Злата Линник

Приключения вампирши Элеоноры

Часть первая

На свою судьбу я не жалуюсь, могу сказать, что по-своему вполне счастлива. Во всяком случае, с этим согласились бы многие женщины, с грустью отводящие глаза от витрин дорогих магазинов. Да, это тоже счастье – когда можешь зайти в любой из них и купить все, что захочется, не особенно придавая этому значения. К моим услугам все удовольствия большого города – концерты и спектакли, где цены на билеты превышают все возможные пределы, элитные клубы, вечеринки, магазины для избранных. На меня смотрят с восхищением мужчины и с завистью женщины – те самые, которые меня прежнюю не удостоили бы даже презрительной усмешки. Комплексы и сомнения – они навсегда остались в глубоком прошлом. Я могу позволить себе любой каприз, даже то, что шокировало бы любого из обычных людей. Например, сидеть, свесив ноги, на подоконнике девятого этажа и пускать мыльные пузыри или с милой улыбкой выложить какому-нибудь самоуверенному дураку все, что я о нем думаю.

А сколько в мире самых обыкновенных вещей, каждая из которых способна стать настоящим маленьким праздником. Например, любимая мелодия, которая случайно прозвучала из чьего-то открытого окна, пламя свечи или теплый весенний ветерок. Я уже не говорю о букете полевых цветов, принесенном с прогулки, или о чашечке кофе, выпитой за столиком уличного кафе. Каждая минута может принести с собой много радостного и удивительного, надо только уметь разглядеть это. Мало кто из людей знает, как прекрасен мир в ночные часы: весной, когда влажный воздух полон запахов земли, травы и первых листочков, осенью, когда во всем ощущается удивительная гармония и немного философское спокойствие. Особенно я люблю лунные зимние ночи: воздух удивительно чист и свеж, звезды на темном небе такие яркие и праздничные, а снег скрипит под ногами. Мне нравится выходить на улицу прямо в вечернем платье и танцевать на только что выпавшем снегу. Мои туфельки почти не оставляют на нем следов, а то, что всем окружающим кажется лютой стужей, лишь прибавляет мне сил. Снежинки кружатся, сверкают в лунном свете и падают мне на открытые плечи. Они сверкают на них как дорогие бриллианты и не тают.

Понимать и любить жизнь я начала только после того, как ее потеряла…

* * *

Молодой бизнесмен Сергей Антонов отправился на встречу с конкурентами. Он получил письмо с претензиями, что их новый магазин отбивает покупателей у сети, торгующей аналогичными продуктами. Хозяин этой сети магазинов предложил встретиться и обсудить ситуацию. Сергей особенно не беспокоился. «В конце концов, все мы люди и всегда сможем договориться по-хорошему – размышлял он. Мы же не на Диком Западе, поделим сферы влияния, бумагу какую-нибудь подпишем…» Но вместо конкурента, господина Козлова, с которым он собирался цивилизовано договариваться, его ждало четверо парней самого бандитского вида, которые ничего не объяснив, стали требовать с него большую сумму денег и совали какие-то бумаги на подпись. А потом произошло такое, что не снилось Сергею даже в самых кошмарных снах.

* * *

В ту ночь я возвращалась с одной закрытой вечеринки, где прекрасно повеселилась. Было уже довольно поздно, под утро, и я мечтала только о том, чтобы лечь спать и проспать весь день до вечера. До моего жилища было довольно далеко, и я решила устроиться на дневной отдых на одном милом старом кладбище. Могилы и покойники – какие пустяки, тем более, что в будний день кладбище практически не посещается, а сторож в эту его часть даже не заглядывает. Если же кого-то не устраивает мое общество – может убираться прочь, никого не держу.

Мое внимание привлек унылый гранитный монумент годов пятидесятых, на котором красовалась надпись, что здесь покоится светило биологии, а также прекрасный семьянин. Непонятно, откуда здесь на заброшенном участке свежие комья земли, да и памятник стоит как-то криво… А, впрочем, меня все это совершенно не касается. Я поудобнее устроилась и приготовилась сладко задремать, как вдруг рядом раздалось нечто такое, что было здесь абсолютно неуместно. Рядом кто-то дышал!

А кому здесь, под землей дышать, да еще в таком месте, где живым находиться не положено? Ну-ка, посмотрим, кто здесь со мной, так, представительный пожилой мужчина – нет, этот лет пятьдесят уже как не дышит. А рядом? Но тут прямо у меня под ухом раздался звонок сотового телефона. Это еще что за безобразие, поспать не дают!

Не успела я как следует обдумать эту мысль и как следует рассердиться (а на сытый желудок рассердиться значительно труднее) как моя рука совершенно автоматически нашарила телефон, взяла его и поднесла к уху. В трубке раздался наглый мужской голос:

– Ну что, мужик, убедился, что мы тут не в игрушки играем? Давай, подписывай все быстренько, гони бабки, а то сейчас уедем, а тебя так тут и оставим. Усек? Эй, как там тебя, Сергей, а ты, часом, не помер там со страху? Алло, алло!

– Алло! Ответила я. Какие деньги, какой Сергей? Что вы мне спать мешаете?

– Ой, а вы кто? Что вы там делаете? А это телефон девять восемь два…

– Я Элеонора и сейчас, между прочим, спать хочу.

– Девушка, не глупи, у нас деловой разговор и вообще отключись от линии, нечего подслушивать!

Ну, ничего себе, меня не принимают всерьез!.. Но тут дыхание лежащего рядом стало тяжелым, а потом и слишком частым. Ах да, как же я забыла, он живой, следовательно, ему нужен воздух, а здесь он уже заканчивается. Надо срочно что-то делать! Нужна вентиляция!

То, что вампиры намного сильнее обычного человека – чистая правда, во всяком случае в отношении меня. Я подняла руку и без особого труда пробила крышку и двухметровый слой смерзшейся земли. Ну да, я могу сделать ее и длиннее, чем два метра, что в этом особенного? Вытянув руку подальше, я пошевелила пальцами. Терпеть не могу, когда земля под маникюр забивается! Ничего особенного я не имела в виду, но сразу после этого до меня донеслась сначала волна ужаса, а потом и самые разнообразные эмоции и звуки – громкий визг, тихое журчание и, наконец, звук двух моторов, которые мгновенно взревели и затихли вдали.

В дыру хлынул поток холодного воздуха. Все-таки, из-за кого весь этот шум? Рядом со мной, а, если быть более точной, то подо мной лежал молодой мужчина лет двадцати с небольшим, в хорошем костюме, донельзя порванном и перепачканном. Лицо его носило следы самой жестокой драки, а руки были основательно сбиты. Похоже, он сопротивлялся до последнего, что невольно вызвало у меня уважение.

Что-то мне это совсем не понравилось – живого человека в гроб запихать и деньги требовать… Между тем небо стало светлеть; для человеческого глаза это было еще неощутимо, но я все-таки не человек. Надо срочно устраиваться на дневной отдых, да и этого Сергея не оставлять же здесь, я не так воспитана.

Далеко идти не пришлось, здесь недалеко у меня постоянное убежище. Это и в самом деле бывшее бомбоубежище, которое сначала было переоборудовано под склад какой-то фирмы, а потом там некоторое время жил один бывший военный. Оттуда его вскоре и отвезли в психушку; ему везде мерещились не то монстры из фильма ужасов, не то злобные инопланетяне, явившиеся из дальней галактики по его душу. Так что мне досталось вполне уютное помещение под землей – с холодильником, электроплиткой и даже телевизором. Здесь я храню свое скромное имущество – одежду, косметику и все, что надо женщине, даже если она и вампир.

И вот, минут десять спустя, я со всеми удобствами растянулась на тахте, а спасенного оставила приходить в себя на полу перед телевизором. Наступал день, и я почувствовала, как погружаюсь в сон.

* * *

То, что вы, люди, называете сном, не имеет ничего общего с тем, как спят вампиры. Сознание уходит далеко-далеко и в то же время оно не упускает ни одной мелочи из того, что происходит рядом. Поэтому мы, вампиры, даже спящие, очень опасны. Вместе с телом погружается в сон и все, что еще было в них человеческого, оставляя лишь инстинкты хищного зверя.

…Где-то рядом просыпались люди, с неохотой вылезали из своих теплых постелей и, ведомые чувством долга, спешили на работу. Под крышей дома напротив дремали голуби, а в подвале предавалась тихой панике мышь, угодившая в ловушку.

…Я, саблезубая кошка, вышла на охоту. Я не голодна, но близость добычи возбуждающе действует на нервы; пусть все эти мелкие зверьки прячутся и пытаются убежать, никто не уйдет от моих лап с длинными острыми когтями. В лесу жарко, пахнет землей и прелыми листьями, а через эти запахи пробивается один удивительно приятный, ведь это моя добыча. Глупая, она приближается сама, она не знает, что я здесь в засаде и жду ее. Ну, иди же сюда, чтобы я смогла достать тебя одним точным прыжком, а потом…

– Ты что?!! Перестань!!!!

Где это я и кто кричит? Рядом чье-то лицо, совсем белое, а глаза полны ужаса. Это дичь из моего сна, но почему она продолжает мне сниться? Наконец я прихожу в себя и медленно отпускаю полузадушенного парня. Вкуса крови во рту нет, значит, я проснулась вовремя.

– Ты что, с ума сошел, меня будить? Я записку написала, вот лежит, неужели не прочитать было?

– Записка? Эта: «Меня не буди, пока не высплюсь, я опасна и агрессивна». А я думал, ты так шутишь. Ну, у тебя и хватка…

– Ладно, раз уж ты меня разбудил, давай знакомиться. Ты, значит, Сергей, а я Элеонора, вампир, между прочим.

– Так это ты меня оттуда вытащила, спасибо, а я уж думал, мне крышка.

– Ага, точно, крышка.

– Так ты, что, вправду вампир? Настоящий?

В ответ я обаятельно улыбнулась, одновременно приведя клыки в рабочее состояние. В зеркале я себя, по понятным причинам, увидеть не могу, но, по словам очевидцев, глаза у меня в таких случаях светятся красным цветом и вообще, вид становится весьма устрашающий. Вопрос отпал сам собой.

– Сергей, а как ты на кладбище оказался? Что это за люди, и почему они от тебя денег требовали?

– Магазины «Для дома для семьи», может быть, слышала? Мы с друзьями открыли свою фирму, торговля продуктами, а вся фишка в том, что они отечественные ну, цыплята из Синявино, картошка из области, все от производителя и цены соответственные, то есть, ниже, чем у других; для среднего класса и менее обеспеченных слоев населения. Месяц назад второй магазин открыли. В общем, с долгами рассчитались, стали раскручиваться, планы строить, тут-то на нас и наехали.

– Кто? Мафия?

– Нет, этим мы заплатили, да они много и не взяли, посмеялись, что бизнес больно несерьезный. Нет, это конкуренты забеспокоились. У них тоже продукты, но импортные, уцененные, не первой свежести.

– Понимаю, сама когда-то продукты покупала.

– В общем, докопались до нас капитально, проверки всякие насылали: СЭС, налоговую, пожарных. Только мы не такие уж и лопухи; Валерка, друг мой, юридический закончил, а я на бухгалтерских курсах учусь, так просто мозги не запудришь. Тогда от нас потребовали отступного, вроде, у них из-за нас прибыль падает. Это называется упущенная выгода. Мы согласились, пообещали им заплатить; решили, что всегда лучше по-мирному разойтись. Только, понимаешь, они времени нам совсем не дали, а такую сумму наличными за пару дней не достанешь, все в дело вложено. Квартиру заложить, так она не моя, там мама с бабушкой живут. У ребят такой возможности тоже нет. Я думал, встречусь, уговорю подождать недельку; сами же бизнесмены, должны понять. Вот, собственно, и все… А ты, значит, здесь живешь?

– Ну, вроде того. Как тебе моя квартира?

– Круто! Много заплатила?

– Не так уж дешево, зато спокойно. Замок на двери, например, не просто кодовый, а реагирует только на мои отпечатки пальцев и на определенную температуру тела; я ее могу менять как угодно.

Да, мы, вампиры, и мысли читаем. Мой спасенный сначала с интересом разглядывал помещение, машинально прикидывая его стоимость. Потом до него постепенно дошло, что он находится в обществе вампира, а значит…

– Слушай, а ты меня не…?

– Не стану, успокойся, у меня специфический вкус, я выбираю себе жертв, то есть, извини, объекты по профессиональному признаку.

– Это как? Новых русских, что ли? Они едят хорошо…

– Ты лохотронщиков видел? Подходит к тебе любезный молодой человек, сует в руки карточку, потом радостно сообщает, что ты выиграл виллу на Канарах, а потом не успеешь оглянуться, как остаешься с пустыми карманами.

При слове «лохотронщики» по лицу Сергея пробежала тень, а руки непроизвольно дрогнули, но он тут же спохватился.

– Видел, сам как-то еле отделался, так пристали, что-то про кругосветный круиз мозги пачкали. Там один был, спорить готов, гипнотизер.

– Блондинистый такой, в длинном синем плаще? Так он никого дурить больше не будет. С прошлого вторника.

Сергей только открыл рот, чтобы мне ответить, как вдруг его сотовый телефон опять зазвонил. Пока в голове молодого человека проносились самые разные мысли по поводу того, кто это может быть и стоит ли отвечать, я выхватила телефон из его кармана. Говорил знакомый мужской голос:

– Алло, Сергей, это ты?

– Нет, это Элеонора. Ваш Сергей подойти не сможет и деньги вам теперь вряд ли отдаст, да и бумаги подписать у него получится (тут я старательно изобразила довольное чавканье). Не верите – спускайтесь ко мне, сами знаете, куда, только сперва поешьте, как следует.

– А… зачем?

– Как это зачем – чтобы кровь была вкуснее. И не вздумайте напихиваться гамбургерами из ларька, у меня от них изжога.

Мой собеседник старательно шевелил мозгами, по всей вероятности, не привыкшими к этому занятию; я буквально слышала, как они со скрипом ворочаются в его голове. Наконец, вспомнив недавно просмотренный ужастик, он выдал гениальную идею:

– А мы перед тем, как туда лезть, чесноку наедимся и кресты у нас с собой серебряные, так что ничего ты нам не сделаешь.

– Молодой человек, вы что, не слышали: «Чтобы это работало, надо в это верить». Кресты вы покупали в ювелирном возле метро, причем, выбирали по принципу, чтобы покруче и потяжелее. В церкви же ни вас, ни крестов ваших, ни разу не было. Кстати, насчет серебра: его там хорошо, если шестьдесят процентов. А от чеснока, которым от вас и так несет на километр, только живому человеку худо станет, например, Светочке, с которой кто-то надеется встретиться сегодня вечером. Сказать, где она живет?

– Все понял, без проблем, мы вас не видели, вы нас не знаете, мы тут вообще не при делах, мы только на разборку подписывались, а все остальное не наша забота.

В заключение собеседник издал громкое «Уф!» и отключился.

За несколько лет до описанных событий

…Она брела, от слез едва различая перед собой дорогу. Ведь говорили же, тысячу раз говорили: не ввязывайся ни в какие уличные лотереи, но так хотелось чего-то чудесного, что бы враз изменило ее жизнь. Вот оно и изменило – бесследно исчезли деньги, собранные на зимние сапоги и те, на которые предполагалось купить продукты. Теперь о покупках придется забыть, хватило бы до конца месяца, а он только начался. А какой скандал ждет ее дома, подумать страшно! В кои-то веки ей доверили самой сделать серьезную покупку, а она вместо этого… Теперь ей не доверят купить и буханки хлеба.

Ей так хотелось, чтобы все недавние события оказались просто дурным сном, кошмаром, чтобы время вернулось назад всего-то на полчасика и тогда она никогда, больше никогда и близко к ним не подойдет. Обманули, ее облапошили как последнюю дурочку, да еще и посмеялись над ее доверчивостью. Особенно тот, со светлыми серыми глазами, который вначале казался таким симпатичным, так по-доброму улыбался: «попробуйте, такой милой девушке обязательно повезет». А ведь клялся и божился, что у них все честно и даже порывался показывать какие-то документы. Стыдно, ужасно стыдно, скорее домой, забиться в самый темный угол и неделю, нет, месяц и носа не высовывать на улицу…

Немного ближе к описанным событиям

Я снова здесь, на этой узкой улочке рядом с рынком. Несмотря на поздний час они все на месте. А вот и тот, сероглазый, демонстративно трясет за руку какого-то невзрачного субъекта и преувеличенно радостно верещит: «Поздравляю вас, вы выиграли автомобиль „Жигули“! Сероглазый идет мне навстречу. Узнал ли он меня? Нет, он видит молодую даму в умопомрачительной шубке и в туфельках на шпильках. Богатая и скучающая молодая женщина, непонятно как оказавшаяся здесь. Он шагает мне наперерез и сует в руку какую-то карточку.

– Это вы мне, а что это?

– Наша фирма проводит рекламную лотерею – мы разыгрываем товары и услуги. Позвольте посмотреть на номер вашего билета. О-о-о! вы выиграли наш самый главный приз – путевку на двоих на Средиземное море!!!

По закону жанра из толпы выныривает толстая тетка, разрисованная как матрешка.

– У меня тот же самый номер – голосит она. Путевка моя!

– Ну, раз так – „примирительно“ произносит сероглазый, устроим небольшой аукцион. Та, у кого с собой на данный момент больше денег, получает путевку. Так, у вас пятьдесят рублей, прекрасно, а что у вас, дама, у вас сто, великолепно! Деньги можете сдавать на хранение мне до конца игры, у меня не пропадут, я ведь не хочу потерять работу. А что у вас, пятьсот рублей, замечательно! если у кого-то есть с собой валюта, то она тоже может участвовать.

– Вы знаете – тихонько говорю я – деньги, которые я взяла с собой, закончились, но у меня есть еще в машине, это совсем недалеко.

– В принципе это не положено – так же тихонько отвечает мне сероглазый, но лично мне будет приятно, если главный приз достанется вам, а не этой работнице прилавка. Я ведь тоже по диплому инженер, а в вас чувствуется женщина с образованием. Пойдемте, я вас провожу.

Разрисованная тетка старательно разыгрывает возмущение, но потом „соглашается“ немного подождать, а я заворачиваю за угол, пересекаю один проходной, двор затем другой. Он идет следом как привязанный, радостно подсчитывая, сколько можно слупить с этой богатой дурехи и сколько из этого утаить от своих „сотрудников“. Заходим за угол старого гаража.

– Так, где же ваша машина, дамочка? – в голосе звучит почти детское разочарование: – неужели машину угнали и все достанется кому-то другому?! Нет, точно дуреха, нашла, где машину оставлять!

В ответ я улыбаюсь ему, демонстрируя пару великолепных клыков. В глазах его сначала вспыхивает безмерное удивление – нет, такого не может быть, это неправильно! затем приходит страх и желание бежать отсюда, бежать сломя голову. Но разве от меня убежишь?

Раз! Я провожу пальцами по его спине, и когти безо всякого усилия распарывают кожаную куртку и все, что одето под ней. Еще парочка рывков в разные стороны, но всякий раз я оказываюсь у него на пути и улыбаюсь ему, улыбаюсь во весь рот.

– Куда же вы? Неужели вам не хочется моих денег?

Ему уже не до денег и вообще ни до чего. Окончательно потеряв голову от страха, он падает передо мной на колени, прямо в снег и жидкую грязь и что-то неразборчиво лепечет про семью, маленьких деток и больную маму. Обычного живого человека он бы, может, и разжалобил…

– Какие дети, да и ты женат не был, а маму в последний раз навестил год назад и то, чтобы квартиру на себя переписать. А ну, вспомни, ведь я тебя тоже просила. И другие тоже. Встань, или так и хочешь умереть в этой луже?

До него доходит, он вскакивает и кидается на меня, думая только о том, чтобы вырваться туда, в обычную жизнь, которая кажется ему теперь такой прекрасной. Но мне надоело с ним возиться, и вскоре все закончено. Соленая жидкость льется прямо мне в горло, я пью, захлебываюсь, и не могу оторваться. Уходит усталость, уходит холод, который уже ощущается где-то внутри. Поток энергии переполняет меня, хочется танцевать прямо здесь, в этом грязном дворе. Я молодая, я сильная, я такая живая!

Оторвавшись наконец, я снова смотрю ему в лицо – „Вы проиграли, все деньги и приз переходят к этому человеку. – Но как же?! – Девушка, вы же в курсе, что это игра, правила вам тоже были известны. Отойдите, не мешайте работать!“

На какое-то время я, вероятно, теряю контроль над собой, так как то, что лежит у моих ног, теперь даже и отдаленно не напоминает молодого мужчину, совсем недавно пытавшегося выудить у меня деньги.

Но дела на сегодня не закончены. Наскоро привожу себя в порядок, подбираю сброшенную шубу. Какая жалость, что не воспользоваться зеркалом…

Они ждут и, чтобы не терять время, обхаживают какую-то бабулю с хозяйственной сумкой. Бабуля радостно кивает и мысленно уже тратит свой выигрыш. В списке покупок фигурирует игровая приставка для правнука и фирменные тапочки деду.

– Ой, вы про меня еще не забыли? В машине что-то случилось с замком, ваш коллега пытается его открыть, но одному не справиться. Вы только подождите, хорошо?

От толпы отделяется верзила в темной вязаной шапочке, надвинутой на глаза. „Нет, бывают же на свете такие дуры, доверила машину незнакомому человеку, а он явно ее уже обчистил и прикарманил себе все деньги. Ну, пусть только попробует не поделиться!“

Он почти не удивляется, когда странная дамочка вдруг лезет к нему с нежностями в темном дворе. Но то, что следует потом, для него уже за гранью разумного. Он сперва изо всех сил пытается оттолкнуть меня, отбросить от себя, но куда там, я намертво приросла к нему. Движения верзилы делаются все более суетливыми, а затем он сдается и пытается что-то сказать. Что-что?!! Он тоже хочет стать вампиром. Размечтался, да ты хуже всякого вампира, лохотронщик!

…Ну вот, милицейский патруль найдет верзилу со свернутой шеей – обычные бандитские разборки, а дырочки от клыков к тому времени будут уже совсем незаметны, да и кто будет присматриваться?

Поднимаю голову и встречаюсь с взглядом удивительных золотисто-карих глаз. Мудрых и немного грустных глаз древнего, очень древнего вампира.

– Девочка моя, ты молодец, ты прекрасно со всем справилась. Так значит, это они и были? Но ты опять забыла одну существенную деталь.

В руках у него полиэтиленовый мешок, туго набитый бумажными деньгами – рубли, доллары, какие-то незнакомые купюры, в уголке блестят старомодные золотые сережки – все это дневная добыча лохотронщиков. Про деньги я и не вспомнила. Мне немного неловко и я на автомате выдаю:

– Ну да, они нам пригодятся, жить-то на что-то надо.

При слове „жить“ уголки губ моего собеседника чуть-чуть приподнимаются в грустной улыбке.

– Там еще была женщина, кажется, их называют завлекательницами, размалеванная такая.

– Да, соглашается он. Была… А теперь нас ждут развлечения. В ночном клубе неподалеку отсюда новая концертная программа, но перед этим тебе надо заглянуть в салон красоты, я уже договорился, никаких зеркал.

На улице толпа уже разошлась. Старушка с хозяйственной сумкой бродит и причитает:

– Ой, господи, что же это делается, ни денег, ни сережек золотых. Вот так пошла бабка за покупками.

На ее причитания никто не реагирует – кто-то торопится по своим делам, а кто-то к таким зрелищам давно привык.

Открываю полиэтиленовый пакет и подхожу к ней.

– Возьмите ваши сережки и ваши деньги. Это было не всерьез, понарошку, но в следующий раз жулики могут быть настоящими и ничего назад не отдадут. Вы поняли?

– Поняла, спасибо, доченька. Вот глупая бабка, думала и вправду разбогатела. Ой, постой, подожди, это не мои деньги, здесь больше и денежка вон иностранная!

Но нас здесь уже нет. Сегодня нам здесь больше нечего делать.

Настоящее время

– Ну, ты и выдала! Я и сам едва не поверил. Слушай, умыться бы…

– Там за дверью душ есть и раковина. Там еще аптечка, от старого хозяина осталась, может еще годится, а я посмотрю тебе что-нибудь переодеться.

В дальнем углу у меня настоящая костюмерная, ее, наверно, хватило бы, чтобы обеспечить небольшую киностудию. Есть наряд состоятельной дамы – вечернее платье, шубка, еще одно платье, деловой костюм… нет, в мои джинсы он, точно, не влезет. Наконец из кучи свитеров и топиков был вытащен спортивный костюм. Вроде, должен подойти.

– Элеонора! – Раздалось из ванной. – Я вот думаю… Они теперь будут считать что ты меня… ну, что я вроде дохлый, то есть, сорри, носферату.

– Настоящим носферату ты стал бы только на следующие сутки, да и то после… некоторых мероприятий. А сейчас лежал бы преспокойно в темном углу и привыкал к этой мысли. А о тебе дома-то не волнуются?

– Мама с бабушкой у тетки в Ярославле. Как тут заварушка началась, я их сразу и отправил. А вот ребята – Валерка, Толик, они, точно, с ума сходят… Ой, тебе что, плохо – бледная какая-то и глаза покраснели. Да что с тобой такое?

1– А это значит, что я с тобой заболталась и опаздываю на завтрак. Ну, кушать мне пора. Значит так, ты сиди здесь, а я пойду в один бар, там лохотронщики собираются и не только они. Может, что-нибудь и про твоих знакомых узнаю.

* * *

Этот подозрительный бар в подвальчике старого дома я знаю довольно давно. Когда-то, много лет назад, я слышала о нем от одной девушки с работы. Девушку сюда пригласил бывший одноклассник, гордо именовавший себя „солдатом мафии“. Впечатлений у рассказчицы хватило надолго. Впоследствии я и сама не раз сюда заглядывала. С завидным постоянством здесь собираются те, чьи отношения с законом не отличаются простотой. Приходят, в том числе, и лохотронщики, отдохнуть после „трудового дня“…

Я заказала себе коктейль и скромно уселась в темном углу. Надрывалась музыка, посетители пытались перекричать ее и для обычного человека все голоса слились бы в один сплошной шум, но мой слух все-таки тоньше человеческого. Внезапно прозвучал знакомый голос. Точно-точно, с этим парнем я совсем недавно беседовала по телефону.

– Прямо и не знаю, что ему сказать… Ведь не поверит же, подумает что мы струсили и денег не заплатит. Да какие там деньги, хорошо, если ноги унесем.

– Я тебе в который раз говорю, сваливаем отсюда, пусть сам со своими ужасниками разбирается, я до сих пор успокоиться не могу. Веришь ли, не одну бутылку водки уговорил и ни в одном глазу, до сих пор так всего и трясет.

Они здесь, за угловым столиком, все четверо. Да, такими я их себе и представляла: перекачанные, с лицами, не испорченными интеллектом, и с развитием, остановившемся на уровне пятого класса. Какой-то хорошо одетый господин подсаживается к ним. Судя по всему, он ими и командует.

– Не понял, вы что, всякой дряни нанюхались – и заказ не выполнили и объект угробили, а теперь мне еще и лапшу тухлую на уши вешаете?!

– Не, шеф, там точно нечисто. Мы все сделали, как ты сказал, а потом вернулись типа этого откопать, пока он в состоянии бумаги подписывать. А его, прикинь, там нет, только галстук его и сережка женская, с таких все девчонки прутся. У меня сеструха в магазине работает, себе точно такие же притащила.

Парень полез в карман за названными предметами. Из кармана выпала и покатилась по столу здоровенная головка чеснока. Господин взглянул на второго своего подчиненного и увидел, что тот не выпускает из рук серебряный крестик. Остальные двое представляли собой еще более жалкое зрелище: один тщетно пытался унять колотившую его крупную дрожь, другой изо всех сил старался вспомнить хоть какую-нибудь молитву, но в результате как заведенный повторял: „ой, блин, мамочки“.

– Да вы что, совсем спятили?! В общем, так: клиент заплатил вперед и должен получить свой заказ – деньги и подписанные документы, как вы это сделаете, меня не касается, ясно?! Там еще двое командуют, не упустите хоть их, поняли? И чтобы больше никаких сказок про вампиров и оживших мертвецов!

Четверо рэкетиров поднялись из-за стола и, пошатываясь, направились к выходу. Оставшись один, их начальник заказал себе пузатый графинчик водки, налил себе стопку, едва не расплескав, выпил одним глотком, после чего застыл, глядя куда-то в угол с выражением полного отчаяния. В мозгах у него крутилась одна-единственная фраза: „Что же я теперь Сицилийцу скажу“?

– Скучаешь, красавица?

Прямо надо мной возвышается гора мускулов, затянутая в джинсовый костюм. Круглая красная физиономия блаженно улыбается, а в крови бродит уже не один литр пива.

– Да нет, знакомого жду.

– Может, забьешь на знакомого? А я схожу коньячку нам закажу.

Но тут физиономия из красной становится совсем бледной и вытянутой. Дрожащим пальцем собеседник показывает куда-то мимо меня.

– Что это…?

И, правда, что там такого? Обычное декоративное зеркало, в котором отражается интерьер бара, посетители, мой стакан. Ах да, в нем не отражаюсь я, ну и подумаешь, я к этому давно уже привыкла.

Гора мускулов медленно удаляется, бормоча про себя: „ну, блин, и покажется же, все, завязываю пить“.

Тем временем за соседним столиком устроилась моя добыча – лохотронщики. Злобно и нецензурно ругаясь, трое молодых мужчин выясняли коэффициент трудового участия каждого из них за истекший день. Наконец, кое-как помирившись, они вышли на улицу и погрузились в темно-вишневую „девятку“. А немного позже на неосвещенном участке шоссе выяснилось, что в машине их не трое, а четверо. Пока они там ругались, я стала облачком тумана и просочилась в замочную скважину. Да, верно, вампир никуда не может войти первый раз без приглашения, но меня это не касается, на прошлой неделе именно на этой машине меня подвезли до метро. За этими тремя я давно наблюдаю, они обожают свою деятельность маскировать под лотерею в помощь студентам…

Не буду останавливаться на подробностях, скажу только, что в следующем „Дорожном патруле“ в одном из сюжетов фигурировала темно-вишневая „девятка“, по непонятной причине врезавшаяся в столб. Водитель и двое пассажиров, говорилось в передаче, погибли в результате аварии.

А немного позже в передачу „НЛО“ позвонил инспектор ГАИ, дежуривший в ту ночь недалеко от места аварии. Он видел необычайно крупную летучую мышь, которая сначала делала круги у него над головой, а потом принялась за фигуры высшего пилотажа. В довершение всего она, выйдя из головокружительного пике, подлетела к недоумевающему милиционеру и пискнула прямо ему в лицо: „Не спать на посту!“ К рассказу отнеслись скептически, объяснив это обычным переутомлением…

Хулиганство, конечно, а что прикажете делать, если в крови у лохотронщиков оказалось столько армянского коньяка, да еще один из них служил в свое время в авиации…

Проснулась я с каким-то необычным ощущением. Кто-то восхищенно таращился на меня, и, причем, не загипнотизированная жертва, а совершенно добровольно. Интересно, кому это настолько жить надоело? Оказывается, это мой спасенный, который смотрел на меня так, как в детстве смотрят на витрину с игрушками. Я потянулась, встала и направилась к гардеробу. Когда превращаешься в летучую мышь, а потом обратно, от одежды мало что остается, и сейчас мое трикотажное платье с блестками представляло собой какие-то нитки и полоски ткани, элегантно свисающие с одного плеча и волочащиеся за мной по полу.

– Эй, ты что так смотришь, как будто вампира увидел?

– Извини, я не хотел подглядывать, но ты такая красивая… Я сидел тут, вдруг дым из-под двери, я уж подумал, горит что-то. Вдруг из дыма появилась летучая мышь, а потом смотрю, это ты. Хотел подойти накрыть одеялом, но ты ведь не любишь, когда беспокоят…

– Я этих шутников видела, которые с тебя таким оригинальным способом деньги вытрясали; ну мы их и напугали, у них до сих пор все поджилки дрожат. Я так поняла, что они действовали по заказу какого-то Сицилийца. Во всяком случае, их начальник так и не решился сообщить, что у них с тобой ничего не вышло. Странная кличка какая-то: Сицилиец. Ты о нем что-нибудь знаешь?

– Сам не видел, а слышал про него много; беспредельщик, говорят, жуткий. Еще рассказывают, что он просто повернут на итальянской мафии, поэтому и кликуха такая. Все фильмы про крестного отца наизусть знает, одевается под Майкла Корлеоне, даже волосы красит, чтобы были как у итальянца. Но, смех смехом, а фигура в криминальных кругах далеко не последняя: если уж за кого берется, то все, туши свет. Я вот одно не понимаю: неужели это Козлов нас заказал, мы же вроде договариваться собирались. Какой смысл ему всю эту ерунду затевать?

– Да все очень просто: зачем договариваться, делиться с кем-то, когда можно забрать все себе, да еще и страху нагнать, чтобы никто ему больше дорогу не перебегал.

– А вдруг меня просто с кем-то перепутали: ну, знаешь, как это бывает: оказался не в то время не в том месте… Знать бы, где Сицилиец обитает, да подслушать, о чем он по телефону говорит! Ведь должен же он как-то с клиентом связаться.

– Где он живет, я примерно представляю: вилла с коваными железными воротами через две улицы отсюда.

– Как ты узнала? Понял, через мысли того типа в баре; ух ты, крутизна! Слушай, а кто эта девушка на фотографии, похожа на тебя немного, так, какое-то сходство.

– Это… одна моя дальняя родственница… она умерла.

Очень, очень давно

Да и было ли?

Ее звали Марина, но коллектив библиотеки, где она работала, единодушно называл ее Маришка Серая Мышка. Да она и соответствовала этому прозвищу как нельзя лучше – не из тех девушек, на которых обращают внимание. Небольшого роста, не очень стройная, вся какая-то бесцветная, никакая одним словом. Она могла бы быть даже хорошенькой, если бы хоть немного обращала внимание на свою внешность. Но ее одежда вызывала у всех тихое изумление – да где она только выкапывает такие старомодные вещи, волосы постоянно заплетены в длинную тощую косицу – кто же сейчас так ходит. Ни косметики, ни духов, а из украшений иногда надевала крохотные золотые сережки. Говорила она обычно мало и негромко; в посиделках за чаем с печеньем и обсуждением актуальных женских проблем участия не принимала, а прислушивалась к разговорам откуда-нибудь из-за угла или из-за стопки книг. Про себя она никогда не рассказывала и про ее жизнь вне библиотеки никто толком ничего не знал. Вроде бы жила с пожилой родственницей очень строгих правил, которая до сих пор контролировала время ее возвращения домой. Но, несмотря на все это, работником Серая Мышка была прекрасным. Никто лучше нее не знал, что и в каком углу лежит в книгохранилище, никто кроме нее не соглашался подежурить вечером, выйти на работу в выходной день или лишний раз навести порядок на книжных полках. У всех остальных женщин сразу находились самые уважительные причины уйти с работы пораньше – семья, дети, личная жизнь – словом, вещи, совершенно не терпящие отлагательства.

Был, впрочем, случай, когда обратили внимание и на Маришку Серую Мышку. В читальный зал пришел элегантно одетый молодой человек и стал растерянно оглядываться по сторонам. Работала там Вероничка – душа коллектива и постоянная победительница в номинации „самая обаятельная и привлекательная“. Но к ней заглянули двое приятелей и Вероничке было совсем не до работы. Поэтому молодой человек попросил о помощи Марину, которая как раз вошла в зал со стопкой свежих журналов. Марина кивнула, вышла, а через пару минут вернулась, неся штук десять книг, тех самых которые были необходимы для курсовика. Весь последний месяц молодой человек безуспешно разыскивал их, а они вдруг обнаружились в маленькой районной библиотеке. Обрадованный, он пригласил свою спасительницу пойти с ним после работы в кафе-мороженое, куда они и отправились, сопровождаемые изумленными взглядами всех сотрудниц библиотеки. Изумление возросло еще больше, когда кому-то удалось выяснить, что это единственный сын профессора Лизова и вообще, очень завидный жених. Марина с Алексеем, так звали молодого человека, встретились еще несколько раз, но потом ее две недели не было на работе – обычная сезонная эпидемия гриппа. Когда она вернулась, то узнала, что ее молодой человек вовсю встречается с резвушкой и веселушкой Вероничкой и они даже собираются подать заявления в загс.

На поведении Марины эта новость почти не отразилась – разве что стала еще более замкнутой. Эта история уже начала забываться, как вдруг Марина удивила всех во второй раз – никого не предупредив, не вышла на работу. Не пришла она и на следующий день и вообще, больше ее в библиотеке не видели. Тетка, с которой Марина жила, тоже ничего не знала:

– Я на нее очень сердита. Марина, всегда такая хорошая скромная девочка, в последнее время стала настоящей мещанкой – мальчики, наряды, косметика. А недавно я обнаружила у нее в столе, вот, посмотрите! Она вывалила перед ошеломленными сотрудниками стопку дамских романов. Наверно, убежала с кем-нибудь из этих, как их там, героев-любовников. Простая трудовая жизнь ее, видите ли, перестала устраивать. А неделю назад так вообще полное неприличие – она пришла домой в двенадцатом часу! И, представьте себе, в сопровождении мужчины, который по возрасту в отцы ей годится. По виду типичный ловелас, одет так, знаете, вызывающе, длинные волосы – одним словом, полное моральное разложение. Я Марине, конечно, сделала выговор, а кто кроме меня разъяснит ей, что она вступила на скользкую дорожку, в конце которой ее неминуемо ждет падение. А она, вот, вместо благодарности! Увидите ее, скажите, что я очень недовольна ее поведением!

Выйдя на лестничную площадку, сотрудницы молча переглянулись и пожали плечами. Добавить к сказанному было нечего.

А свадьба Вероники с профессорским сыном не состоялась. Вероника неожиданно забрала заявление назад. Никаких объяснений по этому поводу от нее добиться не удалось. Коллективу пришлось удовлетвориться наиболее вероятной гипотезой: „Совесть замучила“. Похоже, совесть мучила ее настолько сильно, что это серьезно отразилось на характере девушки. Во всяком случае, хихикающие компании из читального зала бесследно исчезли, да и сама она стала как-то потише, поскромнее, что ли. А звание „самой обаятельной и привлекательной“ досталось Полине Ивановне, старейшему сотруднику библиотеки.

Через некоторое время после исчезновения Марины

Сегодня у меня вечер, а точнее ночь визитов. Я лезу по стене блочной пятиэтажки. Мои когти без труда находят мельчайшие трещинки и щелочки, а руки легко прилипают к гладким поверхностям. Вот и окно кухни. Да, хороший подарок сделал профессор Лизов своему сыночку – квартира в тихом зеленом районе, а кухня обставлена как в импортном каталоге. За столом сидит милая парочка – Алешенька Лизов, довольно улыбаясь, тянется за сигаретами (а раньше ведь не курил). Вероничка в полупрозрачном пеньюаре ядовитого розового цвета, поверх которого надет кокетливый передничек, размешивает сахар в Алешиной чашке. Идиллия, одним словом.

Внезапно стекло разлетается на сотню мелких осколков. В кухню врывается поток холодного ноябрьского воздуха, летят и кружатся какие-то бумажки, с грохотом падают блюдца. На подоконнике стою я. Стою и наблюдаю, как эта парочка делает жалкие попытки понять, что же происходит.

– Здравствуй, Леша, а я тут мимо шла, дай, думаю, зайду. А то ты столько звал, прямо, неудобно даже.

Молодой человек несколько минут тупо таращится на меня. В голове у него не наблюдается ни одной мысли. Тем более что в соседней комнате начинает громко выть собака. Крупная немецкая овчарка забилась под диван, и издает наводящие тоску звуки. Наконец молодой человек с трудом выдавливает из себя:

– Ой, Марина, ты! А я тебя и не узнал, ты прекрасно выглядишь.

И, правда, узнать меня не просто. На мне длинное черное платье с открытыми плечами, а тощая косица превратилась в копну волос цвета темной меди. Взгляд его задерживается на моем маникюре – ну да, его тоже раньше не было – длинные кроваво-красные ногти. И, наконец, самое главное – не так уж часто в гости приходят через окно пятого этажа. К тому же на улице ноябрь, а я стою тут в легком платье и, похоже, совсем не мерзну.

Я перевожу взгляд на Веронику. Ее переполняют страх, досада за прерванный ужин и, надо же! угрызения совести. Повинуясь моему взгляду, она берет чашку уже остывшего кофе и выливает прямо на свой розовый пеньюар. Я улыбаюсь Алеше самой лучшей вампирской улыбкой:

– А ты, я вижу, ждал меня и даже угощение приготовил: (я киваю на побледневшую Веронику и довольно облизываюсь). Как это мило с твоей стороны! Тогда, если не возражаешь, я подкреплюсь, а потом мы с тобой поболтаем.

Вероника тихо ахает, вскакивает из-за стола, отшатывается к стенке, при этом поскользнувшись на бутерброде, который, как и положено всякому порядочному бутерброду, упал маслом вниз. Кое-как добравшись до своего жениха, забившегося в дальнем углу за импортной мойкой, она прячется за него.

– Лешик, скажи ей, я это не нарочно, просто так получилось. Ты ведь сам меня на этот новый фильм пригласил, а в „Идеальной чашке“ мы вообще случайно оказались…

И тут происходит невероятное. Дело даже не в том, что на брюках воспитанного профессорского сына расплывается мокрое пятно. Он отступает в сторону и толкает свою невесту прямо ко мне, при этом вереща не хуже мартовского зайца:

– Я здесь абсолютно не при чем, я к зачету пришел готовиться. Это она мне проходу не давала, прямо в читальном зале едва на шею не вешалась. Это она во всем виновата, не трогай меня, пожалуйста!

Вероника сначала безмерно удивлена, затем в ее взгляде мелькает разочарование и, наконец, презрение – это она обнаружила, что стоит обеими ногами прямо в луже, происхождение которой легко угадывается.

А я тем временем удобно устроилась на кухонном столе, сбросив на пол чашки, корзинку с печеньем и антикварную сахарницу и вовсю любуюсь спектаклем. Собака в соседней комнате воет, не переставая.

– Ну, что, Вероника, отбила, значит, перспективного жениха у серенькой Маришки. Что же, раз тебе так хочется – забирай себе это сокровище с мокрыми штанами. Смотри, какой храбрец, за тебя просто в огонь и в воду готов.

Алексей опускает глаза и становится краснее вареной свеклы.

– Ну и видок у вас. Ладно, у меня сегодня еще куча дел, счастливо оставаться.

Когда парочка более-менее приходит в себя, в кухне уже никого нет. А в небе неторопливо набирает высоту необычайно крупная летучая мышь. Ее слух, гораздо более тонкий, чем у обычных летучих мышей, улавливает звуки скандала, который стремительно набирает обороты в кухне на пятом этаже. А соседям со всех пяти этажей для этого не нужны и особо чуткие уши. Через разбитое окно все прекрасно слышно и так.

Снова настоящее время

Мы с Сергеем сидели в моем подземном жилище и поедали пиццу. Точнее, это он наворачивал ее за обе щеки, а я неторопливо жевала тонкий ломтик. Обычная пища, конечно, не дает мне насыщения, но удовольствие от нее я по-прежнему от нее получаю. Поэтому в у меня холодильнике всегда есть что-нибудь вкусненькое – охотничьи сосиски, сбитые сливки, торт из мороженого…

С позапрошлой ночи лицо и руки у молодого человека немного зажили и в целом вид его уже не вызывал такого ужаса.

– А, между прочим, если бы ты тогда стал вампиром, то с таким лицом бы и остался. Да-да, потом-то все заживает просто на глазах, а вот повреждения, полученные при жизни – это насовсем.

Сергей отставил в сторону недопитую чашку с чаем.

– Элеонора, там что-то не так. Я тут не выдержал, Толику позвонил; нет, не беспокойся, не со своего сотового, я знаю, что такой звонок засечь, как нечего делать, я твой телефон на время включил. Так вот, время первый час ночи, к сотовому никто не подходит, а в офисе, наоборот, все время телефон занят – ну не может быть такого! Боюсь, что они за него взялись. Валерки-то в городе нет, он в Синявино уехал за товаром для магазинов. Надо срочно бежать в офис!

– Ладно, вместе и пойдем. Подожди меня, сейчас вернусь, есть одна идея…

Я выскочила в свой любимый универмаг 24 часа. Там меня давно уже знают как постоянную покупательницу. При каждом моем появлении продавцов посещает одна и та же мысль: „У богатых свои причуды, нам этого не понять“. В данном случае, я с ними даже согласна. А что прикажете думать о дамочке, которая заявляется в час ночи купить мужскую одежду, да и одета по-летнему: в джинсы и маечку, когда на дворе минус десять?

Вернулась я, нагруженная покупками.

– Так, одевайся: вот черный костюм, надеюсь, подойдет, вот рубашка…

– А зачет это бабье, (ой, извини) жабо и вообще, что за маскарад ты затеяла? Или ты думаешь…

– Ну, ты же хочешь узнать, что такое быть вампиром, вот случай и представился. Теперь самое главное – клыки пластмассовые съемные, еле нашла. Нормально, как будто всегда так было. И еще грим, а то для вампира ты недостаточно убедительный. Белая крем-пудра, глаза красным подведем, вот теперь хоть куда, самой страшно. Можешь пойти в ванную посмотреть на себя.

– И как я, по-твоему, по улице пойду в таком виде? Да я в таком виде только до первого милиционера и дойду!

– Об этом не беспокойся, нас никто и не увидит. Ты своего друга хочешь спасти? Вот и слушай, что тебе по-доброму советуют! А сейчас порепетируем; смотри, как надо улыбаться. Да не отпрыгивай ты так, теперь вспомни какое-нибудь кино пострашнее. Ну, подвигайся как-нибудь.

Сергей сначала покрутился на месте, потом накинул себе на плечи покрывало, скорчил страшную рожу и прошипел:

– Я голоден!

Затем он вскочил на тумбочку и замахал покрывалом как крыльями, после чего, изобразив жуткий оскал, произнес с оперным завыванием:

– Я чую живую кровь!

Окончательно войдя в образ, он приблизился ко мне, взял одной рукой за талию, а другой осторожно притянул к себе за волосы, продолжая в том же духе:

– Пойдем со мной, я подарю тебе вечную жизнь! Мы будем охотиться вместе! Столетия будут стекать с нас как вода!

Я осторожно освободилась. Я, хоть и вампир, но в некотором роде тоже женщина, а он был такой теплый, такой живой…

– Да ты просто артист! Откуда такие познания?

– В школе был драматический кружок. Потом на ролевые игры несколько раз съездил, как-нибудь расскажу.

Тем временем я тоже надела классический наряд вампира – строгое черное платье, помаду цвета артериальной крови, ну, все остальное и так соответствует. Теперь пора.

* * *

До офиса мы добрались без приключений. Редкие ночные прохожие видели, в лучшем случае, легкую черную тень, мелькнувшую где-то на периферии зрения.

Помещение, занимаемое офисом фирмы „Для дома для семьи“, оказалось в глухой промышленной зоне на краю города. Одна створка тяжелых железных ворот была чуть приоткрыта. Во дворе сиротливо стоял „Жигуленок“.

– Он здесь, это его машина.

Сергей больше ничего не сказал, но мысленно добавил: „Только бы не слишком поздно“.

Из-под ставни маленького павильончика в углу двора пробивалась полоска света. Мы подошли поближе и осторожно заглянули вовнутрь.

Да, положение у Толика было более чем критическое. Он с растерянным видом сидел за столом перед разложенными бумагами, а над ним нависал один из наших знакомцев, неторопливо помахивающий над его головой толстой собачьей цепью. Другой, тот, кто вчера в баре не выпускал из кулака серебряный крестик, тоже находился здесь и со зверским видом включал в розетку утюг. В противоположном углу находился третий, любитель чеснока, (бр-р-р, гадость какая). Он старательно доламывал сейф и, надо сказать, почти справился с этой задачей.

Увидев все это, Сергей побледнел, сжал кулаки и рванулся к двери. Я еле успела его остановить, для чего понадобилась почти вся моя вампирская сила.

– Действуем по плану, иначе и Толика твоего не спасем и эти трое милиции живые полезнее. Успокоился? Начинаем! Сергей, ты помнишь, что надо сказать?

– Что? Ах, да! Элеонора, я разрешаю тебе войти в наш офис!

Ставни из железных листов – не проблема для того, чья сила во много раз превосходит человеческую. Я картинно разорвала их наискось и просто смяла как фольгу от шоколадки. Решетку, которая обнаружилась за ставнями, я скрутила в аккуратный клубочек и бросила вовнутрь, а следом прыгнула и сама.

Сказать, что эта троица была испугана, значило не сказать ничего. Я обвела их тяжелым взглядом и прошипела:

– Никто не может безнаказанно тревожить сон вампира! Сейчас вы поплатитесь за свою дерзость, глупцы!

Скользнув к ближайшему из них, который забился в угол и отчаянно вращал перед собой цепью, я нежно прошептала:

– Ты, слабый человечек, надеешься остановить меня вот этой веревочкой!

Не сходя с места, я удлинила руку; да, в моем арсенале есть и такие штучки, схватила его за шиворот и притянула к себе. При этом вращающаяся с приличной скоростью цепь довольно сильно ударила меня. Живой человек от такого остался бы вовсе без руки, ну, а я просто разозлилась и еле удержалась, чтобы не свернуть этому наглецу шею. Ограничилась тем, что связала его этой самой цепью и закинула на крючок от люстры. А попутно провела одним когтем по ремню, удерживающему джинсы ….

В следующую секунду дверь с грохотом слетела с петель. На пороге стоял Сергей. При виде его громила с утюгом прошептал „ой мамочки!“, а последний из троицы попытался забиться в сейф.

Сергей был бледен, глаза сверкали и вампирская улыбка смотрелась на его лице как нельзя лучше.

– Вы уморили меня страшной смертью – грозно заявил он. Я пришел за вами.

Бандит с утюгом отступил на шаг, трясущимися руками вытащил из-под свитера крест и выставил перед собой. Сергей медленно, даже как-то лениво, шагнул к нему и вынул крест у него из руки:

– Тебя не защитит крест, дурачок. Вспомни, что ты сотворил со мной две ночи назад. А что собирался делать сейчас? Тебе нет спасения.

Для пущей убедительности он лязгнул зубами над самым его ухом. Тот закатил глаза и тихо сполз по стенке.

Внезапно раздался громкий стук. Это Толик, про которого на время забыли, опустил тяжелое пресс-папье на голову третьего рэкетира.

Когда громилы были надежно замотаны скотчем, наподобие продукции колбасного комбината, Сергей широко улыбнулся другу и двинулся к нему, намереваясь заключить в объятия.

– Ну, Толян, тебя на минуту оставить нельзя, вечно во что-нибудь влипнешь.

Но Толик почему-то отреагировал совсем не так, как от него ожидали. Он забился в угол между стеной и стеллажом и поднял пресс-папье над головой:

– Не подходи, Серега, не подходи! Мы же с тобой… дружили… с третьего класса, я тебе математику списывать давал!

– Да ты что, обалдел? – обиделся Сергей. Ах, да…

Он подобрал с пола какую-то тряпку и стер с лица вампирский грим, потом вытащил пластмассовые клыки.

– Элеонора, познакомься, это Анатолий, мой друг и партнер по бизнесу. Толик, это Элеонора. Если бы не она, мы бы сейчас с тобой здесь не разговаривали, потом расскажу.

– Оч-ч-чень приятно – выдавил из себя Толик, успокаиваясь. А в-ваши клыки?

– А мои не снимаются – вздохнула я.

– А, имплантанты, я смотрел недавно по телевизору, кажется, в передаче „Здоровье“ …

– Ладно, посмотрим, что за лажу тебе на подпись подсовывали. Да вылезай ты оттуда, никто тебя кусать не собирается. Ничего себе: „Я, Анатолий Дегтев, проиграл гражданину Козлову Ю.В. сто пятьдесят тысяч долларов“, дата позапрошлогодняя. Теперь, „Я, Анатолий Дегтев, в качестве погашения долга с учетом процентов передаю гражданину Козлову Ю.В. свою долю в предприятии АО „Для дома для семьи“, а также автомобиль „Жигули“ в бессрочное пользование. Так, старый знакомый – Козлов Юрий Валентинович, генеральный директор АО „Еда из Европы“. Значит, все-таки он…Ну, понятно, зачем делиться, когда можно получить все.

– Но мы, вроде, с ним договаривались – подал голос Толик. А как же деловая честность, ну, порядочность, в конце концов?

В ответ мы с Сергеем синхронно вздохнули. Сергей мысленно добавил: „В гробу я видел их порядочность“ и тут же его передернуло – воспоминания о пережитом кошмаре были еще слишком свежими.

Приближалось утро и надо было торопиться. Толик остался ожидать милицию, а мы с Сергеем поспешили в мое подземное жилище. Ситуация требовала тщательного анализа, да и к тому же с некоторых пор дневной свет и я плохо сочетаемся. А экспериментировать на эту тему мне как-то не хочется.

Год или больше назад.

А, впрочем, какая разница?

В город пришла весна. Неделю назад в это время было бы уже совсем темно, а сейчас небо было не черным, а темно-синим, похожим на кусок мокрого шелка. В воздухе витали запахи освободившейся из-под снега земли, прошлогодней травы и еще чего-то удивительно весеннего.

Но Марине было совсем не до этого и, по правде говоря, вообще не до чего. Она уже несколько часов сидела на скамейке в скверике и не могла себя заставить встать и пойти домой.

„Так тебе и надо, нечего было витать в облаках – рассуждала она сама с собой. Таких как ты рано или поздно ставят на место. И нечего было воображать себе невесть что“.

Но разумные доводы мало помогали. Внутри образовалась гигантская пустота.

А она только-только начала верить, что и она тоже может быть для кого-то, ну, если не привлекательной, то, во всяком случае, интересной. Она так тщательно готовилась к возвращению на работу после двухнедельного отсутствия, чего не делала, пожалуй, с самого детства, когда тайком от тетки играла в принцессу. Из всех своих нарядов она выбрала наименее старомодный – юбку в клетку (почти такие недавно вошли в моду) и блузку классического фасона. Но это было не самое главное; она пришла на полчаса раньше, чтобы достать специально купленную косметику и подкраситься. Совсем немного, очень скромно, но она так хотела выглядеть красивой, ведь Алексей сказал, что его работа над рефератом продлится еще долго и, конечно, он зайдет, чтобы повидать ее. А возможно, он встретит ее после работы и они немного прогуляются, ведь сегодняшний день просто создан для прогулок.

Но вот этот день пришел, а все сбылось с точностью до наоборот, все старания оказались напрасными. И эта косметика, как глупо она выглядит размалеванной, наверно, все обращают на нее внимание и смеются. Нет, все, в первый и в последний раз! Марина достала тушь, черный пластмассовый цилиндрик, повертела его в руках и бросила в стоящую рядом урну. Следом полетела и помада. Вчера у метро Марина даже устала, выбирая ее у тетки, орущей как оглашенная что-то про рекламную распродажу, и с большим трудом нашла этот бледно-розовый цвет. Нет, решено, больше она к этим глупостям и не притронется. И вообще…

– Вы совершенно правы – раздалось совсем рядом. Эта косметика из стран Третьего мира просто оскорбительна для уважающей себя молодой дамы.

Марина оглянулась. Рядом с ней на скамейке сидел незнакомый мужчина. Лет сорока, может быть, чуть больше. Во что он был одет, Марина не разглядела, было уже практически совсем темно. Удивили ее две вещи: во-первых, волосы – длинные, черные, с седыми прядями, собранные сзади в хвост, как обычно носят музыканты а, во-вторых, глаза – самое необычное в его облике. Золотисто-карие, почти янтарного цвета, они светились в темноте как у кота. А, может быть, это оттого, что на них сбоку падал свет фонаря. Казалось, что этот человек все видит и все понимает; смотреть так мог только очень много проживший и очень много повидавший человек. От этого взгляда на душе у Марины сразу стало как-то легче. Ей показалось, что к ней вернулся добрый старый друг, который был всегда. Захотелось взять и рассказать ему о том, что ее так расстроило. Непонятно откуда возникла уверенность, что незнакомец все внимательно выслушает, не перебивая и не задавая ненужных вопросов, а потом даст ей мудрый и единственно верный совет. Но Марина тут же одернула себя. „Опомнись, ты даже не знаешь, кто это. А вдруг это проходимец из тех, которые пристают к девушкам на улице или маньяк какой-нибудь. А, может быть, это художник или кто-нибудь в этом роде. Хотя, если дать волю фантазии, то он скорее похож на путешественника во времени“.

– Вовсе нет – сказал незнакомец – и не художник и не опасный безумец. Путешественник во времени – это более соответствует истине. Не пугайтесь, я действительно немного умею угадывать чужие мысли. Но дело сейчас не в этом. Недалеко отсюда открылся фирменный магазин косметики из Франции, там вы смогли бы найти что-нибудь достойное. И я буду счастлив сделать вам этот маленький презент; ведь, если не ошибаюсь, у вас недавно был день рождения.

Да, у нее действительно недавно был день рождения. Каждый год она ждала, что произойдет что-то чудесное, необыкновенное, но всякий раз все было одно и то же – праздничный стол вечером с тетушкой и парочкой пожилых родственников. Они всегда говорили, что Марина за этот год стала совсем взрослой, а потом разговор постепенно съезжал на обсуждение политики, возрастных проблем со здоровьем или включали телевизор, который и становился главным и единственным оратором. Каждый раз Марине очень хотелось сбежать из-за стола, провести это день совсем по-другому; например, сходить в кино. Но об этом нечего было даже и мечтать. „Но как же так можно, родственники придут тебя поздравить и вообще, день рождения – это семейный праздник и встречать его надо в семейном кругу, к тому же, нас осталось так мало“… Что же касается подарков, которые она в этот день получала, то никому и в голову бы не могло придти подарить ей косметику. До пятнадцати лет ей дарили игрушки, потом какие-то нравоучительные книжки, а на восемнадцать лет родственница с торжественным видом преподнесла ей маникюрный набор. Правда, он был подарен когда-то ей самой к прошлому юбилею и пролежал без употребления больше пятнадцати лет.

И, наконец, никто и никогда не называл ее молодой дамой. Ерунда, конечно, и никто, наверно, не придал бы этому значения, но ей так хотелось, чтобы окружающие наконец заметили что она и в самом деле давно взрослая. В отношении к ней применялись слова „девушка“ или „девица“, но ведь это совсем не то. Обращение „девушка“ вызывало в памяти фразу: „девушка, уступите место“, а „девицей“ ее называли исключительно в неодобрительном смысле. „Такая взрослая девица могла бы и сама увидеть что… " Далее следовало название какой-нибудь домашней работы, которую почему-то непременно требовалось сделать сию минуту.

Марина на секунду представила, что бы было, если бы эти родственники увидели ее сейчас. Вместо того чтобы идти домой, она битых два часа сидит на скамейке и разговаривает с незнакомым мужчиной. Да еще соглашается принять от него подарок! Да еще и накрашенная, как неизвестно кто!!! Скандала бы хватило на целый вечер.

"Я только посмотрю, что в этом магазине, ведь одна я не решусь туда зайти, просто интересно".

В магазине никто не удивился появлению странной пары, как будто к ним каждый день заходят скверно одетые девушки в сопровождении экстравагантных мужчин. Пока молоденькая продавщица доверительным голосом рассказывала о достоинствах каждого вида туши, (стоившего больше, чем Марина зарабатывала за неделю), девушка поймала себя на мысли, что она украдкой смотрит на зеркальные витрины, чтобы поймать там отражение таинственного незнакомца. Но его там не было. "Исчез, а, может быть, это и к лучшему, сейчас скажу им: спасибо, я подумаю и пойду домой, я и так задержалась".

Но, как только она это решила, оказалось, что он совсем рядом; и как ему удалось встать так, что его не видно ни в одном зеркале!

Когда Марина мысленно отметила для себя, что именно из предложенного она хотела бы купить, не сейчас, разумеется, а когда-нибудь в будущем, оказалось, что все это уже оплачено и дожидается ее. "Ну вот, сейчас он постарается пригласить меня домой, как это всегда бывает в фильмах – подумала девушка. Если он хоть заикнется об этом – возвращаю ему подарок и ухожу". Но ничего подобного не произошло. Они потихоньку дошли до Марининого дома, по пути выпив по чашке кофе в уличном кафе, одном из тех, которые только что начали вновь открываться после зимы.

Возле парадной таинственный спутник пожелал Марине всего наилучшего и исчез так же неожиданно, как и появился. О необычном вечере напоминала только косметичка из тонкой черной кожи с золотой монограммой. Там лежали: флакончик с тушью – черный, полупрозрачный, по форме немного напоминавший леденец, коробочка с тенями, помада бледно-розового цвета и тюбик крем-пудры, умело подобранный продавщицей. Еще там был подарок фирмы – крохотный пробничек с французскими духами. Аромат у них был просто удивительный – сладкий и немного тревожащий. Да еще, пожалуй, тот факт, что грустить о вероломном молодом человеке как-то больше не хотелось.

Самое настоящее время

Я, гигантская саблезубая кошка, вышла на охоту. В джунглях полно мелкой живности – все это моя добыча, моя пища. Стоит мне только захотеть, и она будет в моих острых когтях. Но я сыта, и мне достаточно прошествовать мимо, наводя на них страх одним своим видом. Они убегают, прячутся и дрожат от страха в своих укрытиях. Но в джунглях есть что-то еще. Оно похоже на добычу, такое же маленькое и беззащитное, но есть его почему-то это нельзя. Оно здесь, совсем рядом и оно не боится меня, оно знает, что я по какой-то важной причине не опасна для него. Только бы не забыть об этом особом существе, только бы не забыть…

Я потихоньку приходила в себя после дневного сна. На улице уже почти стемнело, люди возвращались с работы и мечтали о вечернем отдыхе, обеде и детективе по телевизору, а возле соседнего дома рылся в отбросах тощий бездомный пес.

Но что это на тумбочке прямо у меня перед носом? Это стакан с чем-то темно-красным и, должно быть, очень вкусным. Я беру высокий тонкий стакан, осторожно нюхаю и немного отпиваю; там восхитительный концентрированный гранатовый сок. И откуда это здесь могло взяться? Я, вроде, не покупала.

Половина комнаты напоминает радиостанцию. Всюду разложены какие-то приборы, железки, протянуты провода, а на стене красуется антенна, сделанная из круглого железного подноса. Сергей увлеченно возится со всем этим хозяйством, продолжая что-то настраивать.

– Привет, а что это ты устроил, прямо станция подслушивания…

– Ты проснулась, а это и есть станция подслушивания. Я, пока ты спала, места себе не находил, ведь задержись мы немного… Ну, и, чтобы не маяться, решил починить тостер, в углу стоял, стал искать инструменты, а вместо них нашел ящик вот с этим добром. Элеонора, это же армейская радиоаппаратура, почти полный комплект! А вдруг удастся прослушивать телефонные разговоры? Ведь Сицилиец где-то рядом живет, а Козлов ему рано или поздно позвонит. Правда, пока что-то не получается; милицейскую волну поймал, потом охрана на соседнем участке переговаривалась… И тут, заметив, что я продолжаю удивленно смотреть на стакан гранатового сока, он немного смутился:

– Я книжку вспомнил, читал недавно. Там написано… ну, одним словом, я понял, что ты, когда просыпаешься, очень пить хочешь, а гранатовый сок, он по составу близок, ну, ты понимаешь… вот в универсаме заодно и купил.

Ой, это уже что-то новенькое; давно обо мне не заботились, а чтобы гранатовый сок к моему пробуждению приготовить, такого точно никогда не было. Не знаю, можно ли смутить вампира, но я так и замерла со стаканом сока в руке и пару минут не могла произнести ни слова.

В этот момент Сергей что-то подкрутил, и мы услышали сначала, как кто-то ругался по телефону с женой, потом разговор двух старых сплетниц, а затем неожиданно нечто интересное:

– …ты мне чего гнал, что там только и делов, троих хлюпиков пугануть, опустить на деньги и на фирму. А вышло что – я из-за тебя четверых ребят потерял; у первого крыша съехала, в деревню подался, а несет такое, что хоть сейчас в психушку звони, троих этот твой тощий очкарик скрутил и ментам сдал. Почем я знаю, как, и говорить о таком не хочу на ночь глядя. Что? Да нет, это я все к тому, что с тебя еще столько же. Не устраивает – не надо, мафия денег не возвращает. Фургон из Синявино? Ага, говори номер. Понял, за тем очкариком мы следим, никуда не денется. Третьего тоже прихватим, все, что надо, подпишут. Так вот, насчет денег…

Но тут в эфире пошел треск, помехи и связь прервалась.

Этой же ночью

По темному ночному шоссе ехал фургон, нагруженный продукцией Синявинского птицекомбината. Шофер Николай Кузьмич и Валера, его непосредственный начальник, очень торопились. Они отказались от предложения переночевать в местной гостинице и отправиться в путь утром. Валере, сидящему рядом с шофером, не терпелось скорее оказаться на месте.

– Быстрее, дядя Коля, вот чувствую, что-то там нехорошее происходит! И зачем я только ребят послушался, поехал за этими дурацкими цыплятами. "Покупателям недорогих цыплят пообещали, они в понедельник специально за ними придут, а доверие нельзя обманывать". Да какие тут цыплята, когда такое происходит, настоящая рыночная война. Ну, через пару часов будем на месте, Только бы не слишком поздно!

Но этим планам не суждено было сбыться, то есть, суждено, но не совсем так. На глухом участке шоссе машина вдруг попала в полосу густого тумана. Это был не дым, такое можно было бы понять (ну, горит что-то, или еще чего), а именно туман – белый, липкий, за которым не видно было ни дороги, ни даже света фонарей.

– Ну и дела, нет, Валера Иваныч, как хочешь, а машину я в таком тумане не поведу.

– Ничего не понимаю, откуда туман в ноябре месяце. И так не вовремя!

Кое-как съехав на обочину, машина остановилась. Мужчины приоткрыли окна и полезли за сигаретами. Вдруг совсем рядом мелькнуло что-то, похожее на большую птицу. Прямо за окном, где сидел Валера, появилась громадная летучая мышь. Во рту у нее было что-то белое. Просунув голову в щель, она, к полному изумлению присутствующих, уронила на колени Валере сложенный вчетверо листок бумаги. Николай Кузьмич попытался выразить свое изумление в крепких народных выражениях, но, едва он вознамерился открыть рот, странная летучая мышь оскалила зубы и зашипела на него.

Ничего не понимающий Валера развернул бумагу и принялся читать: "Валерка, все очень серьезно, у нас проблемы. Как только получишь это письмо, положи на сиденье свой запасной спортивный костюм и на пару минут выйдите оба из кабины. Элеонора наш друг, если бы не она, нас с Толиком уже не было бы в живых. Сергей".

– Чудеса какие-то… Они что, ручную летучую мышь завели? Так тебя, мышка, зовут Элеонора?

Валера опустил стекло, мышь влетела и преспокойно устроилась прямо на руле, посматривая на них обоих маленькими красными глазками.

– Может, тебя угостить чем-нибудь? Конфетку будешь?

Мышь пискнула, развернула одно крыло и указала когтем сначала на циферблат часов на приборной доске, а потом на дверь.

– Ладно, сделаем, как он пишет, посмотрим, что за штуку они удумали. Хотя, сейчас вроде как не до шуток… Вот досада, и сотовый не берет.

Николай Кузьмич неохотно вылез из кабины, ворча, что "животная" непременно испортит разложенные на самом виду путевые документы.

Когда они, докурив, вернулись в кабину, летучей мыши там не было. Вместо нее в кабине сидела стройная молодая женщина с большими темными глазами на странно бледном лице и гривой медно-рыжих волос. Одета она была в тот самый запасной спортивный костюм.

– Привет, значит, вы Валера, а вы Николай Кузьмич. Я Элеонора, так уж получилось, что я участвую в ваших делах. Кто я, выяснять сейчас не будем, гораздо важнее, что в километре отсюда вас ждет засада – люди некого Сицилийца. Вы вообще в курсе, что ваш конкурент, господин Козлов, желает вас выжить не только с рынка пищевых продуктов, но и просто сжить со свету? С этой целью он заключил сделку с местным мафиози.

– Что с ребятами?!

– Не беспокойтесь, живы. Сергей в данный момент у меня в гостях, там его никто искать не станет. Анатолий прячется на квартире у своей девушки, но за ним следят и его машина тоже под наблюдением. Ни тот, ни другой никаких бумаг о передаче фирмы не подписывали. Кстати, Сергея они считают погибшим. А вон там, за развалинами фермы – девушка показала пальцем с кошмарным маникюром кроваво-красного цвета – вас с нетерпением дожидаются. Десять человек на трех машинах и с оружием. Им нужны вы, Валера, а вы, Николай Кузьмич, для них нежелательный свидетель… Ваши предложения, что делать будем?

– Машину спрячем, а сами подойдем с тыла да посмотрим, кто это у нас храбрый такой – десять на двоих.

– Вы, Николай Кузьмич, только не берите с собой трофейный пистолет, тот, что в сиденье.

Пережив минутное изумление, шофер ответил:

– А это для всякой шпаны много чести будет. У меня тут охотничье ружье есть, солью заряжено, вот это в самый раз.

Из тайника в полу и в самом деле появилось охотничье ружье.

– А ты, девушка, предупредила и спасибо большое, но ты в машине посиди, мало ли что, палить начнут, а нам потом как Сергею в глаза смотреть.

– Хорошо, только учтите еще вот что: они очень напуганы всякими, ну … загадочными явлениями, чертовщиной, что ли. Так уж получилось…

– Учтем – сказал Валера и достал из бардачка зеленую резиновую маску монстра. Такого кто угодно испугается, особенно если неожиданно столкнется, да еще и в темноте.

* * *

В развалинах старой фермы и в самом деле с удобством расположилась «группа захвата» – десяток крепких парней, именуемых в народе «отмороженными». Задача у них была проще некуда – тормознуть грузовик, если сразу не остановится, то по колесам пострелять, молодого скрутить и доставить к шефу на виллу, а со стариком и машиной решить таким образом, чтобы их потом не нашли. Никуда они не денутся, в город можно добраться только по шоссе, две проселочные дороги совсем непроезжие, особенно после того, как над ними поработали люди шефа. Так что, никуда птичка не улетит, попадет аккуратненько в ловушку. Остается только сидеть в засаде да потягивать пиво. А на остаток ночи, когда все будет сделано, можно закатиться куда-нибудь в бар и оттянуться от души.

Но тут события стали развиваться самым неожиданным образом. Вдруг, ни с того ни с сего, все утонуло в густом молочно-белом тумане. Туман изменил все очертания предметов, в нем глохли и искажались все звуки и непонятно было, далеко или, наоборот, совсем рядом находится тот, кто окликает тебя. Люди Сицилийца потеряли друг друга из вида, а, пытаясь собраться, наоборот, разбрелись на довольно большое расстояние. Они могли общаться по сотовым, но что толку.

– Ты где?

– Здесь, в тумане этом идиотском. Ни черта не видно!

– Ой, я, кажется, нашу тачку нашел, нет, это я за железяку зацепился.

Стоило только прозвучать сказанной неизвестно кем фразе: "что-то здесь нечисто", как беспокойство постепенно переросло в панику. Бесспорно, все они, запутавшиеся в этом странном тумане, считали себя крутыми и очень смелыми, но это было там, в обычной жизни. Когда против тебя что-то понятное, например, человек, пусть даже с оружием – это одно, а совсем другое – этот полупрозрачный кисель, который облепляет тебя с ног до головы и делает вроде бы знакомую местность чужой и страшной.

Туман пропал так же внезапно, как и появился, но легче не стало. Трое из "группы захвата" неожиданно получили заряд соли ниже спины и с громкими криками унеслись в неизвестном направлении. Двое были атакованы и жестоко покусаны непонятно откуда свалившейся им на головы летучей мышью. У них были пистолеты и стреляли они настоящими боевыми патронами, причем каждый из парней потом клялся и божился, что попал не менее двух раз. Но на жуткую тварь это не произвело ровным счетом никакого впечатления, она продолжала налетать, как будто никаких пуль не было вовсе.

Еще двое вышли на следующее утро на шоссе в пяти километрах от старой фермы. Они что-то рассказывали о том, как попали в туман и там на них напал зеленый монстр. Местные жители с уважением переглядывались: у них дальше зеленых чертей дело не шло.

Последним трем удалось кое-как добраться до брошенных машин, но там их уже ждал наряд милиции; кто-то позвонил им и сообщил, что здесь происходит бандитская разборка. В машинах же нашлось достаточно оружия и других оснований для более близкого знакомства с органами охраны правопорядка.

А фургон, нагруженный продукцией Синявинского комбината, беспрепятственно проследовал в сторону города. Правда, Элеоноры там не было. Когда Валера и Николай Кузьмич вернулись, то обнаружили, что девушка исчезла прямо из запертой кабины. Только на сиденье лежал аккуратно сложенный спортивный костюм.

Когда-то давно

– Девочка моя, ты понимаешь, о чем меня просишь?

– Мне надоело, я больше так не могу!

– Подумай, тебе от многого придется отказаться. Навсегда. Ты никогда не сможешь загорать на солнце, оно просто убьет тебя.

– А я и не люблю ходить на пляж, все смотрят на меня и смеются, стоит мне только отвернуться, я знаю. У меня такая нескладная фигура и я ужасно неловкая!

– Ты никогда не выйдешь замуж, у тебя никогда не будет детей, подумай об этом.

– А у меня и так никогда ничего не будет; меня держат как собачку на поводке. Несколько дней назад ко мне зашла бывшая одноклассница, так тетка даже дверь в комнату не дала закрыть, слушала, не говорим ли мы о чем-нибудь неподобающем и не учит ли она меня плохому.

– Но это еще не причина уходить из мира живых.

– Когда тетка дома, а дома она практически всегда, она ни на минуту не выпускает меня из вида. Знаете, мне звонят не так часто, но иногда все-таки случается поговорить по телефону. Она, мало того, что слушает мои разговоры, даже не скрываясь; она еще и перебивает меня, если ей кажется, что я говорю что-то не то. А я не ребенок, мне двадцать пять лет.

– Но ведь не все же так плохо…

– Да, иногда я встаю ночью, иду на кухню и наливаю чай. Я не зажигаю свет, чтобы тетка не проснулась и не спросила, чем я тут занята и почему не думаю о том, что завтра рано вставать. Дома темно и тихо это так прекрасно. Я могу помечтать, не думая, насколько я отличаюсь от всех остальных людей. Как жаль, что я не умею летать; каждую ночь я вылетала бы в окно и совершала прогулки над ночным городом, а утром бы возвращалась. Еще у меня есть маленький секрет: вот эта книжка, я ее взяла на работе, утром верну, никто и не заметит. Я книжку уже прочитала, потихоньку, у себя в комнате, при свете луны. Свет не зажигала, иначе тетя могла бы проснуться и зайти ко мне, чтобы поинтересоваться, почему это я жгу свет по ночам. Страшно подумать, что было бы, если роман попал бы ей на глаза. Тетка бы раскричалась, что читать надо классику, а не всякую дрянь. Это ведь не плохо, правда?

– Тебе же не десять лет, чтобы было нельзя читать дамские романы. Почему бы и нет, раз тебе этого хочется. Я вижу, ты начала пользоваться косметикой, молодец, тебе она к лицу. Теперь купи себе что-нибудь из одежды, это тоже поднимает настроение. И, пожалуйста, девочка моя, не пугай меня такими просьбами.

Около месяца спустя

Это был самый жуткий день в Марининой жизни. А начинался он так хорошо. За окном было прекрасное весеннее утро, таял снег и воробьи чирикали как сумасшедшие. Именно сегодня должно произойти что-то чудесное, что-то совсем необыкновенное…

Огорчения начались, как только она встала и начала одеваться. Марина полезла в шкаф за маечкой, которую купила за целых сто двадцать рублей. Да, пришлось брать с собой вместо обедов сухую китайскую лапшу и ходить пешком четыре остановки туда и обратно. Но зато теперь у нее есть эта прелесть – коротенькая современная маечка из хлопка с узенькими кружевными лямками. В самом деле – сколько можно ходить в этих старомодных комбинациях, многие из которых старше ее самой. В прошлом году, когда они всем коллективом ходили на флюорографию, сотрудницы смотрели на нее со смесью удивления и какой-то презрительной жалости. Так смотрят на бродяжку-бомжа или на заспиртованного уродца в кунсткамере. Но теперь все будет по-другому!

Марина достала с полки свое сокровище и тут же ей захотелось сесть на пол и заплакать. О, ужас! Нежную трикотажную вещицу, похоже, выстирали и отжали в стиральной машине, при этом особо не церемонясь. Она была растянута поперек, отчего стала вдвое шире и соответственно короче. Кружево обросло бахромой из вылезших ниток, а одна из лямок была вообще полуоторвана.

Но плакать было некогда: пора выходить, на работу опаздывать нельзя. Одеть пришлось одну из старинных комбинаций, лежащих тут же в аккуратной стопке. (Интересно, почему же они не пострадали при стирке и вообще, тетушка всегда так бережлива к вещам – пронеслась мысль у девушки).

Весь день она работала как автомат: приносила, уносила книги, что-то писала в формулярах, что-то говорила. Никаких мыслей в голове не было, точнее, была одна: забиться в темный угол и побыть там, хотя бы несколько минут.

Наконец-то обеденный перерыв. Можно посидеть в закутке за шкафом и попить чаю с бутербродами. Вообще-то, коллектив библиотеки почти в полном составе ходил обедать в кафетерий, располагавшийся в доме напротив, но Марина никогда не ходила со всеми, да и, по правде говоря, ее с собой и не звали.

Она уже начала потихоньку успокаиваться, когда услышала разговор Полины Ивановны с одним из читателей.

– Я заказывал литературу, девушка сказала, что сегодня все будет готово.

– Какая девушка? У нас их много.

– Ну, такая полноватая, с кичкой на голове и в таком антикварном платье с оборками.

– А, это Марина, подождите десять минут, после обеденного перерыва она выдаст вам литературу.

Как она дожила до конца рабочего дня, Марина не помнила – все вокруг было в тумане и как будто к ней не относилось. Даже то, что Алексей зашел в конце дня в читальный зал и вышел оттуда с Вероничкой, оставило ее совершенно равнодушной.

Еле-еле она дотащилась домой, чувствуя себя даже не раздавленной, а расплющенной до состояния тоненького листика. Подойдя к дому, она немного воспрянула духом. Конечно, как она могла забыть о своей маленькой тайне – косметичке, спрятанной на полке за книгами. Она не станет сейчас ничем пользоваться, просто немного поиграет красивыми коробочками и понюхает духи из флакончика. Это был просто неудачный день, и он позади, неприятности на сегодня закончились.

Но, оказывается, не закончились! В комнате все было перевернуто вверх дном, а косметичка исчезла. Тетушка, которая ждала ее в комнате, устроила настоящий разнос. Она целый час высказывалась о Маринином моральном облике, который за последнее время претерпел изменения в худшую сторону и о возможных последствиях этих изменений. В качестве таковых фигурировали незаконные дети, неприличные заболевания и работа на панели. Было сказано еще много чего, но Марина этого не запомнила.

Когда тетка, наконец, угомонилась и ушла к себе, девушка села на стул посреди всего этого разгрома и сидела так до глубокой ночи, не зажигая света. Потом она тихо встала, оделась и выскользнула за дверь. Чтобы никогда больше не возвращаться.

* * *

Жить больше невозможно, всему есть предел. Она сама прекратит свои мучения и прямо сейчас: прыгнет с моста или под машину. Если повезет, она умрет быстро но, в любом случае, домой она больше не вернется, не увидит этой осточертевшей библиотеки, не будет больше дышать запахом старой бумаги, который пропитал там все. Так ее, наверно, и будут там вспоминать: « девушка с кичкой на голове и в антикварном платье с оборками». А, впрочем, теперь это уже не имеет значения…

До моста далеко, а терпеть уже больше нет сил. Нет их, и все тут. Закончились. Но вот едет грузовик, годится не хуже любого другого…

Она уже зажмурилась и приготовилась шагнуть туда, под машину, но в последнюю долю секунды кто-то очень сильный схватил ее и, подержав на весу, осторожно опустил на землю. Грузовик проехал мимо.

Марина оглянулась. Кто там еще лезет? Сейчас ее начнут жалеть, говорить всякие умные слова, которые, в сущности, ничего не стоят. Кажется, впервые в жизни она рассердилась и захотела высказать все, что она думает о тех, кто считает возможным ей указывать.

У нее за спиной стоял мужчина с янтарно-золотыми глазами. Когда он успел появиться? Секунду назад улица была абсолютно пуста. Только бы не начал ничего говорить, пустых слов от него она не вынесет.

Но тот внимательно посмотрел на нее и спросил:

– Ты твердо решила сделать это?

– Да, я больше не могу. Правда, не могу.

– Тогда пойдем. Я выполню твою просьбу.

* * *

Была пустота. Пустота, в которой нет ничего, ни времени, ни пространства. Ее тело стало легким, совсем невесомым, и она плыла в этом удивительном путешествии без начала и конца. Голова была пустая, холодная и немного звенела как волейбольный мяч, в который они играли на уроках физкультуры в школе. Отчего так болит горло? Конечно, она простужена, у нее температура, поэтому ее так и бросает то в жар, то в холод. Как хорошо, можно несколько дней побыть дома, а сейчас не надо рано вставать, можно еще поспать, тем более, что сон такой приятный. Ей снится, что она стала воздушным шариком и летит высоко в весеннем небе, а воздух вокруг холодный, с пузырьками как лимонад. Когда-то что-то печалило ее, но теперь она даже не может вспомнить, что, да и зачем вспоминать, ведь все это осталось далеко внизу.

Она постепенно просыпается и пустота принимает все более ясные очертания. Она не дома, это незнакомая комната без окон. Здесь темно, но все прекрасно видно и в темноте. Причем, ей видно и слышно все, что происходит вокруг. Наверно, это продолжается сон, ведь в жизни так не бывает. Видно, как на втором этаже соседнего дома закипает кофейник на плите, слышно, как где-то рядом пробегает мышонок; ему страшно, но очень хочется есть и голод сильнее страха. А еще чужие мысли; как их, оказывается, много, это все равно, что оказаться в комнате вместе с множеством радиоприемников, каждый из которых передает что-то свое. Мысли в основном вечерние: кто-то не хочет делать уроки, молодая пара собирается на ночную дискотеку, и спорит о том, в какой клуб пойти, женщина средних лет переживает: "опять от него пахло чужими духами"… Значит, уже вечер, она проспала весь день. Как странно она себя чувствует…

Кто-то наклоняется над ней и знакомый голос произносит:

– С днем рождения, Элеонора!

Опять настоящее время

– А почему бы не попросить Элеонору, пусть их всех перекусает. Это будет самое простое решение!

– Все не так просто. Мне в свое время объяснили: нужны четкие принципы, если их нарушать, то существовать в обществе людей станет невозможным. В конце концов, можно придти к тому, что станешь считать пищей всех независимо от того, плохие или хорошие, взрослые или дети. Моя пища – лохотронщики и только они. Ну, могу еще сделать исключение для наперсточников или кого-нибудь в этом роде, но с вашими конкурентами будем разбираться по-другому.

– В милицию идти бесполезно, тем более, что Козлов вроде как в стороне… Толик, я что-то смешное сказал, ты чего?

Толик буквально лопался от смеха, просматривая районную газету. В конце концов, он не выдержал и повалился на пол, дрыгая в воздухе ногами.

– Они это напечатали!!! Ура!!! Ой, не могу, сами читайте.

Сергей подобрал с полу порядком помятый газетный лист, посмотрел на указанную страницу и издал торжествующий вопль.

– Ну, ты, Толян, молодец! Неужели все сам?

– Нет, это мы с Иришкой на пару, она же на журналиста учится. Я ей все рассказал, она разозлилась, говорит: " а давай в газету напишем" ну, и стали вдвоем сочинять, делать-то все равно нечего. А они взяли да и напечатали, вот здорово!

Я отобрала газету у Сергея, отплясывающего с ней дикий танец. Половину страницы занимала статья под названием "Пищевые отходы из Европы". Точнее, это была не статья, а возмущенное письмо старушки, рядового потребителя. Там в красках описывалось, как некий потерявший стыд и совесть бизнесмен травит соотечественников просроченными "третьей свежести" продуктами, которые в странах-производителях не продаются даже в качестве корма для животных. Трогательно описывались мучения престарелой болонки, которую неосторожно покормили мясными консервами, купленными в одном из магазинов, принадлежащих господину К. При этом намекалось на то, как полезно иметь родственника-депутата. Старушка сетовала на то, что в продаже нет отечественных продуктов, которые и везти недалеко и качеством несравненно лучше. К тому, же намного патриотичнее, продолжала она, поддерживать отечественного производителя, чем травить себя тем, что пролежало, неизвестно, сколько времени, неизвестно где и в каких условиях "за бугром". И так далее, и все в том же духе. В комментарии говорилось, что по этому письму ведется журналистское расследование, о результатах которого будет сообщено позже.

– Теперь туда придет корреспондент, а если у этого Козлова все в порядке?

– А самая фишка в том, что в письме все правда. Продукты у него и правда дрянные, говорят, что он их вывозит прямо с помоек. Там, на Западе, что-то просрочено хоть на день, хоть на час – все, на свалку. А он это здесь продает, да пока везет, все еще хуже портится. Двоюродный брат жены у него, действительно, депутат, иначе бы эти художества давно выплыли.

– И я тут тоже кое-что придумал – сообщил Валера. Вчера продукты по магазинам развез, зашел в компьютерный клуб, надо же отвлечься. Прошел пару уровней, потом идейка пришла просто супер! Серега, помнишь, что было, когда я в четвертом классе твой самолетик отобрал и сломал нечаянно? Вон, след до сих пор есть. В общем, зашел в ателье, где нам визитки делали, объяснил, что требуется, они за полчаса нарисовали и распечатали. Вот, смотрите!

Он развернул лист с красочными наклейками: "Макоронники– козлы!", "Мафиозные сериалы смотрят только полные дебилы"! На наклейках красовались мерзкие рожи, очень напоминающие классических разбойников.

– Хорошо, а при чем тут самолетик?

– Это же была твоя любимая игрушка! А для Сицилийца его любимая игрушка – образ итальянского мафиози. Теперь представь себе, что он сделает с тем, кто попытается у него эту игрушку отобрать.

– И почему он должен считать, что Козлов придерживается такого мнения об итальянцах и мафиози?

– Потому что одна из этих картинок красуется сейчас у Козлова на машине, десяток – на досках объявлений во всех его магазинах, а парочка – у Сицилийца на воротах. Вот так!

– Да, я бы очень обиделся и объявил бы ему вендетту!

– Вечно ты все путаешь, вендетта это на Корсике, а у них, в Италии, в общем, как-то по-другому называется, но главное то, что не хотел бы я оказаться сейчас на его месте!

настоящее время, неделю спустя

– Элеонора, вставай, мы пропали!

– Отстань, что вы все сговорились меня будить! Мне днем, между прочим, спать полагается. Ну, что там стряслось?

– К нам едет ревизор, то есть СЭС, самое страшное, что может быть для частных магазинов, вообще, всюду, где имеют дело с пищевыми продуктами.

– И что такого страшного? У вас же все в полном порядке.

– В том-то и дело, что не в порядке! Тараканы строем маршируют, мыши на складе окопались. Нам последнее время не до того было, а тут уборщице, бабе Вере, пришлось уехать на неделю, телеграмму получила что у нее кто-то заболел, взяли одну временно, вроде, ее родственница, та пару дней поработала и исчезла, звоним домой, а телефон вообще левый…Говорят, нет тут такой и не было никогда. И тараканы, что характерно, сразу после этого появились; в кармане она их, что ли, принесла?

– Не исключено, что и в кармане, а комиссия, похоже, тоже дело рук нашего общего знакомого…

– Элеонора, спасай, нас же закроют совсем, комиссия уже выехала, через час в магазине будет.

– И что я, по-твоему, могу сделать – тараканов прогнать?

– Да нет, что ты, я читал, ты вы… что ты можешь заставить человека видеть то, что тебе надо, а не то, что есть на самом деле.

– Могу, но время, между прочим, восемь утра, как я при дневном свете на улицу выйду, ты об этом подумал?

– Подумал! Ты превратишься в летучую мышь, я тебя посажу в сумку, а перед этим, вот, видишь, мешочек такой черный в них пленки непроявленые хранят. Защита от света абсолютная. И свитер в сумку подложил, чтобы мягко было.

– Ты, я смотрю, обо всем позаботился. Ладно, готовь сумку. Но только потом…

– Понял, без проблем. Элеонора, ты только выручи, торт притащу из мороженого и сбитых сливок, в итальянском ресторане закажу. И гранатового сока сколько захочешь! Выручай, век не забудем!

– Ладно, ловлю на слове. Да не оглядывайся, я уже в сумке.

Через некоторое время

Едва представители грозной комиссии подошли к прилавку чтобы, начать инспекцию, первое, что они увидели, был таракан. Таракан никуда не собирался убегать, он сидел на самом виду и, нагло шевеля усами, в упор рассматривал людей, которые вторглись на его территорию. Потом обнаружился еще один, который с самым деловым видом бежал по стеклянной витрине c мясопродуктами.

– Так-так, тараканы, значит – произнес самый главный из поверяющих – преисполненный важности полный мужчина низенького роста – и многозначительно посмотрел на вконец растерявшихся владельцев магазина. Такой взгляд мог означать либо: " все, конец вашему заведению", либо, что более вероятно: "вас спасет только очень большая сумма в американских рублях и, чем скорее вы это поймете, тем лучше".

– Да, значит, полученный сигнал подтверждается – поддержал другой. Будем осматривать другие помещения?

– Пожалуйста, посмотрите – неожиданно сказал Толик. Нам перед акционерами отчитываться.

И как будто нечаянно похлопал себя по карману.

С понимающим видом члены комиссии проследовали в подсобные помещения. В первом из них, небольшом зале без окон, горел свет, а в дальнем углу худенькая женщина в белом халате фасовала куриные потроха.

– Эля, в чем дело – произнес Валера. Вас что, не предупредили, что у нас комиссия?

– Извините, я не взяла с собой часы – ответила женщина и подняла голову.

И эту же секунду все трое членов грозной и авторитетной комиссии буквально остолбенели, а мысли о взятке, которую они сейчас получат, покинули их головы раз и навсегда.

"Какая красавица! И зачем она возится с этими цыплячьими потрохами, да такой надо на эстраде выступать или моды на подиуме демонстрировать! А какая фигурка! Нет, все, увольняю секретаршу, этой девушке место только в моей приемной; надо будет улучить момент дать ей мою визитную карточку."

Девушка стояла и смотрела на них громадными темными глазами на странно бледном лице и для троих мужчин весь мир сразу исчез. Им стало удивительно легко и приятно. Сегодняшний день необыкновенно удачен, а этот магазинчик – самое замечательное место на свете. Редко встретишь такую чистоту и порядок. И эта удивительная девушка, там, где работают такие прелестные неземные создания, просто не может быть ни малейшего несовершенства! Тараканы… ах, да, тараканы, их действительно видели во время вчерашней проверки, кажется, в магазине "Еда из Европы". Верно, там от тараканов просто товара не было видно. Надо будет составить соответствующий документ, пока не забылось…

Толик и Валера только тихо изумлялись, глядя, как эти трое пожирают Элеонору восхищенными взглядами. Сергей, спрятанный в комнате для охраны, едва не скис от смеха, наблюдая эту сцену по монитору. Наконец председатель комиссии со вздохом отвел глаза и произнес:

– Ну, я думаю, все ясно: по чистоте наивысший балл и с документами полный порядок, все бы такие были. Молодцы, продолжайте в том же духе!

И это в то самое время когда перед его носом пробежало целых три откормленных рыжих таракана!

Но удивительней всего было даже не это. Прямо на середину подсобки выбежала маленькая серенькая мышка. Она пискнула, потом ошалело заметалась и, совсем потеряв голову от страха, стала карабкаться вверх по костюму самого сурового из членов комиссии. "Все, теперь, точно, пропали, ничего у нас не получилось!" Но мужчина осторожно снял мышку с брючины и протянул Толику со словами:

– У вас хомячок убежал. Возьмите, а то затопчут ненароком. У моей дочки тоже хомячок недавно убежал, так слез было не обобраться.

И, стрельнув глазами в сторону Элеоноры, быстро добавил, что на настоящий момент он в разводе.

– Да, это мой хомячок, джунгарский – с трудом выдавил из себя Толик. Спасибо.

Он положил себе на ладонь замершую в страхе мышь и стал гладить ее по спинке, приговаривая: "хороший, хороший хомячок".

…Всю оставшуюся жизнь эта мышка провела в аквариуме с опилками, а через какое-то время даже стала откликаться на имя Хомка.

Вечером того же дня

– Элеонора, давно хотел тебя спросить, а кто это на портрете, твой отец? Вы, вроде, похожи.

– Я называла его наставником, хотя такое обращение он считал не совсем правильным. Он научил меня всему – и как выжить там, где тебя не особенно любят, и как быть красивой и как стать умной и как начать уважать себя. Так что можно считать, что ты прав. Он мне был больше чем отец, больше чем любимый мужчина, он был для меня вообще всем на свете…

Но что это? Нет, это совсем ни на что не похоже. Я плачу, положив голову Сергею на плечо, а он гладит меня как маленькую и что-то неразборчиво нашептывает.

– Ну что ты, что ты, не переживай так, все пройдет, вот увидишь…

Мои слезы капают, оставляя на его сером свитере красные пятна.

Если я не ослышалась, он произнес что-то вроде: "я тебя не оставлю". Нет, пора возвращать парня с небес на землю, а то он уже прикидывает, во сколько ему обойдется свадебная церемония в ночное время и с кем надо об этом договариваться.

– Сергей я тебе весь свитер испачкала, сердиться не будешь?

– Да ерунда этот свитер… Это что, кровь, почему?

– Ну, плачу я не так как люди. Забыл, что ли, кто я? Да все, успокоилась уже, можешь меня отпустить.

Необычно крупная летучая мышь смущенно фыркает и улетает в неизвестном направлении.

За несколько лет до описанных событий

На окраине парка когда-то давно стояли три небольших кирпичных домика. Что это было, сейчас уже никто не вспомнит – может быть, пансионат выходного дня а, может быть, там жили те, кто работал в этом парке. Несколько лет они стояли заброшенные, потом два из них благополучно снесли, а до третьего очередь никак не доходила. Всякий раз, когда директор парка собирался отдать распоряжение, чтобы с вверенной ему территории было наконец убрано это безобразие, возникали срочные и очень важные дела или случалось какое-нибудь ЧП. Так развалины и оставались в парке, не привлекая к себе особого внимания. Самое удивительное, что они не стали любимым местом времяпровождения ни для подростков, которые любят играть в самых неподходящих для этого местах, ни для ищущих уединения влюбленных, ни даже для бомжей, которые в поисках ночлега забираются и не туда. Да и что в них такого интересного – огрызки стен с оконными проемами и кучи мусора внутри, да еще собаки, небось, нагадили, а может, и что-нибудь уж вовсе неприятное валяется. Так что, нечего там и шататься, для этого парк существует, и аллеи, и скамеек полно, достаточно места, чтобы отдохнуть.

* * *

И вот в один прекрасный день, придя на работу, директор вдруг понял, что сегодня самое время разобраться наконец с этой кучей битого кирпича и поставить на ее месте что-нибудь полезное, например, ларек с пирожками или туалет для посетителей.

Для этой цели была вызвана бригада парковых рабочих. Сначала все шло самым обычным порядком. Рабочие разбирали стены, чистили внутреннее пространство и складывали все в кузов небольшого грузовичка. Где-то ближе к вечеру грузовичок, неловко развернувшись, задел угол и дряхлая кирпичная кладка обрушилась, открыв довольно большое отверстие. Из дыры наружу метнулось что-то небольшое, вероятно, голубь. Несколько смельчаков вооружились фонариками и полезли посмотреть, что там. О них уже начали беспокоиться, когда в проломе показалась удивленная и счастливая физиономия одного из них.

– Ой, блин, там такое!! Давайте сюда!

Остальные, недолго думая, расширили проход до размеров обычной двери и последовали за ними. Удивлению не было предела.

– Ох, мать честная! Да тут настоящая квартира!

– Гляньте, кресло-качалка как за границей, а книг-то сколько, за всю жизнь, небось, не перечитаешь!

– И чего эта интеллигенция под землю прячется, не живется им как нормальным людям!

Книги оказались какие-то неправильные. Нет, чтобы, там, детективчик или, на худой конец, про любовь чего-нибудь, так ведь, толстые, заумные, а половина вообще написана не по-русски.

В помещении было еще много необычного прямо как в музее или в антикварном салоне – громадный письменный стол со старинными чернильницами и множеством листов, исписанных перьевой ручкой, низенькая тахта, накрытая темно-малиновым ковром, над которой висела картина, изображающая морской пейзаж в ослепительно солнечный день. Электрического освещения здесь, явно, не имелось, потому что на письменном столе стоял старинный бронзовый канделябр с тремя свечками, которые, похоже, зажигали совсем недавно. Здесь же, к великой радости пришедших, обнаружилось полбутылки дорогущего коньяка, которые тут же были выпиты прямо из горла "за здоровье хозяина дома". На стоящую рядом рюмку, на донышке которой что-то плескалось, посмотрели с великим сожалением ("и пить-то они не умеют, совсем к жизни не приспособленные").

– А где же хозяин-то? Может, пойдем отсюда, а то, как придет, да спросит, что это мы к нему вломились.

– Это он сам пускай объяснит, что это он тут непрописанный живет – подал голос бригадир, считающийся бесспорным авторитетом в области всевозможных писаных и неписаных законов. По всем документам тут нежилое строение, расселенное с семьдесят восьмого года.

– Смотрите, дверь!

За дверью оказалась еще одна комната, вероятно, спальня. Первое, что вошедшие увидели, было два висевших рядом портрета. На одном из них была нарисована молодая женщина удивительной красоты – стройная, с копной рыжих волос одетая в светло-зеленое платье. Она стояла на вершине горы, разведя руки в стороны, как будто собираясь взлететь. Небо за ее спиной светилось, словно солнце только-только начало подниматься из-за горизонта. На другом портрете был мужчина лет около тридцати в средневековом костюме. Сразу обращали на себя внимание его глаза поразительного золотистого цвета и длинные волосы, практически седые в сочетании с совсем еще не старым лицом. Взгляд мужчины как будто пронизывал насквозь. "От такого ничего не скроешь, почище любого следователя будет" – мелькнула почему-то мысль у одного из посетителей. В углу, слева от входа, стоял женский туалетный столик, весь уставленный баночками, флакончиками и тюбиками с кремом. Там же были свечка в хрустальном граненом подсвечнике и длинная красная пачка женских сигарет, тоже стоивших весьма недешево. Но почему-то на столике не было такого необходимого предмета как зеркало – ни большого, ни маленького, вообще никакого.

– Во, артисты, в зеркало они, что ли, не смотрятся? Да здесь и окон нет, что же они так и сидят в потемках?

Внезапно речь была прервана сдавленным мужским криком. Один из рабочих, захотел поближе рассмотреть резную этажерку с восточными сувенирами, которая стояла в углу. Но, стоило ему приблизиться, как луч фонарика выхватил из темноты оскаленное чучело крокодила, украшающее верхнюю полку. Cо страху любопытный налетел на стоящую рядом тахту, от неожиданности он присел на нее, и тут же вскочил как ужаленный.

На тахте лежала древняя высохшая мумия. Судя по всему, это когда-то был мужчина среднего роста с наполовину седыми волосами, связанными в длинный хвост. Одет он был в темные брюки и короткую бархатную куртку, из-под которой виднелась белая рубашка, Рядом с покойником была открытая книга – небольшого формата, толстая, в черном переплете.

– А вот моя говорит, что это водка людей губит; поглядела бы она сейчас, что книги с человеком сделали: высох весь, прямо смотреть страшно.

– Вот так: помер, а никто и не знает; что значит одному жить.

– Да, вроде, не один, барахло вон женское…

– Так, наверно, еще раньше померла или, скорее всего, сбежала. Какая нормальная баба в таком месте жить станет?

– И что делать будем, вроде, милицию звать надо?

Не успел один из пришедших взяться за сотовый телефон, как откуда-то сверху вывалился кирпич; в помещение проник луч света и упал на лежащую на тахте мумию. Она вздрогнула как живая и рассыпалась в пыль. Осталась только одежда и открытая книга, да еще простое железное кольцо, которое было на пальце у обитателя подвала.

– Ну и дела, одни шмотки остались, теперь нам никакая милиция не поверит.

– Значит, этот тут жил, а мы, раз нашли, то, стало быть, наследники…

С этим все согласились, а также с тем, что милиция теперь не требуется. Тем более что в таинственном жилище не обнаружилось ни документов, ни записной книжки с телефонами, куда звонить в случае чего. Поэтому бригада парковых рабочих с чистой совестью "вступила во владение наследством", радостно прикидывая сколько на это потянет в пересчете на выпивку… Неожиданная ценная находка подняла трудовой энтузиазм на небывалую высоту и через несколько часов на месте развалин была ровная площадка. От таинственного подземного жилища тоже ничего не осталось, а его обстановка была аккуратно вывезена и спрятана в сарайчике с садовым инвентарем.

Когда работа была закончена, стояла уже глубокая ночь, поэтому никто не заметил, что на одном из старых деревьев неподалеку сидела и наблюдала за ними необычно крупная летучая мышь. По ее мордочке текли самые настоящие слезы, оставляя на шерстке темные следы и падая на землю красными каплями.

* * *

На следующий день, когда «наследники» явились за своими находками, обнаружилось, что за ночь кое-что исчезло. Не было нескольких книг и женских безделушек, а также портрета мужчины с янтарно-золотыми глазами.

Опять настоящее время

Да уж куда больше?

– Сицилией, явно, уже Козлову козью морду устроил. Хотелось бы на это взглянуть…

– А он тут рядом живет, за красным универсамом. Пойдем, покажу, прогуляемся заодно, а то сидим целые сутки взаперти, с ума сойти можно.

– Ну, тебе-то полагается сидеть и не высовываться: ты по официальной версии без вести пропавший, а по непроверенной информации вообще жертва вампира. Ладно, пошли, что с тобой сделаешь!

Отвратительный тип Юрий Валентинович Козлов жил в самой обыкновенной девятиэтажке в парадной с ядовито-зелеными стенами, украшенными "произведениями городского фольклора". Но это было далеко не самое интересное из увиденного нами.

К двери, обшитой светлым деревом, здоровенным строительным гвоздем был прибит килограммовый минтай. Для пущей ясности к нему была приложена записка, старательно составленная из газетных букв: "предупреждение мафии". Под дверью собралась целая толпа до неприличия тощих и облезлых котов, которые в неистовстве прыгали на дверь, пытаясь оторвать хоть кусочек от этого "предупреждения", скребли ее лапами, завывая на разные голоса. Получалось что-то похожее на "мя-а-а-фия!" Пара котов уже боролась за место поближе к рыбе, тут же крутились еще несколько жаждущих урвать от "внимания мафии". Судя по состоянию рыбины, многие прыжки увенчались успехом.

Вдруг соседняя дверь с грохотом отлетела в сторону и на пороге появилась толстая тетка, одетая в цветастый фланелевый халат, едва сходившийся у нее на груди. Она приняла самую воинственную позу и заорала во всю мощь своих легких:

– Нет, вы посмотрите, люди добрые, что он творит! Ведь по-хорошему же, русским языком говорили, так нет, как об стенку горох, то они среди ночи коробки туда-сюда таскают, то бутылками звенят, а теперь он вон, что удумал! Думает, раз магазин открыл, так и закон для него не писан! Ну, все, кооператор хренов, лопнуло мое терпение, сейчас я тебе этой рыбиной морду-то начищу!

Она подошла к двери, без видимых усилий оторвала от двери рыбину вместе с гвоздем и замолотила в дверь, потрясая своей добычей:

– Открывай, буржуй недорезанный, паразит проклятущий!

Внезапно дверь отворилась и на лестничную площадку боком протиснулся мужчина на две головы ниже тетки и не уступающий ей по толщине. Он завизжал неожиданно тонким бабьим голосом:

– Что вы себе позволяете, какое вы имеете право врываться в частную квартиру, да я сейчас милицию вызову!

Но, увидев рыбину, которой тетка трясла уже в непосредственной близости от его физиономии, внезапно побледнел, схватился за сердце и спросил умирающим голосом:

– Это что?…

– Как, что?! – даже опешила тетка – сам бездомных котов приваживает, вонища такая что, и не выйти, а потом еще и спрашивает!!! Ишь, устроил кормушку, а ну, как нагадят, убирать кому, а?!

Толстяк некоторое время смотрел выпученными глазами то на рыбу, зажатую в теткиной руке, то на след от гвоздя на своей двери и валяющуюся рядом записку, после чего рухнул на колени и схватил соседку за ноги с жалобным ревом:

– Анна Михайловна, голубушка, спасите, вызовите милицию, это бандиты, меня хотят уби-и-ить!!!

Соседка брезгливо отпихнула его от себя и скрылась за дверью, предварительно покрутив пальцем у виска. Толстяк как был, на четвереньках, вполз в квартиру и тут же послышался лязг закрываемых замков. Похоже, их было не меньше шести. На лестничной площадке осталась только вконец размочаленная рыбина и пятеро бездомных котов, осторожно выбирающихся изо всех углов.

– Элеонора, а почему они на нас не среагировали, мы же все время рядом стояли, ты им глаза отвела?

– Догадливый, однако. И что же получается, вот это ничтожество и заварило всю кашу?

– Да, он это. Элеонора, ты как хочешь, а я с ним сейчас поговорю как мужчина с мужчиной. Интересно, как он мне в глаза посмотрит после всего, что натворил.

– А я что, против, что ли? Звони.

Сергей позвонил в дверь и встал так, чтобы его не видно было в глазок. За дверью раздалось шарканье, потом неуверенным голосом спросили "кто там". После третьего продолжительного звонка загремели замки и дверь приоткрылась, оставаясь на цепочке. В щелке показалась жирная физиономия Козлова. Зрелище было просто отвратительное: от страха эта рожа вся дрожала как студень.

– Ну, так как насчет переговоров? Мы, вроде, собрались договор подписывать…

При виде Сергея лицо Козлова сначала побагровело, потом стало бледным до синевы, глаза его выпучились, а рот стал судорожно хватать воздух. Я уже подумала, что его хватит удар, но Козлов вдруг хитро улыбнулся, поковырял пальцем в носу, а затем заявил:

– А я в садик сегодня не пойду, у меня температура. И вообще, я с вами не дружу, вы плохие!

…Когда же несколько часов спустя люди Сицилийца вошли в квартиру, глазам их предстало следующее умилительное зрелище: бизнесмен Козлов сидел посреди парадной комнаты в куче муки, высыпанной из нескольких мешков, и лепил куличики, используя для этого хрустальные стопки.

Чуть позже

– Ну, прикол, в садик он не пойдет, надо будет ребятам позвонить. Это ты его так?

– Да нет, сам, со страху. Ладно, вы веселитесь, а я поваляюсь еще, что-то я рано проснулась, десять вечера всего. За кофе спасибо… Эй, в чем дело? Да что стряслось-то?!

Сергей поворачивается и тут даже мне становится страшно. Лицо у него какое-то окаменевшее, а голос раздается как из старого репродуктора:

– Элеонора, фирму мы все-таки потеряли. Знаешь, кто нами решил заняться? Сам Сицилиец. Понял, что Козлову теперь не до бизнеса и захотел прибрать все к рукам. У Валерки жена и дочка пятилетняя. Пока еще есть, их похитили и не отпустят, пока мы не передадим ему фирму. Ладно, пусть, мы молодые, вся жизнь впереди, еще организуем что-нибудь, сейчас не это главное.

– Когда вы бумаги подписываете?

– Говорит, завтра, прямо с утра, потом их отпустят.

– Значит, у нас есть целая ночь … Где твой друг, дома? Пошли туда, нельзя ему одному сейчас.

Валера, тот самый спортивный молодой мужчина из фургона с морожеными цыплятами, был дома. Он сидел на диване, смотрел в стену остановившимся взглядом и машинально открывал и закрывал молнию на большой дорожной сумке. Еще парочка таких сумок стояла возле двери.

– Вот, собирался их на дачу отправить, на пару бы дней пораньше, ничего бы, может, и не случилось. Ведь чувствовал же неладное, нет, чтобы поторопить, какой я идиот!

– А, может, все-таки позвонить в милицию – подал голос Толик, сидящий в кресле в противоположном углу.

– И думать не смей! – Валера даже подпрыгнул на месте. Не смей, слышишь, они же тогда… Взгляд его останавливается на мне:

– Элеонора, привет, спасибо, ты нас тогда выручила, у меня и в мыслях не было, что все настолько серьезно. А теперь… теперь, вот видишь, что происходит а самое обидное что до утра ничем им помочь невозможно. Ведь им же фирма нужна, а не Люда с Юлечкой, они же ничего им не сделают…?

Я постаралась ответить ему с самым бодрым видом:

– Конечно, нет, мы же в цивилизованном обществе живем. Знаете что, вы тут посидите, а я слетаю на разведку к дому Сицилийца, может быть, что-нибудь полезное узнаю.

той же самой ночью

Высоко в ночном небе, плавно взмахивая крыльями, чертит круги летучая мышь. Почему-то ее совсем не смущает то, что сейчас конец ноября, практически зима, и всем летучим мышам положено погрузиться в зимнюю спячку, вися вниз головой в какой-нибудь уютной пещере или перебраться в теплые края. Мышь огибает двенадцатиэтажный точечный дом, пересекает пространство над двором и двумя детскими садиками и углубляется в ближайший пригород. Там она летит вдоль улицы, застроенный старыми деревянными домиками и особняками причудливой архитектуры, потом некоторое время ее силуэт был четко виден на фоне замерзшего озера, а затем странная летучая мышь пропадает из вида. Она не исчезла совсем а, похоже, достигла цели своего путешествия. Это громадная кирпичная вилла, обнесенная забором, похожим на крепостную стену. На появление странной посетительницы не среагировала даже сверхчуткая сигнализация; только один из экранов на контрольном пункте на секунду как будто заволокло облачком тумана, но на это никто не обратил внимания, мало ли, сбой системы, время от времени такое случается. Странная летучая мышь некоторое время висит вниз головой сначала на одной из псевдоготических башенок, украшающих крышу, а потом на карнизе под полукруглым окном, где, несмотря на поздний час, горит свет. Человек, сидящий в комнате за полукруглым окном в массивном кресле, обитом черной кожей, не замечает необычного соседства, но на мгновение ему становится как-то не по себе. Он тоже не придает этому значения; мало ли, что померещится, особенно когда засидишься допоздна, а завтрашний день может принести большую прибыль, если, конечно, проявить достаточно ума, хитрости и коварства…

После летучая мышь направляется в самую глухую часть пригорода, в самый дальний конец улицы, вплотную примыкающей к старому кладбищу. Там она на некоторое время зависает над маленьким деревянным домиком, который, похоже, знал лучшие времена, а сейчас доживает последние месяцы, что подтверждается сложенными на участке стройматериалами. В домике тоже горит свет. Подлетев поближе, мышь опускается на крышу домика, покрытую ржавыми листами железа. Ее слух, гораздо более чуткий, чем у человека, улавливает голоса, раздающиеся в доме: беседу двух мужчин, не обремененных интеллектом, (если можно назвать беседой чтение вслух газеты "Бульвар" с соответствующими комментариями); голос женщины, которая в соседней комнате пытается успокоить насмерть перепуганного ребенка.

Кроме того, необычное существо, висящее вниз головой на покосившейся телевизионной антенне, улавливает эмоции и мысли всех этих людей: женщина насмерть перепугана сама, ребенок, маленькая девочка, ждет, когда придет папа и заберет их из этого неприятного места. Мысли мужчин, с упоением читающих "Бульвар", имеют прямое отношение к женщине, но вряд ли бы они были ей приятны. Женщина догадывается об этом и ей становится еще страшнее…

Впрочем, летучая мышь здесь особенно не задерживается и направляется обратно в город. Она опять пересекает пространство над двумя детскими садиками, облетает точечный дом и, некоторое время спустя, протискивается в форточку дома, который почему-то называется "кораблем". А вскоре в крохотной шестиметровой кухне совершенно из ниоткуда появляется стройная рыжеволосая девушка. Она кутается в зеленый махровый халат, который ей явно велик, босиком идет в коридор пытается найти тапочки, но потом, передумав, босиком входит в комнату.

Там ее ждут трое молодых мужчин, которые тоже не ложились сегодня спать. Один из них, высокий, похожий на скандинава, сидит на диване, уставившись невидящим взглядом куда-то в пространство. В руке его тлеет сигарета, о которой он давно уже забыл. Второй, худенький очкарик, ходит из угла в угол комнаты как маятник, третий сидит у стола, тщетно пытаясь просматривать разложенные перед ним документы. При виде девушки, которая совершенно бесшумно появляется на пороге комнаты, они прерывают свои занятия и поворачиваются к ней. В их взглядах невысказанный вопрос и безумная надежда "А вдруг, все-таки…?" Девушка останавливается посреди комнаты:

– Значит так, в доме Сицилийца их нет. Держат их в старом таком домике рядом с кладбищем, охраны всего трое. И, вот еще что важно: двое из них, которые охраняют вход, начинали в свое время как лохотронщики. Так что, я смогу не только вам помочь, но и непосредственно во всем поучаствовать.

– А как же ты войдешь в дом, ты же, вроде, без приглашения не можешь?

– Ничего, придумаю что-нибудь. Валера, что-нибудь из гардероба жены не одолжишь?

– Там в шкафу, в спальне посмотри, что подойдет.

Девушка открывает дверь и неожиданно поворачивает назад.

– В чем дело, Элеонора?

– А как я войду туда, у вас над кроватью помнишь, что висит?

– Что, это? Икона бабушкина, с Валаама. Ах, да, извини, вот так лучше. Элеонора, ты только…

– Ладно, не продолжай, все будет хорошо. Нет, это не подойдет, это тоже не то. Так, вот это давай сюда и это тоже!

– Но это же… ладно, как скажешь, тебе виднее. Там, если нужно, еще косметика есть и зеркало… Черт! Извини, совсем ничего не соображаю.

Трое мужчин и девушка, одетая совсем не по сезону, торопливо выходят из квартиры.

Той же ночью

между двенадцатью часами и рассветом

На веранде полузаброшенного дома с удобствами расположились двое "солдат мафии". Третий, со вздохами и ругательствами, отправился на обход территории. Ничего не поделаешь, строгий приказ шефа: каждый час выходить из дома и проверять, не пытается ли кто-нибудь освободить ценных заложников. Сидящим на веранде было очень скучно. Взятые с собой журналы давно просмотрены, на сигареты, после того, как каждый выкурил на спор по несколько пачек, даже смотреть не хотелось. Спать было строжайше запрещено; велено стеречь женщину с ребенком и глаз с них не спускать. А куда они денутся, сидят в соседней комнате как мыши и со страху дышать боятся. Тем более, что холод на улице собачий; в домашних халатиках по морозу не больно-то побегаешь.

В доме было довольно тепло: хорошо, что догадались взять с собой парочку тепловентиляторов, не возиться же с этой печкой: и мороки сколько, и пожар устроить можно. А за такое нарушение конспирации от шефа, точно, влетело бы. Чтобы не заснуть, охранники прибегли к универсальному средству борьбы со скукой, принятому в мужской компании: они стали обмениваться воспоминаниями обо всех знакомых девушках. После часа такого "обмена опытом" проводить ночь исключительно в мужской компании показалось им более чем некомфортным и несправедливым. Мысленно каждый из этих двоих уже не раз вспомнил "незлым тихим словом" шефа и его приказ к женщине даже близко не подходить. Потом на пустом месте стали возникать различные взаимные претензии. Обстановка уже начала потихоньку накаляться, как вдруг раздался звонок.

Действительно, это был звонок, проведенный когда-то к калитке бывшими хозяевами дома и все еще работающий. Но кому это, интересно, понадобилось звонить в три часа ночи? Сидящие на веранде сначала вздрогнули от неожиданности, а потом удивленно посмотрели друг на друга. Мысли их совпадали. Неужели милиция, но когда там успели обо всем узнать? Быстро же они работают! Но что тогда будет с ними, ведь они, можно сказать, на месте преступления, с поличным, а шеф их отмазывать не станет. Не удрать ли прямо сейчас? А, может быть, кому-то из соседей срочно что-то понадобилось: лекарство, позвонить, или еще чего. Нет, лучше все-таки сначала посмотреть, кому там неймется. Один из сидевших на веранде вылез из продавленного кресла-качалки, подошел к окну, осторожно выглянул в форточку и изумленно свистнул:

– Вот это да! Ты только погляди, какая птичка к нем залетела!

У калитки и в самом деле стояла девушка, причем такая, что хоть сейчас в "Плейбой" фотографируй. Ножки и все прочее что надо, глазищи на пол-лица, а смотрит-то как… Нет, так ни одна фотомодель смотреть не умеет: в одно и то же время жалобно как брошенный котенок и завлекающе как вполне взрослая порнозвезда. Странно, на улице зима, за порог и нос высунуть неохота, а она стоит в одном кружевном топике и джинсовой юбочке, которая ничего толком не прикрывает. Интересно, что у нее такого могло случиться: поссорилась, сбежала от кого-то, или, может, машина сломалась. Хотя, нет, машина здесь не проезжала, они бы услышали. Заинтригованный, мужчина вышел во двор и сделал несколько шагов по направлению к калитке. Вот и не верь после этого в чудеса: только пожелал женского общества, а оно тут как тут. Ну, что бы у нее не произошло, вряд ли эта цыпочка откажется войти в дом и согреться. И провести остаток ночи в приятной компании…

Девушка продолжала стоять на месте, обхватив себя за плечи. Она подняла свои глазищи и произнесла голоском благовоспитанного ребенка:

– Мне холодно, позвольте мне войти, пожалуйста!

– Заходите, у нас тут тепло и не соскучитесь. А чего это такая красивая девушка одна ночью и без охраны, может, с кем разобраться надо, так вы только скажите, мы это без проблем!

Девушка направилась по дорожке прямо к настежь открытой двери веранды. Ее ножки в ажурных черных колготках, обутые в изящные туфельки на шпильках, почти не оставляли следов на снегу, а тоненький слой льда, покрывавший лужу, под ней не проломился и даже не затрещал. Ну, блин, циркачка!

– Напарник, смотри, какого я гостя привел!

– Подожди, а вдруг, это шеф нас так проверяет, а потом огребем по первое число!

– Да брось ты, вытаскивай лучше свой коньяк из заначки, как будто я не знаю, что ты с ним не расстаешься!

Вблизи неожиданная гостья оказалась еще симпатичнее. Таких девушек "солдатам мафии" видеть еще не приходилось, ну, разве что, рядом со всякими важными людьми, которые иногда приезжают к шефу. А насчет того, чтобы вот так, запросто провести время с одной из них, нет, о таком они даже и не мечтали. Шикарная куколка, слов нет, вот только замерзла там, на улице, холодом от нее тянет, просто как из морозилки. Ничего, отогреется, а в такой компании остаток дежурства пройдет очень даже весело, будет потом, чем похвастаться…

Это была последняя связная мысль в жизни двух бывших лохотронщиков. А, может быть, и вовсе самая последняя.

Ночь продолжается

Они стоят передо мной, неподвижные как истуканы. Все, что они теперь могут – это изумленно таращиться и удивляться тому что они не могут ни двинуться с места, ни произнести ни единого звука. Я улыбаюсь им, а на безмолвный вопрос в их глазах с удовольствием отвечаю:

– Кто я? Ваша судьба, лохотронщики. Считайте, что она вас настигла.

У меня за спиной в соседней комнате слышится какая-то возня, шум драки, которая быстро стихает, потом мимо меня проходит Валера, держа на руках девочку, с головой закутанную в его куртку. За ними спешит Толик, который поддерживает под руку худенькую блондинку в шелковом домашнем халатике. Я на секунду поворачиваюсь к ним:

– Подождите меня в машине, я сейчас.

Мы остаемся одни. Я старательно копаюсь в памяти двух бывших лохотронщиков, извлекаю оттуда и показываю им то, о чем они очень бы хотели забыть навсегда. Но забыть у них уже не получится.

– Ладно, приступим. Иди сюда, вот ты, гипнотизер-любитель, психолог недоучившийся. Нравилось, значит, когда добровольно денежки выкладывают. А вот теперь добровольно иди ко мне!

Он изо всех сил сопротивляется, но потом медленно, шаг за шагом, начинает двигаться в мою сторону. У него находятся силы повернуть голову к напарнику, пошарить глазами вокруг себя и даже пробормотать что-то про килограммовую свечку, которую он поставит в случае своего чудесного спасения. Некоторое время я думаю о том, насколько они, прижатые к стенке, отличаются от тех, какими были в родной среде, уверенные в полной безнаказанности.

А потом я уже ни о чем не думаю. Жизнь горячим потоком льется в меня и мне хорошо, мне просто прекрасно. Наверно, нечто похожее испытывает пересохшая земля в цветочном горшке, которую наконец-то удосужились полить. Первые капли не впитываются в нее, а некоторое время лежат на поверхности как серебристые шарики… Совесть, она более чем спокойна. Во-первых, совесть – это для людей, а не человек, во вторых, достаточно вспомнить, сколько зла совершил тот, кто сейчас в моих руках так отчаянно цепляется за жизнь. А можно ли считать человеком его? Интересно, что бы сказали по этому поводу те, кто имел несчастье поверить его обещаниям? Впрочем, об этом уже и так много сказано.

Так, а теперь ты, иди сюда, да-да, ты, с честными глазами. И поторопись, у меня не так уж много времени! Что значит не хочу; в твоей беспроигрышной лотерее тоже не все хотели участвовать. Нет, не надо мне твоей машины, а квартира и вовсе без надобности…

Внезапно я чувствую, что кроме меня в доме кто-то есть и этот кто-то совсем близко. Но сейчас во мне очень мало от человека. Не выпуская свою жертву, я отпрыгиваю в сторону, принимаю самую угрожающую позу и издаю что-то, похожее на шипение рассерженной кошки. Кто там еще хочет отобрать мою добычу?

Но передо мной стоит Сергей, и он с ужасом и изумлением наблюдает все происходящее. Я застываю и смотрю на него в упор. Смотри, вот она я, больше похожая на опасного дикого зверя, чем на женщину. Да, я прекрасно это понимаю, но сейчас мне нравится быть такой. А это моя добыча, видишь, что я с ней делаю? Да, так я поступаю с ними со всеми, для меня это пища, иначе я не могу существовать. Понял, наконец, с кем связался? А ты надеялся, что я сказки тебе рассказывала? Смотри, ты этого хотел. Ну, что, я тебе все еще нравлюсь? Для пущего эффекта я пачкаю ладонь в крови, стекающей у меня изо рта, и размазываю себе по лицу. И как я тебе? Но в ответ я слышу совсем не то, чего ожидала. Сергей отчаянно кричит:

– Ты ничего не понимаешь! Я люблю тебя! Любую, слышишь?! Ты хорошая, ты на самом деле самая лучшая!

Он подходит ко мне и достает из кармана носовой платок. Он хочет вытереть мне лицо сам, но я отбираю у него платок и подхожу к умывальнику. К счастью, вода там есть.

– Пойдем, а то наши заждались уже в машине.

Я умываюсь, а потом прохожу в соседнюю комнату. Надо срочно найти что-нибудь из одежды: кружевной топик насквозь мокрый (и когда я научусь, наконец, есть аккуратно?) юбка тоже вся в пятнах; нет, в таком виде нечего и думать, чтобы выйти из дома, и перепугаю всех и машину перепачкаю. А кровь, между прочим, не отмывается; кому, как не мне, это знать…

Как правило, в заброшенных домах можно найти много разных вещей, которые хозяева оставляют за ненадобностью. Первое, что бросается в глаза, это платяной шкаф. Надо же, древность какая: занимает собой четверть комнаты да еще вдобавок покрашен коричневой масляной краской. Посмотрим, что там внутри: так, половички, тюлевые занавески, которые расползаются от одного прикосновения, полная сумка аккуратно сложенных чулок в рубчик, наполовину распущенная кофта – нет, ничего подходящего. На вешалке мужское пальто, военная форма… А вот какие-то женские одежки, я их быстро перебираю и обнаруживаю темненькое платье старушечьего фасона. Ничего, сойдет, размер подошел, остальное сейчас не так важно. Я быстро стаскиваю с себя топик с юбкой и влезаю в свою находку. От платья пахнет смесью нафталина, какой-то мази и старого отсыревшего дерева. Сергей оглядывает меня с ног до головы и буквально сгибается пополам от смеха.

– Ты прямо как моя бабушка! Подожди, тут еще шляпка и, вот, ридикюльчик возьми. Ой, не могу!

Я добавляю к своему туалету шляпку, украшенную тряпочными цветочками, маленький лакированный ридикюльчик и двойную нитку искусственного жемчуга. Потом, не удержавшись, выливаю на себя половину флакончика прокисших духов "Белая сирень".

– Молодой человек, потрудитесь взять меня под руку, здесь ужасающе темно.

– Элеонора, подожди, там был еще третий, ты его тоже…?

– Нет, он в углу сидит, целехонький, немного не в форме; Валера об стенку приложил, чтобы пистолетом при детях не размахивал. А, когда приедет милиция, единственный свидетель расскажет, что эти двое накурились какой-то дряни, лишились рассудка и друг друга угрохали. А еще расскажет много интересного про своего хозяина.

На несколько секунд я проникаю в сознание громилы, сидящего на полу, а потом обращаюсь к нему:

– Все так и было?

– Да, вот уроды-то, крышу у них сорвало, зубами друг другу в глотки вцепились. Я их разнимать полез, они меня отпихнули, так в стенку и влетел. А баба с девчонкой тем временем, понятно, смылись.

– Посторонние в доме были?

– Нет, никого не было, только нас трое и заложники.

– Чем ты сейчас занят?

– Сижу и жду милицию.

– Что ты собираешься сделать?

– Рассказать им всю правду.

* * *

Все сидели в машине и ждали только нас. Валера укачивал на руках спящую дочку, его жена, похоже, еще не до конца осознала, что самое страшное уже позади. Толик поворачивается ко мне:

– Теперь надо их увезти куда-то, где никто не найдет, только вот куда? Домой, точно, нельзя, наши адреса ему тоже известны, если только к кому-нибудь из друзей на дачу…

– Кажется, я знаю, куда нам надо. Поехали в центр. Сюда, теперь направо, сворачиваем еще раз, и вот сюда, к этому серому зданию с кариатидами.

– Так это же районная библиотека!

– Именно она, а еще особняк графа Свечина, который в начале девятнадцатого века был одним из самых влиятельных лиц в массонском ордене. В читальном зале еще сохранились остатки росписи со всякими символами. Войдем, обратите внимание – строительные инструменты, геометрические фигуры, в общем, есть на что посмотреть. Кстати над входом тоже их знак – полураскрытый циркуль в кружочке, жаль, не помню, что означает, а ведь читала когда-то…

– Но ведь сейчас ночь, все закрыто. И…

– Сюда я могу входить без приглашения.

Я подношу руку к двери и замок послушно открывается. У вещей тоже есть своя память, а, когда общаешься с ними много лет подряд, то они понимают тебя без лишних слов. Особенно, когда у тебя есть некоторые способности убеждать. Способности, которые, как правило, даются в обмен на жизнь.

В комнате охраны за обшарпанным столом дремлет старичок с орденскими планками на пиджаке. Я протягиваю руку в его сторону. Старичок приподнимается, поворачивает рычажок на пульте управления, отчего на нем загораются зеленые лампочки, а потом опять засыпает, что-то бормоча и беспокойно вздрагивая. Потом на лице у него появляется счастливая улыбка.

– Что это с ним?

– Ему снится сон. Он молод, силен и отважен. А сейчас, если не ошибаюсь, он встретил свою будущую жену.

– Элеонора, я же говорил, что ты добрая на самом деле. Ой, а это что?!

На стенде, прислоненном к стене, мутная черно-белая фотография в траурной рамке. На фотографии невзрачная молодая женщина из тех, на кого никогда не обращают внимания. "Сотрудница нашей библиотеки Марина Курочкина"… "Трагически погибла… пользовалась заслуженным уважением трудового коллектива… похороны состоятся"…

В самом углу за шкафом с производственными романами маленький столик, за которым давно никто не работает. На столике такая же фотография, как на стенде, только поменьше, и букет из двух засохших гвоздичек. На крышке стола еле заметная надпись карандашом: "Марина, прости нас!"

Трясу головой, чтобы отогнать ненужные воспоминания, затем беру со стола подставку для карандашей в виде ракеты; такие были популярны в годах, примерно, семидесятых. Вытряхиваю карандаши, отвинчиваю полукруглую часть с точилкой. Там внутри лежит маленький ключик, больше похожий на ключ от шкатулки с драгоценностями, чем на ключ от хранилища списанной и не пользующейся спросом литературы.

Все тем временем разбрелись и изучают содержимое книжных полок. Валера, держа дочку на руках, листает книгу по истории русского народного костюма. Худенькая блондинка, его жена, присохла к полке с литературой для родителей. Толик, сидя прямо на полу, впился в какую-то компьютерную книгу, Сергей просматривает детективный сборник. Придется их поторопить:

– Эй, народ, а вы случайно не забыли, зачем мы здесь?

Все с неохотой отрываются от книг и выходят вслед за мной, сначала в коридор, поворот, еще коридорчик, налево под арку, потом подходим к мраморной лестнице с коваными перилами, узор которых составлен из непонятных значков и символов. Здесь, под лестницей, когда-то была каморка для привратника, а сейчас книгохралилище. Зажигаю свет. Нет, здесь за это время ничего не изменилось, разве что, порядка стало гораздо меньше, а так – те же стеллажи с книгами, газетные подшивки на полу, в углу куча ящиков с устаревшими и разрозненными каталогами.

– Вот это круто – прятаться в таком месте – подает голос Сергей. Здесь хоть неделю сиди – не соскучишься!

– Мы еще не пришли. Это здесь, за стеллажом с техническими журналами за последние двадцать лет.

Запыленная лампочка под потолком почти не дает света, а все эти кучи, стопки и ящики кажутся полным хаосом, но старые привычки никуда не деваются, а дорожку к этому шкафу я нашла бы и с закрытыми глазами. Сдвинуть стеллаж, снизу доверху заваленный стопками с журналами, которые, к тому же, от сырости стали гораздо тяжелее, было бы непосильной задачей для хрупкой женщины, но не для меня. С тихим скрипом стеллаж отъезжает в сторону, сверху сыпется мелкая книжная пыль, мужчины восхищенно ахают и делают рывок, чтобы помочь мне, но стеллаж уже сдвинулся на метр и открыл удивленным взорам собравшихся темную деревянную дверцу, покрытую изящной тонкой резьбой. Дверца крест-накрест забита двумя неоструганными досками.

– Какими же варварами надо быть чтобы такую красотищу и гвоздями – впервые подает голос женщина. Да тут, если как следует реставрировать – работы не меньше месяца!

– А это была целая история – начинаю увлеченно рассказывать я. Несколько лет назад все вдруг бросились освящать учреждения, ну, и руководство библиотеки решило тоже не отстать от моды; пригласили священника, он по всем помещениям прошел, а как эту дверцу увидел, так ему чуть плохо не стало. Почему – а вы поближе посмотрите, что тут вырезано. Вот, видите – нет, это не звезда, это пентаграмма – символ власти, часто использовалась массонами, вот глаз в треугольнике, тоже что-то важное означает. Одним словом, дверь признали насквозь нечестивой и пользоваться помещением за ней не рекомендовали. Уничтожить символы или дверь заменить нельзя по закону – она часть исторического здания и находится под охраной государства. Гвозди – ну, наверно, можно сказать, что так всегда было. Поэтому задвинули шкафом и забыли. И, кстати, что еще интересного – эта дверь никогда не открывалась; во всяком случае, пока здесь была библиотека. Ключ-то есть, но, то ли замок проржавел, то ли еще по какой-то другой причине, но открыть дверь не удалось никому.

– Вы рассказали просто потрясающие вещи, откуда вам это все известно?

– Мне дальняя родственница рассказала, она здесь работала.

– Но как же мы войдем сюда?

– Попробуем, до сих пор у нас все получалось.

Я без особого усилия вынимаю доски с толстенными гвоздями, потом легонько тяну на себя дверь. Не успеваю я применить вампирскую силу, как в старом проржавевшем замке что-то со скрежетом поворачивается и дверь открывается сама.

За дверью была комната без окон. Кто-то из мужчин чиркнул зажигалкой, вероятно, в поисках выключателя. Электричества не оказалось, зато на полу стояло несколько канделябров со свечами. Мы зажгли свечи и стали с интересом осматривать необычное помещение. Это была даже не комната, а, скорее, небольшой зал. На стенах висело несколько портретов мужчин в костюмах восемнадцатого или девятнадцатого века, было два дамских портрета, изображавшие, скорее всего, наших соотечественниц, но в очень необычной одежде. Из мебели здесь находилось только несколько жестких деревянных кресел. Но самым странным был в этой помещении мозаичный рисунок, покрывавший пол от стенки до стенки.

– Ух, ты, ну и абстракция!

– Вовсе не абстракция, это предназначалось для какого-то очень важного ритуала; здесь задействованы планеты, стороны света, и еще много тонких материй. Сначала перед каждым ритуалом все это вычерчивалось мелом на полу с соблюдением величайшей точности, потом чертили уже на куске ткани, который сворачивался и хранился до следующего ритуала, а впоследствии, значит, до мозаики додумались. По-моему лучше здесь ничего не трогать, мало ли что…

– Папа, это классики! – внезапно раздался детский голосок.

Это Юлечка, которая, все время благополучно проспав у папы на руках, вдруг проснулась и захотела поиграть в какую-нибудь игру. Таких больших классиков она еще не видела, наверно, их специально так нарисовали, чтобы было интереснее. Не успел никто и слова сказать, как девочка выскользнула из папиной куртки и запрыгала на одной ножке по сложному лабиринту из сплетающихся и пересекающихся линий.

Как только она таким образом добралась до центра мозаики и с радостным смехом прыгнула на находящийся там символ солнца, где-то в глубине дома послышался странный звук, как будто ударили в гонг. Звук шел не со стороны библиотеки, а из той части здания, которая уже много лет стояла запертой и необитаемой. В дальнем углу скрипнула дверь и в комнату вошел мужчина в сюртуке, поверх которого была накинула черная мантия, расшитая теми же символами, что и в мозаике на полу.

– Здравствуйте, братья, надеюсь, я не заставил вас ждать.

– Извините, это ошибка, мы здесь случайно – попытался объясниться Сергей. Мы скоро уйдем.

– Нет, ошибки, молодой человек, здесь быть не может, иначе вы просто не смогли бы войти сюда. Вы именно те, кого мы ждали – невинное дитя, восставший из могилы, проклятая душа и несправедливо обиженные. Только невинное дитя, находящееся в смертельной опасности и не сознающее этого, может пробудить спящую здесь силу, и призвать сюда меня, чья бессрочная миссия – помогать нашим братьям, попавшим в беду.

– Но мы, в некотором роде, не…

– Ваша неосведомленность не делает вам чести, юноша. На вашем месте я бы тщательно изучил генеалогическое древо вашего рода.

– Вы поможете нам? – тихонько спросила Люда.

– Когда-то мы могли все: нам подчинялись монархи, мы могли перекраивать историю и границы государств, если считали это необходимым, не то, что жалкая кучка отщепенцев, к которой пытается причислить себя ваш недруг. Было бы более чем наивно полагать, что мы не имеем сил, чтобы развести тучи над вашей головой. Но те, кому я подчиняюсь, и чьи имена не имею права назвать, считают, что для вас будет гораздо полезнее, выражаясь вашим языком, решить свои проблемы самостоятельно. Моя же миссия состоит в том, чтобы дать моим молодым и весьма несведущим братьям полезный совет. Итак, слушайте: подобное изгоняется подобным, а также вспомните пьесу "Ревизор" господина Гоголя и подумайте, почему же городничий был поддался обману. Мадам и мадмуазель Березкиных приглашаю воспользоваться нашим гостеприимством, здесь они будут в полной безопасности. Засим, разрешите откланяться.

– Простите, с кем мы имели честь беседовать? Кого нам благодарить? – крикнул вдогонку Сергей.

– Граф Андрей Александрович Свечин к вашим услугам – донеслось откуда-то издалека.

Сергей взял с пола один из канделябров и подошел к углу, откуда появился таинственный хозяин этого дома. Но никакой двери там не было – просто глухая каменная стена. Валера посмотрел на часы и мысленно выругался:

– Ого, времени пятый час уже. Ну, встречусь я скоро с этим мафиозо недоделанным! Ну, я ему устрою небо в алмазах!

– Успокойся, Валерка, наши проблемы еще не закончились. Наоборот, ты пойдешь на встречу, скажешь, что все бумаги у твоего юриста но, прежде чем их подписать, выдвинешь непременное условие повидаться с женой и дочкой, хочешь удостовериться, что они живы и здоровы. Понял? Они разные отговорки найдут, станут тянуть время, а нам только того и надо. Еще скажешь, что у тебя бумаги и магнитофонные записи, касающиеся данной ситуации. Если с кем-то из нас произойдет несчастный случай, то пакет, который сейчас, разумеется, в надежном месте, прямехонько попадет куда надо. Это так, для страховки, вряд ли им захочется проверять на своей шкуре, правда это или нет.

– А как мы воспользуемся этой отсрочкой? Те-то, понятно, будут землю рыть, чтобы вернуть заложников на место.

– А нам предстоит в самое ближайшее время решить головоломку, предложенную графом Свечиным. Мне кажется, что в ней заключен путь к спасению. Пора уходить, времени совсем нет; меньше, чем через час, начнет светать.

Толик остался в комнате с мозаичным полом составить компанию Валериному семейству, а мы с Валерой и Сергеем вышли сперва в книгохранилище, потом по запутанному лабиринту коридоров (непривычному человеку здесь очень легко потеряться, несмотря на указатели) и опять оказались среди книжных шкафов. Здесь мы немного задержались.

– Элеонора, смотри, что я нашел: пьеса Гоголя "Ревизор" и несколько статей по литературоведению. Как раз то, что нам надо. А что говорилось насчет того, что подобное изгоняется подобным? Наш враг Сицилиец, а чему подобен он? Ой, что это?

Как будто в ответ на только что произнесенные слова, один из лепных медальонов под потолком вдруг повернулся вокруг своей оси и застыл под немыслимым углом. Изображенный на нем строительный инструмент показывал острым концом куда-то на шкаф с зарубежной художественной литературой. Недолго думая, достаю из-за шторы старинную портновскую линейку, которой всегда задергивали занавески, и продолжаю воображаемую прямую в том направлении, куда показывал инструмент. Линейка, действительно, упирается в одну из полок, а, конкретно, в книгу Марио Пьюзо "Крестный отец".

– Теперь необходимой литературой мы обеспечены. Но, Элеонора, не могу же я вот так просто взять их и вынести. Ведь тогда получится, что я их украл! Нет, я так не могу!

– Ну, зачем же воровать, ты их берешь как нормальный благонамеренный читатель. Ты в эту библиотеку записан? Нет, тогда придется записаться, паспорт с собой есть? Доставай паспорт, иди сюда с книгами.

Я сажусь за столик дежурного библиотекаря, беру из коробочки чистый формуляр и заполняю его по всем правилам. Сергей Антонов… домашний адрес… с правилами пользования ознакомлен. Так, теперь расписывайся вот здесь, книги выдаются сроком не больше, чем на три недели; если они нужны на больший срок, необходимо явиться сюда и продлить его. Я беру карточки из бумажного кармана, который приклеен к обратной стороне обложки каждой библиотечной книги, аккуратно кладу в формуляр, потом на минуту задумываюсь и в графе: "выдано библиотекарем" пишу круглым школьным почерком "Курочкина М.".

– И вот еще, когда будут удивляться и спрашивать, кто выдал тебе книги, ответишь: "девушка с кичкой на голове и в антикварном платье с оборками". Это прикол такой, потом расскажешь, какие у них были при этом физиономии.

– Точно, а еще расскажу, что она старательно писала, облизывая клыки кончиком языка. Я, кажется, понял: Марина Курочкина это…

– Ничего ты не понял. Марина Курочкина умерла. Как-нибудь сходим вместе, навестим ее. Не испугаешься на кладбище идти с вампиром?

– Ну и шутки у тебя!

– Так, все, разбегаемся я этот рассвет уже кожей чувствую. Хотя нет, еще одно, вроде последнего штриха; что-то мне надоело на этих каблуках ходить.

Подхожу к столу, за которым давно уже никто не работает, заглядываю под него, потом отодвигаю в сторону картонную коробку, достаю из-под батареи пару шлепанцев из потертой вельветовой ткани, надеваю их, а под стол, на самое видное место, ставлю изящные туфельки на немыслимо высокой шпильке. Вот теперь все.

…Двое мужчин и девушка, одетая в старушечью одежду, выходят со служебного входа библиотеки. Через секунду мужчины остаются одни, девушки уже нет, вместо нее медленно тает клочок белого тумана.

В далеком прошлом

Поздняя осень

Кладбище еще совсем новое, нет старых разросшихся деревьев, они все недавно посажены и представляют собой тоненькие прутики; нет пышных кустов сирени, в которых на старых кладбищах прячутся памятники. По открытому пустому пространству свободно гуляет холодный ночной ветер и гонит сухие листья. Памятники не отличаются разнообразием; старинных крестов и часовенок среди них нет, в основном это стандартные гранитные прямоугольники с фотографией, именем и каким-нибудь соответствующим символом – потухшей свечкой или цветком. А вот эти появились здесь совсем недавно, буквально день-два назад, на них только скромные временные таблички с именами, такой здесь порядок. Если днем всем пришедшим сюда становится сразу как-то неприютно, то ночью к этому добавляется еще и ожидание чего-то жуткого и запредельного. А что еще может произойти ночью на кладбище? Понятно, ничего хорошего.

По аллее, обсаженной жиденькими березками, идут двое; они как будто не идут, а легко парят над землей, совсем не касаясь ее. Им не страшно идти по кладбищу ночью, их не пугают кресты и памятники, которые в свете луны стали какими-то нереальными и жутковатыми. Парочка бездомных собак, уснувшая, было под скамейкой недалеко отсюда, вдруг чувствует панический, ничем не объяснимый ужас. Если бы собаки умели говорить, то вряд ли смогли бы ответить, что их так напугало. Просто ужас, внезапно накрывший их как мутная черная волна и желание бежать отсюда, как можно быстрее, не разбирая дороги.

Мужчина тихонько говорит своей спутнице:

– Вот тебе пример нашей силы. Кладбище, между прочим, – освященная земля и мы самостоятельно не смогли бы даже войти за ограду. Я имею в виду, войти без разрешения.

– Да, меня удивило, как охотно сторож вылез из своего вагончика, открыл нам калитку, да еще и сказал: "Добро пожаловать". Что вы с ним сделали? Ведь денег вы ему не давали …

– Я кое-что сообщил ему. Видишь ли, к каждому человеку нужен свой подход. Этот сторож все время мучился вопросом, есть ли какая-то высшая цель в его ночных дежурствах и зачем он здесь вообще. Когда мы подошли к калитке, он вдруг понял, что все это время ждал нас, чтобы впустить сюда. Сейчас он спит с сознанием выполненного долга.

Молодая девушка в длинном темном плаще и мужчина, по виду лет на десять старше ее, подходят к одному из самых свежих захоронений. Голос девушки немного дрожит:

– Мне страшно, не могу отделаться от мысли, что я на самом деле там, внизу.

– Ты еще не привыкла, девочка моя, ничего, всем нам пришлось пройти через это, но зато немного найдется вещей, способных испугать или остановить нас.

– Но кто же там?

– Одна несчастная бродяжка из провинции, примерно твоего возраста. Сбежала из дома в поисках красивой жизни, такое иногда еще случается… У нее волосы были такого же цвета как у тебя… раньше.

– Что же с ней случилось?

– Соблазны большого города убили ее. Неразборчивость в связях, а еще то, о чем тебе пока что лучше не знать: слишком это тяжело и некрасиво. Посмотри лучше, сколько здесь цветов и венки: "От коллектива библиотеки", "От родственников". А это уже что-то новенькое в ритуале. По-моему, тебе стоит на это взглянуть.

На влажной земле, под роскошным букетом белых хризантем, виднеется уголок чего-то черного и прямоугольного. Это маленькая кожаная косметичка с золотой монограммой. Девушка не трогает косметичку, она и так знает, что там лежит: флакончик туши для ресниц, полупрозрачный, по форме похожий на леденец, коробочка теней и крохотный флакончик духов, такие иногда преподносятся в подарок от фирмы. У духов необычный аромат – сладкий и немного тревожащий. Девушка даже не пытается поднять косметичку.

– Слишком поздно, Марине это больше не понадобится. Пусть остается здесь, авось осчастливит кого-нибудь.

Девушка читает надпись на памятнике: "Курочкина Марина Николаевна 19.. -20.. "

– Вы были правы, не стоило сюда ходить. Еще немного и я начну верить, что и в самом деле умерла.

– Ты будешь жить вечно, девочка моя. Ты вечно будешь молодой и красивой, тебе вечно будет двадцать пять лет, замечательный возраст! Но пойдем из этого печального места, ночь еще только началась, и я должен научить тебя многому, очень многому, что будет полезным для тебя.

– Еще минутку, наставник, скажите, а у вас есть… это?

Девушка еле заметно кивает на памятник и кучу цветов перед ним. Глаза мужчины становятся грустными, слегка затуманиваются, как если бы он пытался рассмотреть что-то, оставшееся в далеком, очень далеком прошлом.

– Да, склеп в подвале нашего фамильного замка. Это был настоящий замок, таких ты не могла видеть даже в исторических фильмах. Он стоял очень далеко отсюда, на многие километры вокруг него простирались глухие еловые леса и только дорога связывала нас с внешним миром. Наша семья издавна владела этими местами…

Мужчина берет девушку под руку и вот они уже за воротами кладбища, а вскоре оказываются за столиком маленького уютного кафе. На столике у окна горит свеча, а перед собеседниками стоит по бокалу красного вина.

– И что же дальше?

– У нас была большая семья – родители, трое моих сестер и двое братьев. Нет, все они были обычными людьми, такой был я один, самый старший.

– ???

– У нас существовало что-то вроде семейной традиции, свято соблюдаемой на протяжении многих веков. Когда-то давно, один из наших предков решил заняться алхимией. Вместо золота он вызвал к жизни некое потустороннее существо, которое пообещало ему богатство и процветание его рода, но за очень дорогую цену. Кто-то один в каждом поколении должен был стать вампиром. Причем, не кто попало, а непременно первенец мужского пола. Когда ему исполнялось двадцать семь лет, он должен был провести ночь в павильоне, где когда-то была мастерская алхимика. Если кто-то посмеет не подчиниться – смерть ждет всех остальных членов семьи. После той ночи, он переселялся в покои, находящиеся в подвале замка. Я был совсем маленьким, когда это произошло с моим дядей, старшим братом отца. Вскоре после этого он исчез, говорили, что уехал к родственникам.

– А потом настала и моя очередь. Я надеялся, что все обойдется, ведь я был молод, полон сил и влюблен. Ты понимаешь, что старшие сыновья нашего рода не были желанными гостями в тех домах, где имелись дочери на выданьи. Но Катарина была мне, что называется, не ровня, она была, по слухам, побочной дочерью соседа, чьи владения граничили с нашими. Поэтому на то, что между нами возникло нечто большее, чем дружба, смотрели сквозь пальцы.

– И вам позволили пожениться?

– Да, она даже хотела разделить мою судьбу, но я не мог ей этого позволить, а потом я исчез. С официальной точки зрения, я умер и хотел, чтобы она думала так же. К тому же, наша дочка рано или поздно выросла бы и стала задавать вопросы, ответы на которые были слишком страшны. Или вопросы бы задавали ей и, ты понимаешь, чем это могло для нее кончиться. В лучшем случае она провела бы всю жизнь в монастыре и, уж во всяком случае, никто бы не взял в жены девушку с таким происхождением. Поэтому вскоре Катарина уехала и вышла замуж за одного небогатого дворянина. Моя дочь тоже прожила довольно счастливую человеческую жизнь и я этому рад.

– А вам было тяжело привыкать, что вы стали… другим?

– Да, мне приходилось всему учиться самому. Если бы все шло обычным порядком, то моим наставником стал бы мой дядя, но его тогда уже не было с нами. Как мне рассказали несколько лет спустя, он так и не оправился от потрясения и покончил с собой, выйдя на солнце. В моем распоряжении были, конечно, мемуары моих родственников, которых постигла та же судьба; родные любили меня по-прежнему. Они навещали меня в моем подземном жилище и, вообще, старались вести себя так, как будто ничего особенного не произошло.

Нет, зверем, наводящим ужас на округу я не стал; никаких пропавших детей, никаких девушек, в истерике прибежавших из леса. Для всех окружающих ничего особенно не изменилось, как, впрочем, не менялось оно и раньше. Соседи с недоверием восприняли известие о несчастном случае со мной во время охоты, некоторое время вспоминались легенды связанные с нашим семейством, а потом все вернулось в обычную колею, нас даже перестали сторониться. У меня же оказалось достаточно сил, чтобы не сойти с ума и не стать диким существом, опасным даже для своих родных. В лесу было достаточно дичи для еще одного волка, а, если доходили слухи о таинственной гибели каких-нибудь разбойников, то все только с облегчением вздыхали. Никакой угрозы для окружающих наша семья не представляла. И все же, однажды…

Мужчина замолкает, берет свой бокал и смотрит сквозь него на пламя свечи. Вино в бокале светится красным как драгоценный камень или как… нет, не будем об этом.

– Может быть, не стоит рассказывать тебе о таких печальных событиях, ты я вижу, еще переживаешь то, что увидела на кладбище.

Девушка отпивает глоток из своего бокала, ставит его на стол перед собой, наклоняет в разные стороны, отчего жидкость в нем плавно колышется, а потом вдруг храбро заявляет:

– Вы только не подумайте, что я о чем-то жалею. Меньше чем за месяц я узнала гораздо больше, чем за всю мою предыдущую жизнь. Просто смешно вспомнить, насколько я ни в чем не разбиралась! В школе все время – Серая Мышка, весь техникум – в уголке за последним столом. В нашей группе училось несколько девушек, совсем не похожих на меня. Они были такие современные, такие раскованные; мне так хотелось, чтобы они удостоили меня если не дружбы, то, хотя бы, своего внимания. Я мечтала, что смогу стать такой же, хоть немного. Но для них я всегда была не более чем пустым местом. Да и тетка никогда бы не позволила мне с ними дружить. Она навязывала мне в подруги двух других девушек, те, в свою очередь, пытались общаться со мной. Они были слишком похожи на меня, достаточно, чтобы я невзлюбила их, так же, как и себя… Но, извините, я, кажется, вас перебила. Что же случилось дальше?

Мужчина чуть заметно улыбается, потом достает пачку дорогих сигарет и зажигалку из темного металла с рельефной головой волка. В глаза волка вставлены зеленые камушки, в полумраке, царящем в кафе, они смотрятся почти как живые. Мужчина открывает пачку, потом, то ли уловив интерес в глазах собеседницы, то ли прочитав ее мысли, протягивает пачку ей:

– Конечно, можно. Теперь, Элеонора, ты совсем другая личность, и тебе можно все.

Дальнейших слов никто из сидящих за соседними столиками не может услышать: они звучат только в голове у девушки. Людям такое общение не доступно, но беседующие вовсе и не люди.

– Нет, смешной и неловкой ты выглядеть не будешь. Запомни: все, что делаешь ты – хорошо и красиво, просто потому что по-другому быть не может. Страх перед чужим мнением должен уйти вместе с Мариной. Окружающие будут думать только то, что захочется тебе.

Девушка вынимает сигарету, потом чуть наклоняется над огоньком зажигалки, которую мужчина вежливо протягивает ей, затягивается и выдыхает немного дыма. В ее движениях нет ни малейшей неловкости или скованности, как будто она делает что-то давно привычное для себя. Девушка чуть заметно светится от гордости: она справилась! Мужчина одобрительно улыбается ей в ответ. Огонек свечи отражается в его глазах, и они на мгновение вспыхивают золотистым светом. Через некоторое время девушка опять спрашивает:

– Так что же случилось дальше?

– Ничего хорошего. По нашим землям должна была проходить дорога, соединяющая столицу с границами одного далекого полудикого государства, торговые отношения с которым были установлены совсем недавно. Оттуда в столицу должны были пойти караваны с забавными экзотическими вещицами. Хозяин земель получал право собирать пошлину за проезд и это сулило ему немалую выгоду. К тому же, в столице внезапно вошла в моду мебель из еловой древесины, а ели, растущие на наших землях, славились даже за пределами страны. Одним словом, нас ждало богатство. Отцу очень не нравилась вся эта затея, он считал, что наших доходов вполне достаточно для достойной жизни и что для нашей не совсем обычной семьи гораздо лучше не быть в центре внимания. Но, как ты понимаешь, его согласия особенно и не спрашивали, он еще должен был благодарить за особую милость.

Все соседи завидовали нам – большинство по-хорошему, но были и такие, кто воспринял все это как личное оскорбление. Один из них от жадности, вероятно, лишился рассудка и вообразил, что наши родовые земли должны принадлежать ему. Его не очень уважали в наших местах, поговаривали, что замок и владения пожалованы ему за верную службу в качестве личного доносчика правителя. Он раскопал старый, уже всеми забытый закон о преследовании колдунов и попытался доказать, что наше богатство получено из рук нечистой силы и что весь наш род – потомственные колдуны. Обвинение было очень серьезным, ведь этот закон никто не отменял. Сосед обратился к правосудию, но доказать ему ничего не удалось, зато он сам чуть не был наказан как клеветник. Но его это не успокоило. По округе поползли жуткие и отвратительные слухи. Кто-то очень умело подогревал страсти и постепенно мы оказались как в осаде, хотя официально никакого обвинения предъявлено не было.

– Какой ужас!

– Самое ужасное случилось после того, как один за другим произошло несколько несчастных случаев. Сначала двое пастушат были растерзаны какие-то диким зверем, скорее всего, волком, потом пропал ребенок из соседней деревни. Ребенка так и не нашли. И вот, когда какой-то человек стал кричать на городской площади, что во всем виновата семейка вампиров, озверевшая толпа ринулась к нашему замку. Войны не было уже несколько веков, а мы были непростительно легкомысленны, даже дорога не охранялась, как следует, поэтому войти в замок не составило никакого труда…

Меня тогда не было, я охотился далеко за пределами наших земель. Это было полнолуние, да еще во время парада планет, надеюсь, тебе не нужно объяснять, что это такое? Подобное совпадение бывает раз во много лет, и я понял, что на ближайшие несколько суток темная сторона будет безраздельно властвовать мной. Я испугался, нет, не за себя, а за тех, кому мог причинить зло, совсем не желая этого. Поэтому, когда мой человеческий разум начал затуманиваться, я последним усилием воли гнал и гнал себя далеко в северные леса, гнал, пока мои лапы не оказались стерты в кровь…

– Вы не были тогда в человеческом виде?

– Нет, я был волком. Разве ты не знаешь, что каждый вампир имеет, как бы поточнее выразиться, несколько воплощений – главное, когда он выглядит почти как человек, и еще несколько, в зависимости от силы и возраста. С человеческим возрастом это не имеет ничего общего, это что-то вроде "вампирского стажа". Кстати, нам еще предстоит выяснить, кем можешь становиться ты. У меня есть некоторые догадки на этот счет, но всему свое время.

– А ваши родственники, удалось ли им спастись?

– К несчастью, нет. Вернувшись, я застал лишь закопченные стены и кучу обугленного дерева на месте замка, да еще нескольких слуг, которым удалось убежать и спрятаться в лесу. Никакого судебного разбирательства не было, все было объяснено внезапной вспышкой безумия, поразившей жителей окрестностей, прискорбным несчастным случаем. Я официально не числился среди живых, а дальних родственников, которые могли заявить свои права на наследство, убедили, что этого делать не нужно, во избежание обвинения в колдовстве. Поэтому наши владения вскоре были пожалованы тому самому соседу, бывшему доносчику. Правда, радовался он этому очень недолго.

– Что же с ним случилось?

– Он решил отпраздновать свое новое приобретение. Была устроена охота и пир на всю ночь. Столы были поставлены прямо во дворе нашего замка. Новый хозяин во всеуслышанье заявлял, что пожар ему только на руку, теперь ему легче будет устроить все здесь по своему вкусу и предлагал выпить за свой будущий переезд, который произойдет через месяц-другой.

Было много съедено, а выпито еще больше, но утром обнаружилось, что исчез новоиспеченный владелец и его ближайший помощник. Потом их обнаружили неподалеку в лесу, они были растерзаны каким-то крупным зверем. Те, кто видели то, что от них осталось, потом под большим секретом передавали друг другу, что вокруг не было ни капельки крови, как будто она из них испарилась, или… Некоторые, самые храбрые из присутствовавших, все же решились произнести вслух то, о чем многие уже догадались: это был не зверь и далеко не случайность. Впрочем, никто их особенно не жалел, все сошлись во мнении, что те получили по заслугам.

Такая вот печальная история, девочка моя. Нет ни замка, ни фамильного склепа; в настоящее время от них не осталось даже камня на камне. За несколько веков много, что может произойти. Леса тоже больше нет, сейчас на этом месте небольшой промышленный город. Там, кстати, делают элитную мебель и музыкальные инструменты. Может быть, тебе случалось видеть эту рекламу. Их фирменным знаком стали три башенки нашего замка…

– Ой, подождите, вы сказали, двадцать семь лет; но это значит; что вы старше меня всего на два года?

– Да, девочка моя, на два года и несколько столетий. Но об этом мы поговорим в другой раз, а сейчас, смотри, свечка уже совсем догорела, через несколько часов рассветет. Нам пора домой. Подожди, не вскакивай, уважающие себя дамы так не поступают.

Мужчина встает из-за стола, обходит его, слегка отодвигает стул, помогая девушке подняться, предлагает ей руку, открывает дверь перед своей спутницей и необычная парочка покидает кафе. Стоящая за стойкой женщина тихо изумляется – ну, надо же, девушку красавицей не назовешь, в лучшем случае, средненькая. Косметикой пользоваться не умеет, тени вон, как размазала, на каблуки будто первый день залезла да еще и сутулится к тому же, а он с ней прямо как с королевой какой обращается; сохранились еще где-то нормальные мужчины. Вспомнив что-то свое, женщина отворачивается к подставке с бокалами и тяжело вздыхает. А, когда она опять поворачивается к стойке, то с удивлением замечает, что букет мелких китайских роз, который еще несколько часов назад был принесен совсем свежим, безнадежно увял.

И снова настоящее время

– Ума не приложу, ну, причем здесь "Ревизор" Гоголя? Элеонора, у тебя есть какие-нибудь идеи?

– Городничий и его подчиненные ждали ревизора, путешествующего инкогнито, и приняли за него постороннего человека… Нет, ничего в голову не приходит.

– Ничего вы не понимаете: городничий ждал именно ревизора и это единственная вещь, которой можно было его одурачить. Он был готов к этому и потому мало того, что в первом проезжающем увидел ревизора, так еще и его самого убедил, что он ревизор!

– Ладно, до меня, кажется, начинает доходить: городничий боялся ревизора, а чем можно напугать Сицилийца да еще так, чтобы он сразу на это купился? Хотя… вот ты, о чем… а что, прикольно! Только вот, кто все это провернет, наши-то физиономии ему известны.

– А ребят из драматического кружка помнишь; они все, между прочим, в театральном сейчас учатся. Надо им позвонить, прямо завтра, а точнее, уже сегодня, они не откажутся помочь.

– Если я правильно все поняла, то Сицилийца должна напугать настоящая мафия или то, что он примет за настоящую мафию.

– Погоди, электронная почта пришла, от Толика, ого, сколько текстовых файлов прислал! Нет, Валерка, ты посмотри, какой молодец, он же в милицейскую базу данных залез и выудил кое-какую информацию о Сицилийце. Ага, "Федор Слонов, образование высшее незаконченное, прекрасные организаторские способности, слабые стороны – тема итальянской мафии". Чего тут еще неясного?

– А мои там как?

– Пишет, все в порядке, их подземным переходом провели в какую-то гостиницу, двухместный номер, еще и ноутбук предоставили. Люда и Юлечка отдыхают, а он собирается еще порыться в Интернете, поискать что-нибудь про настоящую мафию. Ну, все, сицилиец местного разлива, мало тебе не покажется!

Из очень далекого прошлого

В спальном районе на окраине города уже почти стемнело, да и темнеет-то нынче рано: пять часов, а можно подумать, что на дворе глубокая ночь. Но, несмотря на позднее время, очередь, которая заполняет все помещение сберкассы, лестницу и даже площадку перед входом, не спешит расходиться. До закрытия еще целых полтора часа, может быть, все-таки удастся получить пенсию. Хотя, надолго ли ее хватит, пенсии-то этой, одни лекарства сколько стоят…

В парадной дома напротив дежурят трое здоровенных лбов. Они старательно делают вид, что курят и поджидают кого-то, а на самом деле внимательно разглядывают выходящих из сберкассы. День выдачи пенсии они тоже считают своим. Еще бы, каждый такой день означает для них недурную сумму, добытую без особого труда. Грабители предаются напряженной мыслительной деятельности. Так, эта бабка не годится – здоровая слишком, еще и сама накостылять может, этот божий одуванчик тоже не подойдет – ну, как со страху коньки отбросит, а зачем лишняя статья? А вот этот старикан вполне ничего, ага, вот этот, в поганеньком синем плащике и, вот умора-то! в шляпе; ну, кто же сейчас в шляпе ходит? Сразу видно, интеллигент хренов, такой и брыкаться не станет, сам все выложит как миленький ну, самое большее, мораль попытается прочитать, да больно она кому нужна, эта мораль, а вот денежки вполне даже пригодятся. Вроде, хилый, в чем душа держится, а, вон как шустро чешет, небось, бабке пенсию тащит. И еще не знает, глупый, что не будет ему в этот раз чаю с пряниками. Ничего не поделаешь, дед, жизнь жестокая и суровая штука, а выживает сильнейший…

Двое из стоящих в парадной торопливо докуривают и пристраиваются за старичком, который чуть ли не трусцой семенит по самой глухой улице микрорайона и набирает код на двери в самом темном углу за помойными бачками. Грабители входят за ним, практически не скрываясь. А чего скрываться-то, сейчас все нормальные люди сидят перед телевизором, кричи, не кричи, никто и носа за дверь не высунет. Старичок на некоторое время задерживается перед дверью лифта, а потом решительно направляется к почтовым ящикам, заходит в тупичок рядом с мусоропроводом и начинает ковырять ключом в одном из них. Простой, блин, как валенок: газетку ему почитать захотелось! Пара грабителей совершает отработанный маневр: один остается сторожить на лестничной площадке, а второй закрывает собой единственный выход из тупичка:

– Закурить нет?

– Сейчас, молодой человек.

– Дед, ты че, не понял, деньги на бочку и топай, пока цел!

Старичок перестает ковыряться в почтовом ящике, поднимает голову и внимательно смотрит ему в глаза. Он просто стоит, не говоря ни слова, но во взгляде его нет ни страха, ни удивления, не видно и готовности немедленно расстаться с деньгами и спасти тем самым свою жалкую шкуру, Нехорошо как-то смотрит, крыша, что ли, со страху съехала? Да он и ростом, будто бы, стал повыше и вообще, с чего мы взяли, что это старикашка, ему где-то под сорок, просто прикид стариковский. Эй, ты это чего? Тот, кто еще недавно казался дряхлым старичком, сам делает шаг к грабителю и протягивает к нему руки. Ну и руки у него – костлявые, желтые, а ногти острые, длиннущие, не мужские какие-то ногти. Нет, точно, на психа нарвались, надо срочно извиняться и валить отсюда.

– Мужик, извини, обознались, мы над знакомым пошутить хотели, все, мы уже уходим…

Мужчина раздвигает губы в жуткой улыбке. Во рту у него два здоровенных клыка, прямо как у немецкой овчарки. Ну, все, точно, влипли по самое некуда! Здоровенный парень издает какой-то жалобный писк и собирается отскочить от своей несостоявшейся жертвы. Но ноги не слушаются его, как это бывает в кошмарных снах. И тут появляется голос, который возникает ниоткуда и раздается прямо у него в голове. Голос звучит как ровное гудение на низкой ноте, напрочь выматывая все нервы и парализуя оставшуюся волю: "Останься, ты ведь хочешь остаться здесь, не правда ли?" Против своей воли грабитель кивает, испытывая сильнейшее желание разреветься, прямо здесь и сейчас, но из глаз не удается выжать ни единой слезинки, а рот безмолвно открывается и закрывается как у вытащенной на берег рыбы. На мгновение вспыхивает надежда, что все это ему только мерещится: наверно, грипп подхватил или вчерашняя водка оказалась паленой. Он изо всех сил зажмуривает глаза, открывает их, больше всего на свете желая увидеть стену собственной комнаты или, хотя бы, грязную лестничную площадку рядом с чердачной дверью. Но нет, он все там же и тот же монстр тянет к нему свои грабли.

В эту же секунду странный мужчина хватает его за одежду, легко, как пушинку, придвигает к себе и впивается клыками в шею. "Какие у него странные глаза – желтые и светятся, не может быть у человека таких" – успевает подумать грабитель, прежде чем его сознание окончательно погружается во тьму.

– Ну, сколько можно копаться, остальных упустим!

Напарнику уже надоело торчать тут на лестнице, ему хочется немедленного действия. Он слышит возню возле почтовых ящиков, но понимает происходящее по-своему: клиент попался упрямый, ну, ничего, сейчас поймет, кто здесь главный. Вскоре возня прекращается и из темноты к нему шагает… нет, не приятель Серега, а мужчина в синем стариковской плащике, который трещит на нем по всем швам. Изо рта у незнакомца стекает несколько капелек крови, которую тот слизывает с самым довольным видом. Не успев ничего подумать, второй грабитель делает отчаянный прыжок и взлетает сразу на десять ступенек вверх, но этот ходячий ужастик, даже не сдвинувшись с места, протягивает руку и хватает его за шиворот. "Не может быть, я же убежал!" – успевает подумать грабитель, прежде чем его затягивают в тупичок, который какие-то десять минут назад представлялся такой удачной ловушкой для хилого старикашки. В углу, на куче пищевых отходов, сидит приятель Серега; лицо его превратилось в маску ужаса, а голова повернута под неестественным углом. Достаточно одного взгляда, чтобы понять: он мертв.

От страха в памяти ни с того, ни с сего, всплывает строчка из прочитанной еще в детском саду книжки: "Не говори, что силен – встретишь более сильного". "Так оно и есть, маньяк косил под старичка, а мы купились как малолетки. Ой, нет, уж лучше в милицию, да что там, в милицию, прямо в тюрьму, только чтобы не это!!! Я сам туда побегу, отпустите меня! Я больше не буду!!!" И тут он чувствует, как в его шею входят клыки, легко прокалывая накачанные мышцы и выпуская наружу кровь, его кровь… Последнее, что приходит ему на ум – это бабка, у которой он вчера отобрал пенсию. Она плакала и называла его кровопийцей.

* * *

С козырька парадной легко спрыгивает молодая женщина. Она одета по молодежной моде, можно сказать, довольно вызывающе: на ней обтягивающие черные джинсы и коротенькая курточка ядовито-зеленого «кислотного» цвета. Рыжие волосы торчат в разные стороны, прическу украшает куча разнообразных заколочек, резиночек с подвесками и на самом виду прядь волос, выкрашенная в светящийся фиолетовый цвет. Дверь парадной распахивается и наружу выбегает большая собака, наверно, помесь овчарки с кем-то, вылитый волк. Девушка с собакой неторопливо удаляются, а редкие в этот час прохожие не видят в этой картине абсолютно ничего особенного: поздний вечер – самое время для собачников, а, что касается внешнего вида хозяйки, то кого этим нынче удивишь, мода такая. Немного озадачен, разве что, владелец бультерьера. Его пес, который до сих пор никого и ничего не боялся, вдруг заскулил как последняя болонка, забился под брошенный ржавый «Запорожец» и, пока девушка с овчаркой не скрылись из вида, его было не вытащить оттуда никакими силами.

Через некоторое время эта девушка сидит за столиком элитного ночного клуба. Напротив нее прилично одетый господин среднего возраста. Девушке явно не по себе: лицо неестественно бледное, ее трясет как при высокой температуре. Администратор, миниатюрная женщина в деловом костюме, замечает это и с недовольным видом направляется к их столику. Господин встречается с ней взглядом и делает успокаивающий жест, "все в порядке". Внезапно потеряв к ним интерес, администратор удаляется на свое место.

– Вот так, девочка моя, раньше разбойники грабили на дорогах, теперь нападают на людей в подъездах, но суть от этого не меняется. Ты очень плохо выглядишь, тебе необходимо поесть.

– Я не смогу, я никогда так не смогу! А, может быть, как в прошлый раз?

– Ты, конечно, можешь существовать, если можно так выразиться, на искусственном питании, но, поверь мне, тогда ты не обретешь настоящей силы и твое превращение станет напрасным. Что там у тебя, детский гематоген?

– Да, купила в круглосуточной аптеке, думала, станет легче…

– Значит, пора решаться, ничего не поделаешь.

– Но они же люди и, потом, это противозаконно…

– Люди? ты называешь людьми тех, кто отнимает пенсию у стариков? А с точки зрения закона нас с тобой просто нет, не существует. Не стоит забывать, что законы пишутся только для живых. Но не будем отвлекаться от главного; ты должна определить тех, кто является твоей добычей. Для меня это разбойники, так уж сложилось. Подумай, может быть, тебя кто-то несправедливо обидел?

– Я не могу думать, мне плохо, у меня температура. Здесь так холодно…

– Это не от температуры, девочка моя. Ладно, в последний раз.

Господин протягивает девушке небольшую фляжку, украшенную чеканкой и мелкими красными камушками. Никто из находящихся рядом не видит этого вопиющего нарушения порядка. Женщина-администратор, которая что-то случайно замечает краем глаза, облегченно вздыхает: "Лекарство, давно бы так, а то еще немного и пришлось бы "скорую" вызывать. Ох, уж эта современная молодежь!"

Похоже, во фляжке и, в самом деле, находится лекарство. Девушка нюхает ее содержимое, морщится, потом закрывает глаза и одним глотком опустошает фляжку. Теперь ей намного лучше: исчезла нездоровая бледность, глаза больше не выглядят такими грустными и потухшими. Она кокетливо улыбается своему спутнику, накручивает на палец волосы там, где они выкрашены в кошмарный фиолетовый цвет, и спрашивает:

– А как вам мой вид? Ужасно, правда?

– Я не большой поклонник моды для тинейджеров, но, в принципе, все это довольно стильно и оптимистично. Ты исполнила свое давнее желание, я не ошибаюсь?

– Да, мне еще со школы хотелось хоть иногда надевать что-нибудь современное, то, что носят другие. Однажды в седьмом классе подружка отдала мне свои брюки из блестящей ткани, я даже один раз была в них на школьной дискотеке, а потом тетка нашла их и велела отдать назад. Еще бы, это же БЕЗВКУСИЦА, она именно так произносила это слово, как будто оно все состоит из заглавных букв.

Под влиянием воспоминаний девушка с силой сжимает руку в кулак и кофейная чашка из грубой керамики рассыпается на множество мелких кусочков как яичная скорлупа. Горячий шоколад, который только что принесли, выливается девушке прямо на руку, но та, как будто, не придает этому значения. Осколки она небрежно стряхивает на стол, руку вытирает прямо о черные джинсы. Ладонь абсолютно целая: ни пореза, ни ожога. На лице мужчины не видно ни малейшего удивления; он воспринимает все как должное:

– Так кто тебя обидел больше всех, тетка?

– Да, но не настолько, она все-таки по-своему обо мне заботилась. Другое дело, что от ее заботы часто хотелось просто выть, но это сейчас не так важно.

– Ты как-то говорила, что сотрудницы тебя не воспринимают…

– Да, они относились ко мне как к человеку немного "с приветом", но теперь я понимаю, что отчасти они были даже правы.

– Может быть, у тебя когда-нибудь вытащили кошелек, в транспорте, например?

– Нет, я всегда старалась ходить пешком… Вспомнила! Бесплатная лотерея неподалеку от рынка. Я шла покупать себе зимние сапоги, но остановилась посмотреть, а затем подумала: вдруг, и в самом деле выиграю что-нибудь хорошее. Мне так хотелось, чтобы это была путевка в Египет, или в Африку, или еще куда-нибудь…

– Понял, о ком ты, их обычно называют лохотронщиками. Как раз на днях я был в этих краях, так называемая бесплатная лотерея все еще там. Насколько я знаю, они не закрываются допоздна. Что же, прекрасный выбор, Элеонора! Эти индивидуумы немногим отличаются от разбойников, а, по-моему, даже хуже, чем обычные грабители, ведь обманутое доверие пережить еще тяжелее… Хорошо, на сегодня с делами покончено. Между прочим, играют медленный танец. Как насчет того, чтобы потанцевать?

– Но…. Я…

– На самом деле ты прекрасно танцуешь, Элеонора, а движешься грациознее всех, можешь мне поверить.

Девушка открывает крохотный рюкзачок из прозрачного пластика и достает оттуда помаду и зеркальце в форме сердечка. Потом, что-то вспомнив, бросает зеркальце обратно и подкрашивается без него, глядя прямо перед собой. Она снимает свою зеленую курточку и остается в открытом оранжевом топике с вышитыми цветами и полуприличной английской надписью.

На танцполе появляется еще одна пара – элегантно одетый господин и девушка в крутом молодежном прикиде. Они просто прекрасная пара, как будто всю жизнь только и делали, что танцевали друг с другом. Заметив руку девушки, лежащую на плече ее спутника, многие невольно задерживают взгляд. Не каждый день такое увидишь: маникюр ярко-голубого цвета и на каждом пальце по кольцу – более чем откровенная бижутерия из светлого металла со сверкающими искусственными камнями.

Через какое-то время после… после чего?

А, впрочем, это совершенно не важно

Сегодня я работаю самостоятельно. Место я уже выбрала. Это вокзальная площадь, где постоянно приезжает, уезжает, перемещается громадное количество народа. И, что особенно важно для меня, все это происходит круглые сутки. В зале ожидания небольшая группа что-то окружила плотным кольцом. Это как раз то, что мне нужно. Молодой парнишка, судя по внешности, откуда-то из Средней Азии расстелил на полу газетку и развлекает народ старой как мир игрой в наперстки. Правда, вместо наперстков здесь три красных пластмассовых стакана, а роль шарика исполняет картофелина средних размеров. Манипулируя стаканами, наперсточник выдает что-то рифмованное:

– Никого не заставляю, пистолет не наставляю, кто найдет сейчас картошку, денег дам ему лукошко!

– Денег нет! – подают ему реплику из толпы.

– Денег нет – садись в карету и езжай читать газету! – немедленно реагирует парнишка и добавляет длинную классическую тираду про бабушку Арину, которая оставила ему миллион для раздачи добрым людям, но только тем, кто успешно пройдет тест по нахождению картошки.

Тем временем я уже пробралась вперед и стою чуть ли не на самой газете. Наперсточник медленно поднимает голову. Готова спорить, подобное он вряд ли видел в своей коротенькой жизни. Сначала в поле его зрения попадают черные туфельки на шпильке, расшитые стеклярусом, потом ножки в полосатых черно-желтых колготках, затем короткая юбочка из черной кожи… И добавьте к этому приторный запах духов "Лу-лу" которыми, я воспользовалась специально для этого случая.

– Вах – изумленно произносит он, а потом из него вываливается нечто совсем в другом стиле:

– Такой красавице всегда повезет, не сомневайся, полный вперед!

Вот как, тебе тоже нравится "Полицейская академия"? Как раз недавно мы с наставником пересмотрели ее всю на видеокассетах. Меня так и подмывает ответить ему фразой из фильма: "Сейчас мы вам поверим, а, если обманули – вернемся и пристрелим!" Но я вовремя прикусываю язык; а вдруг у парнишки плохо с чувством юмора, да и вообще, незачем пугать его раньше времени. Нескольких секунд мне хватает, чтобы узнать все о юном наперсточнике. Как у меня это получается, я и сама толком не могу объяснить; теперь это для меня так же естественно, как для людей пользоваться зрением или слухом.

Да, он из Таджикистана… родители… шесть сестренок… дальний родственник, который обещал пристроить к делу. А вот родителям ты денег так ни разу и не послал, хотя знаешь, что им очень нелегко. Вместо этого просаживаешь почти все в зале игровых автоматов, а в письмах домой врешь, что денег едва-едва хватает на жизнь… А самоуверенности-то сколько: хозяин жизни, не больше не меньше, и ведь ни капли сомнения в том, что очаровал меня с первого взгляда.

Для человека движения, которые он производит со своими стаканчиками, и в самом деле стремительные, едва уловимые глазом, но для меня все это происходит как в замедленной съемке. Я выигрываю один раз, другой, и, когда лицо его начинает удивленно вытягиваться, намеренно ошибаюсь и за секунду проигрываю все. Делаю огорченное лицо, отхожу к ближайшему ларьку, где беру какой-то вульгарный алкогольный коктейль. Конечно, я же расстроена и желаю хоть как-то поднять себе настроение.

– Не грусти, красавица, в другой раз выиграешь – раздается у меня за спиной. Зачем такую дрянь пьешь, пошли со мной в бар, посидим культурно.

– Ну, разве что в бар… Я так и не поняла, где же была картошка?

– Пойдем со мной, расскажу.

Теперь он чувствует себя академиком и победителем конкурса плейбоев одновременно. Еще бы, он такой умный, красивый и денег полные карманы; все местные девушки созданы только для таких ловких парней, как он. Насчет сегодняшнего вечера у него уже успели сложиться вполне конкретные планы, которые во многом повторяют просмотренный вчера вечером плохонький порнофильм.

Заведение, куда мы направляется, больше достойно названия привокзального гадюшника – там шумно, накурено и большинство посетителей такого же порядка, что и мой спутник. Он с гордым видом заказывает графин какого-то отвратительного пойла. Если бы я была прежней, то не смогла бы выпить даже одной стопки такого, с позволения сказать, напитка, а, выпив, отключилась бы в ту же секунду. Но существуют один маленький секрет: на нас, вампиров, алкоголь действует значительно слабее.

Тем временем вокзальный плейбой бросает на меня томные взгляды, которые он тоже подсмотрел в одном индийском фильме и вешает мне на уши ту лапшу, которая должна притупить чувство бдительности у симпатичной дурочки. Я слушаю, старательно состроив глупую улыбку. Поддерживать разговор от меня и не требуется. Да мне не удалось бы вставить и двух слов; по мнению моего собеседника, говорить женщине не положено по определению.

Может быть, алкоголь, все же, оказывает свое действие, но мне вдруг становится жалко этого парня. В конце концов, он не виноват, что получил неправильное воспитание; он еще так молод, авось, исправится.

Я встаю и слегка нетвердой походкой направляюсь к выходу:

– Уже поздно, я пойду…

– Пойдем, провожу, такси возьму.

У перекрестка начинается следующее действие спектакля:

– Поедем ко мне, отдохнем, кино посмотрим. Ну, куда ты пойдешь такая пьяная, родители заругают. – В его голосе прорезаются командные нотки. – Звони, скажешь, что остаешься ночевать у подруги и поехали.

– Спасибо, но я все-таки домой, мне завтра вставать рано.

И тут с его лицом происходят такие резкие изменения, что сначала я пугаюсь сама. Только что он был сама любезность, пусть даже несколько приторная, а сейчас на меня смотрит, ни дать, ни взять, индийский принц, которого заставили ждать целых несколько секунд. Он окидывает меня бешеным взглядом, хватает за рукав и тащит в узкое пространство между ларьками и глухой стенкой какого-то здания. Вращая глазами, он громким шепотом высказывает все, что думает о местных девушках вообще и обо мне в частности. Он не для того потратился на угощение, чтобы я сейчас покинула его, и, вообще, я первая начала… Внезапно я закипаю: это мне-то, порядочной девушке, он смеет говорить подобные вещи! С чего он взял, что я ему чем-то обязана? И слушать эти глупости не желаю! Я пытаюсь вырвать у него рукав и уйти, но вконец рассвирепевший ухажер вцепляется еще крепче и замахивается на меня второй рукой, шипя что-то уж вовсе нецензурное. А вот этого ему делать не следовало! На мгновение все вокруг закрывает красная пелена, а, когда я опять прихожу в себя, то обнаруживаю, что держу в руках оторванную голову наперсточника, а все стенки вокруг выглядят так, что я искренне жалею тех, кто увидит это завтра утром.

* * *

Я лечу, подо мной сады, хлопковые поля, горы. Если лететь дальше, то можно будет увидеть афганскую границу… Ой, о чем это я, какая афганская граница? Я облетаю непонятно откуда возникший передо мной фонарный столб, набираю высоту, стараясь не запутаться в проводах. Понавесили тут всякой дряни, пролететь невозможно! Но надо спешить домой, я и так ужасно задержалась. И без того скандала будет не обобраться: «уже почти одиннадцать вечера, порядочной девушке недозволительно находиться на улице в такое время»…

Я дома. Как странно, это не моя комната, но, в то же время, я точно знаю, что это мой дом и я здесь живу. Живу? Почему-то это слово кажется мне таким неестественным… А, впрочем, все это пустяки. Теперь я помню, что была в гостях и там угощали каким-то ликером, кажется, вишневым, я очень давно хотела его попробовать. Ну и что, я уже взрослая, мне двадцать пять лет и мне давно уже можно пить крепкие напитки. Сейчас я все выскажу, я столько времени собиралась об этом сказать. Хватит обращаться со мной как с несмышленым ребенком! Но вместо тетки передо мной появляется мужчина, вроде моего возраста, а глаза у него как у очень много повидавшего человека. Кажется, мы с ним знакомы, вот только не могу вспомнить, я так устала…

Мужчина качает головой грустно и немного укоризненно.

Просто настоящее время

Федору Слонову, больше широко известному в узких кругах как Сицилиец, пришло просто потрясающее приглашение. В конверте без обратного адреса лежала визитная карточка из дорогого картона с золотым обрезом и тисненым силуэтом острова Сицилия. На лицевой стороне карточки было отпечатано имя приславшего с множеством титулов, из которых Сицилиец разобрал только слово "мафиозо". На обратной стороне он прочел написанное черными чернилами краткое послание, прочитав которое, едва удержался от того, чтобы не запрыгать от радости, распевая во все горло про птицу счастья. "Дону Теодоро" предлагалось явиться сегодня в десять вечера в отдельный кабинет итальянского кафе, чтобы встретиться с одним из "крестных отцов" настоящей итальянской мафии, который специально ради него прибыл в Россию. Подумать только, его кумиры с самого детства услышали о нем, его признают за своего!

Поэтому без двадцати десять он уже входил в итальянское кафе на соседней улице, изо всех сил сохраняя серьезный и солидный вид, хотя больше всего на свете ему хотелось бежать вприпрыжку. Раньше он в этом кафе не бывал, в глубине души предпочитая всем этим мудреным кушаньям самые обыкновенные пиццу, гармбургеры и шаверму. Сицилиец оделся в самый лучший костюм, который, и в самом деле, был сшит по особому заказу и полностью копировал костюм одного из главных героев "Крестного отца".

* * *

Несмотря на то что, он появился раньше намеченного срока, его уже ждали. Молодой человек, по виду типичный итальянец, в темном костюме такого же покроя, кивком головы предложил следовать за ним, а охранникам вежливо, но твердо дал понять, что там им не место. Охранникам пришлось остаться в общем зале и поглощать чудовищных размеров пиццу, принесенную им «за счет фирмы».

В отдельном кабинете, где должна была состояться знаменательная встреча, окна были наглухо закрыты плотными шторами. Помещение освещалось только стоящей на столе свечой в простом глиняном подсвечнике. Кто-то подтолкнул Сицилийца к свободному месту за столом – жесткому стулу, стоящему спиной к двери. Когда глаза немного привыкли к темноте, он увидел важного седого старика сидящего в кресле прямо напротив него. Старик разглядывал его, сложив руки на набалдашнике массивной трости из темного дерева. На руке у него был массивный золотой перстень с черным прямоугольным камнем, похожим на печать. "Это и есть главный мафиозо клана" – догадался Сицилиец. "А кольцо – его символ власти". За спиной у крестного отца стояли двое, одетые, как и полагается приближенным – в черные костюмы, черные рубашки, белые галстуки и надвинутые на лицо черные шляпы. Имелся еще и телохранитель – можно было бы сказать, что это настоящая горилла, если бы гориллы разгуливали с автоматами на шее. "Как у них все серьезно" – подумал Сицилиец и вдруг почувствовал, как противные мурашки бегут у него по спине.

Наконец сидящий напротив соизволил заговорить. Судя по манере разговора, этот человек, привык к тому, что он отдает приказания, а все остальные их исполняют, быстро и с максимальным усердием. Говорил он по-русски, но с еле уловимым иностранным акцентом:

– Мы давно следим за вами, дон Теодоро, и, в целом, вами довольны. Мы считаем вас вполне достойным кандидатом, для того, чтобы когда-нибудь стать настоящим доном. Но вы называете себя Сицилийцем, осознаете ли вы, какую взяли на себя ответственность?

Сицилиец энергично закивал головой, пытаясь что-нибудь сказать, но из горла у него вырывалось только какое-то неприличное сипение. Мафиози остановил его величественным жестом.

– Мы в курсе того, как вы ведете свои дела; к этому вернемся чуть позже. А теперь скажите, какие семьи являются наиболее влиятельными, имена донов и их ближайших помощников. Не знаете, хорошо, тогда скажите, чем знаменита Сицилия кроме мафии, какие всемирно известные памятники архитектуры там находятся? В таком случае перечислите десять блюд сицилийской кухни. Опять не знаете; плохо, очень плохо, вы еще не готовы к тому, чтобы быть представленным Совету семей. Имейте в виду, от вас потребуется безупречное знание итальянского языка и, как вы уже догадываетесь, не просто итальянского языка, а того, который принят на Сицилии; именно на нем с вами будут беседовать. У вас ровно год до нашей следующей встречи и вы должны быть во всеоружии, если хотите стать настоящим доном. А теперь вернемся к делам: вы неплохо справились с этим Козловым, лично я даже назвал бы это элегантным решением. Оскорбивший мафию должен умереть, но, я согласен с вами, пожизненное безумие гораздо эффектнее. Теперь о фирме "Для дома для семьи": ими займемся мы сами, ваша помощь здесь больше не требуется. Вы поняли нас: с сегодняшнего дня эти люди больше вас не интересуют, женщина с ребенком с том числе.

Сицилиец попытался открыть рот и сказать, что и сам не знает, где находятся эти двое, но говорить ему не позволили:

– Они у нас и ими займутся без вашего участия. Отныне фирма "Для дома для семьи" переходит в собственность клана Корлеоне, надеюсь, вам не нужно объяснять, что это означает? Итак, до встречи, дон Теодоро и помните, что у мафии очень острое зрение и длинные руки.

Совершенное ошалевший вышел Сицилиец из кабинета, прошел мимо ничего не понимающей охраны и, ни на кого не обращая внимания, отправился домой пешком.

… В нескольких кварталах отсюда в подземном бункере к этой милой беседе с интересом прислушивались двое – молодой мужчина, буквально приросший к армейской станции прослушивания и женщина, которой для этого не требуется никакой техники, несмотря на то, что говорящие отделены от нее толстыми стенами, большим расстоянием и несколькими кубометрами земли.

А час спустя из отдельного кабинета итальянского кафе вышло четверо молодых людей. Судя по разговорам, это были студенты театрального института, обсуждающие удачно сыгранный учебный спектакль. На руке одного из них сверкало поддельным золотом массивное кольцо с прямоугольным черным камнем – дешевая безделушка, купленная в сувенирном ларьке.

* * *

– Элеонора, вставай, тут такие новости! Да просыпайся же, наконец!

– Слушай, хватит меня трясти; никакого к вампирам уважения! Будь у меня душа, ты бы ее сейчас просто-напросто вытряс! Ну, что там произошло?

– Элеонора, городничий одурачен, повелся как маленький! Валерка звонит: люди Сицилийца извинялись за беспокойство. Говорили, были не в курсе, что у нас такая крутая крыша. Подожди, он тебе что-то сказать хочет.

– Элеонора, даже не знаю, как тебя благодарить! Люда с Юлечкой живы-здоровы, вот они тут, рядом сидят, тоже тебе привет передают и фирму мы не потеряли. И тогда, на дороге тоже, если бы не ты…

– Ой, ладно, хватит, а то сейчас растаю. Вы там пока особенно не расслабляйтесь, а вдруг наш городничий пронюхает что-нибудь, да и вообще…

– Нет, ты не думай, я их сейчас во Всеволожск отправляю к маме, пусть месяц там поживут.

– Элеонора, я вот одного не пойму: генеалогическое древо нашего рода – это про моих предков, верно? Что же они, выходит, состояли… ну, в этой организации? И графа Свечина как-то поблагодарить надо.

– Наверно, ему будет приятно, если ты соберешь сведения о своих предках. И сходим туда еще раз, просто спасибо сказать. Думаю, это будет самое лучшее. А теперь дай мне отдохнуть, сейчас еще только десять вечера, всем уважающим себя вампирам спать положено!

Немного ближе к настоящему времени

На улице давно уже глубокая ночь, но двоих, сидящих в кабинете без окон, это, похоже, совершенно не волнует. В камине ярко горит огонь, но не для того, чтобы согревать находящихся в кабинете: эти двое прекрасно чувствуют себя при любой температуре. Тепло и отсутствие сырости нужны чтобы не испортились книги. Их здесь великое множество; две стенки уже полностью заняты книжными полками. Художественной литературы среди них мало, в основном это научные труды или исторические монографии, есть сочинения видных теологов от средневековья до наших дней. Большинство книг на иностранных языках – на английском, старофранцузском, на латыни. Мужчина средних лет в темной бархатной куртке, надетой поверх белоснежной рубашки, распаковывает посылку с иностранным почтовым штемпелем. В посылке несколько старинных книг, переплетенных в кожу с потускневшим золотым тиснением. На обложке золотая латинская надпись, повествующая о том, что перед ним фундаментальный труд по демонологии. Через плечо сидящего за столом заглядывает девушка, одетая в простой черный свитер и черные брючки; но тот, кто хоть немного знаком с современной модой, безошибочно узнает в них вещи из очень дорогого магазина. Длинные рыжие волосы собраны в хвост, косметика, которая присутствует в минимальном количестве, нанесена с безупречным вкусом. Единственное украшение на ней – это железные сережки – авторская работа, купленные на выставке в ночном клубе. Девушка пытается прочесть название книги:

– Скажите, наставник, а для чего вам эти потусторонние науки?

– Придумала тоже, наставник, и, девочка моя, пожалуйста, говори мне "ты". Учитывая тот факт, что мы… не совсем чужие друг другу, это будет более естественно. Эти, как ты их назвала, "потусторонние" науки должны помочь мне проникнуть в одну очень важную тайну. Я работаю над этим уже не одну сотню лет и теперь, кажется, близок к разгадке. Какое у нас самое существенное ограничение, помнишь?

– Не выходить на солнце…

– Существует легенда, что некоторые из высших вампиров прошли особый обряд, после чего они могли без вреда для себя выходить на солнце. Их называли солнечным вампирами. Секрет был утрачен: слишком многое произошло за эти века – войны, революции, стихийные бедствия. Я пытаюсь найти хоть какие-нибудь сведения в трудах теологов и монастырских хрониках. Книги, которые ты здесь видишь, прибыли сюда прямо из Ватикана. А вот эта, маленькая, в черном переплете, среди них самая ценная; она написана монахом, который всю жизнь занимался изгнанием демонов. Это единственный в мире полный вариант, более того, текст написан от руки самим автором, а не монахом-переписчиком. На эту книгу я возлагаю очень большие надежды.

Девушка протягивает руку к книге, но мужчина не дает ей даже дотронуться.

– Осторожно, все не так просто, как кажется. Человек, написавший книгу, обладал большой силой, а мы с тобой с точки зрения религии неестественные и нечестивые существа. Поэтому прикосновение к этой книге может быть для тебя очень опасным.

– А… как же вы, то есть, ты?

– Не забывай, что у меня за плечами несколько веков жизни на темной стороне и некоторую силу я за это время приобрел. А потом, цель стоит того, чтобы ради нее немного рискнуть. Не беспокойся, риск очень небольшой. Когда все закончится, мы с тобой посетим Италию или Венецию или отправимся в круиз по Средиземному морю. При свете дня мир выглядит еще прекраснее. Но сейчас мне бы хотелось просмотреть книги. Девочка моя, может быть, ты сегодня пойдешь в город одна? Ты сама прекрасно со всем справишься; за последний год ты очень многому научилась.

– Что-то не хочется. А можно, я лучше посижу здесь в уголке? Я очень тихо, а к книгам даже притрагиваться не буду.

– Я хочу тебя попросить об одной вещи: у меня сегодня была назначена встреча в кафе "Виктория", но возникло более срочное дело. В кафе сядешь за дальний столик у окна, над ним панно, что-то вроде натюрморта. К тебе должен подойти высокий молодой человек в джинсовом костюме с дипломатом вишневого цвета. Скажи ему, что все переносится на следующую среду на это же время. Встреча запланирована в полвторого, но он может опоздать примерно на час. Пожалуйста, дождись его, для меня это важно.

Девушка согласно кивает и выходит из кабинета. Оставшись один, мужчина некоторое время грустно смотрит ей вслед, а потом, глубоко вздохнув, берет в руки маленькую книжку в черном кожаном переплете.

Еще ближе к настоящему времени

Только радости от этого никакой

Одна! Его больше нет, а я осталась совсем одна – в который раз повторяю я себе и сама же отказываюсь этому верить. Вот уже несколько суток я безвылазно сижу в этом склепе на старом полузаброшенном кладбище. Все, что осталось – это дорогой мне портрет и несколько памятных безделушек. Портрет написан несколько сотен лет назад каким-то знаменитым художником, я так и не запомнила его имени. Тогда наставник уже не был человеком, а меняемся мы с годами очень мало…

Ну, что ты наделал, как будто не обойтись без этого солнечного света, ненавижу его! Я же чувствовала неладное, ты раньше никогда не говорил мне неправды! Я думала, что поступаю тактично, уважая твои секреты, какая я была глупая! Мне так не хотелось уходить, возможно, будь я рядом, ничего бы и не случилось…

Я царапаю когтями каменную скамейку, от нее отлетают песок и мелкие камушки, мне хочется плакать, но слез давно уже нет, откуда им взяться, ведь я не ела несколько суток. Не хочу, ничего не хочу, так и останусь здесь, самое место для меня…

И что теперь делать, я одна-одинешенька на целом свете! Никто не утешит, никто не объяснит, как мне следует поступать, никто не позаботится… Я так привязалась к нашему подземному убежищу, привыкла считать его своим домом, а теперь у меня отнято даже оно. Там снаружи страшный враждебный мир, в котором я так и не научилась ориентироваться. Не хочу выходить туда, я же не смогу одна, я боюсь, наконец! Забиваюсь в самый дальний и самый темный угол склепа. Решено, остаюсь здесь и никто меня отсюда не сдвинет, никакими силами…

…Что бы он сказал, увидев меня такой – грязная, непричесанная, стремительно теряющая силы. Отругал бы, сказал, что не годится так раскисать, что, несмотря ни на что надо бороться. Да еще и посмотрел бы так, что самой бы захотелось взять себя в руки. Взгляд мой опять падает на портрет. Сейчас, наставник, сейчас я прекращу это позорное нытье. Все, я уже в порядке… почти.

Для начала осмотримся вокруг, как он учил: за стенами склепа уже ночь, но на кладбище кто-то есть, какие-то люди, что им здесь надо так поздно? Проникаю в их мысли и среди кучи ненужной информации нахожу ответ: это охотники за цветными металлами, они пользуются тем, что кладбище плохо охраняется. В глазах у меня темнеет от ярости; я сразу вспоминаю, как тетка несколько лет назад вернулась с кладбища. С памятника ее отца была украдена звездочка и табличка из меди. Это был едва ли не единственный раз, когда я видела, как моя суровая тетка плачет и пьет сердечные капли. Все, конец вашим приключениям, добытчики!

Дверь склепа со скрипом приоткрывается, на пороге стою я и сматываю в клубок веревку. Но для тех двоих, которые с изумлением взирают на все происходящее, это не веревка, а прекрасный, первосортнейший медный провод; а длинный-то какой, сотни на три потянет. Не сговариваясь, они решают отобрать у алкашки ценную добычу… я особенно не церемонюсь и насыщаюсь прямо здесь, у дверей склепа. Сейчас мне безразлично, как я выгляжу, безразлично, что кто-нибудь может меня застать за этим занятием, мне безразлично вообще все, кроме той силы, которая вливается в меня. Да, прав был наставник, тысячу раз прав, никакое искусственное питание не заменит такого. Сила переполняет, захлестывает меня. Такое бывало и раньше, но теперь я сама должна контролировать ее. Некому за мной присматривать, некому учить и предостерегать от ошибок. Пора начинать самой заботиться о себе…

А куда девать этих кладбищенских воров? Если утром их здесь найдут – милиция обшарит все и доберется до моего нового убежища. Пожалуй, лучше всего будет спрятать их в склепе, внизу; там, точно, искать никто не станет. Я беру их за шиворот и легко поднимаю, обоих сразу. При жизни это были крупные здоровые мужчины, но для меня они не тяжелее дамской сумочки. Отодвигаю каменную плиту посредине. Внизу темно, но я прекрасно все вижу и в темноте. Наверно, надо посмотреть, что у них в карманах, ведь я совсем без денег. Но одна эта мысль внушает мне глубочайшее отвращение. Нет, деньги, полученные за такие "подвиги", пусть сгниют вместе с их хозяевами!

Если судить по надписи на двери склепа, то передо мной графиня с труднопроизносимой немецкой фамилией. Когда-то она тоже была молодой и красивой… Мне очень жаль, графиня. А вот я никогда не стану старой, никогда не умру, не буду лежать так спокойно, с крестиком поверх белого шелкового платья. Сбился немного … Протягиваю к нему руку и тут меня отбрасывает назад. Это похоже на удар током. Ах, да, я и забыла… Я вам тут подброшу кое-что, не возражаете? Закидываю свою добычу вовнутрь и аккуратно задвигаю плиту. Наставник, ты можешь быть мной доволен, я становлюсь самостоятельной.

* * *

Снаружи давно светло, а я сплю, уютно устроившись прямо на каменной плите. А вот где хочу, там и сплю; в конце концов, вампир я или кто?

Таких снов у меня еще никогда не было. Раньше, когда я была человеком, мне снилось что-нибудь обыкновенное, например, что я опоздала на работу, или что я иду по улице и вдруг понимаю, что из всей одежды на мне только ночная сорочка. Иногда это были кошмары про школу: я на уроке физкультуры, мне нужно прыгнуть через перекладину, весь класс смотрит на меня и я знаю, что они уже приготовились смеяться. Я не хочу туда, не хочу слышать, как они смеются и соревнуются в остроумии на мой счет, но, если я этого не сделаю, мне поставят двойку. Иногда мне снилась сказочная страна, а я была там принцессой. Потом снов не было вообще, да я в них и не нуждалась; то, что происходило наяву, было намного лучше всякой мечты… Как быстро все закончилось!

Мне снится, что я гигантская кошка, у меня большие острые когти, которые до поры до времени скрыты в мощных лапах, клыки как у саблезубого тигра; я сильна и невероятно красива. Я иду по тропическому лесу, всякие мелкие зверьки разбегаются от меня и прячутся кто куда. Но сегодня они меня не интересуют, хотя, в другое время я с удовольствием поохотилась бы на них, даже если бы не была голодна. Пятеро шакалов благоразумно уступают мне дорогу: правильно, я могу справиться с ними одним взмахом лапы. С дерева, покрытого фиолетовыми цветами, свешивается огромный питон, который держит во рту моток медного провода. Завидев меня, огромная змея уползает по стволу дерева и прячется где-то наверху.

Одновременно с этим, сознание фиксирует и все, что происходит за дверями склепа, за воротами кладбища; все это я могу видеть и слышать, продолжая смотреть свой сон. Постепенно сон уходит и я остаюсь лежать посреди заброшенного склепа: не спящая, но и не бодрствующая, не живая, но и не мертвая.

Теперь надо решить, что мне нужно в первую очередь. Как это странно, никогда раньше я не была предоставлена сама себе, даже и не мечтала об этом. Сейчас же моя дальнейшая судьба зависит только от меня самой. Так, с чего мне следует начать? Открываю глаза и смотрю на портрет, который пристроила на задней стене. Ну, подскажи хоть что-нибудь, я даже не знаю чего мне хотеть, я вообще ничего не знаю!

Хотя, кажется, знаю: мне нужно безопасное убежище и привести себя в порядок. В качестве убежища пока подойдет и склеп: сюда много лет уже никто не заглядывал, а к холоду и сырости я нечувствительна. В нескольких остановках отсюда есть универмаг, он работает круглые сутки, вот только денег у меня нет. Внезапно ко мне приходит мысль, которая в данной ситуации кажется совершенно логичной.

… из щелки в двери старого заброшенного склепа выплывает облачко тумана, а, минутой спустя, в воздух поднимается необычно крупная летучая мышь. Она делает круг, а потом набирает высоту и летит по направлению к круглосуточному универмагу.

* * *

В зале универмага с оптимистичным английским названием появляется девушка. Выглядит она так, будто последние несколько суток провела в помойном бачке: когда-то хорошая одежда испачкана и кое-где порвана, размазавшаяся косметика на лице смешалась с двухдневным слоем грязи, волосы причесаны кое-как и связаны сзади обрывком провода. Но никто не шарахается от странной посетительницы, даже двое громил в форме охранников не проявляют к ней ни малейшего интереса. В самом деле, нет никаких причин для волнения: перед ними состоятельная молодая дама в коллекционном костюме от модного дизайнера и пахнет от нее совсем не землей и сыростью, а французскими духами, стоимость которых не укладывается в голове у обычного человека со средним достатком.

Дама направляется в отдел модной одежды. Ничего удивительного, захотелось ей обновить гардеробчик в три часа ночи, ну и что, у богатых свои причуды. Наконец она выбирает черный брючный костюм, вечернее платье и несколько свитеров, потом, немного подумав, добавляет к этому несколько гарнитуров и упаковку колготок. Вот это я понимаю вкус – думает наблюдающий за этим охранник – сразу видно истинную леди: выбрала самые дорогие и самые элегантные вещи. Не то, что моя: денег полно, а, что ни оденет – вылитая клуша!

Потом важная посетительница направляется к полкам с продуктами и ее выбора удостаивается торт из мороженого, бутылка мартини, правда, не "Бьянка", которую так любит аристократия, а красного, креветки, несколько баночек с деликатесными соленьями и целый блок элитных дамских сигарет. Теперь все понятно, вечеринка для избранных. Одна из продавщиц пытается представить себе, что там может происходить и завистливо вздыхает.

Оставшееся на тележке свободное пространство заполняют различные кремы, шампуни, набор полотенец и махровый халат бирюзового цвета. Подойдя к кассе, молодая дама небрежно вынимает пачку крупных купюр и, едва заметно улыбаясь, смотрит на парня, который сидит за кассой. Сказать, что он восхищен таинственной незнакомкой, значит не сказать ничего. Чуть кивнув, она выходит со своими покупками на улицу, где ее дожидается "лексус" темно-оливкового цвета.

… Следующий день в универмаге начинается с недоразумения: в одной из касс не хватает крупной суммы денег. Ближе к полуночи деньги все-таки находятся. Выясняется, что молодой человек от большого восхищения положил их в контейнер с кофейными карамельками, где они и пролежали почти сутки.

…Необычно крупная летучая мышь висит вниз головой на карнизе универмага и заглядывает вовнутрь. Если бы летучие мыши смеялись, то звуки, которые она издает, вполне сошли бы за довольное хихиканье.

Еше несколько дней спустя

Постепенно окружающее меня пространство становится все более и более знакомым. Мне известны все люди, живущие вокруг в деревянных домиках и богатых коттеджах; я не хуже самих людей знаю события, имевшие место в их жизни, их мысли и чувства. Я могу назвать по именам всех старушек, которые попрошайничают у ворот кладбища под странным плакатом, на котором корявыми буквами выведено: "кошек и голубей не кормить" и для наглядности изображена страховидная кошачья морда. Я знаю, чем занимаются неблагополучные подростки в развалинах старого магазина неподалеку от автостоянки, хотя, честно говоря, предпочла бы этого не знать.

Вот и сейчас, находясь между сном и бодрствованием, я осматриваюсь вокруг, что за последнее время стало привычным занятием. Так: поздний вечер, на улице холодно и неуютно, люди спешат в тепло, кутаясь в шарфы и надвигая капюшоны поглубже. Возле продуктового магазина женщина, несмотря на холод и поздний час, продолжает торговать носками и детскими шапочками. Она полна решимости оставаться здесь, пока не опустеет хотя бы половина сумки. В крохотном, практически пустом пансионате на берегу озера молодая пара наслаждается обществом друг друга. Надо взглянуть, что творится под землей; вдруг, я встречу кого-нибудь, такого же, как я? Нет, подобных себе я не вижу, а вот через две улицы на задворках районной библиотеки обнаруживаю бомбоубежище, построенное около пятидесяти лет назад, но содержащееся вполне в приличном состоянии. Оказывается, там живут. Молодой мужчина сидит за столом, на котором стоит до половины пустая бутылка водки и выстроились в ряд пять граненых стаканов. Мужчина чокается с каждым из стаканов поочередно, а потом, аккомпанируя себе на гитаре, поет про войну, которая для кого-то так и не закончилась.

Прошло еще немного времени

В офисе фирмы по сделкам с недвижимостью уже собирались закрываться, когда на пороге кабинета появляется неожиданная посетительница.

– Здравствуйте, в вашей рекламе написано: "Сделки с недвижимостью, трудные и невозможные случаи". Я хотела бы знать, насколько это соответствует действительности.

– Очень даже соответствует – отвечает ей молодой человек в костюме и модных прямоугольных очках. Чем мы можем быть вам полезны?

– Я хотела бы приобрести в собственность один объект – помещение бомбоубежища.

– Бомбоубежище? Тогда вам в тот кабинет. Василиса – наш лучший специалист по нежилому фонду.

Молодой человек ни капельки не удивляется – бомбоубежище так бомбоубежище; мало ли, кому что в голову взбредет. Месяц назад кто-то приобрел пришедшее в негодность здание общественного туалета, а теперь, вот, пожалуйста, открыл там кафе…

Василиса, энергичная блондинка лет двадцати пяти, мгновенно анализирует информацию, которую можно извлечь из внешнего вида посетительницы. Решив, что перед ней серьезный и, главное, платежеспособный клиент, она мгновенно переходит к делу:

– Итак, какое именно бомбоубежище вас интересует? В центре города или в спальном районе?

– Это в спальном районе, на окраине. Если у вас есть карта, я покажу вам, где оно находится.

– Так, понятно, Заозерная улица. Сейчас, минутку.

Василиса сосредоточено щелкает клавишами компьютера, после чего читает с экрана:

– Так, Заозерная улица, строение 21, принадлежало заводу "Гобелен", в 1993 году преобразованному в акционерное общество. С 1995 г заключен договор о долгосрочной аренде с Троицким Ильей Борисовичем под ателье по ремонту электро– и радиоаппаратуры. В 1997 году помещение списано и выкуплено им в собственность. В настоящее время господин Троицкий находится в психоневрологическом диспансере, опекуном является его мать, Троицкая Лариса Николаевна, пенсионерка. Думаю, ее будет несложно уговорить продать это помещение. Сейчас посмотрю стоимость. Так, общая площадь… Здесь уточнение, что в настоящий момент большая часть помещений бомбоубежища находится в аварийном состоянии и не используется. Фактически под номером 21 находится помещение общей площадью 60 квадратных метров. Ваших планов это не меняет? Хорошо, продолжаем. Водопровод, электричество, телефонная линия, износ восемьдесят процентов. В первом приближении сумма составит около 600 долларов плюс погашение задолженности за электроэнергию, плюс оплата услуг агентства, которые составят 10 процентов от суммы сделки. Давайте, я запишу ваш телефон, а через пару дней позвоню и скажу, когда подойти с документами для окончательного оформления сделки. Какие-нибудь вопросы есть?

Василиса отрывается от компьютера и бросает взгляд на необычную посетительницу. Та в свою очередь тоже смотрит ей прямо в глаза…

Какая милая приятная женщина, какой у нее выразительный взгляд… Так хочется что-нибудь сделать для нее. И какая образцовая клиентка: даже не подумала спорить насчет цены, хотя, по глазам видно: понимает, что с нее берут как минимум в полтора раза дороже. Все, решено, откладываю все остальные дела и занимаюсь только бомбоубежищем на Заозерной улице.

…Через несколько дней строение 21 на Заозерной улице обрело нового хозяина, а, точнее, хозяйку: Элеонору с труднопроизносимой немецкой фамилией. Согласно документам, которые оказались у нее в образцовом порядке, помещение было приобретено частной фирмой под склад готовой продукции. А еще неделю спустя необычная сделка полностью исчезла из памяти сотрудников агентства, тем более что все записи, тщательным образом сделанные в соответствующих документах, тоже как будто испарились. А, может, они, все-таки, и не делались? А, может, никакой объект на Заозерной улице через агентство и не проходил?… Заозерная улица? нет, не помню, не было такого.

* * *

Я стою посреди своего нового жилища. Не могу поверить, я сделала все сама! Я смогла все это сделать!

Как странно, никогда и нигде я не была хозяйкой. Когда жила у тетки, та никогда не упускала случая напомнить, кто здесь хозяйка, потом… потом мне такие мысли и в голову не приходили, мне и без того было о чем подумать.

Обозреваю свои владения. Громадная комната без окон, в глубине пара дверей, заложенных кирпичом, тут же самодельный стеллаж, на котором громоздятся какие-то разобранные и полуразобранные электроприборы. В углу куча мусора, из которой торчат обрывки проводов, кинескоп от телевизора и почему-то детские санки. А пыли-то, в склепе и то было чище! Здесь, напротив входа, судя по всему и обитал прежний хозяин: узенькая тахта, покрытая вытертым солдатским одеялом, письменный стол, на котором примостился старенький черно-белый телевизор. На столе лежат вперемежку радиодетали, чашка с засохшими остатками чая, зеленая стеклянная салатница, полная папиросных окурков. В углу на табуретке электроплитка и кухонный столик. Входная дверь изнутри представляет собой грандиозное зрелище: обитая мощным листом железа, с кодовым замком, двумя замками типа "цербер" и железным засовом, который смог бы удержать даже разъяренного слона. Мало того: перед дверью стоят чуть отодвинутые в сторону несколько мешков с песком. Прежний хозяин убежища всерьез собирался обороняться от неведомых монстров, обитающих только в его сознании…

Какая разница, что было здесь раньше, теперь это мой дом. Вполне подходящее жилище для одинокого вампира – абсолютная защита от света, никто не войдет, вот только этот беспорядок что-то мне действует на нервы. Ничего, делать уборку я еще не разучилась. Открываю дверь, легко поднимаю мешок с песком и несу его подальше. За ним следует еще один, и еще, потом железный корпус от какого-то непонятного агрегата, неработающий холодильник, который я поднимаю над головой и с расстояния в десяток шагов довольно метко кидаю в мусорный контейнер. Ловлю на себе чей-то изумленный взгляд. Бродяга, сидящий на корточках возле задней стенки ларька, прикладывается к бутылке и восхищенно бормочет: "есть женщины в русских селеньях". А я еще и не такое могу!

Остаток ночи проходит за хозяйственными заботами. Утро застает меня спящей посреди уютного подземного жилища. Я в безопасности. Я дома. На следующую ночь отправлюсь в город и не завидую я тем, кто попробует меня остановить!

Опять настоящее время

В помещении офиса – небольшой комнате рядом со складом, был устроен целый банкет. На столе посреди заморских деликатесов красовался громадный торт с ягодами и сбитыми сливками, а за столом устроились мы с Сергеем, Валера с женой и Толик со своей девушкой Ирой, будущим журналистом. Причина для такого праздника была очевидна – все неприятности позади и можно спокойно жить дальше. Разумеется, первый тост был за дальнейшее процветание фирмы "Для дома для семьи", после чего Валера хлопнул себя по лбу и спросил:

– А как же мы будет создавать видимость, что фирма под покровительством клана Корлеоне?

– Пока ты во Всеволожск за своими ездил, мы с Серегой кое-что провернули: заказали в дизайн-студии пять плакатов поярче с изображением острова Сицилия, ну, вроде как реклама путешествий и повесили в каждом магазине на видном месте. Еще ассортимент соответствующий завезли – пицца, макароны, томатная паста…

– Ты лучше расскажи, умник, что ты за наклейки на двери налепил и никому не сказал!

– Ну и что особенного, бременские музыканты и надпись снизу: "Наша крыша – небо голубое", юмора там, что ли, никто не понимает?

– А продавщица потом жаловалась, что к ней подходят по десять раз на день и спрашивают, что за новая группировка "Небо" и почему она… такого цвета.

Все покатились со смеху. Застолье шло своим чередом, когда Сергей, подлив мне вина "Медвежья кровь", (если бы не знала, что он искренне хотел мне сделать приятное – обиделась бы) встал и произнес:

– Я предлагаю выпить за Элеонору – нашу спасительницу и самого очаровательного на свете вампира!

Я протянула рюмку, чтобы чокнуться со всеми, как вдруг почти услышала те слова, которые висели у Сергея на кончике языка: "Элеонора, и, вообще, я давно хотел тебе сказать…" Нет, он не должен этого говорить, такое просто невозможно! Как бы ему помешать? Сергей уже открыл рот, но, не успел он ничего сказать, как зазвонил телефон. Сергей даже покраснел от досады, а я стала усердно копаться в салате из кальмаров, чтобы не выдать своих истинных чувств.

Сергей что-то односложно ответил, потом повесил трубку и повернулся к нам с совершенно обалдевшим выражением лица:

– Вы только не падайте, к нам сейчас извиняться придут.

И, действительно, через несколько минут в дверь позвонили, вошли двое мужчин и вручили огромную бутыль красного итальянского вина и личное письмо Сицилийца, который на трех с половиной страницах извинялся за беспокойство и заверял в личной преданности нашему общему крестному отцу.

Часть вторая

Настоящее время неделю спустя

Шло время. Фирма работала как часы, а Сергей, хотя ему больше ничего не угрожало, продолжал днями и ночами просиживать в моем подземном жилище. Причины для этого он находил с большой изобретательностью: то починить тостер, то поработать с радиостанцией прослушивания, проследить, не замышляет ли Сицилиец каких-нибудь новых пакостей. А чего он может замышлять, если, к нему в какое время суток ни подключись – слышишь только повторяемые по много раз итальянские учебные тексты и стихи.

Признаться, я уже привыкла к тому, что Сергей все время рядом и мне это даже начало нравиться. Наставник рассказывал, что раньше у каждого классического вампира был приближенный человек, который охранял его сон, помогал, когда это требовалось. Наверно какой-то смысл в этом есть, хотя, насколько я понимаю, Сергею совершенно безразлично, кто я.

Я уже начала думать, что в обозримом будущем никаких приключений не планируется, когда однажды вечером Сергей, оторвавшись от телефонного аппарата, к которому он зачем-то приделал определитель номера, вдруг спросил:

– Элеонора, ты извини, я вот думаю: ты говорила, что тебя тетка воспитывала, а родители у тебя есть?

– Да нет, не извиняйся, все нормально. Родителей я совсем не помню; мне было два года, когда они пропали без вести. Тетка рассказывала, что они поехали по путевке в Румынию, тогда заграничные поездки еще были большой редкостью. Вскоре после их отъезда пришло официальное сообщение, что по дороге с экскурсии туристский автобус попал в аварию. Это было поздно вечером и в довольно глухом месте. Мои родители были единственными, кого не нашли. Их не было ни среди спасшихся, ни среди погибших. Никто из очевидцев не смог толком объяснить, куда они делись. Не случись этого, моя судьба была бы совсем другой… О родителях я знаю очень немногое. Отец был теткиным братом, моложе ее на десять лет. Думаю, это были жизнерадостные люди, которые любили музыку, путешествия, туристские походы. Тетка иногда называла их "любителями легкой жизни" и говорила, что они во всем искали себе удовольствия; для нее это было одно из самых серьезных прегрешений. Она так и не простила моим родителям, что деньги, подаренные им на свадьбу, те потратили на хороший проигрыватель с пластинками и туристское снаряжение. У родителей было много друзей и они поначалу часто звонили тетке и предлагали помощь, ведь воспитывать маленького ребенка не так легко. Тетка не стала даже поддерживать с ними отношения. Честно говоря, мне до сих пор немного жаль: у них были дети моего возраста, а мне так не хватало друзей… Как она мне потом много раз говорила, это было сделано для того, чтобы избежать дурного влияния и чтобы я не выросла такой как мои родители. Где-то у нее даже хранился альбом с фотографиями моих родителей, толстый, в синем бархатном переплете и какой-то картинкой…

– А ты не допускаешь мысли, что они все-таки живы, мало ли, что могло произойти: потеря памяти или еще что-нибудь?

– Ты явно "Санта-Барбары" пересмотрел, в жизни такого не бывает. Сам подумай, сколько лет с тех пор прошло. И потом, ты что, забыл, что мне на солнце не выйти? Как я, по-твоему, поеду в такое далекое путешествие, и документов у меня нет…

– Ну, извини, это я так, давай лучше пойдем, графа Свечина поблагодарим. Я, вот смотри, гвоздик купил и коньяк хороший; как ты думаешь, подойдет?

* * *

В здание библиотеки мы попали тем же способом и без особых проблем, а вот внутри нас ждали неприятные сюрпризы, во всяком случае, меня. Я не смогла войти в помещение абонемента; как будто в дверном проеме выросла упругая пленка, которая отбрасывала меня назад при всякой попытке шагнуть внутрь. Сергей сначала удивился, а потом, войдя первым, по уже установившейся традиции, произнес:

– Элеонора, я разрешаю тебе сюда войти!

Невидимая преграда исчезла. В служебной части зала тоже кое-что изменилось, например, исчез мой бывший стол. На его месте теперь красовалась здоровенная кадка с пальмой.

– Что с ними случилось такое, не пойму. То за шесть лет ни разу стула не переставили, а то вдруг такие преобразования.

– Ой, Элеонора, совсем забыл рассказать! Я же на днях сюда заходил, книги сдать и взять что-нибудь о Румынии, ну, путеводитель, там, разговорник, что еще в путешествии понадобится…

– Ты не отвлекайся, рассказывай по порядку!

– Подхожу, сдаю книги, говорю, что мне взять надо, а библиотекарь, вылитая мадам Грицацуева, нашла формуляр, увидела твою подпись, побледнела и спрашивает, кто книги выдавал. Я отвечаю, как ты просила: девушка с кичкой на голове и в антикварном платье с оборками. Еще спасибо сказал, что обслужили после закрытия, а то мне ехать далеко.

– Молодец! А библиотекарь что?

– Да ничего, пить валерьянку бросилась, потом с другими, слышу, шушукается: "Марина, Марина…" и формуляр им под нос тычет. У тех двоих тоже состояние сразу полуобморочное, глаза квадратные. Десять минут ждал, пока мне книги принесут. А чего они тебя так боятся?

– Да уж не без причины…Пойдем лучше графа Свечина благодарить. Надеюсь, замок в хранилище не меняли.

* * *

В хранилище списанной литературы все осталось по-прежнему, даже журналы «Наука и жизнь» за семьдесят какой-то год лежали в том же художественном беспорядке, в каком мы их оставили прошлый раз. Для Сергея в помещении царила мертвая тишина, я же улавливала множество самых разнообразных звуков. В подвале соседнего дома двое бродяг хвастались друг перед другом, кто нашел больше бутылок, в офисе через улицу ночной сторож тайком играл в компьютерные игры, а в уютном гнездышке за стопками журналов «Наука и религия» возился и попискивал целый выводок мышат…

Сергей вошел вслед за мной и, не успев сделать и двух шагов, налетел на меня. Я и забыла, что люди не могут видеть в темноте. Пришлось взять его за руку и провести между кучами, стопками и ящиками к потайной двери.

Комната с мозаичным полом выглядела пустой и заброшенной. Мы зажгли свечи, немного подождали, а потом Сергей тихонько позвал:

– Андрей Александрович! Господин Свечин, мы вам спасибо сказать пришли!

Ни единого звука в ответ. Ничего не поделаешь, придется возвращаться. В этот момент послышался звук открываемой двери – из того угла, что и прошлый раз.

Возле дальней стены, слегка облокотившись на кресло, стоял граф Свечин. Он был в том же сюртуке с накинутой сверху мантией расписанной непонятными символами. Сергей как-то вдруг застеснялся и стал бормотать слова благодарности вперемешку с извинениями за то, что он так и не раскопал сведения о своих предках. Бабушка у него дворянского происхождения, это он знал и раньше, но от нее толку не добиться: то рассказывает о себе, а то вдруг, ни с того, ни с сего, начинает читать наизусть "Евгения Онегина"… Свечин кивнул.

– Не стоит благодарности, это мой долг. Продолжайте ваши занятия и, как теперь говорят, у вас все получится. Но одна важная миссия еще остается невыполненной…

К моему большому удивлению взгляд Свечина обратился на меня. Какая у меня может быть миссия?

– Вам, мадмуазель, надлежит отправиться в те места, где последний раз видели ваших родителей.

– Родителей? Но это слишком далеко, а путешествовать днем я не могу. И о какой миссии вы говорите?

– Пусть трудности путешествия вас не волнуют. Хотя наш орден не сохранил всего былого могущества, но устроить поездку в Румынию для вас двоих нам вполне по силам. Миссия связана с тем, кто долгие годы по праву считался нашим другом. Остальное станет известно в свое время. На столике в углу ваши документы и значок. Я прошу вас, Сергей, надеть его и вместе с мадмуазель Элеонорой завтра быть в половине двенадцатого на вокзале между справочным бюро и рекламным щитом страховой компании, он там один. К вам подойдут и проводят в поезд, в купе, которое специально оборудовано для вас.

Сергей хотел развести руками, но руки у него оказались заняты букетом гвоздик и подарочной коробкой. Покраснев еще раз, он протянул все это графу. Тот еле заметно улыбнулся:

– Благодарю вас, сделайте одолжение, оставьте ваш подарок на том же столике. Теперь позвольте откланяться и пожелать вам удачи.

Мы с Сергеем снова были одни. Сергей подошел к тому месту, где за секунду до этого находился наш таинственный собеседник.

– Быть не может, он же стоял между креслом и стеной, а сейчас кресло придвинуто к ней так, что даже руки не просунешь.

– Давай лучше посмотрим, что нам оставили. Так, твой заграничный паспорт с румынской визой, а это что, тоже заграничный паспорт. Элеонора, это я, понятно, а почему у меня фамилия и отчество иностранные? Хотя… Неужели, это возможно?

– О чем ты?

– Да так, ни о чем, мысль одна мелькнула, потом расскажу. А сейчас давай выбираться отсюда. Подожди, значок забыл.

Я взяла значок и повертела его в руках. Ничего особенного, недостроенный кирпичный дом и надпись: "Лучшая каменная кладка и другие строительные работы".

Той же ночью

Я лезу по стене серого кирпичного дома, а, впрочем, и лезть-то всего ничего – четвертый этаж. Три часа ночи, весь дом спит. Я поравнялась с кухонным окном которое украшают голубые тюлевые занавески, потом с окном, где весь подоконник занят горшочками с кактусами. За этим окном не спали: мальчишка-подросток, забравшись с головой под одеяло, слушал кассету, которую ему дали только до завтрашнего утра.

Вот и знакомое окно. Когда-то за ним жила несчастная девушка Марина. Чтобы проникнуть в этот дом, мне тоже не требуется приглашения.

В маленькой комнате царит идеальный порядок. Когда я была там в последний раз, то в комнате вполне можно было снимать криминальную хронику, а точнее, сцену после обыска в какой-нибудь подозрительной квартире.

Смотрю по сторонам; за эти годы здесь ничего не изменилось. В углу возле окна все тот же старинный письменный стол. Когда-то он принадлежал мужу тети, который умер задолго до рождения Марины. Из четырех ящиков три все время были заперты, четвертый тетя, скрепя сердце, освободила под Маринины вещи, но ключ от него оставила себе и частенько наведывалась с инспекциями.

На стене в золоченых гипсовых рамках фотографии бывшего хозяина комнаты: в парадном костюме, на улице в пальто и шляпе, среди коллег по работе, памятный снимок из санатория. Нет, одна новая фотография все-таки появилась и, что удивительно, на ней не муж тети. С черно-белого снимка на меня смотрит невзрачная молодая особа. Такое впечатление, что ей неприятно находиться перед объективом фотоаппарата и вообще неприятно, что на нее обращают внимание. У девушки длинная шея, которая могла бы выглядеть красиво, если бы хозяйка не изогнула ее, немилосердно сутулясь, отчего стала напоминать черепаху, выглядывающую из своего панциря. Я не похожа на эту несчастную, ни капельки не похожа! Беру в руки небольшое круглое зеркало от бритвенного прибора, стоящее на столе. Я увижу, что выгляжу совсем по-другому; сейчас мне это просто необходимо. Но в зеркале отражается все что угодно, кроме меня. Тьфу ты, за столько лет пора бы и привыкнуть.

Слева от письменного стола узкий диван с валиками, его почему-то называли турецким. Как жестко было на нем спать! В углу дивана скучают две куклы в детских платьях. Куклы были лучшими подругами даже тогда, когда Марина стала совсем взрослой: они всегда были готовы слушать ее, не выдавали доверенных им маленьких секретов и не советовали изменить прическу и манеру одеваться.

Большую часть пространства на письменном столе, как и прежде, занимает стопка папок, к которым нельзя было даже притрагиваться – дядина незаконченная диссертация. Справа пристроились несколько марининых тетрадок и учебников. На подставке настольной лампы тщательно затертое пятно – это Марина во втором классе решила украсить лампу картинкой с Микки-Маусом… Всю противоположную стенку занимает массивный платяной шкаф из темного дерева. Мне не надо открывать дверцу, чтобы сказать, что там находится: дядины костюмы, тетина котиковая шубка и на нескольких вешалках одежда, которую тетя сочла подходящей для молодой девушки. Бедная Марина, как ей было стыдно за такие наряды!

На шкафу, рядом с букетом из выгоревших искусственных цветов в керамической вазе, штук пять альбомов с фотографиями. Среди них тот, который мне нужен – в синем бархатном переплете с картинкой посредине. Не сходя с места, удлиняю руку и достаю альбом. Фотографии тетиного мужа, они вдвоем, какие-то незнакомые люди… А вот и та фотография, ради которой я здесь. Пожелтевший любительский снимок, сделанный, вероятно, во время турпохода. Высокий молодой мужчина в свитере обнимает коротко стриженую блондинку, рядом к гранитному валуну прислонены два рюкзака и гитара.

Осторожно вынимаю фотографию, кладу альбом на место. Я уже и забыла, какая здесь гнетущая атмосфера. Скорее прочь отсюда! Открываю одну створку окна и становлюсь на подоконник. Как часто, сидя ночью у этого окна, я мечтала улететь отсюда; пожалуй, этой мечте самое время исполниться. Нет, превращаться в летучую мышь не буду, это слишком просто. Я поступаю еще проще – прыгаю вниз прямо с подоконника. Бедняжка Марина от такого прыжка разбилась бы насмерть, но я все-таки не Марина, а Элеонора, вампир, между прочим.

Я плавно опускаюсь, парю в морозном ночном воздухе. Так даже лучше, чем в виде летучей мыши. Такое ощущение полета невозможно сравнить ни с чем. Свободна, как это прекрасно! По достоинству оценить все это могут только те, кто вырвался из ужасной душной клетки. Спасибо тебе, наставник, еще раз спасибо, ради этого и жизни не жалко!

Приземляюсь на четыре точки опоры как большая кошка. Буквально из-под меня в сторону шарахается чья-то тень. Ну, кому там еще не спится в четвертом часу? Из-за ближайшего дерева осторожно выглядывает Сергей:

– Ты только не сердись, я тут подумал, что тебе будет неприятно возвращаться сюда, а потом, что лучший способ поднять настроение – это посидеть в кафе и выпить чего-нибудь. Я правильно думаю?

– Ты прямо мысли читаешь. Ладно, пошли, есть одна кафешка, там и фотографию покажу.

* * *

За столиком маленького уютного кафе неподалеку от кладбища появляется молодая пара. Это элегантная рыжеволосая женщина в черном брючном костюме и мужчина в джинсах и базарном турецком свитере. На столике у окна горит свеча, а перед собеседниками стоит по бокалу красного вина. Женщина достает из крохотной сумочки фотографию и передает ее своему спутнику:

– Вот, других фотографий я никогда не видела. Это они сразу после свадьбы.

– А у тебя глаза мамины смотри, прямо, один в один и улыбаешься так же. Только мама у тебя блондинка, а ты нет.

Женщина улыбается ему, как улыбаются ребенку, нечаянно сказавшему глупость. Она смотрит сквозь бокал на огонек свечи. Темно-красная жидкость светится как драгоценный камень или как… нет, не будем об этом. Женщина смотрит по сторонам, вздыхает и достает пачку дамских сигарет. Мужчина начинает шарить по карманам в поисках зажигалки, но спутница опережает его. Она достает зажигалку из темного металла с рельефной головой волка. В глаза волка вставлены зеленые камушки, в полумраке, царящем в кафе, они выглядят почти как живые.

Женщина за стойкой смотрит на них, не отрываясь. Интересная пара: мужчина так себе, самый обыкновенный, а вот дама у него прямо как из сериала; не иначе, иностранка или артистка. А держится-то как – ни дать, ни взять, королева. Интересно, понимает ли этот олух, какое ему счастье привалило? Парочка о чем-то разговаривает, но женщине за стойкой ничего не удается услышать. Наконец они уходят. Дама встает из-за стола одним грациозным, каким-то кошачьим движением, мужчина немного неловко отодвигает ее стул, подает руку и бросается открывать дверь, едва при этом не споткнувшись. Все-таки понимает…

Задумавшись о чем-то своем, женщина нагибается и переставляет вазочки с конфетами. Подняв взгляд, она с удивлением отмечает, что роскошные белые хризантемы, которые час назад принесли совсем свежими, выглядят так, будто их неделю продержали без воды. Когда-то нечто подобное уже было…

На следующий вечер,

переходящий в ночь

На больших вокзальных часах одиннадцать двадцать пять. Мы с Сергеем пришли немного пораньше. На двоих у нас по спортивной сумке и изобретение Сергея: "контейнер светонепроницаемый для перевозки летучих мышей". Мало ли, понадобится.

– Интересно, долго мы будем тут торчать, как два идиота? И значок нацепить заставили…

– В конце концов, чья была идея с путешествием? И вообще, я не уверена, что это такая уж удачная мысль. Вот ты бы, например, обрадовался, узнав, что у тебя такая дочка, как я?

– Конечно, я и так тебе радуюсь! Ты прелесть, какие могут быть другие мнения?

Я уже собиралась немного пококетничать и поиграть на его нервах, продемонстрировав вампирскую улыбку, как вдруг к нам подошел какой-то мужчина. Именно так в детективах изображаются сотрудники спецслужб: внешность абсолютно незапоминающаяся, никакая, и одет так, что спроси через пять минут – обнаружишь, что в памяти ровным счетом ничего не сохранилось. Тем же самым киношным жестом, мужчина отогнул лацкан пиджака и продемонстрировал точно такой же значок, как у Сергея, только у него рядом с недостроенным домом красовался строительный кран с поднятой стрелой.

Вслед за своим провожатым мы направились прямо на перрон. Поезд был какой-то не такой: вагонов гораздо меньше, на неправдоподобно чистых окнах бархатные шторы и вазочки с цветами, а таблички на вагонах, где обычно указываются названия городов, почему-то были написаны латинскими буквами. Кроме того, двери вагонов были закрыты и перед ними не толпились пассажиры, жаждущие попасть туда.

– Ничего себе, это же дипломатические вагоны – удивленно шепнул мне Сергей.

Мы подошли к багажному вагону и наш провожатый постучал в дверь. Стук повторял фрагмент смутно знакомой мелодии, кажется, из старого кинофильма. Дверь багажного вагона открылась. На пороге стоял высокий молодой человек в джинсах и голубой рубашке. У парня тоже имелся похожий значок. Правда, там по кругу шла надпись: "международный строительный семинар". Парень сделал приглашающий жест и шагнул куда-то в темноту. Мы последовали за ним.

Вагон оказался разделен на две половины. В передней были аккуратно сложены обшитые холстом тюки, коробки, несколько ящиков с минеральной водой. За железной перегородкой обнаружилось самое настоящее купе-люкс, где были два дивана, кондиционер, телевизор, зеркало (мне-то оно зачем?) и маленький столик. Кроме того, если в первой половине вагона рядом с дверью было два крохотных окошка, то купе было полностью изолировано от внешнего мира: ни единой щелочки, а железная дверь запиралась изнутри на мощный засов. На столике лежал простой белый конверт. Сергей взял его и осторожно открыл. Внутри было письмо, напечатанное компьютерным способом на фирменном бланке с красочным логотипом.

Смотри-ка, нам письмо!

Я уютно устроилась в уголке дивана, а Сергей начал читать:

"Дорогие друзья! Позвольте пожелать вам успеха в исполнении вашей миссии. Здесь вы будете в полной безопасности; можете быть уверены, что никто вас не потревожит – ни пограничники, ни работники таможни. В сумке под столиком вы найдете все необходимое для того, чтобы поездка стала приятной и комфортной. На территории Румынии вас встретят и помогут добраться до конечной цели вашего путешествия. Пусть сила, которую вы обретете, послужит к дальнейшей борьбе со злом". Подписи не было, но в левом верхнем углу красовался тот же самый недостроенный дом с двумя подъемными кранами и грузовиком, полным стеклопакетов.

– Как все сложно! Еще про какую-то новую силу и борьбу со злом. Элеонора, ты хоть что-нибудь понимаешь? Вот-вот, и я без понятия. Слушай, ты что-то собиралась сказать насчет своего паспорта, то есть твоей фамилии и отчества; у тебя какие-то мысли были по этому поводу.

– Знаешь, может быть, это и глупо, но я вспомнила наставника. Он рассказывал, что среди традиционных вампиров отцом называли того, кто… ну, сам понимаешь. Ведь когда-то наставник тоже был человеком, и носил какое-то имя и фамилию. Теперь я жалею, что о них так и не спросила. Я его так мало расспрашивала о нем самом; к тому же он всегда так неохотно рассказывал о себе. Как бы мне хотелось, чтобы моя догадка оказалась правильной; ведь, по сути дела, такой, какая я сейчас, создал меня именно он.

– Почему бы и нет, граф Свечин же намекал на друга их организации, им вполне мог быть твой наставник. А ты знаешь, что было его заветным желанием?

– Да, у него была мечта: открыть секрет, с помощью которого можно стать солнечным вампиром. Тогда бы мы смогли выходить при дневном свете, он так по нему скучал! Сколько я его знала, наставник постоянно изучал эту проблему. Все время что-то читал, делал выписки. Он хотел собрать воедино все, что когда-то было написано о солнечных вампирах. Видел бы ты, сколько книг у него было, куда там нашей библиотеке! И какие книги – научные труды по философии, религии, даже по медицине. Он их выписывал со всего света, даже из Ватикана последний раз присылали. Одна из этих книг его и погубила…

– Ты только не плачь, ладно? Давай лучше посмотрим, что там, в сумке, для нас приготовлено. Сумка-холодильник, все как в лучших домах. Вот это да, бутерброды, салаты в контейнерах, ого, с креветками, мой любимый, апельсиновый сок. А это, по-моему, для тебя.

Сергей протянул мне бутылку темного стекла. Да, это было для меня, как любезно со стороны устроителей путешествия. Тем временем Сергей поставил на стол деревянный ящичек, из которого извлек бутылку легкого виноградного вина и два высоких бокала дымчатого стекла.

– Давай за удачную поездку. Тебе вина налить или… этого?

– А страшно не будет на такое смотреть? Спрячь ты бутылку, это на крайний случай. Если хочешь знать, ее содержимое совсем не в моем вкусе: во-первых, это добровольная жертва а, во-вторых, консервантов там как в дешевом лимонаде.

Тем временем вагон плавно покачивался, колеса ритмично стучали. Мы устроились, каждый на своем диване, и продолжали разговор:

– Ты говоришь, солнечные вампиры, а не проще было бы узнать этот секрет из первых рук? Или они на контакт совсем не идут, вы же свои, вроде…

– А у тебя, что, много знакомых вампиров? Я только одного наставника и знала. Потом я пыталась найти кого-нибудь из них, но безрезультатно. Наставник говорил, раньше нас было больше, но это в Европе, он там провел долгое время. Не так уж мы неуязвимы, как кажется – в обществе всякие катаклизмы, стихийные бедствия, свои разборки, или спишь, никого не трогаешь, а тебе кол осиновый…

– Ты меня так не пугай, я тебя вообще одну никуда не отпущу!

– Да перестань ты, пошутить, что ли, нельзя, кинь мне лучше пачку сигарет, вон, на сумке лежит.

Вместо этого Сергей встал, присел рядом со мной на корточки и протянул открытую пачку. Я достала зажигалку, ту самую, с головой волка, а Сергей, вроде бы, для того, чтобы получше ее рассмотреть, взял меня за руку. Прямо, ухаживание в лучших традициях. Ну, что же он так испытывает мое терпение, я, хоть и не живая, но и не железная, между прочим! Собрав всю силу воли, я понизила температуру тела и Сергей вместо женской руки вдруг ощутил какую-то холодную гадость. Самой противно, а как иначе объяснишь, что я живому мужчине не пара?

Но тут мне стало плохо по-настоящему. Дело в том, что поезд в это время проезжал через реку, которая, мало того, что не замерзла, она текла, текла просто стремительно. Я так и чувствовала, как бурлит и вскипает вода вокруг многочисленных порогов. Бегущая вода, это же ужас, что такое! Похуже, чем, если бы головку чеснока под нос сунули… Я и не заметила, как оказалась на руках у Сергея, который, закутав меня во все имеющиеся одеяла как простуженного ребенка, гладил и бормотал что-то о том, как он боится меня потерять… Одним словом, скучать во время поездки не пришлось, а личная жизнь Сергея, значительно осложнилась. Хотя, если судить по его счастливому виду, сам он упорно придерживался другого мнения.

* * *

Как и было обещано, во время пути никто нас не потревожил. Когда же мы прибыли на место, наступил день, поэтому мне пришлось стать летучей мышью и занять место в «контейнере светонепроницаемом», куда Сергей заботливо поместил несколько аптечных пузырьков с моим питанием. В контейнере мне пришлось провести несколько часов. Вскоре я обнаружила, что, cидя в своем укрытии, могу читать не только мысли находящихся рядом, но и электронную переписку, которую Сергей вел все это время с помощью своего ноутбука.

Электронная переписка

От: Валерий Березкин (val@…ru)

Кому: Сергей Антонов

Тема: Шерлок Холмс и доктор Ватсон

Серега, привет!

Это вы молодцы, что поехали. О фирме не переживай, процесс идет, поставки налажены, Сицилиец сидит тихо как мышка, зубрит себе итальянский, в общем, все тихо, даже скучно как-то. Мы с Толиком вот что подумали: Элеонора нам фирму спасла, нас всех по очереди, моих тоже, вспомнить страшно; одним словом, свинство будет с нашей стороны, если мы сейчас ей не поможем. Короче, пока ты в Румынии ведешь поиски, мы тоже решили организовать свое расследование: раскопать все, что возможно, о ее родителях и о туристской группе, которая попала в аварию на автобусе. Вот, чувствую, нечисто здесь что-то. Перечитал ту бумажку, которую Элеонора вместе с фотографией принесла, ну, типа, официальное сообщение из посольства. Я не я буду – темнят они там что-то. Короче, нароем что-нибудь – сразу напишу; ты там тоже не пропадай. Элеоноре привет. Все, пока.

От: Валерий Березкин (val@…ru)

Кому: Сергей Антонов

Тема: следствие ведет дилетант

Сергей, привет!

Значит, с гостиницей были проблемы; темнота они там все, ничего не понимают. А у меня уже есть кое-какая информация. Помнишь, мы ко дню пожилого человека придумали продуктовые наборы с доставкой, студенты еще разносили. Так вот, Толик тогда просил их сведения записывать: имя-отчество, возраст, день рождения, если кто еще что-нибудь пожелает сообщить – тоже чтобы записывали. Одним словом, получилась электронная база, мы тогда еще посмеивались, что все пенсионеры в районе теперь у Толика под колпаком. Пересматривал я эту базу от нечего делать, и нашел одну любопытную личность, старичок такой, райкомовский работник на пенсии.

Перед этим я с маман побеседовал, она в семьдесят каком-то году в Болгарию ездила от работы. Ну, я просто в отпаде; ты прикинь, тогда чтобы за границу выпустили, надо было сначала полную медкомиссию пройти, потом экзамен по современной политической обстановке, а после всего этого еще и инструктаж: как себя нужно вести, что можно, чего нельзя – мрак, одним словом.

Так вот к чему я веду; старичок этот как раз такой инструктаж с выезжающими и проводил, это уже Люда узнала по своим каналам. Собрали мне на нашем складе что-то вроде набора: пачку чая со слоном, банку сгущенки, торт сухой. Заявляюсь я к этому старичку и говорю: у нас проводилась лотерея среди тех, кто получал продуктовые наборы, а это ваш приз. Слово за слово, весь вечер у него просидел, воспоминания слушал. Ну и память у него, так и чешет с датами, с фамилиями. Я улучил момент и спрашиваю: а вот Курочкины такие были, молодожены, не помните, наверно, и фото показываю. Хорошо, что мы тогда догадались копию с нее заказать. Еще как помнит, чуть их назад не завернул, говорит, во время инструктажа улыбались, перемигивались, нельзя таких легкомысленных за рубеж выпускать. Хорошо, что не от него одного это зависело. А одну девушку из этой группы он все-таки не выпустил, говорит, пришла в короткой юбке…

Так что, след обнаружен, копаем дальше. Толик говорит, что нужно поднять документы этой туристской группы: личные дела, программа поездки и особенно, что касается несчастного случая. Только в Интернете он ничего не нашел; либо архивы в электронный вид не перевели, либо уж не знаю что. Не могли же их засекретить? Ладно, пока заканчиваю, из магазина звонят. Будет чего нового, пиши. Поосторожнее там. Пока. Валера.

От: Анатолий Дегтев (toldeg@…ru)

Кому: Сергей Антонов

Тема: Глеб Жеглов и Володя Шарапов

Привет!

Прочитал только что твое письмо, ну ты и придумал! Ты у нас, значит, открываешь новую туристскую фирму, а для этого изучаешь старые маршруты на предмет дальнейшего их использования. А что, это мысль, может, и правда, откроем дочернюю фирму, не все же одними продуктами заниматься. Ты визитки-то, не выбрасывай, вдруг, и в самом деле, пригодятся…

Валерка тебе писал, наверно, что я собираюсь заглянуть в выездные документы? Сначала я откопал адресную базу – самую старую, какую мог. Нашел там Элеонориных родителей – телефон, дата рождения, место прописки, а по месту прописки уже в желтых страницах адрес ОВИРА. Прихожу туда на разведку: тусуюсь, стенды с правилами изучаю и, представляешь, кого вижу? Ленка Федорова из нашего класса, помнишь, светленькая такая, суматошная, глаза слегка косят; мы в последние месяцы несколько раз в Интернет-кафе пересекались. А тут важная такая, сидит, документы принимает. Дождался обеденного перерыва, пригласил ее в "Баскин-Роббинс", типа за встречу; она еще со школы от мороженого тащится. Скормил "Банана-Ройял", три порции. Тебе от нее, кстати, большой привет, все вспоминала, как вас двоих в седьмом классе после уроков оставили.

Короче, есть у них там архивы, интересующий нас год в том числе, она попытается просмотреть. Пригласил ее в это воскресенье в итальянское кафе, помнишь, там мороженое разноцветное. Иришка узнает – голову оторвет. В случае чего объясни ей, что это не просто так, а в рамках расследования. Все, удачи тебе. Анатолий.

От: Сергей Антонов (serega@…ru)

Кому: Валерий Березкин

Тема: будь как дома, путник

Привет, Валерка, привет, Толик!

Ребята, спасибо, вместе мы это дело обязательно раскрутим. У меня ничего особо нового – мотаюсь целыми днями. Правда, здесь очень красиво, надо будет потом всем вместе приехать сюда как белые люди, есть, что посмотреть. Забыл сказать, мы в той самой Трансильвании, на родине графа Дракулы. В вампиров здесь верят: кресты на стенах и гирлянды из чеснока висят даже в современных офисах, сам видел. Поэтому Элеонора на люди не показывается: днем я ее с собой в контейнере таскаю, ночью сидим тихонько в номере. Кстати, мне устроили кошачий концерт за то, что снял крест в номере; а Элеоноре из-за их суеверий пропадать, что ли? Спасибо, люди из ордена снабжают ее питанием, а то было бы уж вовсе мрачно.

Между прочим, связался я с той фирмой, которая принимала наших соотечественников в семидесятые, видел даже программы за интересующий нас год. Нет там никакого посещения замка! Есть экскурсия на предприятие, потом поездка в передовое винодельческое хозяйство с дегустацией вин. Участок дороги, на котором произошла авария, они вообще не должны были проезжать! Значит, на обратном пути из винодельческого хозяйства случилось что-то непредвиденное… Если по-настоящему, то надо найти водителя, но, стоит мне заговорить о той аварии, как все резко перестают понимать русский язык и предлагают продегустировать что-нибудь из местных вин. Так и спиться недолго. Одним словом, пока топчемся на месте. Спасибо за деньги, а вдруг и вправду с их помощью удастся кого-то разговорить. Элеонора проснулась, передает всем привет. Счастливо. Сергей.

Кому: Сергей Антонов(serega@…ru)

От: Анатолий Дегтев

Тема: love story

Привет!

На пару дней пришлось выключиться из процесса. Как всегда, стоит только отвлечься – все моментально распускаются. Об этом при встрече, в принципе, все уладили, в основном, благодаря Валерке (у меня бы твердости не хватило кого-то уволить).

Встретился сегодня с Ленкой Федоровой, сводил в "Пиетари"; видел бы ты, как она итальянское мороженое уплетала! А с документами у нее не вышло: говорит, все на стеллажах лежит, бери и смотри. Все, кроме той группы; те документы сразу после приезда зачем-то засекретили. Пытаемся найти подходы к Ленкиной начальнице – бумаги у нее в сейфе. Ленка выцарапала из меня твой телефон, так что морально готовься, она мне тут уже плакалась в жилетку как, ей плохо живется после развода. Все, пока. Анатолий.

Кому: Сергей Антонов(serega@…ru)

От Валерий Березкин

Тема: я ни в чем не откажу, множество историй расскажу

Серега, привет!

Ничего, что-нибудь да выкопаешь, продолжай в том же духе. С начальницей из ОВИРа не вышло. Говорит, секретность никто не снимал, будет распоряжение свыше, тогда, пожалуйста. Я ее даже в ресторан звал, все равно ни в какую. А документы-то, вот они, у меня на столе лежат! Точнее, не они сами, а копии. И знаешь, кто помог – старичок этот райкомовский, даром, что давно на пенсии, связи сохранил – будь здоров, папку ему прямо на дом принесли. Старичок, оказывается, внучку замуж выдает; ему много чего к столу требовалось. Так что, в Финляндию мы на этот Новый Год, скорее всего, не поедем…

Смотри в приложении: фотографии Элеонориных родителей, более поздние, характеристики, авось пригодятся. А самое важное в этой папочке – полный список группы с домашними адресами. Мы с Толиком по этим адресам и пройдемся, поговорим с народом. Из тридцати человек уж кто-то, да окажется на месте. Мне уже и самому интересно, что же там на самом деле произошло. Прямо сегодня и начнем. Ладно, пока. Валера.

От: Сергей Антонов (serega@…ru)

Кому: Валерий Березкин

Тема: мне кажется, что кружится моя голова

Валера, Толик, здравствуйте!

Сергей учит меня обращаться с компьютером, я уже много что поняла. Пишу свое первое электронное письмо, Сергей только следит, чтобы я случайно не нажала не ту клавишу. Он мне уже рассказал о вашей давней традиции в графе "тема" помещать слова из песен или забавное высказывание, которое отражало бы смысл письма. Надеюсь, что у меня получилось достойно ее поддержать.

Мне тоже кажется, что от нас скрывают что-то очень важное. В мыслях окружающих нас людей я читаю страх. Не могу точно определить, чего они боятся, но именно это заставляет их молчать. Еще я ощущаю присутствие чего-то такого, с чем раньше никогда не встречалась. А, может быть, я просто разволновалась; все-таки, незнакомое место и столько событий сразу. Пока заканчиваю. Валера, привет твоему семейству, Толик, привет Ире. До свидания. Элеонора.

Электронное письмо несколько дней спустя

От: Валерий Березкин (val@…ru)

Кому: Сергею Антонову

Тема: секретные материалы

Серега, привет!

Стали мы с Толиком эту папочку изучать и любопытные факты обнаружили. Во-первых, все выжившие после аварии стали невыездными. Все двадцать пять человек, как тебе это нравится? Насчет троих погибших тоже непонятно. Там список прилагается, кто какое место в автобусе занимал; так фишка в чем: места у них в разных частях салона. Если бы рядом, то все ясно, а тут кто спереди, кто в самой задней части, а их соседи живы-здоровы, не пострадали даже. Ну, не бывает такого…

Короче, так: из двадцати пяти оставшихся трое умерли (им уже тогда за пятьдесят было), еще четверо рванули за рубеж на ПМЖ; одной тетке Толик даже написал в Финляндию. Восемь человек застать просто не удалось – по тому адресу их нет, и никто ничего не знает. Из десяти оставшихся пятеро говорить отказались; один мужик чуть с лестницы не спустил, говорит, и вспоминать не хочет, и так столько неприятностей имел. Еще у одного после той поездки крыша съехала, по несколько месяцев в психушке проводит. Толику удалось к нему проникнуть. Сначала думали, чушь какую-то несет, бред сумасшедшего: про вампиров, которые ждут в темноте и все умолял не гасить свет по ночам. Парень из этой группы, тогда совсем мелкий был: поехал туда с родителями, приехал один. Он, конечно, тоже свидетель неважный: пьет много лет, но любопытные вещи рассказал. Говорит, не было никакой аварии; ехали вечером из винодельческого совхоза, взрослые вина напробовались, ему сока налили. Увидели по дороге замок и упросили шофера подъехать поближе, хоть снаружи посмотреть, пофотографироваться, ведь назавтра уезжать, а сколько всего, оказывается, не видели. Это жуткая глушь – горы, покрытые лесом, ты наверно их уже видел. Подъехали, посмотрели, он мне даже фотки те показал, я одну для тебя отсканировал, посмотри в приложении, может, место узнаешь. Едут, короче, от замка, темно уже и тут вдруг понадобилось автобус остановить, ну, "девочки направо, мальчики налево". Шофер не хочет, подождите, говорит, до гостиницы, места здесь нехорошие, а им невтерпеж…

Вышли из автобуса, да еще и разбрелись по одному и вдруг возня какая-то, крики. Сначала думали, волки напали, оказалось, не волки, а местные вампиры; не выдумка это! Парень тот сам мало, что видел; он, как только паника началась, сразу к автобусу побежал и под сиденьем спрятался. В автобус-то они не полезли; там над водительским местом иконка и чеснок по всем углам распихан. Говорит, с виду они почти как люди, но это с виду только, а так, просто дикие звери. Одну женщину прямо при нем поймали… В общем, нашли потом троих с характерными повреждениями. (Это я не прикалываюсь, а цитирую секретный документ, там так и написано: "характерные повреждения в области шеи"). А мальчишке потом всю жизнь испоганили – вместо школы закончил специнтернат. Вот и работает – подними и брось.

Еще одна свидетельница из автобуса не выходила, но Элеонориных родителей запомнила: они вместе вышли отошли шагов на десять и стали целоваться; их так вдвоем и утащили, те и пикнуть не успели.

Последняя, с кем говорил – бабка старая; по-моему, с головой не дружит капитально. Лет ей за шестьдесят, а видел бы ты это чудо: в оранжевых лосинах, курточка подростковая, рюкзачок с покемонами, а штукатурки на физиономии не меньше килограмма. Одним словом, ее вампир покусал, но не до конца – шофер успел подбежать, отпугнул. Так, ты прикинь, эта дуреха вместо благодарности твердит, что тот помешал ее личной жизни, вампира вспоминает, все уши мне прожужжала, какой он был раскрасавец. Собирается опять туда ехать, говорит, жить без него не могу. Ее, между прочим, тоже предупреждали, что все случившееся – государственная тайна.

В общем, Серега, завязывай ты там с этим расследованием, дело ясное: Элеонориным родителям уже ничем не поможешь. Ты нам тут живой нужен, да и Элеоноре тоже не стоит с местными связываться: их много, а она одна. Короче, бросайте все и возвращайтесь. Пока. Валера.

Электронное письмо из Финляндии

От: Жанна Петрова-Хаккинен (Juliet@…fi)

Кому: Анатолий Дегтев

Тема: Re: тайное станет явным

Здравствуйте, Анатолий!

Большое спасибо за письмо. Очень рада, что, хоть кто-то не побоялся заняться этой трагической историей.

Да, я была в составе той злополучной группы и все произошедшее видела своими глазами. Нам всю жизнь внушалась материалистическая точка зрения, с детства вбивалось в голову, что, в частности, вампиров и оборотней не существует. На собственном опыте я убедилась в обратном.

Молодую пару, о которой Вы спрашиваете, я прекрасно помню; они вели себя свободно и непосредственно, они не стеснялись быть счастливыми. В те времена подобное поведение было редкостью. Молодого человека звали Николай, имени девушки я не запомнила, помню только, что муж звал ее "солнышко". Я была удивлена, узнав, что они не молодожены и что у них есть двухлетняя дочка.

Постараюсь рассказать все по порядку. Мы возвращались с экскурсии в одно показательное винодельческое хозяйство. На следующий день мы должны были уезжать и все очень жалели, что многого не увидели. Почему-то так и не состоялась экскурсия в город Брашов, где находятся руины цитадели 16в и церковь св. Варфоломея 13в, посещение замка тоже было заменено визитом на нефтеперерабатывающий комбинат в г. Плоешти. Как потом выяснилось, это было сделано еще до выезда по рекомендации инструктора, которого беспокоил моральный облик нашей группы (препротивный был мужичонка!).

Мы возвращались уже довольно поздно вечером, все были навеселе. Сам собой возник разговор, что нам не показали самого интересного. Совершенно неожиданно кто-то заметил вдали старинный замок. Он находился совсем недалеко от дороги, не больше двух-трех километров и мы стали просить водителя сделать небольшой крюк, чтобы посмотреть замок хотя бы снаружи и, пока не стемнело окончательно, сделать снимки на его фоне. Водитель сперва отказывался, повторяя, что после захода солнца места здесь неспокойные, но, в конце концов, его уговорили.

Мы пробыли около замка немного больше, чем предполагали – примерно час с небольшим. Мальчику, который был в составе группы вместе с родителями, вздумалось поиграть в привидение, поэтому его долго не могли отыскать. Мы были примерно на полпути к шоссе, когда возникла настоятельная необходимость остановиться. Дело в том, что посещение винодельческого хозяйства завершилось большой дегустацией … Водитель наотрез отказался останавливаться, повторяя, что для этого слишком темно и уговаривал подождать до гостиницы. Остановился он только после того, как одна туристка устроила истерику и стала кричать, что она сделает то, что ей требуется, прямо посреди автобуса. Мы не понимали такого страха перед темнотой; ведь волков в этих местах не осталось, а наша группа была слишком большой, чтобы на нее могли напасть хулиганы или грабители.

Я задержалась, так как мое место находилось в самом конце салона. Минут через пять, когда я уже встала и подходила к выходу, снаружи началась паника. Судя по крикам, наша группа все-таки подверглась нападению грабителей или стала жертвой чьей-то дурной шутки. Люди в ужасе бежали обратно к автобусу, забыв привести одежду в порядок. Вбежав в автобус, некоторые выкрикивали бессвязные слова, среди которых прозвучало слово "вампиры".

Разумеется, я не верила в эту мистическую дребедень, но вслед за туристами в полосе света появились и те, кто их, явно, преследовал. Это были мужчины и женщины, некоторые в национальных костюмах, кто-то в современной одежде, но все они выглядели на редкость неопрятно. Я едва успела подумать, что эти бродяги вряд ли способны причинить кому-либо серьезный вред, как вдруг один из них, молодой мужчина, подпрыгнул и его лицо оказалось рядом с моим. Нас разделяло только стекло. Он улыбнулся, если это можно назвать улыбкой, и я ясно увидела, что во рту у него громадные клыки, а лицо вымазано чем-то красным. Вампир посмотрел мне в глаза и тут же я почувствовала к нему невероятную симпатию. Его слова зазвучали в моей голове: "Иди сюда, ты прекрасна, я вечно буду любить тебя".

Не помня себя от радости, я вскочила и помчалась к выходу, расталкивая тех, кто двигался мне навстречу. Я уже готова была выскочить наружу, как в дверях показался водитель, который тащил на руках ту самую даму, из-за которой мы и остановились. По шее женщины стекала кровь, но, несмотря на это, лицо ее светилось восторгом. Я подумала, что от страха та повредилась в рассудке. Женщина вырывалась и кричала: "пустите меня к нему". Водитель приложил к ее лбу большой серебряный крест на цепочке, который все это время был при нем, и женщина затихла. Бросив взгляд на меня, водитель провел крестом перед моими глазами и чары рассеялись. До сих пор, вспоминая об этом, я содрогаюсь от ужаса.

На следующее утро выяснилось, что в группе не хватает пяти человек и среди них молодые супруги, которыми вы интересуетесь.

События, которые вскоре последовали, были не менее ужасны. Вместо сочувствия и понимания мы столкнулись с поразительной черствостью! После завтрака с нашей группой была проведена "разъяснительная" беседа. Сотрудники консульства известили нас, что все случившееся не подлежит разглашению во избежание крупных неприятностей. Без объяснения причин нас всех лишили права выезжать за границу. Многие годы я ощущала на себе пристальное внимание "компетентных органов". Я пыталась добиться от властей хотя бы внятного объяснения, но вместо них мне снова угрожали!

Уже являясь гражданкой Финляндии, я послала несколько запросов в Румынию по поводу этого ужасного происшествия, но мне пришло только официальное извещение, что наш автобус попал в аварию из-за плохих погодных условий. Также мне было выражено сочувствие по поводу моего состояния здоровья. Они хотят представить дело так, будто ничего не было, а именно я повредилась в рассудке! Но это было именно нападение вампиров, я все видела своими глазами!

От всей души надеюсь, что вам удастся пролить свет на произошедший с нами инцидент и привлечь внимание общественности к этой леденящей кровь истории. С пожеланием дальнейших успехов. Жанна Петрова-Хаккинен.

Еще несколько дней спустя

Наконец-то я вырвалась! Как хорошо полетать! А я уже думала, что целую вечность проведу в этом дурацком контейнере. Ну, Сергей, ну, умник, это же надо такое сообразить – положить на крышку головку чеснока. И где он взял-то эту гадость?! Ты меня еще в карман посади и таскай так – будет вампир ручной карманный! А питание за последние дни – хуже некуда, это все равно, что человеку месяц прожить на одной китайской лапше. Вот так, стоит чуть-чуть расслабиться, как тебя уже прибирают к рукам… Ладно, вернусь – все выскажу; если я теперь, в некотором роде, твоя девушка, то это вовсе не значит, что меня можно обложить ватой и поместить под стекло. Не дождешься!

Давно же я не чувствовала себя так свободно. Для начала вылечу из города подальше. Сколько здесь интересного – горы, покрытые лесом, развалины какого-то замка – слишком живописные, чтобы быть подлинными. А вот подо мной шоссе. Как было бы хорошо, если бы сейчас проезжали какие-нибудь лохотронщики или наперсточники, карточные шулеры тоже подойдут… Нет, мне, положительно, сегодня везет: во-первых, мне удалось сбежать, во-вторых, в той темно-зеленой иномарке и, в самом деле, едут двое лохотронщиков; на отдых они, видите ли, собрались. Вот и замечательно, сейчас поохочусь. Для начала приземлюсь на шоссе, примерно в километре перед ними. Одеться не удастся, значит, надо навести морок. Пожалуй, подойдет классический вариант, многократно изображенный в фильмах ужасов, но от этого не менее действенный. Девочка-подросток, замерзшая и одетая не по сезону, голосует на пустынной дороге.

Но что это? В том месте, куда я уже почти приземлилась, буквально из ниоткуда появляется тоненькая девичья фигурка. Замерзшая девочка-подросток, одетая в джинсы и порванный свитер, вышла на обочину шоссе. Я слышу слова, которые она готовится произнести: "Мне холодно, пустите меня". Спускаюсь пониже и незаметно разглядываю странную девушку. Нет, это не подросток, скорее моего возраста, то есть, лет около двадцати пяти. Кого-то она мне напоминает, но кого? У девушки темные глаза, длинные светлые волосы, но от нее совсем не чувствуется того тепла, которое обычно излучает любой человек. Неужели такая же, как я? Как будто что-то услышав, девушка оборачивается в мою сторону, встречается со мной взглядом и улыбается. Сомнений не остается. Но здесь кто-то еще. Из-за дерева выходит молодой мужчина в спортивных брюках и грязной футболке. Мужчина улыбается мне такой же вампирской улыбкой. Где-то я его тоже видела… Непонятно почему, мелькает мысль, что он должен прекрасно играть на гитаре. В голове у меня звучат слова произнесенные кем-то из них: "Здравствуй, поохотимся вместе". Последний раз я общалась таким образом очень давно, с наставником, но он никогда такого не говорил, он вообще не употреблял слова "охотиться".

Внезапно эти двое вздрагивают, как будто их окликнули. Странно, я ничего не слышала: ни обычным образом, ни мысленно. Парочка вампиров внезапно теряет интерес и ко мне и к приближающейся машине. Взявшись за руки, они удаляются в темноту. Я снова одна, но увиденное слишком потрясло меня, от удивления прошел даже голод. Надо срочно поделиться новостями с Сергеем.

Не особенно скрываясь, влетаю в форточку гостиничного номера. Сергей с выражением полного отчаяния на лице сидит над пустым контейнером. Он решил, что я обиделась и бросила его. Ничего глупее не мог придумать! Приземляюсь на подушку прямо перед ним и принимаю свой обычный вид. Рассказ о событиях этой ночи уже висит на самом кончике языка, как вдруг мой взгляд падает на фотографию, прислоненную к графину с водой на тумбочке. На фотографии улыбающийся мужчина обнимает коротко стриженую блондинку, а рядом у гранитного валуна два рюкзака и гитара…

* * *

В вестибюль гостиницы входит ничем не примечательный мужчина лет тридцати в слегка помятом деловом костюме. Человек как человек, ну, разве что, слишком бледный; так ведь зима, середина рабочей недели, откуда цветущему виду взяться? Человек жмурит глаза, хотя освещение не такое уж и яркое и украдкой вытирает их платком. Он подходит к стойке и что-то спрашивает у девушки-администратора. Подняв голову, она сначала с ужасом смотрит на посетителя, как будто увидела привидение. Потом, взяв себя в руки, отвечает, кое-как изобразив профессиональную улыбку. Посетитель протягивает ей почтовый конверт, который та берет кончиками пальцев, опасаясь даже дотронуться до руки мужчины. Тот поворачивается и уходит, распространяя еле уловимый запах земли и сырости. Как только дверь за ним закрывается, девушка вскакивает с места, подбегает к сидящему рядом охраннику и начинает что-то ему оживленно рассказывать, то и дело притрагиваясь к висящему у нее на шее серебряному крестику.

А несколько минут спустя, туристу из России, проживающему в этой гостинице, приносят письмо следующего содержания. "Компетентные лица готовы предоставить информацию об интересующих вас событиях. Вас обоих просят быть в одиннадцать вечера на бульваре напротив Художественного музея Румынии."

А еще пару дней спустя администрация гостиницы заявила об исчезновении туриста из России Сергея Антонова. По словам очевидцев, последний раз его видели на центральной улице. Он садился в черное "Вольво" вместе с неизвестной рыжеволосой девушкой.

Ночь после исчезновения Сергея

– Ну и катакомбы! Никогда бы не подумал, что под замком, который фигурирует во всех справочниках, может быть такой беспорядок.

– Ты лучше под ноги смотри, тут, между прочим, дыры в полу; можно провалиться куда-нибудь ярусом ниже. Ну, вот, зачем ты, спрашивается, сюда полез, ведь предлагали же остаться? Информация будет о моих родителях, значит, касается только меня.

– Так я тебя одну и отпустил!

Препираясь таким образом, мы прошли довольно большое расстояние по каменному коридору располагавшемуся в подвальном этаже замка где, согласно всем туристским справочникам, провел десять лет в заточении граф Дракула. Да, не заботятся они об историческом здании: пол весь в грязи и пыли, скелеты, висящие на цепях в нишах, тоже неизвестно, сколько лет не чищены; освещение практически отсутствует, пятна крови на стенах – это вообще дурной тон… Сопровождающий нас человек – заморенного вида мужчина в потертом деловом костюме – был на редкость неразговорчив, а, стоило нам войти в подземный коридор, как он вообще перестал отвечать на вопросы. Вместо ответа он махал рукой куда-то вперед, как будто говорил: "там разберутся". Вместо мыслей в голове у него повторялась та же самая фраза: "там разберутся, там разберутся", как будто играла старая заезженная пластинка. С каждым шагом мне нравилось здесь все меньше и меньше. Сергей изо всех сил старался сохранять видимость спокойствия, но меня-то не обманешь: я слышала, как бешено колотится его сердце, а кровь несется по жилам со страшной скоростью.

Внезапно коридор закончился и мы оказались в большом зале. Здесь впору было снимать исторический боевик. Каменные стены украшало несколько гобеленов со сценами сражений, множество разнообразного холодного оружия. Никаких источников света я не заметила, и в то же время в зале не было темно. Скорее, там царил серый полумрак.

Вдоль стен стояла целая толпа вампиров. Я сразу поняла, что это именно вампиры: живые люди не могут стоять так неподвижно – не дышать, не переминаться с ноги на ногу. А эти просто стояли, застыв как статуи. Они были разного возраста, одетые кто в современную одежду, кто в невероятные лохмотья; некоторые казались сбежавшими экспонатами этнографического музея. Среди них я заметила парочку с шоссе: девушку и парня в футболке c надписью. Парень стоял как манекен, а в глазах девушки промелькнуло что-то, похожее на интерес. Взгляды вампиров были обращены к дальней стене зала. На кого это они так смотрят?

Первое, что бросилось мне в глаза, был портрет в золоченой раме, изображающий средневекового вельможу. Да это не кто иной, как граф Дракула, собственной персоной! Под портретом располагалось что-то вроде трона. Мужчина, одетый в расшитый золотом и отделанный мехом камзол, или как это еще называется, встал с него и сделал несколько шагов нам навстречу. Мне даже не надо было смотреть на него, чтобы быть уверенной: он был вампиром, причем, не менее древним и не менее сильным, чем наставник. Но от одного взгляда наставника я чувствовала необычайный подъем сил, а взгляд незнакомца буквально расплющивал. Последний, кто смотрел на меня таким образом, был учитель физкультуры в библиотечном техникуме. Позже я дала себе слово, что никому никогда не позволю на себя наезжать, даже мысленно. Как хорошо, что наставник успел научить меня держать удар…

Не могу точно сказать, сколько времени мы играли в гляделки: может быть, пять минут, а, может быть, час. Наконец вампир изобразил что-то вроде улыбки и произнес неестественным скрипучим голосом:

– Храбрая барышня; похоже, некоторое умение у тебя все же есть!

В ответ я старательно продемонстрировала клыки. Конечно, напугать любезного хозяина я не смогу; да он, если захочет, может нас стереть в порошок одним пальцем, но, по крайней мере, пусть знает, что я не так уж беззащитна и готова сопротивляться. Сергей тоже пытался придти в себя, мысленно декламируя что-то из японской поэзии. Это удивительно, но у него получилось!

Внезапно я вспомнила нечто забавное. Наставник как-то рассказывал, что многим традиционным вампирам открытый огонь внушает панический страх. Может быть, и на этого подействует? Я достала из сумочки сигареты, после чего с наглым видом сунула одну из них в рот и щелкнула зажигалкой, поставив огонь на максимальную отметку. Толпа вампиров отшатнулась в стороны, распространяя волну ужаса; что-то вроде холодного дуновения. В глазах главного вампира тоже мелькнул страх, который моментально сменился злостью с некоторой долей любопытства. Не сходя с места, он вытянул руку и попытался забрать мою зажигалку. Я вцепилась в нее изо всех сил, но что сделаешь против такого древнего существа; по сравнению с ним я даже не младенец.

Вампир внимательно рассмотрел зажигалку, полюбовался украшавшей ее головой волка, понимающе кивнул и заговорил снова:

– Теперь понятно, откуда твоя храбрость, неправильное создание неправильного вампира!

– Сам ты неправильный и, вообще, шел бы ты… – это было сказано мысленно, вслух же я заметила официальным тоном – Мне сказали, что у вас есть для меня информация. Я вас слушаю.

– Храбрая девочка, это хорошо – произнес вампир, одновременно отвечая на мои высказанные и невысказанные слова. Мне нужны храбрые поданные… Так ты ищешь своих человеческих родителей. Они получили вечную жизнь и служат мне. Твоим родителям повезло, они оказались как раз на пути нашей охоты.

– Но там было много людей, почему именно они?

– Они были слишком хороши, чтобы стать просто пищей. Молодые, полные сил и, к тому же, у них было то, чего не хватает нам. Разве твой наставник, как ты его называешь, не рассказывал тебе, что пищей нам служит не только кровь, но и сильные чувства? Они не насыщают нас, но, тем не менее, делают нас всемогущими. У этих двоих была любовь – очень редкая вещь в нынешнюю эпоху… А почему ты не спрашиваешь самого главного: что будет с тобой? Хорошо, я тебе отвечу и так. В самом ближайшем будущем ты познаешь, что значит существовать на темной стороне по-настоящему, а не в представлении этого идеалиста, который так и остался белоручкой-чистоплюем. Отвергнуть предложение самого короля, что может быть неразумнее! Он предпочел находиться в обществе жалких людишек маскируясь, под им подобного и выбирать себе пищу только среди тех, кто нарушает нормы человеческой морали. Ты правильно догадалась: несколько сотен лет назад мы были знакомы и для меня будет дополнительным удовольствием отнять что-то, дорогое ему. Ведь ты до сих пор ощущаешь себя его творением? Я сам займусь твоим перевоспитанием и позабочусь о том, чтобы все эти человеческие глупости, к которым твой бывший наставник питал такую слабость, перестали тебя волновать. Меня будешь звать мастером. Вместе с остальными моими подданными ты примешь участие в великом деле, начатом еще господином – далее последовал почтительный поклон в сторону портрета Дракулы. Уже сейчас в этой стране люди дрожат от страха, запирая двери на ночь. Скоро все они узнают, что это бесполезно. Очень скоро весь мир будет принадлежать нам. Мы поистине могущественны, мы не знаем ни сомнений, ни усталости; нас не может остановить ни время, ни расстояние… А кто это с тобой – человек-слуга? Скоро ты изменишь отношение и к нему тоже; ты поймешь, что люди должны быть пищей или слугами, третьего не дано.

"Ты поймешь" – давно мне не приходилось такого слышать. Когда-то, целую вечность назад, эту фразу просто обожала тетка; она ее приводила в качестве последнего и решающего аргумента. "Когда ты поумнеешь, то поймешь, что все это ерунда". Эти слова относились ко всему, на что, по теткиному мнению, не стоило тратить время – различные детские увлечения, обсуждение школьных новостей по телефону, книги, которые не совпадали с ее представлением о том, что хорошо и правильно. Но это было давно и, можно сказать, что и не со мной. Наставник никогда не позволял себе ни малейшего неуважения, даже тогда, когда я совершала глупости. И он никогда не стал бы так бесцеремонно распоряжаться мной. Ты слышишь мои мысли? Замечательно, сейчас узнаешь все, что я о тебе думаю!

Я стала старательно вспоминать все известные мне ругательства, но тут почувствовала, что моя защита медленно, но верно сминается как пакетик из-под сока, если сжать его посильнее. Сейчас мои силы закончатся и он сделает из меня все, что захочет. А Сергей, что будет с ним? В лучшем случае, одним вампиром станет больше. Нет, подобное просто невозможно! Наставник, как мне тебя не хватает! Неужели мне совсем никто не поможет?!

Внезапно воздух наполнился шумом хлопающих крыльев. Непонятно откуда, все воздушное пространство зала оказалось заполнено летучими мышами. Они летали вокруг вампира-хозяина и его подданных, вцеплялись в волосы, мешали смотреть, не давали направить силу… Единственные, кого мыши не трогали, были мы с Сергеем. Я потянула совершенно обалдевшего Сергея за рукав и тут из меня выпала фраза, достойная американского приключенческого фильма:

– Не понимаю, что здесь происходит, но, по-моему, самое время отсюда смыться!

– Ну, ты и крута – призвать летучих мышей, это не всякий вампир сможет, я читал!

– Я и не знала что умею, просто я разозлилась. Сам он неправильный, не вампир, а черт знает что!

– Побежали, потом доскажешь!

Но выход нам преграждали несколько крупных собак. При нашем приближении они даже не подумали отойти в сторону, и даже попытались зарычать, хотя глаза у них при этом были донельзя испуганные. Кажется, до меня дошло: животным хозяина этих мест были волки, но волков здесь не осталось и все, кого ему удалось призвать – это несколько бездомных собак, в которых было чуть-чуть волчьей крови. Одновременно со мной это понял и Сергей. Он остановился, пристально взглянул на собак и закричал командирским голосом:

– А ну, фу!!! Место!

Собаки поджали хвосты и расступились. Двое из них и в самом деле стали шарить по углам в поисках места, еще одна почему-то заодно выполнила команды "сидеть" и "дай лапу".

Мы выскочили из зала и помчались назад по подземному коридору. Только спустя какое-то время до меня дошло, что это совсем не тот коридор, который вел на поверхность, и мы заблудились. Непонятно почему, но погони за нами не было. Приближалось утро и с каждой секундой двигаться становилось все труднее и труднее. Нет, все, надо передохнуть. День был таким тяжелым и вообще, спать хочется. Я остановилась, присела на корточки, а потом привалилась к стене. Сознание стало медленно уходить куда-то далеко-далеко…

Кто-то тормошил меня как тряпичную куклу. Ах, да, Сергей, ну, что у него опять стряслось?

– Элеонора, не время спать, этот козел с клыками нас опять заловит!

– Дай отдохнуть, попробовал бы ты столько времени без кормежки!

– Если проблема только в этом, вот, вторая группа, пойдет?

– Да за кого ты меня принимаешь?! – от возмущения у меня даже прошел весь сон – Я что, по-твоему, такая же, как эти?!

– Ну, Элеонора, не бывает правил без исключения; сейчас главное – выжить, извини, спастись, а, если ты не придешь в себя, мы никогда отсюда не выберемся!

– Ну, раз такой храбрый, иди сюда…

С неохотой беру его за руку, еще раз смотрю в глаза: а, может, передумаешь? Нет, он твердо решил быть героем и, что самое противное, в данном случае он совершенно прав. Если я не получу питания прямо сейчас, мы оба рискуем навсегда остаться в подземном замке в полной власти его хозяина. Только не это!

Выпускаю клыки и осторожно прокусываю руку. Только не думать о том, как я сейчас отвратительна сама себе, не думать о том, что вкус у его крови почти такой же, как у тех лохотронщиков… Все, достаточно. Останавливаю кровь, зализываю две крохотные дырочки, потом заматываю руку газовым шарфиком, который зачем-то надела вчера вечером. Перевожу взгляд на Сергея. Глаза его слегка затуманены, а по лицу бродит блаженная улыбка. Не перестаралась ли я со своими штучками?

– Ты в порядке?

– Ага, вот это кайф! Давай, повторим как-нибудь?

– И не мечтай даже! А теперь срочно сматываемся отсюда.

Мы снова блуждали по коридорам, лестницам и тупикам. Сергея пришлось буквально тащить за собой. У меня хватило бы сил бежать, неся его на руках, но, сами понимаете, самолюбие… Наконец я почувствовала, что свежий воздух совсем близко, всего через несколько коридоров. Надо было спешить: пока мы мило беседовали с хозяином о смысле существования вампира, ночь просто катастрофически приблизилась к концу. Поворот, еще один, теперь под арку, перепрыгиваем через кучу камней. В двух коридорах не было никого, если не считать скелетов, прикованных к стенам. Дуновение свежего воздуха ощущалось все сильнее и сильнее. За очередным поворотом был коридор, в конце которого, я точно знала, находилась дверь, ведущая наружу. Еще немного и мы на свободе.

Но все оказалось не так просто. Прямо напротив нас стоял вампир – хозяин подземелья. Около десятка его подданных ждало за поворотом. Я не видела, но их присутствие ощущалось более чем ясно. К моему большому удивлению, вампир выглядел очень довольным:

– Браво, девочка, ты делаешь успехи. Наконец-то ты поняла истинное предназначение человеческих существ. – Тут он кивнул в сторону Сергея, рука которого была все еще замотана моим шарфиком. Сожалею, но ты никуда не уйдешь; снаружи всходит солнце, а ты, несмотря на свой строптивый характер, все же вампир. До следующей ночи у меня будет достаточно времени, чтобы убедить тебя в необходимости слушаться тех, кто намного старше и обладает несоизмеримо большей силой. Ты, конечно, можешь и далее проявлять упрямство, меня это только развлечет, но для тебя ничего не изменится. Твоя сила перейдет ко мне, точно так же, как и кровь этого человека. – Вампир как-то по-звериному понюхал воздух – И вместе с ней мне опять достанется неоценимое… Это произойдет прямо сейчас. Иди сюда, человек!

Вампир посмотрел на Сергея. Такого взгляда не выдержит никто; даже я поймала себя на том, что хочу подойти поближе, а ведь на меня он и не думал воздействовать. Но Сергей стоял, как будто ничего особенного и не происходило. Все еще сопротивляется! Опомнившись, я прикрыла его своей силой. Против такого древнего существа маловато, все же лучше, чем ничего. Выиграем секунду-другую, а там видно будет… Вдруг у меня в голове прозвучало:

– Оставь, я сам!

– А ну, уйди из моей головы, ты, козел с клыками!

– Это не он, это я, Сергей. Не мешай, у нас мужской разговор!

Что? С каких это пор люди владеют мысленной речью наравне с вампирами? И с каких это пор они выясняют с ними отношения на равных? Мне оставалось только теряться в догадках.

Двое мужчин стояли друг напротив друга как перед дуэлью. Поза Сергея подозрительно напоминала стойку какого-то из восточных единоборств, а во взгляде не было ни капли сомнения или неуверенности. Вампир-хозяин выглядел все более и более обескураженным. Получить такой отпор от жалкого человека, да еще и в присутствии собственных подданных. Проиграв в безмолвном поединке, он решил закончить дело грубой силой. Сначала он улыбнулся, продемонстрировав клыки, потом, все более теряя контроль над собой, издал низкое рычание, распространяя вокруг себя запах плесени и гниющих пищевых отходов.

Не успела я удивиться такому нецивилизованному поведению, как вампир, окончательно потеряв человеческий облик, взлетел к самому потолку и понесся на нас. Сергей успел проскочить под ним и оказался возле наружной стены. Я сделала то же самое. Вампир, который, непонятно как, успел развернуться, ждал нас. Без всяких предисловий он протянул руку к Сергею; тот поворачивался ему навстречу, еле шевелясь, как в замедленной съемке. Выпустив когти, я сама набросилась на вампира-хозяина. Древний он там или нет, но сейчас мало ему не покажется! Нет, не получилось, он опередил меня, схватил за шиворот и держал на вытянутой руке как нашкодившую кошку. Но никому не придет на ум отрывать голову кошке, а мне ее сейчас оторвут, причем, в самом буквальном смысле. Я царапала держащую меня руку когтями, пыталась дотянуться, но все без толку. А Сергей? Он все еще поворачивался, уснул на ходу, что ли?

И тут произошло неожиданное. Девушка-вампир, которую я недавно встретила на шоссе, сорвалась с места, прыгнула своему господину на спину и вцепилась ему в шею клыками. От неожиданности тот потерял равновесие, разжал руку и, перелетев через меня, со всего размаху врезался в стену. Древняя кладка не выдержала: камни разлетелись в стороны как детские кубики, а мы все вывалились наружу.

Практически в ту же секунду вампир-хозяин и девушка, которая так его и не отпустила, вспыхнули как ящик с петардами. Вскоре на их месте чернело большое выгоревшее пятно. Сергей шлепнулся на землю несколькими метрами дальше. Он вертел головой, пытаясь придти в себя. В одной из крепостных стен виднелся пролом, в который запросто мог въехать целый грузовик.

Я осмотрелась вокруг. Скорей всего, мы находились на заднем дворе музея: здесь стояли мусорные бачки, какой-то хозяйственный инвентарь. И, в самом деле, давно уже рассвело, вставало солнце. Как прекрасен мир при дневном свете!

Что-то в этом есть неправильное… Ну, конечно: я уже несколько минут стою под солнцем, но почему-то до сих пор цела и невредима. Солнечные лучи и не думают меня сжигать, как тех двух вампиров, как любого другого вампира. Но так не бывает, так просто не может быть! Сергей, которого посетила та же мысль, поднялся на ноги подошел, чуть пошатываясь, и протянул маленькое зеркальце. Нет, ничего не изменилось: в зеркале отражалось все что угодно, кроме меня. Я по-прежнему вампир и, в то же время, я безнаказанно стою тут и греюсь на солнышке. Ну, ничего не понимаю!

Кто-то осторожно кашлянул у меня за спиной. Я обернулась; это был наш недавний провожатый. При дневном свете он выглядел еще более жалким.

– Госпожа, они просят вас придти.

– Кто просит, зачем?

– Ваши подданные. Вы победили Михая, который много лет правил ими; теперь они подчиняются вам. Они говорят, что счастливы служить солнечному вампиру.

Так вот оно что! Каким-то образом мне удалось то, над чем наставник бился долгие годы, если не столетия. Это и было той самой важной миссией. Я солнечный вампир, но что-то я совсем не чувствую себя счастливой. Зачем мне все это? А еще местные вампиры, навязались на мою шею!

– Элеонора, подчиненные ждут!

– Да ты с ума сошел, какие подчиненные? Я в жизни никем не командовала… и потом тоже! К тому же власть – это ответственность, а я совсем не умею отвечать за других.

– Боюсь, у тебя нет выбора; это как в армии – командует старший по званию. Ты теперь солнечный вампир, да еще и высший и это, как я понимаю, суперкруто. Если ты их оставишь на произвол судьбы, они одичают и, представляешь себе, что тут будет? А если кому-то из них и в самом деле придет в голову объявить войну людям?

– Ладно, попробую, но здесь я с ними не останусь, мне и дома неплохо.

– Об этом даже разговора нет! Просто раздай руководящие указания, оставь заместителя и пусть перед тобой периодически отчитываются. Во всяком случае, в пособии для руководителей советуют именно так.

* * *

Они ждали меня в глубине подземного лабиринта. Столпившись в одном из внутренних помещений, они просто стояли и смотрели в сторону входа. Как же вести себя с ними, тем более, в качестве главного? Ведь у них, вроде, должны существовать свои ритуалы… Ладно, попробую как в книге, которую взяла у Сергея и еще в поезде прочитала несколько глав. Глупо, конечно, что настоящий вампир копирует поведение книжных, а что поделаешь, если меня такому не учили? Я вошла, сделала несколько шагов им навстречу и с достоинством произнесла:

– Здравствуйте. Я Элеонора.

По всей вероятности, я поступила правильно, так как вампиры тоже начали по очереди представляться:

– Я Альберт.

– Я Майкл.

– Я Эмма.

Их осталось около двадцати: молодой мужчина, похожий на аристократа из старого черно-белого фильма, женщина в темном платье пятидесятых годов, настоящий длинноволосый хиппи, на руках которого среди лохмотьев виднелось десятка два бисерных фенечек. Дорого же ему обошлось путешествие автостопом… Девочка лет пяти в воздушном розовом платье и с бантом на светлых вьющихся волосах. Дитя-вампир; останься она живой, ей сейчас было бы больше восьмидесяти.

Перед моими глазами промелькнули отрывки из двадцати различных историй, как если бы я смотрела видеокассету, на которой куски самых разных фильмов шли один за другим.

…Деревня, поздний вечер, молодая девушка в крестьянской одежде спешит на свидание. Но, не успевает она пройти и половину дороги, как из-за угла навстречу ей движется что-то черное… …Несколько молодых аристократов в костюмах позапрошлого века совершают верховую прогулку. Вдалеке виден заброшенный замок, кто-то предлагает подъехать к нему поближе. Его спутникам эта затея не по душе, но они соглашаются, чтобы не прослыть трусами. Молодые люди въезжают сначала во двор замка, а потом трое из них на спор проникают внутрь. Двое вскоре выбегают с белыми от ужаса лицами. Вся группа торопливо садится на лошадей и удирает … …По улице бежит воришка, за которым гонятся трое мужчин. Он бросает свою добычу – черный дамский ридикюльчик, но преследователи не отстают. Улица выводит к кладбищенской ограде. В отчаянии убегающий перемахивает через нее и скрывается в темноте. Мужчины останавливаются возле ограды, машут ему руками и кричат что-то вроде: "вернись, не тронем". Не слушая их, он убегает со всех ног вглубь кладбища. Внезапно перед ним возникает какая-то закутанная женская фигура. Воришка застывает в изумлении, после чего с криком: "Бабушка, ты жива!" бросается ее обнимать. Та тоже обнимает его, капюшон сваливается с ее головы. Может быть, когда-то она и была его бабушкой… Все закрывает черно-красная пелена.

А это теткина квартира, только все вещи немного новее, да и сама хозяйка выглядит моложе, такой я ее не помню. У нее гости – молодая пара с фотографии, мои родители. Сначала они втроем спокойно пьют чай, потом за столом возникает спор, который перерастает в ссору. Гости встают из-за стола и уходят. Следующий кадр – та же самая молодая пара. Они целуются под каким-то деревом, издалека за ними наблюдает пара глаз, похожих в темноте на два красных огонька. В быстром темпе мелькают коридоры подземелья, после чего все тонет в черно-красном тумане.

Не могу сказать, сколько времени длился наш разговор, может быть несколько часов, а, может быть, несколько секунд. Я постаралась в точности последовать совету Сергея.

Когда я опять вышла во двор, было уже заполдень. Хорошо, что день выдался пасмурный; все-таки, от солнечного света я успела отвыкнуть и чувствовала себя немного неуютно. Сергей поднялся со стоящей во дворе сломанной скамейки и протянул мне какой-то небольшой предмет. Это была моя зажигалка с головой волка – она порядком оплавилась, но была старательно отчищена и выглядела не так уж плохо. Конечно, пользоваться ей теперь невозможно, но какое это имеет значение?

– Ну, как?

– Все нормально, Войны не будет.

Сергей подумал несколько минут и произнес:

– А ты не обратила внимания на нашу спасительницу? Она блондинка и удивительно похожа на тебя.

Не успела я сказать, что и так уже обо всем догадалась, как заметила, что слуга вампиров стоит рядом и старательно пытается обратить на себя мое внимание. Что ему еще надо?

– Госпожа, позвольте мне служить вам. Я буду вам самым верным псом!

– Благодарю, но мне и без слуг неплохо живется. А почему бы тебе просто не пойти на все четыре стороны и не начать нормальную человеческую жизнь? Насколько я понимаю, силой здесь никого не держат.

– Тридцать лет я служит господину Михаю. Он обещал наградить меня – сделать таким же, как они. Слишком тяжело расстаться с мечтой. В обществе людей я всегда был чужим. Вампиры оказались единственными, кто позволил мне быть если не в их обществе, то, хотя бы, рядом с ними.

– Я не занимаюсь обращениями и им отныне это тоже запрещено. Нас и так достаточное количество. Пойми, с переходом в другое состояние проблемы никуда не исчезают, их все равно приходится решать. Искренне советую: живи и учись радоваться жизни; это никогда и ни для кого не поздно, даже для меня, даже для них.

– Тогда позволь мне остаться просто так, без награды!

– Ну, раз делать больше нечего – оставайся. Сергей, пошли отсюда!

Слуга повернулся, а потом медленно побрел в сторону пролома в стене. Нет, этот совершенно безнадежен…

* * *

Мы уже отъехали на приличное расстояние, когда я вспомнила, что хотела задать Сергею пару вопросов:

– Признавайся, что ты ему такого наговорил? Готова спорить, подобное он впервые слышал в свой адрес.

– Да, ничего особенного: сказал, что под его немерянным властолюбием скрывается большой комплекс неполноценности, что на самом деле он монстр, напрочь отставший от современности, что ни один нормальный мужчина не станет навешивать на себя столько побрякушек… Первое, что в голову пришло, то и сказал. Оказывается, попал в точку. Представляешь себе, он даже стал оправдываться, сказал, что у него в подземелье есть компьютер, только он не подключен.

– С этим более-менее понятно, а теперь объясни, каким образом ты овладел мысленной речью?

Не знаю точно, начал слышать твои мысли и все тут; не все, правда. Все началось сразу после… ну, ты понимаешь. Это как у Асприна: с кем поведешься, так тебе и надо.

* * *

До дома мы добрались без особых приключений. Теперь мне не требовалось светонепроницаемое купе и мы взяли билеты в самое обычное купе-люкс на двоих, совсем как люди. Правда, во время проверки билетов один из проводников с ужасом заметив, что в зеркале отсутствует мое отражение, которому по всем правилам положено там быть. Внимательно посмотрев на меня, он прошептал: «Ой, вампир». Сергей отреагировал мгновенно: он смерил проводника взглядом с ног до головы и заявил самым высокомерным тоном:

– Не вампир, а гражданка с альтернативным способом питания. Вас, что, политкорректности не учили?

Жизнь покатилась дальше

В том числе и у меня

Мы благополучно вернулись в Россию. Я не перестаю удивляться энергии своих друзей: они в самом деле взяли и открыли туристскую фирму. Фирма называется "Элеонора" и специализируется на турах в Румынию с историко-мистическим направлением. Одним из наших фирменных аттракционов является экскурсия в вампирский замок с движущимися экспонатами, а также выдержанное в основном стиле эстрадно-цирковое шоу и, в духе недавно прочитанной нами книги, импровизация с участием зрителей: "Интервью с вампиром". Все туристы единодушно отмечают, что вампиры выглядят более чем достоверно и сыграны с высоким артистизмом. Местное отделение ордена очень выручает с питанием для артистов, а то лохотронщиков, карточных шулеров и прочих нехороших людей приезжает не так уж много (и не через нашу фирму).

А так как продуктовый бизнес тоже оставить невозможно, то руководить фирмой поручили мне и, знаете, я этому очень рада. Впервые за все свое существование я занята настоящим делом. Никогда бы не думала, что организовывать путешествия – настолько трудное и настолько интересное занятие. А, работая когда-то в библиотеке, я не могла себе даже вообразить, что работа может приносить мне радость. И, вообще, с людьми гораздо интереснее, чем в книгохранилище. Безусловно, постоянно приходится чему-то учиться: читать специальную литературу, пособия для руководителей, которыми меня снабжает Сергей, быть в курсе политических новостей, но теперь я уже не могу себе представить, как раньше обходилась без всего этого. Не говоря уже о том, что "директор фирмы" – это звучит гордо, гораздо лучше, чем "младший библиотекарь".

Несмотря на то, что солнечный свет больше мне не опасен, под землей я все же чувствую себя намного уютнее. Поэтому офис у нас расположен в полуподвале на одной из центральных улиц. Мой кабинет оформлен каким-то модным дизайнером, хотя, на мой взгляд, там допущено много погрешностей против хорошего вкуса. Например, стулья из темного кованого железа с ярко-красными бархатными сиденьями.

Сергей, который собрал целую библиотеку о вампирах, очень переживает, что рядом со мной нет зверей, которых я могу призвать на помощь в случае чего. Он даже собирался привезти из Саблинских пещер десяток-другой летучих мышей и устроить для них вольер где-нибудь в задней комнате. С трудом отговорила его от этой затеи. Летучие мыши остались в моем кабинете исключительно в качестве детали интерьера – несколько штук, сделанных совсем как настоящие, свисают с потолка, люстры и с карнизов. Как-то раз, когда вошел один на редкость неприятный посетитель, в кабинете меня не оказалось, а летучих мышей стало на одну больше…

От личного телохранителя отвертеться не удалось. А, впрочем, он оказался прекрасным помощником и отлично вписывается в общий фирменный стиль. Это мужчина огромного роста с вьющимися черными волосами до пояса, который ходит исключительно в черном. Непременной частью его туалета является футболка с изображением волчьей морды; даже когда на нем строгий костюм, кажется, что она все равно выглядывает из-под пиджака. Андрей, так зовут второе лицо в нашем офисе, с ранней юности состоит в обществе ролевиков, а себя называет исключительно волком-оборотнем. Он упорно отказывается признавать меня настоящим вампиром считая, что я просто слишком хорошо вошла в этот образ, но, тем не менее, пристроил на дверях табличку "Приносить и поедать чеснок строго запрещается".

По-прежнему моим любимым развлечением и источником существования остается охота на лохотронщиков. Теперь я могу этим заниматься в любое время суток и, надо сказать, в последнее время значительно повысила свое мастерство. Я могу предстать перед ними кем угодно, например, богатой женщиной с кучей денег и свободного времени. Я могу показаться им нищей интеллигенткой, которую вдруг разобрал нездоровый азарт, или толстой теткой с хозяйственной сумкой в руках, которая остановилась посмотреть "что дают" и развесила уши, услышав сладкие речи о громадном выигрыше, уже практически находящимся в ее руках. Я могу на время стать для них даже мальчишкой-подростком, которому очень нужны деньги на покупку стереосистемы или мотоцикла… Причитающей и достающей последние деньги дурехой или бабулей, ведущей незнакомых людей домой, где лежат жалкие остатки от пенсии, тоже вполне могу быть я. Впрочем, те из "работников уличной лотереи", которые встретились мне, никому ничего уже рассказать не смогут, даже милиции, которую почему-то многие из них призывают в последние минуты своей никчемной жизни.

Некоторые из новых знакомых сначала не одобряли моего занятия, например, Люда, жена Валеры, которая пыталась провести со мной душеспасительную беседу на тему: "они тоже люди". Я всего-навсего взяла ее с собой, а для начала попросила в течение получаса понаблюдать за их "работой"… Теперь она по несколько раз на день звонит ко мне в офис: "Элеонора, я на центральном рынке, они там. Скорее приходи, они опять кого-то грабят"!

Я более чем уверена, что моя деятельность и есть та самая борьба со злом, о которой упоминали люди из ордена. И я с большим удовольствием выполняю свою миссию.

Вместе с дневным образом жизни во мне произошли некоторые изменения, например, я все охотнее ем человеческую пищу и она кроме удовольствия дает мне силы. Это и к лучшему, а то моей основной пищи – лохотронщиков – становится все меньше и меньше. Это даже было отмечено в последней криминальной хронике. Сергей вместе с умением читать мысли постепенно приобретает и другие сверхъестественные способности. Например, ни с того ни с сего, во время деловых переговоров заставил подняться в воздух полный графин с водой. А недавно он, помогая разгружать машину, поднял и пронес большое расстояние сразу три ящика с вином, причем он только потом понял, что сделал что-то необычное. Вот уж, действительно, с кем поведешься, от того и наберешься. Наши отношения становятся все более теплыми и, честно говоря, противостоять этому уже не в моих силах. Я хоть и вампир, но, в некотором роде, еще и женщина…

Иногда мне приходят электронные письма из Румынии. Альберт, тот самый молодой аристократ, который так неудачно посетил заброшенный замок, а ныне является заместителем директора, держит меня в курсе всех новостей из филиала. Как раз недавно я получила сообщение, что в подземелье полным ходом идет подготовка к новому туристскому сезону.

Майкл, тот самый вампир-хиппи, разыскал единомышленников и теперь не имеет недостатка в донорах. Эмма, дитя-вампир, освоила Интернет и проводит много времени в чатах. Кажется, у нее там даже начался виртуальный роман. В реальном мире подобное было бы просто невозможно… Сам Альберт совершенно случайно наткнулся на гнездо наркоторговцев и просит разрешения заняться ими лично. Надо ли говорить, что разрешение он получил. Феликс, которого при жизни звали Николай Курочкин, благодарит за присланную ему гитару и готовит несколько номеров к будущему концерту. Я не стала ему ничего про себя рассказывать. Даже если он и помнит, что когда-то был отцом двухлетней дочки, то с тех пор слишком многое изменилось, да и какой он мне отец, мы теперь почти ровесники. А настоящим отцом для меня стал тот, кого мне теперь всегда будет недоставать. Как выяснилось, фамилия и отчество в моем новом паспорте, действительно, принадлежат ему.

Моим домом по-прежнему является подземное убежище, которое я ни на какое другое менять не собираюсь. Недавно я переоформила его на свое новое имя, а Сергей устроил там грандиозную реконструкцию. Теперь запаса прочности хватит на несколько сотен лет. Разумеется, Сергей с друзьями сделали попытку залезть в те подземные коридоры, которые много лет были закрыты, но ничего там не обнаружили кроме завалов и кирпичных стен, держащихся на одном честном слове. Поэтому остатки коридоров, примыкающих к моему жилищу, были наглухо засыпаны. Честно говоря, мне так намного спокойнее; в последнее время развелось слишком много любителей залезать, куда не просят, а зачем мне, спрашивается, незваные гости?

Дом рядом с библиотекой, который много лет стоял заброшенным, кто-то купил и теперь там полным ходом идет реставрация. Во всяком случае, когда с фасада были сняты строительные леса, я увидела, что дом теперь выглядит совсем как на открытке позапрошлого века, а барельеф с циркулем и строительными инструментами заботливо восстановлен… Одним словом, жизнь продолжается.

Ну, а я… я по-прежнему считаю, что все самое интересное для меня еще впереди. Своей судьбой я в основном довольна.

Злата Линник

2001–2004

Content

Злата Линник
Приключения вампирши Элеоноры

Часть первая

Часть вторая