Эмили Маккей

Любовный квадрат

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— Мы беременны.

Кейт Беннет постаралась не закатить глаза, услышав нелепое замечание сестры.

— Да. Я знаю.

Как суррогатная мать для своей сестры, Бет, и зятя, Стюарта, Кейт слишком хорошо знала, что «они» беременны. Она приложила руку к животу, который недавно стал подчеркивать ее положение. Кейт терпеть не могла тошноту первых трех месяцев. Она взяла кружку с горячим мятным чаем, который приготовила для нее Бет.

Сестра положила руку на ее запястье.

— Что?

— Мы беременны. Стью и я.

Кейт опустила кружку, пытаясь понять смысл ее слов.

— Ты и Стью?

— Да.

— Беременны?

Бет кивнула. Ее глаза сияли от счастья. К горлу Кейт подступила тошнота. Не может быть! Она прижала ладонь к животу.

— Еще одним ребенком? Помимо ребенка, которого я для тебя вынашиваю?

— Да.

Кейт вскочила со стула и бросилась в ванную. Она едва успела добежать до унитаза. Молодая женщина долго стояла на коленях на полу в ванной с закрытыми глазами. Она пришла в себя, когда Бет постучала в дверь.

— Кейт? У тебя все в порядке?

Все ли у нее в порядке? Она чувствовала себя так, словно ее мир только что вывернули наизнанку — как и ее желудок. Если не считать этого, то все отлично.

Кейт вымыла руки и прополоскала рот, потом открыла дверь. Прислонившись плечом к дверному косяку, она уставилась на сестру.

— Как такое возможно?

Бет схватила ее за локоть и повела по коридору.

— Пойдем на кухню. Я приготовлю тебе свежий чай.

Кейт позволила усадить себя в виндзорское кресло.

— Мы удивились не меньше тебя, — начала рассказ Бет.

— Но вы со Стюартом не можете иметь детей. Это невозможно.

— Очень маловероятно. Но шанс все-таки есть.

Кейт вспомнила, что врач даже порекомендовал не использовать сперму Стью для оплодотворения Кейт. Вместо этого Стью попросил своего лучшего друга, Джейка, стать донором спермы. Кейт сказала:

— Ты говорила, что твои шансы забеременеть самой ничтожно малы.

— Нам просто очень повезло. — Бет поставила перед Кейт кружку с кипятком и протянула пакетики с чаем. — Мята или ромашка?

— Как ты можешь оставаться такой спокойной? — Кейт почувствовала, что сейчас забьется в истерике. Она схватила один из пакетиков, разорвала обертку и кинула его в воду.

— Наверное, потому, что у меня было больше времени привыкнуть к этой мысли.

— Когда ты узнала?

— Неделю назад. Я подозревала дольше, но не смела надеяться.

— Какой срок у твоей беременности?

— Восемнадцать недель.

— Это на целый месяц дольше, чем у меня. — Кейт откинулась на спинку кресла. — Значит, твои симптоматические признаки беременности, которые я считала такими очаровательными, вовсе не были симптоматическими. Они были настоящими.

Бет смущенно улыбнулась.

— Я об этом не подумала. Слушай, я знаю, что это сильно все усложняет, но Стью и я очень хотим быть родителями.

— Ты все еще хочешь ребенка, которого вынашиваю я?

— Ну, Стью и я поговорили об этом и поняли, что решение должны принять вы с Джейком.

— Мы с Джейком? Что это значит?

— С технической точки зрения это твой ребенок и…

— Нет. Ничего технического в этом нет. — Хорошо, технически она была донором яйцеклетки и генетическим носителем, поэтому биологически это был ее ребенок, но все-таки… — Этот ребенок — твой. Твой и Стью. Мы договорились именно так.

Кейт чувствовала крайнее раздражение. Она вскочила на ноги и начала расхаживать по кухне, бросая недоверчивые взгляды на сестру. Учитывая обстоятельства, Бет казалась чересчур спокойной.

Бет встала. Она смотрела, как Кейт ходит взад и вперед.

— Да, конечно, мы договорились именно так. Но некоторые вещи изменились.

— Ты не можешь отказаться от ребенка, который растет во мне. Я этого не позволю. — Кейт развернулась и бросила на Бет осуждающий взгляд. По крайней мере, попыталась, но у нее закружилась голова, и ей пришлось опереться на стол.

Бет тут же бросилась к ней.

— Сядь. Тебе нельзя так расхаживать. Это плохо для ребенка.

— Ты знаешь, что плохо для ребенка? Весь этот разговор. — Кейт опустилась в кресло.

— Естественно, мы со Стью возьмем этого ребенка, если ты решишь, что он тебе не нужен. Но мы хотим, чтобы ты хотя бы подумала, не оставить ли его у себя. Ты уже чувствуешь с ним связь.

Кейт не сразу нашлась, что ответить. Разве Бет не понимает, что Кейт сумела это сделать, только постаравшись не чувствовать связи с ребенком?

— Я не…

— Я знаю, что чувствуешь. Поэтому тебе незачем со мной спорить. У нас родятся два здоровых ребенка. Стью и я очень хотели бы воспитывать их обоих, но мы знаем, что слишком многого просим у вас с Джейком. Поэтому если кто-то из вас…

— Джейк? При чем здесь он?

Бет бросила на нее раздраженный взгляд.

— Ребенок, которого ты носишь, — его ребенок тоже. Если кто-то из вас решит, что вы хотите оставить малыша себе, Стью и я готовы уступить.

Кейт внезапно осознала, как нелепа эта ситуация. Она уронила лицо в ладони, стараясь удержаться от смеха.

— Если кто-то из нас захочет оставить ребенка? Ты ведь понимаешь, как это нелепо? У меня столько же материнского инстинкта, сколько у скрепки для бумаг. Глупее мысли о том, что я захочу сохранить ребенка, только та, что его захочет оставить себе Джейк Морган. Из него вряд ли получится «папочка».

— Джейк не так уж и плох, — возразила Бет.

— Эй, он отличный парень. Но мы говорим о человеке, который вбегает в горящее здание, когда все остальные выбегают из него.

— Вообще-то… — Бет упрямо вздернула подбородок, — теперь, когда он занялся расследованием поджогов, он больше не вбегает в горящие здания. Только в тлеющие.

— Правильно. Тлеющие. Большая разница.

— Ну, по крайней мере, его ребенок не станет играть со спичками.

Кейт ткнула пальцем в сестру.

— Можешь смеяться, но эти гены будут у твоего ребенка.

У Бет вырвался смешок.

— Я не волнуюсь из-за генов Джейка. Он умен, красив, обаятелен и…

— Вот именно. Думает, что может получить все что угодно, просто потому, что он и вправду красив и обаятелен. — Кейт надеялась, что не дала понять сестре, насколько привлекательным находит Джейка… и как это ее раздражает. Она быстро сказала: — При чем здесь мое мнение о Джейке?

— Обычно ты не так рассудительна.

Бет, конечно, была права. Поэтому Кейт криво улыбнулась и сказала:

— Я судья. Рассудительность — часть моей профессии. В зале суда я вижу столько разбитых семей и плохих родителей! Моя работа — отличать хорошее от плохого. Я тебе обещаю: ни Джейк, ни я не захотим этого ребенка.

— Просто подумай об этом, хорошо?

Кейт решила выбросить из головы разговор с Бет, но следующим вечером постоянно мысленно возвращалась к нему, когда пыталась закончить в кабинете работу над бумагами.

Как она могла не думать о предложении Бет позволить ей сохранить ребенка? Кейт положила руку на живот, внутри которого развивалась новая жизнь.

Ее ребенок.

У нее перехватило дыхание. Что произойдет, если она действительно позволит себе сохранить малыша?

Кейт охватило чувство предвкушения. Как будто подсознательно она надеялась именно на это, хотя логика подсказывала ей, что такой поступок был бы эгоистичным и безответственным.

Она уже любила этого ребенка. Хотя определять пол было слишком рано, Кейт чувствовала, что у нее родится девочка. Все ее инстинкты требовали, чтобы дочка ни в чем не нуждалась. Поэтому последние три месяца Кейт в точности следовала не только советам своего врача, но и всему, что написано в книгах о беременности. У нее должен был родиться самый счастливый и здоровый ребенок. И она постарается, чтобы дочка получила все лучшее.

К примеру, самых замечательных родителей. Кейт не сомневалась, что Бет станет гораздо лучшей матерью, чем она.

По роду своей деятельности Кейт видела много счастливых и несчастных семей. Некоторые женщины — вроде Бет — родились, чтобы быть матерями. Другие — нет. Учитывая свою профессию и связанные с ней нагрузки, Кейт знала, что попадает в последнюю группу.

Неожиданно она рассердилась на себя, потому что так долго обдумывает этот вопрос. Кейт затолкала папки в портфель и направилась к двери. На стоянке ее ждал он, прислонившись к ее «вольво».

К Джейку Моргану она испытывала какое-то непонятное чувство. Дело было не только в его неотразимом обаянии — она давно не любила это качество в мужчинах и не доверяла ему. Может быть, это объяснялось его неторопливым, чувственным взглядом, который словно раздевал женщину. Или тестостероном, который Джейк излучал волнами. Он был слишком мужественный. Слишком обаятельный. И слишком самоуверенный.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она, подойдя к машине.

В непривычно холодный для мая вечер он надел фланелевую рубашку с длинными рукавами. Из-под расстегнутого ворота выглядывала футболка.

Очень похоже на Джейка. Вероятно, считал себя слишком мужественным, чтобы надеть пальто. Или, может, знал, как хорошо выглядит, и не хотел портить эффект.

Кейт вынула ключи из кармана сумки и с брелока открыла замок. Он пожал мускулистыми плечами и отодвинулся от машины.

— Я пришел тебя повидать.

— Я так и поняла. — Молодая женщина открыла дверцу и положила портфель на заднее сиденье. Сама в машину пока не садилась. Он стоял слишком близко к дверце водителя, чтобы она спокойно прошла мимо него. — Ты всегда поджидаешь женщин на подземных стоянках?

— Когда я сюда пришел, здание уже закрыли на ночь.

— Охранники обычно уходят в половине шестого.

— Не важно. Сегодня единственный мой свободный вечер на этой неделе, и, по-моему, нам надо поговорить.

— О чем?

— Не будь такой подозрительной. Я только хотел поговорить о ситуации с Бет и Стью.

— Тогда говори.

— Ты действительно хочешь это обсуждать на стоянке? В квартале от нас — несколько ресторанов. И потом, здесь слишком холодно.

При мысли о совместном ужине с Джейком ей стало не по себе. Джорджтаун, когда-то сонный университетский городок, слился с разросшимися пригородами Остина, однако старался поддержать свою самобытность. Историческая городская площадь, где находились магазины и рестораны, была одним из отличий Джорджтауна от большего, более либерального Остина.

Кейт хотела есть, не в романтической атмосфере местных ресторанов. Ужин выглядел бы слишком интимно. И напоминал свидание.

— Ты вся дрожишь.

Конечно, он был прав. Во время беременности Кейт постоянно мерзла. Но почему-то ей не хотелось это ему объяснять. Разговор о симптомах беременности казался еще интимнее ужина.

Внезапно она поняла, насколько интимными уже стали их отношения. Узы, которые их связывали, были гораздо прочнее сексуальных. Они вместе создали жизнь.

В ней росла часть Джейка.

Эта мысль лишила ее спокойствия. Ей не хотелось ужинать с Джейком. Не хотелось иметь с ним дела. Но, вероятно, поговорить все же придется.

— Что ж, хорошо. Идем ужинать.

Спустя пятнадцать минут она сидела в ресторане напротив него. Перед ней стояла кружка горячего чая.

Кейт пила чай и пристально смотрела на Джейка поверх кружки. Он сидел на середине скамьи, положив руку на спинку. От этого его плечи казались еще шире.

Джейк сильно отличался от остальных знакомых ей мужчин. Мужчин с руками после маникюра и в пиджаках, сшитых на заказ, чтобы их фигуры выглядели представительными. Она перевела взгляд на руку Джейка, которая лежала ладонью вниз рядом с его пивом. Его руки были большими, мускулистыми, с длинными, сужающимися к концам пальцами с чистыми, но без маникюра ногтями.

Обращала ли она раньше внимание на мужские ногти? Вряд ли. В том, что она смотрела на руки Джейка, было нечто личное. Она почувствовала прилив теплоты где-то глубоко внутри себя. Где она носила его ребенка.

Она снова взглянула ему в глаза, проклиная румянец на щеках. Его глаза весело сияли. Как будто он прочел ее мысли и все понял.

Кейт нахмурилась и выпрямилась.

— Не…

— Разреши, я остановлю тебя прямо сейчас, — перебил Джейк. — Мы оба знаем, что я тебе не нравлюсь.

— Для этого я тебя недостаточно хорошо знаю.

— Хорошо, ты меня не одобряешь.

Ну, с этим Кейт поспорить не могла. Они редко встречались, и он всегда вызывал у нее трепетное чувство. За его обаянием угадывалась спокойная мужественность. И Кейт просто не знала, что со всем этим делать. Отчего очень нервничала. И не могла отрицать, что он ее привлекает. Почему теперь? Почему именно Джейк?

Может, ее внезапное влечение объяснялось беременностью? Вдруг ее тело поняло, что он — отец ребенка, которого она носит? Если дело в этом, тем больше причин держаться на расстоянии.

— Нет, не одобряю.

— Тем не менее мы оказались в этой затруднительной ситуации.

— Нет. Дело касается только меня, Бет, Стюарта. Твоя роль, к счастью, окончена.

— Может, раньше так и было, но теперь…

— Ничего не изменилось.

— Ты не можешь быть так наивна.

Кейт рассердилась, хотя в его тоне не было ничего обидного.

— Я вовсе не наивна. Я отлично понимаю…

— Хорошо, значит, не наивна. Но ты должна признать, что скоро твоя жизнь сильно изменится.

— Да, но я справлюсь.

— Ты надеялась, что Бет и Стью тебе помогут. Позаботятся о тебе. Однако обстоятельства изменились. Теперь твоя сестра и ее муж займутся своей собственной беременностью.

— Ты думаешь, я не могу о себе позаботиться? Я заботилась о себе годами. Гораздо дольше, чем многие женщины моего возраста.

— Бет сказала, что первые три месяца тебе пришлось нелегко, но дальше будет только хуже. Второй триместр обычно переносится лучше, но когда начнется третий…

— Откуда ты знаешь? Изучал беременных женщин?

— Нет, но у пяти моих приятелей за последние полтора года родились дети. Я выслушал достаточно жалоб на странные желания жен поздно ночью и на то, как они сами себе не могут зашнуровать ботинки.

— Ну, если только не собираешься поселиться со мной в одном доме, вряд ли ты сможешь мне помочь в какой-либо из этих ситуаций. — У Кейт вырвался смешок, но она умолкла, заметив, что он не смеется вместе с ней. Она недоверчиво и изумленно взглянула на Джейка, ожидая, что он обратит все в шутку. Он и глазом не моргнул. — Ты и вправду думаешь, что мы должны поселиться в одном доме?

ГЛАВА ВТОРАЯ

Кейт отшатнулась от него.

— Ты сошел с ума?

Хорошо, надо было действовать несколько осторожнее.

— Выслушай меня…

— То есть я знала, что ты любишь бегать по горящим зданиям, но это?

Джейк вздохнул.

— Или ты шутишь? Потому что это не смешно.

— Я не шучу. И если ты просто дашь мне возможность объяснить…

Но прежде чем он успел вымолвить хоть слово, официантка принесла им обед.

Кейт молчала, пока перед ними ставили тарелки. Она свирепо смотрела на него через стол, словно собираясь обвинить его в неуважении к суду.

— Хорошо, говори, — приказала она, когда официантка ушла. — Но учти: мне трудно поверить, что ты втайне желаешь угождать прихотям женщины, забеременевшей три месяца назад.

Она обличала его добрых четыре минуты. Джейк и не думал ее перебивать: она бы все равно не позволила. Вместо этого он воспользовался возможностью и внимательно ее рассмотрел.

Кейт, без сомнения, была красива: лицо цвета слоновой кости, выразительные глаза и густые черные волосы, зачесанные назад. Она сильно отличалась от женщин, с которыми он обычно встречался, но вызывала у него интерес. Умная, волнующая и совершенно независимая.

Конечно, он не собирался добиваться ее сейчас.

Это могло бы вконец все испортить, а ситуация и без того была сложной. Но он восхищался тем, как она пытается отказаться от его помощи. Хотя это лишь прибавляло сложностей.

— Речь не идет о том, чтобы я поселился в одной квартире с тобой. Но я все-таки мог бы помочь. Бет и Стью о тебе беспокоятся.

— Бет и Стью всегда обо мне беспокоятся. Поверь мне, если бы не это, было бы что-нибудь другое. Район, где я живу, или напряженный график моей работы…

— Ну, на этот раз они чувствует свою ответственность. — Он подался вперед. — Твоя жизнь меняется, нравится тебе это или нет. Я могу тебе помочь.

— И какая же, по-твоему, мне нужна помощь?

— Любая. — Он пожал плечами. — Поход в прачечную, покупки в бакалейной лавке, готовка. Тебе незачем так упрямиться. Незачем делать все самостоятельно.

Ее глаза сверкнули. Она заговорила, почти не скрывая раздражения:

— Я не упрямлюсь. Я могу позаботиться о себе. Я — не твоя проблема. Я…

Кейт допустила явный промах. Она резко замолчала и принялась теребить салфетку. Джейк понял: сама того не желая, она проговорилась.

Может, ему не следовало обращать на это внимание, но он решил копнуть глубже.

— Я и не говорил, что ты — моя проблема.

Она вытерла пальцы салфеткой и бросила ее рядом с тарелкой.

— Отлично. Ребенок — не твоя проблема. Ты здесь вообще ни при чем.

— А, понятно. Но даже ты должна признать, что без меня здесь не обошлось.

Она махнула рукой.

— Да, да, ты сыграл важную роль. Я вовсе не хотела умалять значение того, что ты полчаса провел взаперти с пластмассовой чашкой, но ты сделал достаточно. За эту часть сделки, — она показала на живот, — несу ответственность только я.

Внезапно ему расхотелось ее дразнить.

— Ты не обязана заниматься всем этим самостоятельно.

Она прокашлялась. Джейк видел, что Кейт пытается ответить что-нибудь легкомысленное, но в итоге она ответила совершенно серьезно:

— Нет, обязана.

— Но…

— Слушай, даже если у тебя хорошие намерения, мы говорим о следующих шести месяцах твоей жизни. Тебе быстро надоест играть в «папу-маму».

— Я не…

— Полгода все свободное время ты собираешься нянчиться с беременной женщиной. Для такого тебе надо было родиться святым. А, честно говоря, ты не святой.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, — перебил Джейк, отгоняя видения грешных вещей, которые хотел бы с ней совершить.

В голосе Кейт зазвучали резкие нотки:

— Это только доказывает мою точку зрения. Неужели ты думаешь, что предпочел бы стирать мои вещи, вместо того чтобы пойти на свидание? Сейчас тебя может интересовать все, что связано с беременностью, но, поверь, впечатление новизны быстро сотрется.

— И ты думаешь, что я быстро сбегу.

— Я не собираюсь от тебя зависеть, чтобы потом это не вышло мне боком.

Джейк откинулся на спинку стула.

— Ты обо мне невысокого мнения, не так ли?

— Не принимай это близко к сердцу. Я невысокого мнения о многих людях.

— Это очень циничное замечание.

— Не циничное. Реалистичное. Каждый день на работе я вижу людей с худшей стороны. Я знаю, на что способны мужчины и женщины. Как они могут обидеть и предать людей, которых, по их же утверждению, очень любят. За четыре года работы судьей я твердо поняла, что полностью доверять можно только самому себе.

— А как же Бет и Стью?

— Им я доверяю. Но не жду, чтобы они обо мне заботились. Особенно теперь, когда у них скоро родится собственный ребенок. Я прекрасно справлюсь сама. Как всегда и было.

С этими словами Кейт схватила сумочку, бросила на стол двадцатку и ушла. Покинула ресторан, даже не оглянувшись.

Джейк с минуту рассматривал деньги, пока не понял иронии происходящего. Впервые в жизни он пытался дать женщине подобное обязательство, а она даже не позволила ему заплатить за ее обед.

Он тоже бросил на стол двадцатку, потом вынул из кармана сотовый телефон и позвонил Стью.

— Ты был прав, — сказал Джейк, как только Стью ответил.

— Я знал, что она не согласится.

— Она говорила так, будто я ее оскорбил.

У Стью вырвался смешок.

— Конечно, она оскорбилась. В сущности, ты сказал взрослой женщине, что считаешь, будто она не может о себе позаботиться. И речь идет о Кейт. Она долгое время жила самостоятельно и всегда гордилась своим умением держать все под контролем. И это умение ты только что поставил под сомнение.

— Не совсем. — По крайней мере, он так не думал. — По-моему, я ей не нравлюсь.

— Не удивлюсь, если ты произвел на нее не очень хорошее впечатление.

Прекрасно. Из всех знакомых женщин, с которыми Джейк отлично ладил, он совершенно не понравился именно той, которая носит его ребенка.

Когда они с Кейт познакомились, он был на восемь лет моложе и глупее. Слишком молод, чтобы знать, что некоторые женщины находят обаяние подозрительным. К тому же ему очень нравилось ее дразнить. Она до сих пор считала его подонком, а он ни разу не попытался ее переубедить.

— Что ты теперь собираешься делать? — спросил Стью.

— Если она не заинтересована в моем предложении, я ничего не могу сделать. — Потом он пробормотал: — Почему она не похожа на Бет? Бет сказала бы «да».

У Стью вырвался смешок.

— Потому что Бет — женщина единственная в своем роде.

И Кейт такая же, подумал Джейк несколько минут спустя. Он положил телефон в карман и направился к машине.

Кейт отличалась от всех женщин, которых он знал. Стойкая, циничная и упрямая. До чего же упрямая!

Джейк знал, что прав — в ближайшие месяцы ей понадобится помощь, — но не представлял, как ее в этом убедить. Все же он не мог не восхищаться ее стремлением остаться независимой. Она была женщиной сложной и потому вызывающей интерес. Чересчур сильный интерес.

При подобных обстоятельствах ему, вероятно, следовало бы благодарить судьбу за то, что она отказалась от его предложения. Видит Бог, он сделал все возможное!

Тогда почему он не может избавиться от чувства, будто только что упустил нечто очень важное?

Джейк не мог объяснить — даже самому себе, — почему так отчаянно хочет войти в жизнь Кейт. Конечно, его предложение о помощи совершенно бескорыстно. И необъяснимое внезапное влечение здесь совершенно ни при чем.

Джейк покачал головой и решил об этом не думать. Он знал, что пока должен радоваться своей свободе. А дальше видно будет.

Неделя, которая так плохо началась, к концу стала еще хуже.

Сначала она узнала о беременности Бет, потом — странный обед с Джейком, а в четверг утром ее вызывали к судье Хэтчеру.

Два года назад Хэтчера выбрали окружным судьей. Поскольку заместители окружных судей, вроде Кейт, просто назначались, Хэтчер был, по существу, ее начальником. Ей это не нравилось, поскольку на протяжении нескольких лет они относились друг к другу с едва скрываемой враждебностью, еще с тех пор, когда оба работали у окружного прокурора. Хэтчер мог сильно осложнить ей жизнь, а поскольку Кейт знала, что этот пост — только средство для достижения его дальнейших политических целей, она держалась от него в стороне. До настоящего времени.

Возвращаясь в свой кабинет после встречи, Кейт старалась успокоиться. Оказалось, что ее ждет Кевин Томпсон, другой заместитель окружного судьи.

— Как все прошло?

Она свирепо посмотрела на него.

— Откуда ты узнал о моей встрече с Хэтчером?

— Ты шутишь? В этом офисе слухи распространяются с быстротой огня.

Кейт состроила недовольную гримасу. Кевин прислонился к краю ее стола.

— Итак, как прошла встреча?

— Примерно так же, как все мои встречи с ним. Он вел себя покровительственно и грубо. Я держала рот на замке.

— Хорошая девочка. Я знаю, что он сводит тебя с ума, но нужно потерпеть. И не забудь, что через полгода его здесь не будет.

Она опустилась в кресло.

— Это меня не успокаивает. Если его здесь не будет, значит, его выберут в Верховный суд Техаса.

Кевин пожал плечами.

— Верно, но, по крайней мере, мы с ним расстанемся.

— Он хочет, чтобы я отошла в сторону и позволила ему заниматься делом Маккейнов.

Кевин тихо присвистнул.

— Наверное, нам этого следовало ожидать. Что ты собираешься делать?

— Не знаю, но я так просто не сдамся. Это дело у меня в производстве уже несколько месяцев.

Роджер и Шелия Маккейн когда-то работали в местной компании, производящей персональные компьютеры. Заработав миллионы, они оказались в центре внимания общественности. Всем жителям города хотелось узнать подробности их контракта о разводе.

— До сих пор об этом сообщалось только в местных еженедельниках, — принялась рассуждать Кейт. — Но теперь, когда историю о разводе подхватывают «Остин Америкэн-стейтсмен» и «Хьюстон кроникл», Хэтчеру нужно, чтобы о нем написали в прессе. Наверное, думает, что это хорошо для кампании.

— Хорошо для кампании? Такая ежедневная реклама стоила бы целое состояние. Может, тебе следует позволить ему заняться делом Маккейнов?

Кейт бросила на Кевина недоверчивый взгляд.

— И чтобы этот злобный человек превратил развод бедных Маккейнов в цирк на тему упадка института семейных ценностей? Подумай, как это отразилось бы на них. И еще хуже — на их детях. Я отдам ему это дело лишь в крайнем случае.

— О, дорогая. — Кевин медленно покачал головой. — Только будь осторожна.

— Я не позволю ему себя запугать. Конечно, он может осложнить мне жизнь, но я не буду подыгрывать его политическим амбициям.

Кевин приподнял брови, словно она упустила нечто очевидное.

— Что еще он может сделать? — наигранно весело спросила Кейт. — Он же не может меня уволить. — Ее смех умолк, потому что Кевин молчал. — Думаешь, он меня уволит? Это нелепо. Даже он не стал бы пытаться сместить судью. Не так ли?

— По-моему, он способен на все. Особенно если бы сумел тебя поймать на чем-нибудь сомнительном с точки зрения морали. Подумай, ты бы стала первым заместителем окружного судьи, которого уволили за последние сорок с лишним лет. Об этом написали бы в прессе, и появилась бы возможность всем напомнить о консервативных ценностях, за которые он выступает.

Кейт внимательно посмотрела на своего друга.

— Ты беспокоишься за свою работу?

— Я? — Он пожал плечами. — Не очень. Я весьма осторожен, а кроме тебя, здесь больше никто не знает правду о моей сексуальной жизни. — Кевин не осмеливался произносить слово «гей» в этих консервативных залах. — Кроме того, он ненавидит не меня. А если он от тебя избавится, то сможет заняться делом Маккейнов и как можно больше появляться на страницах всевозможных СМИ.

Слушая Кевина, Кейт почувствовала, что у нее свело живот от страха. Что, если он прав? И Хэтчер ищет причину, чтобы ее уволить?

Она всю жизнь вела себя идеально. Если не считать…

Если не считать того, что сейчас она беременна. И не собирается выходить замуж.

Когда она согласилась стать суррогатной матерью для Бет и Стью, ей казалось, что все достаточно просто. Конечно, это было пять месяцев назад, и Хэтчер тогда еще не объявил о своих планах баллотироваться в Верховный суд. Да, ей пришло в голову, что это может вызвать удивление у некоторых более консервативных коллег, но наверняка никто не стал бы ее винить за то, что она стала суррогатной матерью для своей сестры. Но теперь, когда забеременела сама Бет, не будет ли беременность Кейт выглядеть сомнительной?

Должно быть, Кевин заметил, что она расстроена. Он поспешил ее успокоить:

— Не волнуйся, дорогая. Ты чересчур умна, чтобы дать ему основание для придирок.

Ее страхи не утихли.

— А вдруг я сделала что-то неправильное?

— Ты? — Кевин приподнял брови. — Ты, маленькая мисс Идеальность?

— Скажем, если бы я сделала что-то… сомнительное, с точки зрения Хэтчера. Он один все равно ничего не решает. Разве ему не придется убедить остальных семерых окружных судей, чтобы меня сместить?

— Я бы сказал, что все зависит от их мнения: считают ли они, что твое «сомнительное» поведение причиняет ущерб твоим способностям или репутации. В этой консервативной политической среде для увольнения может понадобиться не так уж много. Особенно если Хэтчер сосредоточил свою кампанию на моральных ценностях. Другим судьям меньше всего хочется выглядеть нестрогими с точки зрения морали. Хорошо, что ты морально безупречна, верно?

Кейт неловко улыбнулась, надеясь, что ее улыбка не очень напоминает гримасу.

— Верно. Мне повезло.

Когда Кевин ушел, мысли Кейт окончательно запутались. Она уставилась на письменный стол, в очередной раз спрашивая себя: что, если он прав?

Ответ был неутешительный. Очень скоро ее станут считать незамужней будущей матерью. Именно такое поведение, сомнительное с точки зрения морали, Хэтчер, возможно, и использует против нее.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Кейт ждала, когда Джейк откроет дверь. От волнения она не находила себе места.

— Мы можем поговорить? — выпалила она, когда дверь наконец-то открылась.

Джейк непонимающе уставился на нее.

За это время она успела вспомнить, как он красив. До какой степени мужествен. Его голый торс был сплошной грудой мышц.

Но ее сердце на миг замерло, когда при виде Джейка она почувствовала себя очень женственной. Изящной. Хрупкой.

Ее рост составлял все пять футов девять дюймов. Ни в чьем присутствии она не чувствовала себя изящной.

Ни в чьем, если не считать Джейка.

Кейт пожалела, что Бет и Стюарт выбрали донором именно его, а не другого мужчину. Из-за которого она бы не почувствовала себя в таком невыгодном положении, а лучше — вообще ничего не почувствовала бы. Который бы не выглядел так, словно только что выскочил из постели.

— О боже, — прошептала Кейт. — Ты не один. — Голая грудь, растрепанные волосы, сонное оцепенение. Она сопоставила бы все это быстрее, если бы ее такие отвлекла его нагота. Униженная, Кейт повернулась, собираясь уходить. — Вернусь в другой раз. Или лучше забудь, что я когда-нибудь сюда приходила.

Но Джейк схватил ее за руку.

— О нет. Ты вытащила меня из постели. Так что выкладывай.

— Я…

Он втащил ее в квартиру, не грубо, но с силой, которая напомнила ей — снова, — насколько он сильнее. Захлопнув дверь ногой, Джейк повернул Кейт лицом к себе.

— Я… э-э… — пролепетала она. Но, поняв, что его голая грудь совсем рядом, Кейт обнаружила: все мысли улетучились.

— Что случилось? Ты выглядишь… больной или что-то в этом роде.

Или что-то в этом роде, совершенно верно.

— У меня небольшая слабость, — солгала Кейт, высвобождая руку. — В последнее время кружится голова. — Это отчасти соответствовало действительности. Из-за Джейка у нее действительно кружилась голова.

Он снова взял ее за руку и осторожно подвел к ближайшему кожаному дивану.

— Ты должна сесть. Принести тебе что-нибудь выпить? Воды? Или молока? Принести тебе стакан молока?

Отлично. Она борется с неожиданным влечением к нему, а он хочет напоить ее молоком. Просто отлично.

— Нет, ничего. Слушай, мне жаль, что я помешала тебе… Мне надо было сначала позвонить.

— Ты мне не помешала. Я спал. — Джейк криво улыбнулся и схватил со спинки стула фланелевую рубашку. Надел ее и из скромности застегнул несколько пуговиц. Это еще больше подчеркнуло его мускулы. — Один.

— О! Понимаю. — Кейт нахмурилась. Вечер пятницы. И всего половина десятого.

Должно быть, он заметил, как она смотрит на часы, потому что объяснил:

— Рано утром я должен быть у пожарных.

— О! Тогда извини, что я…

— Перестань извиняться и вернись к той части, когда ты сказала, что нам нужно поговорить.

Джейк опустился в мягкое кресло рядом с диваном. Ей снова показалось, что он находится чересчур близко.

— Я… э-э… — Слова застряли у нее в горле. Ей хотелось рассмеяться. Нелепым был и вопрос, который ей придется задать. — Ты женишься на мне?

Джейк оцепенел. На его лице во второй раз отразилось непонимание.

— Что?

— Мне надо выйти замуж. — Потом Кейт быстро добавила: — А ты предложил помочь мне с беременностью. Пообещал сделать все возможное.

— Я имел в виду, что помогу тебе с прачечной и походами по магазинам. Я не думал, что ты захочешь выйти замуж.

— Ты сказал, что поможешь.

— Конечно… Но жениться!

— Мне нужен формальный брак. Пока не родится ребенок.

— Четыре дня назад ты даже не хотела, чтобы я делал для тебя покупки в бакалее, а теперь хочешь выйти за меня замуж?

— Да. Ну, не совсем. — Она нахмурилась, пытаясь говорить логично. — Видишь ли, вот в чем дело. Есть незначительная вероятность, что, если я рожу внебрачного ребенка, меня уволят.

Она внимательно наблюдала за выражением его лица. Но Джейк держался стойко.

— Насколько незначительная?

— Ничтожная.

— Можешь сказать в процентах?

— Может, сорок… — Кейт помолчала и честно добавила: — Девяносто процентов.

Джейк пристально смотрел на нее еще несколько секунд, потом вскочил на ноги и ушел на кухню. Она услышала, как он открыл и закрыл дверцу холодильника. Спустя минуту Джейк вернулся с бутылкой пива, уже наполовину выпитой, как будто ему понадобилось сделать несколько глотков, чтобы собраться с силами и снова оказаться с ней лицом к лицу.

Он прислонился к двери и взглянул на Кейт.

— Значит, есть «незначительная» вероятность — всего лишь девяносто процентов, — что тебя уволят, когда ты родишь этого ребенка, а ты только сейчас решила об этом сказать?

— Я не думала, что все так повернется, пока Бет не забеременела от Стью. — Она вкратце объяснила, что Хэтчер хочет попасть в Верховный суд, и рассказала о его предвыборной кампании. — Понимаешь, если ты — суррогатная мать для своей сестры, которая не может забеременеть, тебя могут счесть благородной. Но если ты утверждаешь, что стала суррогатной матерью для своей сестры, которая сама забеременела, это определенно подозрительно.

Он с сомнением разглядывал Кейт.

— Ты действительно думаешь, кто-то заметит, что ты и Бет забеременели одновременно?

— Да. У Бет и Стью много знакомых. Ее беременность обязательно заметят.

— Тогда тебе надо просто объяснить ситуацию. Многие поверят.

Кейт вздохнула.

— Ты, конечно, прав. Но Хэтчеру не понадобится убеждать «многих», чтобы меня уволить.

— У тебя в контракте есть условие, связанное с нравственным поведением?

— Я заместитель окружного судьи, — объяснила она. — Нас назначают окружные судьи. У нас нет контрактов.

— То есть судья Хэтчер может тебя уволить, когда захочет?

— Конечно, не он один принимает решение. Окружных судей — восемь. Они должны за это проголосовать. Хэтчеру надо только созвать пресс-конференцию и поставить под сомнение мое нравственное поведение. Чтобы меня сместить, ему нужно лишь простое большинство. Четверо других судей.

— И ты думаешь, он может их убедить?

— Думаю, это возможно. Ему даже незачем их убеждать, что я поступила неправильно. Достаточно будет дать понять, что если они меня поддержат, то могут рисковать своей репутацией. Очень скоро состоятся переизбрания. Как ты думаешь, сколько судей выступят против него?

Джейк не ответил. Он стиснул зубы.

— Округ Уильямсон — один из самых консервативных округов штата, может быть, даже страны. Если где-нибудь внебрачный ребенок может стоить мне работы, так это здесь.

Он не стал спорить, и это только подтвердило ее правоту. Простая истина, что для судей негласно установлен более высокий стандарт поведения, была всем известна.

— Я все-таки не понимаю, чем поможет наш брак. Ты думаешь, люди заметят, что ты и Бет забеременели одновременно, но не заметят, что по истечении шести месяцев мы разведемся, а они усыновят твоего ребенка? Ты думаешь, тогда никто не поставит под сомнение твою нравственность?

— Вот именно. Ребенок родится в ноябре, после выборов. Хэтчер больше не сможет использовать меня как пешку в своей или чьей-либо еще кампании. Всего до ноября.

Он долго на нее смотрел, потом грустно покачал головой.

— Слушай, положение жуткое, но…

Она встала.

— Ты обещал, что поможешь.

— Я знаю, но…

Кейт подошла к нему.

— Ты сказал, что сделаешь все возможное.

— А ты сказала, что не доверяешь мне.

— Тогда докажи, что я не права.

— Почему ты думаешь, что из меня получится хотя бы отчасти порядочный муж?

— Мне не нужно, чтобы ты был порядочным мужем. Мне нужна только церемония и кольцо.

У него вырвался смешок.

— Немного понизила требования?

— Не надо все усложнять.

Он улыбнулся еще шире. Очевидно, от паники не осталось и следа.

— Почему же? Ты сама отклонила мое предложение о помощи, помнишь?

— Я тогда удивилась, — скрипя зубами, сказала она. — Вот и все.

— «Ты сошел с ума?» По-моему, именно это ты сказала.

Кейт стало стыдно за себя. Но он не выглядел обиженным. И даже сердитым. Он казался веселым.

— С тобой можно о чем-нибудь говорить всерьез?

— Не о многом. А кроме того, мне не доводилось слышать большей нелепицы, Кейт.

Она повернулась, собираясь отойти подальше.

— Это никогда не сработает. Безумен не ты, а я.

Но он догнал ее, положил руку на плечо и снова усадил на диван.

— Эй, успокойся. Я только тебя дразнил.

— Ну так прекрати. Сейчас не время и не место. Мы говорим об очень серьезных вещах. — Ей отчаянно хотелось вскочить на ноги и начать расхаживать по комнате. Но тогда он, вероятно, снова к ней прикоснется. Не желая рисковать, Кейт отодвинулась в дальний угол дивана и скрестила ноги, словно возводя барьер между собой и Джейком. — Если мы собираемся это сделать, то должны вести себя по-деловому. Нам нужны правила. Границы.

И лучше бы ты застегнул рубашку на все пуговицы, подумала она.

— Из-за тебя мы не получим никакого удовольствия.

Джейк уже не скрывал своего веселья.

— Я серьезно.

— Я знаю. И это так чертовски прелестно!

— Прелестно? — Никто не называл ее прелестной. Она же судья, ради всего святого. Судьи не могут быть прелестными. Она была вполне уверена, что об этом говорится в Техасской конституции.

— Не обижайся на меня, — успокаивающе сказал он.

— Я не обижаюсь.

— Конечно, обижаешься.

Она сделала глубокий вдох.

— Именно поэтому нужно договориться о правилах поведения. Нам ни к чему шутливый флирт.

Он приподнял бровь, изучая ее с нескрываемым юмором.

— Шутливый флирт? Значит, ты думаешь, я с тобой флиртую?

Несмотря на поддразнивания, его глаза смотрели так пристально, что Кейт разволновалась еще сильнее. Границы, напомнила она себе. Надо установить границы.

— По-моему, ты флиртуешь с каждой женщиной. — Казалось, ее замечание не оскорбило Джейка. Или, может, он не считал это оскорблением. — Но я не хочу, чтобы ты флиртовал со мной. Это сделало бы наш брак слишком интимным.

— «Слишком интимный брак». Такое сочетание нечасто услышишь.

— Раз уж мы об этом заговорили… Я уверена, ты согласишься на то, что между нами не будет никакой… интимности.

Казалось, он сейчас расхохочется.

— Никакой интимности? В смысле — никакого флирта?

— Нет, в смысле никакого секса. — У нее запылали щеки.

Она принудила себя произнести эти слова без запинки. И тут же представила, как они лежат обнаженные на смятых простынях.

Кейт удивила собственная реакция. Даже мысли о Джейке Моргане действовали на нее возбуждающе. Еще сильнее ее удивило то, что у Джейка загорелись глаза. Но это пламя сразу погасло.

— Значит, ты думаешь, что я не смогу перед тобой устоять? И мы уступим соблазну, когда станем жить вместе, если заранее не установим правила?

— Конечно, нет. Просто мне показалось разумным… Подожди минутку, что значит «когда станем жить вместе»?

— Ну, нам незачем жениться, если все будут знать, что мы живем отдельно, верно? Я думал переехать к тебе, потому что твой дом больше, но если хочешь поселиться здесь — добро пожаловать. Однако должен тебя предупредить: в этом доме всего одна кровать.

Она пришла в смятение. Он хочет, чтобы они жили вместе? Разве она сумеет сохранить равновесие, если они поселятся под одной крышей?

— Нет. Ни в коем случае.

Джейк пожал плечами:

— Послушай, мы должны все делать правильно. Если мы поженимся, но не станем жить вместе, это вызовет слишком сильные подозрения. Хэтчер — или кто-нибудь еще — догадается, что брак не настоящий.

— Ты, конечно, прав. — Она вздохнула. — Так что теперь?

— У нас должна быть настоящая церемония. Надо пригласить друзей. И сотрудников с работы, чтобы узнало побольше народу. Нужна история о том, как мы встретились и почему так быстро поженились. Можно упомянуть о ребенке, но нельзя, чтобы его посчитали единственной причиной нашего брака.

— Вряд ли поверят, что мы влюблены.

— Не важно. Нам нужно заставить их так думать.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Меньше чем через неделю состоится ее свадьба.

Они решили пожениться в пятницу, в здании суда. Конечно, в том, что их сочетает браком мировой судья, не очень-то много романтики, но в данном случае это неплохо. Кроме того, не пройдет и нескольких часов, как о свадьбе узнают все ее коллеги, включая Хэтчера и других окружных судей, Кейт много раз повторяла, что это единственный выход, но ей все равно было не по себе. Она выходит замуж. За Джейка Моргана!

В воскресную ночь Кейт лежала в постели, пытаясь заснуть.

В этот день она сильно устала, освобождая комнату для Джейка. Он настоял на том, что откажется от своей квартиры и переедет к ней.

Зазвонил телефон, и Кейт в тревоге схватила трубку.

— Стью?

— Нет, это Джейк. — Его голос звучал тихо и лениво. — Ты ждала, что позвонит Стью?

Кейт снова откинулась на подушку.

— Нет. Но обычно никто не звонит мне так поздно, поэтому… ничего. Это глупо.

— Ты решила, что с Бет что-то случилось?

— Да. — Достаточно одного тревожного звонка поздно ночью, и ты будешь их бояться всю жизнь. Ей так звонили несколько раз. В основном когда она была юной и они с Бет еще жили с матерью. — Тебе что-то понадобилось, Джейк?

— Извини, что побеспокоил. Я бы этого не сделал, если бы знал, что ты разволнуешься.

— Я не разволновалась, — солгала Кейт.

— И сейчас не так уж поздно.

Она взглянула на часы. Всего девять двадцать три. Черт возьми, он прав. Многие еще не спят и смотрят воскресный вечерний фильм.

— Но, наверное, беременные женщины быстро устают и рано ложатся спать.

— Почему ты позвонил, Джейк?

— Я думал о нашей истории.

— Нашей истории?

— Как мы встретились, помнишь? Нам надо все обговорить, потому что об этом обязательно спросят.

Кейт вдруг ясно представила себе Джейка. Как он развалился на кожаном диване с телефоном в одной руке и пультом от телевизора — в другой и смотрит футбольный матч.

Она тряхнула головой, чтобы избавиться от видения.

— Это легко. Мы встретились на свадьбе Бет и Стью.

— Мы встретились на их свадьбе восемь лет назад, а теперь — ни с того ни с сего — женимся? Не-ет, этому не поверят. — У него вырвался смешок. — Могу поспорить, лгунья из тебя никудышная.

— Я судья. И лгать мне не положено по протоколу. Эту историю мы должны рассказывать как можно проще. И ближе к правде. Если, по-твоему, такая история нам вообще нужна.

— Послушай, у всех влюбленных есть история. А когда пара женится, все хотят ее услышать.

— Вряд ли. Не у всех есть интересная история, и наверняка мало кто хочет об этом узнать.

— Как встретились Бет и Стью?

— Не знаю. Кажется, во время учебы. Она работала в маленькой бутербродной напротив университета. — Кейт улыбнулась, припоминая подробности. — Он был вегетарианцем, но всегда заказывал стейк, потому что их приготовление занимает много времени и Стью мог дольше разговаривать с… Подожди минутку. Ты наверняка слышал все это раньше.

У Джейка вырвался смешок.

— Конечно, слышал, но ты только что доказала мою точку зрения. У всех влюбленных пар есть история.

— Может быть.

— Определенно. Скажи, как встретились твои родители?

Кейт прикусила губу, не зная точно, что сказать.

Родители встретились в баре, когда ее мать в очередной раз напилась. Спустя девять месяцев, когда родилась Кейт, ее мама не могла вспомнить имени любовника. «Скорее всего, это был полицейский из Остина, или продавец из Далласа, или водитель грузовика из Огайо».

Во всяком случае, Кейт не хотелось об этом рассказывать. Поэтому она солгала.

— Они полюбили друг друга еще в школе. Поженились рано. — Чтобы он не начал расспрашивать дальше, она поинтересовалась: — Как встретились твои родители?

Он ответил не сразу. Ей послышалось, что он открыл и закрыл дверцу холодильника. Потом сделал несколько глотков.

Вероятно, пива. Она тут же представила, как он прислонился к столешнице.

Почему ему понадобилось выпить пива, прежде чем ответить на такой простой вопрос? Неужели он тоже лжет о своем прошлом?

— Джейк? — Она почувствовала себя виноватой. — Ты не обязан мне рассказывать.

— Он вытащил мать из горящего здания. Спас ей жизнь.

— Вот как? — Это ей и в голову не пришло.

— Да, именно так. Это было…

Он молчал несколько секунд. Кейт предположила:

— Очень романтично, наверное.

Она могла себе представить. Ужас матери Джейка, попавшей в ловушку в горящем здании. А потом появляется красивый, широкоплечий пожарный и спасает девушку.

— Романтично? Конечно. Но дальше все складывалось не так удачно. Когда папа был ранен и ему пришлось уйти с работы, по-моему, мама расстроилась больше, чем он.

Его голос звучал так серьезно, так печально…

Кейт пришла в замешательство из-за услышанного. Не знала, как с ним теперь разговаривать. Поэтому ничего не сказала.

Джейк надолго замолчал и сделал еще несколько глотков.

Кейт снова представила, как он пьет пиво из бутылки. Как откидывает голову назад. Его пальцы касаются влажной бутылки…

Кейт не обладала живым воображением. Если на то пошло, ее несколько раз упрекали в том, что у нее вообще нет воображения. Тогда почему она так ясно представляет себе Джейка?

Может, потому, что разговаривает с ним по телефону, лежа в постели?

Должно быть, да.

— Послушай, мне пора. — Она взглянула на часы. — Теперь действительно поздно. По крайней мере, для беременной женщины.

— Да, наверное… но мы так и не придумали историю.

— Разве это не подождет до завтра? Мы можем поговорить после работы.

— Тогда будет слишком поздно. Завтра ты должна назначить дату свадьбы, верно?

— Да. После ланча.

— Женщины, с которыми ты работаешь, захотят узнать подробности.

— Женщины, с которыми я работаю? Что это означает?

— О, не делай вид, что ничего не понимаешь. — Он снова тепло дразнил Кейт. — В подобных ситуациях женщины — ужасные сплетницы.

Кейт открыла рот, собираясь возразить, но передумала. Конечно, он был прав. Ее забросает вопросами по крайней мере дюжина женщин. Ее секретарь Мег. Все протоколистки суда. Не говоря уже о других судьях. И Кевин не уступит женщинам.

Посмеет ли она рассказать правду хотя бы ему? Если да, то он обязательно спросит, почему она не сказала ему о беременности.

— Ты что-то замолчала. Заснула?

Если бы.

— Хорошо, значит, к завтрашнему дню нам нужна история. Наверняка ты уже что-нибудь придумал.

— Как насчет вечеринки у Бет и Стью накануне Нового года? Мы могли бы сказать, что «влюбились» друг в друга в тот вечер. Мы оба там были, верно?

— Да. — Кейт ходила на это мероприятие каждый год, хотя обычно не любила больших вечеринок. Но накануне Нового года ей показалось неправильным оставаться дома и снова смотреть «Закон и порядок». — Но там было еще человек пятьдесят. Они знают, что в тот вечер мы почти не разговаривали друг с другом.

— Никто таких подробностей не вспомнит. Это была вечеринка накануне Нового года. Многие пили.

— Я не пила.

— Ну, конечно, нет.

— Эй…

— Я уверен, что ты никогда не пьешь на людях. Это бы не соответствовало репутации судьи, не так ли?

Она не пила, потому что боялась превратиться в свою маму. Но не собиралась сообщать ему об этом.

— Ведь ты сама помнишь, чем занимались на вечеринке остальные?

В основном она помнила, как скучно Пол — друг Бет и Стью — рассказывал о своем двухнедельном ледниковом круизе на Аляску.

— Хорошо, — уступила она. — Мы «влюбились» на вечеринке.

— Нам нужно больше подробностей.

— Каких?

— Ну, если не ошибаюсь, тот вечер выдался очень теплым для декабря. Можно сказать, что мы вышли на задний двор.

— Поэтому никто не видел нас вместе. — На длинном, узком заднем дворе росли столетние дубы. Для вечеринок Бет украшала их фонарями. В зимнюю ночь это всегда выглядело романтично. Идеальное место, чтобы влюбиться. — Действительно, звучит мило, — прошептала она. — То есть в целях истории.

— О, конечно. Для истории. — Его голос повеселел.

— Как насчет свиданий? — спросила она.

— А что со свиданиями?

— У нас не было свиданий. Кто-нибудь об этом вспомнит.

— Можно сказать, что… мы встречались в Остине.

— И держали свои отношения в тайне. Почему?

— Я хотел защитить твою репутацию.

Почему-то это показалось ей забавным. Кейт со смехом ответила:

— Ужасно благородно с твоей стороны.

Он притворился, что обиделся.

— Ты не считаешь меня благородным?

— Эй, ты на мне женишься, чтобы защитить мою репутацию. Куда уж благороднее!

— Правильно. И не забывай об этом.

— Не беспокойся. После свадьбы я буду перед тобой в неоплатном долгу.

— Если говорить о свадьбе… Я… э-э… думал, как ты захочешь провести медовый месяц.

— Медовый месяц? — наконец произнесла она, задыхаясь.

— Да. Будет логично, если мы куда-нибудь уедем.

Черт возьми. Медовый месяц? Почему она не подумала об этом раньше? И почему теперь представляет их обоих наедине в романтической обстановке?

— Нет. Ни в коем случае.

Позволить Джейку устроить ей романтическое бегство? И речи быть не может.

Должно быть, он догадался о ее опасениях, потому что сказал:

— Эй, я не говорю о полноценном медовом месяце. Я думал отвезти тебя во Фредериксберг. Всего на ночь или две.

Пара ночей в одном из самых очаровательных исторических городов Техаса!

— Нет. Мы никуда не едем.

— Но…

— Мы проведем уик-энд, перевозя твои вещи ко мне домой. Если хочешь, скажем, что на осень планируем большую поездку.

Прежде чем он успел возразить, она попрощалась и повесила трубку.

ГЛАВА ПЯТАЯ

— Не могу поверить, что ты собираешься это сделать.

Бет сидела в кабинете Кейт, хмурилась и сжимала руки, лежащие на коленях.

Кейт собралась с силами и заставила себя снова взглянуть на экран компьютера — на документ, который она читала, когда Бет приехала в здание суда за час до свадьбы.

— Я сама с трудом в это верю.

— Дело в том, что Стью и я… Ну, мы никогда бы не подумали, что причиним тебе столько хлопот. То есть мы знали, что просим о многом, но…

Кейт вздохнула. Она закрыла документ на экране, обошла стол и остановилась рядом с Бет.

— Все хорошо. Никто не мог предвидеть что так обернется.

Бет подняла голову. Кейт с удивлением увидела, что у Бет на глазах выступили слезы.

— Эй… — Она погладила сестру по руке — Незачем плакать. Все будет отлично.

Бет встала и сжала руки Кейт.

— Значит, ты не ненавидишь нас?

Кейт только сейчас поняла, что по-настоящему сердится. Не потому, что должна выйти за Джейка. Нет, она винила себя в том, что так поздно поняла какую угрозу представляет Хэтчер для ее карьеры. Но она сердилась и на Бет, потому что из-за беременности поняла, чего не хватает ей в жизни. Она стала стремиться к тому, чего, в отличие от Бет, получить не могла. Но когда Кейт увидела раскаяние сестры, ее гнев исчез.

— Нет. Я тебя не ненавижу. Как бы я могла?

— Потому что ты… — Голос Бет дрогнул. — Ты должна выйти за Джейка. Ты его терпеть не можешь, — простонала она.

В этой ситуации не было ничего забавного, но Кейт не удержалась от смеха.

— Ты ошибаешься. — Она взглянула на дверь кабинета и убедилась — снова, — что та крепко закрыта. — Знаешь, ты была права насчет него. Джейк — очень хороший парень.

Кейт все больше понимала, до какой степени ошибалась в Джейке. Когда они познакомились, она решила, будто у него нет других достоинств, кроме обаяния и красоты. Забавно, учитывая то, что обычно она хорошо разбиралась в характерах. А теперь трудно было представить другого мужчину — даже Стью, — который согласился бы жениться на незнакомке при подобных обстоятельствах.

Бет слабо улыбнулась:

— Да, он очень хороший.

— Еще бы. Так что тебе незачем беспокоиться. — Кейт храбро улыбнулась, надеясь скрыть собственное волнение.

Должно быть, Бет наконец успокоилась. Она тоже нерешительно улыбнулась.

— Я кое-что тебе привезла. Для церемонии. — Она протянула Кейт коричневый бумажный пакет с логотипом своего магазина «Хелс Нат». — Я надеялась, что ты это наденешь.

Кейт смутилась.

— О, Бет…

— Я знаю, ты не считаешь эту церемонию настоящей, но ты все же должна надеть что-то изящное. Это не настоящее свадебное платье.

— Я тебе признательна, но меня вполне устраивает, как я одета.

— Пожалуйста, Кейт. Ты никогда не разрешала мне делать тебе приятное.

— Это вовсе не обязательно.

— Но я все-таки надеюсь, что ты его наденешь.

Кейт неохотно взяла у сестры пакет и вынула платье. Простое, кремового цвета, длиной почти до лодыжек, оно было великолепно. Очень женственное. Такое она надела бы, только чтобы успокоить сестру.

— Я знаю, это не то, что ты обычно носишь. Но оно сочетается с шалью.

Кейт покорно снова полезла в пакет. Она заранее знала, что там найдет.

Изящную кружевную шаль, которую Бет надевала со своим свадебным платьем. Шаль, которую Стелла — их приемная мать — надевала со своим.

Кейт покачала головой и попыталась вернуть Бет фамильную вещь.

— Я не могу это принять.

Но Бет не взяла шаль.

— Стелле хотелось бы, чтобы ты ее надела.

Кейт и Стелла редко ладили на протяжении девяти лет, когда Кейт жила со Стеллой и Дейвом — приемными родителями, которых Бет обожала, а Кейт едва выносила.

Бет сжала ей руку.

— Пожалуйста, сделай это для меня. Тогда я поверю, что ты нас простила.

Как она могла отказать?

— Кроме того, — Бет улыбнулась, — ты не можешь пойти на церемонию в том, что на тебе сейчас. Ты похожа на официанта.

Кейт уступила, как она обычно делала, когда Бет смотрела на нее большими печальными глазами.

Прежде чем услать Кейт в ванную переодеваться, Бет причесала ей волосы и с помощью геля придала черным кудрям красивую форму. Кейт разгладила платье на бедрах и критически посмотрела на себя в зеркало. Она забеременела пятнадцать недель назад. Ткань немного обтягивала округлившийся животик.

Никогда в жизни она не выбрала бы себе это платье. Оно было слишком легкомысленным. Слишком девчачьим. В нем, по ее мнению, она выглядела нелепо.

Кейт с тоской посмотрела на сложенные брюки и рубашку. Может, в этой одежде она была похожа на официанта, но, по крайней мере, чувствовала себя комфортно.

Теперь же она выглядела как Белоснежка.

Она и Бет пошли через парк к главному зданию суда. Кейт бы не удивилась, если бы к ней со всех сторон устремились птицы и лесные зверушки, которые повсюду сопровождали эту героиню диснеевского мультфильма.

Неподалеку от кабинета мирового судьи их настиг Кевин.

— Извини, я опоз… — Он запнулся, взглянув на Кейт. Она свирепо посмотрела на него.

— Ты не опоздал. И не смей шутить по поводу моей одежды.

Кевин поднял руки.

— Я собирался сказать, что ты выглядишь отлично. — Он поцеловал Кейт в щеку и встретился взглядом с Бет. — Это твоя идея?

Бет улыбнулась.

— Конечно.

Мужчина улыбнулся в ответ.

— Молодец.

Кейт сузила глаза.

— Как лучший друг ты никуда не годишься. Сначала опаздываешь, а теперь восторгаешься моим нелепым нарядом?

Бет помешала ей открыть дверь.

— Постой, ты пока не можешь войти. А вдруг они не готовы? Тогда жених увидит тебя до свадьбы, а это принесет несчастье. — Бет приоткрыла дверь и заглянула внутрь. — Джейк и Стью уже там. Я сейчас все проверю.

Кейт открыла рот, собираясь возразить, но остановилась, встретившись взглядом с Кевином.

Она едва не ляпнула, что не так уж важно, увидит ли ее Джейк до свадьбы, потому что эта свадьба — не настоящая.

— У тебя слишком самодовольный вид. Почему?

— Разве? — Он невинно улыбнулся.

Бет открыла дверь, и Кейт замерла. Она ждала, что у судьи Уолзена соберется не больше пяти человек. Но гостей было несколько дюжин. Слева от Уолзена стоял Джейк. От его красоты у Кейт… захватило дух.

В последний раз она видела его в костюме на свадьбе Бет и Стью. Белая рубашка подчеркивала его загар, темный костюм делал фигуру еще мужественнее.

Но Кейт остановилась как вкопанная, увидев выражение его лица. Завсегдашняя ухмылка куда-то исчезла, он смотрел на нее с восторгом.

Секунду он выглядел почти как влюбленный.

Но затем довольно улыбнулся и быстро ей подмигнул.

Для него все это было шуткой. Для нее — единственным выходом из создавшегося положения.

Что касается друзей, которые пришли на свадьбу… она их обманывала. И будет обманывать дальше, чтобы сохранить работу.

Внезапно ей показалось правильным, что Бет заставила ее надеть праздничное платье и фамильную шаль. Идеальный костюм для этого фарса.

Кейт заставила себя подойти к Джейку. Неуверенность сменилась гневом. Это все было по его вине.

Цветы, гости — он наверняка обо всем знал заранее. Мог бы догадаться, что ей не нужно фальшивой церемонии.

Джейк поцеловал ее в щеку и прошептал:

— Улыбнись. Никто не поверит в наше счастье, если у тебя будет такой вид, словно ты хочешь меня убить.

Джейк взял ее за руку. Вздохнув, Кейт растянула губы в улыбке.

Она сможет убить его потом.

— Объявляю вас мужем и женой.

Рука Кейт была на ощупь холодной и влажной. По крайней мере, она больше не выглядела так, словно сейчас упадет в обморок. Или его задушит.

У нее было напряженное выражение лица, но многие, вероятно, спишут это на нервы. На свадьбе невесты всегда волнуются. Черт возьми, он сам нервничал целый день.

Не считая момента, когда увидел Кейт в дверях. Тогда все показалось правильным.

Но он стряхнул с себя наваждение. И ненужные эмоции, которые испытал, надевая ей на палец простое платиновое обручальное кольцо. Судья произнес:

— Теперь можете поцеловать невесту.

Присутствующие смотрели на них, ожидая поцелуя. А Кейт выглядела так, словно не знает: то ли упасть в обморок, то ли наступить каблуком ему на ногу.

Но нравится ей это или нет, он должен ее поцеловать.

Джейк пристально взглянул в ее огромные карие глаза. Она приоткрыла влажные губы, которые нервно облизывала во время церемонии. Поцеловать ее будет несложно. Он мечтал об этом с тех пор, как согласился на ней жениться, — может быть, дольше. Его первый поцелуй с Кейт.

Скорее всего, их единственный поцелуй. Он почувствовал предвкушение и решимость. Раз поцелуй единственный, он постарается на славу. Почему бы и нет, черт возьми? Она и так уже хочет его убить.

Джейк обнял Кейт одной рукой за плечи и привлек к себе. Другой — приподнял ее подбородок, прежде чем поцеловать в губы. В ее глазах он уловил выражение «Не смей» и торжествующе улыбнулся.

Ее губы оказались мягкими и податливыми. Скорее всего, от удивления. Потому что, как только Кейт поняла, что это будет настоящий поцелуй, она сжала губы и сильнее уперлась руками ему в грудь. Она легко могла его оттолкнуть, если бы захотела. Но она этого не сделала.

Чувствуя прикосновение губ Кейт, Джейк ощутил желание обладать ею. Ему страстно захотелось снова прижать ее к себе, поцеловать еще крепче.

Но он все-таки сумел отодвинуться. Ему не хотелось, чтобы Кейт целовала его, потому что должна. Он хотел, чтобы она сама этого захотела. Чтобы была теплой и податливой. Черт возьми, он просто хотел ее.

Джейк с трудом сдержал ругательства. Его молодая жена была именно той женщиной, которой он не мог добиться.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

— Об этом мы не договаривались, — пробормотала Кейт сквозь сжатые зубы спустя сорок минут, когда они стояли в кафе «Бистро на Седьмой улице». Бистро было одним из модных новых ресторанов, открывшихся на площади напротив здания суда.

Сегодня там было полно гостей, которые пришли отпраздновать свадьбу. За счастье молодых пили шампанское.

В одной руке Джейк держал бокал, другой — обнимал Кейт за плечи, не отпуская от себя ни на шаг.

— Надеюсь, это не ты придумал.

Он повел ее в глубину комнаты, к столу с двухъярусным тортом и дюжиной свертков в белой бумаге разных оттенков. Здесь их никто не мог слышать.

— Не я. — Он поцеловал Кейт в висок и почувствовал аромат ее шампуня. Что-то сладкое и фруктовое. Черт возьми, от нее хорошо пахло.

Она легко толкнула его плечом в грудь.

— Перестань, — прошипела Кейт.

— Что?

— Строить из себя влюбленного. Ты ведешь себя нелепо.

— Это наш свадебный прием. Было бы нелепо, если бы мы не относились друг к другу хотя бы с нежностью.

— Так кто организовал прием?

— Твой друг Кевин. — Именно в этот момент Кевин, находившийся на противоположном конце комнаты, встретился с ним взглядом и широко улыбнулся. Джейк поднял бокал и сделал большой глоток.

— Я его убью, — пробормотала Кейт. — Когда все закончится, я точно его убью.

— Он только хотел сделать тебе приятное.

— Приятное?

— Все не так уж плохо.

— Не так уж плохо? Здесь полгорода.

— Тридцать человек — едва ли полгорода. — Кейт свирепо на него посмотрела, и он добавил: — Попробуй увидеть светлую сторону…

— Светлую сторону?

— По крайней мере, теперь все знают о свадьбе. Мы так и задумали, верно?

Кейт повернулась к нему:

— Скажи мне правду. Все это, может быть, придумал не ты, но ты знал о приготовлениях, не так ли?

Он мог солгать, но к чему?

— Когда Кевин узнал, что мы женимся, он начал планировать торжество. Я узнал об этом в четверг.

— И не положил всему конец?

— Тебе не кажется, что такое показалось бы странным? И что в этом плохого?

— Что плохого? Если мы не будем вести себя осторожно, любой из этих людей поймет, что мы едва знакомы. И что мы вовсе не влюблены.

— Этого не случится.

— Почему ты так уверен?

Джейк кивнул в направлении гостей:

— Посмотри. Хоть кто-нибудь из них выглядит подозрительным?

Кейт внимательно рассмотрела каждое лицо.

— Единственное, что может вызвать подозрения, это отсутствие поцелуев между молодоженами.

Кейт несколько раз открыла и закрыла рот, как будто обдумывая возражение. Наконец ответила Джейку только свирепым взглядом. Она выглядела так чертовски мило, когда злилась, что он не удержался и поцеловал ее в губы.

На этот раз она почти не сопротивлялась. Слишком сильно удивилась, предположил Джейк.

Когда они пришли на прием, кто-то подал ей бокал, и с тех пор она послушно подносила его к губам с каждым тостом. К счастью, больше никто не заметил, что бокал полон — Кейт не слишком-то жаловала алкоголь. Все же несколько капель шампанского оказалось у нее на губах.

Этот вкус, такой неожиданный и милый, удивил его.

Джейк внимательно посмотрел на свою жену. Секунду она выглядела несколько потрясенной. Он подозревал, что и сам выглядит точно так же.

— Почему ты это сделал?

— Поцеловал тебя? Потому что мы только что поженились. В этой комнате тридцать человек, которые считают, что мы безумно влюблены друг в друга. Следовательно, я должен выглядеть так, словно не могу от тебя оторваться.

В ее глазах появилось сомнение. Наконец она кивнула. Обняла Джейка одной рукой за талию и повернулась к гостям.

На него нахлынуло облегчение: Кейт не потребовала от него дальнейших объяснений. Конечно, она поверила тому, что он сказал, но он не сообщил ей всей правды.

Сейчас он поцеловал ее, потому что безумно этого хотел.

Ему предстояли долгие шесть месяцев ада.

Кейт проснулась от незнакомых звуков. Кто-то находился у нее на кухне. Она встревожилась на долю секунды, после чего вспомнила, что этот кто-то — Джейк.

Она со стоном повернулась и зарылась головой в подушку, мечтая снова заснуть. Или проснуться и понять, что ей приснился кошмар.

Она не спала полночи, пытаясь найти изъян в логике Джейка. Но его решение было единственно возможным. На людях им придется притворяться влюбленными. То есть больше прикосновений, больше поцелуев и больше беспокойных ночей в соседних спальнях.

Кейт зажмурилась и через несколько секунд села в кровати. Еще одно утро без кофе. По крайней мере, ее наконец перестало тошнить по утрам.

Кейт наполовину просунула руки в рукава халата. Внезапно она поняла, что ей не хочется, чтобы Джейк увидел ее в пижаме и халате. Между ними и так слишком много интимности.

Она надела брюки и рубашку с длинными рукавами, низко завязав полы у себя на талии, чтобы не бросалась в глаза небольшая выпуклость. Потом отправилась в ванную и собрала непослушные волосы в более-менее элегантный узел, после чего почистила зубы.

Она нашла Джейка на кухне. Стоя босиком, в джинсах и черной выцветшей майке, он готовил омлет. Из целой кучи яиц.

Кейт прокашлялась, и он оглянулся через плечо.

— Доброе утро, Кейти.

— Не знаю, какие книги о беременных ты читал, но, хотя у беременных женщин действительно хороший аппетит, они обычно не едят на завтрак две дюжины яиц.

У него вырвался смешок.

— Боже, надеюсь, что нет. Тогда я вряд ли бы тебя прокормил. Я готовлю для парней. Кроме того, это не просто яйца, это тако на завтрак. Угощайся.

— Тако на завтрак? — мечтательно повторила Кейт.

— Да. Вон те — с беконом, яйцом и сыром. Эти будут с колбасой, яйцом и картошкой. Если хочешь, подожди. А в кофейнике — кофе без кофеина.

Когда он заговорил о кофе, она уже доедала свое тако.

— Где ты взял всю эту еду? Я могла бы поклясться, что у меня в холодильнике не было и пяти яиц.

— Я ходил в магазин сегодня утром.

Она взглянула на часы.

— Сейчас только половина девятого. Когда ты встал?

— Скажем так. Твой надувной матрац мне не по размеру.

— Извини. Конечно, нужно было позаботиться об этом пораньше.

Они не успели до брачной ночи перевезти его кровать. В результате Джейку пришлось выбирать между маленьким диваном и надувным матрацем.

— Кстати, когда ты сказал, что это для «парней», каких именно «парней» ты имел в виду?

— Парней со станции.

— Чтобы я знала, чего ожидать… «парни» будут приходить сюда за завтраком каждое субботнее утро?

— Нет.

— Это хорошо.

Она его дразнила, но в голову лезли серьезные мысли. Что в действительности она знает о Джейке, если не считать, что он расследует поджоги и в десятом классе стал лучшим другом Стью?

И она пригласила его к себе домой — в свою жизнь — на следующие полгода. Во что она ввязалась, черт возьми?

Но имеет ли это значение, раз он собирается ее так вкусно кормить?

Кейт отодвинула ногой стул и села на него. Держа салфетку под подбородком, чтобы не капать на рубашку, откусила еще кусок.

Только что приготовленные тако на завтрак. Горячий кофе. Джейк наверняка знал путь к сердцу женщины.

— Парни помогают мне перевозить вещи. За это я предложил их накормить. Я им сказал…

Она взглянула на него поверх тако.

— Что?

— Ты носишь это дома? — Он приподнял брови, на лице появилось сомнение.

— Что не так с моим костюмом?

Он оглядел ее.

— Ничего. Наверное.

— Серьезно, что с ним не так?

Джейк пожал плечами.

— Для субботнего утра немного парадно, тебе не кажется?

— Нет, очевидно, не кажется, иначе я бы так не оделась. — Кейт нахмурилась. — Но по сравнению с твоими джинсами и жалкой майкой, наверное, я действительно одета довольно парадно.

Он дерзко ухмыльнулся, оглянувшись через плечо.

— Эй, я сегодня переезжаю. Джинсы и жалкая майка подходят идеально.

— Ну а у меня просто нет джинсов, — пробормотала она, набив рот тако.

Он медленно повернулся к ней с притворным ужасом на лице.

— У тебя нет джинсов?

Кейт вызывающе вздернула подбородок и встретилась с ним взглядом.

— Нет.

— У тебя нет джинсов, — повторил Джейк. — Почему? Должно быть, ты — единственный человек в США моложе девяноста лет, у которого нет джинсов.

Она заскрипела зубами и наконец призналась:

— Джинсы мне не по фигуре.

Он расхохотался.

— Никогда не слышал ничего глупее.

— Это не глу…

Но он снова рассмеялся, и Кейт обиженно замолчала.

— Что? Ты думаешь, в джинсах твой зад выглядит слишком большим? — Она не ответила. Он перестал смеяться и внимательно посмотрел на нее. — В этом все дело?

— Я даже не собираюсь удостаивать это нетактичное замечание ответом.

Джейк оценивающе оглядел ее.

— Я и так знаю, что прав. Но твой зад определенно не слишком большой, Кейти.

Она нахмурилась, не зная точно, что раздражает ее сильнее: «Кейти» или то, что у нее захватило дух от его взгляда.

— Мой зад — не слишком большой. Позволь заметить, что в соответствии с современными стандартами женского тела до беременности я весила ровно столько, сколько должно быть при моем росте и в моем возрасте.

Джейк с улыбкой кивнул.

— Допустим. Но нам нужно что-то делать с твоей одеждой.

— Что ты предлагаешь? Поскольку у меня нет джинсов, по-моему, мы почти ничего не можем сделать.

— Речь идет даже не столько о твоей одежде, сколько об общем виде. Ты выглядишь не очень… довольной.

Что он имел в виду?

Кейт скрестила руки на груди и свирепо посмотрела на него.

— Я буду выглядеть гораздо более довольной, если ты перестанешь критиковать мой образ жизни.

Джейк подошел к ней, надменно улыбаясь.

— А по-моему, мы можем улучшить твое настроение прямо сейчас.

Кейт встала. К сожалению, в результате она оказалась только ближе к нему.

— Послушай, разве тебе не все равно, как я выгляжу?

— Конечно, если бы мы все утро провели наедине, но…

— Но? — Она выгнула бровь.

— Но придут парни со станции.

— В таком виде я появлялась в суде. — Она подбоченилась. — Уверена, что для твоих друзей со станции это подойдет.

Джейк продолжал ее рассматривать. Почесал затылок, как будто решал очень сложную задачу.

— В этом-то и проблема. Ты выглядишь так, словно отправляешься в суд.

— И?

— А должна выглядеть так, словно только что из кровати.

Ее сердце на миг замерло. Кейт открыла рот, но у нее вырвалось только слабое:

— Я… я…

— По-моему, наутро после брачной ночи женщина должна выглядеть очень…

— Очень усталой от занятий любовью?

— Я хотел сказать «удовлетворенной».

— О! — Кейт почувствовала, что ее щеки заливает румянец. — Я…

Иногда ей хотелось стать совершенно другим человеком. Остроумной и легкой в общении, а не умной и серьезной. Сейчас определенно наступил один из таких моментов.

Другая, может быть, придумала бы какой-нибудь умный ответ и поставила Джейка на место. А она только стояла, широко разевая рот, как форель.

— Очевидно, надо начать с этого, — сказал Джейк, вынимая заколку из ее скромной прически.

Волосы упали ей на плечи.

— Теперь похоже, что я только что из кровати?

Он ухмыльнулся.

— Не совсем.

Она подняла руку, чтобы пригладить волосы, а другой рукой потянулась к заколке. Он схватил ее за запястье.

— Разреши мне.

Разрешить ему что?

Но он уже причесал локоны пальцами, осторожно разделив их слева на пробор.

Его прикосновение было слишком приятным. Кейт закрыла глаза.

— У тебя красивые волосы. Тебе надо почаще их распускать.

— Они становятся кудрявыми, — слабо прошептала молодая женщина. — Когда влажно, они делаются непослушными. Выглядят неукротимыми.

— Пушистыми?

Его чувственный и немного грубый голос ласкал ее слух.

— Да.

— А тебе это не нравится.

— Нет.

— Быть непослушным не так уж плохо. Это волнует.

Как Джейк. Он всегда казался таким диким. Таким безрассудным.

Что ж, ее волосы могут быть дикими, но она определенно не была дикой.

Кейт открыла глаза. Она заставила себя встретиться с ним взглядом и подавить волну желания, которая поднималась откуда-то изнутри.

Его взгляд тоже стал жарким. Но желать Джейка было бы себе во вред. Принесло бы очень много проблем.

Прежде чем Кейт успела отойти в сторону, он убрал руки с ее волос и дотронулся до верхней пуговицы глухой рубашки.

— Эта рубашка. Еще одна проблема.

— Вот как?

— Определенно. — Он расстегнул две верхние пуговицы. Костяшки его пальцев прикоснулись к чувствительной коже ее шеи и груди. На нее нахлынула новая волна желания.

Кейт пошатнулась. Даже зная, какой это будет ошибкой, она обнаружила, что мысленно просит его продолжать расстегивать пуговицы.

Но он опустил руки на узел ее рубашки и ослабил его.

Кейт вздохнула. Его пальцы начали расстегивать пуговицы снизу вверх.

Дойдя до середины, он завязал нижний конец ее рубашки в свободный узел под грудью. Кейт чувствовала головокружение и слабость.

Джейк отступил назад, чтобы посмотреть на результат своих трудов. Ее руки рванулись к животу, который он приоткрыл. Он схватил ее за запястья, прежде чем она успела прикрыться.

— Не надо.

— Но у меня живот гораздо круглее, чем…

— Оставь это. — Наконец Джейк встретился с ней взглядом. Он показался ей совершенно серьезным в первый раз за все время их знакомства. — Ты выглядишь… фантастически.

В дверь позвонили. Джейк опустил руки. Волшебство закончилось. Кейт вдруг поняла, что когда он сказал, что она выглядит «фантастически», то на самом деле имел в виду, что она выглядит «удовлетворенной». Как женщина, с которой только что занимались любовью. Как женщина, которую ожидали увидеть его друзья.

Джейк пошел к двери. Кейт схватила со стола заколку и быстро скрутила волосы в узел. Но, конечно, было слишком поздно. Прежде чем она успела снова застегнуть пуговицы на рубашке, друзья Джейка вошли в дом.

Они увидели, как она торопится привести себя в порядок. Один за другим мужчины замолчали.

Щеки Кейт залил жгучий румянец смущения и гнева. Она сердилась на Джейка за то, что он ею манипулировал, но больше всего на себя, потому что поддалась его чарам.

Джейк и дня не успел пробыть у нее дома, а она растаяла, как кубик льда. Всему виной проклятые тако!

Друзья Джейка заполнили кухню. Они начали ставить на стол тарелки, разливать кофе и представляться. Ее решимость крепла.

Может быть, она не сумеет контролировать свою физическую реакцию на Джейка, но станет к нему равнодушнее. Что означало: больше никакого кофе без кофеина. Больше никаких горячих завтраков. Больше никакой утренней интимности. Незачем ко всему этому привыкать.

По крайней мере, друзья Джейка повели себя вежливо и ничего не сказали об утренней сцене, но их косые взгляды и понимающие ухмылки сказали многое. Они сделали именно такой вывод, какого добивался от них Джейк, — решили, что молодожены провели брачную ночь традиционно. Страстно занимаясь любовью.

Забавно, она никогда не чувствовала себя менее удовлетворенной.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Со дня их свадьбы прошел месяц. Кейт держалась на расстоянии.

Она много работала, чего Джейк, конечно, от нее ожидал. Почти каждый день ходила в гимнастический зал на предродовые тренировки и занятия йогой. А дома проводила большую часть времени у себя в комнате, «отдыхая».

Со всем этим он мог смириться. Если бы только она разрешила ему хоть иногда помогать ей.

Он предложил ходить в прачечную. Она отказалась. Он попытался готовить ей обеды по вечерам. Она ела пищу из магазина, разогретую в микроволновой печи. Каждое утро он готовил ей кофе без кофеина. И каждое утро она игнорировала его и завтракала в кафе «Старбакс».

Да, он слишком далеко зашел в то утро, когда пришли парни со станции. Но когда Кейт появилась на кухне, так чопорно одетая, ему захотелось немного ее расшевелить. Может, потому что он помнил, как приятно было держать ее в объятиях, когда они целовались. Или потому что ему не понравилась мысль о том, что она будет завтракать в такой официальной одежде каждое утро на протяжении ближайших шести месяцев. Или, может, ему просто хотелось снова ее поцеловать, но он не был уверен, хочет ли она того же.

Откровенно говоря, он не знал, что теперь делать.

Поэтому как-то после работы, вечером в четверг, заглянул к Бет и Стью за советом.

— Мы давно тебя не видели, — сказал Стью, переворачивая вегетарианский гамбургер на гриле на заднем дворе.

— Если бы я знал, что ты готовишь гамбургеры, то пришел бы пораньше.

Стью рассмеялся.

— Можешь съесть один. Но только один. — Он указал лопаточкой на три гамбургера, шипящих на гриле. — Я не могу отбирать еду у беременной женщины. Понимаешь, о чем я?

Джейк кивнул. Но, честно говоря, он не знал, что имеет в виду Стью. В том-то и была проблема. Поэтому он пришел сюда за советом.

Бет принесла намазанные маслом булочки. Она тепло поздоровалась с Джейком. Он невольно обратил внимание на ее одежду. Конечно, она забеременела на месяц раньше Кейт, но Бет уже носила длинные, падающие свободными складками платья для беременных, которые подчеркивали ее живот. Кейт, напротив, до сих пор одевалась так, чтобы скрыть беременность. Но скоро она уже не сможет носить свои любимые строгие костюмы.

Бет положила булочки рядом с грилем и бросила взгляд на мужа.

Спустя несколько секунд Стью прокашлялся и спросил:

— Так как дела у Кейт?

Забавно, он собирался задать им тот же вопрос. Но, очевидно, Стью и Бет знали об этом не больше его.

— Хорошо. По-моему. — Он провел рукой по затылку. — Она всегда была такой…

Он точно не знал, как тактично закончить свою мысль.

— Трудной? — высоким голосом заговорила Бет.

— Замкнутой? — подсказал Стью.

— Я собирался сказать «несговорчивой».

Бет кивнула.

— Да, это типично для Кейт. Ей всегда надо было поступать по-своему.

— Она не разрешает мне ничего для нее делать. Это меня сводит с ума, — признался он.

У Стью вырвался смешок.

— Что? — Джейк бросил раздраженный взгляд на своего друга.

— Это наверняка тебя убивает.

— Ты о чем?

— Ну… я имел в виду твой характер.

— Продолжай. — Он скрипнул зубами.

— Тебе нужно спасать людей. Быть героем.

— Мне? — повторил Джейк. — Ребята, вы заблуждаетесь на мой счет.

Стью и Бет обменялись веселыми взглядами.

— Я совсем не такой.

Стью переложил лопаточкой гамбургеры с гриля на приготовленную тарелку.

— Конечно, такой. Поэтому ты стал пожарным. И согласился жениться на Кейт. Это…

— Я согласился жениться на Кейт, потому что должен был так поступить. Ей был нужен муж, который позаботился бы о ней во время беременности.

— Правильно, — кивнул Стью. — Ты хочешь быть ее защитником.

— Это объясняет, почему у тебя столько проблем с Кейт, — сказала Бет. — Ей не нужно, чтобы о ней заботились. Не нужно было с детства. Ей не нужен никто, точка.

И в этом — понял Джейк по дороге домой — была суть дела. Кейт не нуждалась ни в чьей помощи. Даже в его.

Может, Стью прав и его действительно сводило с ума то, что он не нужен Кейт.

Когда он это понял, напряжение ослабло. Кейт не оставила его равнодушным. В конце концов, она была красивой женщиной и они жили вместе. Естественно, она физически его привлекала.

Но дело было не только в сексе. Он думал о ней постоянно. Ему хотелось звонить ей на работу, чтобы убедиться, что все в порядке.

Она завладела его мыслями. Поселилась в сердце. Его растущая привязанность могла стать серьезной проблемой.

Но теперь… теперь у него появился ключ к разгадке.

Он женился на Кейт, чтобы проявить свои лучшие качества, а она ему не разрешала. Ему нужно добиться ее благосклонности, и тогда все встанет на свои места.

Джейк вернулся в начале двенадцатого, ожидая, что Кейт уже в кровати. Поэтому чертовски удивился, обнаружив, что она лежит на диване с пультом от телевизора в руке и смотрит какой-то фильм.

Подойдя ближе, Джейк понял, что она спит. Он выключил телевизор и взял у нее пульт, но Кейт проснулась, когда он попытался закрыть ее покрывалом со спинки дивана.

— Ты дома. — Кейт протерла глаза и села. Она выглядела восхитительно. Он в первый раз увидел ее в пижаме, потому что обычно, прежде чем выйти из спальни, она всегда надевала халат.

С того первого утра он никогда не видел ее босой. Он взглянул на ее ноги. Ступни были красивой формы, ногти на очаровательных пальчиках выкрашены в красный цвет.

Он никогда бы не подумал, что у нее красные ногти на ногах.

Должно быть, Кейт заметила, что он смотрит ей на ноги, потому что быстро их спрятала: села на диване, поджав ноги по-турецки.

Он заставил себя снова взглянуть ей в лицо.

— Тебе незачем было меня дожидаться.

— Я только… — Кейт нахмурилась и посмотрела в сторону телевизора. — Который час?

— Около половины двенадцатого.

— Так поздно?

Неужели ему послышался легкий упрек?

— Я звонил.

— Это не обязательно. Ты можешь задерживаться насколько хочешь.

С этими словами Кейт встала с дивана и направилась в коридор. Только тогда он заметил, какой у нее усталый вид.

— Если ты меня не дожидалась, то почему спала на диване?

Кейт колебалась. Потом повернулась к нему лицом и прислонилась плечом к дверной раме.

— Бессонница.

Она скрестила руки на груди. Должно быть, ждала, что он станет ее дразнить. Она сейчас выглядела мило, очень по-домашнему. И это ему понравилось.

Нужно попытаться продолжить разговор.

— Бессонница, значит? — Джейк надеялся, что она скажет что-нибудь еще.

— Обычно я очень хорошо справляюсь с этой проблемой.

— И сон на диване помогает? — с сомнением спросил он.

— Немного. Врач сказал, что я не должна спать на спине. Это ограничивает приток крови к плаценте. Поэтому когда я все-таки засыпаю, то каждый раз, едва переворачиваюсь, просыпаюсь, потому что боюсь, будто перевернулась на спину. По крайней мере, на диване переворачиваться некуда. Но здесь не так удобно, поэтому мне до сих пор трудно заснуть. К сожалению, многое из того, что я обычно делаю, чтобы расслабиться, нельзя делать во время беременности.

— Например, выпить стакан вина?

Она улыбнулась.

— Я думала, скорее, о горячей ванне. Это обычно помогало. Но сейчас мне нельзя перегреваться. Поэтому горячая ванна исключается.

Джейк представил ее в ванне. Волосы высоко заколоты, и шелковистая влажная кожа сияет в свете горящих свечей…

Он выбросил эту картину из головы и прокашлялся. Сейчас нельзя было фантазировать о Кейт. Это могло привести к тому, что он станет ее желать.

Они впервые спокойно говорили о чем-то. Ему не хотелось все испортить. Нужно вести себя правильно.

— Должно быть что-то, что поможет тебе расслабиться и заснуть.

— Ну, я уже задула свечу.

— У тебя началась вторая половина беременности, верно?

— Пошла девятнадцатая неделя, так что да.

— Ведь именно в это время женщины чувствуют прилив энергии? Много хлопочут по хозяйству…

— Правильно. Ближе к родам женщины начинают «вить гнездо».

— Вот именно. Сегодня вечером Стью сказал, что Бет его сводит с ума. Она привела в порядок каждый шкаф в доме и заставила его покрасить всю старую мебель.

Кейт рассмеялась.

— Наверное, поэтому же она захотела на прошлой неделе разобрать старые вещи нашей приемной мамы.

— Так что ты, вероятно, тоже вьешь гнездо. Вот почему у тебя столько дополнительной энергии.

— Правильно. — Улыбка исчезла с ее лица. — Но у меня нет гнезда. То есть, конечно, у меня есть дом, который я могу убирать, красить и приводить в порядок, но зачем? Ребенок все равно будет жить не здесь.

Ее голос звучал почти грустно. Он, не сдержавшись, спросил:

— Ты не передумаешь?

Она взглянула ему в глаза.

— Насчет чего?

— Не захочешь взять ребенка?

— Нет. — Она покачала головой. — Точно не захочу, — сказала она чересчур твердо. Спустя секунду с любопытством взглянула на него. — Ты не…

— Что «не»?

— Не думаешь, что сам захочешь взять ребенка?

— Нет. Боже, нет. — Джейк знал, что не вполне искренен. Конечно, он думал над этим. Но что такой парень, как он, мог предложить ребенку, чего не могли бы ему дать Бет и Стью? — Ты уверена, что не…

— Вполне уверена.

— Хорошо.

— Я знаю, Бет и Стью просили нас, по крайней мере, обдумать такую возможность, но я не собираюсь оставлять малыша себе.

Он не удержался и спросил:

— Хорошо, я знаю, почему сам даже не думаю об этом. Я помню, как трудно было моему папе воспитывать меня в одиночку. Но как насчет тебя? Почему ты настроена против?

Она пожала плечами.

— Из некоторых женщин выходят хорошие мамы. Из других — нет.

— И ты думаешь, что из тебя мамочка не выйдет? — спросил Джейк, потому что она ответила чересчур уверенно. Кого она пыталась убедить? Его или себя?

— Разве это не очевидно? — Она не стала ждать ответа и вернулась к предыдущей теме: — Наверное, я могла бы использовать свою энергию, чтобы кое-что привести здесь в порядок…

Кейт замолчала, когда у него вырвался смешок.

Она сузила глаза и спросила:

— Что?

Он оглядел сверкающую чистотой гостиную и указал на идеально взбитые подушки, изящный веер журналов за этот месяц и плетеную корзину с телевизионными пультами.

— Интересно, что именно ты хочешь привести в порядок. Может, переставить DVD по жанрам, а не в алфавитном порядке? Расставить свечи на каминной полке по высоте, а не по цвету?

Она прищурилась еще сильнее. Он не мог понять, то ли она раздражена его поддразниванием, то ли старается удержаться от смеха.

— Кейти, даже ты должна признать, что здесь почти ничего не нужно приводить в порядок.

Она пожала плечами и направилась к нему.

— А когда ты был пожарным, что ты делал, чтобы расслабиться? Кроме выпивки и ванн с пузырьками?

— Пожарные не принимают ванн с пузырьками.

— Жаль. Это огромное удовольствие.

Обнаженная Кейт в ванне? Действительно, огромное удовольствие.

Он почувствовал, как у него горит затылок при одной мысли об этом. Надо переменить тему!

— Я… э-э…

Кейт расхохоталась.

— Я тебя смутила.

— Нет, но…

— Смутила, верно? Посмотри на это… — она указала на его лицо, — ты краснеешь.

Он краснеет?

Теперь у него действительно начались неприятности. Он не мог сказать ей, что всему виной жгучее желание, возникающее всякий раз, когда он о ней думает.

— Я… э-э… — Он соображал, что бы солгать, но ничего не придумал.

— Не беспокойся, — сказала Кейт, посмеиваясь. — Я никому не расскажу, что невозмутимый следователь по поджогам так легко смущается. И всего лишь при мысли о ванне. Это очень забавно. — Она наклонила голову набок, словно о чем-то внезапно подумала. — Наверное, ты на самом деле принимаешь ванны с пузырьками.

— Вот еще!

— Должно быть, я попала в точку. Ты принимаешь ванны с пузырьками.

— Не принимаю. Поверь мне.

— Хорошо. — Но ее самодовольная ухмылка сказала ему, что она вовсе не поверила.

— Не принимаю, — настаивал он, скрипя зубами.

— Я тебе верю. — Кейт искоса бросила на него озорной взгляд. — Но если ты все-таки лжешь, то не волнуйся. Я никому не скажу о твоем секрете.

Он открыл рот, собираясь ответить, но снова его закрыл. Если он не собирается сказать ей, о чем на самом деле думал, то нет смысла возражать.

Все еще улыбаясь, словно она знала его секрет, Кейт продолжила:

— Итак, если не считать ванн с пузырьками, то что делают большие крепкие пожарные, чтобы расслабиться после вызова?

Для него лучшим способом сбросить адреналин был секс.

Конечно, он не всегда мог прибегнуть к такой форме расслабления. Он не настолько глуп, чтобы рисковать здоровьем ради случайного секса. А постоянная подруга у него была не всегда.

Джейк попытался придумать, что бы ответить.

— Как насчет упражнений? — через какое-то время поинтересовался он.

— Зачем я, по-твоему, хожу в гимнастический зал пять раз в неделю?

— Но одних упражнений недостаточно, да?

— Они помогают мне заснуть, но через пару часов я обязательно просыпаюсь и больше не могу обрести покой. Обычно ложусь сюда, на диван.

— И включаешь телевизор?

— Да.

— Не могу поверить, что я от этого не просыпаюсь.

— Жаль, что приходится тебе говорить, но ты спишь как убитый.

— Должно быть, из-за матраца. На нем любой бы спал как убитый. Он очень… — Джейк ухмыльнулся, внезапно вспомнив детское средство от бессонницы. — Понял.

— Что ты понял?

— Как помочь тебе снова заснуть. — Он схватил ее за руку и потащил на кухню.

— Что? Ты собираешься меня накормить?

— Лучше. Хочу приготовить тебе теплое молоко.

— Теплое молоко?

— Ты когда-нибудь его пробовала?

— Нет, — призналась она.

— Поверь мне. Оно тебе понравится. Мама всегда мне его готовила, когда я был маленьким.

Спустя несколько минут Джейк подал теплую кружку сидящей за столом Кейт. Она не стала пить молоко на кухне, но взяла кружку и вернулась в гостиную, где уютно устроилась в уголке дивана. Отпив глоток, Кейт кивнула:

— Это хорошо.

Она пила молоко и серьезно смотрела на Джейка.

— Сколько тебе было лет, когда она ушла?

Он удивленно уставился на нее.

— Что ты имеешь в виду?

Она пожала плечами.

— Я решила, что твоя мама ушла, потому что ты упомянул о папе, который воспитал тебя в одиночку. Только что ты сказал, как мама готовила тебе молоко, когда ты был маленький. Поэтому я решила, что она ушла, когда ты был совсем юным. Наверное, это было ужасно.

— И как только ты догадалась? — Он старался не встречаться с ней взглядом.

— Я стала судьей больше четырех лет назад. Привыкаешь понимать знаки.

— Знаки?

— Знаки разрушенного брака. Мужей и жен, по горло сытых друг другом. Детей, разочарованных поведением родителей. Разочарованных жизнью. Потом ты это слышишь в их интонациях. Видишь в выражении лиц.

Кейт говорила очень печальным голосом. Джейк взглянул ей в глаза.

— Я не ребенок. Не делай ошибки и не обращайся со мной как с ребенком.

Она моргнула, но не отвела взгляд.

— Я не сказала, что ты ребенок. Но мы никогда не забываем разочарований, которые перенесли в детстве, верно? По крайней мере, больших. Эти разочарования иногда воспринимаются так, словно тебя покинули — скажем, если матери нет рядом, когда возникают проблемы.

В паре предложений она суммировала все его детство.

Джейк встал и подошел к камину.

— Не пытайся заниматься психоанализом.

— Я не пыталась. Я только…

— Я не чувствую обиды. Она сделала то, что должна была сделать.

— Покинув мужа и ребенка? Это она должна была сделать?

Кейт рассуждала так чертовски логично. Так разумно. Именно это злило Джейка больше всего.

— Папа сделал ее несчастной. Я не могу сказать, что виню ее. Она вышла замуж за человека, которого считала героем. Оказалось, что он не герой.

— Ты упоминал о ранении отца на работе. Это тогда она ушла?

— Никто из них не оправился от того ранения. Папа начал пить.

— Значит, она не просто тебя оставила. Она оставила тебя с больным отцом. Это почти преступление.

— Она сделала то, что должна была сделать.

— Я уверена, что именно так все и было, — с сарказмом пробормотала Кейт.

Он повернулся лицом к ней.

— Перестань, Кейт. Мы здесь не разбираем дело моей семьи.

Кейт вздрогнула, и он почувствовал себя виноватым. Она попыталась скрыть свои переживания и допила молоко, но он увидел в ее глазах боль.

— Наверняка ты прав. Я не знаю, о чем говорю. — Она встала и взяла с собой кружку. — Спасибо за молоко. Я уже хочу спать.

— Кейт, я не хотел тебя обидеть…

Она оглянулась в дверях.

— Спокойной ночи, Джейк.

А потом исчезла, и он остался стоять в гостиной в одиночестве. Снова.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Кейт солгала. Ей не хотелось спать. Молоко не помогло. Она пролежала без сна еще несколько часов, глядя в окно и пытаясь понять, почему все снова пошло не так.

Их разговор шел очень мило… пока она не сунула нос не в свое дело.

— Похоже, в детстве у тебя были проблемы, Джейк, — пробормотала она. — Почему бы тебе не рассказать мне все, пока мы живем под одной крышей?

Кейт перевернулась на другой бок. Кем она себя вообразила? Его врачом?

Кейт вздохнула и провела рукой по животу. Не стоит быть такой любопытной. И не нужно лезть туда, где она не нужна.

Да и какое утешение она могла предложить Джейку?

Вместе с гневом на родителя пришла вина. Этот родитель мог быть худшим человеком в мире, но ничто не могло преодолеть потребность ребенка любить своих родителей. А если эта любовь угасала, ребенок неизбежно чувствовал себя виноватым.

Она сама годами боролась с этими чувствами, пока наконец не признала, что бесполезно сердиться на родную мать за то, что та оставила их. Не имело смысла обижаться и на приемную мать за то, что та слишком сильно любила Бет. Хотя Кейт никогда не будет с ней близка так, как Бет, по крайней мере, теперь они иногда разговаривали.

Конечно, примириться с собственными чувствами и подтолкнуть Джейка к примирению с самим собой — это очень разные вещи. Может, только к лучшему, что он не пошел ей навстречу. В конце концов, она должна была держаться от него на расстоянии.

Кейт подумала о ребенке, растущем внутри нее. Она уже привязалась к нему гораздо сильнее, чем следует. И хотя Кейт не намеревалась растить малыша сама, какая-то ее часть по-прежнему стремилась… к чему? К сказочной развязке, в которой она и Джейк влюбились друг в друга, решили оставить ребенка себе и с тех пор всегда жили счастливо?

Сама мысль была нелепой. Она давно поняла, что «они жили долго и счастливо» — не для нее. Мужчины, с которыми она встречалась, не выносили ее независимости и сильной воли. Джейк, скорее всего, ничем от них не отличается.

Нет, она давно поняла, что лучше всего стоять на своих ногах. Зависеть только от себя, а не от других. Только так ее не обидят.

Да, очень важно держаться от Джейка на расстоянии. Потому что невидимые узы между ними уже слишком окрепли.

Утром Кейт чувствовала себя измотанной. Несколько дней она слишком мало спала, и вместе с переживаниями и беременностью это ее вконец утомило. Но и оставаться в постели тоже не имело смысла. Поэтому около шести часов она встала, оделась и пошла завтракать.

Она остановилась в дверях. За кухонным столом сидел Джейк и читал газету. Он держал в руке кружку кофе, на тарелке лежал последний кусок круассана.

— Ты рано встала.

Кейт заставила себя сохранять спокойствие.

— Ты тоже. — Она не сомневалась, что после позднего разговора он будет еще в постели. Но он снова ее удивил.

— Я знал, что ты рано встанешь. Потому что у тебя проблемы со сном. — Он указал на белый бумажный пакет посередине стола. — Я купил тебе зерновую пшеничную сдобу с бананом и орехами. Жизель в булочной сказала, это то, что ты обычно ешь.

Кейт радостно встрепенулась.

Несмотря на обещания самой себе не полагаться на Джейка, она не могла отвергнуть его заботу. Поэтому села напротив него и придвинула к себе пакет.

К своему удивлению, Кейт нашла в нем не только зерновую пшеничную сдобу с бананом и орехами, но и круассан с шоколадом и малиной.

Прежде чем она успела возразить, он вскочил и налил ей стакан молока.

— Я не знал, какое у тебя будет настроение, — сказал он, протягивая ей тарелку.

Кейт на секунду задумалась. Разумеется, правильным выбором был бы зерновой хлеб. Здоровым выбором. Лучше для нее, лучше для ребенка.

Но ей почему-то захотелось круассан с шоколадом и малиной… в котором было слишком много калорий и жира.

В конце концов она поняла, что поступит так, как всегда. Правильно. Потому что, если она не сделает правильный выбор, это может отрицательно сказаться на ребенке.

В последний раз взглянув на круассан, Кейт положила на тарелку сдобу и аккуратно завернула круассан в бумажный пакет.

Она отщипнула кусок сдобы и сунула его в рот. Джейк улыбнулся.

— Что?

Он покачал головой.

— Я знал, что ты выберешь сдобу.

— В шоколаде слишком много кофеина.

— Не намного больше, чем в твоем кофе без кофеина.

— Сдоба — все равно лучший выбор. Цельная пшеница, протеин из орехов и даже немного фруктов. Много питательных веществ, которые нужны ребенку.

— Конечно. — Он кивнул.

— Ты не согласен?

— Вовсе нет. Это очень логично. Ты очень серьезно воспринимаешь свою беременность.

— Конечно, — кивнула Кейт. — Это огромная ответственность.

— И считаешь, что должна все делать идеально.

— А разве это плохо? Кроме того, я единственная, от кого в данный момент зависит здоровье малыша.

— Ну, конечно, но… — Он поднял последний кусок своего круассана. — Но иногда нужно себя побаловать. Немного.

Кейт наблюдала, как Джейк положил в рот этот последний кусок. Она могла себе представить, каков он на вкус. Сладкий шоколад, ароматная малина. Круассан практически растаял бы у нее на языке.

Кейт решительно откусила от сдобы. Запив кусок молоком, она сказала:

— Я хотела…

— Насчет вчерашнего вечера… — одновременно произнес Джейк и со смехом взглянул на нее из-под ресниц. — Начинай первая.

Кейт почувствовала его взгляд и подняла голову. В глазах Джейка она увидела печаль, почти робость, и это понравилось ей гораздо больше, чем его обычное шаловливое обаяние. Это много значило, поскольку Кейт часто было чертовски трудно устоять перед его мужским шармом.

Решив по возможности придерживаться официального тона, она сделала глубокий вдох и проговорила:

— Я хотела извиниться за вчерашний вечер. Я не собиралась вмешиваться в дела, которые меня не касаются.

Она сказала больше, чем хотела, поэтому сунула в рот сдобу и замолчала.

— Забавно. — Джейк глотнул кофе. — Я собирался извиниться за свою категоричность. Наверное, я просто не привык разговаривать о матери.

— Ну, многим людям тяжело разговаривать о семейных отношениях. Особенно если они напряженные.

— Вообще-то, у нас сейчас очень хорошие отношения.

Кейт вскинула брови и с сомнением взглянула на Джейка.

— Должно быть, ты до сих пор сердишься на свою мать.

— Нет. Я сердился в юности, но теперь мы отлично ладим.

— Значит, мать тебя бросила, а ты… простил ее?

— Да. Почему тебе так трудно этому поверить?

Кейт отодвинула стул назад и выбросила остатки завтрака в ведро для сухого мусора.

— Трудно, вот и все.

Что за способ извиняться! Она повернулась к Джейку.

— Я только имела в виду, что если ты до сих пор сердишься, то лучше всего было бы это признать. Родители так же несовершенны, как и все другие люди. На них можно сердиться.

Он взглянул на нее.

— Кейт, их можно и прощать.

А, значит, теперь они говорят не только о его матери.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она с подозрением.

— Ты никогда даже не пыталась примириться со своей матерью, верно?

— Примириться с ней? Нет. Извини. Я не могу примириться с тем, что она сделала.

— Все-таки…

— Государство забрало нас, когда Бет было десять лет, а мне — восемь. Мама даже не возражала. Она никогда не пыталась нас вернуть. Может, ты думаешь, что я должна быть благодарна за такое детство?

Ей показалось, что Джейк смотрит на нее с жалостью.

— Прошло столько лет, а ты до сих пор позволяешь тому, как она с тобой обошлась, влиять на свою жизнь.

— И теперь ты, наверное, скажешь, что Бет справилась с этой проблемой гораздо лучше меня. Что она — чудесным образом — преодолела все трудности нашего детства, примирилась с поступками матери и научилась снова доверять.

— Нет, — тихо сказал он. — Я не собирался ничего этого говорить. Речь идет не о Бет. А о тебе.

На нее внезапно нахлынула усталость. Боже, она терпеть не могла быть такой. Сердитой и полной горечи. Кейт заставила себя выдержать взгляд Джейка.

— Наверное, ты прав. Я не Бет, но…

— Но…

— Но иногда мне жаль, что я так мало на нее похожа. Она со всем справлялась не так, как я. И жизнь у нас складывалась по-разному. Она и Стью встретились и полюбили друг друга, когда были очень молоды. Большую часть жизни она зависела от него. Доверяла ему. У меня таких отношений никогда не было. — Кейт отвела взгляд. — Я всегда полагалась на себя. Мне так нравится. Я знаю, что всегда могу доверять только себе.

Ее улыбка стала напряженной.

Прежде чем она успела возразить, Джейк нежно прижал ее к груди. Гладя шелковистые волосы, он пробормотал:

— Нет ничего неправильного в том, как ты справлялась с обстоятельствами. Ты сильная и храбрая. И я восхищаюсь твоими душевными качествами. Но ты больше не одна. Я здесь, чтобы помочь тебе. Ты можешь мне доверять.

Ей было так хорошо в его объятиях. Кейт закрыла глаза и прижалась к нему.

О, как ей хотелось ему поверить. Притвориться, пусть лишь на несколько минут, что он может разделить с ней радости и горести. Что он останется в ее жизни.

Кейт улыбнулась, подумав, что Джейк похож на тот круассан с шоколадом и малиной. Соблазнительный, но совершенно неподходящий для нее.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Когда Кейт приехала домой в пятницу вечером, Джейк уже ушел на работу и должен был вернуться после полуночи.

Она беспокойно бродила по дому, удивляясь, как сильно привыкла к его присутствию.

Но что с ней будет, когда все это закончится и он уйдет насовсем? Она останется без Джейка и без ребенка. От этой мысли Кейт вдруг расстроилась.

Неважно, сколько раз она напоминала себе, что не сможет получить Джейка и ребенка. Но необъяснимая надежда все же теплилась в ее душе.

О том, чтобы оставить ребенка у себя, не могло быть и речи. И к чему пытаться удержать Джейка? Она была независимой всю свою взрослую жизнь. Верила, что только сама себе принесет счастье, и это ей нравилось. Тогда ее никогда не подведут, никогда не обидят.

Но она иногда задумывалась о том, как бы сложился их медовый месяц при других обстоятельствах.

Без сомнения, она дожидалась бы Джейка и не ложилась спать. Планировала бы романтическую встречу. Или пораньше бы уходила отдыхать, запланировав для него романтический завтрак в постели на следующее утро.

Около восьми Кейт открыла холодильник и обнаружила блюдо в кастрюльке, с запиской от Джейка на крышке:

«Не беспокойся, это для тебя полезно. Лазанья со множеством овощей и пастой из твердых сортов пшеницы. Может, на десерт ты съешь шоколадный круассан».

Она улыбнулась. Как и сегодня утром, она не могла отвергнуть его заботу о ней. Кейт поставила лазанью в микроволновую печь и съела ее за кухонным столом, запивая молоком и просматривая газеты.

Затем она попыталась вздремнуть на диване, но ей было неуютно. В ее постели было еще хуже. Потом она вспомнила, что говорил Джейк о своем матраце.

Благодаря матрацу он спал как убитый.

Кейт схватила подушки со своей кровати и пошла в его комнату.

Долго стояла в дверях и смотрела на его кровать. Она не была в этой комнате с тех пор, как он к ней переехал, и ее удивили изменения.

Его кровать была огромной. Сегодня утром Джейк ее не заправил. Комната выглядела достаточно уютной. Это определенно было его пространство. А она, туда вторглась.

Кейт никогда и в голову бы не пришло так поступить, но ей отчаянно хотелось выспаться.

Джейк вернется только через несколько часов. Он никогда не узнает.

Она легла на кровать и укрылась одеялом. Простыни были мягкими и приятно льнули к телу.

Кейт зарылась лицом в подушку Джейка. Она вдыхала его запах.

И впервые за несколько недель — может быть, месяцев — она расслабилась и заснула.

Когда Джейк вернулся, в доме было тихо. Дверь в спальню Кейт оказалась закрытой. Он мог только надеяться, что она наконец-то выспится.

Не желая ее будить, он потихоньку пробрался на кухню, чтобы сделать себе бутерброд. К своему восторгу, Джейк увидел, что его жена съела лазанью, которую он приготовил ей на обед. Но круассан остался лежать на своем месте. Что ж, не все сразу.

Он собирался почитать в кровати книгу Дина Кунца, а потом заснуть.

Но когда Джейк вошел к себе в спальню, то увидел в центре кровати спящую Кейт и понял, что читать ему не придется.

Джейк подошел ближе, чтобы рассмотреть ее хорошенько. Кейт свернулась на боку, подложив кулак под подбородок, как младенец. Черные волосы рассыпались по его подушке. Поверх одеяла виднелось обнаженное плечо.

Внезапно он понял, что больше не сможет держаться на расстоянии.

Она была его женой.

Носила его ребенка.

И спала в его постели.

В той же самой постели, где он лежал без сна бессчетное количество ночей, думая о ней. Пытаясь понять ее. И — если быть до конца честным — желая ее.

Джейк вздохнул.

Действуя как можно тише, он достал трусы и шорты. Надел их, повернувшись спиной к кровати. Он крался к двери как вдруг Кейт еле слышно засопела во сне и тихо простонала.

Она начала переворачиваться на спину, и ее глаза тут же открылись. Она увидела Джейка в ногах кровати и резко села, прижимая к груди простыню.

— Я… я…

Он поднял руки.

— Все в порядке.

— Нет. — Кейт спустила ноги с кровати, но так и не смогла встать. — Я не… мне так неловко. — Она закрыла лицо руками. — Я думала, ты вернешься только через несколько часов.

— Эй, все в порядке.

— Который час?

— Начало второго.

— Я проспала четыре часа. Почему же я до сих пор чувствую себя такой усталой?

— Когда ты последний раз высыпалась?

Она выпрямилась.

— Может быть, несколько недель назад. — Слегка пошатываясь, Кейт встала. — Я лучше пойду в свою кровать.

Почему-то ему этого не хотелось. Он схватил ее за запястье.

— Подожди. Ты должна остаться здесь.

Кейт широко раскрыла глаза и вырвала у него руку. Потом взглянула на его голую грудь, и он мог бы поклясться, что прочитал в ее глазах интерес.

Он вскочил на ноги, прежде чем сказать или сделать что-нибудь очень глупое.

— Послушай, ясно, что ты лучше спала здесь, чем в своей постели. Разумно остаться здесь до утра. Только сегодняшнюю ночь. Утром ты почувствуешь себя лучше.

Джейк снова взял ее за руку и осторожно потянул к кровати. К его удивлению, она не сопротивлялась. Как только Кейт села, он почувствовал облегчение.

— Где ты будешь спать?

— Я что-нибудь придумаю, — заверил он ее. Она легла на бок и повернулась к нему спиной.

— Я не смогу заснуть, — пробормотала она, уже закрыв глаза.

— Подожди несколько минут. — Ему очень хотелось отбросить волосы с ее лица, но он наклонился над ней и пробормотал: — Если ты не заснешь, я повезу тебя на танцы.

У нее вырвался смешок. Он долго стоял и наблюдал за ней. Потом Кейт вздохнула.

Он тоже вздохнул. Потянулся к роману на ночном столике, как вдруг Кейт начала переворачиваться на спину и снова проснулась.

Она сонно моргнула.

— Видишь, я же тебе говорила, что не засну.

Он погладил ее по голове.

— Ты спала. Проснулась, когда почти перевернулась на спину.

Кейт застонала и зарылась лицом в подушку.

— Глупо, что я так тревожусь из-за неправильного сна, верно?

— Нет.

Она взглянула на него через плечо.

— Сколько я проспала на этот раз?

— Недолго.

Он лег в кровать рядом с ней и прижал ее к своей груди.

— Джейк! — Кейт попыталась отодвинуться.

— Ш-ш-ш… все в порядке. Я только хочу помочь. Ты не можешь спать, потому что боишься повернуться на спину, так? А если я буду обнимать тебя сзади, ты не повернешься.

— Но…

— И сможешь нормально выспаться.

Она выдохнула.

— Теоретически. Но…

— Ты можешь мне доверять.

— Но именно такой интимности мы договорились избегать.

Он снова погладил ее по голове.

— Я только волнуюсь о том, чтобы все делать правильно.

— Я уверен, что так оно и есть.

— Хочу, чтобы… ребенок… был здоровым и сильным. — Ее голос звучал так, словно она сейчас расплачется. — Не хочу… разочаровать Бет и Стью… Или тебя.

Очевидно, она заснула, потому что больше не сказала ничего.

Джейк попытался расслабиться, но у него ничего не получилось.

Ему предстояла долгая ночь.

Кейт проснулась, впервые за несколько недель чувствуя себя отдохнувшей. Не только отдохнувшей, но и умиротворенной. В безопасности.

Она постепенно поняла, где находится.

И что к ее спине прижимается Джейк.

Она тут же вспомнила о том, что произошло ночью. Джейк застал ее спящей в его постели и уговорил остаться там до утра.

Хуже всего было то, что она не вскочила с кровати, чтобы сохранить остатки достоинства. Слишком уж здорово было лежать рядом с Джейком.

Когда она в последний раз просыпалась в объятиях мужчины? Внезапно ей показалось, что с тех пор прошли годы. Она забыла ощущения, которые чувствуешь, когда спишь с другим человеком.

Она предпочитала заниматься сексом в субботу утром. Медленно и лениво. Почти расслабленно. Никакой спешки, никаких ограничений во времени.

Чтобы не уступить соблазну, она начала отодвигаться от Джейка, но его рука легонько сжала ее живот.

— Не уходи, — прошептал он ей на ухо. Кейт вздохнула.

— Ты проснулся?

— Недавно.

Она бросила на него подозрительный взгляд.

— Насколько недавно?

Он оперся на локоть и посмотрел на нее сверху вниз, не убирая руки с ее живота.

— Достаточно давно, чтобы почувствовать, как ты проснулась.

У нее учащенно забился пульс.

— И ты не двигался?

— Не хотел тебя будить.

Его ответ был так прост. Так логичен. Ей стало не по себе от их затянувшейся близости.

— Ты должен был…

Именно в этот момент ребенок резко ее ударил, прямо под рукой Джейка.

— О боже мой! Что это было?

Она снова начала от него отодвигаться.

— Я действительно должна…

Он удержал ее и притянул к себе. Прежде чем она поняла, что происходит, он уложил ее на спину и прижался щекой к округлому животу.

— Знаешь… — попыталась она возразить.

— Ш-ш, — сказал он.

— Ты же не сможешь ее услышать.

— Ш-ш.

— Мне нельзя лежать на спине.

— Всего на минуту, — сказал Джейк, не поворачивая головы.

Кейт была вынуждена признать, что он прав. Несколько минут на спине не могут нанести большого вреда ребенку.

Он прижимался щекой к ее животу, и она чувствовала его теплое дыхание.

Кейт глубоко вдохнула и зажмурилась. Она надеялась, что Джейк не услышит ее колотящегося сердца. Но как он мог не услышать? Он ведь не глухой. Надеясь, что ее голос звучит спокойно, Кейт сказала:

— Джейк, я действительно не думаю, что это…

Ребенок опять резко ее ударил, прямо туда, где лежала его щека.

На этот раз они оба сделали глубокий вдох.

— Я почувствовал, — с трепетом сказал Джейк. — Я определенно это почувствовал. — Не убирая левой руки с живота Кейт, он приподнялся на другом локте и взглянул на нее. — Черт возьми, это самое потрясающее, что случилось со мной за многие годы.

Она могла только кивнуть в ответ.

— Ты в первый раз почувствовала, как она двигается?

— Нет.

Он перестал улыбаться.

— И ты ничего не сказала?

— Я? — Кейт закусила губу.

— Как давно ребенок начал шевелиться?

— Три недели назад. Может быть, четыре. Трудно сказать. — Она попыталась объяснить: — Сначала все было очень смутно. Я даже сомневалась в том, что именно чувствую. Врач сказал, что это будет напоминать трепетание. Как крылья бабочки. Но я почувствовала совершенно другое.

— На что это похоже?

Джейк пристально смотрел на нее, словно никогда не слышал ничего важнее того, что она сейчас скажет.

— Это скорее похоже на… судорогу. Мышечный спазм. Или, может быть… Тебе знакомо чувство, когда ты очень нервничаешь или очень усердно делал упражнения и ощущаешь, как колотится сердце?

Он кивнул, не сводя глаз с ее лица.

— Да. Я понимаю, что ты имеешь в виду.

На миг она потеряла счет времени и только глядела ему в глаза. Лишь этот мужчина. Лишь этот момент. Лишь его рука на ее животе, взгляд его глаз и учащенный стук ее сердца.

Он посмотрел на ее живот, когда ребенок снова шевельнулся под его рукой.

— Удивительно.

— Да. — Она едва дышала от волнения. — Удивительно.

Это и вправду было необычно. Не только ощущение, что внутри нее шевелится ребенок, но и то, как на нее смотрит Джейк.

Никто до сих пор так на нее не смотрел. Как будто она была смыслом его жизни. И она никогда не чувствовала себя ближе к другому человеку.

У Кейт чуть не разбилось сердце, когда она подумала, что все это только иллюзия. Связь, которую создал ребенок между ней и Джейком, связь, которую она чувствовала, рано или поздно прервется.

Потому что этот ребенок был не ее. И не Джейка.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Кейт вела себя сдержанно с тех пор, как они проснулись в объятиях друг друга в субботу утром. Она позавтракала и провела день у себя в кабинете. Единственное утешение Джейка заключалось в том, что она согласилась пойти с ним в воскресенье на барбекю домой к его приятелю. Тогда он проведет с ней целый день.

Когда она наконец вернулась домой вечером, то отказалась снова спать в его постели. Даже когда Джейк предложил, что займет диван… она лишь покачала головой.

Джейк несколько часов разглядывал потолок и скучал по Кейт в постели после всего одной совместно проведенной ночи. Наконец он почти заснул, как вдруг услышал тихий стон, который донесся из комнаты Кейт.

Он выскочил из кровати и побежал по коридору.

Ее дверь была захлопнута. Он повернул ручку и ударил в дверь плечом. Она распахнулась. Джейк не стал искать выключатель. Свет лился в окно. Кейт сидела в кровати, наклонившись над ногой. Она обернулась на шум, и теперь Джейк ясно видел ее лицо в лунном свете.

— Что случилось?

— Судорога в ноге, — сказала Кейт и снова взглянула на ногу.

Он почувствовал облегчение. Она не больна. Ребенок в порядке. Ничего не случилось. Кроме того, что ей больно.

— Давай помогу.

— Я справлюсь, — пробормотала она. Но тут же снова поморщилась и потянулась к ноге.

Джейк опередил ее.

— Я помогу.

Наконец она откинулась на локти.

Джейк знал, что судороги в ноги могут быть болезненными, поэтому двигался медленно. Взял ее пятку одной рукой, а другой провел по икре. Он принялся осторожно массировать напряженные мышцы, пытаясь сосредоточиться на своей задаче, а не на красоте обнаженной ноги.

Он мог вечно касаться ее кожи… сидеть на ее кровати. У них все могло получиться, если бы она захотела попробовать.

Джейк попытался взять себя в руки. Он должен как-то отвлечься. Но он не мог. Не с Кейт. Не после того, как он желал ее целый день. У него не хватило бы сил.

Большим пальцем он нащупал участок напряжения и попытался его расслабить. Кейт застонала. Это помогло ему сосредоточиться на деле.

Джейк взглянул на Кейт, пытаясь прочитать выражение ее лица. Но она закрыла глаза и запрокинула голову.

— Слишком больно?

Она подняла голову и посмотрела на него.

— Нет. Терпимо.

— Я попытаюсь растянуть мышцу, хорошо?

Она кивнула. Джейк действовал осторожно. Если Кейт и было больно, она этого не показывала.

Он не мог не восхищаться ее стойкостью. Она была такой независимой, такой уверенной в себе, такой решительной. Качества, которые он и не думал искать в жене. Но он был рад, что Кейт обладала ими всеми.

Джейк еще несколько раз согнул ей ступню, пока не почувствовал, что узел под его большим пальцем исчез.

— Лучше?

Она кивнула.

— Мне жаль, что я тебя разбудила.

— Не извиняйся. И не делай вид, будто тебе не нужна была помощь.

Он не мог заставить себя отпустить ее ногу. Ее губы изогнулись в полуулыбке.

— Ну, может быть, ты и прав.

Он придвинулся к Кейт. Его рука соскользнула с ее икры и легла чуть повыше колена. Свободной рукой Джейк убрал локон, упавший ей на глаза.

Ему хотелось ей сказать тысячу вещей. Как она прекрасна в лунном свете. Как соблазнительна на ощупь ее кожа. Как заманчиво она пахнет. Как ему хочется ее поцеловать.

Как отчаянно ему целый день хотелось ее поцеловать.

Но он заставил себя вспомнить былые ошибки. Не стоит ее подталкивать к интимности, иначе она снова испугается и убежит.

Поэтому он сказал то, что, по его мнению, никак не могло бы ее отпугнуть:

— Ребенок шевелится?

— Сегодня она потолкалась немного. Но я чаще чувствую ее ночью.

— Ты все время называешь ребенка «она». Неужели врач…

— Нет. Я просто чувствую нутром, что родится девочка.

Они были совсем близко друг от друга. В неярком свете луны Джейк увидел, как широко у нее раскрылись глаза. Услышал ее тихий вдох. Ему отчаянно захотелось ее поцеловать, но он знал, что нельзя. Кейт установила строгие правила их брака, в которых не были предусмотрены поцелуи.

Впервые в жизни, наедине с красивой женщиной у нее же в спальне, Джейк понял, что хочет оказаться с ней где-нибудь в людном месте.

Он заставил себя убрать руки и отодвинуться. Если бы у него хватило сил, чтобы вернуться в свою комнату! Но он не был святым.

Внезапно она спросила:

— О чем ты сейчас думал?

Его ответ был честным:

— Я бы хотел, чтобы мы находились на людях. Тогда у меня был бы предлог тебя поцеловать.

— Я никогда не думала, что тебе нужен предлог, чтобы поступать так, как тебе хочется.

Черт возьми, у него была сотня причин, чтобы нарушить установленные — не им! — правила. И всего одна причина их не нарушать. Если он так поступит, то потеряет Кейт. На такой риск он пойти не мог.

Все же в ее глазах было манящее выражение. Но как он мог уничтожить взаимное доверие, которое они только что почувствовали?

Джейк встал.

— Не соблазняй меня, Кейт.

Она удивленно вскинула брови.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Конечно, понимаешь. Ты заставила меня пообещать, что между нами будут только деловые отношения. Никакой интимности. Это были твои правила.

Она дерзко взглянула ему в глаза.

— Ну и что?

— Если ты хочешь изменить правила, то сделай это. Я не стану нарушать их за тебя.

Кейт нахмурилась. Джейк продолжал стоять и наблюдать за ней, хотя знал, что надо уйти. Пока он не сделал то, чего клялся не делать.

Она свесила ноги с кровати и встала.

— Что, если я хочу изменить правила?

Его сердце учащенно забилось. Ему хотелось поцеловать эти нежные губы. Сделать ее своей. Было бы так легко уступить велению сердца. Но сначала нужно убедиться, что Кейт действительно хочет большего.

— Это твои правила. Изменить их можешь только ты.

Конечно, он был прав. Это были ее правила. Именно она настояла на том, чтобы исключить интимность из их отношений. Он только следовал нормам, которые она установила. И, откровенно говоря, это чертовски ее раздражало.

Неужели она просит слишком многого? Только чтобы он схватил ее в объятия и зацеловал до потери чувств.

Единственный раз в жизни ей не хотелось думать. Не хотелось быть ответственной. Думать о последствиях своих поступков.

Кейт знала, что Джейк ее желает. Чувствовала это в его прикосновениях и в каждом взгляде. Но ей хотелось, чтобы он так же потерял контроль над собой, как утратила его она сама.

Кейт медленно встала перед ним, достаточно близко, чтобы даже при неярком освещении увидеть, что он широко раскрыл глаза. Достаточно близко, чтобы рассмотреть отдельные волоски на его голой груди. И вдохнуть его теплый, мужественный запах. Тем же запахом была пропитана его подушка прошлой ночью.

Неужели хотеть Джейка — так уж неправильно?

Но ничего неправильного она в этом не чувствовала. Если на то пошло, ей казалось, что так и должно быть. Заниматься любовью с отцом своего ребенка — что может быть естественнее?

Кейт набралась храбрости и коснулась рукой его щеки. Кончиками пальцев ощутила, как учащенно бьется пульс у него на виске. Казалось, его сердце колотится в том же безумном ритме, что и ее собственное. Предвкушение, страх и желание царили в ее душе.

Она провела рукой по его щеке, ладонью ощущая жесткую однодневную щетину. Потом встала на цыпочки и потянулась к нему губами, ожидая поцелуя.

Но Джейк отшатнулся.

— Не делай этого, Кейт.

— Не делать чего? — Не дотянувшись до его губ, она поцеловала его в подбородок. — Вот этого?

Его кожа оказалась горячей на ощупь. Она не удержалась от соблазна и провела губами по пульсирующему горлу.

— Или этого?

Кожа Джейка была слегка соленой, и это ударило ей в голову. Как и его потрясающий мужской запах. Чувствуя, что у нее кружится голова, Кейт уперлась ладонями в его голую грудь.

— Или этого?

Джейк пристально смотрел на нее и не двигался.

Она поняла, что ошиблась, недооценив его силу воли. Как прорвать баррикады, которые он выстроил вокруг своей души?

— Почему бы нам не сделать то, чего мы оба хотим? — спросила она.

Джейк взял Кейт за руки и остановил ее.

— Потому что сейчас не время. В три часа ночи люди делают глупости. Ведут себя нелогично. Совершают ошибки.

Все перечисленные доводы, конечно, были разумны. Но Кейт услышала в его голосе легкую дрожь.

Она поняла, что действовала на него сильнее, чем ему хочется признать.

— Ты прав. Иногда люди делают глупости посреди ночи. Но иногда они ведут себя храбро. Дерзко. Делают то, на что никогда бы не осмелились средь бела дня.

У него вырвался смешок.

— Кейти, не могу поверить, что тебе по жизни не хватает смелости.

— Это только доказывает, как хорошо я притворяюсь. Я слишком много месяцев беспокоилась, как бы не наделать ошибок. Но одной ошибки я себе совершить не позволю: не стану упрямиться и признаю свою неправоту. Я знаю, что сказала, будто не хочу между нами интимности. И настаивала на отсутствии секса, но я была не права. И не знала, как тяжело будет находиться рядом с тобой и не иметь возможности прикоснуться к тебе.

Ее признание, казалось, подействовало на Джейка. Кейт увидела в его глазах безмолвное согласие.

На этот раз, когда она встала на цыпочки, чтобы его поцеловать, он наклонился к ней и ответил на поцелуй.

Его губы были нежными, но требовательными. Ее кровь вскипела, Кейт охватило желание.

Как только он отпустил ее руки, она обняла его за шею и прижалась к нему. Их разделял лишь тонкий слой ткани, который явно был лишним. Джейк словно прочел ее мысли. Он принялся теребить кайму ее ночной рубашки. Через секунду его рука скользнула под ткань, к ее бедру. Она застонала, ощутив прикосновение его шершавых пальцев.

Его осторожные ласки разожгли в Кейт нетерпение. Ей хотелось, чтобы он крепко ее обнял — сию же минуту.

Она оторвалась от его губ и сбросила рубашку.

Джейк отступил на шаг, и на миг Кейт испугалась, как бы он не решил уйти. Но она взглянула на его лицо и поняла, что уходить он не собирается. Он просто рассматривал ее.

Она почувствовала, что ее охватывает гордость. В его взгляде горело неприкрытое желание. Как долго они оба ждали этого момента!

— До чего же ты красива!

Он провел пальцем по ее ключицам.

Ее грудь была такой отяжелевшей, что, когда он наконец ее обнял, Кейт застонала. Удовольствие оказалось таким сильным, что граничило с болью.

Его руки замерли.

— Я сделал что-то не так?

Она покачала головой. Он прикасался к ней слишком осторожно, чтобы причинить боль.

— Все идеально, — с трудом произнесла она. — Просто идеально.

Ей так много хотелось ему сказать! Как долго она мечтала об этом моменте. Как лежала без сна в кровати, не просто потому, что не могла заснуть, но потому, что хотела, чтобы с ней рядом был Джейк. И прикасался к ней так же, как сейчас.

Джейк сел на край кровати и притянул Кейт к себе. Он прижался к ее груди, коснулся языком набухших сосков. Не в силах выносить эту сладостную пытку, она запустила пальцы в его волосы.

Вцепившись в его плечи, она заставила его лечь на кровать. Затем одним движением сбросила трусики и забралась к нему на колени.

На миг ей пришлось закрыть глаза от удовольствия.

Она прижалась губами к его губам. Вложила в этот поцелуй все чувства, о которых так долго не разрешала себе сказать вслух. Она не просто желала его. Ей хотелось свести его с ума. Хотелось, чтобы он потерял над собой контроль так же, как она.

Кейт провела рукой по его груди, спустилась к резинке шорт. Он приподнял бедра и через секунду предстал перед ней во всем великолепии своей наготы.

Она потянулась к его напрягшейся плоти, но Джейк схватил ее за плечи и остановил.

— Подожди, — с трудом произнес он.

— Слишком быстро? — спросила она.

— Нет, но боюсь, я так долго не выдержу. Я хочу быть внутри тебя. По-моему, у меня есть коробка презервативов…

Она удержала его за плечи.

— Не нужно. Я уже беременна, и мы оба проверились до того, как… — Ее кольнуло чувство, напоминающее ревность. — Если только с тех пор ты…

— Нет. С тех пор я ни с кем не был.

Она знала, что он ни с кем не был с тех пор, как они поженились, но он стал донором за четыре месяца до их свадьбы. За эти четыре месяца могло случиться все что угодно.

Она наклонилась над мужем и взглянула ему прямо в глаза. Ей хотелось ему поверить. Интуиция подсказывала ей, что Джейку можно доверять.

Но она всегда была осторожной и решила подстраховаться.

Кейт вынула из тумбочки презерватив. В глазах Джейка промелькнула грусть.

— Я все испортила?

Затаив дыхание, она ждала ответа. И секунду ей казалось, что он промолчит. Но потом он сел в кровати, одной рукой обнял Кейт за талию, прижал ее к себе и поцеловал в губы.

Поцелуй был долгим и крепким.

— Ты умная женщина, Кейт. Независимая, сильная, очень серьезно относишься к тому, во что веришь. Именно этим я больше всего в тебе восхищаюсь. Поэтому — нет. Ты ничего не испортила. Другого я и не ждал.

Она надела на него презерватив, и через мгновение они стали единым целым. Ощущение было таким сильным, что она запрокинула голову и, задыхаясь, шептала его имя.

Джейк прижался губами к ее груди. Из головы Кейт улетучились все мысли. Они перестали контролировать себя, слившись в древнем как мир танце любви.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

— Как я выгляжу?

Они ехали на барбекю. Джейк остановился на красный сигнал светофора и взглянул на Кейт. Она надела хлопчатобумажные брюки «капри». Ее живот скрывала белая льняная рубашка свободного покроя, которую Кейт надела поверх ярко-красной футболки и расстегнула. Волосы падали ей на плечи.

Если не считать волнения на ее лице, она выглядела великолепно.

Ему захотелось повернуть машину, отвезти Кейт домой и целый день заниматься с ней любовью. О, как же ему хотелось так поступить!

Удивительно, как быстро она завладела его умом и сердцем. Как он мог вообще ее желать, когда обычно ему нравились совершенно другие женщины?

Но он действительно ее желал. Отчаянно. Это было не просто сексуальное влечение. Нечто гораздо большее. То, что он чувствовал первый раз в жизни.

Он это понял, когда взглянул ей в глаза и дал слово, что не был с другой с тех пор, как они сдали анализы. В тот миг ему хотелось, чтобы она ему поверила. Чтобы доверяла ему.

И хотя он не винил ее в том, что этого так и не случилось, внутри него что-то оборвалось, когда она потянулась за презервативом.

Загорелся зеленый сигнал, и Джейк плавно тронулся.

— Ты выглядишь отлично. Тебе не о чем беспокоиться.

— Правильно, — пробормотала она. — На пикнике будут все твои друзья. Волноваться не о чем.

— Они тебя полюбят.

— Сомневаюсь.

— Кое-кого из них ты встретила на свадьбе, а многих — когда они пришли помочь мне с переездом. Тогда ты им понравилась.

— Просто я… я не всегда произвожу хорошее впечатление.

— Вот как?

— Бет говорит, что я веду себя холодно и неэмоционально. А это отпугивает людей… — Она подозрительно взглянула на мужа. — Ты надо мной смеешься?

— Нет. Не волнуйся. Просто расслабься, будь сама собой и веселись от души.

— Ты уверен, что мы должны ехать вместе? Ты мог бы поехать один.

— Конечно, мог бы. Но мы договорились, что это показалось бы странным, помнишь?

— И я не выгляжу слишком толстой? Почему беременным женщинам всегда говорят, как они красивы?

Джейк понятия не имел, почему другие считают красивыми беременных женщин. Он понятия не имел, красивы ли другие беременные женщины. Он знал только то, что Кейт сияет каким-то внутренним светом.

Может, дело было в том, что она наконец выспалась. Или в том, что она носит его ребенка.

Прошлой ночью он испытал в ее объятиях неземное наслаждение. А утром проснулся и обнаружил, что она не прочь опять заняться с ним любовью.

Почему-то сегодня она казалась ему красивее других женщин.

Кейт волновалась насчет впечатления, которое произведет на его друзей. Но его волновало только впечатление, которое он производит на нее.

Просто расслабиться? Да уж, прекрасный совет. Кейт сжала в руке банку газировки и натужно улыбнулась окружающим женщинам. Их было не меньше дюжины — все жены сослуживцев Джейка. Они быстро расспросили Кейт о ней и Джейке и теперь болтали о повседневных вещах.

Ей казалось, что она не вполне понимает этих женщин. Они выглядели такими… счастливыми. Все как одна любили своих мужей, обожали детей и были довольны жизнью.

Взглядом она нашла Джейка. Тот стоял возле барбекю. Кейт вспомнила, как прошлой ночью Джейк сказал, что восхищается ее силой и независимостью.

Ей вдруг захотелось, чтобы он сейчас был рядом, но, может, лучше держаться от него на расстоянии. Не хватало еще, чтобы он прикасался к ней и отвлекал разговорами. Она и так с трудом помнила собственное имя, не говоря уже о подробностях их поддельного брака.

В этот момент какая-то женщина отвела ее в сторону:

— Похоже, тебе не помешает еще одна горячая сосиска.

Они начали спускаться по ступенькам. Женщина наклонилась ближе и добавила:

— Вообще-то, тебе не помешает перерыв.

Кейт пробормотала:

— Не понимаю, что ты имеешь в виду.

— О, перестань. Ты только что общалась с полусотней человек. Могу поспорить, ты даже не помнишь мое имя.

— А… я… — Но что Кейт могла сказать? Она действительно забыла.

— Лайза. Лайза Андерсон.

— Ой! — Кейт вздрогнула. — Я забыла имя хозяйки дома? Ну и дела!

Лайза рассмеялась.

— Не волнуйся. Легко ошибиться, когда пытаешься запомнить несколько дюжин имен. Я должна была запомнить всего одно имя. Это оказалось достаточно просто, поскольку ты — почетная гостья.

Кейт остановилась как вкопанная.

— Посмотрим… осталось много горячих сосисок. Но если ты хочешь что-нибудь еще, я бы порекомендовала картофельный салат. Только не ешь это блюдо с лапшой. Не знаю, кто привез… — Лайза повернулась и увидела встревоженное лицо Кейт. — Я села в калошу, да? Ты приготовила блюдо с лапшой?

— Нет. Я привезла салат. Я только… не ожидала, что являюсь почетной гостьей.

— Конечно. Каждый раз, когда женится кто-нибудь со станции, мы устраиваем праздник в честь молодых.

— О! — Неудивительно, что Джейк так настаивал, чтобы она поехала. — Муж сказал, что вы организуете барбекю каждый год.

— Вероятно, просто не хотел, чтобы ты волновалась. Но если сосчитать всех, кто женился, наверное, в среднем получится примерно раз в год. Забавно, что Джейк до сих пор приезжает на эти барбекю.

— Почему?

— Ну, он занялся расследованиями поджогов. С тех пор прошло уже два года? — Лайза не стала дожидаться ответа Кейт, которая понятия не имела, когда Джейк перешел на новую работу. — Тогда я сказала Биллу, что он исчезнет со станции. Новая работа, новые друзья. Я думала, он будет общаться в выходные со своими сотрудниками.

Кейт до сих пор не приходило в голову, что с «парнями», которых упоминал Джейк, он больше не работал.

— Но у Джейка есть замечательная черта характера: он никогда не забывает старых друзей.

Кейт могла только кивнуть в знак согласия. Она прекрасно знала, какой Джейк верный и надежный товарищ. Для друга он сделал бы все что угодно. Достаточно вспомнить, что он сделал для нее.

— Джейк действительно хороший парень, — говорила между тем Лайза. — Поэтому Билл и я рады, что Джейк наконец нашел свою половину.

— Я…

— О, я тебя смутила. Надеюсь, ты не обиделась.

— Нет. Вовсе нет, — поспешила заверить Кейт. — Я знаю, что Джейк предпочитает оставаться холостяком. — Она быстро добавила: — Предпочитал, пока не встретил меня.

Лайза рассмеялась.

— Он так тебе сказал? Он всегда говорил, как хочет жениться.

Кейт замерла.

— Вот как?

— Ну, конечно. Ты знаешь, какой Джейк.

Кейт заставила себя весело улыбнуться и кивнула. Если она не будет осторожной, Лайза поймет, что она практически ничего не знает о Джейке.

— До тебя его всегда тянуло к женщинам, которые были… — Лайза помолчала, очевидно подыскивая тактичную формулировку.

Кейт затаила дыхание. К каким женщинам тянуло Джейка?

— Женщинам, которые… — нетерпеливо подсказала она.

— Ну… к слабым, наверное.

— Слабым?

— Все его подружки встречались с ним, потому что он — пожарник. Они боготворили его и считали героем.

— О!

— Джейк — славный парень, он всегда был неравнодушен к таким женщинам. Может, все пожарники до какой-то степени такие. Любят быть героями. К счастью, многие из них очень быстро вырастают из этого состояния.

— Но не Джейк? — спросила Кейт, боясь услышать ответ.

Лайза широко улыбнулась.

— Главное — он встретил тебя.

Только не это. Женившись на ней, Джейк ее спас. Точно так же, как спас бы из горящего здания любую другую женщину.

Он решил, что ей нужна помощь. Так же, как и всем остальным женщинам, которые его привлекали. Когда она родит ребенка и выйдет на работу, он поймет, что ее больше не нужно спасать. Что тогда станет с их взаимоотношениями?

Кейт пыталась поддерживать разговор, но на душе у нее скреблись кошки. И она не могла понять, почему.

Их брак был деловым соглашением. Больше ничем.

Это было правилом, которое установила она.

Она вовсе не питала надежды, что их брак продлится дольше полугода.

Не так ли?

Имело ли значение, что Джейк до нее встречался с женщинами, которые были полной ее противоположностью?

Нет. Вовсе нет.

Абсолютно никакого значения.

Но он, черт возьми, мог сказать о своих пристрастиях раньше.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

— Значит, ты хорошо провела время? — осторожно спросил Джейк.

— Конечно.

Они уехали с вечеринки больше часа назад. До сих пор Кейт отвечала на все его вопросы односложно. В машине он решил, что она просто устала. Но теперь, когда они были дома, Джейк заподозрил неладное.

— Кажется, ты поладила с другими женщинами.

— Гмм.

— И понравилась Лайзе.

На этот раз Кейт вообще ничего не ответила. Когда он попытался погладить ее по руке, она отошла в сторону.

Джейк скрестил руки на груди. Он слегка наклонил голову, чтобы изучить выражение лица жены, и сказал:

— Ты хочешь поговорить о…

— Нет.

Она не желала с ним разговаривать. Не позволяла до себя дотрагиваться. Очевидно, он в чем-то провинился. И Джейк даже не знал, какую ошибку совершил.

Логично было бы пойти с пивом в гостиную, включить телевизор и подождать, пока она успокоится.

Но он не стал этого делать.

Джейк отпил большой глоток пива, после чего сказал:

— Ты могла бы мне объяснить, из-за чего так обозлилась, а не мучить…

Она повернулась к нему. Глаза сердито сверкали.

— Ты хочешь знать, почему я сержусь?

— Разве я только что не попросил об этом?

— Отлично. Я сержусь, потому что ты должен был мне сказать, что хочешь жениться.

Джейк помолчал. Его рука с пивом замерла в воздухе. Он мог только в замешательстве смотреть на Кейт.

— Что?

Она еле сдерживала эмоции.

— Если ты всегда хотел иметь семью, то должен был мне сказать. И я не узнала бы это от Лайзы сегодня на вечеринке.

Сузив глаза, Джейк пристально смотрел на нее.

— Мы женаты.

— Ах! — Она снова отвернулась. — Я не это имела в виду. До того как мы поженились… Она сказала, что ты всегда хотел жениться, завести семью.

— И что же? — Джейк понятия не имел, к чему она клонит, но, по крайней мере, теперь Кейт с ним разговаривала.

Она подошла к столу и резко отодвинула стул.

— Я всегда думала, что тебя не интересует брак.

— Не понимаю, какая разница, собирался я когда-нибудь жениться или нет.

— Разница есть. Если бы я знала о твоих намерениях, я никогда не попросила бы тебя на мне жениться.

— Почему?

Кейт вздохнула. Ей хотелось все объяснить. Или начать разговор сначала. На этот раз пытаясь говорить рациональнее.

Хотел он жениться или не хотел — это мало что значило. Она рассердилась из-за другого. Кейт чувствовала себя так, словно ее предали. Она поверила Джейку, когда он сказал, что восхищается ее силой и независимостью. Но теперь выходит, что эти качества он не находил привлекательными? И почему, ради всего святого, она позволила себе волноваться из-за того, что о ней думает Джейк?

Она чувствовала себя так, будто снова входит в новую приемную семью. И должна произвести впечатление.

— Ну, ты должен был мне об этом сказать.

— Если я правильно помню, все произошло очень быстро. И я до сих пор не понимаю, какое это имеет значение сейчас.

Она сделала вдох, положила ладони на стол и взглянула Джейку в глаза.

— Это имеет значение, потому что теперь наш брак вызывает еще большее неудобство.

— Неудобство? Вот что ты думаешь о нашем браке?

— Да. Для тебя он был неудобством. Не пытайся отрицать. Ради меня ты перевернул всю свою жизнь вверх тормашками. А мне это было не нужно.

Джейк сел напротив Кейт.

— И поэтому ты так рассердилась? Потому что думаешь, что принудила меня к женитьбе?

— Да. Я… я не знаю. Наверное, — сказала она, опуская глаза.

— Кейт, я сделал только то, что хотел. Тебе и не нужно было меня заставлять.

Вот именно. Он вмешался, чтобы ее спасти. Поступил как герой. И понятия не имел, почему это ее беспокоит.

Джейк протянул руку через стол и приподнял подбородок Кейт, заставляя ее снова встретиться с ним взглядом.

— Я мог сказать «нет».

— Нет, не мог. — У нее вырвался вздох разочарования. — Это не в твоем характере.

— Как насчет тебя? Для тебя сложившаяся ситуация тоже вряд ли была удобной. Ты носишь чужого ребенка. И рисковала своей работой.

При упоминании о ребенке что-то у нее в груди сжалось. Кейт не хотелось считать ребенка помехой.

Она взглянула в глаза Джейку. На его лице промелькнуло выражение замешательства. Он опустил руку и добавил:

— Ни ты, ни я не получили того, что ожидали, когда согласились помочь Стью и Бет.

— Конечно, ты прав. Не беспокойся о…

— О чем?

Кейт не знала, как именно закончить свою мысль. Если она расскажет Джейку о своих чувствах, он из благородства снова захочет помочь. Или из жалости. А это еще хуже. Она встала.

— Ничего. Я просто устала. Думаю, мне пора лечь.

Он не ответил. Кейт повернулась и направилась к себе в спальню. Дойдя до середины коридора, она услышала голос Джейка:

— Спи сегодня в моей кровати. Тебе там будет уютнее.

Он думал об уюте для нее. И ни слова о собственных чувствах и желаниях.

Что ж, она не нуждалась в том, чтобы о ней заботились. И ей не нужна благотворительность.

— Нет, спасибо, мне будет хорошо у себя в комнате.

Она оглянулась через плечо. Он опустил голову, как будто не хотел на нее смотреть.

Но ей показалось, что ее слова его обидели.

— Спасибо за все, — повторила она, потом повернулась и ушла к себе в комнату.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Проснувшись в понедельник утром, Кейт нашла на кухонном столе записку от Джейка. Он сообщал, что ночью его вызвали на работу и он не хотел ее будить. Кейт почувствовала облегчение. После вчерашнего разговора она не знала, как они будут общаться дальше.

Джейк вернулся домой только после полуночи.

На следующий день повторилось то же самое. Если не считать того, что он не оставил записки.

На третий день подобного поведения ее радость уступила место страхам.

Если Джейк ее избегал, то она в такой же мере избегала своей сестры. Но так больше продолжаться не могло.

Кейт нужно было поговорить с Бет.

В четверг после работы Кейт поехала домой к Бет и Стюарту.

Она нашла сестру на кухне. Та резала овощи, собираясь их жарить. При виде знакомой сцены у Кейт внутри что-то сжалось. Когда-то ей часто доводилось обедать у Бет и Стью.

Услышав, как вошла Кейт, Бет подняла глаза. Она улыбнулась и бросилась к сестре, чтобы ее обнять. Но почти сразу же нахмурилась.

— Ты меня избегала.

— Я была заня…

— Ты всегда занята. Но никогда не исчезала так надолго, не позвонив. Если бы Джейк регулярно не рассказывал Стью новости, я бы окончательно извелась.

— Джейк регулярно рассказывал новости?

У Бет вырвался смешок.

— Он держал нас в курсе.

— Мне жаль. Все так…

— Запуталось?

— Да, наверное.

Кейт внимательно посмотрела на сестру. Беременность была той к лицу. И так же подойдет материнство. Кейт почувствовала зависть. Как и всегда. Она вздохнула, отбросила отрицательные эмоции и начала объяснять:

— Это только…

— Я все понимаю. Естественно, тебе не хотелось меня видеть. Я не могу тебя винить в том, что ты чувствуешь возмущение.

— Я не чувствую возмущения.

— Конечно, чувствуешь. После всего, через что ты прошла ради меня и Стью, ты бы должна была быть святой, чтобы хоть немного не рассердиться.

Кейт подняла глаза на Бет. На лице той было написано понимание. В результате Кейт почувствовала себя еще хуже.

Она пожала плечами.

— Наверное, мне действительно было немного не по себе.

— Ради Стью и меня ты вычеркнула из жизни около года. Ты согласилась стать суррогатной матерью. И оказывается, в этом не было необходимости. Конечно, ты возмущена. Может, даже очень сердишься. А я вела себя эгоистично. Когда мы выяснили, что у нас будет ребенок, я так обрадовалась, что не обратила внимания на то, в какое неловкое положение тебя поставила. — Бет положила руку на живот. — До меня не доходило, что наша мечта обернется для тебя кошмаром. Тебе пришлось выйти замуж за практически незнакомого мужчину.

— Ну, я не стала бы называть это кошмаром. Не все было плохо.

За эти последние несколько месяцев в жизни Кейт, конечно, хватало хорошего. Она испытывала поразительное чувство, когда ребенок шевелился внутри нее. Жила с Джейком. Познакомилась с ним поближе и поняла, что он гораздо лучше, чем она думала. Спала, свернувшись калачиком, рядом с ним в постели. Прикосновения его рук и губ доставляли ей немыслимое удовольствие. Всего этого она никогда бы не испытала, если бы не стала суррогатной матерью для Бет и Стью.

Как же она могла сердиться на Бет за все то хорошее, что произошло в ее жизни? И как могла думать, что в ее ребенке не было необходимости?

Она любила этого ребенка. Она никогда не пожалеет обо всем, через что прошла, чтобы произвести на свет малыша.

— В моей жизни многое изменилось, — признала она. — Но не все было плохо. Далеко не все.

— Вот и хорошо. — Бет радостно улыбнулась. — А как насчет работы?

Кейт положила руку на живот.

— Человека два заметили, но я официально пока ни о чем не объявляла.

— И как восприняли твою беременность?

— Пока все волнуются и поддерживают.

— Даже судья Хэтчер?

— Хэтчер так занят своей кампанией, что едва меня замечает. Он до сих пор сосредоточен на деле Маккейнов. Дело начнут рассматривать в суде не раньше чем через неделю, так что посмотрим, как он себя поведет.

Забавно, но дело Маккейнов ее больше не беспокоило. Как и работа вообще. Несколько месяцев назад все это казалось таким важным. Необходимым. Теперь работа была… просто работой.

Кейт относилась к ней серьезно. Но обязанности помощника судьи перестали быть смыслом ее жизни. Это место заняли другие вещи. Ребенок. И Джейк.

Что напомнило Кейт о цели ее визита. Она быстро объяснила сестре, что произошло между ними.

— И теперь ты думаешь, что он тебя избегает, — подытожила Бет.

— Он работает по восемнадцать часов в день. С чего бы это?

— Иногда ты сама так работала. И он тебя предупредил.

— Я знаю. Просто… Я просто чувствую, что совершила ошибку. А он не знает, как исправить положение.

— Я уверена, что тебе не о чем беспокоиться, — сказала Бет. — Джейк действительно…

— Я знаю. Он действительно хороший парень. — Кейт вздохнула. — Ты права. Так и есть. В том-то и проблема. Это означает, что он не захочет меня обидеть. Он и так чувствует себя… обязанным оставаться поблизости.

Она не хотела, чтобы он заботился о ней из чувства долга. Она хотела быть ему нужной. Первый раз в жизни она хотела быть кому-то нужной ради себя самой. Она со стоном опустила голову на руки.

— Ужасно чувствовать, что ты в ком-то нуждаешься.

Бет хохотнула.

Кейт свирепо посмотрела на нее.

— Тебе смешно?

Бет пожала плечами, потом кивнула.

— Может быть, немного. Не то чтобы я хочу видеть тебя несчастной, просто… — Бет помолчала, подыскивая нужные слова, — мне приятно, что ты не всегда так уверена в себе, как кажется со стороны.

— Что ты хочешь сказать?

— Кейт, ты моя сестра. Я очень тебя люблю, так что пойми меня правильно. Просто ты всегда казалась такой самодостаточной. Даже в детстве ты никогда ни в ком не нуждалась.

— Это не так.

— Не спорь. Я всегда восхищалась этим твоим качеством, но…

— Но что? — не удержалась от вопроса Кейт.

— Рядом с тобой я всегда чувствовала себя немного… не знаю… слабой, наверное.

Кейт почувствовала, что у нее сжалось сердце. Она накрыла ладонью руку Бет.

— Ты вовсе не слабая. Ты одна из самых любящих, великодушных людей, которых я знаю.

Бет подняла глаза. Ее улыбка светилась радостью.

— Спасибо. В некотором роде здорово, что ты приехала спросить совета. Мне всю жизнь хотелось помочь тебе.

Кейт приподняла бровь.

— Помочь мне?

— Ну конечно. Ты всегда была такой независимой, у меня до сих пор не было шансов. Я забочусь обо всех близких, кроме тебя. Мне этого не хватало.

— Я… я не знаю, что сказать. Извини.

У Бет вырвался смешок.

— Тебе незачем извиняться. Просто иногда позволяй другим заботиться о тебе. Это не признак слабости. Взаимовыручка помогает поддерживать отношения.

Вскоре Кейт уехала от Бет и Стью. Она понимала, что ситуация с Джейком не изменилась к лучшему. Но чувствовала, что отношения с сестрой стали совсем иными.

До сих пор ей ни разу не приходило в голову, что Бет хочет о ней заботиться. Что ее независимость задевает некоторых.

Конечно, она никогда не собиралась сторониться людей. Это было нечто вроде естественной защиты. В первых двух приемных семьях она стремилась к любви и вниманию. Но быстро поняла, что этого не получит.

Если на то пошло, несколько приемных семей ее вообще бы не взяли, если бы в судах не настояли на том, что она и Бет должны остаться вместе.

Она рано поняла, что может полагаться только на себя. Именно так она с тех пор и делала. Ее независимость — ее постоянный отказ доверять другим — была своеобразной защитой. Но пришла пора все изменить.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Джейку не нравилось считать себя слабым. Черт возьми, он думал, что никто не считает его таковым. Но Кейт… Кейт стала его слабостью.

Из-за нее он стал сомневаться в своих решениях. Из-за нее пожелал того, чего не мог получить. Например, ее. И их ребенка.

Впервые в жизни он не хотел просто переспать с женщиной. Ему нужна была ее любовь. Ее доверие.

А Кейт ему не доверяла.

Это стало очевидно в ту ночь, когда она потянулась за презервативом, хотя он дал слово, что не был с другой.

Послушать, как она с ним недавно разговаривала, так можно было подумать, что осталось только подписать документы о разводе. Насколько он знал, она по-прежнему собиралась подать на развод, как только выберут Хэтчера и ее карьера будет в безопасности. Черт возьми, может быть, время, которое они проводят вместе, ничего для нее не значит.

Он тоже думал, что их брак будет недолговечным, но обстоятельства изменились.

После того как он занимался любовью с Кейт, все стало другим.

Что же делать? Как доказать ей, что она может доверять ему? Черт возьми, Джейк твердо решил, что завоюет доверие Кейт, прежде чем снова займется с ней любовью.

В понедельник утром, по дороге на работу, он заглянул к врачу. Но результатов теста пришлось ждать дольше, чем он предполагал. А именно три дня.

В четверг днем он выяснит все о своем здоровье. И тогда сможет доказать Кейт свою преданность.

В половине шестого Кейт еще не вернулась домой, но Джейк не волновался. В конце концов, она, вероятно, задержалась на работе или, может, попала в пробку. В половине восьмого он расхаживал по коврику от парадной двери до черного хода. Конечно, ей и раньше доводилось работать допоздна, однако в ее нынешнем положении это было нелепо. Он несколько раз звонил ей на сотовый телефон, но безуспешно.

Без десяти десять парадная дверь наконец открылась. Джейк уже не понимал, что чувствует: страх, тревогу или гнев.

Как только она вошла, их взгляды встретились.

— Ты дома, — несколько удивившись, сказала Кейт.

— Ты поздно вернулась, — с трудом произнес он. Она нахмурилась. Если бы он так не сердился, ее смущение могло бы его развеселить.

— Я ужинала с Бет и Стью.

— Тебе надо было позвонить. — Он не пытался скрыть раздражение.

Но как только Джейк произнес эти слова, он понял, что совершил ошибку. Кейт с вызовом посмотрела на него.

— Я не звонила, потому что не знала, куда звонить.

Он усмехнулся.

— Все же тебе надо было позвонить домой.

— Ты и сам не звонил. — Она скрестила руки на груди и сузила глаза.

— Я был на работе, — защищался он. — Ты знала, что я вернусь поздно.

Почему они продолжают разговаривать, когда он хочет только схватить ее в охапку и поцеловать?

— О, конечно. — Голос Кейт источал сарказм. — Я должна была догадаться, что ты будешь возвращаться после полуночи три ночи подряд, потому что в понедельник ты оставил мне записку, в которой написал, что вернешься поздно.

Джейк провел рукой по волосам.

— Сегодня вечером я хотел с тобой поговорить о другом.

— О чем же? Конечно, можешь покритиковать меня за что-нибудь еще. Но если ты не против, сегодня вечером я обойдусь без поучений.

Она повернулась и направилась к себе в спальню.

Джейка охватило чувство вины. Почему все опять пошло не так?

Он догнал Кейт в коридоре.

— Подожди.

Может, она услышала в его голосе отчаяние или, может, устала от бессмысленной схватки не меньше его. Или ему просто повезло. Какой бы ни была причина, Кейт остановилась.

Но не повернулась к Джейку, а просто наклонила голову набок. При таких обстоятельствах он был счастлив добиться от нее хотя бы этого.

— Я не хотел… Я просто беспокоился.

На этот раз Кейт все-таки повернулась к нему лицом. Она смягчилась, и ее голос теперь звучал далеко не так сердито.

— Мне не нужно, чтобы ты обо мне беспокоился. Я могу сама о себе позаботиться.

— Я знаю. — Он сменил тему разговора. — В понедельник я был у врача.

— У врача? — Кейт обеспокоенно нахмурилась. — Почему? Что-нибудь не так?

Он вынул из заднего кармана распечатку результатов теста.

— Я снова сдал все анализы.

Он протянул ей сложенную бумагу, но Кейт не взяла ее.

— Не понимаю.

— Я абсолютно здоров.

Она наконец взяла у него бумагу, но не развернула ее и даже не взглянула.

— Ты это сделал ради меня?

— Я хотел, чтобы ты мне доверяла. И знала, что я тебе не солгал.

— Почему?

Смысл ее вопроса дошел до него не сразу.

— Потому что ты мне небезразлична. — Он указал на бумагу с результатами теста. — Ты не собираешься на них взглянуть?

Кейт заставила себя развернуть распечатку.

Ее сердце ликовало. Она ему небезразлична. Он хочет, чтобы она ему доверяла.

Кейт осторожно сложила бумагу и вернула ее Джейку.

— Хорошо.

Он сузил глаза, как будто сомневаясь, что верно ее расслышал.

— Хорошо?

Она кивнула.

— Хорошо. Я верю тебе.

Джейк с надеждой улыбнулся. Когда он обнял Кейт, она почувствовала не только желание, но и легкий страх. Но она прогнала прочь это чувство. Она только пообещала, что будет ему доверять. Но одного доверия для любви мало.

Джейк проснулся. Подушка еще пахла Кейт, и, судя по звукам, она принимала душ в ванной.

Несколько минут Джейк лежал в постели. Он почувствовал возбуждение, когда вспомнил, как она отвечала на его объятия прошлой ночью. Как стонала каждый раз, когда он обхватывал губами ее соски. Как ее кожа оказалась на вкус одновременно сладкой и пряной. Как она со стоном повторяла его имя, возносясь на вершину блаженства.

Ему никогда не забыть, как он занимался любовью с Кейт. Но одно воспоминание будет ему еще дороже. Неуверенная улыбка на лице его жены, когда она сказала, что будет ему доверять.

Джейк поднялся с кровати и направился в ванную. Войдя, он услышал, что она еле слышно что-то напевает. Ванная была окутана паром и ароматом ее лавандового геля для душа.

Он закрыл глаза, вспоминая, как однажды представил себе Кейт в пенистой ванне.

Когда-нибудь, после того как родится ребенок, он займется с ней любовью в ванне. Но сейчас ему будет достаточно обнаженной Кейт в геле для душа.

Он снял шорты и открыл дверь душевой кабинки. Губы Кейт тронула легкая улыбка.

На ее ресницах и коже висели капли воды, образуя ручейки, которые стекали по груди. Соски затвердели, их темно-розовый оттенок контрастировал с кремовой кожей. Ее талия до сих пор была удивительно узкой, несмотря на растущий живот.

Он почувствовал, что его возбуждение становится еще сильнее. Только тогда Джейк понял, что впервые увидел Кейт обнаженной в полный рост. При свете дня.

При виде ее женственного тела его почему-то охватила гордость. Через минуту он почувствовал, что Кейт напряглась. Он снова перевел взгляд на ее лицо и увидел, что она больше не улыбается.

— До беременности у меня была хорошая фигура.

Ее неуверенность едва его не рассмешила.

Он подошел к Кейт и приподнял ее подбородок, чтобы она взглянула ему в глаза и поняла, что он говорит правду.

— Ни одна женщина не сравнится с тобой по красоте.

— Да, конечно. Толстые бедра, разбухший живот…

Он поцеловал ее в губы, заставив замолчать. Несмотря на страхи Кейт, он почувствовал, что ее губы тают от его поцелуя, что она прижимается к нему.

— Ты сказала, что веришь мне.

В ее глазах промелькнуло колебание. Потом она кивнула:

— Да.

— Тогда поверь, что я не стану тебе лгать. Никогда.

Она вглядывалась в его глаза, безуспешно пытаясь найти признаки неискренности. Он погладил ее живот.

— Когда я вижу тебя такой, знаю, что это благодаря мне, что это наш ребенок… Я никогда не видел ничего эротичнее.

Ее губы снова изогнулись в улыбке. Немного нерешительной. И застенчивой. Но такой волнующей, что у Джейка от нежности сжалось сердце.

Он снова притянул ее к себе и вложил в поцелуй всю силу своего чувства.

Ее кожа была теплой и влажной, а на вкус — сладкой, как свежая дождевая вода. Он мог всю жизнь целовать эту шею. Чувствовать, как под его поцелуями бьется ее пульс. Слушать, как она со стоном произносит его имя. Гладить ее шелковистую гладкую кожу и ласкать чувствительную грудь.

Ему хотелось, чтобы это продолжалось вечно. Но еще сильнее было желание сделать Кейт своей.

Его рука скользнула ниже. Пальцы коснулись нежной кожи между ее ног. Он погрузил большой палец в женское лоно и принялся его легонько массировать. У Кейт вырвался стон.

Когда ее тело задрожало в предвкушении развязки, Джейк прошептал:

— Я хочу быть внутри тебя.

— Да, — задыхаясь, произнесла она. — Сейчас.

Джейк собирался выключить воду за спиной у Кейт — они могли лечь в его постель всего через несколько минут. Но он не успел. Кейт повернулась, наклонилась и уперлась руками в стенку душа.

Ему не понадобилось дальнейшего поощрения. Он слегка раздвинул ей колени и вошел в нее. Они оба застонали.

Удовольствие было таким сильным, что сначала он едва мог пошевелиться. Кейт выгнула спину и прижалась к нему. С другой женщиной он никогда не испытывал ничего подобного.

Он даже не помнил других женщин. Только Кейт. Ее объятия. Ее поцелуи и ласки.

Она никогда не надоест ему.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

С тех пор как он привез домой результаты теста, они спали вместе каждую ночь.

Он сказал, что хочет, чтобы она ему доверяла. Кейт знала, что он никогда не обидит ребенка. Верила, что он не захочет причинить ей боль. И видела, как сильно он хочет быть с ней.

Но она прекрасно знала, насколько недолговечным может быть это желание. Не пройдет и четырех месяцев, как у нее родится ребенок. Бет и Стью станут опекунами, и все будет кончено.

Какой тогда станет ее жизнь?

Вероятно, она снова заживет как раньше. В одиночестве. Защитившись от жизненных разочарований и страданий, потому что никогда ни с кем не сближалась настолько, чтобы ей причинили боль. Когда-то она могла поклясться, что именно так ей и хотелось жить. Теперь это казалось ужасным заблуждением.

Как она сможет вернуться к прежней жизни, испытав, как внутри нее растет ребенок? Зная, что такое спать, когда к ее спине прижимается Джейк?

Кейт осторожно высвободилась из объятий мужа. Он проснулся, прежде чем она успела встать с кровати.

— Что случилось? — Он приподнялся на локте.

— Я просто собиралась… выпить стакан молока.

— Тебе хочется пить? — Он встал с кровати. — Я сейчас все принесу. Молока или чего-нибудь еще?

Как насчет твоей любви?

— Молоко подойдет.

Он вышел из комнаты. Она смотрела ему вслед. Потом откинулась на подушки и закрыла лицо руками.

— Как насчет твоей любви? — пробормотала она себе под нос.

На самом деле ей не хотелось, чтобы он ее любил, не так ли? И, конечно, она сама его не любила. Правильно. Не любила. Не настолько она глупа.

— Вот.

Она убрала от лица руки и открыла глаза. Джейк стоял над ней со стаканом молока в руке.

— Спасибо.

Он протянул ей стакан, потом сел на кровать.

— Эй, что не так? — спросил он, погладив ее по руке.

Кейт задрожала. Ей вдруг захотелось не разговаривать, а заниматься с ним любовью до изнеможения. Но она отвела взгляд.

— Если бы не я, твоя жизнь была бы гораздо легче.

После того как Джейк побывал на кухне, его глаза еще не привыкли к темноте спальни. Он не мог разглядеть выражение ее лица. Но понял по голосу, что что-то не так.

— Если бы не ты, я не стал бы отцом так скоро.

— Ты намереваешься участвовать в воспитании ребенка?

— Даже если я разрешу, чтобы его воспитывали Бет и Стью, я все-таки буду отцом. И обязательно стану частью его жизни. А ты?

— Что я?

— Ты не могла не думать об этом.

— Я… — Кейт нахмурилась. — Но Бет и Стью лучше воспитают ребенка, чем я в одиночку. Даже кто-то один из них в качестве родителя был бы лучше меня.

— Я не согласен.

Она встала с кровати.

— Их двое, а я — только одна.

Он тоже встал и обнял Кейт.

— Нас двое.

Даже в темноте он заметил, что она широко раскрыла глаза.

— Что ты говоришь?

— Давай не будем разводиться. Давай сами воспитаем этого ребенка.

Он услышал, как резко она вдохнула. С секунду казалось, что она обдумывает его слова. Потом покачала головой и отвернулась.

— О, Джейк, я не знаю.

Он почувствовал острое разочарование. Но она не сказала «нет». Что означало: у него еще есть шанс ее убедить.

— В чем причина твоих сомнений? — Он обхватил ее лицо руками. — Нам хорошо вместе.

— Конечно, в…

— Не только в постели. Я люблю тебя. И люблю нашего ребенка.

Она отшатнулась от него, но в ее взгляде что-то промелькнуло.

— Хватит, Кейти. Тебе тоже важен ребенок. Ты не можешь это отрицать. Она наша дочка. Мы можем стать семьей.

Джейк гладил ее плечи, руки, надеясь, что его прикосновения окажутся убедительнее слов.

Она медленно расслабилась и прижалась спиной к его груди.

— Хорошо, — наконец прошептала она. — Давай так и сделаем.

Джейк крепко ее обнял. Под одной его ладонью билось ее сердце. Под другой — лежал ребенок, который их сблизил…

Ему очень не хотелось разыгрывать эту карту. Очень не хотелось так манипулировать Кейт. Но еще меньше хотелось ее потерять.

Наступил первый день судебной процедуры развода в самом важном деле ее карьеры. А она могла думать только о Джейке.

На самом деле он не любил ее.

Как мог такой мужчина, как он, — которому всю жизнь нравилось быть героем и спасать людей, — полюбить такую женщину, как она? Она вовсе не нуждалась в спасении. И не была слабой.

Кейт сделала глупость, когда согласилась не разводиться с ним. Но как она могла устоять, когда он нарисовал такую радужную картину их совместного будущего?

Она шла из кабинета в зал суда, когда на нее нахлынула первая волна боли.

Когда приступ прошел, Кейт прижалась спиной к стене и попыталась отдышаться. Начав дышать нормально, она обнаружила, что не может пошевелиться.

У нее в испуге заколотилось сердце. Что-то было не так. Но что?

В кабинете есть диван. Она сможет лечь. Выпить воды. И позвонить Джейку. Он будет знать, что делать.

Да, он бросится к ней на помощь. Но неужели присутствие Джейка поможет ей больше, чем стакан воды?

Кейт посмотрела в другой конец коридора. За двойными дверями находился зал суда, где ее ждали Маккейны, их адвокаты и несметное число репортеров и простых зевак.

Ей осталось пройти всего двадцать метров до зала суда. Потом она будет сидеть в удобном кресле в течение четырех часов. Сможет выпить столько воды, сколько пожелает.

Кейт почти убедила себя в том, что так и следует поступить, как вдруг из-за угла вышел Кевин. Он тут же подбежал к ней.

— Что случилось?

Кейт заставила себя выпрямиться и отойти от стены. Она двигалась осторожно, боясь, как бы не вернулась боль.

— Ничего.

— Ты прижалась к стене, хватаешь ртом воздух и говоришь, что ничего не случилось?

— Я ощутила… — Ей не хотелось признаваться, как плохо она себя почувствовала. Или как ей хотелось, чтобы с ней был Джейк. — Сжатие. В животе. Я просто должна была отдышаться.

Не сводя глаз с ее лица, Кевин нахмурился.

— Сжатие? Это не то слово, которое является синонимом термина «родовые схватки»?

О боже! Неужели?

— Откуда ты знаешь?

— Две сестры. Пять племянниц и племянников. — Кевин положил руку ей на спину. — Идем обратно к тебе в кабинет. Можешь лечь на диван, а я позвоню врачу.

Кейт пришла в ужас при мысли, что что-то действительно может быть не так, поэтому она машинально возразила:

— Со мной все в порядке. Боль уже прошла. Это, вероятно, только ложные родовые схватки.

— Да, может быть, ты права. Но твой врач будет знать наверняка.

— Но судебное разбирательство…

— Кейт, нет. — Кевин повел ее обратно к кабинету. — Судебное разбирательство подождет.

— Но…

— Брось упрямиться. Нет ничего важнее малыша.

Конечно, он был прав. Но почему-то Кейт решила: если она ему уступит, это будет равносильно признанию, что что-то действительно может быть не так. Терзаясь волнениями, она позволила ему проводить себя по коридору в кабинет.

— Как позвонить твоему врачу? — спросил Кевин, открывая свой сотовый телефон.

Она едва не дала ему сначала номер телефона Джейка. Ее муж, без сомнения, бросится к ней на помощь, но что, если это действительно только ложные схватки? Разве не лучше подождать, пока она не будет знать наверняка?

Кейт назвала номер врача и опустилась на потертый кожаный диван. Как только она села, ее живот охватила вторая волна боли. Она машинально перевернулась на бок, обхватив живот ладонями.

Кевин присел рядом с ней.

— Когда была первая схватка?

Кейт не сразу смогла ответить. Она ловила ртом воздух, ее переполняли страх и боль.

— Не знаю. Может, десять минут назад. Может, немного раньше.

Кевин нахмурился еще сильнее. Он захлопнул телефон и решительно произнес:

— Я отвезу тебя в больницу.

Ей хотелось возразить, но она вовремя вспомнила слова Бет. Насчет того, чтобы иногда позволять людям о ней заботиться.

А сейчас не было ничего важнее ребенка. Поэтому она позволила Кевину помочь ей встать с дивана.

— Мой кошелек и портфель — в нижнем ящике стола. Можешь мне их достать? Необходимо также найти моего судебного исполнителя, Селию, и рассказать ей, что происходит.

— Что еще я могу сделать?

— Позвони Джейку. Пусть он встретится с нами в больнице.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Джейк помчался в больницу. У него колотилось сердце, он задыхался от страха. Его разрывало чувство вины. Он сказал Кейт, что будет рядом, если понадобится. Поклялся в этом. Она только начала ему доверять, а теперь вот это?

Он ей понадобился — понадобился их ребенку, — и где он был? На работе. Она не могла ему дозвониться.

А теперь он последним доехал до больницы. Когда он нашел комнату Кейт, Бет и Стью были там.

— Где она?

Бет сидела откинув голову и с закрытыми глазами. Стью встал и подошел к Джейку. Он кивнул в сторону ванной и прошептал:

— Принимает душ. Врач разрешил ей после обеда. Она с трудом расслабилась.

— У нее… — Слова застряли у Джейка в горле. Прошло около часа с тех пор, как он получил от нее сообщение по голосовой почте. С каждой минутой его страх усиливался. Он прокашлялся и заговорил снова: — У нее все в порядке?

Стью кивнул. Он глядел на Джейка с сочувствием.

— Врач говорит, у нее все будет отлично. У ребенка тоже. Где же ты был?

Джейк чувствовал себя хуже некуда.

— Я приехал, как только получил сообщение.

— Я отвезу Бет домой.

Кейт была в безопасности. Ребенок не пострадал. Слава Всевышнему!

Несколько минут Джейк расхаживал по комнате. Потом услышал, как у него за спиной открывается дверь в ванную.

Он повернулся и на пороге увидел Кейт.

Джейк бросился к жене и сжал ее в объятиях.

— О боже, я так беспокоился. — Он быстро поцеловал ее в губы и прижался щекой к ее щеке. — Я никогда в жизни так не беспокоился. Но Стью сказал, что у тебя и ребенка все будет в порядке.

Только через несколько мгновений Джейк понял, что она не двигается. Словно он держал в объятиях незнакомку, а не жену. Он отшатнулся и внимательно взглянул ей в лицо.

— У тебя же все будет в порядке, да? Врач…

— У нас все отлично. Врач хочет, чтобы я осталась здесь на ночь. На всякий случай. Но у ребенка все должно быть отлично. — Она запахнула поплотнее халат и села на край кровати.

Ему нужно было к ней прикоснуться. Он подошел к стулу, который освободила Бет, и положил руку на колено Кейт.

— О, Кейти, мне так жаль, что меня здесь не было. Я получил твое голосовое сообщение… — он взглянул на часы, — около часа назад.

— Отлично. — Она высвободила колено и подняла ноги на кровать.

— Поблизости от Джаррелла был пожар. Похоже, кто-то совершил поджог, чтобы скрыть убийство. Мы провели там целый день. По сотовому телефону дозвониться было нельзя.

— Отлично, — повторила она.

Но когда он потянулся к ее руке, Кейт спрятала руку под одеяло. Еще одно доказательство, что она сердится.

— Кейти, если бы я знал, то приехал бы несколько часов назад. Я просто не получил сообщение.

Наконец она взглянула на него. Ее глаза больше не блестели.

— Не беспокойся об этом. Со мной был Кевин. Ты не обязан всецело быть в моем распоряжении.

— Обязан. Поэтому мы и поженились. Чтобы я был здесь, если тебе понадоблюсь.

— Нет, мы поженились, чтобы я не потеряла работу.

Джейк решил не упоминать, что всего несколько дней назад попросил ее не разводиться с ним ради ребенка и ради них самих.

— Я думал, мы договорились о другом.

Она продолжала, словно не замечая его слов:

— Раз уж мы заговорили о моей карьере, нам можно больше не беспокоиться, что я потеряю работу.

К чему она клонит?

— Хорошо. Но почему?

— Делом Маккейнов будет заниматься кто-нибудь другой. Врач хочет, чтобы я соблюдала постельный режим.

— До конца беременности?

— В худшем случае — да.

— Но это же месяца на четыре.

— Поэтому я и отказалась отдела Маккейнов. Было бы несправедливо заставлять их ждать.

— Я беспокоюсь не об их деле. Я беспокоюсь о тебе.

Она явно не хотела, чтобы к ней сейчас прикасались. Но Джейк отбросил волосы со лба Кейт и прижался к нему губами.

— Мы со всем справимся, Кейти.

— Все кончено. Причины, по которой мы были вместе, больше не существует, Джейк. Мы поженились, чтобы спасти мою работу. Но в ближайшие несколько месяцев я не собираюсь работать.

— Но как же мы?

— «Мы»? Это была иллюзия.

— Нет, я не верю. — Джейк не мог сидеть и спокойно это слушать. Он встал и подошел к окнам. — Мы пытались дать нашим отношениям будущее. Собирались стать семьей.

— Я знаю. Мне жаль. — Она отвела взгляд.

— Нет. — Он снова подошел к ней. Взял за подбородок и заставил взглянуть ему в глаза. — Почему ты так поступаешь?

— Я просто думаю, что…

Кейт высвободилась и отвернулась.

— Я не та женщина, которая тебе нужна. Ты на мне женился только потому, что считал это правильным. Ты сам так сказал. Тебе была нужна женщина, о которой ты можешь заботиться и которую можешь защищать. Чьим героем ты можешь быть. Но я не подхожу на эту роль.

Он не мог видеть, как она плачет.

— Ты ошибаешься, Кейти. Мне не нужна женщина, которую я могу защищать.

— Лайза сказала…

— Черт возьми, забудь, что сказала Лайза. Она не знает, что мне нужно от жены.

— Ты уверен, что ты знаешь?

— Слушай, может, я действительно встречался с женщинами, которые на тебя не похожи. Но теперь все изменилось. Единственная женщина, которая мне нужна, — это ты.

— Нет. Тебе нужна женщина, из которой получится хорошая мать.

— Кейти, из тебя получится прекрасная мать. Ты разве в этом сомневаешься?

— Сегодня, когда я почувствовала первые родовые схватки, я бы не поехала в больницу, если бы не Кевин. Врач сказал, я приехала вовремя. Через полчаса было бы уже поздно.

— Но ты не стала ждать. Не опоздала.

— Только потому, что рядом был Кевин. Я так боялась. Больше не хочу испытать такое.

Он не знал, как ее успокоить.

— Я только знаю, что люблю тебя. Не могу пообещать, что тебе никогда не станет так же страшно. Но я убежден, что вместе мы можем со всем справиться. Прошу тебя, Кейти, поверь мне.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Близился рассвет. Кейт лежала в кровати и наблюдала, как Джейк спит в кресле. Она просила его уехать домой, но он отказался. Несмотря на усталость. Теперь она поняла, почему он приехал так поздно. И не могла его винить.

Но ей не хотелось когда-нибудь снова почувствовать себя так же. Так отчаянно желать встречи с любимым. Так бояться, что с ним могло что-то случиться.

Нет, лучше — гораздо лучше — немедленно разорвать их отношения.

Она решила чем-то занять свои мысли. Тихо встала с кровати и направилась к портфелю в углу комнаты. Наверняка там найдется что-нибудь для чтения.

Внутри оказались только ее записи по делу Маккейнов. Она их уже читала.

Вернувшись в кровать, Кейт с болезненным любопытством принялась перелистывать страницы. Она больше не занималась этим делом и теперь позволила себе проявить эмоции.

Маккейны недостаточно любили друг друга, чтобы вынести жизненные разочарования.

Кейт обнаружила, что спрашивает себя: если бы Маккейны могли начать все сначала, согласились бы они? Стоила ли радость, которую принесли им их отношения, того горя, которое они испытывали сейчас?

Она не знала. И все-таки… Около пятидесяти процентов браков заканчивались разводом. Она также знала, что многие разведенные люди вступали в брак во второй или даже в третий раз. Многие хотели снова рискнуть.

Тогда почему не может она?

Кейт взглянула на кресло, в котором спал Джейк.

Разве она не сказала Джейку, что попытается ему доверять? Но при первой же возможности усомнилась в нем и оттолкнула его.

Она всегда считала себя такой справедливой, но справедливой по отношению к Джейку она не была вовсе. И не была честной. Она даже ни разу ему не сказала, что любит его.

Словно почувствовав, что она на него смотрит, Джейк медленно открыл глаза. Кейт быстро отвела взгляд. Он подошел к ней.

— Как ты себя чувствуешь?

— Отлично.

Она ни за что не признается Джейку, как ей не хватало его в постели рядом с ней. Если она не может спать без его объятий, это ее проблема.

В дверь постучали. Вошла медсестра и вкатила сонограф.

— Хорошо, что вы уже встали.

Джейк скрестил руки на груди.

— Это действительно необходимо в такой ранний час?

— Конечно. — Медсестра мило улыбнулась. — Как только мы получим хорошую сонограмму, мы заполним бумаги и подготовим пациентку к осмотру врача.

— Но…

Кейт осторожно взяла Джейка за руку.

— Все в порядке. Меня хотели здесь оставить только на ночь. Мой врач будет продолжать следить за моим состоянием.

Медсестра принялась мазать живот Кейт холодным синим гелем.

Это была уже четвертая сонограмма Кейт. Она волновалась каждый раз при виде лица ребенка или ручки. Но сегодня рядом с ней был Джейк.

Кейт машинально отвечала на вопросы медсестры. Она смотрела то на монитор, то на Джейка. Ей было трудно понять, чему она радуется сильнее: изображениям ребенка или благоговейному выражению на лице Джейка.

Сначала он только смотрел, открыв рот от удивления. Наконец прошептал:

— Боже мой!

Кейт улыбнулась, заметив его искреннее изумление. Она чувствовала в точности то же самое. Не думая о последствиях, Кейт взяла Джейка за руку и сжала ее.

Она взглянула на экран. Это было одно из самых прекрасных изображений, которое она когда-либо видела. Их ребенок был жив и здоров, несмотря на все, через что им недавно пришлось пройти.

— Мы можем увидеть ее лицо?

Медсестра странно взглянула на Джейка.

— Я не присутствовал на других сонограммах, — объяснил он.

Медсестра поняла и принялась искать хороший вид лица их малышки.

Наблюдая за радостью Джейка, Кейт испытала чувство вины.

Его рука была теплой и сильной. Каждый раз, когда он сжимал ладонь Кейт, она чувствовала, как ее сердце переполняется радостью.

Наблюдая, как их дочка мирно сосет большой палец, Кейт поняла, что была трусихой.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Джейк с волнением смотрел, как медсестра выкатывает из комнаты сонограф.

С одной стороны, ему хотелось остаться с Кейт наедине. Держать ее в объятиях и говорить о радости, которую он испытал, когда в первый раз увидел лицо их дочки.

С другой стороны, он не мог винить Кейт в том, что она больше не хочет с ним общаться. Он пообещал ее защищать, поклялся, что она может доверять ему. И практически сразу ее подвел. Может, она никогда его не простит.

— Кейт, я…

— Джейк…

Они оба замолчали. Она робко засмеялась, но Джейку было не до смеха.

— Начинай, — прошептала Кейт, стараясь не встречаться с ним взглядом.

В этом не было ничего хорошего.

— Слушай, Кейт, я знаю, у тебя много причин, почему нам надо развестись, но я думаю, ты торопишься.

— Джейк, я…

— Только выслушай меня. Будет справедливо, если ты выслушаешь все причины, по которым мы не должны разводиться.

Она пожала плечами.

— Хорошо, но…

— Даже если ты наймешь кого-нибудь, кто бы оставался с тобой днем, ты не сможешь никого нанять на двадцать четыре часа в сутки. А я могу быть с тобой по вечерам и в выходные.

Он изучал выражение ее лица. Кейт нахмурилась.

— И надо подумать о твоей работе. Хэтчер мог бы использовать наш развод против тебя.

Кейт нахмурилась еще сильнее.

— По-твоему, этих причин достаточно, чтобы не разводиться?

— Ну… нет, конечно, нет. — Думай, Джейк. — Вдвоем мы сможем лучше заботиться о ребенке. А здоровый ребенок — это для нас обоих очень важно, верно?

— Да, конечно. — Но она сжимала и разжимала одеяло на животе. — Я переоденусь.

Кейт осторожно направилась в ванную. Он остановил ее.

— Я что-нибудь забыл упомянуть?

— Нет.

— Но я тебя убедил?

Джейк ждал ее ответа, затаив дыхание. От этого зависело все их будущее.

Забавно: всего несколько недель назад ей пришлось убеждать его жениться, а теперь он отчаянно пытался убедить ее не разводиться. И ему оставалось только ждать ее ответа и пытаться снова, если ответом будет «нет».

Она долго смотрела на пол и молчала. Наконец повернулась к Джейку. Ее глаза были полны слез.

— Все, что ты сказал, имеет смысл. Но ребенка недостаточно для брака, который мне нужен.

— Какой же брак тебе нужен?

— Брак, основанный на любви.

У Джейка на миг замерло сердце. Он глубоко вдохнул.

— Прекрасно, что ты так сильно любишь ребенка, но этого для меня недостаточно. Мне нужно, чтобы меня ты тоже любил. Потому что я люблю тебя.

Джейк схватил ее в объятия и поцеловал, не давая договорить. Он вложил в поцелуй всю нежность, которую чувствовал. Всю любовь. Потому что хотел, чтобы она знала, как сильно он ее любит.

— Да, я люблю нашу дочку. Но люблю ее, потому что она — наша дочка. Она — часть нас. Воплощение нашей любви. — (Кейт шире раскрыла глаза, на ее губах появилась улыбка.) — Если бы не наша малышка, может, у меня никогда не было бы шанса в тебя влюбиться. Но я тебя люблю — и всегда буду любить.

Кейт встала на цыпочки и крепко поцеловала его в губы. Через несколько минут она сказала с улыбкой:

— По-моему, ты меня убедил.

— Я знаю, что после всего происшедшего тебе будет нелегко мне доверять. Но этого больше не случится. Обещаю. И я…

— Джейк, все в порядке. Всегда будут вещи, от которых ты не сможешь меня защитить. Будут вещи, от которых я тоже не смогу тебя защитить. Важно, чтобы мы из-за них не расстались.

Джейк встретился с ней взглядом. Его глаза были полны любовью и надеждой.

— Значит, ты действительно хочешь попытаться жить со мной в браке? И воспитывать нашего ребенка?

В любви могло быть столько возможностей для боли, но и для великой радости тоже. Кейт была счастлива, зная, что может сделать счастливым Джейка.

Она кивнула.

— Да. Джейк, все это время я думала, что не подхожу тебе, потому что тебе нужна совсем другая женщина.

— Но…

Она прижала палец к его губам.

— Мне нужно, чтобы ты спас меня. Мне нужно, чтобы ты спас меня от себя самой. Без тебя я могла бы всю жизнь прятаться от жизни. Но теперь я готова встретиться с чем угодно. Пока у меня есть ты.

В дверь постучали. Не дожидаясь ответа, в комнату вошел врач.

— Ну, все как будто в порядке, мисс Беннет.

Кейт высвободилась из объятий Джейка, но продолжала держать его за руку.

— На самом деле я миссис Морган.

Врач в замешательстве взглянул на анкету пациента, которую держал в руках.

— Понимаю. Джейк Морган записан здесь как отец. — Он поднял взгляд на Джейка. — Это вы?

Кейт ответила раньше, чем успел Джейк:

— Да. Мы — родители. Это наша дочка.

Потом она бросила взгляд на Джейка. И этот взгляд сказал гораздо больше.

Content

Эмили Маккей
Любовный квадрат

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ