? На тебя сильно надавили?

-Да нет, мам. Всё нормально. Всё хорошо.

Даже не став искать Ивановых, купив фанту, Дмитрий с матерью пошли назад в метро. Что послужило причиной паники, было теперь не понятно, так как вокруг не было никаких следов взрыва или ещё чего-нибудь разрушительного, а приезжающие спокойно выходили на поверхность, даже не подозревая о том, что лишь за несколько минут до этого момента напуганные люди плотной толпой ринулись вон из подземки, боясь возможной опасности.

Хоть и началась эта поездка для Дмитрия не очень хорошо, но закончилась удачно. Они с мамой купили всё необходимое, и даже остались деньги на сладости. Анна очень любила шоколадные конфеты, и в семье к её слабости относились с пониманием и снисхождением.

Войдя в дом, Димка сразу потащил пакеты с покупками к себе и стал разбирать книги, с интересом читая содержание. Оказывается, он очень соскучился и по школе, и по самому процессу обучения. Почувствовав запах типографской краски, Дмитрий вспомнил свой первый класс. Вспомнил, как им с Данилой вот так же покупали всё, только в двойном экземпляре. Вспомнил и то, как он был недоволен зелёным цветом своего рюкзака, который сам и выбрал в магазине, и Данила безоговорочно уступил ему свой синий. Данила всегда был как бы взрослее и серьёзней брата, и в иные моменты Димке очень его не хватало. Слёзы навернулись на глаза Дмитрия и он, оставив все покупки и взяв только учебники, купленные для Олега, вышел на кухню к матери, которая только что переоделась в халат.

-Мам, я сбегаю к Олегу, отнесу ему учебники.

-Подожди, - Анна взяла свою сумку и стала рыться, ища кошелёк. – Вот, это сдача с их денег.

Она дала Димке деньги, завёрнутые отдельно в магазинный чек.

-Но может, поешь сначала? Голодный ведь!

Димка действительно был голодным, но ему не терпелось увидеться с Олегом, чтобы как-то задушить тоску по Даниле.

***

Когда Дмитрий прибежал во двор Хомяковых, Наталья Дмитриевна вешала бельё на веревку.

-Здравствуйте, - поздоровался Дмитрий и положил пакет с учебниками на крыльцо. – Олег дома?

-Нет, они с дедом ещё из магазина не вернулись. Подождёшь?

После пробежки с тяжёлым пакетом Димка ещё больше захотел кушать и сейчас, уже забыв о тягостных эмоциях, толкнувших его голодным понести книги Олегу, пожалел, что сначала не поужинал.

-Нет. Я лучше позже приду, или пусть он ко мне придёт, когда из магазина вернётся. А это книги, которые мы с мамой из Москвы привезли и сдача.

Дмитрий протянул Наталье Дмитриевне деньги, завёрнутые в магазинный чек, и она подставила карман фартука, чтобы Димка опустил их туда.

Уже после ужина, сидя в своём дворе и рассматривая новенькую физику, Димка услышал весёлый смех, доносивший из двора соседей. Слышно было, как смеются почти все Ивановы. Были слышны голоса Анны Тихоновны, Алексея, Сергея и даже Максима Васильевича. Создавалось ощущение, что у них празднуют какую-то знаменательную дату, что бы и подумал Димка, если бы точно не знал, что Анна Тихоновна и Сергей сегодня ездили за покупками, как и Карабаевы, что вряд ли они стали делать, если бы собирались вечером что-то праздновать.

Вдруг Димка услышал, как скрипнула калитка. Во двор вошли Настя с Аней, радостные и довольные.

-Привет! – поздоровалась Настя.

-Здравствуйте, девчонки. Вы все учебники купили? – спросил Димка, волнуясь за сестёр.

Ведь он с матерью купил все необходимые книги только себе и Олегу, так как везти из Москвы четыре комплекта книг было бы очень тяжело.

-Нет, ещё не все, - махнула рукой Настя, - но мы купили форму. Костюмы синие с брюками и юбками.

Настя посмотрела в упор на Димку и замолчала, подумав, что с мальчиком обсуждать такие вещи не интересно.

-У нас бабушка сегодня в лес ходила, - таинственным голосом произнесла Анастасия.

Дмитрий смотрел на неё вопросительно, не понимая, что особенного в том, что Анна Сергеевна ходила в лес.

Настя выдержала паузу и продолжила с тем же многообещающим выражением лица:

-Она ходила за ягодами и наткнулась у каменных глыб на странное растение. Бабушка говорит, что первый раз в жизни такое увидела!

Настя посмотрела на Димку, но ожидаемой реакции не было. Мальчишка глядел равнодушно, не понимая, чем незнакомые бабушке девчонок растения могут быть настолько интересны.

-Ты что, не понимаешь?! – возмутилась Настя непониманием Дмитрия.

-Не понимаю чего?

До сих пор молчавшая Анна стала объяснять по-своему:

-Наша бабушка родилась здесь и выросла. Она хорошо знает лес и окрестности, знает здешние цветы и травы. У каменных глыб появилось совершенно неизвестное ей растение, похожее на старую паутину, которое просто испугало бабушку.

-Испугало? – теперь уже удивился Димка.

-Да. Оно как-то необычно выглядело. Устрашающе.

Димка всё ещё не мог представить себе устрашающего растения, и это отражалось на его лице.

Аня задумалась на несколько секунд, посмотрев на траву под ногами, и опять попробовала объяснить:

-Представь, что ты утром выходишь в сад, а в центре его стоит бамбук, обвитый лианой, или сидит лягушка размером с козу. Тебя это не напугает?

-Наверное, удивит, - согласился Дмитрий.

-Вот видишь! А бабушка на знакомом месте увидела нечто, похожее на гигантскую плесень. Она много раз бывала возле каменных глыб, но такого раньше не видела! – быстро проговорила Настя.

-А испугалась почему? – всё же не понял Димка.

Настя раздражённо цокнула языком.

-Дим, откуда там появилась эта плесень? Бабушка говорит, она проросла даже сквозь листья.

-Может, пойдём посмотрим? Только давайте Олега позовём,- предложил Димка, поворачиваясь к калитке, словно собираясь тут же бежать к Хомяковым.

-Нет, не сегодня, - отшатнулась Настя в сторону от калитки.

-Уже вечер, - согласилась с ней и Анна, – если идти то только утром.

-Бабушка просила нас туда не ходить, а если пойдём, руками не трогать, - быстро проговорила Настя.

В калитку вошёл Олег и обрадовался, увидев всех вместе.

-Привет всем, - поздоровался он. – Дим, спасибо вам большое за книги.

-Кому вам? – не поняла Настя.

-Диме и его маме. Тёть Ань, - окликнул Олег Димкину маму, вышедшую на крыльцо, – здравствуйте.

-Здравствуйте, ребята.

-Спасибо вам за учебники. Теперь у меня все книги из списка есть.

-Учитесь хорошо, - улыбнулась Анна Михайловна, снимая с верёвок сухое бельё.

-Пойдёмте в сад, - предложил Дмитрий друзьям, и они с удовольствием прошли под раскидистые деревья и сели на скамью под яблоней.

-Олег, девочки рассказывают, что в лесу появилось что-то странное, - первым заговорил Дмитрий.

-Что появилось?

Настя в характерной ей манере, чётко отчеканивая каждое слово, рассказала то же, что и Димке, но на этот раз, помня вопросы Дмитрия, рассказала более подробно и понятно, так, что Олег всё понял с первого раза. Он задумался.

-Помнишь, ты говорил, что твой дедушка что-то плохое предчувствует, и что вы должны быть бдительны? – спросила Анна Олега.

-Да, конечно помню.

-Вот поэтому мы и решили вам сразу рассказать. Может, в этой гигантской плесени и нет ничего плохого, но, помня про рыбу в пруду… - Аня невольно замолчала.

-Тут что-то нечисто, - закончила за сестру Настя.

-Я сегодня об этом дедушке расскажу, - сказал Олег так, как будто это его обещание должно было сразу всех успокоить.

Ребята просидели в саду Карабаевых до позднего вечера, обсуждая приближающееся время школьных будней. Про странное растение больше не говорили, и когда Дмитрий вошёл в дом, проводив ребят до калитки, его настроение было спокойным и умиротворённым.

Бабушка Ирина уже легла в постель, а Семён и Анна сидели за столом и разговаривали. Увидев сына, Анна подошла к нему, обняла, расцеловала и, погладив по голове, сказала:

-Иди, мой хороший, спать. Или, может, поешь? Чай попьёшь?

-Я же ужинал, - сказал Димка, удивляясь не предложению матери, а её настроению.

-Может, костюм примеришь? – спросил отец, уже видевший покупки, но желавший посмотреть обновы сына на самом Димке.

-Пап, давай завтра! – протянул просящим голосом Дмитрий.

-Ладно. Давай завтра.

Димка разделся и лёг в постель. Несмотря на то, что он устал за день, сон никак не приходил. Родители сидели за перегородкой, и Дмитрий стал прислушиваться к их разговору.

-Хорошо, Семён, съездили. Я люблю Москву с детства, хотя она сейчас совсем другая, не как раньше.

Анна Михайловна тяжело вздохнула.

-Так жизнь может внезапно перемениться. Правда, Сём?

-Угу.

-А помнишь, как мы познакомились?

-Угу.

-Была совсем другая страна, другие правила, порядки. Мне кажется, даже мораль была другая.

-Угу.

-Сём, а ты очень симпатичный был.

-Наверное, просто молодой.

-А я была ничего?

-Ты была красавица.

-Мы сегодня с Димкой чуть в страшную ситуацию не попали.

-Как это?!

-Заходим в метро. Там что-то хлопнуло и гарью запахло. Я испугалась ужасно. Не стала при Димке показывать своего страха, но после смерти Данилы я немного нервная стала! Думала долго ещё отойти не смогу, а вот знаешь, у Ивановых вечером чай попила, и почему-то счастливой себя почувствовала. Они воду из источника берут. Мы в электричке с Анной Тихоновной и Серёжкой ехали.

-Как он с Димкой?

-Не хорошо. Они друг друга недолюбливают. Ну, вот мы ехали вместе, и Анна Тихоновна про воду и источник рассказала. Сказала, что вода там необыкновенная. И правда! Завтра сама на источник схожу или Димку пошлю.

Дмитрий уже начал засыпать и лениво подумал:

«Надо бы завтра воды принести. Вот и мама какая-то с этой воды не такая. Какая-то счастливая…»

Тут вдруг кто-то сильно качнул кровать Димки. Он вздрогнул и открыл глаза. Из-за перегородки слышались разговоры родителей. Они вспоминали молодость, свои первые шаги по совместной жизни.

«Показалось что ли?» - сам себя спросил Дмитрий.

Он лежал с открытыми глазами и слушал голоса родителей, приглушённые перегородкой. Постепенно веки стали смежаться, но кровать опять настолько сильно качнулась, что стало понятно, это ему не кажется.

Димка вскочил с кровати, постоял немного, озираясь по сторонам, и снова сел. Было слышно, как родители замолчали, видимо, прислушиваясь и стараясь понять, что за стук они только что слышали. Потом опять звук разговора стал усыплять Димку. Он осторожно, словно боясь потревожить кого-то, стал ложиться на постель. Полежал немного. Всё было спокойно.

Из-за перегородки послышался тихий смех матери.

«Она действительно сегодня счастливая, - подумал Дмитрий, забывая страх и слушая тихий смех с улыбкой. – Обязательно утром сбегаю на источник!»

Лишь только Дмитрий подумал так, кровать, накренившись весьма сильно, заставила его вцепиться руками в матрац. Димка чуть не свалился на пол, а кровать громко стукнула ножками об пол, встав на прежнее место.

Из-за перегородки появились мать с отцом.

-Дим, ты что? – тихо спросил отец, словно боялся разбудить кого-то.

-Ничего.

Голос Дмитрия дрогнул. Он не знал, что сказать родителям, и стоит ли вообще рассказывать о строптивой кровати.

-Ложись спать. Устал ведь сегодня! – мать ласково погладила Димку по голове, заставляя лечь на подушку.

-Давай, мой хороший. Спи! Завтра дел много. Скоро уже в школу пойдёшь. Много там нового узнаешь. Поймёшь многое, чего раньше не понимал и не знал.

И Димку вдруг осенило! Его кровать трясётся, когда он хочет на источник идти, за водой! Ему не терпелось проверить правильность своего предположения, а родители всё не уходили. Мать переполняли нежные чувства к сыну, и только после того, как он сонным голосом недовольно сказал: «Ну, идите же! Я спать очень хочу!», родители ушли.

Дмитрий поудобней лёг на спину, широко открыл глаза и, уставившись в потолок, подумал: «Завтра пойду за водой на источник».

Кровать несильно качнуло.

«Завтра обязательно пойду на источник!»

Кровать накренилась сильнее.

-Понял! – вслух сказал Димка и тут же тише добавил: - Я не буду брать воду в источнике, и пить мы её не будем.

Дмитрий ощутил лёгкое дуновение, и волосы его приятно взъерошились, словно кто-то погладил по голове. Димке вдруг стало спокойно и хорошо, будто он наконец-то решил неразрешимую задачу.

***

На следующее утро Дмитрий встал пораньше, боясь, что мать сходит на источник сама, а как он понял прошлой ночью, воду оттуда пить нельзя. Димка решил, что это Данила останавливал их от применения воды из источника.

Димка оделся, и мать, «колдующая» уже на кухне, удивлённо спросила:

-Дим, а ты что так рано? Выспался бы.

-Да ничего. Я уже выспался. Ты просила за водой сходить?

-Ах, да! Давай я и отцу кофе из той воды приготовлю.

Димка взял пятилитровую канистру и выбежал во двор. В доме Карабаевых был водопровод, который начинался у трубы, проложенной вдоль улицы. Через два дома стояла колонка, из которой брали воду те, у кого вода не была подведена к дому. Именно из этой колонки и наполнил Дмитрий полную канистру и медленно пошёл обратно, стараясь сделать правдоподобным свой поход к источнику. Уже во дворе он постоял ещё немного и поднялся на крыльцо.

-О! Димка, доброе утро, - поздоровался отец.

-Доброе, пап.

-Молодец! Тебе уже надо вписываться в рабочий режим. Ведь скоро в школу.

-Ага.

Завтракали все вместе. Бабушка Ирина говорила за столом о чрезмерной впечатлительности соседки Анны Сергеевны, которая успела и Ирине Николаевне рассказать про странную плесень в лесу.

-Она считает, что знает абсолютно все растения здешних мест, и такого никогда раньше не видела.

-А вы ей не верите? – спросил Семен Александрович, разрезая яичницу с колбасой ножом.

-Да верю я ей, - махнула рукой бабушка Ирина, - я только говорю, что могут быть какие-то растения, которых она просто раньше не видела.

-Бабушка, - вмешался в разговор Дмитрий, - трудно ни разу не заметить огромную плесень, если она росла тут и раньше.

-И ты уже знаешь об этом? – удивилась Ирина Николаевна.

-Да, мне вчера девчонки рассказали.

-Ладно, мне пора, - встал из-за стола Семён, глядя на часы. – Побегу, а то опоздаю.

-Мам, я тоже к Олегу сбегаю, - встал из-за стола и Димка.

-Может, он спит ещё, - предположила Анна Михайловна.

-Если спит, я домой вернусь, - сказал Димка и пошёл из дома.

Вчера они не договорились, кто к кому и во сколько придёт, но Дмитрию не терпелось рассказать про воду из источника и про то, как кто-то, может покойный брат Данила, вчера пытался его убедить не брать «пьяную» воду.

Олег уже встал и сидел во дворе, дожидаясь деда.

-Привет, - поздоровался он, увидев Димку.

-Здорово, Олег. Вы куда то идёте?

-Решили с дедом на гигантскую плесень посмотреть. Пойдёшь с нами?

-Конечно! А что сказал Борис Игоревич?

-О чём?

-О плесени.

-Он тоже раньше не встречал ничего похожего на плесень и хочет посмотреть.

Из дома вышел Борис Игоревич в лёгкой куртке и брюках, заправленных в сапоги.

-Здравствуйте, - поздоровался с ним Дмитрий.

-Здорово. Пойдёшь с нами?

-Ага.

-Добро. Тебе бы куртку какую одеть сверху футболки.

-Я ему свою ветровку дам, - быстро сказал Олег, боясь, что слишком лёгкая одежда послужит причиной не брать с собой Димку.

Когда Дмитрий надел ветровку Олега, Борис Игоревич придирчиво осмотрел мальчишек и, сказав: «С Богом!», первым пошёл со двора.

Оказалось, что до каменных глыб идти нужно было по густому лесу, и если бы Димка не надел куртку, наверное, замёрз бы. В лесу было сыро и прохладно, а утренняя свежесть явно напоминала о скором приближении осени.

По дороге Дмитрий стал тихо рассказывать Олегу о том, что с ним было перед сном, а Борис Игоревич, услышав несколько фраз, спросил у рассказчика:

-Так, где они, говоришь, воду берут?

-Из источника, недалеко от дома Анисимовых, - охотно ответил Дмитрий и стал рассказывать громче с самого начала.

Борис Игоревич слушал, не перебивая.

-Дед, а что может быть с водой? – спросил Олег.

-Не знаю, - коротко ответил Борис Игоревич, и пошёл дальше, не останавливаясь.

Когда все вместе подошли к началу площадки, где размещались каменные глыбы, остановились одновременно, не сговариваясь. Перед глазами открылась картина, завораживающая и пугающая. На округлой площади, радиусом метров десять, стояли высокие сероватые столбики, напоминающие стебли растений. Эти стебли ближе к вершине разветвлялись многократно и образовывали букетики из бледных веток с колючими шариками на концах. На вершинах стебли были тоненькие и многочисленные и по виду очень напоминали плесень гигантских размеров. Букетики незнакомого растения были в основном серые, но встречались и белые, и чёрные, и коричневые. Вся эта гигантская плесень выглядела противной, и к ней даже не хотелось прикасаться. Но самой неприятной стороной представшего зрелища было то, что это непонятное растение в некоторых местах прорастало молоденькие деревья, дырявя их листья, ветви и кору. Создавалось ощущение, что плесень просто прожигает живые ткани растений, освобождая путь для своего продвижения и поглощая живую растительную массу. На тех участках, где не было камней, и росла когда то трава, вместо травы проглядывали засохшие остатки её, словно изрезанные ножницами или острыми бритвами. Молодые деревья, затронутые плесенью, находились в стадии засыхания, а высокие многолетние великаны пестрели пятнами неизвестного паразита, разрушавшего кору их могучих стволов. Очень неприятными были и внешний вид этой «дьявольской» плесени, и особенно её разрушительное действие, убивающее живое.

-Что это за гадость? – первым нарушил молчание Дмитрий.

-Дед, что это? – спросил и Олег.

Борис Игоревич внимательно разглядывал плесень на краю площадки, занятой ею, и не решался пройти вглубь. Чувства брезгливости и возможной опасности удерживали его на месте.

-Дед! – позвал Олег громче.

-Я не знаю, что это, - ответил Борис Игоревич.

Ещё некоторое время постояли молча, наблюдая устрашающую картину. Потом Борис Игоревич достал спички из кармана, зажёг одну и поднёс пламя к ближайшему серому кустику. Хоть гигантская плесень и выглядела влажной и скользкой, и казалась абсолютно не горючей, вспыхнула словно порох. Огонь побежал по одному стеблю, перекинулся на другой, и уже через несколько минут вся плесень пылала, словно облитая керосином. Зрелище было удивительным. В голубых языках пламени вспыхивали разноцветные искры, но запах при этом распространялся ужасный. Пахло очень плохо, но чем именно, не мог бы сказать никто из присутствующих.

Борис Игоревич отошёл на несколько шагов назад, подальше от огня и дыма, и жестом позвал ребят за собой. Они постояли ещё немного в отдалении, наблюдая, как серые стебли исчезают, превращаясь в дым и золу. Плесень горела настолько быстро, что живые деревья не успевали загореться вместе с ней. Когда огонь погас, над площадкой, до этого занятой плесенью, поднимался едкий дым.

-Пойдёмте отсюда, - позвал Борис Игоревич и пошёл прочь.

Мальчики тронулись следом. Выйдя из леса на солнечную полянку, Борис Игоревич сел на ствол упавшей сосны. Ребята приземлились рядом. Они очень хотели слышать суждение Бориса Игоревича обо всём увиденном, но он молчал, глубоко задумавшись, и ребята не хотели его отрывать от мыслей раньше времени.

-Я тоже видел это впервые, - прервал молчание Борис Игоревич. – Когда вы рассказали об испуге бабушки Ани и Насти, я подумал, что Анна Сергеевна немного преувеличила, но сейчас вижу, что это не так.

-Борис Игоревич, - обратился Дмитрий к Хомякову старшему.

-Что, Дим?

-Смотрите, что получается. В источнике вода стала особенной. Так?

-Так.

-Примерно в это же время появилась эта гигантская плесень. Значит, эти события взаимосвязаны?

-Вполне возможно.

-Но ведь вода оказывает хорошее действие, а про плесень мы не знаем ничего.

-Ну почему же ничего? – удивлённо спросил Олег. – Плесень разрушает те растения, которые растут рядом. Значит, она паразитирует на чужих организмах.

-Правильно, внучок, - согласился с Олегом дед, - и утверждать, что вода оказывает хорошее действие, мы тоже не можем. Ты, Дима, наблюдал лишь, как вода поднимает настроение, но ведь мы не знаем, как эта вода влияет скрытно.

-Что значит скрытно? – не понял Дмитрий.

-Мы не знаем, что она ещё делает с человеком, так как не видим его изнутри. Понимаешь? Мы видим лишь хорошее настроение, а может, происходит и что-то плохое, но невидимое. Поэтому я считаю, мы не должны уверять себя в том, что вода безвредна. Наоборот, мне кажется, что она делает что-то плохое. Ведь кто-то предупредил тебя, чтобы ты не брал воду из источника. Я считаю, что и плесень, и пьяная вода, и, может быть, рыба в пруду – взаимосвязанные события, или следствия какого-то одного события.

Борис Игоревич немного помолчал, словно думал, стоит рассказывать всё, и всё же продолжил:

-Последнее время я часто вижу монахов, а насколько мне известно, они приходят к людям перед бедствиями. Они появлялись в нашей деревне и перед Великой Отечественной войной, и перед взрывом газовой трубы, и перед пожаром, когда торфяники на болотах горели. Вот и сейчас происходит что-то, что ведёт к беде, и монахи стараются нам помочь. Я сегодня видел, как Митрич набрал в бидон воды из источника и понёс домой. Перед самой калиткой он споткнулся и упал. Я видел монаха сзади Митрича. Это он его толкнул. Толкнул и исчез. Я сразу не понял, зачем это, но сейчас многие из последних событий складываются в логическую цепочку. В детстве я любил читать детективы, ну и сейчас вспоминаю и Холмса, и Мегрэ. Митрич упал, ушиб колено и выругался, что мол, «чёрт его понёс за этой водой. Ну, её!». Остатки выплеснул и домой пошёл. Из-за монаха он не стал её пить. И это только тот случай, который я видел. Уверен, происходит много похожих событий, отворачивающих людей от этой воды.

-Дед, а может, в милицию пойти, властям сообщить? – неуверенно спросил Олег.

-И что мы скажем? Что у нас по деревне ходят призраки? Что вода обладает пьянящим действием? Что? Здесь нужно внимательно наблюдать, ну и, если будет что-то противозаконное что ли, что можно увидеть, потрогать, тогда и привлечь власти. Хотя, может, воду в город отвезти для анализа? Может, там какие примеси есть.

***

На следующий же день Борис Игоревич взял литровую бутылку и, набрав в неё воды из источника, поехал в город. Первым делом он пошёл в милицию, потом в районную больницу, но везде на него смотрели, как на нездорового человека. Принёс воду из места, где нет поблизости ни фабрик, ни заводов, ни ферм и хочет знать, что в этой воде поднимает людям настроение? Чудак человек!

Сначала Хомякова вежливо отсылали домой, но столкнувшись с его настойчивостью, объяснили более грубо, что люди работают, занимаются делом, и ему вместо того, чтобы морочить другим голову, нужно идти домой и заняться чем-нибудь полезным. А если в Дубраве вода странная, или растения появились необычные, пусть вызывают учёных, занимающихся этими проблемами! Где такие учёные? Занятым людям эта информация неизвестна, пусть у бездельников спросит.

Домой Борис Игоревич вернулся уставшим и немного расстроенным. Он подозревал подобный исход задуманного дела, но что вокруг будет такое непонимание…, хотя, что греха таить, если бы ему кто-нибудь стал рассказывать подобное, поверил бы он сразу в чужое предчувствие беды? Ведь он сам не сразу поверил Анне Сергеевне, что говорить о незнакомых и действительно занятых людях.

***

Первого сентября Димка встал рано. Он очень волновался, сам не понимая почему. Утро выдалось прохладным, но солнечным. У Анны Михайловны с утра болела голова, и она, готовя завтрак, обвязала голову платком.

-Хочешь, я пойду с тобой?- спросила она сына, видя его сильное волнение.

-Не надо! – резко ответил Дмитрий, испугавшись, что мама действительно пойдёт с ним, но ведь он уже взрослый. – Я пойду с Олегом и девчонками.

-Хорошо, - согласилась Анна Михайловна.

Раньше она всегда ходила первого сентября с детьми в школу, но сейчас не огорчилась. Дмитрий уже стал взрослым, да и плюс, голова сильно болела.

На вешалке возле кровати Дмитрия висел приготовленный костюм с белой рубашкой и галстуком в тон костюма. На стуле лежала пара новых носок, выглаженный носовой платочек и белая майка. На столе в вазе стоял букет хризантем.

Димка совсем не хотел есть и за столом с трудом проглотил кусочек хлеба с маслом и сыром. Запив всё глотком горячего чая, он вышел в сад, спокойно подумать о предстоящем походе в школу. Времени ещё было много, так как торжественная линейка начиналась в девять тридцать.

Дмитрий лёг на спину, на скамейку и стал смотреть на крону дерева, раскинувшуюся над ним. Утро было очень приятным, тихим, солнечным, спокойным. В это утро так хотелось счастья и радости, и так не хотелось думать о плохом!

За забором во дворе Ивановых слышались хохот и вскрики. С недавних пор у них не было скандалов, а лишь веселье и смех. В мыслях Дмитрия невольно появилось воспоминание о «пьяной» воде, но он отогнал их, стараясь думать о светлом будущем.

В голове возник образ Насти. Последнее время он часто думал о ней. Когда, например, Дмитрий мерил по просьбе отца свой новый костюм, почему-то хотел, чтобы костюм понравился Насте. Когда смотрел на носовой платок, представлял, как Настя испачкает руки или засмеётся до слёз, а он ей даст свой платок.

Димке было приятно – вот так лежать, мечтать, глядя вверх, и вдыхать чистый, свежий воздух первого осеннего дня. Он не заметил, как пролетело время, и вздрогнул, когда мать позвала его:

-Дим, иди, одевайся, а то опоздаешь.

Дмитрий вскочил и побежал в дом.

Как только он оделся, за ним зашли Анна и Анастасия, а буквально через минуту появился и Олег. Ребята с интересом разглядывали друг друга, видя такими нарядными своих друзей в первый раз.

Анна и Анастасия были очень похожи, но Дмитрию казалось, что Настя намного красивее сестры. У неё и взгляд был более решительным, и улыбалась она веселее, от чего лицо становилось очень милым и привлекательным. Настя увидела, как Димка разглядывает её, и улыбнулась ещё шире. Дмитрий смутился и отвернулся.

Когда ребята вышли из калитки, увидели Иванова Сергея. Он тоже шёл в школу нарядный, и, видимо, настроение его было настолько хорошим, что он даже привычно не скривился, увидев Карабаева Дмитрия.

Во дворе школы было много народа. Везде виднелись белые банты девчонок из младших классов и яркие букеты осенних цветов. Над входом висел плакат с надписью: «Добро пожаловать!». На асфальте перед школой толпились школьники. За их спинами стояли родители. Ребята подошли к девятому «А» классу, в котором должны были учиться. «Ашки» с любопытством поглядывали на новеньких, а один мальчишка в очках подошёл к Олегу и сказал:

-Привет, Олег!

-Привет!

-Это наши новые одноклассники?

-Да. Это Дима, Аня и Настя. А это Илья.

Димка пожал Илье руку, а Аня с Настей кивнули головами в знак приветствия.

-А вы откуда? – спросил Илья, переводя взгляд с Ани и Насти на Димку.

-Мы из города, - ответила Настя бойко. – Приехали к бабушке.

-Из Москвы или из районного центра?

-Из центра.

-А ты откуда? – спросил Илья Дмитрия.

-Издалека, - ответил Димка, не желая распространяться о Таджикистане, зная, как местные не любят приезжих.

Громкоговоритель вдруг загудел. Из него послышалось сначала: «Раз, два. Раз, два». А потом: «Доброе утро, ребята!». Началась праздничная линейка. После приветствия, награждения грамотами школьников, отличившихся в прошлом учебном году и выступления учеников младших классов все пошли в школу.

Дмитрию школа очень понравилась. Здание хоть и было старым, но чистым, пахнущим свежей краской, с большими окнами, широкими коридорами и светлыми просторными классами. Всё выглядело ухоженным, во всём чувствовалась рука хорошего организатора и хозяина.

В классе все расселись по местам. Дмитрий сел с Олегом на вторую парту, сзади Анны и Анастасии, которые разместились на первой.

«Они точно отличницы!» - подумал Димка. Он чувствовал себя не совсем комфортно среди новых одноклассников и больше бы предпочёл сесть на последнюю парту, но спорить не стал.

В класс вошла классная руководительница девятого «А», Ирина Георгиевна Шмакова. Она была учительницей русского языка и литературы и сразу обратила внимание на новеньких.

-Здравствуйте, ребята. Поздравляю вас с началом нового учебного года.

Она посмотрела на стол, заставленный цветами не только в букетах, но и в горшках.

-Спасибо за цветы. Хочу вам сообщить, что в этом году в нашем полку прибыло. У нас будут учиться новые девочки Аня и Настя Щукины, и новый мальчик Дмитрий Карабаев , приехавший из Таджикистана.

Димка услышал смех Иванова Сергея, а потом его шёпот и ответное хихиканье мальчишки, сидящего за одной партой с Сергеем.

-Иванов! – строго окликнула его Ирина Георгиевна. – Хоть в первый день будь внимательным в классе.

Хихиканье смолкло.

-Ну, как тебе наша школа, Дмитрий? – продолжила прерванный разговор Ирина Георгиевна.

-Хорошая, красивая, - ответил Димка, стараясь говорить как можно уверенней.

-А вам, девочки, понравилось у нас? – обратилась учительница к сёстрам.

-И нам понравилось,- ответила за обеих Настя.

Она тоже держалась очень уверенно и спокойно, но говорить много явно не хотела.

Классная руководительница не стала больше ни о чём спрашивать новеньких и заговорила о другом:

-Сегодня я продиктую вам предметное расписание на неделю и новое расписание звонков и перемен…

Когда Ирина Георгиевна сказала всё, что должна была сообщить ученикам, она ещё раз поздравила всех с началом учебного года и разрешила идти домой.

Ребята обрадовались, как будто отсидели уже шесть уроков, и шумно стали вставать с мест. Всем не терпелось выйти на улицу, где светило не жаркое осеннее солнце, и было тепло и безветренно.

Димка, Олег и Аня с Настей не торопились уйти в рядах первых, продолжая разглядывать окружающую их обстановку. Выйдя из класса, Дмитрий обратил внимание на невысокого старичка, сидевшего у выхода на табуретке. Его лицо было необыкновенно добрым, и глаза такие чистые и ясные, что невольно привлекали внимание.

Многие ученики, выходившие на улицу, здоровались с ним, и он очень приветливо им отвечал, улыбаясь и кивая.

-Кто это? – спросил Димка Олега.

Ему ответила Анастасия:

-Я слышала о нём. Это сторож Лукич. Он немножко ненормальный.

-С чего ты взяла, что он ненормальный? – немного обиженно спросил Олег.

-Бабушка говорила.

-Глупости! Андрей Лукич абсолютно нормальный. Его Бог любит.

-Что? - Переспросила Настя. – Ты шутишь?

Они поравнялись с Лукичом.

-Здравствуйте, Андрей Лукич! – поздоровался Олег.

-Здравствуйте, ребята, - улыбнулся Андрей Лукич, а потом, обращаясь сначала к Насте, а потом к Димке, сказал: - Ты стрекоза, под ноги гляди, а ты не выбегай шибко из-за угла.

-Вот видишь, - ехидно заметила Настя, когда ребята отошли на такое расстояние, что сторож не мог их слышать.

Она неопределённо пожала плечами, словно то, что сказал Лукич, подтверждало её слова.

Олег нахмурился, но ничего не ответил.

Ребята вышли из школьного двора и пошли по тротуару. Анастасия увлечённо рассказывала о том, как они оборудовали рабочие мечта в доме бабушки, и не заметила выбоину в асфальте. Все её перешагнули, а Настя ступила в выбоину ногой, споткнулась и сильно упала на две коленки сразу. От боли у Насти на глаза навернулись слёзы. Дмитрий и Анна кинулись её поднимать. Когда Анастасия встала, на её коленках алели большие кровавые ссадины.

-Ай! – вскрикнула Настя, когда посмотрела на свои колени.

Было ощущение, что от вида крови ей стало ещё хуже.

-Ничего, сейчас дома зелёнкой помажем, - стала успокаивать сестру Аня, делая паузы между словами, в которые дула на колени Насти, чтоб успокоить боль.

-А ты говорила, что он ненормальный, - подражая ехидным ноткам Насти, проговорил Олег.

-А? Что? – не поняла Настя.

-Стрекоза, под ноги гляди, - ответил Олег фразой, которую Настя сначала не поняла, а поняв, опустила глаза.

-Может, это просто совпадение, - сказала она, кривясь от боли.

-А бабушка вас сегодня звала на блины, - промолвил Олег, обводя всех взглядом.

-Я домой хочу, - плаксивым голосом протянула Анастасия.

-Может, позже? После обеда, если боль пройдёт, - опять предложил Олег.

Дмитрий и Олег с двух сторон взяли Анастасию под руки, и она, опираясь на них и хромая, пошла домой.

Анна Сергеевна, увидев внучку, ведомую под руки мальчишками, сильно испугалась.

-Ой, Настюша! Что случилось? Ой-ё-ёй!

Она побежала навстречу, прижав ладони к щекам.

-Ничего страшного, бабушка! – поспешила Анна успокоить бабушку. – Настя просто упала и коленки разбила.

-Анютка, неси тёпленькой водички и зелёнку. Там в ящике кухонного стола. Больно? – спросила бабушка у Насти.

Анастасии было приятно, что бабушка так за неё волнуется. Она сделала плаксивую гримасу и ответила:

-Больно, ба.

Мальчишки усадили Настю на скамейку. Анна Сергеевна стала промывать ссадины и смазывать зелёнкой. Настя тихонечко верещала, сжимая зубы, а бабушка рассказывала:

-А перед этим скорая по нашей улице проехала. Я вышла во двор, а тут Настёну ведут. Я испугалась сильно. Думала, может, это со скорой связано.

-А куда поехала скорая? – спросил Димка, испытав волнение за своих родных.

-Я не видела. Вы следом сразу пришли.

Из-за высоких сараев двор Карабаевых не был виден.

-Я домой схожу, - сказал Дмитрий и побежал в свой двор.

Двор был пустым.

-Мама! – позвал Димка.

Никто не отозвался.

-Мам!

Дмитрий вбежал в дом. Там никого не было. Он почему-то запаниковал, бегом выбежал в дверь, спустился с крыльца, перепрыгивая через две ступеньки, и ринулся на огород, надеясь застать мать там.

Анна Михайловна действительно была на огороде. Тут же на складном стульчике сидела и Ирина Николаевна. Услышав, как Дмитрий зовёт её, Анна Михайловна, перешагивая через ряды огурцов, вышла на дорожку и пошла в дом. Подойдя к углу дома и собираясь завернуть, Анна Михайловна вскрикнула. Димка, выбегая из-за угла, врезался в мать с такой силой, что чуть не свалил её с ног. Дмитрий, выше матери почти на голову, себе разбил губу, а Анне Михайловне поставил на лоб огромную шишку. Она схватилась за голову и заохала.

-Мамочка, прости! – испугался Димка за мать, даже не замечая своей разбитой губы.

-Дима, тебе больно? – испугалась в свою очередь Анна Михайловна, увидев разбитую губу сына. – Как мы сильно столкнулись! Ох!

-Голова болит?

-Она всё утро у меня болит.

Дмитрий взял под руку маму и повёл её домой.

-Бабушку тоже позови, если она захочет.

Дома Анна Михайловна прилегла на кровать, а вскоре пришедшая бабушка начала готовить обед.

Димка пошёл переодеваться, и когда снимал галстук, задел рукой губы и почувствовал резкую боль. Подойдя к зеркалу, он увидел вздувшуюся губу с запёкшейся кровью, и вдруг в его голове проскочило воспоминание об Андрее Лукиче и его слова: «Ты, стрекоза, под ноги гляди, а ты не выбегай шибко из-за угла».

-Он знал, что так будет! – невольно вслух проговорил Димка.

Проговорил довольно громко, так, что его услышала мать:

-Что ты говоришь, сынок?

-Ничего. Мам, я сбегаю к Олегу.

-А обед?

-Я пока не хочу, - и, натягивая футболку на ходу, Дмитрий выбежал во двор.

Сначала он зашёл к Анне Сергеевне. Никого не было в её дворе, кроме Анны, подметавшей крыльцо.

-А Олег ещё у вас?

-Нет, он домой пошёл.

-Как Настя?

-Лучше. Она сейчас читает, лёжа на кровати.

-Ладно, Ань. Не буду её тревожить. Вечером зайду.

Димка быстрым шагом направился на улицу. Ему не терпелось всё рассказать Олегу и Борису Игоревичу.

-Ань, кто приходил? – раздался из дома голос Анастасии.

Аня прислонила веник к стене и вошла внутрь.

-Дима.

-А где он?

-Он Олега искал.

-Мог бы и ко мне зайти.

-Он не захотел тебя тревожить. Я сказала, что ты лежишь и читаешь.

-Знаешь, Ань, мне без мальчишек уже как-то скучно, - призналась Настя, обнимая подушку.

-Мне тоже, - улыбнулась сестре Анна.

***

Когда Дмитрий пришёл к Хомяковым, в их дворе сидели Сергей Трофимович и Любовь Ивановна Кононовы. Они что-то рассказывали Борису Игоревичу и весело смеялись. Хомяков слушал их с серьёзным видом, внимательно вглядываясь в лица говоривших.

-Здравствуйте, - поздоровался Дмитрий со взрослыми, войдя в калитку.

-Здравствуй, пострел, - ответила тётя Люба.

Мужчины приветственно кивнули головами.

-А Олег дома?

-Проходи в дом. Он там, - ответил Борис Игоревич, дружелюбно улыбнувшись Дмитрию.

Димка поднялся на крыльцо и чуть не столкнулся с Натальей Дмитриевной, выносившей чай гостям. Она улыбнулась, кивнула в ответ на приветствие и пропустила Димку в дом.

-Олег! – позвал Дмитрий, перешагнув порог.

-Иди сюда, - отозвался Олег.

Он стоял у окна и прислушивался к разговору гостей.

-А ты что здесь стоишь? – спросил Дмитрий, вглядываясь в лицо товарища.

-Дедушка пытался убедить дядю Сергея и тётю Любу не брать воду из источника.

-И что?

-Они стали смеяться над его словами, и даже сказали, что охрану к этой волшебной воде приставят.

-Да что это за вода такая? – с раздражением в голосе спросил Дмитрий.

-Её уже несколько семей берут и как пьяные ходят.

-Может, у них просто хорошее настроение.

-Ты видел Кононовых?

-Ну, видел.

-А видел, как они себя ведут?

-Как? – спросил Дмитрий, хотя и сам понимал, что вода меняет поведение людей.

Дмитрий вспомнил свою счастливую мать, смеющуюся за перегородкой. Он так хотел жить спокойно, жить счастливо. После всех переживаний, которые перенёс Карабаев ещё в Таджикистане, он впервые начал жить полноценной жизнью подростка, с друзьями, с учёбой в школе, с игрой в футбол, с походами в лес, и вот опять спокойная жизнь рушится по непонятным причинам.

-Как ненормальные! – резко ответил Олег. – Смотри, что они мне подарили, - и Олег показал красивую удочку, с блестящим крючком на конце.

-Это же здорово! – восхитился Дмитрий.

-Дим, что ж в этом хорошего?

-Удочку тебе подарили.

-Да Кононовы раньше даже спички только в долг могли дать!

-В смысле?

-Жадные они! – раздражённо ответил Олег, старавшийся раньше так откровенно не высказываться о Кононовых. – Очень жадные, и вдруг дядя Сергей дарит хорошую удочку, хотя сам заядлый рыболов.

-А почему он тебе её подарил?

-С первым сентября поздравил.

-Но ведь, если человек стал щедрым, это же хорошо, - продолжал спорить Дмитрий.

Олег шумно вздохнул. Он никак не мог объяснить, почему и он, и дед беспокоятся из-за этого подарка.

-Дим, в нашей деревне появилась вода, которую люди пьют и словно пьянеют. Тебя это не пугает?

Дмитрий опять вспомнил счастливую мать.

-Нет, - ответил он с виноватым выражением лица.

Олег, глядя на Дмитрия, задумался.

-А, может, ты прав? – вдруг сказал он.

Дмитрий был готов спорить и дальше, но после того, как Олег с ним согласился, спорить уже не хотелось.

-Здесь каждый может оказаться прав, - стал и Дмитрий соглашаться с Олегом. – Давай, всё разберём по полочкам.

-Давай.

-Почему мы называем воду пьяной? Может, её лучше назвать счастливой?

-Не только мы её так называем, а пьяная потому, что, например, дядя Сергей и тётя Люба ведут себя так, как будто выпили. У них похожее поведение было, когда они на праздниках гуляли.

-Но почему же это плохо?

Олег ненадолго задумался и ответил:

-Если люди много пьют, они становятся алкоголиками, а что будет от воды? Ведь нельзя всё время быть пьяным, и чтобы потом ничего не произошло.

-А вдруг можно?

-Я не знаю, просто у дедушки было плохое предчувствие, монахи стали являться, как перед бедой, вот мы и начали всё необычное относить к плохому.

Теперь нахмурился Дмитрий.

-И меня, наверное, Данила предупредил, что нельзя эту воду брать. Как я мог забыть?!

-Вот видишь! – сказал Олег совсем не радуясь тому, что Дмитрий его не переспорил.

Во дворе послышался громкий смех Любови Ивановны. Она что-то неразборчиво говорила сквозь смех, а потом запела. Олег выразительно посмотрел на Димку, а тот в ответ шумно вздохнул.

***

Чебышев ехал за город в отличном настроении. Сегодня он купил соседнюю дачу и планировал, перекинув через пруд мост, расширить и украсить свои владения. Жена и дети ещё не знали о приобретении Родиона. Зачем нужно давать повод для лишних вопросов? Скажет потом, позже. Да и новый дом предназначался не для отдыха, а для расширения производства. За последнее время спрос на таблетки Стороженко настолько повысился, что из-за них даже дрались на дискотеках. Плюс, уже были готовы все необходимые документы для продажи препарата в качестве антидепрессанта, который не несёт никаких побочных эффектов. Чебышев уже договорился с нужными чиновниками, дал взятки, кому было нужно. Осталось совсем немного работы, и новые ручейки чистой прибыли опять потекут в карманы.

Родион ехал не торопясь, радуясь осеннему дню и строя планы на будущее. Он вдруг вспомнил, как родители подарили ему небольшую сумму денег на день рождения, и как он получал огромное удовольствие, планируя, как эти деньги потратить. Сейчас ощущение было похожим на ту радость в детстве, но по силе намного уступало детской радости. Сумма теперь конечно побольше, но нет уже той беззаботности и умения чувствовать себя по-настоящему счастливым.

За окном проносились деревья, тронутые разноцветными красками осени. Одни из них оставались ещё зелёными с отдельными пожелтевшими листочками, другие словно окунулись в реку, наполненную солнечной желтизной, третьи красовались в одежде, раскрашенной разными оттенками красного.

Родион обогнал старенькую «шестёрку», за рулём которой сидел пожилой человек. Он сидел с серьёзным и сосредоточенным лицом и был сильно похож на родного брата отца Родиона, Михаила. Чебышев поехал медленней, давая «шестёрке» приблизиться. Ему не особенно хотелось здороваться с дядей Мишей, разговаривать с ним, просто стало интересно, куда это он едет и с кем.

Родион посмотрел в стекло заднего вида и увидел молодую женщину рядом с водителем. Она была незнакома Чебышеву. Он ещё раз заглянул в чужую машину и разглядел двух детей на заднем сиденье. Потом он хорошо увидел и водителя. Это был не его родной дядя Миша, и Чебышев нажал на газ, уезжая вперёд.

В «шестёрке» ехали самые обычные люди, скорее всего родственники, представители трёх разных поколений, но как они отличались по выражению лиц, и, наверное, по чувствам и мыслям. Фантазия Чебышева начала быстро работать, и он отчётливо представил ощущения детей, радостно пересмеивающихся на заднем сиденье, показывающих пальцем на то, что их интересует за окном и верящих, что этот огромный мир создан для радости и счастья.

Молодая женщина не так живо реагировала на картины, проносящиеся за окном, видимо, думая о чём-то приятном и многообещающем, о чём можно было судить по едва уловимой улыбке и блестящим глазам. У неё уже не было того открытого и радостного восприятия окружающего мира, которое просто «брызгало» из глаз детей, и всё же, тихое ожидание чего-то приятного делало её довольной. Наверное, она тоже считала, что этот мир должен нести счастье и радость удовольствий и повседневной жизни.

Мужчина же за рулём, скорее всего, не ждал уже от этой жизни ничего хорошего. На его лице словно было написано, что поездка – это неприятная необходимость, мир заполнен разочарованиями и недугами, а будущее обещает лишь забвение или расплату. Он ехал в той же машине, в тот же день, по той же дороге, но чувствовал себя абсолютно по-другому и не только в смысле физического состояния. Весь окружающий мир для пожилого человека был иным, потому что в прожитые годы он совершил много поступков, которые превратили его жизнь в такую, как она есть, которые стёрли наивный, радостный, оптимистичный блеск глаз и сделали его недовольным, скучным и даже сердитым.

«Скоро и я постарею!» - подумал Родион.

«Какой я буду в старости? Богатый, в дорогой хорошей машине!» - ответил сам себе Чебышев и улыбнулся, но улыбнулся одними губами. Глаза и сердце не тронула эта улыбка.

Родион вдруг отчётливо вспомнил одного старичка, которого видел в небольшой церкви, в городке рядом с дачей. Он с семьёй зашёл тогда в церковь, чтобы поставить свечи Святому Пантелеимону и Николаю Чудотворцу по просьбе тёщи. Старичок был бедно, но чисто одет. Его не глаженная мятая рубашка не имела ни единого пятнышка, а глаза словно светились изнутри. Они источали такую доброту, что казалось, он смотрел на окружающих, и на Родиона тоже, с любовью. Старичок был худым, бедно одетым, и Чебышев решил дать ему денег, желая быть в тот день щедрым, желая сделать что-то хорошее. Он уже полез в карман, но встретился взглядом с добрыми, светлыми глазами и понял, что ни он – Родион может что-то дать этому человеку, а наоборот, бедно одетый старичок имеет что-то такое, чего у Родиона нет и не было. Сможет ли Родион когда-нибудь иметь это «что-то»? Наверное, нет. Ведь нет у Чебышева самого главного, нет любви к ближним. Он готов продавать им что угодно, даже медленную смерть, лишь бы платили, лишь бы можно было покупать, что захочешь, ездить куда потянет. Не было в душе Родиона любви, и был он очень далёк от Бога, а это основная беда человека. В этом его бедность.

Мысли Родиона опять понеслись, и он вспомнил, как тёща его дочке объясняла значение слов «бедность» и «богатство»: «Когда человек живёт с Богом в душе – он богатый. Когда отворачивается от Бога, становится бедным, потому что с отвернувшимся от Бога беда будет!»

Чебышев ещё пошутил в тот момент, сказав: «Не то, доча! Когда бабло в кармане водится - это богатый. Когда кошелёк пустой – бедный!» Тёща тогда посмотрела на Родиона с укоризной.

И только теперь, сидя в машине, Родион подумал, что богатым был тот старичок с добрыми глазами и, наверное, даже старик в «шестёрке» богаче Чебышева, потому что ближе к Богу. Продавать людям наркотики ужасно. Продавать под видом лекарства ещё ужасней. Продавать и не знать до конца, как они влияют на человека! «Делать деньги», но становиться беднее и беднее! Чтобы удаляться от Бога! Это не глупость. Это безумие!

Родион тряхнул головой, чтоб заглушить голос внутри себя. Он разозлился не понятно на кого и резко остановил машину, свернув на обочину. Чебышев вышел из машины.

По двум сторонам от дороги раскинулись поля. Воздух был чистым и свежим. Вокруг никого, и только редкие автомобили проносились мимо. Родион сел на траву, и в его голове промелькнули лица виденных им детей, молодой женщины, пожилого человека и резкая отчётливая мысль: «Может настать время, когда будет трудно исправлять уже совершённое. Когда разбогатеть, в смысле быть с БОГОМ, уже не получится! Нужно остановиться сейчас!»

-Что за напасть! – громко сказал Чебышев.

Он резко встал, повернулся на каблуках и сел в машину. Родион не сразу тронулся дальше. В его голове была масса противоречивых мыслей и чувств. Хорошее настроение испарилось, и все предполагаемые далее доходы не приносили радости.

Он опять вспомнил, как будучи маленьким мальчиком украл у своего товарища в детском саду машинку. Когда Родион впервые увидел машинку в руках Павлика, позавидовал сильно. Обладание этой игрушкой казалось Чебышеву немыслимой удачей и, уходя домой, он не выдержал искушения соблазном, и забрал игрушку, которая одна одинёшенька лежала на скамеечке у входа. Родион взял её и думал, что дома наиграется ею всласть, но придя домой, не получил никакого удовольствия. Сильное чувство собственной вины перед Павликом отравило весь вечер Родиона. Кидая взгляд на машинку, он тут же вспоминал, что взял её без разрешения, то есть, просто украл, и совесть растревоженная, неспокойная грызла Чебышева изнутри.

И теперь, сидя в машине, Родион отчётливо вспомнил прошлые события. Вспомнил и осознал, что сейчас, как и когда-то в детстве, не сможет насладиться деньгами, возможно, полученными за боль и смерти людей. Чебышев пытался успокоить себя тем, что смертоносный эффект «стора» не доказан, что это хороший антидепрессант, способный помочь многим людям, но тщётно. Внутри была сильная уверенность в опасности и вредоносном действии этого препарата. Откуда взялась эта уверенность? Непонятно. Но Родион чувствовал всё это каждой клеточкой своего тела. В нём присутствовала непоколебимая уверенность, доставляющая беспокойство и страх за возможное последующее наказание.

Чебышев глубоко вздохнул. Кто бы мог подумать, что как только он действительно повернёт свой новый бизнес на большую дорогу, возникнут эти непонятные чувства, эти сомнения, эта неуверенность, этот страх. Только недавно было такое отличное настроение и на тебе! Всё разрушилось! Всё переменилось! Но почему?

Чебышев сокрушался из-за того, что его собственный Ангел Хранитель пытался вернуть его на правильный путь. Как только он захотел в своё грязное дело втянуть многих и многих людей, Силы Добра встали на защиту и не только других людей, но и самого Чебышева. Ведь живя на этом свете, мечтая о низменном, совершая греховное, человек пачкает свою Душу, готовя её для ада. Интуитивно каждый из нас чувствует это. Ангелы Хранители, используя совесть, пытаются достучаться до наших чёрствых сердец, но это зачастую оказывается очень трудной задачей, ведь бесы не дремлют. Как Ангелы стремятся спасти, так и бесы стараются погубить человеческие души. Эта борьба ведётся беспрестанно, и кто победит, Добро или Зло, зависит от нас самих. Бог дал каждому человеку право выбора, и очень грустно, что мы используем это право, чтобы погрузиться в темноту, чтобы погибнуть.

Чебышев сидел в машине, неподвижным взглядом смотрел перед собой, и в душе его Свет пытался победить Тьму. Родион очень глубоко задумался, потом откинулся на спинку, завёл машину и рванул с места. Что он решил?

***

Когда Кононовы ушли со двора Хомяковых, Наталья Дмитриевна и Борис Игоревич продолжали сидеть там, о чём-то тихо переговариваясь. Дмитрий уже успел рассказать Олегу о том, как предупреждение сторожа Лукича полностью сбылось, и теперь уже Олегу не терпелось рассказать об этом своим старикам.

Не дождавшись бабушку и дедушку в доме, Олег вышел во двор. Следом за ним вышел и Дмитрий.

-Дед, Кононовы будут пить воду? – спросил Олег, спускаясь с крыльца.

-Будут, - устало ответил Борис Игоревич, опуская голову. – К ним и Андрей Лукич приходил с тем же, что и я.

-То есть? – не понял Олег.

-Оказывается, наш Андрей Лукич ходит по дворам, туда, где пьют воду из источника, и отговаривает людей пить её.

Дмитрий и Олег переглянулись.

-Дед, нас сегодня очень удивил Андрей Лукич, - сказал Олег и сел на скамью.

-То есть? – на этот раз не понял внука Борис Игоревич.

-Дим, расскажи ты, - попросил Олег товарища, и Карабаев рассказал сегодняшние события.

Дмитрий рассказал и о падении Насти, и о том, как выбежав из-за угла дома, столкнулся с матерью.

Борис Игоревич и Наталья Дмитриевна внимательно слушали, не перебивая.

-Всё, - сказал Димка, окончив рассказ.

-Он очень многие события предвидит, - спокойным голосом проговорила Наталья Дмитриевна. – Раз он отговаривает людей пить эту воду, значит, он что-то про неё знает?

Борис Игоревич резко встал.

-Борь, ты куда?

-Схожу ка я к Лукичу, - проговорил Хомяков старший и пошёл к калитке.

***

Когда Чебышев приехал на дачу, все трое охранников сидели во дворе, греясь на солнце. Настроение у Родиона было паршивое и, увидев это, никто не стал с ним разговаривать, промолвив лишь краткое приветствие. Чебышев кивнул в ответ и вошёл в дом.

Стороженко находился в комнате, где машина, делающая таблетки, штамповала их с шипящим звуком. Влад стоял рядом и, словно зачарованный наблюдал, как новые и новые белые цилиндрики падают в пластиковую тару.

-Привет, - резко произнёс Чебышев, стоя за спиной Стороженко.

Влад испугался и вздрогнул.

-Вот черт! – выругался он. – Напугал.

-Как дела?

-Нормально. А у тебя?

-Всё хорошо.

-Ну, как? – спросил Влад и нетерпеливо приподнял брови.

-Что как? – переспросил Родион, хотя и понял, о чём его спрашивают.

-Сделку оформил?

-Оформил.

-Дом в нашем распоряжении?

-Да, - ответил Чебышев и, прищурившись, добавил: - но…

-Что но?

-Я не уверен, что стоит расширять наш бизнес.

-Ты о чём? – удивился Влад.

-У меня по дороге сюда сомнения были, - опять замялся Родион.

-Что у тебя было?

-Сомнения!

-Родион! Сколько можно сомневаться?

-Если хочешь, у меня плохие предчувствия. Сейчас мы получаем хорошую прибыль, стоит ли засвечиваться сильнее?

-Родион! Столько сил, столько денег потрачено, чтоб узаконить производство и продажу «Стора», а ты говоришь, что сомневаешься! Сомневаться нужно было раньше. Тем более, мы хотим нелегальное дело превратить в узаконенный бизнес. Ты что зассал, как шестёрка?! Хочешь всю нашу халяву в парашу спустить со страха? – последние вопросы Стороженко задал, применив другой лексикон и другие интонации.

Родион разозлился:

-Ты, уголовная морда! Помимо «зассал», есть и другие причины! Зато ты, как я посмотрю, сидя здесь, жрёшь эти свои таблетки и ничего не боишься. До этого мы не сталкивались с наркодельцами…

-Я же говорю «зассал»! – перебил его Влад.

-Тебе, Лис, нечего терять! Тебя даже если пришлёпнут, никто ничего не потеряет. Разве что родители освободятся. У меня же и без тебя была нормальная жизнь, и мне есть что терять, и есть кому по мне плакать!

На лице Стороженко промелькнула ярость, но он взял себя в руки и проговорил с деланной улыбкой:

-Ну, что ты дружище. У нас с тобой может больше не быть других шансов в жизни. Пока нас никто не вычислил, зачем бросать то, что приносит бабки? Зачем ты хочешь убить осла, гадящего золотыми монетами? Ну?

Ласковый, тихий голос подействовал на Родиона отрезвляюще.

Он немного успокоился и стал говорить не на повышенных тонах:

-Всё это очень опасно. Если мы привлечём к работе дополнительных людей, тайное может стать явным. Понимаешь?

-Ну?

-Если на нас выйдет кто-то, хоть из наркоторговцев, хоть из наркоконтроля, мы сможем лишиться и того, что уже поимели. Я же могу лишиться ещё и того, что заработал раньше. Как говорят: «Жадный платит трижды».

-Но глупо бросать «Стор» на его пике популярности. Ты это понимаешь? Именно сейчас, когда всё идёт как по маслу. Ты договорился с чиновниками, «Стор» будет продаваться в аптеках! И хочешь сбежать в кусты? Родион!

Чебышев нахмурился:

-Говорю тебе, у меня предчувствие плохое!

-Ну?!

-Да. Мы же не знаем, какие побочные эффекты даст этот твой «Стор».

Влад нервно рассмеялся.

-О чём ты говоришь? Посмотри на меня!

Родион посмотрел на Стороженко и вопросительно приподнял брови.

-Ну! Я не пью «Стор»! – ответил Влад, видя в вопросительном взгляде Чебышева вопрос именно на эту тему. – Но я постоянно вдыхаю его пары, когда делаю основное составляющее «Стора». Уже прошло несколько месяцев и что? Ты видишь у меня побочные эффекты? Я здоров, как бык!

Родион внимательно посмотрел на Стороженко. Если раньше тот вёл себя не совсем обычно и выглядел слишком довольным и весёлым, то теперь он действительно казался обыкновенным человеком, вот только круги вокруг глаз и бледное лицо не походили на глаза и лицо здорового человека.

-При таком контакте со «Стором», как у меня, будь у него побочные эффекты, я бы уже давно их почувствовал. Да и ты бы увидел. А бросать доходный бизнес из-за каких-то эфемерных сомнений, настоящий дебилизм! Ты уж прости меня.

Родион отвернулся от Влада и посмотрел в окно. Чебышев не видел, как Стороженко посмотрел на него в тот момент, а на лице Влада опять проскочило выражение бешенной злобы, но он быстро взял себя в руки.

Родион смотрел в окно и молчал. Слова Влада были вполне разумны и логичны, и Чебышев сам часто думал также.

-Ну, давай продолжать, и если заподозрим опасность, бросим всё! Ну! – сказал Стороженко, и нотки крайнего раздражения прозвучали в его словах.

Чебышев провёл огромную работу по выводу препарата на аптечные прилавки, и Стороженко не смог бы сейчас без него обойтись. Слишком много важных ниточек держал Родион в своих руках.

-Только можно тебя попросить об одном, - опять, сдерживая раздражение, проговорил Влад.

-О чём?

-Убери парней с верхнего этажа!

-Каких парней? – не понял Родион.

-Они мне спать мешают! Слишком громко ходят, роняют что-то, иногда орут. Они по ночам мне сильно мешают!

-Там никого нет, - сказал Родион, и его голос прозвучал немного неуверенно.

Влад сразу уловил эти нотки неуверенности и заговорил более настойчиво:

-В чём ты мне не доверяешь? Боишься, что сбегу или что? Ты отлично знаешь, мне некуда бежать! Зачем весь этот цирк? Ну?

Родион молчал. Он вдруг понял, что Влад слышал те же звуки, что и Родион когда-то.

-Пойдём, - коротко сказал Чебышев и пошёл к лестнице, ведущей на второй этаж.

-Куда?

-Пойдём! – более требовательно позвал Родион.

Они поднялись. Родион открыл дверь ключом, который достал из кармана, и пропуская Влада вперёд, перешагнул порог следом. На втором этаже никого не было. Все вещи стояли и лежали в аккуратном порядке, и на гладких поверхностях мебели явно был виден нетронутый слой пыли.

Стороженко был удивлён увиденным и пошёл по комнатам, осматривая всё кругом.

-Что скажешь? – спросил Родион Влада, когда тот подошёл к лестнице.

-Но я отчётливо слышал! – ответил Влад, с подозрением глядя на Чебышева.

-Я знаю, что это звучит не совсем обычно, но я слышал в этом доме много разных звуков, когда приезжал сюда один.

-И ты мне ничего не сказал?

-А ты бы поверил?

-Нет, - ответил Стороженко и отвернулся.

-Вот то-то и оно! Пойдём, - и Родион стал спускаться вниз по лестнице.

Уже сидя внизу на диване, он продолжил:

-Когда я согласился, чтобы ты здесь работал, я думал, что буду приезжать сюда и жить на втором этаже, но, как видишь, я здесь не ночую. Так что, на тебе ключи от второго этажа.

Влад сидел несколько смущённый. Всё, что он услышал и увидел, было для него полной неожиданностью.

-Но я отчётливо слышал звуки, - сказал он упрямо, беря ключи из рук Родиона.

-Вот если ещё услышишь, поднимись и посмотри. Никого я к тебе не приставлял. Я отлично понимаю, что без меня тебе не обойтись, что всю организационную часть я беру на себя, и бежать от меня не только неразумно, а просто… просто.., - Родион, не найдя слов для характеристики подобного поведения, развёл руками.

-Надеюсь, больше мыслей, бросить наше дело, у тебя нет? – опять с подозрением посмотрел Влад на Родиона. – Ну?

-Я не бросить дело хотел, я сомневаюсь, стоит ли его расширять.

-Дом соседний купил уже?

-Да, он в нашем распоряжении.

-Хорошо. Нужно мне ещё раз всё обдумать, но глупо отказываться от выхода на аптечный рынок. Ты это понимаешь?

Чебышев глубоко вздохнул.

-Понимаю умом, - добавил он после некоторой паузы, - но сердце как-то щемит.

-Родион, ты ведь никогда не был трусом.

Чебышева задело обвинение в трусости.

Он ехидно посмотрел на Влада и сказал:

-Я не трушу, я просто осторожный человек. Но ведь и наши жизни показывают, что моя осторожность имеет большую цену, чем твоя бесшабашность.

-Ну? – усмехнулся Влад.

-Вот тебе и ну!

-Так мы будем расширяться? – опять раздражённо спросил Стороженко.

-Будем! – махнул рукой Чебышев.

Чебышев и Стороженко осмотрели новый дом и обсудили, что и где разместить. Решено было нанять ещё двух человек, но позже, если «Стор» будет также расходиться в аптеках, как и на дискотеках.

С этого момента опять Родиону стало везти. Все сомнения отошли постепенно на задний план, и события, происходящие вокруг, не отворачивали от грязного дела, а наоборот, способствовали его развитию.

***

О чём говорили Борис Игоревич с Андреем Лукичом в тот вечер, когда ребята рассказали старшему Хомякову о сбывшихся пророчествах сторожа, Олег и Дмитрий не знали. Борис Игоревич поздно вернулся домой, когда Олег и Дмитрий крепко спали каждый в своей кровати, ведь на следующий день они должны были идти в школу, а позже, забывшись в потоке ежедневных дел и событий, мальчишки уже и не спрашивали Бориса Игоревича.

Олег, Дмитрий, Анна и Анастасия с завидным рвением взялись за учёбу. Олег и Анна были сильны в математике, Анастасия увлекалась языками, как английским, так и русским, и Дмитрий начал сильно тянуться за ними. Ему очень нравилось учиться в одном классе со своей компанией, и Димка чувствовал себя счастливым.

Осень выдалась холодная. Уже в октябре по ночам лужицы покрывались тонкой коркой льда. Холодная солнечная погода бодрила ребят, идущих в школу, и на уроках они были внимательными и активными. Всё шло очень хорошо, и первую четверть вся компания окончила с высокими оценками. Лучше всех результаты были у Насти, потом у Ани. Олег с Димкой делили третье место, так как имели почти одинаковые отметки. Настроение у ребят так бы и оставалось отличным, если бы не одно происшествие, испортившее весь положительный настрой.

За день до каникул, после пятого урока физики, Дмитрий с Олегом оставались сидеть в классе, а Анна с Анастасией пошли в туалет. Когда девчонки вернулись в класс, уже прозвенел звонок. Во время перемены Олег объяснял Дмитрию задачу и закончил только тогда, когда в класс вошла учительница физики Ирина Семёновна.

-И так, продолжим, - начала она. - На предыдущем уроке…

В дверь заглянула мама Вити Лисицкого:

-Извините, Ирина Семёновна, Ирина Георгиевна сказала, что вас попросила передать деньги на экскурсию.

-Да, сейчас, - кивнула головой Ирина Семёновна и стала что-то искать на столе.

Взяв большую косметичку, она открыла её и замерла. Все, наблюдавшие за Ириной Семёновной, поняли: случилось что-то плохое.

-Что-нибудь не так? – первой нарушила молчание мама Вити Лисицкого.

-Деньги пропали, - ответила учительница, и её голос стал значительно ниже.

Ирина Семёновна откашлялась и сказала уже своим обычным голосом:

-У меня деньги пропали. Все! Там было больше двадцати тысяч.

Тут уже замер весь класс. Мама Лисицкого опять заговорила первой:

-Ну, тогда я пойду, позвоню Ирине Георгиевне?

-Да, да, - рассеяно ответила Ирина Семёновна.

Когда дверь за Лисицкой закрылась, Ирина Семёновна спросила у класса:

-Ребята, кто мог взять деньги?

Все молчали.

-В начале предыдущего урока Таня Уткина сдала деньги на экскурсию, и я ей отсчитала сдачу. Деньги были на месте. Получается, их украли на перемене.

Ирина Семёновна обвела всех взглядом и холодно проговорила:

-Если тот, кто взял деньги, сознается, обещаю не выносить сор из избы.

Все молчали.

-В противном случае, я сообщу в милицию.

Опять молчание.

-Таня Уткина, сходи за Кларой Михайловной.

Татьяна встала и вышла из класса.

-А может, деньги Танька взяла и сейчас она их где-нибудь спрячет? – громко спросил Сомов Славка.

Ирина Семёновна сначала замялась, но потом ответила:

-Я верю Тане. Она не могла взять чужих денег.

-А я мог? – возмутился Славка.

-Я этого не говорила. Я вообще не знаю, что и думать!

В класс вошла директор школы Клара Михайловна. Все встали.

-Здравствуйте, - поздоровалась она. – Садитесь. Что случилось?

-У нас ЧП. У меня пропали деньги, которые собирали на экскурсию. Более двадцати пяти тысяч рублей. Никто не сознаётся.

-Ну что ж! – Клара Михайловна упёрла руки в бока. – Будем смотреть в сумках. Встали! Подошли все к доске.

Ученики стали вставать со своих мест и подходить к первой парте.

-Выгружайте всё из карманов, - строгим голосом сказала Клара Михайловна. – Если не найдём, будем вызывать милицию.

Все извлекали содержимое карманов, глядя друг на друга. Денег ни у кого не было.

-Оставайтесь у доски. Чижов и Тельнов, приносите сумки по одной, - голосом, не терпящим возражений, сказала Ирина Семёновна. – Начинайте с задних парт.

Чижов и Тельнов стали приносить сумки и рюкзаки учеников и вытряхивать их на стол учителя. После проверки хозяин сумки складывал всё назад.

Уже урок подходил к концу, и почти все сумки были проверены. Очередь дошла до сумки Насти Щукиной. Девочка держалась спокойно и уверенно, и когда из бокового кармана её рюкзака извлекли согнутую пачку денег в целлофановом пакете, очень удивилась.

-Я их не брала, - тихо сказала Настя, глядя круглыми глазами на находку. – Нас с Аней вообще на перемене не было в классе. Мы уходили.

Посмотрев по сторонам и увидев подозрительные взгляды одноклассников, Анастасия расстроилась.

-Я не делала этого! – сказала она громче, словно пыталась защититься от осуждающих взглядов.

Клара Михайловна и Ирина Семёновна были несколько растеряны, так как от Насти этого никак не ожидали.

-Я не брала, - твёрдо сказала Анастасия и посмотрела прямо в глаза Ирине Семёновне.

Ирина Семёновна отвела взгляд от Насти, а Дмитрий Ляхов с издёвкой сказал:

-Конечно, не брала. Денежки сами убежали и в твой рюкзак спрятались.

Иванов Серёжка деланно весело засмеялся, а Анастасия шумно вдохнула и бросилась вон из класса. Следом за ней выбежал и Димка Карабаев. Он нагнал Настю возле выхода из школы. Так как на ней не было куртки, а на улице было холодно, Настя не решилась бежать дальше и остановилась перед дверью, недалеко от которой сидел Андрей Лукич.

Дмитрий взял Настю за руку и громко сказал:

-Ты куда бежишь? Никто не поверит в эту глупость!

-Я не брала! Не брала! – заливаясь слезами, говорила Настя.

-Я знаю, что ты не брала.

-Но все подумают…

-Никто так не подумает, а если кто-то и поверит в эту чушь, плюнь!

-Как?!

-Очень просто! У тебя есть друзья, которые тебе верят. Это самое главное!

-Я не брала! Не брала, - повторяла Настя всхлипывая.

Сзади раздалось покашливание. Анастасия вздрогнула и обернулась. За спиной стоял Андрей Лукич и добрыми ласковыми глазами смотрел на ребят. У сторожа был такой хороший взгляд, что Настя невольно стала ему рассказывать:

-У учительницы деньги пропали. Стали смотреть у всех в сумках и нашли у меня. Но я не брала! Честное слово, не брала!

Лицо Андрея Лукича стало грустным.

-Пойдём, - тихо проговорил он и пошёл в сторону класса.

Анастасия послушно последовала за ним. Замыкал шествие Дмитрий.

Подойдя к классу, Лукич остановился. Из-за двери были слышны громкие голоса. Ученики обсуждали необычное происшествие, и среди голосов отчётливо выделялся голос Анны, который сейчас казался необычным для тихой и спокойной сестры.

-Пусть вы мне не верите, но посмотрите на факты! – говорила Аня.- Мы обе вышли из класса раньше Ирины Семёновны и не смогли бы залезть в сумку! Вернулись же сразу после звонка. Класс был полным.

-А ты же с Карабаевым сидел на месте? – спросил Илья Хромов у Хомякова.

-Да, - сказал Олег как-то задумчиво и тут, повысив голос, обратился к кому-то: - Ты подходил к парте девчонок!

Андрей Лукич распахнул дверь. Анастасия и Дмитрий с интересом посмотрели, к кому были обращены слова Олега, но не поняли этого, так как Хомяков повернулся к входящим, отведя взгляд от обвиняемого им.

Андрей Лукич вошёл в дверь первым. Все повернули головы, и Лукич поздоровался:

-Здравствуйте.

-Андрей Лукич, у нас здесь закрытое собрание, - сказала Клара Михайловна, не довольная появлением постороннего в классе.

-Я не помешаю, - просящим голосом проговорил Андрей Лукич.

И Клара Михайловна махнула рукой, что, скорее всего, означало: «оставайтесь!».

Олег повернулся к Иванову Сергею и повторил уже сказанное ранее:

-Ты подходил к парте девчонок!

У Сергея был наглый взгляд. Если он даже и растерялся при сказанном Олегом в первый раз, то теперь уже сумел справиться с волнением и спокойно ответил:

-А ты докажи, что это я.

-Девочек не было в классе, а к Настиному портфелю подходил только ты! Я уверен, что это ты!

-Сначала докажи! – упрямо повторил Сергей. – А потом уж обвиняй! – он скривил губы и отвернулся, стараясь изобразить презрение.

Воцарилось молчание. Ирина Семёновна была очень рада, что деньги нашлись, и это затянувшееся разбирательство ей не нравилось, но и вина Насти казалась невероятной. Конечно, сёстры Щукины новенькие, и их хорошо здесь никто не знает, но допустить, что эти прилежные девочки, показывающие почти по всем предметам отличные знания, будут воровать у учителя, было трудно даже в мыслях. Сергей Иванов же не раз делал гадости в школе, да и в деревне слыл хулиганом и драчуном, но обвинять его в воровстве без соответствующих доказательств не допустимо.

Клара Михайловна тоже молчала, не зная, что предпринять.

-Давайте вызовем милицию, - вдруг предложила Настя среди общего молчания.

-Зачем?! – удивилась Ирина Семёновна. – Деньги же нашлись.

-Чтобы нашли виновного! Пока его не найдут, все будут думать на меня! Мой папа работает экспертом криминалистом в городе. Я ему позвоню, а вы пакет с деньгами не трогайте руками. Его нужно в другой пакет положить, чтобы можно было снять отпечатки пальцев. Я к этим деньгам не прикасалась. И на экскурсию мы с Аней не сдавали. Там не будет моих отпечатков.

Дмитрий посмотрел на Иванова, и ему показалось, что Серёжка немного побледнел.

Клара Михайловна уже хотела что-то сказать, но тут прозвучал тихий, ласковый голос Андрея Лукича:

-Э-хе-хе. Паренёк, зачем же ты это сделал?

-О чём вы, Андрей Лукич? – спросила Ирина Семёновна, в упор глядя на сторожа.

-Ирина Семёновна, ты ребят отпусти по домам. Деньги же нашлись. Настя их не брала.

-А кто брал? Вы знаете?

-Знаю, милая. Не Настя это.

-А кто? Андрей Лукич, если знаете, скажите, - вмешалась Клара Михайловна. – Зло должно быть наказано.

Андрей Лукич хитро прищурил глаза:

-Да у меня то доказательств нет. Одни лишь предчувствия. Только, думаю я, что и не Иванов это.

-Как не Иванов? – удивился Олег. – Я ведь видел…

-Он не брал их у учительницы, - перебил Андрей Лукич Олега. – Другой взял. Я знаю, - и он посмотрел в толпу учеников, стоящих за спиной Серёжки Иванова.

-Ну, я взял! – раздалось из толпы с вызовом. – Пошутить хотел. Если бы собирался украсть, не стал бы Щукиной передавать.

Все с удивлением уставились на Калашникова Константина, тоже новенького, пришедшего в эту школу лишь две недели назад.

-Как ты мог залезть в сумку Ирины Семёновны? – возмущённым голосом спросила Клара Михайловна.

-А пакет с деньгами не в сумке, а на столе лежал, - уже спокойно ответил Калашников. – Я просил Серёгу положить его Хомякову в сумку, а он сунул Щукиной.

-Моя сумка лежала у меня на коленях, - пояснил Олег.

-Но зачем?! – сердито спросила Клара Михайловна. – Зачем ты заставил Ирину Семёновну волноваться? Для чего весь этот цирк?

-А пусть он не строит из себя слишком правильного! Такой хороший! Такой умный! А ещё неизвестно, если бы нашёл деньги, отдал бы или нет.

-Откуда такая неприязнь к Хомякову? – вкрадчиво спросила Ирина Семёновна.

Костя опустил глаза и покраснел.

-Ладно, ребята. Жаль, что целый урок ушёл на выяснения. Можете идти домой. Останутся Иванов и Калашников.

Ученики стали разбирать свои сумки и идти к двери.

Андрей Лукич подошёл к Калашникову и тихо сказал:

-Зависть и ненависть - очень плохие чувства. Они от дьявола. Их нужно гнать от себя.

Костя изумлённо посмотрел в добрые глаза Лукича и злобно ответил:

-Да пошёл ты… старый!

Андрей Лукич тяжело вздохнул и вышел из класса.

В помещении остались Ирина Семёновна, Клара Михайловна и Иванов с Калашниковым. У Иванова вид был несчастный.

-Сергей, - строго обратилась к нему Клара Михайловна, - зачем ты сделал то, что сказал Калашников?

-Я не знал, что это деньги. Я думал, может, письмо, какое.

-А почему не признался, когда всех обыскивать стали?

Глаза Сергея злобно сверкнули:

-А вы бы мне поверили, что я не знал, что это деньги? Поверили бы, если бы я сказал, что это Калашников попросил?

Клара Михайловна замешкалась с ответом.

-Вот видите! – усмехнулся Сергей. – Вы бы не поверили, если бы Костя отказался сознаться.

-Ладно, ты иди. Мы с тобой ещё завтра поговорим, - более дружелюбно сказала Клара Михайловна, глядя на часы. – А ты, Костя, подожди.

Сергей вышел, не попрощавшись. Он явно злился на учителей, как будто сам не был виноват в случившемся.

-Так, Калашников, - опять сменив дружелюбный тон на более строгий, заговорила Клара Михайловна. - Если вина Иванова действительно незначительна, то ты так легко не отделаешься! Ты взял деньги! Это воровство. Ты хотел подкинуть их в сумку одноклассника. Это клевета. С этого дня я буду следить за твоим поведением. Если случится что-нибудь подобное, будем подключать милицию. Завтра твои родители должны прийти в школу! Ты всё понял?

-Да.

-Какие номера телефонов у твоих родителей?

Константин достал сотовый телефон из кармана и продиктовал номера родителей. Клара Михайловна их быстро записала. Она опять посмотрела на часы, явно торопясь куда-то.

-Всё, Ирина Семёновна, доведите до сведения родителей, что они завтра к пяти должны быть в школе.

-Я сам им могу сказать, - недовольно возразил Калашников.

-Мы лучше подстрахуемся и сами сообщим родителям, - ответила ему Клара Михайловна, глядя на Ирину Семёновну.

Ирина Семёновна понимающе кивнула.

-Всё! Иди, Калашников!

Когда ученик вышел, Клара Михайловна обратилась к Ирине Семёновне:

-Сообщите их классной руководительнице Ирине Георгиевне о случившемся, а то я уже опаздываю.

-Хорошо, - согласилась Ирина Семёновна.

Не объясняя, куда именно она опаздывает, Клара Михайловна быстро вышла из класса.

***

Когда ребята возвращались из школы, они, словно сговорившись, молчали. Анастасия была очень похожа в тот момент на сестру Анну. Она шла медленно и задумчиво глядела вперёд, словно помимо окружающих людей, зданий, деревьев видела что-то ещё. Анна шла рядом с Настей, а мальчишки по бокам. Ребята растянулись на весь тротуар, и им приходилось иногда отодвигаться в сторону, уступая место редким прохожим. Все вместе дошли до дома Анны Сергеевны и также все вместе вошли во двор. Потом пошли в сад и сели на скамейку под яблоней, сметя с неё жёлтые опавшие листья.

Солнце светило, но грело слабо, и было довольно прохладно, однако, ребята продолжали сидеть в саду.

-Всё же объяснилось, - заговорил Дмитрий, успокаивая Настю.

-Да я уже не из-за этого грущу, - тихо ответила она.

-Что? – переспросил Дмитрий, плохо расслышав сказанное.

-Я говорю, сегодня утром проснулась и подумала, как всё хорошо! И четверть кончили очень хорошо, и дружим хорошо, и… - Настя посмотрела на Дмитрия и покраснела. - Ну, в общем, сегодня я только подумала, что очень счастлива, и вот тебе раз! От одного только поступка Калашникова и Иванова стала очень несчастной. Как всё в жизни шатко. Да, Ань?

Анна грустно улыбнулась.

-Насть, ты мне часто говорила, что не любишь моих философских рассуждений, а тут сама начала рассуждать.

-Нет, я просто подумала, как может быть страшна клевета или ещё что-нибудь! Ну, что-нибудь страшное, например, война. Помнишь, как бабушка нам рассказывала про войну?

Анна утвердительно кивнула.

-А что она рассказывала? – спросил Дмитрий.

-Они жили не богато, но счастливо. Лето было хорошим. В общем, бабушка чувствовала себя счастливой и тут, ни с того – ни с сего, беда. Так и у меня сегодня. Утром я была счастливой, и на тебе! Получается, человек не должен замыкаться только на своём счастье. Он должен быть всегда бдительным? Да? – вопрос Насти был обращён уже ко всем, и ребята закивали головами в знак согласия.

-Хотя, иногда трудно понять, как быть бдительным, - улыбнулась Анна, видя, как Анастасия постепенно превращается в привычную всем Настю, разговорчивую и оживлённую.

-А у нас бабушка в город уехала, а дома есть сгущёнка и свежий хлеб. Пойдёмте к нам чай пить, - радостно предложила Настя, вспомнив о сгущёнке.

-А у меня вчера бабушка хлеб испекла. Хлеб у неё очень вкусный. И варенье есть. Берите сгущёнку, если хотите, и пойдёмте к нам чай пить, - пригласил всех Олег. – Мои бабушка с дедушкой тоже в городе. Они будут нашу квартиру завтра показывать.

-А у вас в городе есть квартира? – удивилась Настя.

-Да.

-А я не знала.

-И я не знал, - удивился и Дмитрий.

-Просто, об этом никогда не говорили, но там квартира моих родителей, - погрустнел Олег. – Мы её сдаём, и сейчас как раз бабушка с дедушкой будут её показывать.

-А где у вас квартира? – опять спросила Настя.

-На Ленинском проспекте.

-А? Здорово. Это в центре, - пояснила она Дмитрию.

-Ну, пойдём ко мне? – опять пригласил Олег.

-Да, пойдём. Я только рюкзак домой занесу, - ответил Дмитрий.

Девчонки также согласились идти к Олегу, но сначала тоже понесли свои вещи в дом.

***

Когда ребята вошли в дом Хомяковых, почувствовали очень приятный аромат свежеиспечённого хлеба. Бабушка Олега пекла очень вкусные пироги, но и хлеб у неё получался необыкновенным.

Олег сразу поставил чайник под струю воды и включил плиту. В доме было чисто и уютно. Дмитрий с девочками сели на диван и стали наблюдать, как Олег нарезает хлеб большими ломтями.

-Ой, давай помогу, - спохватилась Анна и резко встала с дивана. – Только сначала руки помою.

-Я тоже помогу, - встала и Анастасия.

Когда чайник закипел, Олег заварил свежий ароматный чай, и Настя стала разливать его по чашкам.

Ели с большим удовольствием, и когда наелись, не стали уходить от стола.

-А зачем он всё-таки это сделал? – задумчиво спросила Настя.

-Кто? – не сразу понял её Дмитрий.

-Калашников. Зачем он мне деньги подсунул?

-Он не сам подсунул, - напомнил Дмитрий.

-Ну, или зачем Иванова попросил?

-Положить деньги хотели Олегу в сумку, но так как это оказалось трудным, сунули тебе, – напомнила Анна.

-Но зачем?!

Все молчали, хотя и понимали, почему Калашников хотел опорочить Хомякова. Высказать это вслух ребятам было как-то неловко, но Дмитрий все же решился:

-Может, я и ошибаюсь, но Калашников завидует Олегу. Олег учится хорошо, и… - Димка замялся.

-Что «и»? – настойчиво спросила Настя.

-И ему, кажется, Аня нравится.

Анна опустила глаза, а Анастасия усмехнулась:

-Я тоже замечала, что он на Анюту как-то странно смотрит, но при чём здесь Олег?

-Насть, посмотри на Олега и на Аню со стороны.

-И?

-Они ходят часто, как иголка с ниткой. Оба спокойные, довольные. Я уверен, что их симпатия взаимна, и это бросается в глаза.

Олег и Анна переглянулись. Щёки Ани порозовели. Ей было приятно слышать слова Дмитрия, и одновременно она стеснялась их.

Анне нравился Олег, как и Олегу Анна, но они ни разу не говорили об этом. Они могли просто сидеть рядом, молчать и наслаждаться обществом друг друга.

-Плюс, я однажды поговорил с ним очень грубо, - сказал Олег, - и Костя, видимо, разозлился.

-Когда? – опять спросила Анастасия.

-В понедельник на алгебре, во время контрольной. Он попросил Аню дать списать задачу, а я сказал, чтобы он сам решал.

-А почему?

-Он сидел за мной. Мог у меня или у Димки спросить, а он стал Анну звать. Елена Дмитриевна могла разозлиться, если бы она через парту начала отвечать.

-Ну и мнительный этот Костя! – осуждающе проговорила Настя. – Подумаешь, сказали ему: «Сам решай!»

-Мне кажется, не только из-за этого… - хотел пояснить Дмитрий, но Анна перебила его:

-Константин поступил очень плохо. Даже если он обиделся, ну, не знаю, мне кажется, это очень не хорошо. Нельзя клеветать на человека.

-Да это просто, откровенное свинство! Он – скотина, последняя! А если бы всё не разрешилось так? Если бы Андрей Лукич за меня не заступился, что тогда?! О, ужас! – Настя прижала ладони к щекам, подчёркивая этим жестом свой испуг от возможных последствий.

Вдруг на улице раздался крик. Это был крик сильно испуганного человека, и в нём слышалась такая мощь ужасающего впечатления, что ребята в раз замолчали и невольно затаили дыхание.

-Что это? – шёпотом спросила Анастасия.

Олег резко встал и пошёл к двери. Дмитрий за ним.

-Ой, мальчики! Не уходите, пожалуйста! – истерично проговорила Настя, с мольбой глядя на мальчишек. – Не оставляйте нас одних!

Олег замешкался возле двери, не зная, как поступить. Дмитрий стоял рядом и внимательно смотрел на товарища.

Вдруг дверь скрипнула и распахнулась. На пороге стояла какая-то тёмная фигура.

-А! – вскрикнула Анастасия.

Олег включил свет. Был ещё ранний вечер, и ребята, сидя у окна, наслаждались приятным сумраком, но при плохой освещённости вошедшая фигура казалась пугающей, так как крик, прозвучавший до этого, настроил всех на особый лад. Когда свет залил комнату, все с облегчением вздохнули. На пороге стояла тётя Арина, живущая через дом от Хомяковых.

-Что случилось? – спросил Олег, внимательно глядя на перепуганную женщину.

-Ох, ребятки! Я так испугалась, мочи нет!

-Да что случилось? – подбежала к гостье Настя.

Арина Алексеевна вошла в комнату и тяжело села на диван.

-Я хотела из дома выйти, только собралась из дома на терраску ступить, а дверь открывается, и заходит кто-то с тёмным лицом и красными глазами. Я перепугалась, страсть! Думала, сердце выскочит! А он меня Фединым голосом окликнул. Ну, голосом мужа, то есть. Нечистая сила, наверное. Он меня за руку хвать, а я его толкнула и вон из дома. Кинулась на улицу, а у вас калитка приоткрыта, ну, я и к Борису Игоревичу подалась. Страсть просто. Лицо тёмное, глаза красные!

По ступенькам загромыхали чьи-то шаги.

-Ой! Дверь закройте! – закричала Арина Алексеевна и закрыла лицо руками.

Димка схватил молоток с полки, а Олег встал перед дверью, готовый к схватке.

Дверь распахнулась, и в лучах яркого света появился Фёдор… - муж тёти Арины.

-Вы чё, ребята? – спросил он удивлённо.

-Дядя Фёдор, - проговорил Олег, вздохнув с облегчением.

-Арин, ты, что с ума сошла?

-А? – Арина Алексеевна широко раскрытыми глазами смотрела на мужа.

-Ты что, Арин? – заговорил он более громким голосом, словно с глухой.

-Федя!

-Ну, Федя. Ты что, как скаженная орёшь?

-Это ты?

-Вот дура баба! – махнул рукой Фёдор. – Вхожу в дом, натыкаюсь на неё в коридоре, она орёт, как ненормальная, и бегом из дома, - объяснил сосед ребятам.

-У тебя глаза были, как угли!

-Какие угли?

Дядя Фёдор широко открыл глаза и повернулся к ребятам. В ярком свете было видно, что у него самые обычные глаза.

Арина Алексеевна уже успокоилась и чувствовала себя неловко в сложившейся ситуации.

-Мне показалось, - промямлила она и извиняющимся взглядом посмотрела на ребят.

-Когда кажется, крестись! – раздражённо проговорил Фёдор и вышел вон. – Дура! – крикнул он уже с улицы.

-Ладно, пойду я. Извините, что напугала вас.

Арина Алексеевна встала с дивана, но уходить не торопилась, переминаясь с ноги на ногу.

-Хотите, посидите с нами, - предложила Анна, видя неуверенность женщины.

-Да и лицо было тёмным, да и глаза красными, - продолжала оправдываться Арина Алексеевна. – Кто б мог подумать, что это Фёдор.

Она медленно, словно нехотя, подошла к порогу.

-Чаю хотите? – вдруг бодрым голосом предложила Настя.

-Что?

-Чаю хотите?! У нас сгущёнка ещё осталась, и хлеб Наталья Михайловна очень вкусный печёт.

Арина Алексеевна вопросительно посмотрела на Олега, словно спрашивая: остаться или нет.

-Проходите, - вежливо предложил Олег и отодвинул стул, приглашая гостью сесть.

Тётка Арина сняла пальто, повесила его на крючок у входа и подошла к столу. Все её движения были скованными, как будто она всё ещё думала, стоит ли оставаться.

-А где бабушка с дедушкой? – спросила она у Олега.

-Они в городе, - ответил Олег и тоже сел к столу.

Анастасия поставила чайник на плиту и спросила гостью:

-Что ж, вы, мужа не узнали?

Арина Алексеевна сразу оживилась и охотно стала говорить, словно стремясь поделиться о наболевшем:

-Я вообще последнее время пугливая стала. Один раз Фёдор мимо окон вечером прошёл, а у меня аж сердце чуть из груди не выскочило.

-Почему? – улыбнулась Настя.

-Да всё что-то мерещится.

Тётка Арина посмотрела на Настину улыбку, и видно подумав, что Анастасия смеётся над ней, замолчала.

-Я тоже ужасной трусихой бываю, - охотно стала делиться и Настя. – Бабушка подошла ко мне ночью, лоб пощупать, а я проснулась, её не узнала и как завизжу! Бабушка сама сильно напугалась.

Анастасия ещё больше захихикала, и у Арины Алексеевны пропало выражение настороженности и недоверия на лице.

-Да я сама не знаю, почему так сильно напугалась. Но я просто уже второй раз такие глаза увидела и, наверное, из-за этого то и зашумела так сильно.

-А первый раз где видели? – продолжала Анастасия беседу.

-Да дом, что у пруда, знаете?

-Какой?

-Ну, тот, что самый крайний.

-Знаем, - подтвердил Дмитрий.

-Там Фёдор работал. За дачей присматривал. Ему хозяин исправно платил, и Фёдор всё выполнял хорошо. А недавно там люди стали жить. Трое или четверо молодых мужиков. Они всё равно Фёдору работу находят, вот он и ходит туда. А давеча он листья у них убирал, да запрел. Куртку снял, свитер. Когда домой уходил, свитер на скамейке оставил. Говорит: «Потом заберу». А кто их знает, отдадут или нет. Я ему не сказала, да сама вечером за его свитером и пошла. Открыл мне калитку самый главный у них. Я говорю, что мол, Фёдор кофту забыл, а он разозлился и говорит: «Что, обязательно на ночь глядя было из-за какой-то тряпки переться?» А я говорю: «Ты прости, не сердись. Боюсь, - говорю, - что завтра утром он замёрзнет». Мужик впустил меня. Я там уже была, знаю, где скамейка, на которой Фёдор свитер оставил, пошла к ней. У скамейки темно, но я свитер нашла, поворачиваюсь, а тот мужик за мной пришёл. Я смотрю на него, а глаза его красным светятся. Ну, не так как у всех. Я напугалась. Он видно это заметил и разозлился ещё больше. Говорит: «Иди быстрей. Что время у меня отнимаешь?!»

Арина Алексеевна перестала говорить, отхлебнула чаю и продолжила неторопливо:

-Я когда домой шла, молитвы читала. Очень страшным мне его взгляд привиделся. Словно нечистой силе в глаза заглянула. Ну, я потом всё об этом думала. Что там за люди? Чем занимаются? А тут мой Фёдор и опять с такими же глазами!

-Да вроде, нормальные у него глаза были, - задумчиво проговорил Дмитрий.

-Может, мне к врачу сходить? – спросила тётка Арина и обвела всех взглядом.

Ребята задумчиво молчали. Сам пруд им казался зловещим местом, а тут ещё какие-то обитатели в доме с красными глазами.

-А почему этих людей в деревне не видно? – спросил Олег, не отвечая на вопрос Арины Алексеевны.

-Да они за забором все дни и сидят. Редко выезжают, за продуктами видно, а так всё там, всё там. Ладно, пойду я. Спасибо за чай.

Арина Алексеевна встала, подошла к двери и стала медленно одеваться.

Одевшись, она ласково попрощалась:

-До завтрева, голубки хорошие.

Тётка Арина ушла, а ребята продолжали сидеть за столом.

-Слушайте, давайте посмотрим, что за люди на той даче, - предложила Анастасия.

-А зачем? – не поняла Анна.

-Не знаю. Может, именно эти люди рыбу в пруду отравили. Они сидят рядом с прудом на даче, никуда не выходят. Они ведь должны чем-то заниматься?

-А ведь Настя права, - согласился Дмитрий. – Давайте поближе познакомимся с ними.

Ребята переглянулись.

***

Влад встал с утра в дурном настроении. Последнее время у него часто появлялась склонность к агрессии, и если эта потребность, вылить эмоции хотя бы в виде крика, не была удовлетворена, настроение портилось.

Он спустился в просторный подвал, где на цепи висела груша, и хорошенько отдубасил её, даже не одев перчаток. Руки уже привыкли к этим упражнениям, но всё же кисти, незащищённые перчатками во время ударов, болели.

Стороженко вытер потное лицо полотенцем и сел на раскладной стул, откинувшись на спинку. Он уже очень хорошо представлял себе, какое привыкание характерно для «Стора». В начале своего действия препарат сильно улучшал настроение и поднимал физиологическую активность на более высокий уровень. При этом хорошем настроении всё виделось в розовом цвете, и любые идеи воспринимались с энтузиазмом и доверием. Затем постепенно к психологическому состоянию начинала примешиваться агрессивность и уверенность в себе и в своих силах, что, в общем-то, нравилось Владу, но если препарат переставал поступать в организм, к агрессивности начинала примешиваться депрессия, которая, впрочем, уходила при приёме препарата.

Когда Влад понял, что «Стор», вдыхаемый во время производства, начинает управлять им, он стал пытаться избавиться от необходимости принимать препарат. Придумав способ синтеза, позволяющий изолировать себя от паров «Стора», Влад стал пытаться выйти из зависимости, гася вспышки агрессии, боксируя в подвале, а при депрессии принимая алкоголь.

Вот уже неделю в организм Влада не поступало ни миллиграмма МДФ, и ему было очень трудно бороться с тягой к наркотику. Много раз уже рука тянулась к белым ровненьким цилиндрикам, но Стороженко уходил в подвал, где была груша, было спиртное.

Последнее время Владу приходилось выезжать из дома Чебышева и не раз. Он обучил Алика и Рустама минимуму тех операций, которые они должны были выполнять в его отсутствие, чтобы процесс производства не останавливался. В полный цикл синтеза никто не был посвящён, кроме самого Стороженко.

А уезжал Влад по очень важной для него причине. Мечта о доме осуществилась. Стороженко выправил себе второй паспорт, с другой фамилией, и именно на эту новую фамилию и оформил дом, о котором не говорил никому. Имея такой дом, на противоположном конце области, Влад мог в любую минуту спрятаться там, если бы возникла такая необходимость. Спрятаться и от врагов, и от друзей.

Стороженко уже осмотрел своё новое приобретение и теперь вынашивал планы по превращению дома в неприступную крепость, где можно было и прятаться, и деньги хранить. Мысли и планы, касающиеся обустройства дома, придавали Владу сил в борьбе с зависимостью от «Стора». Он вдруг почувствовал себя свободным в выборе места жительства и не хотел впасть в зависимость от таблеток.

От Родиона Влад всё скрывал. Скрывал и покупку дома, и открытие пугающего действия «Стора». Он продолжал твердить, что препарат полностью безопасен и кроме пользы не приносит ничего. Чебышев ему не верил, но и не спорил. Обоих очень устраивал этот источник дохода.

Сидя за рулём своей новой машины, Стороженко ехал из области в Москву в плотном потоке машин. К своему удовольствию он увидел, что на въезде в город пробки нет и, хоть и на небольшой скорости, но всё же машины дружно устремляются в столицу.

Влад собирался заехать к своим старикам, чтобы дать им немного денег. Не будучи жадным, он мог дать и значительно больше, но родители бы не взяли. Для них он работал на строительстве дома в ста километрах от Москвы и копил средства для покупки машины и ремонта квартиры. Мать Влада, Галина Викторовна, очень хотела, чтобы сын женился, и просила отложить и на свадьбу, и на ремонт его комнаты, где, как она считала, возможно, и будут жить сын со снохой.

Она часто затевала с сыном однотипный разговор:

-Владик, время летит очень быстро. Если ты не создашь семью сейчас, не родишь детей, то останешься одиноким человеком на всю жизнь.

-Мам, у нас и так маленькая квартирка, но ты хочешь, чтобы я постороннего человека ещё привёл?

-Ну, если она будет твоей женой, она не будет нам посторонней.

-Это ты так думаешь.

-Но…

-Вот родит ребёнка, отсудит пол квартиры. Ты этого хочешь?

-Да почему же сразу отсудит?

-Да нагляделся я!

-Почему ты, сынок, сразу думаешь о плохом?

Уже не один раз Влад вступал в подобную дискуссию с матерью, и всегда разговор кончался, не переменив мнения споривших…

Влад долго пробирался по пробкам к родительскому дому, и когда звонил в звонок, чувствовал себя очень усталым.

-Кто там? – спросила из-за двери Галина Викторовна.

-Я! Мам, открывай.

-Владик! – обрадовалась Галина Викторовна и широко распахнула дверь, пропуская сына в плохо освещённый коридор.

-Здравствуй, мам. Отец дома? – спросил Влад, чтоб что-то спросить.

-Дома, - ответила Галина Викторовна, стараясь говорить, как можно тише.

-А почему ты шепчешь?

-У него товарищ умер. Помнишь Игоря Степановича?

-Да, помню.

-Отец очень переживает. Они и учились вместе, и работали.

-Ну, я думаю, он уже был не такой молодой. Чего же тут переживать?

Галина Викторовна сделала возмущённое лицо.

-Ты что, Владик! Ему бы ещё жить, да жить! Не такой уж он старый!

Влад отвернулся от матери, вешая куртку на крючок, и ехидно усмехнулся:

«Все хотят жить до ста лет, а зачем?!» - пронеслось у него в голове.

-Здравствуй, отец, - поздоровался Влад с Андреем Ивановичем, входя в кухню.

-О! Здорово, сын! – Андрей Иванович постарался ответить весело, улыбнувшись через силу.

-Как пахнет! – проговорил Влад, садясь напротив отца.

-Мать, наливай ему. Борщ у неё классный.

Влад заглянул в тарелку Андрея Ивановича, которая была почти полной.

-Сам то, что не ешь? – недовольным голосом спросила Галина Викторовна и стала доставать тарелку, чтобы налить борща сыну.

Пахло от борща действительно великолепно. По кухне разносился запах овощей, укропа с петрушкой и сельдерея.

Влад тщательно поболтал в тарелке ложкой, размешивая сметану, и с наслаждением отхлебнул наваристый борщ.

Детские ощущения нахлынули на Влада. У борща был такой знакомый, такой необыкновенный, такой приятный вкус, что Влад от удовольствия закрыл глаза. Эту кухню он помнил с тех времён, как помнил самого себя. Обычно, погружаясь в воспоминания о родительском доме, Влад испытывал неприятные эмоции, так как с этой квартирой было связано слишком большое количество неприятных событий. На кухне его не раз ругали и за то, что курит, и за то, что получает двойки, и за то, что гуляет в плохой компании, и из-за многих-многих причин. Казалось, что плохого здесь было намного больше, чем хорошего, но сегодня, почему-то, он стал вспоминать лишь приятные моменты. Эти моменты всплывали в памяти, становились яркими и отчётливыми, словно лишь вчера ему купили новый велосипед, коньки или красивый дорогой костюм. Словно лишь вчера отец пожимал ему руку, как равному, после принесённой в дом первой зарплаты.

-Влад! – позвала Галина Викторовна, и он невольно вздрогнул.

-А?

-Хлеб бери. Ещё сметаны положить?

-Не, не хочу.

-А ты чего не ешь? – обратилась она к мужу.

Андрей Иванович глубоко вздохнул и взял в руку ложку.

-Ем я. Ем.

-Приношу свои соболезнования, отец, - вдруг сказал Влад.

Андрей Иванович опять вздохнул.

-Спасибо, сын.

-Ты его давно знал? – спросил Влад.

-Да, помню его ещё с института.

Андрей Иванович опять положил ложку на стол, и Влад вдруг заметил, как он постарел.

-Мужик он был замечательный. Мужик с большой буквы. Не жадный, честный.

Влад молча ел, делая вид, что внимательно слушает, и его молчание подстегнуло словоохотливость Андрея Ивановича:

-Мы когда с матерью поженились, он нам всю зарплату свою подарил. Когда ты родился, помогал сильно. Пока он был жив, я себя чувствовал не одиноким, а теперь…

-Здрасьте! Андрей, мы твоя семья, а не Игорь! – возмутилась Галина Викторовна.

-Да, но у меня друзей больше не осталось. Верных друзей. Когда я отказался дальше разрабатывать тему о производстве МДФ, меня понял только Игорь. Я рассказал ему всё, и несмотря на большие деньги, которые могло принести это изобретение и мне, и ему, и всей лаборатории, он поддержал меня!

Галина Викторовна шумно вздохнула, и приняв её вздох за знак несогласия с его словами, Андрей Иванович заговорил более горячо:

-Можно конечно было разбогатеть, получив обещанные деньги за эту дрянь, а что потом?!

-Когда потом? – махнула рукой Галина Викторовна.

-Для меня потом, позже, а для Игоря уже сейчас! Он уже ушёл и сейчас, может, отвечает за все свои грехи, и как бы он ответил за этот грех? Да за этот грех гореть нам в вечном огне, Галя!

Влад перестал есть и уже не просто делал вид, что внимательно слушает отца, он действительно очень внимательно его слушал.

-Я не хочу с тобой спорить, но почему ты думаешь, что один ты понимал опасность применения МДФ? Почему ты думаешь, что другие бы начали давать его солдатам направо и налево? Выполнил бы работу, получил деньги, а там пусть сами разбираются!

-Каким солдатам? О чём вы говорите? – спросил Влад очень спокойно, не показывая своего интереса к поднятой теме.

Андрей Иванович, подстёгнутый непредвзятым мнением сына, стал рассказывать, глядя лишь на него:

-Мы получили вещество, имеющее сильное психотропное воздействие. Мы исследовали множество материалов, касающихся обычаев, связанных с подготовкой воинов к схваткам. Мы подняли документы о восточных, азиатских, африканских сражениях, о битвах между индейскими племенами Америки и о том, что делали воины перед схватками. Как поднимали свой бойцовский дух, храбрость, силу. Проделав огромную работу, мы смогли составить схему получения вещества, способного любого посредственного человека сделать великим воином. Мы получили это вещество и стали его исследовать.

-Ты бы знал, сколько они работали! Словно одержимые, и всё коту под хвост, - вставила фразу Галина Викторовна, глядя в окно.

Андрей Иванович, словно не услышал её, и продолжал:

-Введение этого вещества в организм придавало лабораторным мышам, собакам, обезьянам сильную уверенность и физическое превосходство над своими сородичами, видимо, не влияя на остальные функции организма. Потом дело дошло и до опыта над людьми. Были выбраны два добровольца из солдат, которые принимали «белую смелость», как мы называли МДФ между собой. Сначала у людей тоже появилась уверенность, и они начали лидерствовать среди других солдат, потом у них появились и повышенные бойцовские качества, но у подопытных животных, принимавших более длительно МДФ, стали возникать многочисленные мутации. Как только мы это обнаружили, прекратили давать «белую смелость» людям.

-Что значит, мутации? – спросил Влад.

-Мутации – это изменения генов клеток. МДФ действовал таким образом, что начинал заставлять клетки продуцировать его же самого, то есть, это первое известное мне вещество, меняющее живые клетки так, что они синтезировали его же! Понимаешь?! Я придумал метод очистки МДФ, про который не сказал никому. Получаемое вещество содержало в себе яд, но я научился очищать его от яда. Об этом знал только Игорь. Позже, поняв насколько опасно выпускать МДФ на белый свет, я составил отчёт, в котором говорил о невозможности применения МДФ из-за ядовитых свойств. Это была хитрость, чтобы дьявольское вещество не стали применять.

-Потом тему закрыли, с вытекающими для тебя последствиями. Столько времени было затрачено, и всё зря. Сколько он работал! Чуть ли не по двенадцать часов. – Галина Викторовна опять шумно вздохнула и покачала головой.

-Да поймите, вы! – горячо перебил муж жену. – Человек сам может приблизить конец света! Сначала создадим вещество, которое усилит нашу армию, а потом это вещество завладеет миром!

-Бред! – махнула рукой Галина Викторовна.

-Ну, не вещество, а через вещество, - сказал тише Андрей Иванович.

Влад очень внимательно слушал отца.

-Что ты имеешь в виду? – спросил он.

Андрей Иванович в который раз тяжело вздохнул.

-Она никак не хочет понять! - Он ткнул пальцем в сторону Галины Викторовны.- Она не может простить, что я не оправдал её надежд на большие деньги, шмотки, курорты, а продать за эти глупости душу? Это как?!

Влад со стуком положил ложку в тарелку.

-Я не понимаю тебя.

-А что тут понимать! МДФ - просто химическое соединение, но повело себя, как живое существо. Под его действием клетки мутировали и начинали вырабатывать его же. При этом почти все необходимые для этого элементы присутствуют в большинстве клеток.

-То есть?

-То есть, МДФ как бы размножался благодаря живым клеткам. Человечеству известны внеклеточные структуры, способные к самовоспроизведению. Это вирусы, риккетсии, плазмиды и так далее. Но вирус состоит не из одной молекулы. Там есть определённая сложная структура. Человечество до сих пор бессильно перед многими вирусами. А если появится вещество, которое не встречается в природе? Которое синтезировал человек, и которое, попадая в клетки, начинает их заставлять производить само себя?!

Галина Викторовна продолжала смотреть в окно и явно не вслушивалась в слова мужа.

-Конец мира сейчас приплетёт! Борьбу Ангелов и бесов. Борьбу добра и зла, света и темноты.- Ворчливо проговорила она, цитируя фразы из предыдущих разговоров с Андреем Ивановичем.

-А причём здесь добро и зло? – не понял Влад.

Андрей Иванович немного замялся, как бы не сразу решившись что-то рассказать сыну, и всё же заговорил:

-Понимаешь, у меня и у Игоря сложилось впечатление, что когда мы занимались синтезом МДФ, невидимые силы нас с одной стороны заставляли это делать, а с другой наоборот, останавливали.

-Как это?

-Во-первых, с нами стали происходить странные вещи.

Андрей Иванович всё ещё колебался, размышляя о том, стоит ли рассказывать или нет, поэтому умолкал, делая длинные паузы.

-Какие вещи? - опять спросил его Влад.

-У нас в лаборатории словно поселились призраки.

-Да?!

-Да. Они шумели, мешали, заставляли. Я никому об этом не стал рассказывать, кроме Игоря, и Игорь полностью подтвердил мои ощущения. Я думал, что схожу с ума от длительной работы без сна, а оказалось, Игорь тоже всё слышал и видел!

Андрей Иванович опять задумался, видно, вспоминая прошлые события. Влад не торопил его.

-Мою тему курировал академик Петрушевский. Он передал мне разработки, сделанные в результате прошлых исследований, но они навели меня на ложный путь. Полученный продукт не производил нужного эффекта на лабораторных животных, и ночью мне приснился сон, в котором я услышал очень важную подсказку. Благодаря этой подсказке я нашёл то, что искали до меня. Посчитав себя чуть ли не избранным, я с головой ушёл в работу, и однажды, вечером, листая старые странницы предыдущих исследователей, увидел светящуюся надпись, которую не заметил раньше. Надпись была сделана в записях талантливого учёного Голованова. Много его разработок, статей, результатов исследований можно встретить в старых научных журналах, в том числе и зарубежных, но после 1965 года он словно испарился. Я наводил позже справки в архивах. Голованов ушёл из науки, поселился в сибирской глубинке, а что потом, не знаю.

-Так что было написано светящейся надписью? – не выдержал Влад.

Андрей Иванович опять немного помедлил перед ответом:

-Там было написано: «Это дело не угодно Богу!»

Андрей Иванович с видом триумфатора посмотрел на сына, ожидая яркой реакции от своих слов, но Влад только пожал плечами:

-Много дел, неугодных Богу, делает каждый.

-Да. Но один раз я своими глазами видел невероятные вещи! Когда процесс синтеза был завершён в первый раз, у меня колба чуть не упала со стола. Причём, я готов поклясться, что видел, как неизвестная мне фигура столкнула посудину, а другая тёмная, с горящими глазами её поддержала. Я отнёс это видение к галлюцинациям, но позже противоборство повторялось неоднократно на моих глазах. Я не понимал, что я делаю что-то плохое, вернее, не хотел это понимать, и стремился решить поставленную задачу. В определённый момент мне показалось, что противоборство рядом со мной прекратилось. Они не вмешивались, а наблюдали. Я стал давать МДФ мышам, крысам, потом собакам, потом и первому человеку. Впервые странные вещи я наблюдал у белой крысы Гришки. Гришка был моим любимцем. Он очень хорошо вписывался в поставленную задачу. Сначала, когда Гришка сидел в одной клетке с другими крысами, он был гамма особью, ну, простыми словами, его все забивали. После приёма МДФ Гришка стал верховодить. Получалось у него замечательно и при нехватке корма, когда создавались условия, неблагоприятные для жизни, Гришка легко мог загрызть своих сородичей. Но позже, когда основные наблюдения уже велись над собаками, у Гришки на хвосте сформировался большой участок утолщённой кожи. Хвост в верхней трети стал толще в два раза, и из клеток выделялось слизистое вещество. Исследовав его химический состав, я обнаружил, что оно состоит в основном из МДФ. Позже у самки, сидевшей в одной клетке с Гришкой, образовалось уплотнение на передней лапе, и та же картина: выделение МДФ, хоть ей этого вещества не давали. Как вирус может передаваться, например, от человека к человеку, так и МДФ начинал внедряться в живые организмы, причём, если вирусы специфичны, то есть, есть вирусы, которые могут поражать человека, но безвредны, например, для собак, то у МДФ не было преград, диктуемых специфичностью. Мутировало даже комнатное растение, стоявшее рядом с клеткой! На его стебле появилось совершенно уродливая ветка, выделяющая всё тот же МДФ.

Позже поражённая часть хвоста у Гришки стала разваливаться. Клетки сами себя уничтожили, истощив беспрерывным синтезом! Ты представляешь, что бы было, если бы МДФ внедрился в практику. Если бы он вышел за стены нашей лаборатории! Я это понял, но не сразу и не сам. МДФ с первого взгляда казался идеальным решением поставленной научной задачи, и если бы не сны, если бы не голос, который я иногда слышал, я бы мог понять чудовищную мощь полученного, безобидного на первый взгляд порошка слишком поздно. Он бы попал в мир, в растения, в животных, людей и, возможно, стал разрушать всё живое, синтезируя сам себя. И, наверное, это могло бы стать концом света.

Когда Андрей Иванович посмотрел в лицо сына, оно было каменным. Влад спросил немного охрипшим голосом:

-Всё действительно так серьёзно?

-Понимаешь, это мои догадки, но основаны они на полученных результатах. Плюс, я ясно чувствую опасность от МДФ! Но даже если не доверять моим чувствам, моим выводам, кто решится проверить это на практике? Только сумасшедший!

-Почему ты хранишь свои разработки по синтезу этого МДФ? Почему не уничтожил их?

-Я боялся, что кто-то другой придёт к этому. Рассмотрев наработки предыдущих исследователей, которые дали мне, я пришёл к выводу, что ни я один получил его, и не я один увидел в нём опасность. Но предыдущие учёные старались уничтожить полученные результаты. Я сохранил не только способ получения, но и описания ужасающего действия этой гадости, чтобы люди, решившие применить его, смогли увидеть, что он уже был синтезирован и проверен. И чтобы они отказались от его производства.

-А где ты написал это?

-В зелёной тетради, где выводы.

Влад посмотрел в окно. Он видел эту тетрадь. Но когда копировал способы синтеза, из тетради вычитал только о наркотическом действии препарата, посчитав всё остальное научным словоблудием.

-Почему ты не объяснил своим коллегам то, что понял сам? – спросил Влад, уже овладев собой.

Андрей Иванович опять задумался.

-Понимаешь, - медленно начал он, - нас с Игорем постоянно торопили, очень ждали результат, и когда я сообщил руководству о ядовитых свойствах выделенного вещества и невозможности его применения, меня пытались уговорить исследовать степень его ядовитости, возможность кратковременного применения, то есть, всё равно хотели внедрять для обучения солдат для спец операций. Только время приёма хотели ограничить, чтобы не дожидаться наступления смерти, ну, а инвалидность подопытных мало кого волновала. Руководство хотело получить медали, ордена, деньги, а вся ответственность полностью лежала на мне и на Игоре. Я даже интуитивно понимал, что если людям сказать, что получено нечто страшное, способное убить многих и многих, а может и всех, они ужаснуться. Но найдутся такие, которые захотят использовать это нечто в своих целях. Вот что страшно! Политики вряд ли останутся равнодушными к новому мощному биологическому оружию, поэтому я решил промолчать. Пусть лучше никто не знает!

Андрей Иванович опять замолчал.

Влад не торопил его, продолжая внимательно слушать.

-Сейчас Игорь умер и стал мне часто сниться. Он просит, чтобы я защитил человечество! Чтобы следил за жёлтой папкой. Я проверял папку, она на месте, но он снится мне опять и опять. Прямо наваждение какое-то!

-Отец, а что стало с теми подопытными солдатами?

-Ничего. Они слишком мало времени принимали наркотик.

-А как можно было понять, что крысами уже овладел МДФ? Были какие-нибудь признаки?

-Были. Один из самых ранних и ярких - свечение глаз в темноте. МДФ действовал на сетчатку, радужку глаза, и они начинала флюоресцировать, то есть, светиться красным. Причём, светиться так страшно. Не выделялись ни зрачок, ни радужка. Одно только красное, большое, светящееся пятно. Словно уголёк! И чем больше МДФ внедрялся в организм, тем сильнее было свечение.

После слов отца Влад словно окаменел.

Галина Викторовна забрала со стола пустую тарелку сына и спросила:

-Будешь добавку?

Влад смотрел в одну точку перед собой и молчал.

-Влад!

-А? – вздрогнул он.

-Добавку будешь?

-Нет, спасибо.

-Чай наливаю?

-Ага.

После чая Влад почувствовал себя сильно уставшим. Он планировал долго не задерживаться у родителей и сразу после того, как передаст деньги, ехать смотреть дом, но может, после сытного обеда, может, после рассказа отца, ему больше всего на свете не хотелось сейчас выходить из дома.

-Пойду-ка я у себя в комнате отдохну, - сказал Влад матери, севшей вместе с ними пить чай, и отцу, всё ещё сидевшему над тарелкой борща.

-Пойди, сынок, пойди, - сказал отец и с грустью посмотрел на удалявшуюся спину сына.

Влад перешагнул порог своей комнаты. Ему казалось, что он не был здесь очень давно, или комната очень сильно изменилась. В противоположном доме в некоторых окнах уже зажгли свет. Были видны люди, занимающиеся каждый своим делом. Одни стояли у плиты и, видно, что-то готовили. Другие сидели у телевизора, за столом, на подоконнике. У каждого из них были какие-то планы, желания, стремления. Никто и не подозревал, что за окном комнаты Влада стоит человек, который покусился на их спокойствие, а может, и на их жизнь…

Влад невольно стал присматриваться к пешеходам, идущим за окном. Их было в этот час немало, и все сильно отличались и по телосложению, и по походке, и по возрасту. Стороженко стал пытаться угадать, кому из них сколько лет. Кому сколько осталось жить на земле. Вон тот молодой парень, видно, спортсмен. Наверное, проживёт ещё очень и очень долго, а может и нет… Вон та старушка с палочкой, ещё довольно бодрая. Может, она уже и близка к концу, а может и нет… А вон молодая мамаша с коляской. Интересно, кто у неё там? Мальчик или девочка?

***

Родион проснулся как всегда рано. Жена ещё спала, и в доме стояла глубокая тишина. Родиону нравилось, что в доме так тихо и спокойно. У дочек были осенние каникулы, и они могли отоспаться вволю. Жена, не озабоченная необходимостью собирать детей в школу, тоже спала, отключив будильник.

Родион пошёл на кухню, чтоб позаботиться о завтраке. На столе стояли оладьи, накрытые перевёрнутой тарелкой. Чебышев поставил чайник на плиту, достал из холодильника сметану и пошёл умываться. Умылся и побрился он очень быстро, и вернулся на кухню, когда чайник ещё не закипел.

Сторона дома, куда выходили кухонные окна, вся освещалась ярким осенним солнцем и, посмотрев в окно, Родион невольно прищурился и заулыбался. День обещал быть великолепным, и от этого поднималось настроение. Все неприятные мысли солнце будто окрасило своим радостным светом, прогнав тревогу из души Чебышева.

Вдруг раздался громкий и длинный звонок в дверь. Звонили настойчиво, стараясь разбудить жителей квартиры. У Родиона перехватило дыхание. Тревога вновь поселилась в сознании Чебышева. Он почувствовал что-то недоброе и пошёл к входной двери.

Из спальни вышла заспанная жена Елена, завязывая пояс халата.

-Кто это? – спросила она как-то испуганно.

Родион пожал плечами.

-Не знаю. Звонят не через домофон, наверное, соседи.

-Так рано!

Чебышев посмотрел в глазок и громко спросил:

-Кто там?

Ответа не было слышно из-за мощной железной двери, но Родион стал быстро открывать замки, узнав пришедшего.

Как только дверь открылась, в неё ворвалась Ольга – сестра Елены Чебышевой. Она была вся взлохмаченная и запыхавшаяся.

-Что случилось? – больше прежнего испугалась Елена.

-Светка умирает!

-Как умирает?

-Она вчера пришла немного странная после дискотеки. Я её обнюхала. Спиртным не пахло. Ночью ей стало плохо. Она пришла к моей кровати и упала. Я вызвала скорую. Они сказали, отравление неизвестно чем. Они увезли нас в Склифосовского. Она впала в кому! Наверное, она умрёт! Я останусь совсем одна!!

Чем больше Ольга говорила, тем сильнее в её голосе звучали истеричные нотки. Произнеся последнюю фразу, она очень жалобно взвыла и стала оседать на пол.

Родион подхватил её под руки и потащил в гостиную. Сзади семенила Елена.

-Дай ей воды! – прикрикнул Родион на жену.

Ольга громко плакала и причитала, а когда Чебышев посадил её на диван, обхватила голову руками и закачалась из стороны в сторону.

Дочь Светлана доставляла Ольге много хлопот, но она была её родным человеком, её семьёй. В маленькой квартирке матери и дочери происходили не только ссоры и воспитательные беседы, но и задушевные разговоры, доверительные посвящения в женские тайны. За последний год Ольга и Светлана как будто сдружились, иногда общаясь на равных, и теперь потеря дочери была невыносима для одинокой разведённой Ольги.

Родион стоял перед диваном, Елена сидела рядом с сестрой, обняв её за плечи. Чебышевы молчали, давая выговориться Ольге, но та вдруг перестала говорить и плакала горько, судорожно глотая слёзы.

-Если бы ты отпустила Лерку вместе со Светой, - вдруг прошептала Ольга, -этого могло бы и не случиться.

Елена ничего не ответила, а Родион напрягся.

-Куда отпустить? – строго спросил он жену.

-На дискотеку, – ответила Елена. – Лера тоже просилась, но я её не отпустила. Она устроила вчера истерику, - пояснила жена Родиона, как бы извиняясь.

Родион облегчённо вздохнул и одобрительно посмотрел на супругу.

-Если бы ты отпустила, - опять тихо проговорила Ольга.

-А ты зачем отпустила?! – не смог сдержать своего раздражения Чебышев.

-Она меня уговорила, - сказала, всхлипывая, Ольга. – Она сказала, что у Лерки мать вредная, а я добрая и понимающая. Она сказала, а я «купилась». Какая же я дура!

Для Ольги самокритичность была совсем не характерна, но видно уж очень тяжело было ей сейчас.

В дверь испуганно заглянула Лера. Она увидела родителей с тёткой, хотела что-то спросить, но, видно, передумала и уже подалась назад, намереваясь закрыть дверь, как Родион окликнул её.

-Ну-ка, Лер! Поди сюда.

Лера вошла в розовой пижаме с цветочками, из которой явно уже выросла.

-Что?

-На какую ты дискотеку вчера ходила? – строго спросил Родион.

-Я не ходила. Меня мама не отпустила.

-А куда собиралась?

-В «Полярную звезду».

-Это кафе за перекрёстком?

-Да.

-Тебе же только пятнадцать стукнуло! Тебя туда пускают?

-Да. Моих одноклассниц с тринадцати туда пускают.

-А что вы там делали? – строгие нотки в голосе Родиона усилились.

Валерия опустила глаза.

-Танцевали, - тихо ответила она.

-Что-нибудь пили? Ели?

-Иногда пили сок, ну, и…

-И?!

-Коктейли иногда.

-Наркоту пробовали? – в глазах Родиона вспыхнула злость, и Лера догадалась об этом, даже не глядя на отца.

-Я не…

-Говори правду, слышишь?! Пробовали?

Валерия испугалась и, видимо, не до конца проснувшись, вдруг призналась:

-Я только один раз траву курила.

Она вжала голову в плечи и покосилась на мать, ожидая её защиты.

-И всё?

-Да.

-А Света?

-Света?

-Не придуривайся! Я говорю о твоей сестре.

Лерка заколебалась, тряхнула головой и ответила более уверенно:

-Вы у неё спросите.

-Мы не можем спросить у неё, дочка, - вмешалась в разговор Елена.

-Почему?

-Она при смерти.

Ольга опять заголосила, а взгляд Валерии стал испуганным.

-Как при смерти?

-Вот так! – рявкнул Родион. – Пришла после дискотеки, и ночью увезли на «скорой».

Лера широко открыла глаза. Было ясно видно, что она окончательно проснулась.

-Девчонки иногда таблетки ели. Говорили, что они классные.

-И Света?

-Да.

Когда до Родиона дошёл смысл сказанного, он сильно побледнел и ухватился рукой за левый бок.

-Папа, я их не ела, - поторопилась Лера успокоить отца.

Но он пошатнулся и сел в кресло. В его голове мысли запрыгали и закружились. Значит, племянница его жены может умереть из-за его и Влада наркотика? Значит, это он убийца Светки?

-Что это за таблетки? – процедил он сквозь зубы.

-Я не знаю. Они без упаковки. Их заворачивают в какие-нибудь бумажки.

Все замолчали. Каждый думал о своём, и Валерия жалобно спросила:

-Можно я пойду в свою комнату?

-Иди, иди, - разрешила Елена.

***

Через три дня Светлана умерла, так и не очнувшись. Название и вид наркотика установить не удалось.

Родион помог Ольге и с похоронами, и с поминками, взяв на себя всё бремя материальных расходов. Он стал вести себя намного добрей и ласковей с сестрой жены, объясняя своё поведение состраданием к матери, потерявшей единственную дочь, а на самом деле, он ощущал себя бесконечно виноватым перед ней.

Может быть, Чебышев и сумел бы убедить себя, что на дискотеках продают много всякой дряни, и почему именно от их со Стороженко наркотика пострадала дочь Ольги, но видя горе несчастной матери так близко, он не смог этого сделать. Хотел, но не смог!

***

Влад ещё какое-то время смотрел в окно. Он опять ощутил сильную усталость и лёг на свою кровать. Картины из детства стали проноситься в его голове, сменяя одна другую. Почему-то вспоминалось только хорошее, несмотря на тревогу после разговора с отцом. Глаза стали непроизвольно закрываться, и Влад уснул.

Приснилось ему, что он встаёт утром, выглядывает в окно и удивляется, как красиво кругом. Люди, дома, машины выглядят также, и только Земля словно сделана из стекла. Стекло толстое, красивое, похожее на хрусталь. Владу не терпится выйти из дома. Посмотреть на это чудо поближе.

Он быстро одевается и сбегает вниз по лестнице.

Вблизи Земля выглядит ещё красивее. Стороженко садится на скамейку возле подъезда и любуется, любуется окружающим его великолепием красок и света.

Вдруг недалеко от детской площадки что-то блеснуло, словно фонариком подсветили из-под земли. Влад подошёл посмотреть, и, увидев, ахнул. Внутри толстого стеклянного слоя сверкали золотые монеты. Он залюбовался ими, и чем больше смотрел, тем больше хотел достать.

«Почему другие люди не пытаются достать их?» - подумал Стороженко и огляделся по сторонам.

Мимо шёл его отец, молодой, энергичный, такой, каким Влад запомнил его в своём детстве.

-Папа, - позвал Влад, - смотри, что там есть.

Отец остановился, улыбнулся и стал любоваться блеском золота.

-Да, очень красиво, - сказал он и хотел идти дальше.

-Подожди, - ухватил Влад его за руку. – Давай достанем золото.

На лице отца отразилось сильное удивление.

-Ты что, сынок! Придётся разбить Землю! Этого нельзя делать.

-А кто сказал, что нельзя?

Отец удивился ещё больше, а потом сурово посмотрел на сына.

-Нельзя! Это же и так понятно. Ну-ка, иди домой.

Влад послушно пошёл домой, а отец опять зашагал в прежнем направлении.

Возле подъезда младший Стороженко приостановился, огляделся по сторонам и опять обернулся. Казалось, что в солнечных лучах блеск золота ещё больше усилился. Влад уже хотел перешагнуть порог подъезда, как вдруг увидел топор, прислоненный к ножке скамейки.

Он медленно подошёл к скамейке, взял топор и направился к месту, откуда распространялось желтоватое яркое свечение. Мимо проходили люди. Многие смотрели на монеты под стеклянным покровом, но, улыбнувшись красоте благородного металла, шли дальше по своим делам. Влад понимал, что они, как и его отец, считают недопустимым ломать Землю ради золотых монет. Но Владу было наплевать на их мнение. Он не испытывал неудобства или неловкости перед другими, он просто не хотел, чтоб ему помешали.

Стороженко ждал недолго. Вскоре двор почти опустел. Лишь на значительном расстоянии прогуливались женщины с колясками, оживлённо разговаривая о чём-то.

Влад подошёл к золоту и стукнул о стеклянную опору под ногами топором. От стекла отломился маленький кусочек и отлетел в сторону. Казалось, что стекло очень и очень крепкое. Влад посмотрел на золотые монеты, которые как будто начали ещё сильнее сверкать, дразня и приманивая. Стороженко засмотрелся на холодную красоту злата, и вдруг непреодолимое желание, заполучить несмётные сокровища, усилилось многократно. Влад стукнул ещё, потом ещё, ещё и ещё. Он слышал сильный шум, треск бьющегося стекла, крики людей, но не мог остановиться и бил, бил, бил.

Золото стало ближе. Стеклянный покров над ним из прозрачного и сверкающего превратился в белую мешанину из битого стекла. Влад снова ударил, и о ужас! Стеклянная Земля перестала крошиться, а дала трещины, частой паутиной поползшие в стороны.

Сзади раздался громкий пронзительный крик. Влад оглянулся. Их соседка по лестничной клетке, зашедшая во двор с улицы, скользила в пролом, образовавшийся внезапно, пытаясь за что-нибудь уцепиться и зовя на помощь.

Стороженко посмотрел в другую сторону. Мамаши с колясками тоже проваливались куда-то вниз, пытаясь оттолкнуть от бездны коляски, но не смогли ни спастись сами, ни спасти детей.

Вся стеклянная земля во дворе растрескалась и во многих местах провалилась. Влад видел, как люди, живущие в одном с ним доме, входили во двор и проваливались, крича и плача.

Он выбежал на улицу, перепрыгивая через ямы и провалы в земле.

«Нужно предупредить отца. Чтоб он не шёл во двор!» - думал Влад, впадая в сильную панику. Сердце его бешено билось, и на фоне того ужаса, который происходил вокруг, Влад даже не вспоминал о золоте.

Увидев машины, едущие по стеклянной дороге, и людей, спокойно идущих по стеклянным тротуарам, Влад стал немного успокаиваться, но тут, словно ядовитая змея, из двора появилась трещина. Она медленно поползла в сторону дороги, и уже на улице первым под землю провалился автомобиль. Вместе с трещиной из двора вырвался страх и ужас. Улица заполнилась криками и плачем, и уже Влад боялся не только за отца, но и за себя.

-Папа! – закричал он и увидел отца, бегущего к нему.

-Что ты наделал! – говорил отец, глотая слёзы. – Мир вокруг очень хрупкий! Ты сломал его!

За спиной Влада раздался страшный шум. Он оглянулся, увидел, что его дом проваливается в бездну, увидел испуганное лицо матери, промелькнувшее в окне, сильно закричал и… проснулся.

После сна у Влада остался очень неприятный осадок. Смесь волнующих ощущений заполняла его. Тут был и страх, и чувство вины, и желание что-то исправить, и ощущение невозможности исправления совершённых ошибок.

Влад сел на кровати и потряс головой.

«Что за чушь приснилась!» - подумал он и, встав, подошёл к окну. Ещё было очень рано и от этого темно. Стороженко не хотел больше ложиться спать. Не хватало увидеть во сне что-нибудь подобное!

Он медленно пошёл в ванную. Включил свет и тихо закрыл за собой дверь. Потом подошёл к раковине и приблизил лицо к зеркалу, разглядывая себя. Тёмная щетина покрывала подбородок, щёки. Влад поискал глазами бритву и стал намыливать щёки. Вдруг лампочка ярко вспыхнула, а потом со слабым щелчком перегорела и погасла.

-Чёрт! – выругался Влад вслух и хотел идти за другой лампочкой, но тут посмотрел в направлении зеркала и ужаснулся.

В ванной было темно, но в зеркале светились красным глаза, его глаза. Дрожь пробежала по спине Стороженко. Глаза были как два горящих уголька, яркие и красные.

Влад кинулся вон из ванной, с шумом распахнув дверь. Стук двери немного отрезвил его.

«Куда я бегу? От кого бегу? От себя?» - подумал Влад и пошёл назад в свою комнату, даже не смыв пену с лица.

***

Ребята сидели в комнате Насти и Ани вчетвером и тихо говорили, хотя были одни в доме. Анна Сергеевна ещё утром уехала в город к дочери с зятем и должна была вернуться только к вечеру.

В комнате сестёр было чисто и тепло, но ребята чувствовали себя немного неуютно.

Предыдущим вечером они ходили в дом у пруда, придумав историю о сбежавшем щенке. Все вместе подошли к воротам и стали звонить. Звонок был очень громким, и ребята слышали его трели в доме.

Вскоре над головами загорелась яркая лампа, и калитка распахнулась.

-Ну? – спросил стоявший на пороге Макс. – Чё надо?

-Вы не видели щенка? – спросила вежливо Настя, пристально вглядываясь в лицо Максима.

-Какого щенка?

-Чёрненького. Все говорят, что он к пруду побежал, - ответил за Настю Димка.

-Чё по ночам шляетесь?! Нет у нас никакого щенка! Проваливайте!

Максим захлопнул калитку и пошёл в дом. У него было плохое настроение, и он с удовольствием нагрубил незваным гостям.

А ребята пошли назад в деревню, тихо переговариваясь.

-Ну, рассмотрели? – спросила Настя, дёрнув за рукав Олега.

-Я не видел никаких красных глаз, - пожал плечами Олег.

-И я.

-И я.

-А пятно на шее видели? – опять спросила Настя, дёрнув уже за Димкину куртку.

-Кажется, видел, - ответил он.

-Так, кажется или видел?

-Видел.

-Я не очень хорошо рассмотрела пятно, - сказала Аня.

Олег молчал.

-Олег, а ты видел? – обратилась Настя к нему.

-Что?

-Ты видел пятно?

-На шее?

-Да.

-Видел.

Олег был каким-то задумчивым, и, казалось, плохо слышал Настю.

-Олег! – постаралась Анастасия вывести его из задумчивости. – Что ты думаешь о пятне?

Олег шире открыл глаза, словно проснулся, и заговорил громче:

-Вам это пятно ни о чём не напомнило?

-Ты о чём? – не понял его Димка.

-Помнишь, ту плесень в лесу?

Димка поёжился.

-Да.

-Она напоминает пятно у того мужчины.

-Да брось! – махнул на него Дмитрий.

-О чём вы? – остановилась Настя.

-Мы же рассказывали вам, как ходили смотреть на плесень, испугавшую вашу бабушку.

-Да.

-Вот Олег её вспомнил.

-Почему? – обратилась Настя к Олегу.

-По виду, по цвету, по противности.

-Ой, смотрите, салют! – Настя тут же переключилась на лицезрение фейерверка, который разукрашивал небо разноцветными огоньками на другом конце деревни.

Аня тоже заулыбалась, и мальчишки вскоре повеселели.

В тот вечер ребята больше не говорили о людях из дома у пруда, но на следующий день эта тема опять «всплыла» в разговоре.

Сначала Настя показала цветок в горшке и, улыбаясь, спросила:

-Красивый цветок?

-Да, - ответил Димка.

-А знаешь, откуда он взялся?

Димка пожал плечами. Честно говоря, он не помнил, видел этот цветок в доме Анны Сергеевны раньше или нет.

-Его Калашников принёс.

Олег и Дмитрий переглянулись.

-Калашников? – удивился Олег. – А зачем он приходил?

-Извиняться. Я его и без цветка уже простила… - Настя на мгновение задумалась, а потом добавила: – Почти простила.

Димка посмотрел на цветок, как на ядовитую змею.

-Не нужно было его брать, - немного раздражённо сказал он.

-Почему? – Аня задала вопрос, приподняв брови.

Димка смутился, но раздражение всё ещё явно читалось на его лице.

-Сначала подставил, а потом извиняется. Плюс, ты же знаешь, что он недалеко от пруда живёт.

-И что?

Димка вспомнил рассказ Анны Сергеевны о гадком месте, и о том, что там уживаются плохие люди, но на вопрос не ответил.

-А мы ещё пойдём в дом у пруда? – спросила Настя, ставя цветок на прежнее место. – Мы ведь так и не увидели красных глаз.

-Что будем ходить, пока не увидим? – усмехнулся Димка, сердясь на Настю из-за Калашникова.

-Нет. Просто, когда тот мужчина с пятном на шее нам открыл калитку, он включил свет, а на свету и у мужа тёти Арины глаза нормальные. Нужно, чтобы было темно, а то красноту не видно.

-Как же мы об этом не подумали? – обратился Дмитрий к Олегу.

-Да, Настя права, - посерьёзнел Олег. – Настя, что ж сразу нам этого не сказала?

-Я думала, это и так понятно.

-Но предположим, что у него бы светились красным глаза в темноте, что тогда? – спросила Аня, окинув взглядом ребят.

-Ну, - вызвалась ответить Настя, но не нашлась, что сказать.

-Что тогда? – опять повторила Аня.

На вопрос ответил Олег:

-Тогда мы будем знать, что красные глаза дяди Фёдора связаны с домом у пруда.

-Мы и так это знаем, - пожала плечами Настя, - помнишь, что тётя Арина рассказывала?

-Я думаю, нам не нужно ходить в дом у пруда, - тихо сказала Анна, и никто не стал ей возражать.

***

Поздно вечером, после ухода ребят, Максим пошёл в свою коморку. Он спал в маленькой комнатке под лестницей, предназначенной скорее на роль кладовки, а не на роль спальни, но в комнатке была небольшая форточка, и Максим чувствовал себя в ней довольно уютно, плюс, закрываясь изнутри, получал ощущение уединённости и относительной безопасности.

Стороженко уже неделю не возвращался в дом у пруда. Не приезжал и Чебышев. Алик и Рустам за обедом говорили откровенно о том, что боятся потерять эту работу, ведь ещё ни разу Влад и Родион не отсутствовали так долго. Максим же где-то был даже и рад возможной скорой свободе. Он не заглядывал далеко в будущее, а скопленных денег должно было хватить на жизнь в родном городе, как минимум, на два года.

Последнее время Максим стал сильно уставать. Но не чувство усталости угнетало его, а противное серое пятно, появившееся на шее. Сначала оно было совсем маленьким, но постепенно увеличилось до размеров в четверть ладони. Кожа, занятая пятном, не болела, но серая гадость была неприятной на вид и на ощупь.

Максим ходил к врачу, заплатив деньги за приём. Врач Ефим Борисович – пожилой седой мужчина, долго рассматривал пятно на шее и с сомнением в голосе сказал:

-Это, возможно, какой-то лишай. Здесь больно? А здесь?

-Не больно. Что за лишай? – не понял Максим.

-Патогенный организм, поселившийся на коже. Я выпишу вам таблетки и мазь. Будете принимать и мазать, как написано в инструкции. Плюс, назначу кое-какие анализы…

-За анализы тоже нужно платить? – перебил врача Макс.

-У вас же нет страхового полиса?

-Нет.

-Нужно платить. И я дам вам адрес клиники кожных заболеваний в Москве. Там смогут более чётко определить вид этого лишая.

-Не надо анализов. Пишите рецепт.

-Дайте ещё посмотреть.

Врач снова стал рассматривать непонятное ему пятно. Он старался выглядеть беспристрастным, но удивление и интерес явно читались на лице Ефима Борисовича.

«Сам он ни хрена не знает», - подумал Максим, но вслух ничего не сказал.

Ефим Борисович после осмотра снял резиновые перчатки и бросил их в мусорное ведро. Потом сел писать рецепт.

-Адрес клиники тоже запишите, - сказал Максим, дотронувшись рукой до шеи.

Врач написал адрес на отдельной бумажке и положил на стол рядом с рецептом, не желая отдавать листки Максиму в руки.

Макс это понял и, немного разозлившись, вышел, хлопнув дверью.

Ефим Борисович посмотрел ему вслед и нахмурился. Таких кожных поражений он не видел ни разу за свою долгую врачебную практику ни у больных, ни в книжках. Тонкие серые нити углубились в кожу, нарушая ее целостность, проникая под эпидермис. Видимо, эти нити выделяли обезболивающее вещество, так как пациент совсем не чувствовал боли. Что же это?

«Обязательно пороюсь в книгах», - решил Ефим Борисович, а затем подошёл к раковине и, тщательно намыливая руки, кинул через плечо мед сестре:

-Зовите следующего.

***

Через три дня после похорон Светланы Родион сидел в своём городском офисе подавленный и тихий. Его компаньон знал о несчастье с родственниками Родиона и старался его не беспокоить.

Чебышев не хотел сейчас быть дома, где постоянно находилась сестра жены, не хотел ехать на дачу, так как до конца не знал, как лучше сказать Владу о прекращении сотрудничества, не хотел работать. Он сидел, тупо уставившись перед собой, и старался ни о чём серьёзном не думать. В голове Родиона проносились самые разные бесполезные соображения:

«Новые скрепки купили, разноцветные… секретарша карандаши подточила… а на лампе пыль не вытерта… стул неровно стоит».

-Родион Сергеевич, к вам тут пришли, - раздался голос секретарши из селектора.

-Что? – не понял Чебышев.

-К вам тут пришёл посетитель.

-Я никого не принимаю.

-Говорит, по важному делу.

-Кто?

-Гоша, - в голосе секретарши слышалось недоумение из-за подобных знакомств босса.

-Впустите, - тут же ответил Родион Сергеевич.

Гоша никогда не приходил в его офис, и Родион был уверен, что не говорил ему, где работает.

Родион тряхнул головой, стараясь прогнать оцепенение.

-Добрый день, - поздоровался Гоша, как приличный человек, и сел в кресло напротив Родиона.

-Откуда ты узнал, где меня найти?

Гоша посмотрел на Чебышева проницательным наглым взглядом.

-А ты думал, что я буду работать с человеком Икс и ничего о нём не выясню?

Родион вдруг отчётливо понял, что из них двоих Гоша – наркоторговец профессионал, а он так, случайный прохожий.

-Зачем пришёл? – спросил Родион, не желая сейчас ничего выяснять. – Товар кончился?

-Товар кончился, но я больше с тобой не работаю.

Родион сам планировал закрыть свой бизнес с Владом, но что Гоша откажется первым, даже не предполагал и был сильно удивлён.

-Почему?!

-Всех, кто продавал твои таблетки, допрашивали с пристрастием.

Родион сильно заволновался.

-Они что-нибудь рассказали?

-Они ничего не знали ни о тебе, ни обо мне. Был только один человек, который знал меня, но его пришлось убрать.

Родион облегчённо вздохнул.

-Он был единственным звеном, связывающим тебя с продавцами?

-Да.

Родион опять вздохнул.

Гоша пристально, нахмурившись, уставился на него.

-Что? – не выдержал Чебышев его взгляда.

-Я не уверен, что он ничего не успел сказать.

-Как?!

-Я не успел его спросить об этом перед смертью.

-Подожди! – Родион обхватил голову руками, стараясь сосредоточиться. – Ты его убрал, не зная, рассказал он о тебе или нет?!

-О нас, - поправил Чебышева Гоша.

-О нас?! Ты же сказал, что про меня вообще никто ничего не будет знать!

-А ты не верь всему, что тебе говорят. Ты же не доверял мне на все сто процентов? А я почему должен?

-А ты, сволочь!

Глаза Гоши зажглись сильно злобой.

-Крыса офисная! – прошипел он, не разжимая зубов. – Ты думал деньги грести, а всю чёрную опасную работу другие сделают?! Я близкого кореша убрал! Почти брата! Конечно, он тебя знал! А сдал или нет, не знаю. Спросить было некогда. Они могли его дожать.

-Кто они?! – стал ещё сильнее злиться Чебышев.

-Я знаю?! Это ты должен знать, кто твоими таблетками так заинтересовался! Где ты их вообще брал?! От них сначала все шёлковые становились, а потом озверевали. Идеальное пойло для солдат, убийц и разведки.

-Ты не знал, кто твоих людей допрашивал?

-Люди те, не мои, - более спокойно ответил Гоша, - они, наёмные. Это кореша моего люди. Но вот он сам, действительно, был моим. Денег за последнюю партию не жди. Это будет компенсация мне за потерю кореша.

-Ладно, - махнул рукой Родион.

Гоша не ждал, что Чебышев так легко откажется от очень крупной суммы, и стал немного дружелюбней.

-Кто ищет производителя твоих таблеток, не знаю, но это опасные люди. Очень чётко и слаженно сработали. Я еле успел кореша убрать… и то не уверен, что он ничего не сказал.

Теперь уже вздохнул Гоша.

-Я залягу на дно и тебе советую.

-Ну, кто они хотя бы примерно, ты догадываешься?

Гоша подумал лишь несколько секунд, а потом написал на листке:

«Это люди Коршуна, наверное. Слишком жестокие».

Когда Родион прочитал, Гоша достал зажигалку, сжёг листок со своими каракулями, а пепел растёр ладонями.

Не дожидаясь вопросов Родиона, Гоша вышел из его офиса и быстро направился к метро. Смешавшись с толпой, он выбросил сотовый, вывернул наизнанку куртку, надел кепку и тёмные очки, перевоплотившись совершенно.

За ним наблюдал человек, недооценивший способностей «примитивного наркоторговца». Гоша скрылся, навсегда оставив свою съёмную квартиру.

А вот Родиону было намного сложнее.

Первым желанием после ухода Гоши, было вскочить и бежать, но куда бежать?

Родион встал, потом снова сел.

«Стоп! – сказал он сам себе. – Нужно подумать. Так! Без нервов. Просто сесть и подумать».

***

Утром, когда родители Влада проснулись, сына уже не было дома.

-Когда же он уехал? – удивилась Галина Викторовна.

-Часов в шесть. Я слышал, как он из ванной выходил, было пять тридцать, а потом я опять задремал. В шесть ноль-ноль его уже не было, - ответил Андрей Иванович.

-Наверное, не позавтракал. - Проворчала Галина Викторовна, обижаясь, что Влад даже не попрощался с ними, но тут же сама объяснила: - Видно на работу опаздывал.

А Влад после увиденного в ванной просто не мог оставаться дома. Он стёр с лица остатки пены, оделся и поехал в свой новый дом. Там он прожил целых пять дней. Спал в спальном мешке, ел консервы, курил и думал, думал, думал.

Он ходил по новому дому очень осторожно, находясь под впечатлением испугавшего его сна. Трогал стены, лестницу, перила и радовался, что они твёрдые: каменные, деревянные, а не стеклянные, хрупкие и прозрачные.

Влад всегда считал, что ему наплевать на всех, лишь бы самому было хорошо. И вот теперь он осознал со всей невероятной очевидностью, что, навредив другим, он может испортить жизнь самому себе. Испортить настолько сильно, что никогда не сможет, даже обладая большими деньгами, воспользоваться благами цивилизованного комфорта.

«Я выпустил джина из бутылки, - думал Влад, глубоко затягиваясь сигаретным дымом. – Можно ли его загнать назад?»

Влад размышлял, наслаждаясь тишиной. В этом доме никто не стонал, не гремел и не стучал. Ему всё больше и больше не хотелось возвращаться в дом у пруда, но вот засыпая на пятую ночь от своего приезда, он решил: «Нужно уничтожить и джина и бутылку! Нужно уничтожить всё!»

На следующее утро Стороженко проснулся и сразу, даже не умывшись, не позавтракав, поехал в Дубраву.

Влад вернулся в дом у пруда тихим и сосредоточенным. Он загнал машину во двор и пошёл в дом, ничего не сказав Рустаму, открывшему ему ворота.

Вся порученная охранникам работа была выполнена, но Влад, увидев пластиковые ёмкости, заполненные готовыми таблетками, опять ничего не сказал. Он вошёл в свою комнату и закрыл дверь.

Через полчаса вышел с целой кипой бумаг и позвал:

-Алик! Рустам!

Первым пришёл Рустам.

-Да?

-Огонь разожги во дворе.

-Огонь?

-Ну, костёр разведи, где обычно мусор жгли! – раздражился Влад из-за его непонимания.

Рустам ушёл во двор и вместе с Аликом стал разжигать костёр.

Через время, выглянув в окно и увидев ярко горящее пламя, Влад позвал:

-Макс! Макс!

Максим нехотя вышел из своей кладовки.

-Бери все таблетки и иди за мной!

Подойдя в плотную к жаркому пламени, Влад начал бросать в огонь исписанную бумагу, а затем таблетки. Белые цилиндрики горели хорошо, издавая запах жжёного сахара.

Рустам, Алик, Максим стояли рядом, с удивлением наблюдая за происходящим.

Стороженко не просил у них помощи. Он испытывал удовольствие, сжигая наркотик, как своего личного врага. Все ксерокопии записей, касающихся синтеза и очистки, сгорели первыми. Уничтожая результаты своей преступной деятельности, Влад испытывал сильное облегчение. Этот мерзкий МДФ превратил его в монстра с горящими глазами! Он мог уничтожить их всех! Ну, а теперь пусть сам горит!

Влад злорадно рассмеялся, а охранники посмотрели на него с ещё большим удивлением.

-Что-то случилось? – спросил Алик.

-Да, - коротко ответил Влад и ничего не стал объяснять.

-Мы в опасности? – опять спросил Алик.

Влад промолчал. Он изучающее посмотрел на всех по очереди и увидел пятно на шее Макса.

-Что это? – спросил Стороженко и непроизвольно состроил брезгливую гримасу.

-Лишай.

-Откуда знаешь, что лишай?

-К врачу ходил. Он мне мазь выписал.

-Помогает?

-Не знаю. Только на этой неделе мазать начал.

-А у вас что-то похожее есть? – обратился Влад к Рустаму и Алику.

-Нет, - ответил за двоих Рустам.

-Точно?

-Точно.

-Обсмотрите друг друга внимательно и доложите мне.

Влад пошёл в дом. Он отлично помнил рассказ отца о крысе, у которой на хвосте образовалась какая-то дрянь, выделяющая МДФ. Может, то же и у Макса? Может, и у него самого вскоре появится что-то похожее?

Влад сидел на диване в холле, положив голову на руки. Только он почувствовал облегчение, когда сжёг записи и таблетки, и вот опять страх и уныние.

Вошёл Рустам и громко сказал:

-У нас нет ничего.

-Точно?

-Точно. Наши услуги ещё потребуются?

-Пока да. Оставайтесь и ничего не бойтесь. Вы просто снимаете дачу. Нужно будет уничтожить все следы в доме. Да и ещё… не подходите близко к Максу. Мне кажется, он заразный.

Рустам вышел.

Влад опять сел на диван и опять обхватил голову руками. Он хотел прекратить производство. Уничтожить даже воспоминание о нём. Отпустить сторожей восвояси. Он надеялся, что МДФ ещё не смог внедриться в живое, а тут этот придурок Макс. Почему именно он? Как правило, именно он относил ядовитую часть продукта в лес. Может, поэтому?

Тут мобильный телефон Стороженко зазвонил. На экране появился неизвестный номер. Влад не хотел отвечать, но всё же ответил:

-Алло!

-Влад! Это я.

Стороженко сразу узнал Чебышева.

-Родион, мне нужно с тобой поговорить.

-Подожди! Слушай меня.

-Родион.

-Да слушай! Наша сеть распространения полностью уничтожена. Кто-то интересуется производством МДФ. Нужно уничтожить все следы. Чтобы дом был пустым! Всё уничтожить! Компьютер, штамповальную машинку –всё! Ты понял?! Это очень серьёзно!

-Да.

-Сроку тебе несколько часов. Если что, всё отрицай. Запугай охрану.

Была слышна явная паника в словах Родиона, но Влада это лишь успокоило.

-Понял?

-Да.

-Что ты хотел мне сказать? – спросил Родион, не подозревая, что Влад уже и так уничтожил многое.

-Я позже тебе перезвоню, - ответил Влад ещё не решив, стоит ли рассказывать всё Родиону, если тот и так требует свернуть бизнес. – Позвонить по этому телефону?

-Нет. Я сам с тобой свяжусь.

Родион дал отбой.

Только что он купил новый дешёвенький телефон и сим карту и, поговорив, выбросил телефон в воду на набережной, где и говорил со Стороженко. Он сам до конца не представлял, что следует предпринимать дальше.

Родион стоял и думал, глядя на воду: «Если мой дом освободят, если он будет пустым, никто ничего не докажет! Плюс, я не знаю, как делается этот дурацкий наркотик. Значит, что с меня взять?»

Он старался успокоить себя, привести в чувства, но страх мучил и угнетал Чебышева.

Влад же сразу решил следующее:

«Если Родион сказал всё уничтожить, это как раз кстати. Но нельзя оставлять Максима без контроля. Я должен знать и видеть, что происходит с ним. Что будет со мной? А может, и из местных жителей уже кто-то заражён, если можно так выразиться? Я хочу знать, что будет с Максимом. Я хочу знать, что будет со мной!»

Постепенно Влад опять стал впадать в панику.

Он вспомнил своё отражение с красными глазами.

-Рустам! – позвал Влад.

-Да?

-Нужно всё очистить. Процессор и машинку для штамповки закопать в лесу.

Стороженко тщательно продумал все шаги, и вскоре дом опустел, а четыре человека переселились в соседний дом у пруда, который недавно купил Родион.

***

Прошла ровно неделя с того момента, как в доме у пруда перестали делать наркотики. Казалось, жизнь в деревне должна войти в прежнее нормальное русло, но получилось совсем наоборот.

Когда смесь яда и наркотика, полученную при очистке МДФ, сливали в лесу, наркотик попадал в грунтовые воды, а затем и в источник. Проходя сквозь земные слои, он освобождался от большей доли яда, и вода из источника оказывала на людей необычное наркотическое действие, сначала вводя в весёлое настроение, а уже позже добавляя в поведение агрессию и безрассудство.

С психологическими проблемами люди вроде справлялись, но на теле у многих, контактирующих с МДФ, образовались серые неприятные пятна. Эти пятна, достигнув определённой величины, переставали расти и не вызывали боли или жжения, раздражая лишь своим непривлекательным видом и неизвестным дальнейшим развитием. К врачу обратились лишь три или четыре человека, и, несмотря на отсутствие угрожающих симптомов, Ефим Борисович – врач районной больницы, очень обеспокоился непонятным кожным заболеванием, информацию о котором не смог найти ни в справочниках, ни в энциклопедии, ни в Интернете.

Когда четвёртой пациенткой с серыми пятнами к нему пришла Иванова Анна Тихоновна, жалуясь, что подобные пятна есть и у сыновей, и у мужа, Ефим Борисович стал уговаривать её ехать в Московскую клинику на обследование, она пообещала подумать, но в назначенный день так и не поехала.

И вот через неделю после прекращения поступления МДФ в почву, в воду и в организмы людей, постоянно употребляющих эту воду, серые пятна стали вести себя агрессивно. Не получая МДФ извне, пятна начали разрастаться, стремясь заставить организмы людей синтезировать МДФ самостоятельно. В результате тонкие серые нити этих самых пятен начали утолщаться, разрушая кожу, мышцы и другие ткани рядом с ними. Пораженные участки выглядели ещё неприглядней, словно пронизанные большим количеством игл. При этом у заболевших появились болезненные ощущения, а любое спиртосодержащее вещество, попадающее на пятно, вызывало ещё и невыносимое жжение.

Среди жителей деревни Дубрава началась паника. Причём, панические настроения сначала просочились из больницы. Медсестра Нина Ивановна рассказала своей снохе, потом соседке, потом маме одноклассника младшего сына, и пошла новость в народ. А рассказала она, что у многих кожное заболевание, скорее всего заразное, и что сам Ефим Борисович не знает, что это такое, или знает, что это что-то ужасное, и молчит. А может, это вообще что-то вроде проказы, раз у Ивановых вся семья с пятнами.

Новость покатилась по Дубраве, разрастаясь, как снежный ком. Люди перестали здороваться за руки, встречаясь же, говорили стоя на расстоянии. А многие, в чьих семьях не наблюдалось никаких пятен, старались уехать, кто куда мог. Были и такие, кому некуда было ехать, и они сидели по домам, не впуская никого во двор и переговариваясь лишь через калитку.

В классе, где учились Дмитрий, Олег и Аня с Настей, уехали более половины учеников. Примерно, четверть учеников сидели по домам, и лишь семь человек посещали занятия. Не лучше было и в других классах.

Директор школы позвонила в управление образованием и изложила всё в подробностях, какие ей были известны. Её выслушали и предложили написать докладную, пообещав во всём разобраться.

***

В воскресенье Димка проснулся рано. Хоть и был выходной, хоть и можно было отоспаться вволю, но тревога, поселившаяся в Дубраве последнее время, многих лишила покоя.

Проснувшись, Дмитрий сразу понял, что родители тоже не спят. На кухне слышался их тихий разговор, заглушаемый шипением жарящихся оладьев.

В доме было тепло, но Дмитрий невольно поёжился, увидев иней на деревьях в саду. Он натянул джинсы, надел рубашку, потом немного подумал и сверху натянул ещё и свитер.

-Уже встал? – спросила Анна Михайловна, увидев сына на пороге. – Что ж рано?

Она старалась казаться весёлой, но с беспокойством оглядывала лицо и руки сына, неприкрытые одеждой.

-Не спится, - ответил Димка и добавил через секунду: - Мам, пятен у меня нет.

Мать вздохнула с облегчением. Уже не одно утро начиналось с того, что она внимательно осматривала себя и домочадцев, боясь проглядеть неизвестную доныне болезнь.

-Садись, завтракай, - позвала Анна Михайловна, возвращаясь к оладьям.

Димка сел за стол, даже не умывшись, но никто не сделал ему замечание. Дмитрию не хотелось есть, но, зная, что отсутствие аппетита огорчит мать, он положил себе на тарелку два ароматных, поджаристых кружочка. Оладьи были настолько вкусными, что Димка взял ещё, потом ещё и ещё.

Видя, как сын уплетает её кулинарное творение за обе щеки, Анна Михайловна широко улыбнулась.

-Мам, я схожу к Олегу, - как бы между прочим сказал Дмитрий.

Анна Михайловна повернулась к нему от плиты, нахмурилась, но, встретившись взглядом с мужем, глубоко вздохнула и ответила:

-Только не на долго. И, пожалуйста, держись от всех на расстоянии.

-Ладно.

Дмитрий подбежал к мойке, вымыл руки и лицо. Потом хотел пойти побыть немного у себя в комнате, но не смог усидеть и решил медленно пойти к Олегу. Если Хомяковы будут ещё спать, он вернётся домой и подождёт.

Ночью был небольшой морозец, и Дмитрий надел тёплую куртку и шапку. Выйдя во двор, он с тоской посмотрел в сторону дома Анны Сергеевны. Она не выпускала внучек из дома и вечером хотела уехать с Аней и Настей в город.

Подходя к дому Хомяковых, Дима увидел свет в их окнах. Он не столько обрадовался, сколько забеспокоился. Дело в том, что болезнь, напугавшая жителей Дубравы, поразила и Наталью Дмитриевну – бабушку Олега. Её правая рука сильно болела, и ужасные серые нити разъели большую часть ладони до самых костей. И Борис Игоревич, и Олег очень переживали за жену и бабушку.

Димка вошёл в калитку и увидел Бориса Игоревича, сидящего на крыльце.

-Здравствуйте, - поздоровался Дима. – Можно я к Олегу?

Борис Игоревич был очень грустным и улыбнулся через силу.

-Здравствуй, Дим. Заходи, только не до чего не дотрагивайся.

Дмитрий смутился:

-Я не боюсь.

-Дело не в том, боишься или нет. Я думаю, Наталья Дмитриевна от Кононовых заразилась. У них у обоих очень сильно… – Борис Игоревич хотел ещё что-то сказать, но не стал и с удивлением посмотрел в сторону калитки.

Димка оглянулся и открыл рот от изумления.

Во двор только что вошёл Андрей Лукич. В его руках была миска с какими-то листьями, плавающими в зеленоватой жидкости. Димка пригляделся. Он видел растение с такими же листьями на болоте. От миски исходил резкий запах растения и спирта.

Борис Игоревич пошёл на встречу Лукичу.

-Доброе утро, люди добрые, - поздоровался Андрей Лукич и широко улыбнулся.

-Здравс… - Димка не смог выговорить слово приветствия до конца.

Он вдруг увидел фигуру, одетую в коричневую монашескую одежду, с большим крестом на груди. Андрея Лукича сопровождал монах!

С лица Бориса Игоревича сошло выражение грусти, и оно озарилось улыбкой надежды.

-Заходите, гости дорогие.

-А где ж Наталья то твоя?

-В доме.

Борис Игоревич первым подтолкнул к крыльцу Дмитрия, потом, пропустив всех, пошёл следом.

В доме Димка встал в угол у окна и, даже не поздоровавшись с Олегом и его бабушкой, открыв рот, следил за происходящим. Впервые за последние дни ему стало хорошо. Хорошо и спокойно почувствовал он себя и непроизвольно заулыбался.

Борис Игоревич и Андрей Лукич подошли к Наталье Дмитриевне, сидевшей на диване, а монах остался у двери, испуская вокруг себя спокойную уверенность и радостную надежду.

-Здравствуй, Наталья, - поздоровался Андрей Лукич с улыбкой.

-Доброе утро.

-Давай руку сюда.

Наталья Дмитриевна, даже не задав ни одного вопроса, просто протянула руку, обмотанную кусочком белой ткани.

-Лукич, это заразно, - напомнила она.

-Давай, давай, милая.

Андрей Лукич поставил миску на табуретку и ловко развязал ткань. Наталья Дмитриевна посмотрела на серое пятно и поморщилась то ли от боли, то ли от неприятного вида противного образования. Дмитрий затаил дыхание, наблюдая за действиями старичка.

Андрей Лукич аккуратно достал один лист и приложил к пятну. Бабушка Олега закусила губу, чтоб не вскрикнуть от боли.

-Ч-ч-ч, - успокаивающе произнёс добрый старичок и достал ещё один лист, накрыв им виднеющиеся остатки пятна.

Подождав несколько минут, Андрей Лукич приподнял лист. Все поддались вперёд, чтоб лучше видеть.

Серые нити растворились, и на руке осталось рана, словно образовавшаяся от прокалывания множеством толстых игл.

-Ах, Лукич, спасибо! – Борис Игоревич кинулся обнимать спасителя. –Наташа, как ты? Больно?

-Хорошо. Спасибо, Лукич!

-Поболит, конечно, ещё, да заживёт! Непременно заживёт! – Андрей Лукич был рад не меньше остальных полученным результатом.

Его глаза словно светились от радости.

Дмитрий посмотрел на Олега и, встретившись с ответным взглядом товарища, отчётливо понял, насколько тот переживал за свою бабушку. Посмотрев в сторону порога, где раньше стоял монах, Димка никого не увидел. Он внимательно осмотрел комнату и даже выглянул во двор. Монаха нигде не было.

-Пойдём к Арине. Её Фёдору совсем худо.- Позвал Борис Игоревич и взял миску с табуретки.

-Пойдём, пойдём. Ко всем зайдём.

Андрей Лукич и Борис Игоревич вышли из дома, прошли по двору, а потом через калитку и на улицу.

Дмитрий смотрел на них в окно и опять увидел монаха, неизвестно откуда взявшегося и следовавшего за ними третьим.

Димка хотел позвать Олега, повернулся и не стал ничего говорить. Олег сидел рядом с бабушкой, обняв её за плечи.

-Лучше? – спросил он Наталью Дмитриевну.

-Ох, Олежка! Намного лучше. Как множество заноз сидело, а сейчас все вынули. Даже спать захотелось.

-А ты поспи, ба.

-Обед бы надо приготовить.

-Брось! Я сам картошку сварю. С огурчиками поедим. Ложись. Спи!

Олег принёс плед и стал накрывать им бабушку. Наталья Дмитриевна послушно прилегла на диван и закрыла глаза.

Мальчишки тихо вышли из дома.

Димка сбежал с крыльца первым. Олег спустился и присел на нижней ступеньке. Его лицо выглядело счастливым, но глаза увлажнились, будто он вот-вот расплачется.

-Ты что? – спросил Дмитрий и присел рядом.

-Я очень испугался за бабушку. Понимаешь, кроме неё и деда у меня никого нет.

-Пойдём посмотрим, как Андрей Лукич будет людей лечить.

-Нет, Дим. Я с бабушкой останусь. Вдруг ей что-нибудь понадобиться.

На улице было довольно прохладно, и Дмитрий поёжился. Он вспомнил, как волнуется его мать, напуганная непонятным заболеванием, и решил бежать домой, и рассказать про чудесное средство Лукича.

-Олег, я пойду домой своих обрадую.

-Иди, конечно, - согласился Олег. – И девчонкам скажи. Может, они теперь не уедут из Дубравы.

-А! Точно! – обрадовался Димка, так как грустил из-за возможного отъезда подруг. – Им тоже расскажу. После обеда приду, или ты приходи.

Он побежал со двора Хомяковых радостным и окрылённым.

***

Коршунов Валера родился в Советской Средней Азии. Он с детства бегал по пыльным жарким улочкам босиком и не любил холод и снег.

Валерка был завистлив с малых лет, но не старался бороться с этой чертой своего характера, а наоборот, всячески ей потакал и взлелеял до непомерных размеров. Валерка завидовал всем, у кого что-то было не обязательно лучшее, чем у него, а просто другое.

Первую подлость в своей жизни он сделал из-за зависти. Первое предательство из-за неё же. Чем дольше жил Валерка Коршунов, тем больше грехов навешивал на себя, а непомерная зависть влекла за собой всё новые и новые проступки.

С наркотиками Коршунов познакомился, учась уже в институте. Причём, купил не для себя, а для однокурсника, жившего в общежитии и подсевшего на эту гадость. Купил за одни деньги, а продал дороже. Однокурсник сначала возмутился, а потом заплатил просимую сумму.

Было ли Валерке стыдно, что он нажился на несчастье другого? Нет. Коршунов завидовал этому колхозному выскочке с периферии, имеющему богатых родителей. Ведь наркотики тот стал употреблять, имея много средств от родителей и родственников и тратя деньги на удовольствия и развлечения.

Коршунов наблюдал за падением товарища, извлекая из этого падения прибыль. Когда родители молодого наркомана приехали в столицу Среднеазиатской республики и увезли полуживого сына домой без диплома и уже без здоровья, Валерка лишь расстроился, что лишился источника дохода, и стал искать новых покупателей. Действовал Коршунов очень осторожно и хитро и ни разу не попался на торговле наркотиками, учась в институте.

Не удивительно, что Коршуновы старшие были не в курсе криминальных дел сына. Валерка хоть и продавал «медленную смерть», но сам никогда не пробовал ни уколоться, ни покурить. Он посредственно окончил институт, получил диплом и начал работать в институте гидромелиорации под началом отца.

Жили Коршуновы не бедно, но Валерке всегда не хватало того, что имели другие. Ему хотелось и машину как у Эдика, и бытовую технику как у Серёги, и большой дом как у Рустама. Причём, новые приобретения совсем не приносили радости, так как, получив желаемое, Валерка тут же начинал хотеть что-то другое.

Через три года после окончания Валерием института его отец получил повышение, и Коршуновы переехали в Москву. Жизнь понеслась, маня новыми соблазнами и постепенно загоняя Валерку в угол. Всё чаще и чаще перед ним ставился выбор, как жить, как поступать. На чью сторону перейти в этой борьбе темноты и света? Потакая своим страстям, идя на поводу у своих пороков, не раскаиваясь ни в одном совершённом злом поступке, Валерий всё больше и дальше отступал на сторону тьмы, на сторону зла.

Сейчас ему было пятьдесят пять лет. Он не имел ни жены, ни детей, ни друзей, зато контролировал большую часть рынка наркотиков, был богат и мог купить несоразмеримо больше, чем те люди, которым он завидовал.

Правда, завидовал пятидесяти пятилетний Валерий Алексеевич Коршунов уже намного реже. Он словно утратил способность испытывать любые сильные эмоции и жил по инерции, по привычке, бегая по кругу на привязи, и не мог с него сойти.

Жалел ли он о том, что многих лишил жизни, продавая наркотики? Нет. Жалел ли он о тех, кого убивал, боясь разоблачения, конкуренции? Нет. Жалел ли он о тех, у кого отнимал последние сбережения, недвижимость, родных, близких? Опять нет.

Коршунова мучила внутренняя пустота. Ни одного близкого человека, ни одного друга, ни одного родственника, кроме матери, выжившей из ума и проводившей большую часть суток в сонном состоянии. Она никогда не принимала наркоту, но много и часто спала. Могла заснуть сидя в кресле, на табуретке, даже в туалете. Сиделка, которую оплачивал Валерий, кормила старую Коршунову, поила и укладывала спать, не обращая внимания на происходящее в загородном особняке, где впрочем, Валерий появлялся довольно редко. В основном он жил в городской квартире, приезжая к матери, чтоб заплатить по счетам и дать деньги сиделке. Это он проделывал сам не потому, что не доверял своей «правой руке» Кириллу, а просто, чтоб делать в жизни хоть что-то безобидное, хоть что-то не криминальное.

Последний год был самым трудным для Коршунова. Уже давно не радовали его деньги, женщины и вино. Купить что-то для себя на деньги ему не хотелось, отдать кому-то было жалко. Женщины не тешили его, вызывая раздражение либо чрезмерной разговорчивостью, либо чрезмерной молчаливостью, либо самомнением, трусливостью, в общем, у каждой находил Коршунов сильный изъян, оправдывающий его равнодушие. От вина у Валерия болела печень и появлялась изжога. Он пробовал играть в рулетку, карты, но, проигрывая, злился, получая ещё больше негатива, чем от внутренней пустоты.

Самой большой проблемой Коршунова за последний год стала бессонница. Бессонница сильная, страшная. Валерий знал, как убивают наркотики, высасывая силы, волю, разум. Он никогда не прибегал к ним и вот теперь, словно в наказание, Коршунов имел их в любом количестве, не принимал и мучился. Слишком долго он презирал слабых наркоманов, слишком много говорил о их ненужности, о том, что убийство или гибель этих никчёмных от передозировки лишь очищает человеческое общество, улучшая генофонд его. Он пытался хоть как-то оправдать свой грязный бизнес и теперь вдруг понял, что иногда обстоятельства бывают сильнее человека. Что мучения бывают сильнее страха смерти, что нельзя судить других, будучи уверенным, что ты сам лучше, сильнее, умнее. Он даже не предполагал, что бессонница может быть такой тяжёлой и страшной.

А особенно тяжёлой бессонница стала после встречи со старой знакомой, которую Валерий не видел очень давно.

Лет двадцать назад понравилась Коршунову одна женщина. Очень красивой она ему казалась, но женщина эта, Олеся Латова, была женой компаньона по бизнесу. Нравилась она Валерию и внешне, и характером. Не зная, чем занимается её муж, красавица родила дочь, и, попав в их дом, Коршунов не мог наглядеться, как Олеся возится с дочкой. Муж Олеси очень боялся, что она узнает о настоящем происхождении того материального благополучия, в котором живёт. Он не хотел, чтобы кто-то из окружения Коршунова появлялся рядом с женой и дочкой, но совсем избежать этого не мог.

И вот сидел Коршунов в кресле, наблюдая за красавицей Олесей с её прелестной дочкой, и сердце его наполнялось злобной завистью. И Олеся, и девочка, словно сошедшие с картинки, радостно смеялись, поглядывая на своего мужа и отца в одном лице, который также был очень симпатичным.

Коршунов понимал, что в сравнении с Латовым Евгением очень сильно проигрывает, и от этого ещё сильнее злился. Злость, рождённая завистью, подтолкнула Коршунова на ещё один тяжёлый грех.

Когда Латов решил уйти из криминального бизнеса, его пытались заставить работать дальше, так как он занимал определённый пост и очень сильно помогал Коршунову. Уговорами или угрозами заставить не удалось, и тогда Коршун решил подстроить похищение девочки. Лишь только Латов узнал о пропаже дочки, просто потерял голову. Он силой пытался отнять дочь и поплатился за это жизнью. Коршунов сам всадил пулю в ненавистную грудь и со злорадством наблюдал, как жизнь постепенно гаснет в красивых глазах Евгения. Эта смерть охладила ненависть Коршунова и он решил отдать ребёнка матери, выставив себя героем, и будучи уверен в том, что милиции не известно о похищении.

Когда он уже подъезжал к Москве поздно ночью со спящим двухгодовалым ребёнком на заднем сиденье, увидел впереди три милицейских машины и милиционеров, останавливающих всех подряд.

Коршунов выключил фары и, оставшись незамеченным, повернул назад. Он отъехал километров пять, остановился и задумался. В машине не было ничего запрещённого законом, кроме похищенного ребёнка.

Коршунов задумался не надолго, потом достал с заднего сиденья маленькое хрупкое тельце, отошёл с ней подальше в лес, и когда девочка начала плакать, разбуженная ночной прохладой, с силой стукнул о дерево. Коршунов не хотел убивать, он хотел, чтоб ребёнок замолчал и не плакал, хотел оглушить её, чтоб оставить у дороги и дать возможность найти. Он как будто даже пожалел маленькую дочку Олеси, но когда вынес её из леса ближе к дороге, понял, что ребёнок мёртв. Слишком сильным был удар…

Коршунов оставил девочку и уехал в область, вернувшись в Москву по другой дороге лишь под утро.

И вот теперь, через двадцать лет, он встретил Олесю.

Проезжая вдоль проспекта, Валерий попросил водителя остановить машину возле торговой палатки. Ему сильно хотелось пить.

Водитель притормозил, и когда телохранитель хотел пойти купить воды, Коршунов остановил его:

-Сиди. Я сам.

Он медленно вышел из машины, жестом приказав охране не следовать за ним. Ноги затекли, болела поясница, и Валерий, купив воды, хотел пройтись немного, чтобы размяться.

Он стал прохаживаться перед кафе, рядом с которым стояла палатка. Было четыре часа дня, в почти пустом кафе через стеклянные витрины просматривались все столики, и за одним из них сидела женщина. Она сидела у самого стекла, и Валерий сразу узнал Олесю.

Поддаваясь воспоминаниям о чувствах, которые испытывал когда-то, Коршунов вошёл в кафе и, ещё сам не зная, что скажет, подошёл к Олесе.

-Олеся,- окликнул он.

Женщина вздрогнула и подняла глаза. На лице ясно читалось, что она не узнаёт подошедшего.

-Я Валерий. Помните?

-Валерий?

-Я как-то был у вас. Я друг вашего бывшего мужа Евгения.

При упоминании о погибшем Евгении Олеся погрустнела.

-Можно я присяду за ваш столик?

-Садитесь, пожалуйста.

Видно было, что она так и не вспомнила Коршунова.

Олеся не знала, о чём говорить, и от этого немного нервничала. Коршунов просто сидел и рассматривал лицо, так понравившееся ему когда-то. Со злорадством он подмечал и сеть морщинок, отчётливо проступивших под глазами, и складки возле губ, оставленные переживаниями, и отвислость щёк. Лишь глаза Олеси остались прежними. Такими же большими, красивыми, ясными. Именно по глазам Коршун и узнал её.

-А когда вы у нас были? – первой нарушила затянувшееся молчание Олеся.

Валерию было неприятно, что она совсем не помнила его. Он назвал дату.

-А-а-а! – протянула Олеся и опять замолчала.

-Вы играли с дочкой в саду.

-С Лизонькой! – обрадовалась женщина, услышав о дочке, и посмотрела на Валерия более дружелюбно.

Но уже через секунду на её лице появилась глубокая складка между бровей. Олеся нахмурилась.

-Мне так не хватает дочки! Я очень часто её вспоминаю. Она была такой ласковой, такой спокойной. А какой красавицей! Если бы она осталась жить, сейчас бы была уже совсем взрослой. Я смотрю на взрослых девушек и завидую их матерям. Они, наверное, дружат со своими дочками, секретничают. Как же мне этого не хватает! – Олесю словно прорвала. Она заговорила быстро и эмоционально. – А Женю, вы помните?

-Да, конечно.

-Он был замечательным мужем. Лизонька, наверное, была в него. Мне они часто снятся. Всё время весёлые, счастливые.

-А что с ним случилось? – спросил Коршунов, желая остановить словесные излияния Олеси.

-Неизвестно. Сказали, что это было разбойное нападение. Сначала Лизу украли, потом..., - Олеся замолчала, судорожно вздохнув.

До сих пор эти воспоминания были невероятно тяжёлыми для неё.

-Да ладно, столько уж лет прошло, - как бы между прочим заметил Коршунов.

-Для меня это как будто было вчера. Я даже помню, какое платьице на неё надела перед… - она опять вздохнула. – Я очень любила её одевать в разные костюмчики, платьица. Она во всём была, как куколка. Мы с Женей много её фотографировали. Он называл её своим самым маленьким и самым дорогим сокровищем.

Олеся говорила, говорила, а Коршунов отвернулся к окну и больше не перебивал её. Когда Валерий повернул голову, то увидел, как Олеся говорит и плачет. Плачет одними глазами. Ни голос, ни интонации не менялись от слёз, а только прозрачные капли всё катились и катились по щекам, стекая на подбородок.

-Олеся, а у вас семья есть? – всё-таки перебил Валерий, стараясь сдерживать раздражение.

-Да. Я замуж вышла. У меня есть сын. Ему десять.

К столику подошли хмурый мужчина и мальчик.

-А вот и мои мужчины, - наигранно весело сказала Олеся, опуская глаза вниз и стирая слёзы с лица тыльной стороной ладони.

-А почему ты плачешь? – спросил муж, косясь подозрительно на Коршунова.

-Да так, молодость вспомнила.

-Кто это?

-Друг Жени.

Муж Олеси посмотрел в упор на Валерия. Посмотрел внимательно с вызовом.

Олеся не стала их знакомить, и Коршунов встал и сказал:

-Ну, ладно. Мне пора. Прощайте.

Уже у самого выхода он услышал, как муж Олеси отвечает на её шёпот:

-У него рожа типичного уголовника!

Валерий вышел и, проходя мимо торговой палатки, покосился на своё отражение в стекле. Муж Олеси задел его за больное место. Отец Валерия до самой смерти выглядел как приятный интеллигентный человек, а он – Валерий хоть и был в детстве сильно похож на отца, с годами всё больше и больше приобретал внешность злодея. Если бы Коршунов играл в театре или в кино, ему бы, наверняка, доставались лишь роли Карабаса Барабаса, Бармолея, пирата или убийцы. Создавалось впечатление, что каждый греховный поступок откладывал на лице Валерия свой след, изменяя его внешность.

Коршунов видел свою непривлекательность, злился и относил это к возрастным изменениям, завидуя симпатичным людям.

После разговора с Олесей Коршунов сел в машину, покосившись в сторону телохранителя Никиты. Тот был молод, силён, красив и строен. За эти качества Валерий особенно не любил его.

Ничего не говоря, Коршунов откинулся на спинку и прикрыл глаза. Настроение его сильно испортилось и, видя это, все в машине молчали. Водитель знал, куда нужно ехать, и плавно тронулся с места, перестраиваясь в соседний ряд.

Валерий не спал. Он делал вид, что спит, и от этого ещё больше портил себе настроение. Как это мучительно – всё время о чём-то думать и не иметь возможности отключиться!

Коршунов чувствовал, как напряжение среди его попутчиков нарастает, и мысленно усмехался, думая: «Боятся. Они меня боятся! Правильно я приказал казнить этого Кучерова!»

Примерно месяц назад он приказал своей свите убить одного из бандитов. Тот не смог побороть жадность и присвоил чемоданчик с долларами, придумав правдоподобную историю, куда «испарились» деньги.

Коршунова удивила не столько наглость, сколько глупость воришки. Украсть у Коршуна и не бояться наказания!

«Теперь показательная казнь послужила хорошим уроком всем остальным!» - думал Коршунов, злобно улыбаясь.

Вдруг он почувствовал, как веки стали постепенно тяжелеть. Приближалось блаженное сонное состояние, и Коршунов аж стал тише дышать, боясь прогнать сон.

Валерий будто «провалился» в яму беспамятства, но тут же отчётливо увидел себя в лесу. Лес тёмный, мрачный. Из-за деревьев со всех сторон смотрят чьи-то светящиеся глаза. Валерий знал, что эти глаза не волчьи, не медвежьи. Там за деревьями не лесные жители, а кто-то намного опасней и страшней. Кто-то, могущий не убить тело, а истерзать душу. Ледяной страх подступил к его сердцу. Он испытал сильный, просто животный ужас.

И вдруг в отдалении появилось светящееся пятно. Этот свет наполнил сердце Коршунова надеждой. Он старался не смотреть на красные светящиеся глаза, сосредоточив всё своё внимание на свете. Он вглядывался, вытягивал голову, пытаясь определить, что является источником этого света. И тут Валерий увидел дочку Олеси – Лизоньку. Она, весёлая, хорошенькая и вся сияющая. Неяркий, золотистый свет разгоняет мрак вокруг и испускает ласковое, согревающее тепло. Замёрзшие руки и ноги Валерия начинают согреваться. Красные глаза за деревьями жмурятся и отдаляются. Они боятся этого света. Коршунов радуется приближающейся девочке. Сердце наполняется таким необыкновенным и непривычным чувством радости и надежды, что он непроизвольно начинает улыбаться.

Лиза приближается, вместе с ней приближаются свет и тепло, радость и надежда. Коршунов с нетерпением следит за девочкой, гадая, как же ему станет по-настоящему хорошо, если она подойдёт ближе. Лизонька доверчиво смотрит на него и улыбается. И вдруг Коршунов понимает, что если она подойдёт ближе, он её убьёт. Валерий понимает с ужасающей его ясностью, что другого варианта быть не может. Что это уже предопределено, это уже когда-то было, и он убьёт её, он должен её убить, таков неизменяемый сценарий, таков непременный план дальнейших действий.

Коршунов застывает на месте. Он хватается руками за толстую ветку дерева, стараясь не дать своим рукам повредить этому спасительному свету, этой милой, улыбающейся девочке.

«Не ходи! Остановись! Иди медленней!» - просил он Лизоньку, но та доверчиво глядя на него, не сбавляла шаг.

Тело Коршунова перестало ему подчиняться. Руки сами собой отпустили ветку и потянулись к маленькой девочке.

Коршунов плачет, стонет от собственного бессилия, от невозможности изменить то, что сейчас произойдёт. Его руки хватают Лизоньку и ударом о дерево убивают её. Свет тут же гаснет. В лесу слышатся хохот, вой и визг. Красные светящиеся глаза опять загораются то тут, то там. Они начинают приближаться к Коршунову, а он хочет бежать от них, скрыться, но бежать некуда. Глаза со всех сторон. Они везде! Тело Лизоньки тает у него в руках и исчезает. Вой, сопение и взвизгивания приближаются. Валерий смертельно боится этого приближения и начинает взбираться на дерево. Он не может, он боится посмотреть вниз. Он лишь слышит и чувствует, что нечто страшное вот-вот схватит его и стянет с дерева. Он кричит, объятый невыносимым ужасом, и просыпается…

Валерий открыл глаза, но ничего не сказал и продолжал сидеть на месте. Машина уже стояла возле магазина Коршунова. В магазине как всегда было пусто. Здесь Коршунов торговал дорогими вещами плохого качества, и покупателей обычно почти не было. Он и не ждал прибыли от продажи дорогих шмоток, используя магазин лишь для легализации своих доходов. Этот магазин был далеко не единственным во владении Коршунова, но именно здесь, на краю города, у него был большой и удобный офис позади торгового зала.

Все молча сидели и ждали дальнейших приказаний.

Коршунов медленно и неловко стал вылезать из машины, чувствуя тупую боль в пояснице. Он вошёл через отдельный чёрный вход, открыв его своим ключом. Охранники Никита и Сергей стояли рядом.

Коршунов вошёл в небольшую приёмную и стал открывать дверь в личные комнаты. Охранники опять стояли за его спиной.

-Пока вы мне не нужны, - мрачно кинул Валерий через плечо.

Никита сел на диван в приёмной, а Сергей закрыл уличную дверь изнутри и пошёл в комнату для охраны, кипятить чай.

Что будет делать дальше Коршунов и что прикажет делать остальным, никто не знал. Водитель оставался ждать в машине, привычно откинувшись на спинку водительского кресла.

Коршунов же, войдя в кабинет, к которому примыкала ванная и спальня, сел к столу в глубокое кресло и погрузился в тяжёлые мысли.

Коршунов всегда стремился зарабатывать деньги, чтобы купить то, другое, третье. Ему было наплевать на всё и всех. Мораль и нравственность были для него бессмысленными понятиями. Он считал, что он выше морали, навязываемой другими. Нравственность формируется в процессе жизни общества, и из неё вытекают моральные принципы. Коршунов вывел для себя свои собственные моральные принципы. Эти принципы оправдывали многие преступления и пороки.

Коршунов считал, что люди, не способные заработать много денег, слабые неудачники, и они не достойны жалости и сострадания. Ведь природа так устроена, что волк съедает овцу, и овца предназначена в пищу волку. Волка не должны мучить угрызения совести, он делает то, что заложено природой. Орёл охотится на зайца, не испытывая сожаления из-за его гибели. Так должны поступать и люди. Они должны разделиться на волков и овец, орлов и зайцев, и ничего кроме презрения не могут «волки» испытывать по отношению к «овцам».

Так рассуждал Коршунов, оправдывая своё бандитское бытиё, и наделяя всех людей именами животных, ведь, по его мнению, в природе существуют и шакалы, и крысы, и блохи, и многие другие представители фауны.

Коршунов отлично знал, что беспокойство ему могут принести не только другие волки. Иной раз какая-нибудь блоха может сильно покусать и заставить покрутиться на месте.

Был у Коршунова случай, когда мать наркомана, работающего за дозу, отбила сына у наркоторговцев. Коршунов мог раздавить эту настырную женщину, которая вцепилась в него, словно клещ, но не стал делать этого. От парня уже было мало толка, и его отдали матери, как отработанный материал. Тем более, он не знал коммерческих секретов и уехал с матерью в Тмутаракань, далеко от Москвы, в которой решил когда-то искать счастья.

Многих других «блох» Коршунов раздавил, не раздумывая и не печалясь. Он был уверен в своём превосходстве, в своём праве решать их судьбу. Он никогда бы не поверил, что кто-то из овечьего стада может навредить ему. Может его заставить страдать, и вот на тебе! Сон с этой Лизонькой был по-настоящему страшным. Вот уже больше часа Валерий находился под действием этого сна.

«Столько страхов и беспокойства из-за какой-то сопливой девчонки, да ещё умершей!» - думал раздражённо Валерий, встряхивая головой.

Коршунов встал и несколько раз обошёл диван. Последнее время у него часто болели ноги, руки, спина. Плюс, ещё бессонница, не дающая спокойно уснуть и хоть немного отдохнуть и успокоиться. Всё это делало Коршунова ещё более мрачным и злым.

Он неохотно вышел из комнаты и приказал Никите:

-Скажи водителю, что он может отдохнуть пару часов. Как только приедет Кирилл, проведёшь его ко мне.

-Понял, шеф.

Коршунов вернулся и сел в своё кресло.

Кресло было большим и удобным.

Валерий дёрнул за рычаг и тут же развалился в полу лежачей позе. Боль в пояснице отпустила, и захотелось спать.

Сон большой тёплой волной накатил на Валерия, и он закрыл глаза.

… И вот он опять в лесу. Валерий не столько вспомнил этот лес, сколько знал, что уже был здесь. Невольная тревога из предыдущего сна доставляла ему беспокойство. Коршун чувствовал, что был здесь, и что с ним было что-то плохое и страшное.

Он внимательно смотрел по сторонам, силясь понять – откуда ждать опасность. Вокруг было светло и солнечно. Зелёная трава покрывала землю. Справа раскинулась широкая река с прозрачной голубой водой. Слева расположились деревянные дома с высокими крышами и большими чистыми окнами. Над домами то тут, то там возвышались деревья с крупными, спелыми яблоками, грушами, сливами. Между домами и лесом – ровная полянка, разноцветная от обилия разных ягод и грибов.

На границе между полянкой и лесом яркий солнечный свет переходил в приятную свежую прохладу. Дышалось так хорошо и легко! Вокруг столько чудесных запахов и звуков! Валерка чувствовал себя здоровым и счастливым. Энергии в нём было – море, и с радостными возгласами он побежал к реке.

Там, посмотрев в гладкое зеркало воды, увидел себя семилетним мальчишкой. Быстро снял одежду и прыгнул в воду.

«Господи! Как же хорошо!» - закричал Валерка своей бабушке, стоявшей на берегу.

Он плохо помнил бабушкино лицо и сейчас старался разглядеть его получше. И как ни странно для сна, бабушкины черты видны были очень отчётливо, и, видя её печальные глаза, маленький прямой нос и плотно сжатые губы, Валерка вдруг ясно вспомнил, какая она была добрая, и как он любил её в детстве. Валерка отчётливо представил, какую вкусную кашу варила его бабушка и, ощущая сильный голод, закричал:

«Бабушка, я сейчас!»

Коршунов вылез из воды, подбежал к одежде и вдруг увидел, что перед ним не короткие шорты с цветастой рубашечкой, а модные когда-то потёртые джинсы и фирменный батник.

Он вернулся к воде и, всмотревшись в отражение, удивился тому, что так быстро вырос. Валерка из мальчишки превратился во взрослого юношу.

Он поднял голову, стараясь отыскать взглядом бабушку, но её нигде не видно.

Коршунов быстро оделся, собираясь пойти к домам, где, наверное, и живёт его бабушка. Но уже одетый, поднимаясь по склону берега, он нигде не увидел домов. Оглядевшись внимательней, Валерка заметил, что и дома, и пёстрая солнечная полянка, и радостный прохладный лес отодвинулись на большое расстояние, словно съехали вдоль реки.

Обернувшись к реке, он и её не смог узнать. Вода была уже не чистая и голубая, а мутная, зеленоватая, а главное, вокруг стало как-то по-другому. В воздухе стоял неприятный запах гниющих деревьев, и туман поднимался, словно Валерий стоял в топком, влажном месте.

Коршунов хотел вернуться к светлым, чистым домам, но тут увидел своего отца.

-Сынок! Что же ты наделал?! – спросил отец с нескрываемой болью в голосе.

-Что? – попробовал уточнить Валерий, о чём именно говорил его отец.

Но тот словно не слышал вопроса сына и снова, и снова повторял:

-Что же ты наделал?!

Во сне Валерка знал, что спит. Он знал, что сейчас произойдёт что-то неприятное, и захотел проснуться.

-Как мне проснуться? – спросил Коршунов у отца. – Что сделать, чтобы проснуться?!

Но в ответ одно и то же:

-Что же ты наделал?!

-Он много чего сделал, - ответил чей-то спокойный голос.

Коршунов обернулся на него и увидел недавно казнённого Кучерова.

-Молчи! – закричал на него Валерий, пытаясь злым взглядом напугать Кучерова и не дать рассказать о преступлениях отцу.

Но тот совсем не испугался и спокойно повернул голову в сторону отца Коршунова. Кучеров не сказал ни слова, не издал ни одного звука, но старший Коршунов, заглянув в его лиц, всё узнал.

Он закрыл глаза и с болью в голосе простонал:

-Что же ты наделал?

Вдруг из леса стали появляться чьи-то фигуры. Они проходили мимо отца Валерия и смотрели в его глаза, от чего старший Коршунов стонал всё сильней и сильней.

Многих, выходивших из леса, Валерка уже и не помнил внешне, но отлично знал – откуда и кто это были. Он вспомнил каждую свою жертву и испугался:

-Неужели столько много! – невольно вырвалось у него.

Сам не зная – почему, Валерка сильно страдал, слыша стоны родителя.

Когда из леса вышел Латов Евгений, ведя за собой маленькую дочку, светившуюся в темноте леса, Коршунов сильно испугался. Он повернулся к отцу и стал кричать:

-Я убил её нечаянно! Она сама виновата, что заплакала тогда громко! Сама!

Коршунов кричал, но вместо слов с его губ срывался лишь тихий шёпот.

А его отец, увидев Лизоньку, посмотрел на сына, как на чудовище, и заплакал громко, прикрыв лицо руками.

Валерий глянул на Лизоньку враждебно, но она уже ушла на большое расстояние, держась за руку Евгения Латова.

Валерка стал искать глазами своего отца, но его нигде не было видно. Лес вокруг тоже сильно изменился. Деревьев стало намного меньше. Лето сменилось осенью, холодной, промозглой, и за лесом замаячила темнота.

Коршунов никуда не перемещался, но всё вокруг него двигалось само. Постепенно появились крупные камни, кусты, и возле одного из кустов – хижина. Даже слово «хижина» было слишком хорошим для этого строения. Сложенное из веток и камней, оно походило на груду мусора с низким неровным лазом. Возле этого неудобного входа сидел мужчина, ещё не старый.

Валерий узнал этого человека, когда-то организовавшего хорошую дорогу для доставки наркотиков из Азии и убитого при переделе сфер влияния.

-Удав, ты!

Удав смотрел на Коршунова и ничего не говорил.

Валерий попытался вспомнить настоящее имя Удава, но не смог.

Удав вёл себя очень спокойно, равнодушно, и это обидело Валерия, ведь он сам обрадовался, встретив знакомого, которого убили другие.

-Это твой дом? – спросил Коршунов, ехидно оглядывая кучу камней и веток. – А помнишь твой загородный дом в Подмосковье? Дворец!

Удав очень пристально уставился на Валерия, и как бы жалея его, сказал:

-Я то здесь. А вот тебе придётся туда идти.

-Куда, туда? – не понял Коршунов.

-Мне хоть здесь позволили.

-Кто позволил? Куда придётся? – занервничал Валерий, чувствуя, что Удав говорит правду.

Удав промолчал и посмотрел в сторону темноты, проглядывающей через ветви кустов и нагромождения камней.

Вдруг Коршунов почувствовал, как он не желая того сам, начинает перемещаться в сторону этой самой темноты.

-Стой, подожди! Объясни! – стал просить он Удава, но тот лишь смотрел на него, как на приговоренного к казни.

-Объясни мне! – прокричал Коршунов в сторону уплывающей хижины.

-Что объяснить? – услышал Валерка голос у себя за спиной.

Он резко обернулся и увидел фигуру в тёмной длинной одежде с капюшоном, закрывающим лицо.

По спине Валерия словно потекла струйка холодной воды. Он сильно испугался этой фигуры, и особенно страшным было то, что лицо закрывал капюшон. Коршунов знал, что под этим капюшоном скрывается кто-то очень страшный и опасный. Неизвестность была невыносима, и страх подавлял желание увидеть говорившего.

-Что объяснить? – повторил незнакомец, и в голосе слышалась насмешка.

-Ч-ч-что вокруг происходит? – спросил, заикаясь, Коршунов.

-Э-э-это! – протянул незнакомец, как бы досадуя на свою недогадливость.

Вокруг послышалось хихиканье, перемежающееся с диким смехом.

-Ничего не происходит. Это всего лишь плод твоей больной фантазии.

Валерка облегчённо вздохнул.

-Да, я сплю.

-Да, ты спишь.

-И не может быть убегающих домов, леса, речки.

-Конечно, не может.

-Всё это чушь и выдумка!

-Да, чушь, - продолжал поддакивать незнакомец.

-Я знаю, мне снится сон о расплате грешников за их грехи. Да?

-Да ну брось! – ответил неизвестный, и по интонации было слышно, что он скривился, отвечая. – Это просто следствие усталости. Удава же ты не убивал?

-Нет.

-Ну, вот видишь! Ты просто завидовал его дому, он тебе и приснился в хижине.

-А те… другие?

-Те, кого ты убил?

-Но… не всех я убил сам.

-Ну, приказал убить. Какая разница! Просто с годами у тебя стали шалить нервы. Бывает.

Во время их разговора слышался смех, очень противный, иногда хрюкающий. Коршунов не понимал, над чем там смеются. Он беспокойно начал оглядываться, пытаясь увидеть смеющихся.

Незнакомец резко повернулся к ближайшим кустам, и смех моментально стих.

-Давай просыпайся и занимайся своими делами. Скоро Кирилл приедет.

-Откуда ты знаешь? – встревожился Валерка.

-Ну, я же в твоём сне, и всё поэтому знаю.

-А-а-а, - протянул Валерка, получив это простое объяснение.

Он чувствовал что-то страшное и очень хотел, чтобы слова незнакомца были правдой.

-Ты создал великолепную теорию о волках и овцах. Тебе нужно написать об этом.

Коршунову эти слова очень польстили.

-Правда?

-Да. У тебя настолько незаурядный ум! Все эти человеческие бредни о нравственности, моральном долге, грехе, расплате придуманы специально слабаками, да попами, чтобы оправдывать никчёмность слабаков и давать зарабатывать попам. Ты хотел заказать панихиду по отцу и бабке? Какая глупость!

-Откуда ты всё знаешь?

-Это же сон. После смерти ничего нет. Сдохнешь, тело сгниёт и всё! Нужно жить пока живой. Пользоваться моментом! А потом хоть трава не расти. А тем, кого убиваешь, какая разница, когда гнить, сейчас или позже, а для тебя они были вредны! Ну, и не вспоминай! Ни о чём не жалей! Понял?

Голос незнакомца успокаивал и расслаблял. Коршунов уже почти совсем успокоился, но вдруг сказал:

-Жаль только Лизоньку, - он сам не знал, почему вдруг вспомнил эту девочку.

Вокруг послышался возмущённый визг и шёпот, которые смолкли, лишь только незнакомец поднял руку.

-А что Лизонька? – спросил он раздражённо. – А если бы из-за неё тебя поймали?

Вдруг из-за камней и кустов в темноту полился золотистый свет, и появилась Лизонька. Она была одна, очень грустная и тихая.

Незнакомец поёжился под своим капюшоном, а Лизонька, глядя на них по взрослому осмысленно, вдруг сказала детским голосом, но очень уверенно и правильно:

-За всё нужно платить. И платить придётся и при жизни, и после смерти. А там очень страшно. Там очень-очень страшно. – Лизонька показала рукой в сторону темноты и вдруг исчезла, словно светлячок погас в летних сумерках.

В который уже раз сердце Коршунова словно сжали стальными щипцами. Он отчётливо осознал не столько разумом, сколько сердцем, что девочка права, и его ждёт нечто страшное и неотвратимое за все те преступления, что он совершил.

Валерка посмотрел на незнакомца с мольбой, но тот скинул капюшон, и Коршунов увидел нечеловеческое смеющееся, оскаленное лицо с красными горящими глазами.

-Ты всё равно придёшь сюда! Слишком поздно! Слишком!!!

Смех и визг со всех сторон оглушили Коршунова. Он вспомнил солнечную яркую поляну с домами, радостный лес и чистую речку. Оглянулся вокруг, и острая мысль пронзила его: «Рай и Ад! Это ведь они!»

Незнакомец опять стоял в капюшоне, дружески смеялся и говорил:

-Ну и лох ты! Совсем обезумел от дурацкого сна. А ну, проснись!

И Валерий проснулся.

Он открыл глаза и посмотрел вокруг, словно не понимал, где находится. Коршунова переполняли чувства. Причём, они были очень разными, от сожаления и стыда за содеянные преступления, до ехидной насмешки над собственными раскаяниями.

В ушах Валерия стояли слова незнакомца в капюшоне: «Ну и лох ты! Совсем обезумел от дурацкого сна!.. Сдохнешь, тело сгниёт и всё. Нужно жить пока живой. Пользоваться моментом».

Но постепенно образ неизвестного стал расплываться, заслоняясь воспоминанием о плачущем отце и светящейся Лизоньке. Вместе с этими образами в душе стали подниматься едва уловимые угрызения совести.

«Фу! Чушь, глупость!» - сказал Валерий громко.

Он стал опять повторять про себя услышанное от незнакомца.

В дверь постучали.

-Ну?

-Валерий Алексеевич. Кирилл приехал.

-Пусть войдёт.

Коршунов нажал на кнопку пульта, и замок тихонько щёлкнул.

***

Димка прибежал домой и влетел в комнату, даже не раздеваясь:

-Мам, пап!

-Что-то случилось? – спросила мать и невольно схватилась за сердце.

-Нет, всё хорошо, – постарался успокоить её Дмитрий. – Всё наоборот очень хорошо! Всё…

-Да что случилось, не тяни! – перебил сына отец.

-Андрей Лукич вылечил бабушку Олега!

-Как вылечил? Когда? – одновременно заговорили родители.

-Да на моих глазах! Он принёс к ним в дом листья, замоченные в чём-то. В спирте что ли.

-И?

-И пятно растворилось!

-Не может быть! – удивилась только что вошедшая в комнату бабушка Ирина.

-Как не может, когда я сам видел! – горячо возразил Дмитрий. – Вот этими самими глазами!

-И кожа осталась чистой? – с сомнением в голосе спросила бабушка.

Димка немного смешался, задумался, но уже через секунду ответил:

-Бабушка, пятно растворилось, и осталась чистая рана. Рана, а не кожа.

У Анны слёзы радости выступили на глазах.

-Господи! Радость то, какая! Неужели болезнь эта проклятая исчезнет. А? Я честно говоря, уже измучилась. Каждый день боялась.

-Конечно исчезнет, - обнял её за плечи муж.

-Я девчонкам и Анне Сергеевне расскажу, - быстро проговорил Димка и выбежал во двор.

Соседская калитка была закрыта, и Дмитрий стал нажимать на кнопку звонка, прислушиваясь к звукам, доносившимся из дома.

Вскоре калитку открыла Аня, и глаза её были красными от слёз.

-Что случилось? – спросил Димка, даже не поздоровавшись.

-Настя заболела.

-Чем?

-У неё пятно на руке.

-Андрей Лукич сможет её вылечить! – радостно выпалил Дмитрий.

-Как?

-Да!

Аня отступила в сторону, пропуская Димку во двор. Он вбежал в дом Анны Сергеевны первым.

-Доброе утро, - поздоровался Дмитрий громко, понимая, что уже никто не спит.

-Доброе, - ответила Анна Сергеевна.

Она хотела ещё что-то сказать, но Дмитрий перебил её:

-Настя, что случилось?

Настя сидела на диване перед телевизором, поджав под себя ноги, и тихонько всхлипывала.

-Вот! – сказала она, вытянув перед собой правую руку ладонью вверх.

Димка подошёл ближе и увидел округлое серое пятно, с радиусом примерно в сантиметр.

-Это от цветка, - плаксиво сказала Настя и с ненавистью посмотрела на цветок, который принёс Калашников.

-Не расстраивайся, Настя! Андрей Лукич лечит эти пятна.

Она подняла глаза от своей руки и недоверчиво посмотрела на Дмитрия.

-Кто?

-Андрей Лукич. Он бабушку Олега – Наталью Дмитриевну вылечил. Я сам видел.

Анна Сергеевна подошла ближе к дивану, с надеждой глядя на соседа.

-Что ты сказал, Дима?

-Анна Сергеевна, Андрей Лукич лечит эти пятна!

-Чем?

-Какими-то листьями, замоченными в спирте, по-моему.

-Правда?!

-Клянусь вам. Сам видел. У Натальи Дмитриевны всё пятно растворилось.

Дмитрий не стал говорить об оставшейся на месте пятна ране.

-А где ж он сейчас?

-После Хомяковых пошёл к их соседям.

-Настён, я его сейчас к нам приведу.

Анна Сергеевна подошла к порогу и начала быстро одеваться.

-Нет, ба! Я сама туда пойду.

-Ну, ладно. Сбегай с Димой.

Анна Сергеевна легко согласилась и, сняв уже надетое пальто, прошла к дивану и села. Было видно, насколько волнения последних дней измучили её.

Настя легко вскочила с дивана и побежала в соседнюю комнату переодеваться.

Уже через пять минут она и Дмитрий шли по улице к дому Хомяковых. Когда ребята были почти у цели, из калитки тёти Арины и дяди Фёдора как раз вышли Андрей Лукич с Борисом Игоревичем.

Настя, увидев их, закричала:

-Андрей Лукич! Подождите!

Она бегом побежала к доброму старцу, и Дмитрий побежал следом.

-Андрей Лукич, вот!

Настя не стала тратить время на слова, а показала поражённую руку.

-Ай-я-яй! – покачал Андрей Лукич головой. – Где же ты так, голуба душа?

Он достал один листок из миски и приложил к пятну.

Настя второй рукой придавила листок и вопросительно посмотрела на Андрея Лукича.

-Всё?!

-Всё, милая.

-А когда оно пройдёт?

-Скоро. А как бабушка? Сестричка?

-Нормально.

-Только у тебя что ль?

-Да. Это от цветка. Мне его Калашников дал. Он за прудом живёт. К ним тоже нужно сходить.

-Обязательно. Потом и к пруду сходим.

Андрей Лукич повернулся и пошёл в следующий дом. За ним двинулся Борис Игоревич.

Дмитрий посмотрел им вслед и опять увидел появившегося вдруг монаха. Димка повернул голову к Насте, но та ничего не видела и не слышала из того, что происходило вокруг. Она пристально уставилась на зелёный листок, закрывающий пятно.

-Уже можно приподнять? – почему то шёпотом спросила Настя.

-Приподними, посмотрим.

Очень осторожно и брезгливо, словно трогала дохлую мышь, Настя приподняла краешек листа, а потом постепенно убрала его совсем.

.-Ах! – вскрикнула она не то горестно, не то радостно.

Там, где было противное серое пятно, осталась округлая ранка, словно Настя упала и сильно ободрала кожу на руке.

-Растворилось! – теперь уже явно обрадовано закричала Настя. – Ура! Дим, а зелёнкой можно помазать?

-Думаю, нужно.

-Пойдём домой! Ой!

-Что?

-Ой! Там же этот цветок, а с ним Аня и бабушка!

Ребята бегом побежали назад.

***

Кирилл вошёл в кабинет Коршунова, резко распахнув дверь.

-Здравствуйте, - громко поздоровался он и с грохотом отодвинул стул, на который движением руки Коршунов предложил ему сесть.

Валерий поморщился.

-Тише ты!

-Они пытались замести следы и скрыться, но у меня всё под контролем… - быстро стал говорить Кирилл, но Коршунов перебил его.

-Стой! Давай всё по порядку. И медленней.

Кирилл откинулся на спинку стула и стал говорить медленней:

-Наши последние конкуренты, чьи «колёса» расходились в лёт…

-Постой, - опять перебил Коршунов, - давай тише.

-Хорошо, – в который раз уже согласился Кирилл, сверкнув недовольно глазами. – Так вот, наши последние конкуренты, чьи таблетки последнее время раскупали очень охотно, убрали товар с рынка.

-Как проверка насчёт их «крыши»?

-Нет у них никакой крыши. Сеть продаж была на высоте. Мы потрясли продавцов. Они ничего не знают. Вышли на Гошу.

-Опять этот Гоша! Хитрый сволочь.

-Да.

-Что говорит он?

-Мы его не взяли.

-Почему?! – в глазах Валерия промелькнула молния, и Кирилл опустил свои глаза.

-Он как в воду канул. На последней квартире его нет. Даже за вещами не пришёл.

-Так!

-Но он нас вывел на одного бизнесмена.

-Крупного?

-Да нет. Так себе. Гоша пришёл к нему прямо в офис на Ленинском проспекте. После этого посещения Гоша растворился.

-Как фамилия бизнесмена?

-Чебышев.

-Чебышев… Чебышев.., - попытался вспомнить Коршунов, барабаня пальцами по столу. – Не знаю такого.

-Он новичок. На наш рынок вышел впервые.

-Где брал колёса?

-Самодел.

Коршунов удивлённо вскинул брови.

-Да, у него на даче работал один бывший зэк, – ответил Кирилл.

-Что в таблетки входило? Где брали сырьё?

Кирилл криво усмехнулся:

-Они из дерьма конфетки лепили. Схему производства придумал папаша зэка.

-Как?

-Да. Он у него биохимик. Работал в НИИ.

-Это точно?

-Да. Среди их охранников есть наш человек. Мы его перекупили. Плюс, наши ребята всё выяснили.

-Схему достали? – глаза Коршунова загорелись алчным огнём.

Таблетки пользовались огромным спросом, и он надеялся получить «золотую жилу», не зависящую ни от кого. Он сам организует производство и будет продавать «удовольствие без ломки».

-Этот зэк сжёг все бумаги, но мы схему достали, хотя…

-Что?

-Пришлось выкрасть у отца зэка все записи, и в одной папке была информация об испытании этого МДФ.

-Ну и что?

-Наши очкарики – Славик и Олег сказали, этот наркотик даёт очень серьёзные последствия.

-Говорили, что от него нет ломки.

-Обычной ломки нет, но…

-Любой наркотик даёт серьёзные последствия, - скривился Коршунов. – Мы не цветами торгуем. От каждого наркотика умирают рано или поздно. А ты не повторяй за этими учёными очкариками глупости. Они наняты производством заниматься, а не строить прогнозы на будущее. Они составили список оборудования, нужного для производства?

-Да, но…

-Послушай, Кирилл! – громко крикнул Валерий и стукнул кулаком по столу так, что Кирилл подпрыгнул на месте. – Этот МДФ можно будет продавать не только наркоманам. От него по докладам тех же очкариков люди становятся смелыми и агрессивными, плюс, физические силы их многократно увеличиваются. Ты понимаешь?! Его можно продавать и террористам, а может, какое государство заинтересуется. Сечёшь? Сразу отхватить огромный куш и отвалить от дел! Поселиться на каком-нибудь острове и жить в своё удовольствие. Я уже спать спокойно разучился, - вдруг Коршунов резко замолчал, прервав своё внезапное откровение.

-Валерий Алексеевич, я ведь лишь докладываю то, что узнал. Если вы меня не выслушаете, потом сами будете недовольны.

Коршунов ненадолго задумался и сказал, откинувшись на спинку кресла:

-Ладно, говори.

-В общем, говорят, что те, кто принимает этот наркотик, заболевают.

-Кирилл, не нужно мне говорить про болезни наркоманов! – опять перебил его Коршунов.

-Но они становятся заразными! – все-таки договорил Кирилл.

-Как заразными?

-Да, наши уже узнавали. В деревне, где дача Чебышева, где делали наркотики, многие заболели!

Коршунов опешил. Заразный наркотик? Чушь какая-то! Он продолжал с удивлением слушать.

-МДФ вызывает возникновение новообразований, которые разъедают тело.

-А ты когда-нибудь видел старых наркоманов?

-Но эти новообразования появляются у тех, кто никогда не принимал наркотики, а лишь находился рядом с наркоманами. Вот в чём дело!

-Откуда это известно?

-И из записей отца зэка, и от купленного охранника, и от кое-кого из деревенских. Там много заболевших. Их врач сказал нашим очкарикам, что целыми семьями болеют.

-А как они на врача вышли?

-Я точно не знаю. Можно их сюда привезти.

Коршунов задумался. Он не сказал Кириллу, что сразу после того, как МДФ исчез с рынка наркотиков, к нему, как к главе наркосиндиката, уже обращались несколько раз с очень выгодными предложениями. Он не сказал Кириллу и того, что последний визит к врачу был неприятным и пугающим. Недуг Коршунова грозил ему возможной инвалидностью, и боли в спине, которые иногда было трудно терпеть, в конце концов, могли перейти в ограничение подвижности. Врач советовал пройти тщательное обследование и, в случае необходимости, сделать операцию, но Коршунов не привык кому-либо доверять и панически боялся вмешательства врачей в его организм.

Но не меньше вмешательства Коршунов боялся оказаться в инвалидном кресле. А если всё же это будет неизбежно, то только не здесь, не в Москве, где он очень много наследил. Сколько врагов было у Коршуна? На этот вопрос он сам не смог бы ответить. Раньше такой вопрос вызывал у Валерия ехидную ухмылку и только.

Ну, как, например, Олесю Латову назвать врагом? Скорее жертвой. Жертв много, а врагов… Так думал Коршунов раньше, а теперь с поразительной очевидностью осознал, что жертвы могут превратиться в безжалостных врагов, как и конкуренты, и единомышленники. Поэтому именно теперь он и задумывался о возможном бегстве из города, где его многие знали и ненавидели. Из города, из страны куда-нибудь подальше. Туда, где хорошая погода, большой удобный дом и прислуга с охраной. А для этого нужно много денег, чтоб ни в чём себе не отказывать, ни о чём не сожалеть, никого не бояться.

Идея наладить производство МДФ казалась Коршунову особенно удачной. Продать не наркотик, а отлаженное его производство – вот хорошие деньги! Вот после чего можно уйти на покой.

Но разве у Валерия было мало средств для обеспечения безбедной старости? Конечно нет, но что-то внушало ему обратную мысль. Что-то толкало его на самую большую ошибку в жизни, на грех против ни одного, ни двух, а многих сотен, а может и сотен тысяч людей. Само Зло использовало Коршунова для борьбы с человеком, и бедный, бедный Валерий Алексеевич, который, не понимая этого, был одержим мыслью – создать себе счастливую жизнь на горе и смерти многих других. Он хотел принести в жертву многих «овец» для одного себя – «царя» над всеми ними, а на самом деле, приносил в жертву свою бессмертную душу.

Кирилл молча сидел напротив босса и наблюдал за его выражением лица.

Лишь сегодня он говорил о производстве МДФ с химиками, находящимися на службе у Коршуна, и они в один голос убеждали его в опасности подобного предприятия. Они говорили, что распространение этого наркотика может погубить всё человечество. Именно эти предупреждения написал Стороженко старший на первой и последней страницах своих записей. Кирилл был далеко не безгрешным и иногда проявлял сильную жестокость, но погибать вместе с человечеством ему не хотелось.

«А может, эти учёные химики того… Может, у них есть свои причины для нежелания запускать производство наркотика, и они пугают других, преследуя свои личные цели?» - так думал Кирилл и внимательно смотрел на лицо босса, который хмурился всё больше и больше.

Кирилл боялся Коршунова, иногда ненавидел, но всегда удивлялся его звериному чутью и деловой хватке. Он доверял решениям Коршуна, не раз убедившись в их правильности. Эти решения были иногда жестокими, иногда безрассудными, но всегда позволяющими им «выплыть» в трудных ситуациях, позволяющими много заработать. Что же он решит сейчас?

Коршунов поднял глаза на Кирилла, и тот сказал ему:

-Я не знал, что вы решите, и забрал все бумаги отца зэка с собой. Они там, в машине. Хотите посмотреть?

-Да, принеси.

Кирилл ушёл и быстро вернулся.

-Вот, - он положил на стол стопку бумаг и сел на прежнее место.

Сверху лежала тетрадь, и Коршунов одним пальцем, нехотя, открыл её. Там красной ручкой наискосок было написано: «Данное химическое вещество не должно никогда использоваться человечеством, ввиду его опаснейших свойств, губительных для всего живого».

-Что это? – спросил Валерий, хотя и понял, кем написаны эти слова.

-Это записи об испытаниях, по-моему. Всё написано отцом зэка.

Коршунов глубоко вздохнул, полез в ящик за очками, чтобы лучше рассмотреть всё, и чуть не вскрикнул от боли. Изогнувшись в бок, он потянул спину, и её прострелило резкой, острой болью.

Коршунов опять сел ровно и сквозь зубы сказал:

-Сейчас можешь идти. Завтра поедешь в деревню, посмотришь, что к чему. О времени поездки скажу позже. Иди!

-О’кей.

Кирилл вышел и тихо закрыл за собой дверь.

***

Андрей Лукич шёл к пруду с Борисом Игоревичем уже поздним вечером. В его миске ещё оставались зелёные, сильно пахнущие листья, так нужные заболевшим.

Самый крайний дом оказался пустым, ведь Влад с Максимом, Аликом и Рустамом переехали в дом по соседству.

Борис Игоревич, зная, что этот дом был обитаем, долго нажимал на кнопку звонка, прислушиваясь к звукам за забором.

-Там никого нет, - тронул его за руку Андрей Лукич, – пойдём.

Они пошли к другому дому, заметив в окнах свет. Звонка у входа не было, и пришлось долго барабанить в калитку, но никто не отзывался, и за высоким забором ничего не было видно.

-Пойдём дальше. Сюда вернёмся позже, - опять позвал Андрей Лукич Бориса Игоревича.

Они пошли к другим домам за прудом. Посетили и Калашниковых, среди которых была здорова лишь мать Сергея. Оказав помощь всем, живущим на «гадком» месте, Андрей Лукич и Борис Игоревич вернулись в дом, где были Стороженко с охранниками, уже поздно ночью.

Калитку им открыли сразу же, и не кто-нибудь, а сам Влад. Он был настолько подавлен и грустен, что Борис Игоревич невольно спросил:

-Что-то случилось?

Влад посмотрел на спросившего и, вместо ответа, спросил сам:

-Вам чего?

-В доме есть заболевшие?

-Я, я! – раздалось за спиной Влада, и над его плечом показалась голова Макса.

-Пустите, может? – спросил Андрей Лукич, немного сощурившись.

Влад отступил в сторону, пропуская пришедших.

-Пойдёмте сюда, - стал звать Макс, идя впереди и показывая дорогу.

Все вошли в просторный холл, где стояли стол и стулья.

-У кого пятна то? – спросил Андрей Лукич.

-У меня и у всех! – чуть ли не бегом подбежал к нему Макс.

Лишь три часа назад все в этом доме обнаружили у себя противные серые пятна. У Влада поражено было колено, у Рустама – локоть, у Алика – щека. Пятно Макса, появившееся раньше, чем у остальных, уплотнилось и доставляло ему сильную боль и жжение. Причём, то, что такие же пятна появились и у других, испугало Макса больше, чем остальных. Слишком быстро гадость эта расползалась по коже, и возможный исход был непредсказуем.

Андрей Лукич поставил миску на стол и позвал:

-Подходи по одному.

Макс стоял ближе всех и, сделав шаг, оказался рядом с миской.

Андрей Лукич достал из жидкости лист и внимательно посмотрел на Максима.

-Очень большое, - сказал Борис Игоревич, - да ещё на шее. Сосудов много.

Максим сразу понял, что лист нужно прикладывать к пятну и, боясь, что ему не станут помогать, быстро заговорил:

-Ничего страшного, что на шее. Я терпеть уж не могу! Лечите скорее.

-Бинты в доме есть? – спросил Борис Игоревич у хозяев.

Рустам принёс бинты.

-Вот и ладненько.

Андрей Лукич приложил лист к шее Максима и его рукой прижал лист покрепче.

Макс прикрыл глаза, словно испытывал удовольствие. Вскоре из-под листа появилась капля крови.

-Покажи, - резко приказал Андрей Лукич.

Максим убрал лист. Серое пятно побледнело и уменьшилось, но ещё не сошло совсем.

-Ну-тка, забинтуй шею вместе с листом, - также строго Андрей Лукич обратился к Рустаму, принёсшему бинт.

Рустам ловко забинтовал шею Максима.

-Следи, если кровотечение будет сильным, немедленно вызывайте скорую, - строго сказал Борис Игоревич и достал следующий лист. – Что у тебя?

-Локоть, - Рустам согнул руку в локте, показывая новообразование.

Его пятно растворилось быстро.

-Прижги зелёнкой! – скомандовал Борис Игоревич. – У тебя где? – обратился он к Алику.

-Щека.

Щека тоже быстро очистилась.

-А ты? – посмотрел на Влада Андрей Лукич.

Влад молча стоял и наблюдал за происходящим, словно не слыша вопроса.

Полчаса назад он включил сотовый, который держал выключенным, и ему сразу дозвонилась мать. Она рыдала в трубку и не сразу сказала то, что хотела.

-Мама, что случилось? – уже в который раз спрашивал Влад, испугавшись за родителей.

Он любил их по своему, и такое поведение матери явно говорило о несчастье.

-Отец в больнице, - еле выговорила Галина Викторовна, с трудом подавив рыдания.

-Что с ним?

-Нас обокрали… Он как увидел, что забрали все его записи, документы, упал словно замертво.

-Как забрали? Кто забрал?!

-Не знаю. Я милицию вызывала. Написала заявление. Тебе не могла дозвониться.

-Мам, успокойся. Какие бумаги забрали?

-Все!

-Там же много было его записей…

-Унесли всё! Нас вызвали на почту. Сказали, что перевод денежный… Мы подумали, что от тебя… Сказали, чтоб пришли вдвоём… Инициалы непонятны… Мы пошли вместе…

Она опять начала плакать сильнее, и было невозможно ничего разобрать, но Влад и так уже всё понял.

Что-то испугало Чебышева, значит, ими заинтересовались. Влад сжёг все схемы, но про записи отца не подумал! Он не уничтожил «джина»! Стеклянный мир может разбиться!.. И Влад тоже заплакал.

Они с матерью плакали вместе, отделённые сотней километров, и первая остановилась Галина Викторовна. Она не думала, что Влад так сильно расстроится, и теперь стала переживать и за сына.

-Мам, я сейчас приеду.

-Нет, Владик. Папа в реанимации, но он же не умер. Сегодня тебя всё равно не пустят к нему, а я буду волноваться, как ты поедешь ночью. Приезжай завтра, мальчик мой.

-Хорошо, - Влад первым нажал на кнопку, отключившись от разговора.

Он сел на стул и стал думать. Именно из этого раздумья и вывел его стук в калитку. Он очень хотел всё изменить, но как?!

-Эй, парень! – тронул за руку Влада Андрей Лукич. – Показывай своё колено.

Влад послушно стянул с себя брюки.

Пятно было свежим, и с ним не пришлось долго возиться.

Во время всей процедуры Стороженко молчал, и только когда рану на коже Алик прижёг зелёнкой, Влад выругался:

-Вот зараза!

-Это вместо спасибо? – спросил Борис Игоревич насмешливо.

Он радовался, что сейчас последний пациент вылечен, и что можно будет пойти, наконец-то, домой.

Андрей Лукич тоже улыбался.

Влад молча встал, вышел и вернулся с деньгами, которые положил рядом с миской на стол.

-Вот.

-Эх, мил человек. Доброе спасибо много дороже денег стоит, - покачал головой Андрей Лукич.

Он взял со стола миску, не прикоснувшись к деньгам, а Влад вдруг разозлился.

Уже не один раз за последнее время Влад впадал в сильную депрессию, сталкиваясь с обстоятельствами, показывающими, как плохо он понимает правду этой жизни, её смысл и её радости. Бездумная погоня за деньгами показала, как хрупок наш мир, нуждающийся в защите и охране. Даже за большие деньги невозможно купить себе родных и близких, здоровье, любовь, счастье. Невозможно купить себе спокойствие и чистую совесть, сердечную дружбу и благословение. Невозможно! И вот этот небольшой деревенский старичок знает это, а он, повидавший жизнь и так много прочитавший книг, нет.

-Возьмите! – зло потребовал Влад, взяв деньги со стола и протянув их Андрею Лукичу.

Тот посмотрел в глаза Влада и стал говорить тихо и ласково, будто успокаивал ребёнка:

-Ты вот хотел дом себе, большой и красивый, чтоб все видели его и завидовали, чтоб не хуже, чем у других, а много лучше. А сам любишь приезжать в родительскую квартирку. Матушка вкусно стряпает, волнуется за тебя, а тебе это приятно. Батюшка тебя всегда ждёт, и это тебя радует. Они одни рады тебе, любят и ждут, так зачем нужны тебе пустые стены, даже неведомые твоим родителям? И ты не знаешь что ль, что на чужой беде не построишь счастья? Это ведь так просто. Зачем беду всем наладить пытался? Счастье – это когда в душе мир и совесть не плачет. Счастье – когда ты с Богом, а отвернёшься от него – беда! Это ведь так ясно. А ты говоришь: «Деньги возьми!» Да ещё деньги, бедовые. Нет, паря. Не нужны нам твои деньги.

Андрей Лукич пошёл к выходу, за ним и Борис Игоревич.

Влада больно ранили слова старика, потому что были правдой. Ведь всё так просто и ясно! А он – Влад не понимал, не догадался.

-Стой! – крикнул Стороженко, не понимая сам от душевной боли, что делает.

Он резко повернулся к выходу и хотел бежать за спасителями, но вдруг увидел в дверях монаха огромного роста. Лицо у монаха было строгим и суровым. Он посмотрел на Влада, и тот сразу понял, что пальцем не сможет прикоснуться к старику и его спутнику. Просто не посмеет.

«Откуда он взялся?» - думал Влад, провожая взглядом до калитки три такие разные фигуры.

***

Рано утром в дверь квартиры Чебышевых позвонили.

Было только шесть утра, и все спали. Первой проснулась Елена и потрясла за плечо мужа:

-Родя, звонят в дверь.

Лишь услышав слова жены, Чебышев вскочил, сильно испугавшись.

Елена встревожилась не столько из-за звонка, сколько из-за страха мужа.

-Что случилось? – спросила она.

-Не знаю. Не открывай!

-Но…

-Не открывай!

Елена села на краешек кровати.

-Кто это? – спросила она шёпотом, словно там, за дверью, их могли услышать.

-Я откуда знаю?

-Но ты испугался. Кого?

Родион сел на другой край кровати.

-Сам не знаю. Плохое предчувствие и всё, - соврал он.

Звонки прекратились.

-Давай спать, - уже спокойно сказал Родион и лёг, укрывшись одеялом до самого подбородка.

Елена тоже легла, отвернувшись от мужа, и закрыла глаза. Сон как рукой сняло, и в голову лезли неприятные мысли.

-Родь, а это опасно? – тихо спросила Елена, но муж не отвечал, притворяясь, что опять уснул.

Так и пролежали они, пока не зазвонил будильник.

-Слушай, - Родион вдруг быстро сел на кровати. – Давай я отвезу тебя и детей к бабушке на недельку.

Елена, уже немного успокоившаяся, заволновалась опять.

-Зачем? – спросила она, в упор глядя на мужа.

Она пыталась заглянуть Родиону в глаза, словно там могла прочесть правдивый ответ.

-Ты только вчера ныла, что устала. Вот и поезжайте!

Родион встал и стал одеваться, повернувшись к жене спиной.

-Случилось что-то страшное? – даже по голосу Елены было слышно, что она напугана.

-Ничего не случилось, но у меня плохое предчувствие.

Родион повернулся к жене и посмотрел ей прямо в глаза:

-Лен, не капризничай. Послушайся меня и не спорь. Я вас отвезу.

-А школа?

-Ничего страшного. Через недельку я сам схожу туда и объясню причину.

-А как, если не секрет?

-Сошлюсь на болезнь твоей мамы, например.

-Но…

Елена хотела опять видно поспорить, но Родион перебил её:

-Так надо.

-Хорошо, - сдалась она.

После смерти племянницы Елена стала более сговорчивой и менее ворчливой.

-Собери свои вещи и вещи девчонок, и я вас отвезу.

-Хорошо.

***

Уже через час Родион гнал машину к дому тестя и тёщи.

Когда Чебышевы были на месте, Вера и Лера первыми выскочили из машины и побежали к калитке.

Девчонки сначала не поняли, почему вместо школы их везут к бабушке и дедушке, но поняв, что появилась возможность – устроить себе незапланированные каникулы на целую неделю, обрадовались.

Родион загнал машину в ворота и стал вынимать вещи из багажника.

Елена пошла в дом, объяснять родителям причину внезапного приезда.

Бабушка с дедушкой обрадовались прибытию внучек и дочери и не особенно вникали, что их выгнало из города, поверив в рассказ Елены о гриппе, свирепствовавшем в школе.

-А Родион как же? – спросила Татьяна Егоровна, видя, как зять собирается уходить сразу после того, как внёс вещи. – Родион, может, хоть чая выпьешь?

-Нет, спасибо. Мне нужно на работу.

-Я провожу тебя, - сказала Елена и пошла вслед за мужем во двор.

-Родь, что всё-таки происходит? Я места себе не нахожу.

-Не бери в голову.

-Я очень волнуюсь.

-Я же говорю, что ничего серьёзного, просто, какое-то плохое предчувствие.

-Тогда, может, останешься, а?

-Нет, я действительно должен быть на работе.

-А кто к нам приходил утром?

-Не знаю. Может, соседи хотели денег занять или помощь кому была нужна. Да мало ли! Я сам не знаю, почему испугался. Ладно, иди в дом. Ворота я сам закрою.

Родион чмокнул Елену в щёку и пошёл открывать ворота.

***

Уже отъехав от дома метров пятьсот и завернув за угол, он остановил машину и медленно пошёл к магазину за минеральной водой.

Родион хотел спокойно подумать о происходящем и решить, что делать дальше. Присутствие жены и детей сильно ему мешало, так как Елена внимательно присматривалась к мужу, не зная, чем объяснить его странное поведение. А такое внимание просто парализовало Чебышева. В доме тестя тоже было трудно сосредоточиться, как и на работе, ведь даже уединившись в кабинете, Чебышев не мог почувствовать себя спокойно, каждую минуту ожидая вторжения коллег или секретарши.

Родион вышел из магазина и медленно пошёл к своей машине, которая была припаркована рядом с лавочкой. Чебышев передумал садиться в автомобиль и, решив побыть на воздухе, присел на лавку.

Мимо изредка проходили люди, торопясь по своим делам.

Родион смотрел на них и думал:

«Кто мог сегодня утром звонить в дверь? Может, и правда соседи? Но почему вдруг стало так страшно? Раньше же соседи не звонили утром! Может, у них что-то случилось?»

После прихода Гоши в офис Чебышевым овладело паническое настроение. Он сам не понимал, что делать дальше и как себя вести. Но прошёл день, и он успокоился. Родион решил, что если на них с Владом и «наедут», они просто должны будут уйти с этого опасного рынка. По крайней мере, он больше не хочет участвовать в наркоторговле. А Влад пусть убирается из его дома. Захочет и дальше делать эту дрянь, пусть делает, но без него.

Это решение ещё больше успокоило Чебышева. Надеясь на благоразумие Стороженко, Родион думал, что все следы на даче уже ликвидированы, хотя проверить просто необходимо.

Так Чебышев сидел на скамейке и прокручивал в своей голове все эти мысли, стараясь принять план дальнейших действий.

Он позвонил на работу и предупредил, что сегодня не приедет, а потом сел в машину, завёл двигатель, включил отопление в салоне и медленно поехал к своей даче, глядя по сторонам и радуясь яркому солнцу. Утренняя тревога подевалась куда-то, и Родион хотел лишь одного – расторгнуть все обязательства со Стороженко и зажить прежней жизнью, не гонясь за большими криминальными деньгами.

Чебышев расслабился и не обращал внимания на тёмный тонированный джип, следовавший за его автомобилем. Джип то догонял, то отставал, то сворачивал в сторону, то вновь появлялся, но вокруг было много машин, и Чебышев не заметил преследователей, умело остававшихся для него незаметными.

***

Коршунов опять мало спал и проснулся рано. Ему снился очень красочный сон, заставляющий не только видеть многообразие цветов, но и чувствовать целую гамму разных эмоций.

У Валерия во сне появлялись чувства сожаления о содеянном и раздражение из-за бессмысленности подобных сожалений; чувство страха за возможную расплату в будущем и циничная насмешка над такими страхами; слабое чувство сострадания к убитым и замученным, которое полностью вытеснялось презрением к более слабым и неспособным защититься.

Все эти сомнения во сне переживались настолько сильно, что проснувшись, Коршунов чувствовал себя более уставшим, чем перед сном.

Он спал в комнате рядом с кабинетом на мягком удобном диване, в дорогой шёлковой пижаме. С дивана вставал Валерий долго, стараясь расположить тело так, чтобы избежать боли в спине. Медленно, держа тело ровно, он подошёл к холодильнику и открыл дверцу. Внутри были вкусные и дорогие деликатесы, которые Коршунов когда-то любил, но есть ему совсем не хотелось.

Валерий обошёл комнату, вышел в кабинет, немного походил там. Вокруг были дорогие недоступные многим вещи, которые раньше могли поднять Коршунову настроение, а теперь не вызывали ровным счётом никаких положительных эмоций.

Там в сейфе, например, лежали запонки с крупными бриллиантами. Когда-то Валерий Алексеевич ими очень гордился, а теперь даже злился, представляя себя в рубашке, манжеты которой предназначались для запонок. Насколько удобней застёгивать рукава при помощи пуговиц.

В кабинете стояла мебель из бука и кресла с диванами, обитые кожей. Садишься в кресло, а оно такое гладкое, прохладное, противное. Насколько приятней, когда ощущаешь под собой мягкую, тканную обивку.

А это чучело льва в углу кабинета! Мёртвое животное со стеклянными глазами. Бр-р-р! Почему раньше это всё ему нравилось? Кому показывать всю эту дороговизну? На кого производить впечатление? На дружков – бандюганов? Да и есть ли у него дружки? Так, будущие сокамерники.

Криво усмехнувшись своим мыслям, Коршунов пошёл к большому телевизору, осторожненько сел в кресло, всячески оберегая свою спину.

Пульт лежал на широком подлокотнике, и Коршунову не пришлось к нему тянуться. Он нажал на кнопку, и плазменная панель засветилась яркими цветами.

Валерию хотелось развлечься, но всё, что мелькало перед глазами на экране, было ему неприятно. Хотя… вот какой чудный остров с синим-синим морем вокруг. Отель. Много света и солнца. Какой там чистый, морской воздух и аромат от буйной растительности!

Настроение стало приподниматься, и Коршунов ухватился за «морскую тему», как утопающий за соломинку. Он вспомнил про последнее приобретение – дом в Майями. Красивый, удобный особнячок рядом с океаном. Правда, людей вокруг много, но у дома высокий забор, удобный спуск к самой воде и большая открытая терраса с великолепным видом. Какое счастье сбегать вниз и сразу в воду, а потом лежать на террасе и потягивать холодный сок через трубочку.

Тут Коршунов вспомнил про свою больную спину. Теперь он не мог легко сбежать с возвышения и легко прыгнуть в воду. А если ещё потом нужно и подняться… А на террасе не будет ни одной живой души, потому что не знает он никого, с кем бы было хорошо или просто терпимо. Как летит время! Скоро старость, немощь, одиночество… Может, стоит собаку завести.

Валерию вдруг стало нестерпимо жалко самого себя. Настолько жалко, что весь мир представился ему большим станом врагов, ненавидящих, желающих ему смерти.

«Я не доставлю им такой радости», - процедил Коршунов сквозь зубы и выключил телевизор.

Он прикрыл глаза, словно от усталости.

Деньги, дома, машины – он многое имел, о чём раньше и мечтать не смел. Имел много материального, но совсем не было от этого радости. Ни радости, ни удовлетворённости, ни спокойствия. Одни только волнения, разочарования и болезни. Даже мечтать уже ему ни о чём не хотелось. О чём бы не начинал размышлять Коршунов, его мысли спотыкались об очевидные факты, отрицать которые было невозможно.

В молодости он мечтал о счастливой богатой жизни, но счастья не сумел нажить. Да и что такое счастье? Эфемерное понятие. Реальными были надвигающаяся старость, полное одиночество, когда никто за тебя не волнуется, никто не желает тебе добра, а многие ждут, когда споткнёшься и упадёшь, да посильнее, чтоб побольнее было, и чтоб после падения можно было наподдать ногой, рукой, палкой, чем угодно. Валерий частенько читал это желание в глазах своих «шестёрок», глубоко спрятанное за выражением страха и почтения. Видел ли он хоть раз взгляд сострадающий ему? Нет, сейчас такое уже не получалось вспомнить, разве что в детстве.

Реальными были болезни, мешавшие радоваться жизни. Радость от веселящего алкоголя разбивалась о боли в печени, радость движения и впечатлений от путешествий растворялось в поясничных болях. Даже поехать на курорты Швейцарии, Италии, Франции Валерий не мог себе позволить не из-за недостатка средств, а от болезней, связанных со сменой климата, режима питания.

Богатый человек мог окружить себя большим штатом прислуги, врачей, облегчающих все неудобства путешествий, но пустить в свою жизнь незнакомцев Валерий не мог. Среди них трудно было распознать подосланного шпиона или убийцу, появления которых не избежать при таком количестве врагов, как у Коршунова.

Получалось, что, сумев сколотить много денег, Коршунов не сумел получить даже те радости, которые деньги могли дать. Так для чего всё было нужно?

Подобные мысли злили Коршунова ещё больше, заставляя впадать в ярость и ненавидеть весь белый свет. Для него мир был наполнен несправедливостью и разочарованием. Ни разу Валерий Алексеевич не подумал, что человек, совершивший столько зла, сколько сделал он, без самого глубокого раскаяния не может испытывать даже подобие чувств, похожих на радость, не говоря уже о высшей степени радости – счастье.

Строить счастье на грехе, что бросать семена на камни. Всё равно ничего не получится, ничего не вырастет. А Валерий разбрасывал семена на голые камни и обижался на весь белый свет, что из этого ничего не получается, ничего не растёт.

Так сидел Коршунов, думал о своей жизни, обижался и ненавидел, и невольно вздрогнул от раздавшегося звонка. Пришлось медленно встать и подойти к телефону.

«И всё-таки прислуга в личных комнатах была бы полезна», - подумал он, беря трубку.

-Слушаю.

-Валерий Алексеевич, здравствуйте, - голос Кирилла был бодрым.

-Что нового?

-Тот бизнесмен, о котором вчера шла речь, поехал к себе на дачу. Семью отвёз к родственникам и поехал один. Разрешите вступить с ним в переговоры.

Коршунов отлично понимал, о чём идёт речь. Чебышева должны были припугнуть и объяснить, что он за самовольный выход на чужой рынок должен не только безоговорочно уступить производство, но и заплатить крупный штраф за убытки, принесённые «законным» распространителям наркоты.

Конечно, Коршунову легче было приказать убить его и ничего не объяснять, но возможность получить дополнительную жертву, которую можно хорошенько обобрать, стоила сохранения жизни Чебышева.

-Я поеду с вами, - сказал Коршунов после минутного молчания.

Кирилл не сразу нашёлся, что ответить.

Коршунов никогда не ездил на подобные мероприятия, руководя издалека. Никто из жертв не должен был видеть босса, чтобы не иметь возможности опознать его в последствии.

-Вы точно хотите ехать с нами? – с нотками удивления в голосе спросил Кирилл.

-Я же, по-моему, ясно выразился.

Кирилл опять ответил не сразу.

«Чем вызвано это желание Коршуна? Он что, мне не доверяет или в чём-то подозревает?» - подумал он, а вслух сказал:

-Как скажете, бос.

-Через полчаса подъезжай с ребятами, куда и вчера.

-Да, босс.

Коршунов положил трубку и опять сел в кресло. Недоверие к Кириллу начало медленно подниматься в его душе. Кирилл явно не хотел, чтобы ехал босс.

Валерий думал: «Может, этот молодой выскочка имеет какие-то свои планы на производство МДФ или на выколачивание денег из бизнесмена? Может, этот бизнесмен не такая уж мелкая сошка? Нет, обязательно нужно ехать. Если я буду находиться поблизости, Кирька не решится работать против меня».

Коршунов встал и начал переодеваться.

Вскоре четыре тёмные тонированные легковушки и два микроавтобуса выехали на Горьковское шоссе. Машины ехали, держась недалеко друг от друга, изредка меняя порядок следования.

Кирилл постоянно поддерживал связь с джипом, преследовавшим Чебышева.

Цепочка из тёмных машин подъехала к пруду, когда Родион уже был там.

***

Чебышев первым делом подъехал к своей старой даче. Открыв ворота и загнав машину во двор, он вошёл в дом.

Дом был пустым и казался абсолютно необитаемым. Нигде не было ни пыли, ни мусора. Перед тем как уйти, Стороженко с охранниками убрали в доме очень хорошо, а продукты, спальные принадлежности, одежду и посуду перенесли в новый купленный Родионом дом. Казалось, что уже давно здесь никто не живёт.

Чебышеву это понравилось. По его мнению, вместе с людьми и вещами исчезли и все следы, по которым можно было судить о том, что здесь происходило совсем недавно.

Поразила Чебышева тишина, стоявшая в старом доме. Ни вздоха, ни скрипа, ни шелеста. Тишина, которой ему всегда хотелось здесь, которой так не хватало.

Он постоял немного возле лестницы на второй этаж, прислушиваясь к этой самой тишине. Последние остатки утренней тревоги покинули Родиона, и он уверенно зашагал к новому дому пешком, оставив машину во дворе старого.

Алик был на посту и видел приближение Родиона. Он сразу открыл калитку, пропуская гостя в дом.

-Ну, как тут? – спросил Чебышев, перешагнув порог.

-Влад в доме, - коротко ответил Алик.

А Стороженко тем временем лежал на своей кровати «задавленный» неприятными размышлениями. Он решил ехать к отцу не сегодня, ведь представив, что отец может узнать, что именно его сын Влад послужил тем звеном, которое привело похитителей результатов научных исследований в квартиру, Стороженко младший содрогался. Он даже не представлял, как можно вернуть записи отца. Не представлял, как можно остановить тех, кто хочет заработать на смерти и эпидемии, впрочем, как и он в начале.

Увидев Родиона, Влад очень обрадовался. Только Чебышеву он мог рассказать обо всём. Ещё непонятно, как это могло помочь, но по крайней мере, какая-то динамика событий и конец бесплодному лежанию на кровати под гнётом тяжёлых мыслей.

А Чебышев удивился, увидев радость Стороженко. Он же настоял на свёртывании производства, а Влад хотел зарабатывать. Чему же он тогда рад?

Стороженко вскочил с кровати и пошёл навстречу Родиону, пожать ему руку.

-Привет, Родь.

-Здравствуй. Ты мне, как вижу, рад?

-Да… - Влад замялся, не зная с чего начать.

Родион не стал ждать и заговорил сам:

-В нашем случае радоваться не чему. Я отказываюсь от производства наркотика.

Родион пристально посмотрел на Влада, а тот утвердительно кивнул головой.

-На Гошу чуть не вышли другие наркоторговцы.

Влад насторожился.

-Чуть не вышли или вышли? – спросил он.

На этот раз замялся Родион.

-Точно не знаю. Гоша лёг на дно. Связи с ним нет, да и цепочка продавцов разрушена.

-Они вышли на нас, Родион, - тихо сказал Влад и опустил голову.

-Что?

Влад поднял голову и посмотрел Родиону прямо в глаза:

-Они вышли на нас.

-Откуда ты знаешь?

-Садись. Я должен тебе кое-что рассказать.

Влад чётко сформулировал свои мысли и рассказал Родиону и о чудовищных свойствах МДФ, о которых он раньше ничего не знал, и о том, что уничтожил все свои записи, и о том, что вокруг все внезапно заболели, и о том, что записи его отца украдены.

-Именно потому, что они обокрали моего отца, я и подумал, что они вышли на нас, - закончил Влад свой рассказ.

На лице Родиона стал читаться испуг, и он, немного заикаясь, сказал:

-Нам сегодня рано утром кто-то звонил в дверь.

-Кто?

-Не знаю. Я даже к глазку не стал подходить.

-Правильно сделал. Некоторые снайперы стреляют именно в глазок.

Родион поёжился. Вся уверенность сошла с его лица окончательно, уступив место панике.

Влад оставался более хладнокровным.

-Что будем делать? – очень тихо спросил Чебышев.

-Не знаю. Нужно забрать у них записи отца.

-Как?

-Ещё не знаю. Но представляешь, если они поставят дело на поток? Представляешь, если из-за нас погибнет всё человечество?

-Но ведь лечение найдено. Ты сам рассказал про деревенского дедушку. Да и вообще, твой отец может ошибаться, и у кого ты собираешься забирать эти самые записи?

-Родион, пойми…

-Во что ты меня втягиваешь?! – стал говорить Чебышев раздражённым голосом. – Если записи у них, они отстанут от нас, и пусть всё последующее будет на их совести!

Он ещё хотел произнести тираду на тему: «Зачем я с тобой связался?!». Как вдруг в холле раздался сильный грохот.

***

Коршунов сидел на заднем сиденье автомобиля, мчавшегося к Дубраве. Он просматривал бумаги, украденные у Стороженко старшего.

Валерий внимательно прочитал те строчки, в которых Андрей Иванович Стороженко описал мистические случаи, связанные с этим наркотиком. На губах Валерия играла насмешливая улыбка. Он не верил в привидений, в чертей и Ангелов, не верил в Бога. Он верил только в существование материальных объектов, которые можно увидеть, потрогать. Суеверный страх, испытываемый после ночных сновидений, полностью исчез солнечным утром. Коршунов не признавал пророческих снов, он лишь признавал игру психики, измученной волнениями и нервным перенапряжением. Валерий старался не вспоминать эмоции, вызванные снами. Он читал записи Андрея Ивановича Стороженко, относя их к больному воображению перетрудившегося человека.

Когда разбираться в не всегда понятных записях надоело, Коршунов откинулся на спинку и прикрыл глаза. Его посещали оптимистичные мысли, и планы рождались в голове весьма приятные.

Валерий решил пройти обследование, которое ему рекомендовал врач. Потом вылечить спину, подлечить другие болячки и постепенно готовиться к отъезду из Москвы, из страны.

Валерий очень не любил врачей, не любил лечиться, но теперь решил, что сумеет преодолеть отвращение к людям в белых халатах и даже посетит стоматолога. Недвижимость, магазины и прочее нужно будет постепенно продавать и переводить деньги за границу…

Машина остановилась, и Коршунов открыл глаза.

-Приехали, – сказал Кирилл, сидевший рядом с водителем.

Коршунов огляделся по сторонам.

Место было удивительным. Высокие, мощные деревья с одной стороны дороги, живописный пруд с высокими камышами и ивами с другой.

-Вон тот дом, - указал Кирилл на старую дачу Чебышева. – Они оттуда свалили в этот дом на другом берегу пруда.

-Зачем? – не понял Коршунов. – Это они так спрятались?

-Хитро, если бы их охранник нам не стучал.

К автомобилю подошёл один из людей Коршунова, следивший за Родионом от самой его квартиры, и Кирилл опустил стекло машины.

-Ну?

-Он здесь. Тачку оставил с этой стороны лужи, а сам пошёл в ту хату.

Кирилл поднял стекло и обратился к Коршунову:

-Наш бизнесмен вместе с зэком и охранниками в этом доме.

-Очень кстати. Думаю, за полмиллиона баксов мы сможем им простить то, что кормились на нашем поле.

-Понял, - кивнул головой Кирилл.

-Да, предупреди, если не согласятся, у одного бабу с детьми пошлём в долгое путешествие в потусторонний мир, у другого родителей. Ну, не буду тебя учить, Кирилл. Ты и так всё знаешь. Только никакого шума.

Кирилл вышел из машины, подошёл к одному из микроавтобусов и заглянул внутрь:

-Кислый, пойдёшь со своими людьми.

-А Атлет?

-Шести человек за глаза. Атлет будет в резерве.

Бандиты подошли к забору новой дачи Чебышева и подали условный сигнал Алику – подкупленному охраннику. Он открыл калитку и пропустил незваных гостей внутрь.

Когда люди в тёмном вошли в холл, из кухни вышел Рустам и столкнулся нос к носу с Кислым. Тот резким ударом свалил Рустама с ног, и Рустам сломал перила лестницы, ведущей на второй этаж, упав на них. Именно этот грохот от падения и услышали Родион с Владом.

Они не успели даже перекинуться словом, как дверь в комнату распахнулась с громким стуком. На пороге появился Свирепый, которого всегда выпускали вперёд для запугивания. Он был огромного роста с лицом садиста и характером, соответствующим внешности. Казалось, он готов убить каждого, встретившегося на пути.

Родион сильно испугался, но Влад видел разных людей в тюрьме и смотрел выжидающе. Если их хотели просто убить, не пытались бы запугивать, и Влад это понимал.

Незнакомые люди вошли в комнату вчетвером, оставив одного у двери. Вскоре вошёл пятый, связавший оглушённого Рустама и Максима, найденного в туалете. Все вошедшие были в масках.

-Чем обязаны? – спросил Влад, прервав молчание.

Первый страх уже прошёл, и появилось какое-то радостное чувство от сознания того, что те, кто украли бумаги отца, нашлись сами, и не надо их искать. Влад и сам не понимал, откуда у него взялись смелость и хладнокровие.

Вместо ответа Стороженко получил сильный удар от Свирепого в живот и, вскрикнув, резко согнулся.

-А вы разве нас не ждали? – с усмешкой в голосе проговорил Кирилл.

-Боюсь вас огорчить, но нет, не ждали, - проговорил Влад, с трудом распрямившись.

-Ты же сидел, должен понимать, если залез в чужой огород, должен ответить.

-Я не люблю овощи, - подражая тону Кирилла, ответил Стороженко.

-Ну, не гони пургу. Капусту ты уважаешь.

-Я выращиваю капусту на своём огороде и не лезу в чужой.

-Ай-я-я-яй! Как не хорошо обманывать. Вы сманили многих наших клиентов, уменьшив наши прибыли!

-Мы лишь хотели проверить качество того, что продаём, прежде чем заключать сделку с хозяином рынка. И мы теперь знаем, продавать наши таблетки нельзя.

-Это не тебе решать! – Кирилл заговорил угрожающе. – Вы должны возместить наши убытки. Полмиллиона баксов – это очень справедливая цена. И то, только потому, что вы недолго нам гадили.

Чебышев даже обрадовался, что их не хотят убить, а требуют реальные деньги. Он был готов согласиться. Лучше стать беднее, чем умереть, но Влад понимал, что эти люди, как клопы, присосавшись один раз, будут требовать ещё и ещё, а главное, он хотел получить записи отца и уничтожить схему производства и все копии её, если их сделали. С некоторого времени Влад был просто одержим этой мыслью.

-Я думаю, эту неустойку вы мне простите, если я соглашусь на сотрудничество? Я предлагаю работать на вас, - сказал Влад со спокойной уверенностью в голосе.

-Ты уверен, что стоишь этих денег?

-Уверен! В схеме отца есть неточности и ошибки, которые только я умею устранить. А мои знания и умения стоят дорого, очень дорого. А схема отца не работает.

Влад запаниковал. А вдруг схему украли не они?

-Схема не у вас? – спросил Влад как бы между прочим.

-Какая схема?

-Послушай, это очень серьёзно. Мы чуть не отравили пол деревни. Думаю, среди наркоманов тоже много поражённых. Этот наркотик как атомная бомба замедленного действия. Я понимаю, что вы бандиты, но если все вокруг сдохнут, кому вы будете продавать наркоту?

Алик, стоявший снаружи комнаты, возле открытой двери, спрятавшись за стену, невольно сказал:

-Местный дед знает, как нужно лечить.

-А, вот кто Иуда. А я думал на Макса, - усмехнулся Влад.

-Где живёт старик? – спросил Кирилл, повернувшись в сторону двери.

-Не знаю, – ответил Алик. – Он сам пришёл, его никто не звал.

-Я знаю, – соврал Влад.

Кирилл не обратил внимания на слова Стороженко и приказал своим гориллам:

-Этих двоих связать!

А сам пошёл вон из дома, чтобы сообщить обо всём Коршунову.

***

Утром Димка проснулся счастливым. Он так давно хотел, чтобы всё наладилось, чтобы Аня и Настя не уехали из Дубравы, и вот его желание сбылось.

Благодаря Андрею Лукичу уже не было среди людей панического настроения и желания бежать подальше от места, где болели не пойми чем. Раньше, просыпаясь утром, Димка ощущал гнетущий страх от переживаний за здоровье родителей, друзей, за своё здоровье, а теперь, открыв глаза, страха он не испытывал, и это было так приятно, так хорошо – лежать, мечтать о встрече с друзьями, ожидая лишь хорошего от пришедшего утра, лишь доброго и светлого.

На кухне мама гремела посудой, и запах жаренной колбасы и яиц смешивался с запахом кофе.

Димка блаженно потянулся и снова прикрыл глаза. Ему вспомнилась Настя, её улыбка, смех, её завитки волос на висках, и было так хорошо думать, что она никуда не уедет, и они вновь станут учиться в одном классе.

-Дим, - позвала Анна, заглянув в комнату сына, - пойдём завтракать пока всё горячее.

-Я сейчас.

Дмитрий быстро встал, оделся и пошёл умываться.

-А где папа? – спросил он, уже садясь за стол.

-На работу уехал.

-А!

-Всё! Отгулы у него кончились. Да и у тебя, я думаю, вскоре занятия в школе возобновятся.

-Ага, - подтвердил Дмитрий, с наслаждением разжёвывая жарёную колбасу.

-Что-то и бабушка сегодня долго спит. Пойду, позову её завтракать, - сказала Анна и вышла, вытирая руки о передник.

Димка выглянул в окно. Стояла поздняя осень. Деревья были уже без листьев, и их ветви выделялись чёрными ломанными линиями в чистом прозрачном воздухе. Во дворе было холодно и сыро, хотя солнце и светило на небе, свободном от туч.

Дмитрия наполнила целая гамма чувств, в которых он и сам до конца не мог разобраться. Вдруг вместе с ранее возникшим радостным ожиданием хорошего, появилось невольное чувство беспокойства от какого-то возможного несчастья.

Плохие предчувствия очень не нравились Димке, и он отвернулся от окна, решив, что именно вид осеннего сада вызвал эти неприятные эмоции.

В кухню вошла бабушка Ирина Николаевна и, охнув, села на ближний к ней стул.

-Доброе утро, - сказала она. – Что-то после вчерашних волнений я долго проспала. Честно говоря, ещё б не меньше могла проспать.

-Давай поешь, тётя, пока горячее.

Анна положила яичницу с колбасой на тарелку себе и тёте и налила кофе в чашки.

Только Анна Михайловна с Ириной Николаевной начали завтракать, в дверь кто-то постучал.

-Я открою, - быстро сказал Дмитрий и чуть ли не бегом кинулся к двери.

Было слышно, как в прихожей Дмитрий с кем-то разговаривает, и когда уже Анна Михайловна хотела выйти вслед за сыном, в кухню вернулся Дмитрий в сопровождении Олега.

-Здравствуйте, - поздоровался Олег.

-Заходи, Олег! Садись с нами завтракать.

-Спасибо, я недавно из-за стола. Бабушка с дедом с утра пироги пекут.

-И дедушка?

-Бабушка ему всё говорит, а он помогает. Приходите к нам на обед.

-Спасибо. А как бабушка? – спросила Анна Михайловна, продолжив завтракать.

-Намного лучше.

-Может, хоть кофе попьёшь или чай?

-Нет, спасибо, тёть Ань. Я ещё не всех позвал.

-А вы людей приглашаете?

-Да. Я оббегаю всех, кого дедушка сказал.

-И Андрей Лукич придёт?

-У него я уже был. Он сказал, что придёт.

В разговор вступил Дмитрий, до сих пор слушавший молча:

-Мам, а можно я с Олегом пойду других пригласить?

Анна Михайловна заколебалась. До сих пор ей было трудно разрешить сыну свободно общаться из страха перед болезнью.

- Мам, но Андрей Лукич всех вылечил же. Можно? – сразу понял Дмитрий причину её колебаний.

-Дим, только не долго.

-Ага.

Димка оделся очень быстро, и вскоре раздались громкие шаги по лестнице и стук калитки.

Анна, хмурясь, смотрела в окно вслед мальчишкам.

-Не переживай, – попыталась успокоить её Ирина Николаевна. - Ещё ни разу ничего плохого не было от общения Дмитрия с Олегом.

-Дай то Бог! – вздохнула в ответ Анна.

***

Мальчишки первым делом пошли к Анне Сергеевне и её внучкам.

Настя открыла им калитку, кутаясь в большой тёплый бабушкин платок.

-Привет, заходите. Мы чай пьём. Будете? Проходите, проходите, – Настя говорила привычно радостно и быстро.

Рука у Насти была перевязана, но она, не обращая на это внимания, войдя в комнату, стала ловко орудовать чашками и чайником, не переставая говорить.

Ребята не стали отказываться и послушно сели на предложенные стулья.

-Мёд очень вкусный, попробуйте. Это Аникины бабушку угостили. Вот и хлеб с маслом берите. Анечка, погода – просто чудо. Холодно, но солнце яркое! Бабушка, а можно мы пойдём на немного на улицу?

-Ты стрекоза, хоть сама поешь! А то слова с тобой не вставишь.

Анна Сергеевна выглядела очень уставшей. Видно, волнения прошлых дней не прошли для неё бесследно.

-Анна Сергеевна, приходите с девочками сегодня к нам обедать. Бабушка с дедушкой пироги пекут,– наконец сумел Олег сказать задуманное.

Анна Сергеевна широко улыбнулась.

-Спасибо, мой хороший. Придём, если Богу будет угодно.

-Ты не хочешь идти? – сказала Настя, сделав удивлённые глаза.

-Хочу.

-А почему сказала: «Если Богу будет угодно?»

-Мы же не знаем, что до обеда может случиться.

-Ой, бабушка! Не пугай меня! Я надеюсь, ничего плохого не случится. Придём, Олег, обязательно придём.

Анна Сергеевна пожала плечами:

-Ну, что тут ещё скажешь, когда в доме такая Говорилка?

-Это она сегодня тратит энергию, скопившуюся вчера, - улыбнулась сестре Анна.

-Вчера я молчала, да плакала. Плакала, да молчала. Могу я хоть сегодня от души наговориться!

-Говори, Говорилка, – улыбнулась Анна Сергеевна.

-Всё, бабушка! Я на тебя обиделась. Никакая я не Говорилка. Не нравится – буду молчать! – Настя сложила руки крест на крест и надула губы.

-Да ну тебя! – махнула на Настю рукой Анна Сергеевна. – Пойду, платок свой старый пуховый подштопаю. А вы тут поговорите с Настёной – Говорилкой.

-Бабушка, ты опять!

-Ладно, не буду, Настёна – Болтушка.

И Анна Сергеевна, улыбаясь, ушла из комнаты.

-Ну, как твоя бабушка? – спросила Аня Олега.

-Нормально. Рана на руке заживает.

-И у меня уже почти всё зажило, - вытянула вперёд перевязанную руку Настя. – Интересно, откуда Андрей Лукич узнал, как лечить эти пятна?

Все враз замолчали и стали вопросительно смотреть друг на друга. До того момента, как Настя подняла этот вопрос, никому он и в голову не приходил.

-Наверное, монахи подсказали, - неуверенно ответил Дмитрий.

-Монахи?! Откуда ты знаешь? – удивилась такому ответу Настя.

-Я их видел.

-Где?!

-Они ходили вместе с Андреем Лукичом. Вернее, я видел одного.

-И я видел, - поддакнул Олег.

Настя смотрела то на одного, то на другого широко открытыми глазами и, ожидая дальнейшего рассказа.

-Ну? – попыталась она поторопить мальчишек.

-Я видел монаха и у Олега в доме, и на улице. Он ходил следом за Андреем Лукичом и Борисом Игоревичем, – сказал Дмитрий.

-А когда Андрей Лукич давал мне лист, ты его видел?

-Да.

-И не сказал мне!

-Настя, ты так была занята своим пятном, что ничего не видела и не слышала вокруг, и я не стал тебя отвлекать.

-Ох! – махнула Настя рукой. – Я так хотела бы увидеть монаха близко! Дима, ну почему ты мне не показал его?!

-Настя, я… - хотел оправдаться Дмитрий, но Олег перебил его:

-Дед говорит, что это что-то плохое совсем близко.

-Значит, плохое ещё не кончилось? – Настя спросила тихо, почти шёпотом.

-Нет.

Ребята замолчали.

Первой нарушила молчание Анна:

-Неужели может быть что-то хуже этих самых болячек? – спросила она Олега.

-Дед говорит, что монахи не только не ушли, они ещё ближе стали, а это значит, что и беда ещё не ушла.

-Анюта! – позвала Анна Сергеевна из соседней комнаты.

-Только бабушке ничего не говори, - взяла Настя за руку сестру.

-Хорошо, - ответила та.

-Ладно, Насть. Нам ещё кое в какие дома зайти нужно, - сказал Олег, вставая.

-А можно мы с вами?

-Наверное, да, - пожал Олег плечами.

-Мы быстро. Подождите нас во дворе! – и Настя стрелой кинулась отпрашиваться у бабушки.

***

Кирилл вышел во двор. Машина, в которой сидел Коршунов, находилась совсем рядом, на дороге возле леса, но лишний раз «светиться» на улице Кирилл не хотел. Он позвонил на сотовый Коршунова.

А Валерий в это время корчился на заднем сиденье от болей в животе.

«Зря утром не стал есть», - думал Коршунов, кривясь от боли. - «Придётся идти в дом, в цивилизованный туалет с унитазом».

Пойти просто в кустики Валерий не мог из-за болей в спине. Приседать и вставать – для него было настоящим испытанием, а показывать свои слабости перед подчинёнными, прося их помощи, он не хотел.

Когда сотовый зазвонил в кармане брюк, боль немного отпустила.

-Алло!

-Валерий Алексеевич, тут один, тот зэк, сказал, что в схеме его отца есть ошибки, которые он может устранить. Предлагает работать на нас.

-Кирилл, я хочу пройти в дом.

-В дом? – переспросил Кирилл.

-Мне нужен «толчок».

-А, понял.

-Освободи помещения, чтобы меня никто из посторонних не видел.

-Сделаю, босс.

Валерий, кряхтя, вылез из автомобиля и направился к дому. Тут же следом за ним пошли трое вооружённых людей. Кирилл сам встретил босса, и повёл его в нужное помещение.

В туалете боли отпустили Валерия окончательно, и настроение его приподнялось.

«Как же хорошо, когда ничего не болит!» - думал Коршунов, моя руки и оглядываясь по сторонам.

Туалет, совмещённый с ванной, ему очень понравился. Всё в голубых тонах, без всяких излишеств. Высота унитаза, бортов ванны, раковины, зеркала были очень удобными и как раз подходили под рост Коршунова.

В животе опять неприятно резануло.

Валерий вышел и обратился к Кириллу:

-Тут есть, где посидеть?

-В смысле? – не понял тот.

-Комната свободная есть?

-Да.

-Веди.

Кирилл повёл босса в свободную комнату, не понимая, чего тот хочет.

Когда Коршунов сел в глубокое кресло, Кирилл услужливо спросил:

-Что-нибудь ещё?

-Давай приведи сюда бизнесмена и зэка, только с завязанными глазами.

Через минуту на два стула, стоявших напротив кресла Коршунова, усадили Родиона и Влада, предварительно завязав им глаза кусками ткани от простыни Влада.

-Ну? – грозным голосом сказал Коршунов.

Люди с завязанными глазами выглядели по-разному. Чебышев был сильно напуган, и на лбу у него выступили капли пота. Он часто дышал. Стороженко был намного спокойней и не выказывал никаких признаков страха.

-Кто из вас сын биохимика? – спросил Валерий, изменив немного голос.

-Я, - ответил Влад.

-И ты знаешь, какие в схеме твоего отца ошибки?

-Да.

Коршунов говорил со Стороженко, а смотрел в основном на Чебышева. Ему было интересно наблюдать страх, который проскальзывал в каждом движении, в каждом глотании и вдохе. Родион был очень напуган и с завязанными глазами, словно находясь в темноте, не очень старался скрыть свой страх.

«Ну, как таких бояться?» – подумал Коршунов. – «Хотя зэк покрепче будет».

-Ошибка в планах отца серьёзная? – продолжал он спрашивать.

-Да, очень.

-А ты знаешь, что с тобой будет, если ты меня обманешь?

-Могу догадаться.

-Нет, - голос Коршунова звучал зловеще, - ты даже представить себе не можешь, что тебя ждёт! Если ты будешь играть против меня, пожалеешь, что родился…

Коршунов описал несколько возможных наказаний, и Родион вжал голову в плечи. По реакции Чебышева было видно, насколько ужасно прозвучали все обещанные пытки, и Коршунову стало неинтересно запугивать этих хлюпиков.

Решимость же Влада – уничтожить записи отца, всё больше крепла. Он ненавидел этого запугивающего их упыря, ненавидел себя за то, что втянулся в сомнительное дело. Втянулся сам и Родьку потащил за собой. Как он мог подумать, что богатея на самом преступном рынке наркотиков, останется в стороне вот от таких, как этот упырь. Ведь он был в зоне. Ладно Родька дурак, не видевший жизнь, но ведь он – Влад был там и видел разных людей. Он то знал нравы и обычаи криминальной среды!

Стороженко чувствовал себя в тот момент обречённым. Он понимал, что эти наркоторговцы просто так его не оставят, но он всё равно не даст им воспользоваться схемой производства отца. Он не позволит, чтобы его отец и он сам стали причиной гибели многих людей! Он бы пережил этот факт, но отец…

«Только бы убили быстро и не мучили, когда поймают на обмане. А может и пронесёт?» - с надеждой подумал Влад.

-А что за болезнь от новых таблеток? – снова спросил Коршунов после внушительной паузы.

-Серая плесень, - тут же ответил Влад, сказав первое, что пришло в голову.

-Что это?

У Влада появилась сильная надежда, что упырь откажется от производства наркотика с такими последствиями, и он будет жить. Подталкиваемый надеждой на долгую жизнь Стороженко постарался как можно ужасней расписать последствия от производства МДФ.

Коршунов слушал, не перебивая, а потом вдруг тихо проговорил фразу, от которой надежда Влада развеялась, как утренний туман:

-Отличное оружие массового поражения.

Не видя Коршунова, по его молчанию Влад понял, что тот задумался.

-Но ведь лечение существует? – задумчиво проговорил Коршунов. – Это правда?

Влад глубоко вздохнул, понимая, что из МДФ будут пытаться получить прибыль в любой роли – наркотика или биологического оружия. Молчать о деревенском лекаре, вылечившем их, было глупо. Эту информацию бандиты могли получить и от предателя Алика.

-Да, но неизвестно, насколько это лечение эффективно.

-То есть?

-Будут ли последствия, никто не знает.

Коршунов опять задумался.

Он видел перед собой двух совсем не «крутых» мужичков. В сторону Родиона он даже не смотрел. По виду тот был на грани обморока. Да и зэк на всё соглашался. Однако, своим звериным чутьём Коршунов чувствовал какой-то подвох. Его явно хотели надуть. Но в чём? И хотели ли?

-И чем лечат эту серую плесень?

-Я не знаю.

-Но тебя же тоже лечили, или нет?

-Да. Пришёл старичок, принёс листья какие-то. Эти листья он прикладывал к пятнам.

-Значит, и болезнь от таблеток серьёзная, и лечение нетрудное, - задумчиво проговорил Коршунов. – А что это были за листья?

-Я не знаю.

-Покажешь, где дед живёт. Это ты знаешь?

-Знаю, - соврал Влад.

-Свирепый, развяжи его.

Владу развязали руки и сняли повязку с глаз. Он сначала зажмурился от яркого света, бившего в глаза, а потом посмотрел на Коршунова, чей взгляд, казалось, прожигал насквозь. Маленькие, колючие, злые глазки походили больше на глаза змеи, а не человека. От этого взгляда Владу стало не по себе.

-Но я только приблизительно знаю, где деда можно найти, - проговорил Влад.

-Покажешь! – угрожающе приказал Коршунов, решив, что Влад не хочет показывать, где живёт лекарь.

-Попробую, - ответил Влад покорно, немного испуганный взглядом Валерия.

Увидев Коршунова, Стороженко вдруг подумал, что тот никогда не откажется от задуманного, даже если для этого придётся пройти по горам трупов. И надежда выйти из этой истории живым опять угасла.

-Кирилл, пошли пару парней с этим. Пусть покажет, где старик, и пусть привезут его сюда.

-Да, босс.

Кирилл хотел ехать сам, но, поняв, что поставленная задача не кажется Коршунову сложной, подозвал Медведя и Свирепого.

-Поедете с этим. Он вам покажет, где живёт старик, которого привезёте сюда. Понятно? Только без шума!

-Сделаем, - ответил Медведь. – Иди вперёд! – обратился он уже к Владу.

***

Группа из трёх человек вышла из калитки и направилась к дороге, где стояли машины. Сначала Медведь подошёл к «ауди» и заглянул внутрь. Машина была пуста.

-Где Димыч? – спросил он у лопоухого бандита, курившего, прислонясь к чистенькой «тайоте».

-Где-то в кустах. Уже третий раз убегает. Достал из «багажа» кусок старой пиццы, теперь бегает придурок.

-Довезёшь, Чебурах? – спросил Медведь, и, увидев недовольство на лице лопоухого, добавил: - Коршун приказал привезти человека.

-Издалека?

-Нет, здешнего.

-Садитесь.

Водитель сел в машину. Медведь сел слева на заднее сиденье. Свирепый взглядом пригласил сесть Стороженко тоже на заднее сиденье.

Влад согнулся, чтобы войти в машину, и обомлел. Справа на заднем сиденье лежала стопка бумаг его отца. Влад их сразу узнал, не заглядывая даже внутрь. Эти папки и старые тетради много лет попадались ему на глаза, когда он лазил по пыльным полкам книжного шкафа ища, что почитать. И теперь то, ради чего он хотел сотрудничать с бандитами, вот так запросто лежало на заднем сиденье машины Коршунова. Теперь у Стороженко появилась реальная возможность – уничтожить «джина» и, может быть, спасти мир.

Когда Коршунов выходил из машины, он думал только о своих недомоганиях и уверенный в своём превосходстве над всеми, кто был с ним и с кем ему только предстояло встретиться, даже не позаботился убрать бумаги хотя бы в багажник. Подсознательная уверенность в том, что никто не посмеет тронуть его собственность в его же машине, подвела Коршунова.

Свирепый легонько подтолкнул Влада сзади.

-Садись ты!

-Сейчас, я только бумаги уберу, - сказал Влад, как можно спокойней, и всю стопку, собранных вместе бумаг, положил на заднюю полку.

Машина тронулась. На заднем сиденье сидели по краям Медведь и Свирепый, между ними – Стороженко, а сзади… сзади лежали записи Стороженко старшего!

Влад судорожно старался придумать, что же делать дальше. Само стечение обстоятельств помогло ему приблизиться к украденным бумагам. Но как их забрать рядом с этими двумя гориллами?

Автомобиль выехал на одну из улиц Дубравы.

-Здесь куда? – спросил водитель.

-Поезжай медленно прямо. Я постараюсь найти нужную хибару.

Машина как раз проезжала мимо дома Хомяковых, и Влад увидел старичка, который приходил лечить, входящим в калитку.

-Вот он! – невольно вырвалось у Влада.

Только одно смог придумать Влад за такой короткий срок – отослать из машины Медведя и Свирепого, чтобы завладеть бумагами.

Машина остановилась, громилы вышли, а лопоухий с интересом посмотрел им вслед.

-Пойду помогу, - как бы между прочим сказал Влад и, выходя из машины, как можно незаметней столкнул бумаги с полки на сиденье и, сделав вид, что выходя сильно стукнулся лбом, разохался и вышел, одной рукой держась за лоб, другой держа бумаги, прижатыми к ноге.

Отходя от машины, Стороженко передвинул бумаги на живот, чтобы водитель, смотрящий со спины, не обратил на них внимания.

Медведь и Свирепый были в доме. Они вошли туда вместе с Андреем Лукичом, стараясь уговорить его ехать с ними. Бандиты помнили приказ – действовать без шума, поэтому при большом скоплении народа у Хомяковых проявляли максимум изобретательности, на какую были способны.

-Ты лечил местных? – обратился Медведь к старцу как можно вежливей.

Андрей Лукич пристально посмотрел на незнакомцев и ответил:

-Лечил, как не лечить.

-Поедешь с нами?! – то ли вопросительно, то ли побудительно сказал Медведь.

-Зачем это? – спросил Борис Игоревич, выходя вперёд.

Медведь замялся:

-Так его в дом…приглашают. Спросить хотят, - пытался он оставаться вежливым.

В доме было много народа: и мужчины, и женщины, и дети. Если бы старца попытались увести силой, присутствующие этого сделать не позволили.

Конечно, можно было пригрозить стволом, но шума бы избежать не удалось.

-Кто приглашает? – опять спросил Борис Игоревич.

-Босс, то есть, товарищ наш.

-Вот пусть сюда придёт и спросит.

По лицу Свирепого было видно, что он сейчас скажет что-то грубое, но Медведь перехватил его взгляд и за руку потянул прочь из дома.

Да ну их! – объяснил своё поведение Медведь Свирепому. – Сказали, чтоб без шума, а тут без шума не обойтись. Поедем доложим, пока старик не улепётнул.

Медведь не любил отвечать за принятые решения, точнее, он сильно боялся Коршунова, боялся его разозлить неправильными действиями, поэтому решил съездить, получить более точное указание от Кирилла, сняв с себя ответственность.

А в это время Стороженко спрятался в копне сена, приготовленного Борисом Игоревичем для кроликов на заднем дворе. Он не стал убегать из двора Хомяковых, потому что не знал ни одного надёжного места, где можно было спрятаться от бандитов, а местные могли бы помочь, ведь заполучив записи отца, Влад обрёл надежду сохранить жизнь. Он очень хотел жить, но прежде нужно было сжечь бумаги.

Впервые в своей жизни, понимая, что старается не только для себя, но и для других, Стороженко закрыл глаза, затаил дыхание и начал молиться… Он обращался к Богу с горячей просьбой – помочь ему выжить и уничтожить тетради и папки.

Медведь и Свирепый вышли из калитки быстрым шагом.

-А этот придурок где? – злобно рыкнул Медведь на Чебураха.

-За вами пошёл.

-Ты его выпустил?!

-А кто мне сказал, что его выпускать нельзя?! Я думал он с вами.

Медведь понял, что сам виноват в побеге Влада. Со Свирепого Коршунов не будет спрашивать.

«С него особенно спросить нечего – с тупой обезьяны»,- подумал Медведь.

-А может, догоним? – предложил Свирепый.

-А где его теперь искать? Ладно, нужно ехать к боссу!

Медведь быстро сел в машину. Сейчас для него главным было убедить Коршуна, что он не виноват ни в побеге Влада, ни в невыполнении приказа. Честно говоря, после того, как Медведь понял, что не сможет привезти боссу старика, испугался за свою жизнь. Как Коршун отнесётся к этому?

-Можно поискать этого чувака, который сбежал, – неуверенно предложил водитель.

-Нет. Давай назад.

Влад слышал, как отъехала машина. Он осторожно вылез из сена и бегом кинулся в дом.

В доме люди оживлённо что-то обсуждали, но как только Стороженко появился на пороге, все в раз смолкли.

-Что ещё? – спросил Борис Игоревич, выходя навстречу непрошенному гостю с ружьём в руках.

-Это нужно сжечь! – протянул Влад внушительную стопку бумаг.

Борис Игоревич немного растерялся.

-Что это?

-Это нужно сжечь! – с истерикой в голосе повторил Влад, с испугом косясь на дверь.

-Погоди, – Андрей Лукич вышел из-за стола и подошёл к Владу. – Что это?

-Ох! – громко охнул Влад.

Как им объяснить, что если эти бумаги попадут в руки бандитов, погибнут люди, и виноваты в этом будут Стороженко оба – отец и сын. Как им сказать, что сжечь нужно, как можно быстрее?

Влад зажмурился, собираясь с мыслями, и вдруг выпалил:

-Здесь написано, как готовить наркотик, от которого вы все болели! Это нужно сжечь! Иначе заболеют ещё многие!

Фраза была выбрана удачно, но она вызвала сильный переполох. Вокруг все стали охать и ахать, переговариваться, и только Андрей Лукич внимательно посмотрел на Влада и спокойно сказал Борису Игоревичу:

-Ну-ка, Борис, открывай печь, – и пошёл в кухню.

В доме Хомяковых была электрическая плита и дровяная печь. Борис Игоревич забрал бумаги из рук Влада и понёс к печи. Открыв металлическую дверцу, засунул их внутрь и поднёс горящую спичку.

Гости высыпали из комнаты и наблюдали за действиями Хомякова.

Бумага никак не загоралась.

-Заслонку сильней открой! – посоветовал кто-то.

Борис Игоревич так и сделал. Но пламя от спички лизало края исписанных листков, не причиняя им никакого вреда.

-Не горит, – с удивлением в голосе произнёс Борис Игоревич.

-Не горит? Не горит?! – с ужасом повторил за ним Влад. – Как не горит? Почему не горит?! – он «подлетел» к печке и сам попробовал поджечь.

Папки и тетради, лежавшие в печи, были словно не из бумаги. Они даже не потемнели!

-Их надо сжечь! Скоро бандиты могут прийти!!! – Влад опять запаниковал.

-Олег, давай сюда газеты и ненужные бумаги, - позвал Борис Игоревич внука.

Олег собрал на веранде газеты, скомкал их так, чтобы лучше горели, и обложил ими со всех сторон принесённые Владом бумаги. Потом Борис Игоревич поджёг старую газету.

-Когда огонь разгорится, мы и дровишек добавим, - облегчённо проговорил Борис Игоревич, видя, как языки пламени расползаются по газетам, превращая их в пепел.

Андрей Лукич нагнулся над раскрытой дверцей и наблюдал, как горит огонь.

Пламя уничтожило все газеты, лишь испачкав бумаги Стороженко и не причинив им вреда.

Когда Андрей Лукич достал из печки стопку не тронутых огнём страниц, все ахнули.

Влад просто не верил своим глазам.

-О Господи! – вырвалось у него. – Почему они не горят?!

-Борис, дай какое-нибудь старое ведро, - попросил Андрей Лукич.

Олег быстро выбежал во двор и вернулся назад с жестяным ведром.

Бумаги переложили в ведро.

-Сейчас я бензин принесу, или, Олег, давай лучше ведро на улицу.

Все стали быстро одеваться и выходить во двор.

Борис Игоревич поставил ведро на землю, облил бумаги бензином и поджёг. Бензин вспыхнул, и пламя заполнило ведро.

Все молча наблюдали. Паника Стороженко постепенно прошла, и он тоже наблюдал молча, без движений.

Бензин прогорел быстро, и когда Борис Игоревич перевернул ведро, из него выпала целая стопка из тетрадей и папок, окутанная каким-то тёмным коконом, словно обёрнутая холстом. Люди подались вперёд, чтобы лучше рассмотреть, и кокон растаял, оставив на земле нетронутые листы.

Влад опять запаниковал. Суеверный ужас исказил его лицо, и не задумываясь, как он смотрится со стороны, Стороженко закричал:

-Они не горят! Это конец всем, если их найдут! Их нужно уничтожить! Старик, сделай что-нибудь!

Влад вцепился в руку Андрея Лукича, а тот посмотрел на него светлыми светящимися глазами и сказал:

-Их нужно жечь на святом месте.

-Где?!

-Нужно идти на остров!

-Пойдёмте все, чтобы бандиты не стали вас пытать! – забегал Влад вокруг людей.

Он не хотел оставаться без их помощи, но люди и сами пошли на улицу. Дом Хомяковых опустел. Женщины взяли с собой на остров пироги, чтобы можно было перекусить там, и чайник с тремя металлическими кружками. Многие не осознавали степени опасности, которой подвергались.

Бумаги Борис Игоревич понёс в ведре. После увиденного никто не хотел брать их в руки. Стороженко шёл сзади, постоянно оглядываясь.

Вскоре люди прошли всю улицу и стали углубляться в лес по тропинкам, по которым на машине проехать невозможно. Влад немного успокоился и реже оглядывался назад.

Когда люди подошли к болоту, вода стояла высоко, и под лучами склоняющегося к горизонту солнцу остров казался неприступным.

-Куда дальше? – опять запаниковал Стороженко.

Андрей Лукич подошёл к краю водной поверхности и наступил на кочку, намочив лишь подошву обуви.

Все по одному пошли вслед за Лукичом, наступая на те же самые кочки.

Владу не терпелось попасть на остров и, пропустив последнюю женщину – Наталью Дмитриевну Хомякову, он пошёл за ней первым из мужчин.

Когда последний человек, из всех пришедших на остров, преодолел водную преграду, солнце ещё стояло над горизонтом, и было светло.

Оказавшись на острове, все повеселели. Испуг из-за страшных не горящих бумаг ослаб.

-Может, пирогов хоть здесь поедим, чай вскипятим. А? – спросила Наталья Дмитриевна Бориса Игоревича.

Он не сразу расслышал вопрос жены, так как внимательно всматривался в лес вокруг тропинки, по которой они пришли на остров.

-Наташ, подожди. Ну-ка, идите вглубь острова, - стал он торопливо подгонять односельчан.

На остров пришли не все, приглашённые Хомяковыми на обед. Анна Сергеевна отпустила внучек к Олегу в гости, но сама осталась дома, как и Ирина Николаевна – бабушка Дмитрия. Кто-то уже со двора Бориса Игоревича пошёл к себе домой, не желая преодолевать путь к острову. В общем, вместе с Владом на остров пришли четырнадцать человек, движимые в основном сильным любопытством, и оружия не было ни у кого, кроме Бориса Игоревича, захватившего с собой ружьё.

К Хомякову старшему подошёл Влад.

-Ну-ка, спрячься за куст, - потянул его за руку Борис Игоревич.

-А кто там? – стал всматриваться в лес и Стороженко.

-Чужие.

-Бандиты! – страх явно читался на лице Влада. – Нужно сжечь бумаги!

***

Коршунов приказал увести из комнаты, в которой сидел, Чебышева и блаженно потянулся в кресле. Он чувствовал себя абсолютно спокойно в чужом доме, ведь здесь делали наркотики и не станут связываться с милицией, а своих нормальных «бойцов» у них просто нет, вот и выходит, что Коршунов мог себя чувствовать в полной безопасности. Единственно, что доставляло дискомфорт – это чувство голода.

Валерий позвал одного из своей охраны и приказал:

-Пошарь у них в холодильнике. Я есть хочу.

Скоро, вместо охранника, Кирилл принёс небольшую пиццу и чай.

-Неси и себе сюда, - сказал ему Коршунов дружелюбно.

Кирилл ушёл и вернулся с ещё одной пиццей и кружкой чая.

-У них этой пиццы полный морозильник, – пояснил он боссу. – Я разрешил и ребятам поесть.

-Угу.

Валерий откусил большой кусок и начал есть. После микроволновки пицца и выглядела неплохо, и была покрыта хрустящей корочкой, и пахла хорошо, но на вкус совсем не понравилась Коршунову. Он почти не почувствовал вкуса колбасы и сыра, а только теста и томатной пасты. Но всё равно, тщательно пережёвывая, съел всю свою порцию и запил чаем. Желудок наполнился, и чувство голода ушло.

Во время обеда Кирилл ждал, что скажет ему босс, но тот молчал. После обеда Коршунов опять откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Кирилл продолжал ждать, но Коршунов позвал его не потому, что хотел с ним о чём-то поговорить, а потому что не хотел оставаться один.

Последнее время у Валерия стали появляться разные страхи, и он, как одержимый, видел возможность преодоления этих страхов в продаже производства наркотика и удалении от дел. В этом доме, в этом кресле перспектива поселиться на каком-нибудь острове казалась столь радужной, что Коршунов наслаждался мечтами о своём счастливом будущем.

Коршунов не думал, что этот наркотик может быть оружием в руках тёмных сил, направленным против всего человечества. Он не думал о том, что и это успокоение, и эта радужность мечтаний – ничто иное, как обман, навеянный теми же силами, чтобы не дать задуматься Валерию об ужасных последствиях, которыми обернётся для людей, и для Коршунова в том числе, широкое распространение МДФ. Как часто злодеи, совершая преступления против других, думают, что эти преступления принесут им выгоду, несмотря ни на что. Ни один из них, имея возможность почерпнуть многочисленные сведения о развитии мировой истории, не задумывается об истине: «Что посеешь, то и пожнёшь». Ведь этот закон выполняется всегда. Почему же они не вспоминают о нём? Они что, все глупые? Конечно, нет, просто, когда человек соприкасается с обитателями ада, когда он добровольно встаёт на их сторону, его Ангел Хранитель, его совесть не могут направлять и защищать душу от погибели.

Человек, отдавшийся злу, сам обрекает свою совесть на молчание, свой разум на бездействие, а душу на гибель, делая свой выбор добровольно. Так и Коршунов, убаюкиваемый мечтами, он видел только цель – наладить производство, и не видел последствий. Цель же представлялась ему очень желанной и многообещающей вопреки здравому смыслу.

Сладкие мечты о баснословном богатстве, о полной независимости, о возможности вылечиться, а потом наслаждаться жизнью, приносили Валерию радость, которую он уже давно не испытывал.

На лестнице, ведущей в дом, послышались шаги.

Валерий открыл глаза и приготовился увидеть интересного старичка, но в дверь вошли только Медведь и Свирепый.

-Ну? – спросил удивлённо Валерий. – Ему уже стали приходить мысли и о продаже метода лечения. – Где дед?

Медведь помялся, испуганно посмотрел на Коршунова и заговорил:

-Мы приехали туда… вот… а там…

-Вы привезли старика? – перебил его Коршунов.

-Нет, но…

-Почему?

-Там было много людей.

-У вас было оружие?

-Но…

-Вы не смогли привезти сюда полудохлого старикашку, имея стволы?!

-Нам приказали: без шума, – посмотрел более уверенно в глаза Коршунова Медведь.

-Почему же его не уговорил зэк?

-Кто?

-Тот, третий, что был вместе с вами. Кстати, где он?

Медведь опять замялся и опустил глаза.

-Он сбежал, - сказал Свирепый, возмущаясь наглостью сбежавшего.

Выражение лица Коршунова изменилось. Оно стало таким угрожающим, что даже Свирепый, не отличавшийся большим умом, сделал шаг назад.

-Как сбежал? – казалось, не спросил, а прошипел Коршунов.

-Мы его оставили в машине и пошли в дом за стариком,.. а когда вернулись,.. зэка не было.

-Где был водитель? – спросил Коршунов и прищурился так, что глаза превратились в две узенькие щёлки.

-В машине.

-И он дал зэку уйти?

Медведь и Свирепый молчали.

-Кто был за рулём? – продолжал спрашивать Коршун.

-Чебурах.

-Вы ездили на моей машине?

-Да…

Коршунов встал и пошёл вон из дома. Его охрана, а за ними Медведь и Свирепый тронулись следом.

Пока Коршунов шёл к машине, злость поднималась всё больше и больше внутри него. Злость сковывала движения и туманила разум.

Коршунов подошёл к «ауди», в которой приехал сюда, и резким движением открыл дверцу. То, что бумаги, оставленные на заднем сиденье, исчезли, Валерий понял сразу. Зэк сбежал вместе с бумагами его отца.

Злость в душе Коршунова перестала расти, она забурлила бешеным водоворотом, заставляя лицо измениться до неузнаваемости в злобном мстительном оскале. Все бесы, которых Коршунов впустил в свою душу, которых он кормил и подкреплял своими бесчисленными грехами, взвыли и заохали.

Валерий прикрыл глаза не в силах терпеть невыносимую, распирающую душу злобу и, быстро выхватив пистолет, выстрелил Медведю прямо в голову. Получив эту греховную жертву, бесы в душе Валерия немного успокоились, и ему стало легче.

Медведь – высокий, широкий, молодой и здоровый упал, как подкошенный. Как страшно было это превращение для стоявших рядом! Вот только сейчас огромный мужик, способный остановить лошадь на бегу, любивший жизнь и вызывающий страх у окружающих, превратился в недвижимое ничто…

Лицо Свирепого сильно изменилось. Выстрел словно включил кнопку в его мозгу, превратив в глупого, напуганного ребёнка, с ужасом ждущего наказания. Но Коршунову уже полегчало, и он совсем не хотел убивать Свирепого.

-Ты же не виноват? – спросил он у испуганного великана.

Тот отрицательно покачал головой.

-Я справедливый. Я не буду тебя наказывать. Отвезёшь в дом, где тот старик! – приказал Валерий лопоухому водителю, по кличке Чебурах.

Все бандиты молча стали рассаживаться по машинам. Многие из них ничего не поняли в увиденной сцене, так как им никто ничего не объяснял, но последние слова заставили некоторых испытать нечто, похожее на уважение к боссу, отлично изучившего тех, с кем бандитствовал.

Кирилл подозвал трёх человек и сказал спокойным голосом, словно ничего и не произошло:

-Медведя уберёте. Чтобы без следов.

Те молча кивнули в ответ.

***

Когда машины подъехали к дому Хомяковых, Коршунов сам вышел из «ауди» и пошёл во двор. Двери дома были открыты. и бандиты беспрепятственно вошли сначала в коридор, а потом уже и в комнату.

Возле стола сидел дед Митрич и ел румяный пирожок, запивая водой.

Он пошёл к Хомяковым позже других и, уже подходя к калитке, увидел, как односельчане направились в сторону болота к лесу. Догонять их Митрич не стал. Старому человеку с больными ногами нелегко было угнаться за другими, и невольно задав вопрос: «Куда это они?», Митрич проговорил его вслух.

Решив подождать всех в доме, Митрич вошёл, сел к столу и стал угощаться пирожками, часть которых Наталья Дмитриевна не взяла на остров. Заваривать чай себе без хозяев он постеснялся, вот и налил воды из-под крана, чтоб не в сухомятку есть.

Переступив порог и увидев Митрича, Коршунов спросил Свирепого:

-Этот?

Свирепый отрицательно покачал головой.

Митрич подслеповато прищурил глаза и спросил:

-Вы кто ж такие будете?

-Нам нужен старик, который лечил больных, и человек с дачи, - ответил Кирилл.

-Андрей Лукич что ль?

-Андрей Лукич, наверное, - неопределённо ответил Кирилл, сам не зная, как зовут лекаря.

-Так нету их.

-А где они?

-Так нету.

-Где они? – зло спросил Валерий, сделав шаг вперёд.

-Сам не знаю. Я давеча подошёл к дому, а они все в лес наладились.

-Куда в лес? – более дружелюбно спросил опять Кирилл.

-Туды в лес, - махнул Митрич рукой в сторону, куда ушли односельчане.

-Что они тебе сказали?

-Ничаво. Я их издаля видел. Гляжу, все туды идут, а я вот зашёл, думал здесь обождать.

-А что там, в лесу? – опять спросил Кирилл.

-В лесу деревья, да болота, да тропинки…

Не став больше слушать, Коршунов пошёл прочь. Остальные за ним.

-Все до леса, там по следам пойдём! – приказал Коршунов и опять сел в машину.

***

Люди прошли вглубь острова. Солнце уже заходило за горизонт и освещало всё вокруг розоватым светом. Вид был необыкновенным. Розоватым оттенком окрасились и деревья, и земля, и вода, и небо, но самым завораживающим был вид старинного храма с золотыми куполами, розоватыми стенами.

Почти никто не ожидал увидеть здесь на острове церковь, поэтому люди недоумённо переглядывались, ожидая какого-нибудь объяснения от спутников.

Андрей Лукич, ничего никому не объясняя, взял ведро из рук Бориса Игоревича и поднёс его ближе к храму. Затем вывалил бумаги на землю и попытался поджечь. То же тёмное плотное покрывало окутало тетради и папки, защищая их от огня.

Андрей Лукич подвинул бумаги ближе к храму. Тёмный покров посветлел и истончился.

Андрей Лукич продолжал перемещать бумаги ко входу в церковь, и вот совсем недалеко от лестницы тёмная защита бумаг отступила. Но темнота не растворилась, не ушла совсем. Она лишь отдалилась, словно не могла приблизиться к священным стенам, и расположилась полусферой на расстоянии от бумаг.

В этой тёмной полусфере стали проглядывать страшные физиономии, и слышаться визги и проклятия, словно сами обитатели ада старались помешать уничтожить то, что могло послужить гибели людей.

-Ой! – громко сказала Настя, вцепившись в руку Анны Михайловны, матери Димки. – Теть Ань, что это?!

Но Анна ничего не отвечала, с удивлением и страхом наблюдая за происходящим.

Андрей Лукич вновь поднёс зажженную спичку, и бумаги наконец-то загорелись. Возгорание сопровождалось дикими воплями и визгами, пугающими присутствующих здесь людей.

Андрей Лукич, не обращая внимания на шум, поджёг ещё одну спичку и поднёс её к другому краю бумаг. Усилившийся от его действий шум не мог помешать яркому пламени, но вдруг тёмная пелена сконцентрировалась высоко прямо над бумагами, и из неё, словно из тучи, полился дождь. Огонь погас!

Влад, не отходивший от Андрея Лукича, схватил его за руку.

-Они не горят!

-Ничего. Сгорят, никуда не денутся. Вот только дров нужно принести.

Влад кинулся к деревьям, растущим на расстоянии от храма, но с криком ужаса вернулся назад.

Люди огляделись и увидели, что и тут, и там стали появляться фигуры в тёмных одеждах, похожих на плащи с капюшонами, закрывающими лица. Всем стало страшно и, держась за руки группками, свидетели столь странного события начали перебегать ближе к храму, куда тёмные фигуры не приближались. На лицах людей читался страх.

Олег, привыкший искать успокоение своих страхов у деда, невольно посмотрел на него. Борис Игоревич, испугавшись не менее других, почувствовал взгляд внука и взял себя в руки.

«Нужно принести дров!» - сказал он сам себе и пошёл к зарослям кустарника.

Тёмные фигуры ринулись наперерез с воплями и улюлюканьем. Капюшоны упали у некоторых на плечи, обнажив страшные, ужасные рожи. Женщины и дети, наблюдавшие эту сцену, завизжали от страха, а Борис Игоревич отступил назад.

Казалось, среди всех присутствующих спокойным оставался лишь Андрей Лукич. Он уже несколько раз пытался поджечь бумаги, и несколько раз их заливало сверху.

-Ладненько, - сказал он и встал с колен.

Потом подошёл ближе к храму, встал перед входом на колени, помолился, перекрестился и пошёл к кустам и деревьям за хворостом.

-Ой, Лукич! Не ходи! – невольно крикнула Наталья Дмитриевна, наблюдавшая за тёмными фигурами, кучей ринувшимися к Андрею Лукичу.

Но старец словно никого не видел и не слышал. Он шёл к цели, шевеля губами в молитве.

Все с ужасом смотрели на приближение тёмного полчища к старцу, боясь даже двинуться с места.

-О –о – й! – закричала Настя и уткнулась лицом в Димкину грудь.

И тут между Андреем Лукичом и бесами словно выросли из-под земли высокие фигуры монахов. Их мечи светились сами собой, так как солнце уже скатилось за горизонт, и свет его не отражался от поверхностей. Лица их были спокойны и серьёзны и, взмахивая мечами, они отгоняли тёмную лавину, словно стаю мух. Между монахами и сторонниками зла образовалась пустота. Тёмные фигуры шарахались от света, испускаемого мечами, словно он был для них невыносимо болезнен и убийственен.

Люди, увидевшие такую чудесную помощь, стали горячо молиться, освободившись от парализующего их страха, и как казалось, от этих молитв мечи засветились сильнее.

Андрей Лукич набрал большую вязанку хвороста, вернулся оберегаемый монахами к бумагам и стал сначала разводить костёр.

Монахи встали полукругом, окружив людей, защищённых сзади стенами храма, и подняли мечи вверх. Свет от мечей, устремляясь в небо, не позволял сконцентрироваться подобию туч и пролить воду на огонь.

Куча хвороста ярко разгорелась, и Андрей Лукич с таким же спокойным лицом бросил бумаги в огонь.

-Не-е-ет! – раздался дикий крик над островом, и люди в страхе прижались друг к другу.

***

Банда Коршунова подъехала к началу тропинки, уходившей в лес. Дальше на машинах было не проехать, и все вышли, и подошли к Валерию.

Он казался спокойным и бодрым, но недавнее убийство Медведя накладывало гнетущее чувство на всех, боявшихся босса и старавшихся держаться от него подальше.

Коршунов огляделся по сторонам. Лес ему показался знакомым, но «Разве лес не везде одинаковый?» - спросил Валерий сам у себя и сам же ответил: «Одинаковый!»

Куда идти, казалось, и так было понятно. Вот он конец дороги, вот тропинка, начинающаяся здесь.

Коршунов ступил на тропинку и пошёл по ней, кинув на ходу:

-Кирилл, оставь охрану для машин.

Кирилл оставил трёх парней, а остальным велел следовать за ним.

Шли по тропинке быстро. Коршунов не чувствовал ни болей в спине, ни резей в животе. Его словно толкала какая-то сила, заставляя завладеть бумагами.

Когда подошли к разветвлению тропинок, Коршунов остановился. Он чувствовал своим звериным чутьём, что схема производства цела, но её хотят уничтожить. Нужно успеть догнать и отнять! Но куда идти? Куда?!

Тут вдруг Валерий услышал ехидный смех и увидел тёмную фигуру в капюшоне. Коршунов готов был поклясться, что это незнакомец из его сна.

-Сюда! – позвал незнакомец и пошёл по одной из тропинок.

Коршунов устремился за ним, бандиты следом.

Заходящее солнце окрашивало всё вокруг красноватым светом.

Незнакомец, не оглядываясь, быстро двигался в глубь леса, остальные следовали за ним.

Коршунов судорожно соображал, быстро шагая по тропинке за своим недавним ночным видением:

«Если то был лишь сон и ничего больше, откуда он взялся тут? Почему он нас ведёт и куда? Если он существует, то как насчёт всего, виденного во сне?»

Незнакомец обернулся, красные огоньки вспыхнули под капюшоном, и Валерий успокоился. Мысли словно испарились вместе с тревогой и нехорошими предчувствиями.

И вот люди Коршунова столпились перед водой. Валерий был уверен, что им нужно туда, на остров. Вокруг вода с зелёной ряской и пузырьками болотного газа, поднимающегося к поверхности. Куда дальше?

И опять незнакомец стоит на незаметной кочке, медленно переступая на другую. Коршунов понял, что путь через болото есть и наступил на начало переправы первым. Молча, быстро, гуськом, один за другим бандиты переправились на остров.

Чуть только нога Коршунова коснулась твёрдой земли, незнакомец блеснул на него своими красными глазами – угольками, и Валерию невероятно сильно захотелось, как можно быстрее завладеть схемой производства. Он вдруг ощутил небывалой силы желание – заполучить бумаги назад и бегом кинулся вглубь острова. Его люди поспешили за ним следом.

Увидев тёмные фигуры монахов с мечами в руках, людей, жавшихся друг к другу, Валерий опешил. Он остановился, испытав сильный страх, но тут же услышал совсем рядом:

-Это гипноз. Не верь! Забери бумаги. Ну!

Валерий кинулся мимо тёмных фигур к костру, горящему за спинами монахов, но в этот момент Андрей Лукич кинул в огонь бумаги, и они упали, выкинув из костра «брызги» искр.

Бумаги занялись огнём, а сердце Валерия «занялось» таким сильным чувством невозвратимой потери, что он закричал: «Не –е – ет!» и кинулся к пламени.

Внутри него боролись два сильных чувства. С одной стороны – страх перед сверхъестественным, окружавшим со всех сторон, с другой – непреодолимое желание стать богатым благодаря производству этих «чёртовых» таблеток.

-Бумаги не вернуть! Зэк знает, как их делать. Схвати его! Прикажи схватить его!

Коршунов огляделся по сторонам. Он увидел, как почти все его бойцы убегают с острова. Только Кирилл и Чебурах кинулись не прочь с острова, а наоборот побежали к людям за спинами монахов. Монахи их пропустили. Глаза Кирилла были выпучены от страха, а Чебурах плакал и крестился. Он упал на колени и смотрел на удивительное зрелище – битву монахов с бесами. Больше всего Чебураха пугало то, что среди противников монахов был Медведь. Он был растерян и пытался подойти к Чебураху, боясь Коршунова и не понимая, что тот уже не может причинить ему вреда.

Чебурах и Кирилл были единственными оставшимися на острове знакомыми Медведя, и он стремился к ним, вызывая отчаянный страх у живых товарищей. Чебурах стал прятаться за спину Кирилла, плача и причитая, но Медведь, попав в свет мечей монахов, изменился в лице и отпрянул назад, словно ощутил боль.

Димка, открыв рот, следил за происходящим. Он был очарован картиной сражения монахов, лица которых оставались спокойными и суровыми. Они, словно сказочные богатыри, сдерживали натиск бестелесных врагов.

Среди живых людей на острове оставался лишь один враг – Коршунов, но его решимость совершенно угасла. Посмотрев на развернувшуюся борьбу тёмных и светлых сил, увидев, что они существуют на самом деле, Валерий впервые в жизни ощутил сильное сожаление о том, что был всегда на стороне зла. Коршунов увидел Медведя, пытавшегося пройти к людям. Увидел, как тот шарахнулся от света мечей, и сожаление перешло в ужас.

Но рядом опять Валерий услышал голос:

-Схвати зэка!

Делать этого Коршунов совсем не хотел, и повернувшись на голос, увидел незнакомца. Из-под капюшона на Валерия бросили отсвет два красных глаза, и невероятной силы желание – схватить Влада, вошло в его душу. Желание, казалось, было непреодолимым и, направившись к людям, Коршунов попал в свет меча крайнего монаха.

Желание ослабло, и в голове Валерия пронеслась мгновенная мысль:

-Он манипулирует мною! Что я делаю?!

И совсем рядом, над самым своим ухом, Валерий услышал:

-Ты всё равно мой! Ты никуда не денешься от меня! Слишком поздно!

Коршунов обернулся. Незнакомец стоял совсем рядом.

-Нет! Я не хочу с тобой! Не-е-ет!

Коршунов ринулся, не разбирая дороги, прочь с острова. Он кинулся в воду совсем не в том месте, где была переправа, и завяз, погрузившись сначала по колени, потом по пояс, по грудь, и дальше всё глубже и глубже.

Вокруг стоял сильный шум, и его предсмертного крика почти никто не разобрал…

***

На острове не осталось никого из живых людей, подчиняющихся бесам.

Кирилл и лопоухий были под защитой Монахов, а другими людьми, не запятнавшими себя смертными грехами, бесы повелевать не могли и растаяли, словно туман под лучами солнца.

Остров покрыла тишина. Были слышны лишь всхлипывания и причитания лопоухого.

-Ну, вот и ладненько, - первым заговорил Андрей Лукич. – Можно и домой уже идти.

Эти слова, произнесённые спокойным будничным голосом, произвели на присутствующих очень сильное впечатление. С людей словно спало оцепенение, и они начали оглядываться по сторонам и разговаривать.

-Что это было? – спросила Настя Олега, широко открыв глаза.

-Ну, драка, - только и нашёлся, что сказать Олег.

-У нас места необыкновенные, - заговорил Андрей Лукич, и все, повернувшись к нему, стали слушать. – В наших местах лазейки есть. Через них из того мира к нам иногда приходят…

-Кто приходит? – не выдержав паузы, спросила Настя.

-И праведные души заглядывают, и грешные. Я не знаю, как их оттуда выпускают, но столько историй, сколько у нас старики рассказывали, не придумок, а честных историй, ни в одном месте, наверное, нет. И в монастырь из наших мест многие шли, потому как, увидев бесов, начинали бояться за свою греховную жизнь и шли отмаливать и себя, и своих близких. Вот оно как!

-А здесь что было? – опять спросила Настя.

-Здесь то?! Так человек этот, - Андрей Лукич показал на Влада, - хотел сжечь толкование, как яд какой-то готовить. Бесы то ему мешали, а монахи наши, посланники Божьи, помогали. Отвели наши заступники беду от всех нас. Да и от других отвели.

-Дедушка, а зачем бесам нужно было, чтоб яд этот готовили? – Настя ещё многое не понимала.

-Так они завсегда против людей козни строят. Ненавидят видать род человеческий, вот и пакостят. Чем нам хуже, тем им лучше. Так получается!

-А что за люди здесь были? – задала вопрос Андрею Лукичу Анна Михайловна.

-Прислужники бесовы.

Все односельчане стали отодвигаться от Чебураха и Кирилла, которые внимательно слушали Андрея Лукича.

-Никакие мы не прислужники, - неуверенно возразил Кирилл.

-Как же не прислужники?! – удивился Андрей Лукич. – Человек, когда грешит, на сторону бесов сдвигается. А как твои дружки то бесам помогали? Только в наших местах бесов видно, вот и перепугались все. Это в другом каком месте не видели бы. Да и сейчас, может, воевать продолжали, а увидев, испугались. С ними, то есть с бесами, не забалуешь! Они сначала человека в искус вводят, а потом на грехи поворачивают, ждут, пока человек так свою душу грехами вымажет, что и святого в нём ничего не останется, вот бесы тогда и начинают тем человеком, как куклой играть, а иногда и на службу себе устанавливают. Заставляют делать, что им угодно, а человек, бесы которым завладели, и противиться уже не может. Сила большая нужна, чтоб противиться. Если каяться искренне начнёт, слезами раскаянья душу свою польёт, святость в нём опять засветится. Вот через этот свет, по этой ниточке светящейся может человек от бесов и ускользнуть. Это трудно бывает. Бесы за ниточку тянут, больно делают. Кто-то не выдерживает боли и назад к бесам – прыг.

-А если человек много не грешит, могут его бесы к себе на службу… как это? А! Установить.

-Бесам трудно к чистой душе подступать. Им от чистоты и святости, от света плохо. Видела, как они от посланников Божьих шарахались?

-Да сказки всё это! – перебил Андрея Лукича Кирилл неуверенным голосом и, увидев десятки глаз, устремлённых на него, замолчал.

-Сказки, не сказки, а моим словам подтверждение было. Место здесь Святое. Храм у них здесь стоит, и иногда люди видеть допускаются.

-Да он всегда стоит!.. – возразил Кирилл, но осёкся.

Все повернулись и увидели, что церковь исчезла.

-Мираж! – сказал Кирилл, проведя ладонями по лицу.

Андрей Лукич посмотрел на него очень грустно и сказал:

-Желающий пропадать всегда найдёт дорогу в пропасть. Ты, паря, лишь тогда в Бога поверишь, когда помрёшь. Да беда в том, что каяться при жизни нужно. После смерти покаяние не принимается.

-Покажите, где дорога отсюда, – попросил Кирилл.

-Покажу. Почему ж не показать. Луна сегодня полная. Хорошо светит. Только осторожно. Болото в стороне от тропы гибельное. Глубоко очень. Табун лошадей заглотит, не найдёшь. Борис, Фёдор, нужно всем слеги дать, чтобы перейти легче было.

-Слеги? – не понял Кирилл.

-Палки длинные, чтобы кочки щупать, - пояснил Андрей Лукич.

Из молоденьких деревьев, росших на краю острова, сделали мужчины слеги и переправились все, идя за Андреем Лукичом след в след. Замыкающим был Борис Игоревич, перед которым шёл Кирилл.

Почувствовав под ногами твёрдую землю, Кирилл хотел кинуться бежать по тропинке к машинам, но свет луны плохо помогал в лесу, и Кирилл остался с деревенскими, старавшимися держаться от него на расстоянии.

Здесь первым пошёл Борис Игоревич, уверенно ведя всех по знакомой тропинке.

Возле леса стояли лишь две машины.

-Где остальные? – спросил Кирилл.

Возле машины стояли двое из охраны. Они выглядели немного растерянными. Один из них, облокотившийся о машину, сказал, растягивая слова:

-Из леса вышли не все, но Свирепый сказал, что больше никто не придёт. Они все уехали. А где Коршун?

-Он не выходил? – вопросом на вопрос ответил Кирилл.

-Нет. Жжёный сказал, что видел, как он утонул в болоте… это правда?

-Там вообще ничего нельзя было разобрать.

-А с этим что? – опять спросил охранник, показывая на лопоухого, который шёл по пятам за Андреем Лукичом.

-А у этого совсем крышу сорвало! - махнул в его сторону Кирилл.

Он сел за руль одной из машин и, кивнув головой на другую, сказал приказным тоном:

-Валим отсюда!

-А Коршун?! – удивились бандиты, не видевшие событий на острове.

-Думаю, его уж нет в живых. Там болото гиблое. Валим!

Односельчане шли по дороге. Вместе с ними шёл и лопоухий. Он даже не оглянулся на быстро проехавшие мимо машины, за рулём одной из которых он и приехал в Дубраву.

Внутри Василия, так звали лопоухого, произошли сильные перемены.

Он был сыном учительницы из Волгограда. Отец его умер в тюрьме от туберкулёза. Всю свою жизнь Василий защищал мать от нападок и соседей, и коллег по работе, и родственников. Уже с десяти лет он считал себя старшим в их маленькой семье из двух человек.

Когда бабушка Василия, мать его отца, приходила повидать внука, всегда начинала попрекать его мать, умело находя поводы для придирок. И убрано не так, и приготовлено не вкусно, и воспитывает неправильно.

Василий слушал, слушал, да и «обрезал» бабушку:

-Ты, бабка, можешь к нам больше не приходить. После тебя мама плачет. Не нужны мне твои гостинцы.

-Васенька, это ты так с родной бабушкой?! – всплеснула бабка руками и проложила к глазам платок, якобы вытирая непрошеную слезу. – Это мать твоя тебя этому научила!

-Не тронь маму! Ты и так ей уже гадостей много наговорила! Сама ты не умеешь воспитывать. Сын у тебя уголовник!

-Это об отце?! – всплеснула бабка руками.

-А что, неправда?! Правда.

-Ноги моей больше не будет в этом доме!

Бабушка ушла, сильно хлопнув дверью. Василий ожидал, что мама опять начнёт плакать, но он ошибся. Она села рядом с сыном на диван, обняла и стала гладить по голове.

С тех пор Василия стали считать защитником семьи. Он привык к этой роли, воспринимая окружающих, как потенциальную угрозу, и считая, что защищаясь от внешнего мира, имеет право на любые действия.

В старших классах Василий прослыл хулиганом, хотя и сдерживал себя, боясь огорчить мать. Вот и получилось, что войдя во взрослую жизнь и начав зарабатывать, он считал единственным человеком, о чьих интересах он должен печься, свою мать. А остальные? До остальных ему не было никакого дела.

Отцовские дружки взялись «опекать» парня, когда он уже работал водителем. Василий выполнял несложные поручения, подвозил, отвозил и не вникал в суть происходящего, не потому что был верен «опекунам» преступникам, а потому что ему было наплевать на всех. Главным было подзаработать, а что он отвозил и кому, его не касалось. Подельников это устраивало. Василий выполнял поручения, молчал и не претендовал на большее участие и большие деньги.

Постепенно дела Волгоградских привели их в Москву. Позвали с собой и Василия, подзаработать побольше. Он согласился, но старался придерживаться уже привычных принципов: ни во что не вмешиваться, довольствоваться предложенным.

Василий никогда не задумывался о Боге, о своей смерти, о существовании потустороннего мира. К чему вообще современному человеку морочить голову подобными сказками? Жив – работай, крутись, умер – увезут и закопают. Всё! И тут вдруг на острове он увидел такое! Он увидел, что то, что считал сказками, существует на самом деле! И какими страшными показались ему бесы! Ни за что он не хотел бы оказаться среди них. И дело не только в страшном облике, дело в том, как трепещет и мучается душа рядом с ними. Как невыносимо тяжело и тоскливо знать, что существует что-то светлое и доброе, как те монахи, и что своими поступками он сам обрекает себя на вечную жизнь среди темноты, ужаса и скорби.

Василий увидел лишь одного человека, на вид старого, слабого и беспомощного, который мог противостоять злу, мог не бояться и побеждать.

Находясь в состоянии послестрессового шока, он видел для себя спасение лишь рядом с Андреем Лукичом. Пусть всё объяснит, научит и подскажет. Василий послушается. Он станет жить так, чтобы никогда не попасть туда, где Медведь. Никогда!

Была уже поздняя ночь, но все, кто был на острове, почему-то потянулись к дому Хомяковых. На Василия перестали смотреть настороженно, ведь сам Андрей Лукич позволял ему идти за собой.

Борис Игоревич первым подошёл к своей калитке и гостеприимно распахнул её перед попутчиками.

-Ох, я домой. Сил моих больше нет! – отрицательно покачала головой тётя Арина и вместе с Фёдором пошла к себе.

Влад шёл всю дорогу, низко опустив голову. Он очень крепко задумался после увиденного. Внутри Влада словно наступило какое-то оцепенение. Раньше, несколько часов назад, он был готов к любым действиям, лишь бы уничтожить записи отца. Теперь бумаги были сожжены, враги рассеялись. Жив ли главный бандит? Вряд ли. Будут ли бандиты преследовать его и Родиона после всего, что случилось?

«Родион!» - вдруг вспомнил Влад и, ничего никому не сказав, побежал к даче, где был Чебышев.

Андрей Лукич с улыбкой посмотрел ему вслед.

-Заходите к нам. Чай попьём с пирогами, - пригласил Борис Игоревич оставшихся.

Но люди сильно устали и были под впечатлением увиденного, поэтому голода не чувствовали. Все благодарили Бориса Игоревича за приглашение, но извинившись, шли по домам.

-И я пойду. Что-то притомился. Всем спокойной ночи, - сказал Андрей Лукич и собрался уходить, но Борис Игоревич задержал его за руку.

-А этот? – кивком головы показал он на Василия.

-Пущай со мной идёт, коли хочет. Я ему на диване постелю. Доброй ночи.

Андрей Лукич перекрестился и пошёл к своему дому. Василий пошёл рядом, стараясь не отстать, как испуганный ребёнок, боявшийся отстать от дедушки.

-Анна! – послышалось из темноты. – Что ж так поздно?!

К калитке подошёл Семён Карабаев и поздоровался со всеми:

-Здравствуйте. А я ждал, ждал. Сюда уже третий раз прихожу. Где вы были?

-Ой, и не спрашивай! Потом расскажу, - махнула Анна рукой.

-Там и Анна Сергеевна волнуется.

-Пойдёмте, девочки. Мы вас проводим домой, - взяла Анна Михайловна Настю за руку.

-Олег, - подошёл к другу Димка, - приходи ко мне завтра пораньше.

-Ладно. Давай, если ты первым проснёшься, ты приходи.

-Хорошо.

-Спокойной ночи, - пожелал Олег всем и пошёл к себе домой вместе с бабушкой.

Борис Игоревич, также попрощавшись и пожелав всем спокойной ночи, пошёл вслед за своей семьёй.

-А где вы были? – опять спросил Семён Александрович, обращаясь к Дмитрию.

-На острове.

-Где?!

-Ой, дядя Семён, и не спрашивайте! – заговорила Настя, словно только что пробудилась ото сна. – Там такое было! Такое!

-Что там было?

-Пойдёмте. Я тебе дома всё расскажу, - Анна Михайловна взяла мужа под руку и пошла быстрым шагом, торопясь домой.

Когда Карабаевы оказались наконец то дома, проводив девчонок до калитки, все сели за стол пить чай.

Рассказ Анны потряс и Семёна, и Ирину Николаевну. Они переглядывались между собой с недоверием, но Дмитрий всякий раз подтверждал:

-Всё так и было.

После эмоционального рассказа Анны Ирина Николаевна спросила:

-Неужели, всё правда? И про жизнь после смерти…

-После того, что мы сегодня видели, я уже не сомневаюсь. Значит, где то и наш Данила… - Анна Михайловна осеклась и с опаской посмотрела на сына, который часто вспылял при упоминании брата.

Дмитрий посмотрел на мать и спокойным отчётливым голосом проговорил:

-Я видел Данилку.

-То есть? – не поняла Анна.

-Я видел Данилу!

-Где?

-На острове. Он стоял возле церкви с золотыми куполами.

-Почему же я не видела?!

-Я видел не сегодня. Я видел его, когда один в лес ходил.

-Почему же мне не рассказал?! – всплеснула Анна руками.

-А ты бы мне поверила? – вопросом на вопрос ответил Дмитрий.

Анна согласно кивнула и тихо заплакала.

-Если мой мальчик под защитой этих монахов, мне будет спокойно.

Семён и Ирина Николаевна стали осторожно задавать вопросы Дмитрию и Анне, а те отвечали так одинаково и слаженно, что вскоре не осталось сомнений: всё рассказанное – правда.

Димка разделся и лёг в постель почти под утро. Хотя он и сильно устал, но уснул не сразу, снова и снова вспоминая произошедшие недавно события.

Он уснул с улыбкой, вспоминая слова, сказанные ему Олегом:

«Теперь ожидаемое плохое кончилось. Я надеюсь, что всё будет хорошо. Непременно будет!!!»

Конец.

Content

Объедкова Марина Противостоять злу