Юлия Меньшикова

Рассыпанный жемчуг, или Свидание в Праге

Сон на заходе солнца

Мария нежилась в джакузи в номере для новобрачных. Свет был выключен, горели только зеленые огоньки огромной ванны – подсветка. Теплые струйки гуляли по телу и убаюкивали. Высокие потолки с лепниной, сплошной мрамор снизу доверху, медные краны в стиле ретро – такой роскоши ей еще не доводилось видеть. Впечатлял и номер в целом. Огромные гостиная и спальня, удобная просторная кухня, миленький балкончик с шезлонгами и живыми цветами, шторы немыслимой красоты – все, все тут рассчитано на незабываемый медовый месяц. Тихий спа-курорт Марианские Лазни – минеральные воды, прозрачный горный воздух и в то же время близость Праги – волшебного города, полного легенд.

Мария добавила в воду немного пены для ванн и очень быстро оказалась в облаке из мыльных пузырей. Она посмотрела в зеркало в потолке – Афродита в пене морской, только лицо слишком встревоженное. «Почему мне так грустно? – спросила она себя. – Все уже решено. По-другому быть не может». Вода всегда ее успокаивала, но не в этот раз. Мария думала о человеке, с которым она рассталась навсегда.

Она чувствовала себя совсем маленькой и потерянной под высоченными потолками, а роскошь обстановки наводила на мысль, что она ошиблась дверью.

…Мария думала, что их роман закончился в тот вечер, когда она захлопнула за собой дверь его автомобиля. Но была еще одна встреча. Поздно вечером, когда он пришел к ней в последний раз, Мария уже готовилась ко сну. Она очень обрадовалась, но не показала виду. Он снял пальто, устроился на диване и заговорил.

Сейчас на работе обстановка напряженная. В ближайшее время ожидается долгая командировка. Насколько долгая – он и сам не знает. Когда он вернется, обязательно позвонит. Пришел, чтобы она не беспокоилась, что он куда-то пропал. Он говорил, поглядывая куда-то влево, стараясь не встречаться с ней глазами…

Отелю «Пацифик» больше ста лет. Сколько влюбленных пар побывало тут до нее за это время? Сколько девушек принимали ванну с пеной, а потом прихорашивались перед зеркалом для молодого мужа? Сушили волосы, выбирали тонкое дорогое белье, причесывались, подкрашивались, чтобы медовый месяц стал для него незабываемым. В это время молодожены принадлежат только друг другу, а весь мир, включая луну и звезды, принадлежит им.

Если в номере жили лишь новобрачные, значит, у него прекрасная аура. Надо только настроиться – и она это почувствует.

То ли мысли о молодоженах, то ли пенная ванна с гидромассажем и усталость с дороги постепенно делали свое дело – Мария расслаблялась с каждой минутой. И все же тревога ее не оставляла. «Все будет хорошо, – повторяла она себе. – Ничего плохого со мной не случится: ни в этой прекрасной ванне, ни в спальне на огромном брачном ложе, ни в Лазнях, ни в Праге – нигде. Целый месяц все будет просто замечательно. А дальше – посмотрим».

Выбравшись из ванны совсем разомлевшей, Мария облачилась в любимую ночную рубашку и прилегла на роскошную широкую кровать – затканное розами покрывало, шелковые простыни, две белоснежные подушки. Под покрывалом обнаружилось чудесное одеяло – легкое и теплое. Она заснула, едва успев под него забраться.

Сон был странным, почти кошмарным. В курортный городок откуда-то возвращались мужчины – видимо, с войны. С балкона Мария смотрела, как по улицам движутся колонны людей в военной форме всех времен и народов. Вот каски времен первой мировой, похожие на кастрюли, вот шинели со второй мировой, есть что-то совсем древнее – треуголки, высокие ботфорты, даже доспехи. Странными были и транспортные средства: телеги и подводы, дряхлые грузовики с деревянными бортами и БТРы, кое-кто гарцевал верхом. Однако это никого не смущало. За колонной военных бежали люди, обнимали их, смеялись и плакали, бросали им цветы и ликовали как могли. «Вернулись, наши вернулись!» – кричит на соседнем балконе женщина в длинном платье с пышным кринолином, и смеется, и плачет. Внизу за солдатами бегут девчонки в коротких летних сарафанчиках, время от времени бросаются кому-то на шею и замирают в поцелуе.

Кто-то стучит в дверь. Мария радостно распахивает ее. Незнакомый молодой мужчина в черной форме кричит ей с порога: «Это ты! Наконец-то! Я нашел тебя!» Мужчина крепко обнимает Марию и отрывает от пола довольно странным образом: так, что ее руки плотно прижаты к телу, и высвободить их невозможно. «Я пришел, я вернулся к тебе!» Мария пытается найти в его ликующем лице, по которому катятся слезы, хоть одну знакомую черту – и с ужасом понимает, что никогда в жизни его не видела. «Кто вы? Отпустите, я вас не знаю! Вы ошиблись, ошиблись, пустите же меня!» – кричит она ему, но с улицы раздается такой гвалт и шум, что никто ее не слышит. Мужчина, не ослабляя захват, делает шаг в прихожую и пытается плечом захлопнуть дверь. Еще чуть-чуть – и никто не сможет ей помочь. Его глаза, из которых только что лились восторженные слезы, стали сосредоточенными и холодными, странная черная форма пахнет сыростью, а руки сдавливают так, что нечем дышать. Мария пытается вырваться и просыпается от собственного крика.

«Вот так сон на новом месте, – подумала она в ужасе. – Вот так жених! Но ведь ничего страшного не случилось, это всего лишь сон. Не зря говорят – не ложись спать до заката солнца».

Мария посмотрела в окно. Начинало смеркаться. Пожалуй, нужно привести себя в порядок. Разобрать чемоданы, разложить одежду. Выбрать подходящий наряд, причесаться, сделать маникюр, чтобы быть во всеоружии. Тогда и в голове все встанет на свои места. В чемодане обнаружились несколько летних юбок, платьев, белая блузка и маечки. Брюки, туфлибалетки на плоской подошве – гулять по горным аллеям. Она выбрала легкое индийское платье, романтическое, женственное и уютное, из тончайшего батиста с нежным набивным рисунком. Под него даже предусмотрен чехол – в духе начала двадцатого века. Женственность в стиле ретро – это должно понравиться. Туфли-балетки – универсальная обувь. Прическа – длинные волосы, завязанные в узел. Распущенные локоны выглядят слишком легкомысленно.

Ожидание затягивалось. Мария никогда раньше не видела человека, благодаря которому она здесь, в роскошном номере. Что же делать – спуститься к портье? «Ошибки быть не может, пани, этот номер вам забронировал пан Брюс», – так он ей ответил, когда провожал сюда. Пожалуй, можно поинтересоваться, где же находится пан Брюс. Хотя сведения о постояльцах в хороших отелях давать не принято. Тогда можно оставить для него записку: «Я на месте и готова встретиться». Что-нибудь в этом роде.

Мария уже стояла у двери, собираясь спуститься к портье, когда кто-то постучал в дверь.

– Это горничная, пани. Я принесла вам ужин, откройте, пожалуйста.

Приятная молодая женщина вкатила столик с чем-то аппетитно пахнущим.

– Но я не заказывала ужин. Или здесь принято подавать еду прямо в номер?

– Нет, обычно все едят внизу, на первом этаже. Ужин для вас заказан паном Брюсом из номера напротив. Он просил вас заглянуть к нему, как только подкрепитесь. Если у вас другие планы, он предлагает встретиться утром за завтраком. Ресторан у нас внизу.

– Какой он? Тот жилец из номера напротив, который прислал ужин?

– Господин Брюс? Прекрасно воспитан, настоящий джентльмен. Сейчас таких уже не встретишь. Говорит на всех известных мне европейских языках, причем без акцента. Передвигается в коляске, а такой жизнерадостный.

– А возраст?

– Очень пожилой.

Горничная оставила столик и ушла.

Хотя от тарелок шел дразнящий аромат (красная рыба с картошкой и зеленью, и кнедлики), Мария еле отщипнула по кусочку того и другого.

Ну что ж, описания горничной совпадают с ее ожиданиями, значит, бояться нечего. Странно, но Мария почувствовала легкое разочарование. Номер для новобрачных, помимо тревоги, разбудил в ней смутные мечты. Вся обстановка наводила на мысли о любви…

С кем бы ей хотелось остаться здесь вдвоем? В свои тридцать Мария еще не была замужем. Ее отношения с мужчинами никак не хотели принимать форму бурной страсти. Кроме последней истории…

До появения горничной у нее мелькала мысль – может, нет никакого пана Брюса? Просто тайный поклонник решил сделать ей подарок – курорт и роскошный номер? Кто-то, безумно в нее влюбленный, явится сюда ближе к ночи и останется до утра. А может быть, и на весь медовый месяц. Или навсегда? Может быть, тот, с которым Мария не так давно рассталась навсегда, не смог ее забыть и решил все вернуть? И сейчас им предстоит свадебное путешествие, счастливый медовый месяц, обсуждение планов на будущее…

В Праге, с ее легендами и призраками, возможно все. Правда, неизвестно, распространяется ли ее мистическое влияние на тихие и прозаические Марианские Лазни, бывший Мариенбад, где лечат болезни почек, печени и нервной системы.

Мария приехала в Чехию работать, и вряд ли почти столетний ее наниматель собирался предлагать ей руку и сердце. Это не было романтическим свиданием вслепую, назначенным после общения на сайте знакомств. Ничего романтического – просто одноклассник, много лет назад перебравшийся в Нью-Йорк, предложил Марии вполне прозаическую работу – сопровождать пожилого инвалида, который решил посетить Прагу. Зная склонность одноклассника устраивать личные судьбы и заваривать странные кашу, Мария согласилась не сразу, но со временем сдалась под напором. Старик писал какую-то книгу, и ему требовалась не столько сиделка, сколько библиограф и редактор. Мария была и тем, и другим, к тому же маленькое издательство, где она работала, на полтора летних месяца отправило в отпуск всех сотрудников. Отпускные быстро таяли, а найти подработку пока не получалось. И вот она здесь. Все прозаично, все объяснимо. Кроме номера для новобрачных. Что ж, наверняка и ему найдется простое объяснение. А может быть, не так все просто, и номер для новобрачных – это знак?

Мария придирчиво осмотрела себя в зеркало. Поправила прическу, слегка подкрасила губы, надела нитку жемчужных бус и решительно постучала в дверь номера напротив.

Чаепитие с потомком королей

Одну минуту, – отозвался низкий глубокий голос. «Как черный бархат», – подумала Мария. Щелкнул замок, но дверь не распахнулась.

– Теперь входите, пожалуйста, – чуть погодя сказал тот же голос. – Дверь открыта.

Мария робко вошла. В гостиной в инвалидном кресле восседал Иван Яковлевич Брюс. Внешность столетнего старца настолько не соответствовала ее ожиданиям, что она даже забыла поздороваться.

Время почти не деформировало черты этого четкого и немного хищного лица. Волосы – не седые, а серебряные – зачесаны назад и полностью открывают высокий лоб. Губы, правда, побледнели, но не потеряли четкой формы. Щеки слегка запали, но так бывает и у худощавых людей вполне молодого возраста. И лицо, и взгляд говорили о силе личности. И все же было видно, что этот человек очень и очень немолод.

Смех Брюса – низкий, рокочущий, искренний – привел ее в чувство.

– Иван Яковлевич, простите… я слегка растерялась. Добрый вечер!

Все еще весело посмеиваясь, он сказал:

– Нет, это я должен извиниться. Я совершенно забыл о приличиях… У вас такой забавный вид! Ну-ка, скажите, только честно: что вы подумали, когда меня увидели?

– Был такой фильм – «Лев зимой». Я и подумала, что именно так выглядит лев зимой. Кажется, это о каком-то старом английском короле.

– Что ж, я польщен. И как потомок королей (правда, не английских, а шотландских), и как мужчина. Счастлив приветствовать вас в Мариенбаде – не правда ли, интересное совпадение? Этим краям, по мнению чехов, покровительствует сама дева Мария – скоро вы в этом убедитесь, когда начнете курс лечебных процедур. Мариин источник с минеральной водой, Мариина купальня и даже Мариин газ – со всем этим, начиная с завтрашнего дня, вам придется иметь дело. – Он легко подкатил к буфету и достал оттуда резную деревянную коробочку. – Думаю, пришло время чаепития. Там, на кухне, есть чайник, засыпьте в него пару ложек вот этой заварки и залейте кипятком.

Мария заварила чай, достала чашки из буфета. На журнальном столике уже стояла вазочка с конфетами и коробочки с цукатами. Потомок шотландских королей? Это для нее новость. Одноклассник говорил что-то о Якове Брюсе, друге и сподвижнике Петра I, знаменитом чернокнижнике и изобретателе, с которым ее собеседник как будто состоит в дальнем родстве. Но о королях он не сказал ни слова. Она хотела спросить, но не решилась. Вместо этого она поинтересовалась:

– Вы прилетели самостоятельно или вас кто-то сопровождал?

– Сопровождал один из родственников, да и то исключительно потому, что ему нужно было по делу в Прагу. Он довольно мил, так что я неплохо скоротал время в полете. В Праге он посадил меня в такси, и мы расстались.

Брюс с одобрением взглянул на сервированный Марией стол и спросил:

– Может, вы хотите кофе? Я, признаться, больше люблю чай. Сам составляю заварки, набираю разные виды и потом комбинирую их по-всякому. Заказываю их со всего света – в основном, конечно, из Китая. Ну и добавляю в них некоторые травы, иногда специи.

– Вы ведь потомок шотландских королей. Шотландцы, как и англичане, предпочитают чай.

– Иронизируете? Я слышу в вашем голосе лукавые нотки. Я действительно потомок знаменитого Брюса, сподвижника Петра I и легендарного чернокнижника, а он – потомок шотландских королей… Вы еще успеете познакомиться с его биографией.

Несколько минут они молча наслаждались чаем. Марии было легко с ним молчать, это не вызывало никакого напряжения – будто они были знакомы все сто лет его жизни. Брюс задумчиво помешивал ложечкой в чашке и вдруг обратил внимание на ее ожерелье.

– Вы любите жемчуг, Мария?

– Он мне нравится. Это фамильное украшение, его носили и мама, и бабушка, и, по слухам, даже прабабушка.

– Должно быть, он многое помнит, этот ваш жемчуг. И даже во мне разбудил воспоминания… Прага, гроза на Карловом мосту, жемчужины, разлетевшиеся по мостовой… Впрочем, я что-то отвлекся.

Брюс переместился на своей коляске в угол гостиной и достал из сумки толстую папку.

– Вот та самая рукопись, над которой мы будем работать. Как видите, объем довольно солидный. Возьмите ее, просмотрите на сон грядущий. Потом вернете, мы обсудим порядок глав. Я буду давать вам текст небольшими порциями, вы – набирать его и редактировать. Ближе к концу работы разберемся с алфавитным и предметным указателями и библиографией. Там могут быть логические нестыковки, некорректные ссылки, недостаточно понятные пассажи – ваша задача сделать их более прозрачными и ясными. Без моей помощи это трудновато, так что буду ждать ваших вопросов. Ноутбук для вас я захватил, он стоит на письменном столе. Часть книги я уже набрал сам, вам останется только продолжить. Компьютер подключен к местной беспроводной сети, так что выходите в Интернет, если будет желание. После завершения книги ноутбук останется у вас, считайте это бонусом.

Он сделал жест рукой, на корню пресекая робкие возражения Марии. Мария приоткрыла папку и заглянула в пожелтевшие листки, исписанные мелким почерком.

– Скажите в двух словах – о чем ваша книга?

– Это не роман, описывающий мою долгую-долгую жизнь. Хотя в основу книги лег и мой жизненный опыт. Это скорее некое исследование.

– Чему же посвящено это исследование?

Брюс не спеша развернул конфетку, отправил ее в рот, блеснув белыми зубами, и запил чаем.

– Алхимии жизни, дорогая, – сказал он мягко. – Бесконечной жизни. А теперь вам пора. Перед завтраком зайдите к врачу, она назначит процедуры. Милая женщина, говорит на трех языках. Доброй вам ночи. И не забудьте ваш ноутбук.

Вернувшись в номер, Мария сразу открыла рукопись. Страницы пожелтели от времени, чернила выцвели, почерк был летящим и размашистым. Вступление называлось «Величайшая тайна жизни».

«Тайны мира не скрыты, они на виду. Но мы не в состоянии воспринять мир как целое и понять его. Целое, единое не может быть познано рассудком, который делит его на части, а затем тщательно их анализирует. Наш разум не может понять всю картину жизни в целом.

Понимание зависит не от уровня знаний, а от уровня осознанности. Накапливать надо не знание, а понимание. Перевес знания над пониманием характерен для сегодняшней цивилизации».

Знакомство в мешках

C утра Мария получила листок назначений от главного врача – приятной молодой женщины. Процедуры от болей в спине, плохого сна, подавленного настроения (все это пришлось сочинить на ходу – надо же было что-то говорить). Интересно, какую процедуру могут назначить, если пожаловаться на разбитое сердце?

Некоторые назначения поражали загадочностью. Газовая обложка – это что? Газовые уколы в область шеи – наверное, больно. Массаж – неплохо, жемчужные ванны – звучит заманчиво. Неужели доверху заполнены жемчугами? Прием минеральной воды из разных источников (прилагается маленькая карта, где крестиками обозначены нужные места). Источник Каролины, источник Амброжа, источник Рудольфа…

– Если поторопитесь, успеете на газовую обложку, – сказала врач. – Комната 33, это наверху, как раз над моим кабинетом.

В комнате 33 Марию встретила медсестра, провела ее в одну из множества одинаковых кабинок и вручила огромный мешок из плотного полиэтилена.

– Надевайте.

– Как надевать?

– Раздевайтесь, трусики оставьте. Влезьте в мешок ногами, затяните завязки под грудью. Только сначала надо лечь вот на эту полку. Я сейчас вернусь.

Медсестра улыбнулась.

– Одна пациентка пыталась влезть в него вся, с головой. Хорошо, я вовремя пришла, она уже с трудом дышала.

Мария надела мешок и устроилась на лежанке. В соседней кабинке хлопнула дверь. Мужской голос спросил:

– Это скафандр?

– Нет, это мешок для газа.

– Мне надеть его на голову, а потом вы пустите газ? Оригинальный метод лечения!

– Снимайте одежду, лезьте в мешок. У меня нет времени на разговоры.

Мужчина вздохнул, мешок зашелестел, потом хлопнула дверь. Тяжело заскрипела полка-лежанка. От Марии его отделяла тонкая фанерная перегородка.

Медсестра вошла к Марии, сняла со стены шланг, подсунула его под затянутый край мешка и отвернула какой-то краник на стене. Мешок раздулся и стал похож то ли на русалочий хвост нелепой формы, то ли на рыбий пузырь.

– Лежите спокойно. Через двадцать минут я вернусь – и вы свободны. Еще успеете позавтракать.

В соседней кабинке снова заскрипела лежанка. Мужчина покашлял и спросил:

– Простите… Вы женщина?

– Почему вы решили, что женщина? Я же молчала.

– Она с вами по-другому говорила. Ласковее. Должно быть, не любит мужчин.

– Тогда приготовьтесь к испытанию!

– Не пугайте меня. Что это там шипело в вашей кабинке?

– Сейчас узнаете. Тихо, кажется, она идет к вам.

– Может, мне сбежать, пока не поздно?

Дверь соседней кабинки скрипнула, зашипел газ, послышались какие-то возгласы, потом все стихло.

– С ума сойти. Я похож на тритона с хвостом. А вы, должно быть, на русалку?

– Да, я сразу подумала про русалку. От хвоста на суше одни неудобства.

– Совершенно с вами согласен. На суше без ног не обойтись.

Марии вспомнился Брюс. Наверно, человек в инвалидной коляске чувствует себя таким же беспомощным, как она с этим нелепым надутым мешком на ногах.

Лежанка за стеной заскрипела.

– Вы приехали лечиться? – игриво спросил голос.

Мария решила разыграть незнакомца.

– Конечно, – ответил она. – В моем почтенном возрасте лечение – единственное развлечение.

– По вашему голосу не скажешь, что вы старая.

– На самом деле мне уже восемьдесят.

– Какая удача. Тогда есть смысл предложить вам руку и сердце. Вы заинтересованы в молодых женихах?

– Мечтаете стать богатым вдовцом?

– Вряд ли у меня это получится. Наверняка вам не восемьдесят. Признавайтесь, сколько годков вы себе накинули?

– Догадайтесь по голосу. По нему можно многое угадать.

– Вам около тридцати – плюс-минус два-три года. Думаю, имеют место высшее образование, интеллект, работа, которая вам интересна, достаточно широкий круг общения. И еще… Мне кажется, в данный момент вы одиноки.

– Вы хотите сказать, что умные женщины обречены на одиночество?

– И не только женщины. Все, в ком голос разума заглушает зов сердца, чаще всего одиноки.

«Наш разум не может понять всю картину жизни в целом», – вспомнила Мария первые строки книги Брюса.

– Хотя, – продолжал незнакомец, – от любви нас удерживает не столько разум, сколько страх: быть непонятыми, обманутыми, отвергнутыми. Но все это лишь фантомы, кошмарные сны. Нужно просто проснуться!

– Надеюсь, вы правы.

– Вы не обиделись? Странно.

– А вы хотели меня обидеть? Простите, я не заметила. Мне интересно. Продолжайте, пожалуйста.

– Обидеть, конечно, не хотел, просто обычно это само получается.

– Обычно? Хотите сказать, что не впервые знакомитесь с женщиной, принимая газовые ванны? Никогда бы не подумала, что сероводород так действует на мужчин.

– Почему бы и нет? Я знакомлюсь где угодно, с кем угодно и когда захочу. Знаете что? Думаю, вас выпустят первой, и вы, конечно, ускользнете, не дождавшись меня. Спорим, я найду вас в ближайшее время, возможно, даже сегодня?

– Не спорю, потому что это нечестно. Учитывая отсутствие у вас шансов меня узнать.

Вернулась медсестра и освободила Марию из газового плена.

– Я найду вас, не сомневайтесь, – лукаво сказал мужской голос.

– Буду очень рада. Прощайте!

Мария ушла – нужно было еще переодеться и позавтракать. Постучала в дверь Ивана Яковлевича, но никто не ответил. Наверно, он уже за столом.

В ресторане, наполненном аппетитными ароматами выпечки и свежесваренного кофе, Брюса не оказалось. То ли странная газовая процедура, то ли обильный шведский стол так подействовал, но Мария вдруг почувствовала, что сильно проголодалась. Она набрала разных сортов сыра, хлебцы, изумительно пахнущие сосиски, вишневый пирог, и налила себе кофе с молоком из белоснежного кофейничка. В центре столика были две таблички с фамилиями Марии и Ивана Яковлевича – значит, сидеть они будут рядом.

Вскоре она увидела Брюса, въезжающего в ресторан с гордо поднятой головой – как рыцарь на белом коне, подумала Мария. Теперь, при свете дня, можно было разглядеть, что коляска движется автоматически – наверно, он просто нажимает какие-то кнопки, направляя ее в нужную сторону.

– Доброе утро, Мария. Я немного задержался на процедурах. Вижу, вы позаботились и обо мне? Все виды сыра, хлебцы… Все, что я люблю. Я тронут. Если вы принесете мне такую же чашку кофе, как у вас, я буду просто счастлив.

Марии стало неловко. В самом деле, могла бы подумать и о своем пожилом спутнике, когда набирала еду.

– Иван Яковлевич, зачем вы сняли мне такой роскошный номер? Наверняка можно было найти что-то поскромнее.

– Глупости. Сейчас разгар сезона, ничего другого не было, а этот номер как раз напротив моего. За мой кошелек не волнуйтесь – я вряд ли успею истратить все, что имею. Лучше скажите, как вам спалось на новом месте? Что вам снилось?

– Ночью – ничего, уснула мертвым сном. Должно быть, все дело в вашем чае. А в день приезда видела кошмар. Обидно – на новом месте, да еще в таком шикарном номере, вместо жениха – кошмар.

– Расскажите про кошмар. Я их коллекционирую.

Мария рассказала про толпу счастливых людей, вернувшихся домой со всех войн сразу, про незнакомца, с кем-то ее перепутавшего, и его руки, сдавившие так, что не вырваться. Брюс внимательно слушал, время от времени кивая. Потом спросил:

– Чего вы испугались? Он вам не понравился? Был вам неприятен?

– От страха я не поняла и не разглядела…

– Все вполне понятно и легко объяснимо, – сказал Брюс.

– Мне грозит опасность?

Брюс усмехнулся.

– Это как посмотреть. Что вас так напугало? Что вас обнял незнакомый мужчина? Знаете, Мария, все явления и ситуации, пусть даже происходящие во сне, отражают нечто, что есть у вас внутри, учат любви и принятию. Кто-то спешит войти в вашу жизнь. Он уже рядом с вами, можно сказать, на пороге. И он войдет, если вы ему разрешите.

Алмаз для романтичной девушки

Прошло несколько дней. В Прагу Брюс пока не собирался, говорил, что копит силы. После завтрака они вдвоем отправлялись к минеральным источникам, прихватив специальные поилочки для воды. Мария с наслаждением вдыхала целительный горный воздух.

По променаду, широкой живописной аллее, прогуливались люди. Не так уж мало молодых – как парочек, так и одиноких мужчин и женщин. Но пожилые пары преобладали. Бережно поддерживая друг друга, они неспешно гуляли, с любопытством разглядывая все вокруг. Мария тоже иногда присматривалась к людям, пытаясь угадать, кто же из них – ее сосед по газовой процедуре.

Каждое утро Иван Яковлевич катил по променаду, восседая в коляске, Мария шла рядом и несла пакет с поилками и пустыми пластиковыми бутылками – налить воду впрок. Работа над книгой пока не двигалась – Брюс сказал, что для начала должен привести в порядок записи. Мария наслаждалась покоем и общением со своим пожилым компаньоном. Как хорошо, что она все-таки приехала сюда! Брюс нравился ей все больше. Марию восхищали не только его знания о самых разнообразных вещах – он был неизменно вежливым, предупредительным, даже галантным, и ни разу не дал ей почувствовать, что она – наемная сиделка дряхлого инвалида. Да и сами слова «дряхлый инвалид» с ним никак не вязались, хотя и были объективной реальностью.

Ее увлекало общение с человеком, лично знакомым с Цветаевой, Гурджиевым, Буниным и другими знаменитостями, объехавшим весь мир и пережившим две войны. Иван Яковлевич интересовался Петербургом, в котором не был с раннего детства, современным разговорным языком, но больше всего – привычками, вкусами и взглядами самой Марии.

Однажды, напившись холодной воды, солоноватой, но приятной, из Амброжа и Каролины (у всех источников в Лазнях человеческие имена), они продолжили прогулку, пока не остановились у поющего фонтана. Послушали его мелодии – Дворжак, Бетховен, Чайковский, уж совсем неожиданно – Вангелис «Завоевание рая». Вода плясала в такт музыке – то разбивалась на тысячу мелких струек, стекавших вниз, то собирала их в одно целое и взмывала куда-то под небеса.

– Утром это выглядит не так живописно, – говорил где-то поблизости голос гида. – Самое красивое зрелище поющий фонтан представляет собой ночью, когда подсвечивается разноцветной иллюминацией.

Вскоре фонтан успокоился, и музыка смолкла.

– Вы что-то молчаливы, Мария… Уж не обидел ли я вас?

– Нет-нет. Просто задумалась. Во время газовой обложки кто-то со мной разговаривал через перегородку. Пытался заключить пари, что узнает меня по голосу.

– А вы хотите, чтобы он вас узнал?

– Я не знаю, – пожала плечами Мария. – Не хочу облегчать ему задачу.

Брюс рассмеялся. Приятный смех, редко такой услышишь. Потом лукаво покосился на Марию снизу вверх – надо же, и в таком положении он чувствует себя на высоте!

– Пока мы не знаем, чего хотим, перемены невозможны. Мы сами создаем правила игры, по которым пойдет наша жизнь.

Брюс вдруг повернул в гору. Дорога все круче забирала вверх. Коляска издавала скрипы и стоны, заставляя Марию вздрагивать. Наконец она осторожно поинтересовалась:

– Может, вернемся назад?

– Да, вы правы. Пожалуй, я вернусь к себе, а вам советую прогуляться дальше, прямо по дорожке. В конце ее, на самой вершине горы, есть приятное местечко под названием Гётева засидка – то есть место, где любил сидеть Гёте, слагая стихи. Идите все прямо и прямо, пока не увидите изящную скамеечку – это и есть та самая засидка. О чем и написано на маленькой каменной стеле прямо напротив скамейки. Не надо меня провожать, у меня есть кое-какие дела. Посидите там немного, это настраивает на возвышенный лад.

– Вы оставляете меня в одиночестве?

– Точнее, в уединении. Одиночество – это когда вам недостает других, а уединение – когда вы ищете себя.

Он развернул коляску сам, отказавшись от помощи Марии, и двинулся вниз. До Гётевой засидки она не спеша дошла за полчаса. Место действительно оказалось очень милым – изящная скамеечка посреди леса и стела напротив нее с медной табличкой на разных языках: «Здесь любил сидеть Гёте». Тихо и безлюдно. Идеально для стихосложения. Соловьи заливались вовсю – недаром этот лес зовется Соловьиным. Мария опустилась на «засидку» и закрыла глаза, стараясь настроиться на возвышенный лад, как советовал Брюс. Но вместо этого ей вдруг стало грустно.

Одна – в номере для новобрачных, одна – на этой скамеечке, будто созданной для влюбленных пар… Напрасно она размечталась о романтике, пусть даже и не всерьез.

Мария вздрогнула – чьи-то ладони прикрыли ей глаза.

– Угадайте, кто, – прошептал мужской голос.

– Иван Яковлевич, вы все-таки влезли в гору? Я совсем не слышала, как вы приблизились.

– Ошибаетесь. Следующая попытка.

– Больше я никого здесь не знаю.

– А я вас сразу узнал. Ведь я обещал, что найду вас по голосу, даже если вы будете молчать. И, как видите, нашел.

– Хочу на вас посмотреть.

– Нет, не надо! Зачем портить игру?

Он убрал ладони. Мария не открывала глаза.

– В данный момент я одинок…

– Только в данный момент? Здесь, на отдыхе? Я не почувствовала кольца у вас на руке.

– У меня нет никакого кольца, в том числе обручального. И я хочу влюбиться, а вы – подходящая кандидатура.

– Неужели все так просто? – с иронией спросила Мария.

– Простота – как алмаз, – хвастливо произнес незнакомец. И более серьезным тоном добавил: – Алмаз состоит только из углерода, но среди драгоценных камней он самый ценный…

Мария почувствовала на щеке его дыхание, а спустя секунду – его губы на своих. Поцелуй был легким осторожным касанием, совсем коротким – и тут же зашуршали ветки. Человек быстро уходил – через лес, не по тропинке. Мария встала и огляделась, но никого не увидела.

В своем номере она посмотрела в зеркало – на лице была счастливая улыбка.

Бесконечная жизнь

Работа над книгой продолжалась. Мария получила от Ивана Яковлевича новую порцию исписанных листочков, которую предстояло набрать и отредактировать.

Раздел посвящался знаменитым алхимикам, стран ным свидетельствам их современников, включала куски текста на латыни и какие-то формулы, для набора которых пришлось использовать специальную программу. Мария была заинтригована. Зачем все это понадобилось Ивану Яковлевичу? Библиография в конце раздела включала список книг на латыни, итальянском, французском, и только несколько имен авторов показались ей знакомыми.

Одна из глав называлась «История подлинных трансформаций» и содержала тексты на французском и латыни, египетские иероглифы, химические формулы и список литературы. На обработку двух небольших глав у Марии ушел весь день. Работа оказалась довольно сложной, и она постаралась сделать ее как можно лучше.

Из разрозненных отрывков Мария складывала фрагменты связного текста.

«Как возникла эта странная наука – алхимия? Среди непосвященных бытует мнение, что она предшествовала появлению химии, где все предельно точно, конкретно и научно. Алхимия же, согласно стереотипу – ее примитивная предшественница, в силу недостатка знаний объяснявшая самые обычные химические реакции некими таинственными законами мироздания. На деле все наоборот.

Химия зародилась еще в Древнем Египте. И только в начале I века нашей эры на ее основе возникла алхимия, или «благородная химия», разделившись на внешнюю и внутреннюю. С помощью внешней, или прикладной, алхимики добывали золото, составляли препараты и эликсиры, изучали свойства веществ и химических реакций. Задача внутренней алхимии – достижение практического бессмертия. Душа, вечно юная и бессмертная частица сознания, может трансформировать и тело. Поэтому в европейской алхимии очень важна идея смерти и воскрешения.

Для кого-то из алхимиков превращение неблагородных металлов (железа, свинца, меди) в благородные (золото и серебро) было главной целью. И лишь для немногих избранных химические реакции были только метафорой трансформации человека. Под золотом они имели в виду вовсе не привычный всем желтый металл, а нечто куда более ценное.

Алхимические знания – это волшебные миры, полные загадок и тайн, которые предусматривают трансформацию самого алхимика. Они не могут быть правильно поняты, пока исследователь самостоятельно не пройдет все стадии познания».

За ужином Мария вернула Ивану Яковлевичу обработанные странички, а за вечерним чаем продемонстрировала ноутбук с набранным текстом. Он остался доволен.

– У вас есть какие-нибудь вопросы по проработанному тексту?

– Я вот думаю о практическом бессмертии. Неужели некоторые алхимики действительно обретали вечную жизнь? И если так – почему этого никто не заметил? Разве можно это скрыть? Только представьте – человек живет и живет, при этом совершенно не стареет, в отличие от жен, внуков и правнуков, и никто из знакомых или соседей не видит в этом ничего особенного? Не проявляет любопытства?

– Такие люди не сидят на месте. Они странствуют по всему свету, или исчезают на время, а потом появляются снова, выдавая себя за собственных сыновей или внуков. Но некоторых все равно узнают.

Брюс уехал на кухню и вернулся с бутылкой. Мария достала из буфета пузатые рюмки – судя по цвету, в бутылке был коньяк.

– Наслаждайтесь вином жизни, и ваш сосуд никогда не опустеет! Это куантро, или кантрю в просторечии. Крепкая штука, намного приятнее коньяка. За меня можете не волноваться. Мой предок, Брюс, помимо многочисленных способностей к науке и магии, имел талант пить, практически не пьянея. Я унаследовал эту особенность.

Они выпили приятную обжигающую жидкость. Брюс задумчиво продолжал:

– Чем глубже я погружался в жизнь, тем больше постигал бессмертие сознания. Сознание – это поток, это сама жизнь – оно живое. Оно может расширяться, обновляться и все время становиться новым, свежим, молодым. Тогда, даже прожив тысячу лет, можно не потерять вкуса к жизни.

Мария удивленно взглянула на него. Такие слова не услышишь от молодых людей.

Все больше воодушевляясь, Брюс продолжал:

– Снова и снова я приобретал, накапливал и утрачивал богатства, опыт, знания. Снова и снова я ошибался. И, наконец, я осознал, для чего мне даны эти повторения. Теперь я буду действовать по-другому. Я нашел в себе то, что неприкосновенно для смерти.

– А что же неприкосновенно для смерти? – спросила Мария с замиранием сердца.

– В свой час мы открываем для себя очевидные истины. Придет время, Мария, и вы все узнаете сами… А сейчас пора прощаться.

Летний шопинг в Мариенбаде

Брюс сразу выдал Марии крупную сумму, назвав ее небольшим авансом. Чтобы она чувствовала себя свободно в карманных расходах – так он выразился. «Небольшой аванс» был равен ее трехмесячной средней зарплате, но никаких возражений он и слушать не хотел. Да Мария особенно и не возражала – слишком уж притягательными были витрины бутиков в Мариенбаде.

В одном из этих бутиков Мария долго выбирала себе костюм. Выбор был великолепен: костюмы трикотажные, из тонкого английского сукна, летние льняные – у каждого идеальный покрой, фасон – близкий к классическому, но с изюминкой, делающей вещь неповторимой. Предлагались и аксессуары к ним – легкие шарфики, платочки, бижутерия, сумочки и обувь.

– Пани, если хотите, можете примерить наши парики.

Мария стояла перед зеркалом в мягчайшем трикотажном костюме теплого золотистого тона с красноватым отливом. Сначала она примерила светло-рыжую гриву кудрявых волос, потом стала платиновой длинноволосой блондинкой, затем – жгучей коротко стриженой брюнеткой, всякий раз удивляясь, как меняется облик в целом. Девушка придирчиво осматривала ее.

– Нет, пани, ваш собственный цвет лучше всех. Лучше всего человек выглядит, оставаясь собой. Светло-каштановые волосы и зеленые глаза – идеальны к этому наряду.

Мария явно была не в силах ограничиться только одним костюмом, даже выбрав к нему тонкий бадлон, шейный платок в мелкий рисунок, красно-коричневые кожаные туфли с тиснением, помаду и духи («лучше всего вот эти, с горьковатой древесной нотой», как сказала продавщица). Этот костюм она наденет не раньше октября, а сейчас лето…

Будто прочитав ее мысли, девушка принесла летние наряды. «Пани, вот одежда по сезону. Взгляните на эти льняные платья пудровых тонов».

«Пудровые тона» привели Марию в восторг. Как это звучит! А как выглядит…

Продавщица продолжала искушать:

– Пани, взгляните на этот кружевной короткий жакет. Можно носить и с джинсами, и с узкой юбкой-карандашом. Обратите внимание и на эту блузку – флоральные мотивы, прозрачный шифон – легкая, как дуновение весеннего ветерка, почти не чувствуется на теле. Сережки из золотых лебяжьих перышек с маленькими жемчужинами…

Мария выбрала льняное платье тех самых пудровых тонов, костюм-тройку (юбка и короткий пиджак – лен цвета топленого молока, топик из хлопчатобумажного трикотажа), брючки-капри, платье силуэта ампир а-ля семидесятые, блузку с флоральными мотивами… Все это потребовало кое-каких дополнений – пояса, платка, сандалий с ремешками, босоножек на высоком каблуке… И, конечно, нужны золотые сережки с жемчугом, идеально подходящие к ее ожерелью – фамильной ценности, которую она взяла с собой в поездку.

«Остановись на этом», – одернула себя Мария и с трудом покинула бутик, унося с собой красивые коробки в больших пакетах.

Нагруженная покупками, она поднялась в номер.

И вспомнила волшебное чувство предвкушения, с которым она когда-то могла несколько выходных подряд искать себе платье по всему Питеру и подбирать к нему все остальное – нижнее белье, колготки, шарфик… Чтобы он снова и снова восхищался, как на первом свидании. Она умела распознать это восхищение, когда в его серых глазах мягко вспыхивали искорки, голос становился ниже и звучал теплее, а лицо будто светлело. Как давно все это было, а кажется, будто вчера. Неужели она никогда не выбросит его из головы? Он наверняка ее забыл…

Мария заглянула в кошелек и с ужасом обнаружила, что он совершенно пуст. Уму непостижимо. На эти деньги она собиралась жить по крайней мере месяц! Она не может ходить без гроша в кармане. Но разве скажешь об этом Брюсу? Как неловко получилось…

Брюс оказался легок на помине: постучался к ней сам.

– Я увидел вас с большими пакетами, вот мне и стало интересно. Можно заглянуть к вам на пять минут? Не хотите похвастаться?

Мария замялась в смущении.

– В чем дело? Я проявил бестактность? Если так, извиняюсь и удаляюсь.

– Ну что вы, ваше появление как раз очень кстати. Добро пожаловать, я вам сейчас все покажу.

Брюс въехал в гостиную, и Мария разложила на диване свои приобретения. Он одобрительно пощелкивал языком, разглядывая костюмы и платья.

– Судя по качеству и количеству приобретенного вами, деньги кончились, не так ли?

Мария покраснела и кивнула головой.

– Все сейчас пишут: чтобы стать привлекательной, женщине нужно полюбить себя. Вот я и пыталась это сделать, но, честно говоря, я так и не понимаю, что это значит… просто я не хочу выглядеть заурядно.

– Заурядный – это тот, кто озабочен всем тривиальным, внешним, временным, но не собой. Он полностью забыл себя и потерялся. А потеряться в этом мире легко. Потому что сейчас время внешнего мировоззрения. Сегодня наш современник далек от состояния мудреца – его внимание практически на все сто процентов захвачено внешними событиями. Именно поэтому он теряет свою волю. Мария, знаете ли вы, что такое воля?

Брюс посмотрел на растерянную Марию и ответил на свой вопрос сам.

– Воля – это способность человека управлять собственным вниманием. Направляя львиную долю своего внимания внутрь себя, мы становимся незаурядными. Узнавая себя, мы учимся любить себя.

А теперь вернемся к прозе жизни. Я дам вам еще денег.

Брюс достал бумажник.

– Нет, не давайте. Боюсь, с ними случится то же самое. В этих магазинах можно найти такие замечательные вещи и оставить там все деньги.

– Мария, что же вы ищете? – слегка насмешливо спросил Брюс. – Что бы вы ни искали – вы ищете только себя.

Брюс положил деньги на журнальный столик, пресек резким жестом робкие возражения Марии и уехал.

Мария решила посвятить остаток дня работе над книгой. Глава посвящалась внутренней алхимии.

Когда Мария перекладывала страницы, порыв ветра из открытого окна подхватил несколько листков и кинул на пол в угол комнаты. Подобрав их и бросив беглый взгляд на текст, она заметила, что он сильно выбивается из общего стиля. Что это: эссе или страничка из дневника Брюса?

«…Гроза налетела неожиданно. Народ бежал по Карлову мосту в поисках укрытия, когда я впервые увидел ее – с легким зонтиком, предназначенным скорее для защиты от солнца, чем от дождя. Наверно, зонтику очень хотелось на свободу – улучив момент, когда ее пальцы, сжимающие ручку, слегка ослабли, он сделал резкий рывок, зацепился за нитку бус на ее шее – и через секунду по мостовой запрыгали жемчужины. Поколебавшись немного, она начала собирать жемчуг, не обращая внимания на грозу и бегущих под дождем прохожих. Я шагнул к ней, и в этот момент она подняла голову и взглянула мне в глаза.

Я склонился над мостовой вместе с ней, чтобы помочь – жемчужины закатились в щели между булыжниками и отсвечивали оттуда мягким, едва заметным блеском. Я доставал их и складывал ей в ладонь, одновременно стараясь прикрыть ее от дождя своим большим зонтом… Одну жемчужину, очень крупную, я так и не успел ей отдать. Она осталась у меня как память о потерянной любви.

Что такое любовь? Это когда вдвоем ищешь жемчуг на мокрой мостовой между грубо отесанными тяжелыми камнями.»

Исполнитель желаний

Мария отправилась в Прагу в одиночестве – Брюс сказал, что ему надо подготовить материал перед работой над следующей главой. От поездки в машине за его счет она отказалась, воспользовавшись автобусом из отеля, который повез постояльцев на экскурсию. Тем, кому хотелось побродить по городу самостоятельно, было назначено место встречи: в 9 вечера у трамвайной остановки возле Петршинского холма.

Мария разглядывала пассажиров, попавших в поле зрения. Не сидит ли в этом автобусе ее новый таинственный знакомый?

Вот добродушный толстяк, балагур с загорелой лысиной, обращается сразу ко всем, кто поблизости: шутит, дразнит, подбивает на тур по пражским пивным. Скорее всего, жена или дети слегка от него устали и отпустили одного.

Мария достала пудреницу и осмотрела с помощью зеркальца пассажиров, сидящих сзади нее.

Худенький человечек лет сорока непрерывно фотографирует проносящиеся за окнами пейзажи. Явно застенчивый, первым ни с кем не заговаривает.

Во время короткой стоянки пассажиры вышли из автобуса. Жизнерадостный толстяк заглушал все остальные голоса, фотолюбитель молчал как в рот воды набрав, а большая часть пассажиров и вовсе болтала по-немецки.

Что ж, подумала Мария, этому человеку вовсе не обязательно находиться в автобусе. Откуда ему знать, что она поедет в Прагу?

Автобус остановился у метро Малостранска, где уже дожидался гид. Часть пассажиров отправилась за ним, Мария решила прогуляться в одиночестве.

Прага подхватила ее, заставляя забыть обо всем на свете, и понесла, как волна.

Она шла по улицам так уверенно, будто прожила в Праге всю жизнь, а не бегло просмотрела в автобусе путеводитель час тому назад. Вот речка Чертовка, где обитают водяные, а над ней тот самый Карлов мост, единственный и неповторимый, каждый метр которого заполонен туристами, несмотря на страшную жару. Почему так душно, как перед грозой?

Перед статуей Яна Непомука, покровителя Карлова моста, народу больше всего. Святой с пальмовым листом и распятием в руках, в венце вокруг головы, украшенном пятью звездочками, страдальчески возвел глаза к небу, как будто страшно устал от донимающих его людей. Чего они хотят от него? Почему выстроились в очередь? Хотят исповедаться?

Здесь святого сбросили с моста. Ян Непомук был духовником жены Вацлава IV, королевы Жофии. Свои тайны она поверяла только ему, за что несчастный духовник и поплатился. Король заподозрил супругу в измене и потребовал открыть тайну исповеди, но Непомук отказался это сделать даже под пытками. Когда он умер, не проронив ни слова, его тело сбросили во Влтаву с Карлова моста, с этого самого места, помеченного маленьким крестиком в перилах. Как гласит легенда, Вацлав IV этим не ограничился и велел затравить жену собаками.

В том месте, где тело Непомука сбросили с моста, над водой появилось пять звезд: именно столько букв в латинском слове «tacet», что означает «молчи». Потому и на венце его пять звезд – так сказано в путеводителе.

Женщина в начале очереди встала перед скульптурой в странную позу: левой рукой дотронулась до постамента статуи, а правой потянулась куда-то вниз, стараясь прикоснуться к маленькому крестику в каменной кладке. Когда ей это удалось, она ненадолго замерла, разбросав руки, потом выпрямилась, поправила платье, засмеялась и отошла. Так же поступила и следующая. Мария подошла поближе. Небо потемнело, совсем близко громыхнул гром, и речная гладь зарябила от первых капель дождя. Через секунду лило как из ведра, и очередь бросилась врассыпную. Кое-кто остался, спрятавшись под зонтики.

Осознав, что она без зонта и через пару секунд будет выглядеть голой в мокром платье, Мария бросилась под ближайший навес над лотком с сувенирами – очень своевременно, потому что рядом тут же выстроились люди.

Народ на мосту поредел, но бедного Непомука не оставляли в покое даже в дождь. Вот перед ним остановилась группа китайских туристов с фотоаппаратами, вот некоторые из них образовали новую очередь… Над маленькими китайцами возвышался какой-то человек. Его было видно только со спины.

Мужчина принял почти коленопреклоненную позу, раскинув руки. Стоявшая вплотную к Марии молодая пара вполголоса беседовала по-русски.

– Простите, вы не знаете, почему люди так странно ведут себя? Вон там, у Яна Непомукского? – обратилась она к ним.

– Желания загадывают, – охотно ответила девушка. – Нужно левой рукой дотронуться до подножия статуи и одновременно прикоснуться правой к маленькому крестику в перилах – это крест Лорана, обозначающий место, где тело святого сбросили в воду. В такой позе замереть и загадать желание. И не просто загадать, а повторить его про себя три раза.

– Вы в это верите? – с улыбкой спросила Мария.

– Конечно. Проверено лично – работает!

Девушка победно взглянула на своего спутника.

– Именно в Праге два года назад он и сделал мне предложение. А я его приняла. Раньше он все пропадал куда-то, все не мог определиться со своими чувствами… А когда я обратилась к Непомуку, в тот же день подарил мне обручальное кольцо.

Молодой человек обнял девушку.

– Вот, значит, в чем дело? Это все работа Непомука! А я-то все не понимал, чего это ни дня без тебя прожить не могу?

Девушка с довольным видом стала комментировать происходящее.

– Странно – первый раз вижу, чтобы к кресту Лорана прикладывался мужчина. Хотя, может, проблемы с бизнесом… Обычно они трогают вон тех медных псов. Говорят, король Вацлав, или как его там, велел затравить жену собаками. Если к этим собакам прикоснется мужчина, ему откроются все тайны жены.

– Да? – оживился парень. – Ты мне этого не говорила! Обязательно потрогаю!

Мужчина, загадавший желание, тем временем раскрыл зонт и удалялся, так и не обернувшись. Внезапно у Марии тоскливо сжалось сердце.

– Мне надо идти, – сказала она новым знакомым.

– Да вы промокнете до нитки! Подождите, дождь сейчас кончится…

Но она уже бежала по мосту, стараясь не упустить из виду высокого человека под черным зонтом, не особенно понимая, зачем нужно его догонять. Что она ему скажет? И кого ожидает увидеть? А главное – зачем она надела легкое платье, которое, намокнув, стало почти прозрачным, и босоножки на каблуках? Они вот-вот отломятся, застряв в булыжной мостовой…

Но эти вопросы отпали сами собой – в толпе Мария потеряла из виду удаляющегося человека. И как его найти?

Может, стоит попросить помощи у измученного Непомука? Вот только если сама не знаешь, чего хочешь – чем тут помогут силы небесные?

Для чего нужны узкие улицы

Дождь кончился так же внезапно, как и хлынул. Внимание Марии привлек дикторский голос женщины-экскурсовода, собравшей своих подопечных у большой скульптурной композиции.

– Сколько народу прошло через этот мост, начиная с четырнадцатого века, прошло и исчезло, кануло в Лету – а он стоит, древний и вечный, переживший все войны, всех святых и королей. На этом месте наказывали жуликоватых ремесленников и пекарей, опуская их в воду в железной клетке (уж не по этой ли причине, не с тех ли пор хлеб в Праге особенно вкусный?). Когда их вытаскивали из воды на Карлов мост, они, мокрые и дрожащие, бежали через весь город, а жители кричали им вслед: «Подводник бежит, подводник!». Так в Праге называют обманщиков.

Мария сама промокла не хуже пражского подводника, но, по крайней мере, вода перестала капать с волос, а жаркое солнце и ветерок с реки почти высушили легкое платье. Гид тем временем продолжал:

– Памятник в народе называют «Турком с Карлова моста». Он посвящен французским тринитариям, монашескому ордену святой Троицы, основанному в 1199 году Иоанном де Мафа и пустынником Феликсом де Валуа для выкупа пленных христиан из мусульманского плена. Постамент скульптуры изображает скалу с пещерой, где за решеткой томятся три пленных христианских отрока, которых стерегут собака и турок, колоритная фигура, олицетворяющая мусульман. Святой Феликс подает руку освобожденному узнику. Существует легенда, что ночью турок бродит по мосту, прогоняя запоздалых прохожих. Среди пражских воров есть примета: перед тем, как идти на дело, нужно подержаться за турка и положить к его ногам монетку – чтобы избежать будущей неволи.

Носатый турок в чалме выглядел скорее забавно, чем устрашающе. Интересно, бросают ли воры монетки на глазах у всех, или делают это под покровом ночи?

Она прошла по мосту на Кампу, маленький островок. Там, если верить путеводителю, находится кафе «Чертовка» с видом на реку, где можно выпить настоящего чешского пива и перекусить.

Ведет к кафе самая узкая улочка Праги – Чихейна. Если двое пойдут навстречу друг другу, им не разойтись. Поэтому ее снабдили светофором: нужно сначала посмотреть, не горит ли красный свет, и только на зеленый начинать крутой подъем или спуск.

Спустившись, Мария пообедала в «Чертовке» и вновь направилась к Чихейне.

Горел зеленый, и Мария начала подниматься по ступенькам, нарочно касаясь локтями стен соседних домов и чувствуя себя в другом измерении. Она внимательно глядела под ноги, чтобы не споткнуться, и вдруг как раз на полпути налетела на кого-то, вскрикнув от неожиданности. Мария посмотрела наверх.

В ту же секунду она поняла, кто перед ней: по смеющимся глазам и лукавой улыбке. Как люди узнают друг друга, если они никогда не встречались?

– Это вы, – сказала Мария твердо. – Несомненно, это вы.

Он тихо посмеивался, но глаза стали серьезными, и голос звучал чуть напряженно.

– Конечно, это я, тут и спорить не о чем.

– Это вы были в газовой кабинке, а потом в лесу, где скамейка Гёте. А еще вы прикладывались на мосту к кресту Лорана. Вот мы и встретились.

– Я рад, что вы узнали меня, Мария. И что же дальше?

– Попробуйте протиснуться мимо меня – я прижмусь к стенке вот этого дома…

Он рассмеялся от души.

– Вы решили, что я собираюсь протиснуться и идти себе дальше по делам? Хотя я готов попробовать. А вы готовы?

Мария прижалась спиной к перилам лестницы.

– Так. Теперь поднимите руки, а лучше положите их мне на плечи.

Теперь они стояли на одной ступеньке лицом друг к другу. Руки действительно мешали.

– Кладите, кладите их мне на плечи. Вот так. А теперь я попробую переставить вас на ступеньку выше и лицом к выходу. Только закройте на секунду глаза.

– Зачем?

– Узнаете.

Позади уже слышались чьи-то шаги, и времени на споры не оставалось. Мария послушно закрыла глаза и тут же почувствовала его губы на своих. «Так нечестно!» – хотела крикнуть она, но передумала. Да и невозможно было вырваться без риска что-нибудь себе сломать или удариться. Его руки несколько секунд нежно ее обнимали, а потом с легкостью подняли, развернули в воздухе на полоборота и поставили ступенькой выше.

– Ну вот… Теперь я понял, для чего нужны узкие улицы – чтобы мы не смогли пройти мимо друг друга. Поднимайтесь, и я за вами, – услышала Мария голос за спиной. – Поторопитесь, пожалуйста. Меня вот-вот начнут подталкивать в спину.

Мария устремилась наверх, слыша за собой шаги – по одному его шагу на каждых два своих. Когда они уже выбрались из узкой Чихейны, она случайно задела плечом какой-то выступ в стене – и… по мостовой запрыгали жемчужины из порванного фамильного ожерелья.

Сначала они собирали их вдвоем, потом он сам складывал ей жемчужины в открытую ладонь.

– Слеза радости, оброненная ангелом, – вдруг сказал он. – Это я о жемчуге. Так его с давних пор называют в Европе. А еще он считается одним из главных ингредиентов эликсира бессмертия.

Теперь, когда они стояли на ровной поверхности, он уже не казался таким высоким, как на лестнице. В нем чувствовалась особая сила – это сила не борца, а танцора или фехтовальщика. В низком бархатном голосе иногда звучали жесткие нетерпеливые нотки. Темные густые волосы, внимательный и смелый взгляд с легким оттенком иронии.

– Может, выпьем по чашечке кофе? По дороге я покажу вам часть города.

– Согласна. Скажите, о чем вы просили Непомука?

– Он только что исполнил мое желание. Я попросил его устроить нашу встречу так, чтобы разойтись было невозможно.

Человек без имени

Времени до прибытия автобуса оставалось не так уж много. Сильно удаляться от Малостранской не было смысла, так что они снова прогулялись по мосту, осмотрели скульптуры, только теперь внимание Марии было поглощено тем, кто шел с ней бок о бок, а не скульптурными шедеврами. На мгновение он обнял ее за плечи, чуть прижал к себе, вздохнул и тут же отпустил. Странный человек, странная манера ухаживать. Как в танце: шаг вперед, два назад. Целуется, только если закроешь глаза. Появляется как из-под земли и исчезает точно так же.

– Сейчас мы свернем с моста налево, к старинной кофейне «У златего гада». Кофе там отнюдь не гадкий, так что не пугайтесь названия.

Мария еще в Лазнях успела познакомиться с некоторыми особенностями чешского. В языке, где жутко для русского слуха звучащая фраза «быдло c падлом на пловидле» – вовсе не изощренная брань, а всего лишь «статный парень с веслом на лодке», «гад» может означать все что угодно, вплоть до «прекрасного человека».

Его рука снова прижала Марию к себе. Она не стала ее сбрасывать. «Замерзли?» – спросил он мягко и на секунду прижался к ней щекой.

Они свернули с моста, прошли несколько домов и оказались перед старым кафе. Столики были и внутри, и снаружи.

Мария заняла место за столиком под открытым небом, а ее спутник ушел за кофе, чтобы не дожидаться официанта.

Перед кафе стояла очередная группа туристов. Голос женщины-гида вещал:

– Мы с вами стоим перед домом «У золотой змеи», по-чешски «У златего гада», где находится знаменитая пражская кофейня. Как видите, дом украшен соответствующим домовым знаком…

Мария встала из-за стола и отошла подальше рассмотреть знак. Так и есть – золотая змея. Змей.

– Кофе, или «чертовский напиток», как когда-то его называли чехи, распространился в Праге благодаря иностранцу – армянину Георгиосу Деодатусу. В 1705 году местные власти разрешили ему заниматься торговлей. Он ходил по улицам, переодетый в турка, с тюрбаном на голове, и носил с собой маленькую печку, на которой прямо на ходу разогревал воду и варил кофе, подавая его покупателям в маленьких чашках. В 1708 году, в доме «У золотой змеи» открылось его первое общественное кофейное заведение. Кофейня «У золотой змеи» сразу начала пользоваться у пражан большим успехом – посетителей было столько, что им приходилось пить бодрящий напиток не в помещении, а стоя на улице…

Заметив, что ее спутник уже стоит перед столиком и растерянно озирается, Мария вернулась к нему.

– Спасибо, кофе очень вкусный. Мне пора, скоро придет мой автобус.

– Да, я знаю, на Малостранскую.

– Вы тоже едете домой?

– Нет, я остаюсь здесь.

Мария поставила чашку на столик, и он взял ее руки в свои.

– А почему змей золотой? – спросила Мария.

– Тут вообще много золотого – дом «У Златого колодца», где жил Тихо Браге, Злата уличка, да и сама Прага – золотая. Разве вы не знаете? Это же город алхимиков. Здесь добывали золото буквально из чего угодно, искали вечную юность… На самом деле только любовь способна все превратить в золото. Любовь и все, что вы делаете ради любви.

Он посмотрел на Марию долгим взглядом:

– Может, останемся здесь до утра? Погуляем по ночному городу? Или, если устанете, поднимемся ко мне в номер, где можно поспать?

Марию кольнуло. Вот оно, начинается. Неужели это банальный курортный сердцеед, который привык к легким победам и романам на одну ночь?

Она ответила:

– Не могу. Я на работе – это только видимость, что на отдыхе.

– На работе? Я видел вас с пожилым мужчиной, инвалидом-колясочником. Вы его сиделка? Медсестра?

– Ни то, ни другое.

– В таком случае вряд ли вы понадобитесь ему ночью.

Мария допила кофе и встала.

– Спасибо, действительно вкусный кофе. Не гадкий, как вы и говорили.

Он тоже встал и грустно сказал:

– Ну что ж, как хотите. Может, я все испортил? Но вы переменились, как только я предложил остаться здесь на ночь… Мне просто не хотелось вас отпускать.

– Но разве вы не вернетесь в отель «Пацифик»?

– Я останавливался там всего на несколько дней. Проходил курс оздоровления по ускоренной программе. Позавчера он закончился… Но я часто бываю в отеле по делам.

Они шли поодаль, как чужие, и молчали. Марии хотелось поскорее оказаться в автобусе.

Они подошли к Малостранской. Автобус уже стоял на месте, издавая короткие нетерпеливые гудки. Он повернул Марию к себе, взяв за плечи.

– Мы обязательно увидимся. Давайте встретимся прямо здесь через неделю. Автобус из Лазней ходит через каждые два часа, приезжайте на шестичасовом. Я хочу, чтоб вы составили мне компанию в одной увлекательной экскурсии. Она называется «Прага мистическая».

Он поклонился, щелкнув каблуками, и быстро поцеловал ей руку.

– До свидания, Мария.

Повернулся и ушел.

В автобусе Мария вспомнила, что он так и не представился. А вот ее имя откуда-то ему известно.

«Что имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет…» Так, кажется, рассуждала шекспировская Джульетта?

Спа-процедуры и житейская мудрость

Дни летели быстро. Мария по-прежнему посещала лечебные процедуры, а в дополнение к ним плавала в бассейне в пятизвездочном спа-отеле неподалеку от «Пацифика» и там же пару раз заглянула к косметологам. К новому итальянскому купальнику она приобрела забавную прозрачную шапочку для волос, с ободком-веночком из ярких пластиковых ромашек. Она отмахивалась от мысли, что усиленно готовится к новой встрече с безымянным мужчиной, стараясь выглядеть как можно лучше. Вдруг они случайно встретятся раньше, к примеру, в бассейне? Бывает же он в «Пацифике» по делам…

Водные процедуры впечатляли. Огромное помещение с бассейнами было стилизовано под римские термы. Розоватые мраморные колонны были обвиты настоящим плющом – он рос из кашпо в форме гигантских амфор. Тем же мрамором были облицованы и бассейны: большой собственно для плавания и четыре поменьше, с разными видами гидромассажа. Рядом располагались бани всех видов – турецкая, финская сауна, русская парная и даже японская офуро.

Приняв душ, Мария облачалась в купальник и шапочку, вдоволь плавала в большом бассейне, а потом плескалась в других, с гидромассажем. Особенно ей нравился один, где вода сначала била в спину, а потом ударяла снизу, прямо в ступни, с такой силой, что слегка приподнимала ее вверх. На месте Марию удерживал специальный ремень, укрепленный в бортике. Как приятно стоять ногами прямо на струе воды!

Она с интересом разглядывала посетителей. Пожилых людей здесь было немного. Мужчины и женщины средних лет и цветущего вида не столько поправляли здоровье, сколько следили за спортивной формой.

Как-то раз в одном из бассейнов рядом с Марией плескалась стайка женщин.

– Я уже потеряла три килограмма, представляете, девочки? Посмотрите на мои ножки, оцените результат! Видите? – Женщина подняла над водой стройную загорелую ногу с безупречным педикюром.

– Видим-видим, – отозвалась другая. – Результат налицо. И что же с тобой делали?

Обладательница стройных ног выдержала эффектную паузу.

– Ну, во-первых, инфракрасный и ультразвуковой массажик, когда такими специальными приборами медленно водят по ногам. Акупунктура – чтобы аппетит пришел в норму. Грязевые обертывания, аква-аэробика. А самое-самое приятное – обертывания корицей.

– Как корицей? Откуда ее столько взять?

– Можете сами посмотреть. Это там, за стенкой. Сначала в бане погреемся, а потом я вам покажу.

Мария зашла в турецкую баню, где в полумраке витали белые облачка ароматного пара – их можно было схватить рукой и сжать, и тогда они теплыми струйками просачивались между пальцев. Пар благоухал эвкалиптом и чабрецом.

– В этих облаках чувствуешь себя настоящей богиней, – сказал женский голос откуда-то сбоку. – Вам не кажется?

– Да, верно. Особенно когда трогаешь облако рукой. Вы не знаете, где тут делают обертывания из корицы?

– Я сама туда сейчас иду, могу проводить.

При освещении ее собеседница оказалось той самой женщиной из бассейна, которая хвалила эффекты спа-процедур. Вскоре обе лежали в шезлонгах, закутанные в простыни, пропитанные сложным составом, сильно пахнущим корицей.

– Муж говорит, от меня после всего этого аппетитно пахнет булкой, – сонно сказала ее новая знакомая. – Я – Рамона, а ты?

– Мария. Какое у тебя редкое имя, Рамона!

– Родители постарались. Деревенские любят такие имена. Ох, и злилась я на них, особенно в школе! Как меня только ни дразнили! Оценила, когда выросла. Ни на что не похожее имя, единственное в своем роде. Муж чуть не упал, когда узнал, что я Рамона. Таких у него еще не было…

Так у Марии появилась новая знакомая. Они почти каждый день встречались в бассейне или на обертываниях корицей, потом шли делать массаж инфракрасным светом, затем – к косметологу, а завершали процедуры беседой за кислородными коктейлями. Иногда в бассейн приходил и муж Рамоны – коренастый, весьма сурового вида, и Мария ни разу не слышала от него ни слова, кроме «Привет» и «Пока». Из разговоров следовало, что мужа Рамона выбрала с умом – он был владельцем целой сети пекарен в Питере и Москве. Это машины и квартиры берут от избытка денег, а хлеб нужен всегда и всем, какой бы кризис ни случился, говорила Рамона. Иногда она поддразнивала Марию.

– Я тебя часто вижу со стариком в коляске, это твой родственник?

– Нет, я на него работаю.

– Богатый?

– Не знаю, но платит хорошо.

– А замуж за него не хочешь? Ему же, наверно, лет сто! В скором времени станешь богатой вдовой…

– Не хочу об этом думать.

– Чем тебе не счастливый случай? Даже лучше моего. Станешь богатой наследницей, а там можно и за бедного красавца, и за ботаника… за кого хочешь, по любви. А не подвернется никто – все равно с деньгами как-то веселее. Скажешь, нет? Тяжело небось биться одной?

– С кем биться?

– Не с кем, а за что. За жизнь биться! Что женщина может одна? На зарплату жить? Богатый муж кардинально меняет все. Мой вот – и не красавец, и характер у него так себе, и двух слов связать не может – а ничего, живем. И не только его хлебушек жуем. Думаешь, я такая уж расчетливая? Есть один расчет – чтобы мои будущие дети никогда не жили в нищете. Чтобы получили хорошее образование, нашли дело по душе. Много ли у них на это шансов, если оба родителя – бедняки? Это, конечно, мое личное мнение, я его тебе не навязываю.

Марию не раздражали нехитрые рассуждения Рамоны. Богатый муж нужен для будущего детей – все просто и понятно. Деревенские родители наделили дочку не только редким именем, но и крестьянским прагматизмом.

Мария рассказала ей о будущей встрече в Праге. Рамона пожала плечами.

– Не трать ты время на кого попало. Знаешь, на курорте всяких полно… Бедных, правда, тут вряд ли встретишь, а вот женатых – сколько угодно. Странный он какой-то, этот твой знакомый. Не представился, таинственность напускает – что-то здесь не так! Есть одна пословица – не все уди, что ловится. Хотя, конечно, рано судить. Поезжай на встречу, а там видно будет.

Интересно, как бы Рамона поступила, будь она на месте Марии полгода назад?

… Когда человек, которого Мария старается забыть, подвозил ее домой, ему на сотовый позвонила женщина. Он говорил с ней как ни в чем не бывало в присутствии Марии. «Привет… Спасибо, что позвонила. Буду часа через полтора… Пока, дорогая, до вечера». Закончив разговор, он покосился на Марию, но ничего не сказал. На языке у нее вертелся вопрос: «Кто это?», но она боялась спрашивать, догадываясь, каким будет ответ. Хрипловатая нежность в его голосе была вполне недвусмысленной… И все-таки она нашла в себе силы непринужденно спросить: «Это с работы?» Он молчал, как будто и не слышал. «Что? Да-да, это с работы. Знаешь, сегодня у меня мало времени, так что зайти не получится. Вот и твой дом».

Машина остановилась, он бегло чмокнул ее в щеку и напряженно замер. «С нетерпением ждет, когда же я наконец выйду и захлопну дверь», – догадалась Мария. И вышла ни о чем не спрашивая, бросив на ходу «Пока» и стараясь держаться прямо. Что ей еще оставалось делать? Выяснять отношения, теряя лицо?

Мария уже давно собиралась восстановить разорванную нитку жемчуга и наконец выбрала для этого время. Вдела шелковую нить подходящей длины в тонкую иголку и принялась за работу, нанизывая одну бусину за другой. Когда они закончились, Мария обнаружила, что не хватает самой крупной жемчужины, гордости фамильного ожерелья. Куда же она пропала? Наверно, так и лежит где-то на мостовой…

За вечерним чаепитием Мария рассказала Брюсу и о Рамоне, и о своих грустных воспоминаниях. Брюс, внимательно посмотрев на Марию, задумчиво сказал:

– В любой момент времени мы можем изменить жизнь так и настолько, как и насколько хотим. Именно вы определяете, как будет выглядеть для вас мир. Что возможно, а что нет, что вы способны и готовы сделать, а что нет. Мы уже на старте знаем, каким будет финал.

Жемчуг на пражской мостовой

Работа над книгой Брюса продолжалась, и тексты становились все более туманными и неразборчивыми. Не в силах разобрать полустертые буквы, Мария то и дело бегала к Ивану Яковлевичу с вопросами. То ли его утомляла книга, то ли он плохо себя чувствовал, но за несколько дней он сильно сдал, и на душе у Марии было неспокойно. Она впервые осознала, насколько он стар, а также все вытекающие отсюда последствия. Глаза его потеряли блеск, нос заострился, осанка уже не напоминала всадника, а бледность стала пугающей. «Как вы себя чувствуете?» – несколько раз в день спрашивала Мария, но Брюс только отмахивался. «Не волнуйтесь, я вас не подведу», – только раз ответил он и отдал новую порцию исписанных страниц.

«В действительности все есть, и существовало всегда. Это основополагающий принцип бытия. Ничто не уходит из нашего существования и ничего не приходит. Все продолжает существовать, все остается. Время – ложное понятие, созданное нашим умом. Вечность – это реальность.

В повседневной жизни есть своя алхимия и свои алхимики, не имеющие ничего общего со средневековыми волшебниками, добывающими золото из философского камня среди колб и реторт. В ней возможны еще более удивительные превращения».

До ее свидания в Праге оставался день. По настоянию Марии Брюс решил прерваться и немного отдохнуть. С утра они отправились к источникам, напились воды и остановились у фонтана. На скамейке неподалеку сидела пара. Мужчина и женщина раздраженно о чем-то спорили. «Если тебе здесь не нравится, отправляйся домой», – сердился мужчина. «Я что, должна одна отправиться? Вообще-то я как бы замужем!» – ядовито отвечала женщина.

Иван Яковлевич вдруг оживился.

– Скажите, Мария, что означает это словцо – «как бы»? Что эта женщина имеет в виду, говоря «я как бы замужем»? Что это значит? Что она живет в гражданском браке?

– Нет. Скорее всего, это значит, что она действительно замужем.

– Она что, в этом не уверена? Почему «как бы»?

– Да нет… видимо, просто привыкла употреблять это слово, но не всегда к месту.

– Интересно, и где же оно к месту? В какой-нибудь метафоре? В стихах? «Когда весенний первый гром, как бы резвяся и играя, грохочет в небе голубом». Вот в этой строфе оно к месту.

Брюс помолчал.

– Расскажите-ка мне лучше, как вы провели время в Праге. Побалуйте старика – в моем возрасте только и остается, что жить чужими страстями.

Мария рассказала ему про дождь на Карловом мосту, Лоранский крест и встречу в самой узкой улице. Иван Яковлевич задумчиво кивал головой и как будто дремал, слушая без особого интереса, пока она не сказала:

– Кстати, о разорванной нитке жемчуга. Расскажите, Иван Яковлевич, чем закончилась та ваша первая любовь? Что с ней стало? Она осталась в прошлом?

От его сонливости не осталось и следа. Иван Яковлевич внимательно посмотрел ей в лицо и произнес:

– В любви нет прошлого и нет будущего. Достаточно настоящего момента, который является вечностью.

– А я часто в своих мыслях возвращаюсь к своим прошлым отношениям, думаю, что все могло бы сложиться совсем иначе…

– Не думайте о прошлом. Размышляя о прошлом, вы будете упускать то единственное настоящее мгновенье, которое является всем, что существует.

– Но так трудно предугадать то, что может случиться со мной в будущем…

– Не бойтесь своего будущего. Никакого «завтра» не существует. Вечность – это сегодня. Время как раз и состоит из прошедшего и будущего. А из настоящего состоит жизнь.

Его глаза смотрели ласково и понимающе.

– Вернемся к вашей жизни, Мария. Так вы его сразу узнали, еще на мосту? Вы уверены, что это был тот, из кабинки?

– Теперь уже не очень уверена. А тогда мне показалось, что ошибки быть не может.

– Тогда почему вы не остались с ним в гостинице?

– Ну вот еще. Как я могу ему доверять, если совсем его не знаю?

– Разве вы можете его узнать, если совсем ему не доверяете?

Мария рассмеялась.

– Как бы вам объяснить, Иван Яковлевич? Мы с вами знакомы совсем недавно, но вам я доверяю. Хоть вы и пишете на редкость странную книгу и вообще потомок знаменитого чернокнижника и шотландских королей. Мне с вами легко, я не чувствую никакого напряжения, не задумываюсь, почему вы сказали то или это, и есть ли у вас какой-то умысел на мой счет. Вы мне как будто родственник или близкий друг. А с мужчинами, особенно с этим, все по-другому. Когда человек очень нравится, трудно понять, как себя с ним вести и как он сам к тебе относится.

Брюс помолчал, потом грустно улыбнулся.

– Другими словами, я – ввиду своего более чем почтенного возраста – вне игры, и потому вы мне доверяете. Уж не знаю, чувствовать ли себя польщенным или обидеться. А скажите – будь я лет, скажем, на пятьдесят-шестьдесят помоложе и вздумай за вами поухаживать, вы бы тоже перестали мне доверять?

– Трудно сказать. Думаю, что вы бы… сразу мне понравились. И я бы не чувствовала напряжения.

Иван Яковлевич ненадолго задумался, потом сказал:

– Мария, послушайте мой совет. Вы его не знаете, но хотите узнать поближе, ведь так? Зачем сразу подозревать его в неискренности и еще непонятно в чем? Будьте с ним естественны – только и всего. Не надо ничего специально имитировать, чтобы еще больше его заинтересовать. За некоторыми женщинами это водится. Зачем, если вы ему нравитесь такакя, какая есть?

– Это с вами я могу быть естественной, такой, какая есть. А с ним, боюсь, не очень-то получится.

– Тогда представьте себе, что он – это как бы я.

Часовой механизм с обратным ходом

Наконец наступила пятница. Как ни старалась Мария всю неделю гнать от себя мысли о свидании в Праге, она то и дело ловила себя на том, что считает дни: осталось три, два, потом один, и вот настало сегодня, и от этого никуда не деться. Хотя почему никуда? Можно просто не пойти. Как будто у нее нет других планов, кроме как ехать на ночь глядя неизвестно к кому.

Как бы то ни было, просто не прийти Мария не могла.

«Но если уж мы случайно с ним встретились три раза, может, это вовсе не случайность? – объясняла она Рамоне. – Ведь зачем-то судьба это устроила?» Рамона смеялась над предначертаниями судьбы, но советовала не упускать шанс и обязательно пойти. «Может, конечно, он обычный женатик, но как знать? Вдруг приличная партия? Сейчас-то у тебя полная неизвестность на этот счет. Надо хотя бы разузнать! Не пойдешь – и будешь потом сожалеть!»

Последний раз посмотрев в зеркало (поверх платья в пудровых тонах – кружевной жакетик, на ногах сандалии, в ушах жемчужные серьги, волосы распущены), Мария села в полупустой вечерний автобус вместе с любителями ночных развлечений. Впереди сидел парень, около часа подбивавший ее на поход по ночным клубам и каждый вежливый отказ встречавший взрывами буйного хохота. Когда автобус проезжал мимо монастыря святой Маркеты в Бржевнове, ограда которого была увешана плакатами с нарисованной от руки рекламой Луна-парка (девушка в купальнике указывала рукой на американские горки, карусели и прочие простые радости), на парня напал такой приступ хохота, что Мария тоже невольно улыбнулась. Монастырь сдавал в аренду Луна-парку часть своей земли, а деньги использовал на реставрацию древних фресок. Чехам это не казалось ни странным, ни кощунственным.

Когда автобус парковался на стоянке, Мария увидела из окна своего таинственного знакомого. Она пропустила вперед всех пассажиров, потеряв его из виду, а когда вышла последней, он уже стоял у двери и подал ей руку, помогая спуститься.

– Я рад, что вы здесь. До «Праги мистической» у нас еще много времени, так что сейчас предлагаю пройтись по другим приятным местам. Я все продумал заранее, вам должно понравиться. Вы еще не видели часы Орлой?

– Нет, еще не видела. С тех пор не выбиралась в Прагу.

Они отправились к знаменитым курантам. Вспомнив наставления Рамоны, она спросила:

– Можно узнать, как вас зовут? Вы так и не представились.

– Простите, пожалуйста. Неужели так и не представился? У меня странное чувство, что мы знакомы давным-давно, вот я и удивлялся, почему вы не зовете меня по имени. Спешу исправить ошибку. Меня зовут Иван.

«А дальше?» – хотела спросить Мария, но не решилась. С некоторых пор к этому имени у нее особое отношение… После знакомства с Иваном Яковлевичем. И она улыбнулась своим мыслям.

– Я рад, что вы улыбаетесь. В нашу прошлую встречу вы были слишком серьезны.

Марии стало свободно и легко. Они шли по булыжным мостовым, полных туристов, гуляк, влюбленных парочек, время от времени перебрасываясь ничего не значащими фразами, и Мария не искала тем для разговора, не думала, зачем она здесь и стоило ли вообще приходить. Пахло духами, цветами, летом, пылью и теплыми камнями – аромат летнего вечера в большом городе. Так они дошли до Староместской ратуши и остановились перед башней с курантами, где собралась толпа туристов.

– Зачем они тут столпились? – спросила Мария.

– Ждут ежечасного представления. Сейчас начнется, давайте подойдем поближе.

Мария рассматривала часы. На поверхности огромного циферблата были закреплены три золотых круга. «Поверхность – это вселенная, – сказал ей Иван. – Круги – тропики Рака, Козерога и экватор. Циферблат показывает не только время, но и вращение планет вокруг Земли, и проход Солнца и Луны через знаки Зодиака». Она увидела на курантах фигурки – скелет с колоколом, ангел с мечом, пышно разряженный человечек с кокетливо спущенным чулочком, глядящий в зеркало, музыкант с лютней, носатый тощий скряга с огромным кошельком…

Как только стрелки на циферблате показали ровно десять часов, куранты начали бить – и тут началось представление. Сначала раздался крик петуха. Потом скелет дернул за веревку колокола, ангел поднимал и опускал карающий меч, наверху открылись окошечки, в которых проплывали фигурки апостолов. Скряга демонстрировал толпе толстый кошелек, щеголь любовался своим отражением в зеркале, музыкант играл на лютне, пока в окошечке вместо апостолов не показался Иисус Христос, снова не пропел петух и скелет, оскалив зубы в улыбке, не дернул веревку. Истек еще один час земного времени…

– Понравилось? – спросил Иван. – Сделано в начале пятнадцатого века. Обратите внимание: солнце и месяц передвигаются так же, как в природе: летом солнце находится выше, зимой – ниже. И знаки Зодиака двигаются не только по окружности, но и по своей оси.

– А что это за предметы у апостолов в руках?

– Матей грозит топором, Петр показывает ключ, Павел – книгу, Ян – кубок, Якуб – веретено, Томаш – копье, Ондржей и Филипп держат в руках крест, Бартоломей мнет кожу, Шимон держит пилу, Барнабаш – свиток, а подмышкой у Тадеаша папка с бумагами. Все апостолы при деле, как видите. Вот и наш гид по Праге мистической – видите, там, слева, человек в костюме вампира?

Рядом с башней стоял приземистый человек в черной полумаске и длинном черном плаще с пелериной. Время от времени он зловеще взмахивал руками, демонстрируя публике красную подкладку плаща и округлое брюшко. Иван потянул Марию к нему.

– Не бойтесь, это не настоящий вампир. Его зовут Михаэль Фрид, он историк и страстный собиратель городского фольклора. Говорит на всех европейских языках, в том числе и на русском. Правда, звучит это довольно оригинально.

Публика упорно не желала подходить к Фриду, несмотря на жуткие завывания и взмахи плащом. Он так обрадовался Ивану и Марии, что заговорил с ними на всех европейских языках сразу, жутко поблескивая вампирскими клыками. Наконец он перешел на русский, иногда – совершенно правильный, иногда пересыпанный чешским. Порядок слов в предложении тоже порой был довольно причудливым.

– Эти знаменитые храчи годины – я имею в виду часы с курантами – называются Орлой. Механизм сделал мастер Гануш из Розы. Но это гид любой вам скажет. Что ослепили мастера впоследствии, известно тоже всем – якобы за то, чтобы он больше свой шедевр повторить не смог. Всех этих фигурок тогда еще не было, они появились намного позже. Только календарь, фазы Солнца и Луны, Зодиак и, конечно, часы. Выглядело все куда проще. Триста крон за двоих – и я готов правдиво рассказать вам прямо здесь ослепления Гануша историю. Пока мы ждем других клиентов. Если никто не появится, мы втроем отправимся в путь по Праге мистической. Все эти гиды из турфирм ничего об этом не знают. К сожалению, многие туристы почти ничего не знают обо мне – их сразу берут в оборот. Я не очень огорчаюсь: мне нужны внимательные слушатели, а не умирающие со скуки, которые пришли от нечего делать.

Иван вручил вампиру триста крон, тут же опущенных в карман черно-красного плаща. Пока ждали других желающих, вампир поведал им печальную историю мастера Гануша из Розы.

Первый вариант часов сделали часовщик Микулаш и астроном Ян Шиндель в 1410 году. Оба были в годах, и вскоре после пуска часов мирно отошли в мир иной. Что избавило их от крупных неприятностей: часы то и дело ломались, сбивались, их стрелки либо отставали, либо мчались вперед, а правители Праги халтуру не любили и сурово за нее наказывали. В 1490 году чудесные часы привел в порядок мастер Гануш из Розы, полностью переделав весь механизм. За три года они ни разу не сбились и не сломались, прославив мастера на всю Прагу, и у Гануша от заказчиков отбою не было. Это сейчас часовщик и механик – рядовые профессии, а раньше их мастерство считалось сродни волшебству. Дела шли так хорошо, что Гануш вскоре приобрел домик, пригласил в помощники молодого племянника и завел служанку. Из-за этой глупой болтливой бабы (на чешском это звучало «из-за блажнивы женски») на него и обрушилось несчастье.

Однажды служанке послышался среди ночи какой-то шум сверху, из спальни хозяина. Она поднялась по лестнице – из-под двери Гануша пробивался свет, а из комнаты слышалось странное потрескивание. Служанка заглянула в замочную скважину и увидела странную картину. Старый мастер сидел за столом перед большим зеркалом, положив руку на часы – такие же, как куранты Орлой, только маленькие. Стрелки на них вращались гораздо быстрее, чем нужно, к тому же в обратную сторону. Служанка собралась уйти, решив, что копия понадобилась кому-то из заказчиков, и мастер испытывает механизм. Но бросила взгляд на отражение Гануша в зеркале и чуть не упала в обморок. Мастер молодел на глазах: седые волосы чернели и закручивались в кудрявую копну, щеки подтягивались и наливались румянцем, разглаживались морщины на лбу, исчезали гусиные лапки в уголках глаз. Прошел час, а может, больше – и когда в зеркале отразился статный юноша, в котором служанка узнала племянника Гануша, рука мастера остановила часовой механизм.

Насмотревшись на такие чудеса, служанка не могла удержаться, чтобы не «выбрептать», по словам Фрида, то есть не разболтать их всему городу. Слухи дошли до короля, который потребовал мастера к себе, предлагая купить волшебный механизм за любые деньги. Гануш все отрицал, ссылаясь на глупость темной бабы, которую он уже спровадил восвояси. Тогда за ним установили слежку, и однажды ночью увидели, как из дома вышел его племянник. Вернулся он под утро. Выждав немного, королевская стража ворвалась в дом и застала там только старого Гануша («старча над гробем», по словам Фрида, то есть глубокого старика). Отпираться было бессмысленно. Король в конце концов получил часы бесплатно, но не сумел ими воспользоваться. Гануш уверял, что понятия не имеет, почему он молодеет, когда механизм движется в обратную сторону, и почему это не действует на других. Именно тогда разгневанный король и приказал ослепить его. Как только мастер лишился глаз, остановились и куранты на башне, и их уменьшенная копия. Куранты удалось починить спустя много лет, а куда делась копия и смог ли кто-нибудь ею воспользоваться – неизвестно.

– Ну что ж, я вижу, никто не торопится к нам присоединиться. Вы готовы пуститься в путь? Тогда добро пожаловать в мой экипаж.

Мария подумала, что Брюсу бы история понравилась.

Лекция вампира о пражских привидениях

Фрид усадил их в дряхлый черный автомобиль, похожий на катафалк, как будто въехавший на площадь прямо из фильмов Хичкока, и экскурсия началась. Очки историка-вампира постоянно запотевали, и он то и дело притормаживал, чтобы их протереть. В конце концов он махнул рукой на зловещий имидж и надел очки прямо на маску.

Иван взял Марию за руку – его рука была холодной и твердой. Теперь на нем толстовка с длинными рукавами – что он под ними прячет?

Иван обнял ее за плечи, но в этот момент Фрид таким страшным голосом закричал «Позор!», что Мария от неожиданности рванулась в сторону и чуть не ударилась головой. «Не волнуйтесь. “Позор” по-чешски всего-навсего “внимание”», – шепнул ей Иван с улыбкой.

Автомобиль притормозил на узкой кривой улочке, освещенной старыми фонарями. Фрид продолжал:

– Позор! То йе в поржадку, то есть это замечательно. Мы остановились на улице Целетной. Может быть, два привидения встретить нам посчастливится, со времен средневековья обитают они тут. Однажды в сумерках велебничек встретил здесь легку холку, и вышла беда.

– Кто кого встретил, простите?

– Легка холка – распутная женщина, по-русски бабочка ночная. У нас их еще зовут невестками. Велебничек – молодой священник. Не перебивайте. Невестка игриво обнажила перед велебничком грудь. Он страшно разгневался и крестом по голове ударил распутницу с такой силой, что нечаянно проломил ей голову. Увидев, что женщина убита, он потрясен был так, что возле жертвы своей упал замертво. С тех пор они вместе: невестка прелестями дразнит его, а велебничек убегает, но никак не может скрыться…

Мария с Иваном с интересом разглядывали улицу, но так и не увидели ни легкой холки, ни напуганного велебничка.

Несмотря на нетипичную для вампира внешность, Фрид понравился Марии. Он больше смешил ее, чем пугал, но было в ночных пражских улицах что-то особенное, из-за чего его истории не казались бреднями городского сумасшедшего. Даже его очки, теперь то и дело сползающие на кончик носа, не портили мистическую атмосферу, а лишь привносили в нее изрядную долю юмора. Клыки он так и не снял, хотя они ему явно мешали. К внезапным выкрикам «позор» Мария постепенно привыкла, хотя сначала вздрагивала.

Рука Ивана обнимала Марию за плечи, будто защищая от нечисти, наводнившей ночную Прагу. Она склонила голову ему на плечо. Интересно, о чем он думает? Куда пригласит ее после экскурсии?

Фрид откашлялся, в сотый раз поправил очки и продолжал:

– Позор! Платнерская улица. Историю Железного мужа расскажу я вам, по-вашему – Железного человека. То красивое здание – ратуша. Видите, на ней фигуры: ржетезь и крехотинка. Когда-то здесь стоял дом, он так и звался: «У Железного человека».

Ржетезь – это, наверно, рыцарь, а крехотинка – стройная девушка, стоящая перед ним, думала Мария, разглядывая скульптуру на ратуше. Доспехи рыцаря блестели в лунном свете, а фигурка девушки будто съежилась от испуга.

Фрид рассказал, что этот ржетезь раздумал жениться и под пустячным предлогом отменил свою свадьбу. Оскорбленная невеста утопилась, но перед смертью успела наложить проклятие. Жених после смерти станет железным, потому что сердце у него железное, и будет мучиться до тех пор, пока его не освободит какая-нибудь девушка. Она должна сказать ему слова прощения и помолиться за его память. Вскоре рыцарь стал чахнуть на глазах и умер. После смерти он стал железным. Тогда родители погибшей красавицы поставили его на фасад дома. «Загубленной дочери воля последняя была такова!» – подчеркнул Фрид.

С тех пор, продолжал он, через каждые сто лет Железный человек появляется на улице Платнерской и ищет женщину, которая снимет заклятие. Следующий его визит ожидается как раз в этом, 2009 году. Он уже приходил дважды. В 1809 году, ровно через сто лет после смерти девушки, рыцарь сошел с фасада на улицу и стал ждать появления спасительницы. Но улица была пуста. Когда урочный час закончился, рыцарь вернулся на свое место – ждать еще сто лет.

В начале двадцатого столетия в доме «У Железного человека» поселилась вдова с красивой дочерью. Однажды дочь вышла вечером на улицу и увидела, как к ней идет Железный человек. Девушка страшно испугалась, но он успокоил ее, рассказал свою историю и попросил избавить его от проклятия на следующий день. Девушка все сообщила матери, та закрыла ее в кладовке и сама вышла на улицу дожидаться рыцаря. Когда ржетезь увидел вдову, он склонил голову, печально вздохнул и сказал: «Еще сто лет!». И ушел. Дом снесли, а улицу перестроили. Статую Железного человека установили на здании новой ратуши, а рядом изобразили девушку.

Автомобиль петлял по улицам Праги, одно обиталище призраков сменялось другим. Их биографии, как прижизненные, так и загробные, Фрид знал назубок. Призрак юноши по имени Боберж Ржима, свалившегося в начале двадцатого века вместе с велосипедом с Карлова моста, безумный парикмахер с Карловой улицы, тамплиер с Лилиовой улицы, скелет с гвоздем в голове на Малостранской площади, звонящая монашка и мясник с огненным топором – историк-вампир в своей неподражаемой манере выкладывал все новые и новые истории, леденящие кровь. Похоже, они были неисчерпаемы. Мария начала уставать.

Иван почувствовал ее настроение и попросил вампира высадить их в конце Златой улички. «Но нет там отелей, – удивлялся Фрид. – В удобную гостиницу могу вас отвезти». Иван настоял на своем, и вскоре они уже стояли на булыжной мостовой, с трудом убедив Фрида, что гид им больше не потребуется. Черный автомобиль сердито фыркнул и умчался.

Улица была абсолютно пуста. «А вдруг Иван сейчас скажет зловещим голосом: “наконец-то мы одни…” и превратится в настоящего вампира? Оскалит клыки и…» – подумала Мария.

– Наконец-то мы одни, – сказал Иван. И поцеловал ее по-настоящему, не по-вампирски.

Персональный райский сад

Они прошли вниз по булыжной мостовой к старому дому, увитому плющом.

– Можно здесь заночевать. Если, конечно, тебя не пугает отсутствие электричества, – сказал Иван. – Зато есть камин и свечи.

Когда они успели перейти на «ты»?

Мария молча следовала за ним.

Они поднялись на высокое крыльцо. На каменных ступенях протерлись глубокие вмятины – интересно, сколько людей по ним ступало? «Это очень старый дом, – сказал Иван. – Чуть моложе самой Праги. Я иногда присматриваю за ним по ночам».

Это прозвучало странно. Но задавать вопросы Мария не стала. Откуда-то сверху Иван достал огромный старый ключ, которым впору отпирать городские ворота, повернул его в такой же громадной скважине и толкнул дверь. Ступив в полумрак, Мария почувствовала нежный, еле уловимый аромат чего-то с детства знакомого, совсем не похожий на тоскливый запах плесени и пыли, которым пропитаны дома, где много лет никто не живет.

«Сейчас зажгу свечи», – послышался голос Ивана откуда-то из темноты. Впереди затеплился огонек, сначала один, потом несколько, и Мария устремилась туда. Комната, куда она вошла, была огромной, намного больше, чем ее номер в «Пацифике», с высокими потолками и множеством окон. Домик снаружи казался совсем крошечным – удивительно, как в нем все это разместилось?

Затрещали дрова в камине, приятный запах усилился. Это пахло горящее дерево – живым огнем, смолой, детством, звездной ночью. Комната осветилась сильнее, огоньки свечей и пламя камина умножались в зеркалах. В глубине комнаты Мария увидела огромную старинную кровать под балдахином.

– Здесь есть ванна? – спросила Мария.

Иван взял ее за руку.

– Я отведу тебя туда, иначе ты заблудишься.

Он освещал путь канделябром на пять свечей. Широкий длинный коридор, где мелькают старые кресла на львиных лапах-ножках, шкафы от пола до потолка и корешки старинных книг, напольные часы с маятником, несколько разновидностей настенных часов, чучело рыси… Когда же кончится этот коридор?

Резная деревянная дверь, достойная украсить собой какой-нибудь собор, вела в ванную. Как и кресла, ванна, уже наполненная теплой водой, опиралась на бронзовые львиные лапы, а в каждом ее углу в специальных углублениях горели ароматические свечи.

Иван вышел. Мария разделась и с наслаждением погрузилась в теплую воду. Интересно, сколько в доме спальных мест? А если спросить об этом Ивана? Обидится он или нет? Когда она вымылась и собралась вылезать, его рука откуда-то из темноты протянула ей большое махровое полотенце. Вместо того, чтобы тут же уйти, Иван подошел совсем близко, вплотную к ванне, и бережно начал вытирать Марию сверху вниз – сначала промокнул ей волосы, потом осторожно обернул полотенце вокруг тела.

Иван легко поднял Марию на руки. Пока он нес ее на руках по бесконечно длинному коридору, ей было спокойно и уютно.

Одеяло на ложе под балдахином было уже откинуто. Шелковые простыни встретили их ласковым прикосновением. И в ту же секунду время перестало для них существовать. Были только мужчина и женщина, сгоравшие в огне на прохладных простынях, их губы, шепчущие безумные слова, сплетенные пальцы и чувство полного растворения друг в друге.

Потом они долго молчали. Слова больше не имели значения – можно было сказать все что угодно или молчать сколько хочется. Голова Марии лежала у Ивана на плече, его пальцы нежно гладили ее лицо, убирая прилипшие прядки волос. Она слышала, как быстро и гулко бьется его сердце.

Из открытого окна лился запах жасмина и лунный свет. Тихо стрекотали сверчки.

Иван подошел к окну.

– Иди ко мне, – позвал он.

– Но как мы встанем у окна без одежды?

– Нас никто не увидит, даже если мы сядем на подоконник, свесив ноги, или спустимся в сад. Посмотри сама.

Сад был опутан мощеными дорожками. Луна отражалась в маленьком прудике с цветущими кувшинками. Земля вокруг дорожек заросла кустарниками. Куда ни посмотришь, виднелись только деревья – ни людей, ни жилья. Странно видеть такие джунгли в центре города, подумала Мария.

– Что это за место? – спросила она.

– Наш личный, персональный райский сад. Предназначен только для тебя и меня.

Иван слегка повернулся, и лунный свет упал на кривой страшный шрам на левой руке от плеча до запястья. Мария осторожно дотронулась до него, но ни о чем не спросила. Теперь понятно, что он прятал под длинными рукавами.

– Сейчас, с тобой, я узнал, что рай существует, – задумчиво сказал Иван. – Мы не потеряли его и не были изгнаны оттуда. Мы сами ушли из рая. Он всегда существовал внутри нас, но мы никогда не смотрели внутри себя. Мы постоянно теряем свои сокровища, счастье и таланты.

Свечи догорали, начинало светать, из открытого окна тянуло холодком.

– Мне пора возвращаться, – сказала Мария. – Уже совсем светло.

Иван не стал возражать. Они оделись и вышли. Улица была почти пустой, как и положено в раннее субботнее утро. Только подгулявший прохожий почему-то испуганно шарахнулся в сторону. Будто увидел пражских привидений, внезапно появившихся ниоткуда.

Два взгляда на любовь

Иван снова остался в Праге, посадив Марию в первый утренний автобус. Он обещал позвонить ей в номер и договориться о следующей встрече, как только «разберется с делами». Характер этих дел так и остался для нее непонятным, но она твердо решила, что ее это не касается. Хотя и было немного обидно. С одной стороны, они стали настолько близки этой ночью, что ближе не бывает. Но так и остались почти незнакомыми людьми. Как такое возможно?

Уже оказавшись в номере, Мария обнаружила, что вернулась без сережек-перышек с маленькой жемчужинкой. Наверно, забыла их в райском саду…

До обеда она спала, пропустив и завтрак, и бассейн, и процедуры. Ей снился Брюс – он стоял на крыше новой ратуши в облике Железного человека в инвалидной коляске и просил Марию: «Освободи меня! Скажи мне слова прощения! Я ждал сто лет!» Его голос из-под рыцарского шлема звучал глухо и гулко, как из бочки. «Я вас за все прощаю», – сказала она, не понимая, чем он перед ней провинился. Коляска тут же покатилась к самому краю крыши, на секунду зависнув колесами в воздухе, и упала на мостовую. Она посмотрела вниз – Брюс, вместо того, чтобы разбиться насмерть, стоял на ногах живой и невредимый и радостно махал ей рукой. Когда она пригляделась, ей показалось, что это не Брюс, а Иван. Рядом валялись доспехи и обломки коляски.

Проснулась она голодной и сразу заторопилась в ресторан. Брюса за столиком не было. Официантка принесла блюда на двоих, заказанные еще вчера. Мария подождала немного, прошла к номеру Ивана Яковлевича и постучала в дверь – тишина.

Мария вернулась за столик. Еда Брюса остывала, на душе у Марии было тяжело. Обед так и прошел в одиночестве.

После обеда она уже не могла сдерживать нарастающего волнения. Тревожные мысли мелькали у Марии в голове, пока она металась в поисках Брюса. На процедуры он сегодня не приходил, на завтрак тоже, в номере, по словам портье, его с утра точно не было – горничная сегодня там убирала. Кровать даже не была расстелена со вчерашнего дня. Может, пани стоит поискать его на променаде? Или у поющего фонтана? Он, портье, готов хоть сейчас поднять на ноги охрану санатория, но лучше немного подождать. Нет-нет, не сидеть сложа руки, а для начала поискать старого пана на прогулке.

Брюс действительно обнаружился возле фонтана – дремал на солнышке с блаженным видом в своей инвалидной коляске. Мария облегченно вздохнула и присела на скамейку поблизости.

Разбудить его или не стоит? Она всматривалась в его старое, изрезанное морщинами лицо. Не видно ни страха, ни недовольства, ни страданий – только мир и покой. Что ему снится? Далекая молодость, первое свидание или какая-то другая, новая жизнь, где все это повторится снова? Возможно ли такое?

Руки устало лежали на коленях – длинные пальцы и кисти красивой формы. Как у хирурга, часовщика, музыканта или художника. Такие пальцы одинаково легко могут держать кисть, карандаш или деталь часового механизма. Такими пальцами удобно играть на скрипке. И ласкать женщину, некстати вдруг подумалось Марии.

Кто спрятан в этом старом теле? Если стереть морщины, распрямить спину, придать волосам их прежний цвет, вернуть возможность стоять и ходить, в общем, перевести часовой механизм его жизни на много лет назад?

Брюс открыл глаза и долго смотрел на Марию. Потом хитро улыбнулся. Непохоже, что он спал.

– Как приятно проснуться, почувствовав взгляд молодой женщины. Особенно ваш взгляд, Мария. Еще не вечер?

– Почти вечер. Вы меня страшно напугали. Где вы были? Почему не завтракали и не обедали?

– Чем же я вас напугал? Нежеланием обедать и завтракать? В моем возрасте полезно меньше есть.

– Но вы пропали! Горничная и медсестры не видели вас со вчерашнего дня.

– Ну и что? Мне хочется видеть не только медсестер и горничных. Даже в моем возрасте жаждут разнообразия. Вчера я отправился в Прагу по делам и задержался до утра.

– Вы ездили в Прагу, один? На всю ночь?

– Я ведь ясно выразился. У меня были дела. У вас – другие планы, так что поехать вдвоем мы все равно не могли.

Мария расстроилась – получилось, что она бросила одинокого инвалида на произвол судьбы. И почему ему потребовалось ехать в Прагу именно вчера? Как будто эти дела нельзя было отложить на день или два. Она вспомнила, что не предупредила Брюса. Наверно, он искал ее, а когда не нашел – поехал один.

Брюс лукаво улыбался:

– У вас такое счастливое лицо. Вижу, вижу, что вы прекрасно провели время. Я прав? Рассказывайте.

Мария рассказала ему про удивительный часовой механизм мастера Гануша, вампира в очках, визиты к пражским привидениям.

– А еще я случайно встретила того мужчину…

Мария задумалась, улыбка сошла с ее лица.

– И теперь вы опасаетесь, что можете его потерять?

Она неопределенно пожала плечами.

– Я боюсь, что он заставит меня страдать, как уже было со мной однажды. Хочется сохранить то ощущение счастья, которое я с ним испытала.

– Чем сильнее нравится человек, тем острее страх потери. Другой человек может заставить вас страдать, но не может сделать вас счастливой. Если вы поймете это, никто не сможет вызвать даже ваше страдание.

– Что-то я не очень вас поняла, Иван Яковлевич, – неуверенно произнесла Мария.

– А вы подумайте, – ответил Брюс. – Мыслить – значит создавать. Что сейчас вы создаете, Мария? Встречу или разлуку? Счастье или страдание?

Мария задумчиво посмотрела в глаза Брюсу. В них она увидела доброту и понимание. Никогда и ни с кем ей не было так спокойно и уверенно. Ей захотелось сказать Брюсу что-то хорошее. Но вместо этого она лишь предложила:

– Вы сегодня ничего не ели и устали. Скоро шесть. Давайте поужинаем. Потом я пойду поплавать, а после этого мы с вами попьем чайку перед сном. Хотите?

– От чайку перед сном не откажусь, а ужин попрошу в номер. Могу и вам заказать. Так что если хотите в бассейн, отправляйтесь сейчас.

В бассейне Марию поджидала Рамона, которая тут же обрушила на нее шквал вопросов.

– Ну что? Ты, надеюсь, все узнала? Откуда он, кто, чем занимается, семейное положение?

– Его зовут Иван.

Рамона замерла в ожидании.

– И? Что дальше-то? Я вся превратилась в слух. Иван – это прекрасно. И как провели время Иван да Марья? Ресторан был приличный?

– Мы не были в ресторане.

– Как это – не были? Где же вы ели – на улице? Хот-доги и вареную кукурузу? И куда он тебя водил?

– На экскурсию. Называется «Прага мистическая».

Рамона сделала круглые глаза.

– Куда? На экскурсию?! Он что, за школьницу тебя принимает? Как ты сказала – «Прага мистическая»? Слушай, а ваш гид – уж не тот ли чокнутый толстяк в костюме вампира? Похожий на Швейка? Каждую пятницу завывает вечером под курантами в ожидании клиентов – и никто к нему не подходит?

– Он самый. А что?

– Все ясно. Твой Иван – или совсем нищий, или редкий жмот. Ну какому нормальному мужчине такое придет в голову? Дурацкая экскурсия с гидом – городским сумасшедшим? Разве что он тоже не в себе…

Она с жалостью смотрела на Марию.

– Почему дурацкая? Ты что, на ней была? Очень милая экскурсия, – возразила Мария.

– Верю, что милая. Твоего Ивана она явно не разорила. Ну да ладно. Что с его биографией? Чем он занимается?

– У него какая-то работа в музее. А вообще – не знаю. Он не сказал, а я не спрашивала.

Изумление Рамоны росло с каждым словом Марии.

– Музейный работник? Ну и ну. А что насчет семьи? Тоже не спрашивала? Или говорит, что холостой?

– Ничего не говорит. Похоже, что жены нет.

– Охотно верю. И что вы делали после милой экскурсии? Гуляли до утра по ночному городу? Вполне в духе романтичного мужчины с пустым кошельком.

– Ночь мы провели в огромном старом особняке. При свечах.

Мария вылезла из бассейна. Может, в ее пересказе все выглядит довольно странно, но почему Рамона как будто злится?

– Я пойду, – сказала она Рамоне. – Хочу поужинать.

Рамона вылезла за ней и накинула длинный банный халат с огромным капюшоном, наводивший на мысли об инквизиции. Они постояли под душем, переоделись и пошли к выходу. Марии хотелось остаться одной, но Рамона не отставала и уже на улице подвела итог.

– У меня есть три варианта. Первый: ты по-прежнему ничего о нем не знаешь. Как его фамилия? Где он живет? Чем занимается? Кто он вообще такой? Эти и другие важные вопросы остались без ответов. Второй: тебе все это привиделось – какие-то особняки со свечами, любовь в музеях… как в женском романе. Третий вариант: вы оба слегка не в себе. Уж один из вас точно.

Рамона продолжала без тени сомнения:

– Как бы там ни было, все это пустая трата времени. Твой роман продлится две-три недели от силы, не больше. Но ведь и их жалко, потому что впустую! Тебя использовали, а ты радуешься – на седьмом небе от счастья. Совсем себя не ценишь.

Мария не хотела вести этот разговор и что-то доказывать Рамоне. Она вспомнила недавние слова Брюса: «Существует большое количество совершенно бесполезных вещей, которые человек считает себя обязанным чувствовать, думать, делать или говорить, пока не поймет главное».

Спокойно попрощавшись с Рамоной, Мария пошла работать к себе в номер.

«Вы не найдете счастья, если будете искать его напрямую. Оно так и останется в вашем воображении. Когда вы начинаете искать любовь, вы открываете тайну счастливой жизни.

Счастье – это ваше право по рождению. Всякий раз, когда вы ощущаете нечто прекрасное, дающее вам радость – осознайте это. Счастье очень часто оказывается совсем близко к вам, но вы так увлечены заботами, что не замечаете его».

Трапеза сердцеедов

День летел за днем – работа над книгой, прогулки с Брюсом, бассейн, процедуры. Мария перебирала в памяти их встречу с Иваном, каждое сказанное слово, каждую минуту, проведенную вместе – как драгоценности в шкатулке. Если Иван так и не позвонит и не появится, можно самой поискать его в том самом доме с райским садом, в самом конце Златой улички. Ведь она забыла там жемчужные сережки – чем не предлог? А вдруг это будет выглядеть как навязчивость? Нет, нужно проявить терпение и подождать, по крайней мере, неделю. Смотреть в будущее с доверием и без страха, тогда все будет хорошо – так, кажется, ей говорил Брюс.

Но на душе было неспокойно.

Одна из глав книги Брюса была названа «Ложные пути». В этой главе описывался некий Жиль де Рэз, знаменитый оруженосец Жанны д’Арк, в погоне за бессмертием истребивший множество крестьянских детей и приговоренный к смерти самим королем. Один из римских пап, вливший себе в вену кровь нескольких юношей и скончавшийся на месте. Источник вечной юности на острове где-то в Латинской Америке, куда отправилась экспедиция Понса де Леона и ничего не нашла. Исследования гормона роста, якобы замедляющего старение, опыты Мечникова и Богомольца… Множество ложных путей не означает, что истинного не существует.

Хорошо бы добавить сюда часовой механизм мастера Гануша…

Мария набирала строчку за строчкой и наконец добралась до жизнеописания Якова Вилимовича Брюса. Первым в Россию прибыл его дед, ведущий происхождение от Стюартов, шотландских королей. Отец Якова, Вилим Брюс, родился уже в России. Яков – старший его сын, друг и соратник Петра, вошел в историю как создатель первого послереформенного календаря с астрономическими и астрологическими таблицами. Инженер, изобретатель, открыл Навигацкую школу, собиратель редких диковин. Ходили слухи, что Яков Вилимович – чернокнижник, владеющий тайной бесконечной жизни. Его называли колдуном из Сухаревой башни – там, в башне, была его лаборатория… В дуэльном сражении на саблях получил тяжелое ранение, из-за чего едва не лишился левой руки.

Эти сведения чередовались философскими рассуждениями.

«…Ни одно совпадение не бывает случайным. Любая, казалось бы, случайная встреча, какой бы краткой и мимолетной она ни была, помогает нам найти дорогу. Кто-то называет ее дорогой домой, другие зовут ее «путь к себе». Каждая отдельная случайность – это жемчужина. Все вместе – это ожерелье, в котором части становятся единым целым.

Каждое совпадение – это послание. Важно научиться распознавать и читать эти послания… Понимание знаков Судьбы поможет постичь истину».

В спальне зазвонил телефон. Сердце Марии чуть не выскочило из груди, но она не стала торопиться – пошла медленным шагом. Если это Иван, пусть не думает, что она дежурит у телефона в ожидании звонка. На полпути ей почему-то расхотелось, чтобы это был он.

– Мария? – спросил такой знакомый голос. – Это я.

– Я очень рада. Здравствуй! Где ты пропадал?

В трубке слышалось только дыхание. Странно. Плохая связь? Молчание явно затягивалось, и Мария заговорила сама.

– Алло! Ты меня слышишь? Почему ты молчишь? Что-то случилось?

– Ничего не случилось. Мария, вы меня не узнаете? Это Иван Яковлевич, и я никуда не пропадал! Мы виделись два часа назад за завтраком. Простите, если разочаровал.

Разочаровал… Мария едва сдерживала слезы. Странно устроена женщина! Пять секунд назад ей не особенно хотелось говорить с Иваном, а сейчас она готова расплакаться из-за того, что звонит не он. И все же голос удивительно похож. Может, Иван ее разыгрывает?

– Слушаю, – сказала она осторожно.

– Мне, собственно, всего лишь захотелось проверить связь. Получается очень просто – достаточно набрать номер нужной комнаты, и тут же соединяют. И вдруг такой подарок!

– Какой подарок?

– Ну как же. Вы обратились ко мне на «ты» и на одну секунду очень обрадовались звонку. Я понимаю, что все это не мне адресовано. Но до чего приятно! Предлагаю вместе перекусить в моем номере. Что-то лень спускаться вниз, а есть в одиночестве тоскливо. Приходите, Мария, поболтаем. Я к вам так привык…

Мария была уже не только расстроена, но и растрогана.

Она выключила компьютер, переоделась и вышла купить чего-нибудь к чаю. Найти кондитерскую среди моря бутиков и ювелирных салонов оказалось делом непростым. Пришлось сесть на местный автобус и проехать несколько остановок в глубину городка, подальше от отелей и санаториев. Местные жители уже возвращались с работы – мужчины заглядывали в заведения с понятными вывесками «Винарня» и «Пивница», женщины с большими сумками устремлялись за продуктами, с сумочками поменьше – в кафе. «Простите, где можно купить пирожные? Где здесь кондитерская?» – по-русски спросила Мария у прохожего, понадеявшись на сходство славянских языков.

Тот подумал секунду: «Хцо? Пирожные? А-а, змрзлина!», и неопределенно махнул рукой куда-то вправо. И как только чехи умудряются такое выговаривать?

«Змрзлина» оказалась мороженым. Но усилия не пропали даром. Внутри кафе-мороженого на витрине обнаружилось то, что надо – свежайшие лимонные и ягодные пирожные в форме сердечек. Она съела одно на пробу (нечто нежное, воздушное и тающее во рту), пришла в восторг и купила целую коробочку разноцветных сердечек-ассорти. Чтобы порадовать Брюса и немного подсластить себе легкую горечь ожидания.

В номере у Ивана Яковлевича она едва притронулась к обеду, заварила чай и поставила на стол коробочку со сладкими сердечками. Брюс поднял брови.

– Значит, сегодня мы с вами будем в роли сердцеедов? Занятно. Вообще-то я не любитель сладкого, но выглядит аппетитно. К тому же вы старались для меня, а это удивительно приятно. Спасибо, Мария. По-моему, на столе не хватает красного сухого вина – достаньте, пожалуйста, бутылку из холодильника. Штопор не нужен, она уже открыта. Рюмки в буфете.

– Мы с вами не пили красного вина. Признавайтесь, Иван Яковлевич, с кем вы так хорошо проводили время?

– С моим доктором. Он рекомендовал половину бокала на ночь – для стимуляции сердца и чтобы лучше спать. В последнее время у меня что-то неладно и с тем, и с другим. А как у вас, Мария, идут дела сердечные?

– Да как… Наверно, никак. Зато со сном все в порядке.

– За сон надо выпить. Закусить можно сердечками – тогда и все остальное пойдет на лад.

Они чокнулись пузатыми бокалами и съели по сердечку.

– Изумительно, – сказал довольный Брюс. – Даже я ни разу не ел в Праге таких пирожных. А ведь знаю ее как свои пять пальцев.

Мария представила себя в роли настоящей сердцеедки, хладнокровной женщины-вамп: с глубоким декольте, крова во-красными ногтями и ртом, чуть презрительным взглядом подведенных глаз, низким томным голосом, от которого у мужчин захватывает дух. Но тут же ясно поняла, что это вовсе не в ее характере. Увы, из нее получится такая же сердцеедка, как из Фрида вампир. А жаль – тогда бы они с Иваном поменялись ролями. Мария бы не изнывала в ожидании, а забыла о нем на следующий день. Иван бы мучился и тосковал, не зная, как напомнить о себе и насколько это уместно…

– Иван Яковлевич, вы когда-нибудь бросали женщин? – вдруг спросила она.

Брюс улыбнулся.

– Я бросал мячи, камни в далеком детстве и гранаты на войне. Как можно куда-то бросать людей, будь то мужчина или женщина? Это же не метательный снаряд.

– За борт в набежавшую волну, к примеру… Я имею в виду – могли бы вы уйти от женщины просто так, без объяснения причин? Вы провели с ней ночь любви. Наговорили красивых слов, пообещали встретиться в ближайшее время. Она влюблена и ждет вас каждый день. Потом начинает переживать, страдать, догадывается, что больше вы не встретитесь…

– Почему вы так уверены, что больше его не увидите? Почему вы относитесь к ожиданию как к наказанию? По-моему, намного хуже, когда некого ждать. Разве не так?

Потому что курортный роман ни к чему не обязывает.

Брюс помолчал, потом уехал из гостиной в спальню. Оттуда заиграла музыка.

– Французская, – сказал он, вернувшись. – Аккордеон. Вы не хотите со мной потанцевать?

Мария растерянно пожала плечами, плохо представляя, как это сделать. Брюс лихо развернулся к ней спиной. «Видите под сиденьем приступочку? Вставайте на нее и держитесь покрепче». Она осторожно встала, покачавшись для проверки устойчивости, и схватилась руками за спинку. Брюс нажал какую-то кнопку, взялся за рычаг – и коляска легко закружилась в такт мелодии французского аккордеона. Как будто они вдруг очутились в Париже, и все это происходит не сейчас, а давным-давно, в первое послевоенное десятилетие или даже раньше, когда совсем юная Эдит Пиаф еще пела на улицах. Мария закрыла глаза. Мужчина в расцвете лет кружил свою женщину в танце через все времена и эпохи. Так было и будет всегда.

Аккордеон замолчал, коляска остановилась, ни разу не скрипнув. Мария встряхнула головой, отгоняя наваждение. Довольный раскрасневшийся Брюс почти не запыхался.

– Спасибо, – сказал он и склонил голову в старомодном поклоне, когда Мария присела на диван лицом к нему.

– На чем мы остановились? – заговорил он, отдышавшись. – На курортном романе, который ни к чему не обязывает?

– Забудьте о романе. Вы хорошо себя чувствуете? После вина и танцев?

– Давно уже не чувствовал себя таким живым. Как будто сбросил с плеч долой лет пятьдесят. Вы – мой часовой механизм с обратным ходом, Мария.

Брюс сказал это полушутя, но голос его странно дрогнул. Видимо, танец все-таки дался ему нелегко.

– Курортный роман ни к чему не обязывает, тут вы совершенно правы. Как и школьный, и служебный, и военно-полевой, и любой другой. Как и любовь вообще.

– Что вы имеете в виду, Иван Яковлевич?

Он плеснул в бокалы вина, разрезал пополам последнее пирожное и положил половинку Марии в блюдечко.

– У нас одно сердце на двоих, поделим же его по-братски. Выпьем за вечно юное сердце! В нем и заключается тайна бесконечной жизни. Ибо только оно не подвержено старости…

Выпив, Брюс прикрыл глаза, как будто задремал. Мария уже знала, что в любую секунду он может их открыть как ни в чем не бывало, потому что и не думал спать. Так вышло и на этот раз, спустя пару минут.

– Любовь – не обязанность, не зависимость, не моральный долг и не предъявление счета. Когда ее нет, начинаются сомнения, страхи и претензии. Сама по себе любовь не может ни к чему обязать. Просто… Или она есть, или ее нет.

– С моей стороны она есть. В этом я не сомневаюсь. А вот что касается его… Почему он исчез и не появляется? Может, он разочарован. Может, я ему разонравилась, стоило нам сблизиться. Что я должна теперь думать? Прошло столько времени, а он ни разу не позвонил… У меня и до этого была потеря целых трех лет на роман с человеком, который потом просто ушел. Может, к другой, а может, просто так.

– Насчет потери времени… Как я понял, у вас три года все было хорошо, а потом он ушел. И это показалось вам просто ужасным. Но неужели вам было плохо с ним все эти три года? Он что – унижал вас, третировал, оскорблял, вы были им подавлены, одиноки и несчастны? Неужели этот мужчина каждую секунду требовал вашего внимания? В таком случае можно только порадоваться, что он ушел. И удивиться, зачем вы столько времени терпели.

– Ничего подобного. Все эти три года нам было хорошо. Мне, во всяком случае.

– Тогда о какой потере времени речь? Три года вам было хорошо, рядом был любимый и любящий человек. Представьте, что вы бы эти три года провели не с ним, а в одиночестве. Тогда вы не считали бы эти годы зря потраченными? Как бы вы распорядились своим временем, не будь с вами рядом того мужчины? Должно быть, совершили важное открытие, написали бы книгу, выучили иностранный язык? Освоили бы новую профессию? Встретили кого-нибудь другого?

– Не исключено.

– Правда? А чем же вам мешало его присутствие? Или вы чего-то от него ждали все эти три года? Например, что он в конце концов догадается предложить вам руку и сердце, а он вместо этого взял да ушел? Знаете, есть любовь, а есть политика. Когда от мужчины хотят добиться или дождаться нужных действий. Скажу вам по секрету: некоторые мужчины прекрасно чувствуют политику, какой бы тонкой она ни была. Как и искреннюю, безоговорочную любовь.

Мария почувствовала себя задетой:

– Я не строила никакой политики. Вы ко мне несправедливы. Мне было с ним хорошо, вот и все. И плохо без него, особенно вначале. Обидно. А теперь все равно.

Неожиданно потекли слезы, щекоча щеки и капая на скатерть. Она навела порядок на столе и ушла в кухню мыть посуду. Брюс переместился за ней.

Похоже, Иван Яковлевич не боится ни старости, ни смерти, ни одиночества. Ей бы такую силу! К одиночеству Мария начала привыкать. Пока не появился Иван – вошел в ее жизнь и снова исчез неизвестно где. Возможно, уже навсегда…

– Что вы там бормочете себе под нос, Мария? – спросил Брюс.

– Так, ничего. Наверно, он пропал навсегда.

– Кто? Ваш молодой человек? Может, он где-то совсем близко, рядом с вами, просто вы его не видите? – И тихим мягким тоном добавил: – Все и всегда находится рядом с вами. Все, что необходимо для того, чтобы сделать следующий шаг по жизни, уже ожидает вас на расстоянии вытянутой руки.

Аттракцион «Выбор за тобой»

Брюс предложил отправиться на прогулку куда-нибудь подальше от сонных Марианских Лазней. Он заказал специальное такси, в которое легко помещалась его коляска. Когда они проезжали мимо монастыря в Бржевнове, увешанного плакатами с рекламой Луна-парка, он вдруг попросил водителя остановиться и подождать, пока они с пани осмотрят достопримечательности.

За оградой монастыря обнаружилась знаменитая старинная базилика святой Маркеты эпохи раннего средневековья, просторный монастырский двор с часовенками. Другую часть территории занимали аттракционы Луна-парка. Оттуда неслась развеселая музыка, плыл дразнящий запах горячих сосисок, у касс толпился народ. Брюс почему-то не проявил ни малейшего интереса к древней базилике, а сразу направился в сторону Луна-парка. Мария следовала за ним, гадая, что бы это значило. Уж не собирается ли он прокатиться на американских горках?

– Иван Яковлевич, зачем мы туда идем?

Брюс неопределенно пожал плечами: «Так, осмотреться». В воздух плавно взмывали качели-лебеди, несущие на спине кабинки с пассажирами, кружились сиденья цепочной карусели, метались, сталкивались и искрили электрические автомобильчики, медленно взбирался под небеса и камнем падал вниз длинный поезд американских горок под крики восторга и ужаса. Все было как в детстве, даже запахи и звуки.

– Хотите прокатиться? – спросил ее Брюс.

– Может быть, попозже, к тому же мне без вас не хочется.

– Без меня и не придется. Я душой буду с вами. Только сначала осмотрим все, а потом решим, с чего начать.

– Иван Яковлевич, я не уверена, смогу ли отважиться…

Они обошли Луна-парк по кругу и на тропинке между деревьев заметили указатель с надписью «Выбор за тобой», направленный на одноэтажный длинный домик с краю поля.

– Интересно, – сказал Брюс. – Прогуляемся туда?

Рядом с домиком не было ни кассы, ни сторожа, дверь открыта нараспашку. Брюс с Марией заглянули внутрь, в длинный коридор. И снова увидели указатели. Направо – с надписью «Для юных», налево – «Для старых».

– Не хотите войти? – предложил Брюс. – Какой путь к счастью выбираете? Для молодых, для стариков? Я подожду вас на улице. Потом расскажете, что там увидели.

Брюс выехал на улицу. Мария задумалась. Какое направление выбрать? Юная она или нет? Наверно, юность – это когда тебе лет двадцать, а ей уже тридцать.

Мария свернула в направлении «Для старых», увидела дверь в конце коридора и вошла в нее, полная любопытства. За дверью – снова длинный коридор и два указателя: «Для красивых» и «Для некрасивых».

Интересно, что за путь к счастью для некрасивых? Лучше пойти по нему. К тому же непонятно, может ли она уверенно причислить себя к красавицам. Настроение портилось с каждой секундой. Может, сейчас она увидит мудрого гуру, который научит ее, как быть счастливой в отсутствие Ивана?

Никакого гуру не было: опять дверь, за ней снова длинный коридор и очередные указатели: «Для удачливых» и «Для невезучих». «Удачливые» и «счастливые» – почти синонимы. Разве можно чувствовать себя счастливой, если твоя личная жизнь не устроена? К тому же… наверное, невезучим более обстоятельно растолкуют этот путь или дадут самый действенный рецепт.

Но и за дверью, к которой вел указатель «Для невезучих», не было никого. Только очередной коридор и новые указатели: «Для смелых» и «Для робких». Нет уж, думала Мария, она не пойдет в дверь «Для смелых». Вдруг за ней скрывается что-то страшное, вроде испытания на прочность? Она пришла сюда развлечься, а не подвергаться испытаниям. Лучше выбрать «Для робких». Может, там ее научат, как смело идти к поставленной цели, не боясь, что о ней подумают и как это выглядит в чьих-то глазах. Она выбрала путь для робких и пошла по очередному коридору, чувствуя себя немолодой, некрасивой, невезучей и всего боящейся. Указатели кончились, в конце длинного полутемного коридора была единственная дверь. С надписью «Выход»…

Удивленная Мария толкнула ее – и ужаснулась. Перед ней расстилался старый погост. Покосившиеся кресты, заросшие бугорки могил, за которыми уже давно никто не следит… Ни одной живой души, не считая пары ворон на заржавевшей ограде. По телу пробежал холодок. Что за черный юмор?

Нет уж, такого финала она не хочет! Надо попробовать снова, на сей раз по-другому.

Мария обошла домик (Брюса нигде не было видно) и снова толкнула входную дверь. В этот раз она причислила себя к молодым, красивым, везучим и смелым – ведь если разобраться, у нее есть для этого все основания! Мария прошла по другому пути до самого конца. Как ни странно, он закончился так же, как предыдущий: дверью с надписью «Выход».

Выйдя, она попала в уютный садик с прудом, цветочными клумбами и совсем другими птицами – соловьи так и заливались трелями в густой листве. Под деревом за маленьким столиком сидел Брюс. На столе перед ним стояли вазочки с тающим мороженым.

– Попробуйте змрзлину, – предложил он. – Чешская, лимонная, очень вкусная. Нашел неплохое кафе неподалеку. Переместил вазочки за этот столик с помощью официанта. Здесь как-то уютнее. Ну, как вам «Выбор за тобой»?

Мария присела за столик и съела пару ложечек тающего мороженого. Приятный холодок во рту усиливал хорошее настроение. Она рассказала Брюсу о своих блужданиях по коридорам.

– Странный какой-то аттракцион, – сказала она задумчиво. – Особенно с попаданием на кладбище. Что они имеют в виду? Те, кто это придумал?

– Думаю, они хотели сказать, что выбор всегда за вами, Мария. Осознанно действуйте в своем воображении, и вы сможете творить чудеса. Реальные события в нашей жизни зависят от явлений, происходящих гораздо выше, в мире мыслей и чувств, – серьезно произнес Брюс. И неожиданно весело добавил: – А теперь пойдемте к другим аттракционам.

Иван Яковлевич отправил Марию в кассу за билетами на американские горки и занял очередь. Люди с удивлением косились на инвалида в коляске. Когда Мария села в кабинку, Брюс отъехал подальше и занял наблюдательную позицию. Контролер сам застегнул на ней фиксаторы, несколько раз подергав их для надежности.

И вот уже вереница кабинок медленно, как гусеница, поднимается в гору. Все выше и выше, под самые облака. Мария замирает от страха и предвкушения полета в бездну, от которого захватывает дух – такого, как в детстве…

Гадание на Златой уличке

Уже три дня подряд Мария надеялась, что Иван появится. Но его все не было. Однажды они с Иваном уже встречались случайно. Кто сказал, что случайности не повторяются? Пожалуй, стоит все-таки поехать в Прагу. Пройтись по Златой уличке, где стоит странный домик с персональным райским садом – только для двоих. Подняться на крыльцо, постучать в дверь…

Мария в который раз посмотрелана на телефон и перелистала путеводитель, отыскивая сведения о Златой уличке.

«Одна из самых старых пражских улиц с неповторимой мистической атмосферой, овеянная легендами о производстве золота из философского камня… Улочку построили в XVI столетии, и с тех пор она почти не изменилась. Во времена Рудольфа II по его приказу здесь селились придворные алхимики».

Мария предупредила Брюса, что завтра отправляется на прогулку, очень хочет посетить Злату уличку. Что ему известно об этой улице? Действительно ли там когда-то жили одни алхимики? Если да, – может, стоит упомянуть о ней в книге? Даже в путеводителе об этом повествуется. Брюс в ответ только рассмеялся.

– Не стоит безоговорочно верить путеводителям. Алхимики обитали в башне Мигулка и в летнем дворце Бельведере. Знаете, Мария, почему улочка зовется Золотой? На ней жили чеканщики, граверы, ювелиры и прочие золотых дел мастера. Отсюда и название. Там же селилась и городская стража. Домики пристроили прямо к Оборонной стене вокруг старого Пражского града. Случись что – страже можно было поднять тревогу, буквально не вставая с постели…

– Почему же и народная молва, и многие писатели окрестили ее улицей алхимиков?

– Атмосфера располагающая. Действительно мистическая и романтическая. Многие художники и писатели быстро это почувствовали. Когда дворцы аристократов доживают до наших дней, это мало кого удивляет, да и жизнь их обитателей известна всем. Если то же самое происходит с обыкновенными жилыми домиками, в которых селились люди, начиная с шестнадцатого века – тут просто безграничный простор для воображения…

Мария представила, сколько людей видели стены этих старинных домиков за несколько веков. Сколько сменилось поколений? Сколько хозяев было у каждого дома? Все они исчезли, а Улочка стоит – такая же, как пять веков назад, только вывески сменились. Действительно, есть где разгуляться воображению. Какими были обитатели Улочки? Чем занимались, кого любили, что их радовало, а что – огорчало? В самом обычном человеке скрывается великое множество тайн, не менее загадочных, чем мистические пражские места… Брюс задумчиво сказал:

– Когда-то там жила знаменитая пражская гадалка, мадам де Феб. Однажды я воспользовался ее услугами.

– Не могу представить вас у гадалки. Зачем вам это понадобилось?

– Мадам де Феб была особенной. Незадолго до войны она стала так популярна, что городские власти заподозрили ее в мошенничестве и решили вывести на чистую воду. Под видом клиентки к ней пришла молодая жена полицейского и представилась незамужней девушкой. Та предсказала ей большие перемены, отъезд в далекие страны и в скором времени – удачный брак с богачом. Это стало поводом для вызова в суд и штрафа за мошенничество. Однако жена полицейского спустя полгода оставила мужа, вышла замуж вторично за состоятельного коммерсанта из Америки и отбыла с ним за океан…

– И о чем же ее спрашивали вы?

– Хотел узнать, увижу ли я когда-нибудь ту девушку, чей жемчуг рассыпался на мокрой пражской мостовой. Будем ли мы вместе?

– Что же ответила мадам де Феб?

– Карты сказали, что в этой жизни мы больше не встретимся. Но от себя мадам де Феб добавила другое. Любовь творит чудеса, сказала она. И все зависит только от нас, в том числе и будущая встреча.

– Как это понимать?

– Думаю, так: каждый человек обладает властью над собственной жизнью. Если любить и действовать с любовью, можно преодолеть все.

– И даже старость? – тихо спросила Мария.

– Даже смерть. Поезжайте-ка, Мария, на Злату уличку! Горячо обнимите любимого человека. Поцелуи, объятия и слова любви могут исправить многое, когда идут от сердца.

Брюс замолчал – должно быть, снова погрузился в воспоминания. Мария пошла к себе в номер.

С утра она долго выбирала наряд, пока не остановилась на шифоновой блузке, ласкающей тело, как легкий ветерок, и атласных летних брючках. Капелька духов и легкий макияж… Жемчужные серьги прекрасно подойдут к такому образу, так что лучшего предлога для встречи и искать не надо. А может, и не нужен никакой предлог? Просто постучать в дверь, ничего не придумывая заранее, не планируя эффектных реплик, и молча обнять?

Пассажиров высадили в Старом месте, и все разбрелись в разные стороны. Ориентируясь по карте, Мария дошла пешком до Йозефова, Еврейского города, откуда до Златой улички рукой подать. Древнее кладбище было закрыто (чему Мария только обрадовалась, не тянуло ее гулять по кладбищам). Посмотрела снаружи Пинкасову синагогу и дошла до Староновой, одной из самых древних, куда древнее Златой улички. Именно там, если верить путеводителю, на чердаке лежат обломки Голема – существа, сотворенного из глины мудрым раввином, рабби Лёвом. Как странно: стрелки на часах Еврейской ратуши в стиле рококо движутся в обратную сторону. Может, именно в них спрятан чудесный механизм мастера Гануша? Нет, просто древнееврейские цифры, как и буквы, пишутся и читаются справа налево…

«Позор!» – раздался рядом знакомый голос. Мария оглянулась и увидела Фрида – видимо, теперь он работал не только по ночам. Клиентов сразу прибавилось: человека четыре внимали его рассказу на языке, похожем на немецкий, тоже пересыпанный чешскими словечками, и явно веселились от души. Заметив Марию, он просиял, прервал взволнованную речь и подошел поздороваться. «Пани, я скоро буду на Златой уличке, как раз там, где высадил ночью вас и пана. Хотите, я продолжу экскурсию с того самого места? Примерно через годину, то есть через час». Улочка узкая, Мария сразу увидит его автомобиль. А ведь это мысль! Теперь она сможет зайти к Ивану, потому что во время экскурсии по чистой случайности оказалась рядом, буквально перед его порогом. И не могла пройти мимо.

На предложение Фрида Мария ответила согласием.

Крошечные домики Златой улички украшали старинные фонари. Конечно, стилизация – вряд ли они висят здесь с шестнадцатого века… Домики теперь нежилые, в них открыли магазинчики, кафе, музей, и людской поток постоянно течет по ее узкому устью. Вот девушка с парнем отошли в сторонку, пытаясь найти местечко поукромнее. Девушка огорчена, парень или утешает ее, или просит прощения. Наверно, когда-то вот так же здесь разговаривали, ссорились, мирились и строили планы юная дочь гравера и сын чеканщика по золоту, которым родители запретили встречаться. А в том домике с голубым навесом золотых дел мастер от рассвета до заката работал над перстнем для самого короля. Мечтал, что король заметит его и оценит, возможно, щедро наградит или приблизит ко двору… В соседнем доме жил скупщик драгоценностей, и обедневшие аристократы приносили ему на продажу последние фамильные ценности. Дальше располагалась ювелирная лавка, где часто заказывали обручальные кольца или медальоны на память, уезжая куда-то далеко, за тридевять земель. Чтобы их помнили, даже если они не вернутся.

Мария заглянула в сувенирные магазинчики, купила маленького керамического Голема – один из символов Праги, несколько открыток и сувениров из чешского стекла (дарить друзьям, когда вернется в Питер), тонкую книжку «Легенды еврейского гетто», прогулялась по улице, выпила чашечку кофе. Кафе называлось «Кафка», поскольку разместилось в доме, где писатель несколько месяцев жил у своей сестры… Похоже на скороговорку: кофе в кафе «Кафка».

Время тянулось невыносимо медленно, а машины Фрида так и не было видно. Внимание Марии привлекла затейливая вывеска с крупной надписью “Vyklбdбnн karet”. Наверно, тут когда-то была каретная мастерская или извозчичий двор, а сейчас, должно быть, музей каретного дела. Или что-то в этом роде. Подойдя поближе, она поняла, что ошибалась. Надпись поменьше гласила: “Fortunetelling. Cards Reading”. Здесь гадают на картах и предсказывают судьбу, а кареты совершенно ни при чем…

Мария поднялась по ступенькам и толкнула дверь. В коридоре ее встретила приветливая пожилая женщина и спросила по-английски, чего она хочет. Услышав, что погадать, она отвела ее в большую светлую комнату, где за столом сидела женщина чуть помоложе и тасовала колоду. Мария сказала «Добри ден!», стараясь, чтобы это прозвучало по-чешски. Гадалка с улыбкой посмотрела на нее.

– Здравствуйте. Я говорю по-русски, так что мы легко поймем друг друга.

Мария вздохнула с облегчением. Интересно, как бы она объяснялась с гадалкой, если бы та говорила только по-чешски? Почему это раньше не пришло ей в голову, еще до того как она решила войти?

И комната, и гадалка выглядели вполне обычно. Приветливая и обаятельная пожилая женщина, нет ни плотных занавесок на окнах, ни черного кота, ни пентаграмм – ничего из атрибутов магических салонов.

Гадалка продолжала:

– Меня зовут мадам де Феб.

– Как? Я слышала, мадам де Феб давно умерла.

– Я просто взяла ее псевдоним. Ее настоящая фамилия – Мейергофер. Приятно, что вы слышали о ней. Сейчас это имя ни о чем не говорит даже коренным пражанам…

– Тогда зачем вы взяли такой псевдоним?

– Мадам де Феб мне нравилась с раннего детства. Моего детства, разумеется… Она жила по соседству с моей бабушкой много лет, до самой своей смерти. Фрау Мейергофер была немкой, но погибла от пули немецкого офицера. Он пришел к ней, чтобы узнать будущее.

– Какой ужас. И что же она ему сказала?

– Всего несколько слов. И вынула только одну карту. «Будущее? У тебя нет будущего. Ты его растратил до конца»… После нее осталась вот эта комната, где было ее, так сказать, рабочее место, магический кристалл, волшебный стеклянный шар и несколько колод. Бабушка забрала их себе на память. Я все время играла с картами и другими вещами и постепенно увлеклась. Гадание – не более чем любимое хобби пенсионерки. Вообще-то я переводчик-синхронист, и жизнь у меня была самой обыкновенной, без мистики и волшебства. Но когда я беру в руки ее вещи или сижу за этим столом, тасуя колоду, мне кажется, что я и есть мадам де Феб… Отсюда и псевдоним. Но не будем отвлекаться… Итак, что привело вас сюда? Думайте, а я пока настроюсь. Это моя собственная колода, мадам де Феб не использовала Таро.

Карты Таро замелькали в тонких пальцах с непостижимой быстротой. Мария задумалась. Она и сама не очень понимала, зачем сюда пришла.

– Погадайте на меня, – попросила она.

– Снимите карты левой рукой. Положите на стол. Так…

Мадам де Феб разложила карты картинками вверх.

– Используем старший Аркан. Посмотрим на мужчину в вашем прошлом. Перевернутая карта «Император». В прямом положении это символ власти, хозяина положения, покровительства и силы. В перевернутом – попытки распоряжаться не только собой и своими делами, но и поступками других людей. Смотрим дальше. «Повешенный» в перевернутом виде: неизбежность сохранения существующего положения вещей. Вы долго проявляли нерешительность, не могли вовремя сделать нужный выбор. Посмотрим, чем закончилось дело. «Отшельник»: символ одиночества, углубления в себя, духовного поиска, освобождения от чужой системы взглядов, осторожности. Вы одержали победу над своими страстями и желаниями, научились управлять эмоциями и… остались в одиночестве.

Мария кивнула. Пока все правильно. Гадалка собрала карты, вновь перемешала колоду и сделала новый расклад.

– Посмотрим настоящее. «Смерть». Что вы так вздрогнули? Увидели на картинке скелета с косой? Это же традиционный образ… Все почему-то пугаются, хотя на самом деле бояться нечего. Символ исхода, конца, разлуки, потери, и в то же время – наступающих перемен и преображения. Вы сменили работу, и это вам понравилось. Вы еще не окончательно расстались со своим Императором, он все еще живет в ваших мыслях и чувствах в виде обид, подозрений и страхов. Отпустите его окончательно.

– Я бы рада его отпустить, но пока не получается. Не хочу думать о нем, а все-таки думаю, обижаюсь на себя и на него за то, что он не такой, каким бы я хотела его видеть… – грустно заметила Мария.

– Когда вы что-то отрицаете, не принимаете, эта ситуация будет преследовать вас, пока вы ее не примете. И чем сильнее вы ее отталкиваете, тем сильнее она к вам тянется. Так будет до тех пор, пока вы не переживете свою негативную оценку.

– И все-таки как же мне принять ситуацию? – переспросила Мария.

– Живите сейчас, не в прошлом. Радуйтесь, ощущайте счастье, свободу, любовь, благодарность. Принимая настоящее, вы по-новому переживете свое прошлое и освободитесь от него. И тогда вы расстанетесь с прежними представлениями о себе и окружающем мире.

Гадалка опять устремила взгляд на разложенные карты.

– Смотрим дальше. Карта «Суд». На ней изображен Страшный суд, но карта очень благоприятная. Означает пробуждение к новой жизни, более светлой и радостной. Явные перемены к лучшему, причем во всем! Следующая карта – «Маг». Она может означать и конкретного мужчину, и успех. Мастер, ведущий за собой других, творец, открывающий новый мир. Эта карта – еще и сильная привязанность. Думаю, он вас очень любит, этот ваш Маг…

– А других мужчин там нет?

– Других нет. Этот мужчина – единственный. Он вошел в вашу жизнь совсем недавно, и сейчас он с вами.

Мадам де Феб перетасовала карты.

– Ну что? Гадаем на будущее?

– Не знаю… Только не говорите, что у меня его нет.

Гадалка улыбнулась и протянула Марии колоду.

– Есть оно у вас, не сомневайтесь. Вытяните карту своей рукой. Так. Теперь кладите на стол и переворачивайте. Ну, что я вам говорила? Семнадцатый Аркан, «Звезда», прямое положение.

Молодая девушка на карте держала в руках кувшины, золотой и серебряный. Из одного сыпался золотой песок, из другого лилась вода.

– Видите на картинке звезды в небе? И вся она – гармоничная, умиротворенная. «Звезда» – карта ангела-хранителя. Символ надежды, будущего, уверенности в завтрашнем дне.

От денег гадалка отказалась.

– Я уже сказала, что гадаю для удовольствия. Я вполне обеспечена материально. У меня есть семья, дети и внуки.

Мне просто нравится здесь сидеть, общаться с людьми, заглядывать в их жизнь, помогать им и думать, что я – настоящая мадам де Феб. На самом деле люди и без меня знают все ответы. Каждый правильно поставленный вопрос содержит в себе ответ…

Дом у последнего фонаря

Результаты гадания не вполне удовлетворили Марию. Она ждала чего-то большего, например, точного указания, когда же они с Иваном встретятся. Но она ведь сама не спросила, состоится ли встреча с конкретным человеком – Иваном, как он к ней относится, какое будущее им суждено. Правильно поставленный вопрос содержит в себе ответ. Так почему же она не спросила?

Закат раскрасил Злату уличку в нежно-розовые тона, на фоне которых черный блестящий автомобиль Фрида был виден издалека. Мария поспешила к нему. Фрид успел сменить костюм вампира на джинсы и футболку и выглядел вполне по-человечески.

– Очень рад вас видеть, пани. Я уж боялся, что вы не придете, а мне так хотелось завершить экскурсию чем-нибудь особенно загадочным! Мне редко попадаются внимательные слушатели. Хочу их напугать, а они смеются… Почему?

– А вы не думали сменить имидж? Вот сейчас вы выглядите очень хорошо.

– Сейчас я выгляжу самим собой. Во мне нет ничего пугающего, а для такой экскурсии нужно что-то зловещее.

– Михаэль, а вы не пробовали провести экскурсию вот так? В футболке и джинсах? Вы прекрасно рассказываете, временами было по-настоящему страшно. Но маска поверх очков портит все дело. Ну где вы видели вампиров в очках? В пародии на фильм ужасов?

Они медленно шли вниз по Златой уличке. Фрид вздохнул.

– Я историк, но всегда хотел быть актером. Или режиссером… Воплощаться в других людей. Потому и придумал образ вампира. Мне казалось, это будет эффектно, а получается смешно. Ужасно обидно!

– В двух шагах отсюда сидит хорошая гадалка, которая всю жизнь была переводчиком-синхронистом. На вид – самая обыкновенная женщина, ничего таинственного. Ей не важны внешние атрибуты. Может, и вам стоит так попробовать?

Мария непроизвольно прибавила шагу. Они идут так медленно, а ей хочется поскорее увидеть Ивана! Еще немного – и будет тот самый дом… Вот здесь.

Мария остановилась так резко, что Фрид налетел на нее сзади и чуть не сбил с ног. Она не верила своим глазам.

– Проминьте просим – прошу прощения… Пани увидела что-то интересное?

Я готов рассказать… На этом самом месте я и высадил вас в ту ночь.

Мария в полной растерянности оглядывалась по сторонам. На месте, где должен был стоять дом, лежал огромный серый камень.

– Вы уверены, что высадили нас именно здесь?

Фрид обиделся.

– Пани, может, я плохой вампир, но все же родился и вырос в Праге. Конечно, уверен!

Голова у Марии шла кругом. Неужели ей все это привиделось? Старый дом и райский сад только для двоих?

– Но на этом самом месте стоял дом, а сейчас тут лежит камень…

– У этого самого камня вы и вышли. Дом? Вы имеете в виду дом у последнего фонаря? Старую пражскую легенду?

– О чем вы говорите?

Войдя в роль, Фрид начал рассказывать с выражением:

– Дом у последнего фонаря находится в самом конце Златой улички. Его нельзя разглядеть при свете дня. Только в тумане или ночью. Вход в него открывается избранным. Обычные люди не могут туда попасть. Вместо дома они видят этот серый камень… Вот и вся легенда. Почему вы так расстроились?

Мария растерянно пожала плечами.

– Я отвезу вас, куда хотите, – тихо сказал Фрид, тронув Марию за плечо. – «Куда скажете, хоть на край света».

Автомобиль трясся по булыжной мостовой. Они направлялись в Марианские Лазни по улицам, старым и новым, мимо памятников, соборов, домовых знаков и цветущих садов, оставив далеко позади дом у последнего фонаря – старую пражскую легенду…

Вдруг автомобиль притормозил.

– Позор, пани! – крикнул Фрид. – Взгляните на этот памятник.

Юная девушка протягивала розу старцу в капюшоне.

– Что это за памятник? Еще одним пражским привидениям?

– Нет, это рабби Лёв и смерть. Тот самый рабби Лёв, создатель Голема.

Они вышли из машины. Красота и юность девушки подчеркивалась старостью мужчины с умным и сильным лицом.

– А где тут смерть? Неужели эта девушка с розой?

Фрид вздохнул, собираясь с силами, и рассказал очередную легенду – о том, как рабби Лёв долго обманывал смерть.

Когда рабби был уже совсем пожилым, почти столетним человеком, в гетто вспыхнула чума. Зря рабби Лёв погружался в чтение своих ученых книг, чтобы найти причину беды и спасение от нее. Однажды ночью он направился со своими учениками и служителями синагоги к задней калитке кладбища. Как только они приблизились, калитка открылась, и из нее вышел высокий, бледный, исхудалый человек с длиннейшим списком в руке. Это была Смерть. Лёв сразу догадался, кто перед ним стоит, и вырвал список из костлявых рук. В нем были имена тех, кому суждено умереть на следующий день, в том числе рабби Лёва и его спутников. Раввин быстро порвал список на мелкие кусочки. «На этот раз ты меня избежал, – сказала Смерть. – Берегись второй встречи».

Рабби Лёв был осторожен. Он знал, что Смерть будет ждать его на каждом шагу, чтобы перехитрить. Тогда с помощью ученых книг он изготовил маленькое приспособление, которое постоянно носил с собой. Когда Смерть приближалась, механизм тихо звенел, как старые часы, предупреждая об опасности. Смерть являлась в разных обличьях, чтобы обмануть раввина, но устройство всегда вовремя предупреждало его.

Так прошло много лет. У раввина был день рождения – собрались все его ученики, родные и друзья. Растроганный Лёв забыл свой механизм в кабинете и вышел навстречу гостям. Последней вошла его младшая внучка и подарила ему красивую, только-только распустившуюся розу. Раввин принял розу из рук девушки и понюхал ее. В ту же минуту он замертво упал на землю. Никто не заметил, что на одном лепестке розы блестела маленькая росинка, в которой и притаилась Смерть.

– Зачем ставить памятник Смерти? – удивилась Мария.

– Мы, чехи, особенно пражане, относимся к ней очень спокойно, я бы сказал – философски. Как к продолжению жизни. Смерть – всего лишь переходный этап. А вот жизнь – это вечное состояние.

Они продолжили путь. Фрид великодушно довез Марию до самого отеля. Ей с трудом удалось вручить ему деньги за бензин.

– Я думал над вашими словами, – сказал он ей на прощание. – Пожалуй, попробую вести экскурсии так, как есть, в обычном виде. Без маски, клыков и плаща.

Когда кончаются слезы

Мария поднялась в номер в первом часу ночи. История рабби Лёва вызвала в ней смутную тревогу. Как там Иван Яковлевич? Слишком поздно, чтобы к нему стучаться, придется подождать до утра.

Мария сняла брючки и шифоновую блузку. «Цвета увядшей розы», как сказала продавщица в бутике. Цвет был очень красивым, но название ей показалось грустным. А сейчас она и сама как увядшая роза – усталая, ничего не понимающая.

Мария наполнила джакузи, напустила в нее ароматной пены и с наслаждением погрузилась в теплую воду. Прошло не так много времени, но кажется, что целая вечность разделяет ее с тем, кого она никак не может простить.

«Принимая настоящее, вы по-новому переживете свое прошлое и освободитесь от него. И тогда вы расстанетесь с прежними представлениями о себе и окружающем мире», – вспомнились ей слова гадалки. И еще – фрагмент из книги Брюса.

«Именно благодаря признательности мы получаем ключ для преобразования собственной жизни и ощущаем себя счастливыми.

Когда мы чувствуем благодарность, завеса вечности приоткрывается. И нам откроются тысячи причин, по которым мы можем ее испытывать. Чем большую благодарность мы чувствуем, тем больший дар будет нам дан».

Мария закрыла глаза и попыталась вызвать в памяти образ своего «бывшего Императора». Сначала ничего не получалось, она чувствовала только свою прошлую обиду. Наконец она увидела его: равнодушного, нетерпеливого, так и не сумевшего сказать ей правду и канувшего в неизвестность.

Отпустить и простить… А за что ей его прощать? Разве он обещал любить ее вечно? Говорил о каких-то обязательствах? Мария представила себе лицо Императора как можно отчетливее и посмотрела ему в глаза. «Прости меня, – сказала она ему. – Ты не мой человек, и я всегда это чувствовала. Но ты очень многое мне дал, ты был рядом со мной три года, и за это я благодарна тебе. Спасибо тебе за все. А теперь прости и иди с миром». Отчужденное лицо Императора стало смягчаться, черты расплывались и теряли четкость. Наверное, это из-за слез, из-за комка в горле. Сейчас все пройдет, и она освободится… И все будет по-другому.

Когда слезы кончились, на душе стало спокойно и легко, и Мария почувствовала, что вот-вот заснет в джакузи. Почему бы не понежиться немного в приятной дремоте? Уже в полузабытьи ей послышался тихий стук в дверь. Наверно, стучат где-то рядом, решила Мария, но стук повторился отчетливее. Она накинула халат на мокрое тело и подошла к двери.

– Кто там? – спросила она, почему-то шепотом.

– Это я, Иван. Открой, пожалуйста!

Мария даже не успела удивиться, как ее пальцы уже открывали замок. Иван прямо с порога обнял ее, поднял и понес в комнату.

– Как я соскучился, – прошептал он. Потом опустился на диван и усадил Марию себе на колени. – Где ты была? Я жду тебя часа три!

– Почему ты не звонил?

Иван хлопнул себя рукой по голове.

– Не сообразил вовремя. Забыл спросить, в какой комнате ты остановилась!

Уезжал из Праги по делам на неделю, вернулся вчера вечером и сразу сел звонить. Фамилию твою я тоже не знаю, и портье предложил мне набирать все подряд. В отеле триста номеров… И я набирал подряд все цифры от одного до трехсот. Думал, голос сорву, прося тебя к телефону. Мне попалось четыре Марии, две Марианны, три Марины, а тебя так и не удалось застать на месте!

– И тогда…

– И тогда я приехал сюда и пошел к портье. Описал ему тебя и пожилого джентльмена в коляске, которого ты сопровождаешь. Он сразу сказал, где тебя искать. Мне бы в голову не пришло, что в номере для новобрачных! Я сначала решил, что он ошибается, но потом почувствовал, что ты именно здесь… Так где ты сегодня была?

«Искала тебя», – хотела сказать Мария. Но передумала.

– Гуляла по Праге… Встретила Фрида. Он решил закончить экскурсию и довез меня до отеля.

– И где же вы с ним были?

– Осматривали Злату уличку. Прошли ее от начала до самого конца. До последнего фонаря.

– Это там, где лежит серый камень?

Голос Ивана звучал естественно, без малейшего напряжения.

– Да, именно там. Мне казалось, что там находится тот самый дом, с персональным райским садом. Я хотела забрать жемчужные сережки-перышки…

– По-моему, я их видел, обязательно поищу.

– А нельзя ли завтра заехать за ними? Туда, в райский сад?

Иван вздохнул.

– К сожалению, завтра никак не получится. Я здесь только на одну ночь. Нужно уладить кое-какие дела.

Мария с нежностью дотронулась пальцами до его щеки.

– Не хочешь принять ванну? Ты, наверно, устал с дороги. Можем выкупаться вместе, она огромная. Больше, чем та, на львиных лапах…

Они вдвоем лежали в джакузи под теплыми струйками, утомленные любовью, убаюканные мельканием зеленых огоньков. Райский сад – там, где мы вдвоем, думала Мария. Иван обнимал ее, и она погладила его по руке.

– Откуда у тебя этот шрам? – спросила она.

– В юности я занимался еще и фехтованием. Точнее, сабельным боем. Есть такие фехтовальщики-саблисты, так вот я из их числа. Ничего особенного, просто неудачный удар. В спорте такое случается сплошь и рядом.

Потом они в обнимку лежали, погружаясь в счастливый сон. Впервые за время ее приезда номер для новобрачных используется по назначению, сонно думала Мария, чувствуя под головой мужское плечо.

Красная роза и старинная жемчужина

Мария проснулась одна. Иван, видимо, успел уйти, пока она спала. В вазе на столе стояла красная роза. Какая красивая! Будто только что из сада. Есть даже капелька росы между лепестков…

Она вспомнила памятник рабби Лёву. Утреннюю сонливость как рукой сняло.

Мария потянулась к телефону на тумбочке и набрала номер Брюса. Бесконечные длинные гудки. Она выглянула в коридор – там явно чувствовался сильный запах лекарств. Тихонько постучала – никто не ответил. Тогда она снова начала звонить.

Трубку наконец сняли. «Алло?» – отозвался женский голос. «Это номер Ивана Яковлевича?» – с замирающим сердцем спросила Мария. «Да, это его номер, но он сейчас не может подойти», – ответила женщина, чуть помедлив. «Я сейчас приду», – встревоженно пообещала ей Мария и повесила трубку, не дожидаясь ответа.

Быстро одевшись, она постучала в соседнюю дверь. Ей открыла женщина, судя по белому халату и шапочке – медсестра, и приложила палец к губам.

– Тише, он недавно заснул. Полчаса назад.

– Что с ним? Вчера, когда я уезжала, он был в полном порядке.

Женщина поманила ее за собой на кухню.

– Здесь можно разговаривать. Так мы его не разбудим. Вы, наверно, Мария? Он предупреждал, что вы придете, и просил вас подождать, пока не проснется. Я думаю, вы вполне успеете пообедать. Ему вкололи снотворное, пару часов он поспит.

– Нет, я останусь здесь. Что случилось?

Медсестра включила электрический чайник.

– Тогда давайте хоть кофе попьем. Что случилось? Ничего особенного. Просто ему около ста лет и очень слабое сердце. Вы его родственница?

По ноткам сочувствия в ее голосе Мария догадалась, что дела Ивана Яковлевича плохи, очень плохи.

– Нет. Я помогаю ему работать над книгой. Мы должны ее дописать.

Медсестра насыпала в чашки растворимый кофе из пакетиков и залила кипятком. Они отпили по глотку.

– Вы не успеете, – вдруг сказала медсестра.

– Что?

– Не успеете дописать. Поверьте моему опыту. Я знаю, как это выглядит – когда осталось совсем недолго. Простите за откровенность. Он запретил вас пугать такими разговорами, но… всегда лучше знать, как обстоят дела на самом деле. Мне надо идти. Он под капельницей, так вы вытащите иголку, когда в бутылке ничего не останется. Последите за этим, пока он спит.

«Ничего вы не знаете!» – хотелось Марии крикнуть вслед медсестре, но она побоялась разбудить Ивана Яковлевича. Она вошла в спальню и увидела Брюса на кровати – землисто-серое лицо на фоне белой подушки. Одеяло еле заметно поднималось и опускалось на его груди. «Ничего страшного, – успокаивала она себя. – Просто глубокий сон». Лекарство из бутылки по каплям поступало в трубку, его осталось совсем немного. Иглу прикрепили лейкопластырем к коже – чтобы не выпала, если рука непроизвольно дернется во сне… Мария присела на кресло рядом с кроватью, обеспокоенно вглядываясь в черты лица, ставшего для нее таким дорогим.

– Пахнет как в райском саду, – вдруг раздался тихий голос Ивана Яковлевича. Он открыл глаза и смотрел на Марию. – От вас пахнет розами, Мария…

Как она умудрилась его разбудить?

– Вы слишком рано проснулись, Иван Яковлевич. Медсестра сказала, что сон будет минимум часа на два. Мне надо вынуть иголку, когда докапает до конца.

Брюс слабо махнул рукой.

– Это я и сам могу сделать. Если хотите, можете идти. Боюсь, я представляю собой малоприятное зрелище.

– Что случилось? Я оставила вас в добром здравии… Как же вы так? У нас еще столько работы над книгой, а вы… разболелись так некстати.

– Не у нас, Мария. У вас. Это ведь ваша книга, разве вы не заметили?

– Я только обрабатываю текст. Все факты собраны вами и много ваших мыслей.

– Мария, эта книга ваша, – настойчиво повторил Брюс. – Вы сами написали все, что происходит сейчас и что случится потом.

Она протестующе покачала головой.

– Не вздумайте со мной спорить. Истины в спорах не рождаются. Чтобы найти истину, нужны любовь и согласие. Расскажите-ка лучше, что там было в Праге. Я так люблю слушать ваши истории…

Она рассказала ему все, что случилось за день. Про новую мадам де Феб, про Фрида, вампира-историка, и про дом у последнего фонаря. Брюс внимательно слушал, потом сказал:

– Дом у последнего фонаря… Для кого-то это большой серый камень. А для некоторых – особый дом, где есть райский сад только для двоих. Увидеть его могут только эти двое. Да и то ночью или в тумане…

– Но я вчера видела только серый камень. А до этого там был тот самый дом.

– Значит, вчера с вами был кто-то другой. Дом открыт только для двоих. Туда не попасть поодиночке. Но не печальтесь, Мария. Вы еще увидите этот дом.

Брюс говорил все тише и невнятнее, так, что с трудом можно было разобрать. Наверно, бредил.

– А я… Я очень благодарен судьбе за то, что встретил вас…

Жидкость в капельнице почти закончилась. Мария придвинулась поближе, чтобы вынуть иглу из руки Брюса – и оцепенела. Он повернул голову и смотрел ей прямо в глаза.

– Что с вами, Мария? Вы не знаете, как выдернуть иглу? Тогда я сам.

Она как в полусне сорвала пластырь с его руки и осторожно вытянула иглу.

– Спасибо, дорогая. Будьте добры, протрите ваткой со спиртом. И то, и другое стоит на тумбочке… Спасибо еще раз. Да что случилось? На вас лица нет!

– Иван Яковлевич, откуда у вас этот шрам?

Он хрипло рассмеялся.

– Вы испугались шрама? У старого Якова Брюса был такой же… после сабельной дуэли.

– Шрамы не передаются по наследству. Как вы получили его?

– На войне. Шрам от штыка. Впрочем, неважно. У меня и у старого алхимика петровских времен одно и то же увечье, вот что интересно.

Мария кивнула. «И не только у вас», – вертелось у нее на языке, но она промолчала. Для человека, побывавшего на войне, шрамы – обычное дело. Как и для фехтовальщика-саблиста.

Потом Брюс тихо бормотал что-то неразборчивое, снова погружаясь в сон.

Перед тем, как уснуть, он сказал: «Идите, пообедайте, пока я сплю. Потом допишете книгу. Осталось совсем немного, буквально пара абзацев. Придете и прочитаете мне вслух ее конец. Да, и возьмите мой ключ со стола, я вряд ли смогу сам открыть вам дверь».

Мария ушла на обед и с трудом съела несколько ложек салата. Что же ей теперь делать? Нужно связаться с родными Брюса, попросить у него адреса или телефоны. Может, ему сейчас срочно нужно домой, в больницу, где окажут неотложную помощь. А потом полностью вылечат его, и они еще долго будут вместе дописывать странную книгу о бесконечной жизни, о бесконечном стремлении к любви. «Вы не успеете», – вспомнились ей слова медсестры. Откуда ей знать? Подумаешь, богатый опыт! Он ничего не значит, если речь идет о Брюсе, потомке старого чернокнижника и шотландских королей.

Мария вспомнила их визит в Луна-парк, прогулки к поющему фонтану, жизнерадостный танец в инвалидной коляске. Они знакомы всего месяц, но такого чувства полного доверия и душевной близости она ни к кому не испытывала. Отношения с Иваном – совсем другое. Может быть, любовь вообще не имеет ничего общего с душевной близостью? Политика, война полов… С Брюсом у нее никогда не было войны. И Мария отчетливо поняла, что этого странного старого человека ей не заменит никто. Будет ли Иван слушать ее рассказы о детстве, о ее школьных друзьях и родителях, о разных мелочах с тем же острым любопытством, что и Брюс? Интересно ли ему все это? Он никогда ни о чем ее не спрашивал и мало рассказывал о себе.

Мария вернулась в номер и включила ноутбук, пытаясь сосредоточиться на книге. Их с Брюсом книге. Зачем он попросил ее завершить? Какой конец ему хотелось бы услышать?

Раздумывая, Мария бродила по комнате из угла в угол. Потом села к компьютеру и застучала по клавишам.

Через полчаса она переоделась, причесалась и подкрасилась, стараясь выглядеть как можно лучше – как тогда, во время их первой встречи. Прихватив ноутбук, она открыла дверь в номер Брюса и вошла.

Он так и лежал на кровати, но не спал и выглядел лучше, чем утром.

– Иван Яковлевич, я закончила книгу, как вы просили. Хотите послушать?

– Поставьте пока ноутбук на стол и сначала послушайте меня.

Мария послушно поставила ноутбук и села рядом с кроватью. Какая перемена!

Может, к вечеру он совсем поправится? Брюс откашлялся и заговорил.

– Завтра меня здесь уже не будет. Нет-нет, не перебивайте. Я договорился с родственниками, они заберут меня и ночью самолетом переправят в Нью-Йорк. Так что это наша последняя встреча… здесь, в этом номере. Ваш номер оплачен вперед еще на две недели. Вы можете спокойно завершать процедуры и наслаждаться жизнью… Мария, вы хорошо поработали и заслужили это. И еще кое-что: на журнальном столике в гостиной лежит конверт, в нем ваш гонорар. Только обещайте мне издать книгу. Поработайте над ней еще, если хотите, но пусть она рано или поздно выйдет. Это важно… для вас. Мария, вы совсем меня не слушаете. Вы что, плачете? Почему?

– Потому что мы расстаемся. Неужели мы больше не увидимся? Как же я буду без вас?

Мария убежала в ванну умыться. Потеки туши прочертили по лицу черные полосы, которые с трудом отошли под воздействием мыла и горячей воды. Она вернулась к Брюсу, промокая лицо бумажной салфеткой, и вдруг рассмеялась.

– Никогда бы не подумала, что смогу так привязаться к человеку. Никто, кроме вас, не вырвал бы у меня этих слов.

Брюс широко улыбнулся.

– Услышать такое от женщины, да еще в моем возрасте… Но вы зря расстроились. Теперь я всегда буду с вами. И не надейтесь от меня отделаться.

– Вы мне напишете? Когда выйдете из больницы?

– При чем тут «напишете»? Кстати, прочтите-ка, что вы там написали.

Мария поудобнее пристроила ноутбук на колени и прочитала вслух:

Любовь – это тот философский камень, то магическое начало, которое превращает все в золото. Все, что вы делаете с любовью и ради любви, превращается в золото.

Брюс молчал, глядя в потолок. Мария смущенно покашляла. Конечно, все получилось сумбурно, и вообще – он наверное, хотел услышать от нее что-то совсем другое, а она не поняла. «Я могу переделать», – наконец пробормотала она. Брюс покачал головой. Он опять плохо выглядел: под глазами залегли черные тени, губы стали синего оттенка, щеки запали, а нос заострился. Наконец он заговорил.

– Мария… Спасибо за чтение. У меня к вам последняя просьба. Сейчас вы отнесете ноутбук и конверт с гонораром в свою комнату. А потом вернетесь, прихватив с собой… – он сбился и замолчал. Наверно, было трудно говорить.

– Что прихватить, Иван Яковлевич?

– Красную розу. Ту, что стоит в вашей комнате.

– Хорошо, прихвачу. А откуда вы знаете, что роза красная?

– Догадался по запаху.

Мария унесла к себе конверт и ноутбук. Определить по запаху цвет? Как такое возможно? Она вынула розу из вазы и вдохнула аромат. Знает ли Брюс легенду о рабби Лёве? Наверняка знает, он ведь долго жил в Праге… И что теперь делать? Сказать, что розу выбросила горничная? Он не поверит.

Она вошла в спальню Брюса с розой.

– Я положу ее на тумбочку.

– Нет, дайте ее мне.

Мария с замиранием сердца отдала ему розу.

– Теперь можете идти, Мария. Я устал. Вы снова плачете? Что же это такое… Да, кстати – я хочу вам кое-что отдать. Идите и не возвращайтесь… и не надо больше ничего говорить.

Он протянул к ней руку. На ладони лежала крупная жемчужина.

Возвращение

Чтобы хоть немного прийти в себя, Мария отправилась бродить по окрестностям, чтобы устать еще больше, бесцельно гуляя по горам до позднего вечера. В результате, поднимаясь в свой номер, она уже едва передвигала ноги. Секунду она помедлила перед дверью Брюса, но ни войти, ни постучать не решилась. Сейчас она примет душ и заснет, а завтра все будет по-другому.

Проснулась Мария от солнечных лучей, светивших прямо в лицо, накинула халат и тут же выглянула в коридор. Может, Брюсу уже лучше, и сейчас они отправятся завтракать? Хотя наверняка уже полдень, если не больше… Дверь в его номер была открыта, горничная делала генеральную уборку. «Старого пана увезли ночью, – сказала она. – Вы, конечно, знаете. Как сильно пахнет розами…».

Без единой мысли в голове Мария прошлась по променаду, попила минеральной воды, послушала поющий фонтан. Музыка Вангелиса, «Завоевание рая»… Прощайте, Марианские Лазни, прощай, отель «Пацифик». Завтра ее здесь не будет. Пора паковать чемоданы и возвращаться домой.

Вещей стало больше, сложить их будет непросто. Новые книги, ноутбук, новая одежда… Закончилось ее пражское путешествие. Она вернется домой и постарается все забыть. Здравомыслящую Рамону, гадалку мадам де Феб, вампира Фрида в очках, узкую улицу Чихейну, свои новые встречи и странные сны.

Несколько раз она по привычке выходила в коридор, чтобы постучаться в номер Брюса, хотя и понимала, что это бессмысленно – никто ей не откроет. Совсем скоро тут будет жить кто-нибудь другой, возможно, уже сегодня к вечеру… Надо уехать поскорее, чтобы этого не видеть. Но сначала она сделает еще кое-что.

Мария достала из сумки неполную нитку фамильного ожерелья. И начала заново перенизывать жемчуг – одну бусину за другой, поместив в середине жемчужину, которую отдал ей Брюс. Потом надела собранную нитку и посмотрела в зеркало. Крупная жемчужина в центре ничем не отличалась от той, потерянной возле Чихейны. Абсолютно ничем…

В дверь громко постучали. На пороге стоял Иван. Они обнялись так сильно, что едва могли дышать. Потом он так и понес ее в комнату, не разжимая объятий, пока не усадил на диван.

– Я вижу, ты собрала ожерелье? – спросил он, заметив нитку жемчуга. – Это очень кстати. Я приготовил для тебя небольшой сюрприз. Точнее, несколько сюрпризов. Ты чем-то расстроена? У тебя такой странный вид…

Мария вздохнула.

– Просто хочу уехать отсюда как можно быстрее. Брюс… с ним что-то случилось. В общем, его увезли. А что мне тут делать без него?

Иван взглянул на нее чуть растерянно и после долгого молчания спросил:

– Ты уже собираешься? Давай помогу.

Мария как в тумане складывала вещи. Иван сосредоточенно паковал их в сумки и в чемодан. Неужели через несколько часов они расстанутся навсегда?

– Ну вот, как будто все готово, – сказал Иван. – Проверь еще раз: ничего не забыла? Нет? Тогда я несу чемоданы в машину, и мы едем домой.

Он достал из кармана какую-то коробочку, открыл ее и протянул Марии. На малиновой бархатной подложке лежало золотое кольцо с жемчужиной.

– Когда я нашел твои серьги-перышки с жемчугом, я почему-то решил, что к ним очень подойдет вот такое кольцо.

Из другого кармана он извлек золотые перышки.

– Теперь у тебя полный жемчужный комплект. Надевай. Хоть немного отвлечешься от грустных мыслей.

Кольцо пришлось точно впору. Жемчужный комплект собрался в одно целое. Мария обняла Ивана и поцеловала.

– Нам с тобой пора ехать, – сказал он. – В наш персональный райский сад. Теперь это наш общий дом.

– А как мы в него попадем при свете дня?

– Очень просто – так же, как при лунном свете. При помощи ключа.

– Но это же не дом, а большой серый камень…

Иван непонимающе смотрел на нее. Потом рассмеялся.

– Ты про дом у последнего фонаря? Он совсем неподалеку. Наш – не на Златой уличке, а на соседней, которая к ней примыкает. На Златой нет жилых домов. А этот я купил специально для нас. Вчера оформил последние бумаги. Сделки с недвижимостью не совершаются за полчаса, особенно если речь идет о центре Праги. Потому и не мог уделять тебе достаточно времени. Я иду в машину, нам действительно пора.

Иван ушел, нагруженный вещами, Мария на секунду задержалась на пороге номера для новобрачных, чтобы бросить на него последний взгляд. И вышла на улицу. У входа в отель рядом с дорогой спортивной машиной стоял Иван. Он поцеловал ее, будто они давно не виделись, и открыл дверцу.

Краем глаза она заметила Рамону на другой стороне улицы, пристально смотревшую на них. На ее лице было написано такое изумление, что Мария улыбнулась и помахала ей рукой. Та помахала в ответ – как в замедленной киносъемке.

Машина сорвалась с места и через несколько минут отель «Пацифик» скрылся из виду. Они ехали все выше в гору, пока Иван вдруг не остановился.

– Отсюда прекрасный вид. Не хочешь посмотреть?

Они вышли из машины. Вид открылся действительно чудесный. Комплекс отелей внизу, в долине, был как на ладони. Где-то там, в лесу, стоит Гётева засидка, где он впервые ее поцеловал…

– Это кольцо – подарок перед свадьбой, – сказал Иван. – Я заказал его специально для тебя. Но не стану торопить тебя с ответом.

На глаза Марии вдруг навернулись слезы.

– Я счастлива, что мы будем вместе. Прости, что сейчас я плачу. Я думаю о Брюсе. Этот человек стал мне очень дорог. Не представляю, как я буду без него…

– А ты представь, что он – это я, – спокойно сказал Иван.

Мария взглянула на него и сквозь туман слез вдруг увидела совсем другое лицо.

– Мне кажется, я начинаю тебя узнавать, – прошептала она.

– Еще есть время узнать друг друга, Мария. Ведь впереди у нас – бесконечная жизнь.

Content

Юлия Меньшикова
Рассыпанный жемчуг, или Свидание в Праге

Сон на заходе солнца

Чаепитие с потомком королей

Знакомство в мешках

Алмаз для романтичной девушки

Бесконечная жизнь

Летний шопинг в Мариенбаде

Исполнитель желаний

Для чего нужны узкие улицы

Человек без имени

Спа-процедуры и житейская мудрость

Жемчуг на пражской мостовой

Часовой механизм с обратным ходом

Лекция вампира о пражских привидениях

Персональный райский сад

Два взгляда на любовь

Трапеза сердцеедов

Аттракцион «Выбор за тобой»

Гадание на Златой уличке

Дом у последнего фонаря

Когда кончаются слезы

Красная роза и старинная жемчужина

Возвращение