Лана Капризная

Роман с предрассудками

Люди женятся тогда, когда у них есть бытовые проблемы, а у меня с бытом все в порядке, рубашки чистые и выглаженные.

Михаил Прохоров, миллиардер и плейбой

Глава 1

Милочка Обольянинова раздраженно притоптывала туфелькой Jimmy Choo, дожидаясь, пока ее тетка и кузина, наконец, соберутся.

Дом Дмитрия Анатольевича и Ольги Кузьминичны Козолупа был ярко освещен от подвала до чердака, и переполнен паникой и суматохой. Еще бы! Ведь две юные госпожи и кузины – Мила Обольянинова и Анжелика Козолупа – готовились вступить в светскую жизнь. Первый бал московского сезона – это парад дебютанток, которые, изнывая от страха, вожделения и меркантильности, съехались в столицу из британских интернатов, швейцарских пансионов и нью-йоркских частных школ. Девицы жаждали блестящих браков, состоятельных мужей и развлечений.

Дебютанток сопровождали мамаши, тетки, бабушки и замужние сестры, которые жаждали сбыть девиц с рук первому подвернувшемуся холостяку с подходящим доходом.

Разумеется, можно быть и поразборчивее: ждать пока к ногам их подопечной спелой грушей упадет нефтяной магнат, уже потерявший счет заграничной недвижимости, либо владелец металлургических заводов и коллекционер бывшей собственности российской императорской семьи, или же близкий к столичной мэрии застройщик, компенсирующий непересыхающий поток доходов, организацией бесконечной череды приемов, party и пикников. Но – увы! – самые завидные женихи были наперечет, и не спешили расстаться со свободой, даже для того, чтобы обеспечить себя законным наследником. А ни что так не портит репутацию потенциальной невесты миллиардера, как затянувшееся кружение в вихре московских развлечений.

Дебютанток также сопровождали отцы, дядюшки и старшие братья, готовые расстаться с приличным куском имущества, дабы обеспечить юной родственнице достойное приданное. Были и такие, которые мечтали удачным браком дочери, племянницы или сестры поправить собственные пошатнувшиеся дела. Но и те, и другие всегда были начеку, дабы не подпускать к подопечной скандально известных развратников, и мужчин, которые могут выглядеть сколь угодно привлекательно, но их будущность не обеспечена солидным доходом, а то и обременена – о, ужас! – долгами Центробанку.

В список персон нон грата также входили: разведенные дамы, даже усилиями команды адвокатов, не сумевшие добиться пристойных алиментов, и особы, про которых пополз слушок, что они благосклонно принимают приглашение мужчин прогуляться в слабо освещенных закоулках Royal bar. Ведь самое страшное для дебютантки – это не поскользнуться на паркете особняка Келдышей, а рухнуть в глазах столичного светского общества.

Дмитрий Анатольевич Козолупа вошел в малую гостиную, нервно постукивая полированными ногтями по сапфировому стеклу часов Patek Philip.

– Ну что они там? – спросил он племянницу.

Милочка Обольянинова закатила глаза и всплеснула руками, довольно похоже пародируя тетю.

– В самый последний момент Анжелика решила, что цветы в волосах иного оттенка, чем платье. Пришлось посылать за новым букетом, ну и все переделывать.

Дмитрий Анатольевич обреченно возвел глаза к лепнине. Очень похоже на его любимую дочь – уже на пороге все переиграть и непременно устроить по этому поводу переполох. А его дражайшая супруга Ольга Кузьминична вместо того, чтобы приструнить эту избалованную девчонку, идет у нее на поводу, и с готовностью включается в панику на пустом месте.

Милочка понимающе улыбнулась. Ее тетя и кузина и минуты не могли прожить, не устроив суету и беготню. Как подобное объясняла сама Ольга Кузьминична: это-де поднимает тонус и дает ощущение полноты жизни! Ведь, что ни говори, а жизнь столичной светской дамы отнюдь не изобилует бурными страстями и интересными приключениями, но подробнее об этом, как-нибудь потом.

– Идут! Они идут! – раздалось с лестницы, и через мгновение в малую гостиную вбежала горничная Фаина.

– Ольга Кузьминична и Анжелика Дмитриевна уже идут, – подтвердила она долгожданное событие.

Дмитрий Анатольевич снова обреченно возвел глаза, затем пропустив племянницу вперед, вышел в холл.

По парадной лестнице торжественно, как на похоронах первого Президента России, спускались его жена и дочь.

Дмитрий Анатольевич с трудом подавил желание, поддернуть манжету сорочки Hugo Boss и демонстративно засечь время.

«Вот, когда надо, от них не должешься ни прыти, ни беготни!» – раздраженно подумал он.

Впрочем, на бал к Келдышам они отнюдь не опаздывали. Дмитрий Анатольевич Козолупа, за двадцать два года брака отлично изучил характер своей супруги, поэтому сделал все возможное и невозможное, чтобы сборы начались как можно раньше. Правда, ему, уже одетому, причесанному и надушенному, пришлось битый час слоняться из гостиной в столовую, оттуда в кабинет, затем снова по кругу, а племянница – Мила Обольянинова – двадцать минут простояла столбом в малой гостиной, страшась помять бальное платье из осенне-зимней коллекции Zac Posen. Но овчинка стоила выделки – на этот раз они не приедут к шапочному разбору, как тогда на прием по случаю совершеннолетия Мстислава Путятина…

– Ты чудесно выглядишь, Лика, – воскликнула Мила, – а розы прелестны!

Кузина встрепенулась и ускорила шаг. За ней волей неволей припустила Ольга Кузьминична.

– Оттенок точно совпадает? – буквально дергаясь от переживаний, спросила Анжелика. – Посмотри при этом освещении.

Мила вдумчиво сравнила цветы в прическе и на лифе платья. Дядя Митя может сколько угодно закатывать глаза, но дамский туалет – это броня, своего рода доспехи светской женщины. И, если она не ощущает себя безупречной, то будет чувствовать себя буквально голой. А Москва – это вам не туземные поселения! Впрочем, дядя Митя рассказывал, что туземцы тоже весьма трепетно относятся к своему внешнему виду, даже если он заключается в лаконичной набедренной повязке. Но интересные подробности дядя не разглашал, опасаясь побеспокоить невинность племянницы и дочери.

– Все идеально, Лика, – наконец огласила свой вердикт Мила.

– Лика, дорогуша, розы тебе необыкновенно к лицу! – задыхаясь от легкой пробежки по лестнице, сказала Ольга Кузьминична. – Такие же розовые, как твои щечки!

– Анжелика, ты выглядишь, словно благоухающий розовый куст, – Дмитрий Анатольевич решил не отставать и отпустил витиеватый комплимент.

Ольга Кузьминична закатила глаза и всплеснула руками. А кузины захихикали. Что ни говори, но мужчины ничегошеньки не понимают в дамских нарядах. «И для кого же мы стараемся?» – иногда с тревогой думала Мила Обольянинова. Впрочем, на счастье, у нее было не так много свободных минут для философских размышлений. А то мало ли до чего бы она додумалась!..

Для первого бала московского сезона и долгожданного выхода в большой свет кузины облачились в платья, которые эффектнее всего подчеркивали их невинность, положение в обществе и доходы семьи. Ольга Кузьминична посоветовалась с дюжиной мамаш удачливых дебютанток прошлых лет, с целью: как нужно одеться и причесаться, дабы произвести благоприятное впечатление на потенциальных женихов, их семьи и старейшин света – древних въедливых грымз, которые благодаря мужьям, обладающим завидными финансовыми активами, бесчисленной зарубежной недвижимости – и близостью к Гаранту Конституции, – считали себя пупом земли и стращали неопытных светских особ.

Затем был долгий разговор со стилисткой Ниной Дзержинской, помогавшей – не бесплатно, конечно, – привести в божеский вид гардеробные столичных светских дам, с гарантией попасть в список самых хорошо одетых особ журнала Harper’s Bazaar (тоже весьма недешево). Высокомерная стилистка, отлично осознающая свою власть над женщинами, имела богатейший опыт экипировки девиц, жаждущих покорить московский свет.

«Никакого Versace и Dolce с Gabbana!» – решительно сказала Нина Дзержинская, поражая Ольгу Кузьминичну своим смелым миксом из Martin Margiela, Balenciaga и Gap. – «Оставьте это на откуп незамужних особ за тридцать. Да и вообще «гламурные итальянцы» мало кому идут, отнюдь не подчеркивают сексапильность, а лишь – плохой вкус. Сегодня лишь американские дизайнеры создают платья, которые украшают женщин. Подберем подходящий цвет, выгодно подчеркивающий оттенок кожи и – вуаля! – женихи у вас в кармане»

Потом в дело вступил Дмитрий Анатольевич. Возмущенно покачал головой при виде сумм на счетах этой высокомерной стилистки, но все же послушно выписал чек. Когда принесли новый счет – за платья для последующих балов, приемов и party, Дмитрий Анатольевич уже судорожно тряс головой и пробормотал довольно отчетливо, что лучше бы он был бесплодным.

В итоге всех этих расспросов, разговоров и бормотаний Анжелика Козолупа облачилась в бледно-розовое платье Michael Kors, подчеркивающее ее светлые кудряшки, молочную кожу и ямочки на щеках. Розы чуть более насыщенного оттенка украсили прическу и лиф платья. Милочке Обольяниновой подошел небесно-голубой наряд Zac Posen, а розы – кремовые. Жемчужные колье из своих бездонных запасов драгоценностей прислала их бабка – Аделаида Константиновна Лыкова. «Хоть какая-то польза от старой грымзы», – с удовлетворением пробормотал Дмитрий Анатольевич, когда первый раз открыли бархатные футляры с логотипом Garrard…

В Bentley усаживались долго, посекундно впадая в панику, что платья помнутся, а розы увянут. Ольга Кузьминична с сочувствием поглядывала на дочь и племянницу. Все эти треволнения она пережила двадцать пять лет назад, и теперь с достоинством могла щеголять в нарядах Jil Sander.

Хотя, правду сказать, все это было двадцать шесть лет назад. Оленька Лыкова выезжала целых четыре сезона, а подходящий жених все не находился. В конце концов, за дело взялись обеспокоенные репутацией семьи родственники, и отыскали Дмитрия Козолупа, который некогда в должности референта служил в подчинении отца незадачливой девицы.

Он не то, чтобы так уж рвался вступить в брак, но намедни ему намекнули, что освободилась вакансия атташе в Лаосе, и женатый дипломат будет посольству предпочтительнее. К тому же лестно было породниться с бывшим начальником, что гонял его в хвост и в гриву по многокилометровым коридорам ООН.

Что касается незадачливой девицы, то к тому моменту она была готова выйти замуж даже за аспиранта пединститута, а тут – выпускник МГИМО, кадровый дипломат, да еще имеющий возможность выезжать за «железный занавес», и которому Кузьма Прокопьевич Лыков, испытывая ностальгию по всевластным временам, с ходу начал петь панегирики. В итоге, брак оказался вполне удачным, и привел к рождению сына (Арнольд Козолупа уже третий год осваивал экономическую науку в Гарварде) и дочери Анжелики, будущность которой решится в сей вечер.

Пять минут, которые Ольга Кузьминична провела спокойно, предаваясь воспоминаниям, были максимумом, что могла позволить ее беспокойная натура. Резко вернувшись в суровую реальность, она тревожно посмотрела на дочь и племянницу (которые, дабы не помять юбки, сидели буквально на половинке ягодиц), а затем перевела взгляд на мужа.

Дмитрий Анатольевич вальяжно откинулся на мягком сидении, уютно покачиваясь вместе с рессорами, он наслаждался недолгим перерывом между суматохой в доме и бальной суетой. Дмитрий Анатольевич даже удивился, что целых пять минут его никто не дергает и не вовлекает в животрепещущую беседу о судьбе дебютанток. И дождался!

– Митя, твой заместитель точно будет? – с ходу накручивая себя, спросила Ольга Кузьминична. – Девочки не останутся без кавалера?

– Андрюша уже там, – попытался успокоить супругу Дмитрий Анатольевич, – он обещался приехать к началу вечера, чтобы успеть переговорить с приятелями и обеспечить девочкам партнеров для танцев.

– Лика, Милочка, дорогуши! Любезно улыбайтесь всем мужчинам, что к нам подойдут. Пусть их толпится вокруг побольше!.. Потом разберемся, кто подходит, а кто нет.

– Я помню, мама! – простонала Анжелика, едва удерживаясь на сидении.

Мила Обольянинова, цеплявшаяся ногтями за внутреннюю обивку Bentley, даже не кивнула головой, опасаясь слететь на пол от одного лишнего движения.

– И пониже поклонитесь этой старой кошелке Ириаде Градинер! Она так чувствительна к знакам почтения, что угробила репутации Бэлы Шервашидзе, которая лишь небрежно ей кивнула.

– Рухну перед ней на колени, – пробормотала Милочка Обольянинова, – чтобы уж наверняка!

– А когда увидите Владислава Путятина, ведите себя самым естественным образом, – не отставала опытная наставница, – он терпеть не может жеманных девиц!

– Да уж, Влад испортил дебют не одной девице, – подтвердил Дмитрий Анатольевич.

– Вот-вот! Он как будто поставил себе цель осложнить жизнь дебютанткам! – с пугающим энтузиазмом подхватила Ольга Кузьминична. – Если он подойдет, то, ради всего святого, молчите! Ни разговоров о погоде, ни о духоте на балу. И уж тем более не пытайтесь, перед ним умничать: лучше прослыть в его глазах немым инвалидом, чем болтливой дурочкой.

– И не кокетничайте. Помнишь, что он сказал Лизе Велепольской, когда та возомнила, что может очаровать его? – повернулся Дмитрий Анатольевич к супруге. – Вы такая хорошенькая, прямо как та миленькая горничная моей матери, которой я был увлечен в отрочестве…

– И все! Репутация Лизы была подмочена, – скорбно закончила легендарную светскую байку госпожа Козолупа. – Весь город цитировал Влада Путятина, в свете смеялись и в итоге банкир Дедюлин забрал свое брачное предложение, сделанное буквально накануне! Велепольские до сих пор не могут оправиться…

– Ее потом выдали замуж за какого-то китайца, да? – припомнил Дмитрий Анатольевич. – И он увез ее с собой на родину… Впрочем, Елизавете еще повезло! Помнишь, что он сказал Инессе Левит, когда пригласил ее на танец?..

– Ой, не говори мне про танцы! – закатила глаза Ольга Кузьминична и всплеснула руками. – Владислав Путятин почти никогда не приглашает девиц, и очень редко дам, он вообще мало танцует, – объяснила она дочери и племяннице, – и лучше бы он совсем этого не делал! Я могу перечислить по пальцам одной руки, когда он ангажировал на танец, дабы сделать приятное хозяйке дома, ведь его репутация столь высока! Обычно же его приглашение означает, что он хочет подставить подножку своей партнерше. И в прямом смысле тоже!

– Он уронил на пол старшую дочь Шушпанцевых и на весь зал объявил: «Вы такая неуклюжая, милочка», – Дмитрию Анатольевичу явно доставляло удовольствие пересказывать выходки Влада Путятина. – А затем просто развернулся и ушел, оставив ее лежать.

– И ее репутация была испорчена! – завела свою волынку Ольга Кузьминична. – Все считали, что Вера Шушпанцева в одном шаге от брачного предложения Мстислава Путятина, но после того злополучного танца ей пришлось выезжать еще два сезона, пока нашелся храбрец, решившийся на ней жениться. Поговаривали, – она многозначительно понизила голос, – что Владислав сделал это нарочно, желая расстроить матримониальные планы брата. Тот и так не слишком решителен, а благодаря подножке Влада снова ускользнул на волю. И Шушпанцевы остались на бобах!

Милочка и Анжелика затрясли головами, в такт проезжающего по тротуарной плитке Bentley, подтверждая, что при виде Владислава Путятина они мгновенно превратятся в соляные столбы, и будут молить всех святых, чтобы грозный джентльмен прошел мимо, не обратив на них никакого внимания.

Глава 2

Келдыши славились своими балами. И вот уже восьмой год им выпадала честь открыть московский сезон.

Честь эта, надо сказать, была довольно тяжела. Именно на первом балу сезона дебютантки частенько впадали в истерику, запирались в дамской комнате, и отказывались выйти, не смотря на все увещевания старших родственниц. Елене Викторовне Келдыш приходилось пускать в ход все доступные светской даме хитрости, чтобы выманить девиц наружу, привести в чувства и убедить: каждая проходила через дебют и ничего, остались живы! В это время Инвар Висвальдович Келдыш без отдыха сновал между гостиными, фуршетными столами и баром, выманивая на тацпол мужчин, манкирующих долгом приглашенных на бал. Редко какой год случался удачным: число дам и кавалеров было равным. Обычно желающих блеснуть в танце юных красавиц было куда больше, чем готовых полировать паркет бального зала особняка Келдышей молодых людей.

Рассылая приглашения, супруги пускались на все, дабы заполучить состоятельных холостяков, старательно увиливающих от потенциальных невест. Одновременно отбиваясь от заявок дебютанток и их родственников, желающих во что бы то ни стало, вступить в свет именно на первом балу московского сезона. Уж насколько большим был особняк Келдышей, но всех желающих вместить он не мог! Разумеется, дебютировать можно было и у Шушпанцевых, традиционно дающих второй бал (после громкого падения старшей дочери они уже не могли претендовать на первое место). Но, как обычно в свете: снобизм диктовал свои законы. «Дебютантки второго сорта» – так небрежно окрестил девиц, стартующих у Шушпанцевых, Влад Путятин. И все, как сказала бы Ольга Кузьминична Козолупа, репутация подмочена!

В начале вечера все традиционные перипетии супругов Келдыш были впереди. Пока они еще были вместе, стояли у входа в бальный зал и с самым любезным видом встречали гостей. Впрочем, Елена Викторовна брала на заметку особо нервничающих девиц, отмечая, что их нужно вовремя перехватить по дороге в дамскую комнату. Инвар Висвальдович, здороваясь, вел в уме подсчет прибывающих мужчин, автоматически разделяя их на два списка – танцующие и проблемные.

Семья Козолупа и Мила Обольянинова прибыли вовремя. Елена Викторовна даже удивилась, отлично зная характерные особенности Ольги Кузьминичны.

«Наверно, Дмитрий Анатольевич постарался», – наконец догадалась она и улыбнулась двум нервничающим дебютанткам.

Милочка и Лика, застращанные старшими родственниками, вступили в бальный зал особняка Келдышей, беспокойно озираясь по сторонам. Они хотели сразу найти старую Ириаду Градинер и тут же выразить ей глубочайшее почтение. Одновременно они пытались угадать, какой же из уже приехавших мужчин – великий и ужасный Владислав Путятин. Ольга Кузьминична тоже обеспокоено осматривала зал.

– Его еще нет, – с заметным облегчением шепнула она девицам.

Расшаркавшись с хозяевами, чета Козолупа отконвоировали дочь с племянницей к дивану, на котором с видом вдовствующей императрицы, расположилась Ириада Градинер. Старейшина московского света было окружена такими же древними состоятельными особами. Все вместе они были широко известны, как «ведьмы Градинер» (к слову, так их окрестил вездесущий Влад Путятин).

Милочка и Лика рухнули перед диваном старейшин, будто подпиленные корабельные мачты. Позади них распластались по паркету Дмитрий Анатольевич и Ольга Кузьминична.

– А, Козолупа! – раздался сухой старческий голос Ириады Градинер, впрочем, его было отлично слышно даже в дальних углах огромной бальной залы. – Не ожидала тебя здесь увидеть. Во всяком случае, так рано.

Дмитрий Анатольевич побагровел, а Ольга Кузьминична затрепетала.

«Переведу все часы в доме на час вперед!» – в отчаянье подумал почтенный банкир Козолупа.

«Ой-ой-ой-ой-ой!» – пронеслось в голове его непунктуальной супруги.

Милочка и Лика синхронно вспомнили, что обычно говорил старый конюх Макарыч, когда одна из лошадей начинала выкаблучиваться.

Старуха Градинер казалось, была удовлетворена унижением четы Козолупа, и перевела взгляд на двух подопечных им дебютанток.

– Миленькие, – сухо оценила она Милу с Анжеликой. – Которой из них покровительствует Аделаида Лыкова?

Дмитрий Анатольевич почтительно прокашлялся.

– Позвольте вам представить, Ириада Марковна, мою племянницу Людмилу Обольянинову.

Старуха Градинер внимательно осмотрела Милочку – от кремовых роз в прическе до кончиков голубых атласных туфель Jimme Choo. Вокруг возбужденно шушукались прочие старейшины света, а гости бала с интересом прислушивались к очередной пакости «ведьм Градинер».

– Ну что, Ольга, обломился тебе родительский банк? – вдруг обратилась Ириада Градинер к трепещущей госпоже Козолупа. – Сестрица опять тебя обошла, даже в могиле!

Покойная ныне Татьяна Лыкова была любимицей родителей, и вышла замуж еще до конца своего первого светского сезона. Супруг ее, Николай Обольянинов, советник по политическим вопросам Кузьмы Прокопьевича Лыкова в бытность его представителем Советского Союза в ООН, – был его отрадой.

Кузьма Прокопьевич, впоследствии успешно перешедший в банковское дело, так и не смирился с трагической гибелью молодой четы в эпоху «лихих девяностых»: на очередной волне передела собственности бронированный Mercedes Обольяниновых был подорван владельцем конкурирующего бизнеса. Дмитрий Анатольевич Козолупа поэтому и был введен банкиром Лыковым в семейное дело – в надежде хоть как-то компенсировать утрату неповторимого мужа старшей дочери. А Милочка Обольянинова буквально купалась в любви бабушки и дедушки, олицетворяя для них трагически погибшую Татьяну.

Вся эта семейная драма старательно покоилась под толщей приличий. Но Ириада Гардинер получала невероятное удовольствие, вытаскивая семейные драмы на свет божий.

Ольга Кузьминична же будто перенеслась в те давние времена, когда, засидевшись в девицах, она отчаянно посещала все московские приемы и вечеринки на рублевских дачах, а родители смотрели на нее с большим сомнением! Ириада Градинер, которая тогда была несколько моложе, но не намного добрее, здорово повеселилась на ее счет, громогласно сравнивая с триумфами старшей сестры.

Миле Обольяниновой тоже было не по себе. Покровительство богатой деда и нежная опека влиятельной бабушки ставили ее в особое положение. Пришлось задействовать немало такта и лести, дабы примирить тетку с тем, что она снова на втором месте, а дядя Митя так и не стал самым любимым зятем. И вот, эта старая ведьма вытащила на свет божий семейную склоку!

С самым невинным видом потупив взор перед вооруженной оптическими стеклами Ириадой Градинер, Милочка прикидывала: что же может восстановить хрупкий мир с семьей Козолупа?.. Впрочем, далеко ходить не надо – удачный брак Анжелики укрепит хрупкие нервы матери.

«Костьми лягу, но найду ей завидного жениха», – решила Милочка. – «А сегодня буду подпирать стены, перекидывая всех кавалеров Лике. Пусть тетка порадуется!»

Дмитрий Анатольевич, старательно сохраняя почтительное выражение лица, внутренне наслаждался тем, как эта старая язва Градинер пощипала перышки у его тщеславной супруги. Нет, он был бы совсем не против, если бы сказочно богатые тесть с тещей покровительствовали его дочери. Но трудности связанные с этим, не шли ни в какое сравнение с компенсацией. В конце концов, он и сам не беден, и может позволить себе хоть какую-то независимость от властных замашек Кузьмы Прокопьевича и капризов Аделаиды Константиновны.

Наконец, Ириада Градинер была полностью удовлетворена и под мерзкое хихиканье своего окружения, величественным жестом отпустила семейство Козолупа.

«Еще легко отделались!» – неожиданно здравомысляще подумала Ольга Кузьминична.

Она отлично помнила, как издевалась старая грымза над Велепольскими и Шушпанцевыми, чьи юные родственницы стали мишенью язвительного остроумия Владислава Путятина.

Лишь когда слегка потрепанная чета Козолупа с трепещущими дочерью и племянницей удалились на безопасное расстояние от «ведьм Градинер», к ним начали приближаться знакомые. Елена Викторовна Келдыш, как раз делавшая первый обход бального зала (и подступов к дамской комнате), сочувственно улыбнулась Дмитрию Анатольевичу и мысленно похвалила двух подопечных ему дебютанток. Девицы держались весьма браво, хотя она с ходу могла назвать дюжину особ, которые после первого общения с Ириадой Марковной Градинер отползали в полном отчаянье, заламывая руки и навсегда прощаясь со светской репутацией.

Ольга Кузьминична довольно быстро пришла в себя.

– Ну, где же твой заместитель Андрей? – начала она теребить мужа.

Дмитрий Анатольевич тоже озирался в поисках кавалера для своих подопечных. Ведь это будет стыд и позор, если девочки останутся без партнера на первом танце!

– Хорошо тебе, Мила, – тревожно осматривая присутствующих мужчин, прошептала Анжелика Козолупа, – у тебя уже есть жених.

Милочка улыбнулась, но при этом демонстративно пожала плечами. Все еще было неопределенно, подписано лишь соглашение о намерениях, хотя бабушка Ада уверяла, что все на мази.

Окончательно решив, что их наследницей будет любимая внучка, Кузьма Прокопьевич и Аделаида Константиновна сразу же развили бурную деятельность. Давней мечтой Лыковых было объединение их лондонского банка с соседним. А быть его владельцем выпало счастье (или несчастье – это с какой стороны посмотреть) известному светскому красавцу Максиму Черскому.

Аделаида Константиновна Лыкова в красках описала Маргарите Моисеевне Черской все выгоды союза двух банков и – Людмилы Обольяниновой с Максимом Черским. Поверенные в делах с обеих сторон сделали предварительную прикидку этой сделки, и Маргарита Моисеевна согласилась – это будет удачный брак!

Максима Черского, с трудом оторвав от московских увеселений, выманили в отчий дом в Белгравии, где сообщили, что со всех сторон подходящая невеста найдена.

Блестящий Макс пришел в недоумение от прыти маменьки. Но когда ему популярно разъяснили, насколько умножатся его доходы, благодаря браку с наследницей банкиров Лыковых, то один из самых завидных холостяков страны согласился добровольно расстаться со свободой. Но особый энтузиазм столичного плейбоя вызвало то, что невеста еще юна, и свадьба состоится не раньше, чем через три-четыре года. Дабы окончательно определиться, был устроен пикник в розарии особняка Черских, где Максиму представили отчаянно красневшую при виде знаменитого красавца Милу Обольянинову.

«Миленькая», – опытным взором осмотрев невесту, решил он.

«О, мой бог!» – ошеломленно подумала Милочка. – «Неужели, ОН будет моим?..»

В общем, стороны ударили по рукам. После чего Максим Черский отчалил в Москву, где продолжил блистательную светскую карьеру. А Милу Обольянинову отправили в школу Святой Фотины, прославленную наставниками, способными вбивать хорошие манеры – и талант тратить деньги – даже в самых бестолковых наследниц. Ведь хорошо известно, что если нужна дисциплина, то лучше католической школы ничего нет.

Когда через несколько лет Маргарита Моисеевна напомнила сыну, что приближается московский дебют Людмилы Обольяниновой, он отписался в том духе, что все помнит, слово держит, но вскоре собрался и уехал в Тайланд. Светскому обществу внушили, что знаменитый холостяк хочет насладиться последними деньками вольницы, а заодно поближе познакомиться с древней культурой Юго-Восточной Азии. Но кое-кто поговаривал, что Максим Черский сопровождает в свадебном путешествии Елизавету Велепольскую, ставшую Элизабет Вонг.

Аделаида Константиновна Лыкова нахмурилась от этой сплетни, но затем логично рассудила, что мужчина должен хорошенько нагуляться, в противном случае он это будет делать в браке.

Как бы там ни было, но бурная деятельность матери доставили немало неприятных минут Ольге Кузьминичне Козолупа. У племянницы уже есть огромное состояние и завидный жених, а ее дочери еще предстоит пройти ад московского сезона. Это несправедливо!

Совместными усилиями Дмитрия Анатольевича (втайне перекрестившегося, что тесть с тещей обратила свое пристальное внимание на другой объект) и самой четы банкиров Лыковых (которые, в принципе, не были скупыми) сторонам удалось прийти к консенсусу. Кое-какая недвижимость и часть драгоценностей отписывались Анжелике. А Арнольду Козолупа передавался контрольный пакет акций московского филиала банка.

Всех этих подарков судьбы стоило ждать не раньше кончины Кузьмы Прокопьевича, не смотря на все утраты, еще крепкого духом и телом. Поэтому покамест Арнольд корпел над экономическими премудростями в Гарварде, а Анжелика могла располагать лишь приданым от доходов отца. Зато Мила Обольянинова могла рассчитывать на все и сразу, как только для нее прозвонят свадебные колокола. Бабуля с дедулей обещались отойти от дел, как только произойдет долгожданное слияние банков, и даже покинуть особняк в Кенсингтоне, чтобы предоставить внучке наследство в полном объеме. Но об этом лишний раз не вспоминали, дабы не обострять отношения в семье.

Поэтому, услышав тревожный шепот кузины, Милочка повела себя как можно сдержаннее. О ее помолвке еще официально не объявлено – и точка! Хотя сама она все с возрастающим томлением предвкушала свадьбу и все, что за ней следует. Может быть, кто-то считает, что богатые наследницы проводят все свое время, посещая бутики на Бонд-стрит и отплясывая в ночных клубах Челси. Не отрицаю, этим они тоже занимаются. Но, куда с большим энтузиазмом, начитавшись светской хроники, они обсуждают каждого упомянутого там холостяка. Его недвижимость, движимость, доходы от них и прочие достоинства, видные невооруженным глазом.

– А, вот и Андрей! – с заметным облегчением воскликнул Дмитрий Анатольевич, и Ольга Кузьминична воспрянула. – Иди сюда, мой мальчик!

Мила и Анжелика приветливо взглянули на первого заместителя банкира Козолупа Андрея Хухарева (между прочим, еще не женатого), но куда более жадно – на двух его приятелей, которых удалось уговорить помочь достойно пережить дебют паре состоятельных девиц.

Мила и Анжелика улыбнулись настолько любезно, насколько это позволяли приличия и наставления Ольги Кузьминичны. Мужчины, оценив увиденное, бойко представились.

Чета Козолупа возблагодарили всех святых. Им удалось пережить беседу с Ириадой Градинер, у девочек уже есть партнеры для танцев, в общем, первый бал сезона обещает пройти благополучно. Но тут у входа началась суматоха, все возрастающий шум и из уст в уста передавалось:

– Владислав Путятин!.. Это Влад!.. Он приехал, этот ужасный Путятин!..

По всему бальному залу особняка Келдышей дебютантки начали по мере возможности сливаться с шелковыми обоями, а их родственники – молиться, чтобы миновала их участь Велепольских, Шушпанцевых и многих-многих других, имевших несчастье попасться на зубок Владислава Путятина.

Мила и Анжелика хотели спрятаться за юбку Ольги Кузьминичны, и одновременно умирали от желания увидеть вождя московского света. Пока они метались, в зал, окруженный свитой друзей, льстецов и подражателей вступил он сам. Особняк Келдышей застыл от страха, возбуждения и острого предчувствия свежего светского скандала.

Медленно, почти осторожно ступая по паркету, Владислав Путятин дошел до середины зала и остановился. Свита почтительно, шаг в шаг двигаясь за ним, встала сзади полукругом, но, не загораживая прочим гостям показательное выступление Влада на первом балу сезона.

Отлично зная, что чему быть, того не миновать, но, все же пытаясь, хоть ненадолго отсрочить неизбежное, Елена Викторовна Келдыш пошла навстречу почетному гостю.

– О, прекрасная Елена! – поприветствовал ее Путятин.

Говорил он негромко, манерно растягивая слова, но все присутствующие его отлично слышали. Потому что боялись пропустить хоть слово.

– Вы мне льстите, Влад, – улыбнулась хозяйка и подала руку.

Владислав Путятин поиграл с ней несколько мгновений, а затем склонился и поцеловал.

Прочие мужчины смотрели во все глаза и наматывали на ус. Значит, в этом сезоне, Влад Путятин будет вести себя со старомодной галантностью. И пометили себе прикладываться к ручке любой подвернувшейся дамы.

– Где же ваши дебютанточки? – спросил Путятин, демонстративно не замечая, стоявшей прямо перед ним дрожащей от страха шеренги.

– Влад! – укоризненно покачала головой Елена Келдыш, и, смирившись с неизбежным, развернулась к параду дебютанток.

Медленно, так медленно, что у девиц затряслись все поджилки, Владислав Путятин надел очки.

– О, девственницы! – воскликнул он.

В свите засмеялись, прочие гости возбужденно зашептались, а родственники и опекуны в ужасе прикрыли глаза. Дебютантки стояли, ни живы, ни мертвы, но не могли оторвать от него взгляд.

«Как кролики перед удавом», – пронеслось в голове у Дмитрия Анатольевича Козолупа, насмотревшегося в Лаосе на всякое.

Владислав Путятин вот уже десять лет как хотел вертел московским светом. Вступив на авансцену всеобщего внимания в девятнадцатилетнем возрасте, он с ходу стал притчей в языцех и жупелом для дебютанток. Впрочем, мужчинам от него тоже доставалась сполна: неудачный покрой смокинга, неуклюжее танцевальное па, небрежно организованная вечеринка – поводом для язвительности Путятина могло послужить все, что угодно.

Некоторые могут удивиться, как один человек смог подчинить себе всю светскую Москву и прилегающий к ней Рублево-Успенский ареал. Происхождение, состояние и безупречный внешний вид – вот три кита, на которых покоилась репутация Владислава Путятина.

Внук председателя Госплана СССР, сын министра топливной энергетики и сенатора от Якутии, он на паях со старшим братом владел правами на разработку обширного месторождения нефти и газа в центральной Сибири. Кошмарная Ириада Градинер была его бабкой по материнской линии, и лишь усмехнулась, когда дрожащие от страха подхалимы донесли, как дерзко окрестил старейший света Влад Путятин.

Знающие люди говорили, что щедрая на полезные ископаемые центральная Сибирь в видимой перспективе могла перейти Владиславу Путятину единолично. Упоминая несостоявшуюся помолвку Мстислава Путятина и Веры Шушпанцевой, Ольга Кузьминична Козолупа, оберегая невинность дочери и племянницы, тактично обрисовала ситуацию фразой «тот и так не слишком решителен». Но в менее целомудренных кругах вполне откровенно рассказывали об окружающих молодого миллиардера румяных референтов и гибких стилистов. Иными словами, лишь наивные мамаши могут дожидаться, когда Мстислав Путятин соберется обзавестись законным наследником. Да и зачем стараться, если по свету порхает Влад, на которого и благополучно свалили ответственность за продолжение близкого к администрации Президента рода.

Всего вышеперечисленного было бы достаточно, чтобы хозяйки московских особняков (и прилегающего к ним Рублево-Успенского ареала) смотрели Владиславу Путятину в рот и усаживали на почетное место. Но он еще был красив, невероятно элегантен и потрясающе остроумен. Впрочем, некоторые эстетствующие дамы считали, что внешность Влада перехвалена. «Ну, он же рыжий!» – однажды воскликнула в узком кругу светских сплетниц Инесса Левит, за что жестоко поплатилась на ближайшем же балу.

Владислав Путятин, действительно, был рыжий, причем настолько, что его шевелюра буквально пылала в электрическом свете. Благодаря чему о его приближении можно было узнать заранее, даже в тесноте ночного клуба. Этому способствовал и высокий рост молодого миллиардера. А непередаваемая элегантность облика выделяла его из московской светской толпы, даже если бы он надел на голову мешок. Завершая описание внешности Путятина нельзя не отметить его молочно-белую кожу, которой могла позавидовать даже Дита фон Тиз, и благородные черты лица, словно скопированные с бронзовых бюстов Нобелевских лауреатов (одним из которых, к слову, был его прадед по материнской линии).

Сбивающий с толку имидж – светский повеса, но нефтяной магнат, рыжий, но потрясающий красивый, элегантный, но ядовито-язвительный, – Владислав Путятин еще и нарочито утрировал, разговаривая настолько манерно, что невольно заставлял задуматься: а не предпочитает ли он те же удовольствия, что и старший брат? Стоит ли говорить, что таких недалеких персон, он распинал, как орнитолог бабочек.

По бальным залам и рублевским террасам Влад Путятин передвигался грациозно, словно учитель латиноамериканских танцев. Наезжавшие в столицу за развлечениями провинциальные предприниматели, косились на него с подозрением, но обеспокоенные за их репутацию московские друзья разъясняли, что Путятин так, ну, шутит. И пусть! Как говорится, чем бы дитя ни тешилось…

Резюмируя все вышесказанное: Владислав Путятин в совершенстве играл в светские игры – этой комбинации дипломатии, бравады и оскорблений.

Но на ее злосчастье Мила Обольянинова обо всем этом не знала. Давненько миновали те времена, когда матери, тетки и бабушки облизывались на Владислава Путятина. Дабы навсегда отогнать от себя жаждущих нефтегазовых миллиардов особ, он разрушил столько репутаций, сколько смог (а уж при его талантах эти возможности были безграничны!). И теперь всех дебютанток строго настрого предупреждали вести себя в присутствии ужасного Влада, как новобранец перед генералом. А зачем и почему – это уже не важно. Потом, как-нибудь сами узнаете, и дай бог, чтобы не на собственном опыте!

Ошеломленно глядя на нагло лорнирующего дебютанток Путятина, Милочка не сдержалась и быстро шепнула тете:

– Не понимаю, откуда столько пафоса у какого-то пижона?

Ольга Кузьминична, застывшая под взглядом Путятина, подобно дебютантке («Кролики, кролики!» – сказал бы Дмитрий Анатольевич), не могла не поведать племяннице, насколько лакомого жениха теряют девицы в его лице.

– Это неофициально, но он наследник всего нефтегазового месторождения в центральной Сибири, – зашептала она в ответ. – А эта старая кошелка Ириада Градинер…

Владислав Путятин мгновенно уловил шевеление в безмолвном ряду дебютанток, и навел оптические стекла на несчастных болтушек.

Ольга Кузьминична, не договорив, застыла, как была. А Мила Обольянинова, разглядывающая в это время Влада Путятина, просто из фамильной гордости не могла опустить взгляд.

Так они и таращились друг на друга, разделенные половиной бального зала и стеклами очков.

– Кто эта милашка в голубом? – наконец, бросил свите Путятин.

Нузгар Абар-Рахман, постоянный спутник Влада и его верный подражатель (вызывающе тесные брюки, манерность, очки), с готовность подсказал:

– Людмила Обольянинова. Поговаривают, что она помолвлена с Максимом Черским.

Путятин навострил уши.

– С этим похотливым котом черским? – уточнил он, назвав блестящего Макса некогда придуманным оскорбительным прозвищем.

– Поговаривают, что уже несколько лет. Ждут только его возвращения и сразу зазвонят свадебные колокола, – подкинул еще информации для размышления Нузгар Абар-Рахман.

– Интересно, – протянул Влад.

Не отрывая от дебютантки вооруженного оптическими стеклами взгляда, он окликнул хозяйку бала:

– Елена Викторовна, представьте же меня Людмиле Обольяниновой.

Елена Келдыш с тревогой взглянула на Дмитрия Анатольевича Козолупа. Тот побелел, как полотно его сорочки Hugo Boss. А что касается предмета неожиданного интереса Влада Путятина, то Милочка струхнула, как когда-то в детстве, застуканная английской гувернанткой за воровством сахара. Он предназначался любимому пони малышки, но все равно – влетело ей так, что мало не показалось!

Весь свет, затаив дыхание, наблюдал, как к несчастной дебютантке приближалась хозяйка бала в сопровождении великого и ужасного Влада Путятина. Неужели, в этом году первой рухнет репутация внучки банкиров Лыковых? Как интересно!

Подойдя к обомлевшей чете Козолупа, Елена Викторовна Келдыш начала долгую церемонию светского знакомства. Сначала представила Дмитрия Анатольевича, который едва не упал в ноги Влада. Но все же сдержался (тесть в свое время здорово его вымуштровал!). Ольга Кузьминична неожиданно вспомнила все, что внушала ей мать перед отбытием в бывший Индокитай, и даже глазом не моргнула, когда Путятин приложился к ее руке («Французы – не дикие люди, дорогая, им просто нравится целоваться»). И, наконец, настал черед заледеневшей от страха Милы.

Владислав Путятин взял ее руку и, как он это сделал модным, начал играть с ней.

«Если он попробует ее поцеловать, стукну его клатчем!» – злорадно подумала Милочка. – «И никто слова не скажет!»

Какие бы моды ни диктовал Влад Путятин, но даже он не мог поцеловать руку незамужней особы, не подмочив свою репутацию арбитра хорошего вкуса и безупречных манер. И он это отлично знал, почти с сожалением отпуская холодные пальчики невесты Максима Черского.

Затем хозяйка бала повернулась к расширившей от ужаса глаза Анжелике Козолупа, но Путятин почти не обратил на нее внимания, и небрежно пожав руку, снова перевел взгляд на Милу. Елена Викторовна хотела еще представить заместителя Дмитрия Анатольевича – Андрея Хухарева, который, как она знала, был сегодня кавалером двух дебютанток, но его и след простыл! Светские повесы, во всем подражавшие Владиславу Путятину, до жути страшились попасть ему на зубок, поэтому Андрей со товарищи быстро растворились в неизвестности, как только их кумир навел оптические стекла на Милу Обольянинову.

Не слишком джентльменское поведение, но Елена Келдыш с пониманием отнеслась к страхам молодого Хухарева. Она достаточно долго блистала в свете и ей ли не знать, что яд Влада Путятина мог пролиться без предупреждения и на кого угодно.

После того, как церемония светского знакомства была закончена, повисла гробовая тишина. Дмитрий Анатольевич никак не мог придумать безопасную тему для беседы. Ольга Кузьминична, даже под страхом смерти не выдавила бы из себя ни слова, пока рядом стоит этот ужасный Путятин. Мила и Анжелика еще по пути на бал были предупреждены, что в присутствии Владислава Путятина лучше молчать. А сам он забавлялся ситуацией, и не делал даже крошечной попытки выйти из нее. Еще сильнее забавлялась его свита и весь свет, нетерпеливо дожидаясь, чем все это закончится.

Наконец, Елена Викторовна Келдыш перебрав в голове все возможные темы, которые бы не привели к знаменитой язвительности почетного гостя, начала старый добрый разговор о погоде.

– Жарко сегодня, верно? – бросила она чете Козолупа спасательный круг.

Дмитрий Анатольевич пробурчал нечто неразборчивое. Ольга Кузьминична закатила глаза и всплеснула руками. Мила и Анжелика стойко молчали, будто воды в рот набрали. Также молчал Путятин, но уже начал иронично улыбаться.

«Вторая попытка», – с тревогой подумала Елена Викторовна.

– Но не так жарко, как в Лаосе, да, Дмитрий Анатольевич? – спросила она, припомнив место дипломатической службы банкира Козолупы.

Тот поиграл бровями и промычал нечто одобрительное. Ольга Кузьминична снова закатила глаза, но держала себя в руках. Зато ее любимая дочь потихоньку начала терять выдержку.

Милочка Обольянинова краем глаза заметила, что кузина начала дергаться, будто стояла под деревом в грозу.

«Ой-ой-ой-ой-ой!» – пронеслось у нее в голове.

– Хотела бы я увидеть Юго-Восточную Азию! – отважно вызвала огонь на себя Мила. – Дядя Митя рассказывал, что природа там потрясающая!

Все уставились на нее в немом изумлении, даже у Влада Путятина промелькнула мысль: «Что, тетка ее не предупреждала?..»

На самом деле Милочке совсем не хотелось в Азию. Ей просто дурно становилось от мысли о невероятной жаре, влажных джунглях и пыльных городах, но ведь нужно же было что-то сказать, чтобы отвлечь внимание от кузины, верно?

Первой, как и положено, нашлась хозяйка дома.

– Да! – с энтузиазмом воскликнула она. – Двоюродный племянник Инвара работает в Шанхае, и читать его письма – это такое удовольствие!..

– А как на счет Тайланда? – раздался вкрадчивый голос Путятина.

Супруги Козолупа встрепенулись и тревожно переглянулись. По Тайланду сейчас путешествовал Максим Черский, и по достоверным слухам не один. Та же мысль посетила Елену Викторовну Келдыш. Но Миле Обольяниновой таких пикантных новостей никто не сообщал, поэтому она с легким недоумением уточнила:

– Тайланд, господин Путятин? Говорят это красивая страна. И прекрасные пляжи в курортной зоне. Да.

«Ах ты, маленькая глупышка! Значит, ты ничего не знаешь», – с наслаждением подумал он.

Узнав, все, что хотел, Влад Путятин повернулся к хозяйке дома, и с опасной медлительностью растягивая слова, спросил:

– Елена Викторовна, это бал или клуб путешественников? Кто-нибудь подаст музыкантам знак начать играть?

Первым желанием госпожи Келдыш было окатить этого наглеца ледяным презрением. Но она быстро взяла себя в руки. Себе же будет дороже, наживать врага в лице Влада Путятина. Поэтому Елена Викторовна лишь ослепительно улыбнулась и мигнула ди-джею. К слову, именно благодаря своей потрясающей выдержке Леночка Гнатюк была на редкость удачливой дебютанткой, получив нужное брачное предложение еще в первый месяц сезона, а затем стала идеальной светской хозяйкой.

Начались те несколько будоражащих мгновений, когда ди-джей уже готов приступить к своим профессиональным обязанностям, дамы нервно поправляют прически, а мужчины делают приглашения к танцу. Впрочем, у некоторых дальновидных дебютанток (а точнее благодаря связям их старших родственников), бальные книжки в iPhon были уже заполнены, но кое-какого партнера можно и подвинуть, если подвернется кто-то получше.

Так как кавалеры Милы и Анжелики во главе с Андреем Хухаревым опасались приблизиться к Владиславу Путятину (как и многие другие в этом зале, к слову), а он, по видимому, никуда не собирался уходить, то наши дебютантки остались без партнеров. Влад с жестокой насмешкой смотрел на их вытянувшиеся от разочарования личики, а затем одним небрежным жестом отослал свиту, перекрывавшую ему выход в центр зала.

– Вы позволите, Людмила Николаевна? – с куртуазностью версальского завсегдатая протянул он руку, ангажируя ее на танец.

Бал на этом чуть не закончился, даже ди-джей отложил винил. Столичная светская публика судорожно пыталась вспомнить: когда Влад Путятин в последний раз приглашал дебютантку, причем на первый же танец? И насколько печально это для нее закончилось?..

Мила скосила глаза на родственников. Дмитрий Анатольевич и Ольга Кузьминична растерянно молчали, просто не зная, что делать в такой ситуации. А кузина Лика снова стала дергаться, словно под грозовым электричеством. В общем, поскольку никто заранее не объяснил, как грамотно отказать подобному кавалеру, то проще было согласиться.

Мила подала руку и последовала за своим партнером в центр зала.

Ольга Кузьминична, глядя вслед племяннице, ломала руки, а заодно и клатч Gucci.

«Боже ж мой!», – причитала она. – «Что с нами будет? А что я скажу маме?.. Ой-ой-ой-ой-ой!.. Может, Черский ничего не успеет узнать и согласится жениться? А там разберемся, что делать… В крайнем случае, уедут в Юго-Восточную Азию, раз она им так нравится».

Решив, таким образом, будущность Милочки, она, наконец-то, обратила внимание на дочь. И то, что она увидела, невольно заставило Ольгу Кузьминичну мысленно поблагодарить племянницу, отвлекшую внимание от совершенно неприличных конвульсий кузины.

Мать заботливо обняла Анжелику и повела ее вдоль стеночки:

– Пойдем-пойдем, дорогуша. В дамской комнате есть нюхательные соли и… еще много чего нужного, – она с сожалением обернулась к мужу. – Ты же видишь, Митя, я не могу остаться. Присмотри за Милой… Да-да, потом все расскажешь. В подробностях!

Как ни удивительно, но мысли Милочки Обольяниновой следовали тем же маршрутом, что и у тетки.

«Бабуля будет в ярости. Потерять такую партию!.. Но, может, Максим Черский ничего не узнает? Может, мы успеем пожениться, пока сплетни не распространяться? Я готова уехать к нему в Юго-Восточную Азию. Прямо завтра! Нужно немедленно написать бабушке и вызвать ее в Москву… Черт бы побрал этого ужасного Влада Путятина!»

Иными словами, Людмила Николаевна Обольянинова, дочь и внучка дипломатов, готова была мужественно принять свою судьбу: получить подножку Путятина, рухнуть на паркет, услышать язвительную реплику, а затем стать героиней светского скандала.

Если бы Владислав Путятин, сын и внук высокопоставленных государственных чиновников, услышал мысли своей партнерши, то весьма подивился бы тому, насколько ужасна его репутация. И хоть он все сделал, дабы обезопасить себя от поползновений меркантильных девиц, но в глубине души тщеславно считал, что производит на них неизгладимое впечатление классическим профилем, идеально белой кожей и – что уж скрывать! – вызывающе тесными брюками. Поэтому он на полном серьезе решил, что Людмила Обольянинова, так настойчиво смотрит на его плечо, потому что, во-первых, потрясена его близостью, а, во-вторых, любуется рельефным бицепсом, хорошо просматриваемым под тонким сукном смокинга Brioni.

Поверх склоненной головы партнерши он зорким взглядом окинул бальный зал (очки были просто удобным аксессуаром). Елена Келдыш, ненадолго отвлекшаяся от своих обязанностей, пыталась успокоить бледного банкира Козолупа. Свита, временно возглавляемая верным Нузгаром Абар-Рахман, взяла в клещи Инвара Келдыша и мешала ему пробиться к группе сачкующих холостяков. Не нашедшие кавалеров дебютантки толпились по углам, окруженные заботливыми родственниками, явно намекающими, что есть участь, куда печальнее, чем пропустить первый танец сезона, например, быть ангажированной ужасным Владом Путятиным. Прочие танцоры держались на безопасном расстоянии, отлично помня, как однажды он сделал подножку чужой партнерше, заодно уронив на пол и ее кавалера.

Неожиданно взгляд Влада наткнулся на столь же зоркий. Вооруженная оптическими стеклами Ириада Градинер внимательно рассматривала внука, кружащего в танце Людмилу Обольянинову. Честно говоря, очки были ей не нужны: хорошее зрение в роду у Градинеров. Как я и ядовитая язвительность, к слову.

– Вы представлены Ириаде Марковне Градинер? – спросил Путятин у партнерши, делая попытку вывести ее из созерцательного состояния.

– А?.. Да. Старая кошелка – мастерица лезть в чужие дела, – рассеянно ответила та.

– Людмила Николаевна, вы говорите о моей бабушке! – высокомерно заметил Влад.

Мила изумленно взглянула на своего партнера, а потом дерзко ответила (ей все равно уже было нечего терять):

– Почему-то меня это не удивляет.

«Ах ты, маленькая нахалка!» – подумал Путятин, невольно восхищаясь дерзкой дебютанткой, – «Неужели она со мной кокетничает? Когда же это случалось в последний раз?..»

Что ни говори, но жизнь у молодого миллиардера была довольно однообразной: девицы при виде него застывали соляными столбами, дамы прятались за мужей, а молодые люди – разбегались, кто куда.

– Впрочем, моя бабушка может дать фору вашей, – продолжила Милочка, решив напоследок отстоять честь семьи.

– И кто же эта милая леди? – усмехнулся Путятин.

– Аделаида Константиновна Лыкова! – почти также высокомерно, как он, ответила Мила.

Влад взглянул на нее с новым интересом.

– Так вы та внучка, которой достанется жирный кусок состояния старого банкира Лыкова? Понятно, – протянул он, быстро припомнив слухи о слиянии банковских домов, и довольно точно просчитав брачные планы блестящего Макса.

Впрочем, Влад Путятин решил, что это Максим Черский был инициатором сватовства и удвоения своих доходов…

– И что с того? – подозрительно уточнила Мила.

– А то, что вы богаты, а теперь пытаетесь заполучить себе мужа с соответствующим счетом в банке.

Милочка загадочно хмыкнула.

«Понятно. Малышка ждет, не дождется, когда этот похотливый кот черский отлипнет от Лизаветы Вонг, и вернется получить причитающиеся ему девственницу и приданое…».

– О, Людмила Николаевна, неужели ваш покорный слуга не входит в список претендентов? – решил поиграть с ней опытный интриган Путятин.

Мила вытаращилась на него, как на ценники в московском бутике Prada.

«Он что, шутит?!» – пронеслось в ее голове.

Но ужасный Путятин не отставал.

– Я весьма богат, – с потрясающей воображение ложной скромностью сообщил он, – и стану еще богаче. А нефтегазовое месторождение, знаете ли, на дороге не валяется!

– Рада за вас, – с достоинством ответила на эту беззастенчивую саморекламу Мила.

«Значит, цена за баррели и кубометры ее не интересует. Ну не то, чтобы совсем, но контрольного пакета акций банка и обещанного похотливого Макса, ей явно достаточно. А может, она влюблена в этого кота черского?» – с тревогой взглянул на партнершу Путятин. – «А как на счет него?..»

И Влад внимательнее присмотрелся к Миле, пытаясь угадать, подходит ли она под тот тип женщин, который воодушевляет, и не только, знаменитого светского красавца Максима Черского.

Не то, чтобы он раньше на нее не смотрел. При первом же беглом осмотре он определил, что девица миленькая, голубое платье вполне отвечает моде и весьма к лицу своей хозяйке.

Действительно, Милочку Обольянинову никто не назвал бы писаной красавицей. Нет, у нее все было на месте: глазки, носик, ротик, ну и все прочее. Но она никак не подходила под определение «гламурная дева», столь вожделенное прочими дебютантками. От отца, жгучего красавца Николая Обольянинова, ей досталась толика бессарабской крови, поэтому Милочка была низкоросла, темноволоса и смугла. Для московской девицы это была бы трагедия, но не для Милы, выросшей в британской столице с ее широкими взглядами на женскую красоту. Так, ее белокурая кузина Анжелика дневала и ночевала в салонах красоты, иначе через неделю-другую весь налет гламура начал бы осыпаться (вместе с наращенными ресницами, к слову). Мила же легкомысленно относилась к уходу за собой, полагая, что наследство дедули с бабулей и актуальный гардероб компенсируют недостаток гламурных блесток.

В себе самой ей больше всего нравились глаза – темные, но не слишком, приятно переливающиеся золотистым свечением. Дядя Митя, мастак на витиеватые комплименты, бывало, говорил: «Глазки у тебя, Людмила, как горный мед. Такие же сладкие!..»

«Вполне-вполне», – одобрил увиденное Путятин. – «Не то чтобы девушка его мечты, но Лизавета ведь тоже темноволоса… К тому же девственница», – он зорко осмотрел ее маленькие, еще по детски пухлые кисти рук, лиф, целомудренно украшенный кремовыми розами и трогательный пушок на щеках. – «Черский вполне может увлечься. А она?..»

– Вы меня интригуете, Людмила Николаевна, – наклонился Влад к нежной щеке, – ведь все в курсе, что вы обручены.

От близости ужасного Владислава Путятина трогательный пушок встал дыбом, а от его слов Мила покраснела, как маков цвет.

«Ничего себе!» – оживился он. – «А в этих невинных дебютантках определенно что-то есть… Так, как же на счет Черского?..»

– Вы наверно скучаете без жениха? – с небрежной заботливостью прошептал он ей в ушко.

Мила залилась краской до корней волос. А трогательный пушок жил своей собственной жизнью.

«Что он ей говорит?!» – метался у дальней стены Дмитрий Анатольевич.

«Та-а-а-ак!» – отметила Ириада Градинер.

«Ого!» – поразился Нузгар Абар-Рахман.

«Бедняжка!» – бросила полный сочувствия взгляд на партнершу Путятина Елена Келдыш, помогая Анастасии Скуратовой увести распсиховавшуюся младшую дочь.

«Хоть Путятин танцует», – все о своем думал Инвар Келдыш…

– Это… это личный вопрос! – наконец нашлась пылающая Милочка.

«Понятно. Значит, этот похотливый кот сумел произвести впечатление на девочку», – с неожиданным ожесточением подумал Влад Путятин.

– Как жаль, Людмила Николаевна, что вы остались равнодушны к моим чарам, – с подчеркнутым сожалением сказал он и остановился.

Мила тоже остановилась и только теперь поняла, что музыка закончилась, и кавалеры возвращают партнерш родственникам.

«Чудеса! Танец кончился, а я все еще на ногах», – изумилась она.

Влад церемонно взял ее под руку и повел туда, где Дмитрий Анатольевич уже готов был рвать на себе остатки волос.

Мила шла осторожно, как по льду. Мало ли что придумает этот жестокий шутник! Но Путятин благополучно подвел ее к дяде.

– Мы еще увидимся, Людмила Николаевна, – многообещающе сказал Влад и, отвесив грациозный поклон, удалился восвояси.

«Вот обрадовал, так обрадовал!» – подумала она и повернулась к Дмитрию Анатольевичу.

Тот не верил своим глазам: племянница была на своих двоих, ужасный Путятин вел себя, как подобает джентльмену, и вроде бы не сказал ни одной своей язвительной шуточки. Кстати, о словах.

– Что он тебе говорил во время танца? – с подозрением спросил он Милу.

Она снова покраснела.

– Наверно, я не так поняла…

Дмитрий Анатольевич схватился за сердце: что же он ей такого сказал?!

– Но мне кажется, он со мной флиртовал.

– Что?! – округлил глаза почтенный банкир Козолупа.

– Ну, может быть, я не так поняла, – потупилась Милочка, – но он довольно заманчиво описывал свое общественное положение и… будущее положение.

– Путятин? – на всякий случай уточнил Дмитрий Анатольевич и обернулся туда, где окруженный свитой Влад Путятин с ленивой усмешкой выслушивал жадные вопросы, явно относящиеся к Миле Обольяниновой.

– Хм-м-м, – все равно сомневался дядя. Но с другой стороны, наследнику прав на разработку нефтегазового месторождения в Центральной Сибири, в конце концов придется жениться, дабы не дразнить государство бесхозным в перспективе имуществом. Его брат Мстислав отвертелся, но второй раз такой номер не пройдет!

Дмитрий Анатольевич пытался вспомнить, какое же место в «золотой сотне» журнала Forbes занимает Влад Путятин. И кто-то ему говорил, что эта ведьма Ириада Градинер собирается отписать своему язвительному внуку много чего заманчивого…

Милочка подергала дядю за рукав смокинга Armani.

– Только никому не говорите, – с тревогой зашептала она. – Мне кажется, ему это будет неприятно.

Дмитрий Анатольевич снова побелел. Распространять нежелательные слухи о Владиславе Путятине – это все равно, что добровольно вызывать налоговую полицию!

Он еще раз обернулся, а затем приобнял племянницу.

– Людмила, дорогая, обещаю, это останется между нами. Но и ты держи язык за своими белыми зубками. Ты понимаешь, что я имею в виду? – и дядя многозначительно кивнул в сторону приближавшихся жены и дочери.

Мила затрясла розами в прическе, соглашаясь, что если эта новость дойдет до тети Оли, то считай – в курсе вся светская Москва (и прилегающий к ней Рублево-Успенский ареал). Да и кузина Лика, не отличалась умением держать рот на замке.

Тем временем Ольга Кузьминична Козолупа, конвоируя дочь, сделала круг по залу, стараясь по мере возможности не приближаться к свите Путятина и к нему самому. С тревогой она осматривала присутствующих, но все было подозрительно благопристойно: муж с племянницей о чем-то шептались, впрочем, не слишком расстроенные, прочие гости тоже шушукались, хотя не так возбужденно, как можно было ожидать, а эта старая кошелка Градинер настойчиво лорнировала ее, но не более того. Что, все закончилось благополучно? Быть того не может!

Ольга Кузьминична ускорила шаг, практически волоком таща за собой дочь.

– Ну?! – вцепилась она в мужа.

– Все хорошо, – лукаво улыбнулся Дмитрий Анатольевич.

Ольга Кузьминична перевела недоверчивый взгляд на племянницу.

– Это правда, – подтвердила та, – я даже ни разу не споткнулась. И он не сказал ни слова… Ну, вы понимаете, что я имею в виду.

Ольга Кузьминична, все еще не веря своему счастью, обернулась к свите Влада Путятина. Те явно уже забыли о болтливой дебютантке, и снова с энтузиазмом стали мешать Инвару Келдышу, исполнять обязанности хозяина бала.

– Он точно не сказал ни слова? – на всякий случай уточнила она.

Дядя с племянницей быстро переглянулись.

– Нет! – твердо сказала Милочка.

Ольга Кузьминична, наконец, выдохнула и победоносно оглядела бальный зал. Ее племянница первая, кто благополучно пережил столкновение с ужасным Владом Путятиным. Вот что значит кровь Лыковых!

Тем временем Анжелика подтолкнула кузину локтем и с благоговением спросила:

– Ну и как он?

Девицы есть девицы, и Милочка хихикнула.

– У него такая белая кожа, Лика, ты просто не представляешь! – зашептала она.

– А правду говорят, что у него…, – с жаром спросила Анжелика, уткнувшись в самое ухо Милы.

Кузины игриво зашушукались.

Тут из неизвестности вынырнул Андрей Хухарев со товарищи. Как только первый танец Милы Обольяниновой закончился, а ее партнер никак это не прокомментировал, молодые люди решили – дебютантка одобрена самим Владиславом Путятиным. Хотя, возможно, девица его просто не заинтересовала настолько, чтобы распылять знаменитое язвительное остроумие. Но это тоже неплохо. Слишком хорошо было известно в московском свете (и прилегающем к нему Рублево-Успенском ареале), чем заканчивается подобный интерес.

Супруги Козолупа сурово взглянули на заместителя, бросившего их именно в тот ответственный момент, когда нужно было поддержать честь московского филиала банкирского дома Лыковых. Но с другой стороны, его возвращение означало, что все действительно закончилось хорошо.

И уж окончательно чета Козолупа успокоились, когда мало-помалу начали подтягиваться прочие гости мужского пола, представляться и ангажировать дебютанток. Первый бал сезона прошел благополучно.

Глава 3

Уже покидая особняк Келдышей, они столкнулись со смертельно уставшей хозяйкой (младшую Скуратову в итоге пришлось отхлестать по щекам, чтобы она перестала истерично верещать).

Елена Викторовна с трудом сфокусировала взгляд на Миле Обольяниновой, покопалась в памяти и подтвердила радостные предчувствия супругов Козолупа:

– Все тихо.

Дело в том, что Владислав Путятин никогда долго не держал камень за пазухой. Если он хочет блеснуть остроумием, то обычно не сдерживает себя.

Это отнюдь не значит, что ужасный Влад не был мстительным. Еще как был! Но маленькая дебютантка, с которой он едва-едва познакомился, явно не могла навлечь на себя злопамятность молодого миллиардера. В общем, семейство Козолупа и Милочка Обольянинова в самом радужном настроении отчалили восвояси.

Следующее утро также принесло сплошные приятности. Холостяки прибывали с визитами один за другим. Разумеется, все они хотели поближе рассмотреть наследницу банкира Лыкова, которая стала предметом интереса самого Влада Путятина. Но так как этот интерес был коротким и не закончился ничем занимательным, то быстро переходили к другим светским сплетням.

Ольга Кузьминична с сожалением констатировала, что визитеров было куда меньше, чем у Ульяны Передерий. Эта блистательная дебютантка прошлого года получила не меньше дюжины брачных предложений уже в первый месяц сезона. Но ее высокомерная мамаша – вдова алюминиевого магната Федора Передерия – отфутболивала изнывающих поклонников, явно дожидаясь кого-то более значимого. Все знали, что на своем втором московском сезоне Ульяна должна сдаться, и чем скорее, тем лучше, иначе ее блистательная репутация будет подмочена. И вот теперь все гадали, кому же выпадет счастье сжимать в объятьях тело этой ослепительно прекрасной блондинки. Шепотом даже называли имя Владислава Путятина, но сплетника подняли на смех. Все знали, что Влад так просто в руки не дается, а девиц, не словивших мужа в свой первый сезон, он презрительно окрестил «дебютантки второй свежести».

Милочка Обольянинова жадно прислушивалась к сплетням, сохраняя равнодушное выражение лица, и стойко не реагируя на игривые подталкивания кузины Анжелики. Но упоминание Ульяны Передерий почему-то заставило ее заволноваться. Накануне, у Келдышей, кружась в танце, Мила изредка посматривала по сторонам, желая удостовериться, что ужасный господин Путятин действительно не держит камень за пазухой.

Первый раз она застала его возле Ириады Градинер, которая ласково трепала внука по щеке, смеясь его язвительным шуткам (прочие старейшины света любезно осклабились). А вот во второй раз она увидела Путятина рядом с Ульяной Передерий. Тетя Оля все уши прожужжала о ее прошлогоднем триумфе, и Мила так и уставилась на «дебютантку второй свежести».

«Красивая!» – признала она, и перевела встревоженный взгляд на Влада Путятина.

Но тот, верный себе, стоял с ленивой усмешечкой и в упор разглядывал блистательную Ульяну (позади маячила Анфиса Павловна Передерий, попеременно впадая, то в беспокойство, то в бурную радость). Когда Путятин отошел, то из уст в уста стали передавать его свежую остроту: «Она прекрасна, как кукла Барби». И вот теперь Мила никак не могла решить – это комплимент или как?..

Выпроводив визитеров, Ольга Кузьминична немного поломала руки, но в итоге рассудила, что, в принципе, их было немало. Учитывая, что почти все хоть что-то слышали о помолвке Милы Обольяниновой с Максимом Черским, то интерес мужчин к ней был явно праздным. Иными словами, все они прибыли по душу и тело ее любимой дочери. Это с полным правом можно было считать успехом, особенно принимая в расчет, что на балу у Келдышей Анжелика периодически пугала партнеров по танцам электрическими подергиваниями, и в самый неожиданный момент.

Дмитрий Анатольевич не утруждал себя размышлениями. Он считал, что первый бал прошел благополучно, а Влад Путятин не так страшен, как его малюют. Теперь же холостяки битком набили парадную гостиную его дома, и кое-кто (например, Андрей Хухарев) уже начал задавать наводящие вопросы о приданом Анжелики.

«Поживем-увидим!» – оптимистично насвистывая, решил Дмитрий Анатольевич.

Глава 4

Второй бал московского сезона давали Шушпанцевы. Мила Обольянинова и Анжелика Козолупа вступили в их особняк с апломбом опытных светских львиц. Действительно, уже в первый вечер им удалось пережить внимание великого и ужасного Владислава Путятина (о нервных припадках Лики тактично не вспоминали).

Кузины свысока посматривали на «дебютанток второго сорта». Впрочем, уничижительный отказ Келдышей предоставить приглашение на их бал, компенсировался отсутствием Влада Путятина. После того, как он уронил репутацию Веры Шушпанцевой, в ее доме он был не самым желанным гостем.

Но Шушпанцевы не тешили себя иллюзиями: если бы ужасный Влад захотел появиться в их бальной зале, он бы это сделал. А, если бы они не прислали ему приглашение, то под дамокловым мечом оказалась бы репутация младших дочерей – Нади и Любы. Да и Шушпанцев-младший был широко известен дурным вкусом в выборе смокингов, что само по себе притягивало знаменитую язвительность. Так что лучше было лишний раз не нарываться.

В общем, Путятин не угрожал трепещущим дебютанткам второго бала сезона, зато присутствовала его бабка Ириада Градинер в привычном окружении таких же древних грымз. Мила и Анжелика низко присели перед ней (апломб апломбом, но эта ведьма могла прижать к ногтю даже Елену Келдыш!).

Старейшина московского света еще более внимательно осмотрела девиц и как бы невзначай спросила у Дмитрия Анатольевича:

– Так которая из них помолвлена с Максимом Черским?

Банкир Козолупа почтительно прокашлялся и снова представил Людмилу Николаевну Обольянинову.

– Когда вы ждете возвращения Черского? – не отрывая зорких глаз от Милы, уточнила Ириада Градинер.

Дмитрий Анатольевич и Ольга Кузьминична переглянулись. Черского ждали уже так давно, что Аделаида Константиновна Лыкова начала наводить справки о семейной жизни четы Вонг.

– Мама состоит в контакте с Маргаритой Моисеевной Черской, – наконец, подала голос Ольга Константиновна, сваливая всю ответственность на родительницу.

Старая кошелка выразительно промолчала, но отпустила семейство Козолупа восвояси.

В остальном бал прошел благополучно. Наслышавшись о приключении дебютанток у Келдышей, молодые люди слетались к ним, как мошкара на свет лампы. Анжелика уже почти не вздрагивала и с восторгом принимала знаки внимания. Впрочем, к ее локтю по-хозяйски прилип Андрей Хухарев. Дмитрий Анатольевич и Ольга Кузьминична, немного подискутировав, решили пока не давать заместителю никаких гарантий, но и не отпугивать его. Пусть будет про запас, пока не подвернулся кто-нибудь получше.

Единственное, что заставило Милочку Обольянинову поволноваться – это представление Нузгара Абар-Рахмана, широко известного в свете, как пособника ужасного Влада Путятина. Но светский повеса подошел со своей сестрой, Лаликой Сеид-Шах, поболтал о том, о сем (впрочем, совершенно нагло разглядывая Милу) и удалился, даже не посягнув на ее бальную книжку в iPhone. Поэтому ничего не предвещало, когда на следующее утро горничная Фаина торжественно объявила:

– Господин Путятин!

Ольга Кузьминична только что проводила очередную партию визитеров и теперь раздумывала: принимать ли еще или отправиться с девочками по магазинам?..

Услышав Фаину, она застыла, как пресловутый кролик Дмитрия Анатольевича.

– К-к-к… как ты сказала, дорогуша?

– Господин Путятин! – недоуменно покосившись на хозяйку, повторила горничная.

Ольга Кузьминична взглянула на дочь и племянницу. А те сидели в креслах, отвесив челюсти почти до пола. Впрочем, госпожа Козолупа была приблизительно в том же состоянии, но как хозяйке дома ей следовало быстро мобилизоваться и решить: принять гостя или уклониться от визита? И что будет иметь более печальные последствия? Да-а-а-а, задачка!

Судорожно порывшись в памяти, она приняла решение. Дело в том, что последняя дама, притворившаяся, что ее нет дома, потом месяц не получала приглашений. Никто так и не понял, что за каверзу конкретно выдумал ужасный Влад Путятин, но сотрудники курьерских служб обходили особняк незадачливой дамы за квартал. Впрочем, последняя мать дебютантки, принявшая Путятина тоже существенно пострадала (подробности не для невинных ушек). Но Ольга Кузьминична логично рассудила: раз первое столкновение с ним прошло благополучно, то во второй раз, в принципе, опасаться нечего. Ведь всем известно, что Владислав Путятин бьет сразу и наверняка!

Не отвечая горничной, госпожа Козолупа бросилась к дочери и пребольно ущипнула ее.

Анжелика пискнула, встрепенулась и обиженно уставилась на мать. Но Ольге Кузьминичне было не до сантиментов: в этой ситуации дочь вызывала у нее наибольшие опасения. И действительно, Мила подпрыгнула на месте от писка кузины, но быстро пришла в чувство, без допингов.

Ольга Кузьминична выразительно пошевелила пальцами, призывая девиц поправить платья и взбить волосы. И краем глаза наблюдая за их нервными манипуляциями, махнула рукой Фаине:

– Проси!

Владислав Путятин вошел в парадную гостиную дома Козолупа так осторожно и грациозно, будто шел по хрупкому осеннему льду.

Девицы встретили его по стойке смирно, как зеленые новобранцы перед опытным в битвах генералом. Ольга Кузьминична топталась рядом, подобно сержанту, сомневающемуся в своих подопечных, но твердо верящему, что они не оплошают и заслужат одобрение полководца.

– Госпожа Козолупа! – поприветствовал хозяйку гость, растягивая ее имя до бесконечности.

А затем взглянул на дебютанточек. Он отметил расширившиеся от ужаса глаза Анжелики и с удовлетворением понял, что на нее можно не обращать внимания: кузина будет сидеть и помалкивать. Оставалась Ольга Кузьминична, но он ее быстро нейтрализовал: со всеми фирменными манерными ужимками попросив шампанского.

«Шампанского? В такую рань?» – изумилась хозяйка.

Ольга Кузьминична заметалась: отказать подобному гостю нельзя, даже, если бы он попросил накрыть ужин, но оставить без присмотра двух девиц наедине с молодым миллиардером – это нарушение всех светских правил приличия!

Наконец, под холодным взглядом небесно-голубых глаз, госпожа Козолупа послушно поплелась за бутылкой. Она успокаивала себя тем, что за пару минут ничего особенного случиться не может, а если она поторопится, то уложится в шестьдесят секунд. К сожалению, Ольга Кузьминична не знала, что опытный интриган Влад Путятин снабдил своего личного водителя Петьку энной суммой, дабы тот устроил саботаж на кухне дома Козолупа.

Удалив тетю с поля, Влад Путятин сосредоточил все внимание на оставшихся без присмотра девицах.

– Вот мы с вами и увиделись, Людмила Николаевна, – с многозначительными интонациями протянул он, поигрывая дужкой очков из лимитированной коллекции Oliver Peoples.

«Да чтоб тебя черти взяли, демон проклятущий!» – пронеслась у нее в голове любимая присказка старого конюха Макарыча. В поисках хоть какой-либо помощи Милочка скосила глаза на кузину, но та сидела языческим истуканом (дядя Митя показывал картинки, самые приличные, разумеется).

– Э-э-э… доброе утро, господин Путятин, – единственное, что пришло в голову Миле.

– Чудесная погода, не так ли? – неожиданно начал он старый добрый разговор о погоде.

Мила испугалась: если она согласится с Путятиным, то это вполне может привести к предложению прогуляться. А на улице бог весть, что может случиться, благодаря его язвительной фантазии!

– Немного ветрено, как мне говорили, – наконец, нашлась она.

– Да, Москва в это время года – не самое приятное место, – с готовностью подхватил Владислав Путятин.

Мила ободрилась, решив, что удачно вывернулась.

Как же она ошибалась!

– То ли дело за городом, – заметила она.

– Да, среднерусская природа прелестна в любое время года, – сладко улыбаясь, снова согласился Путятин.

– Вот бы сейчас оказаться в деревне! – окончательно успокоившись, сказала Милочка (впрочем, она действительно мечтала оказаться подальше отсюда).

Тут-то он ее и поймал!

– Как чудесно, что вы любите природу, Людмила Николаевна. Лалика Сеид-Шах просила меня узнать, не соблаговолите ли вы принять приглашение, провести выходные в ее загородном доме. Это недалеко, всего в часе езды от Москвы, – небрежно заметил он, злорадно ухмыляясь про себя.

Какая она глупенькая, эта малышка!

– Я… Я не могу… Я должна спросить у тети, – сразу растеряла всю свою уверенность Мила.

– Разумеется, приглашение распространяется на тетю и кузину, – с самым невинным видом Влад кивнул на неподвижную Анжелику.

Мила покосилась на кузину, и у нее появилось острое желание пребольно ущипнуть ее.

– Ведь вы хотите поучаствовать в пасторальных развлечениях, а, Анжелика Дмитриевна? – тщательно выговаривая слова, будто обращаясь к недоразвитой, спросил Путятин.

Мила, не сдержавшись, ткнула кузину локтем. Анжелика Козолупа на мгновение сфокусировала взгляд и промычала нечто, что лишь при очень большой фантазии можно было принять за согласие. Но Влад Путятин так и сделал!

– Вот видите, она хочет.

Мила взглянула на него скептически.

– Ну не жеманьтесь, Людмила Николаевна, в этом сезоне это не модно, – вкрадчиво сказал Путятин, медленно надевая очки.

Она затрепетала. О, этот знаменитые очки Влада Путятина! Увидев их в действии, испуганно разбегались даже опытные светские персоны.

Он пристально разглядывал ее: от тщательно уложенных темных волос, до балеток Manolo Blahnik, особо задержав взгляд на платьице Costello Tagliapietra. Как Мила ни сдерживала себя, но начала медленно заливаться краской.

«Да что же это такое!» – возмутилась она на свою непрошенную стыдливость.

«Какая прелесть», – с удовольствием отметил Путятин. – «Малышка не выдерживает даже взгляда!..»

– Милое платье, – многозначительно произнес он.

Милочка с трудом удержалась, чтобы не прикрыть себя руками.

– Вам были весьма к лицу эти кремовые розочки, – продолжил терзать ее Путятин, – и они прелестно оттеняли вашу чудесную кожу… Я имею в виду на груди.

Ну, что на это могла сказать неопытная дебютантка? Лишь промолчать, покраснев до корней волос.

– Я думаю, немного солнечных лучей вам не помешают. У вас такой теплый цвет кожи, что без ласкового солнышка она отчаянно скучает, – завернул настолько замысловатый комплимент Путятин, что Милочка лишь изумленно заморгала.

И тут, наконец, в гостиную вернулась Ольга Кузьминична. Несколько встрепанная, надо сказать. На кухне был просто бардак! Бокалы для шампанского не могли отыскать ни горничная, ни повар.

– Я говорю, госпожа Козолупа, что немного солнечных лучей не помешают Людмиле Николаевне, – как ни в чем не бывало, сказал Владислав Путятин.

– А?.. – в недоумении уставилась на него хозяйка дома, все еще в мыслях о нерадивости прислуги.

– Лалика Сеид-Шах передает вам приглашение к ней загород в эти выходные, – деловито продолжил Путятин, – Людмила Николаевна и Анжелика Дмитриевна согласны.

– Лалика Сеид-Шах?.. Да-да, уважаемая семья, – рассеянно заметила Ольга Кузьминична, уставившись на дочь и племянницу.

Одна застыла истуканом, другая пылала, как маков цвет.

– Лалика Махмудовна ждет вас в пятницу, во второй половине дня, – решил все за семейство Козолупа Путятин и поднялся. – Приятно было повидаться, Людмила Николаевна.

И был таков.

Когда Анжелика немного пришла в себя (тут немало помог бокал Hennessy), ее мать, наконец, осознала, что приняла приглашение туда, куда не собиралась. Она попыталась отругать дочь и племянницу за самоуправство – в ее отсутствие согласиться разъезжать по загородным домам! – но Мила совершенно бессовестно свалила все на кузину. Действительно, ведь она-то ничего не обещала Путятину! А дорогуша Лика призналась, что во время визита, была в таком оцепенении, что даже не помнит, что говорила. В итоге, Ольга Кузьминична смирилась с поездкой и лишь ради успокоения совести, навела справки: что там обычно происходит у Лалики Сеид-Шах?

Ни одна из светских кумушек ничего предосудительного сказать не могла, кроме того, что все и так знали: молодая вдова, компенсирующая безвременную кончину богатого мужа, устройством блестящих приемов; ее брат – Нузгар Абар-Рахман дружит с Владиславом Путятиным, но в обществе сестры ведет себя сдержанно, дабы не подорвать ее репутацию; обычные гости – весь свет, много завидных холостяков. Разумеется, не все они по вечерам прогуливаются в освещенной части парка, но и никого не принуждают бродить в потемках.

К тому времени, когда из банка вернулся Дмитрий Анатольевич, все уже утряслось (Ольге Кузьминичне тоже помог бокал Hennessy). Выслушав подробный рассказ жены о неожиданном визите миллиардера Путятина, и переданном им приглашении в загородный дом Лалики Сеид-Шах, он лишь изумленно покачал головой. На тревожный вопрос Ольги Кузьминичны, Дмитрий Анатольевич ответил, что все тихо и в банке никто не пересказывает никаких выходок Влада Путятина. Так что, если бы его визит имел под собой какую каверзу, то уже через час об этом знала бы вся светская Москва, не говоря уже о сплетниках из Департамента рекламы и PR.

Оставшись наедине с племянницей, Дмитрий Анатольевич нежно потрепал ее по щеке и лукаво сказал:

– Значит, заезжал Влад Путятин?

Милочка возмущенно дернулась, но вспомнила разговор с дядей на балу у Келдышей.

– Вот сюрприз, так сюрприз, – промямлила она.

– И чего же он хотел? – с готовностью спросил Дмитрий Анатольевич.

– Передать приглашение Лалики Сеид-Шах, – удивленная глупым вопросом дяди, ответила Мила.

– И только? – выразительно приподняв брови, уточнил почтенный банкир Козолупа.

Мила наморщила лобик, пытаясь вспомнить интересные подробности. Этот визит стукнул ее по голове, как пыльным мешком!

– Ну… мы о погоде говорили, – наконец, припомнила она. – Ах да! Еще о природе.

– Значит, о природе? – с удовлетворением констатировал Дмитрий Анатольевич.

– Дядя Митя, вы же сами говорили, что с московскими мужчинами можно вести беседы лишь на нейтральные темы. Непостоянство погоды и природа среднерусской полосы – идеальный вариант.

– Ну-ну, – засмеялся Дмитрий Анатольевич и отпустил племянницу.

«Значит, Путятин», – с интересом подумал он. – «Может, черкнуть пару строк Аделаиде Константиновне?»

После благополучно завершившегося первого танца племянницы, Дмитрий Анатольевич и Ольга Кузьминична решили не поднимать панику. Нет, чете Лыковых в подробностях расписали дебют внучек, но неожиданное внимание к одной из них Владислава Путятина, решили до поры до времени не озвучивать. Зато непрозрачно так намекнули прозондировать почву у Маргариты Моисеевны Черской на счет дальнейшего плана путешествий ее сына. Неплохо было бы этому любителю древней культуры подумать о возвращении на родину, где его ждет невеста и более чем щедрое приданное. Ответа еще не было, но Дмитрий Анатольевич, лениво водя пальцам по клавиатуре ноутбука Sony Vaio, теперь раздумывал: а не поспешила ли теща пристроить племянницу? Что ни говори, а права на разработку нефтегазового месторождения на дороге не валяются!

Глава 5

Вдовствующая Лалика Сеид-Шах – светская дама, которую матери, тетки и бабушки приводят в пример подопечным им девицам.

Урожденная Лалика Абар-Рахман из всех брачных предложений выбрала то, что обеспечивало ей богатство и свободу. Дело в том, что Сеид-Аисфендиар-Богаддур-Шах находился в том возрасте, когда уже требовалась не жена, а сиделка. При этом он был весьма тщеславен: за возможность пофорсить молодой супругой перед такими же светскими пенсионерами, ему не жалко было отписать в брачном контракте щедрый кусок от своего впечатляющего состояния. И когда через пару лет Сеид-Аисфендиар-Богаддур-Шах, наконец, отправился на свой первый сезон на небесах, вдова утешилась обильной рентой, величественным особняком в Лондоне и роскошным загородным домом близ Ново-Огарево. Но самое главное – она стала хозяйкой собственной жизни.

Казалось бы, жизнь современной женщины – идеал женской независимости. Но на самом деле эта независимость – иллюзия. Как и сто лет назад российское общество жестко иерархизировано, власть в нем сосредоточена в руках плутократической элиты, социальные лифты заблокированы, поэтому для женщин самый быстрый способ оказать наверху – удачный брак.

Девицы с рук на руки переходят из-под опеки родителей под опеку мужа, со всеми отсюда вытекающими. Если же она решалась подать на развод, то дети и имущество оставались в руках супруга (если только дама не находила себе нового спутника жизни в администрации Президента или среди членов Совета Федерации, тогда начиналась юридическая битва пополам с бандитскими разборками).

Этот мир принадлежит мужчинам, так же как деньги и недвижимость. Лишь самые дальновидные женщины понимают, что финансовая независимость – куда ценнее статуса супруги и матери. Лалика относилась к этому немногочисленному числу. Похоронив тщеславного Сеид-Аисфендиар-Богаддур-Шаха и относив положенный обществом траур, она зажила, наслаждаясь свободой и безупречной репутацией. Многие мужчины жаждали посягнуть на тело и состояние Лалики, но она оставалась непоколебимой к ухаживаниям, какого бы рода они ни были – матримониальными или так.

Ольга Кузьминична Козолупа с большим уважением относилась к вдовствующей Лалике Сеид-Шах. Образ жизни, который та вела, был несбыточной мечтой верной супруги Дмитрия Анатольевича. Даже ее мать, Аделаида Константиновна Лыкова могла терроризировать родственников, лишь в силу почтенного возраста и благодаря тому, что Кузьма Прокопьевич после сорока восьми лет брака, наконец, поверил в здравый смысл супруги и разрешил разобраться с его имуществом.

Ольга Кузьминична не раз вела дальновидные беседы с дочерью, кивая на Лалику Сеид-Шах. Но, к сожалению, Анжелика была не из того теста.

«Как же так без мужа, мама?», – изумлялась она. – «А кто же будет покупать мне платья и драгоценности? Сопровождать в свет?..»

В итоге Ольга Кузьминична махнула рукой и смирилась с неизбежным. Но сегодня, подъезжая к роскошному подмосковному поместью Лалики, у нее снова появилось то ощущение неудовлетворенности, которое для Дмитрия Анатольевича заканчивалось бурными семейными сценами.

Прочное общественное положение Лалики Сеид-Шах позволяло ей не скакать с party на party, а наслаждаться избранными увеселениями. С ироничной улыбкой, ссылаясь на лень, она вообще предпочитала далеко не уезжать от своей благоустроенной недвижимости. А еще лучше – принимать общество у себя. В эти выходные приглашение получили тридцать избранных особ, и Ольга Кузьминична Козолупа с удовлетворением констатировала, что они прибыли в правильное место.

Кроме хозяйки, присутствовало лишь несколько дам (в сопровождении мужей или близких родственников). Пара-тройка девиц, опекаемых довольными матерями, были уже помолвлены (о чем сообщил «Коммерсант»). Так что Мила и Анжелика оказались в окружении толпы состоятельных холостяков, возглавляемой братом хозяйки.

Небольшой танцевальный вечер стал триумфом кузин. А когда Нузгар Абар-Рахман ангажировал Анжелику, то ее мать едва не пустила слезу счастья. Дорогуша Лика, наконец, освоилась в свете и трепалась почем зря с подчеркнутым вниманием слушавшему ее партнеру. Вот только кто-нибудь должен был сказать Анжелике Дмитриевне: все, что узнавал интересного Нузгар Абар-Рахман, быстро доходило до ушей Влада Путятина. А Миле Обольяниновой стоило догадаться: там, где находится большая часть его свиты, вскоре должен появиться и сам молодой миллиардер. Поэтому на следующее утро она от изумления чуть не откусила кусок чашки из чайного сервиза Villeroy & Boch, когда увидела входящего в столовую Владислава Путятина.

– Доброе утро, Людмила Николаевна, – вежливо сказал он.

Первым порывом Милы было – вскочить и с криками о помощи умчаться, куда глаза глядят. Но хорошие манеры, вбитые талантливыми наставниками школы Святой Фотины, все же взяли верх.

– Доброе утро, господин Путятин, – наконец, оторвав ото рта чашку, ответила она.

– Вы не поехали на прогулку? – спросил Влад, как будто сам не видел.

Дело в том, что на сегодняшний день Лаликой Сеид-Шах были запланированы пасторальные развлечения: длительная верховая прогулка по заповедным рублево-успенским тропам и пикник в тенистой роще. Нузгар Абар-Рахман проделал большую работу, дабы пасторальные развлечения увлекли столичную публику (даже включил в маршрут экзотику – посещение местного села) и вся компания задержалась бы до позднего вечера.

– Видите ли, я не езжу верхом, – промямлила Милочка, и добавила, чтобы ужасный Путятин не подумал ничего такого о ее светском образовании. – Последнее время.

Об этом он тоже знал. Личный водитель Петька, посланный с энной суммой на кухню дома Козолупа, между организацией саботажа, узнал, что юная госпожа год назад вылетела из седла и сломала ногу, поэтому даже пришлось отложить ее светский дебют. И вот теперь Аделаида Константиновна строго настрого запретила любимой внучке ездить верхом: бог весть, что может случиться, а девочке еще замуж выходить!..

– Почему же? – тем не менее, учтиво спросил Путятин, разворачивая льняную салфетку.

Мила замялась. Рассказать о своей травме – все равно, что публично признаться в неуклюжести. А для дебютантки это смерти подобно!

– Несчастный случай на охоте, – быстро пробормотала она.

– Лошадь не пострадала? – как ни в чем, ни бывало, уточнил ужасный Влад Путятин.

Милочка с подозрением взглянула на него: он что, издевается?

Ужасный Влад Путятин глядел на нее невозмутимо вежливо: он-де просто поддерживает светскую беседу за столом.

– Угу, – наконец, буркнула Милочка.

Путятин помолчал какое-то время, давая ей хорошенько повариться в переживаниях.

– Я тоже не езжу верхом, – заметил он.

– Почему же? – с готовностью спросила Мила.

Путятин изящно повертел кистью руки.

– Не хочу запачкаться, знаете ли. Эти лошади, они такие потные! Скачут то туда, то сюда… И непременно по бездорожью.

«Какой манерный господин», – невольно подумала Мила.

– К тому же все эти долгие прогулки по свежему воздуху портят цвет лица. А я, знаете ли, весьма дорожу мягкостью своей кожи.

– Удивительное признание для мужчины, – вкрадчиво заметила Мила, бурно радуясь, что нашла повод поддеть молодого миллиардера.

– Я знаю, – высокомерно сказал Путятин и с сардонической улыбкой добавил, – всех этих бравых наездников, грязных и потных, оно доводит до бешенства!

Мила лишь изумленно покачала головой: московский мужчина, который добровольно признается в чувствительности к запахам и тщеславии по поводу внешности – это было что-то новенькое.

– Так чем мы займемся, Людмила Николаевна? – внезапно спросил Путятин.

Она аж подпрыгнула на месте.

– Чем… что?!

– Все уехали, мы с вами остались одни в доме, – многозначительно протянул Влад, – и нужно придумать, чем заняться, дабы не скучать. Есть какие-нибудь предложения?

Мысли Милы судорожно заметались. Какая же она дурочка, что сразу не сообразила – в доме Лалики Сеид-Шах остались одни слуги. И она с ужасным Владиславом Путятиным. Ой-ой-ой-ой-ой! Что там тетя Оля говорила на счет тет-а-тет с московскими холостяками?..

– Не знаю, как у вас, господин Путятин, но у меня куча дел! – решительно сказала Мила.

– Ну, как знаете, – невозмутимо заметил он, поднялся, положил салфетку на стол и был таков.

Мила несколько секунд ошарашено таращилась на пустой стул.

«Мог бы хоть поуговаривать», – всплыла неожиданная мыслишка, но она, спохватившись, отогнала ее подальше.

Несмотря на решительное заявление, никаких дел у Милочки Обольяниновой не было. Закончив завтрак, она начала бездумно бродить по загородному дому Лалики Сеид-Шах, то и дело, натыкаясь на Владислава Путятина.

Он был в гостиной, куда она зашла побездельничать. Он был в библиотеке, когда она хотела разжиться интересной книгой, которую в школе Святой Фотины запрещали читать. Он был в галерее, куда она завернула посмотреть на коллекцию живописи покойного Сеид-Аисфендиар-Богаддур-Шаха. Впрочем, молодой миллиардер, как будто искренне поверил в напряженное дневное расписание дебютантки: лишь вежливо кивал и не пытался даже заговорить.

В третий раз, столкнувшись с ним в гостиной, Милочка испугалась, что правда о ее «куче дел» вот-вот выйдет наружу, если только не предположить, что она тщательно обыскивает дом Лалики Сеид-Шах. А это уже было бы совсем неприлично! Поэтому у нее оставалось лишь два варианта, как протянуть время до возвращения любителей пасторальных развлечений: запереться в своей комнате (и скучать в четырех стенах) или уйти на прогулку в парк (который выглядел многообещающе большим и ухоженным).

То и дело оглядываясь, Мила выбралась в холл, а оттуда через боковую дверь прошмыгнула наружу.

Погода была приятной: не слишком жарко, но и не холодно. По голубому небу бежали кудрявые облачка, а листва шелестела от легкого ветерка. Мила поплотнее закуталась в курточку Van Dutch и пустилась исследовать владения вдовствующей Лалики Сеид-Шах.

Парк, действительно, был огромным и явно опекаемым немалым числом садовников. Чистенькие ровные дорожки уходили в бесконечность, тенистые аллеи украшали мраморные статуи, пестрые цветники окружали уютные беседки. Милочка, по сетованиям бабушки Ады знала, как сложно поддерживать естественную красоту природы, и мысленно согласилась с тетей Олей, что образ жизни Лалики Сеид-Шах выглядит достойным подражания.

Какое-то время Мила наслаждалась тишиной и одиночеством. Но вот то тут, то там среди листвы, цветов и мрамора начала мелькать огненная шевелюра, дополненная голубой тенниской Polo Ralph Lauren.

Кто обвинит Владислава Путятина в том, что в такую приятную погоду он не захотел сидеть в четырех стенах, а решил прогуляться по прелестному парку Лалики Сеид-Шах?.. Держась в тени, дабы не нанести ущерб белоснежной коже, он внимательно разглядывал скульптуры (к слову, некоторые из них вполне могли побеспокоить девичью невинность) и задумчиво застывал в беседках, выделяясь даже среди цветников. Сталкиваясь с Милой, то на перекрестке тропинок, то среди рощ, Путятин, даже не пытаясь отвлечь ее от «кучи дел», вежливо раскланивался и шел своей дорогой.

Милочка поначалу шарахалась от него в кусты, но скоро успокоенная его вниманием к владениям Лалики Сеид-Шах, продолжила прогулку, все глубже уходя в парк.

Опытный интриган Влад Путятин хорошо знал, что делал! Он действовал, как охотник, окружая и загоняя девицу все дальше от дома. И гроза, на которую так явно намекали кудрявые облачка, застала Милу настолько далеко, что ей не оставалось ничего другого, как сломя голову бежать к беседке, находящейся на отшибе парка, в соблазнительной уединенности.

Мрачные фиолетовые облака закрыли все небо, резко потемнело, и дождь густой завесой отгородил Милочку от мира. Кутаясь в курточку, она с беспокойством прикидывала: который же сейчас час?.. Дождь явно не собирался быстро заканчиваться, а ей еще нужно было добраться до дома, куда уже вполне могли вернуться с прогулки тетя, кузина и все остальное общество.

Мила начала волноваться, но это чувство не шло ни в какое сравнение с паникой, захлестнувшей ее, когда из стены дождя вынырнул Владислав Путятин и вошел в беседку. И что удивительно, не слишком вымокший.

В сотый раз за день вежливо кивнув Миле, он не стал ей навязываться своего общества, и отошел в противоположную часть беседки (ровно в четырех шагах, к слову).

Так они и провели время – час, другой, посматривая друг на друга, но в основном с самым задумчивым видом созерцая разгул стихии.

«Удивительно, как он не соответствует своей репутации», – думала Мила Обольянинова.

«Десятый час. Отлично!» – тайком взглянув на часы Jaeger-LeCoultre, обрадовался Влад Путятин.

Все не вечно в этом мире, вот и дождь начал понемногу ослабевать. Мила в надеждой всматривалась в небо. Но из фиолетового оно стало темно-синим. Там и тут начали загораться звездочки.

Если Милочка из последних сил цеплялась за надежду, что все это ничего не значит, и она сможет тихонько прошмыгнуть в дом, то Путятин разбил эти надежду вдребезги.

Демонстративно взглянув на циферблат, он повернулся к своей визави:

– Моя дорогая Людмила Николаевна, как подобает джентльмену, я прошу вашей руки.

– Вы… что?!

Путятин картинно приложил руку к груди и виновато свесил голову.

– Прошу прощения, Людмила Николаевна, что не сделал все по правилам, – тут он опустился на одно колено и повторил свое потрясающее предложение, – моя дорогая Людмила Николаевна, я вас скомпрометировал, и как подобает джентльмену, обязан на вас жениться. Разумеется, я немедленно готов отправиться в Москву, дабы переговорить с вашим дядей.

В голову Милочки закралась мысль, что Путятин сошел с ума. Не то, чтобы он раньше подавал признаки психической неуравновешенности, но долгая прогулка по свежему воздуху, возможно, привела к тепловому удару, а разгул стихии закончил начатое. А как еще можно было объяснить потрясающее предложение молодого миллиардера?..

– У меня уже есть жених, – осторожно заметила Мила, отступая назад на крошечный шажочек, так на всякий случай. И чтобы не так заметно было, а то вдруг он буйный?..

– Моя дорогая Людмила Николаевна, как только ваш жених узнает, что вы провели несколько часов наедине с другим мужчиной, причем затемно – увы! – боюсь, он заберет свое слово, – как можно доступнее разъяснил Владислав Путятин ту пикантную ситуацию, в которой ее застала гроза и сумерки.

Мила стояла, как громом пораженная. А ведь ее предупреждали и бабушка, и тетя, и многочисленные школьные наставники! Самые громкие скандалы в свете связаны отнюдь не с язвительностью ужасного господина Путятина, а с ситуациями, когда неопытная дебютантка, только что приехавшая из заграничной школы, оказывается в ночи тет-а-тет с мужчиной. И еще очень повезет, если мужчина окажется холостым и тут же предложит загладить подмоченную репутацию.

– Но ведь никто не узнает! – жалобно воскликнула Милочка, все еще надеясь, что сможет потихоньку вернуться в дом, и наплести что-нибудь правдоподобное о своем отсутствии тете и кузине.

– Увы, моя дорогая Людмила Николаевна, московское общество не столь доверчиво, – скорбно ответил Влад Путятин. – Мы с вами оставались одни в доме – это полбеды! Но в настоящее время (довольно позднее, к слову) нас обоих там нет, и уверяю вас, это не останется незамеченным. А наша хозяйка Лалика Сеид-Шах с большим трепетом относится к соблюдению приличий, и не потерпит никаких непристойных намеков, что могут бросить тень на ее репутацию.

Глаза Милы застлали слезы и она начала ломать руки, точь-в-точь, как тетя Оля. Путятин участливо смотрел на нее снизу вверх.

«Ну же, соглашайся!» – нетерпеливо думал он. – «А то мои брюки погибнут на грязном полу этой беседки!»

– Моя дорогая Людмила Николаевна, я прошу вашей руки, – напомнил Влад о себе.

Рыдая так, как будто ей сообщили о преждевременной кончине любимой бабушки, Мила кивнула.

Путятин, едва скрыв облегчение, поднялся с колен. Он достал идеально выглаженный платок и несколько секунд разрывался между желанием попытаться спасти модные тесные брюки, или же поступить как джентльмен (и новоиспеченный жених, к слову). Воспитание взяло верх, и он протянул платок Миле.

– Ну, моя дорогая, – участливо сказал он, – неужели вы так убиваетесь от мысли, что станете моей женой?

Мила, уткнувшаяся лицом в платок, застыла, немножко подумала и решила, что с ее стороны будет опрометчиво изначально настраивать жениха против себя. И она помотала головой.

– Так в чем же дело? Неужели вы оплакиваете свою репутацию?

Альтернатива была не слишком соблазнительной, но Милочка с готовностью закивала.

– Моя дорогая Людмила Николаевна, я немедленно отправлюсь в Москву, чтобы поставить в известность Дмитрия Анатольевича. Ваша репутация не успеет пострадать, если только вы сами ее не подмочите, – непрозрачно указал ей Влад Путятин на зареванное лицо и мокрый платок.

Мила с трудом подавила желание высказать молодому миллиардеру все, что она думает о его участии, его предложении и о нем самом. Но еще немножко подумала и решила, что в будущем ей не раз представиться такая возможность (ни для кого не были секретом бурные семейные сцены между супругами Козолупа), а пока нужно было официально оформить его джентльменский поступок.

– В это время дядя Митя как раз возвращается из банка, – начала она давать указания Путятину, – если его не будет, то подождите немного, он никогда не задерживается там допоздна.

Влад взглянул на нее с ироническим любопытством.

– Должен ли я буду переговорить с вашими дедушкой и бабушкой? – вкрадчиво спросил он.

Милочка вздрогнула всем телом, вспомнив о Кузьме Прокопьевиче и Аделаиде Константиновне. И в красках представила, что властный дед и прямолинейная бабушка скажут о разрыве с банкиром Черским.

– Возможно, позже, – уклончиво ответила она. – Дядя Митя уполномочен вести дела семьи.

– Как скажете, – покорно молвил Путятин и вдруг перехватил ее руку. – Вы позволите, моя дорогая Людмила Николаевна? Теперь, – многозначительно добавил он.

Мила почти с ужасом смотрела, как губы жениха приближаются к ее пальцам.

Поцелуй подействовал на нее ее, как на кузину Анжелику первый бал сезона. Трогательный пушок встал дыбом, и не только на щеках.

«Это будет забавно» – с удовольствием отметил ее реакцию Влад.

– Я буду считать мгновения до нашей следующей встречи, моя дорогая, – уверил он ее, отпустил пылающие пальцы и был таков.

Милочка осталась в беседке посреди ночного парка. И в некотором недоумении, надо сказать.

«И что, я одна я одна должна возвращаться?» – подумала она. – «И какой же прок от этого сватовства?..»

В оправдание Владислава Путятина могу сказать, что как бы он не желал довести дело до логического конца, он ну никак не мог показаться перед обществом в испачканных брюках! Тревожно всматриваясь вперед и при первом же намеке на встречу с прогуливающимися парочками, прячась в кусты, Путятин добрался до стоянки, и, не выходя из-за рододендронов (весьма удачно, скрывавших все, что нужно), приказал подогнать его «астон-мартин». Затем запрыгнул внутрь и умчался в направлении своего пентхауса на Новой Остоженке, где в гардеробной комнате хранилась обширная коллекция вызывающе тесных брюк.

«Дядя Митя подождет», – справедливо рассудил Влад Путятин.

Глава 6

Милочка Обольянинова умылась в маленьком фонтане (мраморный Амур лукаво посматривал на нее), и щедро побрызгала водой на курточку. Свое возвращение она хотела обставить со всем возможным приличием, тем более что мужчины, согласившегося спасти ее девичью репутацию, поблизости не было.

Правдоподобные оправдания Милочке потребовались довольно скоро, поскольку на ближайшем же перекрестке она столкнулась с хозяйкой дома и ее братом.

«Ага!» – с удовлетворением констатировал Нузгар Абар-Рахман, гордый талантами своего друга.

Лалика Сеид-Шах прищурилась, внимательно осматривая испуганную дебютантку.

«Хм-м-м», – вот все, что подумала уважаемая вдова.

– Как же вы промокли, Людмила Николаевна! – галантно бросился на помощь девице пособник ужасного Влада Путятина.

– Вы одна? – вот и все, что сказала Лалика Сеид-Шах.

– Ну, конечно, она одна, Лал! Разве найдется, столь жестокосердный человек, который бросит несчастную девицу в грозу?

Миле Обольяниновой и Лалике Сеид-Шах на ум пришла одна и та же персона.

– Я попала под дождь, – пролепетала несчастная девица, настойчиво демонстрируя полы мокрой курточки.

– Вам немедленно нужно лечь в постель, Людмила Николаевна, – как наседка суетился вокруг Нузгар Абар-Рахман. – И выпить чего-нибудь горячего. Непременно глинтвейн! Я распоряжусь.

«Хм-м-м», – перенеся внимание на брата, подумала Лалика Сеид-Шах.

– Я далеко ушла, и гроза застала меня врасплох, – продолжала давать показания Мила.

– Твой парк, Лал, это настоящий дремучий лес! Только гость сойдет с дорожки, его приходится искать с собаками…

– У вас прелестный парк, Лалика Махмудовна, – не в тему ляпнула Мила.

– Да-да, средств на него уходит – прорва! – все о своем причитал Нузгар. – Только остановишься прикурить сигарету, как из кустов выскакивает садовник с совком…

– Я замерзла, – наконец, сказала правду Милочка.

Уважаемая вдова явно пришла к какому-то решению. К какому – так никто и не узнал, поскольку Лалика Сеид-Шах никогда не оглашала суждений, пока весь свет ясно не выскажет свою позицию.

– Тетя и кузина вас заждались, дорогая, – вот и все, что сказала хозяйка дома.

– Я провожу твою гостью, Лал, – многозначительно сказал Нузгар Абар-Рахман, намекая на все, что можно.

Правду сказать, тетя и кузина не слишком беспокоились об отсутствии Милочки. Грозу они пересидели в сельпо, и это пикантное приключение привело их в чрезвычайное возбуждение! Прикоснувшись к реальной российской жизни дамы и девицы почувствовали себя опытными женщинами, и всю обратную дорогу только и обсуждали, что свой смелый поступок. Впрочем, не сопровождай их мужчины, они бы не осмелились даже шагнуть на порог экзотической торговой точки, а так и мокли бы на улице. Простуда, грипп, а то и пневмония могли последовать за этим, но зато потом никто бы не сказал, что они вели себя неподобающе светской персоне.

Появление Милы вызвало бурные восклицания, но скорее потому, что тетя и кузина жаждали рассказать ей о сельских приключениях. Не обращая внимания на мокрую курточку и лихорадочный румянец, Ольга Кузьминична и Анжелика засыпали Милочку пикантными подробностями. Кузина пыжилась от гордости: душка Нузгар-Абар-Рахман оказывал недвусмысленные знаки внимания и ловил каждое слово, слетавшее с ее уст. Тетя Оля уже строила матримониальные планы, хотя отдавала себе отчет, что лишь утренние визиты покажут, насколько заинтересован брат Лалики Сеид-Шах.

– Ну, а ты, как провела день, дорогуша? – исчерпав пикантные новости, спросила Ольга Кузьминична.

– Немного почитала, немного погуляла, – неопределенно описала свои приключения племянница.

– У Лалики прелестный парк! – подхватила тетя, и принялась рассказывать девицам о сделанных их хозяйкой усовершенствованиях в недвижимости, оставшейся после тщеславного Сеида-Аисфендиара-Богаддур-Шаха.

Иными словами, долгая прогулка Милы осталась незамеченной. Что, надо сказать, ее немного задело.

«Посиделки в сельпо, ха!» – подумала она. – «Если бы вы знали, что со мной произошло, то попадали бы с кресел!»

Но Милочка, немного поразмыслив, решила не освещать свои приключения в компании миллиардера Путятина. У нее теплилась совершенно фантастическая надежда, что все как-нибудь само рассосется. Светские девушки иногда бывают такими наивными!

Сославшись на усталость, она отвертелась от ужина с последующим танцульками, и, прихлебывая глинтвейн, обдумывала невероятное предложение Владислава Путятина. И никак не могла отогнать тревожную мысль, что кто-то кого-то ловко провел. Но вот кто и кого?

Глава 7

Удивительно, но дядя Митя был не в банке. Дожидаясь возвращения жены, дочери и племянницы, он маячил в окнах первого этажа, как заядлая сплетница. Наконец, узрев знакомый Bentley, Дмитрий Анатольевич, опередив горничную, едва собственноручно не открыл входную дверь. Лишь многозначительное покашливание Фаины заставило его одернуть руку и предоставить прислуге, исполнить ее законную профессиональную обязанность.

Дмитрий Анатольевич пристально всматривался в лица вернувшихся членов семьи. Но дамы, ввалившись в холл шумной группой, с ходу начали снимать перчатки, копошиться в сумочках и щебетать о чудесном уикенде в роскошном загородном поместье вдовствующей Лалики Сеид-Шах. Ольга Кузьминична, не сдержавшись, тут же известила мужа о многочисленных знаках внимания, оказанных дорогуше Лике Нузгаром Абар-Рахманом. И непрозрачно так намекнула, что он является единственным наследником богатой и бездетной сестры.

– Нузгар? Этот шалопай в неприличных штанах? Пусть сначала переоденется, прежде чем ступить на порог моего дома! – невпопад ответил Дмитрий Анатольевич, впившись взглядом в лицо племянницы.

Мила, слегка оглушенная уже который час продолжавшимися обсуждениями достоинств Абар-Рахмана, включая его движимое и недвижимое имущество, а также вдумчивый сравнительный анализ брата Лалики Сеид-Шах и заместителя банкира Козолупа, все же была благодарна тете и кузине. Занятые своими делами, они не обращали внимания на ее задумчивый вид и односложные ответы (всего-то и требовалось, что говорить «О, да!» и «Он просто потрясающий!»). Но чем ближе Bentley приближался к Москве, тем стремительнее задумчивость Милочки перерастала в обеспокоенность. И, действительно, дядя Митя явно имел в рукаве куда более сенсационные новости, чем у его супруги.

Выразительной мимикой изобразив, что немедленно ждет племянницу в кабинете, – и пусть только попробует сослаться на усталость, голод или желание переодеться, – Дмитрий Анатольевич отмахнулся от упреков жены, до глубины души оскорбленной невниманием к потенциальному счастью любимой дочери.

Мила все же сначала поднялась к себе, сопровождая бурно выражавших неудовольствие тетю и кузину. Она совершенно справедливо рассудила, что последуй она немедленно за дядей, то потом от расспросов не отвертишься!

Присев у туалетного столика, Милочка рассеянно трогала щетки для волос, прикидывая: сможет ли незаметно добраться до кухни и налить себе успокоительный бокал Hennessy? Но в красках представив, что будет, если ее там застукают, вздохнула и пошла навстречу судьбе.

Дмитрий Анатольевич Козолупа нервно вышагивал по кабинету, аки лев в неволе зоопарка. Увидев племянницу, он остановился на пол шаге, и резко развернулся к ней, словно в кабинете сурового Кузьмы Прокопьевича.

– Людмила, дорогая, вчера вечером случилось невероятное происшествие, – с ходу взял быка за рога Дмитрий Анатольевич, – не успел я вернуться из банка, как ко мне врывается Влад Путятин и просит твоей руки!

Дядя выразительно замолчал, логично ожидая объяснений от племянницы.

– Н-да, для меня это тоже стало сюрпризом, – пробормотала Милочка.

– Но все же, видимо, не таким как для меня, – не купился на это Дмитрий Анатольевич. – Путятин никак не объяснил своего страстного желания, но по его недвусмысленным намекам, я понял, что он просто обязан на тебе жениться, иначе позор падет на меня, тебя и всех, кто живет в этом доме… Что произошло, Мила?! – дядя явно начал паниковать.

«Черт бы побрал, этого ужасного Путятина!» – в сердцах подумала Милочка. Она, разумеется, ожидала неприятного разговора с дядей, но надеялась, что новоиспеченный жених объяснится с ним сам, как мужчина с мужчиной.

Глядя, как племянница начала заливаться краской, Дмитрий Анатольевич схватился за сердце.

– Что он сделал, Людмила?! – вскричал почтенный банкир.

– Абсолютно ничего! – попыталась успокоить паникующего дядю Милочка.

Дмитрий Анатольевич чуть выдохнул, но он был не такой дурак, дабы без разъяснений принять на веру, что Влад Путятин за просто так, возьмет и расстанется с холостяцкой вольницей.

– Мила, дорогая, – взял племянницу за локоток Дмитрий Анатольевич, – но ведь что-то все-таки случилось?

Милочка тяжело вздохнула, набираясь сил, озвучить неизбежное.

– Он… ну… не подумайте ничего такого, дядя Митя… он меня скомпрометировал.

Дмитрий Анатольевич, как стоял, так и сел на удачно подвернувшийся стул.

– Как?! – вырвалось у него.

Мила выразительно посмотрела на дядю.

– А, ну да, – сообразил Дмитрий Анатольевич, что это не тот вопрос, который можно задавать выпускнице католической школы, – но… э-э-э… насколько серьезным был ущерб? – наконец нашел он подходящий эвфемизм.

– Лично я ничего не заметила, – пожала плечами Мила.

Дмитрий Анатольевич так и уставился на племянницу.

– В том смысле, что я не подумала бы о компрометации, если бы господин Путятин потом не указал мне на это.

Дмитрий Анатольевич задумчиво пожевал губы, явно подыскивая новый эвфемизм.

– Где это случилось? – задал он наводящий вопрос.

– В дальней беседке парка Лалики Сеид-Шах, – с готовностью ответила Мила.

– Хорошо… в смысле… э-э-э… в том смысле, что… вас кто-нибудь видел? – продолжал двигаться на ощупь Дмитрий Анатольевич.

– Нет, все уехали на прогулку и вернулись лишь вечером.

– Ага! Значит, вы остались вдвоем с Путятиным? – начал хоть что-то понимать дядя.

– Да, я вообще не знала, что он приедет! Свалился утром, как снег на голову…

– Да-да, так он обычно и делает… э-э-э… и… и что же было потом? – Дмитрий Анатольевич, наконец, решился перейти к сути дела.

– А потом я ушла гулять в парк, разразилась гроза и застала меня в беседке вместе с господином Путятиным.

– Значит, вы гуляли вместе? – уточнил дядя.

– Разумеется, нет! – возмутилась Мила. – Мы гуляли каждый сам по себе. Но когда начался дождь – вы не представляете, что это был за ливень, дядя Митя! – господин Путятин выбрал именно мою беседку, чтобы пережить разгул стихии.

– И? – подтолкнул Дмитрий Анатольевич племянницу.

– И – там мы и провели весь остаток дня, дожидаясь, пока не распогодится.

– И все? – на всякий случай уточнил дядя.

– Конечно, нет! Если бы это было все, то господин Путятин не счел бы себя обязанным делать мне предложение.

– И что же вы делали?! – вырвалось у Дмитрия Анатольевича. Спохватившись, он прикрыл рот рукой, но Милочка уже сама разговорилась.

– Когда гроза прошла, уже стемнело. И господин Путятин объяснил, что своей невольной компанией нанес непоправимый ущерб моей репутации, поэтому, как джентльмен, обязан жениться. И немедленно сделал предложение.

– И все? – с подозрением уточнил Дмитрий Анатольевич.

– И все, – твердо ответила Милочка.

– Хм-м-м, – задумчиво потянул Дмитрий Анатольевич.

– Нас никто не видел вдвоем! – посчитала нужным успокоить она дядю, что не публично скомпрометировала семью. – Господин Путятин, как только получил мое согласие, сразу удалился, чтобы поспешить к вам. А когда я возвращалась, то встретила лишь Лалику Сеид-Шах с Нузгаром Абар-Рахман. Но они посочувствовали тому, что я промокла в грозу, и посоветовали немедленно лечь в постель, не то простужусь.

– Хм-м-м, – еще более задумчиво потянул Дмитрий Анатольевич, и уточнил, – а твоя тетя?

– После многочисленных знаков внимания Нузгара Абар-Рахмана? – скептически приподняла брови Мила.

– Ах, ну да… Так значит Ольга Кузьминична не знает о брачном предложении Влада Путятина? – оживился банкир Козолупа.

– Я ей ничего не говорила. И даже не знаю, как скажу, – вздохнула Мила.

– А бабушке Аде?

– Дядя Митя, может быть, вы напишите бабуле? – взмолилась Милочка. – Я просто не представляю, что она скажет… Точнее, очень даже представляю! Как же я попала, в такую глупую ситуацию?..

– Ты считаешь эту ситуацию глупой? – лукаво спросил Дмитрий Анатольевич, откинувшись на спинку стула. Он все понял и теперь наслаждался происходящим.

– Ах, дядя, все это ужасно! – начала заламывать руки Мила. – Бабуля с дедулей должна будет отказать Максиму Черскому, а я – выйти замуж за Владислава Путятина!

– Ты же знаешь, что он входит в первую десятку «золотой сотни» журнала Forbes? – непрозрачно намекнул на ее блестящее будущее дядя Митя.

– Ну и что? – в недоумении уставилась на него Милочка. – Можно подумать, я об этом мечтала длинными зимними вечерами….

– Хм-м-м… Он тебе не нравится? – участливо спросил Дмитрий Анатольевич.

– Я не знаю… Я совсем его не знаю, – бессильно опускаясь на соседний стул, вздохнула Мила.

– Зато ты ему нравишься, – задушевно сказал дядя. – Даже очень!

– Н-да? – Милочка была полна скептицизма.

Почтенный банкир Козолупа добродушно засмеялся и лукаво взглянул на племянницу.

– Видишь ли, Людмила, отнюдь не все московские мужчины рвутся компенсировать нанесенный репутации девицы ущерб. И такое невинное происшествие, как пара-тройка часов наедине в беседке, многими было бы расценено, как ничего не значащий тет-а-тет. Ведь это были невинные пара-тройка часов? – невзначай так уточнил Дмитрий Анатольевич у племянницы. Та возмущенно вскинула голову. – Верю-верю! И поэтому просто удивительно, что такой… э-э-э… в общем, известный определенным поведением мужчина, как Влад Путятин, сделал предложение в той ситуации, в которой раньше бы и бровью не повел! Я тебе даже больше скажу, дорогая, Путятин известен, как молодой человек, который сам скомпрометирует девицу, чтобы потом с удовольствием посмотреть, как она будет выкручиваться, и спасать репутацию.

– Вы хотите сказать?.. – посетило Милу ужасное предположение.

– Даже, если и так, то Влад поступил вопреки самому себе, – веско сказал Дмитрий Анатольевич. – Представляю, как поразятся в свете! – самодовольно добавил он. – Впрочем, к этому все определенно шло… Вспомни, Мила, бал у Келдышей, его приглашение на танец, флирт, а неожиданный визит? Нет-нет, ты определенно с первого взгляда приглянулась Путятину.

– Но почему же, он не поступил, как полагается? – все еще не до конца уверилась Мила. – Почему не ухаживал, не объяснился?

Дмитрий Анатольевич снова засмеялся и нежно погладил руку племянницы.

– Ты еще так наивна, Людмила! Ведь все в курсе твоей помолвки с Максимом Черским. Она неофициальная, я знаю, но твои дедушка с бабушкой сообщили об этом всем, кому смогли! Поэтому попроси Влад Путятин твоей руки, я отказал бы, сославшись на сговор с Черским. А то бы еще в процессе ухаживаний намекнул, что ты уже просватана, и ловить здесь нечего. Неудивительно, что он воспользовался первой попавшейся сомнительной для твоей репутации ситуацией, чтобы сделать предложение.

– Как бы там ни было, но расхлебывать эту кашу придется мне! – отмела все его доводы племянница.

– Н-да, Аделаида Константиновна будет не слишком довольна, ведь ей придется объясняться с Маргаритой Моисеевной, и чем скорее, тем лучше! Путятин настаивает на немедленном оглашении помолвки.

– Ой! – испугалась Мила.

Дядя успокаивающе потрепал ее по руке.

– Я уговорил его чуток повременить, пока мы не известим твоих официальных опекунов – дедушку с бабушкой. Но он жаждет объявить всему миру тебя своей! – Дмитрий Анатольевич с нежностью посмотрел на несчастное личико племянницы. – Ну-ну, Мила, браки совершаются на небесах, а Влад Путятин явно решил им в этом помочь. Хотя на меня его энтузиазм производит самое положительное впечатление.

Милочка обескуражено взглянула на дядю. Тот объяснил свою позицию так:

– Он завидный жених, пожалуй, самый завидный в России. Он молод, красив, у него огромный выбор среди потенциальных невест, но он остановил его на тебе, и не стал тянуть с объяснением! Только отчаянно влюбленный мужчина будет так себя вести, поверь мне.

– Но он даже не спросил, нравится ли мне! – в сердцах воскликнула Мила.

– Так вот в чем дело! Ты обижена, что Путятин не потрудился завоевать твое расположение? Все сам решил за себя и за тебя?

Мила не ответила, но по ее лицу и так все было понятно.

– А Макс Черский, он тебе нравится? – вкрадчиво спросил Дмитрий Анатольевич.

Мила порозовела, потупилась, но кивнула.

– Хм-м-м, – задумался Дмитрий Анатольевич.

Это было неожиданное осложнение. Собственно, Максим Черский еще не перестал быть женихом Милочки Обольяниновой. Это Влад Путятин влез со своим настойчивым предложением, намекая на все кары небесные, точнее общественные, если банкир Козолупа не согласится все переиграть, и уступить племянницу новому претенденту. В принципе, Путятину можно и отказать, чтобы сдержать слово, данное Черскому, к тому же симпатичного племяннице. Но с другой стороны: идти наперекор воле могущественного Владислава Путятина – это все равно, что добровольно вызывать налоговую полицию! Он играючи разрушит репутацию не только Милы Обольяниновой, но и его, банкира Козолупа (а заодно жены, дочери, сына и тестя с тещей). Не то, чтобы почтенный банкир знал за собой какие-то грешки, но обычно Путятину не требуется причин, чтобы вонзить ядовитые зубы. Он, Дмитрий Анатольевич, так и напишет Аделаиде Константиновне и пусть сама разбирается с семейством Черских.

Дмитрий Анатольевич успокоился.

– Уверяю тебя, Влад Путятин может быть очаровательным. Немало дам… э-э-э… впрочем, это тебе знать ни к чему… в общем, завтра сама все увидишь, он обещался быть с визитом.

– А тетя? – напомнила Мила о неосведомленности Ольги Кузьминичны.

– Я сам ей скажу. Потом, – проказливо захихикал почтенный банкир Козолупа, предвкушая реакцию жены на сенсационные новости.

Глава 8

Владислав Путятин мог быть очаровательным, а мог – язвительным, тщеславным, и, что самое прискорбное, мстительным. Думаю, ни один из уважаемых читателей не поверил, что молодой миллиардер с бухты-барахты увлекся юной Милочкой Обольяниновой.

Разумеется, это отнюдь не значит, что московские мужчины, сколь бы опытными они ни были, не сдавались на милость дебютанткам. Так, еще вчера они могли срывать цветы удовольствий в ночных клубах, волочится за блестящими светскими дамами, совращать ассистенток Нины Дзержинской, а сегодня – воспылали чувствами (и не только), к девице, которая с трепетом ступает в свой первый бальный зал. К слову, обычно именно так и заканчивались дни вольницы богатых московских холостяков.

Мамаши менее удачливых дебютанток могли лишь кусать локти от зависти, и гневно вопрошая небеса, почему же именно этой юной особе выпала счастье заполучить столь лакомый денежный мешок. Но они просто плохо знали мужчин. Пара танцев, несколько утренних визитов, ужин в ресторане и вот он, холостяк, уже воображает, что влюблен, томим желанием и именно с этой юной особой хочет разделить все блага земные. А дальше – как повезет. Новоиспеченная чета могла найти точки соприкосновения и вести вполне удачную семейную жизнь. Или же, когда желание удовлетворено, разойтись по разным спальням, встречаясь лишь за обеденным столом и в свете, особенно когда главная обязанность состоятельной четы выполнена – дана жизнь наследнику.

Влад Путятин ничем особенным не отличался от прочих холостяков. Он вполне мог увлечься неопытной дебютанткой, с чем с готовностью соглашался в мужских компаниях. К тому же он прекрасно знал, что рано или поздно, ему придется жениться, дабы передать дальше по фамильному древу права на разработку обширного нефтегазового месторождения в Центральной Сибири. Но Влад считал, что его время еще не пришло, и держал свое сердце на замке, ключ от которого давным-давно выкинул. И, как ни печально это будет констатировать, его интерес к Милочке Обольяниновой был сугубо практическим: ее помолвка с Максимом Черским – вот что заставило Путятина обратить внимание на маленькую дебютантку.

Дело в том, что блестящий Макс однажды имел несчастье встать поперек дороги ужасного Влада. И тот затаил недоброе, тем более что в те давние годы Путятин был юн, и хоть уже обладал известной долей язвительности, но еще не отшлифовал ее до такой степени, чтобы подчинить всю светскую Москву (и прилегающий к ней Рублево-Успенский ареал).

Влад был слишком высокого мнения о себе, любимом, чтобы делать мелкие пакости банкиру Черскому (впрочем, походя окрестив его «этим похотливым котом черским»). О, нет! Он терпеливо ждал подходящей возможности, которая позволила бы нанести чувствительный удар по гордости и репутации банкира, в том числе и светской. Появление на авансцене всеобщего внимания юной невесты блестящего Макса дало ему эту долгожданную возможность!

Сначала он хотел просто соблазнить Милу, но после недолгих размышлений посчитал это вульгарным. Так поступил бы рядовой мстительный развратник, но сие недостойно Владислава Путятина, арбитра хорошего вкуса и безупречных манер.

Потом он подумал о том, чтобы разрушить ее репутацию. Но и этот вариант быстро отмел, поскольку было сие настолько несложным, что не стоило никаких усилий. Месть местью, но Влад дорожил и собственной репутацией гения язвительного остроумия.

Также, он здраво отдавал себе отчет, что не сможет испортить финансовое положение Милы Обольяниновой. Конечно, можно было бы поинтриговать, чтобы старый банкир Лыков изменил отношение к любимой внучке, отписав наследство кому-нибудь другому, и Макс Черский остался бы с бесприданницей на руках. Но такая афера – это было дело долгое, хлопотное, требующее глубоко влезать в дела семьи Лыковых и Козолупа.

Иными словами, всем условиям – нанести чувствительный удар по гордости и светской репутации блестящего Макса – соответствовал лишь один вариант – отбить у него невесту.

В идеале, Милочка Обольянинова должна была влюбиться в благородного мстителя. Или хотя бы заинтересоваться его местом в «золотой сотне» журнала Forbes. Но, подойдя к данному вопросу и так, и этак, Путятин ничего не добился. А местами, так добился, не того, чего хотел: пытаясь вызвать ревность юной невесты Макса Черского, он слишком долго крутился вокруг Ульяны Передерий, и она вместе со своей высокомерной мамашей возомнили, что Владислав Путятин – наконец-то! – готов расстаться со свободой. Это была серьезная промашка, и верный Нузгар Абар-Рахман потратил немало сил, разъезжая с визитами, и уверяя каждого встречного, что Влад так просто в руки не дается.

Поэтому стимулирование каких-либо чувств Путятин решил оставить на потом, а покамест одним махом принудить Милочку Обольянинову отклонить брачное предложение Максима Черского и принять – его. Для этого он даже не пожалел свои модные тесные брюки!

Логично возникал вопрос: готов ли мстительный миллиардер Путятин пойти до конца и жениться на Милочке? Разумеется, нет. Его интрига была проста и красива: девица, уже много лет обрученная с Максом Черским, появляется в московском обществе, через считанные дни отвергает блестящего жениха и принимает предложение Владислава Путятина. А затем, когда о подмоченной репутации Черского вдоволь посудачат в свете, новоиспеченный жених как-нибудь извернется и разорвет помолвку. И это будет еще одним ударом по репутации блестящего Макса – его избранница даже не сгодилась в жены Владу Путятину!

Не стоит и упоминать, что причина, по которой Мила Обольянинова приняла его предложение, должна остаться тайной. Но об этом он не переживал: семейство Козолупа будут держать рот на замке и старательно делать вид, что-де любовь случилась, да и права на разработку нефтегазового месторождения на дороге не валяются.

Конечно, в результате этой интриги репутация малышки Обольяниновой несколько пострадает. Но ее приданное настолько внушительно, а семья столь влиятельна, что она подцепить нового жениха еще до конца своего первого сезона. А, если нет, то он, Путятин, так и быть, сделает исключение, и не будет язвить на счет «дебютантки второй свежести».

Обо всем этом думал Влад, подъезжая к дому Дмитрия Анатольевича и Ольги Кузьминичны Козолупа. Его невеста, хоть и временная, заслуживала того, чтобы он посвятил ей свое драгоценное время, и все сделал по правилам, включая частые визиты. Чем черт не шутит, может ему удастся задеть сердце Милочки и тогда месть будет слаще.

На этот раз Дмитрий Анатольевич держал себя в руках, и выглядывал на улицу, скрываясь за портьерами. Впрочем, горничной Фаине был дан приказ не отлучаться от дверей и прогонять визитеров под любыми предлогами. А вот господина Путятина встретить со всеми подобающими реверансами и проводить в парадную гостиную. Почтенный банкир Козолупа был опытным светским человеком и понимал, что встреча новоиспеченных жениха и невесты должна пройти в узком семейном кругу. Он даже не предупредил супругу о неожиданном кульбите в будущности племянницы, чтобы до поры до времени нейтрализовать бурную натуру Ольги Кузьминичны.

Тем временем Ольга Кузьминична, Анжелика и Мила пребывали в некотором недоумении от отсутствия визитеров (Дмитрий Анатольевич проводил свою интригу при участии одной лишь Фаины). Точнее, племянница пребывала в некоторой задумчивости, а тетя с кузиной в нетерпении: приедет ли Нузгар Абар-Рахман и как он отреагирует на Андрея Хухарева, который в последние дни торчал в их доме, как у себя, и томно вздыхал при виде дорогуши Лики (нынче заместителя А.А. Хухарева, по особому указанию Дмитрия Анатольевича, Фаина отфутболила в первую очередь).

Невзирая на чувства верного Абар-Рахмана (а может и отсутствие таковых), Путятин счел дальновидным захватить его с собой. И действительно, едва молодые люди появились на пороге гостиной, как Анжелика, расцвела словно роза поутру. Мать, раздувшись от самодовольства, не хотела мешать потенциальному счастью дочери и уже собиралась подсесть к племяннице, возле которой расположился этот ужасный Путятин, как вдруг Дмитрий Анатольевич появился в дверях и под самыми невероятными предлогами вытащил ее из гостиной.

Скажу сразу, Ольга Кузьминична была до глубины души потрясена матримониальными планами Владислава Путятина. Дмитрий Анатольевич не поскупился на слова и эпитеты, он выступил не хуже актеров Малого театра, в красках расписывая неистовое желание Влада и целомудренное смущение Милочки.

Было немало причин, почему почтенный банкир утаил от супруги самое главное: с чего это вдруг молодой миллиардер посчитал нужным делать брачное предложение, а племянница его приняла. Возможно, потому что опасался грядущей неприятной беседы с тещей. А, скорее всего, не желал присутствовать при эмоциональном взрыве Ольги Кузьминичны, если бы она узнала, под каким ударом была репутация племянницы и всей семьи заодно. Супруга и так возбудилась сверх всякой меры, услышав потрясающие известие: Владислав Путятин – наконец-то! – попался, и захомутала его ни кто иная, как вечно краснеющая Милочка.

Когда первое цунами эмоций спало, Ольга Кузьминична начала припоминать, сколько же недвижимости в собственности у новоиспеченного жениха, насколько точны светские слухи, что его старший брат Мстислав забил на все заседания совета директоров, и какое количество родственников Путятина приближено к Гаранту Конституции.

Дмитрий Анатольевич с нетерпением ждал вопроса о Максиме Черском. Но Ольга Кузьминична уже отмела все воспоминания о нем, полагая, что с этим несостоявшимся обручением как-нибудь справятся муж, отец и мать, а ей незачем забивать голову такими пустяками. Куда важнее, что племянница теперь просватана за Владислава Путятина, лучшим другом которого является Нузгар Абар-Рахман. И в настоящее время он расположился в многозначительной близости от ее любимой дочери.

Вышеупомянутый светский повеса в данный момент ни о чем таком даже не помышлял. Влад сказал отвлечь внимание нервной кузины, так он и делал. Нузгар Абар-Рахман был прост, как репка, и настолько же красив. Поэтому дорогуша Лика уже через считанные мгновения после его появления забыла обо всем на свете, включая ужасного господина Путятина, который слишком уж по-хозяйски расположился возле кузины.

Влад был доволен (он так потом и сказал верному Абар-Рахману): Мила Обольянинова больше не шарахалась от него. Более того, она старательно слушала, что он говорил, и не вырывала руку, когда он время от времени нежно пожимал ее пальцы. Впрочем, тут нет ничего удивительного: дядя Митя сказал, что она нравится господину Путятину, и тот может ее очаровать, поэтому Милочка с готовностью ждала подтверждения того и другого. Раз уж ей предстоит разделить жизнь и ложе с этим язвительным джентльменом, то чем скорее она проникнется к нему симпатией, тем для нее же лучше.

Мила благосклонно принимала все знаки внимания, и к тому моменту, когда Дмитрий Анатольевич решил, что пора разбить оба тет-а-тет, Влад уже нежно поглаживал запястье невесты.

«Можно было не делать предложение», – самодовольно думал он, возвращаясь домой. – «Малышка готова растаять в любую минуту»

Эта мысль весьма льстила его тщеславию, а оно могло запудрить мозги даже такому хладнокровному человеку, как Владислав Путятин.

Мила Обольянинова нашла, что дядя Митя был прав: ужасный господин Путятин действительно мог быть очаровательным. Он смотрел ей в глаза, держал за руку, говорил комплименты, и притом без своей фирменной иронической усмешки. А те пару раз, когда Милочка рискнула сделать замечания о погоде и природе, он слушал ее столь внимательно, как будто присутствовал при оглашении годовых бонусов членам совета директоров.

Ольга Кузьминична, когда пришла в себя, с жаром поздравила племянницу: породниться с Путятиными и Градинерами – это же как им всем свезло! Что касается кузины Анжелики, то она поначалу расширила глаза от ужаса, но потом не могла не признать, что партия действительно завидная. Но вечером, на девичьих посиделках, она с благоговением спросила кузину:

– Как ты его не боишься, Мила? Меня просто дрожь пробивает от мысли, что он может ко мне прикоснуться и… м-м-м… не только.

Милочка честно призналась, что господин Путятин – не тот мужчина, который с первого взгляда может вызвать томление в ее сердце, но раз так повернулась ситуация, и ее будущность связана с ужасным Владом, то хочешь не хочешь, но нужно разыскать в женихе какие-то положительные стороны. Тем более что он сам старается изо всех сил.

– К тому же, Лика, ведь все могло быть куда хуже! А он красив и богат, и все постоянно напоминают мне, какое место в «золотой сотне» журнала Forbes он занимает. А какая у него белая кожа!..

Кузина не могла не согласиться, что было бы куда хуже, если бы Милой заинтересовался старый развратник Джалсамбек Байбаев. Непонятно с какого перепуга он считает себя пупом земли и подарком каждой женщине, но от его масленого взгляда просто в дрожь бросает!.. То ли дело Нузгар Абар-Рахман. После чего, девицы перешли к детальному обсуждению достоинств сподвижника Влада Путятина.

Глава 9

Так прошла неделя. Затем другая. Каждый божий день Путятин являлся с визитом, захватив с собой верного Абар-Рахмана, который с энтузиазмом отвлекал внимание тети и кузины от маневров друга. С точки зрения всех возможных правил приличия, скрывать особенно было нечего: девица была столь юна и невинна, что любой мало-мальски непрозрачный намек бросал ее в краску. Зрелище это, само собой, было на редкость соблазнительным, но постоянно находиться вблизи особы, которая пылала как пожар на буровой – удовольствие на любителя (к слову, это Джалсамбек Байбаев слыл поклонником целомудренных девственниц). Поэтому Путятин ограничивался невинными комплиментами и осторожным пожатием по-детски пухлых пальчиков.

Пара часов в обществе Милы Обольяниновой были таким испытанием для язвительной натуры Влада, что он с энтузиазмом отыгрывался на московском обществе (и прилегающем к нему Рублево-Успенском ареале). Не щадил ни правых, ни виноватых, и вскоре при виде ужасного Путятина светская публика разбегалась кто куда. Так, Шушпанцев-младший столько всего узнал о своем дурном вкусе в выборе смокингов, что уже серьезно подумывал о длительном путешествии по островам Карибского бассейна.

Именно из-за того, что Влад Путятин застращал все столичное общество, ежеминутно давая повод для сплетен, шуток и скандалов, мало кто обратил внимание на его тесное общение с Милой Обольяниновой. Почтенный банкир Козолупа отлично понимал, что утренние визиты жениха племянницы распугают всех столичных холостяков, поэтому с многочисленными намеками и экивоками, пригласил его заезжать после обеда, «как члена семьи, так сказать». На это время дня горничной Фаине было дано указание придумывать все возможные предлоги, лишь бы не пускать на порог никого постороннего. Это в их же интересах!

Во время совместных посещений ресторанов, едва завидев паркующийся «астон-мартин» миллиардера, посетители разбегались кто куда. И неслись во весь опор, надо сказать. В считанные секунды семейство Козолупа оставалось в зале в полном одиночестве, и ужин в компании Путятина могли видеть лишь официанты, да охранники.

На балах и вечеринках светская публика настолько трепетала перед Владом, что особо чувствительные гости при известии о его прибытии спешно собирались и уезжали. Некоторые хозяйки уже начали выражать неудовольствие присутствием Путятина на их мероприятиях, но, разумеется, лишь вполголоса и наедине с мужьями. Те лишь разводили руками, и умоляли жен не выносить сор из избы, поскольку никто их в открытую не поддержит, а репутация дома рухнет в одночасье, как только ужасный Влад обдумает очередную каверзу.

Почтенный банкир Козолупа пыжился от гордости, что его племяннице выпала такая блестящая партия. Но у него уже с трудом хватало сил сопротивляться нажимам неистового жениха открыто объявить о помолвке. Дмитрий Анатольевич перевел все стрелки на тестя с тещей: они-де опекуны Милы Обольяниновой, и поэтому торжественное обручение должно состояться непременно в их присутствии. Параллельно непрозрачно намекалось: племянница является главной наследницей властного Кузьмы Прокопьевича и капризной Аделаиды Константиновны, и как бы богат ни был Влад Путятин, ему не резон брать в жены бесприданницу. А именно это может случиться, если все дела сладят за спиной четы Лыковых.

Сам себе Дмитрий Анатольевич отдавал отчет, что тестю с тещей нужно дать время, дабы уладить все дела с банкирским домом Черских. Если во время этих малоприятных переговоров выйдет «Коммерсант» с оглашением помолвки, то гнев четы Лыковых падет именно на седую голову Дмитрия Анатольевича. А Ольга Кузьминична в очередной раз будет высказано все то, что еще раз напомнит ей, каким разочарованием она была для родителей.

С каждым днем Дмитрий Анатольевич все с возрастающей тревогой вглядывался в календарь, высчитывая день, когда тесть с тещей получили его письмо и пришли в неистовство (уж в этом-то почтенный банкир ни на унцию не сомневался!). Затем он прикидывал, сколько времени им понадобиться, дабы прийти в себя и осознать, какая это завидная партия, потом обдумать, как они отвергнут сговор с блестящим Максимом Черским, и осуществить сие. Еще пару дней на сборы и перелет из Лондона, и вот дражайшие родственники появятся на пороге его дома.

Что в итоге и случилось. Несколько позже, чем предсказывал календарь, но все равно слишком рано, поскольку Дмитрий Анатольевич оказался совершенно не готов к той буре, которая ворвется в двери его дома вместе с Аделаидой Константиновной Лыковой.

Глава 10

Аделаида Константиновна прибыла в московский дом своего зятя после воскресного обеда, и задним числом можно сказать – это сослужило всем проживающим в особняке хорошую службу – подкрепило силы и помогло продержаться до завтрака, поскольку был такой дым коромыслом, что до вечерней трапезы руки ни у кого не дошли.

Еще даже не пройдя мимо почтительно склонившейся Фаины, Аделаида Константиновна пыхтела так, что сразу становилось ясно – ее гнев в самом разгаре, и четыре часа авиаперелета на частном «гольфстриме» Лыковых стали серьезным испытанием для поверенного в делах семьи сэра Джеймса Тамнуса.

Владислав Путятин в сопровождении Нузгара Абар-Рахмана только что покинул столь гостеприимную для него обитель, следом за ним отчалил Дмитрий Анатольевич, справедливо рассудив, что на сегодня его роль отца, дяди и главы дома закончилась, и он может провести спокойных вечер в гольф-клубе. Так что первый удар гнева Аделаиды Константиновны пришелся на ничего не подозревающую Ольгу Кузьминичну, от ужаса превратившуюся в камень Анжелику и мгновенно осознавшую всю свою вину Милочку.

Госпожа Козолупа никак не могла понять: почему же матушка так гневается? Впрочем, это было не суть неважно, главное – улизнуть от родительского внушения. Поэтому Ольга Кузьминична попыталась применить испытанную десятилетиями и отлично зарекомендовавшую себя тактику: закатывала глаза, заламывала руки, пускала слезу, порывалась упасть в обморок. Но, увы, эти приемчики были отшлифованы на Дмитрии Анатольевиче, а вот на мать они никакого впечатления не производили. Поэтому Ольге Кузьминичне пришлось получить сполна: узнать, что она – неблагодарная дочь, нерадивая мать, ей нельзя доверить присмотр за девицами, в голове у нее ни капли разумности, а – одни бутики да сплетни. Но даже сплетни она не может запомнить и сделать из них выводы. Мать до сих пор удивляется, что кто-то позарился на столь незадачливую особу, и как она вообще смогла вырастить детей. Зато сейчас из-за своей глупости испортит им будущность!

В завершение родительского внушения прямым текстом было сказано: она, Аделаида Лыкова, еще подумает, не надо ли переписать завещание, поскольку ее терзают смутные сомнения, в нужные ли руки попадет московский филиал банка, не говоря о пакете акций лондонского (старая банкирша, не сдерживала себя, поскольку родительское внушение происходило в узком семейном кругу). После чего Ольга Кузьминична была выставлена за дверь с приказом, найти «этого дурня, ее мужа» и незамедлительно доставить его пред очи тещи.

Затем настал черед Милы Обольяниновой (Анжелика была в таком оцепенении, что распаленная Аделаида Константиновна не обратила на ее присутствие никакого внимания).

– Людмила, ты совсем разум потеряла? – без экивоков спросила бабушка. – Оставаться наедине с этим непутевым внуком Ириады Градинер! О чем ты думала?!

Аделаида Константиновна все еще пыхтела от негодования и лишь краем уха слушала сбивчивые оправдание Милочки, которые, впрочем, ей ничего нового не сообщили. Дмитрий Анатольевич, недаром служивший под началом въедливого Кузьмы Прокопьевича Лыкова, четко и по-деловому описал всю ситуацию, не утаив никаких подробностей, которых удалось вытянуть из Путятина и племянницы. Он даже честно признался: его так пугает репутация молодого миллиардера, что он не посмел даже заикнуться отказать его брачному предложению.

Может, слушала Аделаида Константиновна внучку и невнимательно, зато смотрела во все глаза. И от нее не утаилось, что при упоминании имени непутевого внука Ириады Градинер, Милочка приятно розовела.

Чего уж скрывать, за последние дни Влад Путятин провел огромную работу! Намеками, комплиментами и прикосновениями он вызвал ответную реакцию Милы. Как раз предыдущим вечером у Велепольских, ему удалось завести ее в полутемный зимний сад и заболтать так, что поцелуй стал логичным завершением его трудов. Позже он с ленивой усмешкой подумал, что помолвку можно и затянуть, если дело идет такими приятными темпами…

– Поднимайся к себе, Мила, – оборвала сбивчивые оправдания бабушка, – и никуда не выходи. Я поговорю с твоим дядей и там решу, что делать.

Что касается почтенного банкира Козолупа, то, получив истеричное sms от жены, он пару минут серьезно раздумывал: удастся ли сделать вид, что с мобильной связью были перебои, и сообщение до него не дошло? Но потом с сожалением рассудил, что придется скрываться и ночевать по друзьям долгонько, потому что теща была на редкость терпелива, если это потребуется.

Возвращаясь домой, он надеялся лишь на то, что Аделаида Константиновна выместила большую часть гнева на Ольге Кузьминичне. Нет, он догадывался, что и ему достанется за нерадивый присмотр за племянницей. Но это, так сказать, будет буря во имя приличий, поскольку даже придирчивая теща не могла не признать, что нефтяной магнат Путятин – это куда более выгодная партия, чем банкир Черский, который, к тому же, слишком любит древнюю культуру и жен китайских бизнесменов.

Дмитрий Анатольевич ошибся по всем статьям. Родительское внушение Ольге Кузьминичне было лишь увертюрой. Сбивчивые оправдания Милочки – антрактом. А на его долю выпал апофеоз.

Аделаида Константиновна со свойственной ей прямотой, не стала ходить вокруг да около:

– Дмитрий, я понимаю, что у Ольги голова чепухой забита, но ты-то никогда не страдал потерей памяти! Неужели ты не мог догадаться о причинах каверзы Влада Путятина?

– Э-э-э-э…, – от предчувствия недоброго сердце Дмитрия Константиновича рухнуло, а затем, где-то там, внизу, заколотилось, словно обеденный гонг.

– Ведь случилось это всего десять лет назад! Я не могу поверить, что у московских светских людей настолько короткая память, – Аделаида Константиновна укоризненно посмотрела на зятя.

– М-м-м-м…, – мысли Дмитрия Анатольевича метались, пытаясь охватить многочисленные светские скандалы последнего десятилетия.

– Варвара Благовещенская, – наконец сжалившись, подсказала теща.

Дмитрий Анатольевич ахнул, прикрыв рукой рот, а другой, схватившись за сердце. Теперь его мысли мгновенно окружили и вытащили на белый свет нужное воспоминание.

Случилось это не десять лет назад, а девять, да и скандала большого не было, поскольку Феоклист Емельянович и Марфа Арсеньевна Благовещенские задействовали все связи, дабы поступок их старшей дочери посчитался в московском свете всего лишь причудой. Доподлинно известно было одно – успешная дебютантка Варя Благовещенская внезапно оставила свет и приняла монашество.

Поступок дочери четы Благовещенских был сам по себе настолько необычным, что в обществе обсуждали лишь неожиданную страсть дебютантки к смирению плоти, и нравы монастырской жизни в целом. Благовещенские с готовностью подтверждали давнюю повышенную религиозность дочери. Но до того, как поступок Варвары был погребен под последующими светскими скандалами, успел пронестись слух, что причина сей причуды – драматически оборвавшийся роман и отнюдь не целомудренный.

Некоторые прямо указывали на Максима Черского. Но так как у Вареньки Благовещенской был сонм поклонников, каждый из которых хоть раз сделал брачное предложение, то блестящий Макс благополучно сделал вид, что был всего лишь одним из их числа. Таким образом, ему удалось спасти репутацию джентльмена. Хотя и упрочить имидж плейбоя.

– Влад Путятин тоже делал предложение. Да-да, он не всегда был ходячей язвой! Тогда он был молод, романтичен и влюблен, – рассказывала Аделаида Константиновна поразительные вещи. – Его предложение было отклонено, но с непрозрачным намеком, чтобы не унывал, был настойчив и продолжал добиваться своего. И пока Путятин возил букеты охапками и блистал комплиментами, Максим Черский зашел с другой стороны, причем так далеко, что обязан был жениться. И немедленно!

– Вы хотите сказать, что Варвара?.. – с горящими глазами уточнил Дмитрий Анатольевич.

– Что бы там ни было, Черский отказался жениться, – отрезала теща. – И после недолгих раздумий она приняла предложение по уши влюбленного Влада Путятина. Но кое-какие слухи уже поползли, и Ириада Градинер удержала внука от этого брака. Юнец был буквально растоптан! Его избранница, как последняя провинциальная дурочка, дала себя соблазнить столичному вертопраху, а затем не смогла быть настолько привлекательной в его глазах, чтобы удержать и женить на себе. Более того, она оказалась настолько коварной, что приняла предложение наивного Путятина, дабы прикрыть потрепанную девичью репутацию.

– Вот дела-а-а-а, – восторженно протянул Дмитрий Анатольевич.

– С тех пор Путятин и презирает дебютанток, таких невинных с виду и порочных по сути. А Макс Черский – Влад быстро докопался до личности соблазнителя! – стал для него объектом мести…

– А что Варвара? – жадно перебил зять.

Аделаида Константиновна сурово поджала губы, но все-таки рассказала, что знала:

– Благовещенские сами замяли несостоявшуюся помолвку, как только стало понятно, что Ириада Градинер в курсе злоключений их дочери. Им еще повезло, что она не ославила Варьку на весь свет!.. Думаю, удержало ее лишь опасение подмочить репутацию любимого внука, но из-за этого же не удались все последующие попытки Благовещенских найти другого жениха. У Ириады руки дли-и-и-нные!.. В итоге, чтобы хоть как-то сохранить лицо, Варвару отправили в Питер к какой-то недавно покрестившейся родственнице. Ну, а остальное ты знаешь.

Дмитрий Анатольевич переваривал услышанное. Не то, чтобы он всего этого не знал. Но до сего момента факты были разрозненными, а светские скандалы настолько частыми, что один нанизывался на другой, и подробности прошлогодних почти без остатка растворялись в памяти.

Почтенного банкира Козолупа нисколько не волновала репутация Максима Черского. Это был мужской спорт, и та девица или дама, которые решали вступить в игру на равных, могла рассчитывать лишь на свою удачу и на влияние родственников. Впрочем, обширных связей Благовещенских не хватило, чтобы захомутать блестящего Макса. Зато Лыковы лишь поманили банковским слиянием, и знаменитый светский красавец, не долго ломаясь, согласился стать мужем Милы Обольяниновой.

Куда неприятнее, что племянницу (а заодно и всех Козолупа) пытались втянуть в еще одну мужскую игру – светскую месть. И тут Дмитрий Анатольевич полностью отдавал себе отчет в том, что и он, и его дражайшая супруга должны были вспомнить историю любви Варвары Благовещенской. Уж Ольга Кузьминична-то точно! Все, что касалось дебютанток за последние лет сто, она раскопала, разобрала по косточкам и подробно обсудила с товарками. И неужели хоть каким-то боком эти светские раскопки не могли коснуться дебюта старшей дочери Благовещенских?.. Нет, он положительно разочарован в материнских талантах своей супруги.

Все это Дмитрий Анатольевич выложил теще, свалив, таким образом, ответственность за опасную ситуацию на жену. До кучи он приплел и Нузгара Абар-Рахмана, этого приспешника Влада Путятина, что отирается в их гостиных в вызывающе тесных штанах и пудрит мозги Анжелике.

Аделаида Константиновна с усмешкой слушавшая оправдания зятя, при упоминании Нузгара Абар-Рахмана нахмурилась. Они здесь что, совсем разума лишились? Ей, на рысях примчавшейся в Москву, чтобы спасти репутацию старшей внучки (а заодно и всей семьи), придется еще, и исправлять ущерб, нанесенной младшей внучке?!.. Дмитрий Анатольевич лишь скорбно развел руками и снова перевел все стрелки на дражайшую супругу.

– Никого не принимать, – резюмировала Аделаида Константиновна. – Девиц держать дома и никуда не вывозить. Ольга пусть сидит с ними и нос на улицу не кажет, пока я со всем не разберусь.

– А-а-а?.. – спросил Дмитрий Анатольевич.

– Владу Путятину пусть говорят, что девочки с бабушкой разъезжают с визитами.

– И-и-и?.. – уточнил Дмитрий Анатольевич.

– Сам сиди в банке и держи язык за зубами.

– Э-э-э… – засомневался Дмитрий Анатольевич.

– Ничего, продержался же ты пару дней и никому не рассказал про сватовство Влада Путятина. Ведь никому?!

– Нет. – Поклялся Дмитрий Анатольевич всеми святыми. И мысленно возблагодарил господа, что надоумил его удержать этого ужасного Путятина от оглашения помолвки.

Глава 11

– Не ожидала я, Ириада, что ты со мной так поступишь, – сказала Аделаида Константиновна, поднимаясь на террасу дачи Градинеров.

Ириада Градинер поперхнулась от неожиданности. Уже давным-давно никто не осмеливался говорить с ней в таком тоне. Впрочем, Аделаида Лыкова была той единственной, которая могла говорить в лицо Ириаде Градинер все, что думала. И ее репутация влиятельнейшей дамы столичного света держалась лишь на том, что супруга банкира Лыкова предпочитала московской суете покой кенсингтонской жизни.

Ириада Вербер и Аделаида Андроникова водили дружбу еще с девичества. Первые успехи, первые неудачи, дебют в свете, внимание поклонников, козни соперниц, надежды родителей – все это они пережили на пару. Девицы делились секретами, помогали друг дружке, сплетничали, интриговали, язвили и искренне радовались, когда одной из них сделал предложение перспективный доцент Моисей Градинер (который ныне в статусе академика РАН подремывает среди подмосковных сосен), а второй – кадровый дипломат Кузьма Лыков (впоследствии перешедший на стезю международного банковского дела). Они даже расписались с разницей в день, чтобы соприсутствовать на бракосочетаниях друг у друга, а затем разъехались по свадебным путешествиям.

Как это обычно и бывает, с годами пути задушевных подруг несколько разошлись. Ириада Градинер блистала в московском свете, с небольшими перерывами на заграничные научные командировки. Аделаида Лыкова же последовала за супругом по месту дипломатической службы, а по завершению оной – и параллельно краха социалистической системы, – приняла статус жены банкира и обосновалась в Лондоне, наслаждаясь умеренным английским климатом. Но подруги не теряли связь, радуясь успешным бракам детей и кручинясь потери близких.

И вот теперь Аделаида Лыкова была здорово разозлена тем, что задушевная подруга юности, позволила внуку втянуть себя в месть против Максима Черского, задев при этом интересы Милы Обольяниновой. И если участие Ириады Градинер в этой каверзе было не активным, то уж наверняка благосклонным.

Аделаида Константиновна, хоть и жила в тени властного супруга, но обладала острым умом, обширной памятью, отлично знала свет и просчитывала его интриги на раз. К слову сказать, если бы она объединилась с Ириадой Градинер, то жизнь московского общества (и прилегающего к ней Рублево-Успенского ареала) превратилась бы в кромешный ад!

Услышав прямой вопрос задушевной подруги юности, глаза у Ириады Градинер забегали. Действительно, она угадала каверзу любимого внука, как только он попросил Елену Келдыш представить его внучке Аделаиды Лыковой. Но у нее есть оправдание: этот похотливый кот черский в свое время подсунул им бракованную невесту, и сколько сил ей стоило расстроить сей позорный брак!

– И что, сейчас ты хотела проверить целомудрие невесты Максима Черского? – выслушав все это, с жестокой усмешкой спросила Аделаида Константиновна.

– Никто не сомневается в целомудрии Милочки, – попыталась подольститься к подруге Ириада Марковна.

Аделаида Константиновна лишь хмыкнула.

– У тебя и твоего внука, Ириада, странная логика: предложение он делал не Максу, а Варваре, и на скором венчании настаивал отнюдь не Черский, а Марфа Благовещенская. Так почему же он не мстит несчастному семейству?

– Ты же сама назвала их несчастными. Благовещенские уже получили свое! – попыталась вывернуться Ириада Марковна.

Увы, она отвыкла от пикировки с равными себе!

– Да-а-а-а-а? – с самым искренним видом изумилась Аделаида Константиновна. – А почему же несчастная дочь Благовещенских не смогла выйти замуж ни за Борю Гальперина, ни за… как там бишь его… Мацкявичуса? Ты уже расстроила ее брак с внуком, зачем же было мешать девице, найти другого мужа, а?

Глаза у Ириады Марковны снова забегали.

– А что касается твоего разлюбезного внука, который обычно вцепляется своими ядовитыми зубами в любого, кто хоть на унцию провинился перед ним, то тут он ждал почти десятилетие, чтобы отомстить Максу Черскому. Какая поразительная злопамятность!

– Он ждал подходящей возможности, – попыталась оправдаться Ириада Марковна.

И снова угодила в словесную ловушку!

– Ага, на редкость терпеливо ждал, пока Макс соизволит, наконец, связать себя узами брака. Притом, что он обручен с Людмилой уже лет пять! За эти годы твой мстительный внук мог не просто совратить ее с пути истинного, но и наделать ей кучу детей. Но почему-то он ни о чем таком не думал, пока случайно не столкнулся с ней на балу у Келдышей… Не ври мне, я говорила с Еленой, и все знаю!

Ириада Марковна сделала еще пару попыток оправдаться, но это уже были настолько неудачные отговорки, что она сама это понимала. Наконец, она сдалась:

– Я виновата перед тобой, Аделаида. Я просто не подумала.

Аделаида Константиновна взирала на нее торжествующе. Извинение было так себе, но еще никому не удавалось добиться от Ириады Градинер даже этой малости (никому, включая ее уважаемого в международных научных кругах супруга).

Начало было положено, и Аделаида Константиновна ждала продолжения. Обе задушевные подруги юности отлично понимали, что извинениями тут не отделаешься.

Ириада Марковна вздохнула так, будто у нее сердце разрывалось. И это было правдой. Прошло уже немало лет с той поры, когда она ее могли вынудить пойти на сделку, не слишком ей выгодную. И в данном случае старейшина московского света даже не могла утешить себя тем, что потом жестоко отомстит оппоненту. Аделаида Лыкова напомнила ей, что есть воля столь же стальная, а язык такой же острый.

– Чего ты хочешь конкретно, Ада? Чтобы Владик исполнил свой долг? Или ушел в тень, дав Черскому сдержать слово?

Аделаида Константиновна внутренне возликовала: Ириада Градинер обратилась к ней так, как они себя называли в годы тесной дружбы и светского сотрудничества – Ада и Ада. Вдвоем они были силой, способной подмять под себя всю светскую Москву (и прилегающий к ней Рублево-Успенский ареал). Значит, подруга не только сдалась на милость, но и искренне признает свою ошибку, кроме того, не собирается ковать топор войны, ни сейчас, ни в ближайшем будущем. Все это замечательно, конечно, но сейчас нужно было быстро решить, какое брачное предложение будет более выгодным для любимой внучки.

– Мстислав Путятин действительно настолько чурается женского общества? – задала наводящий вопрос Аделаида Константиновна.

Ириада Марковна многозначительно приподняла брови:

– Случаются, конечно, чудеса, как утверждают попы, но в данном случае я бы не рассчитывала, что Славик доживет до рождения наследника, – она сделала особый акцент на слове «доживет».

«Ага!» – смекнула банкирша Лыкова. – «Значит, брат Мстислав не только неровно дышит к смазливым стилистам, но и с трудом волочит ноги. Это все упрощает».

Аделаида Константиновна решила не жеманиться и взяла быка за рога:

– Не секрет, что Людмила наша с Кузьмой наследница, а ты собираешься отписать что-то внуку?

– Уже, – подтвердила Ириада Марковна. – Вся коллекция Моти достанется Владику.

Аделаида Константиновна быстро прикинула, почем сейчас уходит на лондонских аукционах живопись и предметы искусства позднего Возрождения.

«Неплохо», – одобрила результаты своих подсчетов банкирша Лыкова.

Затем она приплюсовала широко известные доходы от доли принадлежащего Владиславу Путятину нефтегазового месторождение.

На вторую чашу призрачных матримониальных весов Аделаида Константиновна сложила хорошо ей знакомые доходы Максима Черского и утяжелила их давней мечтой Лыковых объединить два банкирских дома. И сравнила результат.

Богатство, текущее и будущее, Владислава Путятина заметно перевешивало. Дабы быть справедливой Аделаида Константиновна разложила по чашам призрачных весов светскую репутацию двух потенциальных мужей Милы Обольяниновой. И тут внук Ириады Градинер по всем статьям обошел блестящего Макса. Можно сколько угодно восторгаться внешностью банкира Черского, его манерами и бесконечным списком дам, проснувшихся в его постели, но Влад Путятин, не смотря на всю свою язвительность, был практически рыцарем в сияющих доспехах.

Аделаида Константиновна улыбнулась терпеливо дожидающейся окончания ее арифметических вычислений подруге.

– Помнишь, Ада, как мы мечтали, что породнимся через детей? Тогда это не удалось, но теперь мы можем породниться через внуков.

Так изящно урожденная Аделаида Андроникова дала понять своей задушевной подруге юности Ириаде Вербер, что Милочка Обольянинова самим небом предназначена Владу Путятину.

Ириада Градинер оценила красивый жест Аделаиды Лыковой, но почтенные дамы еще немного поторговались. Аделаида Константиновна подтвердила, что освободит кенсингтонский особняк, как только для любимой внучки прозвонят свадебные колокола, напомнив, что данное владение остается в собственности наследницы в замужестве и вне его (пример Лалики Сеид-Шах был быстро принят к сведению опытными в браке дамами). И после недолгой дискуссии согласилась отдать управление московским филиалом банка молодоженам (интересы семьи Козолупа были признаны несущественными).

– Ада, я уверена, что Славик не изменит своим привычкам, но мало ли что! И я не хочу, чтобы Владик остался без собственного независимого бизнеса, – аргументировала свое требование Ириада Марковна. – Потом, если все пойдет как надо, сольют все в один концерн.

Аделаида Константиновна была полностью согласна, что без независимого дохода – это не дело! Взамен, она потребовала, чтобы будущее владение Владом Путятиным коллекцией академика Моисея Градинера было публично оглашено. Не проблема? Но это еще не все: пусть ее разлюбезный внук сам признается своей нареченной, каковы были причины его неожиданного сватовства.

Ириада Марковна пришла в недоумение. Почтенные дамы, даже немного поцапались. Но Аделаида Константиновна твердо стояла на своем: Владислав Путятин должен отвечать за свои каверзы.

Ириада Марковна еще немного поломалась, но когда задушевная подруга юности клятвенно пообещала, что объяснение останется между молодыми людьми, а обществу объявят лишь то, о чем с таким жаром интриговал ее разлюбезный внук: Мила Обольянинова отвергла блестящего Максима Черского, дабы составить счастье Влада Путятина – согласилась. Стороны ударили по рукам. Немедленно послали за поверенными в делах, а заодно и кликнули дремлющего среди сосен академика Градинера. Нечего тянуть, если сразу можно составить брачный контракт.

Про Максима Черского больше никто не вспоминал.

Глава 12

Дом Козолупа затаился. Хозяева никого не принимали и никуда не выезжали. Горничная Фаина стойко держал оборону у парадной двери. За ее спиной изредка прошмыгивала прочая прислуга. Иными словами, Аделаида Константиновна Лыкова быстро подмяла под себя весь дом.

Ольга Кузьминична в отсутствии супруга (который, как и было приказано, тихо сидел в банке) закатывала глаза и заламывала руки. Все заинтересованные стороны, не сговариваясь, пришли к соглашению, что нервную систему госпожи Козолупа лучше не перегружать подробностями сватовства Владислава Путятина к ее племяннице.

Верная супруга Дмитрия Анатольевича в родительском внушении Аделаиды Константиновны уловила главную для нее мысль: матушка ею недовольна. Но еще больше ее возмутило новое обручение любимой внучки. И как только Ольга Кузьминична увидела, что Фаина защищает вход, словно герои Брестской крепости, то стало понятно, как день – если Владиславу Путятину отказано от дома, то на порог больше не пустят и верного ему Нузгара Абар-Рахмана. Ах, а какая это была блестящая партия!..

Анжелика Козолупа хныкала в своей комнате. В каком бы оцепенении она ни была, присутствуя при родительском внушении бабушки Ады, а затем при сбивчивых оправданиях кузины, но общую картину она тоже уловила: Нузгар Абар-Рахман оказывал ей знаки внимания, лишь по приказу ужасного Владислава Путятина. Какой удар по самомнению дорогуши Лики! И даже, если это не правда, то все равно теперь любезный ее сердцу молодой человек больше никогда переступит порог родительского дома. И, если в самое ближайшее время никто более достойный не появится, ей придется выйти замуж за стремительно лысеющего Андрея Хухарева, как с суровой прямотой разъяснил отец.

Мила Обольянинова, как могла, успокаивала кузину, но у нее самой на душе кошки скребли. Лишь из-за ее наивной глупости, произошло сватовство Владислава Путятина, что в итоге привело к гневу любимой бабушки, истерике тети Оли, хмурому молчанию дяди Мити и разбитому сердцу кузины Лики. Про состояние своего сердца Милочка старалась не думать. Какая разница, какие чувства она испытывает к мужчине, если ей придется выйти замуж за другого!..

Лишь вечером к дому семейства Козолупа подкатил «роллс-ройс» Аделаиды Константиновны. Сразу все пришло в движение: забегала прислуга, в банк была послана sms, призывающая Дмитрия Анатольевича срочно явиться домой. Но когда Ольга Константиновна спустилась вниз и попыталась поговорить с матерью, то незадачливую дочь быстро осадили ужасающим известием: московский филиал семейного банка больше не отписан младшим Козолупа, а теперь пусть она оставит мать в покое – ей нужно написать Маргарите Моисеевне Черской. Наверх Ольга Кузьминична вернулась на руках горничной Фаины и повара Виссариона.

Спешно прибывшему на зов тещи Дмитрию Анатольевичу вспотевшая Фаина кратко обрисовала ситуацию в доме, перечислил все персон, пытавшихся прорваться, особо упомянув Владислава Путятина, Нузгара Абар-Рахмана и Андрея Хухарева. Услышав все это, почтенный банкир поморщился, но послушно отправился в кабинет, который оккупировала теща.

– Дмитрий, завтра же дашь объявление в «Коммерсант» о помолвке Милы, – вместо приветствия бросила ему Аделаида Константиновна.

Дмитрий Анатольевич задумчиво пожевал губы, подбирая слова для уточняющего вопроса.

– Кто же счастливец? – наконец, нашелся он.

Аделаида Константиновна, не отрываясь от письма, кивнула на некий документ, предлагая ознакомиться.

Дмитрий Анатольевич надел очки, взял бумаги со стола и начал вдумчиво изучать брачный контракт Владислава Евгеньевича Путятина и Людмилы Николаевны Обольяниновой, заверенный опекунами и поверенными в делах.

С каждой строчкой брови Дмитрия Анатольевича поднимались все выше. Он с прискорбием отметил, что московский филиал банка Лыковых уплыл от его сына, как и эта груда камней в Кенсингтоне. Но здраво рассудил, что могло быть и хуже, а так – еще дешево отделались. К тому же нигде в контракте не упоминалось, что Кузьма Прокопьевич и Аделаида Константиновна передает любимой внучке все фамильные драгоценности и наличность. Иными словами, его дочь Анжелику из завещания не вычеркнули. Подачка, конечно, но капризная теща могла пойти на принцип, и вообще лишить наследства отпрысков младшей дочери.

Дочитав брачный контракт до конца, и с удовлетворением отметив подпись этой старой ведьмы Ириады Градинер, Дмитрий Анатольевич вытянулся во фрунт, и отрапортовал, что завтра же с утра соответствующий текст будет передан в редакцию газеты. Затем немного помялся, и осторожно уточнил: как долго продлиться изоляция девиц?

Аделаида Константиновна подняла глаза от письма, и ответила в том духе, что ей не нужно, чтобы лишний народ ошивался по гостиным. Поэтому Влада Путятина принять, а прочих визитеров гнать в шею. Да, и завтра вечером все должны быть готовы к очередному балу у Келдышей, Елена Викторовна передала приглашение. А теперь, пусть идет на все четыре стороны, ей еще нужно дописать письмо мамаше Черской.

Дмитрий Анатольевич на цыпочках вышел из собственного кабинета и перевел дух. Подумав немного, он решил пока ничего не говорить Ольге Кузьминичне (ну, кроме долгожданного приглашения на бал), дабы провести вечер спокойно. Завтра все само как-нибудь рассосется, пока он будет в банке.

Глава 13

Владислав Путятин в самом мрачном расположении духа ехал с визитом к Миле Обольяниновой. Вчера, когда личный шофер бабули Градинер отыскал его с записочкой на iPad, приглашающей немедленно заехать к ней на Николину Гору, – ничего не предвещало, чем закончится его красиво выстроенная мстительная каверза.

Ириада Градинер встретила его в обществе почтенной дамы, которая оказалась небезызвестной Аделаидой Лыковой. Влад сразу же почувствовал беспокойство, которое переросло в панический ужас, когда две ведьмы взяли его в клещи. Все, наигрался, красавчик, пришло время сдержать слово, исполнить долг джентльмена и вообще продолжить род.

Путятин, изворачивался как уж на сковороде, но почтенные дамы твердо стояли на своем: он обязан жениться и точка! Бабуля Градинер сунула ему под нос брачный контракт и ткнула искривленным артритом пальцем в главный аргумент – банк, кенсингтонский особняк и прочее обширное приданное, обещанное за Людмилой Обольяниновой. А буквально из следующего абзаца, он с интересом узнал, что коллекция деда Моти все-таки отходит ему, о чем будет объявлено во всеуслышание. Впрочем, бабуля не постеснялась прямым текстом сообщить, дескать, он у нее любимый внук, но не единственный, и каждый из них будет ползать по паркету этой самой гостиной, как только она поманит бесценной коллекцией предметов искусства позднего Возрождения. Влад начал колебаться.

Дабы подтолкнуть его в правильном направлении, Аделаида Константиновна Лыкова медовым голосом сказала, что, дескать, понимает чувства молодого человека, поэтому и она, и Ада (тут бабуля Градинер ухмыльнулась) будут придерживаться творимой им легенды: юная невеста Максима Черского отвергла своего блестящего жениха, чтобы составить счастье Владислава Путятина. Ведь он этого хотел?

– Да, – наконец, сдался Влад.

Не успел он и глазом моргнуть, как бабуля Градинер зычно кликнула деда и поверенных в делах. Экземпляры брачного контракта разложили на чайном столике, Путятина подтолкнули в спину и вложили в руки перо Montblan. Наблюдая, как внук выводит свои инициалы, старый академик прослезился и потребовал шампанского, которое внесли сразу же, как только Аделаида Лыкова выдернула из-под пера последний экземпляр контракта.

Запивая «моэтом» провозглашаемые дедом тосты, Влад пытался осознать, что он только что сделал. Банк, кенсингтонский особняк и коллекция деда Моти довольно быстро заслонил образ Милочки Обольяниновой, то и дело краснеющей до корней волос. Учитывая глубокую антипатию Путятина к лживым и порочным дебютанткам, тут он мог, положа руку на сердце, признаться: он сделал единственный правильный выбор. А, если копать глубоко, то воспоминания об объятьях с трепещущей Милочкой в зимнем саду Велепольских, всколыхнули у Влада не только удовлетворение от красиво выстроенной мстительной каверзы.

Неудивительно, что в этом состоянии он не заметил, как две задушевные подруги юности переглянулись, затем мигнули поверенным, а следом вытолкнули за дверь старого академика Градинера, оставив ему в утешение початую бутылку шампанского. И снова взяли Путятина в клещи.

Когда он узнал, что главное условие его женитьбы на внучке Аделаиды Лыковой – это откровенное объяснение с невестой, то бросился вслед за поверенными, уносящими брачный контракт (свой экземпляр Аделаида Константиновна так крепко прижимала к груди, что с первого взгляда было видно – за просто так с ним она не расстанется). Но почтенные дамы все предусмотрели, перекрыв путь к выходу из гостиной проклятым чайным столиком. А когда, опрокинув его, Путятин добрался до двери, она была заперта на ключ. Бабуля Градинер ухмылялась и похлопывала себя по внушительному бюсту.

Влад умолял, канючил и клялся брачным контрактом, что станет самым лучшим мужем Российской Федерации, только не надо никаких признаний! Бабуля и новоиспеченная бабуля лишь злорадно хихикали и напоминали, что нужно нести ответственность за свои каверзы. Тогда Путятин попытался им доказать, что подобные откровения до глубины души оскорбят Милу Обольянинову, и она до гроба ему не простит, что стала частью его мести. Неужели, почтенные дамы хотят, чтобы семейная жизнь их внуков стала адом?

– А ты будь поубедительнее, – отмела все его доводы Аделаида Константиновна. – Я в тебя верю! – и потрепала ошарашенного Влада по щеке.

И вот теперь он ехал объясняться. Один на один с невестой. Верного Нузгара Абар-Рахмана эти ведьмы запретили брать с собой.

– Пусть только попробует приблизиться к моей внучке! – Зловеще процедила Аделаида Константиновна, и Влад понял, что ему еще долго придется расплачиваться за свою каверзу.

У парадного подъезда дома Козолупа маячил какой-то лысеющий хлыщ, пряча за спиной букет и испуганно поглядывая на Путятина. Горничная распахнул дверь, сурово взглянул на хлыща, но с улыбкой впустила в дом жениха Людмилы Николаевны Обольяниновой.

– Нет, они не принимают, Андрей Алексеич, – услышал за своей спиной Влад, как горничная дает отпор хлыщу с букетом, а затем со всем почтением обратился ко второму визитеру, – Людмила Николаевна в саду, господин Путятин.

Милочка Обольянинова буквально сбежала из дома. Действительно, находиться в такой атмосфере было непросто. Тетя Оля возлежала в спальне и протяжно стонала. Кузина Лика заливалась слезами и лелеяла вожделенный образ Нузгара Абар-Рахмана. Бабушка Ада, то уезжала, то возвращалась, но ничего не объясняла, лишь шушукалась с дядей Митей. А сам он искоса поглядывал на племянницу, но прекратил все задушевные разговоры. Возможно, присутствие посторонних разрядило бы атмосферу, ведь ни что так не тренирует дух, как исполнение светских обязанностей, но горничная Фаина отваживала визитеров, без объяснения причин. Поэтому Милочка решила, что глоток свежего воздуха – единственная возможность пережить тоскливо тянущийся день. Здесь, в саду, ее и нашел Путятин.

– Доброе утро, Людмила Николаевна, – поприветствовал он ее.

Сердце Милы сделало кульбит, а затем часто-часто забилось. И кто знает, что тому было причиной: неожиданное появление молодого человека или само его присутствие.

– Рада вас видеть, господин Путятин, – застенчиво улыбнулась она.

Влад приободрился.

«Возможно, все закончится благополучно», – расценил он, как добрый знак, приветливые слова невесты.

– Разрешите составить вам компанию, Людмила Николаевна? – учтиво спросил Путятин.

Мила разрешила, и Влад присел рядом на скамейку. Они помолчали. Каждый думал о своем: Путятин – с чего же начать объяснение, а Мила – что, их последняя встреча произошла в зимнем саду дома Велепольских, где молодой миллиардер в полной мере воспользовался правами жениха. Это было не самое неприятное воспоминание, Милочка начала заливаться краской, и тут Влад решился.

– Прежде чем наши судьбы будут соединены навеки, я хотел бы сделать признание Людмила Николаевна, – он осторожно взял ее за руку.

Ответом было пылающее лицо невесты и слабое пожатие ее пальцев.

– Когда я сделал вам предложение, моя дорогая Людмила Николаевна, мною руководил не только долг джентльмена, – воодушевившись, продолжил Влад.

«Сейчас он признается мне в любви!» – с ликованием подумала Мила, и ободрила жениха еще одним слабым пожатием.

«Отлично!» – с облегчением отметил Путятин.

– Причиной моего внимания стала ваша помолвка с Максимом Черским.

Мила широко распахнула глаза.

«Ах! Он ревновал», – наконец, догадалась она.

– Мне больно об этом говорить, – признался Влад, в душе проклиная Ириаду Марковну и Аделаиду Константиновну, – но я желал отомстить Максиму Черскому, отбив у него вас, моя дорогая.

Мила непонимающе взглянула на него.

– Это старые счеты, моя дорогая, но к вам они не имеют никакого отношения, поверьте! – затараторил Влад.

Но у Милочки с глаз упала пелена, и все кусочки мозаики встали на свои места.

– Собирались ли вы на мне жениться? – задала она вопрос не в бровь, а в глаз.

– Я сделал предложение, – попытался уклониться от ответа Влад.

– Собирались ли вы на мне жениться? – настойчиво повторила Мила.

Путятин почувствовал, как леденеют ее пальцы. Он судорожно искал правильный ответ, который устроил бы невесту, но и спас бы его репутацию джентльмена.

– Теперь, да, – единственное, что смог он придумать.

– Теперь! – вскричала Милочка, отдергивая руку. – Теперь! – она вскочила.

– Моя дорогая Людмила Николаевна, я умоляю вас о прощении! – и второй раз за всю его безупречную жизнь Владислав Путятин угробил модные тесные брюки.

– Я уже видела вас на коленях, господин Путятин, – презрительно бросила Мила. – Теперь на меня это не производит никакого впечатления.

Влад был растоптан, словно трава во время охоты.

– Я молю вас о прощении, Людмила Николаевна, – покаянно повторил он.

Милочку терзали два противоречивых чувства – презрение и обида. Но она была слишком юная, совсем неопытная и никто еще ей не делал такого откровенного зла, а сама она никогда не испытывала такого разочарования. И предательские слезы детской обиды брызнули из ее глаз.

– Как вы могли со мной так поступить? – не сдержавшись воскликнула Мила.

Первый раз в жизни Владислав Путятин, не находил слов.

– Я виноват перед вами, Людмила Николаевна. Я просто не подумал, – наконец, сказал он правду.

Мила плакала, плакала и плакала. Ей было так жалко себя! Все ее романтические мечты были разбиты, и ей даже в голову не пришло убежать в дом, чтобы скрыть свою горькую обиду от ужасного Влада Путятина.

Он стоял перед ней, вглядываясь в ослепшие от влаги глаза, и сердце его разрывалось. Каждая слеза, каждый всхлип Милочки Обольяниновой были словно прикосновение раскаленного ножа. Что уж скрывать, он никогда не видел столь искренних чувств. И именно его мстительная каверза стала причиной трагедии маленькой дебютантки.

– Я посвящу всю свою жизнь, чтобы загладить вину перед вами, – внезапно вырвалось у него.

– О чем вы говорите? – задыхаясь от слез, воскликнула Мила. – Неужели вы думаете, что я когда-нибудь захочу увидеть вас снова?

Бедняжка, она ничего не знала о сговоре двух старых интриганок!

– Ваша бабушка подписала брачный контракт, и завтра о нашей помолвке объявит «Коммерсант», – тихо сказал Путятин.

Губы у Милы задрожали, но хорошие манеры взяли вверх. Впрочем, как всегда.

– Вы оказали мне честь, господин Путятин, – присела она в нарочито глубоком реверансе. – Надеюсь, мое приданое удовлетворило вас?

– Людмила! – возмутился Влад и попытался взять ее за руку.

Она ловко уклонилась, и стала отступать к дому.

– Бабушка с дедушкой вольны распоряжаться моей будущностью, но никто не может указывать моим чувствам, – непрозрачно указала она жениху, чтобы он не надеялся получить мир в доме и покорную супругу.

– Как жаль, что вы остались равнодушны к моим чарам, Людмила Николаевна, – покаянно сказал Влад Путятин.

Губы у Милочки снова задрожали, но чтобы не выдать себя, она, наконец, убежала в дом.

Путятин смотрел ей в след и кусал губы.

«Идиот!» – наконец, признался он, и в бессильной ярости изо всех сил приложился лбом к стволу старого бука.

Глава 14

Келдыши снова распахнули двери своего особняка для столичного общества.

Первый бал московского сезона был тяжелым испытанием, даже для такой идеальной светской хозяйки, как Елена Викторовна, и такого гостеприимного хозяина, как Инвар Висвальдович. Чета Келдышей потом неделю отсиживались дома, принимая лишь избранных визитеров. Надо сказать, такое поведение лишь повышало общественный статус четы, а еще выше – тех персон, которых они допустили перед подернутыми туманом переутомления глаза.

Второй бал Келдышей также имел под собой жестокий отбор. Дебютантки второго дня и прочие получившие ранее отлуп, на сей раз вполне могли удостоиться приглашения, но только если за последние недели произвели впечатление на общество. Это были своего рода промежуточные итоги сезона: все, кого пригласили Келдыши, были успешны, популярны и удачливы. Главный критерий для дебютанток – минимум два брачных предложения, полученных с начала сезона, даже если претендентов отвергли придирчивые родственники. Разумеется, если девица уже была помолвлена, то не имело значения, сколько предложений она получила до этого.

Мила Обольянинова соответствовала обоим критериям. У нее два раза просили руки, и при этом еще накануне она была помолвлена и с тем, и с другим претендентом. Откуда все это знала, Елена Викторовна Келдыш – не важно. Знаете ли, невозможно, прослыть идеальной хозяйкой, не будучи посвященной во все сплетни, интриги и тайны московского света.

А вот у Анжелики Козолупа были все шансы провести этот вечер дома, оплакивая разбитое сердечко и подмоченную репутацию дебютантки. Ни один мужчина не предложил ей разделить будущность. Даже если принимать в расчет поползновения Андрея Хухарева, то этого все было равно мало, чтобы попасть в бальный зал Келдышей. Тут обеспокоенным родителям незадачливой юной особы весьма помогла бабушка Ада, которая в обмен на сенсационную информацию о помолвке Владислава Путятина, получила пригласительные билеты на всю семью.

– Путятин? Помолвлен?! Влад?!! – пришла в возбуждение обычно невозмутимая Елена Викторовна.

– На днях напишут в «Коммерсанте», – подтвердила довольная Аделаида Константиновна Лыкова (мало кому удавалось вызвать наглядные эмоции у Елены Келдыш). – Но оглашать начнем буквально с завтрашнего дня. Да хоть на твоем балу, дорогая!

Елена Викторовна склонила свою лебединую шею, поблагодарив за честь, оказанную именно ее дому. Но внутренне она ликовала. Именно на ее балу Владислав Путятин познакомился с Милочкой Обольяниновой. И представила его, не кто иной, как она сама! Нужно непременно всем напомнить об этом.

«Инвар будет в восторге!» – с удовольствием подумала Елена Викторовна, представив, как расскажет об этом семейном триумфе мужу. – «А Шушпанцевы больше никогда не смогут с нами конкурировать. Как и эта высокомерная Анфиса Передерий, возомнившая, что красота ее дочери сможет сделать ее царицей московского света».

Таким образом, семейство Козолупа, Мила Обольянинова и Аделаида Константиновна Лыкова вступили в бальный зал особняка Келдышей. Хозяйка поприветствовала их особенно любезно, а ее супруг оценивающе осмотрел невесту Влада Путятина.

«Миленькая. И тихая. И богатая. А Путятин не дурак!» – резюмировал Инвар Висвальдович.

Следующим пунктом вечерней программы было обязательное преклонение колен у дивана старейшин московского света. Ириада Градинер приветливо поблескивала стеклами очков, но Аделаида Лыкова отрицательно качнула головой: сначала дождемся жениха, а затем огласим помолвку. Впрочем, судя по совершенно фантастической любезности прочих грымз, Ириада Марковна явно не держала язык за зубами.

Аделаида Константиновна покосилась на внучку. После объяснения с Владом Путятиным та словно заледенела.

«Бедняжка! Нелегко расставаться с иллюзиями», – подумала опытная Аделаида Лыкова. – «Впрочем, Путятину тоже досталось…».

Горничная Фаина ей в подробностях рассказала, в каком виде Владислав Путятин покинул дом Козолупа. Аделаида Константиновна с веселым изумлением приподняла брови, но и пальцем не шевельнула, чтобы ободрить любимую внучку. Она твердо придерживалась мнения: молодые люди сами должны во всем разобраться, а тот так и будут полагаться на помощь старших.

«К тому же Мила заслужила возможность подуться на жениха. И помучить его», – со злорадством подумала Аделаида Константиновна, вспоминая давние ухаживания Кузьмы Прокопьевича.

Тем временем, гости Келдышей начали понимать, что происходит нечто сенсационное. «Ведьмы Градинер» потеснились и пустили в свой круг старую Аделаиду Лыкову (ну, ладно, это еще можно было как-то объяснить), чету Козолупа («Гляньте-ка, на Ольгу Кузьминичну, она сейчас лопнет от гордости!») и двух юных дебютанток (просто фантастика!). Анфиса Павловна Передерий заволновалась. Ириада Градинер практически шуганула ее дочь, блистательную Ульяну, не отказав себе в удовольствии во всеуслышание напомнить, что завидного мужа она себе так и не словила, еще месяц-другой, и ей придется согласиться на предложение старого развратника Джалсамбека Байбаева.

Анфиса Павловна начала что-то понимать и тревожно вглядывалась в лица двух дебютанток, подопечных четы Козолупа. Беленькая повесила нос и оживала лишь в краткие мгновения объявления прибывающих мужчин. Темненькая наоборот высоко вздернула подбородок и сжала губы в ниточку.

Действительно, девицы были не в самом радужном настроении. Анжелике Козолупа весь свет заслонил мужественный образ Нузгара Абар-Рахмана, а Мила Обольянинова, нарыдавшись всласть, обдумывала возможность досадить будущему супругу. Ее личный опыт в этом деле был минимальным, но поведение тети Оли, бабушки Ады, да и старой кошелки Ириады Градинер могли подкинуть немало конструктивных идей.

Впрочем, мстительный список Милочки также содержал имена Аделаиды Лыковой и Ириады Градинер. Да, она была юной, да, неопытной, но они что, за дурочку ее считали, играючи распоряжаясь ее судьбой и состоянием?! Милочка твердо решила впредь держать ушки на макушке, и не давать больше возможностей использовать себя.

Первый урок был настолько жестоким, что маленькая дебютантка усвоила его назубок. Пусть пеняет на себя тот, кто решит самоутвердиться за ее счет!.. Вот что значит кровь Лыковых, сказала бы в этом случае тетя Оля.

– Господин Путятин! – наконец, объявил дворецкий Келдышей и бальный зал вздрогнул.

Влад вступил на знакомый паркет настолько осторожно, будто шел по канату, натянутому над Рейхенбахским водопадом. И, неудивительно. Ведь он не знал, что его ожидает, но догадывался, что последствия его неудачного объяснения с Милой Обольяниновой ему аукнутся. И еще как!

Гости бала, поспешно расступались, пропуская Путятина, который шел навстречу судьбе – дивану старейшин московского света.

Елена Викторовна Келдыш многозначительно улыбнулась ему, а Инвар Висвальдович так долго тряс руку в приветствии, что несложно было догадаться – слухи о его долгожданной сдаче на милость слабому полу уже поползли. Впрочем, даже, если кто-то из гостей бала Келдышей уже о чем-то догадывался или был извещен родственниками с обеих сторон, то никто из них не строил иллюзий, что ужасный Влад станет добрее и проще. Поэтому Шушпанцев-младший бочком-бочком скрылся в ближайшей гостиной, а оттуда со всех ног бросился к выходу. Так же поступили семьи двух излишне чувствительных дебютанток.

Ириада Градинер навела на внука оптические стекла и приподняла брови. Если кто и рискнет спросить его в лоб, то лишь она и злорадно ухмылявшаяся Аделаида Лыкова. Дело в том, что контакт со старым буком оставил на белом челе Владислава Путятина бросающиеся в глаза следы. И, если воспользоваться словарным запасом водителя Петьки: «Черт возьми, Влад Евгенич! Вы что, с БелАЗом бодались?» – станет понятно, что молодой миллиардер искренне раскаивался в своей мстительной каверзе, раз с таким энтузиазмом разбил голову о буков ствол.

Милочка тоже изумленно таращилась на лоб жениха. Уж она-то знала, насколько болезненными могут быть контакты с деревьями (прошлогоднее падение с лошади, произошло после того, как Мила на всем скаку врезалась в сук раскидистого дуба). Невольно она смягчилась, а Влад воспрянул, увидев на лице невесты сочувственную гримаску. Он ускорил шаг, и тут старая Ириада Градинер провозгласила на весь зал:

– Ну что, Людмила, ты еще не передумала выходить замуж? Жених-то потерял товарный вид!

Возможно, какая-нибудь другая девица с готовностью ухватилась бы за возможность сделать попытку отвертеться от брака. Или хотя бы воспользовалась подачей и отбила мяч прямо в лоб незадачливого жениха. Но Милочка Обольянинова была настолько обижена тем, что все, кто хотел, используют ее в своих целях, что всерьез рассердилась на подначку.

«Ах ты, старая ведьма!» – мысленно припечатала она Ириаду Градинер. – «Решила поразвлечься за мой счет?! Ну-ну»

Мила еще выше вскинула подбородок.

– У господина Путятина много достоинств, Ириада Марковна, и потеря одного из них не влияет на мое расположение к нему.

У Ириады Марковны отпала челюсть, Аделаида Константиновна ухмыльнулась, семейство Козолупа приосанились, а Путятин буквально подпрыгнул на месте, как и весь зал. Впрочем, Анфиса Павловна Передерий скрипнула зубами от злости: потерять такую партию!

Пользуясь правом хозяйки дома, Елена Келдыш решила первой поздравить обрученных и заодно объяснить тем немногом недогадливым, что, да, Владислав Путятин ныне – жених, и ни чей-нибудь, а Милочки Обольяниновой, ее, Елены Келдыш, протеже (в течение ближайших недель почти все московские светские хозяйки объявили, что всегда покровительствовали любимой внучке банкиров Лыковых).

– Мои поздравления, Влад, – сказала Елена Викторовна, а Инвар Висвальдович снова вцепился в руку Путятина. – Мила, – обернулась она к порозовевшей от злости невесте, – желаю вам всего наилучшего. Как только я увидела вас вместе, то сразу поняла – вы оба созданы друг для друга, – так изящно Елена Викторовна намекнула, что впредь будет именно таким образом интерпретировать историю их знакомства.

– Да-да, они были предназначены друг другу самим небом! – вылезла с восторгами Ольга Кузьминична.

– У меня не было сомнений, как только они станцевали первый танец, – Дмитрий Анатольевич внес свой вклад в формирующуюся на глазах легенду.

Раз ситуация повернулась такой стороной, то и Аделаида Константиновна решила не отставать:

– Мы давно сговорились с Адой, что породнимся через внуков.

Услышав свое имя, Ириада Градинер, наконец, захлопнула рот, взяла себя в руки и прокаркала нечто в том духе, что, дескать, любовь нечаянно нагрянет, когда две уважаемые семьи решили соединиться через своих юных отростков. После чего гости Келдышей наперебой начали поздравлять жениха и невесту, желая им всех благ земных.

Что касается юных отростков, то Милочка с тем же порозовевшим лицом принимала поздравления и заверения, а Влад пожимал руки, искоса посматривая на невесту. В его сердце расцвел бутон надежды, что в итоге все закончиться благополучно.

Когда общество перешло к подробному обсуждению благ земных (благодаря упоминанию Ириадой Градинер коллекции живописи и предметов искусства позднего Возрождения), Путятин нашел глазами Елену Келдыш и выразительно приподнял брови. Елена Викторовна понимающе улыбнулась и сделала знак ди-джею.

– Вы позволите, Людмила Николаевна? – спросил Влад, куртуазно приглашая ее на танец.

Аделаида Константиновна прищурилась, Дмитрий Анатольевич затаил дыхание, а Ириада Марковна поджала губы.

Мила одним быстрым взглядом окинула все эти настроения, но повлияла на ее решение робкая надежда, появившееся на лице кузины Анжелики. Раз господин Путятин входит в семью, то прекрасный Нузгар Абар-Рахман не может остаться за порогом родительского дома, верно?

Мила кивнула Анжелике, что, дескать, все поняла, и протянула руку жениху.

Впервые в жизни Инвар Висвальдович Келдыш не загонял пары в танцевальный круг. Пошушукавшись с женой, он решил, что такое сенсационное событие, как долгожданная помолвка Владислава Путятина, стоит того, чтобы избранное общество, допущенное в их дом, полюбовалось на танцующих жениха и невесту.

Влад подыскивал фразу, чтобы не спугнуть неожиданное расположение Милы, как вдруг она сама завела разговор:

– Ваш друг, Абар-Рахман, он будет сегодня?

– Нузгар? – встрепенулся Путятин. – Непременно!

– М-м-м… были ли бы вы столь любезны, подвести его к нам?

– Нузгара? – все еще не верил своему счастью Влад. – Непременно! Обязательно! Сразу же!

Мила, ободренная его энтузиазмом, понизила голос до интимного шепота:

– Видите ли, моя кузина Анжелика хотела бы с ним побеседовать о… о пасторальных развлечениях.

– С Нузгаром? Он обожает развлечения! А пасторальные – больше всего!

– Так вы обещаете?

– Все, что угодно! – пылко воскликнул Влад. Именно в этот момент Дмитрий Анатольевич Козолупа начал рассказывать Елене Викторовне Келдыш, как он все понял еще во время первого танца молодых людей. Хозяйка дома с жаром поддержала предложенную тему, напрочь выкинув из памяти, как она тогда успокаивала бледного от ужаса банкира Козолупа.

Мила подняла глаза на жениха и снова зацепилась взглядом за рану на его лбу.

– Несчастный случай на охоте? – вкрадчиво спросила она.

Путятин порозовел.

«Ух, ты!» – поразилась Милочка. – «А он тоже может краснеть!»

– Несчастная любовь, – неожиданно признался Влад.

Мила растерялась.

– Вы разбили сердце, а затем лоб? – осторожно предположила она.

– Я разбил сердце прекрасной девушке, и в наказание разбил себе лоб.

Теперь порозовела Мила.

«Если он думает, что этого признания будет достаточно, то он жестоко ошибается!» – тем не менее, подумала она, невольно сжимая губы в ниточку.

Эта ниточка решила все.

– Мое поведение не знает прощения! Но могу ли я надеяться, что когда-нибудь своей преданностью, вниманием и нежностью заслужу вашу благосклонность?

Мила быстро взглянула на него и снова потупилась, уставившись на его замысловато завязанный галстук Hermes.

«Конкретнее», – прочитал в этом взгляде Влад.

«Маленькая нахалка!» – возмутился он. – «Если ты хочешь, чтобы я унижался, то я пойду на это! И ведь не боится, что я ей потом могу отомстить…»

– Вы сразу произвели на меня впечатление, Людмила Николаевна, но с каждой нашей новой встречей мои чувства становились глубже и серьезнее.

Мила продолжала сосредоточенно изучать узел его галстука.

– Согласитесь ли вы стать моей женой, Мила? – вдруг сказал Влад.

Она подняла на него глаза. В них плясали медовые искорки. Милочка улыбнулась.

Дзинь! – как будто гонг ударил в голове Путятина. – Правильный ответ!

Аделаида Лыкова подтолкнула локтем Ириаду Градинер. Они, наконец, объяснились, хотела она сказать. Старейшина московского света кисло усмехнулась.

«А девчонка не так проста», – оценила она, с каким старанием внук плясал вокруг невесты. – «Ну, точно Ада в молодости!..»

Ольга Кузьминична Козолупа с умильной улыбкой смотрела на счастливые лица племянницы и ее жениха, и одновременно шерстила глазами всех присутствующих состоятельных холостяков, высчитывая, кто же их них теперь достоин ее любимой дочери. А когда благодушно улыбающийся Дмитрий Анатольевич нежно пожал ей руку, она восприняла это, как поощрение материнского долга. Не важно, что супруг имел в виду совсем другое, потому что через пару секунд его пожатие стало тревожным: в бальный зал особняка Келдышей вступил Нузгар Абар-Рахман.

Анжелика преобразилась буквально на глазах у изумленных родителей. Глаза заблестели, щеки порозовели и заиграли ямочками. Она вскидывала и опускала ресницы с такой амплитудой, будто собиралась взлететь.

Нузгар Абар-Рахман нерешительно переминался на другом конце зала, поглядывая то на танцующего Влада Путятина с невестой, то на ее хорошенькую белокурую кузину.

Дмитрий Анатольевич что-то обдумывал, пожевывая губы, затем посмотрел на жену (она так лучисто улыбалась пособнику Путятина, как будто он был отрадой ее сердца) и перевел взгляд на тещу.

Аделаида Константиновна с интересом рассматривала вызывающе тесные брюки Нузгара Абар-Рахмана, и задала наводящий вопрос Ириаде Марковне.

– А?.. Да-да, он наследник Лалики Сеид-Шах… Ну, разумеется, она еще может выйти замуж, но не думаю, что ей это надо. Ты же знаешь Лалику!

Аделаида Константиновна положительно ответила на взгляд зятя. Дмитрий Анатольевич снова посмотрел на дочь, чтобы удостовериться: все усилия семьи имеют под собой твердую основу. Анжелика из последних сил сдерживалась, чтобы не броситься навстречу Нузгару Абар-Рахману. Почтенный банкир Козолупа тихонько усмехнулся, затем многозначительно пожал руку жены, и они синхронно изобразили лицами любезное приглашение.

Нузгар встрепенулся, сделал шаг вперед, затем назад, потом задумался. Взглянул на поглощенного обществом невесты Влада Путятина, и, наконец, решился. Анжелика затрепетала, когда он начал обходить единственную танцующую пару, приближаясь к опасной зоне старейшин света.

Елена Келдыш улыбнулась Дмитрию Анатольевичу, поздравляя его с очередной удачной партией. Нузгар красив, молод, богат, у его сестры самая прочная репутация в Москве (и прилегающем к ней Рублево-Успенском ареале), а его собственная – поддерживается влиянием Влада Путятина.

Анфиса Павловна Передерий готова была закричать от обиды. За один вечер из-под носа ее дочери уводят второго завидного жениха! И вдова куда более благосклонно посмотрела на Джалсамбека Байбаева, который описывал жадные круги вокруг блистательной Ульяны. Ну да, он давно немолод, но ей же не суп из него варить, верно? А его доходы от металлургических заводов в Кемеровской области таковы, что перевешивают даже его скандально известную репутацию развратника.

Глава 15

Лалика Сеид-Шах лично навестила чету Козолупа, дабы замолвить словечко за младшего брата. Скажем честно, Нузгар Абар-Рахман еще долго не помышлял бы о женитьбе, если бы Владислав Путятин не упал спелой грушей к ногам Милочки Обольяниновой. А поскольку Влад был его кумиром и во всем служил примером (вызывающе тесные брюки, манерность, очки), то Нузгар, не мудрствуя лукаво, решил идти до конца и тоже жениться. И непременно на хорошенькой белокурой кузине избранницы Путятина, ведь таким образом он не только отдает дань выбору своего кумира, но и породнится с ним.

Если Дмитрия Анатольевича еще терзали какие-то сомнения на счет неприличных штанов Абар-Рахмана, то Лалика Сеид-Шах их полностью рассеяла. Богатая вдова подтвердила, что ее единственным наследником является брат. И не столь прямо, но тоже твердо дала понять, что лично ее семейная жизнь не прельщает, поэтому родителям будущей госпожи Абар-Рахман не стоит беспокоиться о возможности появления у нее, Лалики, иных наследников.

Анжелика счастливо щебетала. В любовном угаре она смогла разглядеть усилия кузины – ведь это благодаря Милочке потрясающий Нузгар Абар-Рахман обратил внимание на ее достоинства. А не кто иной, как дальновидный жених кузины, надоумил милого Нузгарчика вызвать сестру в Москву.

Ольга Кузьминична также высоко оценила старания племянницы. А то, что дорогушу Лику все-таки не вычеркнули из завещания Лыковых, было дополнительным стимулом порадоваться за счастье Милы. И, если уж глубоко копать: счастье всей фамилии Козолупа. Могущественные Градинеры и Путятины теперь были своими людьми. Даже заядлый холостяк, брат Мстислав, покинул любезных ему румяных референтов и гибких стилистов, чтобы поздравить спасшего его от противной женитьбы Влада. Правда, совладелец прав на обширное нефтегазовое месторождение в центральной Сибири как-то уж слишком приветливо отнесся к лучшему другу брата Нузгару Абар-Рахману, но так как Лалика и Анжелика были начеку, то дальше многозначительных вздохов и не менее многозначительных предложений прокататься вместе на яхте, дело не пошло.

Что касается Милочки, то действительно она оказалась не так проста, доверчива и наивна. Возможно, дело было в раскрывшейся каверзе Влада Путятина против Максима Черского, но, приняв извинение и повторное предложение, она еще долго не давала жениху никаких гарантий на счет своих чувств.

Влад мучался, нервно пощипывал подсыхающую на лбу ранку и с пугающим энтузиазмом терроризировал светское общество (Шушпанцев-младший выдержал лишь неделю, а затем сбежал на Карибы, еще через несколько дней к нему присоединилась вся семья). Но Мила все не подпускала его близко.

Аделаида Константиновна с удовольствием наблюдала, как в который раз разочарованный Путятин покидает дом Козолупа, и однажды заметила внучке:

– А ты повзрослела, Людмила.

Та вскинула подбородок и с вызовом посмотрела на бабушку.

Аделаида Константиновна лишь лукаво улыбнулась в ответ, и мысленно пожелала удачи своей задушевной подруге юности Ириаде Градинер, а заодно ее внуку Владу Путятину.

«Он с ней не соскучиться», – с удовлетворением констатировала старая банкирша, и, снова вспомнила, как в свое время валялся у нее в ногах такой с виду самоуверенный Кузьма Лыков.

А когда благодарная, счастливая и по уши влюбленная Анжелика предложила кузине выйти замуж в один день, та уклонилась от столь явного проявления семейного единения. Дорогуша Лика выходит замуж всего лишь за светского повесу с богатой сестрой, а она – за самого Владислава Путятина. И его влиятельные родственники, съезжающиеся со всего мира, собираются посетить именно ее свадьбу, и ничью другую.

Нузгар Абар-Рахман расстроился, Ольга Кузьминична обиделась, Дмитрий Анатольевич все понял, а Аделаида Константиновна обеими руками поддержала решение любимой внучки. Пришлось провернуть настоящую аферу, чтобы сей брак состоялся, и с какого тут боку болтушка Анжелика и ее красивый до глупости жених в неприличных штанах?

Бракосочетание Людмилы Обольяниновой и Владислава Путятина было провозглашено журналом Tatler свадьбой десятилетия. Члены правительства и прочие сильные мира сего под завязку заполнили Храм Христа Спасителя. Знаменитостей и папарацци присутствовало ровно столько, чтобы придать событию нужное величие, но не превратить его в полицейский бедлам.

По возвращении из свадебного путешествия (на злосчастье Шушпанцевых прошло оно в предоставленной родителями Влада вилле на острове Мюстик), молодожены вступили во владение всем, что отписали им родственники. Мила занялась переоформлением интерьера кенсингтонского особняка, а Влад – аудитом московского филиала банка Лыковых. Журнал AD отвел шестнадцать полос под фоторепортаж из их обновленного дома, а Forbes напечатал интервью с молодым миллиардером, в котором он подробно разъяснил свой интерес к банковскому делу.

А через полгода его портрет поставили на обложку и назвали самым удачливым предпринимателем страны – именно тогда Владислав Путятин вступил в единоличные права на разработку обширного нефтегазового месторождения в Центральной Сибири.

Несчастный случай на воде – так преподнесли обществу неожиданную смерть Мстислава Путятина. Впрочем, поговаривали, что старший брат утопился от неразделенной любви к одному из своих матросов. Но так как трагический финал случился на яхте и посреди Индийского океана, то все приличия были соблюдены. Смерть была объявлена нелепой случайностью, Мстислава со всеми почестями погребли на Новодевичьем кладбище, а Владислав Путятин с легкой душой принял бразды правления семейным концерном.

Именно благодаря беспощадной язвительности Аделаиды Лыковой и Ириады Градинер московский свет провозгласил, что у заядлого холостяка Мстислава судороги случились очень вовремя: через пять месяцев жена самого молодого и богатого миллиардера страны родила наследника.

Милочка до последнего мгновения играла с Владом Путятины. Он был настолько неуверен в себе, в невесте, в ее чувствах, что на вопрос патриарха ответил: «Да!» – с таким пылом, что гости венчания возбужденно зашушукались. Ужасный Влад Путятин не только женится, но и явно жаждет этого! Неужели, он влюбился в эту маленькую банкиршу? Вот чудеса! Впрочем, эти избалованные завидные холостяки именно так и кончают…

Мила не была так уж мстительна и бесчувственна, и супруг узнал, что любим, хотя и не боготворим. Но светская репутация Владислава Путятина была столь высока и грозна, что никто так и не узнал (а если бы узнал, то не поверил!), что он навсегда остался коленопреклоненным перед маленькой нахальной дебютанткой. Видеть ее искреннюю улыбку и румянец удовольствия, слышать ее лукавое: «О, Влад, опять твои шуточки!» – именно для этого жил могущественный миллиардер. И может быть, кого-то и удивило, что Путятин купил, практически не глядя на цену, контрольный пакет акций банковского дома Черских, но Мила знала, что он это сделал, дабы исполнить давнюю мечту Лыковых, порадовать ее дедушку с бабушкой, а значит, и ее тоже. Ведь это так легко доставить удовольствие любимому, когда ты сам любим.

Content

Лана Капризная
Роман с предрассудками

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15