Анатолий Радов

ИЗГОЙ

Начало пути

Глава первая

Гроза мешала. Я двигался по ночному городу короткими перебежками, от дома к дому, от вспышки к вспышке, и едва сверкала новая — замирал. На мгновение всё вокруг резко очерчивалось — серые шершавые стены, серые дома, серый «каньон» безлюдной улицы — и с пугающей скоростью вновь погружалось в густой непроглядный мрак.

А я срывался с места и бежал дальше, в любую секунду готовый снова замереть. Словно играл с грозой в старую детскую игру.

И вдруг полыхнуло в разы ярче всех предыдущих вспышек, полоснуло по глазам скальпелем и, перейдя на шаг, я запоздало прикрыл веки:

— Чёрт! Да чтоб тебя Номан покарал!

Но своего голоса не услышал. Словно утлая лодочка в бушующем океане он потонул в мощном раскате грома. Я заелозил по векам кулаками и одновременно с этим испугано выдохнул. С ума сойти! Выбраниться так на молнию, которая как раз и является атрибутом Номана, великого Бога Всего Живого, Бога-Творца мира Отум. Совсем голова не варит после двух бессонных ночей.

— Прости, Великий Номан.

Не дожидаясь, когда зрение восстановится, я слепо метнулся вправо и присел на корточки у стены. За секунду до этого ладонь машинально надавила на рукоять ножа, не давая ножнам коснуться булыжной мостовой.

А с неба сорвались первые крупные капли. Сухой и спёртый воздух, доставшийся ночи в наследство от жаркого летнего дня, тут же наполнился прохладой, и от камней потянуло лучшим из ароматов. Тем, что бывает только в самом начале дождя — густой, но лёгкий, от которого внутри появляется щекочущее ожидание чуда. Очень похоже пахнут арбузы. Очень, но всё равно не так.

Вздохнул с тоской. Вот уже два лета я не ел арбузов.

И только собрался двинуться дальше, как за ближайшим поворотом, ведущим на площадь Чёрного Звонаря, послышались отчётливые тяжёлые шаги. Чёрт, неужели стражники?! Но ведь они должны быть у Ранской арки!

Бросил затравленный взгляд на противоположную сторону улицы. Ну что за непруха?!

Там было где укрыться от нежданных и ненужных встреч. Большой балкон двухэтажного дома поддерживали две колонны в виде перекрученных толстых стволов сейконы. А здесь, как назло, ни одного балкона, ни одного козырька, мелькнёт очередная молния и ты как на ладони.

Рванул обратно степным карбулком, но не успел. Стражники вывернули из-за угла, слабенькая белесая вспышка, не слепя глаз, мягко осветила округу, и я остановился.

Твою мать…

Покачал досадливо головой, цокнул языком и повернулся лицом к патрулю.

— Стоять, — буркнул высокий стражник, хотя именно это я и делал. Теперь, когда свет вспышки, уже в который раз, жадно поглотила ночь, я снова различал лишь силуэты. Второй, чуть пониже ростом, в отличие от своего напарника не стал размениваться на слова. Развязным жестом вскинул руку и молча метнул «воздушные путы». Заклинание не боевое, но способное на время обездвижить. Кто знает — вдруг я порядочный житель города, или даже благородный. Убей или просто повреди такого, и можно запросто вылететь со службы. А если даже пожалеют за прошлые заслуги и всё-таки оставят, то родственники загубленного обязательно наймут убийцу. И то, какой будет твоя смерть, зависит только от цены. За хорошие деньги ты будешь умирать долго и мучительно — неделю, две, три… корчась от боли и проклиная тот миг, когда решил не делать «предупредительного в воздух», а сразу использовал боевое плетение. Поэтому «низкий» перестраховывался.

Мне же опасаться было нечего. Я чужой здесь, мне плевать, что обо мне подумают местные жители, мне плевать кто тут благородный, а кто простолюдин, кто богач, а кто нищий, кто святой, а кто убийца. Я пришёл, чтобы заработать свою свободу и сразу уйти, не оставив ни следов, ни воспоминаний о себе.

На пути воздушного плетения мгновенно возник «щит» из той же стихийной ветви, а в сторону стражников метнулась «молния» первого круга, похожая на гибкую, сверкающую стрелу. Это заклинание имелось в моём арсенале вот уже полтора года. Старый пьянчужка, но хороший маг Альтор’Кранг обучал меня всему, что умел сам. Почти такая же молния, как и те, небесные, которыми играет в облаках Великий Номан. Мощностью не сравнить, но чтобы вывести из строя незащищённого магией вполне достаточно.

Ждать и тем более проверять, защищены стражники или нет, и в мыслях не было. Ладонь стиснула рукоять, потащила клинок вверх и я ринулся в бой. Клинок у меня обоюдоострый, длиною в полметра, довольно лёгкий, благодаря глубокому долу разделяющему его пополам. Делая замах, метнулся вслед за сверкнувшим заклинанием, и уже через секунду лезвие перерубило древко одной из алебард у самого топора. Тот громко звякнул о мостовую, стражник отбросил ставшую бесполезной «деревяшку», торопливо потянулся к поясу, где в коротких ножнах покоился боевой нож. Но я не мешкал. Двумя быстрыми шагами сблизился, заступил правой ногой за его ноги. Клинок полетел вниз, брошенный за ненадобностью, а я, вложившись в удар всем телом, засадил ему в подбородок локтем. Не ожидавший такой прыти, стражник попытался сделать шаг назад, чтобы удержать равновесие, но наткнулся на мою ногу и в полный рост рухнул вниз. В эту же секунду я оставил его и занялся вторым. Видимо на пластинки лат всё-таки наложены какие-то защитные плетения против стихийных ветвей. На каждую по одному, чтобы не соприкасались друг с другом, иначе могут возникнуть непредсказуемые последствия.

Поэтому низкого «молния» лишь ослепила, и он, выставив перед собой алебарду, жадно прислушивался к каждому звуку. Как раз в тот момент, когда до его ушей донёсся звонкий удар доспехов о булыжники, я уже был у него за спиной, и обхватив шею, изо всех сил напряг мышцы.

Нет, душить насмерть я не собирался. Низкий пару раз пытался ударить древком, не достал, резко отшвырнул алебарду, потянулся к поясу. И снова звон. Чёрт! Слишком много звона. Я перехватил его руку и сжал запястье мёртвой хваткой. Дыхание стражника стало похоже на всхлипывания, кадык судорожно заходил вверх-вниз, но я ждал. И лишь когда ноги задёргались в первых па танца агонии, ослабил захват и аккуратно уложил уснувшее тело на мостовую. Вернулся к первому. Тот, придя в себя, неуклюже поднимался. Проделав с ним то же, что и с его напарником, облегчённо выдохнул. Теперь они не очнутся в течение получаса, как минимум. И очень надеюсь, мне хватит этого времени.

Схватив высокого под мышки и тяжело дыша от напряжения, я потянул его в тёмный проём между домами. Весил этот кусок мяса, засунутый в кучу железа, порядочно. Вспыхнула молния, я вздрогнул и с досадой сжал зубы. Ну неужели нельзя было без этого?

Оттащив оба тела в чёрный проём, я отёр мокрые пахнущие железом ладони об куртку, стряхнул капли дождя с волос, поднял с мостовой нож и бегом бросился по улице. Теперь можно не прятаться, не перебегать от тени к тени, прислушиваясь к каждому шороху. За двое бессонных суток я хорошо изучил маршруты стражников в этом районе. Три патруля — две двойки и одна тройка. Сейчас первая двойка где-то в конце улицы Вздоха Зыби, тройка должна быть на углу Красной Стрелы и улицы Дар’Шида, ну а вторая двойка временно дисквалифицирована. Да дело даже не в этом. Больше всего я опасался возможностей здешних стражников. Как назло за две ночи, проведённые в слежке за ними, ничего криминального не произошло, и я не смог оценить их боевые качества.

О, великая Эри, мать удачи, как отвернулась ты от меня два года назад, так и стоишь до сих пор, сверкая своим голым…

Придя в Лиорд, я обнаружил, что семьи́, одного из членов которой мне нужно было убить, чтобы получить долгожданную свободу, в городе нет. Уехали на какое-то их богемное мероприятие в соседний городок. Что-то вроде бала, где каждый год собираются самые знатные семьи северного Доргона. Вот поэтому я и занялся разведкой, чтобы обезопасить себя на будущее.

А если бы они были в городе, ты бы сразу полез к ним в дом? Я даже не успел ответить себе на вопрос, как снова вспыхнула молния. Почти без паузы громыхнуло, раскатилось с треском по небесам, и ударив в лёгкие озоном, затерялось осколками звуков в тёмных переулках. Что ж, потом об этом подумаю. После того, как дело будет завершено.

Быстро преодолев три квартала, замер в нескольких метрах от нужного дома. Сколько раз за эти два дня я прошёлся мимо него? Десять, двадцать? Не считал, но знаю, что немало. Пялился искоса за решётку ограды, разглядывал осторожно двор, вглядывался украдкой в окна. Вроде бы ничего опасного. Конечно, что-то из магического обязательно будет — защитные плетения на дверях, ловушки на окнах и в коридорах, амулеты в стенах. Если бы не любитель промочить горло Альтор’Кранг, то вышло бы, что послан я хозяином на верную смерть. Да, сынок этого ублюдка Вирона’Стора использовал меня в качестве спарринг-партнёра для своих тренировок, но какой в том прок? С одним ножом и приёмами ашкорской борьбы против магии не попрёшь.

Впрочем, и с тем, чему меня научил Альтор, против хорошего мага переть бессмысленно. А ведь у Рин’Гаров такой маг может служить в качестве охранника. Благосостояние позволяет нанять, и даже не одного. Это если они сами не владеют какой-нибудь ветвью — Свет, Тьма, Хаос, Порядок, Стихии, магия Крови. А если владеют… В этом случае, опасность куда больше. Хозяин дома, сам являющийся магом, не преминёт защитить своё жилище кучей всевозможных магических штучек, и сделает это на самом профессиональном уровне. Не для чужих же, для себя.

Всё-таки, знание — это сила. Да и умение тоже.

По поводу последнего — я кое-что умел, хотя и было это «кое-что» всего лишь несколькими простыми заклинаниями помноженными на недюжие способности. Так говорил Альтор. А вот по поводу первого был полный ноль. К сожалению, я так и не смог разузнать ничего об этих Рин’Гарах, хотя и потратил все имеющиеся кирамы, чтобы напоить в более-менее приличной таверне двух горожан. С ними я познакомился, «случайно» налетев на этих двух идиотов из-за угла. Потом были тысячи извинений с моей стороны, потом я предложил загладить вину щедрым угощением в виде четырёх бокалов хорского и пары кусков жаркого, а потом кусал локти, когда эти гады, налакавшись забесплатно до состояния нестояния, так и не рассказали ничего полезного об интересовавшей меня семье. Отделались обычным лебезением — мол, благородные, порядочные, честные, и кучер у них хороший, всегда аккуратно ездит, ни разу ещё никого не задавил.

И от этого незнания на душе было тревожно.

Глава вторая

Дом был на другой стороне. Стремительным рывком я пересёк улицу и остановился, чтоб отдышаться. Чёртовы вспышки!

О, Великий Номан, будь благословенен каждый твой вдох и выдох. Но не мог бы ты перенести свои забавы с молниями на следующую ночь? Не со зла говорю, а просто спрашиваю.

Отъявленный атеист в своём мире, здесь я стал верующим. Здесь нельзя быть неверующим, ибо я видел сам. Однажды один из братьев моего хозяина решил проявить удаль, опрокинув третий за день кувшинчик хорского вина. Сладко крякнув и швырнув пустую тару вверх, он принялся ругать Великого Номана. Наверное, ему в хмельном угаре казалось это смешным, и уверен, он чувствовал себя очень крутым, но точнёхонько после третьего ругательства от этого идиота осталась лишь горка пепла. От неё струился вверх дымок и не очень приятно несло горелыми волосами. Воистину — бог любит троицу и не любит идиотов.

Не спорю — это могло быть чистым совпадением, но что вы скажете о моём единственном друге в этом мире, о старом маге, для которого, увы, выпить стало дороже свободы и гордости, но который запросто мог попросить Номана подкурить? Он брал в зубы глиняную трубку, набитую сухими листьями армака, возносил к небесам просьбу и оттуда точно в центр чашечки снисходила малюсенькая молния. Возможно, старик просто шутил, и всё это только эффектный магический трюк, но что если нет?

Кстати, именно за это я и испытывал к нему глубочайшее почтение, и даже мистический трепет. А что ещё можно испытывать к тому, кому подкуривает самый главный бог мира, в который тебя угораздило попасть?

Но как бы там ни было — бог это бог, даже если он подносит огонёк старому пьющему магистру стихийных ветвей. Вот поэтому и обращался я к Номану уважительно, чтобы он невзначай не решил бросить следующую молнию прицельно, решив, что я слишком нагл, и пришло моё время стать чашечкой глиняной трубки. Но вот мешали все эти вспышки — это да. Что если какой-нибудь любитель выглядывать сквозь приоткрытые ставни, когда за ними бушует стихия, увидит меня, или что ещё хуже — разглядит во время вспышки лицо? Разве мне это нужно?

Сделав несколько шагов, я замер возле высокой решётки забора. В отличие от остальных, этот особняк был огорожен, благо участок, на котором он стоял, занимал едва ли не полквартала. Вцепился в скользкие мокрые прутья, вскарабкался наверх. Спрыгнул, распластался на траве, словно предчувствуя следующую вспышку, которая не заставила себя ждать, и поднялся только, когда свет вновь убрался прочь, не в силах перебороть ночную тьму. Потом рванул к огромному балкону, где, наверное, члены семьи Рин’Гар любили попить сладкий айкас в тёплые летние деньки. Мода на перекрученные колонны была как нельзя кстати.

О, Великая Эри, неужели ты обернулась и бросила на меня взгляд? Пусть не покровительственный, пусть всего лишь презрительный, но это всё-таки взгляд, а не сверкающая божественная белизна твоих ягодиц.

Я поднял руки и прощупал выступы колонны, спиралью уходящие вверх. Не удобная лестница, конечно, но всё же лучше, чем, если бы, они были просто гладкими. Я согнул в колене правую ногу, и вцепившись руками в набухшую каменную «вену», стал искать носком сапога удобную опору. Витки были округлыми, вдобавок уже мокрыми и носок два раза соскальзывал. Не такое уж и простое «восхождение» мне предстоит.

Наконец, носок удержался, я выпрямил ногу, ища вторым носком новую опору, и до боли в пальцах сжимая верхние витки. Ещё один рывок, следом третий, пальцы правой руки намертво вцепились в часть балконного барельефа. Прекрасный каменный цветок, похожий на астру с двумя торчащими в стороны листьями по бокам. За лист я и ухватился, радуясь тому, что архитектор этого дома выбрал такой потрясающий барельеф. Несомненно, он очень благородно, и что самое важное, полезно украсил фасад.

Теперь я чувствовал себя уверенней, но моё восхождение всё ещё не закончено. Я задрал голову. До кромки парапета от уцепившейся в лист руки было не менее полуметра, а от глаз ещё дальше. Снова вспыхнула чёртова молния, и я на пару секунд прижался к камню, даже через плотную ткань дублеты почувствовав его мёртвый холод. Потом резко рванул дальше, переставив ногу на три витка выше, подтянулся на руке, ухватился другою за второй лист, подтянулся уже на двух. Ещё рывок, почти прыжок, и вот пальцы левой сжали узкую каёмку парапета. Зацепившиеся за кусок барельефа ножны резанули слух скрежетом, и я замер. Второй раз ножны просто звякнули, продолжая раскачиваться по инерции после прыжка, и торопливо опустив правую руку, я отцепил их. Большой нож мне пока не понадобится, у меня есть второй, поменьше. Лезвие чуть длиннее ладони и едва ли шире двух пальцев, но чтобы достать до сердца или перерезать горло — вполне достаточно. А этот заберу на обратном пути.

Ножны беззвучно упали на траву, и я почувствовал себя намного свободней. Теперь не нужно думать о том, что они могут зацепиться о камень и прогреметь среди ночи, как колокола Храмов Семи Дорог.

Правая рука взмыла вверх, уцепилась за ещё один лист, рывком подтянулся, перехватился ею за парапет, последний рывок, и я пузом повис на каменной кромке. Боль в животе на секунду заставила скривиться, я закинул ногу и перевалился на ту сторону. Уже приземлившись на пол, неловко зацепил плечом небольшой стульчик. Тот, проскрежетав ножками, отъехал от меня на сантиметров десять, но мне повезло. В этот самый момент далёкий глухой раскат полностью слился со скрежетом и он остался слышен только мне.

Приподнявшись, огляделся. Низенький элегантный столик, два стульчика…

О, Великий Номан, с каким бы удовольствием я сейчас присел на один из них, щёлкнул пальцами, а проворный слуга тут же принёс мне чашечку дымящегося ароматного айкаса. Клянусь тебе, тогда бы я вновь почувствовал себя человеком, а не вещью. Ты даже не представляешь, как мне хочется почувствовать это снова.

Желваки пару раз дёрнулись, но я отогнал от себя лишние мысли. Нужно двигаться дальше. Нужно убить того, чья спальня находится в правом углу второго этажа…

— Крайнее правое окно, второй этаж, — сказав это, Вирон’Стор схватил меня за грудки и притянул к своей широкой, покрасневшей от пяти бокалов хорского вина, роже. На меня дохнуло смрадом самого ада, трёхдневный перегар вперемежку с амбре от гнилых зубов. — Запомнил, раб?

— Да, хозяин.

— Убьёшь того, кто там спит, и я сниму с тебя магическое клеймо. Ты слушаешь меня, раб?

— Да, хозяин.

— Ты говорил, что в твоём мире ты был свободным, — Вирон’Стор усмехнулся, и отпустив меня, толкнул кулаком в грудь. — И даже десять лет проучился в магической школе?

— Не магической, хозяин, — поклонился я, отступя на три шага и с трудом устояв на ногах. — У нас нет магии. Я закончил обычную среднюю школу и собирался поступать в ВУЗ.

— Заткнись! — рявкнул Вирон и заржал, как табун коней. Повернув голову вправо, он посмотрел на своего второго брата, который хоть и был таким же идиотом, как и тот, что решил поругать Великого Номана, но всё же не настолько, чтобы пойти его дорожкой. Хотя, я с удовольствием посмотрел бы на кучку пепла из его обрюзгшего тела. Да и если бы самого Вирона испепелил Великий Бог Отума, я был бы не против.

— Слышишь, брательник, этот раб заявляет, что десять лет проучился в магической школе, а не может продемонстрировать даже простейших заклинаний.

Он резко перевёл взгляд на меня, и презрение в его глазах превратилось в пламя.

— Ты лжёшь, раб! Ты изгой. Тебя вытолкнули из твоего мира, потому что ты был там лишним. Скажи, а эта старая пьянь не пытается тебя чему-то учить?

— Нет, хозяин.

— Врёшь! — взревел Вирон и швырнул в меня обглоданной ножкой карбулка. Кость угодила в грудь, и отскочив, шмякнулась на пол.

— В начале он пытался, — в тысячный раз проглотив обиду, невозмутимо стал объяснять я. — Но очень скоро понял, что у меня нет никакого таланта. Я настолько глуп, хозяин, что не могу запомнить ни одного плетения.

— Ха-ха-ха! — огромное тело Вирона задёргалось в припадке неудержимого смеха. — Я так и знал. Ты насмешил меня, раб. Ты смешной, хоть и глуп, как пробка. Поэтому я даю тебе шанс. Ты всё равно сдохнешь без хозяина, но я даю тебе шанс. Крайнее правое окно, второй этаж дома Рин’Гаров в Лиорде. Убей того, чья это комната и ты свободен. Клянусь Великим Номаном. Но если ты не справишься — то я лично задушу тебя вот этими руками! — он поднял две жилистые мощные руки и потряс ими. — У тебя есть выбор.

Он снова заржал, а его обрюзгший от чревоугодия брательник подхватил каркающим противным голосом…

Чёрт, эти ненужные сейчас мысли всё же завладели мозгом. Отмахнувшись от них, как от назойливых слепней, я приблизился к двери, ведущей внутрь дома. Выставил вперёд руки, и закрыв глаза, сосредоточился на ощущениях в ладонях. Нужно проверить, нет ли здесь магических ловушек. Почти две минуты я «прощупывал» дверь, переходил на стены вблизи коробки, снова возвращался к двери. За два года Альтор’Кранг научил меня многому, но вот практики явно не хватало. Особенно в реальных условиях.

Обнаружив только слабенькое заклинание «хлопок», которое ставится обычно на одну ночь, я аккуратно обезвредил плетение, достал из-за пояса ножичек и тронул рукою натянутый бычий пузырь. Магия магией, а замок или защёлку всё равно не обойти.

Стекло в этом мире делать ещё не научились, да и, судя по всему, многим тут было не до него. Власть, деньги, земли соседей, интриги, выгодные браки — это всё стояло для жителей Ольджурии на первом месте. По крайней мере, в северной части Доргона точно.

Натяжка пузыря была сильной, я осторожно проткнул его в нижнем правом углу, у самой рамы, подождал немного, боясь, что он просто лопнет, потом увеличил разрез и нырнул в него рукой. Если будет щеколда — хорошо, нет — придётся делать длинные надрезы с двух смежных сторон рамы. Но пальцы нащупали такой же замок, как и снаружи. Пришлось поработать ножиком. Через пару минут я откинул пузырь, словно полог палатки, и проник внутрь дома.

В нос дохнуло запахом домашнего уюта, сложенным из сотни мелочей. Ковёр, засохший букетик в глиняной вазочке, мебель из дерева, обивка, что-то ещё, и ещё что-то, что уже подзабыл, потому что последние два года прожил в сарае, где кроме запаха соломы, сырости, пота и мочи ничего больше не было.

Осторожно опустив край пузыря, сделал несколько шагов, и щурясь, осмотрелся. Одни силуэты, но и этого достаточно, чтобы понять, слава Великому Номану, я оказался не в спальне, а в чём-то вроде залы. Стараясь дышать как можно тише, стараясь наступать как можно беззвучнее, пересёк комнату, и пройдя под маленькой аркой, оказался в длинном тёмном коридоре. Свернул вправо, двинулся по нему безмолвным духом. Вот одна дверь справа — это третье окно. Вот ещё дверь слева — это вообще не с той стороны. А вот и она, в самом конце.

Я остановился, чтобы просто подышать и сосредоточиться. Но стало лишь хуже. Мои руки мелко задрожали, вспотели, дрожь разлилась по всему телу, и даже сердце затрепетало крылом бабочки, охваченное этой дрожью.

О, Великий Номан, прости мне грех убийства, ведь ты же знаешь, что я делаю это ради своей свободы. Ведь ты же видел мои унижения, мои боль и обиду. Ведь ты же знаешь, как я хочу снова стать человеком, а не быть рабом.

Я тронул ручку и медленно надавил. Дверь оказалась незапертой. Приоткрыв её наполовину, я бесшумно вздохнул и скользнул внутрь.

Глава третья

На маленьком столике в углу комнаты тускло горел магический ночник, наполняя пространство размытым зеленоватым светом. Значит, там, снаружи, не показалось. Чёрт! В темноте проще убить. Наверное, проще, ведь до этого момента мне убивать не приходилось. О, если бы не магическое клеймо! Я бы давно сделал это с радостью, даже с наслаждением. Я бы выпустил кишки Вирону, воткнув длинный нож в его заметно выпячивающееся брюхо. А потом бы заставил высчитать длину своих кишок в шагах.

Но всё это — если, может быть, когда-нибудь, потом, в следующей жизни. А сейчас мне нужно убить того, кто спит в широкой кровати, стоящей в углу комнаты.

Я сильнее сжал изящную рукоять маленького ножа и задержал дыхание. Нужно сделать всё очень быстро. Чтобы не дрогнуть. Чтобы не отступить в решающий момент. Резкий удар в сердце… Нет. Лучше короткое движение по шее, там, где сонная артерия. Раз, и всё. Много крови. Крови будет много. А может задушить? Подушку на лицо… А что если тот, кто в кровати окажется сильнее? Что если я не справлюсь с ним? Решено, удар в сердце. После этого он уже не сможет сопротивляться, даже если будет бугаём в два раза крупнее меня. Потом придавить рану подушкой и только после этого выдернуть нож. Чтобы меньше этой чёртовой крови.

Покатившаяся с волос капля, холодно тронула лоб и выдернула меня из вихря мыслей. Девять быстрых бесшумных шагов, стиснутые зубы, замах…

Правильнее было бы приблизиться вплотную, выцелить лезвие точно между рёбер, держа острие от тела всего в миллиметре, и ударить со всей силы кулаком, но я боялся. Боялся, что жертва проснётся.

И вдруг рука замерла, окаменела, а внутри всё вздрогнуло. Боже!

На кровати лежала девушка лет шестнадцати. Её расслабленное лицо, обрамлённое светлыми волосами, походило на лик ангела. Во сне она скинула с себя одеяло, наверное от духоты, и тело было почти полностью видно. Не само тело, а только очертания, проступающие сквозь тонкую ночную рубашку. Мой взгляд замер на розовом соске. Он упирался в почти воздушную ткань и в один миг одурманил мой мозг, окутав его сладкой истомой. Я тяжело сглотнул. Боже!

Девушка, словно почувствовав присутствие рядом, что-то пробормотала во сне, и тут же безмятежно улыбнулась. А может быть, ей приснилось нечто хорошее и доброе. Я снова проглотил вязкую слюну, и сделав шаг назад, прижал руку с ножом к груди. Нет! Это какая-то ошибка. Чревлов Вирон, ублюдок тьмы, мерзкое животное! Неужели он знал?

Конечно, знал! Это я, раб, проводящий всё время на плантациях айкаса, не знал почти ничего об этом мире. Кроме того, что мне рассказывал старый маг. А про Рин’Гаров он был ни сном, ни духом.

О, Великая Эри…

Я снова шагнул вперёд, но теперь не для того чтобы убить. Нет, это было мне уже недоступно. Я не смогу убить это воплощение красоты. Мне хотелось только полюбоваться ею, запомнить лицо, коснуться взглядом изящного тела, вдохнуть запах волос. Два года я не был так близко к девушке. Но едва я сделал шаг, как в дальнем углу что-то колыхнулось. Край глаза выхватил движение чётко, и голова сама повернулась в нужном направлении. На автомате. Ничего, вроде. Обычная темнота.

Нет, там что-то есть.

Перехватив нож, я стал медленно приближаться к чёрному углу, куда почти не доставал свет ночника. То, что там было, поняло — я не собираюсь отступать, и метнулось вдоль стены. Попав в более освещённое место, оно стало различимым.

О, Великий Номан!

Меня пробрал мистический ужас, в желудке вдруг ниоткуда появилась глыба льда, рот сам оскалился.

Это был он. Вестник Тьмы, её разведчик, выискиватель душ. Чёрная, взлохмаченная собака, держась стены, проскочила мимо меня и запрыгнула на высокий шкаф с проворностью кошки. Я обернулся вслед движению и встретился взглядом с двумя горящими красными глазами. Собака вскинула вверх крылья и зашипела.

Подобную тварь я видел впервые, но Альтор несколько раз рассказывал о них. О вестниках Тьмы. Он мне вообще рассказал обо всех существах этого мира, о которых знал сам. И ещё о нескольких, которых не знал. Тут он просто пересказал слова своего учителя. Вот и об этом он описывал с его слов — чёрный грон с крыльями, подобный виарам, но не виар. Его глаза красны, как пламя преисподней, он шипит, как гады, и приходит, чтобы оставить на угодной душе метку. Угодной Тьме. Чтобы демоны Зыби смогли легко отыскать её, когда понадобится. Если увидишь такую — беги. Беги, пока метка не появилась на тебе.

Но я и не думал бежать. Сотворив слабенький «общий щит» против первого круга стихийных плетений, я замер…

— Только световики могут совладать с этой тварью. Слышишь меня, Изгой? — Альтор рассказывал, даже продолжая собирать зёрна айкаса. Только отсутствие вина могло остановить потоки его слов. Да и то, не остановить, а лишь перенаправить в другое русло, и он начинал говорить только об отсутствии вина, и о том, как ему плохо без глотка хорского.

…Я идиот. Какой «щит» против стихий?

Вестник склонил вбок голову, посмотрел на меня с интересом, издал звук, похожий на отрыжку, и развернувшись, прыгнул в сторону окна. Длинный прыжок, почти через половину комнаты. Он легко прошёл сквозь бычий пузырь, оставив на нём только чёрное мокрое пятно. Но уже спустя секунду раздался мерзкий чавкающий звук, и пятно просочилось вслед за остальной частью себя. Я облегчённо выдохнул. Слава Великому Номану, эта тварь решила уйти. Засунув нож за пояс, я вытер со лба пот и задумался.

Зачем вестник приходил сюда? Неужели…

Развернувшись, я испугано посмотрел на девушку. Неужели, Тьма решила забрать её душу? Неужели…

Раздавшийся со стороны двери звук заставил сердце провалиться в пятки. Не соображая, что делаю, я машинально сплёл боевое заклинание первого круга и бросил его за спину. Никого в этом доме я уже не хотел убивать. Никого. Поэтому использовал всего лишь «оглушение». Но когда обернулся, успел пожалеть о том, что так легко поддался страху. За ту долю секунды, пока в зверином прыжке летел к двери. Едва успев подхватить мальчонку, который от заклинания потерял сознание, я тяжело выдохнул. Если бы расстояние между нами было всего на пару метров больше, то наверняка он расшиб бы лоб о мраморный пол. Прищурясь, глянул в тёмный проём коридора, и никого не увидев, поднял мальчишку на руки. Покрутившись на месте, решил положить его на стол. Больше некуда. Повсюду холодный руанский мрамор, последний писк моды в северном Доргоне. До сих пор помню, как полтора года назад до крови содрал кожу на ладонях и чуть не надорвался, таская тяжёлые мраморные квадраты с телег на второй этаж дома хозяина. А чтобы я не сдох от потери сил, Вирон приказал варщику давать мне на треть больше похлёбки, чем обычно.

На столе отыскалось и то, что мне было теперь нужно. Аккуратно уложив мальчишку, взял в руку перо и подтянул к себе стопку бумаги. Верхний лист был исписан маленькими буквами. Схватив его, я подошёл к ночнику.

Это было незамысловатое письмо, судя по всему адресованное подруге. Я прочитал подпись. Мариша’Гар.

— Мариша, — повторил одними губами и вернулся к столу. Взял чистый лист, поразмыслил несколько секунд и принялся писать.

«Парень. Ты не знаешь написавшего эти строки, и думаю, не узнаешь никогда. Так будет лучше для меня. Но я хочу сказать тебе о другом. Твою сестру выбрала Тьма. Я видел в этой комнате её вестника, который скрывался в углу. Скажи своему отцу, чтобы он нанял световика, только они могут противостоять Тьме. А если хочешь её уберечь, то и сам начни изучать магию Света, и пусть Ма… Твоя сестра тоже начнёт изучать эту ветвь. Так она спасёт себя».

Я заляпал кляксой неуместное «Ма», тихо подул на лист несколько раз и вложил его в руку мальчишки.

Потом на секунду вернулся к кровати, взглянул ещё раз, закрыл глаза, чтобы запомнить, и развернувшись, поспешил из комнаты. Коридор, знакомая зала, балкон. Я спрыгнул вниз и едва не коснулся задницей земли, когда пятки воткнулись в твёрдую почву. В коленках резанула боль, но обращать на неё внимания времени не было. Схватив ножны, я со всех ног бросился прочь из этого дома. Что мне делать дальше — я теперь не знал. Совсем не знал. И думать пока не хотел.

Глава четвёртая

Вокруг были только тьма и звуки. Десятки звуков, говоривших о том, что я не один. Но я шагал сквозь эту потрескивающую, покрикивавшую, похрапывающую, шуршащую и охающую тьму, держа наготове боевое плетение.

Покинув дом Рин’Гаров, я бросился переулками к одной из окраин города. Куда идти ещё не знал, но откуда уходить уже догадывался. Я не выполнил приказанное хозяином и потому направлялся на восток.

Огромное владение Вирона’Стора находилось на западе от Лиорда, площадью четыреста кусков земли, что позволяло ему считаться одним из влиятельных феодалов в северном Доргоне. Почти треть поместья засажена низкорослым кустарником айкаса, из зёрен которого делают душистый тонизирующий напиток. На этой трети мы и пахали с Альтором и ещё сотней рабов не покладая рук. Рабочий… рабский день начинался задолго до восхода светила и не всегда заканчивался с его закатом. Мы сажали плетущийся, покрытый колючками айкас, выращивали, ухаживая за ним с раннего утра до позднего вечера, и потом собирали урожай. Судя по запаху и виду зёрен, из них должно было получаться нечто похожее на наш кофе.

Наш?

Я горько усмехнулся. Имею ли я отношение к тому, что осталось там, в другом мире, или всё оно уже мне чужое? А может и прав был Вирон, обозвав меня Изгоем?

Меня зовут Антон, что на местном наречии означает Ант раб. Частица «тон» — это раб на ольджурском. А второе «т»… именно как Ант’тон слышал мой будущий хозяин Земное имя.

«…Первыми Номан создал людей и дал им плодородное место, чтобы жили и плодились они по семени своему. А после создал и других.

И сказал он людям, вот место плодородное вам, ваше всё это, берите всё, ибо для вас дал. Только с дерева алеф не трогайте плодов, ибо горьки они вам будут.

И брали люди всё что было положено им, лишь от дерева алеф не трогали плодов. Но был юноша среди них, именем Тон, что ослушался и пошёл к запретному дереву и вкусил плод. И открылось ему многое и увидел он по-другому всё и презрел данное Богом. Узнал тогда Номан свершённое им, и проклял его, сказав — отныне все чады семени твоего будут другим служить, ибо тот кто не умеет послушаться, тот не может повелевать…».

Об этом месте благого писания апостола Иоранна Светлого, чем-то схожим с историей из Бытия, я узнал уже потом. А в ту встречу с глупым рвением повторял и повторял своё имя двум богато одетым всадникам, на которых наткнулся утром третьего после попадания дня. Они же только ржали в ответ, и даже их логи ржали надо мной. Последнее возможно казалось, но тому было объяснение. Слишком я ослаб от голода, прошлявшись по здешним лесам двое с половиной суток, а в подобном состоянии и не такое могло померещиться.

Ягоды есть я побоялся, да их и было не так уж много. Оранжевые, висевшие гроздьями на кустарниках с резными листьями, и синие одиночные, росшие на низеньких, в полтора моих роста деревьях. Охотиться? Но как и при помощи чего? Более того, несколько раз я сам чуть не стал пищей, едва успевая вскарабкиваться на деревья, когда на меня кидалось очередное местное чудовище. И это ещё везло, что решившие полакомиться плотью попаданца хищники по деревьям лазать не умели, иначе меня бы постигла участь куда более худшая, нежели рабство. Хотя, может рабство всё же хуже? Жаль, но человек не может сравнивать что-то со смертью. Не исключено, что умей он это, в каких-то случаях именно смерть бы и выбирал.

Справа громко хрустнула ветка, я на всякий случай выставил в этом направлении руку, но не остановился, а даже прибавил шаг, взяв слегка влево. Возможно это всего лишь какой-то маленький зверёк. Или не маленький, но не хищник. В этом случае достаточно держаться подальше и ничего страшного не случится. Сам он тебя просто так не тронет, а вот если ты пойдёшь прямо на него, или на его жилище, где вдобавок могут быть детёныши, на защиту встанет со всей своей злостью и страхом. И за территорию, и за детёнышей. Зачем лезть на рожон и испытывать судьбу?

Если же это хищник… тогда без разницы, на него ли ты идёшь, или от него — здесь только одно играет роль — голоден зверь или нет, а твоё направление не имеет решающего значения.

Но хруст к моей радости не повторился. Впрочем, это ещё ни о чём не говорило. Охотники не имеют привычки передвигаться шумно.

Так я и двигался сквозь густую тьму леса, превентивно вскидывая руку при каждом шорохе или хрусте. Чёртовы тысячи зверьков шныряющих в ночи туда-сюда! Когда серый рассвет стал пробираться под густые кроны деревьев и тьма постепенно отступила куда-то за спину, нервы были на пределе. Хотелось орать, ругаться, бить кулаками в огромные шершавые стволы, чтобы вытолкнуть из себя страх и напряжение.

Заметив справа большую поляну, я свернул к ней. Вышел на середину большого круга, огляделся. Неплохое место для привала. По крайней мере, будет в запасе несколько секунд, если какой-нибудь хищник рванёт на меня по открытой местности. Их должно хватить, чтобы понять — защищаться магией или удирать на ближайшее дерево.

Первым делом нужно было собрать хворост. Пока я выбирался из города, успел хорошенько промокнуть. Слава Великому Номану, дождь быстро прекратился, и тучи уползли на юг, ещё долго мерцая зарницами у горизонта, но моя одежда уже была хоть выжимай. Что я и сделал, едва вошёл в лес. Разделся догола, выжал каждую вещь, с силой перекручивая, потом по нескольку минут встряхивал. Но одевать всё это сызнова всё равно было мучительно. Зубы бились друг об друга, кожа пошла пупырышками. Пришлось совершить небольшую пробежку, чтобы хоть немного согреться.

Боже! За два года я привык к лишениям, но так и не сумел понять — за что? За что мне всё это привалило? Ну да, дурканули мы с другом, но почему он остался там, а я провалился чёрти куда? Тем более что вызвать каких-то непонятных сущностей по книге Папюса Агриппы была его идея. Так почему же я здесь, а он дальше кайфует там? Может, прав был чёртов Вирон, и наш мир и в самом деле просто вытолкнул меня прочь? Но почему?

Я был самым обычным человеком. Ходил в школу, учился хорошо, хотя и ботаном никто меня не считал. Просто мой мозг впитывал в себя знания, как губка впитывает воду, и поэтому мне не нужно было подолгу корпеть над учебниками. Запоминал почти с первого раза. Ну а если встречалось что-то непонятное, перечитывал ещё разок, и этого вполне хватало. Поэтому времени на погулять оставалось всегда.

Окончил школу с серебряной медалью — всего пара четвёрок — физкультура и химия. Ну не любил я эти два предмета. Первый за то, что на нём заставляли участвовать в командных играх, а я всё-таки одиночка. Точнее, не одиночка, у меня было несколько хороших друзей, а просто никогда не понимал — зачем нужно собираться в кучу, чтобы куда-то там забросить, закинуть, забить надутый воздухом шарик? И всё это мне так и представлялось — надутым воздухом шариком. Второй я не то чтобы не любил, а… не переваривал вообще. Первая причина — вечная вонь. Нет, не только химикатов, а ещё и мочи. Кабинет химии находился возле мужского туалета. А запах химикатов вперемежку со стойким амбре мочи — это серьёзный довод против. Вторая причина — училка, злостная стерва, вечно всем недовольная. Мы её называли за глаза «челюстью». Когда она с ненавистью говорила нам о том, какие мы негодяи и сволочи, её зубы каким-то непонятным образом выдвигались вперёд, и она была похожа на акулу, готовую всех нас сожрать.

Обойдя поляну по кромке, я собрал приличную кучу хвороста. Переломал крупняк, отобрал самые маленькие веточки и щепки, сложил из них горку и направил самое простенькое плетение из магии Огня — «искра». С первого раза не вышло, половина веток были сырыми то ли от вчерашнего дождя, то ли от росы, и слабенький огонёк, поколыхавшись несколько секунд, затух. Пришлось торопливо отбирать из горки самые мокрые веточки, и только после повторять попытку. Запасы магической силы у меня невелики и желательно не раскидываться ими направо-налево. Для того чтобы восстанавливать их, нужно впадать в особое состояние, похожее на транс. А для этого нужны силы физические. В состоянии восстановления приходится удерживать связь с магическим полем, что почему-то довольно быстро сжирает самые обычные калории. Альтор объяснял это интенсивной работой мозга в момент восстановления, и как я понял, он оказывается, жрёт энергию в таком состоянии не хуже калорифера.

Со второго раза разжечь костёр получилось. Я подождал немного, пока огонёк разгорится, потом подбросил веточки покрупнее, и наконец-то, протянул к теплу озябшие руки. Утренняя прохлада была достаточно суровой, лето закончилось, стояла первая тридница осени, и организм дрожал почти каждой клеточкой. Слегка согревшись, я снова вернулся в лес, и отыскав небольшое бревно, притащил его к костру. Сидеть на росистой траве не хотелось. Не хватало ещё простудиться, вот уж будет невезение, так невезение. Целительных плетений у меня ни одного, по той причине, что их не было у Альтора, а других учителей я не знал.

Так, а что у меня есть? Устроившись на бревне поудобней, принялся перечислять в уме заклинания, которым обучил меня старик. При этом загибал пальцы. Итак. «Оглушение» — магия Воздуха, первый круг. Окутывает голову жертвы воздушной оболочкой, в которой резко возрастает давление. Можно сказать боевое. «Искра» — это понятно. Тоже первый круг, только огненной ветви. Годится лишь для розжига костров, ну или спалить кому-нибудь амбар. «Усыпление» — первый круг водной стихии. «Молния» — та же стихия, но в отличие от «усыпления» весьма эффективное в бою оружие. Здесь я успел добраться до третьего круга. У самого Альтора это заклинание было любимым. Ну и четыре «щита». Один самый слабенький — общий для всех ветвей и способный выдержать разве что «кулак». Остальные три защищают от стихийных плетений первого круга, одно на стихию, кроме Земли. Из-за ежедневных возлияний старик сам запамятовал, как плести «земляной щит». Не густо, в общем, но и не пусто. Ни в какое сравнение не идёт с первыми днями пребывания здесь. Вот только одно «но». Я бы даже сказал — «НО». Теперь, в отличие от тех дней двухгодичной давности, на моём плече красовалось магическое клеймо. Не физически, конечно, а только на ментальном плане, но радостней от этого не было. У Вир’Сторов клеймо выглядело, как перевёрнутый основанием вверх треугольник, а внутри незамысловатый крест.

Увидел я всё это на четвёртый день пребывания здесь. Вирон не стал откладывал надолго момент моего клеймения, очень обрадовавшись, когда узнал, что я не местный и ни ярлыка «свободного», ни хозяина у меня нет. Диалог из которого он вынес данный факт выглядел, конечно, нелепо, с маханием руками, рисованием всякой хрени на песке и попытках уловить что-то общее в двух совершенно разных языках, но тем не менее нужное я всё-таки умудрился сказать. Да оно и было всего одно — это нужное. Хозяина у меня нет. Всё, точка.

Через секунду после окончания нашего оживлённого разговора прямо в воздухе нарисовался серебристый треугольник и две пересекающиеся линии. В мгновение они поменяли цвет на красный и впились мне в правое плечо. Я вздрогнул от лёгкого укола, а Вирон опустил руку и довольно улыбнулся.

Простое, в общем, клеймо у Вир’Сторов, незамысловатое. Впрочем, как и сами Вир’Сторы. Ни Вирона, ни его братьев, ни жену, ни сынка нельзя было назвать замысловатыми, даже в приступе рабской благодарности за кусочек мяса, который Вирон иногда приказывал варщику добавлять нам в похлёбку.

Я стал прикидывать какое расстояние отделяет меня от хозяина. До Лиорда от замка Вирона тридцать риг, за ночь я прошагал примерно десять-двадцать. Правда, в темноте не определить даже примерно. Может, я вообще по кругу шёл, есть же такая проблема из-за того, что одна из ног у человека хоть на миллиметр, но короче другой. Хотя, может дело и в другом совсем, не помню, но то, что проблема существует — это точно. Ладно, возьмём по-минимуму, и пусть будет всего сорок риг. Это шестьдесят километров по-нашему. Что ж, достаточно далеко. Почувствовать клеймо он может только с расстояния четырёх риг. Магия Крови, которой обучаются все благородные ещё в детстве. Не в полном объёме, конечно, но ставить своё магическое клеймо и чувствовать его на определённом расстоянии учат всех этих будущих рабовладельцев в рамках обязательной программы. Уж, не знаю, есть ли такие среди них, кто не держит рабов, но думаю мало кто отказывается от подобного удовольствия.

Но это не самое страшное. Продолжение у этой истории намного страшнее. Помимо самого хозяина, очень скоро за мной начнут охотиться все эти аристократы-рабовладельцы. У каждого магического клейма своё индивидуальное плетение. Это, как ДНК — оснований всего четыре, а вариантов триллионы. Хотя, тут больше похоже на программу. И Вирон поступит следующим образом — он начнёт передавать начало плетения моего клейма своим дружкам и просто знакомым, те распространят своим, цепная реакция, геометрическая прогрессия. Вот вам, свободные и благородные жители Доргона, новая сигнатура, при обнаружении… Что при обнаружении? Это ещё тот вопросец. Может просто сдать стражникам и вернуть хозяину, а может и прямо на месте…

Интересно, через сколько времени весь благородный северный Доргон будет на раз определять меня, как антивирус вредоносную программу? Месяц? Неделя? Несколько дней? Или — УЖЕ?

Нет, нет, последнее точно нет. Пока ещё можно быть уверенным в том, что тебя не ищут. Вернуться я должен был только сегодня вечером. Вирон выделил мне на всё про всё четыре дня, четыре — священная цифра у ольджурцев. Число Номана. А вот с завтрашнего утра можно начинать бояться. И бояться по-настоящему, до дрожи в коленках, до стука зубов друг об друга, до тошноты, до усрачки. Потому что и на этом история не заканчивается. Есть ещё финал — ужасный финал.

Помимо благородных мною могут заняться профессиональные охотники за беглыми рабами. Конечно, это только если Вирон решит раскошелиться, потому как охотники мало не берут. А он раскошелится. Жадный до каждого кусочка мяса, до каждой лишней ложки похлёбки, если дело касалось нашей кормёжки, он запросто выкидывал по полсотне золотых, когда от него сбегал раб. Случалось это нечасто, как рассказывал Альтор. А при мне так и всего раз. Но я запомнил тот случай на всю свою жизнь.

Силай’тон просто устал. Хотя, нет. Он почувствовал, что ему осталось уже недолго. Старый, с изрытым морщинами лицом, вальтиец, уроженец далёкой Вальтии, что раскинулась за Фрурским морем в тысяче риг отсюда. Ему было уже за семьдесят, и ему приснилась смерть. Она сказала, что придёт за ним через три дня, намекнув — нужно готовиться.

Вальтийцы представляют смерть в виде прекрасной обнажённой девственницы, символизирующей начало новой формы существования. Поэтому рассказывал о своём сне он без сожаления и страха, а даже с какой-то мудрой улыбкой на иссохших от времени и палящего солнца губах. А мне почему-то было до тошноты страшно. Подумалось вдруг с дикой тоской — неужели и я сдохну рабом? Вот так же, как этот старый, побитый жизнью человек? Да за что, господи?

В ту же ночь он сбежал, предпочтя умереть на свободе. Я помню, как Альтор умолял хозяина оставить беглеца в покое, рассказав о том сне, что увидел Силай’тон. Но именно это и задело самолюбие Вирона.

— Если бы он сбежал в объятья ольджурской смерти, возможно, я бы и оставил его в покое. А к вальтийской красотке я отпустить его не могу.

Сказав это, он громко заржал, а спустя пару минут приказал одному из надсмотрщиков скакать во весь опор в Сухину, где жил Линк’Ург по прозвищу Нюх. Его услугами Вирон пользовался в таких случаях постоянно, как позже разъяснил мне Альтор, Нюх даже делал нашему хозяину скидки за то, что тот обращался только к нему. Везде охотники уже требовали по семьдесят золотых за поимку одного беглого, а с Вирона Нюх продолжал брать всё тот же полтинник.

Охотник притащил сбежавшего старика на следующий день, привязав его к седлу своего коня, а точнее — лога. Так здесь называют животных используемых для верховой езды и почти не отличимых видом от Земных коней.

В глазах беглого была боль. Думаю, он очень надеялся умереть свободным, но Великая Эри отвернулась от него, как впрочем и от всех нас, глазевших сквозь щели в амбарной стене, как Силая забивают до смерти кнутом, а пьяный Вирон стоит чуть поодаль и хлещет хорское, время от времени окрикивая надсмотрщика, чтобы тот дал старику передышку.

— Послабь, послабь! Пусть этот кусок старого мяса получше разглядит свою красотку-смерть. Нет, только подумать — смерть и вдруг прекрасная дева. А? Клянусь Номаном, эти вальтийцы просто озабоченные животные!

Глава пятая

Отмахнувшись от воспоминаний, я принялся подбрасывать в костёр толстые ветки, которые тут же ломал с помощью и рук, и ног, а иногда использовал и вес тела. Некоторые из них ещё не совсем засохли и отрухлели, отчего приходилось хорошенько напрягаться, хотя силы были почти на исходе. Ветки ломались с громким треском, я очень часто прекращал своё занятие, вертел по сторонам головой и прислушивался — не привлёк ли кого излишним шумом?

Но вроде никого поблизости не было, и ни одну живую душу треск не прельстил подойти и глянуть — чего это тут творится. А вскоре костёр стал похож на более-менее нормальный для того, чтобы согреться и даже вздремнуть недалеко от него пару-тройку часиков, не боясь приближения хищников. Мир хоть и другой, но всё же местное зверьё, как и наше, побаивается огня. По крайней мере, хочется в это верить.

Расстелив куртку шагах в трёх от костра и сняв пояс, я улёгся и блаженно расслабился. Наконец-то! После стольких бессонных часов смогу нормально поспать. Предусмотрительно вытащенный из ножен клинок, положил перед собой, зажав рукоять в кулаке. На всякий случай. Если не зверь, а разумное существо захочет приблизиться ко мне, буду наготове, а в таких случаях иногда и лишние секунда-две многое решают. Сию простую истину я понял благодаря невольным тренировкам с сынком Вирона. Этот гад поскупился на хорошего учителя и тренировал сынка сам, а я был чем-то вроде боксёрского мешка. Впрочем, ему бы и хороший учитель не помог. Если бы не моё положение раба, быть бы Ригону’Стору битым каждый божий день. Но, увы, как говорится, положение обязывало.

Хорошо ещё, что первый год тренировок проходил на деревянных подобиях мечей, ножей и прочего холодного оружия, и моё тело отделывалось обычными синяками. Но дело было не только в положении. Просто я никогда не показывал всего, чему успевал обучиться, продолжая играть полного идиота. Почему? Если вам не дай бог «повезёт» когда-нибудь провалиться в чужой мир и попасть в рабство, вы обязательно попробуйте повести себя иначе. Тогда и объяснений никаких спрашивать не станете — поймёте всё на собственной шкуре.

В общем, первый год синяки, потом лёгкие и не очень порезы, когда дело дошло до настоящих стальных холодных «игрушек». Если бы не моя сноровка, которой я обладал, и не врождённый идеальный «глазомер», этот жирный отпрыск своего папаши-свиньи убил бы меня без каких-либо эмоций. У него вообще всё проходило без эмоций. Вечно сонное недовольное лицо без единого шевеления на нём. Ни мышцы, ни мысли. Если Вирона я ненавидел, то его отпрыска просто презирал.

Проспал я примерно часа три, судя по светилу, проползшему половину пути от горизонта к зениту. Поднявшись, немного подёргался, чтобы разогнать кровь и сразу почувствовал в желудке бездонную пустоту. Потом в нём потянуло, сжалось, пробурчало, и стало понятно, что у меня появился ещё один актуальный вопрос. Чёртовы идиоты, на которых я потратил все выданные мне Вироном деньги. Если бы не они, то сейчас бы просто вышел на дорогу, и думаю, через какое-то время добрался до ближайшего поселения, где с радостью навестил местную таверну. Хорское мне без надобности, а вот от жаркого, или даже от простенькой похлёбки не отказался бы. Значит, придётся решать вопрос по-другому.

Сначала, я решил было поохотиться. А что — догнать зверюшку, метнуть в неё «оглушением», а потом разделать и зажарить. Оглядевшись, направился к кромке поляны. На самой поляне никаких зверюшек, естественно, не было. Распугал я их видимо и треском, и огнём, и зарядкой после пробуждения. Поэтому пришлось углубляться в лес. Но и там прорыскав минут двадцать ни одной зверюги, желавшей стать дичью, не встретил. Даже птиц как назло на ветках не было. Интересно, что ж за место такое, что пернатых ни одной? Я остановился и прислушался. Ни одного фьюти-фьють или даже чик-чирик в округе не раздавалось. Может, гиблое какое-то местечко?

От этой мысли стало немного не по себе. Альтор много рассказывал мне об этом мире, и гиблое место здесь — это не совсем как у нас. У нас это скорее так — присказка, а здесь, если гиблое — значит, мертвяки могут быть. Самые настоящие. Души неупокоенные и прочая некондиция. В смысле, для того чтобы попасть после смерти в определённое им место — некондиция. Вот и бродят по этому свету, докапываясь до живых.

Брр! Может это тоже только местные сказки, но проверять сейчас не хотелось. Поэтому в голову пришло логичное заключение — нужно сваливать отсюда. Желательно ближе к дороге. То, что я беглый, никто всё равно пока не определит, а там, среди живых существ, может чего и придумаю. Помочь кому-нибудь, проводить, поднести.

Я огляделся по сторонам и до меня вдруг дошло, что где именно находится дорога — это ещё поискать нужно. Вокруг сплошной лес — деревья, бурелом, кустарник, в просветах между всем этим оно же.

Пришлось задуматься. Так, я шёл на восток, пытаясь держаться параллельно выходившего в этом направлении из города тракта. Для этого сначала брал чуть правее, значит, тракт теперь будет на севере.

Поглазев несколько секунд на небо, определил по светилу, где примерно север, и зашагал напрямик, решив даже не обходить поваленные деревья и густой кустарник. В конце концов, направление я мог и не точно определить, но так, хотя бы, буду идти всё время в одну сторону, а не рисовать круги. Было, конечно, страшновато, когда я, словно ледокол во льды, врубался в очередную заросль веток, однако успокаивало подготовленное заранее плетение. Само собой, наготове я держал «молнию». Если это заклинание первого уровня я могу сплести за секунду, то на третий уровень, который я на всякий случай и приготовил, уходило уже секунд пять-шесть. Да и магической энергии требовалось на него гораздо больше, как для сборки, так и для поддержания в этом состоянии. Боевые плетения имеют свойство саморазрушаться в течении двадцати-сорока секунд.

Но экономить не решился, задействовав практически всё имевшееся во мне на данный момент. Что если на меня кинется какая-нибудь штука размером с носорога?

Прошагав почти час, и чувствуя, как начинает подташнивать от голода, я уже начал унывать и даже подумывать о возвращении назад. Да-да. К этому ублюдку Вирону. Наверное, сказывалась двухлетняя привычка иметь хоть и паршивую еду, но всё же стабильно, три раза в сутки. А вот теперь, когда тошнота встала в горле комом, а в глазах всё чаще являли свои крылышки чёрные мухи, уныние принялось окутывать меня холодным болотным туманом.

Но когда оно уже окутало почти полностью, от самых пяток до макушки, я вдруг отчётливо расслышал скрип тележного колеса справа от себя.

Под сердцем волнительно кольнуло. Ускорив шаг, я двинулся в сторону звука. Правда, как далеко находится телега, определить с точностью не смог. Лес всё-таки. В одном месте скрипнуло, в другом эхом отдалось, и дальше раскатилось по всей чащобе. Но это всё мелочи. Главное — с направлением не ошибиться.

Через минут пять снова послышался скрип, уже совсем близко, а потом вдруг началось…

Крики, мощные хлопки, снова крики, дикий рёв, снова крики, и поверх всего грубые ругательства на ольджурском, которых я наслышался за два года достаточно. Не слабее наших русских словечек и плетений из них. Я вот тут иногда даже думал, может маты это какой-то древний вид лингвистической магии? А что? Помню, однажды мы дома ремонт затеяли, и я хорошенько надышался краской. Потом уснул посреди дня с раскалывающейся головой, и мне такое причудилось, что волосы не только дыбом встали, но даже, как будто ломанулись все разом искать на теле самое укромное местечко. В общем, меня что-то схватило за руки и потянуло к себе, повторяя утробным голосом моё имя. Дыхание свело тут же. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. И в тот момент, когда я уже решил, что меня это что-то утянет туда, куда оно меня тянуло — я заматерился. Да так, что услышь меня предки — остолбенели бы от того, как их сын, оказывается, хорошо владеет древней лингвистической магией. Но вот то, что пристало ко мне — разом отпустило, отшатнулось, и тут же я перестал чувствовать присутствие этой твари рядом. Хм, я потом размышлял — если это просто глюк был, то почему он именно от матов прекратился? А может просто в «расширенном» состоянии наш мозг «задевает» какие-то другие миры, и их сущности пытаются затащить нас в свою обитель ещё и физически? Ну, или может им достаточно просто «перекусить» нашим страхом… Может? Хм, я ведь два года нахожусь именно в таком другом мире…

Из-за густых зарослей кустарника, раскинувшихся впереди, на меня с остервенением бросилось нечто чёрное, размером примерно с пару львов. Я тут же метнулся в сторону и закопался в ветвях разлапистого куста, одного из тех, на которых пышными гроздьями висят оранжевые ягоды. Правда, помимо ягод на нём полно и колючек, что я знал ещё с первых дней нахождения в этом мире, но теперь особого внимания на такой нюанс не обратил. Протиснулся как можно глубже в ветки и только после этого развернулся и уставился на происходящее.

Вслед за чёрно-белой ревущей массой из зарослей выскочили пятеро здоровяков с огромными дубинами наперевес. Эта орава пронеслась мимо, шумно сопя и продолжая при этом ругаться, как строители. Вопреки расхожей присказке, сапожникам до этих виртуозов матерного жанра ой-как далеко.

То, что пыталось от них скрыться, разглядеть получилось не особенно. Понятно было одно — это какая-то огромная лохматая зверюга иссиня-чёрного окраса, которая полностью запутана в толстую ловчую сеть. К сети этой снизу были привязаны огромные камни, и зверюга с отчанным рёвом тащила их за собой. Судя по всему — передо мною один из видов охоты. Немного примитивный, конечно, но видимо за долгие годы отточенный до совершенства. Вон и один из преследователей зверюги весьма совершенно отлетел в сторону, сбитый ударом хвоста. Тотчас же остальные четверо принялись колошматить со всей дури по этому самому хвосту, который торчал из-под сети и хлёстал из стороны в сторону. На его конце имелась пара длинных и острых шипов, попади под такие и можно со спокойной душой склеивать ласты.

Бедный зверь заревел ещё сильнее и попытался развернуться, но сеть не позволила. Он пару раз качнулся, и не удержав равновесия, завалился на бок. При этом сеть с одной стороны слегка задралась, и я с удивлением увидел кусочек крыла с чёрным оперением. Виар — тут же мелькнула догадка. Самый настоящий виар, о которых так много рассказывал Альтор’Кранг. Но откуда он здесь? По рассказам мага виары не селились в Ольджурии уже больше сотни лет.

Однако размышлять о географических пристрастиях этих странных существ я не стал. Жалко, конечно, несчастного зверюшку, который, судя по размерам, был далеко не зрелой особью, но я до чёртиков хотел есть. Поэтому, забив на зрелище продолжавшейся охоты, рванул со всех ног в ту сторону, откуда вся эта оруще-ревущая кавалькада пару минут назад высыпала мне навстречу. Продрался сквозь ветки, остановился на кромке зарослей и бросил взгляд на маленькую поляну.

Справа стояла телега с запряжённым в неё логом, посредине поляны ещё один лог, который лежал на боку и дёргался, скорее всего, в предсмертных агониях. Бок у него был разорван до такой степени, что во все стороны торчали переломанные рёбра молочного цвета, а на шее виднелся «кубинский галстук». Перерезав горло когтем, виар видимо зацепил язык и вытянул его наружу. Да уж, мерзкое зрелище. Судя по всему, этого бедного лога охотники использовали в качестве приманки.

Чуть поодаль от подыхающей скотинки лежал один из охотников с разбитой головой и вытекшими на зелёную траву мозгами. Белый кефир вперемежку с серой слизью. Я едва не сблевал, хотя и желудок мой был пуст, как карманы нищего. Впрочем, именно таким я и являлся на данный момент. Нищим и голодным беглецом.

Перестав пялиться на кровавые сцены, рванул к телеге. Запряжённый в телегу лог испугано заржал, попятился назад, колесо снова скрипнуло, а внутри меня всё покрылось инеем. О, Великая Эри, ну хоть сейчас подари мне полминуты твоего милостивого взгляда. Мне хватит.

Пересилив страх, я схватил с телеги небольшой мешочек, похожий на обычный солдатский сидор, быстро стрельнул глазами, заметил под облучком кувшин, захватил и его, и стрелой шмыгнул к мертвяку. Присел рядом, дрожащими руками обшарил карманы кафтана. Чёрт! Ни одной монетки. Зато на шее красовалась тонкая серебряная цепочка. Помешкав, всё же сорвал её, подхватил кувшин, поставленный на землю и бросился к краю поляны. Оглянулся на секунду. Бедного виара видимо уже оглушили дубинками. Теперь из-за густых зарослей слышались только крики — Поддай! Да вот здесь тяни, оболтус! Прох, разверни! За сеть, за сеть хватайся, Зелимо! Да камень же отвяжи, шоб тебя чревл сожрал!

Понятное дело, что скоро эти здоровяки появятся с грузом на поляне. Ещё раз оглядев её, я вздохнул и бросился наутёк, прижимая к груди добычу.

Глава шестая

Сколько я пробежал без остановки вот так сразу и не сосчитать: ни столбов придорожных по пути не встретилось, ни спидометра у меня не было. Но остановился ровно тогда, когда навалилась дикая тошнота, по лицу пробежал мороз, а щёки онемели. Сердцу явно не хватало сил нормально качать кровь, вот и отхлынула. Фух! И на чём только держусь?

Прислушался. Погони вроде нет. Да и какая погоня? Не бросят же они пойманного виара из-за кувшина и сидора? Он и в себя прийти может, потом снова мучайся, глуши. А этого зверя они явно не забесплатно ловят. Ну, а насчёт цепочки… Вдруг порвалась во время схватки со зверем, да затерялась в траве. Вот пусть и ищут, я-то при чём?

Чуть отдышавшись, стрельнул глазами по сторонам, увидел поваленное дерево и вяло побрёл к нему. Казалось, сделаешь одно резкое движение и свалишься в обморок, поэтому похож я был на ходячую бесхребетную сосиску, расслабив всё, что не относилось непосредственно к ходьбе. Даже дышал с осторожностью и не слишком глубоко.

Когда до толстенного ствола оставалось шагов восемь, с него во все стороны вдруг посыпались крохотные коричневые зверьки, громко и злобно вереща. От неожиданности я шарахнулся назад. Издалека их видно не было, а с нескольких шагов взбугрившаяся и пришедшая в движение кора дерева повергла меня в ужас. Я уж было решил, что это и не поваленное дерево вовсе, а какое-то очередное лесное чудовище, которое я по неведению разбудил.

— Идите на хер! — вырвался из меня судорожный крик, и от него ещё сильнее похолодела спина.

Но быстро взяв себя в руки, я выдавил слабую улыбку. Потом на всякий случай поднял с земли палку, и приблизившись, постучал ею по стволу. Мало ли. Вдруг там под ним ещё какая-нибудь живность разместилась в своё удовольствие. Вроде местных змей, которых тут незамысловато называют гадами. Гады, они и в Ольджурии гады. Но под стволом было пусто. Это я уже проверил с дотошностью, наклонившись и заглянув вниз.

Но, едва выпрямившись, понял, что совершил глупость. Глаза застлала вспыхнувшая тьма, ноги сами подогнулись, и я бухнулся на задницу. Хорошо ещё кувшин поставил на землю, когда палку поднимал. Неудобно с этим гадским кувшином в руках, мешает.

Просидев в полуобмороке пару минут, наконец, открыл глаза. Нет, теперь пока не поем, с места не сдвинусь. Скинув с плеча лямку сидора, я поставил его перед собой и принялся развязывать узел. А затянут он оказался крепко, не на отвали. Дрожащие пальцы жадно хватались за него, пытались подлезть, поддеть, уцепиться, но толку не было. Ладно. Я достал из-за пояса маленький нож и просто перерезал чёртову верёвку. Расширил горловину, заглянул внутрь, проглотил слюну. Вот будет здорово, если там и не еда вовсе, а скажем, шмотки. Хотя нет, спиной чувствовалось что-то твёрдое, да и потянуло знакомым запахом, едва распахнул мешочек. Хлеб. Точно хлеб, и ещё что-то.

Через несколько секунд передо мною лежало полкраюхи ольджурского серого, четверть головки сыра, что-то вроде «сулугуни», и кружок «кровянки». Вытерев рукавом слюни, которые при виде всего этого сами полезли изо рта по направлению к еде, я отрезал от краюхи приличный кусок, потом не меньший от сыра и немножко отломил колбасы. Полкруга всего лишь. Всё это надкусил хорошенько, и с набитыми как у хомяка щеками, принялся пережёвывать. От удовольствия глаза сами прикрылись, радость внутри вспорхнула крылышками и взметнулась к небесам. О Великий Номан, а ведь есть рай и на земле. И чтобы в него попасть нужны хлеб, сыр и колбаса, а вовсе не безгрешная душа.

Хотя за ушами стоял такой треск, как будто бешеный лось ломился сквозь валежник, меня всё-таки привлекло верещание справа. Я повернул голову. На ствол вернулось несколько зверьков, которые стояли на задних лапках и тянули мордашки в мою сторону, интенсивно нюхая воздух. Их носы при этом, казалось, жили собственной жизнью, насыщенной и не лишённой надежды.

— Фто, фрать фофите? — спросил я с набитым ртом и коричневые комочки возбуждённо заверещали.

— Пефебьётефь. Кфофки фотом фобивёте, — добавил я, и снова надкусил по очереди три «билета в райские кущи».

На мордочках зверьков мелькнуло лёгкое разочарование. Видимо они начали сомневаться, что им хоть что-то перепадёт от того, кто с таким аппетитом уминает жратву.

— Ланфо, нафе, — я отломил от хлеба кусочек размером с самих зверьков и подбросил «навесом». Зверьки заметались из стороны в стороны, раскинув передние лапки, и сбивая друг друга. Самый стойкий из них принял моё угощение «на грудь», и борясь с инерцией, шустро засеменил назад. Но ствол неожиданно кончился, и он шмякнулся вниз. За деревом тут же всё забегало, заверещало, зашелестело, зашебуршало, а я от такой картинки не смог сдержаться и загоготал, фонтанируя крошками. С полдюжины самых смелых зверьков тут же рванули под этот дождь изобилия.

— Кыш! — закричал я, резко перестав смеяться, и торопливо пряча остатки еды обратно в сидор. — Ну вы и наглецы.

Не рискнув оставлять мешочек без присмотра, уместил его у себя на коленках и потянулся к кувшину. Если в начале трапезы слюны было хоть отбавляй, то теперь её начинало не хватать. Я не стал мучаться с тесёмочкой перевязанной вокруг горлышка и просто срезал ножом кусок бычьего пузыря. Приподнял кувшин, принюхался. Так и знал! По запаху та дрянь, которую Вирон каждый день выдаёт Альтору. Сам же он пил более дорогое вино. Да и с чего бы покупать рабу, пусть даже бывшему магистру магии, хорошее пойло? И на том, как говорится, спасибо. Хотя, сдаётся мне, Вирону льстит, что среди его рабов есть бывший маг-магистр. Думаю, он даже не раз хвастался этим фактом перед своими классовыми братьями, то бишь — олт-бронами, бронами, фрезами, лурдами, цезами и прочими благородными лицами Ольджурии.

Сделав пару глотков, я поморщился. Дрянь дрянью, но альтернативы нет. Я бы сейчас, конечно, с огромным удовольствием попил молока, но где взять крогу, которая в этом мире исполняет роль Земной коровы?

Доев отрезанное, изредка прикладываясь к вину, я вытер рот рукавом куртки, накинул сидор на плечо и поднялся. Зверьки уже прежним составом восседали на бревне, отчего то было похоже на спину мохнатого чудовища, и смотрели на меня с искренним вниманием.

— Ладно, уговорили, — бросил я с недовольством и стянул сидор с плеча. — Но вина не оставлю. Напьётесь ещё и передерётесь. Вы вон и трезвые горазды из-за куска жратвы друг друга мутузить.

Я положил на траву половину оставшегося хлеба, половину сыра, и развернувшись, зашагал прочь, неся в руке кувшин. Таскать его с собой желания не было, довольно тяжёлый, литра на четыре, но и оставлять зверькам не хотелось. Какие-то они шебутные ребята, могут и правда с перепою бед натворить. Да и вообще, спаивать малышей нельзя.

Кувшин я оставил в полуриге от места трапезы, отпив от него на посошок пару глотков. Пьянеть не хотелось, всё равно через часик-другой начнутся отходняки, а мне и без них не по себе.

Хотя, Великая Эри пока вроде бы и помогает мне, но тем не менее основные проблемы ещё впереди. Может это вообще последние кайфные часы в моей жизни. Да и не особо я «поднялся» благодаря случайному воровству. Одно радует — наелся от пуза.

Я довольно постучал ладонью по животу, негромко отрыгнулся, и полез в карман. Цепочка холодной змейкой коснулась руки, я ухватил её и вытащил наружу. Так, что тут у нас.

Но мина заинтересованности довольно быстро сменилась фугасом разочарования. Цепочка максимум весила грамм десять и никакой художественной ценности не представляла. Простенькие звенья в виде самых обычных колечек, замок если даже был, то каким-то образом умудрился исчезнуть. Видимо она оборвалась сразу в двух местах, когда я дёрнул. На всякий случай, пошарил в кармане. Замка не было.

Ну и ладно. Значит, у меня примерно два-три кирама. Местные серебряные монеты весом по пять грамм, десяток в одном золотом того же веса. Стало быть, на ещё одну более-менее приличную трапезу хватит.

Бросив цепочку обратно в карман, я в который уже раз остановился и огляделся, медленно обернувшись на триста шестьдесят градусов. Ну и куда я шлёпаю? Ни тропинки, ни ориентиров, ни вообще. И главное, взять негде. То, что мох растёт с северной стороны — в этом я уверен не на все сто. Ещё с какой-то стороны крона должна быть погуще — тоже не помню с какой. А солнца не видно, потому как небо затянули белоснежные кучерявые облака.

Значит, нужно подождать, когда эти небесные барашки либо сдриснут в направлении горизонта, либо рассосутся, а пока восстановить запас магической энергии. Благо, калорий во мне теперь достаточно, плюс ещё есть запас в мешочке.

Справа было как раз удобное место. Крохотная полянка, даже не полянка, а маленький пятачок диаметром метров шесть-семь. Там я и уселся в позу «лотоса», предварительно расстелив куртку. Можно было, конечно, войти в нужное состояние и лёжа, особенной разницы нет, но я побоялся, что едва улягусь, как тут же задремлю. Свежий лесной воздух и обильная вкусная еда, работая в паре, неплохо морили. Даже на ходу глаза так и норовили слипнуться, а по затылку приятно растекалась ватная нега.

Итак, приступим. Я уложил руки на колени ладонями вверх и медленно опустил веки. Почувствовал лёгкое покалывание, потом тело словно погрузилось в тёплую воду и перед глазами замелькали яркие замысловатые узоры. Следом вспышка, провал тела в бездну, снова узоры. И вдруг пустота, в которой только слышно, как где-то далеко идёт дождь. Его шум успокоил. Хотя, я знал, что это вовсе не дождь, а шум телевизора, под который я любил засыпать. Не знаю почему, но он меня здорово успокаивал. Я просто выдёргивал антенну и ложился на кровать…

— Каждый видит своё в этот момент. Каждый маг, — огорчёно говорил Альтор, теребя свою куцую бородку. — Совсем я навыки растерял из-за хорского, раздери его чревл! И зачем только тебе рассказал, как я это вижу? Эх, давно уже этот старый маг, в теле которого поселился пьяница, никого не обучал. Ант, ты должен увидеть своё, смекаешь? Иначе не получится.

Из-за того, что маг рассказал мне о своей картинке, мне долго не удавалось слиться с магическим полем. Первую каплю магической энергии я смог втянуть в себя лишь спустя полтора месяца с начала занятий. Но ни разу за эти полтора месяца не подумал о том, чтобы прекратить их. Когда ты вдруг становишься рабом, хватаешься за любую возможность изменить своё положение.

Минут через десять восстановился полностью. К сожалению, за почти два года занятий я не смог достаточно хорошо развить магический узел, в котором и хранилась энергия. Если бы не изнуряющий труд, естественно без выходных и отпусков, то возможно я бы раскачался до гораздо лучших результатов. Пока же мне хватало ровно на два плетения «молния» третьего круга. Заклинаний попроще я мог применить, конечно, больше, но и эффективность у них соответствующая.

Появившееся желание заняться магическим узлом я с сожалением отверг. На работу с ним тоже уходила обычная физическая энергия, и в гораздо больших количествах, чем на восстановление, а она мне ещё понадобится. Поэтому я просто продолжил свои скитания по лесу, решив уже не особенно мудрить с ориентирами. Куда выйду, туда и выйду. Разве мне не всё равно?

Так и пролетело время до вечера, шаги, шаги, хруст веток внизу, шёпот листьев вверху. Когда начало темнеть, я уже привычно отыскал подходящее место, развёл костёр и развалился рядом с ним на куртке, не особенно радостно думая о завтрашнем дне. Ведь с самого его начала я уже мог считать себя вне закона.

Глава седьмая

Ольджурия, северный Доргон, замок Вир’Сторов

Едва диск дневного светила коснулся горизонта, Вирон’Стор, стоявший посреди мощеной площадки перед невысоким донжоном, взревел бешеным крогом.

— Этот чревлов сын всё-таки обманул меня!

— Не надо было его вообще отпускать, — меланхолично ответил ему брат, и махнув рукой, подозвал стоявшего шагах в двадцати раба. Тот замельтешил вперёд, оставаясь при этом в глубоком поклоне. — Что там у нас на вечернюю трапезу? — спросил Вирог’Стор и ту же прикрикнул. — Ниже сгибайся, шельма!

Раб покорно пригнулся с пущим подобострастием и залепетал список блюд приготовленных на ужин.

— Заткнись! — проревел на него Вирон, и подойдя, отвесил оплеуху. Раб замолк, а Вирог хохотнул и добавил несчастному с другой стороны.

— Как ты можешь думать о жратве? — Вирон покачал головой. Обратившись к брату, он продолжал смотреть на схватившегося за щёку раба. Тот держался за ту, куда прилетела именно его оплеуха. Хороший раб, знает кто хозяин. — Ты понимаешь, этот ублюдок надул нас. Светило уже заходит, а его нет.

— Может Гары убили?

— Сдаётся мне, он вообще не был в Лиорде, — Вирон на секунду задумался, потом звонко щёлкнул себя ладонью по лбу. — Чревл! Нужно было послать с ним кого-нибудь из надсмотрщиков. Да Рихтуса того же. Ну а ты? — он вдруг недобро посмотрел на брата. — Ты не мог подсказать?

— Я тебе вообще говорил, что не нужно его посылать. Нанял бы убийцу и отомстил чревловым Гарам за оскорбление. Может, всё же сначала отужинаем? А за столом и решим, что делать.

— Да что делать-то понятно, — Вирон кивнул и зашагал к входу в донжон. Дворовые, занимающиеся работой, тут же отложили её в сторону и замерли в глубоких поклонах.

Вирон окинул их грозным взглядом, поднялся по широким ступеням и вошёл в открытую прислужником дверь. Гулкие шаги взметнулись к высоким потолкам, наполнили башню эхом, а следом за ними вознёсся горе властный хозяйский голос. Наполнен он был такой злобой, что казалось, даже стены тут же сжались в ожидании наказания.

— Гермино! — проорал он в неистовстве, не сбавляя шага. — Гермино, твою шелудивую мать!

Из-за одной из колонн, служившей больше украшением, нежели реально что-то подпирающей, показался молодой раб, лет двадцати. Он торопливо заспешил к хозяину, поправляя дрожащими руками куртку.

— Что, шелудивый карбулк, опять за бабами волочёшься? — Вирон прихмыкнул. — Хотя, давай. Больше рабов мне нарожают. Беги в сарай за Альтором и притащи мне этого старого выпивоху в трапезную. Понял, трисово отродье? Живо! — прикрикнул он в завершении, и молодой раб, обруганный на все лады, бросился из башни выполнять приказ.

— Зачем тебе старик? — спросил брат.

— Этот бездонный поглотитель хорского заодно с пришлым. Я чувствую!

— Даже если так, он вряд ли в этом признается. Думаю, ему без охотки получить плетей.

— А ты меньше думай, — буркнул Вирон и свернул к широкой дверной арке. Обе массивные створки тут же распахнулись, словно по мановению волшебной палочки. Только серые полы пенькового платья очередного прислужника на миг выглянули из-за правой и тут же перепугано скрылись.

В большой трапезной всё уже было готово к ужину. Широкий массивный стол, во время гуляний умещающий за собой до сотни пьяных и орущих благородных мужей разной масти, был завален блюдами. Вирон, как и всё семейство Вир’Сторов, любил сытно поесть. Печёные круалы с фруктами, отбивные из мяса лога, жареная грудинка кроги, выложенная на серебряный поднос кусками по полфунта, салаты и соусы, кувшины с лучшим хорским, какое можно достать в Ольджурии, а точнее, в южной её части, которая незамысловато, в противовес северным территориям, именовалась Южным Доргоном.

Сглотнув набежавшую слюну, Вирон тяжёлым шагом направился к огромному креслу в центре стола. Плюхнувшись в него, он придирчиво осмотрел блюда. С обеих сторон возле хозяина тут же словно из-под пола выросли две девушки лет двадцати, готовые исполнять любые пожелания.

— Начну с лёгкого, с отбивных, — Вирон бросил взгляд на брата. — А где Ригон?

— Я здесь, — раздался голос у арки и в трапезную ввалился юноша лет восемнадцати, с массивными плечами и полноватым лицом. Правда массивность плеч определялась скорее наличием лишнего веса, а не размахом их. Шёл он торопливо, почти мельтешил ногами, и лицо Вирона придирчиво скривилось.

— Как ты ступаешь? Нет, ну как ты ступаешь, а? Где приличествующий твоему положению шаг? А осанка? Это осанка сына брона?

— Перестань, отец, — недовольно бросил Ригон и грузно бухнулся на стул по другую сторону стола. Резной деревянный стул скрипнул, охнул и замолк, смирившись с воссевшим на него телом. — Опять твои придирки.

— Что?! — взревел Вирон, и его сынок тут же втянул голову в плечи, бросив недоумённый взгляд на родителя.

— Я б на твоём месте, племяш, — вступил в разговор Вирог, успевший уже подтянуть к себе серебряный поднос с тремя тушками круалов, от вида аппетитной корочки которых и у мёртвого начал бы выделяться желудочный сок, — Поостерёгся ерепениться. Тот раб, с которым ты тренируешься на мечах, сегодня не вернулся.

— А я тут при чём? — выдохнул парень облегчённо, понимая, что дело не в его шкодах. — Я за ним следить не обязан.

— Заткнись, и слушай отца, — взгляд Вирона застыл на сыне. — Тебе уже скоро восемнадцать. В следующую тридницу ты примешь имя мужей нашей благородной семьи. Но ведёшь ты себя, как ребёнок. А кто должен следить, по-твоему, я? Ты будущий брон и владелец всего этого, так что — привыкай чувствовать свою ответственность за всю эту шваль. Это твои рабы! Если ты наплюёшь на побег одного, завтра побегут все. Что смотришь?! А ну брысь, нихта позорная! — Вирон вдруг резко обернулся к стоявшей справа девушке и толкнул её кулаком в живот. — Ишь, взяли манеру уши греть.

Вирог’Стор, сидевший по правую руку от брата, не упустил момента. Схватил одной рукой, отлетевшую от толчка девушку, за талию, а второю вцепился в грудь.

— Иди ко мне, крошка. Я добрый, я пожалею.

Из его глотки вырвался смех, девушка пристыжено опустила голову и замерла.

— Ладно, потом, — выдохнул Вирог и оттолкнул от себя рабыню. — Подай-ка мне лучше верлонский соус.

Девушка бросилась исполнять приказ, а Вирон недовольно посмотрел на брата.

— Не видишь я с наследником говорю? — пробасил он. — Мог бы девку и после потискать.

— Извини, извини, — Вирог развёл руками. — Не удержался.

Вирон покачал головой, хмыкнул, и снова уставился на сынка.

— На чём я там остановился? — спросил он сам у себя и тут же кивнул. — Да, вот что. Я тебя, сопляк, называть нашим родовым именем Виргон не стану до тех пор, пока ты не повзросле…

— Хозяин, привёл, как и прика…

— Твою сурдетскую мать! — Вирон схватил только-только наполненный вином кубок и метнул его в молодого раба. Тот даже уворачиваться не решился. Вино расплескалось во время полёта, а кубок из серебра попал прямо в лицо парню. Он ойкнул, торопливо потёр нос и отступил в сторону, указывая на мага. — Хозяин, вот Альтор’Кранг, как и приказывали.

— Пшёл прочь! — проревел Вирон и молодой раб, решив не испытывать судьбу, тут же исчез из трапезной. Возле арки остался один старик. Лет семидесяти на вид, с лицом похожим на кору дерева, с куцей бородёнкой до груди и глубоким, спокойным взглядом. Он легонько поклонился и замер, став полностью похожим на сухое, но ещё не сдавшееся перед натиском смерти дерево.

— Альтор, — голос Вирона стал насмешливым. — Старый пропойца. Какими судьбами?

Маг даже бровью не повёл, зная все эти шуточки хозяина от первой буквы до последней.

— Ну, расскажи мне, раз уж забрёл к нашему столу, как поживаешь?

— Терпимо.

— Ты, как всегда, краток, — Вирон усмехнулся. — Ну, да хорош трепаться о пустячках. Расскажи мне о своём дружке. Об этом молодом пришлом, что вечно тёрся возле тебя.

— Так и нечего рассказывать, — маг пожал плечами. — Исполнительный, работоспособный, хорошо собирает айка…

— Прекрати! — Вирону надоело вести глупую игру. — И добавляй к своим речам — хозяин. Чай ты раб, а не вольный наёмный. Забыл, как я выкупил тебя у клана Странствующих?

— Помню, хозяин, — спокойно ответил маг.

— Вот и помни. Так что давай, рассказывай. Что говорил тебе этот чревлов сын, перед тем, как я отправил его по делам? А? Он говорил тебе, куда я его отправил?

— Нет, хо…

— Лжёшь! Он постоянно крутился возле тебя. Отвечай начистоту, или прикажу дать тебе сорок плетей. А ты, старик, таким жирным куском подавишься. Не проглотишь, сдохнешь.

— Я уже стар, — маг был всё так же спокоен. — Смерть скоро и сама придёт за мной.

— Хорошо, — Вирон схватил новый кубок, который вторая рабыня-девушка предусмотрительно наполнила. Жадно отпив половину, он поставил кубок на массивную столешницу и вдруг резко ударил по ней кулаком. — Не скажешь, жалкий старикан, не получишь больше вина. Клянусь Номаном!

Лицо мага в первый раз за время разговора пошевелилось. На нём явственно нарисовалась задумчивость, граничащая с лёгким страхом. Бородка нервно дёрнулась, а пальцы правой руки принялись перебирать невидимые чётки.

— Ну? — Вирон навис над столом.

— Да, он сказал мне, — маг покашлял, запнулся на секунду, провёл языком по сухим губам и продолжил сдавленным голосом. — Но он собирался выполнить приказанное вами, хозяин.

— Не врёшь?

— Клянусь Великим Номаном.

— А? Что я тебе говорил, — Вирон повернулся к брату. — Я же говорил, что он в Лиорде.

Вирог не решился напомнить ему, что утверждал он как раз-таки обратное.

— Ну, значит, его убили Гары, — с той же меланхоличностью, как и во дворе, просто повторил он и впился в сочное пропечённое бёдрышко круала.

— Ты обучал его чему-нибудь, старикан? — Вирон вновь уставился на Альтора. — Только не ври мне, — он схватил бокал, наклонил его, и на столешницу побежала красноватая прозрачная струя. — Смотри, это последнее хорское, которое ты видишь в своей никчёмной жизни. Если соврёшь.

Взгляд мага застыл на струйке, язык снова прошёлся по иссохшим губам, а в глазах мелькнула растерянность. Вирон терпеливо ждал. Наказать этого наглеца плетьми всегда успеется, но под плетьми он ничего не скажет — это точно. Что стоит этому магистру стихий отключить своё сознание? Да ничего не стоит.

Когда вино в бокале закончилось, Вирон бахнул им об столешницу и повторил свой вопрос.

— Ты обучал его? Говори, скотина!

— Только простым заклинаниям, — начал маг. Теперь уже пальцы обеих рук нервно перебирали невидимые чётки. — Самый простым, хозяин. Пяти или шести. Или семи. Я и сам уже растерял свои прежние умения. Хорское не щадит мастерства.

— Ладно, ступай, — Вирон махнул рукой и наколол на большую двузубую вилку кусок кроговской грудинки. — Да, и скажи варщику, чтоб выдал тебе кувшин хорошего хорского. Заслужил. Гермино! Шельма сурдетская!

В трапезной тут же появился всё тот же молодой раб. Его нос заметно распух после попавшего туда тяжёлого бокала, но это только прибавило почтительности его лицу.

— Скажи Рихтусу, пусть скачет в Сухину. Живо! Этой же ночью Нюх должен быть в моём замке.

Раб бегом удалился, маг неспешно вышел из трапезной, а мужская половина семьи Вир’Сторов с завидным аппетитом, наконец-то, полностью погрузилась в обильный ужин.

Глава восьмая

Новое утро было холоднее предыдущего. От холода я и проснулся, ещё задолго до восхода светила. По краям поляны курился туман, переплетался седыми космами и наполнял прохладный воздух гадкой сыростью. Брр!

Чтобы быстрей согреться, я отжался с полсотни раз, пробежался по полянке туда-сюда, полизал росу с листьев, после чего натянул куртку и принялся за еду. Разжигать потухший костёр не стал. Всё равно задерживаться здесь не собирался, а заодно и на магической энергии съэкономлю. «Искра», конечно, почти ничего не «весит», но копейка, как известно, рубль бережёт. Съев половину оставшихся запасов, я забросил заметно полегчавший сидор за спину и отправился в путь.

Движение согревало не хуже разминки. Я сплёл «молнию», ограничившись на этот раз вторым кругом. «Вооружившись», ломанулся напрямик через густую чащобу и медленно рассеивающееся облако тумана. Но вскоре стал избегать плотного кустарника. От мокрой листвы рукава куртки быстро напитались влагой и я почувствовал её холодное касание кожей. Ругнувшись на чёртову росу, сумевшую так легко пробраться сквозь ткань, взял правее и шагов через сто наткнулся на едва заметную, шириною в полшага тропку. Остановился, не зная радоваться или огорчаться сему факту, посмотрел в одну сторону, потом в другую. Вроде и к людям нужно выходить, но и в лесу уже как-то привык. По крайней мере, не напрягает возможность быть обнаруженным каким-нибудь козлом из благородных. И дело даже не в том — начал Вирон уже «раздавать» плетение моего клейма своим дружкам и прочим, или нет. То, что я раб, благородные и так знать будут. Конечно, что беглый не определят. Решат — хозяин куда-то послал, но отношение от этого не поменяется. И снова эти чёртовы унижения, обида, которую придётся в тысячный раз проглатывать в самую глубину сердца. А здесь, в лесном одиночестве, я начал чувствовать себя прежним. Свободным человеком.

Но чувства чувствами, а долго в лесу мне всё равно не протянуть. Охотиться ещё можно, а вот хищники… Пока мне просто везёт, что я не наткнулся ни на одного из них.

Свернул вправо и зашагал по тропе. Все тропы ведут к дорогам, все дороги ведут к людям.

Успокоенный подготовленным плетением, я погрузился в воспоминания. В тот злополучный день, два года назад…

Мы вернулись с Серёгой со съёма. Несмотря на то, что была пятница, он не удался. С новыми не срослось, а уже знакомые девушки как сговорились. Они придумывали такие нелепые отмазки, что после третьего звонка я отказался звонить вообще.

— Да непруха у меня сегодня. Может ты звякнешь? — до сих пор помню, как буркнул эти слова и протянул телефон Серому. Но он покрутил головой. Разговаривать с подругами Серый не любил, ссылаясь на то, что у меня язык лучше подвешен.

В общем, мы решили взять пива и забуриться к нему на квартиру. Серёгин папик был начальником ГИБДД, его фамилия красовалась на двух табличках с голубыми каёмочками, которые стояли на федеральной трассе с одной и с другой стороны от города. Ну, типа, вас обслуживает… и внизу — начальник ГИБДД Ж… поэтому у Серёги была АУДИ шестёрка, тёмно-синий металлик, сошедшая с конвейера всего год назад, трёхкомнатная, неплохо обставленная квартира в центре города, и… глуповатость. Последнее к должности отца отношения не имело, но очень мешало ему при знакомстве с девушками. Впрочем, мешало — это неправильно сказано. Что может мешать тому, у кого есть почти новая АУДИ металлик в семнадцать лет? Но вот в этом и была загвоздка. Тех девушек, которые велись только на автомобиль, он терпеть уже не мог, и даже побаивался, понимая, что сам он им не нужен. Вот поэтому мы и поступали следующим образом — знакомились пешком. И только на следующий день, а иногда и позже, Серый «раскрывал карты».

Но суть не в этом. Суть в том, что в тот треклятый день мы остались без подруг. Бросив на заднее сиденье пакет с шестью бутылками «Хенникена», мы рванули к нему на квартиру, решив порубиться в Цээску, но по дороге вдруг завели разговор о духах. Не помню уже, с чего понеслось.

Уже в квартире Серый полез в шкаф и достал какую-то книгу в чёрном переплёте.

— Папюс, — коротко отрапортовал он. — Давно тут валяется, не помню уже, откуда взялась. По-моему Колёк забыл.

— А Колёк что, маг у нас? — хмыкнул я, взяв протянутую книгу и раскрыв на случайной странице. — Я думал, он просто по фентези прётся, а он, оказывается, и практикует ещё.

— Да не, он тоже её где-то взял, а потом здесь забыл. На Новый Год. Помнишь, когда тут куча мала была непонятно кого? Даже два эмаря откуда-то прибились.

— Помню, — я улыбнулся. Да, на Новый Год здесь было весело.

— Слушай, а давай попробуем духа какого-нибудь вызвать, — предложил вдруг Серый с загоревшимися глазами.

— А зачем? — удивился я.

— Ну, не знаю. Прикольно же. Я там читал в одном месте про Аниэля. Давай его?

В общем, я отыскал нужное место, мельком пробежал глазами, потом ещё раз внимательнее. Фигня какая-то. Где мы возьмём все эти шпаги, лапки сушённых лягух, крыло летучей мыши и прочую ерунду. Именно так я Серому и сказал, на что он предложил не особенно заморачиваться, а ограничиться начертанием круга и чтением текста вызова.

— А вместо шпаги можно зонт использовать. А что? Похож.

Короче, я, идиот, согласился. А ведь можно было закрыть книгу, бросить её на кресло и сказать — да ну, Серый, фигня всё это. Давай лучше всё же в Цээс рубанёмся.

Понятное дело, что никого вызвать у нас не вышло. Мы даже круг не углём начертили, а каким-то мелком против тараканов, не говоря уже о прочих атрибутах. И плюс к этому ржали, когда читали по очереди текст вызова, с дурацким пафосом и не менее дурацкими кривляниями.

Вызвать не вызвали, а вот что-то такое всё же открыли. Потому что, когда я шагнул из круга, чтобы сходить к холодильнику за пивом…

Я резко остановился. Чёрт! И не заметил, как на дорогу вышел. Широкая, две телеги разъедутся.

Скользнув обратно в кусты, принялся разглядывать её в обоих направлениях. Слава Номану, никого, а значит, никто не заметил меня раньше, чем я заметил его. И что дальше?

Дорогу-то нашёл, а вот куда по ней направляться представления не имею. Плутая по лесу, я давно потерял все ориентиры, и теперь, даже не знал, в какой стороне находится Лиорд и замок Вир’Сторов. Что-что, а возвращаться туда в мои планы не входило. Самым лучшим вариантом было добраться до Магиорда, столицы северного Доргона, где легче затеряться среди тысяч жителей и найти неприметную работу, чтобы пореже, а желательно и вовсе не попадаться на глаза благородных. Самым-самым лучшим — доковылять до Алькорда, столицы южного Доргона. Далеко, зато там я буду в большей безопасности. Ну, а потом уже думать дальше. Может Вальтия, может Руания. Докуда, в общем, накопленных денег хватит.

Справа послышался скрип колёс, говор, потом фыркнул лог. Я забился глубже в кусты, и отодвинув в сторону пышную ветку, напрягся. Лишь бы у них не было тейков, что-то наподобие наших собак. Точнее — слегка смахивающих на кавказских овчарок, только сплошь чёрных и хвост крысиный. Да и морда отличается. Вытянутая, безволосая, с тёмно-пунцовой кожей. И два верхних клыка, как у саблезубой кошки — сантиметров по семь-восемь. Красавцы, одним словом. Но от такой красоты волны по спине холодные, как во время шторма.

Телега показалась из-за поворота, на ней дородная баба и пацанёнок лет десяти. Рядом с логом чинно вышагивал мужик, по сравнению с женой доходяга просто. Кило шестьдесят, не больше, а держится молодцом, осанка, гордый взгляд, и на бабу свою порыкивает властно. Неужели при такой разнице в весе он над нею власть имеет?

Я прислушался. Мужик отчитывал жену за лишние растраты. Половина сбережений на обувку ей вроде бы как ушла. Интересно, а вторая половина при них?

Нет, грабить я не собирался, а вот обменять цепочку на монеты можно было бы. Всё же расплачиваться за трапезу с хозяином таверны лучше кирамами, чем с видом заговорщика протягивать в зажатой ладони порванную цепочку. Я полез в карман, поелозил по нему, удивлённо выпятил губу, снова поелозил туда-сюда. Пусто! Твою маму! Я скосил взгляд, оттопырил карман и заглянул внутрь. Нету цепочки. Может в другом? Да нет, в правый клал, помню точно. Но на всякий случай проверил и левый. Само собой, в нём было пусто. Вот так номер.

Через секунд десять всё стало на свои места. В кармане, в самом уголке оказывается имелась малюсенькая прореха, в которую цепочка могла ускользнуть, только попадя туда одним из концов. И видимо, так и вышло, когда я клал её в карман во второй раз. Чёрт!

Я бросил взгляд на дорогу. Телега как раз проезжала мимо меня, в нос дохнуло запахом лога, сеном, и человеческим потом. Мысли тут же взвились и заметались встревоженными пчёлами. Напасть? Ограбить? Или…

Мышцы напряглись, внизу живота сжалось. Одно дело утянуть с телеги сидор, другое решиться на открытый грабёж. Я провёл потной ладонью по лбу, тряхнул головой. Чёрт! Надо решать.

Но пока я метался духовно, как герои классических романов, телега скрылась из виду. Только доносились ещё ольджурский говорок простолюдинов и жалостливое поскрипывание колёс. Всё. Как говорится, проехали. Ну не догонять же их и потом запыхано объяснять, что это, типа, ограбление. Смешно получится.

Зло сплюнув под ноги, поднялся и вышел на дорогу. Посмотрел тоскливо вслед удаляющейся телеге и зашагал в противоположном направлении. Судя по всему, эта семейка ехала из большого города, раз баба устроила разорительный шопинг. Вот только что это за город? Возможно всё тот же Лиорд.

Но оставаться на месте было ещё глупее. Я ускорил шаг и положился на Великую Эри, мать удачи. Впрочем, некоторые считали её также покровительницей воров и разбойников, что, в общем-то, было для меня теперь не менее актуально. А как ещё мне заработать на краюху хлеба? Хотя бы до того момента, как устроюсь в батраки к какому-нибудь простолюдину ни шиша не смыслящему в магии Крови и не способному почувствовать клеймо.

Через час пути мне пришлось на время вернуться в лес. Впереди послышался отчётливый звук издаваемый подкованными логами, и я, дабы не играть с судьбою на чужом поле, поспешил укрыться в лесной чаще, углубившись в неё метров на тридцать. Раб — это не лучший статус, чтобы беспечно путешествовать по глухим местам. Благородные и убить могут. Просто так, ради забавы. Поймут, что хозяина рядом нет, и позабавятся. Или в лучшем случае вопросы ненужные задавать начнут — Что это ты так далеко от какого-нибудь здешнего владения находишься? А ножи тебе зачем? А ты случайно не беглый?

В городе такие вопросы не грозят. Мало ли. Вдруг хозяин дрыхнет в одной из таверн, а тебя послал с поручениями. Так и буду говорить. Это там, в городе. А на дороге… послать с поручениями чёрти куда раба? Выходит за пределы того радиуса, на который эти чёртовы благородные могут чувствовать клейма своих невольников.

Всадники пронеслись мимо, двое, до моих ушей долетело бранное слово, потом один из них резко остановил лога, прокричал второму. Второй вернулся, а я сжался в пружину и стал отступать назад. Чужие клейма эти гады чувствуют на одну восьмую риги. Это я знал, но была надежда, что приближающиеся всадники всё же не из аристократов. А вестовые какие-нибудь, или сынки купцов. Да и не смог бы я убежать на двести метров за несколько секунд, не гепард всё-таки.

Но мне повезло. Второй, по голосу было слышно, что он намного старше первого, крикнул что-то насчёт разбойников, приманки, и потом посоветовал спутнику не лезть не в свои дела. Послышался удар хлыста, и я ликующе выдохнул. Топот снова отдалялся, оставляя мне ещё какое-то время на свободную жизнь. А возможно и просто на жизнь.

Я вернулся на дорогу минут через пять, навострив уши. Вдруг эти гады просто затаились? Но вроде всё было спокойно, и я быстрым шагом двинулся дальше. Безопасней было бы идти в лесу по-над дорогой, но в этом случае о хорошей скорости можно и не мечтать. Неровная поверхность, кустарник, поваленные деревца, местами ползучая липкая трава, в которой быстро запутываются ноги.

Прошёл ещё час, другой, никого больше не встретилось, и я, успокоившись, даже стал напевать под нос песенку. Из Наутилуса. О Великий Номан, как же всё это теперь далеко от меня!

Он был очень умён

И за это его называли…

На последнем слове вздрогнул и замер, а рука машинально потянулась к рукояти ножа. Из-за очередного поворота появился молодой увалень, почти один в один сынок Вирона. Я сглотнул каменную слюну, и не веря себе, стиснул зубы. Да не может быть! Но уже спустя пару секунд наваждение рассеялось. Передо мной стоял просто молодой полноватый парень, судя по одежде из благородных. Ну и правильно! Откуда здесь взяться чёртову Ригону? Просто похож. Да они все, наверное, друг на друга похожи эти зажравшиеся лурдики, брончики, и прочие наследнички ольджурских аристократов. И вдобавок, видимо, они поголовно идиоты. Иначе чего шляться в одиночку по глухим местам?

Я нервно окинул взглядом случайного встречного. На поясе мошна, не слишком туго набитая, но всё же… и рукоять… Да-да, просто рукоять без клинка. Я хмыкнул и вынул нож. Сталь красиво пропела, лучик солнца улыбнулся на ней широкой блестящей полоской, а я стал в стойку. Крестьян грабить замешкался, а вот на такого руки сами поднимались. Наверное, из-за злости. Накипело за два года, ох, как накипело!

Парень улыбнулся, а по моей спине побежали громадные мураши. Такое ощущение, что и не мураши бегут, а мне массажируют спину десяток крепких рук. Слишком какая-то странная улыбочка. Может, охрана следом идёт? Фух. Я уже хотел было убрать оружие обратно в ножны и принести свои извинения, но до меня дошло, что поздно. Раб, поднявший руку на благородного… Отступать некуда.

А может, странность улыбки в том, что он почуял клеймо? Нет, ну так это само собой. Но что-то в этой улыбке ещё. Непонятно что, но не просто насмешка.

Некуда, некуда отступать Антон, Ант раб, Изгой, вещь семьи Вир’Сторов.

Я сделал выпад и мой клинок вдруг выскользнул из ладони, взмыл ввысь, а я получил удар в плечо такой силы, что рухнул на землю.

Но как это? Он же, мля, почти и не двигался.

Парень приблизился, довольно шустро для его ожирения, склонился и с интересом посмотрел на меня. В одной его руке была рукоять без клинка, а в другой мой нож. Клинок стал медленно подниматься, словно парень растягивал удовольствие, а я машинально выставил перед собой руку. Глаза закрывать не стал. Хрен тебе, богатенький ублюдок. Если решил убить, запомни мои глаза. Запомни, гад. Пусть они будут тебе сниться в кошмарах.

Хотя, это вряд ли, мелькнула печальная мысль. Таким как он подобные переживания похрен.

Глава девятая

Ольджурия, Северный Доргон, Сухина

Несмотря на то, что Сухина находилась всего в двадцати двух ригах от замка Вир’Сторов, Нюх прибыл только под утро. По его покрасневшему, слегка припухшему лицу можно было многое прочитать. И то, что он весь вечер гулял с приятелями, усердно наполняясь хорским, и то, что Рихтус нашёл его в бессознательном состоянии, лежащим на полу в комнате одной из таверн. «Чистая роса» — так называлась эта таверна, находящаяся на северной окраине маленького городишки Сухина. Весьма заурядная, пропахшая дымом армака и пропитанная испарениями хорского, воняющая кислыми щами и благоухающая жарким, но она всё же имела клиентов поболе, чем другие. По той причине, что славилась определённого вида услугами. Одна из этих услуг была тут же, в комнате. Молоденькая нихта, по виду не ольджурка, а скорее руанка. Она лежала абсолютно нагой на краешке широкой кровати, до которой громадное тело охотника не сумело добраться. И не понятно даже — было у них что, или не было.

Рихтус хмыкнул, задумался на пару секунд, потом в его маленьких неприятных глазках что-то мелькнуло, и он решил пока Линк’Урга не тревожить. Крепкая ладонь зажала нихте рот, и едва девушка испугано открыла глаза, Рихтус приставил палец к своим губам. Затем кивнул в сторону. Когда девушка, судя по взгляду больших карих глаз, всё поняла, он отвёл ладонь и сладострастно улыбнулся. Нихта поднялась, осмотрела комнатку и молча указала рукой в самый тёмный угол, где стояло что-то навроде сундука. На него она и взобралась, став в позу животных. Перед этим не преминула показать пальцами характерный жест. Рихтус в ответ направил руку в сторону спящего Нюха и повторил её жест. Нихта ткнула тонким пальчиком в грудь надсмотрщика, потом показала им на охотника и покрутила головой, давая понять, что ты это не он, и значит, нужно оплатить отдельно. Рихтус едва слышно, но очень недовольно выдохнул, полез в карман куртки и выудил пару кирамов. Девушка кивнула, засунула монеты за щеку и только тогда вскарабкалась на сундук.

Удовлетворив желание, почти бесшумно, только сопя в две дырочки, Рихтус поднял штаны, застегнул пояс, и довольно крякнул. Девушка же вернулась к кровати, обтёрлась тонким одеялом и торопливо улеглась, закрыв глаза. Рихтус снова довольно крякнул. Здешние нихты знали, как нужно себя вести, чтобы разгорячённые хорским клиенты не вздумали вдруг выяснять между собой кому какая девка достанется, и почему это ты тискаешь ту, за которую заплачено из моей мошны?

Он подошёл к Нюху и принялся теребить его за плечо. В ответ раздалось что-то нечленораздельное, отдалённо напоминающее ругань. Рихтус недовольно покачал головой и вышел из комнаты.

Чтобы привести охотника в более-менее приличное состояние потребовалось три кружки лайма, кислого горячего напитка, который хорошо бодрил. После первых двух кружек, влитых чуть ли не силком, Нюх смог только подняться. Он уселся с тупым взглядом на полу, и ещё не очень соображая, глотал из третьей, которую Рихтус упорно, но всё же с неким почтением пихал охотнику прямо в губы.

— Нюх, дело есть. Вирон’Стор тебя требует, — повторял при этом надсмотрщик с нежностью в голосе, боясь, что Линк’Ург вдруг озвереет. А он мог.

Хотя, прошлое этого ольджурца было довольно туманным, но всё же кое-какие выводы напрашивались сами. Когда-то он был риттером, но не из благородных, а из простолюдинов верхнего круга, то есть свободных, но платящих ежегодную дань хозяину владений, на чьей территории они жили. Участвовал в одном из походов в Зыбь, где получил серебряную ветвь Руйса за отвагу, хотя, тот поход был крайне неудачным. Силы Тьмы нанесли сокрушительное поражение и из четырёх десятиц тысяч обратно вернулась едва ли одна. А дальше дело было темнее, чем сами силы населяющие Зыбь. Линк’Урга вдруг лишили звания риттера из милости, проведя соответствующий ритуал. Прилюдно, на площади Вистенорда, с него сняли доспехи, отняли серебряную ветвь, разрубили на четыре части его щит, а служители Великого Номана тут же справили по нём панихиду. И только благодаря прежним заслугам, он избежал виселицы. Убегая от позора, Нюх добрался до Сухины, где и поселился. Из-за чего всё это произошло, никто не знал.

Поэтому Рихтус и старался вести себя как можно аккуратней. В отличие от Нюха он риттером никогда не был и потому его боевые качества были ограничены маханием кнута, и видел он перед собой не отвратительные лики сил Тьмы, а лишь худые спины рабов. Хотя, по происхождению являлся охотнику ровней. Тоже сын простолюдинов верхнего круга, выращивающих айкас на землях Вир’Сторов. Два подряд засушливых лета заставили родителей отдать его в рабство Вирону за долги. Поговаривали — Вирон сам и устроил засуху, что стало причиной неурожаев. Сделал он это, наняв магов из клана Странствующих. Но кто ж это докажет. Да и вообще, кто рискнёт заявить о таком открыто?

Наконец, Нюх пришёл в себя, грозно зыркнул на побудчика, но тот тут же торопливо повторил зачем он, собственно, это делает. Тряхнув головой, охотник вяло кивнул и поднялся. Бросил взгляд на нихту, на несколько секунд его лоб нахмурился, но так и не припомнив — было — не было, он махнул рукой и вышел из комнаты вслед за человеком Вирона’Стора.

Обратный путь занял в три раза больше времени, и Рихтус крепко ругался про себя, опасаясь высказывать недовольство вслух. Видимо, охотник чувствовал себя отвратительно и поэтому его лог ступал короткой рысью. А Рихтуса так и подмывало стегануть плетущееся животное плёткой по поджарому боку, чтобы оно припустило пусть не в карьер, но хотя бы пошло галопом. И если бы не страх перед этим огромным человеком, побывавшим в Зыби, он бы так и сделал. Но то, что он решился отодрать взятую Нюхом на всю ночь нихту почти рядом с ним, хоть и спящим, наполняло Рихтуса приятной гордостью. Подумаешь, добавил два кирама — мелочи. Такая молоденькая руаночка стоит не меньше золотого за ночь. Эти приятные мысли позволяли Рихтусу время от времени бросать на попутчика насмешливый взгляд. Из-за спины, конечно, а не в лицо, но ему и этого было достаточно.

Поднявшись в личные покои Вирона’Стора, Линк’Ург остановился перед взбешённым броном и безразлично уставился на дальнюю стену.

— Сколько можно вас ждать, а? — уже в третий раз повторил Вирон, после того как они вошли в покои, и быстрым шагом приблизился к Рихтусу. — Ты, сын нихты и разбойника! Ты не мог исполнить мой приказ поживее?!

— Простите, хозяин, — пролепетал тот в ответ.

— Пшёл вон! — крикнул ему прямо в лицо Вирон, и дождавшись, когда главный надсмотрщик его владений покинет покои, недовольно посмотрел на Нюха. — Есть работа, — проговорил он уже спокойней. Нюх не был его рабом, и Нюх был опасен. Даже являясь благородным, ему приходилось мириться с этим и сдерживать свой гнев.

— Цена прежняя, мин Вирон, — спокойно выдохнул Нюх и почесал правый бок, в котором неприятно закололо. — Кто беглый?

— Мальчишка ещё, — лицо Вирона скривилось. — Чревлово отродье! Жалкая тварь! Сам рабом назвался, а как я клеймо поставил, странным каким-то стал. Говорил — свободным рождён. Трижды по полдесятицы плетей ему выписывал, пока он эту ересь нести перестал. А теперь вот сбежал. Сын нихты! Ты должен отыскать его, слышишь, Нюх? Я хочу убивать этого выродка медленно!

— Разве я хоть раз подводил вас, мин Вирон?

— Ты знаешь моего раба Альтора’Кранга? — вопросом на вопрос ответил Вирон.

— Слышал краем уха.

— Что слышал? — взгляд Вирона цепко впился в лицо охотника.

— Ничего особенного. То, что он был магистром магии, а теперь ваш раб.

— У-у, — протянул Вирон, и развернувшись, принялся медленно расхаживаться туда-сюда. — Так вот этот бывший магистр, — стал объяснять он при этом, — Обучил мальчишку кое-чему.

— Чему?

— Если эта старая тварь не врёт, то не особенно многому. Несколько заклинаний первого круга, «молния» третьего. Четыре «щита». Один общий первого круга и отдельные по стихиям — Воздух, Вода и Огонь. Вроде всё, хотя…

— Вы же знаете, мин Вирон, что я сам неплохо владею стихийными ветвями до четвёртого круга, — мягко перебил Нюх. — Так что всё это не имеет ни малейшего значения. Вдобавок, вы не упомянули «щита» земной ветви. А я наиболее силён именно в ней. Так что никаких затруднений, думаю, не возникнет. Доставлю вам беглого, как и в прошлые разы, и всего делов. Задаток половина суммы, — добавил Нюх тоном профессионала и Вирон медленно кивнул.

— Хорошо. Я не сомневался в этом. Есть ещё кое-какие детали, Нюх. Я тебе их сейчас изложу.

Глава десятая

Чёрт! Из-за резкости произошедшего, совсем про «молнию» забыл. Не-ет, мы ещё побарахтаемся.

Я почувствовал, как плетение рвануло из узла к ладони, готовое вырваться и вонзиться в этого пухлого барчонка. Но дальше произошло непонятное. Плетение вдруг в долю секунды разрушилось и меня тряхнуло с такой силой, что я потерял сознание.

Очнувшись, попробовал пошевелить онемевшей рукой, но ничего не вышло. Потом осторожно открыл глаза, и челюсть поползла вниз. Передо мною стояла пожилая женщина лет пятидесяти пяти, а может и старше. Она с интересом рассматривала мой клинок, поворачивая его то так, то эдак. Заметив, что я очнулся, она посмотрела на меня со вниманием и задумалась.

— А парень где? — спросил я единственное, что пришло в голову, продолжая разглядывать непонятно откуда взявшуюся бабулю. Добротные кожаные сапоги с толстым носом, так любимые аристократами северного Доргона, серые штаны из грубого сукна, вовсе не аристократские, а скорее простолюдинские, бежевая, явно мужская дублета. Единственное, что соответствовало полу — шляпка. В цвет дублеты, с широким полем впереди и большой брошью в виде цветка на узкой тульи. Несмотря на то, что смотрелось всё это довольно нелепо, я сдержал вдруг полезший изнутри смех. Невежливо смеяться в лицо тому, кто только что сбил тебя с ног мощным ударом. А то, что это сделала именно стоящая передо мной старушка, сомнений быть не могло. Мой нож находился в её руках.

Нет, конечно, может быть тот парень её внук… Сбил меня, отдал нож подошедшей бабушке, а сам зашагал дальше, доверив своей прародительнице самое интересное — добить. Глупость какая-то.

— Что, не идёт мне? — спросила бабуля, заметив, как я пялюсь на её головной убор. — А между прочим, двенадцать золотых за неё отдала. Сейчас в южном Доргоне мода на такие, вот и ломят цену. Как, по-твоему, дороговато для такой простенькой шляпицы?

— Нет, что вы. Вам очень к лицу, — совершенно искренне соврал я. Почему-то злить её желания не было. — А насчёт цены ничего сказать не могу. Я не знаю почём такие шляпки продают. А парень где? — повторил осторожно вопрос.

— Этот?

Перед бабушкой вдруг появилось облако, наподобие того тумана, что стоял ранним утром в лесу, окутало её, закружилось вихрем и спустя секунду передо мною снова стоял полноватый аристократик с напыщенным лицом.

— Иллюзия на основе магии Порядка. Третий круг, — проговорил он. — Не видел разве ни разу?

— Нет, — искренне признался я. — Но слышал. Мне один маг рассказывал. Только он знал иллюзию первого круга на основе Света, но и ту позабыл. Он много чего позабыл. Пьёт сильно.

— Это плохо. А ты давно на «большую дорогу» вышел? — перевёл вдруг разговор в другое русло парень-бабушка.

— Нет, — я замотылял головой. — В первый раз. Честное слово.

— Это хорошо.

Снова закружилось туманное облако, и передо мной явилась старушка. Она довольно резво присела рядом со мной и потрогала одеревеневшую руку.

— Чувствуешь?

— Не очень. И тошнит сильно. Плетение прямо внутри меня на кусочки разлетелось.

— «Разрушитель», — коротко объяснила бабуля, хотя я ничего не понял, а в руке вдруг закололо с такой силой, что пришлось вскрикнуть. Но через секунду боль исчезла, и конечность пришла в норму. Я пошевелил пальцами, согнул руку в локте.

— Спасибо.

Вроде, бабуля ничего плохого делать мне не собирается, но тем не менее, внутри продолжал шевелиться страх. Наверное, оттого, что всё это слишком странно и непонятно. А непонятное, как раз-таки, больше всего и пугает.

Нет, ну в самом деле. Что у этой старушки на уме? Да и кто она такая, не менее интересно. Нож из руки выбила играючи, «молнию» в ошмётки порвала прямо внутри меня. Такое ощущение было, что за оголённый провод схватился, а в нём не двести двадцать, а все триста восемьдесят. Непростая бабушка. Ох, непростая.

— Так и что тебя заставило начать разбойничать? — последовал вопрос, когда бабушка так же резво, как и присаживалась, вскочила на ноги. Мой нож при этом остался лежать на дороге, прямо возле меня. Я скосил на него осторожный взгляд, но тут же отвёл его. Нет, давать повода не нужно. Всё нормально. Веди себя спокойно, не дёргайся и может обойдётся. Отпустит она тебя, и пойдёшь своей дорогой.

Я ещё раз невольно удивился тому, что желания продолжать схватку совсем нету. На стражников бросился, а тут пальцем страшно пошевелить лишний раз. Хотя, чего странного. Приходилось мне и с самим Вироном фехтовать. Как-то ему интересно стало, чему я за полтора года научился. Если бы не моя прыть, убил бы он меня нахрен. Вирон двигался очень быстро и уверенно. Сразу чувствовалось — в юности был не дурак помахать мечом. Я еле успевал уклоняться, уворачиваться, отпрыгивать — крутился, как белка в колесе, в общем. Сам же удары лишь обозначал. Не хватало ещё задеть хозяина. Мне было достаточно тех плетей, что вынесла моя спина в первые дни рабства, когда я ещё проявлял гонор. Так вот. По сравнению с этой бабулькой, Вирон был дремлющей улиткой, а соответственно, и я примерно тем же.

Я нервно перебрал в голове варианты ответов. Нужно было выбрать самый не провокационный.

— Есть нечего было, — сказал как можно жалостливее, и заработавшей после бабулькиной терапии рукой, незаметно отодвинул сидор дальше за спину. — Голодно. Два дня по лесу бродил, ничего кроме ягод и росы в желудок не попадало.

— А из твоего мешка колбасой тянет, — лицо бабульки, в общем-то, до этого не очень морщинистое, вдруг стало таким. Я понял, что она скривилась от моей лжи. И скривилась недовольно. В глубоко посаженных глазах, внимательно взирающих из-под выцветших белесых бровей, мелькнул недобрый огонёк. — Не ври мне, сынок. Я не люблю, когда мне врут.

И от правды я тоже устал, — глупо пробежало в голове, и я зло отмахнулся. Ну полезет же совершенно неуместная в такой момент ерунда.

— Да, у меня там чуть колбасы, — я нервно сглотнул. Сказал «а», говори «б». Придётся немного побыть кристально честным. — У охотников стянул. Но до этого очень голодно было. Я, ещё начиная с Лиорда, ничего не ел. Денег не было еду купить. Из города голодный вышел, и в лесу потом ещё почти сутки…

— Снова врёшь, — бабушкин взгляд стал совершенно злым и меня невольно передёрнуло. Даже не знал, что у бабушек бывают такие взгляды. Как у… как у пьяного десантника. Сразу понятно, добра не жди. — Как это ты из Лиорда вышел, если в него сейчас идёшь?

Фух. А я-то думал, она как-то догадалась о том, что я в Лиорде делал. Точнее, что должен был делать.

— Да? — выдохнул удивлённо и одновременно с облегчением. — Неужели, так сильно заблудился? Я просто, когда на дорогу вышел, совсем не знал, куда идти. А небо вон, — я кивнул наверх, — Облаками всё затянуло. Непонятно, где север, где запад.

— Странный ты какой-то, — бабулька снова задумалась, нахмурив лоб, но зато глаза стали слегка добрее. Это придало мне немного уверенности. Может, и правда, всё обойдётся?

— Хорошо, — наконец, кивнула она. — Ты хоть и странный, но Тьмы в тебе мало. Света намного больше. Я это на раз чувствую. Ну, так что, поднимайся разбойничек. Сойдём с дорожки, поболтаем, перекусим. Ты не против?

— Нет, — ответил я, особо не раздумывая. Не потому что так желал кому-то там составлять компанию, а просто побоялся разозлить отказом.

— Ну, вот и добро, — старушка подала руку. Сразу после её предложения подняться, я делать этого не стал, на всякий случай, решив подольше побыть в своей сидячей версии, но теперь выбора не было.

— А это… нож можно взять или нет? — поинтересовался очень аккуратно.

— Бери, — улыбнулась бабуля. — Судя по виду ты не дурак, и не попробуешь его снова использовать. Ведь так?

— Нет, вы что, и не думал, — я повертел головой, и зажав в левой рукоять, правую протянул вверх. Сильный рывок мигом поставил меня на ноги.

— Руна’Арк. Можно просто Руна, — представилась бабулька, отпустив мою руку. — Не слыхал краем уха?

Я сделал вид, что пытаюсь вспомнить.

— Не хмурь лоб, — тут же улыбнулась она. — Дела давно минувших дней. Тебя ещё тогда и в помине не было.

Она хмыкнула с неким превосходством и зашагала в сторону леса, и только теперь я заметил у неё за спиной такой же, как у меня мешочек. Единственная разница — был он раза в полтора больше и довольно-таки плотно набитый, в отличие от моего скукоженного. Я невольно задумался о том, что в нём может быть из еды, засунул оружие в ножны и поспешил следом за этой странной, и судя по всему, абсолютно не опасающейся меня особой. Оставила незнакомца за спиной с ножом в руках… Хотя, что-то мне подсказывало, что даже имей я сейчас арбалет и выстрели из него — она бы умудрилась поймать болт и засунуть его мне в… Впрочем, перед едой некоторые части организма лучше не вспоминать.

Глава одиннадцатая

Судя по цвету волос, собранных в узел на затылке, бабуля была много старше, нежели выглядела. Вроде и белые, но словно выгоревшие от солнца, или потерявшие пигмент от долгих лет, оттого полупрозрачные, похожие скорее на леску. Но зато походка лёгкая, пружинистая, как у молодой девушки. В общем, в этой бабушке не сочеталось многое. То же тело. Не особенно крупное, но и не женское какое-то. Плечи заметно шире бёдер, и это притом, что она ниже меня на полголовы. Кисти рук жилистые, с крупными венами под слегка сморщенной кожей. Значит, знали тяжёлый труд, привыкли что-то сжимать, удерживать… может прачкой в молодости подрабатывала? Или, рукоять меча… Кстати, насчёт… зачем таскать с собой рукоять без клинка? Или она джедай?

Я тихо, чтобы бабулька не расслышала, хмыкнул и подавил улыбку, невольно поискав глазами на рукояти кнопочку. Нажал, и сияющий лазерный луч сформировался в грозное оружие. Хотя, в фильме и не луч был вовсе — поговаривают, что за отсутствием графики в то время, использовали просто деревяшки обмотанные фольгой, на которые подавали яркий свет ламп.

— Вот здесь и расположимся, — сказала бабуля. Суховатый немного у неё голос, но чувствуется — наполнен внутренней силой и спокойствием.

Она подошла к необхватному пню, доходящему высотой ей до пояса, сбросила на него с плеча свой мешочек, и легонько дёрнув за конец шнурка, развязала горловину. Скользнула внутрь рукой, стала что-то нащупывать. Я остановился в паре метров правее и принялся с жадностью наблюдать за появляющимися из мешочка «гостинцами от зайчика». Так обычно приговаривала моя бабушка, когда приезжала к нам из села. Я был ещё совсем ребёнок, и едва в прихожей слышался её голос, внутри рождалось ощущение чуда. Потому что знал, бабушка обязательно привезёт что-нибудь от какого там зайчика — конфеты, солдатиков, а один раз классный автомат, почти настоящий калаш, только пластмассовый. Помню, всё никак не мог понять, где его тот загадочный зайчик умудрился раздобыть, и почему решил передать его посредством бабушки именно мне?

Воспоминания детства позволили на время забыться. Полностью, словно погрузился в тёплую ванну с головой. Никого вокруг, и ничего — ни образов, ни звуков. Только приятная ласкающая вода. Но длилось это ощущение недолго. Мысли, словно хваткие пальцы, уцепились в меня и вырвали из старой детской сказки в реальность. А в ней я — беглый раб.

Тут же к этой бабуле появилась ненависть. Вместо того чтобы убегать, пытаясь выжить, я обязан стоять и ждать пока она неторопливыми движениями разложит свёртки с едой, потом сидеть рядом и есть, слушая маразматические речи старого человека.

Я медленно выдохнул сквозь сжатые губы, чтобы сбросить напряжение. Бабулька словно почувствовала, обернулась и поглядела на меня с укоризной.

— Не дуйся. Успеешь ещё по своим делам. И не забывай, что если бы не я, ты бы снова пришёл в Лиорд. А как я поняла, ты совсем не туда хотел попасть. Ведь так?

Хм, точно. А я и забыл. Ненависть тут же прошла, а на смену ей появилась благодарность. Не встреть её, и снова пришёл бы к городу, из которого убежал пару дней назад. Узнал бы я его сразу же? Наверное. Хотя бы по недостроенным стенам. Но всё равно, сколько бы времени потерял? Впрочем, я и так уже его потерял достаточно. Эх, нужно было сразу идти вблизи тракта, не отдалятся, чтобы не заплутать и не развернуться в конце концов на сто восемьдесят градусов.

— Так, здесь у нас копчёные ножки карбулка, здесь вот редь варёная. Налетай, не зевай.

Сказав это, бабулька сама с аппетитом принялась за еду. Я подошёл, взял ножку и впился в неё зубами.

— Уум, я сейчас колбасу достану. Всё равно пропадёт скоро, — сказал я, проглотив спешно разжёванное мясо, и поставил сидор на краешек импровизированного столика. Достал тряпку с завёрнутым остатком «кровянки» и предложил бабуле. Та не отказалась, разломила пополам…

Насытились мы очень быстро. Благо накрыто на простой полутрухлявый пень было богато. У бабульки оказался и небольшой кувшинчик с молоком, от которого живот и вовсе надулся, как воздушный шар.

— Так ты значит сам из Лиорда? — спросила бабуля, достав из кармана куртки платок и вытерев губы.

Я на секунду замешкался. Чёрт! Увлёкся поглощением вкуснятины, а историю не придумал. Так, нужно срочно что-то нафантазировать.

— Знаете, бабушка, — начал было я, но тут же получил подзатыльника. Увесистого такого. Чуть челюсть изо рта не выпрыгнула.

— Ещё раз назовёшь меня бабушкой, испепелю «огненным вздохом».

Ого! «Огненный вздох» — это серьёзно. Альтор правда и это заклинание забыл… вернее, забыл как его плести, а вот как оно действует, описал очень красочно и живо. Маленькая искорка, которая при попадании во врага окутывает его на время бушующим пламенем. Время зависит от круга плетения. Иногда просто волосы обгорают, а иногда и ожоги, несовместимые с жизнью. Я извиняюще посмотрел на бабульку, но увидел, что в глазах её весёлый огонёк. Невольно улыбнулся.

— Извините, больше не буду.

— То-то же. Назвалась же — Руна, вот так и величай. Го! — ругнулась она на вальтийском и звонко хлопнула себя ладонью по лбу. — А тебя ж не знаю, как зовут.

— Ант, — представился я. Не договаривать своё имя я уже давно научился. Да и Альтор именно так меня называл. Впрочем, как и остальные рабы. Между собой мы унизительную приставку не использовали. Жёсткое правило, нарушив которое можно было получить нож между рёбер. Это у ниггеров только ниггер может называть ниггера ниггером, а здесь всё было с точностью наоборот. Между собой рабом кликать нельзя, один лишь хозяин имеет право. Сначала меня такая рабская философия просто «убивала». Но после того как Альтор чудом спас меня от двух здоровенных невольников-ольджурцев, хотевших за спор на эту тему посадить меня на «перо», я отчётливо осознал — в чужой монастырь со своими уставами не лезут.

— А языка какого? По виду не ольджурец, это как пить дать. Но и на руанца не похож. Вальтиец?

— Да, — буркнул я и снова впился в ножку.

— А из города какого?

— Иф Кфайфафа.

— Из Крайграфа? — переспросила бабуля, и я только кивнул. Честно сказать, это единственный город Вальтии, который я знал. Силай был из него родом. Рассказывал постоянно, с грустным и в то же время мечтательным взглядом. Верил, что однажды вернётся домой.

— А здесь как оказался? — бабуля посмотрела на меня из-под седых бровей очень цепким взглядом, от которого снова стало чуть не по себе.

— Корсы в море на наш корабль напали, всех, кто в живых остался в рабство продали.

— Рист аромин кравай? Са линт руса? — выдала вдруг бабуля полную ерунду, и я, невольно цокнул языком, нарисовав на лице недовольство. Чревл! Ну я и идиот. Ведь бабулька ругнулась на вальтийском, и мне стоило бы сообразить, что она сама может ей являться.

— Но комент, — понимая, что попал впросак, глупо буркнул я на родном языке и тут же выхватил второй подзатылник. Твою сурдетскую мать! Я, конечно, за два года ко многому привык, но с какой радости эта бабуля распускает руки?

— Может хватит? — вопросил, потирая гудящий затылок.

— Ты не знаешь вальтийского языка, — недобре буркнула бабуля. — Даю тебе последний шанс. Ещё раз соврёшь и будет тебе вздох. Не забыл какой?

Как же тут, забудешь. Помню прекрасно — «огненный».

Глава двенадцатая

Ольджурия, Южный Доргон, Алькорд

Лита краем глаза заметила, как Вистус, этот проворный, несмотря на свои короткие ножки, карлик, нырнул в тёмный проулок, увлекая за собою часть погони. Три стражника-гвардейца, не из городской управы, а из личной стражи лурда Крона’Тора, свернули вслед за ним, остальные же двое продолжили преследовать её. Чревл их отдери! С чего это лурд натравил своих людей? Ведь Агри, как и все остальные, платит «налог» с грязных делишек. И именно лурду, а не городскому совету, который, в общем-то, и не знает ничего об этом виде сборов. Хотя, знает, конечно, но предпочитает закрывать глаза.

А может всё дело в том доме?..

Впереди ярким пятном вспыхнул участок улицы хорошо освещённый магическим светом фонарей. Они висели на толстой верёвке, переброшенной через мощёную дорогу с одной крыши на другую. Жёлтые сгустки плазмы, закреплённые в стальных каркасах. Три штуки, яркие, как очи демонов Зыби. Ругнувшись, не хуже сапожников из квартал Отум’Стан, Лита нервно зашарила глазами по сторонам, ища хоть какую лазейку — проулок, или узкую щель меж домами. Ей хватит. Она протиснется.

Чёртовы богачи! — со злостью, ярче волшебных светильников вспыхнуло в мозгу. — Понавешают фонарей у своих особняков, тайком не пробежать!

Она сплюнула сквозь зубы, и понимая, что выхода нет, ускорила бег. Проскочить, проскочить скорее опасный участок — вот и всё, что остаётся.

На свету она почувствовала себя так, словно с неё одним рывком сорвали одежду. Тьма — это одежда жуликов, а ночь портниха, шьющая им обновку каждый вечер. Всем хватит. И молодчикам Юрима Красавчика, которые обожают открытый грабёж, и банде страшного одноглазого Сквока, в которой только виртуозы-воры, способные срезать незаметно мошну, снять украшения и «вывернуть» все карманы, стоит жертве всего на миг отвернуться, и небольшой шайке Агри-лодочника, члены которой хорошо знают, что такое роскошные покои аристократских домов. Потому как частенько заходят туда в гости. В отсутствии хозяев, разумеется.

Но на миг она «обнажилась», попав в полусферу света. Хрупкая девчонка лет пятнадцати, с плохо развитой грудью, чего она очень сильно стеснялась. Черты лица правильные, главное украшение на нём — огромные, чёрного цвета глаза. Короткие волосы, подстриженные под «мальчика», чтобы нельзя было ухватиться за косу, изящные ушки, точенные нос и губы. Если бы не одежда — её можно было бы принять за маленькую особу аристократских кровей. Но она была воровкой, дочерью стряпухи и сапожника. Отец погиб в пьяной драке, когда ей исполнилось семь, прямо в день её рождения. Мать через два года уволокла за собой «чёрная смерть». Жар, озноб, почерневшие пальцы, нарывы по всему телу, которые уже через день после появления стали лопаться, сочась чёрным гноем. Денег на лекарей не было, да и какой лекарь мог справиться с этим страшным недугом? Разве что те, старые целители… Но их уже нет и никогда не будет. Чревловы аристократы уничтожили их под чистую, ещё давно, очень давно. Только старики помнят о тех сотнях костров на которых горели эти настоящие маги целительной ветви. Да и то, слышали они об этом от своих дедов, а те в свою очередь от своих.

За спиной, шагах в ста, раздался сухой щелчок, и Лита почувствовала, как мигом остыло сердце. Арбалет. Один из стражников зарядил арбалет. Боженька, Великий Номан, защити!

Она дёрнулась вправо, потом влево, и потом, подчинившись интуиции, на ходу повалилась вниз. Болт просвистел всего в паре дюймов от затылка, умчался вперёд куда-то в темноту, за пределы освещённой полусферы. Зажгло ладони, стесавшиеся о камни, в правой коленке взорвалась дикая боль, тут же затошнило. Но Лита стиснула зубы, вскочила и бросилась бежать. Вперёд, вперёд. Ведь за спиною уже слышится новый щелчок. О, если бы она знала хотя бы простые защитные плетения!

Вцепившись в висящий на шее амулетик, она подняла его и поцеловала. Если бы не он, стражники давно наложили бы на неё «путы». Это раньше, когда их ловили — отпускали. А сейчас, Лита чувствовала это нутром — сейчас всё по-другому. Почему? Она не знала.

— А Вистус? — кольнуло вдруг в мозгу. — У него же нет никаких амулетов!

Свет остался позади, тьма спасительно укутала Литу, и стражники стрелять не стали. Они, ругнувшись во весь голос, припустили следом. Лита бросила взгляд через плечо, двое молодых гвардейцев как раз пересекали желтоватое облако. Однако она была быстрее, расстояние чуть увеличилось.

Но не успела Лита обрадоваться, как пальцы правой ноги во что-то воткнулись… взорвалась горячим фонтаном боль, потекла по ступне… и тут же ступня онемела до щиколоток, и часто-часто запульсировало где-то в пятке. Лита неловко повалилась на мостовую, стесав в этот раз всё правое плечо и чудом не расшибив голову. Вскочила, дёрнулась вперёд. Вывихнутую лодыжку резануло острым ножом, пальцы стали мокрыми.

— Это просто кровь, — прошептала девушка, чувствуя, как бледнеет лицо, а пальцы рук холодеют, словно притронулись ко льду.

Боже! Как же мне теперь убежать?!

От страха она готова была разреветься, что поделать — не сдержать свою девчоночью сущность. Да, жизнь научила не реветь, но сейчас было по-настоящему страшно. Ведь они собираются не просто арестовать, а убить! Почему? Ну почему же? Что изменилось за последнюю десятицу?

Хромая на ушибленную ногу и понимая, что так далеко не уйти, Лита решила вдруг и вовсе усесться посреди дороги — и будь что будет, но вдруг почувствовала вонь. Дядюшка Липато, один из «ночных мастеров». Это её шанс спастись.

Она бросилась вперёд, стараясь на обращать внимания на лодыжку, скрипя зубами и шумно дыша. Вонь становилась сильнее. Послышалось вялое похрипывание старенького лога, потом дядя Липато тихо кашлянул. Лита свернула в коротенький проулок, преодолела его и заковыляла к повозке. Гвардейцы были уже почти рядом. Они подбегали к повороту.

Лита молча, даже не поздоровавшись с «ночным мастером», скользнула меж колёс под телегу. Вцепилась руками в прибитую к днищу доску, обняла её, закинула обе ноги и замерла, внимательно вслушиваясь в приближающийся ритмичный топот.

— Липато, твою сурдетскую мать! Ты не мог в другом месте ехать? — сдавленно проговорил один из стражников, замерев на месте, а второй закашлялся, продолжая идти к телеге. Но его кашель быстро перешёл в рвотные позывы, он тоже остановился, скорчился и блеванул прямо на мостовую. Первый принялся ругаться пуще прежнего, но старик не отвечал. Он только хмыкнул, пряча улыбку в густой, похожей на старую мочалку бороде.

Лита вывернула голову, глянула на ноги стражников, но тут же отвернулась. Её саму едва не стошнило от вида обильно блюющего мужика. Она тяжело сглотнула, зажмурилась от боли в плече и стал просто прислушиваться. Стражники приближаться к телеге дядюшки Липато не собирались. Когда расстояние между ними и повозкой «ночного мастера» увеличилось до тридцати шагов, они молча двинулись следом.

Сволочи, мелькнуло в мозгу Литы. Ну чего прицепились?

Руки начали неметь, под коленками быстро затекло. Нет, так не уйти.

— Дядюшка Липато. Дядюшка Липато, — тихонько позвала Лита, едва сдерживаясь, чтобы не вырвать. Когда молчала, тошнота почему-то не накатывала, а стоило заговорить… — Помогите… Пожалуйста.

— Ты, Литка? — едва слышный шёпот слился со звуком колёс и поскрипыванием старых досок.

— Я, дядюшка Липато. Они меня хотят убить. Помогите.

— Хорошо, — коротко шепнул «ночной мастер» и вдруг резко наклонился вперёд. В его руке мелькнуло что-то тонкое, лог от неожиданного укола дёрнулся, громко заржал и бросился вперёд. Старик резко потянул правую вожжу. Телега качнулась, словно она была утлой лодочкой и в её борт ударила сильная волна, стала заваливаться набок. Но вдруг выпрямилась. Одна из бочек повалилась на мостовую, телега покатилась вперёд, раздался треск ломающихся досок, скрежет железного обода о камни, разбрызгивающаяся во все стороны вонь…

— Спрыгивай на повороте, — проговорил дядюшка Липато спокойным голосом, и Лита в ответ только напряглась. Через пару секунд она уже отпустила доску, перекатилась между колёс, не взирая на боль, и бросилась в спасительный тёмный проулок. Стражники ругались возле разбитой с нечистотами бочки, дядюшка Липато кричал на лога, которого так некстати понесло, а Лита что было силёнок мчалась вперёд, к родному кварталу. Туда гвардейцы не сунутся. Может, бо́льшим числом и сунулись бы, но вдвоём побоятся.

Она свернула вправо, зацепив плечом угол дома, ругнулась вслух, мысленно в этот момент благодаря «ночного мастера», снова свернула. Показались знакомые дома. Низенькие, покосившиеся. Не такие как в центральной части Алькорда. Совсем не такие. Не дома даже, если сравнивать, а сараи для скота.

— Лита, — раздался совсем рядом злой голос и тут же плечо сдавила жёсткая хватка. Её развернуло на ходу, но она не испугалась. Это Агри. Просто у него всегда такой злой голос. Она ударилась лицом в сильную мужскую грудь и в тот же миг разрыдалась. — Где Вистус?

— У-у-убежал, на-а-верно…

— Ладно, не реви. Он прыткий, он свалит. Всё? Успокоилась?

— Да, — выдохнула девчонка и быстро закивала.

— Тогда следуй за мной. Обычным путём идти опасно. Придётся поплутать, — Агри отпустил её плечо, и развернувшись, двинулся в темноту. А Лита молча потащилась следом, едва различая перед собой широкую спину главаря их банды.

Глава тринадцатая

Не знаю почему, но я рассказал всё. Нет, я, конечно же, с самого начала собирался быть честным, но раскрываться полностью — такой мысли в голове даже не присутствовало. Но меня вдруг понесло. Наверное, напряжение сказалось, или ещё что. Может, бояться всего надоело, захотелось, чтобы местный житель полностью расклад дал — что делать, как выжить в этом драном мире, или как, хотя бы, свалить отсюда подальше…

И как ни странно, уложился я в какие-то пятнадцать минут. На жизнь в своём мире ушла едва ли треть из этого времени, остальное — рабство, Альтор, Вирон, Ригон, унижения, обида, злость, тонны злости. До этого казалось — и недели не хватит, чтобы всё из себя выплеснуть, но вышло, что ошибался.

Руна слушала со вниманием. Вначале перебивала пару раз, когда видела, что я снова пытаюсь что-то выдумать, мямлю, на месте кружусь, а потом, когда меня, как плотину по весне, прорвало, замолчала и только время от времени кивала и хмурила брови.

После рассказа на полминуты повисла пауза. Я схватился за кувшин и залпом допил молоко. Поставил его на пенёк и уставился под ноги. Не сдурковал ли я? Сейчас охомутает каким-нибудь заклинанием и отведёт в Лиорд, где сдаст властям. Но бабуля только хмурилась всё сильней и сильней и задумчиво шевелила губами. Я бросил на неё пару коротких, но цепких взглядов. По лицу, вроде бы, ничего худого не замышляет. Прониклась, видимо, рассказом о тяжёлой рабской доле. Да и информация о том, что я не из этого мира, по-моему, должна заставить посмотреть на меня не как на обычного раба. Ведь такое не каждый день услышишь…

Но каково же было моё удивление, когда первый вопрос бабули вообще не коснулся меня ни каким боком. Даже обидно стало. Обидней рабства, ей-богу.

— Так, значит, ты говоришь, на девчонку Гаров Тьма положила глаз?

— Извиняюсь, а что насчёт…

— Так, — лицо бабули стало вдруг сосредоточенным и злым. — Придётся возвращаться обратно. Девчонку нужно спасать.

Девчонку?! У меня внутри всё задрожало от такой несправедливости. Да что ж такое? Или мне теперь тут что — навеки изгоем быть? А ведь это я пожалел её. Не убил, между прочим на свободу свою насрал, а потом ещё и грона отогнал. Не отогнал, конечно, но в любом случае, он ушёл из-за того, что в комнате нарисовался я. Я, я, я — чёрт подери! У меня проблем выше крыши, а она — девчонку спасать нужно…

— Ты со мной пойдёшь. С девчонкой разберёмся, потом тобою займёмся, — бабуля посмотрела на меня, улыбнулась, видя, как меня знобит от ярости, и успокаивающе похлопала по плечу. — Не бойся, Ант. Тобой займёмся. Обязательно. Просто нужно не дать Тьме поставить на девочке метку. Да и с этой чревловой Тьмой у меня давние счёты.

Бабуля вдруг ругнулась на вальтийском, плюнула под ноги и занялась разложенным на пне, оставив меня потихоньку остывать от злости. Не совсем же забыла вроде, потом займётся… Да уж. Интересно только, что она подразумевает под этим.

— А мне обязательно в Лиорд идти? — поинтересовался я, безразлично глядя, как бабуля ловко заворачивает свёртки с остатками еды, и как они быстро исчезают в чреве холщового мешка.

— Ну, судя по тому, что ты мне рассказал, тебе лучше держаться меня, — бабуля управилась с пожитками и закинула рюкзачок на плечо. — Думаю, Вирон захочет тебя вернуть. Так что — тебя в любой момент могут поймать.

Ух, спасибо за информацию. А-то я не знал. Любому ёжику в этом лесу понятно, что меня могут поймать. Ну, не ёжику, а какому-нибудь местному колючему аналогу. Да вот только шанс того, что меня поймают, довольно сильно возрастает, если тупо идти в направлении предполагаемого места поисков.

— Поймите, — попытался я разъяснить этот непреложный факт бабуле. — Если я стану двигаться в сторону владений Вир’Сторов, то меня и ловить не нужно будет. Как говорится, на ловца и зверь… А в Лиорд — это как раз ближе к этим владением. Может, я лучше сам… ну, в другом направлении, в смысле.

— Направление тебе не сильно поможет, — бабулька хмыкнула. — По твоему рассказу выходит, что в магии ты не силён. Совсем не силён. Ну, разве что получше простолюдинов будешь, которые кроме простеньких заговоров ничего больше не знают. Да и то не все. А вот служивый какой, или аристократ — эти тебя в раз грохнут. Я уж о магах не говорю. Да и охотники обычно с магией на короткой ноге. Они же в это дело не из простолюдинов нижнего круга приходят. Большинство служивые, которые по разным причинам не могут продолжать службу. Даже риттеры, лишённые риттерского звания не брезгуют этим видом заработка. О владении холодным оружием я вообще промолчу. Так что, держись меня, сынок, и как можно чаще помалкивай. Не зли пожившую на этом свете женщину. Так чему тебя там Альтор научил?

Я покосился на свой мешочек, ставший теперь больше похожим на тряпку из-за своей пустоты, и решил было его не брать. Но бабулька сама подала мне его.

— Возьми, пригодится. Так что за плетения ты знаешь?

Я перечислил. Бабулька несколько секунд пораздумывала, и не сказав ничего, направилась к дороге. Я поспешил следом в таком же полнейшем безмолвии, хотя, меня просто на части разрывало от желания узнать её мнение. Судя по всему, в магии она не последний человек, а получить оценку своих возможностей от мастера всегда хочется. Само собой, лучше положительную, от которой на душе станет приятно и грудь задышит свободней, а за спиною раззудятся во всю ширь огромные крылья чувства собственного…

— И это ты за полтора года изучил? — спросила бабуля, когда мы вышли на дорогу.

— Да, — с гордостью ответил я.

— Хм. В магической школе тебя бы назвали болваном, — бабулька хихикнула, увидев, как мои ладони сжались в кулаки.

— Прямо-таки и болваном, — процедил я. — Да между прочим, я с утра до вечера пахал, как папа Карло, а магией по ночам занимался. Ну и во время обеденной кормёжки ещё. А иногда Альтор посылал меня с приказанием на другой участок плантации, чтобы я по дороге мог сплести пару заклинаний. Так вот, я на землю ложился и плёл. Кусты айкаса, знаете ли, невысокие, до пояса всего. И пулял потом «молнией» или ещё чем в небо…

— Ладно, уймись, — примиряюще сказала бабуля. — Я пошутила. Но в школах действительно намного больше за такой промежуток времени изучают. А ты говоришь, что Альтор твой магистром был… Впрочем, для того, кто находится в рабстве — это очень много. Рабы обычно вообще ни чем другим не занимаются, кроме работы. Странный ты…

— Ничего не странный, — перебил я. — Просто в своём мире я не был рабом. Я свободный человек.

— Свободных людей не бывает. Каждый из нас отчего-то зависит. Каждый из нас какой-то своей частью раб.

— Это просто слова. Я имею ввиду, что у меня не было хозяина. Я сам себе был хозяином. И у меня, между прочим, были планы на жизнь.

— Плохой разговор, — буркнула старушка, показывая недовольство. — Давай оставим его. Расскажи мне лучше ещё раз про то, что произошло в комнате девчонки.

— Зачем?

— Просто расскажи.

Я повторил ещё раз, слово в слово. Бабуля во время рассказа кивала головой, лица её я не видел. Шёл позади, всерьёз уже начиная подумывать, а не приотстать ли мне чуток, да не драпануть аккуратно в лес? А то что-то у меня дрожь в коленках начала появляться. Судя по тому, что примерно шагах в трёхстах впереди лес заканчивался, до Лиорда оставалось совсем ничего. Так. Я «нелегал» с сегодняшнего утра, сейчас уже вторая половина суток, не мог ли Вирон уже оповестить кого из Лиордовских дружков?

— Интересно, почему Тьма выбрала эту несчастную девочку? — бабуля, видимо, принялась рассуждать сама с собой. Потому как я ответить на поставленный вопрос уж никак не мог. — Может, кто из её предков был в Зыби? Так-так, я, значит, была там в шестьдесят третьем и в семидесятом. Нет, ни одного Гара тогда не воевало, это я хорошо помню. В семьдесят седьмом никто не вернулся, так что Тьме мстить незачем…

— Извиняюсь, — встрял я аккуратно в размышления бабули. — Вы что, были в Зыби?

— Была, — протянула бабуля, и остановившись, повернулась ко мне. — А ты много знаешь о Зыби? — спросила она с интересом.

— Нет, — покрутил я головой. — Альтор в общем плане только обрисовывал. Сам он там не был, потому…

— Ну, тем лучше. Не будешь меня перебивать, если я начну тебе рассказывать. Вдруг пожившей на этом свете женщине захочется выговориться, а?

Я только глупо кивнул, а бабуля двинулась дальше, рывком поправив лямку мешка на плече. Какое-то время я простоял на месте, раздумывая над её последними словами. То, что она была в Зыби, это ещё полбеды, хотя, сказать точнее — полсчастья. Вторая половина была в другом. В том, что сдавать она меня, похоже, никому не собиралась. Как бы там ни было, но такая мысль всё же зудела в моём мозгу, ближе к стволовой его части, и вот последняя фраза заставила её заткнуться. Ну не в местной же тюрьме она собралась мне душу изливать? Поэтому, мотнув головой и удивлённо прицокнув, я нагнал свою невольную спутницу и защитницу, и поравнялся с ней.

— А как вы собираетесь помочь Мари… кх, девушке? — поинтересовался я.

— Её зовут Мариша? — спросила бабуля, улыбнувшись.

— Там на столе бумажка была с её подписью, — выдал я и нервно потёр нос. Ох, только не это. Нет ничего хуже бабулек, тёток и сестёр, которые начинают расспрашивать о твоих отношениях с противоположным полом. Просто с полпинка вымораживает. Но к счастью, Руна решила эту тему не продолжать.

— Первым делом, нужно будет определить, есть ли метка. Может, грон успел поставить, — сразу перешла она к объяснениям. — Если есть, тогда придётся провести обряд снятия. На это уйдёт какое-то время. А если метки нет — тогда амулет с плетением «белый кокон».

— А у вас такой есть?

— А зачем? Нужен пустой амулет, на него и поставлю. Думаю, отец Мариши не поскупится и потратит на «болванку» две сотни золотых.

Я усмехнулся. Впрочем, как и год назад, когда Альтор наскоро прочитывал мне лекции об амулетах. Наскоро, потому что сам магистр не видел в этом ни надобности, ни смысла. «Чистый» камень, на который накладывалось заклинание, стоил от двух сотен, в зависимости от ёмкости и способности удерживать плетение. Не говоря уже о «заряженных» камнях с одним, а то и с несколькими заклинаниями на них. На металлах заклинания долго не держались. Сутки-двое максимум. Тем же стражникам ставили защитные плетения на пластины лат перед каждым патрулированием. А вот на этих камнях плетения удерживались до полугода, отчего и складывалась цена. За двести золотых можно трёх крепких и молодых рабов купить, или двух хороших логов, или пару лет жить припеваючи…

Не до усмешек, в общем-то, но всё равно, как и в прошлый раз, не сдержался. Слишком уж красивая и точная аналогия с нашими «болванками» в голове нарисовалась. Хорошо ещё они «чистые» амулеты флешками не называют.

Но то, что бабуля сможет на него поставить заклинание — это в очередной раз заставило призадуматься. Это же какой диапазон умений у этой Руны’Арк? Да и вообще. Как и предполагалось ранее — совсем уж непростая получается бабулька. Одно участие в двух походах в Зыбь чего стоит. Когда Альтор мне об этом рассказывал, обычно уже изрядно приняв на грудь, то никаких женщин в рассказах не упоминалось даже… Хотя, стоп. Был там один герой. Рунарк. Точно, Рунарк. Альтор два раза о нём говорил. Так он мужиком был… хотя… может магистр из-за вечной пьянки перепутал малость? И тогда выходит… Твою Сурдетскую мать! Да не может быть, чтобы вот эта бабулька…

Я сглотнул отяжелевшую вмиг слюну, а на дне глазниц у меня аж запекло от… Знаете, бывает… то ли гордость до слёз, то ли радость оттого, что прикоснулся к такому…

Ведь до сих пор помню, как волосы вставали дыбом, когда Альтор рассказывал об одном из великих героев войн с Тьмою.

Глава четырнадцатая

Ольджурия, Северный Доргон, Лиорд

Нюх осадил лога на перепутье, в семи ригах от замка Вир’Сторов. Эта развилка была ему знакома. Если повернуть направо, то через три риги будет небольшое поселение Орхина, где живёт неплохой лекарь Сарон.

Нюх скривился и осторожно пощупал правый бок. В нём, как и в затылке, довольно ощутимо покалывало. Всё. Нужно завязывать с хорским. Слишком тяжёлыми стали похмелья, и вот это покалывание в боку очень уж нехорошее какое-то.

Охотник скосил взгляд вправо и задумался, покусывая нижнюю губу. Сарон лекарь, конечно, отменный, но, как и все имеющие способности к целительной магии, берёт за свои услуги дорого. Способности, пожри их чревл! За всю свою жизнь Нюх так и не смог разобраться, чем целительная магия отличается от всех прочих. Вроде и плетения из тех же сил, ан нет, не совладаешь. Пытаешься использовать, а они рассыпаются в миг. Сколько раз он просил знакомого лекаря из Сухины научить хотя бы простому заживлению ран? Не сосчитать. Да и до этого не единожды пытался. После боя такое заклинание на вес золота. Полсотни золотых выбросил одному старику перед походом в Зыбь, научи, мол, дед. Да вот только ничего не вышло. Нет, старик согласился с радостью, лишними пятьдесят золотых ещё никогда не были, но вот научиться не получилось. Хотел было силой забрать свои деньги обратно, да вовремя понял — старик-лекарь не при чём. Просто у него, у Линк’Урга, нет способностей к целительной ветви.

Охотник почесал подбородок. За один только осмотр Сарон возьмёт никак не меньше пяти золотых, потом за лечение, если оно потребуется. А похмелье меньше чем за три золотых никто не снимает, здесь у них всеобщая договорённость видимо. Цену не опускать…

Нюх схватился за бок, в котором вдруг кольнуло и полыхнуло жаром. Во рту тут же появился мерзкий стальной привкус, как будто он лизнул клинок, а лоб покрылся испариной. Фффууу. Что за чревл!

Он пощупал висящую на поясе мошну. Двадцать пять золотых приятно согрели ладонь и душу. Чтобы там не говорили об охотниках, но не богачи они — это точно. Не так уж часто сбегают чревловы рабы, всё больше предпочитают покорно пахать на своих хозяев. Так что…

— Хра! — вскрикнул Нюх и впился в поджарые бока лога стременами. Тот фыркнул от неожиданности и сорвался с места в галоп. Нюх слегка осадил, выправил аллюр на рысь и принялся натужно петь старую солдатскую песню. Красивого пения не получалось — он лишь коротко бросал на выдохе строчку, потом шумно вдыхал и так же немузыкально выдавал следующую строку:

А мы вёрнёмся с поля боя

Фффууу.

И заживём как прежде, брат

Фффууу.

А что калеки мы с тобою

Фффууу.

Ни бог, ни чревл не виноват

В боку вроде бы отпустило и Нюх, перестав напевать, задышал спокойней. К чревлу всё! Чтобы он, ходивший в Земли Зыби, бившийся по колено в крови, не раз видевший смерть в локте от себя, и вдруг испугался какой-то хвори? Не дождётесь. Лучше сдохнуть от перепоя, чем проявить трусость. Вперёд мой старый друг — Лонганг, неси меня до ближайшей таверны, где торгуют проклятым хорским. Пара бокалов вернёт здоровье старому вояке.

Через пару часов Линк’Ург въехал в Лиорд, дёрнул поводья и Лонганг перешёл на короткую рысь. Охотник уверенно направил его в один из проулков и остановился возле маленького бревенчатого здания, над дверью которого висела замусоленная вывеска — «Ласковая длань». Нюх хмыкнул. Среди горожан эту таверну именовали не иначе как «Ласковая дрянь».

Спешившись, он подвёл лога к покоробленной от дождей и яркого солнца жерди, привязанной к двум толстым столбам, перекинул через неё поводья, завязал мудреный узел, и похлопав животинку по шее, поспешил внутрь заведения.

В таверне было пустовато. Двух простолюдинов-мастеровых, судя по одеянию, оторвавшихся от труда всего на минутку, чтобы прополоскать горло чем-нибудь крепким, можно было не считать. Охотник твёрдым шагом направился к стойке. Хозяин, увидав нового посетителя, улыбнулся ему и выжидающе замер.

— Архис, бокал лучшего хорского, — запыханно прохрипел Нюх, и хозяин, кивнув, принялся за дело. Он развернулся, схватил с полки один из кувшинов, второй рукой взял кружку, ловко перевернул её и принялся наполнять. Нюх жадно облизнулся. Прислушался к ощущениям в боку. Но там всё было спокойно.

Когда полная кружка была поставлена на тёмную засаленную поверхность стойки, охотник поднял её, отпил треть и слегка подался вперёд. Его широкие предплечья, на которых чёрная вязь наколотых оберегов гармонично переплеталась с тёмными синими венами и бледными змейками шрамов, легли на массивную столешницу. Рядом с правой кистью тут же появилась золотая монета.

— Это очень много за один бокал, Нюх, ты же знаешь, — проговорил хозяин таверны и так же, как и посетитель, чуть наклонился вперёд. — Что ты хочешь услышать?

— Как обычно, только правду, — улыбнувшись, коротко выдохнул охотник. — Гары. Ничего странного у них за последние три дня не произошло?

— Гары? — переспросил Архис и на какое-то время задумался. Нюх подгонять не стал, а использовал паузу по назначению, с жадностью опустошив кружку. Покалывание в затылке моментально кануло в небытиё, в правом боку ничего не появилось, и охотник почувствовал себя намного лучше. Теперь можно со всей серьёзностью приступить к делу.

— Да вроде ничего, — наконец, выдохнул хозяин таверны и почесал висок. — А что-то должно было произойти? — его лицо стало заинтересованным.

— Нет, — Нюх хмыкнул и двинул пустую кружку вперёд. — Повтори.

Хозяин с той же ловкостью наполнил кружку по второму разу, протянул её посетителю и выжидающе уставился на него. Охотник отпил треть, поставил кружку на стойку и вытер ладонью губы.

— А Риско где? — спросил он, постучав по столешнице пальцами.

— На торжище, где ж ему ещё быть. Работает парень. Не покладая рук, — хозяин усмехнулся. — Те оргии с драками, что он устраивает в моей таверне ему обходятся дороговато, вот и вкалывает, как проклятый.

— Он больше страже отстёгивает, — Нюх снова отпил, продолжая прислушиваться к ощущениям. Тот приступ, что случился с ним на перепутье, всё же заставлял вспоминать о себе. Слишком уж резкой была боль, да и привкус… Никогда ещё у него во рту не было такого привкуса. И это настораживало.

— Само собой, — согласился хозяин. — Но позавчера он устроил здесь такой дебош, что ему ещё не одну мошну придётся срезать, прежде чем он сможет возместить убытки. Восемь горшков с лучшим вином вдребезги, три стола разломаны в щепки, не говоря уже о том, что стражники взяли с меня пятнадцать золотых, за то, что не донесут о произошедшем здесь в управу. И это я молчу о кровище. Она тут была повсюду. На полу, на стенах, даже под столешницами пришлось вытирать.

— И с кем это он сцепился?

— Семеро не местных. По говору южане. Один из них торговец, остальные видимо из его прислужников. Если бы не полторы дюжины северян, перерезали бы этому засранцу Риско горло и всего делов. А так… — хозяин махнул рукой. — Обошлось разной степенью ранениями. Хотя, Риско парень хороший. Да вот когда пьян, сладу с ним нет. Вечно норовит кого-нибудь зацепить. Особенно южан.

— Ладно, — Нюх, оттолкнувшись от столешницы, выпрямился. — Пойду, отыщу его.

— Давай, — буркнул хозяин. — И передай ему, что если сегодня к вечеру он не принесёт тридцать золотых, пусть в мою таверну больше не суётся.

— Хорошо, — кивнул Нюх. — Ну, тогда уж просьба на просьбу. Позаботься о Лонганге.

— Конечно.

Охотник развернулся и вышел на улицу. Архис проводил его взглядом, и когда дверь захлопнулась, взял кружку с остатками вина и слил его куда-то под стол. Подпитым клиентам потом пойдёт, ну не пропадать же добру.

Торжище располагалось в шести кварталах от «Ласковой длани». Нюх шёл медленно, в боку снова начинало колоть. Чтобы отвлечься, он стал в который раз перебирать в голове пункты плана поимки. Они были неизменны в течение уже нескольких лет. Первое — подключить Риско, у которого хорошие связи в мире местной шелупони, второе — через него же сообщить о беглом охотникам. Вдруг в лесу встретят случайно. Третье — собственно поймать, четвёртое — доставить беглеца к хозяину, и пятое — хорошенько отметить. На всё это обычно и уходил задаток. Что поделать — издержки заказчики не оплачивают.

Цена на рабов начиналась с пятидесяти золотых. Это самый некачественный товар — хилые, немолодые и прочие. За крепкого раба цена колебалась в пределах семидесяти-восьмидесяти… Так что, если бы охотники требовали ещё и оплачивать расходы, то многие просто не нанимали бы их. Хотя…

Здесь палка о двух концах. Не поймай одного, побегут другие, и ущерб уже будет значительным. К тому же не стоит забывать о том, что у аристократов-рабовладельцев свой взгляд на этот вопрос. Если кто-то не станет ловить своего беглого… хм, такая новость мигом облетит весь северный Доргон. А что из неё смогут накрутить — это одному Номану известно. Но то, что хозяина заподозрят в разорении, или что ещё хуже — в вальтизме — как пить дать. А после таких подозрений многие могут и руки не подать.

У западного входа в торжище Нюх остановился. Огляделся профессиональным взглядом. За годы занятия охотой на рабов он многому научился. Читал по повадкам и лицам людей, что у них в душах. Спокойствие или напряжение. Если последнее, то сразу можно догадаться — человек чего-то боится. А раз боится, то почему бы не проверить его.

В отличие от аристократов, у которых дар к магии Крови был с рождения, он, сын простолюдинов, его не имел. Здесь всё было, как и с целительной ветвью.

Потянувшись к шее, Нюх снял с себя амулет с тремя плетениями из основ магии Крови и зажал его в кулаке. Купил он его ещё давно, как только решил заняться ловлей рабов. Несмотря на поспешное бегство из Вистенорда, он всё же сумел захватить с собой часть сбережений. В основном это было золото, полученное за поход в Зыбь. Три сотни золотых монет новой чеканки и четыре фунта серебра, которое он в лучшие свои времена отвык считать помонетно. Всё золото ушло на камешек с плетениями. Дорого, но без этого приобретения Нюх просто не смог бы заниматься охотой. Конечно, можно было прожить на имеющуюся сумму лет пять без всяких проблем, но что потом? Если деньги просто тратить, рано или поздно они закончатся. Причём, и в первом и во втором случае абсолютно неожиданно.

Оглядевшись, Нюх двинулся вперёд. Первым делом он искал глазами искусного вора и известного дебошира Риско, истинного северного доргонца, выходца из разорившейся благородной семьи, но и молодых парней похожих по описанию на беглеца не забывал проверять. Рост примерно шесть арсов, плечи широкие, коротко остриженный, а иначе у рабов и не бывает, глаза тёмно-карие, большие, посажены широко, прямой нос, на левой щеке едва заметный шрам в два пальца длиной, наследие тренировок с сынком заказчика. Таких попалось всего двое. Он приближался к ним на расстояние в дюжину шагов и «слушал» амулет. Почувствовав нужное клеймо, камень должен был завибрировать.

Иногда Нюх завидовал тем, кто приходил в охотники из благородного прошлого, либо разорившись, либо попав в лютую немилость к Повелителю Ольджурии, который иногда просто лишал некоторых аристократов всего — титула, владений, денег. В основном тех, кто плёл против него интриги, или даже пытался свергнуть его власть в открытую. Хотя, чему тут завидовать? Единственное, что ловить рабов им было куда легче. Ну а как не легче-то, если ты чувствуешь нужного беглеца за триста шагов. Впрочем, такое умение приходит если владеть четвёртым кругом ветви Крови, а аристократы не любят сильно напрягаться и большинство из них дальше третьей, а то и второй ветви не овладевают. Но на сто шагов без всяких амулетов беглого они почувствуют.

Край глаза выхватил справа, в самой гуще толпы, светлую кучерявую голову Риско. Он толкался среди простолюдинов в рядах, где продавалось всякое домашнее зверьё, галдящее и орущее так, что слышно поверх общего торжкового гула. Но это понятно. Проходя по ряду с драгоценностями, Нюх не увидел особого ажиотажа. Видимо, местные аристократы сегодня не благоволили к новым покупкам. Вот и приходилось Риско заниматься мелочью.

Охотник улыбнулся. Такими темпами этому истинному северному доргонцу должок хозяину «Ласковой длани» до вечера не собрать.

Он вклинился в толпу, рассекая её словно острый клинок головку сыра, и приблизившись к Риско, положил тому лапищу на плечо. Вор от неожиданности сжался, дёрнулся было, но Нюх его окликнул.

— Фух, — на лице обернувшегося Риско всё ещё виделся страх, хотя он уже и понял что к чему. — Что за дурацкие шутки, Нюх?

— Извини, — охотник кивнул в сторону. — Давай отойдём. Дело есть.

Риско молча кивнул, и они двинулись сквозь толпу. На этот раз впереди шёл вор, который был настолько ловок, что умудрялся никого не задевать, при этом ни на секунду не сбавляя скорости. Они вышли с ряда, свернули влево, в какой-то закуток, там Риско показал на широкую щель в деревянном заборе, вдобавок отогнул правую от неё доску и жестом руки предложил охотнику пройти. Нюх протиснулся в дыру, вор оглянулся и шмыгнул следом.

— Опять ловишь? — спросил он, оказавшись по ту сторону забора.

— Чревл тебя раздери, — беззлобно ругнулся Нюх. — Ты задаёшь этот вопрос каждый раз. Или ты думаешь, я пришёл, чтобы посвататься к твоей сестре?

— Ладно, прости, — Риско пожал плечами. — Привычка просто.

Нюх не стал тянуть свирка за хвост, а коротко изложил вору суть дела. Тот выслушал со вниманием, взял обычную плату — десять золотых, и кивнув, исчез за забором. Охотник помял бок, в котором покалывания перешли в тупую тянущую боль, и выждав несколько секунд, сам пролез в дыру. Всё что ему нужно было от Риско, получено, а крутиться рядом с ним он не собирался. Жульё, оно и есть жульё. Теперь этот ворюга оповестит всю местную шелупонь, которая за один кирам на рыло, пробежится по всем городским тавернам, чтобы узнать — не появлялся ли в них парень с такой-то внешностью. Пять золотых уйдёт охотникам, те могут что-то рассказать — видели, слышали, а может и прибили кого похожего в лесу. И такое бывало. Охотники народ горячий. К вечеру он будет знать всё.

Может, кто-то работал и по-другому, но Нюха устраивал и свой способ действий, отточенный за много лет почти до совершенства. Таких вот «Риско» у него было с пару дюжин в городах и крупных посёлках отстоящих на полторы сотни риг от Сухины. А дальше и не нужно было. Дальше ещё ни один раб не убегал.

Глава пятнадцатая

Расспрашивать о том Рунарк эта бабуля, или я просто гоню — не стал. Сдержался кое-как. Если доживу до того часа, когда она решит выговориться, тогда и поинтересуюсь, а сейчас не время.

Лес остался за нашими спинами, а впереди, ригах в трёх показался город, обнесённый высокими и не очень стенами. Дело в том, что стены эти строить стали недавно, и в некоторых местах они были просто ещё не возведены выше двух-трёх метров. Что и сыграло мне на руку. Иначе не ушёл бы той дождливой ночью за пределы Лиорда, минуя ворот. А на воротах и возле них обычно имеются стражники, которые просто так бы не выпустили. Во-первых, налог за проход через ворота — кирам, а во-вторых, за попытку выйти вот так вот подозрительно глубоко за полночь — доплати в карман самим стражам. И вовсе не кирам, а поболе. Это если честные не попадутся, да не потащат в управу разбираться.

Вообще-то все города обнесены стенами — средневековье всё-таки. Но вот с Лиордом по-другому вышло. Заложили этот город три сотни лет назад маги из клана Странствующих, построили административный корпус, школу, жилые помещения, парк даже разбили — этакий маг-городок. И уже через пару лет вокруг выросло приличных размеров поселение. Рядом со Странствующими жить хотелось многим. Клан один из сильнейших в Ольджурии, никто нападать не станет. Потому и стены сначала были без надобности. А год назад вдруг что-то произошло. Маги собрали пожитки и исчезли в неизвестном направлении, а горожанам пришлось задуматься о стенах. Без защиты клана они становились лёгкой добычей. В общем, городские власти ввели налог на стены, подсобрали что-то и принялись строить. К моему счастью — стройка эта малость затянулась, и уходя из города, я просто перелез в том месте, где высота стены не превышала двух с половиной метров.

Всё это мне рассказал один из тех идиотов горожан, на которых я спустил все свои кирамы. Вместо информации о Гарах он начал нести всякую хрень про клан Странствующих. Всплакнул даже по пьяному делу. Была минута, когда казалось, что он вот-вот затянет — на кого же вы покинули нас, о, защитники наши маги!

— О чём задумался? — бабулька приостановилась и подождала меня. Пока я вспоминал о той ночи, когда уходил из Лиорда под прохладным дождиком, успел поотстать.

— Да так, — отмахнулся я. — Отсюда по-тихому уходил, ночью, а теперь вот придётся через ворота переться. У вас деньги есть?

Бабуля обижено хмыкнула.

— За проход заплатить хватит, — она окинула меня изучающим взглядом. — Тебе бы приодеться чуток. Побогаче. А то и без магии Крови понятно, что ты либо раб, либо городской нищий.

— Чего это нищий? — фыркнул я. — Нормальные штаны и куртка. Не аристократское платье, конечно, но и не тряпьё рваное.

— Ладно, придумаем что-нибудь, — бабуля отвела взгляд и снова зашагала по дороге. — Жаль, что иллюзию ты изучить не сможешь, было бы проще.

— Почему это не смогу?

— Слишком много на неё магической силы нужно, а у тебя, судя по твоему рассказу, даже половины необходимого нету.

— Ну, так значит — пока не смогу? — переспросил я. — А если развить ёмкость узла, тогда осилю?

— Ну, так это не за день-два делается. А я имела ввиду самое ближайшее время, пока нам придётся в Лиорде пообтираться.

— Если охотник будет из бывших аристократов, то никакая иллюзия не поможет, — я вздохнул. — Да и сами местные аристократы клеймо почувствуют, как бы я не выглядел. А вы случайно не владеете магией Крови?

— Нет, — бабуля помотала головой. — Я не «белых» кровей. Мой отец был всего лишь воином и к тому же рабом.

— Рабом? — удивился я.

— Да. Он родом вальтиец. Попал в плен к ольджурцам во время Старлонской битвы у Картиорда. Но ему повезло. Командующий ольджурскими войсками Старлон’Тул, оказывается, заметил его в гуще боя. Мой отец был славным воином, его трудно было не заметить в сече. За победу Старлону был пожалован титул лурда и новое владение в Кронсе, что на юге Ольджурии, и он взял туда моего отца на роль надсмотрщика. Хотя, на самом деле отец обучал двух сыновей Старлона владению мечом и стихийной магией, а к рабам никакого отношения не имел.

— Как же не имел? — спросил я. — Ведь он сам был рабом.

— Рабом он был только на бумаге. Сам Старлон к нему относился как к равному за его боевые умения. Но у ольджурцев взятый в плен по закону не может быть ни чем иным, как рабом, до того момента пока его не выкупят. Правда, никто и никогда родственникам не сообщает, так что и случаев выкупа нет. Обычно военные пленные сдыхают на рудниках, или гниют в болотах, добывая руду. Или если человек послабей, его продают какому-нибудь феодалу на плантации.

— У нас был один вальтиец. Силай. Его забили насмерть плёткой. Правда, он до этого видел сон, что ему осталось жить всего три дня.

— Мой отец тоже видел такой сон. И я однажды увижу.

— А почему же он не вернулся? — задал я вопрос.

— Любовь, — коротко ответила Руна. — Он полюбил ольджурку из верхнего круга простолюдинов. Да и в Вальтии у него никого не осталось.

— Значит, вы наполовину вальтийка, наполовину ольджурка?

Бабуля молча кивнула.

— Как я понимаю, вас обучал отец? — продолжил я расспрос. — Странно.

— Что странного. Я была единственным ребёнком. Отец мечтал о сыне, а родилась я, — бабуля хмыкнула. — Но от мечты воспитать воина он не отказался. Меч и стихийная магия — это всё, чем он владел в совершенстве. Было бы глупо не передать свои знания продолжателю рода.

— А сыновья Старлона?

— Он научил их не всему. Я бы даже сказала — далеко не всему.

— Понятно, — выдохнул я и бросил опасливый взгляд на город, который неумолимо приближался. Какой бы великой воительницей не была моя спутница, но дрожь в коленках всё же не хотела отступать. Страшно, отдери их всех чревл.

Через минут десять мы были у ворот. Расспрашивать Руну дальше я не стал, а принялся рисовать в голове планы к отступлению. На всякий случай. Вдруг всё пойдёт не так. Как не так? Да чёрт его знает, но когда тебе два года не прёт, то начинаешь верить, что уже навсегда всё будет не так.

Полноватый страж-привратник окинул нас скучающим взглядом и указал рукой на металлический ящик, притуленный к стене. С одной стороны у ящика было ушко, за которое он толстой цепью крепился к вбитой между камней скобе, а сверху имелась прорезь, как в урне для голосования.

— По кираму за вход, — монотонно проговорил привратник, — И по кираму налог на стены.

Он зевнул, прикрывая рот перчаткой из стальных колечек, которую держал в руке наподобие носового платка, и после того, как Руна кинула в ящик четыре серебряные монеты, потерял к нам интерес. Я цепким взглядом окинул остальных стражников. Двое чуть поодаль о чём-то разговаривают, и ещё один, четвёртый, рассматривает лезвие алебарды, сидя на скамье возле деревянной будочки. Если придётся драпать в одиночку, то через ворота не пройти. Четыре вооружённых дядьки — это многовато. А лезть при свете дня через недостроенные стены… так и погоню могут отрядить. Чёрт, как в тюрягу самолично входишь, ей-богу. И простого выхода уже нет.

Мы прошли под высокой каменной аркой и зашагали по улице Дар’Шида к центральной части Лиорда.

— К Гарам я с вами не пойду — это точно, — сказал я, посмотрев на Руну. — Мальчишка мог меня запомнить. Пусть и сбоку только, но рисковать не хочется. Что если он начнёт задавать глупые вопросы при отце? А я ведь всё-таки проник в их дом.

— Согласна, — бабуля кивнула. — Тебе там показываться не стоит. Сделаем вот что. Найдём средненькую таверну, лучше не из особо приметных, ты останешься там, а я к Гарам. Обделаю все дела и назад. А ты из таверны никуда.

— Да меня оттуда калачом не выманить будет. Что ж я дурак по Лиорду в одиночку шастать?

— Вот и хорошо. Если на девчонке метки нет, сразу же уйдём отсюда. Если метка уже поставлена — проведём ритуал.

— Проведём?

— Ты будешь всего лишь в роли помощника. Начертить знаки, немного поддержать грани защитных полей — ничего сложного.

— У-у, — протянул я, бросая по сторонам внимательные взгляды. Голову предусмотрительно склонил, словно молящийся дьячок. Это не сильно поможет, если что, но помимо клейма есть ещё внешность. Думаю, Вирон дал моё описание охотнику, а возможно и не просто описание, а даже нечто вроде «аватарки». Эту «аватарку» можно также и по управам раздавать. Владеющих магией среди стражей нет почти, только некоторые из высоких чинов бывает её знают, но зато в каждой имеется набор амулетов. С помощью них улучшается качество службы в разы. «Аватара» ставится на латы начальнику патруля, так же как и защитные плетения. Обычно в дневное время. При схожести её с субъектом — плетение направляет часть энергии на подозреваемого, действуя словно иголка. Несчастный вскрикивает от укола и тут же ему скручивают руки. Проверяют — тот не тот, и далее в зависимости от результата. Либо свободен, либо — …и под белые ручки повели на расстрел…

Хотя, ни Вирон, ни кто другой из Вир’Сторов не имеет к магии Порядка никакого отношения. А плетение «аватар» — именно к этой ветви относится. Но, мало ли. Мог и попросить кого-нибудь. Того же охотника. Ведь я толком и не знаю — что имеется в арсенале у Нюха. Знаю одно — мне с ним не тягаться. И ещё одно — он уже идёт по моему следу. Вряд ли Вирон стал затягивать с поимкой.

Нервно сглотнув от этой пугающей мысли, я стал смотреть по сторонам с удвоенным вниманием. Вот только пользы от этого никакой. Нюха я ни разу не видел. Когда он притащил Силая, мы были, как обычно, на плантациях. Так что — смотри не смотри, всё без толку. Радовало одно — Нюх был не из благородных. Об этом рассказал Альтор. А значит, ловить он будет с помощью амулетов. «Щит» из ветви Крови, или как его называют «бескровная сфера», решил бы мои проблемы с лёгкостью, но куда рабам, да и любым неблагородным до таких заклинаний. Так что, для охотника я как на ладони. Вот он — беглый. Получите и распишитесь.

Мы миновали район ремесленников, нырнули в узкий переулок, и вышли на Вздох Зыби. Дома на этой улице были уже солиднее, но ещё не аристократские особняки. В основном тут жили торговцы и мастеровые побогаче.

— Пойдём в «Вечернюю росу», — проговорила бабуля, слегка укоротив шаг. — Таверна не из самых именитых. В основном её посещают торговцы, так что там ты будешь в безопасности. Аристократы в такие забегаловки носа не кажут, не их уровень.

— В росу, так в росу, — согласился я. Мне если честно было всё равно, лишь бы забраться сейчас в полутёмный уголок, а не шагать по центральной улице Лиорда.

— Если на девчонке будет метка, в этой таверне и остановимся, — продолжила Руна. — Цены в ней умеренные. Больше трёх кирамов с носа за сутки не возьмут. Сюда сворачивай.

Я взял вправо, следуя за бабулей. Мы прошли пару кварталов по очередному узкому проулку, где не проедет ни одна телега и где можно запросто получить по голове чем-нибудь выброшенным из окна. А то и помоями окатят, и не только помоями.

Переулок пересекался ещё с одной улицей. Глянув на перекрёстке вправо, я увидел, что улица эта выходит на торжище, что было не очень хорошо. Там где торжище — там всегда много непонятного народу толчётся. Но надеюсь, бабуля знает, куда ведёт.

Возле таверны мы остановились. Руна быстренько дала указания, которые для меня не стали открытием. Я и сам собирался сесть в уголке, заказать чего-нибудь, и медленно поклёвывать это «чего-нибудь» до её возвращения. Ну, а наказ не устраивать всяких ссор и потасовок меня вообще рассмешил. Не знаю, как бывшие вояки, но я норовом не так крут, чтобы лезть в драку при первой же возможности.

Покосившаяся вывеска над дверью слегка шатнулась, дверь скрипнула, и мы оказались в полумраке небольшой залы со столиками. То, что надо! В таверне всего три посетителя, и те сидят в центре, а столики по краям абсолютно свободны. Я ткнул Руну под руку, и когда она обернулась, указал на самый тёмный уголок. Бабуля кивнула и зашагала к стойке. Спустя минуту она присоединилась ко мне. Я уже сидел на невысокой скамье, спиною к стене и осторожно разглядывал посетителей.

— Заказала ножки карбулка. Сиди, смакуй, — бабуля улыбнулась. — Думаю, на первый визит много времени не уйдёт. Так что вернусь через полчаса-час.

Я кивнул, внутренне надеясь, что никакой метки не окажется, и мы сразу же покинем город. Худенькая ольджурка принесла блюдо с копчёными ножками и бокал с чем-то вроде хлебного кваса. Я узнал по запаху. После тяжёлого рабочего дня этот напиток хорошо расслаблял. Вот только обычно я выливал его. Расслабляться мне было некогда, посвящал всё свободное время изучению языка и магии.

Подмигнув мне, Руна поднялась и покинула таверну, оставив мне на всякий случай три кирама. Если я вдруг съем всё до её прихода. Если просто сидеть и не есть — могут начать подозревать. В чём? Да во всём что угодно.

Проводив её взглядом, не торопясь принялся за мясо. Откусывал маленькие кусочки и жевал их до тех пор, пока во рту не оказывалась нечто похожее на детское пюре, при этом незаметно посматривая на посетителей. Вроде торговцы, или мастеровые.

Когда закончилась первая ножка, посетитель, который трапезничал в одиночестве, ушёл. Выпивавшие на пару заказали ещё по бокалу вина и продолжили своё нешумное гулянье.

Полная идиллия и покой. Я расслабился, откинулся спиной на стену и принялся за вторую ножку, время от времени потягивая из бокала квас. В таверну вошла женщина, заспешила к стойке, приобрела кувшин литра на два и так же спешно зал покинула. Наверное, муж потребовал принести винишка. Увидев, что уже съедена половина второй ножки, я решил немного притормозить, и стал пережёвывать ещё тщательней. Так, что и глотать ничего не приходилось, слюна разъедала пищу прямо во рту.

По ощущениям, прошло где-то полчаса, а Руна определила максимум в час. Эх, как не хочется кирамы тратить. Видимо жадность проснулась, особенно если учитывать те десять кирамов, которые потратил вхолостую. Теперь вот тупо хотелось сохранить эти скромные три серебряка, чтобы хоть как-то восполнить былые потери.

Чтобы полностью исключить возможность наблюдения за мною, я оттолкнулся плечами от стены, и подавшись вперёд, облокотился на столешницу. Поднёс ко рту ножку, ничего не откусил, но очень правдоподобно задвигал челюстями. Три кирама мелочь, конечно, но всё же лучше, чем пустые карманы.

Глава шестнадцатая

Ольджурия, Северный Доргон, Лиорд

Вернув амулет на шею, Нюх погладил бок и двинулся через торжище к таверне. Всё равно к какой. Которая будет поблизости, та и сойдёт.

В боку снова начало покалывать, теперь уже поверх тянущей тупой боли и Нюх решил, что единственное, что может избавить от этой напасти — ещё один бокал хорского.

Он миновал ряд с галдящей живностью всех мастей, свернул на тот, где продавали фрукты, купил за кирам два мягких кроука, и жадно впившись в один из них, свернул на оружейный. Сок от кроука тёк на подбородок, он вытирал его рукавом, и крутил головой, бросая взгляды на мечи. Оружие, бабы и хорское. Нет — хорское, оружие и бабы — это были три главных интереса в его жизни. Кто-то нерасторопный задел Нюха плечом, обернулся было, чтобы рявкнуть дерзкое словечко, но встретившись с ним глазами, тут же затерялся в толпе. Охотник хмыкнул, и бросив косточку под ноги, принялся за второй кроук.

В любое другое время он провёл бы на этом ряду часа три, не меньше, но теперь чревлов бок заставлял его проходить мимо сверкающей стали.

— Так, что тут поближе? — спрашивал он себя, ускоряя шаг. — «Чёрный полог»? Нет, до него отсюда три квартала. Ах, да. «Вечерняя роса». Точно! Там наливают неразбавленное хорское. И берут не очень дорого. Два кирама бокал.

Выйдя с торжища, Нюх уверенно взял вправо и широко зашагал по мостовой соседней с «Зыбьей» улицей. Свернул через пару минут ещё раз вправо, ускорился и на порожек «Росы» почти взбежал. Толкнул дверь, шагнул внутрь, прищурился и… замер.

Амулет на шее едва заметно задрожал.

Что за…

Нюх резко оглядел таверну, и его взгляд застыл на молодом парне. Тот сидел в дальнем углу, низко склонившись над столешницей. Охотник удивлённо встряхнул головой, сделал два шага по направлению к нему. Амулет завибрировал сильнее. На губах появилась довольная улыбка.

— Спасибо, красотка Эри, — буркнул охотник, и улыбка стала шире. Всё оказалось ещё проще, чем ожидалось.

Единственное, что омрачало радость — это десять золотых, которые были выброшены свирку под хвост. Чревл! Целых десять золотых. Ну, да ладно.

Нюх, быстро сплёл обычную для таких моментов связку из двух заклинаний воздуха, и окликнул беглого…

…— Ант’тон, — больно резануло по ушам и я вздрогнул, словно схватился за оголённый провод. Испугано оторвал взгляд от стола. Лоб тут же покрылся холодной испариной, дыхание спёрло. Я ни разу не видел Нюха, но в один миг понял, что передо мною именно он. Высокий, с широкими массивными плечами и холодным взглядом ольджурец. К мечу он даже не потянулся, а медленно поднял правую руку…

Я на автомате рванул в сторону, судорожно плетя «молнию» второго круга, и слёту врезался плечом в массивную скамью у соседнего столика. Раздался скрежет дерева по каменному полу, скамья сдвинулась на полметра, а я стиснул зубы от резкой боли. Один из посетителей тут же вскрикнул. Но вовсе не от испуга. В голосе слышалось лишь раздражение. Я развернулся и метнул в охотника заклинанием. «Молния» ушла в цель, но вокруг Нюха уже подрагивало голубоватое марево защитного поля, похожее на то, что бывает над асфальтом в жаркую погоду. «Водный щит» с пугающей лёгкостью поглотил моё плетение. Значит, кругом, или даже несколькими, выше. Едва коснувшись, оно переплелось с теми его частями, которые предназначались для «связывания», отяжелело, и распалось на части. Послышался лёгкий шум. «Молния» опадала к ногам Нюха мелкими каплями воды, а сам он довольно ухмылялся.

Он играет со мной, понял я. Как кошка с мышонком. Или как у них тут называются похожие на наших котов существа? Свирки. Чревловы свирки!

Вскочив на ноги, я выхватил нож. Единственное, что я сейчас мог — это вынудить его перейти на оружие. В магии я перед ним ребёнок. Да и во владении холодным оружием, скорее всего, тоже, но тут у меня хотя бы появлялся шанс прорваться к двери и возможно уйти. Я вёрткий.

Но все мои планы и предположения разом рухнули. Нюху, видимо, надоела игра, и он направил на меня плетение… даже не одно, а связку. «Воздушные путы» — эти я узнал, а вот второе — Альтор такого не показывал. Но что-то из воздушного — это точно, иначе бы оно не связалось с «путами». Я на ходу повалился вперёд, едва успев подогнуть колени, чтобы не выбить о каменный пол зубы. Нос-то ладно, заживёт. А вот зубы… о стоматологах в этом драном мире я не слышал ни разу.

Да какие к чёрту зубы! — выругал я сам себя за нелепую мысль и попытался подняться. Машинально, потому что мозг отчётливо понимал — это идиотская затея. Ноги опутаны невидимыми магическими силами, с руками то же самое. Вдобавок, я стал задыхаться. Второе заклинание.

Нюх сделал шаг вперёд и наступил ногой на мой нож, вылетевший из руки во время падения. Клинок остался цел. Тогда он поднял ногу и несколько раз ударил по нему со всей дури, что было понятно по бешеному выражению лица. После четвёртого удара отлетела рукоять, а сам клинок лишь слегка согнулся. Охотник отпихнул детали бывшего ножа в сторону, и развернувшись, зашагал к стойке.

— Хорского! — крикнул он хозяину, и когда тот в замешательстве уставился на приближающегося к нему здоровенного мужика, добавил. — Ты разве не слышал, что я назвал его рабом? Это беглый. Принадлежит Вир’Сторам.

Хозяин тут же кивнул, его лицо стало обычным, и он принялся наполнять кружку.

А я, словно гусеница, полз к двери, не отрывая взгляда от стойки. Глупо, конечно, но лежать на месте я не мог. Во-первых, я задыхался, словно кто-то сдавливал мне рёбра, и при движении было легче, а во-вторых, это всё равно полный писец. Хуже не будет. Убить он меня не убьёт, иначе сделал бы это сразу, а пока я сопротивляюсь — идёт время. Время! Сколько его прошло? Сорок, пятьдесят минут? А что если Руна задержится? Ещё эдак на часик.

Я тут же попытался отогнать эти мысли. Слишком они безысходные, чёрные, как смола. Но они оказались схожими со смолой и в другом. Липкие. Липкие настолько, что не отодрать от мозга и не отбросить прочь.

— Куда это ты? — Нюх обернулся, и подняв кружку, с безразличным видом стал глотать из неё.

Я перестал двигаться, повалился навзничь.

— К твоей мамочке, — задыхаясь, тяжело процедил сквозь зубы. — Знатная она у тебя нихта. Во все дыры даёт.

Худшего оскорбления не сыскать, и Нюх повёлся. Он со злостью бахнул кружкой об стойку и чуть ли не бегом приблизился. Схватил за куртку, склонившись, дёрнул на себя.

— Что ты сказал? — проревела его пасть в пяти сантиметрах от моего лица, обдав кислой винной вонью. — Повтори, ублюдыш!

— Пошёл на х… — ответил я ему на родном языке.

Пусть бьёт, пусть. Пока он это делает, идёт время.

Но он не ударил. Видимо, побоялся испортить чужую вещь. Да, я сука вещь, раб — но только для вас, ублюдки. Да и то — надоело. Лучше убейте, суки.

Нюх отпихнул меня со злостью, и я, ударившись затылком о бревенчатую стену, вырубился. Но не надолго. Сходив за кружкой, охотник вернулся, и набрав в рот вина, оросил меня этой вонючей жижей, как из пульверизатора. Это я понял, как только открыл глаза, и чуть не сблевал, почувствовав кислые капли на губах. Капли, которые были в его вонючей пасти.

Дёрнул ногами. Бесполезно. Плетения всё ещё прочно держали. Да и что толку, даже если бы они уже начали распадаться? Нож поломан, магической силы внутри по ощущениям на пару «искр».

Я бросил взгляд на «загулявших» торговцев, но те не замечали меня. И, скорее всего, делали это намеренно. А чего я ожидал? Они ольджурцы до мозга костей, и им наплевать на раба, даже если его начнут убивать на их глазах. Это не Вальтия, сынок, это, твою мать, Ольджурия.

Нюх схватил меня за плечо и потащил по полу, как мешок. Я проглотил слёзы, едва не выступившие из глаз от бессилия, и сильнее стиснул зубы.

— Чтобы не ходить туда-сюда, — пошутил охотник, грубо прислонив меня к стойке, и спокойно вернулся к поглощению хорского. А я уставился на дверь.

Вам приходилось когда-нибудь считать в уме, чего-то очень сильно ожидая? Когда я дойду до десяти — дверь откроется и появится Руна. Один, два… десять… Нет, до десяти это очень мало, нужно до пятидесяти. Один, два… пятьдесят.

Нюх что-то рассказывал хозяину таверны, и тот с мерзкой наигранностью смеялся, торговцы продолжали как ни в чём не бывало пить, а я принялся считать до ста.

Глава семнадцатая

Мне повезло, и Нюх заказал ещё кружку. Я досчитал до ста и стал считать до двух сотен, чувствуя, как стремительно угасает надежда. Но в этот раз не успел дойти и до второго десятка. Дверь с лёгким скрипом открылась.

Руна пересекла порог, и бросив на меня мимолётный взгляд, зашагала к стойке.

— Эй, хозяин, а есть у тебя что пожирнее? Я проголодалась, как тысячи виаров. Тащи-ка мне, милок, грудинку кроги. Слышишь? Я хорошо заплачу за сытный обед.

Сглотнув слюну, я напрягся. Понятное дело, начинать битву глупо, я нахожусь у ног охотника, и использование магии нанесёт мне не меньший вред, чем ему. Да и хозяин таверны видел нас вместе. Вот Руна и заговаривает ему зубы, а точнее, просто не даёт открыть рта.

— Или у тебя нет грудинки? Прожаренной, сочной. Что молчишь?

— А…у…даа, есть, а вы разве не с…

— Что ты там мычишь? Я разве не ясно объяснила, чего желаю? Или ты разучился понимать ольджурский язык? Подвинься, пьянь!

Руна не сильно пнула меня вбок, и я принялся отползать в сторону.

— Эй-эй, куда? — холодно и слегка растерянно пробурчал Нюх. — Мать, это пойманный раб…

— Тем более, — продолжая спектакль, вскрикнула бабуля. — Ты что, сынок, считаешь, что мне приятно находиться рядом с этой падалью? Пусть ползёт в угол, где ему самое место.

— Ну и зла ты, мать, — хмыкнул охотник и хохотнул. — Ладно, раб, ползи в угол. Видишь, свободная ольджурка брезгует находиться рядом с тобой.

Внушительный пинок под зад только порадовал меня. Я уже и так успел потихоньку отползти на полметра, а теперь был дан зелёный свет, и я задвигался со всей живостью.

— А это у тебя зачем? — Нюх снова хохотнул, указав на рукоять. — Нашла на дороге и повесила на пояс? Вон кстати ещё одна есть, — он указал на запчасти моего ножа. — Если ты собираешь рукояти, то…

Я уже успел отползти к стенке, и прислонившись к ней спиною, отчаянно дёргал руками. Удушающее заклинание почти разрушилось, я вдыхал и выдыхал без усилия, а вот путы держали прочно. Видимо кру́гом выше «удушения». Связка из заклинаний третьего и второго кругов. Или четвёртого и третьего. После очередного рывка, я почувствовал, что путы слегка ослабли…

А у стойки началось…

Один из кувшинов сорвался с полки и влепил хозяина таверны по затылку с такой силой, что разлетелся на куски. Вино расплескалось во все стороны вслед за черепками, трактирщик коротко вскрикнув, рухнул, как подкошенный, а Руна, отпрыгнув в сторону, ударила Нюха «кулаком». Простенькое плетение. Настолько простенькое, что я всё откладывал его изучение. В каждой стихийной ветви есть свой «кулак» — воздушный, огненный…

Руна почему-то не собиралась использовать эффект неожиданности, что меня слегка напугало. Ну зачем давать противнику фору? Удар «кулаком» не способен даже вырубить, особенно если направить его в тело, а не лицо.

— Я иду на тебя, — чеканя слова, проговорила Руна, и Нюх удивлённо мотнул головой.

— Ты чего, старая? Совсем свихнулась? Или жить надоело?

— Защищайся.

Вокруг воительницы образовалось марево, но намного плотнее, нежели у Нюха, когда я бил в него «молнией». Руна поставила сразу несколько стихийных щитов, один поверх другого. Возможно и все четыре, на вид я определить не мог. До такого мне ещё ползти и ползти. Даже если буду не связан, и то очень долго. Плетения, используемые так близко друг к другу, могут начать взаимодействовать между собой, что приводит к выбросу неконтролируемой силы. А она не разбирает, где свой, где чужой. Но Руна справлялась.

Охотник, быстро сообразив, что перед ним не просто говорливая старушка, тут же сам окутался щитами, и сплетя что-то незнакомое мне, метнул в противницу. Плетение ударилось в щит, раздался щелчок, на пол посыпался серый прах. Значит, магия Земли. Один из щитов Руны дрогнул, но тут же вернулся к прежнему состоянию

Почему она медлит?!

Я принялся дёргаться с удвоенной энергией, чувствуя, как путы и на руках и на ногах ослабляются.

Руна снова ударила «кулаком», а я хмыкнул. Ну почему она не использует что-то посерьёзней? А может, не такая уж она и воительница? Мало ли чего бабуля наврать могла. Освоила четыре щита, научилась ставить их одновременно, и понесло её…

Но следом за первым «кулаком» рванул второй, из другой ветви, потом третий — и снова другая ветвь. Четвёртый «кулак». И по новой.

Я чуть не вскрикнул от радости. Скорость плетения из всех стихийных ветвей поочерёдно давала понять, что всё же нет — не врала бабушка. Просто у неё какие-то свои виды на эту битву.

Нюх в ответ метнул то же заклинание земли, но оно снова осыпалось прахом. В этот раз щит даже не колыхнулся. А вот щиты Нюха под градом из «кулаков» уже едва виднелись. Он торопливо пытался восстанавливать их, но в них врубались и врубались «кулаки», вырывая целые куски и осыпаясь с ними на пол. Воздушные — белесыми облачками, земные — прахом, водные — прозрачными каплями, а огненные — пеплом.

Я окинул взглядом зал. За битвой никто и не заметил, что выпивохи-торговцы успели слинять. Воздух в таверне стал пахнуть, словно во время грозы, наполненный остатками магической силы.

А Руна продолжала бомбардировать защиту Нюха, не давая тому передышки. Охотник перешёл к другой тактике. Он стал перемещаться по залу, чтобы «кулаки» попадали не точно в щиты, а шли по касательной. На секунду я замер. Чёрт! А вдруг ему придёт в голову мысль прикрыться мною? Но, слава Номану, в пылу битвы, он позабыл об этом варианте. Однако я всё же дёрнулся подальше в угол. На всякий случай.

Пара «кулаков», пройдя по касательной, рванули дальше. Один из них попал в скамью, подбросил её, и она с тупым звуком ударилась в стену. Второй перевернул стол. Судя по силе последних «кулаков», Руна повысила их уровень. Никак не меньше второго круга, если не третьего уже.

Нюх метался как угорелый, но это ему не особо помогало. Спустя несколько секунд его щиты были разрушены, а один из кулаков прилетел прямо в грудь. Он плюхнулся на задницу, прижал руку к солнечному плетению, и вдруг заревел зверем. Вскакивая, он выхватил из ножен меч и бросился на бабулю с перекошенным лицом.

Казалось, Руна только этого и ждала. Её щиты разом опали под ноги, она схватила рукоять и вдруг задвигалась на месте, словно заправский боксёр. Руку с рукоятью она согнула, и держала так, словно положила клинок на плечо. А то, что клинок был, в этом я не сомневался. Как она делает его невидимым — это другой вопрос.

Нюх от злобы бросился напрямик, без всяких ухищрений. Тут же замелькал его меч, сталь зазвенела об сталь, и я, прекратив дёргаться, с жадностью уставился на поединок.

Руна парировала удары, иногда уворачивалась от них, и почти всегда держала клинок на плече. Удар, отошла, меч лежит на плече. Серия ударов, мелькающая сталь меча Нюха, Руна отбивает, отпрыгивает вбок и меч снова на плече.

Как несколько минут назад охотник играл со мною, так сейчас Руна играла с ним. Это стало бы понятно даже тем, кто ничего не понимает в мечевом бое, окажись они сейчас в этом зале. Не знаю, насколько ей в этом помогала невидимость своего клинка, но думаю, не будь её, ничего бы существенно не изменилось. Руна двигалась настолько легко и профессионально, что у меня перехватило дух, как будто «удушение» снова заработало в прежнюю силу. Меч Нюха иногда проходил так близко от Руны, что казалось ещё немного, и охотник заденет её. Но этого не случалось.

Два-три звонких удара, нырок под руку, удар пяткой под колено, толчок в спину, и Нюх завалился на пол. Руне надоело играть.

Она каблуком ботинка припечатала вооружённую руку охотника, тот вскрикнул, разжал кулак, и Руна тут же отпихнула меч в сторону.

— Ну, вот, — слегка запыхано выдохнула она и вытерла пот со лба. Всё-таки, неплохо они потанцевали, и молодой бы от такой пляски из сил выбился.

— Кто ты, старуха? — задыхаясь то ли от усталости, то ли от злобы, процедил Нюх, а я хмыкнул. Это он зря. Тяжёлый подзатыльник был тому подтверждением.

— Аа, — вскрикнул охотник, когда его нос плотно впечатался в каменный пол.

— Не называй меня старухой, — недовольно выдохнула бабуля.

— Может, вы путы снимите с меня? Уже затекло всё, — подал я голос, но бабуля отмахнулась

— Подожди. Надо этого связать для начала.

Управившись с Нюхом с помощью воздушного плетения, Руна подошла ко мне, и разрушила «оковы». Фуух. Я принялся яростно работать кулаками, разгоняя кровь. В пальцах закололи сотни иголок, тысячи даже. Но это нормально. Значит, кровь возвращается.

Как только руки более-менее пришли в норму, я стал растирать ноги, и уже через минуту сумел подняться. Руна успела усадить охотника, прислонив спиною к стойке. Тот смотрел в пол, и на лице его читалась всё ещё не остывшая злоба, поверх которой наплывала пелена обиды.

— Что, не ожидал? — бросил я, подойдя, и засадил ему ногой по рёбрам. Но тут же получил подзатыльник.

— Ещё раз так сделаешь, помогать тебе не стану, — холодно проговорила бабуля и посмотрела на меня недобрым взглядом. — Это не тобой поверженный, потому проявляй к нему уважение.

— Что-то он ко мне его не очень проявлял, — буркнул я, потирая зудящий затылок. — Если бы вы видели…

— Заткнись, — перебила Руна. — Не важно, как поступает враг, важно как поступаешь ты.

— Угу, — промычал я, но спорить не решился.

— Посмотри, что там с трактирщиком, — приказала Руна, и я заглянул за стойку. — Да перепрыгни, нормально глянь.

Пришлось перелазить. Спрыгнув вниз, я заметил дверцу всего в паре метров от себя и зло сплюнул. Потом приставил два пальца к сонной артерии хозяина таверны.

— Нормально! Живой он.

— Ну и хорошо. Лезь назад.

На этот раз я совершать переход через «Альпы» не стал, а просто воспользовался дверцей.

— Ты был в Зыби, — Руна нагнулась над Нюхом и теперь смотрела на него со странным прищуром. Нюх молча кивнул, и вдруг охнув, схватился за бок.

— Так кто же ты всё-та… чревл, — прошипел он ругательство, скривив лицо.

— Хворь какая?

Нюх снова молча кивнул, а я направился к поломанному ножу. Поднял обе запчасти, приставил друг к другу с глупым видом и цокнул языком. Без кузнеца тут уже не обойтись.

— Тебе к лекарю нужно, — продолжала бабуля, и голос её вдруг стал каким-то задумчивым и жалеющим, — А не за беглыми гоняться. И пить брось. Зачем пьёшь?

Нюх поднял глаза. На секунду в них мелькнула ненависть, но тут же сгинула, и он устало улыбнулся.

— Ладно, не хочешь открывать своё имя, твоё дело. Было время когда я тоже этого не хотел. Меня зовут Линк’Ург, — проговорил он сухим голосом. — Не слыхала, мать? Если слыхала, поймёшь, зачем я пью.

— Линк’Ург? — переспросила бабуля, подумала пару секунд и кивнула. — Вистенорд. Так?

— Он самый, чревл его раздери.

— Мне как-то довелось побеседовать с одним из тех, с кем ты был в Зыби. Так что я знаю, за что тебя лишили риттерского звания.

— С кем? — нервно спросил Нюх, и попытался дёрнуться, но путы держали крепко. Я присел за один из столиков, положил на него части ножа, и с некоторой ревностью стал взирать на общавшихся, которые за несколько секунд до этого колошматили друг друга будь здоров.

— С Виренгом…

— Он был моим побратимом, одним из лучших мечников и магов, но потом… — процедил сквозь зубы Нюх,

— Он тоже так сказал, — резко перебила Руна. — И он рассказал мне о том, как ты защитил от неминуемой смерти четырёх маленьких альтов. Зачем ты это сделал?

— Дурак был, — буркнул охотник и вяло ухмыльнулся.

— Хм. Возможно ты сделал всё правильно, — задумчиво проговорила бабуля, и на секунду её взгляд стал печальным. — Ты не позволил Тьме победить тебя.

— Защитив её выродков? Чушь.

— У каждого свой путь, — Руна принялась снимать с охотника пояс. — Прости, но нам придётся забрать твоё оружие. Ты сломал парню нож, чем ему оборонять себя?

— Он раб, — недовольно выдохнул охотник, а Руна только пожала плечами.

— Это не имеет значения.

Сняв пояс, она подошла к мечу, подняла его и всунула в ножны.

— Нам уходить нужно, — осторожно намекнул я, когда Руна приблизилась и протянула мне трофей. — Эти два торговца, что тут были, могут позвать стражников.

Бабуля молча кивнула, и вернулась к Нюху, а я принялся рассматривать своё новое оружие. Как я понял, Руна отдала мне его насовсем. Меч, судя по ножнам, длиною сантиметров в семьдесят. В общем-то, мне приходилось с таким работать во время тренировок с Ригоном, но до мастерского владения столь крупной железякой мне, конечно, далеко.

— Брось своё занятие, — Руна присела напротив охотника. — Займись чем-нибудь другим. Наймись тренировать детей к какому-нибудь аристократу или торговцу. Ты хороший воин. И перестань пить, иначе скоро сдохнешь.

— Я подумаю, — выдохнул Нюх, усиленно массажируя больной бок.

— Думай, — бабуля кивнула в мою сторону — А о нём забудь. Займись лучше тем, чем я посоветовала. Иначе мне придётся тебя убить.

— Зачем он тебе?

— Не его вина, что он стал рабом. Это ошибка судьбы. Есть те, кто не виноват в том, что с ними происходит. Ты понимаешь меня?

Нюх хмыкнул, дёрнул головой, посмотрел на Руну внимательным взглядом:

— Кто б о моей судьбе так позаботился, — он повернул голову и раздражённо сплюнул на пол, но тут же снова заглянул в лицо бабуле. — А как ты догадалась, что я был в Зыби?

— По взгляду.

Пока Руна общалась с охотником, я попытался надеть пояс, но даже застёгнутый на последнюю дырку, он оказался широк.

— Пошли, — проходя мимо, Руна махнула рукой в направлении двери. Я посмотрел на охотника и с удивлением увидел, что тот спит. Уж не знаю, надавила она куда-нибудь, или использовала «усыпление», мне было всё равно. Главное, что у нас стало намного больше времени для отступления. Просто связанным Нюх мог говорить, теперь он может только храпеть.

Я левой перехватил пояс поудобней, чтобы в любой момент выдернуть клинок из ножен, и заспешил следом за своей спутницей. Случившееся в таверне железно убедило меня, что мне нужно держаться как можно ближе к ней.

Глава восемнадцатая

Как я и предположил, торговцы позвали стражу. Едва мы отошли от таверны на двадцать шагов, как те выскочили из-за поворота впереди и понеслись нам навстречу. Руна, заметив, как я невольно сжался, легонько одёрнула меня за руку, хотя, я и сам никуда не собирался драпать. Просто слегка испугался. Ну не дурак же я палиться. Никогда не понимал, зачем в фильмах грабители банков и магазинов срываются с места ограбления так, что даже идиоту становится понятна их причастность. Нет бы, спокойненько, плавно…

К нашему счастью, а возможно и к счастью четырёх спешащих на место происшествия стражников, они не видели, как мы выходили из таверны, а торговцы возвращаться не решились. Даже в присутствии вооружённых мужиков. Видимо, назвали адресок и смылись в другую таверну догуливать. Туда, где спокойней.

Когда тяжело дышащие стражники пробегали рядом, я невольно отвернулся. А вдруг среди них те двое, что встретились мне на ночной улице этого городка несколько дней назад? Они могли запомнить меня, лица я особо не скрывал.

Но всё обошлось. Восемь ног гулко пробухали слева от нас, и их «владельцы» даже не взглянули в нашу сторону. Дилетанты. Видимо в этом городке стражи из местных обывателей. Такое бывает. Городской совет призывает на временную службу местных мужчин, в основном из крепких середняков, которые проходят подготовку в течение короткого времени, а иногда и постигают её одновременно со службой. В прошлый раз мне так и не удалось узнать о здешних стражах ничего, но теперь картинка почти полностью нарисовалась, объяснив слишком лёгкую мою победу той злополучной грозовой ночью. Впрочем, это понятно. Долгое время военное дело для местных было вообще без надобности. Могучие маги из клана Странствующих поддерживали порядок собственными силами, а вот теперь… Теперь городскому совету стены первым делом нужно возвести, а это не дёшево. О найме профи для охранения порядка и речи быть не может во время столь грандиозной стройки. Откуда такие деньжищи? А аристократы и богатые торговцы своих воинов-прислужников на городские дела отряжать никогда не спешат.

Стражники вломились гуськом в таверну, а мы свернули за тот угол, откуда они появились, и только теперь ускорили шаг. Очнувшийся трактирщик может дать наводку — бабуля и молодой парень. И не просто парень, а беглый раб. Ему, конечно, здорово кувшином в голову заехало, но надеяться на то, что он забыл произошедшее до этого, глупо.

— Пойдём в кварталы бедняков, — Руна обернулась и подмигнула мне. — Ну что, испугался, поди?

— Да было немного, — я кивнул. — Но потом страх ушёл.

— И что пришло? — поинтересовалась она.

— Злость. Хотя, нет. Злость позже, а до этого обида.

— Злость — это не всегда Тьма, — как-то отвлечённо пробормотала бабуля, и вдруг прикрикнула. — Давай быстрей.

Я ещё ускорился, хотя и так шёл далеко не медленно. Мы свернули вправо, прошли два квартала, свернули влево, снова оставили за спиною пару кварталов и опять поворот. Петляли, как убегающие зайцы. Но петляния были не от страха, я понимал это достаточно хорошо. Вряд ли эта Руна’Арк вообще хоть чего-нибудь или кого-нибудь боится. А даже если у неё и есть страх, то разве только перед чем-то умозрительным. Одиночество, потеря веры, страх полностью погрязнуть во Тьме…

— Я знаю одну дрянную таверну, куда ни один нормальный страж не сунется.

— Звучит ужасно, — улыбнулся я. — А почему?

— Ну, там его могут, например, задушить собственными кишками.

— Это как? — удивился я, почувствовав внутри лёгкое отвращение.

— Разрезать живот, вытащить их, обмотать вокруг шеи и затянуть хорошенько, — Руна хмыкнула. — В вашем мире разве такого не бывает?

Отвращение заметно потяжелело, едва я представил описанную картинку.

— Не знаю. Может, и бывает, но видимо чуть реже, чем здесь. Потому как я лично о таком не слышал.

— Очень неплохой у вас там мир, — задумчиво проговорила Руна, а я беззвучно усмехнулся.

— Вот вы недавно сказали, что злость — это не всегда Тьма. Так я могу добавить — если где-то не душат кишками стражей порядка, это ещё не значит, что в том месте нет Тьмы и оно очень неплохое.

— Ты прав, — согласилась Руна, и вдруг резко остановилась прямо посередине перекрёстка. Поглядела сначала в одну, потом в другую сторону, хмыкнула и только после этого указала вправо. — Туда… наверное. Я здесь в последний раз была лет десять назад. Подзабыла уже, что и где находится.

Пришлось поплутать уже не нарочно, а просто по незнанию. Но однако через полчаса мы всё-таки вошли в нужный квартал. Отличие от центральных районов здесь замечалось буквально во всём — мостовая, дома, запахи, цвета — всё выглядело иначе. Казалось, даже небо в этом месте не такое, как в богатом центре. Там оно голубое, чистое и невесомое. Здесь тёмно-синее, грязное и давящее не только на плечи, но и на душу.

А вот таверна ничем не отличалась от прочих. То же бревенчатое здание с покосившейся вывеской. Разве что вывеска более почерневшая от времени, так что и названия толком не прочитать. А возможно это просто такой финт, как и с номерами машин замазанных грязью.

Мы торопливо вошли внутрь, направились к стойке. Народу здесь было поболе, чем в предыдущей забегаловке, семь человек, каждый из которых по виду был явный бандюган, а все вместе они походили на шайку отпетых негодяев. Шрамы у большей половины, злые лица, соответствующая одежда. Накурено, воняет вином. Завсегдатаи-бандюганы посмотрели на нас с недоверием и плохо скрываемой злобой, все без исключения. Новые люди, незнакомы, возможно, представляют опасность. Я же в ответ не пялился. Не хватало ещё одной драки.

Быстро объяснив трактирщику, что нам требуется, мы взяли ключ и поднялись по массивной лестнице. Перила загажены похуже, чем вывеска, дотронешься, и тебе обеспечены все инфекционные хвори этого мира. Помню, приходилось посещать туберкулезную больницу, проходя комиссию. Так вот сейчас я шёл также, как и там, прижав руки к телу, боясь даже на секунду чего-нибудь коснуться.

Метров пятнадцать по коридору, хлипкая на вид дверь, открывающаяся наружу, щелчок ключа…

Комната неожиданно оказалась намного чище общих помещений, почти как в приличном отеле. Пара кроватей с белым бельём, занавески свежие — удивительно. Руна бросила рюкзак на левую койку, я осторожно уселся на правую, придирчиво оглядываясь и всё ещё чувствуя брезгливость. Хотя, жизнь в рабстве не претендовала на пятизвездочную, но здесь почему-то было намного противней.

— И что дальше? — спросил я, когда бабуля устало улеглась на кровать, даже не расстелив её. Единственное, что она сделала перед этим, стянула с себя сапоги, приставила невидимый меч к изголовью, и легонько взбила подушку.

— Грон всё же успел поставить метку. Значит, придётся проводить ритуал.

— Да? — глупо переспросил я, хотя понимал, что бабуле незачем меня обманывать. Просто мысль о том, что нам придётся задержаться в Лиорде ещё какое-то время, меня не радовала.

— Не переживай. Я договорилась проделать всё как можно скорее. Уже вечером мы отправимся на перекрёсток Красной Стрелы и улицы Дар’Шида, где нас заберёт карета Гаров. Не ездил, небось, в каретах, а?

— В каретах нет, — я невольно усмехнулся. — Но готов поспорить, что в нашем мире есть повозки и комфортней.

— Я и не спорю. Я ведь ничего не знаю о твоём мире. Но зато мы сможем выехать из города без всяких проблем. Ни стражники, ни привратники не станут досматривать карету столь знатной семьи.

— Ну, я думаю, мы бы и сами могли без особых проблем выбраться отсюда ночью. Через недостроенные стены. А как вы делаете клинок невидимым? — перешёл я на ту тему, что меня в последнее время интересовала не меньше других. — Что за плетение? Воздух?

— Нет, Порядок.

— Мне Альтор рассказывал о «невидимости» на основе Воздуха.

— На основе Воздуха это заклинание просто отвратительное. Я бы даже невидимостью его не назвала. Предмет сквозь потоки проглядывается — какая ж это неведимость?

— Уу, — протянул я. — И вы, наверное, ставите его каждый день?

— Зачем? — бабуля кивнула в сторону меча. — Подойди, проведи пальцем по рукояти.

— А можно?

— Ну, я же разрешаю, — Руна улыбнулась.

Я поднялся, подошёл и провёл по рукояти туда-сюда. Бабуля вывернула голову и смотрела на мои действия с улыбочкой.

— Да не там, — хмыкнула она, когда поводя ещё пару раз вверх-вниз, я замер с бестолковым лицом. — С другой стороны.

Провёл с обратной стороны и сразу ощутил. У самой гарды был бугорок, гладкий, выступающий миллиметров на пять.

— Камешек? — догадался я.

— Он самый.

— Круто, — я причмокнул губами, выражая восхищение. — А почему заклинание Порядка лучше такого же из стихийной ветви?

— Тебе Альтор разве не рассказывал? — удивилась Руна. — Он же вроде как магистр.

— Он магистр-стихийник. Но в теории, конечно, знает о всех ветвях. Собирался рассказать, но… — я вздохнул. — Вирону вдруг приспичило отправить меня на это мерзкое задание.

— А ты и вправду верил, что Вирон снимет с тебя клеймо, если ты убьёшь девчонку?

Я задумался на пару секунд, пожал плечами.

— Вначале да. Я думал, что нужно будет убить кого-нибудь серьёзного, и Вирон просто решил сэкономить на убийце. Ну, грохнули бы меня…

— Если бы тебя грохнули, то по клейму определили, что ты принадлежишь Вир’Сторам. Да ты и сам понимаешь. Вероятно, именно на это твой хозяин и рассчитывал.

— Не говорите так больше, — перебил я. — Ненавижу это слово — хозяин.

— Хорошо. Вероятно, Вирон рассчитывал, что по клейму определят, кому ты при… чьё на тебе клеймо. Хм. Выходит, он просто хотел найти повод, чтобы сцепиться с Гарами.

— Не в его пользу такой повод.

— Если подготовиться заранее… Обзавестись поддержкой местных лурдов, а также городского пфаль-лурда, или даже самого Повелителя Ольджурии. Да и представить произошедшее можно совсем с другой стороны. Например, люди Гаров выкрали тебя, привезли в дом хозяина и там убили, а потом Гары заявили, что ты пытался зарезать их дочь. Кстати, я узнала осторожно — Вирон своего сынка к Марише не сватал, так что убийство девочки только запутало бы истинный след.

— И как же вы это узнали осторожно? Чёрт! — я одёрнул палец от клинка. На подушечке указательного в одну секунду набух красный шарик и тут же прорвался и потёк ручейком вниз.

— Что такое? — бабуля быстро приподнялась и посмотрела на мою руку. Потом схватила её и притянула к себе.

— Острый какой, — протянул я, выдавив извиняющуюся улыбку.

— Я же тебе говорила только рукоятку трогать, — Руна покачала головой и стала водить своей ладонью над ранкой. Я удивлённо замер.

— Вы что, ещё и целительной магией владеете?

Но Руна мотнула головой, мол, не отвлекай, её лицо стало очень серьёзным, губы стиснулись. Она водила почти полминуты, пока, наконец, кровь не перестала течь. Я наслюнявил указательный на левой и принялся отирать кожу на второй фаланге, боясь задеть ранку, но Руна, тяжело выдохнув, легонько стукнула меня по затылку. Привычка у неё, наверное, такая.

— Не бойся. Стирай всё, — сказала она, улёгшись, снова быстренько взбив перед этим подушку. — Ранки нету.

Я аккуратно попробовал. Действительно, никакого пореза.

— Так вы что, и целительную магию знаете? — повторил я вопрос, принявшись безбоязненно оттирать палец от засыхающей крови.

— Только одно заклинание. Да и то, для небольших ранок. Владение целительством предполагает определённый дар. У меня на это простенькое плетение сил уходит больше, чем на «молнию» четвёртого круга, или на «иллюзию».

Я молча кивнул. Альтор говорил о том, что целительство и магия Крови — не для всех. Без определённого дара, увы, не обойтись. В первом случае, он просто даётся с рождения. Случайным образом. Во втором, нужно быть благородных, или, как говорят здесь — «белых» кровей.

Поэтому, всё, что ты можешь — это стихийные ветви. Если есть способности, изучишь полностью одну из ветвей, до седьмого круга и станешь архмагистром. Проще было бы называть архимаг, но здесь почему-то такого сокращения нет, так и называют полностью — архмагистр. Альтор, к сожалению, до таких высот не дорос, ограничившись пятым кругом воздуха, четвёртым воды, и третьими кругами огня и земли. Магистр начинается с владения пятым кругом хотя бы одной ветви, армагистр — с владения шестым. Не знаю, по какой причине Альтор не продолжил совершенствоваться, но примерно понимаю.

Мы вон с Серым пару лет качалкой серьёзно занимались. Жим лёжа с сорока до девяносто пяти килограмм за год всего подняли. Шло, как по маслу, а потом… а потом вдруг встряло. Видимо природный ресурс подошёл к высшей отметке, и дальше нужно было «рвать». Рвать этот барьер, стиснув зубы, обливаясь потом, сначала с помощью читтинга, потом чисто. Но нам не хватило упорства, и мы потихоньку забили на это дело. Ибо довесить на штангу всего пять килограмм за семь месяцев — это уже перебор. Или точнее — конкретный недобор.

С магией я почувствовал то же самое. «Молнию» первого круга научился плести за месяц, второй круг — уже в два раза дольше, а на третий ушло полгода. И это притом, что Альтор на полном серьёзе уверял меня в моих врождённых ресурсах и способностях. Говорил, что он сам до третьего круга добрался только через два с половиной года обучения. Может, и подстёгивал просто, хотя… лучше это делать всё же критикой.

— А магия Света? — спросил я после непродолжительного молчания. — На неё так же нужен особый дар? В смысле, мне Альтор объяснял, что не разобравшись в основах стихий, с ветвями Света и Порядка лучше не связываться. Можно такое наплести, что самому себе повредишь, а то и убьёшь.

— Глупость, — Руна улыбнулась. — Твой магистр был просто лентяем. Не добрался до Света и Порядка, вот и наплёл тебе про них околесицу. Видимо, чтобы оправдать себя за неумение ими пользоваться. Повредиться самому можно и стихийными заклинаниями, если делать всё абы как.

— Но ведь то, что для этих ветвей нужно знать хотя бы немного стихийную магию — это же так?

Руна кивнула, поднялась и присела на краешке кровати. Обернувшись, она потянулась к рюкзаку, и покопавшись в нём какое-то время, извлекла клубок серых толстых ниток. На вид шерстяных. Потом достала длинный футляр, обитый бордовым бархатом, а я невольно улыбнулся. Такой же футляр был у моей бабушки. Как и предполагалось, в нём оказались спицы. Разной длины и формы, всего шесть штук. Взяв две обычные прямые, Руна закрыла футляр и отложила его в сторону. Я смотрел с интересом, как она принялась вязать. Прошла один рядок, второй. Через пару минут у неё в руках был связанный квадратик.

— Нервы очень успокаивает, — Руна улыбнулась, бросив на меня секундный взгляд. До полного подобия с моей «грандмазой» ей не хватало очков в толстой оправе. — Да и с магией очень схоже. Вот так же и плетения, только нити длиннее, и семи цветов.

— Какие нити? — удивился я.

— Ты просто плетёшь очень быстро. Да ещё и стараешься ускориться. Но иногда полезно наоборот. Возьми какое-нибудь простенькое заклинание и попробуй сплести его очень-очень медленно.

— А какое? — спросил я, перебирая в мозгу самое неопасное и «лёгкое». Магической силы в узле, после использования «молнии» в таверне, оставалось «на донышке».

— Попробуй «общий щит». Он слабый.

Я кивнул. Начал плетение, и спустя секунду оно было готово. У меня невольно вырвалось ругательство из-за того, что проделать медленно не получилось. Заклинание сплелось как на автомате.

— С первого раза и не получится, — хмыкнула Руна, продолжая вязание. — Плести медленно сложнее, чем быстро.

— Хм. Ну надо же. Я думал основная задача мага учиться плести с максимальной скоростью, чтобы опережать соперника.

— Для боя — да, для познания магии — нет. Альтор видимо не дошёл до этого момента, а может, просто не постиг его. Я сама начала заниматься изучениями плетений только на одиннадцатый год занятия магией. Очень сложно это. Первый раз увидеть нити получилось только через полгода.

— А я вообще от силы два года с магией дружу, — буркнув, я сосредоточился на силе в узле. На два-три «общих щита» хватит, но сдаётся мне, что потрачена она будет впустую. Разумней было бы её не расходовать, а первым делом заняться восполнением резервов. Однако когда превалирует азарт, разумные доводы смиренно отступают. Я снова попробовал сплести «щит», но получилось всё так же, как и в предыдущий раз. Заклинание было готово через секунду, и никаких тебе нитей.

— Чревл, — выдохнул я, и хлопнул ладонью по колену. — Ничего вообще не выходит. Как его замедлить?

— Кого его?

— Скорость плетения.

— Скорость — это «её». Видишь, ты даже не знаешь, что замедлять, — Руна беззлобно усмехнулась, продолжая монотонно работать спицами. — Для начала, ты должен понять одно — при медленном плетении не нужно напрягаться. Расслабься полностью, пойми, что никакой опасности тебе не грозит, и ты плетёшь заклинание просто так, для собственного удовольствия. И ещё — ты должен освоить обратный процесс.

— В смысле?

— Расплетение. Вот ты сейчас создал два «щита» и они внутри узла. Их можно либо использовать, либо расплести.

— Либо дождаться, когда они сами распадутся. Боевые заклинания больше пяти минут не держатся, — добавил я.

— Это да, — Руна кивнула. — Но зачем терять энергию? При естественном распаде заклинания выбрасывают энергию в никуда. А точнее, в окружающее пространство, нагревая его.

— Зато так можно в холодные зимы отапливать комнату, — улыбнулся я.

— Но сейчас не зима, а только начало осени, — Руна недовольно поморщилась от моих излишних комментариев, и я решил дальше просто слушать, а не умничать по каждому поводу. — И отапливать ничего не нужно, а нужно сохранять энергию. То есть — возвращать её обратно в узел. Для этого и следует расплетать заклинания. Кстати, именно так я увидела первый раз нити — расплетая, а не сплетая.

— Хорошо, сейчас попробую, — согласился я и тут же задал правомерный вопрос. — А как? В смысле, как их вообще расплетать?

Глава девятнадцатая

Ни первый, ни второй «щит» расплести не удалось, хотя Руна и объяснила «на пальцах» как это делается. Плетения просто разрушились, то ли естественным образом, то ли от моих попыток их расплести — если честно, я так и не понял. Впрочем, это было неважно, так как самого главного, то бишь нитей, я всё равно не увидел.

Расслабился, попробовал почувствовать плетение со всех сторон, «прощупать его» не активируя, поискал его начало и конец, но без толку. Снова зло ругнувшись, раздражённо вернулся на свою кровать, и повалившись, тупо уставился в потолок. Такой уж характер. Но зато после злобы всегда приходит упёртость. Нужно только подождать, «перескрипеть зубами», как я называю это состояние.

— Ты не проголодался? — спросила Руна, поглядывая на меня с улыбочкой. За время нашего разговора она успела связать треть носка. Судя по тому, что было сейчас в её руках, именно его она и вязала.

— Немного.

— Две ножки карбулка не хватило?

— Неа.

— Ну, купил бы ещё порцию. Как раз три кирама.

— Я решил их прикарманить, — буркнул в ответ, всё ещё злясь на неудачу с «щитами».

— Ну и правильно, — бабуля отложила вязание и поднялась. — Схожу, пожалуй, куплю чего-нибудь поесть.

— Здесь? — спросил я, посмотрев на неё. — Да здесь небось из тухлятины всё готовят.

— Нет, здесь брать не буду. До сих пор помню, как в прошлый раз местную похлёбку попробовала. Фу, — бабуля сморщилась и повертела головой. Потом полезла в мошну и извлекла золотой. — Последний, — выдохнула она при этом. — Но сегодня после полуночи мы станем богачами. Я, разумеется, Ринвору’Гару ничего насчёт оплаты не намекала, но обычно они и сами после ритуала становятся щедрыми. А пока возьму на этот золотой колбасы, хлеба, да квасу хорошего.

— Опять надолго уйдёте? — спросил я, настораживаясь. Прошлый раз уход моей спутницы едва не закончился моим возращением к рабскому бытию. Это в лучшем случае. А тут полным полно странных личностей, которым прирезать ради пары серебряков, наверное, раз плюнуть.

— Не очень, — ответила бабуля, доставая из рюкзака свёрнутый холщовый мешочек. — Полчаса-час.

— В прошлый раз вы точно так же сказали, — хмыкнул я недовольно.

— Так и не обманула ведь. Вернулась, как и обещала.

— Ага. Только за этот час произошло много всякого нехорошего. Зря вы охотника не прибили, вдруг он не отступится и решит меня всё же поймать?

— Не думаю. Он понял мою силу и понял, что ты со мной, — ответила Руна и вышла из комнаты, а я тут же поднялся и на всякий случай закрылся на засов. Хлюпенький на вид, петли ржавенькие, дёрнуть пару раз и отвалятся. Но душе с задвинутым засовом стало как-то спокойней.

Подойдя к окну, я отодвинул занавеску, надеясь, что оно будет представлять из себя просто небольшой проём со ставнями, но увидел перед собой всё тот же бычий пузырь. Только выделан гораздо хуже, чем у Гаров, так что даже свет пропускает с трудом. Хотя, из-за того, что солнце находится как раз с этой, западной стороны, в комнате светло. Я поискал, есть ли возможность этот пузырь откинуть, как полог и выглянуть в проём, но он был прочно приклеен по всему периметру. Отодрать никакого варианта. Видимо, что-то вроде рыбьего клея.

Вернувшись на кровать, уселся в позу лотоса и закрыл глаза. Магической силы почти не осталось, так что самое время заняться восстановлением запасов.

Положив кисти рук на колени ладонями вверх, я начал медленно входить в нужное состояние. Снова привычное покалывание, потом ощущение тёплой воды, а чуть позже яркие замысловатые узоры. Вспышка, провал тела в бездну, снова узоры. Потом пришла пустота и где-то далеко послышался шум. Он медленно приближался, становился громче, пока, наконец, не заполонил собою всю пустоту. И не просто заполонил, а напитал её собою. Выдохнув, я приготовился его поглощать. Шум телевизора, под который так любил засыпать, теперь стал магической силой. Так я её представлял, такой она мне и открывалась.

Наполнив узел до краёв, я отключился от поля и тут же глупо попробовал сплести и разобрать «общий щит». Естественно, снова ничего не вышло, но зато не было и злости, а медленно, словно шум магической силы, меня напитывала упёртость. Теперь не отступлюсь. Теперь если меня не грохнут, то рано или поздно увижу нити.

Руна вернулась быстрее, нежели в прошлый раз. Я открыл ей и с аппетитом уставился на мешочек. Набит он был прилично.

— Ну что, никто тебя не съел? — с усмешкой спросила моя спутница, и положив мешочек на маленький столик в углу комнатки, стала доставать из неё покупки. Хлеб, колбаса, горшок с квасом — всё, как и обещала. Я сглотнул слюну.

— Чего ждёшь? Налетай, — улыбнулась бабуля. — Потом поспим немного и как стемнеет отправимся на дело.

— Прямо разбойники какие-то. На дело, — я хмыкнул.

— Мы пойдём на доброе дело, — поправила бабуля и первая взялась за еду. Я с удовольствием присоединился. Через несколько минут, насытившись, довольно завалился на кровать, сонно похлопал глазами, поковырял языком в зубах.

— А не проспим? — спросил, добавив к предыдущим действиям сладкий зевок.

— Нет. Я поставлю «хлопок» на нужное время.

Вялая улыбка коснулась губ. Использовать заклинание-ловушку в качестве будильника — это креативно. А бабуля оказывается продвинутая, несмотря на свой возраст.

От этого «хлопка» я и проснулся, подскочил, как ошпаренный, заозирался по сторонам, пытаясь хоть что-то разглядеть в темноте.

— Вставай, пора, — прозвучал справа голос Руны, и я машинально кивнул, толком ещё ничего не соображая. Но резко «догнал» — куда пора, и под сердцем невольно кольнуло. Что-то напрягало меня в этой неожиданной, и по сути не нужной мне встрече с Тьмой. А она ведь во время ритуала произойдёт… наверное. Я, конечно, ничего об этом не знаю, но раз метка Тьмы, то и снимая её, придётся с этой Тьмой столкнуться. Разве нет?

Медленно выдохнув сквозь сжатые губы, откинул негативные мысли прочь, и двинулся по направлению к двери. Справа вспыхнул слабенький огонёк. Повернув голову, увидел Руну. Точнее часть её руки, на ладони которой светился слабенький жёлтый шарик.

— Давай, давай, — бабуля легонько подтолкнула меня в спину. — Засов не забудь открыть, я задвигала.

Отворив дверь, я невольно поморщился от запаха дыма армака, которым в этой таверне пропитались казалось и стены, и потолки, и пол. Единственно, он каким-то странным образом не проникал в комнату. Наверное, из-за широких байковых полос, набитых на дверной коробке.

Помимо запаха, таверна была наполнена гулом голосов, который спросонья, ещё находясь в комнате, я принял за последствия от «хлопка». Но нет, дело было не в шуме в ушах. В этой чревловой таверне гуляли.

Осторожно ступая по ступенькам, мы спустились на первый этаж. Гулянье было в самом разгаре. Пьяные всех мастей галдели, орали, матерились, кто-то возможно и тихонько бурчал в полукоматозном состоянии, но таких тут не расслышать. Двое сцепившихся крепких парней, явно пьяных в умат, орали громче остальных, отвешивая друг другу увесистые тумаки, но как ни странно, на них никто не обращал внимания. Наверное, такое здесь в порядке вещей.

Стараясь никого не задеть, чтобы не спровоцировать ненужный скандал, я пробрался к входной двери. Руна шла следом, погасив магический светящийся шарик. Здесь он был не нужен, благодаря примерно трём десяткам свечей. Не слишком ярко, но и кружку хорского мимо рта не пронесёшь, а остальное, думаю, тут без надобности. Даже хорошо, что полумрак. Если придушишь кого-нибудь его же кишками, то есть шанс, что никто и не заметит. Главное, сами кишки не перерезать и не разорвать, чтобы вонь не привлекла внимания.

Оказавшись на улице, я с облегчением вздохнул. А всё-таки когда горит так много свечей, дышать тяжело. Местным-то привычно, а вот мне заметно поплохело, едва не сблевал, а сердце заколотилось, словно у испуганного воробья.

Остановившись, я дождался Руну, и мы двинулись в ту сторону, откуда и пришли в это не очень приятное местечко. Прикинув по аналогии с нашим миром, что может быть на улицах таких районов спустя час-два после захода солнца, я превентивно подготовился к неприятностям. Сплёл «молнию» второго круга, и на всякий случай проверил, как выходит из ножен меч, не цепляется ли за что. Всё-таки чужая вещь, не проверенная в бою.

Но путь прошёл на удивление мирно, хотя, навстречу то и дело попадались пьяные компании. Мы попетляли немного и вскоре вышли на Дар’Шида. Заспешили к тому месту, где эта улица пересекается с Красной стрелой. Ещё пять минут быстрым шагом и мы были на месте. А ещё через столько же перед нами остановилась карета. Цоканье подков и шум колёс по мостовой стали слышны ещё за полминуты до её появления, громковатое какое-то средство передвижения.

Карета оказалась не особенно большой и шикарной, примерно такая же, как у Ригона’Стора. А вот у самого папаши, конечно, уровнем повыше была, и размер больше, и форма причудливее, со всякими завитушками. Класса люкс, наверное.

Едва карета остановилась, как дверца распахнулась, и высунувшаяся из-за занавески рука призывно махнула нам. Я пропустил вперёд Руну, потом забрался сам. Дверца захлопнулась, кучер легонько хлестнул логов и мы неспешно двинулись по улице. По первым же ощущениям сразу понял — поездка мягкой не будет. Рессоры совсем жёсткие, не сравнить с теми, что устанавливают на современных авто.

— Он твой раб? — перебил мои размышления голос из темноты впереди, и я невольно вздрогнул.

— Почти, — коротко ответила Руна. — Но прошу вас, мин Ринвор, давайте не будем об этом.

Возникла напряжённая пауза. Мне хотелось увидеть лицо говорящего, судя по всему, это отец Мариши. Интересно, он сейчас смотрит на меня? Наверное, смотрит. И что думает? Если знает про письмо, вероятно, подозревает, что написано оно мною. Хотя, доказать сей факт невозможно, и в незаконном проникновении в его дом он меня обвинить не вправе. Да ему сейчас и не до этого.

Я вдруг замер, почувствовав в груди сильное волнение. А Мариша здесь? Эта мысль заставила поступить по-дурацки, я закрыл глаза, и стал осторожно «разбираться» в запахах внутри кареты, стараясь втягивать носом воздух глубоко, но абсолютно бесшумно. Как пахнут её волосы я помню, хорошо помню.

Но Мариши не было. Странно.

У ворот карета остановилась, послышались шаги привратников, которые явно направлялись к нам. Вот тебе и не будут проверять. Но напряжения не чувствовалось, разве что совсем чуть-чуть. Понимал, что нахожусь в данный момент под покровительством местного аристократа.

Ринвор же поступил забавно, совсем по Земному. Он дал взятку. Небольшой мешочек с монетами полетел в окно и занавеска тут же опустилась обратно. Звона золота или серебра об камни не послышалось, значит, один из привратников успел мешочек поймать. Я усмехнулся, деньги правят в любом мире.

Послышался звук открывающихся ворот, карета двинулась дальше, теперь уже не так трясясь. За воротами мостовой не было, просто накатанная земля. Лишь изредка попавший под колесо камешек заставлял невысоко подпрыгивать и больно приземляться на деревянную скамью.

Ехали мы примерно минут двадцать, молча, лишь однажды Ринвор, после печального вздоха, выдал дежурную фразу — надеюсь, всё будет хорошо. Руна промолчала.

Когда карета остановилась, я решил раньше времени не дёргаться и вылез последним. Потянул в себя прохладный ночной воздух пропитанный сыростью густого бора, огляделся. Где-то вверху жалостливо прокричала птица, зашипел огонь и в паре метров вспыхнули разом два факела. Ринвор тут же принялся отдавать приказы. Оказалось, что помимо нас здесь находится четверо его рабов. Я бросил взгляд ещё на две кареты, стоящие чуть поодаль. Самая большая из них, видимо, и была основной у семьи Рин’Гаров. В отблеске факела на дверце хорошо виднелся семейный герб — хищная птица на белом фоне. Крылья расправлены, шея вытянута — достаточно воинственный вид. Один из рабов с факелом уже открывал дверцу, птица исчезла из поля зрения, а я замер, не сводя взгляда с того места, где она только что была.

Тяжёлая занавесь на двери колыхнулась, слегка отодвинулась и показалась маленькая ножка в белом ботинке. Потом край платья, и спустя миг я снова увидел её. Прекрасную белокурую девушку. В мерцающем свете факела Мариша была бесподобна. Платье из местного аналога шёлка мягко шуршало при каждом её шаге, а я не мог оторвать взгляда от её глаз. Большие, чёрные, в окружении белого облака волос, контраст, сводящий с ума. Я усилием воли отвёл взгляд, нет, не смотреть, иначе не сосредоточиться. А ведь мне ещё предстоит участвовать в ритуале, про степень опасности которого я в абсолютном неведении.

Мариша остановилась возле отца, Руна подошла, успокоила её. Я бросил мимолётный взгляд в их сторону, девушка действительно была напугана, хотя, держалась неплохо. Даже вымученная улыбка виднелась на её аккуратных губках.

— За теми деревьями поляна нужного размера, — проговорил напряжённо Ринвор, указывая рукой во мрак леса.

— Тогда чего ждать? — спросила Руна. — Идёмте.

Мы двинулись вперёд, двое рабов с факелами впереди, потом мы, потом ещё два раба, тащившие на спинах большие баулы. Как оказалось — в них необходимые для ритуала принадлежности. Это выяснилось, когда мы оказались на поляне и Руна взяла командование в свои руки. Она приказала рабам вбить в указанных местах деревянные колья, потом между кольями натянули верёвки и получился восьмиугольник. Не совсем ровный, но Руна тут же успокоила, что точность не обязательна. Гораздо важнее, чтобы верёвки, на которые она собиралась наложить одно из плетений магии Света выдержали. При этих её словах я снова почувствовал неприятное шевеление внутри. Выдержали что? Или может быть — кого?

В центре образовавшегося из верёвок восьмиугольника, сделали ещё один, намного меньше. Внутри него будет находиться Мариша. Девятый колышек с привязанной к нему верёвкой забивать не стали. Получилось что-то вроде «дверцы».

— Когда появятся глемы, они пойдут на созданное мной заклинание, а ты закроешь проход во внутренний круг. Понял? — Руна посмотрела со всей серьёзностью.

— Какие глемы? — спросил я, дрогнувшим голосом. Хорошо, что остальные находились шагах в тридцати, за большим ограждением и не услышали моего вопроса. Вот бы они удивились, что один из тех, кто должен участвовать в ритуале, не знает о нём ничего.

— В каждую метку вплетены от одного до шести заклинаний поднимающих из земли глемов. Не бойся, земляные глемы не каменные.

Чревл! Можно подумать от этого объяснения легче должно стать. Мне лично, что те, что другие сейчас кажутся одинаково пугающим явлением.

— А почему вы раньше ничего об этом не сказали?

— Зачем думать о чём-то неприятном заранее? Да и говорю же, земляные глемы не столь опасны, если хорошо владеешь магией Света.

— Но я-то не владею. Не то что хорошо, а вообще не владею.

— Они на тебя не пойдут — это раз. Их можно и не только магией бить — это два. Не хнычь, как девчонка, бери пример с Мариши. Смотри, как держится спокойно.

— А чем ещё можно бить? — спросил я, пропустив последнюю фразу мимо ушей.

— Обычным мечом. Они же, — Руна нагнулась, загребла немного влажной земли, сжала в комок и протянула мне. — Не прочнее вот этого комка. Возьми.

Забрав из открытой ладони Руны прохладный земляной комок, я посмотрел на него глупым взглядом, попытался помять.

— Если даже пойдут на тебя, руби их мечом на куски, — продолжила спокойно объяснять Руна, не обращая внимания на моё недоумение. — Заклинание будет пытаться восстановить разрушенные части, но магической составной займусь я. Твой дело закрыть проход, чтобы глемы не убили Маришу.

— А они могут? — выдохнул я, уже ясно соображая, что ритуал будет не таким простеньким, как ещё в самом начале говорила моя спутница. Точнее — она скорее не говорила, а недоговаривала.

— Если не закроешь проход.

— Как?

— Ант, ей-богу, что тут мудрённого? Когда глемы выйдут из маленького восьмиугольника, воткнёшь девятый кол возле первого, только обведи верёвку вокруг. Понял?

— Не совсем, но вроде — да, — выдал я, пытаясь переварить новую информацию.

— Готово? — спросил подошедший глава семейства. На его лице явно читалось волнение.

— Можно начинать, — кивнула Руна, а я едва слышно кашлянул. Да уж. Начинать-то можно, вот только что мы собираемся начинать?

— Мариша, подойди доченька, — нежно проговорил Ринвор, обернувшись.

Пока девушка шла к нам, я продолжил изучать меч, главным образом, чтобы отвлечься. Выходит из ножен хорошо, ещё бы, Нюх был профессионалом, а профи относятся к оружию подобающе. Медленно вытащив клинок, осмотрел лезвия. Заточены недавно, судя по цвету. Потрогал аккуратно пальцем.

— Она должна лечь в маленьком восьмиугольнике, — тем временем объясняла Руна. — Я усыплю её, чтобы она не испугалась. Всё будет хорошо.

— Точно? — Ринвор нервно сглотнул и потеребил свою бородку, чем-то напоминающую эспаньолку.

— Не волнуйтесь. Я знаю, как обращаться с Тьмой. Да и Тьма знает меня, — Руна ухмыльнулась и указала рукой внутрь маленького пятачка, огороженного верёвками. Ринвор тут же прикрикнул на одного из рабов и тот бросился в восьмиугольник, где быстро расстелил толстое одеяло. На него Мариша и принялась укладываться, пытаясь при этом не помять платья. Она аккуратно собирала складки, брезгливо глядя под ноги. Я невольно улыбнулся. Девушка всегда остаётся девушкой.

Засунув меч обратно в ножны, я подошёл к легонько воткнутому в землю колу, вытащил его и нервно сжал. Руна помогала Марише улечься. Когда та оказалась на одеяле, бабуля поднесла к её лицу ладонь, и я увидел тонкую зелёноватую струйку дыма. Разделившись на две красивые змейки, дым потянулся к носу Мариши, исчез в двух маленьких дырочках.

— Всё готово! — громко проговорила Руна, поднявшись и посмотрев на Ринвора. — Отойдите сами и отведите своих людей на сорок шагов от ограждения.

— Но…

— Выполняйте, мин Ринвор, — властно оборвала бабуля.

Глава двадцатая

Ольджурия, Южный Доргон, Алькорд

Утро разбудило Литу не лучами света, а запахом жарящегося блюда. Вистус нашёл позавчера кладку яиц гадов штук в сорок и вот решил сделать яичницу.

— Вистус, — напряжённо позвала Лита, вспомнив вчерашнюю погоню.

— Проснулась, Литка?

На лице девушки расплылась улыбка. Это был голос Вистуса, весёлого и очень доброго карлика, который появился в их шайке пару лет назад. Помимо лёгкого характера, у Вистуса было ещё достоинство — он очень много знал. Целых восемь лет проездил с одним из балаганов по всей Ольджурии, и даже говорит, что в Вальтию их заносило, а потом…

Потом какой-то феодал, по земле которого они просто проезжали, а не давали на ней представления, приказал свои людям убить бродячих артистов. Вистусу повезло. В самом начале резни его оставили в покое — ножки короткие, не убежит. А когда перерезав шесть мужчин и пятерых женщин разных возрастов, кинулись карлика, того уже и след простыл.

Искали его со злобой, два дня рыскали по окрестным лесам словно псы. Во время резни этот чревлов карлик успел убить одного из напавших. Рукоятка ножа с костяной ручкой торчала у бедолаги ровнёхонько между лопаток. А именно с такой рукоятью висел нож на поясе уродца. Двое из нападавших видели своими глазами. Почему не сорвали, не отобрали? Так мелкий же, чего его бояться?

Лита резко вскочила с кровати, собираясь рвануть на кухоньку и обнять карлика, но тут же замерла, скривившись и охнув. Подсохшие корочки на ранах закололи калёными иглами.

Фух, фух, фух — торопливо задышала она, чувствуя, как слёзы сами брызнули из глаз. И не от боли даже, а от жалости к себе. Ну, в чём она виновата, чтобы вот так мучиться? Половина спины, коленки, локти — всё стёсано, а в пальцах правой ноги боль от удара.

— О, Великий Номан, прости меня пожалуйста, — тихонько залепетала девушка, сложив перед лицом руки так, словно решила поиграть с богом в «колечко». — Но я же не виновата, что мне приходится воровать.

Закончив на этом, Лита вытерла слёзы и попробовала отковырять засохшую на правом локте кровь. Вскрикнула, когда кольнула боль. И вдруг весело рассмеялась. Ведь всё-таки здорово, что её вчера не убили. А болячки это ничего, болячки заживут. Придётся правда покривиться несколько дней от мерзкого ощущения. Как будто грязная, с ног до головы, чуть двинешься и блевать от самой себя хочется.

А она была чистюлей, несмотря ни на что. Ни на грязные улицы, ни на вонь их квартала, ни на замусоленные стены и чумазые простыни, там, где ей иногда приходилось перекантовываться после не особенно удачных дел. И даже, несмотря на память…

— Чревл! — ругнувшись, Лита поднялась на ноги и захромала в сторону шкворчания. Вистус встретил её улыбкой, потом выпятил нижнюю губу, оглядел девушку с ног до головы и рассмеялся.

— Перестань, Вистус, — Лита сделала злое личико. — Перестань, дрянной карлик. Это не смешно.

— Тебя что, привязали за хвост лога и тягали по мостовой? — спросил сквозь смех Вистус, но вдруг резко посерьёзнел и принялся переворачивать свою жарёху. — Твою сурдетскую мать, подгорело с краю. Это из-за тебя всё, красотка.

— Нечего было разглядывать мои болячки, — Лита присела на скамью за массивный деревянный стол. — А где Агри?

— Пошёл на встречу с человеком лурда. Нужно ведь узнать, почему лурд натравил на нас своих гвардейцев.

Лита вдруг почувствовала, как прямо в сердечке кольнуло, а во рту резко пересохло.

— А его не убьют? — выдохнула она, и сама испугалась своего вопроса. Агри она не любила, он частенько бывал жёстким, особенно после хорского. И несправедливым бывал. Но зато не позволял себе с нею ничего лишнего. Того, что позволял прежний главарь…

Вистус обернулся и зло сплюнул под ноги.

— Типун тебе на язык, дрянная девчонка, — бросил он, но тут же улыбнулся. — Литка, ты, прежде чем сказать — думай. Зачем беду накликать?

— Но ведь ты сам видел вчера… А как ты убежал?

— Ножками, — Вистус хмыкнул. — Своими короткими уродскими ножками. Ещё ни один из вас длинноногих не догнал Вистуса. Ни разу.

— Сочиняешь, — Лита улыбнувшись, махнула в его сторону рукой. — Я тебя сколько раз догоняла.

— То была игра, и я тебе поддавался.

Лита рассмеялась. Ну и здоров Вистус заливать. Как же, как же, поддавался.

Едва карлик поставил большую сковороду с готовой стряпнёй на стол, скрипнула входная дверь, в сенях послышались шаги, и спустя секунду, в кухню ввалился здоровяк Локс. С одутловатым лицом, постоянной глупой улыбкой на губах и стыдливо бегающими глазками. Лита разочарованно вздохнула. Она ожидала, что это будет Агри.

— Вкусно пахнет, — проговорил Локс смущённо и бухнулся за стол. — Я как раз вовремя.

— Завтрак ты ещё ни разу не пропустил, — Вистус принялся раскладывать яичницу по глиняным тарелкам.

— А Агри где?

— Пошёл к человеку лурда, — повторил карлик, и присел за краешек стола. Взяв вилку, он принялся жадно поглощать свою порцию.

— Ох, и не нравится мне всё это, — выдохнул Локс.

Лита бросила на него короткий взгляд. Локс — четвёртый член их шайки. Основная задача — таскать награбленное из «обнесённого» особняка в схрон, или если всё прошло очень удачно, то прямо в место их пребывания на момент ограбления. Обычно это была съёмная комнатка в квартале Далон’Грис.

— Никому не нравится, — прожевав, согласился Вистус. — И всё началось после того, как мы обнесли дом Сат’Чиров. Лита, покажи, пожалуйста, амулетик.

Карлик неожиданно положил вилку и протянул ручку к Лите.

— А причём здесь амулетик? — спросила девушка и пожала плечами. — Простенькая штучка против «пут».

— Возможно, возможно, — задумчиво пробурчал карлик, не отведя руки. Лита, нахмурившись, стянула амулет с шеи и хотела уже протянуть его карлику, но вдруг с ней что-то случилось. В глазах вспыхнуло яркое пятно света, она резко вскочила на ноги, почувствовав страх и дрожь во всём теле, и тут же повалилась назад, прямо через лавку. Локс метнулся к ней, резко отбросив вилку, отчего приличных размеров кусок белка перелетел почти через весь стол и шмякнулся на противоположном его конце. Но зато здоровяк успел подставить огромную ладонь под затылок падающей девушки.

— Лита! — прокричал карлик, округляя глаза.

Но девушка скорее всего не услышала. Когда Вистус склонился над ней, глаза Литы уже закатились, и в глазницах виделись только подрагивающие белки.

— Лита, — позвал он её, бросив испуганный взгляд на Локса.

— Смерть, — прозвучал в этот момент голос девушки, с каким-то змеиным шипением, который, казалось, обволакивал его вокруг. — Две десятицы борьбы и смерть. Один из нас использует магию.

— О чём ты? — спросил карлик наклонясь ближе и заворожено глядя на белки, от вида которых стало не по себе.

— Сат’Чиры связаны с Тьмой. И лурд тоже. Он хочет уничтожить нас. Он натравит на нас все банды города.

— Как он их натравит на нас? Ведь у Агри со всеми бандами мир, — Вистус мотнул головой, наморщил маленькое лицо. — Лита, что с тобой происходит?

Он бросил взгляд на её руку в которой был зажат амулет и остолбенел. Вокруг маленькой фигурки хищной птицы было красноватое сияние, которое пульсировало, с каждым следующим разом становясь чуть больше. Испугавшись не на шутку, Вистус попытался вырвать амулет из сжавшегося кулачка, но его руку обожгло так сильно, словно он схватился за раскалённую сковороду.

— Ай! — вскрикнул он и засунул пальцы в рот.

— Деньги. Он не пожалеет золота, ради того, чтобы те нарушили кодекс воров и наплевали на заключённый мир. Он хочет вернуть одну вещь.

— Какую? — спросил карлик, высунув обожжённые пальцы изо рта, хотя ему этого очень не хотелось. Слюна хоть как-то унимала жгучую боль.

— Сосуд. В нём чёрная кровь адгрона.

— Чревл их дери, — смачно ругнувшись, Вистус посмотрел на Локса. Тот с бледным от испуга лицом продолжал придерживать голову девушки, но его взгляд неотрывно смотрел на карлика. — Что с нею?

— Не знаю, — здоровяк пожал плечами и выдавил очередную глупую улыбку.

Вистус хмыкнул. И зачем спрашивал? Понятное дело, что у Литки видение. Вот только с чего бы? Ни разу за ней такого не наблюдалось. У девчонки, как и у всех в их шайке вообще не было никакого дара связанного с магией. Значит, амулет, понял Вистус, и тут же припомнил недавние слова — один из нас…

— Как это один из нас использует магию? Мы же не владеем ею. Даже Агри применяет амулеты против защитных ловушек.

— Не знаю. Один из нас использует магию, — повторила девушка.

— Кто?

— Он придёт сюда.

Тело девушки вдруг затряслось, выгнулось дугой, рука с амулетом попыталась согнуться.

— Лита! — снова прокричал карлик, и нервно стёр со лба пот, который несмотря на жар в кухне, был холоднее льда. — Лита, что с тобой?

— На шею, — едва слышно прошептала девушка.

— Что на шею? — не понял карлик, но тут же спохватился и помог худенькой руке согнуться. Цепочка поднесённого амулета вдруг разделилась посредине и поползла двумя змейками, обвивая тонкую шею. Как только два конца с той стороны соединились, сияние пропало, а девушка тут же перестала трястись, обмякла, и закрыв веки, блаженно выдохнула.

— Лита? — Вистус склонился как можно ближе, поднёс ухо к её губам и напряжённо прислушался. Дыхание девушки было ровным и спокойным, она спала. На лице карлика появилась вымученная улыбка.

— Ты слышал? — шёпотом спросил он у Локса, но тот словно обомлел от произошедшего и не произнес ни слова. Даже головой не кивнул, продолжая стеклянным взглядом пялиться на карлика. Понимая, что с Локсом произошедшее нормально не обсудить, Вистус приказал здоровяку отнести Литу в кровать, после чего снова засунул «горящие» пальцы в рот. Боль в них была просто невыносима.

Глава двадцать первая

Два сгоревших до половины факела были воткнуты в землю возле большого восьмиугольника и Ринвор со своими людьми удалились к ближайшим деревьям. Руна проводила их спокойным взглядом и когда те растворились во мраке, вытянула перед собой руки. Из каждой появилось по паре струй голубого цвета, стали сплетаться, свечение расширялось, и вскоре образовался огромный светящийся шар. Увеличившись в диаметре примерно до четырёх метров, шар медленно двинулся к спящей девушке, завис над ней и принялся вращаться. Снизу из него тут же вытянулись две спицы. Присмотревшись, я разглядел на их концах маленькие крючочки, похожие на рыболовные. Такое ощущение, что они должны были зацепить метку, словно рыбёшку.

То, что открывалось взору, на какое-то время отвлекло от основной задачи, и я вздрогнул, когда кол едва не выпал из руки. Бросив на него секундный взгляд и сжав ладонь сильнее, я снова заворожено уставился на происходящее.

Спицы уже приблизились к девушке, коснулись её тела в районе левой груди и стали вращаться вокруг оси. И тут проявилась метка.

Из того места, куда прикоснулись спицы, взметнулось вверх сразу несколько щупалец, ярко-красных, похожих на тонкие язычки пламени. Цвет их сильно удивил. Я ожидал, что всё связанное с Тьмой должно быть непременно чёрным.

Пара щупалец вступили в схватку со спицами, обвив их, словно удав добычу, остальные же, как я успел подсчитать — четыре штуки, разлетелись кровавыми сгустками в разные стороны и упали на землю.

— Глемы! — раздался крик Руны, и я машинально поднял меч, вперившись глазами в одно из мест, куда упал сгусток. Земля там стала подниматься чёрным столбиком диаметром сантиметров в сорок, в каждую секунду становясь вдвое выше. — Пропусти их! Пусть выйдут!

Крикнув, Руна отвела одну руку в сторону, второю продолжая удерживать шар. За моей спиной раздался хлопок, я на минуту обернулся и увидел Маришу, лежащую на одеяле. С первого же взгляда было понятно, что это лишь иллюзия. Через неё хорошо проглядывался огонь догорающего факела.

Вернув взгляд в сторону маленького восьмиугольника, я застыл от увиденного. Один из земляных столбов уже поднялся ввысь на два с половиной метра, раздался вширь и приобрёл форму человеческого тела. Только голова была очень уж маленькой, размером всего с мяч для волейбола. Хотя, зачем такой твари голова? В правой руке глем держал нечто наподобие дубины и двигался прямо на меня, а чуть дальше за ним принимали человеческую форму ещё три подобных твари.

Едва успев выйти из ступора, я резко отступил в сторону, почувствовав сырость, исходящую от монстра. А изнутри холодной волной накатил страх, дойдя до глотки и едва не сорвавшись с губ криком. Тварь была безобразна, сжатая земля, с торчащими корнями растений, возможно и черви внутри, мощные ручища до колен, и рост. Глем был выше меня раза в полтора.

Я застыл, провожая его напряжённым взглядом. Глем, не обратив на меня ни малейшего внимания, быстро двинулся к Марише-иллюзии. Когда из маленького восьмиугольника выходила третья тварь, первая уже колошматила иллюзию дубиной. Значит, при съёме метки заключённые в ней глемы пытаются первым делом убить того, на кого метка поставлена. Хотя, я бы по идее переделал. Сначала снимающего метку, а потом… Хм, переделал…

Иллюзия была на основе воды и потому «терпела» побои безмолвно. Альтор как-то рассказывал о «воздушных иллюзиях». Те могли производить звуки…

Четвёртый глем прошёл мимо меня, я бросился к первому колу, торопливо обмотал вокруг него верёвку, и с силой всадил тот, что был в руке, в землю. Налёг на него всем телом, надавил рывками три раза, вгоняя как можно глубже, и только после этого обернулся.

В моей руке был меч…

Чёрт! А внутри непонятно откуда и зачем появившаяся удаль. Я бросился на последнего глема, который пока не успел дойти до иллюзии и рубанул его по руке.

Но клинок не перерубил её, а застрял! Спину тут же облепили холодные росинки пота. Что за хрень?

Дурак, обругал я сам себя. Видимо сила сжатия у заклинания гораздо больше, чем у кулака Руны. Земля она, конечно, земля, но до какой плотности её можно сжать — это вопрос.

Пришлось в один миг упереться ступнёй в икру глема, рывком выдернуть клинок и приготовиться к ответной атаке. Удивлённый глем замер, но уже через секунду развернулся одновременно с замахом дубины. Едва успев присесть, я с замиранием сердца услышал свист над головой. Судя по нему, скорость движения глемового оружия была далеко не маленькой.

Рубанув мечом по пальцам ближней глемовой ноги, я откатился в сторону, выходя из сектора удара. Вскочил на ноги, встал в стойку, держа меч перед собой. Атакованный глем бросаться на меня не спешил. Он стоял на месте, а возле отрубленных пальцев, словно живой организм, шевелилась земля вперемешку с ярко-красными змейками. Заклинание восстанавливало повреждённую конечность. Зато остальные трое, наконец-то, сообразив, что бьются с иллюзией, разом двинулись в мою сторону.

А в моей глотке словно застрял ком того, из чего эти твари были сделаны. Так и не проглотив слюну, отчего пот прошиб всё тело, я рванулся вправо, бросив взгляд на Руну. Но та занималась шаром.

Сняла она метку, не сняла, этот момент я проглядел. Теперь бабуля сжимала шар. Не знаю зачем, может, он мог взорваться, если его оставить так, но помогать мне она явно не спешила. Придётся пока барахтаться в одиночку.

Мотнув головой и сжав зубы, я двинулся на ближайшую тварь, собираясь ударить в самую тонкую часть мерзкого туловища. Голень или запястье. Там можно перерубить при хорошей силе удара. Первый раз я бил в район трицепса, и меч застрял где-то посередине. Значит, шанс есть.

Снова, едва успев присесть перед летящей на меня дубиной, я рубанул по голени. В этот раз клинок прошёл «навылет», и я тут же откатившись метра на три вправо, поднялся на ноги. Глем сделал шаг, второй, замахнулся и повалился вперёд, наступив на культяпку. Пришлось резко согнуть отставленную назад правую и кувыркнуться через голову. Снова вскочил на ноги уже метрах в двух от земляной башки повалившегося массивного тела. Преодолев желание перерубить шею, двинулся на следующую тварь. Всё равно бесполезно. Шея «бычья», почти в диаметр головы, клинок застрянет.

Упавший глем уже поднимался, тот, которому отрубил пальцы, был в полном порядке и присоединился к своим «дружбанам», Руна сжала шар до размеров школьного глобуса и выводила его из района маленького восьмиугольника. А я вдруг понял, что туплю.

Глемы двигались довольно быстро для созданий из «праха», но всё же не быстрее меня.

— Эй, чревловы отродья! — проорал я с насмешкой, хотя сердце бешено колотилось от страха и напряжения. — Ну что? Давайте! Убейте меня!

Оглянувшись на долю секунды, я обозрел круг, который мне предстояло преодолеть. Нормально. Надеюсь, когда я приведу их прямо на Руну, она закончит со своим долбаным шаром.

Отступая перебежками и сохраняя расстояние между собой и порождениями Тьмы метров в шесть-семь, я заставлял их идти за мною по кругу. Несколько раз, когда глемы начинали подозревать неладное, приходилось делать обманные атаки-выпады. Во время четвёртой такой атаки, я едва не получил дубиной в висок. Вот тут бы и приплыли — тело в одну гавань, а душа в другую. В темноте хоть и было почти невидно, но я и сам уже догадался, дорисовав картинку в мозгу — в этих глемах возможно не только земля с корешками, но и камни. Они же есть в почве, почему бы и не прихватить во время сборки? А так как камешков мало, то лучше всего собрать их в дубине.

Круг заканчивался, я почти уже не оборачивался, боясь увидеть, что Руна всё ещё занята чем-то другим. Но, сделав очередные пару шагов назад, с облегчением увидел пролетевший справа сгусток, потом ещё два. «Кулаки». Обычные «кулаки», которые я так и не выучил, считая их простенькими и не особенно эффективными заклинаниями. Другое дело «молния»! Да вот толку бить этой «молнией» в кучи земли? Только обожжёшь, да этим крепче сделаешь. «Кулаки». Вот самое лучшее для схватки с подобными тварями.

Но оказалось не всё так радужно. «Кулаки» лишь отбивали от глемов небольшие кусочки, не причиняя особого вреда. И что дальше?

На этот раз я обернулся, и удивлённо отшатнувшись в сторону, застыл. Руна собирала неизвестное мне заклинание. Туманная сфера, переливающаяся четырьмя цветами. Она даже тихонько поскрипывала, словно кто-то шёл в лютый мороз по рыхлому снегу. Хрь-хрь, мертвоватый звук.

И вдруг скрип перешёл в звонкое гудение, сфера разделилась на шесть частей, те быстро превратились в ледяные диски и метнулись вперёд бешеным роем. Я резко повернул голову вслед за ними.

Кому-то досталось по одному, кому-то по два. Ледяные диски были настолько прочны и остры, что проходили сквозь плоть тварей с той лёгкостью, с какой большой нож разрезает масло. Четыре отсечённых руки, две ноги. Пара глемов повалилась, рванувшись вперёд. С одной ногой далеко не прошагаешь. Оставшиеся двуногими, бросились на Руну. Из мест срезов к земле устремились красный нити, пытаясь как можно скорее восстановить повреждения, а я испугался, успеет ли Руна сделать ещё один такой шарик, из которого вылетают шесть убойных дисков. Но она даже не попыталась. Вместо этого, Руна начертила в воздухе непонятный знак, цветом один в один с нитями плетения собравшего и теперь восстанавливающего глемов, и твари вдруг остановились, как вкопанные. Секунд пять я тупо смотрел на них, держа перед собой меч и ожидая, что они вот-вот снова кинутся, но глемы вдруг стали рассыпаться. Сначала рассыпались головы, шеи, потом стали осыпаться плечи. Бросив взгляд на лежащих выродков Тьмы, увидел тоже самое. Разве что смотрелось не так эффектно.

Через полминуты все четверо глемов представляли собой нечто вроде могильных насыпей.

— Всё? — недоумённо спросил я, с трудом оторвав взгляд от зрелища и посмотрев на Руну.

— Всё, — усмехнулась она. — Чего ты на них полез? Пусть бы иллюзию били, пока я с шаром управилась.

— Да хотел… — я осёкся. А что говорить? Ретивое взыграло? Решил понты поколотить, думая, что земля мягонькая, порублю в пух и прах тварей без напряга и героем стану?

— Ладно. Главное, что всё хорошо закончилось. Пойду, позову Ринвора.

— А чем вы это в конце их рассыпаться заставили? — осторожно спросил я, но бабуля отмахнулась.

— Из магии Света плетение. Ты лучше ступай, Маришу разбуди. Заклинание должно уже разрушиться, я ненадолго ставила.

— Я?

— Ну так… — Руна хмыкнула, и развернувшись, зашагала к одной из верёвок. Ловко перепрыгнув через неё, она исчезла во мраке, а я взволнованно глянул в сторону маленького восьмиугольника.

Но желание приблизиться к лежащей там девушке, коснуться её — пересилило волнение, и я, вложив клинок в ножны, твёрдо зашагал вперёд. Подошёл, присел перед спящей, тронул рукой тонкое плечико, потеребил осторожно. Девушка вздрогнула, ещё во сне, потом проснулась, открыла глаза и вдруг испугано подскочила.

— Всё нормально, — поспешил я успокоить. — Метку мы сняли, так что…

— Ты раб? — без церемоний перебив меня, удивилась Мариша, а я вдруг поднял вторую руку, и притянул девушку к себе за плечи.

— Нет.

В это короткое слово я вложил всё. Ненависть и любовь, зло накопившееся во мне за два года, и так и непобеждённое им добро, укрывшееся в самой глубине сердца, огрубелость от этой чревловой жизни, и нежность, которая всегда оставалась в моих мечтах.

Девушка вздрогнула, но не отстранилась. Лишь вздохнула то ли испуганно, то ли взволнованно. А я коснулся её губ своими.

Она подняла руки, попыталась отпихнуть меня, но неуверенно. Через пару секунд одна из её рук опустилась, а вторую я почувствовал на своём затылке. Нежные пальцы взъерошили волосы, скользнули в них, обволакивая голову пьянящим облаком. И запах. Невесомый, хрупкий, сливающийся с ночной лесной свежестью.

Мои руки двинулись дальше, обняли тонкие плечи, а язык стал раздвигать влажные и мягкие, как сахарная вата, губы…

— Оставь её, грязный раб! Как ты смеешь! — рыкнула за спиной, казалось, сама ненависть, и тут же меня с силой одёрнули за плечо. Я едва успел разжать объятия, чтобы не увлечь за собой Маришу. Повалился на холодную землю, взревел, и резко вскочив на ноги, обернулся. Мой взгляд, пылающий злобой, упёрся в не менее жёсткий взгляд Ринвора.

— Я не раб, — вырвалось у меня с таким достоинством, что аристократ на секунду опешил.

— Мин Ринвор, успокойтесь, — возникшая, словно из тьмы, Руна встала между нами. — Это всего лишь часть ритуала. Поверьте мне.

— Что за чушь? — недовольно бросил отец девушки, не сводя с меня ненавидящего взгляда. — Какая часть ритуала? Чтобы раб целовал благородную девушку? Да за такое…

— Мин Ринвор, ритуалы придуманы не нами, — осторожно перебила бабуля. — Но дело совсем не в рабстве. Ритуал требует, чтобы по его завершении девственник поцеловал девственницу.

— Вы хотите сказать, что вот этот наглый раб девственник? — Ринвор хмыкнул и тряхнул головой. — Да ведь это грязное отребье начинает сношаться ещё с детских лет.

— Возможно вы правы, но не в этом случае, — тут же продолжила Руна. — Именно поэтому я и вожу этого раба с собой. Для исполнения финальной части ритуала. Одолжила за небольшую плату у одного из бронов. Временно.

Ринвор снова хмыкнул, мотнул головой, и взгляд его вдруг стал спокойней.

— Что ж, — он отвёл от меня глаза и подошёл к сидевшей на одеяле дочери. Та выглядела довольно-таки смущённой, и даже немного напуганной. — Мари, милая, нам нужно возвращаться.

Он протянул ей широкую ладонь, и Мариша, ухватившись за неё тонкими пальчиками, поднялась, зашелестев складками платья. Тут же принялась расправлять их, избегая взглянуть в нашу сторону. Или, что скорее, в мою.

— Хорошо, — заговорил Ринвор, терпеливо ожидая, когда дочь закончит заниматься платьем. — Если это часть ритуала, то я не стану наказывать этого заносчивого раба. Но не слишком ли он дерзок для своего положения?

Мои руки мелко затряслись, и от злобы и от беспомощности. От подобных слов и обращения меня не защитит никто и ничто. Есть один способ — заставить поменять отношение к себе силой. Но и он недоступен. На мне клеймо, Ринвор аристократ. Владей он четвёртым кругом магии Крови, запросто сможет обездвижить чужого невольника и потом сделать с ним что угодно. А он, думаю, владеет. И возраст, и суровое волевое лицо — всё говорит о том, что он не из тех, кто лишь сибаритствует благодаря своему положению и деньгам.

А даже если и не владеет. В амбаре, где я прозябал последние два года, успел понаслышаться множества баек. У тех рабов, кто покушался на жизнь благородного, судьба была незавидна. Это не побег. Способы наказания были настолько суровы и изощрённы, что…

— Видите ли, мин Ринвор, — продолжила сочинять бабуля. — Это вовсе не дерзость. Поймите, соприкосновение с Тьмой накладывает отпечаток.

— Но вы же…

— Кто-то способен сопротивляться Тьме лучше, кто-то хуже, но нет тех, кто умеет делает это совершенно. Всё зависит от того, сколько в тебе Света. Но ведь согласитесь, вряд ли есть человек, имеющий внутри только его.

— Я вас понял, — буркнул Ринвор, явно не собираясь вступать в схоластические рассуждения, и взглянул на дочку. — Мари, ты готова?

— Да, папа, — девушка присела в чём-то наподобие книксена. — Мы можем идти.

— Прощайте, — сухо бросил в нашу сторону её отец, и они заспешили к дожидающимся их на лесной дороге экипажам.

В ту же секунду к нам подбежал один из рабов, молча протянул Руне маленький мешочек и торопливо засеменил за хозяевами.

— А мы разве не с ними? — спросил я, глядя в ту сторону, где несколько секунд назад растворилась во тьме белая фигурка Мариши. Словно кусочек сахара в огромном океане чёрного кофе.

— В Лиорде нам делать больше нечего, — Руна пару раз подбросила мешочек на ладони, развязала тесёмку и ловко пересыпала монеты в мошну.

Возможно, будь я в другом настроении, звон золота и порадовал бы, но мне было до одурения хреново. Отношение Ринвора снова окунуло меня в помои рабства, иначе и не сказать. То, что Мариша даже не взглянула в мою сторону после того, как подошёл отец, было подобно последующему выливанию этих помоев на голову. И эта передача денег через раба… Чревл!

Я провёл языком по губам, сплюнул под ноги и ухмыльнулся. Что ж. Теперь я стану каждый вечер молиться Великому Номану, чтоб он ниспослал мне другую судьбу. И если он услышит мои мольбы, я обязательно вернусь в этот город. Свободным. К ней, этой аристократке-куколке. Ну, а после к Вирону заскочу. Как же не заскочить-то?

Глава двадцать вторая

В темноте, метрах в ста, послышался удар хлыста, потом другой, шорох колёс, топот логов. Аристократы покатили к своей прежней беззаботной жизни. Наверное, о том, что произошло и вспоминать скоро не будут.

— Зачем ты девчонку целовать-то полез? — спросила Руна с ухмылкой. — Я же тебя попросила только разбудить.

— Не сдержался, — буркнул в ответ. — Да и она меня сразу рабом назвала, вот и перемкнуло что-то в голове. А о рабстве на раз определила.

— А чего ты хотел? Она же «белая» кровь.

— Да просто обидно после того, что сделал для неё. Даже про записку не спросила — я написал, не я? До лампочки ей. А ведь если бы не мой ночной визит — она бы принадлежала Тьме.

— Для неё ты низший, она так воспитана.

— Если б не подоспевший папаша, глянул бы я на её воспитание.

Я снова провёл языком по губам, вспоминая поцелуй.

— А если бы не я, тебе бы за такое нахальство пришлось дорого заплатить.

— Да знаю, — я отмахнулся рукой. — За два года разного понаслышался о том, как казнят посягнувших на благородных. И сдирание кожи с последующим посыпанием солью — это самое простенькое из всего. Перед сном рабы об этом любят поговорить.

— Про жучков тоже говорили?

— И про жучков, и про пытку лакранией.

— В вашем мире такого нет?

— В нашем мире и рабства уже давно нет. Разве что незаконное.

— Ладно, — Руна оглядела поляну. — Нужно бы здесь прибраться. Верёвки скрутить, колья повытаскивать.

— А чего рабы этих Рин’Гаров не удосужились?

— Да после твоего поцелуя, Ринвор торопился побыстрее отсюда убраться. Как бы этим беднягам языки не отрезали, чтобы они лишнего не ляпнули. Раб, поцеловавший благородную. Хм. Такое мог проделать только выходец из другого мира.

— Судя по всему, ей понравилось, — пробурчал я и поплёлся вслед за Руной, которая направилась к одному из кольев.

Сняв и смотав верёвки, мы отнесли их в лес, следом отправились и колья с одеялом. Подойдя к одному из мест, где появлялись глемы, я несколько секунд пялился на абсолютно ровный, зияющий тьмой кружок ямы. Присев на корточки, потрогал стенки рукой. На ощупь тоже всё идеально ровно. Такое ощущение, что тут поработала «сваебойка». Попробовал отколупать кусочек земли, но едва не вывихнул пальцы. Зато, по ощущению стало понятно, что здесь не просто земля, а глинозём. Вот почему так трудно было рубить этих тварей. Хорошо утрамбованная глина — её и ломом бывает не расколупать.

Убрав с поляны приметные следы проведения ритуала, мы направились к тому месту, где стояли экипажи. Оттуда по лесной дороге легче выбраться к Лиордскому тракту. Покривившись от запаха свежего навоза, я двинулся вслед за Руной по тому пути, которым мы сюда приехали. Чревловы аристократы! Могли бы и подбросить до перекрёстка. Плетись теперь по лесу в ночи.

Но никаких заклинаний в этот раз подготавливать не стал. В ночном лесу страшно только в одиночку. Если есть хотя бы один попутчик, то все страхи тут же отступают. Особенно, если не прислушиваться к шорохам и прочим лесным звукам, а вести разговор. Чем мы с бабулей и занимались. Я порасспросил у неё насчёт глемов, потом она задала несколько вопросов о моём мире. Особенно её заинтересовало, как я сюда попал. В первый раз я этот момент обошёл стороной, не по забывчивости, а скорее от волнения, сосредоточившись на своих страданиях уже здесь. Теперь же мне и самому было интересно припоминать детали.

— А кто этот Папюс Агриппа? — по голосу чувствовалось, что Руна весьма заинтересована. — Армагистр? Архмагистр?

— Честно говоря, я не знаю, — мои плечи на секунду резко поднялись вверх и медленно вернулись обратно. — До того, как я увидел ту книгу, я и краем уха о нём не слышал. Наверное, какой-нибудь средневековый алхимик и оккультист. И, по всей видимости, не шарлатан, раз при помощи его заклинания можно перенестись в другой мир.

— Ты говоришь, что вы вызывали некоего Аниэля. Это какой-то демон? — продолжила расспрос бабуля.

— Вроде не демон, а ангел. Хотя, кто ж их там разберёт.

Я действительно не очень ориентировался в данном вопросе, по той простой причине, что до того злополучного вечера ничем оккультным не занимался, считая всё это больной выдумкой и наследием средневекового мракобесия. А знал бы, где упасть — обязательно соломки подстелил. Проштудировал бы всю подобную литературу, чтобы не попасть впросак.

— В нашем мир ангелов уже давно нет, — сказала вдруг бабуля, и я опешил.

— В Зыби, значит, демоны есть, а ангелов совсем нету? Странно.

От удивления я присвистнул.

— Возможно демоны поставили какой-нибудь «щит», — задумчиво проговорила Руна. — Возможно ещё что-то, но никто ангелов уже пару тысяч лет не видел. Жаль, что ты не захватил с собой книгу этого, как ты его назвал — оккультиста. Можно было попробовать его способ вызова, — Руна на секунду замолчала, видимо что-то сообразив, и вдруг задалась вопросом, проявив в голосе неподдельное возбуждение. — А что если ангелы просто не хотят посещать наш мир?

— Есть и другой вариант, — спокойно ответил я. Мне тоже доводилось испытывать трепет, когда казалось, что постиг великую тайну, но в данный момент ничего похожего не произошло. Холодная волна мурашек не окатила с ног и до головы, в сердце не ёкнуло, волосы на голове не зашевелились. — И у вас и у нас ангелов могли просто придумать, как противовес демонам. Для баланса. Раз в природе есть тьма и свет, то так должно быть везде. Но ведь на одной аналогии нельзя доказать истинность чего-то. И может быть…

Вот тут мистический трепет всё же подкрался и набросился на меня, проявившись в положенных ему атрибутах. Я остановился, и нервно вздохнув, продолжил.

— Может быть, есть только демоны и люди? И именно они находятся на разных полюсах? А все эти сказки про то, что в человеке борются тьма и свет придуманы, чтобы сбить нас с толку. Кем? Да теми же демонами. И вот благодаря этим сказкам Тьма может проникать в нас и множиться.

— Хм, — Руна, остановившаяся в месте со мной, смотрела на меня с явным недоумением.

— Ладно-ладно — я замахал руками. — Может, и глупость ляпнул.

— Нет, почему же. Это ты интересно придумал. Значит, абсолютного Света нет?

— Ну, я не совсем то имел ввиду, — поправил я бабулю, но на её лице была такая задумчивость, что возникло сомнение — услышала она меня или нет.

Мы двинулись дальше, помолчав пару минут. Наконец, Руна заговорила.

— Говорят, что ответы на все вопросы есть в девяти книгах Номана. Если б мы смогли их прочесть, то у нас больше не осталось бы вопросов.

— А что за книги? — заинтересовался я, пытаясь припомнить, говорил ли мне об этом Альтор или нет? Иногда он объяснял в таком пьяном состоянии, что половину слов нельзя было разобрать. И это не учитывая, что в первый год я владел ольджурским просто отвратительно. Так что, как минимум, половину информации, если не две трети, мог благополучно не понять.

— Девять книг Номана, — протянула Руна. — Ты слышал про земли Других?

— Да, — кивнул я. — Альтор рассказывал. Это те, что находятся за Зыбью?

— Они самые. Считается, что восемь книг находятся там. У Других. Постигший написанное во всех девяти книгах, станет всемогущим. Постижения одной книги достаточно, чтобы стать архмагистром в какой-нибудь из магических ветвей. Сначала Номан дал нам четыре книги Стихий, потом книги Порядка и Хаоса, потом были Тьма и Свет, а потом — Кровь, источник жизни, — последнюю фразу Руна явно процитировала.

— Кровь? — тут же переспросил я. — Есть книга Крови? А если неблагородный прочтёт её, он станет архмагистром магии крови?

— Это вряд ли, — Руна рассмеялась, но вдруг резко посерьёзнела и бросила на меня прищуренный взгляд. — А ты думаешь, зачем каждые семь лет мы идём в Зыбь?

— Потому что происходит Вздох, и твари Тьмы в этот момент могут пройти сквозь Кромь, — незамысловато повторил я, сказанное когда-то Альтором.

Руна кивнула, но тут же подняла вверх левую руку с выставленным указательным пальцем.

— Но это только половина правды, которая известна большинству. Не многие знают, что ещё эти походы называются «идти по стезе Номана». Догадайся почему?

— Книги? — выдохнул я, понимая, что хочет сказать Руна, и она в ответ молча кивнула.

— А девятая? — тут же спросил я, и лицо Руны стало злым.

— Девятая у чревловых Странствующих. По слухам — это книга Порядка.

— Это которые ушли из Лиорда?

— Они самые. И главное, никто не знает, почему ушли? Три века на одном месте сидели, и вдруг на тебе, в два дня собрались и скрылись куда-то.

— В смысле куда-то? — не понял я. — Никто не знает, что ли?

— После ухода их никто не видел, — бабуля хмыкнула. — Как сквозь землю провалились. Вместе с книгой.

— А это точно, что у них книга Порядка? — переспросил я, надеясь услышать отрицательный ответ.

— А ты бы хотел, чтобы у них была книга Крови? Но ведь ты не из благородных, тебе всё равно не откроется?

— Что не откроется?

— Книга.

Я хмыкнул, мотнул головой, задумчиво почесал висок. Значит, без вариантов. Я знал, чтобы снять чужое клеймо, нужно заклинание высшего круга ветви Крови, а тут даже о первом круге речи не идёт.

— Тогда выходит, что если ты не благородный, то постичь все девять книг не выйдет? В смысле, вообще никогда?

— Есть два варианта. Либо ты постигаешь её последней, тогда без разницы — благороден или нет, либо являешься «белой» кровью и тогда можешь ограничиться одной ею.

Руна остановилась и посмотрела влево. Я проделал то же самое. Два красноватых огонька горели в ночной тьме, словно глаза огромного чёрного грона. В начале мне так и показалось, что где-то совсем рядом находится гигантский вестник Тьмы, но тут же до меня дошло, что это всего лишь магические фонари на надвратной башне. Спасительные маяки для путников, которых ночь застала в дороге. Интересно, по сколько привратники берут за вход после захода светила? Явно не по два кирама. Особенно если несчастного путника преследуют разбойники.

Глянув в сторону города, Руна молча взяла вправо и зашагала по тракту, а я ещё какое-то время пялился на далёкие огоньки, думая о Марише. Потом нагнал бабулю, поравнялся.

— Мы что, всю ночь будем идти? — спросил, поправляя пояс. От быстрого шага ножны тёрлись о бедро, и по всей видимости, там уже образовался приличный синяк. Нужно будет потом их как-нибудь за спину примастырить. Доставать меч станет, конечно, неудобней, но зато и при ходьбе он мешать перестанет.

— Думаю, в этом нет необходимости, — отозвалась Руна. — Пока тебя никто не преследует, так что — можно не спешить. Пройдём пару часиков и остановимся на ночлег.

— Надо было одеяло взять, — я слегка поёжился. Идти было не холодно, но представив, каково это валяться ночью на земле, невольно почувствовал себя неуютно.

— И как бы ты его тащил? — хохотнула Руна. — Оно же шерстяное, толщиной почти в палец.

Я промолчал. Но в мыслях всё же пожалел, что одеяло оставлено в лесу. Наверное, оно пахнет ею. Маришей. Вздохнул задумчиво, улыбнулся, но тут же стряхнул с себя эту блажь. К чертям романтику! Она считает меня рабом, я для неё низший. Глупо при таком раскладе воздыхать. Я же не прыщавый девственник, в конце концов, пусть Ринвору именно так меня Руна и отрапортовала. Спасая. Отчего? От мучительной смерти? С жучками внутри или листьями и стеблями лакрании снаружи? За один поцелуй?

Я едва не ругнулся в ночную тьму, до того вскипела внутри обида. От своего положения, от их презрения и снобизма. Через пару минут, кое-как успокоившись, вернулся к разговору. Хорошо Руна не спросила о чём-нибудь в этот момент, а то бы ляпнул в ответ гадость. Просто так. С «общемировой» злости.

— А куда мы вообще идём?

Руна хмыкнула, повертела головой.

— Мы? Ну, я вообще-то по своим делам. А тебя провожу до границ южного Доргона.

Не знаю почему, но такой ответ меня обескуражил. Надо же. А я уже губу раскатал, что вот так и буду всегда находиться рядом с этой воительницей, и стало быть, ни о чём не беспокоиться.

— И дальше что? В смысле, что мне потом делать?

— Подумай сам. У тебя один выход… — Руна выдержала паузу и добавила. — Зыбь.

— Зыбь? — сдавленно выдохнул я, чувствуя, как это слово, прежде чем слететь с губ, словно наждак покарябало глотку.

— Семь лет прошло. Грядёт новый поход.

— А причём тут Зыбь? Зачем она мне?

— Беглый раб, ступивший на стезю Номана, получает защиту Отцов. Вирон уже не сможет ничего тебе сделать, если ты станешь «воином Номана». Слуга Великого Номана не может быть рабом человека.

— Но… — я проглотил вязкую слюну. — Но я собирался уплыть в Вальтию.

Руна громко рассмеялась, а я, опустив глаза, почувствовал, как на плечи наваливается тяжесть, и внутри всё сжимается в трепещущий комок. И это только от одной мысли о Зыби.

— Ты знаешь, сколько нужно заплатить за то, чтобы добраться до берегов Вальтии? Но это не главное, заработать можно. Главное — это корсы? Что если они захватят тот корабль на котором ты будешь плыть в сторону острова свободы? Хм. Корсы главные поставщики рабов в Ольджурию, и каждый второй корабль, плывущий через Фрурское море, подвергается их нападению. Так что Зыбь — это лучший выход. И достойный. А по возвращении архмагистр Крови из Храма Семи Дорог снимет с тебя клеймо. Навсегда. Разве не этого ты хочешь?

— Да, но…

— Что но?

— Альтор рассказывал, что из Зыби практически невозмо…

— Твой Альтор старый пьянчуга и трусливый карбулк, — голос Руны вдруг стал холодным. — Да. Возвращаются не все, но ведь я вернулась. Дважды. Поход походу рознь. Иногда выживает не меньше половины армии. И не забывай о книгах.

— Вы же сказали, что они в землях Других.

— Это только байки. Тьма тоже ищет эти книги, и возможно, какие-то уже нашла. Я так же не исключаю, что одна-две книги находятся у Повелителя и Отцов.

— Даже если так, эти книги никогда не попадут в мои руки. Да и не нужны они мне. Если я доберусь до Вальтии, то тамошние маги…

— Да что ты заладил, — грубо перебила Руна. — Вальтия-Вальтия. Не заметишь, как окажешься в руках Вирона. Среди корсов хватает разорившихся или разорённых благородных. Определят, что ты и так раб и потащат к хозяину, чтобы получить свою долю за беглого. А к этому времени он будет на тебя о-очень зол.

Руна замолчала, и в полной тишине, я почувствовал, как давит и пульсирует в висках. С чего это она? Зачем? Что на неё нашло? Может, это последствия пребывания в Зыби? Вот такие вот неожиданные злые срывы.

Нарушить молчание я не решился, хотя, мне очень хотелось продолжить разговор и убедить Руну, что она не права. Что мне лучше всё-таки бежать в Вальтию. И я уже собрался было сказать это, но вдруг понял — а зачем? У границы южного Доргона мы разойдёмся и дальше я поступлю так, как задумывал с самого начала своего побега. Заработаю денег и уплыву в страну, где нет рабства.

Следующий час прошёл в абсолютной тишине, если не считать слабого топота наших шагов и звуков леса. То птица вскрикнет, то что-то как будто пробежит совсем рядом, или фыркнув недовольно или неосторожно хрустнув сухой веткой. Но я почти не обращал внимания на то, что было вокруг, погрузившись в размышления. Поэтому от голоса Руны испугано вздрогнул.

— Всё, — сухо бросила она, сворачивая с тракта к лесу. — На ночлег.

Углубившись в лес всего шагов на сорок, мы наломали немного нижних веток деревьев, и наскоро соорудили простенькую лежанку. Руна тут же завалилась на неё спать, а я остался бодрствовать. Стоять на страже первую половину ночи было доверено мне.

Глава двадцать третья

Разбудил меня жуткий рёв. Как оказался на лежанке, честно говоря, и не помнил. Последнее в памяти — присел, опёрся спиной на ствол дерева, всего на секунду прикрыл веки…

Вздрогнув от рёва, рывком принял положение сидя, уставился на край полянки, откуда долетел до слуха этот ужасающий звук и обомлел. Огромный виар с дымящимся хвостом и Руна, плетущая то самое заклинание, что так лихо отрезало от глемов «всё лишнее». Я тут же вскочил на ноги и бросился к бабуле.

— Не надо! Не убивайте его!

Руна на секунду обернулась, не прекращая творить сферу, её брови удивлённо выгнулись.

— Чего это?

— Ну это же виар! — заорал я.

— Я вижу, — спокойно ответила Руна, но подготавливать ледяные диски всё же перестала, и судя по обгорелому хвосту, уже повторно запустила в зверя «огненным шаром». Красный сгусток попал прямо в оскаленную морду. Виар дёрнулся, взвыл с болью и негодованием, но бросаться на нас не стал, а отшатнулся назад. Потряс головой, замолк, и вдруг расправив огромные чёрные крылья, ломанулся в сторону. Шаг метров в пять, второй… после четвёртого он взлетел, громкий хлопок крыльев, и округу огласил очередной рёв. Но в этот раз в нём не было ничего кроме ощущения собственной силы.

— Давненько я не видела в Ольджурии этих тварей, — протянула Руна, глядя вслед взмывшему в небо зверю. Тот мощно работая крыльями, поднимался всё выше и выше, стремительно уменьшаясь в размерах.

— А я видел, как охотники ловили такого же, только поменьше, — тут же припомнил я, тоже не отрывая взгляда от летящего виара. Выглядело очень красиво. Чёрный крылатый силуэт на фоне чистого голубого неба. — Всего несколько дней назад.

— Хм. Странно. Они уже больше сотни лет не прилетали сюда из Кроми. Даже потомство стали там выводить. Странно, — повторила она с задумчивым лицом.

— Чего странного? — не понял я. — Вот у нас в городе щурки в последнее время появились, это птицы такие. Пятнадцать лет не было и вдруг два года подряд просто море. С утра только и слышно в небе — хрю-хрю, хрю-хрю. Ну, это в смысле там, в моём мире. А зачем вы хотели его убить?

— Ну, если ты не заметил, он собирался то же самое сделать с нами.

— Альтор говорил, что виары дружелюбны и на людей не нападают, — возразил я. — А раньше так и вообще — ольджурцы использовали прирученных виаров в сражениях. Разве нет?

— Использовали, — кивнула бабуля. — Но этот видимо уже из нового выводка, который дальше Кроми нигде не был. Людей вообще ни разу не видел, поди.

— Может он и не собирался нас сжирать? А просто поиграться решил, — предположил я, но бабуля в ответ хмыкнула.

— Такой поиграется, костей не соберёшь. Всё же странно. Вроде из Кроми…

Она замолкла и занялась туманной сферой. Как я сообразил — стала расплетать. Сфера по одному теряла цвета, сперва исчез фиолетовый, потом синий, следом голубой. Я удивлённо хмыкнул — а ведь по спектру получается, только в обратном направлении. Вспомнились слова бабули — семь цветов нитей. Семь нот, семь дней… Правда здесь вместо недель десятицы, идентичные нашим декадам. Семь мудрецов, семь чудес света… Но вот книг девять, и магических ветвей тоже.

— Так, — Руна огляделась по сторонам. — Жарёха из виара улетела. Нужно бы поймать что-нибудь другое. А ты пока магией займись, слышишь? Пополни запасы узла, после завтрака тренировать тебя буду.

Такое заявление меня обрадовало. Я и сам хотел было уже попросить о парочке уроков, но бабуля, видимо, вперёд догадалась, что я не прочь что-нибудь изучить. Восстановив узел полностью, я взялся собирать хворост. Дичь надо же на чём-то приготовить. А в том, что Руна эту дичь поймает, никаких сомнений не возникало. С её арсеналом можно смело на слонов охотиться, только успевай хоботы, бивни и уши по кучкам сортировать.

Руна вернулась как раз, когда костёр был разожжён. В одной руке она несла тушку размером с зайца, и немного на него похожего, разве что уши короткие и с кисточками на кончиках. Карбулк обыкновенный, в жаренном виде любимое блюдо всех ольджурцев. В другой руке у неё был пучок травы с висящими на концах растений мелкими красными плодами.

— Они солоноваты, — сказала она, заметив мой взгляд. — А пресное мясо не особенно вкусное.

Я согласно кивнул и едва успел выставить вперёд руки, чтобы поймать полетевшего в меня дохлого карбулка.

— Освежуй и распотроши, — буркнула Руна. — А я немного разомнусь. Старая кровь, знаешь ли, требует дополнительной разгонки.

Хмыкнув, я достал из-за пояса ножичек, осмотрел тушку, примерился взглядом откуда начинать. Правильнее было с задних лап. Сделав по кругу надрезы примерно возле щиколоток, осмотрел тушку ещё раз. Интересно стало, чем она его прибила? Но ни найдя никаких следов повреждений, только пожал плечами и продолжил освежёвывать. Сделал надрез по внутренней стороне лапок до паха, стянул шкурку до половины и аккуратно вырезал мочевой пузырь. Откинул в сторону. Теперь можно смело тянуть дальше.

Пока занимался будущей едой, поглядывал на бабулю. Та махала невидимым клинком, вертелась, кувыркалась, подпрыгивала, представляя удары по ногам. Да уж — старая кровь, требующая разгонки. От такой скромной самооценки невольно улыбнулся с иронией. Мне бы так здорово разгоняться, как эта обладательница «старой крови».

Точность и уверенность движений делала «бой с тенью» похожим на танец. Ничего лишнего, удары и защита в различных комбинациях, перетекающие одно в другое незаметно. Вот только что била по верхней плоскости, а спустя миг, перекувыркнувшись, уже поставила защиту от удара сверху. Вскочила, удар по ноге, увернулась от воображаемого противника и рубящий боковой по рёбрам. Ух!

Когда шкурка была стянута до головы, дёрнул пару раз довольно сильно. Не вышло. Резким движением переломал шею и дёрнул снова. Голова отскочила от туловища, как не родная, и тут же полетела дальше, брошенная в сторону выкинутого ранее мочевого пузыря. Теперь можно потрошить.

Кишки и лёгкие отправились в кучку отходов. Печень, сердце и почки оставил, в прожаренном виде они очень хороши. Достал из рюкзака бабули тряпицу, разложил её на траве и принялся разделывать. Вскоре на тряпице лежала горка примерно равных кусков мяса. Осталось найти хорошие ветки для использования в качестве шампуров. На спицах бабуля всё равно жарить не разрешит, ещё и подзатыльника схлопочешь за такую идею. А веточки… веточки они того, горят, чревл их дери.

Но эта проблема оказалась вовсе не проблемой. Руна окутала веточки защитным плетением из магии Огня, и я смело разместил их близко над углями, уложив концами на два больших камня, которые были с двух сторон костра. И вместе с потянувшим запахом шашлыка, началось обильное выделение слюны. Чтобы прожарить мясо хорошенько, пришлось включить силу воли. Голодный желудок явно был согласен и на полусырое, лишь бы поскорей.

Наконец, принялись за еду. Шашлык получился мягким и сочным, видимо, карбулк был довольно юн. А в прикуску с красными плодами выходило и вовсе неописуемо.

Наевшись от пуза, я разморённо повалился на землю, чтобы полежать хотя бы минут десять-пятнадцать, но не тут-то было. Руна, не терпящим возражения голосом, приказала подняться.

— Я решила дать тебе на изучение заклинание из ветви Воды, — сказала она, ковыряясь тоненькой веточкой в зубах. — «Ледяные срезни».

Мои глаза удивлённо округлись. Это сейчас о чём? О тех штуках, что были окрещены мной ледяными дисками?

— Но это же явно заклинание, как минимум, четвёртого круга. Или пятого?

— С глемами использовала четвёртого, а тебе дам первого. Да и чего ты так вылупился? У тебя же «молния» третьего круга, правильно? А ты первого круга испугался, как невинная девушка.

— А, ну если первого, — я извиняюще улыбнулся. — Просто почему-то не подумал… А первый уровень — это с одним срезнем… я прав?

Руна молча кивнула и принялась медленно плести водное плетение.

Возле её рук образовалась туманная сфера, но в отличие от той, что она сотворила во время ритуала, и той, которую буквально час назад расплела, перед тем как отправиться на охоту, эта была одного цвета, да и тот виднелся еле-еле, теряясь в дымных струях.

— Готов? — спросила Руна, и я судорожно помотал головой. Какой там готов. Засмотрелся и напрочь забыл открыть магический узел для приёма. Торопливо вошёл в нужное состояние, выставил перед собой руки с задранными вверх кистями, кивнул. Шар тут же завибрировал, двинулся ко мне, но в паре миллиметров от ладоней замер, и из него в них хлынули две тонкие струйки. Тело обдало жаром, закололо внутри, я потянул в себя воздух…

…В принципе, не особенно напрягающие ощущения. Это в первый раз испытываешь жуткую боль, а потом ничего, терпимо. Когда Альтор дал мне на изучение «искру», я даже потерял сознание, втянув в магический узел своё первое плетение. Да иначе и быть не могло. Едва две десятицы минуло, как я впервые слился с магическим полем и начал развивать узел. Альтор отговаривал меня полдня как мог, но я был настойчив, и в конце концов, вымолил дать мне какое-нибудь плетение.

— Ант, ты что, сошёл с ума? Твой узел ещё совсем не развит. Совсем. Понимаешь? Если я дам тебе для изучения какое-нибудь плетение — это может убить тебя. Начинающие обучаться магии изучают первое заклинание не раньше чем через четыре тридницы после слияния с полем. Ты понимаешь? Две десницы! — Альтор в тот день нервно теребил бородку, восклицая подобные фразы. — Этого очень мало Ант, пойми. Я не могу позволить, чтобы ты рисковал. Я твой учитель.

— Ну, пожалуйста. Мне это очень нужно.

Эти два простых предложения я, с пугающей для Альтора периодичностью, повторял с обеда до самого вечера в сто семьдесят восьмой день своего пребывания здесь, и он сдался.

Тогда я ещё считал дни…

Узел поглотил «ледяные срезни», зафиксировал плетение, и тут же потерял к нему всякий интерес. Для того чтобы он занялся его изучением, тоже нужно входить в определённое состояние, как и с закачкой магической энергии.

…Очнувшись после втягивания «искры», я попытался сразу же использовать своё первое заклинание, но узел никак не прореагировал. Я хотя и знал, что втянуть — ещё не значит изучить, Альтор объяснил, но мне вдруг подумалось, а что если я из другого мира, то и с магией у меня будет по-другому? Но чуда, увы, не произошло. Следующие два дня я потратил на усиленное изучение «искры», сказавшись больным. Вирон всё же в таких случаях давал послабление и на работу не отсылал. Раб стоил денег, и лучше позволить ему пару дней отлежаться, чем тратить пятьдесят-шестьдесят золотых на нового, если больной вдруг сдохнет на плантации. Оставшись в сарае в полном одиночестве, я только и делал, что изучал «искру», и время от времени подпитывался от поля. А уже через пару дней смог впервые использовать магию. Сказать откровенно, восторгу моему не было предела, когда из ладони вырвалась тонкая красноватая струйка и метнулась в сторону кучи соломы. Хорошо управлять «искрой» я ещё не мог, потому она выбрала путь сама и естественно метнулась к тому, что вспыхнет легче. Я едва успел затушить быстро разгорающееся пламя, чувствуя, как сильно колотится сердце. И от страха, что сарай сгорит к чревловой бабушке, и оттого, что я теперь — маг! Громко сказано для того, кто в первый раз что-то там смагичил, но в тот момент я ощущал себя чуть ли не богом…

— Ну что, принял узел? — спросила Руна, и я кивнул.

— Тогда, перейдём к тренировке, — продолжила она и на её лбу морщинки стали заметнее. — Так. У тебя, значит, «молния» из боевых и «щиты» трёх ветвей.

— Ещё из боевых «оглушение», а из защиты «общий щит», — добавил я, но бабуля только хмыкнула.

— «Оглушением» будешь с карбулками воевать, глядишь и победишь. А «общий щит» потом засунешь им в задницу, если, конечно, справишься с ними. Так, — повторила она задумчиво. — Что ты можешь сделать одновременно?

— Ну, «щит» поставить и «молнию» метнуть. Правда не одновременно, а одно плетение за другим, — проговорил я уже без особого вдохновения. Тирада про карбулков меня сильно огорчила. Хотя, чего я хотел? Из меня пока маг никакой. Странно, когда только одну «искру» знал, считал себя чуть ли ни стихийным архмагистром, а как побольше плетений изучил, так пришло понимание, что до нормальных результатов мне ещё ползти и ползти, как червяку к вершине Эвереста.

— А пару «щитов» одновременно не пробовал ставить? — спросила Руна.

— Они же между собой сплетутся.

— А ты не давай им.

— Для этого нужно много энергии дополнительной тратить, а у меня узел очень слабый…

— И чего ж ты его не развиваешь? — холодно бросила Руна, перебив моё мямленье.

— Ну, мне некогда было. Я айкас собирал целыми…

— Я имею ввиду теперь, — Руна недовольно покрутила головой. — Сколько ты уже дней в бегах?

— Ну… — я задумался, пытаясь сосчитать.

— И за эти дни, — продолжила бабуля, не дожидаясь ответа, — Ты, как я поняла, ни разу не занимался узлом.

Её голос с каждой фразой становился всё холоднее и холоднее, и я вдруг догадался, что сейчас меня начнут «гонять». Причём, не по-детски.

Так оно и случилось.

Следующие три часа были посвящены бешеным тренировкам. Сначала попытался пару раз поставить одновременно два «щита» под присмотром Руны, которая утешила, что если плетения начнут взаимодействовать, то она обезвредит побочные эффекты. Однако всё равно было страшно. Да и в том, что побочные эффекты будут непременно, почему-то не сомневался. Именно так и произошло. В первый раз меня даже назад откинуло, и я со всего маху рухнул на спину. Основная часть энергии, слава Номану, выплеснулась в сторону, и меня лишь слегка задело. Но когда поднимался, волосы на голове шевелились весьма интенсивно. И причина не только в неожиданном ударе, а ещё в том, что Руна ничего и ни черта не успела обезвредить. Или она это специально?

Во второй раз сам попытался обуздать начавшие разрушаться при взаимодействии друг с другой огненный и водный «щиты». Выглядело это со стороны, наверное, смешно, но мне было не до смеха. Я отчаянно замахал руками, пытаясь уцепиться за края заметавшихся «щитов», чтобы отпихнуть один из них подальше. Какой именно было без разницы, любой, который ухвачу первым, главное, подальше. И к удивлению, у меня это получилось. Огненный был откинут вправо изо всех моих магических силёнок, а «плавно» разрушившийся водный обдал холодной волной. Однако, это было намного лучше, чем удар в грудь неконтролируемой энергией.

— Хорошо, хорошо, — спокойно похвалила Руна, даже не поведя пальцем, чтобы прийти на помощь. — Главное, начать. Что, ещё разок?

— Узел пустой почти, — задыхаясь, пролепетал я и вытер со лба крупные капли пота.

— Тогда восстанавливайся, — сухо проговорила мой новый «тренер» и спокойно двинулась к кусту с оранжевыми ягодами. Пока восстанавливался, она успела обнести всю правую сторону кустарника. На лице скользнула усмешка над самим собой. Два года здесь, а только узнал, что ягоды съедобны. По крайней мере, оранжевые.

— Готов? — бросила Руна, увидев, что я поднялся из позы лотоса и «прохлаждаюсь».

— Угу.

— Тогда повторим.

— А может…

— Тогда повторим, — монотонным голосом перебила Руна, беря из ладони, где покоилась целая горсть ягод, оранжевый шарик и кидая его в рот.

Делать было нечего. Я снова сплёл два «щита» подряд и попытался их удержать на минимальном расстоянии друг от друга. В этот раз получилось это проделать в течение секунд двадцати, после чего они, гады, всё-таки сблизились и началась цепная реакция разрушения. Но я тут же снова откинул один из «щитов» подальше и каким-то образом сумел направить «внештатно» выплеснувшуюся энергию в землю.

— Ну вот, — довольно проговорила Руна, продолжая с видом сытого удава медленно жевать ягодки. — Ладно. Со «щитами» пока закончим. Давай попробуем «молнию» и «щит» одновременно…

Потом было восстановление, потом снова «молния» с «щитом» одновременно. Хорошо ещё, что «щит» нужно было использовать из той же ветви, а то и не знаю, чем бы закончилось переплетение боевого заклинания и защитного из разных стихий. Потом мы ещё немного, всего полтора часа, побились на толстых ветках, которые я же и наломал в количестве аж шести штук. А это тоже затрата сил.

В общем, через три часа я просто упал на землю, и уткнувшись носом в пахнущую свежестью траву, выдохнул из последних сил — Всё, не могу больше.

И слава Номану, что Руне это заявление показалось правдоподобным.

Глава двадцать четвёртая

Ольджурия, Южный Доргон, Алькорд

— Так говоришь, у неё было видение? С чего бы?

— Я думаю из-за амулета, Агри, — голос Вистуса был всё ещё взволнован, хотя с момента случившегося с Литой «приступа», прошло уже минут двадцать. — Мы с Локсом, — карлик кивнул на здоровяка, стоявшего чуть поодаль. — Видели вокруг амулета свечение.

— Да-а-а, — протянул высокий, крепкий мужчина лет сорока и задумчиво побарабанил по спинке кровати пальцами. — Час от часу не легче.

— И теперь у неё сильный жар, — добавил карлик с сочувствием в своём «детском» голоске.

Мужчина протянул руку к девушке, попробовал лоб, нахмурился. Потом руку отвёл и с тревогой посмотрел на уродца.

— Нужно позвать Ратруна. Вдруг девчонка отбросит копыта? А нам другой такой «оконницы» не найти. Литка же в любую щель пролезть может.

— Мне сбегать? — тут же предложил карлик, но Агри покачал головой и перевёл взгляд на здоровяка.

— Локс, сходи.

Здоровяк кивнул, и развернувшись, вышел из комнатки. Агри проводил его ничего не выражающим взглядом, подождал пока хлопнет входная дверь, и только после этого обернулся к уродцу.

— Локсу пока знать не нужно, а тебе скажу. У нас, по всей видимости, очень большие проблемы.

— Для меня всё в этом мире большое, — Вистус хотел было хихикнуть, но у него не получилось. Он вдруг увидел, что в глазах главаря их шайки растерянность. Самая настоящая, которой он никогда в этих обрамлённых густыми бровями глазах не видел. — Что, настолько большие? — только и смог выдохнуть он, тяжело проглотив слюну.

— Пошли на кухню, — сухо сказал Агри, и сам первый вышел из комнатки.

Вистус засеменил следом, нервно покусывая ноготь большого пальца. Привычка оставшаяся ещё с детства, которую он никак не мог побороть. Да и не пытался, в общем-то.

Агри уселся за стол, облокотился, подождал, пока карлик вскарабкается на скамью. Для него это было не самым простым занятием. Наконец, карлик устроился, смешно поелозив маленьким телом, и уставился на главаря.

— Ты же помнишь, куда я сегодня пошёл?

— К Меридо? — спросил карлик, хотя ответ знал. Меридо их человек у лурда. Варщик. Через него они платят лурду налог со своих делишек, негласная статья расходов. Все шайки поступают точно так же, чтобы иметь возможность «работать».

Агри кивнул, глянул на остатки яичницы в сковороде.

— У нас есть выпить? — вдруг спросил он, переведя взгляд на карлика.

Тот кивнул, хотел было спрыгнуть со скамьи и принести, но Агри остановил его.

— Я сам. Скажи где?

— В шкафу. Вон том, справа, — карлик ткнул коротким пальчиком в дальний угол кухни. — В самом низу два кувшина с хорским.

Агри поднялся, сходил за вином. Вистус терпеливо ждал, снова взявшись грызть ноготь. Казалось пока главарь сходил туда-сюда, потом налил, потом медленно выцедил пойло — прошёл целый час. Он успел полностью обгрызть ноготь на правом большом и перешёл на левый.

— Его убили, — наконец, выдал Агри, поставив пустую кружку на столешницу. — Раскромсали башку топором, как полено. На две части.

— Как? — выдохнул карлик и его голос дрогнул.

— Да вот так, — Агри взял кувшин и наполнил кружку по новой. — Кто-то убил нашего человека у лурда. Не соображу только — зачем? Вчерашнее нападение гвардейцев я посчитал недоразумением, но теперь понимаю, что дело наше тухлое.

Он поднял кружку, отхлебнул пару глотков, поставил. И вдруг, стиснув зубы, ударил кулаком по столешнице. Вистус от неожиданности вздрогнул, нервно потянул в себя воздух.

— Чревл! — лицо Агри перекривилось в ужасной гримасе. — Ненавижу это сраных аристократов. Темнят. Всегда темнят. Мы для них никто. Вот скажи мне Вистус, какая шлея им под хвост попала, что они решили нас убрать?

Карлик едва сдержался, чтоб не отвести глаз. Слишком тяжёлым был взгляд у их главаря, когда он злился. Смотреть страшно, всё внутри холодеет.

— Это как-то связано с самим лурдом, — проговорил он торопливо. — Лита так сказала, во время «приступа». Она сказала, что лурд имеет какое-то отношение к Тьме. И эти… как их… — Вистус почесал висок. — Ну, которых мы обворовали на прошлой десятице.

— Сат’Чиры? — тут же спросил Агри.

— Да-да, они. Мы у них взяли какой-то сосуд. А в нём чёрная кровь адгрона.

— Адгрона? — переспросил Агри и тряхнул головой. — Подожди, какого к чревлу адгрона? Зачем нашим аристократом кровь этой твари?

— Я не знаю, — простодушно ответил карлик и пожал плечами. — Но уж точно не для доброго дела.

— Это да, — согласился главарь и снова припал к кружке.

— А ещё она сказала, что все шайки Алькорда пойдут против нас, наплевав на уговор о мире.

Агри отнял кружку от губ и криво усмехнулся.

— Ну, это уж, вряд ли. Ни Юрим, ни Сквок не нарушат воровской кодекс. Это станет им боком. Гильдия такого не прощает.

— Но Лита сказала…

— Послушай, Вистик, — вдруг зло перебил Агри. — У нас проблем по самую макушку, а ты ещё впихиваешь мне в башку какую-то чушь. С чего ты взял, что у Литки было видение? Может, она заболела чем, и это только больной бред, а? Ты мастер по видениям?

— Нет, но…

— Заткнись, без тебя тошно.

Взгляд главаря был далеко не ласков, и в любой другой момент Вистус бы смолчал. Но сейчас он чувствовал, что Агри не прав, не веря словам девчонки. Не могло это быть больным бредом — шипящий голос, вроде и Литкин, а вроде и не её, пульсирующее сияние вокруг амулета. Нет, это не больной бред, это видение.

— Агри, ты конечно главарь и твоё слово крайнее, но послушай старого, много повидавшего в этой жизни карлика. У Литки было видение, я в этом уверен. Этот амулет в виде птицы, который девчонка себе оставила… помнишь, когда мы обнесли лавку руанца? Того, что торгует приправами.

— Ну, — буркнул Агри, грозно глядя на уродца, который не внял его последним словам.

— Литка нашла этот амулет на дне сундука, под тряпьём. И себе оставила. Она просила не говорить тебе, хотя, ты и сам бы заметил однажды. Но…

— Быстрей рожай, — тяжело проговорил Агри. — Не ходи вокруг да около.

— Хорошо, — карлик кивнул. — Такой амулет я видел однажды на шее тафии.

— Что ещё за тафия?

— Жрица-прорицательница бога Альвона у Вальтийцев. Птица — это мудрая стига, ночная хищница.

— Брешешь, старый урод. Брешешь ты всё про Вальтию. Не был ты там, говнюк!

Агри был уже слегка пьян, а в таком состоянии он был непредсказуем. И кулаки в ход пустить мог, если что не по его. Поэтому Вистус внутренне напрягся, ожидая взрыва гнева у главаря, но тот вдруг задумался, потом провёл широкой ладонью по лицу, и вздохнул тяжело.

— Ладно, Вистик, извини, — проговорил он вдруг на удивление беззлобно. — Сейчас не время рвать глотку и махать кулаками. У нас большие проблемы.

— А ещё она сказала, что к нам примкнёт какой-то маг, — торопливо продолжил карлик. — Она видела, как он сражается на нашей стороне.

— Какой маг? — Агри удивлённо уставился на него с застывшей у самого рта кружкой. — Зачем к нам примыкать магу?

Карлик выпятил нижнюю губу, развёл ручонки.

— Маг, маг, маг, — Агри прицокнул губами и нахмурил лоб. — А кто из магов Алькорда мог бы к нам примкнуть? Тарото? Свидольт? Но зачем им?

— Она сказала — он придёт сюда. Получается, он не из Алькорда.

— Бред, — Агри вновь мотнул головой. — Кровь адгрона, Сат’Чиры, маг, который придёт. Где Литка набралась этой чуши? Пошли, разбудим её, — вдруг выдохнул он, грузно поднимаясь из-за стола.

— Но… она же спит.

— И что? Надо точно узнать, что она видела. Может, она обо всём этом прочла в какой-нибудь книжонке.

— Откуда же у неё могла взяться книга?

— Да вот так, как и амулет, приханырила за пазуху, да и читала втихую. Дура. Что в этих книгах хорошего может быть? Только чушь полная от которой мозги набекрень сворачиваются.

Агри уверенно зашагал в комнатку, а Вистус, спрыгнув со скамьи, послушно засеменил вслед за ним. Ох, и не стоило бы будить девчонку, намучилась же с этим видением. Но перечить главарю дважды за день он не решился. Тем более что тот уже был пьян.

Ничего больше сверх того, что сказала раньше, Лита не вспомнила. Она смотрела замутнённым взором на разбудивших её, и единственным желанием у неё было — снова уснуть. Закрыть глаза и провалиться в пустоту, которая даёт телу и мыслям отдых. Но Агри был неумолим. Расспрашивал и расспрашивал, встряхивая время от времени за плечо, когда глаза невольно закрывались.

— Читала? Вспомни, может, ты читала об этом? Ты книги не находила у богатеев? А этот амулет?..

Агри потянулся к изящной птичьей фигурке, но едва его пальцы коснулись её, как он их резко отдёрнул, шумно втянув воздух сквозь сжатые зубы.

— Чревл! Горячий.

— Я же тебе говорил, — тут же вставил своё слово карлик. — Мне тоже пальцы обожгло.

— А почему он её не обжигает? — удивлённо спросил главарь, потирая подушечками пальцев об куртку.

— Не знаю. Возможно, этот амулет как-то подстроился под неё. Или она под амулет.

— Чревлова магия! — ругнулся Агри, поднимаясь с корточек, и уже не решаясь встряхивать Литу за плечо, хотя, та снова закрыла глаза. — Ладно, пусть спит. Лекарь осмотрит, подлечит, потом уже и расспросим. Пошли, уродец, выпьем на пару. К чревлу всю эту чушь. Голова от неё раскалывается.

Глава двадцать пятая

Следующие шесть дней прошли в том же режиме. Переход риг на тридцать — тридцать пять, трапеза и тренировки. До кровавых мальчиков в глазах, до тошноты, до седьмого пота. Опять седьмого?

К концу третьего дня у меня получилось использовать «срезни». Ну, ещё бы. Каждый день по два раза я переводил узел в режим «изучения», с утра, сразу после пробуждения, и перед сном. Разбирался в плетении, «прощупывал» его, пробовал потихоньку собирать, и спустя шесть таких уроков «срезни» первого круга были готовы к эксплуатации. Это обрадовало. Некоторые заклинания могли и вовсе не изучиться, по крайней мере, именно так произошло с «огненной стрелой», которую мне давал Альтор. Остальные же проходили путь обработки и подготовки к использованию гораздо дольше. На «молнию» первого круга ушли две десятицы, на ту же «искру» три. В последнем случае сказалось, что она была моим первым заклинанием.

Впрочем, причина столь быстрого изучения «срезней» не особо удивляла. Помимо утренних и вечерних занятий с этим плетением, я один раз в день, после обеда, занимался развитием узла. Входил в состояние схожее с тем, когда подпитываешься от поля. Единственное отличие — нет шума. Абсолютная тишина вокруг, и только ощущения. В районе солнечного сплетения появляется тёплый шар, начинает вращаться, вибрировать — это и есть узел. И ты принимаешься терзать его неполной сборкой заклинаний, одно за другим, без пауз, оставляя эти куски внутри. И терзаешь так, пока хватает энергии. Я использую для этих целей «молнию» первого круга. Сцепка у боевых заклинаний самая непрочная, способствующая быстрой активации и приведению в боевую готовность в минимальные сроки. В случае не использования, они разрушаются сами в течение нескольких секунд. Плету только начало, тут же останавливаюсь, и начинаю плести следующее, потом третье, четвёртое, пятое. Если ограничиваться начальными кусочками плетений, то хватает на пятьдесят-шестьдесят раз. Я ещё продолжаю плести, а первые уже начинают разрушаться. Напряжение в узле достигает такой силы, что жар в «дыхалке» невыносим. Словно там пылает открытый огонь, или мне в то место поместили раскалённый кусок железа. Да и вокруг тела жарит не хуже. Рассеивающаяся энергия неумолимо нагревает воздух на расстоянии вытянутой руки от меня. Но не бывает апгрейда без боли.

Именно в этот высший миг напряжения, узел сам начинает понимать, что его ресурсы малы для таких нагрузок. Он принимается судорожно хватать энергию остающуюся от разрушений, но не для того, чтобы сохранить, а чтобы «надстроить» из неё дополнительные «кластеры». Ухватить получается лишь крохи — энергия рассеивается стремительно, но в момент, когда идёт непрерывное разрушение одного куска заклинаний за другим — есть откуда «урвать». Когда начинает разрушаться примерно сороковой кусок плетения, я спешно, почти рывком, выхожу из этого состояния. Ещё чуть-чуть, и у меня случится тепловой удар. Рассеивающаяся энергия ощутимо бьёт по организму. Сердце почти выпрыгивает из горла, всё тело мокрое от пота. В такой момент понимаешь, почему так мало хороших магов, не говоря уже о армагистрах и архмагистрах…

За шесть дней мы успеваем посетить семь придорожных таверн, проходим четыре деревни, навестив в предпоследней местную торговую лавочку. Покупаем продукты и соль — от одного шашлыка из карбулков уже начинает воротить, поэтому берём хлеб, сыр, колбасу, овощи, три вида приправ разной остроты, и пополняем запасы кваса. Ещё в самой первой встреченной таверне, расположенной прямо вплотную к тракту, мы купили дюжину литров этого освежающего напитка. Только не в кувшинах, а в местном аналоге бурдюка из выделанной шкуры кроги. Тащил этот бурдюк я, кое-как запихав его в рюкзак. В общем, к тренировкам можно было смело приписывать и сами переходы, которые выматывали не намного меньше.

Бурдюка в таком режиме хватало на пару суток, ибо пил я, как загнанная лошадь дорвавшаяся до водопоя.

Вечер шестого дня застал нас возле очередной таверны. Здесь мы и решили переночевать. Благо, денег после проведения ритуала было предостаточно, а спать под открытым небом иногда сильно надоедает. Хочется хоть одну ночь провести в четырёх стенах, на мягких подушках, и чтоб ничего не трещало, ни верещало и не шастало вокруг с бесстыдной назойливостью.

Название таверны не отличалось оригинальностью. Это был уже четвёртый «Приют путника», встреченный нами. Добротная, недавно возведённая постройка из брёвен с задним двором из которого не двусмысленно воняло. У каждой придорожной таверны есть подворье, где выращивают живность. Зачем закупать мясо в соседних деревнях, если можно вырастить самому? Двойная выгода.

Мы вошли внутрь. Ноздри приятно защекотал запах свежего сруба, лёгкий аромат жареного мяса, кисловатый дух вина. А вот глаза чуть подвели. После солнечного дня они не сразу разглядели всё, но зато до ушей донеслись звуки бурного гуляния в одном из углов. Руна взглянула туда мимолётом, нахмурилась, и зашагала к стойке.

— Чего изволите? — спросил полноватый лысеющий ольджурец лет сорока, выпрыгнув из-под стойки, как чёрт из табакерки. В пальцах правой руки он бережно сжимал кирам. Наверное, за ним и наклонялся.

— Жаркое из кроги, верлонский соус, редь варёную, — принялась перечислять Руна, а трактирщик закивал, как индюк, после каждого названия. — Салат овощной, хлеб, и… — бабуля на секунду запнулась, а потом немного стыдливо добавила. — Две кружки хорского.

Хорского? Я хмыкнул. Чего это она решила расслабиться?

Трактирщик тут же засуетился, указав перед этим на столик в середине зала. Мы уселись, сняв рюкзаки и засунув их под стол. Огляделись с интересом. Если бы не разгулявшиеся в углу пятеро мужчин, то обстановка здесь была довольно уютная и спокойная. Облокотившись на столешницу, я стал незаметно разглядывать загулявших. Руна заметив, довольно закивала.

— Молодец, — тихо выдохнула она, чуть подавшись вперёд. — Всегда нужно изучать обстановку. Подметил некоторую странность?

Я кивнул. Конечно, подметил. Гуляющие были простолюдинами, это если судить по первому взгляду, а вот уже второй взгляд вызывал сомнения. Нет, четверо из них действительно были простачками-сельчанами, а вот пятый…

Такая же, как у остальных куртка, такая же причёска — под горшок, бородка один в один с остальными, но… В каждой схожести было одновременно и отличие. Куртка новая — а у остальных потёртые едва ли не до дыр, волосы не засаленные, а словно даже припудренные, бородка… бородка аккуратная до неприличия для простого сельчанина.

Трактирщик самолично притащил заказанное, похвалил короткими, в одно предложение, аннотациями каждое блюдо, и учтиво удалился. Мы подняли кружки, чокнулись не сильно и утолили жажду. Потом принялись за аппетитное на вид жаркое, поливая мясо верлонским соусом. Похож этот соус был на земной майонез, причём, не дешёвый. Впрочем, это у нас он был бы не дешёвым, а здесь всё делается из натуральных продуктов и ни о какой химии речи даже не идёт.

Хорское приятно растеклось по телу, пролезло в мозг и слегка одурманило. Настроение тут же поднялось и боль в теле, моя неотступная спутница вот уже на протяжении шести дней, почти перестала ощущаться. Эх, жизнь хороша!

Чередуя мясо с салатом, я продолжал поглядывать в угол. Было и ещё одно отличие в пятом гуляющем. Вёл он себя совсем не как его собутыльники простолюдины. Те гуляли шумно, кричали, размахивали руками, а он был на их фоне похож на каменную статую. Лишь изредка что-то поддакивал, кивал дружкам и сдержанно улыбался.

Мы снова приложились к вину. А что? Дорожную пыль нам сегодня больше не топтать, и принять перед сном, чтобы спалось крепче, можно себе позволить.

Край глаза приметил движение справа. Я отвёл кружку от губ и повернул голову. Банальная ситуация для всех дешёвых забегаловок — двое изрядно подпитых тел направлялись к нам. Один из них был хмур, но не от злости, а скорее от перебора с алкоголем, второй наоборот улыбался во все свои… ну, примерно, зубов двадцать.

— Уважаемые, — бодро прокричал улыбчивый, подойдя к нашему столику. — Не откажитесь разделить с нами радость. Ик. Вон тот славный парниша, — он указал рукой на странного мужчину, которого я уже мысленно нарёк «пятым». — Отмечает свои, ик, именины. Выпейте за его здоровье.

— Вряд ли, — Руна холодно посмотрела на подошедшего. — И когда дойдёшь обратно до своего столика, передай парнише, чтоб он вас заткнул. Галдите, как бешеные кроги.

— А? — не понял улыбчивый. Секунд на пять его заклинило, потом улыбка медленно сползла с губ, а моя правая машинально потянулась к рукояти. Лёгкое опьянение тут же как рукой сняло.

— Обижаешь, мать, — зло прошипел второй подошедший, вперившись пьяными глазками в Руну. — Мы к тебе по-хорошему.

— Вот и ступайте отсюда по-хорошему, — сухо ответила бабуля.

— Ну, ты, мать, — дёрнул головой улыбчивый. — Ты это… того. Не бузи. Чай не у себя дома. На, выпей…

Он резко вытянул руку, в которой была кружка, и тут же отлетел в сторону. Вскочившая бабуля пробила молниеносный хук. Улыбчивый грохнулся на пол метрах в двух от столика, кружка же пролетела гораздо дальше. Она громко ударилась в стену, залив её вином и уже пустая, затарахтела по полу.

— Ты… — выкрикнул второй и бросился на бабулю, но получил удар «кулаком» и с размаху бухнулся на спину. Зашипел, задыхаясь от сильного удара, а бабуля добила его ещё одним «кулаком» прямо в лоб.

— Эй!

Я подскочил, бросил взгляд в угол, одновременно вытягивая меч. «Пятый» уже поднялся и вышел из-за стола. Моя рука замерла на полпути, ладонь разжалась и меч, прошипев, вернулся на место. Странный мужчина был достаточно высок, худоват для воина, но в движениях чувствовалась уверенность. А вот холодного оружия у него не было.

— Эй, — повторил он, сделав два шага вперёд. — Не стоит обижать моих друзей.

— Тогда убери их с глаз долой, — холодно проговорила в ответ Руна. — Им не помешало бы проспаться.

— Хм, — на губах мужчины появилась кривая ухмылка. — Порядок?

— Что? Тебе бы тоже не мешало про…

«Пятый» вдруг в одно мгновение сплёл какое-то заклинание и метнул в бабулю. Но та не стала применять «щит». Она вдруг изменила «образ». На её месте возник высокий, широкоплечий мужик лет сорока, со сбитыми мышцами и грозным неприятным лицом. Его правую щёку украшала бледно-розовая змейка шрама, доходящая почти до глаза. Как я понял, Руна решила напугать противника, создав новую иллюзию. Но «пятого» это превращение нисколько не впечатлило. Он уже плёл новое заклинание. Перед его руками, параллельно полу, появился серебристый правильный октаэдр, закрутился, как рулетка, и Руна, а точнее мужик со шрамом, тут же рванулась ко мне и увлекла за собой на пол. Больно ударившись локтём, я вывернул голову. Руна снова приняла привычный вид, а над нами словно рой пчёл с шумом пронеслось с десяток серебряных шаров, размером с бильярдные.

Чревл! Вот она в чём разгадка его странности. Этот гад неплохой маг. И что он делает в компании простолюдинов?

Не поднимаясь, Руна сплела «срезни», и метнула в «пятого». Те не успели пролететь ещё и половины пути, как вокруг нас «мыльной» плёнкой уже подрагивала сфера «щита». Вот только цветом он был явно не стихийный.

Порядок? — впился в мозг последний вопрос «пятого». Твою сурдетскую мать! Этот «парниша» — маг Порядка! А спросил он про иллюзию Руны, которая из этой ветви. И главное, определил на раз.

«Пятый» без особого труда отбил два «срезня». Это на какую-то долю секунды отвлекло его от заклинания, но, сказать честно, сильно не помогло. Что делать — я так и не понял. Выходить из-под «щита» явно не стоило, а моих навыков на такого мага не достаточно. Отвлекать…

Нужно хотя бы его отвлекать, мешать ему. Я сплёл «молнию» первого круга, метнул, тут же начал плести вторую, Руна снова ударила «срезнями». А маг Порядка уже атаковал новым заклинанием, отбивая наши плетения мимоходом. Даже, гад, не смотрел на них.

От его рук к потолку взметнулось серебряное облачко, зависло над нами, растянулось тонким блином, сухо щёлкнуло и рассыпалось на туеву хучу частей, похожих на наконечники копий. Они метеоритным потоком ринулись вниз, шипя, как змеи, а верхняя часть окутывающего нас «щита» вдруг из прозрачной стала чёрной. Я увидел над собой сотни частичек, заметавшихся в броуновском движении. Серебряные наконечники втыкались в «щит», но их тут же облепляло не менее двадцати частичек, которые вгрызались в них, словно черви в мякоть яблок. Чёрт! Зрелище заворожило и немного успокоило. Защита работала превосходно.

Но радость была преждевременной. Несколько наконечников всё-таки проскочили. Застучали, вбиваясь в пол гвоздями. Я дёрнулся в сторону, чтобы выйти из-под «артобстрела», но один всё же воткнулся мне в бедро. Взвыв от боли, потянулся к ране, схватил впившуюся в меня хрень и рывком выдернул. Но тут же отбросил подальше. Обжигало. Не сильно, но дольше трёх секунд не продержишь. Проследил взглядом отброшенную штуковину. Чёткий сильно удлинённый восьмигранный конус, а точнее — пирамидка. Не ветвь Порядка, а какая-то геометрия.

В это время улыбчивый пришёл в себя и зачем-то пополз в нашу сторону. Я врезал ему не раненой ногой по лицу, он схватился за нос, застонал, и развернувшись, стал отползать к стойке, безо всякого почтения перебравшись через своего товарища. Тот всё ещё находился в нокауте, потому никакого недовольства не выразил. Остальные двое собутыльников мага затерялись где-то в полумраке угла, даже по пьяни сообразив — влазить в эту заварушку простым сельским парням не стоит.

Маг принялся плести ещё одно заклинание, и снова новое. Такое ощущение, что он пытался поразить нас обширностью своих магических умений. Судорожно прижав рану левой ладонью, я метнул «молнией», но «пятый» как и предполагалось, играючи отбил её. А чего ещё было ожидать? Если он так владеет Порядком, то стихии у него просто обязаны быть на высоте.

Пока я задумался что делать дальше, глядя на причудливую фигуру, появляющуюся у рук мага, Руна перекатившись по полу, покинула пределы «щита». Вскочила на ноги, и вдруг что-то сорвав с груди, выставила вперёд руку. Вокруг кисти тут же появилась сфера, структурой и цветом похожая на поставленный ею «щит». Чёрная, с теми же мечущимися частичками. Хаос, дошло до меня. Хаос против Порядка.

Но к удивлению ничего из этой сферы в виде клинков не появилось, и метать её она явно не собиралась, но зато от стены за спиной «пятого» отделились две тени и хищно ринулись на него. Из угла раздался вскрик. Один из собутыльников решил предупредить именинника. Маг обернулся, едва успел отбиться какой-то голубоватой вспышкой от первой тени, и ввязался в рукопашную со второй. А Руна уже засунула то, что было в руке в карман, и готовила «срезни». Теперь это были те самые, четвёртого круга. Переливающаяся фиолетовым, синим, голубым и зелёным цветами сфера закрутилась, разделилась на шесть частей…

Четыре диска с мощным стуком воткнулись в брёвна стены за спиной борющегося с тенью мага. Пятый отрезал ему левое предплечье, а шестой наполовину вошёл между лопаток. Маг замер на пару секунд, стал медленно оборачиваться, при этом заваливаясь на бок. Но посмотреть на нас он так и не успел. Рухнул на пол, засучив оставшейся рукой, словно пытался зацепиться за воздух. Тени тут же отступили к стене и растворились в полумраке. И в это время, вскочив на ноги, к двери рванул улыбчивый. Я собрал все силы и рявкнул, как можно страшнее.

— Лежать!

Мужик послушно повалился, а я вытащил меч, и опираясь на него, медленно поднялся. В бедре калёным железом жгла боль.

— Встань и к стене, — слабо выдохнул я. К горлу комом подступила тошнота, в глазах залетали чёрные мушки. Я, осторожно склонившись, потрогал штанину в районе раны. Та была насквозь пропитана кровью.

— Эй, там, в углу. Выйти из сумрака, — хмыкнув, тяжело проговорил я, и вдруг стало немного страшновато. Что если в ответ на мою хохму из мрака появятся тени? Они хоть и на нашей стороне выступили, но видеть их снова желания не было. Какие-то они… как будто пустота. Да. Как будто это не что-то пришедшее в этот мир, а прореха в нём. Верезали в материи силуэты в форме гуманоида…

Сделав два шага, я бухнулся на ближайший стул. За спиной раздался треск рвущейся ткани. Невольно обернулся, отрывая взгляд от мужиков. Руна со злым лицом раздирала на маге одежду.

— Так и знала! — вскрикнула она спустя секунду. — Посмотри!

— У меня в бедре рана.

Бабуля ударила ногой по начавшему таять срезню, раздался хруст и тот рассыпался на несколько осколков. Потом перевернула мага, схватила его под мышки и волоком подтащила ко мне.

— Вот, — тяжело выдохнула она, бросив его и ткнув пальцем в оголённое плечо. — Видишь? Чревл!

Я посмотрел, нахмурил лоб. Честно говоря, ничего непонятно. Татуировка. Два стоптанных сапога и под ними надпись на ольджурском — «Путь вечен».

— Странствующий? — вдруг озарило меня и спину тронул холодок. В общем-то, это было не очень хорошо. Прибить члена клана, какого бы ни было, означало нажить кучу врагов. Мне ещё этого не хватало.

— Он самый, — Руна бросила взгляд на жмущихся к стене мужичков. — Эй, пьянь, сюда идите!

Мужички дёрнулись, но остались на месте, нервно подталкивая друг друга в спины.

— Ты, — она ткнула пальцем в одного из них. — Ты иди.

Выбранный мужик разом поник и понуро двинулся к нам.

— Плечо покажи! — рявкнула Руна, но я тут же влез.

— Да они, вряд ли. Если бы…

— А кто их знает? — перебила бабуля. — Вдруг они хотели его смерти? — она кивнула на тело. — Внутриклановые интриги. А теперь на дураков косят.

— В этом случае, они бы напали, этот ведь уже дохлый, а значит… — попытался возразить я, но продолжать не стал. Мужик всё равно уже скинул засаленную худую куртёнку и услужливо наклонился, демонстрируя плечи.

— Мы не с ним. Не с ним, — залепетал он при этом. — Он чужой. Мы не знаем его. Пришёл к нам в селение, говорит — погулять хотите? Ну, а кто ж не хотит. Вот мы и пошли. Он Трайгором назвался. Сказал — именины у него.

— Ладно, — смягчилась бабуля. — Возвращайся к стене и так там и стой. Вместе с остальными. И чтоб ни одного движения!

Мужичок засеменил на полусогнутых обратно, накидывая на ходу куртку, но Руна его вновь окрикнула.

— Что? — подобострастно спросил мужик, остановившись и торопливо развернувшись.

— Куртку кинь.

— Лучше с него, — я кивнул на мага. — У него одежда новая.

— Ладно, к стене давай.

Затурканный мужичок зашевелился не сразу. Выждал секунды три, вдруг решение опять поменяется, и только не дождавшись новых указаний, облегчённо заторопился к дружкам.

Оторвав полностью, и без того уже изорванный правый рукав, Руна с силой перевязала бедро сантиметров на десять выше раны.

— Вот и переночевали по-человечески, — с усмешкой проговорила она, завязав второй узел.

— Ну, хоть поесть по-человечески успели. За столом, — мрачно пошутил я. — А трактирщик где?

Руна тут же поднялась и направилась к стойке. Заглянула за неё, стукнула ладонью по тёмному мореному дереву крышки.

— Сбежал! Та-ак. Думаю, нужно уходить.

— А нога?

Руна приблизилась быстрым шагом, сплела маленький блестящий шарик и натуральным образом шмякнула этим шариком по ране. Я вскрикнул от обжигающего холода, задышал сквозь стиснутые зубы раза в четыре быстрее обычного.

— Пока так, — Руна заглянула мне в глаза. — Нормально? Идти сможешь?

— Попробую сейчас.

Держась одной рукой за стул, а второю опираясь на меч, я аккуратно поднялся, прислушался к ощущениям, сделал шаг. Вроде терпимо.

— Ну, как?

— Смогу, — кивнул с уверенностью и посмотрел на стоящих в рядок мужиков. — А с этими что?

— А этих я усыплю, — Руна вдруг выхватила меч и рубанула по мертвяку. Потом стащила с него куртку и замотала в неё отсечённую руку. От увиденного я снова бухнулся на стул и зажал рот ладонью. Заканчивается это обычно тем, что облевываешь себе ладонь, однако люди продолжают в тот момент, когда накатывает, делать именно так. Но, слава Номану, тошнота отступила.

Руна же, уложив замотанную в ткань руку сверху рюкзака, бросила на меня спокойный взгляд.

— Что-то ты белый весь. Иди-ка на улицу, там воздух свежее.

— Я лучше поси…

— Иди-иди, — грубо перебила Руна, кивнув на дверь. — Твой рюкзак я вынесу. Давай. А я пока этих… — она сделала небольшую паузу и добавила задумчиво. — Усыплю.

Глава двадцать шестая

Замораживание действовало превосходно, но передвигаться быстро я всё равно не мог. Дело было в слабости. От потери крови ли, или от испытанной боли — какая разница. Стоило лишь немного ускорить шаг, как мне становилось до одурения хреново. А если ещё задумывался об отрубленной конечности мага с татуировкой на окровавленном плече, то и вовсе — тушите свет. Ёё, в завёрнутом виде, Руна несла в руке. Взгляд сам притягивался к этому свёртку, той силой, что заставляет сбавлять скорость в месте, где произошла авария и с жадностью глазеть, ища… чего? Явно не искорёженных железяк.

Слава Номану, что через пару риг Руна просто выбросила этот чревлов свёрток, отойдя от дороги метров на сорок.

— Ладно, — сжалилась она, возвратившись. — Две риги уже отшагали, ещё одну, и можно отдохнуть часок. А потом придётся снова идти. Ты как, справишься?

— Попробую. А вы думаете, его собратья по клану могут быть поблизости? — задал вопрос в ответ. Иначе, какого чёрта мы улепётываем?

— Возможно, — сухо ответила Руна.

Мы преодолели ещё полриги, и наконец, сделали остановку.

— Ант, давай, наверное, с дороги отойдём, — оглядевшись, приняла она решение. — Шагов двадцати, думаю, достаточно будет. В темноте всё равно никто нас не приметит.

В последние полдня пути мы шли по местности, где деревья были редкостью, только луга, луга и ещё раз луга. До самого горизонта начинающая увядать трава, и лёгкое сизое марево вдалеке. Такой же пейзаж продолжился и после таверны. В подобных местах ночной мрак только плюс.

Сойдя с тракта, мы устало присели на прохладную траву. Бабулька поколдовала над раной, чтобы та получше затянулась, потом достала из рюкзака маленький деревянный бочонок и открыла пробку. В нос шибануло отвратительным амбре.

— Что это? — перекривился я.

— Мазь из медянь-травы. Очень полезно, чтоб заражения не было.

Пока бабуля мазала, я силился не блевануть. Что ж за трава такая? Да и вообще, почему всё полезное так воняет?

Когда с обработкой раны было покончено, я опасливо ослабил завязанный рукав. Кровь, слава Номану, не хлынула. Успокоенный, повалился на спину, почувствовал спиной прохладу земли. Разгорячённое от напряжения тело с жадностью потянуло её в себя, и я довольно выдохнул. Так намного лучше.

— А что это за тени были? — спросил, глядя усталым взглядом в ночное небо. Вон, чуть правее молочного цвета дорожка. Видимо, тоже спираль галактики. Увидав её в первую же ночь после попадания, помню, обрадовался. Думал, это Млечный путь, а значит, я на Земле. Теперь же точно знал лишь одно — планета на которую я попал находится в такой же как наша галактике. Спиральной. А даже если именно и в нашей? Хм. Не велика от этого прибыль.

— Твари Хаоса. Шрейлы.

Бабуля замолчала. Я подождал секунд пять, и не выдержав, спросил.

— И что? Это всё, что вы можете объяснить?

— А что ты хочешь знать? — без особого вдохновения спросила она.

— Откуда они появились в таверне? Я так понимаю, из того, что было у вас в руке?

— Глазастый, — бабуля хмыкнула, и в темноте послышался лёгкий шорох ткани. — Амулет Хаоса. С тремя заклинаниями. «Щит Хаоса» четвёртого круга, «замедлитель структур Порядка» того же круга и «призыв шрейлов». «Щит» ставится сам при атаке плетениями Порядка… Чревл! Цепочку разорвала. А можно ведь было и аккуратно снять. Ему ещё секунд пять требовалось, чтоб запустить свои «огни».

— Выходит, у них и вправду книга Порядка, — озвучил я вполне логичную мысль. Раз уж этот чревлов «пятый» так уверенно юзал заклинания этой ветви, то глупо предполагать другие варианты.

— Выходит, так, — согласилась бабуля.

— Знаете, а я понял куда ушли Странствующие.

— И куда же? — голос бабули стал весьма заинтересованным.

— А никуда, в общем-то. В нашем мире был такой риттерский орден — тамплиеры. Так вот однажды сильные мира, поняв, что орден начинает представлять угрозу, решили уничтожить его. Были убиты почти все, а те, кто остался в живых покаялся и отрёкся от ордена. Мне кажется, то же самое произошло со Странствующими, с одной лишь разницей. Они узнали о грозящей расправе, и в отличие от тамплиеров, вняли голосу разума.

— Не совсем понимаю, что ты хочешь сказать? — бабуля слегка подалась вперёд и замерла в ожидании.

— Они не ушли куда-то, они растворились среди простых людей. Приняли их вид, надели их одежду… Это самый лучший способ скрыться.

— Хм. Очень занятная мысль. Интересно только, куда она дели книгу?

— У меня такое ощущение, что вы ищете эту книгу, — вырвалось вдруг, и я внутренне скривился от недовольства собой. Чревл! Язык мой — враг мой.

— Нарочно не ищу, — тут же холодно ответила бабуля. — Но если попадётся, то от неё не отступлюсь. Изучить полностью ветвь Порядка… не то, как изучают её в школе Верхнего Рейнорда, или магическом Ликее в Стонграфе, что в Вальтии, а полностью. От первого плетения до последнего. Понимаешь? Скажу тебе по секрету, Ант, не я одна хочу этого. Многие…

— Но зачем вам? — стало мне интересно. — Ведь вы уже связались с Хаосом. Разве узел может изучать две противоположные надстихийные ветви?

— Иногда ты умён, иногда глуп. Думаю, это оттого, что твой Альтор по пьяни запутался сам и запудрил тебе мозги. Помнишь, наш разговор о книгах?

— Помню.

— Ну и как ты думаешь, если бы узел не мог изучить все ветви, стали бы ольджурские правители каждые семь лет отправлять в Зыбь целые армии? И Повелитель, и Отцы Храма Семи Дорог жаждут заиметь все книги, чтобы навеки укрепить своё могущество.

— Но Альтор сказал, что невозможно… — начал я, защищая своего первого учителя, но Руна перебила с ругательством.

— Возможно, чревл раздери твоего Альтора! Он сам не вылез дальше стихийных ветвей, вот и придумал себе глупое оправдание. И тебе этой ерундой голову забил. Да, во время одного боя плетения из двух противоположных ветвей не поиспользуешь, но знать их можно.

— А как же вы… Всё-всё, понял. Иллюзию поддерживали из узла, а заклинания Хаоса с амулета. Но… но их же всё равно надо как-то приводит в действие.

— Всё просто, — усмехнулась бабуля, и принялась читать лекцию. — Амулет — это тот же узел. Артефакторы, изготавливая болванки, вплетают в металл заклинания, которые умеют соединяться с магическим полем. Как только сила начинает тратиться — «полевики» вступают в игру. Хороший «полевик» восстанавливает потери очень быстро. А чтобы какое-нибудь имеющееся на амулете заклинание привести в действие, нужно лишь сорвать с него «плёнку». Так что самого плетения узел не касается. Вот тебе и пожалуйста. Узлом плети Порядок, а из амулета атакуй или защищайся Хаосом.

Кое-что из сказанного я знал, но слушал, не перебивая. Повторенье — мать ученья. Особенно для неофита.

— Амулеты бывают разные. Всё зависит от того, какой «полевик» вплетён в металл, — продолжила Руна, и в её голосе всё явственнее проступали менторские интонации. — Есть даже амулеты, несущие в себе заклинания из разных ветвей. Надеюсь Альтор объяснил тебе, что надстихийные ветви, не дружа со своими противоположностями, хорошо уживаются со стихийными?

— Да, — кивнул я. — Стихии это ведь основа. Поговаривают, что Вирон заплатил Странствующим за то, чтобы те устроили двухлетнюю засуху в его землях. Таким способом он получил полсотни рабов. Практически даром. Думаю, здесь была использована магия Порядка в сочетании с Водой и Воздухом.

— Такое аристократы время от времени проделывают, — Руна хмыкнув, тряхнула головой. — Молодцы. Знают, как увеличивать свои и без того немалые состояния. А насчёт ветвей ты прав. Именно сочетание этих трёх и даёт устойчивую засуху.

— Выходит, можно говорить о Воде Порядка или, например, Воздухе Хаоса? — спросил я.

Бабуля ответила не сразу. Я повернул голову, её силуэт в полумраке казался придорожным камнем. Наконец, она шевельнулась, покашляла.

— Это ты сильно загнул. Но насчёт одного ты прав. Чтобы хорошо владеть надстихиными ветвями, нужно постоянно совершенствоваться в стихийных. И лучше всего сразу определить, какая ветвь для тебя главнее. Развив одну ветвь до седьмого круга, ты подготовишь узел для серьёзной работы с надстихийными магиями. Вот тебе что больше по душе?

— Вода, — ответил я после короткого раздумья. — Вода вообще интересная штука. Человек на восемьдесят про… на восемь частей из десяти состоит из воды.

— Что за чушь? — удивилась бабуля. — Кто в твою голову вбил такую ерунду? Опять Альтор?

— Нет, — я невольно хохотнул. — Это одно из знаний нашего мира.

— Значит, ваш мир — мир глупцов. Человек состоит из мяса. Запомни это, и больше не говори глупостей про воду. Засмеют же.

Я промолчал. Вступать в биохимические дискуссии было бессмысленно. Так же, как и в космогонические. В Отуме на полном серьёзе считали, что мир создан сорок тысяч лет назад из праха Великой птицы Оту. Ну, а вдохнул жизнь в этот прах, естественно, Великий Номан.

Отдохнув с часик, мы двинулись дальше. Примерно через минут десять на нас едва не налетел всадник на взмыленном логе. Спросив дорогу до какого-то Стинорда, и получив от бабули ответ, что поворот на Стинорд остался у него за спиной ригах в шести, гонец развернул измученную животинку и снова скрылся в темноте. А ещё минут через десять у меня резко подскочила температура и начало конкретно знобить. Пришлось останавливаться.

Хорошо, что рядом оказался небольшой островок леса. Руна сама соорудила лежанку из веток, и я бухнулся на неё, стуча зубами и дрожа, как лист в ветреную погоду. Всё что можно, пошло на «одеяла». Какие-то тряпки из её рюкзака, сами рюкзаки, пара разлапистых ветвей, а на ноги был уложен почти пустой бурдюк. Сделанный из вывернутой мехом наружу шкуры, он быстро согрел ступни, и лихорадка стала не такой сильной.

До утра я проколебался маятником между сном и бредом. Иногда возвращался в реальность, приподнимался на локте и оглядывался в полумраке. Но ненадолго. Снова бред, погружение в сон, возвращение к бреду… В ране пульсировало, и находясь в бреду, я ощущал себя сплошной пульсирующей раной. Во сне же мне виделись сплошные кошмары — глемы бродящие вокруг, нападающие тени-шрейлы, впивающиеся в тело серебряные наконечники…

Проснувшись с восходом светила, почувствовал себя кораблём, который безжалостный ночной шторм швырнул на рифы. В щепки.

Руна заботливо обработала рану мазью, пощупала лоб. Температуры не было, но организм истощился за прошедшую ночь до полного изнеможения. Даже приподняться оказалось тяжёлой работой.

Лёгкий завтрак из того, что у нас было с собой, и несколько глотков кваса немного прибавило сил. Но о дальнем переходе можно было не мечтать.

— Нужно найти лекаря, — проговорила Руна, с задумчивостью оглядев меня. — Думаю, ригах в двух-трёх будет какая-нибудь деревенька. Включи силу воли.

На одной только силе воле я и плёлся до ближайшего поселения. Примерно две риги по тракту и ещё полриги в сторону. Небольшая деревенька с низкими хатами, крытыми соломой встретила не очень приветливо. Местные поглядывали искоса, без дружелюбия. Не знаю, как Руна, а я отвечал им тем же. Смотрел исподлобья, заодно выискивая странности. Те самые, что бросились в глаза, едва увидел «пятого». Если знаешь, что в траве могут быть змеи, начинаешь пристальней смотреть под ноги. Вряд ли весть о том, что бабуля с парнем совершили убийство в пяти ригах отсюда, успела облететь округу, но и недооценивать возможности сарафанного радио не стоило. Сбежавший трактирщик явно растрепал о случившемся в таверне своим односельчанам. Кто-то из них мог отправиться прямо в ночь в соседнюю деревню, маловероятно, но не исключено, рассказать куму, свату или ещё кому, а дальше уже снежным комом. Сам трактирщик, скорее всего, не знал, что один из его посетителей Странствующий, мужиков Руна… хм, вряд ли просто усыпила, но что если кто-то из самих Странствующих уже в курсе? Был в том поселении, пришёл в таверну, узнал собрата…

Вот поэтому я и высматривал новые куртки, припудренные волосы и аккуратные бородки. В общем, всё, что выбивалось из общего ряда.

Однако недружелюбность местных оказалась на поверку лишь предусмотрительностью. Стоило подойди к группе мужичков, подозрительно косящихся на нас и спросить о лекаре, как хмурость с их лиц разом слетела. Один из них даже вызвался проводить, объяснив тем, что ему всё равно по пути.

Пройдя по широкой, видимо центральной улице селения, мы свернули вправо и мужик не без гордости указал на неплохого вида домик.

— Вот здесь наш лекарь и живёт. Дед Шипко кличут. Истовый лекарь, правда, не из магов. Нема того дара.

Оставив нас, попутчик зашагал дальше, широко ставя ноги. Низкий, прижимистый — такого в борьбе попробуй осиль. Я оглядел домик пристальней. Ладный, с высокой двускатной крышей и богатым резным крыльцом. С двух сторон к дому жались хозяйственные постройки. И тоже из добротного сруба. Явно дед Шипко не брезговал брать за свою лекарскую деятельность звонкую монету. Там кирам, тут кирам — собираем мы на храм. Любимая присказка Альтора. Не любил он Отцов, и Странствующих не любил, и… он вообще ничего не любил, кроме хорского.

Мы поднялись на крыльцо, Руна постучала. Через минуту дверь распахнулась наружу, заставив нас отойти, и на пороге появился старик. Полноватый, розовощёкий, улыбающийся.

— Ко мне? — спросил он, и мы оба кивнули, хотя, по моему мнению, вопрос был наиглупейшим.

Старик задумался, покашлял многозначительно.

— Я забесплатно не лечу.

— Заплатим, — коротко ответила Руна, и старик тут же посторонился, освобождая проход.

— Входьте.

Когда мы минули сени и оказались в просторной светлице, старик обратился к Руне.

— Здоровье пошаливает, сестрица? Спина, сердечко?

— Да типун тебе на язык, — буркнула Руна и рукой указала на меня. — Вот парня подлечи. Ранили его вчера, всю ночь бредил. Травы нужны, чтоб тело укрепить.

— Тело духом крепко, — с пафосом проговорил дед, а Руна в ответ хмыкнула.

— Дух он в боях укрепит. Ты телом займись. Трава-ползень есть?

— Как же не быть, — дед подошёл ко мне, заглянул в левый глаз, потом в правый. — И выворотень-трава есть, и порошок из печёнки болотной щиллы. А к вечеру и в баньку можно, в первый пар лежьма, а во второй хлестмя. Разом плохое из тела выйдет.

— Смотри палку не перегни, — недоверчиво проговорила Руна.

— Не в первой мне, так что не сумлевайся, сестрица. Дюжина кирамов за всё про всё.

Дед повернулся к дальнему углу, где на высоком столике стояла деревянная статуэтке Номана и перекрестил лицо по-ольджурски, двумя пальцами. Лоб, подбородок, левая щека, правая. Повисла многозначительная пауза.

— Два золотых, если он завтра будет здоров, как крог, — наконец, оборвала её Руна, и лекарь тут же обернулся.

— Будет, будет, сестрица. Не в первой мне, и не таких здоровыми делал. За то и люди уважают.

И понеслось. Сняв пояс с ножнами и разувшись, я прошёл в «кабинет». Присел на стоящую у стены широкую лавку. Выпил пару горьких настоек, кинуло в жар, вырубился. Ненадолго, правда. Вскоре очнулся укрытый толстым шерстяным одеялом и был почти полностью растёрт поверх обильного пота мазью. На этот раз, слава Номану, приятно пахнущей. Хлебнул ещё какого-то зелья, снова завалился спать.

А вечером банька. Шипящие камни, окутывающий жар, пот льющийся потоками. А дед не унимался. Едва я выполз из парилки, как он окатил меня ледяной водой из ушата.

— А-а-а! — заорал, не сдержавшись. — Твою сурдетскую мать! Чревл, тебя раздери!

— Чувствуешь бодрость в теле? — спокойно спросил дед, пропустив крик и ругательства мимо ушей.

— Предупреждать надо, — зло буркнул я в ответ, съёжившись. — Что это за лечение? Это издевательство, а не лечение.

— Ты больше помалкивай, помалкивай, — дед во весь рот улыбнулся. — Не трать силу на пустомелие. Как? Остыл? Вижу, остыл. Ну тогда-ть обратно давай, — он схватил с деревянной скамьи пышный веник из веток. — Второй раз хлестмя.

Глава двадцать седьмая

Ольджурия, Южный Доргон, Алькорд

Ратрун взял десять золотых, наложил на Литу заклинания «восстановление» и «сон», и та проспала целых двое суток. Но даже после этого он рекомендовал не беспокоить девочку в течение ещё трёх-четырёх дней. По его словам выходило, что это вообще удивительно — не обладающая магическим даром смогла предсказать, пропустив через себя силу амулета Вальтийских тафий.

— И как она только выдержала? — задал он риторический вопрос, когда Лита погрузилась в сон, после двух целительных плетений.

А вот Агри не выдержал.

Он снова устроил Лите допрос, как только та проснулась. Ничего нового девчонка сказать не могла, а лишь повторила ему и так уже слышанное от Вистуса и от неё же самой несколько дней назад. У самого же Агри новости появлялись каждый день, однако рассказывать их Лите он не стал. Слишком плохими были.

Когда Лита в очередной раз провалилась в глубокий сон, жадно умяв тарелку наваристого бульона, главарь собрал на кухне общий совет. Никого, кроме всё тех же Вистуса и Локса больше не было, хотя, в шайке числилось шестеро человек. Пятый член шайки Аргольто был вытащен вчера вечером из Вирского канала распухший и изрядно изъеденный рыбами, а шестой — Витти-младший получил нож прямо в сердце сегодняшним утром. В таверне «У Греда».

— А Витти за что? — только и смог спросить карлик, вытирая платком помокревший от пота лоб. — Он ведь уже пять тридниц как отошёл от нас. Да и вообще завязал с делишками.

— Может, его просто? — осторожно спросил Локс. — Он же в этой таверне много раз драки устраивал.

— И вот ему вдруг кто-то отомстил за обиду? Да? — раздражённо перебил Агри. — Именно сейчас. Локс, сколько раз говорил тебе, не лезь в разговор, когда тебя не просят.

— Но…

— Локс, и вправду, — остановил смутившегося здоровяка Вистус. — Дай нам обдумать. — И как ты думаешь, Агри, кто это их? Гвардейцы? Молодчики Юрима? Люди Сквока?

— Юримовские, — Агри поиграл желваками. — В таверне узнали Карлама-длиннорукого. Он убивал. Всё-таки эти ублюдки пошли против воровских законов, чревл их раздери! Ты к скупщику ходил? — он посмотрел на уродца, подтянув к себе кувшин с вином.

— Ринесто сказал, что никакого сосуда и в помине не было, — карлик развёл ручками.

— Врёт, тварь, — буркнул Агри и наполнил стоящую рядом кружку. — Думаю, он уже продал кровь перекупщику. Ну ничего, я сам к нему схожу. Когда он почувствует холодное лезвие ножа на своём горле, сразу вспомнит и о сосуде, и о своих двух спиногрызах, которые без него протянут с голоду ноги. Вот только толку от этого никакого уже не будет. Ведь так?

Карлик снова увидел растерянный взгляд главаря, но теперь это не особенно удивляло. Время неумолимо шло. Лита говорила о двух десятицах, прошло семь дней. Треть срока. Ещё два раза по столько же и никого из них в живых не останется.

— Ты веришь в мага? — спросил вдруг главарь, жадно ополовинив кружку.

— Всё остальное сбывается, — ответив, Вистус всё же пожал плечами. — Правда, про мага совсем непонятно. Может, он как-то связан с сосудом?

— Ерунда. Тогда, значит, он сам имеет дело с Тьмой. И зачем ему в этом случае становиться на нашу сторону?

— А вдруг он придёт наказать лурда и Сат’Чиров за то, что те лопухнулись? Ну, в смысле, что существование сосуда открылось?

— Тогда наказав их, он уничтожит и нас. Мы ведь тоже знаем.

Вистус вздрогнул и бросил взгляд на Локса. На губах того, как обычно, подрагивала глупая улыбка.

— И что нам делать? — спросил карлик, думая о том, понимает ли Локс, что смерть уже вышла за всей их шайкой в дорогу, и каждый из них может встретить её в любой момент?

— Вам? — Агри допил, снова наполнил кружку, но вдруг твердо отодвинул её. — Вам не выходить из дома. Ни при каких условиях. А я навещу гильдию.

— А вдруг по доро…

— Заткнись, — буркнул главарь нахмурившись. — Я договорился с Ратко, он даст лога. За день доберусь. Гвардейцы лурда не так страшны, пока мы не выходим из Далон’Гриса, а вот свои могут подкрасться незаметно. Если я не вернусь, уходите из города.

Мужчина поднялся, постучал пальцами по столешнице.

— Литку постарайся сберечь, — он строго посмотрел на карлика. — Она не причём. Да и малая ещё, жалко будет…

Не договорив, он обернулся и быстро зашагал к выходу.

— Агри, — окликнул Вистус дрогнувшим голосом.

— Иди ты к чревлу, — только отмахнулся главарь, но возле дверного проёма всё же остановился и обернулся. — И мага… не ждите. Если я не вернусь к завтрашнему вечеру — уходите. Понял?

— Понял, — карлик кивнул и нервно потянул к себе наполненную главарём кружку.

Агри вышел из домика, старого, неприметного среди прочих в этом квартале, выдохнул медленно. Давненько он не ездил на логах, но это мелочи. Тело вспомнит. Добраться бы только. Керзы гильдии остановят этих мразей, презревших древний закон жуликов. Они сотрут их в порошок, они заставят их ответить за предательство.

Внимательно поглядев по сторонам, он торопливо двинулся к западной окраине города. Выехать на логе он, вряд ли, сможет, на воротах вместе с гвардейцами, как пить дать, дежурят люди Юрима и Сквока. Не пройти. Но этого и не требуется. Ратко будет ждать его по ту сторону стены, в полуриге. Дюжина золотых подвигли его пойти на такой смелый шаг. Сам же он пройдёт под стеной, по старому, забытому потайному ходу.

Позади остался родной квартал, потянулись окраины, где селились перебирающиеся в город сельчане и прочие пришлые, потом пустырь. Он пересёк его, оглянулся. Вроде никого.

Подошёл к пышному кустарнику, нырнул в него, присев на корточки, развернулся, чтоб выглянуть сквозь ветки и вдруг в затылке что-то взорвалось. Агри согнул правую руку и потянулся к горлу. Почему именно к горлу, а не к затылку, он бы объяснить не смог, да и не успел бы. В тот момент, когда пальцы коснулись торчащего из горла стального острия, жизнь покинула его.

Глава двадцать восьмая

Старик-лекарь не обманул, утром я чувствовал себя заново родившимся. Ни боли, ни слабости. Оглядел рану на ноге — только рубец снежинкой.

Руна расплатилась, я просто поблагодарил от всей души и мы двинулись в путь. Редкие встреченные сельчане теперь не обращали на нас никакого внимания, занятые утренними делами. Одно дело те, кто приходит, а если уходят, то и скатертью дорога. Зла не сделали и на том спасибо.

Через минут двадцать путь преградило стадо крог, которое старый щуплый в изрядно помятой рубахе пастух гнал к пастбищу. Он спросил у меня армака, и получив отрицательный ответ, недовольно шмыгнул носом. Потом выместил недовольство на ближайшей к нему кроге, приласкав её хлыстом. Та обижено промычала, ускорила шаг и ткнулась головой в бок соседки.

— Куды, ить твою! — громко ругнулся пастух, но даже не дёрнулся, продолжив вяло брести в такт своим подопечным.

Где обходя, где протискиваясь меж коричневых тел, мы оставили пахнущих навозом и молоком животных позади и Руна вдруг взвинтила темп. Несмотря на то, что чувствовал я себя отлично, поспевать стало тяжело. Через несколько минут такой ходьбы в икрах противно заныло.

— Может, помедленнее пойдём? — спросил я, недоумённо глядя на спутницу.

— До границы осталось два дня пути. Если поторопиться, — ответила Руна, не сбавляя ходу. — Этот дед Шипко тебя вроде хорошенько на ноги поставил. Или всё ещё болит чего?

— Нет, — коротко буркнул я, решив больше не жаловаться, да и скорый темп не располагал к лишним разговором.

Поэтому до обеденного привала я был погружён в размышления. Думал о всяком: о Странствующих, о магии Порядка, о том, как скоро останусь один.

Со Странствующими выходило вроде неплохо. Если они решили затеряться среди простых людей, то вчерашний маг просто идиот. За таких и подписываться не стоит. Неясно ради чего «спалил» весь клан, затеяв нелепую драку. Нет, понятно, что он был на сто процентов уверен в себе, но всё равно — не думать о клане, действуя только по своей прихоти — это сравнимо с предательством.

Почему Странствующие решили «уйти в люди», я тоже как будто понял. Книга Порядка. Не она сама, а скорее всего, один-два эпизода, произошедших чуть больше года назад. Пока они просто имели книгу и штудировали её, всё было нормально. Но однажды они столкнулись с влиятельными людьми и по глупости, или по неосторожности использовали в этих столкновениях изучаемую ветвь во всей красе. Слух о том, что книга Порядка у них — перестал быть таковым и стал подтверждённым фактом. Вот, видимо, Отцы, а может, и сам Повелитель приняли решение клан уничтожить, а книгу экспроприировать. Интересно, кто их предупредил? Или сами почувствовали?

Как бы там ни было, Лиорд они спешно покинули, убравшись с глаз подальше. Хотя, не совсем подальше. Они теперь повсюду и в то же время нигде. Попробуй, отыщи книгу.

Хм, чего я вдруг о книге? Мне бы со стихийными ветвями разобраться…

Но всё же…

Прикольная эта магия Порядка. Сплошная геометрия — октаэдры, пирамидки. И по эффективности неплоха. Имей такую в арсенале и многие опасности можно обходить с лёгкостью. Только бдительности не теряй. Как «пятый» с тенями-шрейлами.

А вот мысли о том, что скоро останусь в одиночестве, постепенно погрузили в мрачные ощущения. Привык уже под защитой. Да, за это время узел неплохо усилил, заклинание новое приобрёл, с мечом чуть лучше управляться стал — пара атакующих приёмов и три защитных добавились до прочего, но этого мало.

— Эй, ты что, спишь на ходу?

Я дёрнул головой, поднял взгляд. Руна стояла метрах в десяти и смотрела на меня с улыбкой.

— Да нет. Задумался просто, — ответил честно. — Через два дня наши пути разойдутся, а вы ничему так и не научили. Почти. Может, хотя бы второго уровня «срезни» ещё дадите?

— Научишься расплетать и сплетать заклинания, сам себе сделаешь. Основа есть, если не дурак — дальше разберёшься, — Руна подождала, когда я приближусь и стала искать глазами хорошее место для привала. — А вот из магии Света тебе придётся сегодня принять одно заклинание. «Вспышку».

— Из Света? — переспросил я, чувствуя, как от изумления глаза полезли на лоб. — Но ведь это надстихи…

— Ты думаешь, я не знаю? — Руна рассмеялась, но быстро смех оборвала. Лицо её стало серьёзным, даже чересчур. — Да, будет больно, но придётся вытерпеть. Тебе эта ветвь понадобится.

— Зачем? — изумление только усилилось, но вовремя сообразив, я сделал и лицо, и голос спокойным. — А, понял. Ну, да. Как же без магии Света в Зыбь.

— Виарова доля идёт по стезе Номана без неё, — Руна хмыкнула. — Многих существ Тьмы можно уничтожить и обычным оружием. Альтов, эскуров, глемов тех же. Не забывай и о слотах, которые у демонов в вечных рабах. Но тебе необходимо знать эту ветвь. Так ты будешь лучше подготовлен, а значит, шанс вернуться повышается.

Угу. На десять процентов? Два плюс десять будет двенадцать — здорово!

Внутренне улыбнулся. Руне необязательно быть в курсе, что ни в какую Зыбь я не собираюсь, но всё-таки было бы лучше, если б она дала мне «срезни» второго круга. Или «иллюзию».

Увидев вдали тёмную полосу деревьев, моя спутница уверенно указала рукой.

— Придётся ещё пройтись, вон до того леса. Но на привал всё равно выделим не меньше трёх часов. Потому я и спешила, понимаешь? После того, как получишь «вспышку», примешься развивать узел. Потом ещё на мечах поработаем. Времени осталось мало, а мне нужно дать тебе ещё многое.

Сказав это, Руна двинулась дальше по дороге, а я не особенно радостно поспешил следом. Судя по всему, впереди меня ожидала тяжёлая тренировка. И не просто тяжёлая, а тяжелейшая и болезненная. Что такое принимать первое заклинание из новой ветви, я знал не понаслышке. А тут даже посерьёзнее выходило. Надстихийная магия — это тебе не просто другая ветвь стихийных.

Небольшой лесок встретил хоть какой-то прохладой. Несмотря на осень, к обеду местное солнце всё ещё жарило почти как летом. Скинув рюкзаки и наскоро перекусив, мы приступили к первой части тренировки, которая обещала быть самой непростой. Хотя, это определение враз стало тусклым и в корне неверным, едва Руна заставила меня прикусить веточку толщиной с указательный палец.

— На всякий случай, — сухо объяснила она и принялась плести «вспышку».

Ни одного заклинания Света я до этого не видел, потому уставился на происходившее возле кистей рук бабули с искренним вниманием. А где-то в глубинах мозга пульсировала пугающее слово — боль, но я не давал ему подняться наверх.

Сгусток плазмы будущего плетения был ярко-оранжевым. Через секунду он стал ослепительно белоснежным, и словно атакуя, метнулся к моим ладоням. Разделился на две части…

В жизни меня несколько раз било током, понятное дело снаружи. Теперь же было такое ощущение, что ударило изнутри, но при этом почему-то отбросило назад. Я повалился на землю, стиснув зубы с такой силой, что веточка переломилась в нескольких местах, и согнулся пополам. Тело одеревенело, потом меня тряхнуло ещё раз, и вдруг резко отпустило. Я провалился в прохладную воду, из звуков осталось только биение сердца. Тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук… То, что врачи называют тахикардией — это вальс улиток в сравнении с тем, что моё сердце танцевало сейчас.

— Тьма, — услышал я вдруг поверх бешеного биения и дёрнулся, словно пытаясь вырваться из-под толщи воды. Звуки тут же вернулись, навалились со всех сторон.

— Это Тьма сопротивляется, — раздался совсем близко голос Руны. — Терпи.

— Терплю, — прошипел я и попытался подняться, но почувствовал упёршуюся в плечо ладонь.

— Рано ещё. Не вставай.

Я бесцеремонно скинул руку и присел. Выплюнул изо рта остатки веточки, повторно оттолкнул руку, пытающуюся меня уложить.

— Нормально всё.

На самом деле боль ещё пульсировала в каждой клеточке, но мне это просто надоело. Надоело покорно терпеть, корчась и стискивая зубы. Как тогда, под плетьми, как на протяжении всех двух лет рабства.

Я поднялся, продолжая отплёвываться кусочками молодой коры и мелкими щепками, потом скривил губы в презрительной ухмылке. Руна смотрела на меня с прищуром.

— Ну, с этим пустяком разобрались, — сказал я непринуждённо. — Дальше что? Узел? Или мечом займёмся?

Руна довольно кивнула, потянулась к рукояти, одновременно второй рукой делая над нею пасс. Через секунду я увидел клинок. Матово-серебристый, с плетущимся по нему узором, с выгнутой от навершия гардой и медленно сужающимся остриём.

Тренировка с настоящим оружием? Что ж, так намного интереснее и реалистичнее. Выдернул из ножен меч, стал в стойку, сосредоточился. Руна ещё раз кивнула и двинулась на меня.

Я бился со всей ненавистью, со всей накопившейся злостью. Не на Руну, конечно. На боль, на унижение, на чёртову вчерашнюю пирамидку, воткнувшуюся в бедро, на весь Отум, в конце концов.

Руна явно работала не в полную силу, понимая, что в таком случае мне долго не выстоять. Но она же не убивать меня решила, она хотела обучить. Вот я и учился. Скакал бешеным карбулком, ставил защиты, пытался атаковать. Все атаки налетали на непробиваемые блоки, но это меня только распаляло, как и звон стали, бездушный и в то же время словно живой.

— Хватит, — наконец выдохнула бабуля. — Размялись. Теперь смотри внимательно. Удар — «коготь виара».

Спустя долю секунды острие её меча мелькнуло в сантиметре от моего правого глаза, и пока веко машинально опускалось и поднималось, Руна уже успела отвести клинок и привычно разместить его на плече.

— Можно чуть помедленней? Я записываю, — пошутил я, слегка улыбнувшись, но Руна не обратила на мои слова никакого внимания. Впрочем, это было понятно. Шутки из фильма Гайдая она не знала, а то, что я не успел проследить удар — тут лишних комментариев и не требовалось.

Она лишь снова кивнула и повторила удар медленней. При этом я попытался отбить его, но для «когтя виара» мои потуги не стали препятствием. Всё дело было в том, что она уходила в неправильную сторону и наносила удар, сильно прогинаясь назад. Чем-то похоже на последний удар матадора, грациозный и смертельный. Мой меч безобидно ткнул пустоту, я вернул его обратно и хмыкнул.

— Ещё пару раз, а потом ты. Может, ещё чуть медленней?

— Угу, — промычал я, максимально сосредоточившись.

Через минут двадцать «коготь виара» получался у меня более-менее правильно. Это придало уверенности в собственных силах. Хотя и понятно, что до того момента, как смогу проделать его идеально и на хорошей скорости ещё очень и очень много тренировок, но тем не менее. Сделавший шаг, уже преодолел часть пути. И пусть этот шаг мизерный, а сам путь вечен, как считают Странствующие, но зато с каждым им твоя поступь становится уверенней.

Поработав ещё час с мечом в одиночку, оттачивая последние изученные удары на невидимом противнике, получил указание заняться узлом. Засунул меч в ножны, снял пояс, и плюхнувшись на землю возле молодой пышной сейконы, жадно схватил бурдюк. В тени кроны он немного остыл, но всё же квас был тёплым и оттого почти мерзким. Но я не обращал внимания ни на температуру, ни на вкус. Пил и пил, восполняя потери влаги.

— Учись терпеть, — Руна вырвала у меня бурдюк, видя, что сам я не могу оторваться. — В Зыби иногда по нескольку дней приходится без воды быть.

— Фуух, — тяжело выдохнул я, бросив прощальный взгляд на мешок из шкуры, потом коротко взглянул на бабулю. Её настойчивые речи про Зыбь начинают напрягать. Ещё чего передумает и решит проводить меня не до границы южного Доргона, а до какого-нибудь местного военкомата, или как у них тут кличут подобные заведения. Пункты сбора?

— А если «вспышка» не изучится, тогда что? — спросил я. Ни в какую Зыбь я всё так же не собирался, но было бы обидно потерять плетение, претерпев такую боль при его «приёме».

— Изучится, — отрезала бабуля без единой эмоции в голосе. — Твой Альтор был прав в одном, задатки у тебя удивительные. Я поняла это по тому, как быстро ты изучил «срезни». За всю свою жизнь ни разу не видел ничего подобного.

— Вы имели ввиду — не видела? — поправил я, оговорившуюся бабулю.

— Точно, — она тряхнула головой, при этом хмыкнув. — Совсем я с тобой закрутилась. Почти десятицу уже мы вместе, и каждый день — бу-бу-бу, бу-бу-бу. Давненько по столько слов за день не говорила.

В ответ я только развёл руками и извиняюще улыбнулся.

— Да ничего, ничего, — примирительно сказала моя спутница. — Мне всё одно по пути с тобой было. Впрочем, мы отвлеклись. Завтра утром дам тебе ещё одно плетение Света. «Луч». По сути своей та же «вспышка», только направленная в одну точку.

— А я не того, не загнусь? — сам по себе вырвался из меня вопрос.

— Не загнёшься, — уверила Руна, и задрав голову, с прищуром поглядела в небо. Я невольно последовал взглядом и увидел над поляной медленно растущие облака. Пышные, белые, налившиеся по нижней окоёмке мрачным сизоватым цветом.

— Дождь, наверное, будет, — бросил без особого интереса, и заёрзал, усаживаясь поудобней. Но вдруг передумал и повалился на спину. За последние дни поза лотоса успела порядком осточертеть и я решил поэкспериментировать. Магическую силу восстанавливал лёжа не раз, а вот узел так не апгрейдил. А ведь вариант. Хотя бы спина нагреваться не будет, и может, продержусь намного дольше.

Но ничего из этой затеи не вышло. Рассеивающаяся энергия так нагрела подо мной землю, что помимо теплового удара появился риск обжечь спину. Выскочил после тридцатого распавшегося полуплетения из транса, перекатился в сторону.

— Ладно, отдыхай, — посмотрев на моё измученное лицо, сжалилась Руна. — Через полчаса в путь.

Я закрыл глаза и раскинул руки, почувствовав левой исходящее от земли тепло.

— А куда вы направитесь потом? Когда мы разойдёмся? — спросил, вглядываясь в бордовую пустоту перед собой. Руна зашуршала рюкзаком, потом хмыкнула. Ну и пусть язык мой враг, незнание на пару с любопытством всё равно хуже. — Искать книгу?

Снова повисла тишина, и я стал терпеливо следить за какой-то хренью, плывущей по бордовой лужице одного из век. Что-то похожее на кусок днк, видимо, деффект на радужке.

— Далась тебе эта книга? — наконец, недовольно выдохнула бабуля. — Я же уже говорила, специально не ищу. У меня другие планы.

— А какие? — я открыл глаза и тут же их зажмурил. Бордовые веки покрылись белесыми пятнами.

— Ты задаёшь слишком много вопросов, — Руна недовольно кашлянула. — Я бы на твоём месте думала о том, как безопасно попасть в Алькорд. Там на улице Витор’Сана расположен один из Храмов Семи Дорог, где главой служит викариус Отцов — Артуно Верлонский.

— Как соус, что ли? — весело ляпнул я, но Руна моей весёлости не разделила.

— Как ты собираешься пройти через ворота Алькорда? — спросила она с полной серьёзностью, на что я пожал плечами. — Ну вот видишь. Держи.

Я открыл глаза и повернул голову. Бабуля протягивала мне мошну.

— Здесь тридцать шесть золотых. Если возникнут проблемы с привратниками, больше пяти им не давай. Остального хватит, чтобы купить какое-никакое обмундирование. Тебе понадобятся хорошие сапоги, гамбезон, удобная перевязь для ножен, да много чего. Не самого прекрасного качества, конечно, но лучше уж купить самому, чем напяливать то, что дадут. В большинстве случаев это вещи убитых или умерших уже после возвращения из Зыби.

Я удивлённо приподнялся и протянул руку. Холщовый мешочек тяжело лёг на ладонь, я посмотрел на него с недоверием и медленно засунул во внутренний карман куртки. Точнее за подкладку. Дно кармана было специально разорвано, мешочек скользнул вниз, я пощупал его уже через ткань и снова лёг.

— А лучше ничего не давай, — сказала Руна. — Имею ввиду привратников. Если прицепятся, скажи, что решил ступить на стезю Номана и следуешь в Храм. Только смотри, чтоб монеты невзначай не звякнули, а то эти алчные твари найдут предлог, чтобы заставить тебя раскошелиться. А ночью так и вообще могут горло перерезать, потом вывезти на лодке подальше в море и выбросить.

— Прибьёт к берегу, — непонятно зачем выдал я.

— Если в правильном месте выбросить не прибьёт. А они, поверь мне, знают, где это правильное место. Хотя, это с обычными рабами да неосторожными сельчанами порой случается, а ты… — Руна потянулась к мечу, прислонённому к дереву, поднесла поближе и принялась рассматривать клинок на свету. — А ты не совсем обычный раб. Но и убивать стражников тебе не нужно, ведь так?

Я лишь удивлённо выпятил губу. И не замышлял даже.

— Куда правильно выкинуть тела ты не знаешь, — Руна хмыкнула. — А если вменят в вину убийство стража, то здесь придётся отвечать по закону, перед городским судом, или пфаль-лурдом. И желание вступить в ряды слуг Номана тебя не спасёт. Не возьмут уже. Убийство городских стражей — это дела светские.

— А рабство разве не светское дело? — поинтересовался я.

— Рабство не отнимает жизнь, а убийство отнимает, — медленно проговорила бабуля.

— Вот тут готов с вами поспорить, — я повертел головой. Опять эта чревлова демагогия. — Рабство ещё как отнимает жизнь. И намного коварнее и изощрённее, чем смерть.

— Я говорю тебе о законе, а не об отвлечённых смыслах. Закон таков.

Я отмахнулся рукой.

— Всё равно никого убивать не собираюсь, к чему обсуждать?

— Течение судьбы непредсказуемо, — Руна снова сделала клинок невидимым и приставила его к закрученному стволу молодой сейконы. Потом полезла в рюкзак. — Значит, так. Я тебе сейчас напишу список. Сначала основное, потом менее важное. Если будешь хорошо торговаться, то хватит намного больше полезного купить. Не бери сразу, сбрасывай цену в половину, а там уже смотри.

Покопавшись с минуту, она достала кусок пергамента и глиняную баночку, в которой оказались чернила. Потом извлекла из рюкзака футляр и взяла одну из спиц.

— Самое важное — это хорошие сапоги. Лучше всего сделанные под заказ. Это примерно восемь золотых, — проговорила она с неким пафосом, принявшись усердно заносить сказанное на пергамент.

— Восемь золотых за сапоги? — хмыкнул я.

— Не хмыкай, — тут же отозвалась Руна. — Ты просто не знаешь какие страшные волдыри натирают в походе скупердяи, экономившие на обуви. Ноги этих идиотов превращаются в кровавое месиво. Ты просто не знаешь, — повторила она, медленно выводя на пергаменте первую строчку списка.

Зато я знаю, как превращается в кровавое месиво спина человека, и слышал, как весело свистит при этом кнут. Сказать об этом так и подмывало. Но я промолчал.

Глава двадцать девятая

Руна не шутила. Едва я проснулся следующим утром, как она тут же напомнила о втором заклинании Света. За вчерашний день я сильно устал, ведь даже после захода местного солнца мы прошагали ещё не меньше часа. Вдобавок перед сном была проведена очередная тренировка на износ, так что помимо усталости я чувствовал себя просто не выспавшимся. Но моя спутница спешила выучить меня как можно большему, впрочем, я и сам проявлял рвение. «Срезни» следующего круга, увы, так и не выпросил, но зато улучшил два «щита» — воздушный и водный. По логике, это надо было сделать ещё давно, в первые дни нашей встречи, потому как плетение «воздушные путы» весьма популярно у охотников и городских стражей.

Восполненные вчера в очередной таверне продуктовые запасы были доедены на завтрак, и я приготовился принять «луч». Зачем мне это плетение и на кого оно действует, Руна доходчиво объяснила во время трапезы. Аспейны — мелкие демоны, нечто вроде бесов, слабые аземы — аналог наших вампиров, азы — мелкие духи, вызывающие болезни, тварасы — духи огня. Всё это — порождения Тьмы, кроме последних, примкнувших к ней несколько сотен лет назад.

Их же убивала и «вспышка», но она действовала скорей, как защитное плетение. Окутывала тебя на несколько секунд слепящей сферой, и получалось нечто вроде «щита». Радиус и мощность зависели от круга плетения. «Луч» же можно было направить непосредственно на цель, и даже первый круг давал возможность атаковать на тридцать-сорок шагов.

К моему удивлению, приняв его, я почувствовал такую же боль, как и со «вспышкой», если не сильнее. Мощный взрыв изнутри, одеревеневшие мышцы, и ещё потеря сознания на несколько секунд, чего в прошлый раз не было. Поднимаясь с земли, я лишь глухо стонал и массировал челюсть, которую свело так, что открыть рот было невозможно, а прикусить веточку в этот раз никто не предложил.

— Ничего, ничего, — заботливо повторяла Руна, заглядывая мне в глаза. — Зато теперь ты хоть как-то готов к походу в Зыбь. Перед ритуалом посвящения, обязательно скажи, что немного владеешь Светом. Тебя поставят на довольствие как воина-мага, а это и питание лучше, и обмундирование. Но сапоги всё же сам покупай. Ну и гамбезон с перевязью.

Не разжимая челюсти, засмеялся, если так можно сказать, одним носом, но Руна как обычно не обратила внимания. Во всём, что касалось Зыби, она сохраняла неподдельную серьёзность. А вот мне стало смешно от такого сурового отношения именно к сапогам.

— А почему в этот раз так больно было? — спросил я, когда спазм жевательных мышц прошёл.

— Слишком быстро принял два заклинания одной ветви, — Руна, принялась укладывать в рюкзак тряпочки, которые использовались в качестве скатертей. Перед этим она их встряхивала, и летящие в траву крошки напомнили мне тех смешных коричневых зверьков. — Но времени, увы, у нас нет. Сегодня вечером будем почти у границы. Займись пока изучением «вспышки», а я вздремну чуток. Устала за эти дни.

Руна зевнула и улеглась прямо на землю, подложив под голову рюкзак.

— Впереди ещё один вечер, — выдохнула она неопределённо и закрыла глаза.

За «часок» я успел хорошенько разобраться со «щитами», а на «вспышку» потратил максимум минут пять. Зачем она мне вообще? Да если даже и понадобится, то не сегодня и не завтра, а скорее всего, вообще никогда. Разве если только снова встречу грона, но и то, для вестника Тьмы нужны плетения третьего круга. И Альтор об этом говорил, и Руна не упомянула его в числе потенциальных жертв данных мне плетений.

А вот стихийные «щиты» в скором времени наверняка пригодятся. В том же Алькорде. Против тех же стражников.

Отдохнувшая Руна снова взвинтила темп до максимума, и я за каждые десять минут умудрялся отставать примерно на полсотни шагов. Бабуля останавливалась, ждала и снова улетала вперёд метеором. Спасибо не ругала при этом. Понимала, как тяжело мне даётся совмещение переходов и изматывающих тренировок. Впрочем, и я был не в обиде, а даже испытывал огромную благодарность. Если бы не она, где бы я сейчас был? И был ли вообще?

Обедали в придорожной таверне, в полном одиночестве. Даже трактирщик, принеся заказанные блюда, куда-то удалился. Да и вообще, что-то за последний день мы не встретили ни одного человека. Об этом я и спросил, чтобы просто завести разговор. Не люблю есть в молчании.

— Здесь новую дорогу сделали, в нескольких ригах, — стала объяснять Руна, накалывая на вилку кусочки мяса и щедро обмакивая их в соусе. — От развилки на границе отходит и полукругом идёт мимо этих мест. Из-за разбойников. Шибко уж они шалили в здешних лесах. Да вот толку-то от этого ни на раз. Разбойники переместились вместе с дорогой, — Руна коротко хохотнула, — А трактирщику от этого беда. Вон и жаркое не первой свежести, чувствуешь? Подогрел, видать, вчерашнее, если не позавчерашнее.

Я согласно кивнул. Блюдо по вкусу явно не сегодняшней готовки, хотя, мне на это было наплевать. После переходов по двадцать-тридцать риг за полдня не особенно приглядываешься к тому, что ешь, а просто ешь. Уплетая за обе щеки и едва ли не ощущая, как жадно расхватывают клетки поступающие белки, углеводы и жиры.

В первый раз за время нашего совместного похода расплачиваться пришлось мне. Руна намекнула, чтобы я поторговался, прямо и даже грубо указав хозяину таверны на несвежесть блюд. Но я не смог. Мне почему-то стало жаль этого худощавого пожилого ольджурца с потерянным и грустным взглядом. Ну не виноват же он, что из-за разбойников сделали параллельный тракт, оставив его за обочиной.

Отдав золотой, что было вдвое больше нужного, отказался от сдачи и с чувством глубокого удовлетворения вышел из таверны.

— Ну, и дурак. Добреньким захотелось побыть? — буркнула Руна, когда мы сходили со ступенек, а я только пожал плечами.

Некоторые вещи трудно объяснить.

До перекрёстка, за которым начинался южный Доргон, добрались быстро. Возник он как-то неожиданно, всего риг пятнадцать прошли и вдруг воткнулись прямо в пересечение дорог. Руна остановилась возле столба с прибитой к нему дощечкой и бросила взгляд сначала вперёд, а потом уже по сторонам. Внутри же меня что-то кольнуло, потом сжалось, и вдруг ясно осознал, что всё. Вот с этого места я остаюсь один.

— Хм, — Руна дёрнула головой и проговорила с недоумением. — Что-то шибко я разогналась. Думала, только к темноте дойдём, а ещё вон и солнце не село.

— А где же обходная дорога? — спросил я, не увидев пятой примыкающей к развилке.

— Это там, — Руна указала рукой на север. — В трёх ригах такой же перекрёсток, от него она и отходит. Там и застава теперь располагается. Я специально этим путём вела, здесь ты сможешь пересечь границу совершенно спокойно и безнаказанно. А главное — бесплатно. Та-ак, — протянула она, поглядев на лесную чащобу справа тракта. Задумалась ненадолго, затем уверенно повернула голову влево и указала рукой. — Там остановимся.

Мы сошли с дороги, и под ногами зашуршала жухлая трава с опавшей листвой. Последней было пока немного, но скоро она рябящим в глазах ковром выстелет землю Ольджурии, а пока же у большинства листьев лишь пожелтела или покраснела окаемка и ещё хватает сил, чтобы держаться черешками-ручонками за родные ветви.

Углубившись в лес на полсотни шагов, мы замерли перед небольшой поляной. Руна вышла на середину её, зачем-то оглядела придирчиво траву, потом взглянула на небо, а я пока сбросил рюкзак на землю и присел на него. Тело тут же расслабилось, накатила полусонная истома. Организм уже на автомате использовал каждую секунду для полноценного отдыха. Лениво оглядел поляну в поисках самого удобного для стоянки места. Вон под той сейконой будет в самый раз.

— Нет, это какая-то не такая поляна, — выдала вдруг Руна, приблизившись ко мне. Я удивлённо вскинул брови.

— В смысле, не такая?

— Не такая. Пошли, — сухо буркнула Руна и зашагала прочь.

Ой, бли-ин. Как же лень вставать!

Я сладко потянулся и с огромной неохотой поднялся на ноги. Что ещё за блажь на неё нашла? Такая, не такая — ерунда полная.

Но делать было нечего, подняв рюкзак, понуро заковылял следом.

Мы снова пересекли тракт. С моего лица не сходила ухмылка, этот переход выглядел довольно глупо, причём, поляна, на которую мы наткнулись в части леса с другой стороны дороги, практически ни чем не отличалась от предыдущей. Только приглядевшись внимательней, я заметил, что всё-таки отличалась, но далеко не в лучшую сторону. Наклонившись, сорвал травинку и поднёс к лицу. Усыпанная чёрными точками желтоватая травинка вызвала отвращение.

— Там намного лучше было, — пробурчал недовольно. — А тут вон и трава какая-то больная, в чёрных точках вся.

— Ничего, это не опасно. Зато сама поляна побольше.

Руна принялась с рвением устраиваться на новом месте. Уложила под высокой, но хилой на вид сейконой рюкзак, прислонила меч к стволу. Я несколько секунд смотрел с надеждой, что она передумает повторно. Усаживаться на испестрённую чёрными точками траву до отвращения не хотелось, но она не передумала. Покривившись, устроился рядом, сорвал ещё одну травинку и снова принялся разглядывать неприятные на вид пятнышки.

— Да градом побило, — недовольно выдохнула бабуля. — Выбрось.

Она потянулась ко мне, и вырвав травинку из пальцев, резко отбросила её в сторону.

— Нашёл чем заняться, — в голосе явно мелькнула злоба. — На вот, держи список, а то забудешь всё, что тебе говорила, — Руна протянула свёрнутый трубочкой и перевязанный толстой ниткой пергамент. — И вот ещё послушай. От этого перекрёстка до Алькорда шесть дней пути, если пешком. Но через пять риг будет поселение Руальна, там живёт Морк. Спросишь, тебе покажут в каком доме. Он отвезёт тебя в Алькорд на брыке. Скажешь ему, что Руна прислала, заплатишь золотой, и он домчит за день. Морк двух логов в брыку впрягает, так что и не заметишь, как путь пролетит. Высадит он тебя в паре риг от города, у него не лады с некоторыми из горожан, так что немного ещё пешочком пройдёшь.

Я засунул пергамент в рюкзак, а Руна бросила внимательный взгляд на западный край поляны. Солнце катилось вниз и теперь висело над самыми макушками сейкон, отчего ей пришлось сильно сощуриться.

— В Алькорде на улице Торговца Вухста есть лавка, где можно заказать хорошую обувку. Спросишь, Стифано-башмачника, его все знают. Там же недалеко можно купить хороший гамбезон, у Романо. Его лавка так и называется «У Романо». Она буквально в десяти шагах от лавки башмачника. Перевязи в самом конце этой улицы, где она упирается в площадь Шир’Сат, — Руна говорила быстро и новые названия с именами не успевали осесть в мозгу. Но я и не старался их запоминать, хотя и сделал вид, что мне очень интересно.

Замолчав, она снова бросила взгляд на противоположный край поляны. Солнце уже на треть спряталось за деревьями, всё вокруг едва заметно поблекло, и красиво перекликающиеся птицы, как-то резко смолкли.

— Надо было на пергаменте написать, ну да ладно, — Руна нервно махнула рукой. — Главное улицу запомни — Торговца Вухста, а там всё остальное подскажут. И имя запомни — Морк. Это который тебя в Алькорд повезёт. А в городе сразу иди в Храм, не мешкай. Это единственный для тебя способ стать свободным. Вернёшься из Зыби и клеймо снимут.

Я закивал головой. Ну понял-понял, сколько же можно повторять?

— Пробуй расплетать заклинания. Каждый день. С твоими способностями у тебя должно получиться гораздо быстрее, чем у меня, только каждый день пытайся. Понял? И заклинания Света…

Теперь уже я бросил внимательный взгляд на край поляны. Показалось?

Руна прервала речь, моментально проследила, куда я уставился, и вдруг потянулась к мечу.

— Что? — выдохнул я дрогнувшим голосом, а глаза уже видели страшную картину.

Вся западная сторона поляны вдруг залилась сизоватым маревом, заколыхалась, словно живая. Тут же раздался громкий хлопок, больно ударяя по перепонкам, а следом резкий, почти ураганный порыв ветра легко сорвал с бабули шляпку и протащил мой почти пустой рюкзак пару метров. Я дёрнулся было за ним, но в тот же миг сообразил, что это сейчас неважно. Ладонь нервно сжала рукоять, а вот в ногах почувствовалась предательская слабость. Колени мелко задрожали, да и было отчего.

Словно цунами чёрной воды в шагах тридцати от нас стала расти стена. От левого края поляны до правого. Сравнявшись по высоте с сейконами, цунами вдруг замерла и стала похожа на затаившуюся перед броском хищницу. Но всего через секунду по ней побежала крупная рябь. Сначала слева направо, потом снизу вверх, а потом рябь рванула во все стороны из центра. Я медленно попятился, бросил растерянный взгляд на Руну.

Та уже стояла на ногах и была предельно напряжена. Рукоять виднелась на своём месте у пояса, руки поднимались, и вокруг кистей быстро ширился ослепляюще-белый шар.

А стена снова стала абсолютно гладкой, но теперь она не выглядела двухмерной. В центре её появился огромный вогнутый внутрь круг. Из него и вылетели через пару секунд сначала два чёрных шара диаметром в полметра, а затем четыре красных, похожих на сгустки огня. Чёрные тут же рванули к земле, ударились о неё, и мгновенно выросли в две человеческие фигуры. Но первый же взгляд дал понять, что это не люди. Лица иссохшие, как у мумий, глаза пылающие красными огоньками, не по-человечески бледные, почти молочного цвета губы. Четыре других шара за это время рассредоточились ближе к краям поляны, не изменив форм, и я почувствовал сильный толчок в плечо. От неожиданности повалился вбок, но успел выставить руку и едва она коснулась земли, с силой оттолкнулся. Уже выпрямившись, я заворожено обернулся вслед пролетевшему всего в паре метров слева пылающему красному сгустку, а Руна тут же поставила справа от нас «огненный щит».

Тварасы, пронеслось вдруг в мозгу. А эти, с помятыми лицами — это аземы. Вампиры, в смысле. Чревл!

Духи огня снова атаковали красными сгустками.

— Под огонь не попадай! — крикнула Руна и ударила в одного из аземов «лучом». Тот окутался чёрной пеленой, но «луч» пробил её, разорвал пелену на ошмётки и я снова увидел азема. Правая часть его тела была теперь похожа на скукоженный рыбий пузырь, который припалили зажигалкой. Он повалился на землю и из его глотки вырвался разъяренный вопль, от которого похолодела спина. Второй бросился на обидчицу, выхватив короткий боевой нож. Другой рукой он в это время сплетал «пелену».

Пролетевшие мимо два сгустка вывели меня из ступора. И в этот раз тварасы промазали, но всё же жаром обдало неплохо. В нос ударил запах горелых волос, тронул опаленное у левого виска место, и поставив «огненный щит», рванул к одному из обнаглевших духов огня. В руке блеснул меч, хотя, уверенности в том, можно ли их убить обычной сталью не было. Но какая альтернатива? Из магии Огня есть только «искра». Смешно.

Тварасы к моему удивлению тут же пустились в бегство. Перемещались они быстро, не угнаться. Опешив, я остановился. Догонять их, двигаясь вдоль стены, было опасно.

Слева послышались резкие удары стали о сталь. Руна скрестила клинки с аземом. Вампир дрался умело, но Руна всё же была намного профессиональней, да вдобавок клинок её снова был невидим. Уже пятым ударом она отсекла азему вооружённую руку и стала теснить того к стене-порталу. То, что это именно портал можно было понять с полпинка. Поэтому я и бросился в сторону от стены, испугавшись, что находясь к ней близко, невольно перенесусь… куда? Да уж понятно куда.

Руна заканчивала с аземом. Тот, торопливо отступая под градом ударов, плюхнулся наземь и тут же лишился головы и второй руки, которой пытался закрыться. Голова отлетела в сторону пнутым футбольным мячом вслед за обрубком кисти, и я едва успел порадоваться этому моменту, как из стены выскочили шесть теней. Точь-в-точь таких же, как и тогда, в бою с магом Порядка. Тварасы ударили залпом в четыре сгустка и стали перемещаться ближе к вогнутому кругу в центре стены, а тени скопом ринулись на Руну.

Повалившись на ходу вниз, я проследил взглядом пронёсшийся прямо надо мной ярко-красный пылающий шар и тут же вскочил на ноги. Руна уже разделывала одну из теней на куски. В районе примерно живота, если считать по человеческим меркам, в тень воткнулся красивый серебристый звёздчатый многогранник. Из всех вершин тут же вытянулись серебряные слепящие лучи, похожие на короткие клинки и рассекли тень на части.

Чревл! Вот что надо было просить. Хоть что-нибудь из магии Порядка.

Оставшиеся тени закружились вокруг Руны вихрем, заставляя её вертеться волчком, и я бросился на помощь. Как и чем помогать, думать не стал, да и лишним было. Добежать мне всё равно не дали. Одна из теней хищно рванула ко мне, я выставил меч, но это не помогло. Тень налетела обволакивающей тьмою, в глазах тут же помутнело, кожу обожгли тысячи уколов тоненьких иголок, я отчаянно дёрнулся в сторону, но был бесцеремонно отброшен в противоположном направлении. Пролетев метра три, ударился о землю локтем так, что разряд боли достиг даже пяток. Но тут же вскочил, стиснул зубы и ударил тень «молнией».

Бесполезно.

Чревл!

А Руна теперь отступала спиной вперёд, воткнув ещё в одну из теней серебристый многоугольник.

— Портал! — заорал я изо всех сил и вновь бросился туда, к основной схватке.

Тварасы, как ни странно, Руну не атаковали, а по одному исчезали в стене.

— Руна! — заорал я, увидев, что чёртова тень-шрейл снова несётся на меня. — За спиной портал! Не отступай!

Снова удар, отбрасывающий назад. На этот раз воткнулся в землю плечом, но в пылу ничего не почувствовал. Зато меч выскочил из руки и улетел вправо. Дёрнулся за ним, схватил и перекатился по траве. А в том месте, где я только что был, с шипением разраслось чёрное облачко.

Увидев, что промахнулась, тень бросилась на меня, но вдруг раздался звук, похожий на гул ветра. Низкий, протяжный, словно кто-то протрубил в огромный рог. Тень резко остановилась, и вдруг полетела обратно, ускоряясь с каждой секундой. Я поднял взгляд, и мои желваки заходили ходуном. Её отступление стало тут же понятным. Руна была в шаге от портала, но не видела его и не думала об опасности, увлечённая битвой. В пылу она и не заметила, как шрейлы хитро развернули её спиной к порталу и теперь вот почти дотеснили к нему.

— Руна, сто-ой!

В мозгу что-то щёлкнуло, и ничего не соображая, я рванул вперёд. Перед глазами встала бордовая пелена, кровь в висках застучала отбойными молотками, а руки задрожали от гнева.

Но я не успел.

Из стены вытянулись два толстых чёрных щупальца, впились как пиявки, в плечи Руны и рывком утянули её внутрь. Произошло это в полной тишине. Ни вскрика, ни хлопка, ни единого звука. Я отчаянным прыжком настиг одну из теней, рубанул мечом по пустоте.

— Тварь! — сдавленно вырвалось из горла.

Шаг, второй вправо. Я собрался нырнуть в этот чревлов портал следом, но сзади вдруг кто-то вцепился и с бешеной силой отшвырнул меня прочь от стены.

— Тень, — мелькнуло в мозгу, и удар о землю тисками сдавил лёгкие.

Через силу потянув воздух, я приподнялся на руке, и первым делом отыскал взглядом меч. Он сиротливо лежал в траве, метрах в десяти. Чёрт! Видимо одна из тварей незаметно облетела и атаковала со спины. Вот что значит неопытность. Не уследил. Хотя, если бы даже уследил — это бы, вряд ли, что-то изменило. Чёртовы порождения Хаоса!

Уже в который раз за время схватки встал на ноги, заковылял к мечу. Кроме меня на поляне теперь были лишь две тени. Они спешно оттаскивали с поля боя куски своих соратниц и исковерканные тела аземов. Доперев их до портала, бросали и возвращались за следующими кусками. Я поднял меч и направился к ним. Если бы меня спросили — зачем — вряд ли бы ответил. Я просто шёл, сжимая до онемения рукоять и с ненавистью глядя на этих тварей.

Но им до меня не было дела. Они спешили очистить поляну от следов боя. Пока я проковылял половину пути, тяжело вдыхая и выдыхая, тени успели схватить обожжённого «лучом» азема и вдвоём попёрли его к стене. Та уже вновь пришла в движение. Заколыхалась рябью. Шрейлы скользнули в портал вместе с телом вампира, раздался хлопок, волна воздуха качнула меня, и портал в секунду исчез. Лишь сизоватое марево мягко закачалось на его месте, но и оно быстро растаяло, оставив после себя свежий воздух, пахнущий дождём, а я устало повалился на землю.

Поздно. Исход боя уже не изменить.

Глава тридцатая

Ольджурия, Южный Доргон, Алькорд

Пришло указанное время, а Агри не вернулся. Медленно от востока к западу прополз следующий день.

Вистус с хмурой задумчивостью разглядывал пол под ногами, сидя на детском стульчике. Примерно полгода назад он прихватил его с собой из одного богатого особняка, устав от постоянных насмешек главаря. Тот никогда не забывал отпустить грубую шутку по поводу его уродства. Стоило начать вскарабкиваться на обычных размеров скамью или стул и он обязательно подкалывал.

Смотрите, какой-то мелкий жук ползёт.

Или.

Лита, прикрой тарелку Вистика тряпкой, а то пока он взберётся, всё уже остынет.

Или.

Вот точно так же тяжело я появлялся на свет из срамного места моей мамашки-нихты.

Странно, но именно когда он этот стульчик притащил, Агри бросил свои подколки. Хотя, наверное, это тоже была какая-то изящная подколка. Несмотря на внешнюю, порой бравадную грубоватость, Агри был достаточно умным и тонким человеком. А то, что не показывал… так при таком окружении попробуй покажи. Мигом съедят.

Тьфу ты.

Карлик отвлёкся от ненужных размышлений и прислушался к звукам на кухне. Там Литка готовила лузяную кашу, но как обычно, делала она это почти бесшумно. Хрупкая, изящная — она и в окна домов богатеев проникала без единого звука. Главное, все магические ловушки снять. А здесь Агри никогда не попадал впросак. Большую часть доходов он тратил на амулеты, на которых имелись плетения для борьбы с любыми ловушками. У него их было не меньше дюжины. И вдобавок, как только проходил слух о новом заклинании для защиты домов, он тут же покупал амулет с обезвреживающим эту новинку плетением. Откуда они брались, не знал никто, но сам карлик подозревал в этом одного из местных магов. Тарото-Вырви глаз. Тёмная личность, неприятная, с острым скрюченным носом, жидкими длинными волосёнками и повязкой на правом глазу. Одни поговаривали, что глаз он отдал за возможность изучать магию Тьмы, другие, что глаз у него там есть, но это не его глаз, а какой-то мерзкой твари. Правда, во всю эту чушь Вистус не верил.

Тьфу ты, снова в сердцах плюнул он, и поднявшись со стульчика, подошёл к спящему в углу Локсу. Надо решать, как дальше быть, а он в воспоминания ударился. Тьфу! И этот ещё дрыхнет, как ни в чём не бывало. Эх, хорошо быть глупым, тебя прибивают, а ты улыбаешься в ответ.

Вистус ножкой пнул здоровяка в дюжее плечо. Тот непонятливо хрюкнул во сне и отмахнулся рукой. Вистус пнул ещё разок.

— А? Чего? Кто?

Неуклюже развернувшись, Локс растерянно посмотрел на карлика и повторил. — Чего? Случилось что-то?

— Литка кашу сварила, — ляпнул Вистус первое пришедшее на ум. — Вставай. Поужинаем, да думать будем, что дальше делать.

— А зачем думать-то? Агри вернётся, вот он и скажет делать чего, — проговорил Локс, медленно поднимаясь, и Вистус вдруг не выдержал. Нет, глупость Локса его не очень раздражала. Свой недостаток научил его не особенно замечать, или точнее, делать вид, что не замечает недостатки других. Ведь в его случае сразу же в ответ посыпятся насмешки по поводу уродства. А оно в сотни раз презираемей среди людей, нежели какая-то глупость, которую и за благость некоторые почитают. Поэтому, он просто боялся и помалкивал. Но вот сейчас… Да, а вот сейчас у него уже не было сил бояться.

— Ты дурак, каких свет не видывал! — вскричал он, топнув ногой. — Ты что не понимаешь? Агри сказал, что вернётся вчера вечером. А он всегда держит слово. Всегда, ты понимаешь? А, значит, его убили.

Вистус тяжело вздохнул и бросил настороженный взгляд на возвышающуюся перед ним гору. Такой его простым щелбаном убьёт, а кулаком превратит в лепёшку. Не перегнул ли он палку?

Но, судя по лицу Локса, тот и не думал обижаться.

— Чего ты, Вист? — только и спросил он, извиняюще улыбнувшись.

— Да ничего. Прости, сорвался.

— Вистус, ты правда думаешь, что Агри убили? — раздался за спиной испуганный голос Литы, и карлик, нервно вздрогнув, обернулся. Хотел было сказать, что это он с горяча ляпнул, но почему-то вырвалось совсем другое.

— Ты же сама говорила что всех нас убьют.

— Но я не видела, как убивают, — с жаром заговорила девочка. — Это были просто слова в голове. А видела я только как на нас нападают какие-то люди, но не разглядела их. Я смотрела на мага.

— А Агри во время этого был?

— Я не знаю. Я не видела.

— Если бы он был, он бы первым ввязался в драку. Да и когда Агри не держал данное слово? Думаю, в том, что его убили, можно не сомневаться.

Лита вдруг почувствовала, как у неё сами по себе сгибаются ноги, и против своей воли усевшись на пол, она вдруг уткнулась лицом в коленки и разревелась.

— Ну что ты, что ты, — Вистус быстро засеменил к девчонке. — Перестань.

— И что с нами теперь бу-будет? Нас всех уб-убьют?

Лита подняла голову и посмотрела зарёванными глазами на карлика.

— Нас убьют, да?

— Ну, уж и убьют, — мягко ответил уродец и погладил девчонку по голове. — Успокойся. Агри сказал, если он не вернётся, нам нужно будет просто уйти из города. Пойдём, кашки твоей поедим. У тебя очень вкусная лузянка получается.

Лита кивнула, поднялась, вытирая кулачками слёзы с щёк, и вдруг испугано выдохнула.

— Ой! Она уже и сбежала, наверное.

Вистус зашагал вслед за бросившейся на кухню девочкой. К счастью, каша не сбежала и даже не думала.

А от кого ей сбегать? — глупо подумал карлик. — Её никто убивать не собирается. Хотя…

…Вечером, несмотря на указание Агри, Вистус вышел из дома. Лита тоже была против. Она вновь заладила про мага, который вот-вот должен появиться в Алькорде. По её слова, им просто нужно дождаться его, и тогда всё будет хорошо.

— Его приход был в видении, а значит, он задумка Великой Альвы, ольджурской богини Судьбы. И её помощницы уже сплели в виде хрупкой иллюзии наше будущее, тесно связанное именно с его появлением. А в этом будущем — мы все трупы. И мне такой вариант не нравится, — карлик нервно вздохнул. — Поэтому я вижу только один выход — уйти из города. В Вальтии я как-то говорил с человеком, побывавшим у тафии. Так вот, они сами считают, что то, что они видят всего лишь наброски будущего. И если что-то существенно изменить, то будущее тоже изменится. Да и по поводу «всё будет хорошо», — карлик перекривил девочку, — Это ты уже придумываешь. Ты не говорила во время видения, что всё будет хорошо.

— А мы сможем выбраться из города? — Лита посмотрела на карлика, словно тот сам был одной из великих тафий. — Ведь если даже у Агри не получилось… — её губки дрогнули, — То, как же мы сумеем?

— У меня есть одна задумка…

Вистус крался от тени к тени. Иногда останавливался и замирал, прислушиваясь и приглядываясь. Однажды ему показалось, что кто-то следует за ним. Тихие, осторожные шаги за спиной, почти рядом.

Он бросился к одному из домов и зарылся в пышный куст льховки, растущий у бревенчатой стены. Прижался к тёплому дереву спиной, вперился глазами в вечерний полумрак. Так он просидел минут пять, боясь не то что выйти, но даже пошевелиться или громко вздохнуть.

Наконец, страх отступил, и он двинулся дальше. Снова из тени в тень, боясь выходить в освещённые магическими фонарями места. А чем ближе он приближался к центру, тем больше таких фонарей было. Добравшись до Пьяного перекрёстка, он двинулся по переулку Сариты к улице Вухста. Здесь крутилось полно народу. Люди шли по улицам, заходили в лавки, выходили с покупками.

Некоторые прохожие бросали взгляды на жмущегося к стенам карлика, кто с презрением, а кто и с опаской, но большинство не обращало на него никакого внимания. Особенно те, кто был навеселе или в компании. Выйдя на улицу торговцев, Вистус уверенно зашагал к лавочке руанца.

Два слабеньких магических шара голубоватого цвета мягко подсвечивали вывеску. Вистус вздохнул напряжённо и вошёл в лавку. Радость тут же наполнила его сердечко, внутри помимо хозяина никого не было. Обернувшись и увидев на двери простенький крючок, накинул его. Руанец изумлённо вскинул брови.

— Что ты себе позволяешь, мелькая тварь! — вскричал он, выходя из-за прилавка. — А ну-ка верни крючок на место.

— Прошу прощения, — Вистус вытянул вперёд кулачок с зажатым в него амулетом в виде листка сейконы. — На этой штучке находится заклинание из магии Воздуха. «Взрыв». Слышали, может быть? Так вот, если вы попытаетесь приблизиться ко мне, или сделаете ещё какое-нибудь неправильное движение, то я приведу его в действие. Снаружи никто и не заметит, а вот внутри произойдут серьёзные изменения. Понимаете о чём я?

— Вы что, хотите меня ограбить? — руанец замер на месте и его взгляд стал растерянным.

Переход с мелкой твари на вы позабавил карлика. Вот что значит хорошенько припугнуть. Вистус оглядел хозяина лавки снизу вверх, для чего пришлось задирать голову. Обычный торговец, лет сорока, с солидным брюшком и одутловатым лицом. Любитель сытно поесть и разбавить обильную пищу хорским.

— Грабить я вас не собираюсь, — Вистус опустил руку. — А хочу заключить сделку.

— Сделку? — брови руанца поползли вверх. — Какой-то странный у вас способ заключать сделки.

— Какая сделка, такой и способ, — туманно ответил Вистус, и хозяин непонимающе сморщил лоб. — К нам случайным образом попала одна ваша вещица. Она очень сильно похожа на птичку.

— Амулет тафий? Он у вас? — руанец на секунду оживился, но тут же снова помрачнел. — Так вы, наверное, его у меня и украли.

— Здесь вы не правы. Эту вещь мы приобрели у скупщика. Один из членов нашей шайки, — тьфу ты. Вистус недовольно поморщился. Лишнего это он сболтнул. — Впрочем, это не важно. Амулет попал к нам и вот мы хотим вернуть его владельцу.

— Сколько? — нервно спросил руанец.

— Нисколько.

— Как это?

— А вот так. Деньги не нужны. А нужно чтобы вы помогли нам выбраться из города. У нас с этим возникли временные затруднения.

— Но… чем я-то могу помочь?

— Я пару раз примечал возле вашей лавки телегу с ящиками. В них приправы? — спросил Вистус и после того, как хозяин лавки кивнул, продолжил. — Я так и подумал. Человек, который привозит ящики сначала сгружает привезённое, потом забирает из лавки пустые, с прошлого привоза, и увозит их. За город. Я всё верно говорю?

— Да, — снова кивнул руанец. — Он отвозит их в Чурышскую гавань. Эти ящики потом морем отправляются обратно в Руанию. А там в них снова укладывают вертику, склодку жгучую, тарига…

— Думаю, всё перечислять не стоит, — мягко перебил Вистус. — Я всё равно не очень разбираюсь в этих ваших специях. Ну, неужели ещё не сообразили?

— Нет, — руанец искренне повертел головой.

— Хм. Ну да ладно. Я хочу, чтобы вот в этих пустых ящиках нас и вывезли из города. Думаю, проблем с привратниками у постоянно снующего туда-сюда торгового посыльного не должно быть, ведь так? Тем более, я настоятельно требую, чтобы и вы прокатились с нами за ворота. Как только отъедем от города на пару риг, сразу же вернём вам амулет и разойдёмся в разные стороны, забыв обо всём. Кстати, а вы знаете, как этот амулет снять с человека? А-то при попытке это проделать, Литка чуть не померла.

Тьфу ты! Снова лишнее сболтнул. Хотя, если этот старый пройдоха согласится помочь, он всё равно увидит девчонку. Так что ничего страшного. Расслабься Вистик, расслабься. Всё складывается очень даже хорошо. Вон как лоб нахмурил, паршивый руанский торгаш. Как и предполагалось — амулет тафий ему нужен.

— Для этого необходимо прочитать заговор. Небольшой, три предложения всего, — руанец замахал перед собой руками. — Не магия никакая, нет. Просто тафии так защищают свои плетения. Как ключик. Прочитал, и амулет гаснет. Это они так говорят.

Вот же словоблуд, с усмешкой подумал Вистус, но на лице сохранил самую наисерьёзнейшую мину.

— Так, значит, с этим трудностей не будет?

— Нет, нет, — руанец снова несколько раз махнул руками. — Никаких трудностей, уверяю вас. Но только… — он на секунду запнулся. — Только в следующий раз посыльный приедет послезавтра. Вы согласны подождать?

Хм, а амулет ему не просто нужен, а очень даже нужен. Что ж, это совсем хорошо.

— Да, конечно. Но есть ещё кой-какие мелочи.

— Я вас слушаю, — руанец слегка подался вперёд и уставился на карлика внимательным взглядом.

— Первая мелочь… правда, она довольно крупная. Я говорю про одного из наших людей. Весит он сорок кромов, а ростом под семь арсов. Так что один из ящиков должен быть покрупнее. Если у вас таких нет, придётся сделать специально.

— Сделаем, — кивнул лавочник. — А сколько всего вас будет?

— Помимо описанного только что, ещё двое. Я и девчонка пятнадцати лет от роду. Для нас сойдут и небольшие ящички, — Вистус позволил себе хохотнуть. Напряжение уже давно прошло, ещё тогда, когда стало понятно, что дело выгорает.

— Хорошо. А какие у меня гарантии?

— Вы о чём? — не сразу сообразил Вистус.

— Ну, что вы мне отдадите амулет, — настороженно проговорил руанец.

— Да насчёт этого не переживайте. Он нам и даром не нужен. Избавиться бы поскорей, а то Литка из-за него всякую ерунду видит.

— Это не ерунда, это видения.

— Да и чревл их раздери, — зло ругнулся Вистус. — Жили раньше без видений, и дальше проживём. Ну, так что, по рукам?

— По рукам, — руанец было двинулся к карлику, но тот остановил его жестом.

— Жать не будем. Обойдёмся словесным договором. Что ж, а теперь вторая мелочь. Вам придётся подъехать к перекрёстку улиц Сантир и Верганы. Там увидите серый дом с заколоченными окнами. Он заброшен. Станете прямо у входа, а мы под покровом ночи выйдем и залезем в ящики.

— Под покровом ночи? — удивился руанец. — Но посыльный приезжает вечером, примерно за полчаса до захода светила.

— Придётся подзадержать его на пару-тройку часиков. Подъехать вы будете должны ровно в полночь. Напоите его горячим айкасом, я не знаю, заболтайте его как-нибудь. Ну, или заплатите ему на крайний случай. Мне ли вас учить?

Карлик замолк, уставившись на руанца. Тот покивал головой.

— Хорошо. Я сделаю всё, как вы скажете.

— Ну, вот и отлично. И «взрыв» применять не пришлось.

Мило улыбнувшись, Вистус скинул крючок с петельки и вышел из лавки. Быстро оглядел прохожих, вроде никому до него дела нет. Согнул руку, поднёс амулет к губам, чмокнул и бросил его в карман.

Интересно, пришла вдруг в голову мысль — а в магии Воздуха вообще есть плетение «взрыв»? Но Вистус просто отмахнулся от неё. Это уже не имело никакого значения.

Глава тридцать первая

Подниматься не хотелось. И не только подниматься, глаза отрыть было стыдно. Хотя и понимал, что от меня в этой схватке ничего не зависело, но всё равно чувствовал себя, чуть ли не предателем.

Вот и расстались. Совсем не так, как предполагалось. Чёртова Тьма!

Догадаться о том, что произошло, было не трудно. Тьма каким-то образом выследила Руну и нанесла удар. Что ею двигало? Конечно же, месть. Дважды ходившая в Зыбь воительница не могла не стать одним из её злейших врагов. А таких хоть и уважают, но не прощают им гибель десятков, а возможно и сотен «своих».

Преодолев ненужные чувства, поднялся и окинул поляну взглядом. Почти ничего не напоминало о произошедшем. Только обгорелый ствол сейконы, той, к которой Руна приставляла меч. Поискал глазами рюкзак, подошёл к нему и поднял за лямку. Огляделся ещё раз и с удивлением понял, что бабулиного мешочка нету. Неужели даже его тени утащили? Хмыкнув, поплёлся к пышному кустарнику, среди листвы которого белела шляпка. Аккуратно сложив её, засунул в рюкзак. На память.

Накинув лямку на плечо, зашагал прочь. Оставаться на поляне желания не было, а пять риг до Руальны быстрым шагом я преодолею минут за сорок. Чего ждать?

Отыскав в быстро густеющем полумраке перекрёсток, я зашагал по земле южного Доргона. Звёздное небо мягко освещало путь, чего вполне хватало, чтобы не сойти с тракта, а через минут десять появилось и ночное светило Отума. Такое же жёлтое, как и наша луна, с такими же пятнами на своей поверхности. Возможно тоже впадины или огромные кратеры от метеоритов. К общему неприятному состоянию добавилась лёгкая ностальгия.

Погрузившись в размышления о своём мире, и не заметил, как оставил за спиною пять риг. Замер напротив придорожной таверны, на секунду замешкавшись — входить или нет? Здравый смысл подсказывал, что не стоит. Мало ли, кто и в каком состоянии может там быть. А начинать своё пребывание в землях южного Доргона с драки не хотелось. Но жажда и голод убедили всё же войти.

Ступив в таверну, первым делом придирчиво, но почти незаметно оглядел присутствующих. Вроде ничего странного. Человек десять типичных сельских жителей, расслабляются не шумно, можно даже сказать — культурно. Подошёл к стойке.

— Добрый вечер, — услужливо проговорил стоявший за ней молодой парень. — Что-то желаете?

— Кваса и хлеба с сыром. Хлеб с сыром заверните, я с собой заберу.

— Хорошо, — кивнул парень и принялся выполнять заказ.

Через минуту всё было на стойке. Завёрнутая в белую тряпку еда и примерно пол-литровая кружка кваса. Протянув золотой, взял сдачу и бросил кирамы в карман. В предвосхищении поднял кружку и ополовинил её одним махом.

— А не подскажешь, где мне найти Морка? — спросил, вытерев ладонью губы.

— Морка? — взгляд парня неожиданно стал подозрительным. — А зачем вам Морк?

Хм.

— Да говорят, он извозом занимается, — спокойно ответил я, не подав виду, что заметил в нём перемену. — Вот хотел, чтобы довёз до Алькорда.

— Как свернёте за таверной, так и идите по этой дороге. Третий дом справа, — холодно ответил парень, и отвернувшись, принялся переворачивать пустые кружки вверх дном.

Хм.

Ещё одним махом допил прохладный, ядрёный квас, от которого здорово шибало в нос, уложил свёрток в рюкзак, и пожав плечами, вышел на улицу. Ну, не нравится тебе Морк, но перед клиентами зачем это показывать? Непрофессионально.

Свернув, медленно поплёлся в полную тьму деревенского поселения. Ни о каких магических фонарях в подобной глуши и речи быть не могло, поэтому сдерживал шаг. В такой мгле можно запросто ногу подвернуть на какой-нибудь яме. Первый домик увидел довольно скоро. Прошёл мимо, оставил позади второй и остановился. В щелях между ставнями и оконными проёмами третьего виднелся тусклый свет. Я подошёл к двери и осторожно, но достаточно громко постучал. Свет в щёлках дёрнулся, потом погас, я постучал ещё раз и в сенях послышались тяжёлые шаги.

— Кто? — тут же раздался изнутри хриплый голос.

— Пришлый, — громко ответил я. — Извоз требуется.

— Якой такой извоз? Ночь на дворе. Иди отсель, пьянь, — прохрипел голос.

Вот же ж, блин. В этой Руальне все такие неласковые?

— Я от Руны, — бросил зло в ответ. — Давай, открывай, Морк. Не нихти мне мозг.

Загремел засов, скрипнули петли, и дверь быстро отворилась.

— Извиняйте, — кротко ответил застывший в проёме хлипкий мужичок лет пятидесяти. — Думал наши шалять. Любят они пошалить. Сей же час, сей же час. Одёгнусь тольки, да мигом пойду логов запрягать.

Я присел на порожки и стал ждать. Через минуту Морк метеором пролетел мимо меня, хлопнув дверью, а ещё через десять подвёл прямо к крыльцу брыку.

— Извольте сядать, — проговорил он, слегка склонившись.

Я поднялся и подошёл к транспорту. Схватившись за обитый кожей бортик, попробовал качнуть. Не шелохнулась даже. Так и знал. Рессор нет совсем и о мягкой поездке можно забыть. Потянувшись рукой, нащупал скамью.

— Ты бы хоть одеяло какое притащил. Тут же доска голая. Как ехать?

— Ух-ты, запамятовал, запамятовал. Звиняйте, мигом справлю.

Морк метнулся обратно в дом.

— Потолще бери! — крикнул я вдогонку.

Через минуту он появился, держа в охапке огромное шерстяное одеяло. Кое-как протиснувшись в дверной проём и захлопнув дверь пяткой, он поспешил к брыке и принялся застилать скамью.

— Так воно мягше будет, конечно, — приговаривал он при этом. — Запамятовал просто, вы уж звиняйте.

Наконец, я уселся, уложил рюкзак и меч под ноги, и откинувшись на спинку, устало прикрыл глаза. Тяжёлый всё-таки денёк был. Да и предыдущие лёгкостью не баловали.

Морк легонько стегнул логов и брыка покатила вперёд, а я, буквально через несколько секунд, незаметно вырубился. Даже жёсткая тряска не стала помехой.

Проснулся от грохота, машинально потянулся к мечу, но замер на середине пути. Справа в небе нависала огромная, почти чёрная грозовая туча, слева в плотной дымке висело бледное пятно солнца. Надо же, ночь уже прошла. Со стороны тучи снова прогремело и глухо раскатилось по округе. После такого явного намёка, обернулся и стал разглядывать сложенный верх из толстой, крашеной в чёрный цвет кожи. Быстренько разобрался с нехитрым устройством, и отцепив крючки, поднял «крышу». Теми же крючками зафиксировал её по бокам брыки, чтобы не сложилась от встречного ветра. Глянул на спину Морка. Тот, сильно сгорбившись, сидел на козлах и если бы в этот самый момент он не приподнялся и не стегнул одного из логов, я бы подумал, что он спит.

По крыше застучали первые капли, порыв ветра бросил несколько их мне в лицо. Пришлось промучиться с верёвками, развязывая скатанный полог. Когда он, шурша, скользнул вниз чёрным водопадом, я снова откинулся на спинку, прикрыл глаза и постарался уснуть. Зашумевший по верху дождь помог в этом и вскоре я снова погрузился в сладкое небытиё.

Разбудило меня лёгкое тормошение за плечо и осторожный неуверенный голос.

— Просыпайтесь. Приехали ужо. Просыпайтесь.

Я открыл глаза и тряхнул головой. Потом зевнул, и слегка надавливая, провёл ладонями по лицу.

— Туто ещё четыре риги до города. За полчаса дойдёте. Я дальше не могу…

— Знаю, Руна сказала, — перебил извозчика, и схватив свои вещи, быстро выбрался из брыки. Нацепил пояс, накинул лямку на плечо и бросил любопытный взгляд в сторону города. Но заходящее солнце почти как раз в той стороне, куда уходила дорога, ничего разглядеть не позволило. Я полез под подкладку, выудил мешочек и протянул Морку золотой, только теперь обратив внимание на его вид. Одежда насквозь мокрая, волосы висят сырой паклей.

— Весь день шпарил, — заметив мой взгляд, стал торопливо объяснять он. — И туча, зараза, як прицепилась. Мы от ней, а она-сь за нами, — он извиняюще улыбнулся.

— Ладно, удачи тебе Морк, — попрощавшись, зашагал по тракту к городу. Но быстро идти не получилось. После дождя земля размокла, и ноги то и дело норовили скользнуть или разъехаться в стороны. Пришлось сбавить ход и ступать осторожней. За спиной слышались крики и удары хлыста, Морк с ругательствами разворачивал брыку, стегая бедных логов.

На ходу стал разглядывать дырку в левой штанине на том месте, куда прилетела пирамидка. Вроде и не сильно заметно, но всё равно самому неприятно. Выгляжу хуже некуда. Выворачивая руки, разглядел заодно рукава куртки. Левое всё зелёного цвета от многократного паденья на траву, правый рукав и вовсе стёсан хорошенько. Ткнул пальцем в локоть, и острая боль заставила руку непроизвольно дёрнуться. В общем, выгляжу и ощущаю себя не-важнецки. Первым делом придётся всё-таки сходить на улицу Вухста. Не за гамбезоном с пресловутыми сапогами, а за простой одежонкой. Приглядеть по пути в чём ходят горожане и приобрести точно такую, чтобы не выделяться.

От представления, как буду выглядеть в обновках, невольно стало приятно. Но всё же, чем ближе подходил к воротам, тем быстрее эта приятность таяла. И, в конце концов, вовсе сошла на нет, уступив место волнению.

Надеяться на то, что пройду мимо привратников незаметно, было глупо. В хорошей одежде ещё может быть, но с моим видом обязательно докопаются. Что и случилось.

Высокий бородач в латах преградил дорогу, как только я шагнул под массивную каменную арку.

— Погодь, — с напускной суровостью буркнул он. — Не спеши, не спеши. Таких как ты у нас и своих хватает. С чем пожаловал?

Ответ у меня был заготовлен, и за словом в карман, а точнее за деньгами, я не полез.

— Пришёл ступить на стезю Номана, — отрезал без пафоса, но с холодной уверенностью, откинув волнение прочь.

— Да ну, — недоверчиво хмыкнул бородач. — Знаем мы таких. Говорят на стезю Номана, а сами, как войдут в город, так сразу за воровство. А то и грабежом не брезгуют. Откуда хоть?

На секунду смутился. Из всех населённых пунктов южного Доргона знал только Руальну. Опасно. Хотя… пешком до неё шесть дней идти. Не должен бы этот, а точнее, эти бравые привратники знать в не самой близкой деревеньке всех поголовно. Второй подошедший привратник, крепко сбитый, чуть ниже первого, поглядел на меня с интересом, и пошевелил губами, словно прополоскал рот.

— Из Руальны, — выдохнул я, надеясь, что никто из них вдруг не окажется оттуда родом. О, Великая Эри, ведь ты не станешь отворачиваться теперь, когда уже столько раз помогала мне?

— Руальна-Руальна, — пробурчал бородач в задумчивости. — Та, что у границы почти?

— Она самая, — кивнул я, честным взглядом посмотрев на второго привратника.

— Так чего ж ты сразу в Шан-Эрмиорд не пошёл?

— Витко, ну что ты к нему привязался? — вдруг вступил в разговор второй. — Человек в Зыбь собирается идти, а ты его мурыжишь. Вон и мечом обзавёлся. Видал, какая рукоять? Небось, долго копил? Или у папаши денег выпросил? — последние два вопроса он задал, глядя мне прямо в лицо.

— У папаши одолжил. Вернусь из Зыби — отдам долг, — согласился я, подыгрывая.

— Вернётся, ха, — бородач хохотнул, но второй привратник тут же толкнул его в плечо, и довольно-таки грубо. — С чего смеёшься, дурак? Сам-то, небось, ни за какие ковриги в земли Тьмы не сунешься? А? Струсишь?

— Да идить ты, — обижено отмахнулся бородач. — У меня трое спиногрызов, кто их кормить будет, ежели меня в той Зыби прибьют?

— Ну, так то понятно. А человек вот идёт. Кто-то же должен останавливать этих тварей во время Вздоха, так же, а, Витко? А то ведь придёт Тьма под стены твоего дома, что тогда спиногрызам своим скажешь?

— Да ну тебя, — бородач развернулся и зашагал к скамье, стоящей у стены небольшой одноэтажной будки сложенной из серого камня.

— Проходи, брат. Удачи тебе.

Второй привратник кивнул мне с уважением, и отступил чуть в сторону, давая понять, что даёт мне «зелёный свет». Кивнув в ответ, я заспешил прочь, решив не испытывать судьбу и не задерживаться в поле их зрения. Тем более что бородач снова вступил в разговор, упрекая напарника за нарушение каких-то там постановлений городского совета. Нырнув в первый же поворот, я облегчённо выдохнул. Ну, вот теперь нормально. Я в Алькорде, в столице южного Доргона, стоящей возле двух морских бухт, из одной из которых и собираюсь отправиться однажды к берегам далекой Вальтии.

Но это ещё не скоро. Для такой поездки нужны деньги, а значит, прежде всего, придётся их заработать. А гораздо прежде, привести себя в надлежащий вид.

Спросив у первого встречного, как пройти на торговую улицу, запетлял по переулкам, держа в памяти сумбурное объяснение маршрута. Естественно заблудился, переспросил, и уже через полчаса был на месте.

Хорошо освещённая магическими фонарями, полная людьми улица снова привела в волнение. Но я принял как можно более непринуждённый вид, и влившись в людской поток, стал медленно перемещаться вместе с ним, украдкой читая вывески. Главное, не показаться неместным. Уверен, что здесь полно толчётся жулья, для которого растерявшийся пришлый лакомая добыча. Вот кстати лавка «У Романо», идём дальше, ага, башмачника магазинчик, а вот и куртка на вывеске нарисована.

Взял вправо, задел какую-то дамочку, извинился и потянул на себя резную деревянную дверь лавки. Где-то над ухом приятно звякнул колокольчик, пахнуло тканями, и я в предвосхищении шагнул внутрь. Как бы там не говорили о том, что шмотки — это сугубо женский круг интересов, но лично я приодеться любил, и обновлял свой гардероб по мере возможности каждый сезон. В своём мире, разумеется. Здесь же два года я проходил в стандартной одежде раба, которой у каждого из нас было по два комплекта.

Возле длинных вешалок и стоек копошился сгорбленный старичок, уверенными, но бережливыми движениями поправляя свой товар. Услышав звонок, он обернулся, смерил меня профессиональным взглядом торговца, и презрительно сморщился.

— Вы видимо ошиблись, молодой человек?

Голос его был суховат и дребезжал, как недотянутая струна. Я выдержал его неприветливый взгляд и ответил с достоинством.

— Ни разу. Мне именно сюда.

Двинулся к нему, но видимо с таким нахрапом, что старичок невольно попятился.

— Мне штаны и что-нибудь из верхней одежды, — поспешил я успокоить его. Старичок посмотрел с недоверием, и вдруг резко расплылся в улыбке.

— Вы зашли правильно, весьма правильно. Значит, штаны вас интересуют?

— Угу, — буркнув, остановился возле длинного ряда того, что мне требовалось, и потрогал двумя пальцами край одной из штанин. Хорошая, плотная ткань. Но вот фасончик слишком зауженный. Как и предполагалось, в южном Доргоне носили практически то же, что и в северном. Так что придётся немного отойти от моды.

— Что-то наподобие этого, но только не столь обтягивающее. Я бы даже сказал, намного свободней.

— Понял-понял. Вы приверженец стиля времён Маркгросса Великого, — старичок тут же снял с вешалки пару, по его мнению подходивших под запрос штанов и почти подбежал ко мне. — Вот. Вот это вам как раз понравится. Есть разные расцветки.

— Не нужно. Вот эти тёмно-серые примерю. Сколько они стоят? — спросил на всякий случай.

На лице торговца снова промелькнуло презрение, но он выдержанно улыбнулся и назвал цену.

— Два золотых? — внутри почувствовалось явное облегчение. В принципе, это не дорого. — Хорошо. А на верх что предложите? — спросил, взяв из рук торговца тёмные, асфальтового цвета штаны.

— Есть разные дублеты. С обычными рукавами, с широкими, с высоким воротником и с низким, есть матерчатые, а есть из тонкой кожи на вьюной подкладке, есть ещё… — принялся перечислять старичок, но я его перебил.

— Последнее покажите, с низким воротником и обычными рукавами.

Через минут десять я стоял в новой одежде, разглядывая себя в «водяное зеркало». А у старичка неплохо дела идут, раз он может себе позволить такое. Впрочем, не так уж и дорого оно стоит, разве что нужно каждую тридницу заказывать новое, так как это общее плетение из ветви Воды разрушается примерно через месяц. На какую-то секунду горько пожалел, что и это заклинание наряду с «кулаками» обошёл стороной. Вот бы и был способ зарабатывать.

Дублету я выбрал такого же серого цвета, только чуть светлее, что в сочетание со штанами выглядело неброско. Щеголять в ярких тонах я не собирался. Но, оглядев себя, понял, что чего-то всё же не хватает.

— А покажите ещё полу-плащ. Цвет тёмно-сизый.

Из лавочки я вышел, обеднев на десяток золотых, но зато чувствовал себя, чуть ли не новоявленным броном. Даже на какое-то время напрочь забыл о том, что являюсь рабом. На пороге остановился, задумавшись. Потом бросил взгляд на свои ботинки. Ну не идут они к новому костюму, никак не идут. Так, значит, у меня осталось примерно двадцать пять монет, и по-моему, вполне себе можно потратиться на пресловутые сапоги.

Вернулся назад по улице и навестил башмачника Стифано. Делать под заказ не стал, выбрал из уже готового удобные кожаные сапоги с простым круглым носом и голенищем до середины икры, а ботинки кое-как запихнул в рюкзак, поверх сложенной старой одежды. Теперь, перевязь…

Но тут же грубо одёрнул себя. Всё, хорош! Шопинг нужно прекращать. Помимо шмоток ещё полно статей расходов — ночлег, еда, возможно, придётся и стражникам отстегивать не раз, если не дай Номан, прикопаются. Применять магию и меч против местных стражей порядка я не собирался, по той простой причине, что мне тут ещё жить и работать.

Выйдя от Стифано, решил начать поиск таверны, где можно остановиться и хорошенько поесть. Сообразив, что самому найти что-то преемлимое будет сложновато, я вернулся в лавку и расспросил башмачника. Тот посоветовал какую-то «Серебряную бухту», расположенную всего в паре кварталов.

— Насчёт комнат не знаю, а вот обедать я сам туда хожу с удовольствием. Госпожа Куспа, это хозяйка, очень уж хорошо готовит. А по ценам… по ценам как у всех. Не больше и не меньше, — закончил Стифано немного туманно, видимо, из торгашеской солидарности.

Но мне и этого было достаточно. Время было позднее, бродить по ночному городу в одиночку не хотелось, и я, поблагодарив за совет, направился в «Серебряную бухту».

Глава тридцать вторая

Ольджурия, Южный Доргон, Алькорд

Вистус вернулся довольным, и Лита забросала его вопросами. По ответам выходило, что через пару дней они покинут Алькорд. А как же маг?

Но этот вопрос она вслух произносить не стала. Промолчала. Как и о том, что первый раз она увидит мага в «Серебряной бухте». Покрытая налётом гари и грязи картина на стене, изображающая то ли лежащую на кровати женщину в непотребном виде, то ли большую рыбину на блюде — такую она видела именно в «Бухте», и именно эта картина была в видении. Кишащая народом таверна, она за столом, справа маг, а на стене картина.

Но вот когда это произойдёт? И если она его не встретит там, то он никогда не узнает о них?

Последний вопрос заставил Литу принять неосторожное по данной ситуации решение — ходить каждый день в «Бухту» и просиживать там вечера. По крайней мере, два оставшихся до их побега из города.

Следующий вечер казалось специально не спешит. Подав на стол вечернюю трапезу, Лита всеми правдами и неправдами заставила Вистуса и Локса съесть двойные порции и приговорить по паре кружек хорского. Когда они, разморённые от столь сытного и пьяного ужина, уснули в комнате, даже не став играть в ладки, как обычно, Лита быстренько переоделась в мальчишескую одежду и поспешила на место встречи.

Съёжившись от страха, и постоянно оборачиваясь, она добралась до таверны и нырнула в неё, как испуганный зверёк в норку. Всё-таки среди людей не так страшно. Убить, конечно, могут и там, запросто, но всё равно вечерняя полупустая улица казалась ей намного опасней.

«Серебряная бухта» как всегда в это время была полна народа. Кулинарные способности и неразбавленное хорское госпожи Куспы славились у жителей этого района торговцев и ремесленников. Лита быстренько прошла к одному из двух свободных столиков, и усевшись, как заворожённая уставилась на входную дверь.

— Что будем заказывать? — возле столика возникла огромная тётушка Куспа, которая частенько сама разносила блюда, перебрасываясь с посетителями парой словечек. Об этом Лита знала, так как Агри любил пропустить здесь кружечку другую вина и объесться хвалёнными отбивными из мяса кроги. Тётушка Куспа замачивала его в собственного изобретения соусе, рецепт которого, разумеется, держала в строжайшем секрете.

— Пару ножек карбулка, — Лита протянула три кирама, украденные из копилки карлика. Агри не позволял ей иметь собственные сбережения, объясняя тем, что деньги её развратят. Хотя, в отношении неё это было даже не смешно, а скорее грустно, Агри был неприклонен.

— Парень, а ты что, один? По-моему, ты слишком юн для подобных заведений.

— Сейчас должен прийти мой друг. У нас здесь назначена встреча, — торопливо бросилась объяснять Лита. — Это он назначил её здесь.

— Надеюсь, твой друг старше тебя… парень, — тётушка Куспа многозначительно усмехнулась, и развернувшись, поплыла огромным кораблём к стойке. Фух. Лита потёрла вспотевшие ладошки. Ещё б чуть-чуть, и её бы выгнали. А Куспа всё же быстро определила, что она не парень. Чревл. Ну, да ладно.

А что если маг не придёт сегодня?

Но Лита даже не успела подумать над этим вопросом, дверь таверны распахнулась и её рот сам по себе открылся.

Это был он, один в один с тем в видении. Высокий, даже чуть выше Агри, причёска короткая, серая одежда и тёмно-сизый плащ. Она дёрнулась, зачем-то подняла руку, но тут же опустила её, понимая, что это глупо. И хорошо, что он не заметил. Что бы подумал?

Лита, напряжённо проглотила слюну, и молча проследила, как маг твердым шагом прошёл к стойке. Сделав заказ, он развернулся и осмотрел зал. У Литы аж дыхание свело, а потом стало очень грустно. Маг остановил взор на втором свободном столике. И как ей теперь быть, самой подходить?

Но к её удивлению и радости, на той стороне зала вдруг вспыхнула небольшая потасовка. Пара торгашей подскочили, один толкнул другого, и тот повалился как раз на свободный столик, сдвинув его на пару ладоней. Продолжения этой драки не последовало, упавший поднялся, оправил одежду, поставил опрокинувшийся стул и уселся на своё место, как ни в чём не бывало. Но этого было достаточно, чтобы маг передумал и направился к ней…

…В таверне было полно народа, и вправду, наверное, здесь неплохо готовят. Что ж, вкусно поесть я не откажусь. За стойкой торчал тощий парнишка моего возраста, а возле полок с кувшинами крутилась полная дама. Госпожа Куспа, догадался я, и громко, чтобы перекрыть гул, обратился к парню.

— Что самого вкусного есть?

— Как обычно. Отбивные из кроги, — в ответ прокричал парень, явно намного громче, чем требовалось. — Есть ещё печёные круалы с фруктами, есть…

— Давай круалов, только без фруктов, — остановил его. — И кваса.

— Может хорского? — переспросил парень, но я помотал головой, и развернувшись, оглядел зал.

Единственный полностью свободный столик был почти в центре зала, странно, что его никто не занял. Но причина раскрылась тут же. Слишком неспокойные соседи. За ближайшим столиком справа случилась небольшая потасовка, один пихнул другого, тот повалился, потом снова спокойно сел на место. Видимо, такое в их компании привычное дело. Я бросил взгляд в левый угол. Какой-то паренёк в полном одиночестве пялился на столешницу, водя по ней рукой, словно смахивая крошки. Я направился к нему.

— Не помешаю?

Парень резко замотал головой, бросил на меня взгляд, но тут же снова уставился в крышку стола.

Странный. Ну, да ладно. Всё равно лучше, чем вскакивающие и пихающие друг друга соседи. Между собой они это привычно улаживают, а вот если затронут окажешься ты, да ещё и вместо ответного отпихивания, культурно извинишься, то вот тут-то они разом и решат, что на тебе можно выплеснуть всё свою затаённую друг на друга злобу.

Я опустил рюкзак на пол, двинул его ногой под стол, повозился с фибулой, и сняв плащ, повесил его на спинку стула. В этот момент, парень из-за стойки уже поднёс заказ. Хм, неплохой сервис.

Усевшись, молча поменял местами блюда. Двинул тарелку с опротивевшими за время похода ножками карбулка ближе к соседу по столику, а к себе подтянул печёные тушки местных перепелов. Сдвинув ножны чуть вправо, взял небольшую вилочку и воткнул в одну из тушек. Из дырочек прыснул горячий сок и потёк струйками по пропечённому боку.

Дальше вышла заминка. Хвататься одной рукой за саму тушку не хотелось, а без этого не разделать. Достал из-за пояса ножик и отрезал крылышко. Парень смотрел на это всё с каким-то нездоровым интересом, даже стеснил меня немного.

Кашлянув с недовольством, я продолжил кромсать тушку дальше. «Отпилил» ножом второе крыло, потом окорочка, и наконец, переломав грудину, разрезал её на две части. Аромат от этого действа усилился, окутал пространство вокруг столика, но я решил пока не набрасываться на еду, а дать ей сначала остыть. Не хотелось шмыгать и чавкать, запихиваясь горячими кусками. Парень с неподдельным интересом продолжал наблюдать за моими действиями, и я не выдержав, бросил вилку на тарелку.

— Ну что не так? — вопросил с преувеличенной злобой.

— Вы мне, наверное, не поверите, но, пожалуйста, сперва выслушайте, — торопливо заговорил парень.

И я удивлённо повернул голову. Судя по голосу, этот парень был совсем не парень.

— Понимаете, я взяла в одной лавочке вот эту…

Хм, и в глаголах путается. Интересно.

— Так ты что, девушка? — перебил я.

Она на секунду смутилась, потом кивнула головой, и вдруг потянулась к своей дуплетке, принявшись с жаром расстёгивать верхнюю пуговицу. Опешив, я машинально схватил её руку, останавливая.

— Думаю, не стоит сейчас, — брякнул холодным тоном. Но от прикосновения внутри всё двинулось как раз в более тёплом направлении. Девушка вздрогнула, я отвёл руку и посмотрел на неё со смешанными чувствами.

— Нет, вы не то подумали, — снова затараторила она, чуть подавшись вперёд. — Я хочу показать вам амулет. Это амулет вальтийских тафий.

Последние слова она проговорила почти шёпотом, но я их расслышал довольно хорошо.

— Вальтийских? — переспросил с интересом.

— Да, вальтийских, — кивнула девушка и всё же расстегнув пуговицу, вытащила из-под дуплетки маленькую деревянную фигурку, стараясь при этом получше прикрыть её ладошкой. — С помощью него можно видеть будущее. И вот я видела вас. Вы должны помочь нам, иначе нас всех убьют.

Интерес тут же погас. Ну, надо же, наткнулся на местную сумасшедшую. Небось, сейчас все в зале смотрят, чем это закончится, готовые в любую секунду взорваться дружным смехом. Я быстро оглядел таверну, но никому до нас не было дела. Хм. Или я придумываю, или они хорошо маскируются.

— Вы мне не верите? — спросила девушка.

— Конечно, верю, — ответил на всякий случай, а мозг в это время интенсивно взвешивал все возможные варианты. Какая-то ловушка? Развод? Бандитская замануха?

В конце концов я хмыкнул. Что-то уж слишком стал осторожным, впрочем, это как раз-таки понятно. В бегах всё же нахожусь, а не на увеселительной прогулке. А вот, что нужно этой девчонке — тут как раз совсем непонятно. Если она молоденькая нихта, то слишком уж странный у неё способ привлечения клиентов. Мужская одежда, амулет какой-то, тафии… тафии… что-то знакомое. По-моему Альтор рассказывал.

Поел называется вкусно, а главное, спокойно, чревл раздери. А девчонка ничего, глаза красивые. И голос… Так, что-то я не о том думаю.

— Вы мне не верите, — грустно выдохнула моя собеседница, но тут же в её голос снова вернулся жар. — Но скажите, откуда тогда я знаю, что вы маг?

— Ну, не такой уж и маг… впрочем, это можно было и угадать.

— Но я не угадала! — вскрикнула девчонка. Наполнившиеся влагой глаза и задрожавшие губы ясно намекнули, что она вот-вот заплачет, если вообще не забьётся в истерике. Тьфу, твою сурдетскую мать.

— Ладно, ладно, успокойся, — принялся торопливо её успокаивать, при этом ещё раз оглядев зал. Да нет никому до нас дела, расслабься. По-моему, она на полном серьёзе. — Хорошо, я верю тебе. И что дальше? Объясни мне лучше всё по порядку. Кто вас должен убить?

— Люди лурда, наверное. И все остальные шайки.

— Что значит остальные? — не понял я.

— У нас в городе три шайки, юримовские занимаются грабежом, сквоковские карманники, а мы обворовывали дома богатеев, — девчонка замолкла, напряжённо уставившись на меня.

Да уж, чем дальше в лес, тем ближе вылез.

— Знаешь, — медленно проговорил я, — В мои планы как-то не входило связываться с жуликами.

Я взял вилку и наколол крылышко. Поднёс ко рту, откусил.

— Но мы не жулики, — искренне возмутилась девчонка. — Мы забирали только у богатых, и то, совсем немного. У них полно всякого добра, которое они зарабатывают руками бедных рабов. Тебе разве не жалко рабов?

Я чуть не подавился, хотя мясо буквально таяло во рту. Проглотил с трудом, бросил взгляд на девчонку. На её лице промелькнуло недоумение, наверное, в чересчур злой ухмылке скривились мои губы.

— А во время одной из краж мы случайно захватили какой-то сосуд, — она сильно наклонилась вперёд и выдохнула шёпотом. — С кровью адгрона. И теперь нас хотят за это убить.

— Из-за сосуда?

— Нет. Из-за того, что мы теперь знаем. Одна из аристократских семей Алькорда связана с Тьмой. И городской лурд похоже заодно с ними.

— С Тьмой, — повторил я глухо, и мои зубы сами по себе сжались. — У меня с ней теперь свои счёты.

— Так ты поможешь нам? — девчонка вдруг подняла руки и сложила их перед лицом лодочкой. — Пожалуйста.

— Ладно, посмотрим, — выдохнул я, и бросил взгляд на успевших остыть круалов. — Но думаю, для начала всё же нужно поесть. Ты тоже ешь, и не пялься так на меня, ладно?

— Ладно, — смутившись проговорила девчонка и принялась за ножки.

Еда, в связи с произошедшим, не принесла довольного покоя. Мы вышли из таверны в голубоватый полумрак освещённой ночной улицы и девчонка уверенно повела меня тёмными переулками.

— Вистус будет, наверное, недоволен, — сказала она вдруг, — Но ты не обращай на него внимания. Это он без Агри распоясался, а так послушный.

— Что ещё за Вистус с Агри? — стало мне интересно и в голове снова мелькнула мысль о разводе.

— Вистус — это карлик, он из нашей шайки. Раньше с балаганом ездил, а потом всех актёров перерезали, а он в Алькорд пришёл. И к нам…

— Стой, — я схватил девчонку за локоть и одним рывком закинул за спину, и сам едва успел отшатнуться назад. Прямо перед моим носом просвистел камень и гулко ударился в стену дома. Вслед метнувшейся тени тут же полетел мой ножик и спустя долю секунду кто-то громко ойкнул.

— Держись ближе ко мне, — приказал я девчонке и двинулся к повалившемуся на землю. Но дорогу нам перекрыли двое здоровых мужиков, появившихся казалось прямо из стены дома на левой стороне переулка.

— Слышь, ты, с мечом. Вали отсюда, это не твоё дело, — прозвучал грубый голос, но тут же своё несогласие выразил лежащий на мостовой соратник.

— Не, Карлам, теперь это и его дело. Он мне, гад, ногу проткнул.

— Ваш друг прав, это моё дело, — подтвердил я, и скинув рюкзак, медленно вытащил клинок. Сталь красиво пропела и смолкла в ожидании схватки.

— Вали сопляк, считаю до трёх, — тот, кого назвали Карламом сплюнул на землю и рывком достал из-за пояса длинный боевой нож.

— Три, — бросил я и атаковал сам. Карлам стал отбиваться, но по первым же секундам я понял, что он мне не соперник. Удар по корпусу, ещё один. Следом обманный и быстрый укол в плечо.

— Чревл! — вскрикнул бандит, и выпавший нож звякнул о камни.

— Отойди, — третий участник потасовки отпихнул раненого и твёрдым шагом направился ко мне, вынимая из ножен клинок. Размером почти с мой меч, что ж, поработаем на равных.

— Держись у стены, и рюкзак подбери, — бросил я девчонке и отбил первый удар. За ним тут же последовал второй, и я отклонился корпусом в сторону. А этот, гад, посерьёзней. Так, сосредоточились по полной. Ещё удар. Встретил клинком в клинок, отвёл в сторону, развернулся и ударил по бедру. Остриё, едва задевая, резануло плоть. Успел отскочить, гад. Ругнувшись, бандит снова попёр на меня. Отлично. Давай-давай, выплесни эмоции, забудь обо всём, зачем тебе техника? Тебя же какой-то молокосос переигрывает на раз. Давай, вперёд, убей его.

Широким шагом ушёл с линии атаки, ткнул остриём в сторону шеи, не хватило всего сантиметра. Ладно. Краем глаза проследил Карлама. Тот, подняв нож левой, пытался обойти меня со спины. Но первым делом лежащий.

Метнул в него «оглушением», и он, выронив мой ножик, схватился за уши. Замычал как крога, получившая кнутом по жирному боку.

Третий же снова шёл в атаку, бешено, напролом. Я встретил его жёсткой защитой, так, что у самого в плече заныло. Секунда напряжения, резкий уход влево, широкий шаг боевой. Клинок бандита рассёк пустоту за спиной, а острие моего меча на ладонь погрузилось в его правую глазницу. Чревл! Первый «коготь виара» в бою и сразу же насмерть. Я нервно дёрнул меч на себя и отступил на три шага. Руки то ли от волнения, то ли от напряжения мелко задрожали.

Бандит постоял ещё секунду и рухнул вперёд. Удар лбом о каменную мостовую завершил его страдания, если он, конечно, ещё был жив после «когтя».

— Ты что наделал? — удивлённо прохрипел Карлам. — Ты хоть знаешь, кого ты убил?

— Какого-то ублюдка, — буркнул я, поворачиваясь к нему.

— Это же Юрим.

— Хочешь быть следующим?

Карлам задумался на секунду, потом вдруг отбросил нож в сторону и поднял руки.

— Ты прав. Мне ещё рано сдыхать. Мы не причинили тебе вреда, у тебя к нам спроса быть не должно. Иди своим путём.

Оставлять горы трупов мне не хотелось. Сказать честно, и после одного убийства стало не по себе. Оглянувшись рывком, я попятился, не теряя из вида обоих оставшихся в живых бандитов.

— Ты Юрима убил, — возбуждённо шепнула прямо в ухо моя новая знакомая, и тёплая струйка воздуха на миг провалила в блаженство.

— Отходи вдоль стены, — чётко проговорил я, мотнув головой, словно пытаясь стряхнуть приятное ощущение. — Медленно, не спеши. Держись за спиной.

Сам тут же двинулся бочком, неуклюже, но зато не теряя из поля зрения обоих и готовый в любой момент бросить в дёрнувшегося «молнией». Но Карлам продолжал стоять, не опуская рук, а лежащий застыл, словно каменный, боясь даже пальцем пошевелить. Не хотел видимо добавки. Стоп.

— Эй, ты, внизу. Нож кинь сюда. Только смотри, без резких движений.

Лежавший закивал, потянулся к ножику, и осторожно взяв его за кончик острия, лёгким навесом бросил в мою сторону. Я поймал и на секунду замешкался. На лезвии была кровь, а пачкать новую одежду не хотелось.

— У тебя платок есть какой-нибудь? — спросил у девчонки.

— Есть, — ответила она, сообразив. — Давай, я вытру.

Не оборачиваясь, протянул ножик ей. Почувствовал, как она взялась за ручку и отпустил лезвие.

— Отходи потихоньку.

Через минуту, мы уже бежали по переулкам, сворачивая то вправо, то влево. Заблудиться страха не было, девчонка явно знает эти места не понаслышке. Об этом можно было судить по тому, как уверенно и быстро она двигалась в полумраке. Придерживая ножны, я бежал следом, пока, наконец, она не перешла на шаг.

— Фух, — выдохнул я. — Вот эти хотят вас убить?

— Не только эти, — девчонка остановилась, и обернувшись, вдруг бросилась мне на шею. Поцеловала в губы, поднявшись на носочки, и тут же отпрянула. Хм.

— Ты убил Юрима. Ужас, — проговорила она довольно спокойно, но в её глазах было явное восхищение. — Но надо было и этого убивать, что руки вздёрнул. Он одного из наших прирезал. Это Карлам-длиннорукий. А может и Агри он убил.

— А кто такой Агри? — повторил я вопрос, на которой из-за этих ублюдков, так и не получил ответа.

— Это наш главарь. Был.

— У-у. Понял, — не стал я уточнять, сообразив что к чему и тут же перевёл разговор в более светлое русло. — Тебя хоть как зовут?

— Лита.

— А меня Ант, — ответил я, но девчонка вдруг хихикнула.

— А я знаю. В видении я кричала — Ант, обернись.

— Можно подробнее?

— В тебя целился из арбалета гвардеец, а ты не видел его.

— Офигеть, — только и нашлось что ляпнуть. Что-то куда-то не туда меня понесла судьба. — И чем закончилось?

— Ты обернулся и каким-то заклинанием перерезал ему руку. Круглое такое, как солнце, только голубоватого цвета.

— «Срезень», — выдохнул я и тут же мрачно пошутил. — Ты смотри не проворонь этот момент. Хорошо?

— Я с тех пор, как это увидела, одного и боюсь. Не успеть крикнуть.

— Ладно, — бросил я. — Пошли, чего стоять. Далеко ещё до вашей малины?

— До чего? — не поняла Лита.

— До того места, где вы обитаете.

— А-а. Нет, всего пару кварталов осталось, — она развернулась и зашагала вперёд. Я нагнал, поравнялся.

— А что такое — офигеть? — спросила она вдруг. — Магическое слово какое-то?

— Очень магическое, — сухо ответил я и протянул руку. — Давай рюкзак, тяжело, наверное?

Преодолев ещё два перекрёстка, мы вышли на широкую улицу. Здесь были одни только одноэтажные постройки, некоторые даже с маленькими огородиками перед ними. Всё это объясняла по пути Лита, я же, как не пытался разглядеть, практически ничего не видел. Об освещении речи тут даже не шло. Густой полумрак, хоть глаз выколи, что для местообитания шайки, в общем-то, только плюс.

Подойдя к двери, девчонка постучала едва слышно — три без паузы, потом два удара с интервалом в секунду, но внутри дома словно ожидали.

— Ты, Литка? — тут же раздался из-за двери неприятный голосок.

— Я, Вистик. Открывай.

С той стороне завозились, запыхтели, скрипнул засов, и дверь открылась. Я увидел низенького, примерно мне до пояса человечка. Он держал в согнутой руке блюдце, на котором была горящая свеча. Пламя качнулось от сквозняка, и карлик прикрыл его ладонью, отчего снова стало темно.

— Литка, что ты наделала? — недовольно выдохнул он и покачал головой.

— Не говори глупостей, — зло шикнула на него девчонка и повернулась ко мне. — Входи, Ант, не обращай внимания.

Карлик, несмотря на недовольную мину, отступил в сторону и я вошёл в дом. Сзади почти сразу скрипнула дверь, девчонка ткнулась мне в спину, хихикнула и что-то еле слышно прошептала, обращаясь к карлику. Тот обижено пробурчал в ответ, и аккуратно обойдя меня, поплёлся вглубь жилища. Я последовал за ним, чувствуя спиной чуть ли не впритык идущую Литу.

— Эх, Литка, Литка, — заворчал карлик, когда мы оказались на кухне, а я бросил взгляд на огромного детину, появившегося в проёме меж кухней и одной из комнат. Невольно напрягся, готовый если придётся оглушить этого великана. В детине было килограмм сто двадцать, не меньше.

— Это Локс, он хороший, — поспешила предупредить Лита. — Вот и всё что осталось от нашей шайки, — добавила она и тяжело вздохнула.

— А было шестеро, — проговорил карлик, взобравшись на скамью и поставив блюдце со свечкой на середину стола. Для этого ему пришлось стоя сильно наклониться вперёд, едва ли не распластавшись на столешнице. — Теперь мы совсем беззащитны. Я договорился, чтобы нас завтра вывезли из города, а Литка вот вас привела. Не нужно было бы.

Он уселся и сложил ручки на столе, которые оказались у него на уровне подбородка. Посмотрел на меня уже не с недовольством, а с обречённостью. Я подошёл к столу, положил рюкзак на скамью, и перешагнув её, присел. В узле у меня было готово к использованию «оглушение», так что здоровяк был не страшен. Судя по всему, никто тут магией не владеет, а значит, если что, то справлюсь без проблем.

— А почему не нужно? — спросил я, прищурясь, поглядев на карлика.

— У Литки было видение, в котором приходите вы, а нас всех убивают. Получается, если вы не приходите, то у нас есть шанс остаться в живых.

— Странная логика, — я покачал головой. Лита села напротив угла столешницы и с тем же восхищением уставилась на меня.

— Литка, — карлик бросил на девчонку строгий взгляд. — Сколько раз говорил, не садись на край, замуж никто не возьмёт.

— Да ну тебя, — Лита тут же смутилась, но пересела чуть правее и принялась смахивать со стола невидимые крошки, как и там, в таверне. Я задумчиво улыбнулся краешком рта. У неё явные комплексы. Никогда не понимал, откуда они берутся у симпатичных девчонок, но шарма добавляют явно.

— Почему странная? — спросил карлик, пропустив слова Литы мимо ушей.

— Вас могли убить и без меня. Я тут вспомнил по дороге, что мне говорил по этому поводу Альтор…

— А кто это? — осторожно перебила Лита.

— Это мой учитель магии. Так вот, он говорил, что предсказания тафий лишь один из вариантов будущего.

— Так я о том же, — карлик всплеснул руками. — Если бы мы не встретили вас…

— Вистус, ну перестань уже! Пожалуйста, — вскрикнула девчонка и ударила кулачком по столу. — Мямлишь одно и то же.

— Вот вы сказали, что завтра кто-то вас должен вывезти из Алькорда, но по дороге сюда мы с Литой попали в переделку, — я посмотрел на девчонку и та подтверждающе закивала. — Есть уверенность, что завтра с вами не произойдёт такого же?

Карлик задумался, наморщив лоб. Я терпеливо ожидал.

— А вам какая выгода защищать нас? — спросил он, наконец. — Никогда не поверю, что вы станете делать это только из благородных побуждений. Я уже давно не верю в благородство.

— Есть и выгода, — мои пальцы отбарабанили бессмертный мотивчик из сороковой симфонии Моцарта. Нет, в это дело изначально я вляпался вовсе не из-за корысти, но вот сейчас в голове мелькнула интересная идея. — Вы же занимаетесь кражами из богатых особняков, так?

— Так, — кивнул Вистус, напряжённо.

— Значит, у вас должно что-то было накопиться. Конкретно меня интересуют деньги. Дело в том, что я прибыл в ваш город, чтобы отплыть отсюда в Вальтию.

— Я вас, наверное, разочарую, — вдруг резко обрадовавшись, заговорил карлик, — Но у нас ничего нет. Наш главарь прятал деньги самолично, а куда, в то никого не посвящал. Так что вот видите, вам и незачем нам помогать. Никакого смысла.

— Вистус, мы можем обнести ещё несколько домов, — вступила в разговор Лита и в голосе её снова появился жар. — А потом… а потом мы все вместе уплывём в Вальтию. Представляешь? Ты, я и Ант. Ты же говорил, что в Вальтии очень хорошо…

— А я? — раздался за спиной обиженный голос и мы с Литой одновременно оглянулись.

— Ой, прости Локс, — защебетала девчонка. — Конечно, и ты. И тебя с собой возьмём.

— Лита, ты в своём уме? — голос карлика задрожал от негодования. — За нами охотятся люди лурда, И обе шайки. Сквок тот ладно, у него в банде всего семеро людей, да и те воры, а не убийцы. Но Юрим со своими головорезами…

— Этим сейчас не до нас будет, — девчонка уставилась на карлика с довольной улыбкой.

— Почему? — удивился тот.

— Ант его убил час назад, — она вдруг вскочила со скамьи, и встав в стойку, продемонстрировала что-то отдалённо напоминающее «коготь виара». — Вот так.

Потом показала ладошку, подняв правую руку.

— Вот настолько меч ему в глаз вошёл. Он постоял чуть, да и рухнул со всего маху об мостовую. Аж череп треснул.

— Ух, — только и выдохнул карлик и принялся вытирать пот с лица. — Даже не знаю, хорошо это или плохо…

— Давайте завтра на свежую голову решим, — предложил я. — Сегодня у меня был очень тяжёлый день. Насыщенный очень.

— Да-да, — вдруг засуетился карлик и слез с лавки. Наверное, новость о том, что я убил главаря враждующей с ними банды, что-то перевернуло в его мозгу. По всей видимости, Юрим был тут в большом авторитете. — Литка, постели новое покрывало на кровать. В шкафу там есть, из особняка тех бронов, помнишь?

— Слушаюсь, мин аржант, — весело ответила девчонка и рванула в комнату, ловко юркнув между косяком дверного проёма и глупо взирающим на происходящее великаном.

— Чтобы уплыть в Вальтию нужно много денег, — негромко проговорил карлик, когда Лита покинула кухню. — Она, — он кивнул в сторону проёма, — Даже не догадывается сколько, вот и радуется. За одну-две кражи не достать нужную сумму, а кто нам теперь позволит заниматься делишками? Но если вы завтра поможете нам выбраться из города, мы были бы очень признательны. Что скажете?

— Скажу одно, — я поднялся, прихватив рюкзак, и отодвинул ногой скамью, — Утро вечера мудреннее. Так говорят в нашем ми… в нашей деревне.

Глава тридцать третья

Ольджурия, Южный Доргон, Алькорд

Мужчина лет пятидесяти, в роскошном бежевом платье до пят и красном сюрко, постучал по крышке стола и резко обернулся. Посмотрел грубо на сгорбленную фигуру посреди комнаты.

— Так значит, сосуд не нашли?

Его собеседник нервно моргнул единственным глазом.

— Мин Сатильон, у скупщика сосуда не было. Весь дом перерыли. Не нашли, — он тяжело вздохнул и нервно облизал губы.

— А разговорить его нельзя было? Ногти содрать, или срезать кусок кожи да посыпать порошком лакрании?

— Люди Юрима переусердствовали, — собеседник поправил повязку, скрывающую второй глаз. — Карлам прибил невзначай. Хотел просто пугнуть, да прибил.

— Твою сурдетскую мать, — выругался мужчина, и обойдя стол, плюхнулся в огромное кресло. Провёл ладонью по лицу, нахмурился.

— Мин Сатильон…

— Помолчи Тарото, — перебил его мужчина. — Ты знаешь, что Тьме нужен портал поблизости от Алькорда?

— Да, мин Сати…

— И как теперь, по-твоему, мы должны его делать?

— Если бы лурд подключил всех своих гва…

— Он не будем в этом мараться. Если откроется его связь с Тьмой, Артуно сообщит об этом Повелителю. Ты же знаешь эту неподкупную тварь.

— Может, убрать его? — осторожно спросил собеседник.

— Ты в своём уме, Тарото? Повелитель пришлёт сюда пять таких Артуно и как минимум сотню орджунов. И если всплывёт причина смерти викариуса, то болтаться нам всем на одной перекладине.

— И что вы предлагаете?

— Если этот Юрим со своими дурачками снова не перегнут палку, то сегодня у меня будет девчонка. Живая и невредимая. Лита, по-моему её зовут. Лаской выведаю, не у неё ли сосуд, попользуюсь молодым телом, а потом продам девчонку в Руанию, — мужчина улыбнулся.

— Вы думаете сосуд у неё?

— Я думаю, что вам нельзя было доверять это дело, — мужчина навис над столом. — Зачем убили Агри-лодочника?

— Но ведь тогда ещё не знали, что сосуда у скупщика нет. А у Юрима с Агри давние счёты. Вот он и не утерпел.

— А мне плевать на его счёты. Я заплатил ему лично две сотни золотых, а он вместо того, чтобы притащить Агри сюда, свёл с ним счёты? А что если этот Агри сам припрятал сосуд и даже своим…

Стук в дверь прервал его, и он бросив на неё взгляд, рявкнул.

— Чего?

Дверь открылась, и в проёме появился молодой парень. Склонившись, он застыл каменным изваянием.

— Ну, говори, чего молчишь? — мужчина нахмурил лоб.

— Там внизу двое, хозяин. Сказали, что вы знаете их и что дело спешное. Я не пустил, на вид самые настоящие бандиты.

— Ты много говоришь, раб, — зло прошипел мужчина, поднимаясь и выходя из-за стола. — Зря я сделал тебя новым мажидомом, так что завтра отправишься в гавань, бочки с хорским катать. А перед этим язык тебе отрежу. Лишний он у тебя.

Парень затрясся, съёжился.

— Простите, хозяин.

— Ступай, впусти их, и проведи в обеденную… нет, стой. Веди их в свою комнатёнку, а сам скройся с глаз долой.

— Слушаюсь, хозяин.

Парень бросился исполнять приказ, а мужчина подошёл к одноглазому магу. Посмотрел на него холодным взглядом.

— Тарото, ты зачем глаз потерял, старый хрыч?

— Но мин Сат…

— Свирк выцарапал, — мужчина вдруг загоготал во весь голос, откинув назад голову, но так же резко замолк. — Смех смехом, но из-за этого глаза тебя считают пособником Тьмы. Так оно и есть, конечно, но зачем мне эти лишние подозрения? И зачем только с тобой связался?

Не дожидаясь ответа, мужчина быстрым шагом направился к двери. Тарото заспешил следом, мысленно проклиная и свирка и глупую людскую молву, что сделала его неким чудовищем.

…А под повязкой у него глаз одной из тварей Тьмы… Идиоты.

Мужчина спустился по широкой лестнице из серого руанского мрамора, Тарото семенил на три ступени позади, глядя на широкую спину главы семейства Сат’Чиров, кузена лурда Крона’Тора. С этим броном его однажды свела сама судьба. Казалось, что могло быть общего у аристократа и сына деревенского лекаря? Но общее было. Метка.

— Тарото, постой здесь. Хотя, нет. Пошли вместе, — не оборачиваясь, проговорил мужчина, и сойдя с последней ступени, направился к невзрачной двери в углу парадной залы.

Открыв её рывком, он вошёл в комнатку мажидома и замер. На лице тут же проступило презрение, глаза налились кровью.

— Вы что, твари, опять не справились? Где девчонка? — Сатильон гневно обвёл глазами помещение, словно кого-то ища. — А Юрим? Где Юрим?

— Он убит, — глухо ответил бандит повыше.

— Что он?

— Он убит, — повторил Карлам, и прижав ладонью раненое плечо, деланно скривился.

Тарото выглянул из-за спины брона, и его единственный глаз при виде пятен крови на одеждах юримовских молодчиков удивлённо расширился.

— Как? Кем убит? — на лице Сатильона выразилось полное недоумение. — Кто мог убить Юрима?

— Мы его не знаем, — заговорил Карлам, продолжая сжимать плечо и кривиться. — Пришлый, наверное. Парень, молодой, мечом здорово владеет.

— И зачем вы с ним связались? — брон снова перешёл на гневный крик. — Я вам что приказал? Аккуратно взять девчонку и притащить её сюда. А вы что? Зачем вы полезли на какого-то пришлого?

— Вы не поняли Сатильон. Парень был с девчонкой. Он защищал её.

— Защищал? — на лбу мужчины чётче прорисовались морщины, он обернулся и хмуро посмотрел на Тарото?

— Ты понимаешь, что говорят эти твари?

— Вы бы следили за языком, Сат’Чир. Мы не ваши рабы, мы вольные жули…

— Заткни едало, Карлам, — рявкнул брон, не глядя на сказавшего. — А то вмиг окажешься в Нартилии и выйдешь оттуда только вперёд ногами. Если, конечно, командан Дьюросо не пожелает скормить тебя своим прелестным тейкам.

— Кто-то защитил девчонку, — осторожно начал Тарото, косясь на людей Юрима. Эти ублюдки могут и брона прирезать, а значит, и его заодно. Зря Сатильон так перегибает палку. С этими отморозками помягче надо бы. Хотя, нет, Карлам вряд ли решится на что-то, трусоват, не чета Юриму. — Но кому это могло понадобиться?

— Очень ценные размышления, — хмыкнул мужчина и снова перевёл взгляд на жуликов. — А что-нибудь он говорил этот парень? Может, сказал, почему он это делает?

— Нет, — Карлам повертел головой.

— А спросить не сподобились? Или Юрим снова не утерпел? — брон перекривил Тарото и тот на всякий случай потупил глаза.

— Так он сам первый напал. Мы только камень бросили, хотели в висок его вырубить, а он увернулся и вон, — Карлам кивком указал на своего товарища. — Сальве в ногу ножом. И говорит, это моё дело, а потом сам полез. Мечом владеет мастерски, — повторил он.

— И магией, — добавил Сальво. — В меня чем-то швырнул, так я чуть не отрубился. Шибануло по ушам так, что альты в глазах заплясали.

— Магией? Тарото, ты в магии волочешь немного. Чем это он его?

— «Оглушение», наверное, — Тарото пожал плечами. — Вы же знаете, я больше по амулетам, а все эти слухи обо мне…

— Да знаю, — махнул рукой брон, и обернувшись, прислушался. У ворот остановилась карета.

— Будьте здесь, — резко бросил он и вышел из комнатки. Тарото поспешил следом, не желая, а вернее, побаиваясь оставаться наедине с бандитами.

— Как раз вовремя, — проговорил брон, слыша за спиной шаги мага. — Сейчас огорошу его новостью.

Обе створки входной двери стали распахиваться, и Сатильон бросил взгляд в ширящийся проём. По лестнице поднимался его сын, тридцатилетний дородный мужчина с круглым, каким-то добрым на вид лицом и хищным взглядом, что немного не вязалось вместе. Сатильон улыбнулся, и едва сын приблизился, заключил его в объятия.

— Здравствуй, отец, — недовольно пробурчал тот и быстренько отстранился.

— Сатвир, мальчик мой, что заставило тебя навестить своего старого больного отца?

— Отец, перестань. Ни какой ты не старый и не больной.

— Ну, это я так, к слову, — Сатильон улыбнулся. — Как жизнь? Как там дела в управе? — он с вниманием заглянул в лицо сына и провёл ладонью по нашивке на рукаве тёмно-синей дублеты.

— Да скукота, как обычно, — Сатвир только теперь кивнул Тарото, и тот почтительно склонил голову. — Кстати, я к тебе приехал как раз по службе. Сегодня утром в управу пришёл руанец, торгует приправами. Сказал, что у него украли амулет тафий, и вот теперь требуют выкуп за возвращение.

— Тафий? — с уважением в голосе переспросил Тарото.

— Их самых. Это же вроде какие-то вальтийские прорицательницы? Ты что-то знаешь об их побрякушках? — тут же поинтересовался у него Сатвир.

— Мин аржант, если бы я знал, я бы немедленно рассказал вам всё. Но, увы.

— Отец, — Сатвир тут же потерял интерес к магу и перевёл взгляд на родителя. — Я помнится, как-то находил в твоей библиотеке книгу про вальтийские амулеты.

— Нархонт Скийский, «Изделия вальтийских артефакторов», — кивнул брон. — Помню-помню, есть такая. Раза три начинал, да не смог прочитать. Скучно.

— Ты бы не…

— Хорошо, я принесу сейчас. Но прежде хочу сообщить тебе одну новость. Как раз обдумаешь, пока я буду ходить. Пару часов назад убили Юрима.

— Да ну, — на лице Сатвира появилась ухмылка. — Вот так новость. Это точно?

— Так же точно, как и то, что Номан создал Отум.

— Ну, теперь начнётся резня за место главаря. Как бы из воровской гильдии сюда не понаехали для своих разборок.

— Ну, так я тебе и о чём? Будь в полной готовности, а сведения я тебе предоставлю. Обезвредишь всю шайку, станешь команданом управы, — последние слова брон проговорил чуть тише, памятуя о двух юримовских в комнатке мажидома. Впрочем, юримовскими называть их было уже глупо. — Понимаешь меня?

— Хорошо, отец. Спасибо, — кивнул молодой брон. — Может ты ещё скажешь мне и кто убил?

— Пока я и сам не знаю, — наполовину соврал Сатильон и развернувшись, направился к лестнице.

Когда он поднялся до её середины, Тарото приблизился к Сатвиру почти вплотную и проговорил шёпотом.

— Мин аржант, вы, как я понимаю, собираетесь убить вымогателей и вернуть амулет руанцу?

— Я собираюсь убить и руанца, а амулет забрать себе.

Тарото понимающе кивнул. Ни одна мышца на его лице не выказала удивления, методы работы городской управы он знал не понаслышке. Благодаря той же связи с отцом стоявшего перед ним аржанта стражей.

— Вот по этому вопросу у меня к вам и имеется нижайшая просьба. Не могли бы вы взять меня с собой? Хотелось бы, прежде чем вы убьёте руанца, узнать у него кое-что. Естественно, в вашем присутствии.

— Зачем тебе? — недовольно поинтересовался Сатвир.

— Только из любви к магическим изделиям. Вы же знаете, что я питаю слабость ко всяким амулетам и артефактам.

— И снабжаешь жуликов простенькими, но весьма полезными для их делишек заклинаниями.

— Слухи. Только глупые слухи, — Тарото развёл руками и с видом мученика заглянул в лицо Сатвира, но тот в ответ усмехнулся.

— Да ладно, не строй из себя невинно оговорённого. Мне наплевать, — Сатвир на пару секунд задумался, а потом продолжил. — Хорошо. Подходи завтра за час до полуночи к управе. Я возьму тебя.

— Спасибо, мин аржант, — Тарото легонько поклонился. — Всё, что я хочу спросить у этого руанца, вы услышите собственными ушами.

— Надеюсь это будет что-то помимо написанного в книге. Иначе в следующий раз не проси.

— Я читал эту книгу, мин аржант. Как человек, интересующийся магическими изделиями, я просто был обязан это сделать, — Тарото снова растянул губы, вложив в улыбку максимум почтения. — Поэтому, смею вас уверить, узнавать то, что уже знаю — я не стану.

— Нашёл, — раздался сверху лестницы голос, и Сатвир с магом разом повернули головы, слегка задрав их. — Помню ещё, вторая полка, с самого краю.

Тарото тут же отступил от Сатвира на шаг, задумчиво пошевелил губами. Как бы теперь сделать так, чтобы младший Сат’Чир отдал амулет тафий ему? Ладно, до завтра что-нибудь придумается.

Подойдя к сыну, Сатильон протянул ему увесистый том, и Сатвир поблагодарив, засунул его под мышку.

— Может, приказать подать на стол? Поужинаешь со стариком? Понимаю, что поздно уже, но…

— Извини, отец, не могу, — Сатвир приосанился. — Завтра рано в управу. Прощай.

Развернувшись, он быстрым шагом направился к двери. Рабы тут же бросились снова открывать створки, а Сатильон покачал головой.

— Вот так всегда. Нет у него минутки на общение с родителем. Пришёл, взял, что нужно, и прощай, — вздохнув, брон положил ладонь на плечо магу. — Хотя, тебе не понять, у тебя детей нет. Ладно, Тарото, пошли дорешаем дела с этими ублюдками.

Глава тридцать четвёртая

— Так ты, значит, свободный человек?

Прямо передо мной было огромное улыбающееся лицо Вирона.

— Давай, Рихтус, не жалей! — прокричало оно, и я почувствовал, как сжимаются все мышцы, как немеют от напряжения. Зубы впились друг в друга, челюсть свело… только бы не закричать. Только не показать свою боль.

Я приготовился к рассекающему кожу удару, но вдруг почувствовал лёгкое прикосновение, и от этого почему-то стало ещё страшнее. Подскочил, просыпаясь на ходу, развернулся резко и распахнул глаза.

— За что тебя так? — испугано вздрогнув, спросила Лита.

Я молча потянулся к спинке кровати и схватил исподнюю рубашку, ругая себя за то, что стянул её посреди ночи. Жарковато стало. Видимо Вистус или великан подкинули в печь дровишек. Первая тридница осени перевалила за середину, и к полуночи становилось довольно прохладно. Натянул рубаху, не глядя на девчонку, провёл ладонью по лицу.

— Видать, не поделил что-то с каким-нибудь аристократом, — раздался искажённый голос карлика, хотя, исказить его ещё больше было бы трудновато.

Через секунду Вистус буквально вышел из шкафа у левой стены комнатки, таща в руках охапку белья.

— Это ещё повезло, что плетьми только отходили, — продолжил он, бросая хлам возле уже наполовину набитого мешка. — Могли бы и прибить, или ещё что похуже. Слыхал я как-то про жу…

— Заткнись, — буркнул я, ища глазами штаны. Увидел их на спинке стула, на котором сидела девчонка. — Лита, у тебя за спиной мои штаны. Подай, пожалуйста.

Она развернулась, хихикнула своим высоким голоском, и схватив их, протянула мне. На лице читалась явная заинтересованность, что я стану делать дальше.

— Отвернись, — подняв руку, я несколько раз нарисовал указательным пальцем круг. Девчонка разочарованно вытянула губы, но просьбу выполнила незамедлительно.

Откинув одеяло, быстро натянул штаны, застегнул кожаный ремешок и поднялся.

— Всё? — нетерпеливо спросила Лита, и как только я угукнул в ответ, тут же развернулась обратно.

— Больно было, когда били? — её глаза выразили неподдельное сострадание.

— Терпимо, — бросил в ответ холодным голосом и перевёл тему. — Вы уже завтракали или я вовремя проснулся?

Обозначив на губах улыбку, снял со спинки дублету. Разглядел на рукаве капли крови и засохшее бесцветное пятнышко. Скривился от отвращения, сразу же сообразив, чем это может быть. Но, пересилив неприятное ощущение, что ж поделать если на рукаве засохший кусочек чьего-то глаза, продолжил одеваться.

— Мы ещё не завтракали, ждали, когда ты проснёшься, — ответила Лита слегка обиженно. Видимо приняла моё скривившееся лицо на свой счёт. — Правда, ничего особенного. Каша, редь варённая, да сухарики. И денег нет почти, и Вистус не пустил в лавку сбегать за продуктами. А тут до неё два квартала всего.

— Тебя вчера чуть не убили, — пробурчал карлик, сортируя тряпьё и кое-что запихивая в мешок, — А ты хочешь одна целых два квартала туда-сюда пройтись. Ничего, и кашей с редью сыты будем.

— Согласен, — кивнул я. — На завтрак обойдёмся и этим. А к обеду я могу сходить в лавку.

— Тебе тоже опасно будет, — ответил на это Вистус.

— Почему вдруг?

— Да потому что нужно было вчера убивать всех. Теперь юримовские должны по воровским законам отомстить за смерть главаря.

— Ну, во-первых… — я запнулся, встретившись взглядом с Литой. Он снова был восхищённым, потому говорить о том, что вчера убил человека впервые резко перехотелось. Пусть считает меня круче, чем я есть на самом деле.

— Что, во-первых? — с интересом переспросил карлик, отвлекаясь от своего занятия.

— Во-первых, не такие уж они серьёзные противники, а во-вторых, может, давайте уже позавтракаем? А где Локс стати?

— На кухне. Локс! — громко позвал карлик. — Доставай тарелки!

За завтраком я съел две порции каши и дюжину кусков варенной реди. Калории мне понадобятся.

— У меня небольшая просьба. Нужно спокойное место для занятия магией, — я отодвинул пустую тарелку и кивнул на второй проём с другой стороны кухни. — В той комнате что?

— Ничего, — Вистус облизал ложку и посмотрел на меня осоловевшим взглядом. — Она небольшая, правда. А посмотреть можно?

— Думаю, нет, — я повертел головой.

— Вистик, это же тебе не балаган твой, — тут же влезла в разговор Лита. — Это магия.

Последнее она произнесла с таким пафосом, что я едва сдержался, чтобы не рассмеяться, но тут же подтвердил слова девчонки.

— Она права, Вистус.

— Ну, ладно, — карлик махнул рукой. — Меня всё равно что-то в сон потянуло. Ночью не спал, мерещилось всё. Казалось, кто-то возле дома бродит. А когда дровишки в печь подбрасывал, вроде что-то чёрное в углу мелькнуло. С меня ростом. И глаза как будто красные.

— Внутри дома, что ли? — лицо Литы в мгновение стало напуганным.

— Так, — чётким и бодрым голосом проговорил я, поднимаясь. — Только не нужно паники. Не убил вчера, убью сегодня, если эти ваши юримовские и вправду припрутся.

Переступив лавку, я направился ко второму проёму, завешенному одеялом. Вистус что-то хотел сказать вдогонку, но осёкся на полуслове. И правильно, нечего страхи плодить. Отодвинув одеяло, я ступил в небольшое и абсолютно пустое помещение, в котором царил мягкий полумрак. Огляделся придирчиво. В принципе, для магических тренировок самое то, пол да стены, и ничего лишнего. А при прокачке узла от высокой температуры всякая там рухлядь и загореться может.

Устроившись в центре всё в той же стандартной позе лотоса, решил восстановиться чуть позже, а сначала позаниматься с новыми заклинаниями. На поляне и здесь, в ночном бою, я сильно не потратился. Больше мечом махал. А если учитывать, что за последние дни удалось увеличить ёмкость узла примерно в полтора раза, то силы у меня оставалось не менее трёх четвертей от максимума.

Плюс к этому, произошедшее на поляне и упоминание Тьмы Литой заставили пересмотреть приоритеты. Но начал не со «вспышки», которую уже успел немного изучить, а с «луча». Первая полезна когда тебя атакуют сразу несколько тварей и притом подобравшиеся очень близко, а здесь, в городе, вряд ли, такое случится. Да и вообще, не в тварях вовсе дело. Скорее есть опасность встретить людей, владеющих магией Тьмы.

Полтора часа и половина запасов силы позволили почти полностью разобраться в новом заклинании. Попробовал сплести начало. Получилось неплохо, но я тут же остановился. Против кого его использовать? Придётся пробный удар «лучом» проводить в боевых условиях.

Поразмыслив, чем заняться дальше, решил вдруг снова попытаться сплести что-нибудь медленно. Для этой цели выбрал «срезень». Спешить не стал. Для начала расслабился по максимуму, потом осторожно привёл в действие узел, начал плести…

Всё пошло почти так, как обычно, но вдруг замедлилось в разы, и я почувствовал, как по коже бегут мурашки. Сначала появилось колечко из белой нити, потом чёрной, следом снова белое и чёрное. Фиолетовая петелька. И снова белые с чёрными. Плетение становилось длиннее, я считал появляющиеся петельки — восемнадцать, девятнадцать — процесс постройки «срезня» вдруг резко завершился. Я почувствовал это сразу. Длинная нить из петелек, похожая на одну из цепочек ДНК, вытянулась в струнку. При этом послышались лёгкий гул и треск, словно где-то рядом заработала высоковольтная линия.

Стало страшно. Испугался, что плетение может как-нибудь сработать на автомате, а пока я нахожусь в трансе, управлять им не смогу. И если «срезень» полетит в проём…

Но страх тут же отступил. Вытянувшись в струнку, плетение, судя по всему, больше ничего делать не собиралось. Я медленно оглядел его. В мозгу мелькнула мысль о разных видах компьютерной графики. Наверное, тут примерно такое же. Один способ сборки для боя, когда собираешь блоками и не видишь составляющих, другой для работы с самим плетением. В каждом свои плюсы. В одном скорость, во втором возможность видеть «попиксельно».

Подавив неуёмную радость, ещё раз прошёлся взглядом снизу вверх. Заметил, что петелек из белых и чёрных нитей намного больше, чем фиолетовых колечек. Сообразив, «заглянул» в узел и увидел магическую силу, как тысячи коротеньких ниточек, беспорядочно сплетённых в клубок. Большинство здесь тоже были белого и чёрного цветов, чуть меньше фиолетовых, ещё меньше синих и так далее в обратном направлении по спектру. Восхищённо посозерцав эту красоту, я понял, что мне нужно их как-то оттуда «взять».

…Каждый видит своё в этот момент. Каждый маг…

И мне вдруг вспомнился автомат с мягкими игрушками. Было время, когда не мог пройти мимо таких, обязательно брошу пятирублёвую монету и чего-нибудь достану. А один раз помню выгреб почти все. Девушка, с которой встречался в тот момент, и которая стояла рядом, уже и так держала в руках огромную охапку плюшевых зайцев, медведей, котов, звёздочек и бананов, а я с довольным лицом всё докладывал и докладывал сверху новых мягких «зверьков». Она пыталась меня образумить, говорила, что это уже слишком, но я был непреклонен. Потом большую часть мы раздали столпившимся рядом ребятишкам, а девушка обозвала меня психом.

Вот такой автомат я и представил. А точнее, железную руку-кран. Опустил её в клубок, попытался схватить красную ниточку. Их было меньше всего, буквально единицы. Но едва рука-кран коснулась её, как внутри всё содрогнулось от довольно сильного взрыва. Сжался от боли, задышал часто сквозь стиснутые зубы. Так, тут надо думать. В «срезне» из цветных только фиолетовые, значит, они самые «простые», а красные, получается под седьмой круг заточены. Да уж, можно было и догадаться, а не методом тыка действовать. Схватил фиолетовую, попробовал подвести к такой же в «срезне», результата ноль. Ладно. Подумаем ещё. Чёрные и белые — это видимо какие-то фундаментальные нити, значит, они должны быть в любом круге. Взял чёрную, ткнул в такую же в готовом плетении. Ничего. Подвёл к белой.

Ниточка вдруг тут же скрутилась в колечко, резво соединившись с противоположной по цвету петелькой «срезня». Ага, понял. Через минуты три поприцеплял таким образом все чёрные к белым и все белые к чёрным. Оставались фиолетовые. Так, если я плету второй круг, то нужен следующий цвет по-возрастающей.

Схватил синюю ниточку и подвёл к фиолетовой. Ну вот, слава Номану. Два колечка сплелись друг с другом, как родные, и вдобавок сверху и снизу к ней сами присоединились две чёрные. Хм.

И тут я почувствовал, что узел пустой. Чревл! Чуть-чуть же не доплёл.

Разочарованно сжав губы, стал разбирать наплетённое. Магическая сила вернулась обратно в узел, но это и понятно. Разбирая заклинание, именно туда я и бросал ниточки, так что никакого неконтролируемого рассеивания силы уже не было. Когда закончил, вышел из транса. И только теперь почувствовал, как много затратил на это дело физических сил. Поднялся осторожно, ощущая слабость в ногах. Перед глазами тут же заплясали чёрные мушки, и я, сделав несколько торопливых шагов, опёрся на стену. Задышал медленно и глубоко.

— Руки вот так вот держит. А лицо напряжённое, аж пот на нём…

Это был тихий голосок Литы, доносившийся из кухни. Ах ты, любопытная Варвара, заглядывала всё-таки. Губы растянулись в вымученной улыбке, но я тут же сделал серьёзное лицо и медленно вышел из комнаты.

Лита сидела прямо на столе в позе лотоса и изображала всем своим видом крайнее напряжение. Неужели, так глупо выгляжу?

Услышав шаги, она бросила на меня испуганный взгляд, спрыгнула на пол и принялась усердно расправлять юбку. А Вистус с Локсом тут же занялись набитыми тряпьём мешками, которые уже были вынесены в кухню. Схватив их, перетащили немного вбок, и глупо посмотрев друг на друга, снова поставили на пол.

Едва сдерживаясь от смеха, доковылял до лавки и тяжело уселся.

— Есть ещё каша? — спросил глухим голосом и Лита, обрадовавшись, что в сторону её представления критики не намечается, резво бросилась к печи.

— Есть-есть. И не остыла даже. Я в печи держу.

— Двойную порцию, пожалуйста, — проговорил я и перевёл взгляд на Вистуса. — А ты что, собрался всё вот это с собою тащить?

— Агри оставил нас без наследства, — Вистус хмыкнул. — Так хоть бельишко какое прихватить с собой и то — добро. Я тут отобрал только самые дорогие вещи. Их потом можно будет продать.

— Если вдруг что-то пойдёт не так, они будут мешать, — передо мной появилась тарелка, и я отвлёкся от карлика.

— Всё будет нормально, — выдохнул тот, но в голосе почувствовалась неуверенность.

— Может, не будем из города уходить? — спросила Лита, присев рядом со мной. — Вистус, ну сам подумай. Обчистим всего пару домов и уплывём в Вальтию.

— А амулет? Я не только договорился с этим руанцем, чтобы он нас вывез, но и чтобы он снял с тебя амулет. Ты же не будешь вечно с ним ходить?

— Он мне не мешает, — Лита надула губки. — И почему я должна его отдавать?

— Потому что если кто-нибудь сорвёт его с тебя, может снова случиться приступ. А Ратрун сказал, что ещё одного видения твой организм не выдержит. Ты же не тафия. Я что по вашему, для себя одного стараюсь? — последние слова Вистус бросил с явной досадой и посмотрел сначала на Локса, стоящего в углу, а потом перевёл взгляд на девчонку.

— Можно снять амулет и остаться в городе, — с не меньшей досадой проговорила Лита.

— Давай не будем менять планы…

Пока продолжался спор, я слопал первую порцию. Увидев, что тарелка пуста, Лита положила добавки. Сила заметно прибавлялась, всё-таки каша в этом смысле хороша. И углеводов много и усваивается быстро.

— Перестаньте ссориться, — громко бросил обоим, проглотив очередную ложку лузянки. — Вистус, ты лучше скажи, если вы уедете, я смогу поселиться в этом доме?

— По городскому праву да, — тут же принялся объяснять карлик, радый сменить тему разговора. — Земля здесь уже не лурдовская, а городского совета. А «прежняя» на дом принадлежит какой-то помершей в прошлом году старухе. Но я бы на твоём месте не стал тут задерживаться. Карлам возможно уже знает, что этот дом наше пристанище. Так что лучше подыщи себе какой-нибудь другой. В прошлом году «чёрная смерть» взяла налог сверх меры, так что пустых полно.

— Понятно. Что ж, поищу. Ну, так что, может всё-таки сходить за продуктами?

— Я же говорил, опасно, — Вистус, наконец, закончил утрамбовывать вещи в мешке и уселся за стол.

— Среди этих бандюков кто-нибудь владеет магией? — поинтересовался я.

— Не слышал, — Вистус повертел головой.

— Никто не владеет, — подтвердила Лита. — Владели бы, давно Агри магией убили, а чтобы перед гильдией не отвечать, свалили бы на какого-нибудь Алькордского мага. Или на пришлого.

— Ну, тогда бояться мне нечего.

— Да причём тут ты, — с жаром проговорил Вистус, и не заметив, что сменил в пылу обращение. — Я за нас беспокоюсь. Пока ты вернёшься, нам и глотки могут уже перерезать.

Слова карлика заставили задуматься. Он прав. Ладно, перебьёмся кашкой.

— Локс, а ты хорошо своим ножом владеешь? — я кивнул на ящик в углу, где в простеньких деревянных ножнах лежал клинок в полметра длиной. Великан шевельнулся, пожал смущённо плечами.

— Не знаю даже. Но как вы я б Юрима не одолел, эт точно.

— Но убивал кого-нибудь в бою?

— Бывало, — великан кивнул. — Три раза убивал.

— Это в свете текущих событий неплохо, — констатировал я. — В общем, вечером будь начеку.

Локс что-то промычал в ответ, повисла пауза. Вистус взял кусочек реди и откусив, стал жевать с видом гениального мыслителя, а Лита вытащила амулет из-под кофты и принялась его разглядывать, сильно скосив вниз глаза. В этом молчании я и доел вторую тарелку.

— Может, в ладки? — тут же предложил карлик, едва я положил ложку.

Никто особой радости по поводу предложенного не выразил, однако и отказов не последовало. Что такое ладки я знал. В нашем мире эту игру называют лото. Бочонки в мешочке, карточки. Рабы любили после работы поиграть, особенно когда одни и те же травимые байки надоедали до чёртиков. Но и здесь я был пас. Магия, магия, и ещё раз магия, плюс тренировки с сынком Вирона — как показало время, последнее пригодилось мне гораздо больше, нежели умение мухлевать в ладках.

Вистус сбегал в комнату, притащил мешочек и колоду затёртых карточек и положил всё это на стол, потом вдруг направился в один из углов кухни, и подняв половую доску у стены, извлёк из подпола большую кубышку. В ней оказались медяки. В Ольджурии медяками почти не пользовались, разве нищему бросить. Купить на них ничего не купишь, дела с этими монетками тут обстоят, как и у нас с мелочью. Но для ладков самое-то. Я достал из кармана четыре кирама и карлик живо и с радостью обменял их на сорок медяков. Подошедший Локс выудил из глубин своей старой куртки одну серебряную монету, судя по цвету, старой чеканки, и вдобавок слегка согнутую и получил от Вистуса всего тридцать медяков. Но спорить не стал. Лита же замешкалась, на её лице появилось гордое выражение, и я, сообразив в чём дело, протянул ей украдкой кирам.

— Откуда у тебя деньги? — недоверчиво проговорил карлик, когда Лита положила перед ним серебряную монетку.

— Не твоего ума дело, — ответила девчонка с достоинством. — Разменивай, давай.

Вистус, судя по его лицу, хотел было отказаться, набрал полные лёгкие воздуха и собрался вступить в очередные пререкания, но вдруг встретился взглядом со мной.

— Меняй, — сухо бросил я, и карлик вместо слов лишь недовольно выдохнул.

Игра пошла живо. Первые три раза подряд бочонки тянул Вистус и все три раза он раньше нас закрывал верхнюю строчку, причём в последний раз был явно ошеломлён. Банк неплохо вырос. Очередь «кричать» была моя. И тут, естественно, мне попёрло. В кухне, как и во всём доме, ставни были закрыты, и свет проникал лишь в щели. Темно не было, но всё равно приходилось щуриться, чтобы разглядеть чёрные выпуклые циферки на чёрном фоне. Через ходов сорок у меня закрылась нижняя строчка, я сказал — «банк», положил мешочек и одним махом подгрёб все монеты к себе.

— Нечестно! — тут же взвизгнул Вистус. Лицо его мигом посерело, а руки мелко задрожали, и он, вскочив на ноги, навис, насколько ему позволял рост, над столом. — Он маг, он использовал магию, — закричал в бешенстве, топнув ногой. — Я должен был закрыть нижнюю строчку в прошлый круг, а он использовал какое-то заклинание, и у меня закрылась верхняя.

Сдержав смех, я холодно посмотрел на беснующегося карлика. Тот закашлялся и уселся, сообразив, что раскрылся по полной программе.

— Так ты значит мухлевал? — Лита посмотрела на Вистуса с презрением. — Да я больше никогда с тобой играть не сяду.

— Так, прекратите, — сурово проговорил я. — Во-первых, не нужно орать. Не забывайте в какой мы ситуации, — я кивнул на одно из окон. — Сейчас ставню выломают, или дверь, а вы и не услышите. А во-вторых, если хотите, чтобы всё было честно, давайте поставим мешочек посредине стола и будем тянуть по очереди.

Так и поступили, но игра дальше не пошла. Без особого вдохновения прошли ещё два круга. В каждом повезло мне, и как-то азарт сразу же угас. Все вдруг вспомнили, что у них есть какие-то дела. Вистус снова полез в шкаф досортировывать оставшееся бельё, Лита принялась чистить печь, а Локс, не особо мудрствуя, уселся у стены. Я же поплёлся в комнату вслед за карликом и повалился на кровать. Уставившись в потолок, принялся размышлять о том, что произошло во время последней тренировки. Не показалось ли это мне? Не нарисовал ли я просто картинку в голове, а на самом деле никаких нитей и в помине не было.

Есть лишь один способ проверить, сказал себе после минут десяти раздумий, полностью сплести «срезни» второго круга. С полным узлом силы должно хватить, и с третью почти доплёл. Потом изучить получившееся заклинание и попробовать использовать.

Примерно на этой месте, под монотонное копошение карлика в шкафу, я незаметно провалился в сон. Проснулся, когда в комнате было уже темно. Карлик ходил со свечкой, осматривая, казалось, каждый сантиметр.

— Что-то потерял? — спросил я, и он вздрогнул.

— Ищу, где у Агри тайник с амулетами.

— Что за амулеты? — спросил я, но догадался сам. — У меня есть с пяток заклинаний-отмычек. Хотя, их и заклинаниями не назовёшь, так, огрызки какие-то. Но с помощью них я несколько дней назад без особых проблем проник в аристократский особняк.

— У Агри с дюжину амулетов, и на них заклинаний тридцать, — с гордостью проговорил карлик. Ему видимо было приятно, что хоть в чём-то они серьёзней подготовлены, нежели я. — И новые он постоянно покупал.

— Выходим скоро? — спросил я, бросив взгляд на ближайшее окно.

— Через час. Может, с нами из города, а? Правда, ящика под тебя, наверное, не будет.

— Да, нет, спасибо. Я здесь пока останусь. В другом месте мне вообще никогда ничего не заработать, а в Алькорде… вдруг торговец какой в охрану наймёт?

— Мелочь платят, — Вистус хмыкнул. — Вот если б того торговца ограбить. Камешком по голове, мошну схватил и тикать. Вот это дело. Или товар увести ночью, или…

— Ладно, — прервал я его фантазию. — Пойду, магическую силу восстановлю полностью.

— В той комнате Литка дрыхнет, решила выспаться хорошенько. Так что, можешь прямо здесь восстанавливать, ничего.

Я собрался было выставить карлика за дверь, но тот быстро шмыгнул в шкаф. Вот же неймётся ему посмотреть, как я магией занимаюсь. Ну, да и чревл с ним, всё равно ничего кроме сидящего меня в позе лотоса не увидит.

Устроившись прямо на кровати, я по отработанной методике за пару секунд вошёл в нужное состояние.

Глава тридцать пятая

На встречу с руанцем отправились через час. Сделали так — я через окно выходящее во внутренний дворик выбрался наружу. Прислушивался до этого пару минут и только потом осторожно открыл ставню и бесшумно скользнул в ночную мглу. Двинулся по над стеной, заглянул за угол. Несколько секунд глаза жадно обследовали темноту. Никого. Прошёл в другую сторону, точно так осмотрел улицу из-за другого угла и только после этого обошёл дом. Постучал тихо в дверь, и та быстро открылась.

Первым из-за неё показался Локс. На его плечах висело по мешку с тряпьём. Как я не отговаривал карлика, по этому вопросу он был непреклонен. И даже мой строгий взгляд выдержал, после чего заныл жалобно, что никакого другого имущества у них нет, и ты, то бишь я, кормить их сирых и голодных не придёшь.

Я махнул рукой, и Вистус тут же принялся привязывать к мешкам верёвки, возле горловины и за один из нижних уголков. На этих верёвках мешки теперь и висели на плечах Локса.

Следом появился карлик и последней Лита. Она прикрыла дверь, попрощалась шёпотом с приютившим их почти на полгода жилищем, и мы молча направились к заброшенному дому на углу улиц Сантир и Вергана. Холодный ночной ветерок и нависший над городом лёгкий, но очень сырой туман, после натопленного дома заставили всех поёжиться. Неба видно не было, но понять, что оно пасмурное не составляло труда. Да и вообще ощущалось — осень вступает в свои законные права.

Мы держались правой стороны улицы. Я шёл впереди и когда навстречу кто-нибудь появлялся, останавливался, и не сводя взгляда с тёмной фигуры или фигур, ждал когда те пройдут мимо. Мои спутники в этот момент и вовсе жались к стенам, полностью растворяясь в ночном туманном мраке. Через час такого осторожного передвижения мы, наконец-то, добрались до нужного перекрёстка. Нырнули тенями внутрь двухэтажного помещения и взобрались по скрипящей лестнице на второй этаж. В нос ударил гниловатый, и какой-то мёртвый воздух давно заброшенного здания.

Я приоткрыл створку одного из окон и стал внимательно осматривать перекрёсток с высоты. Прошарил взглядом по дому напротив, долго пялился в проём между ним и следующей постройкой, но почти ничего разглядеть не удалось. Лита встала рядом и время от времени посматривала на меня.

— Пошли с нами, — наконец, прошептала она.

— Литка, опять ты за своё, — умудрился расслышать карлик, хотя и сидел на мешке метрах в пяти. — У нас свой путь, а у него свой. Он же говорил.

Девчонка недовольно скривилась, но промолчала, а из мрака и тумана уходящей на запад улицы Сантир выплыла морда лога. Следом появилась и телега с двумя сидящими на козлах сгорбленными фигурами. Лог шёл медленно, полусонно, и ни один из людей его не погонял. Хранили тишину.

Когда телега, повернув, остановилась возле дома, сидевший на козлах справа, задрал голову, и я отшатнулся назад. Не нужно, чтобы меня лишний раз видели.

— Идите, — тихо сказал я, посмотрев на Локса с карликом. Те уже стояли на ногах, и на их лицах читался страх. — Всё нормально будет, — добавил с уверенностью, и карлик подошёл ко мне. Протянул руку. Я пожал, карлик смущённо развернулся и зашагал к лестнице. Локс кивнув, поплёлся следом, не забыв ухватить мешки. Лита проводила их взглядом и вдруг вцепилась мне в руку.

— Ну, пошли, Ант. Ну, пожалуйста.

— Не могу, Литка.

— Почему? — девчонка скривила плаксивую мину.

— На то есть причины, — я осторожно разжал её пальцы. — Лита, иди.

Девчонка кинулась мне на шею, прижалась губами к губам, но я аккуратно, отстранил её.

— Всё, Лита, иди я говорю.

В моём голосе было столько холода, что девчонка на секунду опешила. Потом выразив лицом всю свою обиду, развернулась и побежала вслед за ушедшими, шаги которых уже слышались внизу лестницы, а я, прижавшись к стене, искоса глянул в окно. Тот, что задирал голову, слез с козел, и стал похлопывать себя по телу, согреваясь. Скрипнула дверь. Через пару секунд я увидел макушку, широкие плечи Локса и связанные горловины мешков. Перевёл взгляд на телегу, и в сердце тут же больно кольнуло. Что-то не так.

Двумя движениями глаз «просканировал» телегу. Чревл!

Вистус успел вкратце рассказать о своём договоре с руанским торговцем, поэтому что не так я понял. Тут же рванул к лестнице, и перепрыгивая через три ступени, бросился вниз.

Большого ящика для великана на телеге не было.

Буквально слетев с лестницы, я рывком распахнул тяжёлую дверь и выскочил на порожек. Из проёма меж домов напротив к телеге шли двое стражников, один с алебардой, второй с мечом. Слева и справа, отрезая пути, к сбившейся в кучку шайке, двигались ещё по одному стражу.

Не мешкая, ударил в левого «молнией» и выхватил меч.

— Локс! Правым займись!

Великан, как и Вистус с Литой смотрели на меня, однако пользы от этого не было. По их взгляду я понял, что они находятся в ступоре. Но карлик вдруг сообразил, вцепился в один из мешков, дёрнул.

— Скидывай мешки, Локс! — проорал он, а я бросился к двум стражникам. Один из них был явно офицером, судя по мечу вместо алебарды и цвету сюрко.

Его я и атаковал в первую очередь, оглушив идущего рядом с ним «рядового». Звон стали заставил напрячься. Громкий, резкий, если бы не приглушающий звуки туман, то слышно его было бы в утренней тишине на полгорода. Первые секунд пятнадцать пришлось отчаянно отбиваться, офицер пошёл в атаку уверенно, обрушив на меня каскад мощных ударов. Но в скорости он мне уступал, да и дыхание сбилось у него очень быстро. Он стал шумно тянуть воздух, лицо побагровело. Отбив первый наскок, я тремя ударами заставил его отступить на несколько шагов.

— Ты раб? — офицер на долю секунды застыл, и в этот момент я ударил его «оглушением». Чревл! Он вдобавок из благородных.

Повалив оглушённого аристократа приёмом из ашкорской борьбы, присел рядом. Помешкав пару секунд, «усыпил» и одним рывком приблизился к оглушённому стражу. Придушив, огляделся. Тот, в которого метнул «молнией» лежал на мостовой, дёргаясь в судорогах. Надо же, даже защита на латах не поставлена. Не ожидали, что будет маг.

Справа же звон стали продолжался. Я стал быстро разворачиваться в его сторону, но по пути взгляд замер на человеке, находившемся в телеге. Он поднялся с козел и смотрел на меня с удивлением, хотя, правильно ли я определил выражение его лица, уверенности не было. Мешала чёрная повязка.

— Брат, остановись! — крикнул он и его правая рука начала подниматься. Я среагировал на автомате.

В сторону одноглазого странного человека полетел «срезень». Ледяной диск вошёл прямо в ладонь, и «распилив» руку до локтя, остановился. Человек заорал благим матом, повалился через козлы в телегу, а карлик тут же бросился к колесу и закарабкался наверх. Через секунд пять крик превратился в мычание. Я же в этот миг уже бежал к Локсу, который был ранен в плечо и еле успевал отбивать атаки стража. Стандартное «оглушение», потом захват.

— Хватай, и тащи его в телегу, — приказал великану, едва тело обмякло. — Потом того притащи, — я указал на бьющегося в судорогах. — И побыстрей, Локс.

Поискал глазами девчонку и удивлённо хмыкнул. Почему-то казалось, что она до сих пор находится в оцепенении, если вообще не впала в истерику, но оказалось совсем наоборот. Лита была возле телеги. Перед ней на коленях стоял руанец и что-то испугано бормотал, а она держала возле его горла маленький нож. Я направился к офицеру, схватил под мышки и дотащил до телеги. В это время великан отправился за вторым телом. Понимая, что в одиночку офицера в телегу не закинуть, заглянул внутрь неё. Вистус зажимал двумя ладошками рот одноглазому и недовольно глядел на меня.

— Ты что, опять никого убивать не собираешься?

— Этот аристократ, — я кивнул на офицера. — Если его убить, завтра такие облавы начнутся, что нам не укрыться.

На секунду задумался, но вспомнились слова Руны.

А если вменят в вину убийство стража, то придётся отвечать по закону, перед городским судом, или пфаль-лурдом.

Но здесь даже не просто страж. Так что всё верно — оставить в живых безопасней. То, что я раб и то, что он узнал это… да плевать. В этом городе полно рабов, а то, что я беглый от владений Вирона до Алькорда вряд ли «долетело». Может, и вообще никогда не долетит.

Я чуть подался вперёд и внимательно всмотрелся в лицо одноглазого. Повязка была сдвинута в сторону.

— Никакого глаза твари нету, — в голосе карлика чувствовалось разочарование, — Просто пустая глазница. Вон, видишь? — он ткнул пальчиком прямо в фиолетово-бордовое углубление, и я скривился от отвращения.

— Перестань. Он что там, живой ещё?

— Живой. Кровь, правда, льётся сильно, долго не протянет. Скажи этому руанцу, чтоб заклинание прочитал. А-то он Литку не слушается.

Я обернулся к торговцу.

— Делай, что тебе говорят, — проговорил холодным голосом и тот закивал головой.

— Риарту сгорти салент руса, тафиун морто… — начал он, и я снова отвлёкся на человека в телеге. Что-то в нём было такое, что вызывало интерес. Одноглазый вяло пошевелился, словно почувствовав мой взгляд, попытался повернуть голову.

— Отпусти ему рот, — проговорил я и Вистус недовольно отвёл ладони.

— Брат, — тут же едва слышно зашептал одноглазый, уставившись на меня, как на статуэтку Номана. — Зачем ты убил меня? Я ведь такой же, как ты.

— В смысле? — я наклонился сильней, и борт телеги больно упёрся в живот.

— На тебе ведь… — продолжил было одноглазый, но вдруг задёргался в агонии. Губы его искривились в приступе боли, глаза закатились.

— Всё, хана ему, — карлик развёл руками.

— Ладно, — я провёл ладонью по лицу и резко развернулся. — Ну, что там?

Карлик спрыгнул с телеги и схватил руанца за шиворот.

— Всё, можно снимать? — прошипел он и руанец быстро закивал. — Смотри, — карлик приблизил своё лицо почти вплотную к лицу торговца, — Если с нею что-нибудь случится, я тебе глаза вырву, понял?

— Я всё правильно прочитал, ничего не будет, — сдавленно пробормотал руанец.

Проследив как Лита снимает амулет, и убедившись, что ничего страшного не произошло, я принялся с подоспевшим Локсом закидывать тела. Сначала забросили офицера, потом двух стражников. Сбегали вдвоём за четвёртым.

— А с этим что? — спросил Вистус.

— Усыплю, — бросил я.

Закинув с великаном последнего стражника, я усыпил руанца и схватился за поводья. Лог, слава Номану, оказался послушным и сообразительным. Пока телега разворачивалась, я пялился в окна соседних домов. Интересно, много глаз увидело произошедшее, или тут все дома заброшены?

Хлопнув лога по ляжке, я махнул рукой, и подхватив Литу под локоть, потянул её прочь с перекрёстка. Всё-таки то, что случилось, повлияло на неё. Она хоть и не была в ступоре, но как-то странно молчала. Испугалась, наверное, подумал я, и остановившись, тряхнул её за плечи.

— Всё нормально, Лита?

Девчонка так же молча кивнула. Ладно, потом разберёмся. Увидев, что я остановился, Вистус с великаном замерли на месте как вкопанные.

— Что? — осторожно спросил карлик, бросив взгляд на меня, а потом на девчонку.

— Не знаю, испугалась, наверное. Молчит.

— Тварь, — вдруг ругнулся карлик, и сбросив с плеча мешок, толкнул в ногу Локса. — Пошли, этого возьмём.

— Кого? — не понял великан.

— Руанца. Вдруг это он чего-то намудрил.

— Нет, подо…

Я не стал договаривать. Всё равно они уже рванули обратно, хотя, мне казалось, что руанец не при чём. А этот одноглазый… Что он имел ввиду? Ну явно не рабство, мы друг друга братьями никогда не называли. Тогда что? Может принял меня за мага из какого-нибудь клана?

Вистус с Локсом вернулись быстро. Карлик бежал впереди, а великан следом, таща на правом плече спящего торговца. Левая же рука у него свисала плетью, мешая нормально двигаться, отчего Локсу приходилось чуть заваливаться на бок.

— Ему бы руку перевязать, — бросил я карлику.

— Давайте хоть на пару кварталов отойдём, — выдохнул Вистус и первый ломанулся в сгущающиеся туман и ночной мрак. Один из мешков пришлось ухватить мне, и я, шёпотом ругаясь и вновь схватив Литу под локоть, поспешил следом.

Шли мы минут десять, несколько раз сворачивая в переулки. Наконец Локс не выдержал и попросил остановиться.

— Голова закружилась, — промямлил он голосом нашкодившего ребёнка.

— Вистус, — тут же зло прошипел я. — Вытащи из мешка какую-нибудь тряпку и перевяжи ему руку, а то он кровью истечёт. Прямо возле плеча вяжи и сильнее перетягивай.

Карлик засуетился, достал из мешка рубаху и помогая себе зубами, буквально отгрыз рукав. Локс положил торговца на мостовую и плюхнулся на задницу.

— Вы уж простите, но я не очень с ножом. Вот Агри, тот умел, — проговорил он, глядя на меня, но я только отмахнулся. Снова встряхнул девчонку за плечи и заглянул ей в лицо.

— Лита, слышишь? Скажи что-нибудь.

— Ты их убил? — слабо выдохнула она, и я облегчённо вздохнул. Кивнул в сторону спящего тела. — Зря ты этого решил взять.

— Откуда ж я знал, — буркнул карлик, изо все сил затягивая узел.

— А до этого она говорила? Лита, ты до того, как он с тебя снял амулет — говорила?

— Нет, — девчонка помотала головой. — Я как увидела стражников, так и обмерла. Думала это гвардейцы лурда, и всё ждала, когда они из арбалета в тебя стрелять начнут. Чтобы успеть предупредить.

— Что ещё за гвардейцы? — насторожено спросил Вистус, на миг замерев и обернувшись к нам.

— Обычные гвардейцы, — оборвал я на полуслове хотевшую заговорить девчонку. — Что непонятного? Лита подумала, что это гвардейцы. А у гвардейцев, как я догадываюсь, есть арбалеты. Есть же?

— Ну… есть. У некоторых, — карлик глупо похлопал глазами, но видимо удовлетворившись моим объяснением и отбросив подозрения, продолжил перевязку. Наконец, затянув второй узел, он подхватил мешок и задумчиво посмотрел на руанца.

— И что теперь с ним делать?

— Локс, ты как, нормально? — спросил я у поднимающегося великана. Того заметно качнуло в сторону и он едва устоял на ногах.

— Угу, — кивнул великан, а я перевёл взгляд на карлика.

— Тут бросим. Только чуть в сторону оттащить надо.

Оттаскивать пришлось самому. Сам сказал — сам и сделал. Бросив тело, вернулся и набросил на плечо мешок.

— Так, теперь слушайте. Жить на прежнем месте нам нельзя, поэтому нужно перебираться на другое. Вистус, знаешь какой-нибудь пустой домик кварталах в шести-семи от нашего?

— Пару-тройку знаю, — кивнул карлик, а Лита посмотрела на меня с нескрываемой радостью. Наверное, отреагировала на употреблённое мной местоимение. Ну да, на данный момент и в связи со сложившейся ситуацией — нам.

— Хорошо. Тогда сейчас быстро следуем к старому дому, забираем всё необходимое и сразу же уходим. Только, Вистус, я не шмотки дурацкие имею ввиду, а ложки, вилки, продукты и всё такое. Так что придётся мешочки вытряхнуть.

— Ладно, — недовольно согласился карлик. — И амулеты тогда нужно отыскать. Раз уж ты остаёшься, то они нам понадобятся.

— Согласен, — я посмотрел на Локса. Тот даже на фоне тумана смотрелся бледновато. — Лита, возьми второй мешок.

Повернувшись, я зашагал дальше по улице. Ночь становилась всё глубже, а туман плотнее, что было нам на руку. Ни одного встречного на обратном пути. Однако, бдительности терять я не собирался, мрак и туман не только нас могут скрывать, но и кого-нибудь из шайки Юрима, или, что скорее всего, теперь уже Карлама. У них к нам свои предьявы, совсем не связанные с руанцем и всякими там амулетами тафий и прочих пифий.

Обернувшись, остановился. Подождал пока великан проковыляет мимо, решив пропустить его вперёд. Отстанет, упадёт, а мы и не заметим. Туша тушей, а потеряв сознание можно и аккуратненько так улечься, почти бесшумно. С удивлением заметил отсутствие карлика.

— А Вистус где? — спросил у Литы, шаря глазами по туманной пелене.

— Тут я, — вынырнул из неё карлик, и я заметил, как он прячет за пазуху небольшой ножик.

— Прибил, что ли? — спросил, недовольно посмотрев на него.

— А чтоб договоров больше не нарушал. Продажная руанская нихта, — пробурчал Вистус и довольный собой прошагал мимо.

Глава тридцать шестая

Квартал Далон’Грис был полностью погружён во мрак и туман. Последний освежал разгорячённое дыхание, колол ледяными иголками лицо и со временем промачивал волосы до корней. Изо рта шёл пар, мокрая голова замерзала, но я почти не замечал этого, прислушиваясь и приглядываясь, словно крадущийся в поисках добычи хищник.

Ладонь снова привычно сжимала рукоять, и я готов был кинуться на любого, кто появится из мрака. Когда до нашего прибежища оставалось несколько шагов, остановил всех, просто шикнув, и как ни странно, поняли правильно. Три пары глаз тут же чутко уставились на меня, я подвёл указательный палец к губам, потом ткнул им вниз, и почти на носочках двинулся дальше один. Да, вокруг висела мёртвая тишина, но и она иногда бывает обманчивой.

Добрался до двери, прислушался, снова шикнул. Из тьмы один за другим появились все трое членов шайки. Интересно, а я сам уже в этой шайке, или всё ещё просто помогаю?

Ладно, сейчас не до размышлений. Открыл дверь, снова прислушался и даже принюхался. Ни шороха, ни чужого запаха.

— Чисто, — выдохнул шёпотом и вошёл внутрь жилища. — Вистус, где тут у вас свечи?

— Сейчас.

Карлик бросился в кухню, а я поспешил на всякий случай за ним. Чтобы тот не мучался с кресалом, использовал «искру». Мы зажгли по свече на каждого и принялись собирать всё, что сможет пригодиться. Литка с великаном занялись посудой, а мы с карликом принялись искать амулеты.

— Я кухню и обе комнаты обыскивал уже, ничего нет, — карлик замер возле стола. Потом, зайдя под него, принялся стучать по столешнице снизу.

— Да, вряд ли, — усмехнулся я. — Он мог их вообще не в доме прятать.

— Нет, — послышался из-под стола голос карлика, перемежаемый стуками по дереву. — Он перед делом всегда тут ночь проводил, никуда не выходил, чтобы не напиться случайно. А утром когда на дело шли, нужные амулеты у него с собой уже были.

— А чердак тут есть? — спросил я.

— Есть, — из-под стола показалась голова карлика. — Думаешь там?

— Думаю, почему бы не проверить. К тому же, с близкого расстояния я смогу определить наличие магической силы. Где на чердак вход?

— Снутри нету. Глупая бабка тут жила, снаружи только вход сделала.

— Вряд ли она его делала, — я усмехнулся. — Значит, придётся выходить.

— Я с тобой. Снизу покараулю, — пропыхтел карлик, на четвереньках проползая под лавкой. — А то, мало ли.

Амулеты действительно были на чердаке, правда, всего семь. Возможно, остальные Агри забрал с собой, когда отправился в гильдию, или и вправду хранил их не в доме. Что ж, буду надеяться, эти как раз из последних его приобретений.

Несмотря на то, что мы были в полной заднице, идею об ограблении пары особняков я не отбросил. Придётся быть осторожными по максимуму, а возможно и на какое-то время залечь на дно, но других способов поднять нужную для пересечения Фрурского моря сумму, нет. Да и из города без денег теперь нам не выбраться. А иначе в гавани не попасть…

— Не хотел при других спрашивать, — начал Вистус, едва я спрыгнул с предпоследней ступеньки лестницы, — Но… — он запнулся, но тут же собрался духом и продолжил. — Чего это тебя Тарото-Вырви глаз братом назвал? Он тебя знает?

— Да с чего бы, — хмыкнул я. — Мне и самому интересно. Когда сюда шли, я кстати думал об этом. Может, он меня принял за кого-то из своего клана?

— А ты входишь в какой-нибудь клан? — с явным волнением в голосе проговорил карлик.

— Нет, — мотнул я головой.

— Жаль, — тут же разочарованно выдохнул он.

— Не понимаю тебя. Почему вдруг жаль?

— Ну, как почему. Так бы у тебя в Алькорде кто-то возможно был из твоих братьев. Или из тех, кто прислуживает твоим братьям. И они бы помогли.

— А этот Тарото одноглазый он в каком-то клане?

— Ни разу не слышал, — Вистус посмотрел на меня с подозрением, и вдруг на его лице нарисовалась плаксивая мина. — Если ты тоже связан с Тьмой и тебе нужен сосуд, то я тебе честно говорю, у нас его нет. Мы всё из особняка Сат’Чиров отдали скупщику. Не убивай нас, ладно?

— Так, — я схватил коротышку за плечо. — У тебя что, помутнение? Какой сосуд? Какая Тьма?

— Но ведь Тарото назвал тебя братом, а все болтают, что он связан с Тьмой. И мы с Агри как-то говорили об этом. Ну, что ты можешь быть тоже послан Тьмою, чтобы наказать за оплошность Сат’Чиров и Кро…

— Стоп, — прошипел я с таким озлоблением, что карлик последним словом подавился. — Эту чушь я слушать не желаю. По пути сюда Тьма забрала одного хорошего человека, воительницу, дважды побывавшую в Зыби. Руна’Арк. Может, слышал про такую? Эта женщина многому обучила меня, и я ей обязан по гроб. Так что сам подумай, как я должен относиться к Тьме.

— Руна’Арк? — голос карлика вздрогнул, он снова тяжело сглотнул и на лице к плаксивости добавился нешуточный страх. — Не убивай нас, пожалуйста, — захныкал он. — Я понимаю, что Тьма делает своё дело, и я не собираюсь вставать у неё на пути. Я не воин, а всего лишь жалкий уродец, актёр балагана. Тьма и не заметит, если ты нас оставишь в живых.

— Идиот, — выдохнул я и отпустил плечо карлика. — Тебя что во время схватки по голове стукнули? Я же тебе говорю, меня сама Руна’Арк учила магии, какая к чревлу Тьма? Я с этой Тьмой и вдобавок созданиями Хаоса бился у границы южного Доргона. И Руна билась…

— Но этого не может быть, — перебил карлик, отступая к стене дома.

— По-че-му? — я развёл руки и трижды тряхнул ими в такт вопросу. От такой внезапной тупости Вистуса мне хотелось одновременно и ударить его и разразиться диким хохотом.

— Потому что она умерла восемь лет назад, — выдохнул карлик, упёршись спиной в брёвна дома, и тут же залепетал с ужасом в глазах. — Если ты не убьёшь нас, мы никогда ничего не скажем про сосуд, и про то, что лурд связан… — резко замолкнув, он замотылял перед собой руками. — Ничего, ничего мы не знаем. Совсем ничего.

Да уж. Тут нужен специалист в области психиатрии, у карлика явно снесло крышу.

— Послушай, — проговорил я как можно мягче. — Тебя можно понять, у тебя шок. Но у нас сейчас нет времени на эти глупости, Вистус. Поверь, убивать я вас не собираюсь. Давай переберёмся на новое место и там уже продолжим этот разговор. Согласен?

Пришлось ждать почти минуту, пока карлик, наконец, взял себя в руки и не очень уверенно кивнул.

— Ну, вот и славно, — я резко выдохнул и мотнул головой. Ну надо же, умерла восемь лет назад. Хм. Понаслушаются каких-то левых легенд, а потом всякая чушь в голову им лезет. — Пошли в дом, Вистус, нас там уже заждались.

Секунд десять мы стояли, глядя друг на друга. Наконец, я не выдержал, шагнул к карлику, и схватив его за плечо, подтолкнул в сторону двери.

— Иди, давай, — буркнул в некотором смущении оттого, что приходилось показывать свои опасения.

Карлик заковылял вперёд, время от времени оглядываясь, а я задумчиво поплёлся следом. Вот же — не было печали, так черти накачали. Теперь приглядывай за этим коротышкой.

Перед дверью я окликнул его.

— Вистус, давай пока этот вопрос полностью не обсудим, остальным не говорить. Согласен?

— Согласен, — карлик кивнул.

Лита с великаном уже вытряхнули шмотьё из мешков и набили их всякой утварью.

— Нашли амулеты? — спросила Лита, с удивлением глядя на наши лица.

— Нашли, — буркнули мы почти разом и переглянулись.

— Что-то случилось? — заволновалась девчонка.

— Ничего, — ответил я как можно непринуждённей, и схватившись за верёвку, приподнял мешок. — Лита, так не пойдёт. Это ж железки, а не тряпки. Кто такую тяжесть будет тащить? Локс ранен, Вистус просто не поднимет. Да и ты. А мне ещё свой рюкзак нести.

— Но нужно так много взять, — девчонка подошла ко мне и попробовала поднять второй мешок. У неё не получилось даже оторвать его от пола, и она добавила в замешательстве. — И что делать?

— Придётся кое-что оставлять, — твердо ответил я. — Локс, давай помоги мне с этим мешком, а вы с Вистусом второй разгружайте. Хотя бы наполовину.

Через минут десять мы уже во второй раз за эти сутки навсегда покинули прежнее жилище. Время давно перевалило заполночь, и холод усилился до такой степени, что озноб пробирал всю дорогу. Вёл нас карлик, а я теперь не спускал с него глаз. До того, как мы полностью выясним все возникшие вопросы нужно держаться с ним начеку. В прямой схватке он мне не опасен, но не нужно забывать и о старом добром ударе исподтишка. Нож под рёбра или в печень и прощай Вальтия и все прочие перспективы.

Поплутав по переулкам, мы подошли к почти такому же домику, какой покинули. Карлик уверенно направился к нему, и подойдя к двери, стал копаться в карманах штанишек. Достав нечто вроде отмычки, он принялся открывать большой амбарный замок, напряжённо высунув кончик языка. Получилось у него неплохо. Замок быстро поддался, конец дужки выскочил и Вистус вытащил замок из петли.

— Готово, — проговорил он и потянул на себя дверь.

Из глубины дома тут же повеяло сыростью и гнилью. Я вошёл внутрь последним, скривился и прищурился. Да уж, не пентхауз. Скинул мешок и свой рюкзак, приставив их к стене, развязал горловину первого и достал свечи. Зажёг одну, окликнул Литу и протянул ей. Силуэт карлика мелькнул справа, я проследил взглядом и зажёг ещё одну свечу от первой. «Просканировал» силу в узле. Оставалось совсем немного, но на «оглушение» если что хватит.

— Нужно тут всё осмотреть, — я двинулся вглубь дома, не забывая следить за перемещениями карлика. В какой-то момент его силуэт растворился во тьме, и напряжение выросло.

Чревл!

Прямо передо мной нарисовалась дверь, я отыскал ручку и дёрнул на себя. Потом понял, что дверь открывается внутрь и толкнул. Результат тот же, а значит — заперто.

— Вистус, открой замок, — проговорил сухо и сделал шаг в сторону. Карлик молча возник из темноты и закопался с замком. Щелчок, тоненький скрип.

— Входите, — так же сухо ответил коротышка, перейдя вдруг на «вы», и застыл с отмычкой в руке.

— Давай ты. Там и поговорим, — почти шёпотом ответил я ему и громко обратился к остальным. — Мы с Вистусом эту комнату осмотрим, а вы с Локсом другую посмотрите, ну, и что там с печью гляньте. Может почистить нужно.

Карлик помешкав, без особого энтузиазма шагнул через порог. Я последовал за ним. Прикрыл за собой дверь и оглядел комнату. Точнее ту небольшую полусферу, которую кое-как смог осветить слабый огонёк свечи. «Кулаки», «водяное зеркало» — к этому списку можно было смело добавлять «светящийся шар». Изучи его, и сейчас бы не было никаких проблем с освещением.

У левой стены я разглядел небольшой дряхлый столик и такой же стул рядом.

— Садись, — бросил я карлику и когда тот вскарабкался на стул, установил свечу на столик, капнув пару раз на столешницу воском.

— Ну и что там с Руной? — спросил не особенно ласково, когда карлик вперился в меня выжидающим взглядом.

— Я же говорю, умерла она. Восемь лет назад, — коротышка аккуратно подвёл руку к поясу, но я тут же с усмешкой помотал головой.

— Не стоит, Вистус. Лучше давай по порядку с чего ты это взял? Если с чьих-то слов, то можно забыть всё это как полную чушь.

— Слухи не причём, — слегка обижено выдохнул он, возвращая руку назад. — Я видел это собственными глазами.

— Я точно так же, своими собственными глазами видел Руну живой, — холодно процедил я, нахмурив лоб.

— Мы как-то плыли с балаганом в Вальтию, — начал карлик, поёрзав на стуле. — Агри не верил никогда, но я клянусь Номаном, мы плавали в Вальтию. И вот по пути туда я подслушал разговор четверых наших попутчиков. Они были в форме гвардейцев-храмовников. Суровые такие лица, что просто страх. Настоящие воины. Наверное, соратники великой воительницы, — карлик провёл ладонью по губам. — Так вот. Они везли гроб с мёртвой Руной’Арк, чтобы похоронить её на родине отца. Она ведь была наполовину вальтийкой. Так я слышал от людей.

— Знаю, — бросил сухо в ответ. — Руна мне сама это говорила.

— Но она не…

— Вистус, — перебил я холодно. — Давай рассуждать логически. Я видел Руну своими глазами, ты лишь слышал, что в гробу якобы находится она. Ты в гроб же не заглядывал? Мало ли что гвардейцы-храмовники сказали.

Карлик снова поёрзал, и выдохнув, вскрикнул с живостью:

— Заглядывал я в гроб!

— Не ори, — прошипел я. — Спокойно и тихо обсуждаем.

— Ладно, — карлик кивнул. — Я в трюм спустился и заглянул в гроб, Номаном клянусь, чтоб он меня вот прямо сейчас молнией прибил.

Повисла пауза. Мне вдруг вспомнился один из братьев Вирона, хотя, Вистус и не ругал Бога-Творца Отума, а всего лишь призывал его в свидетели, но тем не менее. На лице же карлика ни одна мышца не дёрнулась. Я подождал ещё несколько секунд. Номан, судя по всему, валить коротышку не собирался, но это, всё-таки, абсолютным доказательством считать было глупо.

— Ну и что ты там увидел? — спросил я, наконец.

— Старушка, лет шестидесяти. Седые волосы, лицо такое… и доброе и с какой-то ненавистью одновременно. Я как крышку приподнял, у меня аж дыхание перехватило. Вот же, вижу великую воительницу! И жалко ещё очень её стало. А потом я взял и волосок выдернул. На память, — голос карлика стал извиняющимся. — Ничего дурного не думал, просто на память.

— И как же ты крышку поднимал? — недоверчиво спросил я.

— Обычно. Ящик с хорским подтащил, залез на него и поднял. Она и не прибита была, а на крючочках таких, как на верхах брык и колясок.

— Так, — я провёл ладонью по лбу и нервно облизнул губы. — Давай подумаем хорошенько. Значит, ты говоришь, старушка там была, так?

— Ну да, — подтвердил карлик. — Лет шестидесяти на вид.

— Так, так, так, — я пощёлкал пальцами. — Ну, тут вариантов много может быть. Например, таким образом, Руна пыталась обмануть Тьму.

— Как это обмануть? — не понял коротышка.

— Ну, вроде она уже мертва, так что и мстить некому. Как ты думаешь, Тьма не считала её одним из злейших своих врагов?

— Считала, конечно, но каким образом можно обмануть Тьму, сказавшись мёртвым?

— Да просто. Слух разнёсся бы… Как я понял, эти твари могут проникать на территорию Ольджурии с помощью порталов. Вот именно такой и образовался, когда мы с Руной были на границе южного и северного Доргона. Например, грон может перемещаться из Зыби к метке, используя её как портал, это мне Альтор рассказывал… Да и вообще, если бы Руна умерла восемь лет назад, то Альтор… Так, когда он попал в ра… в работники к одному торговцу, — тьфу ты. Спокойней Ант, не мельтеши. — Девять лет назад. Да, девять лет. Чревл!

— Что? — не поняв моего сумбурного бормотания, спросил карлик.

— Да ничего, — я внимательно посмотрел на него. — Послушай, Вистус, всё это какая-то непонятная история. В общем, мне нужно будет хорошо над этим подумать, но я тебе хочу о другом сказать. Если ты продолжишь опасаться, что я вот-вот перебью вас, а я буду ждать от тебя в спину ножа, ничем хорошим это не закончится. Ты же понимаешь?

Я подождал, когда карлик кивнёт.

— По поводу же Руны… ничего пока сказать не могу. Даже если это был кто-то другой и лишь использовал «иллюзию», чтобы походить на неё, то мне непонятно, как ты из этого делаешь вывод о моей причастности к Тьме?

— А Тарото? — осторожно спросил карлик.

— Тарото мог меня просто с кем-то спутать. Темно было и туман вдобавок. А потом он уже в предсмертной агонии повторял это в виде бреда. Я к тому говорю, что мои цели я вам открыл. Уплыть в Вальтию. Никаких сосудов, никаких связей с Тьмою мне не нужно. Так что у меня следующий договор. Ни ты, ни я не ведём двойной игры. Грабим один единственный особняк и сваливаем из города, хорошенько подкупив привратников. Если нам повезёт, то и карету какую-никакую прихватим. На ней и выедем, может, так вообще бесплатно получится. Я клянусь Номаном, что не стану за городом вас убивать, но и ты поклянись, что не перережешь мне спящему глотку. Как видишь, я честен с тобой. И смотри, ещё одно, если ты всё же решишься, но не успеешь меня прирезать, я убью тебя. Тебя одного, ты понимаешь? Из-за твоей дурости. Ни Локса, ни тем более Литу я и пальцем после этого не трону. Мне ваши смерти не нужны.

Я замолчал и посмотрел на колыхнувшийся огонёк свечи. Карлик опустил голову. Несколько секунд он думал, и наконец, посмотрел на меня.

— Хорошо, — тихо начал он. — Я верю тебе, и обещаю, что не стану пытаться убить. Это будет нам только мешать. Особенно при таких раскладах. По-моему, мы по уши в дерьме, и я даже не представляю, как в такой ситуации идти на кражу.

— Ладно, давай вернёмся к нашим, — я кивком указал на дверь. — А то они там уже головы ломают, о чём это мы тут беседуем. Да и неправильно как-то обсуждать планы на будущее без них. Согласен?

Глава тридцать седьмая

Ольджурия, Южный Доргон, Алькорд

Очнувшись, Сатвир выбрался из-под тел своих подчинённых, и криком остановив лога, с бешеным лицом принялся их тормошить. Громкие ругательства и мощные удары по щекам быстро привели стражей в себя, и они дружно захлопали глазами, виновато слушая брань аржанта.

— Безродные твари! Дети нихт! — орал взбешённый Сатвир, продолжая колотить их по чём придётся. — Не могли справиться с каким-то жульём?!

— Но там был маг. Едва не убил меня своей вспышкой, — осторожно промямлил один из стражников, за что тут же получил приличный тычок в лицо.

— Заткнись! Давай, бери вожжи и правь эту задохлую тварь к управе.

Сатвир скинул с телеги один из ящиков и едва успел усесться поудобней. Треск ломающихся досок подстегнул лога сильней, чем удар вожжой и он на удивление резво потянул телегу по улице. Младший Сат’Чир бросил взгляд на Тарото, хмыкнул. Этого одноглазого человека он не любил. Причиной тому были его не совсем понятные отношения с отцом. Так что смерть Тарото даже радовала.

Возле управы стражник выполняющий роль кучера резко натянул вожжи, остальные двое спрыгнули с телеги и вытянулись во фрунт. Сатвир, торопясь, вылез вслед за ними и зашагал к двери серого двухэтажного здания из камня.

— Этого внутрь затащите пока, — бросил он стоящим по струнке подопечным, и те мигом принялись исполнять.

Тело Тарото уложили в «колодце», обмотав разрезанную руку старой дублетой. Выйдя из карцера, Сатвир направился к кабинету жанта Гердото, своего заместителя. Тот подскочил со стула, едва распахнулась дверь, и подобострастно уставился на злое лицо начальника.

— Садись, — буркнул Сатвир, но жант и не шевельнулся. Он подождал пока начальник усядется на небольшую тафту возле стены и только потом коснулся стула задницей.

— Ну, что там Карлам? — спросил Сатвир, достав из кармана дублеты белый платок с крупными, почти в половину вышитыми инициалами и принявшись вытирать пот с шеи. — Нашли?

— Нет, мин аржант, — стараясь сделать голос как можно мягче, заговорил Гердото. — Мы были на двух последних притонах банды Юрима, потом обошли четыре таверны, и никого не нашли.

— Плохо, — зло бросил Сатвир.

— Но мы допросили нескольких близких к банде людей, — торопливо продолжил жант. — И вот что удалось выяснить. Четверо человек во главе с Каралогом-Чёрным откололись от Карлама, не признав его право на главенство. По слухам, они хотели отправиться к крезам гильдии, а Карлам, стало быть, будет пытаться их остановить.

— Это тот Каралог, что сидел пять лет в Нартилии за убийство руанского торговца одеждой?

— Он самый, мин аржант. Три десятицы всего как вышел и присоединился к банде Юрима. Не последний человек в среде жуликов.

— Да знаю я, — Сатвир сложил мокрый платок и засунул обратно в карман. — Значит, скоро ждать гостей.

— Если Карлам не успеет их убить раньше, чем они доберутся до гильдии, — осторожно поправил Гердото.

— Это да. Кстати, по поводу руанских торгашей. Возьми «служебку» и четверых лучших стражей и прочеши окрестности возле пересечения Сантира и Верганы. Труп мужчины сорока лет.

— Вы о том, что поехал с вами? Ну, тот, что вчера приходил насчёт амулета тафий. Да?

— Он самый, — буркнул Сатвир.

— Так его убили?

— Не знаю. Но если да, то вы должно быстро найти труп и без лишнего шума сбросить его возле Чревлового пальца. Пусть его прибьёт к берегу, а мы потом обставим, как обычное ограбление с убийством.

— Может сразу на ме…

— Нет, — перебил Сатвир. — Привязка к этому кварталу не нужна. Дальше. Отправь дополнительно по два стража на каждые ворота. И выдай им амулеты с «клеймовиком», пусть всех выходящих из города рабов мужского пола примерно лет двадцати доставляют в управу. Нет, пусть доставляют всех рабов.

— Но это слишком много народа, — удивился жант. — Да и хозяева могут быть недовольны.

— Плевать, — бросил Сатвир. — Тут дело преобретает серьёзный оборот. Так что всех, без исключения.

— Мин аржант, — Гердото нерешительно покашлял. — У нас только два работающих амулета с таким плетением. На остальных они уже рассыпались.

— Чревл! А переставить нельзя было додуматься? — рявкнул Сатвир и пробуравил жанта взглядом.

— Не подумали, мин аржант, — пролепетал Гердото, пряча взгляд в крышку стола.

— Не подумали, — перекривил Сатвир. — Ладно. Тогда пусть возьмут амулеты на северные и на западные ворота, а остальные болванки, чтобы завтра же утром были обновлены.

— Можно прямо и сейчас, — ободрился жант. — Вы же с Тарото ездили, пусть он и…

— Тарото дохлый в «колодце» валяется.

— Правда, что ли?

— Нет, — снова рявкнул Сатвир. — Шучу. Рассмешить тебя захотелось. Всё. Выполняй, что приказал, а я с рассветом буду уже здесь и проверю.

Сатвир резко поднялся и зашагал к двери. Как только она за ним с громким хлопком закрылась, жант шумно выдохнул и недовольно подошёл к шкафу, где висел его пояс с мечом. Судя по всему, ближайшие дни будут жаркими, несмотря на осенний холод, с каждым днём становящийся всё ощутимей.

Покинув кабинет заместителя, Сатвир сплюнул под ноги и быстро зашагал к двери, выходящей во внутренний двор управы. Недовольно хлопнув и ею, он направился к лёгкой служебной карете с гербом управы на дверце. Куривший шагах в десяти, под раскидистой сейконой, кучер, тут же вытряхнул из чашечки трубки армак и бегом кинулся к логам. Схватив вожжи, он легко запрыгнул на козлы и выжидающе оглянулся.

— К отцу, — сухо бросил Сатвир и в третий раз за последнюю минуту не очень мягко закрыл дверь.

Кучер прикрикнул на двух логов, огрел их вожжами по поджарым бокам и карета легко двинулась вперёд. В воротах кучер осадил слегка животин и с силой потянул на себя правую вожжу. Логи послушно свернули. Зашуршали по мостовой колёса, зашипели ползучими гадами, и Сатвир задумчиво откинулся на спинку, снова вытащив платок. Несмотря на прохладную ночь, из-за беготни пот из него лился градом.

И едва карета остановилась возле отцовского дома, он тут же выпрыгнул из неё, взбежал по каменным ступеням словно горный крайн и с силой затарабанил по массивной створке дверей.

— Кто там? — спросил через полминуты заспанный голос и Сатвир тут же рявкнул в ответ.

— Открывай. Это я.

— Мин Сатвир? — спросили из-за двери, и тут же с шумом двинулся засов. — Но такой час, такой час, — залепетал мажидом, открыв створку двери. — Его благородство брон Сати…

— Заткнись, — буркнул младший Сат’Чир, и схватив трясущегося от волнения паренька за шиворот, толкнул в сторону лестницы. — Ступай отца разбуди. Живо!

— Но… такой час, та…

— Живо я сказал! — разозлившись, проорал Сатвир и мажидом со всех ног бросился к лестнице. Споткнулся на середине её, едва успел выставить перед собой руки, оттолкнулся и преодолел вторую половину ещё быстрее. Но и тут его ждала неудача. Он едва не налетел на самого хозяина. И налетел бы, если бы тот грубо не отпихнул его в сторону.

— А я думаю, что за крик, — брон опустил миниатюрный арбалет и почесал висок. — Вальгу отпустил в село к родителям, ты ж знаешь, он у меня из свободных. Наёмник. Денег плачу, зато воин хороший. Не чета твоим стражам. Что случилось, Сатвир?

— Многое случилось. Поговорить нужно, отец.

— Хорошо, — брон кивнул. — Давай поднимемся ко мне в кабинет.

— Ну, тебе подниматься и не нужно, — улыбнулся младший Сат’Чир и зашагал к отцу.

— Давненько ты вот так посреди ночи не влетал в отцовский дом. Значит, что-то действительно важное? — проговорил брон после коротких объятий с сыном.

— Скажу сразу, Тарото… — он замолк и бросил взгляд на мажидома. Тот сидел, упёршись руками в мрамор лестничной площадки, не решаясь подняться. — Пшёл вон! — прикрикнул Сатвир, и паренёк, вскочив с пола, бросился вниз по лестнице.

— Что Тарото? — переспросил брон.

— Мёртв. Его убили.

— Как? — лицо Сатильона вытянулось. — Кто?

— Пойдём в кабинет, отец. Разговор долгий.

— Ладно, — брон сморщил лоб, и развернувшись, зашагал по тёмному коридору. Сатвир поплёлся следом, глядя на осунувшуюся за последние два года фигуру отца. Интересно, что же всё-таки связывало его с Тарото?

В кабинете Сатильон зажёг магический светильник, неспешно уселся в кресло за столом и сунул миниатюрный арбалет в один из его ящичков. Несколько секунд молча понаблюдал за сыном, который принялся ходить из угла в угол.

— Ну, давай же, говори, — наконец, не выдержал он. — И не мечись, как виар в клетке. Кто и как убил Тарото?

— Банда Агри-лодочника, — Сатвир резко остановился и повернулся к отцу. — Чревлов руанец! — он подошёл к столу и ударил по нему кулаком. — Если бы он сказал всё как есть, а не придумывал всякую чушь, я бы обо всём догадался. Но эта продажная руанская тварь ничего не сказал про карлика. Ни-че-го.

— А при чём здесь банда Агри-лодочника? Да и как? По моим сведениям, — брон на секунду запнулся, но махнув рукой продолжил. — По моим сведениям никого серьёзного в ней не осталось. Кто мог убить Тарото? Карлик? Девчонка? Или этот их здоровяк?

— Я его не знаю. Маг какой-то. Но это только половина истории. А вторая часть её самая интересная, — Сатвир ткнул пальцем в столешницу и взял паузу.

— Ну, и? — не выдержав, вскрикнул брон.

— Он раб. Я почувствовал клеймо.

— Раб? — Сатильон откинулся на спинку кресла и задумчиво хмыкнул. — Значит, этот пришлый ещё и раб. Хм. Интересное выходит дельце.

— Ты знаешь о нём? — удивился Сатвир и уставился на отца.

Брон секунд десять молчал, глядя в глаза сына, потом вздохнул и заговорил.

— Я несколько раз хотел начать этот разговор, но всё не решался. Но ты должен знать. Однако, не вздумай осуждать меня, — его голос стал холодней. — А прежде ты должен узнать и другое. Сынок, как ты думаешь, у нас, у древнего ольджурского рода Сат’Чиров всё нормально?

Сатвир отвёл взгляд и кивнул.

— Я догадываюсь, отец, что ты хочешь открыть мне, — проговорил он глухо. — И осуждать тебя не собираюсь.

— Не знаю, о чём ты там догадываешься, — продолжил брон. — Но дело обстоит так. Мой отец и твой дед, Сатрен’Чир, как ты знаешь, был в Зыби. Вернулся он оттуда, получив лишь лёгкое ранение ядовитым шипом в руку. Рука отсохла до локтя… — брон мотнул головой. — Но дело не в этом. После возвращения он сильно увлёкся хорским и в пьяном бреду внушил себе, что в потери руки виноват командир его отряда. Варгот’Лут.

— Двоюродный дед нынешнего Повелителя Ольджурии, — глухо проговорил Сатвир. — Значит, это правда. Во время охоты он подстерёг своего бывшего командира в лесу и выстрелил из арбалета.

— Откуда ты знаешь?

— Один случайный собутыльник рассказал. Лет шесть назад.

— Кто?

— Неважно. Я убил его и выкинул тело у Мёртвой впадины.

— Уу, — протянул брон, задумчиво пошевелив губами. — И ты не поверил?

— Нет, но в голове засело. Хотел было расспросить у тебя, да передумал. Решил, что соврал этот идиот, ведь в исторических писаниях Дорона Южанина сказано, что Варгот’Лут дожил до глубокой старости и умер в своих покоях.

— Так и есть. Наш предок, чтоб ему в гробу вертеться, как карбулку на вертеле, в тот момент был пьян. Даже удивляюсь, как его не обнаружили орджуны? Болт пролетел в ладони от лица Варгота, но этого было достаточно, чтобы обвинить Сатрена в измене Ольджурии. И если бы не дед лурда Крона’Тора, то лишился бы наш славный предок всего. И своей дурной головы в том числе. Однако две трети состояния всё же пришлось отдать в казну Повелителей. Вот так мы попали в ниссалы к Крона’Торам.

— Но они же наши родственники.

— Ну и что? — Сатильон усмехнулся и посмотрел на сына свысока, хотя и снизу вверх. — Ты уже взрослый мужчина и прожил тридцать лет, неужели ты всё ещё веришь во всякую благородную чушь?

— Я давно ни во что не верю, отец. Но мы часть древнего рода Чирт’Оров, как и Кро…

— Не мели чушь, — перебил брон и вяло махнул рукой. — Или я перестану уважать тебя. Давай лучше перейдём к случившемуся с тобой.

— Ты не дорассказал, — Сатвир, устав стоять, взял один из стульев расположенных в ряд у стены и перенёс его к столу. Усевшись, он извлёк из кармана футляр, открыл его и достал трубку. — У тебя всё тот же Стигвордский армак? — спросил он у отца, кивнув на угол стола.

Сатильон молча подвинул ближе к сыну резную деревянную шкатулку, и проведя рукой по лицу, продолжил.

— Ты хочешь знать всё? Хорошо. Лурд очень крепко связан с Тьмой.

Брон замолк и с интересом посмотрел на сына, ожидая реакции, но тот отреагировал на удивление спокойно.

— И какие с этого у нас выгоды? — спросил он, и взяв щепотку армака, аккуратно положил его в чашечку трубки.

— Хм, — Сатильон вскинул брови. — Рад, что ты отнёсся с пониманием. А выгоды у нас самые простые. Как ты знаешь, Алькорд почти полностью находится на земле Крона’Торов. Исключение квартал с Храмом Семи Дорог принадлежащий самим Повелителям, и ещё два южных квартала для бедноты. Потеряв состояние, мы потеряли и доход с него. Поэтому нашему роду потребовалось что-то, что приносит деньги. Наш дурной дед получил от Крона’Торов один из трёх причалов в Узкой гавани, с которого мы и кормимся.

— А взамен?

— На мне метка Тьмы, и я связан с ней не меньше самих Крона’Торов.

— Что ж, — Сатвир понимающе кивнул. — И кто об этом знает?

— Лурд, два его человека, Тарото знал, ты теперь, и вся шайка Агри.

— А эти как узнали? — Сатвир достал из кармана маленький овальный амулет и поднёс к чашечке трубки. Активировал его. Маленькое пламя, словно красный язычок лизнуло армак, и он запыхал короткими затяжками, раскуривая трубку. Наконец, затянулся глубоко, задержал на секунду дым и удовлетворённо выдохнул. Брон использовал эту паузу для раздумий — говорить всё, или оставить некоторые моменты тайной?

Но это же сын, наконец, решился он и продолжил со спокойствием в голосе.

— Сосуд с кровью адгрона. Шайка Агри проникла в этот дом, когда я был в отъезде, но в управу я сообщать не стал.

— Сосуд тебе дал лурд? — спросил Сатвир, и спрятав амулет обратно в карман, снова глубоко затянулся.

— Да, — кивнул брон.

Повисла длинная пауза. Брон принялся едва слышно выстукивать по столу пальцами, а Сатвир задумался. Это хороший момент, чтобы вырвать у старика долю покрупнее, закрутилось у него в голове. Пятая часть от доходов с причала его уже давно не устраивала, на роскошную жизнь категорически не хватало. Но нет. Сейчас не стоит. Здесь замешан лурд, и насколько причал принадлежит его отцу, он, увы, не знает. Старик тщательно скрывает все бумаги. А возможно их и нет вовсе, и причал является собственностью лурда, а им, Сат’Чирам, идёт только доход с него.

— О чём задумался, сын? — спросил брон и в его голосе послышалось лёгкое волнение. Это волнение порадовало Сатвира, значит, старик боится. Хорошо. Но пока не время брать крогу за рога.

— Мне нужны гвардейцы лурда, — наконец, заговорил младший Сат’Чир. — Хотя бы человека четыре. С моими подопечными придурками делов не провернуть.

— А что ты решил делать? — поинтересовался брон.

— Первым делом убить этого раба, посмевшего поднять на меня руку.

— Он вступил с тобой в схватку?

— Вступил, — Сатвир холодно хмыкнул и снова затянулся. — Как думаешь, отец, а не мог ли кто из местных благородных войти в игру? Может, это раб какого-нибудь Алькордского аристократа? Или храмовник, которому для того чтобы сбить всех с толку временно поставили клеймо?

При последних словах старый брон вздрогнул.

— А при чём тут храмовники? Я же говорю, никто об этом не знает, кроме людей связанных с Тьмой.

— Ну, преуменьшать возможности служителей Храма Семи Дорог я бы не стал, — Сатвир затянулся и выдохнул вместе с дымом. — Ты уверен, что вы не привлекли внимание храмовников? Ты же сам говоришь, что на тебе метка.

— Она окутана «поглощающей пеленой». Чтобы её почувствовать, нужно быть либо архмагистром-световиком, либо магистром-тьмовником, а в Алькорде таких нет.

— Ладно, отбросим такой вариант. Тогда что остаётся? Он обычный пришлый, а значит, беглый раб. Узнал, что Агри убит и решил стать главарём шайки. А что, шайка умеет обносить особнячки и с её помощью можно неплохо навариться. Так что там насчёт людей лурда?

Сатвир посмотрел на отца, и тот, поймав его взгляд, вдруг понял, что зря открылся. Было в глазах сына что-то холодное и дерзкое.

— Я спрошу, — ответил старый брон. — Но думаю, вряд ли…

— Да, и вот ещё, — бесцеремонно перебил младший Сат’Чир. — Я знаю, что все тёмные личности платят лурду налог со своих делишек, и думаю он или его люди и давали наводку Агри, пока тот не вляпался. Так что ты должен достать мне все сведения о том, кого должна была обнести эта шайка в ближайшее время. Я, конечно, прошерстю всех известных управе наводчиков, но думаю сведения из первых рук будут точнее. Мне нужно, чтобы я знал всё.

— Но, Сатвир. Я же тебе говорю, лурд, вряд ли…

— Но разве это не в его интересах? — снова не стал дослушивать младший Сат’Чир. — Пусть он не просто даёт тайный приказ убрать шайку, а помогает ценными сведениями. И людьми. Два гвардейца и охотник. Пусть наймёт охотника. Только убивать этого раба не нужно. Я сам хочу выпустить ему кишки и потом придушить его ими.

Сатвир перевернул трубку, вытряхнул пепел прямо на пол и резко поднялся.

— Надеюсь, ты меня понял, отец? — спросил он, посмотрев на родителя с лёгким прищуром. — Попроси хорошенько нашего родственничка и Артуно никогда ничего не узнает.

— Хорошо, — брон нервно затеребил подбородок. — Я постараюсь сделать всё, как ты хочешь. Только девчонку не убивай. Я думал её взять себе.

Сатвир усмехнулся и тряхнул головой. Старый извращенец.

— Ладно, — улыбнулся он. — Девчонку убивать не стану.

Засунув трубку в футляр и положив его в карман, Сатвир развернулся и зашагал прочь, оставляя старого брона наедине с тяжёлыми думами. Если бы это был не его сын, он просто всадил бы ему маленький болт из своего арбалета в горло. Или попросил лурда убрать зарвавшегося человечка, но Сатвир был его сыном. И других детей судьба старому Сат’Чиру не дала. Так что выход виделся один — принять условия своего отпрыска.

Глава тридцать восьмая

Обсуждение планов на ближайшее будущее решили перенести на завтра — утро вечера и в Отуме мудренее. Да и сделать нужно было слишком многое, чтобы привести это давно заброшенное жилище в хоть какой-то порядок. Лита успела почистить печь, но разжигать её, несмотря на крепнущий холод, мы не решились. Дым из печной трубы привлечёт к дому ненужное внимание.

Весь хлам, валяющийся на полу и мерзко воняющий гнилью, убрали в нечто вроде кладовки, с единственной кровати во второй комнате тоже стащили всё полуизгнившие бельё и отправили следом. Хорошо было бы всё это вообще выкинуть на улицу и сжечь, но такое удовольствие нам было недоступно. Натянув более-менее нормальное тряпьё на окна, мы с наведением порядка на этом закончили. Всё равно превратить такой гадюшник во что-то нормальное не получится.

Лита, карлик и Локс решили расположиться в комнате с кроватью и пытались уговорить меня присоединиться к ним, но я отказался. Моя отговорка выглядела весьма правдиво — нужно позаниматься магией. На самом же деле я опасался карлика. Даже после нашего с ним разговора.

Захватив свой рюкзак, вернулся в комнату со столиком и стулом. Подтащил последний к двери, и промучившись пару минут, установил его на одной ножке, прислонив к двери спинкой. Теперь даже самая осторожная попытка проникнуть сюда закончится его падением. Удовлетворённый, обошёл углы комнаты, держа перед собой свечу, но ничего, на чём можно было бы улечься, не обнаружил. Подумав немного, подошёл к столу и перевернул его. Отломав ножки, подложил их под столешницу. Получилось что-то вроде топчана. Хоть меньше будет тянуть от пола холодом и сыростью. После этого решил пополнить узел, а потом всё-таки дособирать «срезни» второго уровня.

На этот раз и силы хватило и времени много не заняло. Я уже не глупо тыкался краном-рукой, а целенаправленно брал нужные нити. Странно, но собрав заклинание, я не почувствовал ни то что боли, но даже лёгкого дискомфорта. Хотя, думаю, прими я это плетение со стороны, какие-то неприятные ощущения возникли бы.

Восстановив силу после плетения «срезней» повторно, я решил было поработать с узлом, и тем самым «протопить» комнату, но сразу же отбросил эту идею. Нечестно по отношению к остальным.

Кое-как улёгся на столешнице, подложил под голову рюкзак и закрыл глаза. Мысли сразу же вернулись к последнему разговору с карликом. Так всё-таки…

Ну, допустим даже он не лжёт, тогда с кем я шёл целую десятицу в сторону южного Доргона? Может, на самом деле это был как раз-таки тот пухлый аристократик? Но зачем ему принимать облик воительницы? Нет-нет-нет. Для подобного аристократика он слишком хороший воин и маг. Он? Бред. Карлик что-то перепутал, или Руна и вправду хотела обмануть Тьму. Не получилось, конечно…

Разбудил меня громкий крик. Я подскочил и уставился на окно.

— Вода! Чистая вода! Кирам за десятицу тилов!

Водовоз, дошло до мозга, и я успокоено зевнул. Но тут же вскочил на ноги, задумчиво уставившись на окно. Вода нам нужна. Вряд ли в этом заброшенном доме есть хоть капля жидкости.

Грохот за спиной заставил резко развернуться. В приоткрытый проём заглядывала Лита, и её лицо выглядело испуганным.

— Что это было? — спросила она. Я быстро подошёл, пнул ногой упавший стул в сторону.

— Защитное заклинание.

— «Хлопок», что ли? — девчонка понятливо улыбнулась. — Агри б запросто его снял. Агри мастер был.

— Лита, нам вода нужна, — я потянул на себя дверь, и девчонка отступила, давая мне выйти. — Посмо…

Да уж.

В размытом утреннем свете кухня выглядела кусочком ада. Обшарпанные стены с отваливающимися кусками глины, местами прогнивший пол, паутина в углах и пыль повсюду.

— …три где-нибудь ведро, — закончил я, мотнув головой и хмыкнув. Долго тут задерживаться, себя не уважать.

— В кладовке было. Деревянное, — Лита бросилась к покосившейся двери в углу этого куска ада, а я подошёл к столу и провёл по нему подушечкой пальца. Потом нарисовал на слое пыли треугольник, две пересекающиеся линии, посмотрел задумчиво секунд пять и резко стёр.

— Вот, — Лита вернулась с деревянным ведром в руке. Я взял, взглянул на него с недоверием. Надеюсь, хоть воду держать будет?

— Нужно б вытереть его чем, — буркнул, глядя на налёт пыли и паутину внутри, но тут же отмахнулся. — Ладно, пойду, воды куплю, вымою.

Захватив на всякий случай кусок тряпья, незамеченный во время ночной уборки, я осторожно вышел из дома. Прищурился слегка. Утро было ясным. Голубое небо в лёгкой дымке казалось высоким и недоступным, а где-то за домами скрывалось только-только выползшее из-за горизонта светило. Справа по улице через три дома возле бочки водовоза я увидел небольшую очередь из трёх человек. Две женщины лет тридцати пяти и маленькая девчонка лет восьми.

— Откуда вода? — спросил я с видом знатока, подойдя и пристроившись за девчонкой. Женщины, как-то выжидающе смотревшие на меня пока я подходил, тут же разулыбались и бросились наперебой объяснять.

— В доме Свидухи поселился? — спросила та что пополнее, когда информация о месте забора воды была вылита на меня двойным потоком торопливой речи.

— Да, — кивнул я с полусонным выражением лица. — Я кажную осень на работу в Алькорд прихожу. Ране в двух кварталах отсюда селился, а теперь там и позанято всё.

— Дак в гости заходите сёдьни, — предложила вдруг вторая, помоложе и постройнее. — Я и пирог вот пекти сегодни вздумала. На пирог и заходи.

Она окинула меня недвусмысленным взглядом с головы до ног, задержавшись на секунду примерно в середине пути.

— К сожалению сегодня не получится, — я нарисовал на лице разочарование. — Нашёл работу, так она до утра почти.

— Что-то у тебя и ведро грязное. Давай я своё принесу? — слегка расстроившись, предложила женщина. Я стал искать в голове отговорку, но меня выручила полноватая.

— Вот вернётся твой Роскато с заработков, он тебе задаст, — довольно проговорила она, и дальше у них началась словесная перепалка. Малая тут же заулыбалась и стала с жадностью слушать громкую ругань.

— Уймитесь вы, бабы горластые, — буркнул водовоз. — Салина. Давай уже ведро-то.

Взяв воды по ведру, и записав их в долг, женщины, наконец, ушли, перед этим на пару окатив меня сладкими улыбками. Пришлось натянуто улыбаться в ответ. Водовоз уже наполнял ковшом ведро девчонки.

— А тебе не тяжело? — спросил я, глядя на её болезненно худое тельце.

— Ничего дяденька, — тут же с напускной весёлостью ответила девчонка. — Вы не жалейте меня. У меня всё хорошо. Да и я половинку всего.

Она смущённо уставилась в землю, и едва водовоз хлюпнул в ведро ещё пару ковшей, тут же схватила его за дужку обеими ручонками и торопливо засеменила прочь. Я несколько секунд смотрел на торчащие из-под старенького платья острые лопатки, потом перевёл взгляд на водовоза. Крупный мужчина лет сорока, с расплющенным носом и грязными, но старательно зачёсанными волосами. Он тоже смотрел на девчонку, и в его маленьких глазках светился огонёк.

— Вы бы поближе к её дому останавливались, — проговорил я с начавшим расти недовольством.

— Дак папаша её снова денег просить будет. Пьянь. Они мне и так уже шесть кирамов задолжали. Вот со следующей десятицы ежли долг не отдадут, заявлю в управу. Девчонка уже взрослая, пусть известным способом зарабатывать начинает. За маленьких хорошо платят.

Мне вдруг захотелось расплющить этому водовозу нос ещё сильней, но я, поиграв желваками, сдержался.

— Вымой и наполни, — с презрением сказал я и бросил ведро к его ногам.

— Эт что такое? — удивлённо взвился мужчина, но его подбородок и руки испугано затряслись. Я медленно достал из кармана серебряную монету и кинул её на тележку.

— Едало прикрой и выполняй.

Поймав мой взгляд в котором ничего хорошего не было, он тут же закланялся, и схватив ковшик, плеснул в ведро воды. Потом взял лежащую в нём тряпку и стал усердно елозить по внутренним стенкам.

Я спокойно ждал, не без удовольствия наблюдая, как водовоз сполна отрабатывает наличность. Вычистив ведро чуть ли не до блеска, он аккуратно наполнил его водой, и я, молча ухватившись за дужку, направился к дому. Ладно, спокойней. Мир не так хорош, как его задумывал Номан. Если он, конечно, задумывал его по-другому.

В дом я вошёл, почти успокоившись. Карлик с Локсом уже были в кухне, возясь возле печи и с полусонным видом мастеров, заглядывали внутрь горнила. Лита уже стёрла пыль со стола и теперь сметала её огрызком веника с одной из лавочек. Она же, или не она, расставила на столешнице прихваченную с собой утварь.

— Печка гореть не будет, — констатировал карлик, услышав, как я хлопнул дверью. При этом он обернулся и с интересом заглянул мне в глаза. Видимо, последний разговор не особо рассеял его подозрения. — Дымоход забит наглухо.

— Значит, из еды у нас только вода, — хмыкнул я, ставя ведро на скамью. — Ладно, придётся идти в ближайшую таверну. Но сначала давайте обсудим дальнейшие планы.

Карлик кивнул, поднялся и заспешил к столу. Следом поплёлся Локс, подозрительно поджимая губы. То ли карлик ему успел что-то не то наболтать, то ли это он от потери крови.

— Лита, полей, пожалуйста, — я кивнул на кружку, стоящую на столе, и оглядел кухоньку. Никаких тазиков естественно не было, поэтому решил умываться, лия воду прямо на пол. В углу. Вдруг подумалось о том, как мои соратники будут ходить в туалет. Хотя, в принципе, окна из той комнаты, где я ночевал, должны выходить внутрь двора. Сейчас умоюсь, обсудим дела, и схожу гляну, что там за двор и можно ли вылазить из окон незаметно.

Вдоволь нафыркавшись, я вытер лицо единственным полотенцем, которое мы захватили из прошлого дома. Вернулся к столу. Карлик с Локсом напряжённо ждали, время от времени посматривая друг на друга. Ну точно этот коротышка наговорил великану всякой чепухи. Литка умылась сама, с одной ладошки и подбежав к нам, довольная уселась на скамейку.

— Ну снова ты на углу садишься, — карлик покачал головой. — Хотя, чревл с тобой. — он махнул рукой. — Так что там с планами?

— Планы просты, — начал я, медленно оглядев всех по очереди. Задержал взгляд на Вистусе. — Половину ты знаешь из вчерашнего разговора, вторая половина зависит от того, каковы были ваши планы до последней кражи. В общем, меня первым делом интересует, как у вас определялось какой особняк грабить.

— По-разному, — коротышка пожал плечами. — Но чаще через человека лурда.

— Почему-то так и думал, — я пару раз кивнул. — Но сами понимаете, теперь через человека лурда получать сведения опасно.

— Так его и нету уже. Убили, — хмыкнул карлик.

— Тем более, — продолжил я. — Но как я понял, вы уже давно этим занимаетесь и накопился какой-никакой опыт. Может, есть те аристократы, что ежегодно уезжают куда-нибудь в это время?

— Муан’Туры, — вступила в разговор Лита и посмотрела на карлика. — Ведь так, Вистус? Помнишь, мы как-то три раза подряд обносили их, и всегда в начале второй тридницы осени?

— Помню, — карлик улыбнулся. — Ты тогда ещё совсем девчонкой была.

— Но уже выше тебя, — пошутила Лита, и карлик обиженно скривил лицо.

— Давайте подробнее и по делу, — предложил я.

— Муан’Туры фрезы, — принялся объяснять Вистус сухим языком статистики. — Довольно богатые аристократы, имеют причал в Широкой бухте и небольшую плантацию хорса в десяти ригах от города. Родовой особняк находится почти в центре Алькорда, на улице Шиар’Трез, рядом с кварталом Край’Лут. Защита средней степени, но Агри в последний раз пришлось повозиться. Зато деньжат и тряпья набрали много. Почти на пять сотен золотых добра утащили.

Он довольно хмыкнул и потянул к себе кружку с водой.

— Странно, столько денег воруете, а живёте, как нищие, — удивился я озвученной сумме.

— Агри всё забирал, — вступила в разговор Лита, пока карлик промачивал горло. — И ещё очень много на амулеты тратил. Вистус, ты помнишь, в прошлый раз Агри сказал, что Туры неплохо усилили защиту?

— Угу, — промычал карлик, продолжая пить.

— Он целых полчаса возился, снимая какие-то чёрные ловушки в стенах.

— Не чёрные ловушки, — поправил Вистус девчонку, оторвав кружку от губ. — А тёмные. Их ставят, когда хозяева надолго уезжают. Очень опасные штучки.

— И в чём опасность? — спросил я.

— Для меня ни в чём, — карлик лукаво улыбнулся, а вот тебе примерно в район живота может воткнуться тёмная струйка, — он согнул руку и показал мне мизинец. — Вот такая тоненькая, а кишки разрывает в ошмётки.

— А у Агри, значит, что-то против них было?

— Было на одном амулете. Правда, есть он среди тех, что ты на чердаке нашёл, или нету, сказать не могу. Они все на вид одинаковы. Хотя, погоди, — Вистус стукнул себя ладошкой по лбу. — Что-то совсем эти напасти голову дырявой сделали. Он же на амулетах первые буквы чертил иглой постоянно. Где они?

Я полез в карман дублеты и высыпал на стол жменю однотипных камешков. Простые кругляшки с просверленным отверстием примерно в середине. Быстро посчитал глазами. Шесть. Снова полез в карман, и достав седьмой, поднёс к лицу. Четыре руки уже растягивали остальные амулеты, а Локса, казалось, всё это не интересует. Он сидел с потерянным видом, глядя куда-то в стену.

— Нет, этот против «хлопка». Ерунда, — карлик бросил обратно на стол один из камешков. — Так, Ант, вот этот против «лужиц».

— Что ещё за «лужицы»? — спросил я, положив седьмой амулет. На нём были две буквы на ольджурском — Л и С. А значит, не против «тёмных ловушек».

— На пол ставят под окнами. Наступаешь, и появляется маленькое облачко. Серое такое. До щиколоток на ступне мясо разъедает.

Вистус положил амулет на столешницу и подтолкнул в мою сторону.

— Надо изучить, — буркнул я, внимательно посмотрев на Литу. — А у тебя что?

— Два старых совсем, наверное, и негожие уже. А один против…

— Есть, — перебил карлик радостным возгласом. — Вот. Т и Л. Точно он.

— Давай, — я протянул руку, и карлик подбросил камешек навесом. Поймав, я разглядел его, и убедившись, что буквы именно те, положил назад в карман. Так же поступил и с амулетом против «лужиц».

— Сегодня вечером займусь ими, — проговорил задумчиво. — А вот мой с буквами Л и С. Это против «липкой слизи»?

— А ты откуда знаешь? — удивился Вистус.

— Ну, я же говорил. У меня есть кой-какие «отмычки», Альтор давал.

— А-а, — протянул карлик, понятливо кивнув.

— Ладно. Так я не врубился, будем грабить этих фрезов?

— А у меня вот третий с буквой В, — сказала Лита, протягивая амулет карлику.

— Придётся, — ответил тот мне, а сам уставился на камешек и принялся бормотать, вспоминая. — В, В, не припомню что-то.

— Лита, давай сюда, — я протянул руку. — В любом случае, изучу и перенесу в узел. Эти «отмычки» они простенькие совсем, много силы на них не надо.

Девчонка отдала амулет, а карлик, почесав висок, выпятил нижнюю губу.

— Ну надо же. Не помню совсем.

— Так что, фрезов грабим? — повторил я вопрос.

— Есть ещё вариант, — карлик отвлёкся от размышлений о предназначении последнего амулета и посмотрел на меня. — В этом районе живёт один паренёк. Жиго-кучер. Сам-то он даже телегой обычной управлять не может, а прозвали его так за то, что однажды кучера пьяного убил и ограбил. Он тоже, говорят, наводкой промышляет. Берёт шесть-семь золотых за сведения об одном месте. Но Агри ни разу с ним дел не имел. Вот я и подумал…

— Понял, — перебил я. — Чтобы без хвостов лучше через совершенно левого человека работать. А вы когда в последний раз Туров грабили?

— Три года назад, — тут же сообщила Литка. — Я тогда чуть в «лужицу» не наступила.

— Угу, — подтвердил Вистус. — Три года назад.

— Так, хорошо. А где этого «кучера» найти?

— В таверне у Стирко. Он там частенько ошивается. Я тебе сейчас нарисую, — Вистус соскочил с лавки и бросился к печи. Вытащив из горнила уголёк, он вернулся и стал рисовать прямо на столе. — От этого дома пройдёшь четыре перекрёстка, потом налево свернёшь. Ещё два перекрёстка. Свернёшь вправо и увидишь сразу. Таверна «Вечный странник».

Надеюсь, там Странствующих не будет, подумалось вдруг, но развивать эту мысль не стал.

— Понятно, — поднявшись, я обвёл всех взглядом. — Значит, пока буду ходить, никому дверь не открывать. Особенно всяким женщинам с пирогами.

— Какими пирогами? — не понял Вистус.

— Обычными. В общем, двери не открывать. По нужде либо во двор через окно в той комнате, где я спал, либо терпеть до темноты.

Локс вдруг хохотнул, а Лита смущённо отвела взгляд.

— Ты Локс всё-таки лучше терпи, а то в окне застрянешь, — я едва сдержал улыбку. — И разговаривайте поменьше. Вдруг кому-нибудь приспичит подслушивать под окнами. Вроде всё.

Я на секунду задумался. Пойти в комнату и взять плащ? Нет, в таких районах лучше выглядеть попроще. Перешагнув через скамью, я направился к двери.

— Может хорского возьмёшь? — как бы невзначай спросил вдруг карлик, но я поднял руку, и покачав из стороны в сторону указательным пальцем, покинул дом.

По улицам шёл быстрым шагом, стараясь не глазеть по сторонам с видом туриста, и через минут двадцать был на месте. Сведения Вистуса оказались устаревшими, «кучера» прирезали ещё в начале этого лета за долги. Поэтому, затарившись едой, я поплёлся обратно, таща в руках три приличных размеров свёртка. За четыре квартала от нашего убежища ко мне прицепилась целая стайка детей, и в несколько голосков заклянчила денег. При взгляде на них, невольно стало как-то мерзко. Не от самих детей, а оттого, что такое существует. Грязные, в оборванной одежде, некоторые, судя по синякам на руках и лицах, частенько избиваемые. Среди них я заметил девчонку, что стояла передо мной в очереди за водой. Подозвав её жестом, я присел, и вытащив из одного из свёртков краюху хлеба, протянул ей. Она тут же жадно надкусила и принялась торопливо жевать.

— Ты тольки дяденька не отходи пока, — пролепетала она, проглотив едва разжёванный кусок. — А то они побьют и отберут всё.

— Ты со всеми поделись, тогда не будут бить, — предложил я, но девчонка только усмехнулась и пожала плечиками.

— Щё чего. Да я лучше сама всё съем, а там пусть хоть и убивают. Зато сытой помру.

— Тебя как зовут? — спросил я, глядя, как девчонка снова жадно набросилась на краюху.

— Фифена.

— Силена?

Девчонка помотала головой.

— Вилена?

Она кивнула.

— Ладно, Вилена, — я поднялся и перехватил свёртки поудобней. — Если в городе останусь, я тебе как-нибудь помогу.

Девчонка перестала жевать и испугано вытянула лицо.

— Да не надо, дяденька! Я ж вам и не родная даже. Вы лучше мне кирам дайте, тольки незаметно. Я папке вина куплю. Он меня бить тогда сёдьни не будет.

Я посмотрел на стайку детей, стоящую шагах в двадцати и зло взирающую на девочку, снова перехватил свёртки, прижав их левой рукой к телу и полез в карман. Один кирам швырнул как можно дальше, и когда вся ватага кинулась искать его в пыли, протянул второй Вилене. Та тут же засунула монету в рот и вновь вцепилась зубами в краюху.

— Ты её не проглотишь? — спросил я, но девчонка уверенно замотала головой.

Не зная, что говорить, я развернулся и зашагал дальше. Девчонка засеменила рядом со мной, продолжая жадно уплетать за обе щёки. Засунув последний кусочек в рот, она тут же стреканула прочь, а я ускорил шаг, словно спеша уйти подальше от всего этого.

В дом вернулся в подавленном настроении, и его обветшалость и нищета ещё больше погрузили в мерзкое состояние. Я положил свёртки на стол и бухнулся на скамью.

— Ну что там? — осторожно спросил карлик.

— «Кучера» твоего прирезали давно, — проговорил я мрачно. — Так что придётся грабить фрезов. Ждать с моря погоды не стоит, и на дело отправимся завтра. Днём пройдусь, осмотрюсь на месте, и если всё будет как надо, вечером выдвинемся. Что думаете?

Глава тридцать девятая

Мы начали подготовку к краже. Хотя, если честно, то подготавливался практически я один. Локс лежал на кровати, восстанавливая силы после потери крови, Лита занималась по хозяйству, непонятно зачем продолжая приводить обветшалое жильё в порядок, и только карлик крутился рядом со мной, объясняя детали грядущего дела. Его подозрительность по отношению ко мне прошла, и он с азартом погрузился в мысли о предстоящем налёте на особняк. Иногда даже приходилось отгонять его, чтобы позаниматься магией.

Первым делом «отмычки». Я разобрал то, что было на трёх амулетах. Все эти маленькие разрушители, как оказалось, построены по одному принципу. От четырёх до восьми чёрных и белых петелек переплетённые друг с другом в центре, и отходящие и торчащие в разные стороны от них небольшие цепочки. Цветных не было, но зато в этих заклинаниях белые без проблем присоединялись к белым, а чёрные к чёрным. Пришлось поломать голову, чтобы разобраться. В конце концов, до меня дошло. Существовала какая-то иная форма сцепки, если так можно её назвать — «чёрно-белая». Однако, общее количество петелек того или другого цвета не могло превышать восемнадцати, просто не цеплялись больше. Едва я попытался ткнуть в это подобие осьминога девятнадцатую белую, как тут же включилась «цветная» форма сцепления, и «осьминог» развалился на кусочки. Получалось, что заклинания-отмычки вообще не входят в систему кругов, а существуют как-то отдельно. А может, я просто чего-то ещё не понимаю.

В общем, разобравшись в сути действия этих плетений, я совсем запутался с тем, как они строятся.

Суть же у них была проста. Свободные нити при контакте с защитным заклинанием быстро прицеплялись к нему, нарушали конструкцию и тем самым обезвреживали.

Решив, что в тонкости лезть не время, я ограничился перенесением «отмычек» в узел и принялся за щиты. Разобрался с «водным» и «воздушным» второго круга и сплёл третий круг последнего.

Потом поработал со «срезнями», но довести их до готовности к эксплуатации не получилось. Ладно. Я восстановил силы в узле, и от нечего делать, сплёл вообще какую-то хрень с нуля. Небольшую, колец на десять, кроме чёрных и белых использовав ещё фиолетовые. Рискованно, но всё же поместил эту «заготовку» в узел, решив потом попробовать её изучить в «блочном» режиме и использовать. Интересно же, что получится.

Карлик постоянно отвлекал меня, и продолжал делиться нюансами. Особняк Туров в три этажа, балконы колоннами не поддерживаются, потому пробраться в дом можно только через двери или окна первого этажа. Дверей три. Парадная, выход во двор и отдельная дверца для рабов-прислужников. На первой, скорее всего, будет до чёртиков защитных заклинаний, вторая обвешана ими поменьше, а с третьей и вообще не ясно. Хотя, в последний раз они проникали в дом именно через выход во двор и поэтому возможно, что Туры усилили на нём защиту.

На следующий день я вышел прогуляться в центр. По дороге приобрёл в одной из лавок для бедноты поношенную дублету какого-то мерзковатого светло-коричневого цвета, а свою отдал на продажу. Этакая комиссионка. Возвращаться, само собой, за вырученным с продажи я не собирался. Бог с ним, тем более, что цену хозяин лавки определил в треть от заплаченного за неё.

В «новой» дуплете я отправился на улицу Шиар’Трез. Детально описанный карликом особняк Туров нашёл быстро. Стены из светло-жёлтого руанского камня, два барельефа по краям в виде полуобнажённых дев, три балкона без колонн. В первый раз просто прошёл мимо, пару раз искоса взглянув на него. Парадная дверь довольно массивна, с несколькими замками, на окнах не пузыри, а кусочки слюды в рамах со сложным переплётом. Даже если слюду разбить, в дом не пробраться, слишком много перемычек. Забора перед домом не имелось, но сам он был слегка сдвинут с линии улицы вглубь, отчего образовывалась небольшая площадка. На этой площадке стояла совсем уж простенькая коляска, однако, с маленьким гербом на дверце. Два пересечённых в виде буквы икс цветка и щит на пересечении. На щите вставший на дыбы лог с серебристым шанфроном на морде и такого же цвета пейтралью и фландшардами. Значит, принадлежит Турам.

Свернув в переулок, я аккуратно осмотрел дом с боку. Через шагов сорок начинался забор, за которым был внутренний двор. Большой, с клумбами и постройками. Возле одной из клумб, почти рядом с забором, работал седоватый старичок, обрезая куст с осыпавшимися цветками. Интересно, просто садовник, или заодно и маг-охранник?

Я, торопясь, отыскал ближайшую лавку, где продают армак, купил нечто вроде сигары, больше похожую на самокрутку и вернулся к особняку. С радостью увидел, что дедуля никуда не делся. Подошёл к забору.

— Уважаемый, у вас огнива не будет?

Дедуля тяжело разогнулся, посмотрел на меня с удивлением.

— Огнива, — повторил я и несколько раз теранул кулаком об кулак. — Страсть как армачку хочется, а своё дома забыл.

Старичок нервно пошевелил губами, окинул взглядом улицу и вдруг выдал недружелюбно.

— Ступай отсель. Нету у меня огнива.

— Прошу прощения, — я состроил удивлённую мину, и повернувшись, зашагал по улице. Так. Узнать маг он или нет не удалось, зато почти сто процентов ясно — хозяев дома нет. Иначе чего б он так испугано по сторонам озирался? Боится старичок, боится.

Свернув за поворот, засунул самокрутку в карман, и скривившись, пару раз сплюнул. Бродить тут и дальше смысла не было. Тем более, за спиной у меня шли двое стражников, которых я приметил краем глаза, выходя из переулка. Не меняя темпа и не выходя из амплуа обычного обывателя, зашагал по улице. Всё, теперь можно и домой.

Слушая мой рассказ, карлик одобрительно закивал.

— Это Струдо, садовник их. Никакой он не маг.

— А кто ещё из прислуги в доме?

— Кухарка, кучер и мажидом. Но последний точно в отсутствие хозяев на гулянках пропадать станет, молодой ещё.

— А он девку какую-нибудь не притащит в дом, когда мы там будем? — спросил я, и Вистус улыбнулся.

— Это нет. Узнают хозяева, плетьми забьют. А это больно.

— Знаю, — буркнул я. — У меня вот какая мысль возникла. На вход для прислуги вряд ли защитные заклинания ставятся. Они ведь пользуются им.

— Угу, — кивнул карлик. — Да вот только там сама прислуга. Если разбудим, придётся резать, — он провёл ребром ладони по горлу.

— Тебе бы только резать, — улыбнулся я. — Но не забывай — я маг, и могу их просто усыпить.

— Хм, — коротышка выпятил губу. — А ведь точно. Тогда что, можно попробовать через их дверь?

— Думаю да, — уверенно ответил я.

Когда ночное светило застыло в зените, мы молчаливой и осторожной четвёркой покинули наш временный приют. Возвращаться назад не собирались. На крайнем совете было решено сразу же после кражи уходить из города. Если заплатить привратникам сотню, а лучше — двести золотых, то любые проблемы должны отпасть сами собой. Тем более что уходить мы собирались через южные ворота. Дорога выходящая из них вела, в общем-то никуда, если не считать с десяток мелких поселений, поэтому и привратники там, по словам Вистуса, были самыми сговорчивыми.

Мы жались к стенам, скрываясь от серебристого света местной луны. Несколько раз приходилось прятаться в проёмы меж домов, когда впереди слышались шаги. Правда не всегда это оказывались стражники, но мы всё же не рисковали, и при первом подозрении ныряли во тьму проёмов.

Наконец, показался нужный особняк. Мы остановились и принялись вглядываться сквозь серебристый свет луны и двух магических фонарей в дальние тёмные закоулки. Но толку от этого не было. Тьма в закоулках прочно хранила свои тайны.

Отбросив ненужные и не очень позитивные мысли, я подтолкнул карлика.

— Давай без этого, — Вистус вздрогнул от моего шёпота и обернулся. — Всё равно ничего не выглядеть.

Он кивнул и указал вправо.

— Вон там лучше улицу пересечь. Там темнее.

Мы торопливо двинулись к неосвещённому месту, пересекли улицу и оказались возле железной решётки забора. Прямые вертикальные прутья без излишних перемычек по идее хозяев особняка должны были усложнить путь потенциальным ворам, но у воров на этот счёт было другое мнение. Вистус достал из моего рюкзака, который теперь был на его плече, свёрнутую верёвочную лестницу и вскарабкался на плечи присевшего Локса. Великан поднялся и Вистус накинул петли лестницы на прутья. Через пару минут мы были на той стороне. Подождали, пока карлик снимет лестницу и уложит её обратно в рюкзак, и безмолвно двинулись к входу для прислуг.

Наши тени мягко скользили под ногами. Иногда от напряжения я бросал на них внимательный взгляд. Казалось, что они живут своей жизнью, или принадлежат кому-то другому. Особенно тень великана. Когда мы проходило через место, подсвеченное магическим фонарём с улицы, она колыхнулась и вытянулась дальше остальных. Я невольно проследил взглядом. На секунду померещилось что там, шагах в тридцати, что-то дёрнулось и отступило назад.

Всмотрелся, сильно прищурясь. Ничего. Померещилось, наверное.

Да и было от чего. Хотя, я проникал в чужое жилище уже не в первый раз, однако нервы натянулись до предела. Чревл, есть вещи, к которым нельзя привыкнуть.

Мы подкрались к двери и замерли. Карлик взялся за ручку, осторожно толкнул, потом потянул на себя. Само собой, заперто. Он достал из кармана небольшую связку отмычек, от звяканья которой похолодела спина, и я на всякий случай заранее сплёл «усыпление». Карлик возился недолго. Вскоре раздался тихий щелчок, и он открыл дверь, пряча связку обратно.

— Добро пожаловать.

— Угу, — буркнул я в ответ на шёпот Вистуса и первым ступил внутрь тёмного помещения. От запаха потекли слюнки, а губы расплылись в улыбке. Рабы в отсутствии хозяев баловали себя жарким.

Прошёл шагов десять, остановился. Справа была дверь. Легонько толкнул её, и она подалась. Открыв полностью, шагнул в маленькую комнатку. Через окошко лился размытый свет ночного фонаря, и я разглядел на кровати спящую дородную женщину в полном одеянии. Рядом с кроватью стоял кувшинчик литра на два. Судя по запаху вокруг, в нём явно несколько часов назад было хорское. Хм. Кот в отъезде, мыши в пляс. Даже заклинание не потребуется.

Расплетя его и вернув силу в узел, я на выходе из комнаты наткнулся на Литу.

— Усыпил? — шёпотом спросила она, и я в ответ усмехнулся.

— Там повариха. Пьяная в хлам. Вист, — я повернулся к карлику. — Дед, ты говорил, спит как убитый, а мажидом в «отгуле». Остался кучер.

— Кучер не в доме ночует, — карлик проговорил почти в голос, отчего Лита вздрогнула. — А может они на пару с мажидомом и пошли гулять.

— Локс, оставайся здесь, — приказал я великану и двинулся дальше по коридору уже уверенней. Через шагов двадцать наткнулся на небольшую винтовую лестницу. Слева была дверь, я открыл её, глянул вглубь большой тёмной комнаты.

— Это вход на кухню, а оттуда в трапезную, — тут же объяснил карлик, протиснувшись вперёд меня, и живо запрыгал по ступенькам наверх.

Я поспешил за ним. Мы не за посудой и продуктами пришли.

Второй этаж Вистус проскочил.

— А тут что, нет ничего? — бросил ему в спину.

— Тут вы с Литой посмотрите, а я на третьем гляну. Там кабинет Муандора.

— Подожди, — зло прикрикнул я. — Работаем все вместе. В доме, а особенно возле кабинета могут быть ловушки.

— А, ну да, — карлик остановился и спустился к нам. — Забыл совсем, — выдохнул он с недовольством. Азарт.

Ну-ну — азарт, как же. Небось недоверяешь мне, думаешь я все бабки себе приберу.

Я усмехнулся внутренне и стал проверять узкую белую дверь, потом стены справа и слева. Это был хоть и вход для прислуги, но вёл он уже в покои хозяев, а значит, могли и защитить на время отъезда. Но присутствия магии не ощущалось. Всё-таки не хотели Туры ненароком прибить рабов. Они как-никак денег стоят, если, конечно, не устраивать с помощью магов засух.

После проверки, карлик вскрыл замок. Я осторожно шагнул внутрь. Огромная комната с высоким потолком, в свете луны кажущаяся мёртвым склепом. Потолок украшен лепниной, на правой стене громадное панно, внизу красивая мозаика из плиток светлого мрамора.

Отвлёкшись от этой мертвоватой красоты, я принялся «сканировать» стены и пол. Для большей уверенности достал из кармана два амулета — против «лужиц» и «тёмных ловушек». Последних не обнаружил, зато возле одного из шкафов выявилась «лужица».

— Хм, — улыбнулся, обезвреживая её. — Надо в этом шкафчике хорошенько покопаться. Наверняка, что-то ценное есть.

— Меха, скорее всего, — ответил карлик, и как только я снял заклинание, открыл створку дверей. Я одёрнул его за плечо.

— А вдруг на дереве что, — буркнул недовольно.

— Кто ж на дереве заклинания ставит? — удивился карлик.

— А у Литы амулет? — я кивнул в сторону девчонки.

— Так то специальное дерево, а это, — Вистус постучал костяшками по дверце шкафа. — Это обычная сейкона.

— Ладно, — я отпустил его плечо и развернулся к Лите. — Пошли кровать обыщем, что ли.

Ложе было почти царским. Белый балдахин у изголовья, словно ангел с опущенными крыльями, две перины толщиной в ладонь, поверх алое атласное покрывало и три огромных подушки. Я быстро проверил мраморный пол вокруг и после этого Лита принялась копаться под перинами. Мне же этим заниматься не хотелось. Я стал ходить по комнате в поисках чего-нибудь наподобие тайника, а заодно и проверяя, нет ли где ещё ловушек.

Ни того, ни другого не обнаружилось. Зато на дальней стене увидел картину размером метра три на два. Блин, я такие только в Эрмитаже видел, когда мы семьёй в Питер до родственников ездили.

— Вистус, — позвал я, оборачиваясь. Карлик уже успел всё повыкидывать на пол и теперь копался в карманах меховых шуб и полушубков.

— А, — отозвался он, не прекращая своего занятия.

— Ты в живописи не разбираешься? — вопрос я задал с улыбкой, в общем-то, желая лишь пошутить, но Вистус вдруг бросил меха и почти подбежал ко мне.

— Ух ты, — с видом знатока выдохнул он, задирая голову. — В прошлый раз тут другая висела, но мастер тот же.

— Разбираешься, что ли? — удивился я.

— Само собой. Я же человек искусства. Актёром был, — в голосе карлика сквозанула лёгкая обида.

В балагане? — хотел было ляпнуть в ответ, но решил не углублять его обиду.

— Дрик’Анг’Сморго, великий художник, реалист. Шесть лет назад умер в Харолле от «чёрной смерти». Снимай её, — закончил он речь с восхищением в голосе и достал из-за пазухи нож.

— А прошлый шедевр, что тут висел — вы сняли? — с улыбкой поинтересовался я, схватившись за нижнюю планку рамы и пошевелив картину.

— Ещё в первый раз. Скупщик две сотни за неё дал. Хотя она раз в пять больше стоила. А размером меньше этой была.

Сняв картину, я аккуратно положил её на мраморный пол, и карлик набросился на полотно, как на заваленного на охоте зверя. «Освежевал» буквально за полминуты и свернул в рулон.

— Надо в кабинет идти, — выдохнул он, забросив шедевр на плечо, и я чуть не захохотал от увиденного. Рулон перегнулся пополам и края кончиками разлеглись на полу. Зашуршали по мрамору, когда он двинулся к кровати.

— Ну что там, Лита? — крикнул он в голос, важно шагая к двери.

— Вот, — девчонка протянула ладонь, на которой была горсть монет и какое-то украшение. — Десять золотых и цепочка с кулоном. Больше ничего.

— Я ж говорю, надо в кабинет подниматься, — недовольно нахмурился карлик. — Мы там каждый раз в столе не меньше двухсот монет брали. А в последний раз и того больше. Почти три сотни.

— И что, думаешь, и в этот раз там что-то будет? — не поверилось мне.

— Как говорил Ратур, это актёр из балагана — большинство людей ещё глупее, чем кажутся.

— Иногда и наоборот, — добавил я. — Ладно. Давайте на третий.

Мы вернулись на лестницу и быстро преодолели последний пролёт. Карлик бережно уложил рулон на краю маленькой площадки, согнув его пополам, а я снова взялся проверять двери. Здесь уже магическое присутствие ощущалось и довольно сильно. Но не на самой двери, а за ней. Не ограничиваясь узлом, проверил воздействие магической силы на амулеты. Завибрировал с буквами Т и Л. Та-ак, интересно.

— Открывай, — обратился я к карлику, а сам спустился на ступеньку вниз.

— Что там? — спросил он, посмотрев на меня и нервно облизнув губы.

— Тёмная ловушка. Присядь на всякий случай на корточки.

Карлик шмыгнул носом, осторожно приблизился к двери, присел и заработал отмычкой. Закончив, потянул на себя, открывая полностью. Секунд десять никто из нас не двигался, тихо сопя носами.

— Ладно, — буркнул я, и подавшись вперёд, сорвал с плеча карлика рюкзак. Достав из него лестницу, бросил в сторону рулона, и знаком попросил карлика спуститься вниз. А когда тот протиснулся между мной и стенкой, подбросил рюкзак в проём двери. Его тут же словно пулей снесло вправо. Шесть или семь лоскутов ударились в стену и съехали по ней вниз.

— Ох! — испугано вскрикнул Вистус. — Вот это мощь! Ни разу таких ловушек не видал. Явно не те, что Агри тёмными называл.

— Так почему же на него амулет для них отреагировал? — спросил я, как можно спокойнее, хотя, меня самого разлетевшийся на ошмётки рюкзак сильно разволновал. Жалко же, столько дней с ним проходил.

— Не знаю, — скупо ответил на мой вопрос карлик. Задумчиво пошевелив сжатыми губами, я принял решение.

— Ладно. Сидите здесь и не с места чтоб мне, пока не позову. Поняла Лита?

Девчонка кивнула. Удовлетворившись этим, я по-пластунски пополз к чревловой ловушке-ноу-хау. Располагалась она, как было не трудно догадаться на дальней стене, прямо напротив двери. Высота от пола чуть больше метра.

Перед самой ловушкой обнаружил «лужицу», обезвредил с помощью амулета. Что-то многовато хозяева тут порасставили, так и весь узел опустошишь, пока всё поснимаешь. Перевернувшись на спину, быстро вошёл в состояние работы с плетениями. Другого варианта не было. Стал торопливо собирать из нитей нечто вроде общей «отмычки». Для этого к центру из восьми колец поприцеплял длинные хвосты из тех же чёрных и белых нитей, а также из трёх цветных по спектру. Применил на ловушку. Та затрещала, потом тихо хлопнула, и я перестал её ощущать. Ага, нормально. Но чтоб не рисковать стащил с ноги сапог и подкинул. Не знаю уж, как я собирался потом ковылять в одном сапоге, но ножны, а тем более рука были как-то дороже.

Довольно выдохнув, присел, и натянув сапог, «просканировал» стены докуда мог дотянуться. Чисто.

Только после этого поднялся и на всякий случай всё же обошёл по периметру всю комнату. А она оказалась немаленькой. Судя по инструменту похожему на рояль в одном из углов, и уютным диванчикам да стульям у стен — это что-то вроде бальной залы.

— Ну, что там? — не вытерпев, прокричал карлик.

— Минуточку! — бросил я в ответ и «досканировал» последнюю стену.

— Можете входить, — прокричал, когда осмотр был закончен.

Лита с карликом быстро пересекли комнату и последний уверенно указал на одну из двух дверных арок.

— Вот там по коридору кабинет.

Молча кивнув, я зашагал к арке. За нею оказался коридор всего метров в десять длиной. Проверив стены, я подошёл к двери. Снова та же песня. Разведя руками, криво улыбнулся карлику.

— Опять эта же штука. Давай отпирай и дальше по плану.

«Разминировав» вторую ловушку-ноу-хау, я почувствовал себя почти специалистом. Пока гордился, карлик успел взломать все ящички массивного письменного стола, и выудил из самого нижнего здоровенный кошель.

— Ну, что я говорил? — победоносно проговорил он, торопливо пряча кошель за пазуху. Звонкий голос золотишка приятно коснулся слуха.

— Хм. Это больше похоже на приз в конце…

Не договорив фразу, я замолк и резко повернулся к окну. Слева с улицы донёсся лёгкий шум.

— Что? — нервно выдохнул Вистус и проследил мой взгляд.

— Колёса, — тихо сказала Лита, но это слово тем не менее заставило вздрогнуть.

— Ладно, — бросил я, нахмурив лоб. Едущая по ночной улице карета заставила снова напрячься. Ну и правильно, а то расслабился в последние минут десять полностью. Даже как-то подзабылось, что в чужом доме шарюсь. — Хватит и трёх сотен. Уходим.

Я развернулся, но сделав шаг, замер. Звук очень быстро приближался, становился всё громче и отчётливей. И вдруг ясно осозналось, что издаёт его не одна карета, а как минимум…

Я бросился к окну и попытался разглядеть сквозь мутноватые куски слюды улицу. Тщетно. Тогда вытащив меч, ударил по одному из кусков рукоятью.

Заглушая треск и шорох от посыпавшихся на пол осколков, в кабинет ворвался целый ворох звуков. Резкий скрип, окрик, удар вожжей, взбудораженный храп логов. И не только звуки.

Из темноты появилась одна карета, вторая, резко остановились напротив дома. Третья карета свернула в проулок. Холодный громкий голос крикнул — Окружить дом!

Чревл! Я отшатнулся и стиснул губы.

— Что там? — одновременно спросили Лита с карликом, хотя по их лицам было понятно, что они и так знают.

— Вниз, — сухо скомандовал я, и первым рванул из кабинета. Преодолев половину пролёта, остановился, и быстро поднявшись наверх, вырвал из рук карлика полотно. Зло швырнул в бальную залу, сунул ему в охапку верёвочную лесницу, и схватив за шиворот, с силой толкнул вниз. Чтобы не пропахать носом ступени, кортышке пришлось отчаянно заработать ножками.

Лита же остановилась на лестничной площадке второго этажа и смотрела на меня снизу вверх, сильно задрав голову и расширив на полную катушку глаза. В них было сильное волнение, но не от страха. Я быстро сбежал вслед за карликом и застыл напротив неё.

— Лита, ты чего?

Внизу, на первом этаже стражники уже открывали парадную дверь. Не ломали, а открывали — это я понял по звуку.

— Пошли, — я схватил её за руку и потянул за собой.

— Подожди, — девчонка вдруг упёрлась и я удивлённо оглянулся.

— Что?

На её личике выразилось адское напряжение, она поджала губы, и вдруг выдохнула дрожащим голосом. — Ты бы смог взять меня в жёны?

— В смысле, Лита? Сейчас не время. Пошли, — я снова хотел было потащить её за собой, но она вырвала свою руку из моей.

— Сейчас самое время! — срывающимся голосом прокричала она. — Скажи! Я прошу тебя.

— Ну, смог бы, наверное. Всё? Успокоилась? Идём давай, — я попытался схватить её за запястье, но она рывком спрятала руку за спиной.

— Поклянись Номаном, — её губки дрогнули, а я схватив за вторую руку, силой потянул упирающуюся девчонку за собой.

— Мы всё равно скоро сдохнем, поклянись! — сквозь слёзы прокричала Лита, и мне пришлось вновь остановиться и обернуться.

— С чего ты взяла, что мы сдохнем?

— В моём видении в самом конце мы были мертвы. Все.

Я выпустил её руку. Стражники, судя по гулкому топоту, были уже на втором, Вистус отчаянно орал снизу, зовя нас.

— Почему же ты не сказала сразу? — выдохнул я, и подняв руку, стёр с её щёк две скатывающиеся вниз слезинки. — Мы бы не пошли в этот дом. Мы бы вообще всё сделали по-дру…

— Потому что в видении не было этого дома, — перебила Лита. — Разве б я не узнала его? Поклянись Номаном.

— Клянусь Номаном, — повторил я, как на автомате. Потому что в голове вдруг замелькала мысль, всего одна, но пронзительно и ярко.

— Значит, мы изменили будущее, Литка. Мы его как-то изменили, понимаешь? Ты видела всего лишь примерный вариант. Поэтому мы не умрём. Поняла?

Последнее слово я почти прокричал, наверное, с таким злым лицом, что девчонка только испугано кивнула в ответ. А я уже развернулся и тащил её за собой, слыша, как с треском ударяется об стену дверь на третьем, выводящая на эту лестницу, догадываясь по звону стали, что Лоск уже вступил в бой, понимая — выбраться шансов мало. Но повторял и повторял сквозь сжатые зубы — мы не умрём, Литка. Слышишь? Не умрём, чревл их раздери…

Глава сороковая

Зыбь, внутренний Тонг, замок Чит-Тонг

Высокий мужчина в добротных кожаных сапогах с толстым носом, серых штанах из грубого сукна и бежевой дублете шагал по дороге к замку, появившемуся на горизонте пару часов назад. Четыре остроконечных башни из серого камня на фоне свинцового низкого неба: в Зыби, как и во всём Отуме осень разворачивалась в полную силу. С запада, оттуда, где за Кромью раскинулись земли Других, дул холодный порывистый ветер и мужчина сильнее кутался в дублету.

Чревлова Лилианна, думал он, не сводя взгляда с ворот в высокой серой стене, окружающей замок, это она специально приказала выбросить меня почти у самой Кроми…

Он махнул рукой и перекривился. За несколько дней пути эта и подобные мысли успели надоесть до чёртиков.

Подходя к воротам, он задрал голову. На каменной перемычке стоял циклод, трёхглазое порождение Тьмы, с длинными и мощными руками. Эта тварь не обладала никакой магией, но могла спокойно метнуть огромный камень на двести шагов. Однако мужчине он был не страшен, здесь его хорошо знали. Он перевёл взгляд в проём под огромной аркой. На чёрном боевом гроне к нему приближался Шрес-Вул, демон Крови, один из военачальников, входящий в Первый Тонг Зова.

— Ха! — прокричал Шрес, скалясь в улыбке, и натянув поводья, остановил чёрную тварь. Боевой грон коротко рыкнул и забил о землю правой передней лапой, поднимая облако пыли. — А мы уже заждались тебя.

— Хорошая шутка, — буркнул мужчина, но всё же по этикету поклонился, возложив левую ладонь на живот.

— Не держи зла, — демон рассмеялся, и дёрнул левую вожжу. Грон тут же развернулся и шагом направился к замку. Шрес-Вул махнул рукой, указывая пришедшему на одну из башен. — Владычица ждёт.

Пришпорив грона, Шрес направил его к стоящим по правую сторону шатрам дригов — демонов-магов. Сейчас их было в несколько раз больше, чем в тот день, когда он отправлялся выполнять поручение. Но это и понятно — близился Вздох.

Он прошёл по широкой мощённой чёрным камнем дороге, и преодолев дюжину ступеней, ступил в замок. Тяжёлые двери закрылись за ним, он резко выдохнул и поплёлся в указанную башню. Лестницы, переходы, снова лестницы.

Примерно на полпути к нему присоединился Гат-Вул, тайный советник владычицы. Он возник, словно из стены, и зашагал рядом.

— Это было обязательно выбрасывать меня возле Кроми? — спросил мужчина, но демон лишь пожал плечами и промолчал.

Не говоря больше ни слова, они прошли по освещённому красными магическими шарами коридору, свернули вправо и оказались перед огромными дверми, ведущими в тронный зал. Двое аспейнов торопливо распахнули створки, и советник замер, указав мужчине рукой внутрь. Когда мужчина двинулся дальше, он направился за ним.

Гул шагов взметнулся до самого потолка, отскочил от стен и наполнил собой весь зал. Чёрные стены, подсвеченные живым огнём факелов, добавляли зловещности этому месту. Мужчина остановился в десяти шагах от огромного трона из болотного дерева изгир и снова поклонился, прижав ладонь к животу.

Выпрямившись, он с покорностью и волнением посмотрел на Лилианну. Прекрасная владычица Зыби, лет двадцати пяти на вид, с правильными чертами смуглого лица и потрясающей фигурой. Загоревшая руанка ни дать ни взять, если бы не тёмно-красные глаза и чёрные, как смоль, волосы. Руанки же все сплошь русоволосые. На Лилианне был тёмно-синий костюм из грубой ткани для езды на боевых гронах, который подчёркивал её изящные формы.

Мужчина незаметно сглотнул слюну и бросил взгляд вправо-влево. Четверо дригов, словно каменные статуи, по два с каждой стороны трона. Молниеносные и могучие маги Тьмы.

— Я готова выслушать твою версию, — голос Лилианны был глубоким и бархатистым. Разум сразу же тонул в нём, как в трясине, мысли разбегались в стороны, и оставалась только сладкая нега. Сосредоточиться было сложно. Особенно человеку.

Виренг нервно коснулся щеки, тронув занывший вдруг шрам, снова проглотил слюну и кое-как взял себя в руки.

— Всё получилось, как и задумывалось, моя госпожа, — заговорил он. — Я встретил его на дороге, дал ему те умения, что вы наказали, рассказал о возможности медленного плетения… Слово в слово, как написано в древних книгах. Так же убедил в том, что у него всего один выход — идти в Зыбь, и довёл до границы… Одного не могу понять, почему вы не затащили его через портал?

— Это тебя не касается, — владычица перевела взгляд с человека на демона. — А какую информацию дали шрейлы? Гат, повтори.

Советник поклонился и достал из кармана амулет Хаоса. Так вот зачем его выкинули рядом с Кромью, понял Виренг и почувствовал укол страха. Что ещё те чревловы шрейлы успели наговорить…

Гат-Вул заговорил неторопливо, с холодным спокойствием в голосе.

— Тени сообщили следующее, моя госпожа. Всё протекало не так уж и гладко. Виренг зачем-то вернулся с пришельцем в Лиорд и провёл ритуал по снятию «метки» с одной из благородных ольджурок, хотя, «метки» на ней не было.

Лилианна холодно посмотрела на человека.

— Объясни.

— Мне показалось, — начал Виренг, чувствуя, как заплетаются мысли. Лично ему сделанное представлялось правильным, но почему-то это подвергалось сомнению, — Что так будет правдоподобнее. Ант увидел своего грона…

— Тот наблюдал убьёт он или нет, — перебила владычица. — И возвращаться, чтобы разыгрывать дурацкое представление не стоило. А что там за история с охотником?

— Я не знаю, — Виренг развёл руками. — Чистое совпадение. Он оказался моим бывшим сослуживцем. Я воевал с ним в одном турме в позапрошлый Вздох.

— Со Странствующим тоже чистое совпадение? — голос Лилианны становился мягче и Виренг вдруг понял, что его просто проверяют. На душе стало легче. Тем более, по последнему вопросу у него есть ценная информация.

— Нет худа без добра, — Виренг позволил себе сдержанно улыбнуться. — Зато мне стало понятно, куда делись Странствующие, а следовательно, и как их можно найти.

Виренг наморщил лоб. Последнее было явно не фактом.

— Книга Порядка, — владычица задумчиво свела брови. — Пятая книга. Ладно, об этом после. Расскажи мне лучше, как он тебе?

Виренг кашлянул в кулак, снова провёл ладонью по шраму.

— Обычный, — выдохнул он и пожал плечами. — И к тому же, в нём слишком много Света.

— В Сатэне тоже было много Света, очень много. Но он смог стать Великим Владыкой и расширить границы Зыби втрое.

— В старых книгах говорится, — осторожно вступил в разговор Гат-Вул, — Что Сатэн сам иногда называл себя носителем Света. Тьма и Свет это лишь жалкие слова, — он легонько поклонился и покосился на Виренга.

— Слова — это рвущиеся в бой гроны, иногда есть смысл придерживать их, — владычица недовольно зыркнула на советника, и тот, сообразив, повернулся к человеку.

— Ты можешь идти, Виренг.

Человек поклонился владычице, и развернувшись, быстрым шагом покинул зал. Аспейны тут же закрыли, распахнутые всего на несколько секунд створки, а советник подошёл ближе к трону.

— Может этот предатель и прав? — спросила Лилианна, задумчиво глядя на один из факелов. — Может, стоило просто затянуть пришельца в портал?

— Ни в коем случае, — быстро ответил Гат-Вул. Вскинув вверх правую руку, он медленно поводил ею из стороны в сторону. — Он должен пройти тот же путь, что и Сатэн. В старых книгах сказано, что меньшая часть Сатэна, попавшая в наш мир, провела несколько лет в рабстве, впитывая в себя тьму злобы. У меня есть новость для вас, владычица.

— Говори, — кивнула Лилианна, внимательно уставившись на советника.

— Как вы знаете, мы точно определили, что всплеск энергии, разорвавший межмировую Кромь, очень схож с тем, что был при появлении Сатэна, хотя и в разы слабее. Но это оказалось не всё.

Советник хотел было выдержать многозначительную паузу, но Лилианна окатила его недовольным взглядом, и он тут же продолжил.

— Пришелец из того мира, куда была изгнана большая часть Сатэна. Сатэн сам упоминал не раз, что его суть была разделена на части. Таким образом, его лишили силы.

— Интересно кто? — спросила вдруг владычица, наклоняясь вперёд.

— Думаю, какой-то бог его мира…

— Я это понимаю, — владычица хмыкнула, и её красные глаза на миг стали абсолютно чёрными, скрыв зрачки. — Меня интересует другое — его бог тот же, кого здесь называют Номаном, или это совершенно другое существо?

— Мудрейшие до сих пор не могут ответить на этот вопрос. Как и на многие другие. Если бы у нас были все книги Номана… По тем двум, что имеются в нашем распоряжении невозможно составить полную картину мироздания.

— Об этом после, — перебила Лилианна. — А сейчас меня интересует другой вопрос, почему на пришельце до сих пор стоит «метка»?

— Возможно, — демон пожал плечами, — Он пока ещё не решился ступить на стезю Номана. Думаю, Ант развлекается в городе на те деньги, что ему дал Виренг.

— А ты уверен, что храмовники его не убьют, узнав о «метке»?

— Уверен, — кивнул Гат-Вул. — Сатэна они не убили.

— Сатэн был хитрее всех наших Мудрейших, — владычица задумчиво улыбнулась.

— Это и станет проверкой для него, — демон поднял правую руку и ткнул когтистыми пальцами вверх. — Тем миром, откуда пришёл Ант, правит большая часть Сатэна, а значит, он должен иметь что-то и от его сущности.

— Но та часть Сатэна ничего не знает об Отуме, — владычица с недоверием посмотрела на советника.

— Это не имеет значения, моя госпожа, — Гат-Вул сделал лицо как можно убедительней и заговорил с неким пафосом. — Сейчас главное, чтобы он прошёл весь путь, так же как и Сатэн. Оставаться в Ольджурии ему смысла нет, на нём клеймо раба. Думаю, он придёт в Зыбь с армией храмовников.

— Что ж, — владычица кивнула. — Нам остаётся ждать Вздоха. С порталом возле Алькорда никаких изменений?

Гат-Вул склонил голову и проговорил, глядя в пол.

— По всей видимости, сосуд утерян. Крона’Тор не смог его отыскать.

— Есть ли смысл оставлять его в живых? — демонесса зыркнула глазами на советника. Тот не задумываясь, ответил.

— Вам решать, моя госпожа. Я могу лишь давать советы.

— И каков же твой совет?

Владычица изящно поднялась с кресла и шагнула вниз по ступеням. От прикосновения тонких пальчиков Гат-Вул невольно вздрогнул, несмотря на то, что его возраст давно пересёк определённую черту. Три сотни лет жизни остались позади, но тем не менее, прикосновение восьмидесятилетней красавицы привело его в возбуждение.

— Так что скажешь, советник? — нетерпеливо повторила владычица, и демон, придав голосу холодного спокойствия, медленно проговорил.

— Может, дать ему ещё один шанс? У нас в Ольджурии всего шесть рабочих порталов. Было девять, но храмовники за прошлый год отыскали и уничтожили три. Портал возле Алькорда — это очень важный стратегический объект. До Кроми всего полторы сотни риг, и если совершить постепенный заброс войск, то есть возможность зажать армию храмовников в кольцо.

— До Вздоха осталось два тонга времени. Успеем ли?

— Моя госпожа, польза от такого портала будет огромной. Ваш отец четырежды пытался сделать портал у столицы южного Доргона, но у него не вышло. Вы же знаете, что многие из нашего народа подозревают вас в убийстве отца, которого очень многие сильно почитали. Если вы сделаете то, что не сделал он…

— Не напоминай мне об этом, — зло перебила владычица и направилась к большому столу в одном из углов залы. Гат-Вул облегчённо вздохнул. Тонкие пальчики Лилианны, лежавшие на его плече, мешали сосредоточиться. Он двинулся следом за демонессой, не сводя взгляда с её покачивающихся бёдер.

Подойдя к столу, владычица открыла верхний шкафчик и достала оттуда тёмный сосуд размером со свой кулачок, протянула советнику.

— Это последняя кровь адгрона, — проговорила она мрачно. — До следующей охоты новой не будет. Если через два тонга времени портала возле Алькорда не появится, тебя сожгут.

— Но… — руки Гат-Вула дёрнулись, и он едва не уронил сосуд, отчего спина похолодела ещё сильнее, чем от угрозы владычицы. — Моя госпожа…

— Ты не зря напомнил мне об отце, — демонесса холодно улыбнулась и продолжила, не обратив внимания на попытку старого советника что-то сказать. — А он никогда не оставлял в живых того, кто не исполнял его волю. Впрочем, зачем я тебе это говорю? Ты же и сам всё прекрасно знаешь. Именно по этой причине ты и решился помочь мне занять престол раньше времени. Я верно говорю? — она усмехнулась. — Так что, мой преданный советник, у тебя есть два тонга времени.

— Слушаюсь, госпожа, — демон покорно склонился, и его красноватая кожа заметно посерела. — Я могу идти?

Демонесса небрежно махнула изящной рукой, Гат-Вул сделал с десяток шагов спиной вперёд и лишь после этого развернулся.

— Да и… — услышав голос владычицы, он застыл, и сделал оборот на сто восемьдесят градусов, — Запомни ещё одно, мой верный советник. Портал — это ничто, по сравнению с тем, что я сделаю, когда пришелец будет здесь. Победы моего отца на территории Зыби померкнут, как глаза умирающего адгрона. Жаль, но у тебя мало шансов узреть это самолично.

Глава сорок первая

…В узком коридоре первого этажа великан, медленно отступая, отчаянно отбивался от двух стражей.

— Локс, отходи! — прокричал я, и отпустив руку девчонки, бросился вперёд.

Великан послушно прижался к стене, пропуская меня. По его бледному лицу стало понятно, что он еле держится на ногах. Карлика я не увидел, да и не до него было. Я налетел на стражников словно смерч, выбил у одного боевой нож и проткнул плечо. Раненый взвыл, отшатнулся, а я, выдернув клинок, закрылся его телом от удара второго стража. Тот на миг опешил, испугано вытянул меч из горла своего товарища, но тут же, ругнувшись, ринулся на меня.

Я отбил его неуклюжую атаку и ударил в ответ «молнией». В таком тесном коридоре махать железками было затруднительно. Стражник повалился, задёргался в конвульсиях, а я обернулся, чтобы позвать за собой великана с Литой. Но то, что я увидел, повергло меня на долю секунд в оцепенение. Отвлечённый битвой я и не услышал, как Локса успели серьёзно ранить. Он стоял на коленях, ухватившись обеими руками за живот, а его нож валялся рядом.

Литу же тащил вверх по лестнице один из стражей, закрывая ей рот ладонью в перчатке из колец. Девчонка дёргалась, мычала, пыталась вырваться, но расклад сил был явно не в её пользу.

Я едва не бросился тут же в погоню, но успел заметить того, кто, по всей видимости, и ранил Локса. Едва успев поставить «воздушный щит» первого круга, я дёрнулся в бок. Ударившись плечом в стенку, сразу же оттолкнулся и рванул вперёд. Слегка отклонённый «щитом» и пролетевший мимо болт, с громким стуком воткнулся в дверь, наполнив коридор вибрирующим звуком. Гвардеец тут же откинул арбалет в сторону и бросился на меня, выхватывая на ходу меч. В отличие от стражников управы, на нём было белое сюрко с гербом лурда на груди. Двуглавое существо, вставшее на дыбы. То ли мифическое, то ли реальное.

Грубо толкнув великана в плечо, он ринулся на меня. Локс упёрся в стену, замер так на миг, и стал медленно заваливаться вперёд. Я отбил первую атаку, но всё же мне пришлось отступить на пару шагов. Гвардеец был подготовлен намного серьёзнее стражей.

Наши клинки то сталкивались с бешеной силой, то били по стенам, разбрызгивая во все стороны фонтаны из каменных крошек. Звон, скрежет. Я увидел, как Локс рухнул на пол и застыл огромным кулем.

Чревл!

Я сжал зубы и атаковал, но гвардеец легко отбил мои удары. И снова пришлось отступать.

Стражник с Литой за эти секунды исчезли из поля зрения, и брошенный на лестницу взгляд стоил мне лёгкого ранения. Лезвие гвардейского клинка резануло по левому запястью, обожгло, тут же потекла кровь, напитывая ткань рукава.

Нужно кончать с этим ублюдком, мелькнуло в голове. «Коготь виара».

Но что-то остановило меня от этой затеи. В таком узком пространстве и против такого профессионального воина не выйдет. Гвардеец может просчитать, и нанести упреждающий удар по спине или укол в печень — а это всё, смерть.

Я сделал несколько быстрых шагов назад, едва не повалившись через тела стражников, и ударив дверь ногой, выскочил наружу. Краем глаза сразу приметил двух стражников, приближающихся справа. «Оглушение», ещё одно, поставил «воздушный щит» второго круга. Как раз вовремя. Что-то из магии этой ветви воткнулось в него, осыпало часть плетения, а я снова ввязался в бой с гвардейцем.

Чревл! Кто-то хотел накинуть на меня «путы» или ударить «кулаком». Надо быстрее разбираться с этим чёртовым гвардейцем.

Одним движением я вырвал из-за пояса ножик и метнул в него. Гвардеец схватился левой кистью за предплечье, едва не выронив меч, ругнулся, и выдрал нож из мяса. Но я уже был рядом и коротким ударом отсёк ему правую кисть. Она упала вниз вместе с зажатым в ней мечом. Охнув, гвардеец рухнул на колени. Согнувшись в три погибели, он пережал обрубок, а я замахнулся, чтобы снести ему голову.

Но меч так и не успел пойти вниз. Сильный толчок в левое плечо развернул на месте, и рука тут же онемела до локтя. Я удивлённо взглянул на неё, потом перевёл взгляд выше. Из дельты торчал кончик болта с двумя красными перьями. Я отрубил его, и стиснув зубы, вырвал первую половину болта с наконечником со стороны спины. Бросил на землю и в одну секунду восстановил «воздушный щит». На секунду меня повело, в глазах замелькали чёрные мушки, но я всё же бросился в неосвещённую часть двора. Обернулся, когда тьма скрыла меня, оглядел особняк.

Куда-куда, — со злым отчаянием ответил сам себе на уже несколько минут пульсирующий в мозгу вопрос. — Наверное, к главному выходу и потащили.

Десять шагов и я оказался возле забора, пробравшись сквозь заросли декоративного кустарника. Забор упирался прямо в стену особняка, потому попасть к главному входу можно было всего двумя способами — либо перебраться через ограждение, либо вернуться назад и проложить себе путь через дом. Последнее нереально на все сто процентов, наверняка там полно стражей, первое…

Я не стал думать. Засунул меч в ножны, и схватившись правой за железный прут, подтянулся. Чтобы взобраться наверх с помощью одной руки мне пришлось потратить немало сил, и на ту сторону я буквально свалился в полном изнеможении. Прислушался. Через кустарник во дворе ломились. Двое или трое, сразу не определить. Поднявшись на ноги, я пересёк улицу и присел возле стены, слившись с тенью. Впереди, в размытом лунном свете виднелась карета, видимо та, что завернула несколькими минутами раньше в этот проулок. Возле неё крутились две едва различимые фигуры. Я медленно, стараясь почти не дышать, двинулся к ним.

Оглушить или посечь «срезнями» и потом развернуть каре…

Мощный удар в раненое плечо припечатал меня к стене, боль на какое-то мгновение вырубила, но я тут же пришёл в себя и заозирался в испуге и бешенстве одновременно. Возле забора, там, где я несколько секунд назад перелез, виднелся высокий силуэт. Ещё двое как раз спрыгивали с ограждения.

— Он там, возле стены! — прокричал «силуэт». — Перекройте ему путь в Край’Лут!

Спрыгнувшие, тут же взяли вправо, а я на секунду бросил взгляд в сторону кареты. Те двое, что крутились возле неё, уже спешили ко мне, чуть дальше мелькали ещё два силуэта. Сука!

Никак. Никак, сука-а!

Нет, если я умру, я не смогу отомстить. Никому. И эти ублюдки будут улыбаться, стоя возле моего трупа. Они будут плевать на него, чувствуя себя победителями. А потом они небрежно кинут закостеневшее тело в карету и отвезут к морю, чтобы скормить рыбам. Не-ет, твари. Так легко вам не отделаться.

Я бросился вдоль стены туда, куда спешили мне наперерез двое стражников. Поставил на ходу «водный щит». Этот силуэт у забора метнул «кулак», какой не определить, но явно не воздушный, иначе уже стоящий «щит» хоть как-то его задержал.

Прости, Литка, — прошептал сквозь сжатые зубы и рубанул в одного из стражников «оглушением», с ужасом чувствуя, что это последняя сила. Узел пуст.

Второго я просто сбил с ног, ударив локтём. Добавил тут же носком сапога по лицу, расквашивая нос в месиво. Он меня даже не успел разглядеть в темноте, зато «силуэт» видел. И «видит» до сих пор, чревл его раздери! Значит, либо аристократ, либо охотник. А может и то и другое разом.

Я ускорился, насколько хватало сил. Левая рука висела плетью, в дельте казалось пульсировало само сердце, за спиной слышался топот сапог.

— Не дайте ему уйти, безродные твари! — проорал ещё один голос, и я узнал по нему того офицера управы, которого усыпил пару дней назад. Прав был карлик, нужно было их всех перерезать, подумалось вдруг, но тут же опроверг эту мысль:

— В этом случае сейчас у тебя не было бы никаких вариантов.

В спину врубился ещё один «кулак», и я полетел вперёд. Успев кое-как вывернуться, пропахал мостовую плечом. В голове от удара взорвалось, перед глазами вспыхнул фейерверк искр, нахлынула тошнота. Но я вскочил и заковылял дальше. Шаг, второй, третий. Свернув за поворот, я оторвал взгляд от тёмной мостовой.

Серебристый крест в круге, с отблесками лунного света. На него я и смотрел следующие секунд двадцать, на остатках сил плетясь к высокому зданию Храма Семи Дорог.

Взобравшись на ступени, я привалился к двери и постучал. Сердце отчаянно сжалось, облилось ледяной волной. Слишком тихим вышел стук. Совсем не осталось сил, чёрт возьми. Жаль.

Нет, умирать не страшно, умирать обидно.

Я развернулся, и прижавшись спиной к холодной стене у дверного косяка, безразличным взором уставился на своих преследователей. Три, четыре, пять, шесть… да и чёрт с ними. Я запрокинул голову и посмотрел на местную луну.

Единственная мысль, терзавшая меня сейчас, была о Лите. Разве я её не предал?

Скрип открывшейся двери показался нереальным, и я даже не повернул головы. Где-то наверху раздались два сухих щелчка заряжающихся арбалетов.

— Что здесь происходит?

Голос был холодным и властным. Мои преследователи остановились.

— Артуно, это преступник, — выкрикнул в ответ офицер-аристократ. — У нас есть приказ доставить его в управу. Он убил несколько стражников.

— Они лгут, — тихо выдохнул я, поворачивая голову и чувствуя, как всё вокруг меня расплывается и проваливается в ватную бездну. — Я всего лишь беглый раб. И я пришёл ступить на стезю Номана…

~

Карта части Отума

Content

Анатолий Радов
ИЗГОЙ
Начало пути

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвёртая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвёртая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девятая

Глава сороковая

Глава сорок первая

~