Кейт Уолкер

Непокорная невеста

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Если уж собралась это сделать, так сделай, твердо сказала себе Алекса. Больше некому. На Натали определенно рассчитывать не стоит.

Поняв, что, согласившись стать женой Сантоса Кордеро, она теряет свой шанс на настоящую любовь, Натали просто развернулась и ушла. Да, ей сейчас неплохо — она на полпути к аэропорту и к новой жизни.

А старшую сестру она оставила разбираться с последствиями. Теперь Алексе придется объясняться и извиняться.

Девушка замедлила шаг перед главным входом в громадный собор Санта-Мария в центре Севильи. Торопливо оглядевшись по сторонам, Алекса глубоко вздохнула и решительно расправила плечи. На лестнице столпились репортеры, готовые фиксировать любое мало-мальски значительное происшествие. Нервно вздрогнув от очередной вспышки фотокамеры, Алекса взялась за ручку тяжелой деревянной двери.

— Держись, Нат. Тебя больше не загонят в ловушку, — произнесла она вполголоса, старясь говорить твердо. Но даже на ее непритязательный вкус убежденности в голосе недоставало. Нужно заставить себя войти в собор, объявить о случившемся и стать свидетельницей всеобщего недовольства. Ей придется это сделать. Потому что больше некому.

— Давай, Алекса. Ты сможешь.

От переживаний ладони ее вспотели.

— Проклятие! — Не имея под рукой носового платка, она вытерла их о свою длинную юбку. Дорогой розовый атлас от этого красивее не станет, но прямо сейчас Алексе было не до него. К тому же церемония, ради которой платье шилось, не состоится.

Кроме того, платье вообще не в ее стиле. Мачеха решила, что шикарный дизайнерский наряд как раз соответствует грандиозной свадьбе, которая планировалась для ее дочери, и не посчитала нужным поинтересоваться мнением Алексы. Алекса же понимала — цвет совсем не идет к ее карим глазам и русым волосам. Но ей не хотелось омрачать торжественный день Натали — ведь это должна была быть ее свадьба.

Вот тебе и свадьба! У мачехи наверняка случится истерика. Отец — у них с Натали отец общий — еще больше сгорбится и подожмет губы. А жених…

Она не хотела думать о возможной реакции жениха.

Дверь медленно открылась с глухим утробным звуком. Глаза всех собравшихся устремились на Алексу.

Она понятия не имеет, что скажет или сделает жених. Но даже при одной мысли об этом кровь стыла у нее в жилах.

С женихом сестры она встречалась лишь однажды, на семейном обеде в великолепном особняке Сантоса, расположенном в нескольких милях от Севильи. Обед состоялся сразу по прибытии Алексы в Испанию, двумя днями раньше. Но она много слышала о нем. О его влиянии на отца с той поры, как двое мужчин заключили деловую сделку. При каждой новой встрече со Стэнли Монтекью Алексе казалось, что отец еще больше постарел, похудел, поседел. Как-то сжался. Отец определенно не привык иметь дело с акулами бизнеса, а Сантос Кордеро был одним из самых крупных игроков на международной бизнес-арене.

Недаром он получил прозвище Бандит.

— Да ты погоди, пока с ним познакомишься! Он просто душка! А уж богат! — с энтузиазмом убеждала сестру Натали.

С наигранным энтузиазмом, поняла теперь Алекса. Она с самого начала распознала нотки принуждения в голосе сестры. Наверняка Натали притворялась, что отчаянно влюблена в будущего мужа.

В одном Натали права — внешность у Сантоса потрясающая. Нельзя отрицать, что он один из самых красивых мужчин, которых ей приходилось встречать. Высокий, черноволосый, с поджарым мускулистым телом и точеными чертами лица — человек, внешности которого определение «злодейская красота» подходит как нельзя лучше.

Так что «душкой» Сантоса Алекса определенно назвать не могла. Тогда, на обеде, подойдя достаточно близко, чтобы заглянуть ему в лицо, она сразу же поняла — он опасен, и ей следует держаться от него как можно дальше.

Пожатие его руки было быстрым и крепким, улыбка — вежливой, отточенной долгой практикой. Подняв голову, Алекса обнаружила, что смотрит в самые холодные глаза на свете. Взгляд Сантоса пронзил ее, словно лазер. Пробормотав какую-то бессодержательную вежливую фразу, она поспешила ускользнуть, а потом весь вечер старательно избегала Сантоса.

— Александра?

Голос отца, почти заглушённый возгласами удивления из уст собравшихся, дошел до нее с его места в церкви — оттуда, где он ждал не ее, а свою младшую дочь. Натали задержалась под предлогом, что хочет немного побыть одна, и отослала родителей вперед. Тем самым она нарушила традицию, согласно которой невеста приезжает в церковь в одной машине со своей семьей.

— Александра…

— Что случилось?

Окружающие шумно выражали удивление тому, что вместо невесты видят всего лишь ее подружку. Довольно бледную и испуганную подружку, мысленно призналась себе Алекса. Жених обращался к ней издалека, почти от алтаря. Его голос гулко звучал под сводами церкви, отчего все прочие голоса отступали на задний план.

— Что случилось? — повторил он снова.

Как и тогда, на вечере, его воздействие оказалось губительным. Встретившись с ним глазами, Алекса уже не могла смотреть ни на кого другого. Словно они остались одни в целом мире. Остальные люди, мерцающие свечи, роскошные цветы превратились в фон для одного-единственного смуглого лица.

— Говорите же! — властно велел Сантос с другого конца церкви. И с видимым усилием добавил: — Прошу вас.

От просьбы тут мало что осталось, со злостью подумала Алекса. Еще один приказ, в ответ на который хотелось ляпнуть какую-нибудь грубость, повернуться на каблуках и выйти из церкви. Впрочем, стоит высказать ему в лицо шокирующую правду. Хотя бы чтобы увидеть, как «хозяин мира» слегка умерит свою гордыню.

Алекса отбросила неподобающие мысли. Обычные приличия требуют от нее проявить немного сочувствия.

Несмотря на свое высокомерие, Сантос Кордеро все равно остается женихом в день свадьбы. И он пока не знает, что невеста упорхнула у него из-под носа. Во рту у Алексы пересохло, горло сжалось, какое-то время она даже сомневалась, не повернуться ли в самом деле и не сбежать ли, оставив разбираться других. Ведь проблему создала не она. Так пусть кто-нибудь другой…

Только никого другого нет.

На дальней скамье Алекса заметила мачеху, потрясающе красивую в изумрудно-зеленом костюме и шляпке с павлиньими перьями. Та беспокойно ерзала на сиденье, словно уже начала обо всем догадываться. А отец…

Нет, нельзя смотреть ему в лицо.

— Сеньорита…

Сантос Кордеро оставался вежливым, но, глядя на него, Алекса внезапно поняла, что он чувствует нечто совершенно противоположное. Сантос едва контролировал свое нетерпение. Одно неверное слово, и он взорвется, сметая всех и вся на своем пути.

И прозвище свое он точно получил по заслугам.

Когда отец впервые объявил о переговорах с Сантосом, он казался таким радостным, возбужденным. Так надеялся, что партнерство принесет ему удачу, позволит решить все финансовые проблемы. Но очень скоро ситуация изменилась. Стало очевидным, что сделка обернулась не успехом, о котором бредил Стэнли, а источником громадного стресса. Пусть огорчения последних дней и слегка померкли в хлопотах, связанных с организацией свадьбы Натали.

— Сеньорита…

Снова обманчиво мягкий голос привлек ее внимание к лицу человека, за которого ее сестра, как предполагалось, должна была выйти замуж. Заглянув ему в глаза, она уже не нашла в себе сил оторвать взгляд. Снова возникло ощущение туннеля. Прямо перед собой она видела только Сантоса Кордеро.

— Вы хотели что-то сказать? Ведь вы за этим сюда пришли, верно?

Алекса попыталась не обращать внимания на его ядовитый тон.

— Я хотела бы поговорить с вами, — выдавила она. Ее голос прерывался, словно ей пришлось пробежать пару миль, чтобы добраться до церкви. — Пожалуйста…

Его черные брови сошлись у переносицы.

— Так говорите. — Взмах руки недвусмысленно требовал от нее поторапливаться. — С нетерпением жду вашего сообщения.

Еще бы. Откровеннее выразить нетерпение нельзя. И она ему скажет. Только не прямо сейчас. Не перед всеми гостями, глазеющими на них и ждущими развязки. Прямо эпизод из «мыльной оперы» какой-то.

С сердцем, бьющимся так близко к горлу, что нормально дышать не представлялось никакой возможности, Алекса сделала несколько шагов по направлению к Сантосу. Ей показалось, что он стал выше ростом, массивнее, сильнее, чем тогда, когда их впервые представили друг другу, хотя она и понимала, что это невозможно. Покрой свадебного костюма выгодно подчеркивал ширину его плеч, узкую талию и длинные, длинные ноги. Смуглая кожа шеи резко контрастировала с белоснежным воротом рубашки.

— Нельзя ли нам найти более укромное место?

Голос ее прозвучал тихо и неуверенно, но она знала — он расслышал. По тому, как качнулась голова, слегка нахмурился лоб — словно он не совсем понимает, что она хочет сказать.

— Простите?

Теперь он стоял совсем близко. Алекса хорошо чувствовала запах его одеколона, смешанный с чистым ароматом кожи.

— Можно нам побеседовать вдали от посторонних глаз? Пожалуйста? Там, где мы будем одни.

— Одни? Сеньорита, я вот-вот собираюсь жениться.

— Вы не так поняли! Я имела в виду другое! — прошипела она. — Кроме того, вы…

И, ужаснувшись себе в последнюю секунду, Алекса проглотила окончание фразы — вы уже не женитесь. Не может же она ошарашить его подобным известием перед несколькими сотнями приглашенных гостей.

Сантосу потребуется время, чтобы прийти в себя. Путь он высок, силен и хладнокровен, но он ведь просил Натали стать его женой, быть с ним в радости и в горе…

— Вам действительно необходимо меня выслушать, — продолжала настаивать она.

— Это вы так думаете. — С видом превосходства Сантос не спеша разглядывал ее. — Вы врываетесь сюда, ничего не объясняете…

— Я пытаюсь объяснить! — отрезала Алекса раздраженно.

Разве он не понимает? Нет, признала она. Ничего он не хочет понять. Ему, наверное, и в голову не может прийти, что невеста способна его бросить. Он считает, что все должно идти, как планировалось, потому что он так желает.

Непоколебимая самоуверенность этого человека настолько вывела ее из себя, что ей пришлось стиснуть зубы, чтобы не выкрикнуть свои новости немедля.

— Поверьте, для вас предпочтительнее выслушать меня без свидетелей.

— Для меня предпочтительнее не оставаться наедине с посторонней женщиной за минуту до венчания. Вы сами-то представляете, что может раздуть из этого бульварная пресса?

— О, можете не беспокоиться за свою репутацию! У меня и в мыслях не было…

Алекса осеклась, заметив его скептический взгляд. Он что, вправду полагает, что она явилась сюда с целью разрушить его имидж? Каким циничным и подозрительным человеком надо быть, чтобы до такой степени никому не доверять! До поцелуев ли ей сейчас?

При этой мысли взгляд Алексы невольно скользнул к губам Сантоса. Она отметила их чувственную форму, которую даже язвительная улыбка не могла испортить. Сердце на секунду замерло. Поцеловать такие губы — это нечто!

Но в мужчине главное — его поступки, как любила повторять мама. А репутация Сантоса Кордеро говорит не в его пользу.

— Мне сейчас недосуг разбираться в ваших мыслях…

Ледяной голос Сантоса отвлек ее от неподобающих размышлений. Алексе показалось, что теперь она лучше понимает, почему сестра так и не решилась на эту свадьбу.

— Господи боже, вы невозможный человек, — возмутилась она. — Для вас же стараюсь…

— Александра…

Незаметно подошедший отец смотрел на нее с мольбой во взгляде.

— Александра, пожалуйста…

Властно поднятая рука испанца остановила его. До Сантоса, кажется, начало что-то доходить. Возможно, благодаря вырвавшемуся у Алексы выражению «невозможный человек». Навряд ли до нее кто-то осмеливался говорить о нем в столь неуважительной манере.

— Если вы действительно боитесь за свою репутацию, мы можем оставить дверь приоткрытой…

Кажется, она зашла слишком далеко. Если она хотела спровоцировать его на решительные действия, у нее получилось. Видимо, в какой-то момент она перешла невидимую черту, за которой кончалось его терпение. Холодные глаза Сантоса сверкнули, губы вытянулись в тонкую линию.

Горло Алексы болезненно сжалось, язык с трудом ворочался во рту.

— Извините, но нам действительно лучше поговорить наедине — может быть, там…

Она неуверенно махнула в сторону двери, которая, по ее предположению, вела в церковную ризницу.

Какие еще доводы привести, если он продолжит упорствовать, Алекса понятия не имела. Но, похоже, волновалась она напрасно, потому что Сантос внезапно от колебаний перешел к решительным действиям. Он молниеносным движением схватил ее за руку.

— Хотите поговорить? Давайте поговорим.

Протащив Алексу по направлению к указанной дубовой двери, он бесцеремонно распахнул ее. Ворвавшись внутрь, опять же безо всякого почтения к церковному имуществу, захлопнул дверь за собой.

Мысль о возможной компрометации, очевидно, покинула его. Нахмурившись, Сантос скрестил руки на широкой груди.

— Что именно вы хотели мне сказать? — бросив быстрый взгляд на часы, спросил он. — В вашем распоряжении ровно три минуты. И, поверьте, ваши доводы должны быть убедительными, иначе…

— Я…

Дважды она пыталась начать и дважды терпела неудачу. Ошибкой было смотреть на его хмурое лицо. От одного его вида у нее язык прилипал к нёбу, даже дышать становилось трудно. Но нельзя же смотреть в сторону! Разве можно сообщить человеку, что его жизнь пошла наперекосяк, не глядя ему в глаза?

— Тридцать секунд уже прошли, — с издевкой констатировал Сантос. — Еще пара минут, и я вынужден буду вас покинуть.

— Натали не придет!

Слова вырвались помимо ее воли, потому что сдерживать себя дольше Алекса уже не могла. Она понимала, что неприятные новости следовало облачить в более тактичную форму. Хотя ситуация к тактичности и не располагала.

— Натали не придет. Она передумала.

Как ни странно, ожидаемый ею взрыв не произошел. Правда, внезапная мрачность и пугающее молчание оказались ничуть не лучше. Молчание затянулось, и Алексе показалось, что ее натянутые как струны нервы того и гляди оборвутся.

— Передумала? — задумчиво повторил наконец Сантос, словно не веря услышанному. Потом рявкнул: — Поясните, что вы хотели сказать!

Ну вот, он сам напросился. Она пыталась быть тактичной. Искренне старалась преподнести ему новость во всей деликатностью. Но, по всей видимости, Сантос Кордеро тактичности предпочитал прямолинейность.

— Натали на свадьбу не придет. Она решила, что не хочет выходить за вас замуж.

— Где она? — крикнул Сантос. Следующий вопрос прогремел на всю церковь: — Где, проклятие, моя невеста?

Черные брови сошлись на переносице, глаза метали молнии.

— Почему она не там, где ей положено быть, почему она не здесь?

— Прошу вас!

Алекса чувствовала, что сама вот-вот сорвется. Долго ей не вынести.

— Мне очень жаль, но она совсем не собирается приходить сюда…

Ее голос дрогнул, и она смогла лишь в отчаянии указать рукой в направлении двери, за которой ждали гости. Все собравшиеся — ее семья и его друзья — ожидали начала церемонии. Церемонии, которой не суждено было начаться.

— Натали не придет. Она не выйдет за вас. Она уехала в аэропорт и сейчас уже должна быть на борту самолета. Она направляется в Америку. Вместе с человеком, которого по-настоящему любит. За которого действительно хочет выйти замуж.

— Уехала.

Таким ледяным холодом повеяло от его голоса, что Алекса невольно дрогнула. Никогда еще она не чувствовала себя так отвратительно. Но не могла же она убеждать Натали согласиться на этот брак после того, как стало очевидно — счастья он не сулит.

— Ваша сестрица сбежала из-под венца.

На слове сестрица сделано было ударение, нехорошо царапнувшее душу Алексы. Но она не посмела поднять глаза, чтобы прочесть на его лице, что он имеет в виду. Да и не время сейчас выяснять отношения. Наконец-то она справилась с возложенной на нее миссией. Сказала Сантосу правду и теперь с полным правом может удалиться. Чем скорее, тем лучше.

— Она бросила меня? Променяла на другого?

— Боюсь, что так.

— Не стоило ей так поступать.

— Знаю, и мне очень жаль. Натали следовало откровенно рассказать вам обо всем, признаться, что она не достаточно любит вас, чтобы стать вашей женой. Я знаю, вам сейчас больно…

Сбивчиво произнося слова сочувствия, Алекса внезапно замерла на полуслове, обескураженная реакцией Сантоса.

Ничего подобного она не ожидала. Если честно, на неприятные новости он отреагировал весьма неординарным способом.

Сантос Кордеро громко рассмеялся.

Когда Алекса сказала, что понимает, как ему больно, он откинул назад свою темноволосую голову, закрыл глаза и залился смехом. Ничего веселого в его смехе не было. И ничего приятного тоже. Лишь горечь, от которой кровь стыла в жилах.

— Сантос? — осторожно позвала Алекса, опасаясь, что он не так ее понял.

Может, своей нервозностью она ввела его в заблуждение? Может, он решил, что его разыгрывают? Ведь легкомысленная Натали действительно частенько подшучивала над окружающими.

— Сантос, вы слышали, что я сказала? Вы должны понять…

— О, я слышал вас, красавица, и отлично все понял. Ваша сестрица изменила своему слову и удрала, оставив вас извиняться. Это я понял великолепно. Не понимаю только, почему вы решили, что я должен убиваться по этому поводу.

ГЛАВА ВТОРАЯ

— Что?

Алекса смущенно заморгала, пытаясь осознать смысл слов Сантоса.

И смех-то его был неожиданным, а уж последующие слова и вовсе казались невероятными.

Брошенному жениху полагается испытывать гнев, возмущение, горечь из-за предательства любимой женщины. А тут налицо лишь спокойный цинизм и непоколебимая самоуверенность.

— Вам все равно? Не могу поверить…

Сантос равнодушно пожал плечами и взлохматил блестящие черные волосы, словно расслабляясь после долгого трудового дня.

Но расслабленным его никто бы назвать не посмел. Выражение лица оставалось напряженным, губы плотно сжаты, брови сошлись на переносице. Да и глаза мужчины в буквальном смысле метали молнии. Алекса невольно вспомнила, как при первой встрече с Сантосом подумала, что у того самые холодные глаза в мире.

— Вы ждете, что я буду вести себя так, словно ваша сестра разбила мне сердце? Словно я потерял любовь и теперь не нахожу в себе сил жить дальше? — насмешливо спросил он. — Уверяю вас, вы ошибаетесь. Таких проблем у меня не возникнет, зато ваша семья может столкнуться с некоторыми трудностями. По правде сказать…

Он резко оборвал фразу, потому что кто-то легонько постучал в дверь с другой стороны.

— Александра? Алекса?

Голос отца звучал очень приглушенно.

— Все в порядке? Что случилось? Кордеро, что…

— Минуточку! — рявкнул Сантос через плечо и вновь остановил пылающие глаза на растерянном лице Алексы. — Мы, пожалуй, выйдем и все объясним. А лучше…

От его тона по спине у нее побежали мурашки.

— Лучше вы все объясните собравшимся, — закончил он. Несмотря на мягкость его тона, Алекса ни на секунду не усомнилась, что это приказ, обсуждению не подлежащий. — Объясните вашему отцу, вашей семье и всем гостям, что произошло.

— Но я… — голос Алексы сорвался, протесты застряли в пересохшем горле. — Мне будет сложно, лучше вы сами…

Не может же она принять весь удар на себя! Сообщить, что Натали сбежала со свадьбы — свадьбы, которую глянцевые журналы уже окрестили Свадьбой Года. В этом союзе колоссальное богатство жениха должно было объединиться с аристократическим происхождением и красотой невесты. Сантос Кордеро заработал миллиарды долларов собственными руками и головой, поднявшись из низов на самую вершину успеха, и теперь собирался закрепить свое положение браком с британской аристократкой, двадцатисемилетней Натали Монтекью, дочерью лорда Стэнли. Эта история была похожа на сказку еще и потому, что Натали считалась выдающейся красавицей, да и жених отличался завидной внешностью.

— Я не… — тихо пробормотала Алекса и осеклась. Она чувствовала еще большую растерянность, чем когда впервые входила в церковь, в особенности потому, что теперь находилась под прицелом холодных безжалостных глаз.

Что она будет говорить, как объясняться? Но Сантос не пожелал слушать ее возражения. Он приблизился к ней, схватил за руку и поволок к двери.

— Вы сделаете это, — процедил он сквозь зубы. — Ваша семейка достаточно попортила мне жизнь, так что…

Его перебил стук в дверь и голос отца Алексы — теперь более настойчивый.

— Александра, что происходит?

— Ничего… то есть… все хорошо, — пролепетала Алекса, понукаемая кивком Сантоса. — Мы сейчас выйдем, и я… я все объясню.

Похоже, других вариантов у нее просто нет. Ей придется принять основной удар на себя.

— Пустите меня! — возмутилась она. — Да, я принесла вам дурные новости, но в наше время таких гонцов уже не убивают. А я всего лишь передала вам сообщение от Натали…

— Но вашей сестры здесь нет.

Он подтолкнул Алексу к двери, другой рукой широко распахнул ее.

— Да не тащите меня так! Вы обращаетесь со мной, словно с…

Споткнувшись о порог, она чуть было не упала. Но та же рука, что тащила ее вперед, помогла восстановить равновесие.

— Не дергайте меня!

— Я пытаюсь помочь.

Холодный блеск глаз предостерег Алексу от дальнейших споров. Как она дошла до такого? Как из посланницы превратилась в жертву, вынужденную терпеть жестокий нрав «господина»?

— Тогда не пытайтесь. — Сарказм в ее голосе не оставлял сомнений в том, что его помощь — последнее, в чем она нуждается. — Я сама прекрасно справлюсь.

— Может, и так, — процедил он сквозь зубы. — Но мне не хотелось бы, чтобы вы свалились в обморок и оставили меня одного разбираться с последствиями. А кроме того я хочу быть уверен, что вы не последуете примеру сестрицы и не сбежите.

— Какая разница, даже если и сбегу?

На мгновение у Алексы возникло искушение треснуть его ногой по лодыжке, но внимательный взгляд серых глаз заставил ее отказаться от этого намерения. К тому же со всех сторон на них смотрели растерянные гости. Через несколько мгновений они с Сантосом благополучно добрались до алтаря.

— Алекса… — снова начал отец, но быстро замолчал, заметив, что Сантос собирается заговорить.

— Дамы и господа…

Ему даже не пришлось повышать голос, присутствующие и так замерли в молчании. Все глаза смотрели на него.

— Произошло небольшое изменение планов…

Небольшое?

Алекса изумленно оглянулась на него. Сантос проигнорировал выражение испуга, застывшее в ее глазах, и преспокойно продолжил:

— Венчание не состоится.

— Нет…

Этот возглас вырвался у отца, который, покачнувшись, отступил назад. На передней скамье произошло какое-то движение. Мачеха Алексы смертельно побледнела, прикрыв рот ладонью, словно сдерживала рвущийся наружу крик. На лицах обоих родителей застыло выражение крайнего замешательства.

Но разве не хуже было бы, сделай Натали громадную ошибку и выйди замуж без любви? Лучше сейчас отменить свадьбу, чем закончить семейную жизнь разводом, который наверняка стоил бы дороже — и не только в финансовом отношении. Но отец выглядел так, словно наступил конец света.

У Алексы не оказалось времени додумать эту мысль до конца.

— Натали не придет, — холодно объявил Сантос. — Она сбежала от меня — вот о чем пришла сообщить ее сестра. А теперь она подробно обо всем вам расскажет сама.

Он дернул Алексу за руку, и она сделала шаг вперед. Наступил момент истины. Ей придется сказать присутствующим правду.

Только какую правду? Алекса толком не представляла.

— Александра? Что случилось?

— Давайте, — поторопил Сантос. — Рассказывайте.

— Боюсь, что сеньор Кордеро прав… Натали в последний момент передумала. Решила, что выйти за замуж без любви будет неправильно. К тому же незадолго до свадьбы она поняла, что любит другого.

Хоть это она может сказать с убеждением. Перед мысленным взором Алексы снова промелькнули гостиничный номер и Натали, разглядывающая великолепное свадебное платье, висящее передней, глазами, полными слез.

— Я, правда, думала, что смогу, Алекса, — говорила она. — Действительно хотела… но теперь не получится. Не повстречай я Джона — я бы пошла до конца… Но мы встретились… и моя жизнь навсегда изменилась.

— Натали очень сожалеет, что вынуждена отменить свадьбу… Но она знала, что лучше пойти на разрыв сейчас, сразу, как только она разобралась в своих чувствах…

— Но не нашла в себе смелости прийти и сказать мне об этом в лицо?

Сантос опять заговорил, прожигая Алексу горящим взглядом. Черная ярость пылала в этих глазах. Алекса призналась себе, что не может винить Натали за нежелание встречаться с бывшим женихом. Глядя на него сейчас, она вообще не понимала, почему сестра согласилась выйти за него.

— Нет, — пролепетала она. Натали и отцу-то с матерью не посмела признаться. — Мне очень жаль.

Если он и принял ее извинения, внешне это никак не отразилось. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Подумать только, а она-то боялась, что новости его огорчат!

Сантос выглядел так, словно ничто на свете не способно его огорчить. Как будто ничто не может проникнуть сквозь панцирь, покрывающий его грудь, и добраться до сердца. Ей даже на мгновение показалось, что у него нет сердца.

— Где же Натали теперь?

Вопрос отца отвлек Алексу от мрачных размышлений.

— На пути в аэропорт… хотя нет… Должно быть, она уже улетела.

— О нет! Натали!

Петра Монтекью, вторая жена Стэнли, вела себя в точности так, как Алекса и предвидела. Тонкие руки заметно дрожали. Широко раскрытые голубые глаза налились слезами.

— Что она наделала! Что с нами теперь будет?

— Тише, дорогая. — Ответ Стэнли прозвучал скорее как упрек, а не как утешение. Он подошел к жене, взял ее руки в свои и крепко сжал. — Не надо, Петра…

Алекса шагнула вперед и тут же остановилась. Ее утешения мачехе не нужны. Скорее всего, она отвергнет их с тем же трагическим видом, с которым цеплялась теперь за мужа, заглядывая ему в глаза.

— Конечно, так для нее лучше. Ведь рано или поздно Натали бы поняла, что совершила огромную ошибку, — повторила Алекса.

Хороша, подумал Сантос, глядя, как девушка колеблется, не решаясь подойти к родственникам. Можно подумать, что она искренне сожалеет. Ха! Как бы не так.

Сестры наверняка все спланировали заранее. Алекса загодя знала, что Натали собирается удрать, зачем иначе так подгадала время своего появления, чтобы беглянку невозможно было догнать и вернуть?

Все они заодно, вся семейка. А он был настолько глуп, что дал себя провести.

Свадебный подарок невесте… Голос Петры Монтекью до сих пор звучал у него в ушах. Вы ведь не хотите, чтобы ваш тесть оказался выброшенным на улицу…

Проклятие! О чем он только думал? Никогда раньше Сантос не платил прежде, чем контракт был окончательно заключен и подписан, а тут чуть ослабил хватку, и чертово семейство Монтекью мигом этим воспользовалось.

— Вы должны желать Натали счастья.

— Она была бы счастлива с Сантосом! — запричитала Петра. — Мы все могли бы быть счастливы, если б удалось устроить их свадьбу!

— Но этот брак не принес бы ей счастья, — настаивала Алекса. — Она просто не посмела признаться, пока шла подготовка к свадьбе.

С того места, где он стоял, Сантос мог видеть лицо Алексы. Он внезапно понял, что не может отвести от нее глаз.

«Дурнушка» — так охарактеризовала ее мачеха. «Скучная и старомодная». Но даже на приеме перед свадьбой она не показалась ему такой. В ней не было яркой, броской красоты Натали. Все тона словно смягчены. Волосы — русые, а не белокурые, как у сестры. Вместо ярко-голубых глаз Натали — удивительные карие. В зависимости от освещения и настроения они могли казаться и зелеными, и совсем темными. И одевалась она куда скромнее, не в пример вызывающим ультрамодным нарядам сестры. Но ее стиль нельзя назвать скучным.

Сейчас, даже с учетом вычурной прически, профиль Алексы поражал чистотой линий, невольно притягивал взгляд. Кожа — белая, почти прозрачная, а ресницы могли, казалось, поднять легкий ветерок, взмахни она ими, — такие они были длинные.

Высокая и стройная, девушка могла показаться худой, но в ней была природная грация. Конечно, Алекса не обладала пышными формами, как ее сестра. Но было в ней что-то, что зацепило его и не отпускало.

При первой их встрече Алекса держалась так холодно, так отстраненно, что сразу же оттолкнула его. Карие глаза смотрели на него с выражением, к которому он привык с детства, — напоминающим о его происхождении, о том, что пятно трущоб до сей поры лежит на нем. Немудрено, что он отдал предпочтение Натали, а не этой холодной, неприветливой женщине.

Но сейчас Сантос уже не знал, правильный ли выбор сделал.

— С уверенностью можно сказать лишь одно, — спокойный, рассудительный голос Алексы отчетливо доносился даже сквозь истерические выкрики ее мачехи и беспомощные попытки отца их остановить. — Свадьбы сегодня не будет. Я не могла позволить Натали через это пройти.

Не могла… Сантос сжал кулаки.

Ах ты черт, не могла. Все-таки она поучаствовала в побеге сестры. Знала, что Натали собирается нарушить обещание, и помогла ей сбежать.

Помогла публично его унизить.

— Мне очень жаль, что приготовления оказались напрасными, но уверена, все к лучшему. Теперь нам лишь остается разойтись по домам.

Она сделала шаг вперед, собираясь выйти из церкви…

— Нет!

Это не должно случиться. Нельзя позволить ей просто уйти. Спутать ему все карты, а затем спокойно удалиться. Сантос пришел в бешенство при мысли о том, что его одурачили, ограбили. Надо действовать. Протянув руку, он ухватил Алексу за плечо и развернул к себе. Пусть Натали вне зоны его досягаемости, сестра ее пока здесь.

Семья Монтекью ему задолжала — и ему все равно, кто будет расплачиваться. Но кто-нибудь расплатиться должен. И эта вторая дочка — самая подходящая кандидатура.

Вначале надо устроить так, чтобы она не смогла сбежать по примеру первой.

— Нет, — повторил он с нажимом. — Никуда вы не уходите — вы едете со мной.

— Зачем?

Второй раз Алексе пришлось сопротивляться искушению хорошенько пнуть этого наглого типа, посмевшего ее к чему-то принуждать. И снова ее остановила мысль о свидетелях.

— Зачем мне куда-то с вами ехать?

— Потому что я вас прошу, — с неожиданной быстрой улыбкой ответил Сантос.

Выражение его лица изменилось так моментально, что она удивленно моргнула. Вместо надменного тирана перед ней возникло воплощенное обаяние.

И его обаяние сработало, невольно призналась себе Алекса, чувствуя, как в ответ на притягательную улыбку Сантоса сильнее забилось сердце. Ей было неприятно сознавать, что она поддается чарам опытного соблазнителя, но ничего поделать с собой она не могла. Когда его губы начинали складываться в улыбку, а глаза — сиять, все ее недоверие куда-то отступало.

— Послушайте…

Сантос обращался ко всем присутствующим. Но его обжигающий взгляд предназначен был лишь ей одной. И этот взгляд выводил ее из равновесия.

— Пусть придется отменить свадьбу, но зачем же весь день портить? У меня дома все готово к банкету. Люди старались, будет преступлением не отблагодарить их за труды.

Еще мгновение он удерживал взгляд Алексы, отчего голова у нее начала кружиться. Затем Сантос обворожительно улыбнулся остальным гостям.

— Как правильно заметила сеньорита Монтекью, многим из вас пришлось проделать долгий путь, чтобы сюда добраться. Что я буду за хозяин, если отпущу гостей голодными? Приглашаю всех к себе. Пусть это не будет свадебным приемом, но, надеюсь, вы все равно получите удовольствие от визита.

Алекса ушам своим не верила. Всего несколько минут назад, в маленькой комнате у алтаря он сказал, что не собирается убиваться из-за бегства своей невесты. Но не может же он так просто забыть о готовившейся свадьбе, мановением руки превратив ее в обычный прием?

— Вы… вряд ли вам захочется нас видеть у себя… — выдавила она. — Уж конечно не семью Монтекью.

Еще одна блистательная улыбка.

— Напротив, я жажду видеть вас среди своих гостей.

Ей показалось или на слове «вас» он действительно сделал ударение? Не может же он в самом деле пригласить ее к себе после всего, что произошло?

— Уверен, вы захотите помочь мне пережить потрясение.

За непринужденным приглашением чувствовалась скрытая угроза.

— Не думаю, что… — попыталась возразить Алекса, но Сантос перебил ее:

— Уверен, ваша мачеха пожелает немного прийти в себя перед встречей с папарацци.

— Папарацци?

Об этом она не подумала. Честно сказать, она вообще не заглядывала дальше необходимости передать послание сестры. Строить дальнейшие планы Алексе и в голову не пришло.

— Ну конечно.

Улыбка Сантоса стала ледяной.

— Вы же не думаете, что они упустят такую скандальную историю? Несостоявшаяся Свадьба Года. Вот уж они разгуляются. Порвут вашу семью в клочки.

Алекса беспомощно перевела взгляд на скамью, на которой сидела Петра. Стэнли, стоящий рядом, пытался держать себя в руках, но вид у него был подавленный. Алекса опять вздрогнула от ощущения, что чего-то недопонимает. Она живо представила, как ее родителям задают оскорбительные вопросы. Перед ее мысленным взором пронеслись кричащие заголовки завтрашних газет.

— И вы можете это предотвратить?

— Я нанял людей, которые будут удерживать прессу на почтительном расстоянии. Нас ждут машины, чтобы отвезти из церкви на прием.

Алекса слабо кивнула. В церковь она приехала на одной из таких машин. Большие, гладкие лимузины с тонированными стеклами, не позволяющими фотографировать сидящих внутри. Видела и охранников, оцепивших собор, не пропускающих никого, кто не был включен в список приглашенных.

— Зачем вы это делаете — для нас?

— Не только. Я и сам не горю желанием оказаться в центре скандала. У меня дома мы сможем расслабиться.

Расслабиться. Звучало заманчиво. У Алексы все тело уже болело от напряжения. Ныл каждый мускул, в голове стучало.

— Тогда спасибо. Я скажу папе и провожу их с Петрой в машину.

— Нет. Мишель о них позаботиться.

Помахав кому-то в дальнем конце церкви, Сантос между тем цепко удерживал Алексу при себе. На сей раз его сильные пальцы переплелись с ее пальцами. Сердце Алексы упало. Он придвинулся ближе, и ее окутал запах его тела — терпкий запах одеколона, перемешанный с легким естественным ароматом кожи. Достаточно оказалось вдохнуть его, чтобы крохотные волоски на ее шее поднялись дыбом, а сердце учащенно забилось.

— Вы поедете со мной.

Это был приказ, не приглашение. Тон его голоса свидетельствовал о том, что никаких возражений принято не будет, а рука, крепко сжимающая ее руку, не позволяла и подумать о попытке к бегству.

Алекса подавила приступ паники. Сейчас следовало подумать о соблюдении приличий, о поиске лучшего выхода из сложившейся ситуации. Отказаться пойти с Сантосом означало вызвать еще одну сцену. А сцен и эмоций с нее на сегодня довольно.

В одном Сантос прав. Папарацци караулят на выходе, и отсутствие невесты сразу вызовет подозрение. Чем скорее они отсюда выберутся, тем лучше.

Поездка в особняк Сантоса займет несколько минут. Оказавшись на месте, она сможет ускользнуть, затерявшись в толпе гостей.

Следовательно, худшее уже позади.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Неужто она всерьез полагала, что худшее позади? — спрашивала себя Алекса пару часов спустя. Лучше уж точно не стало.

Вконец измученная, Алекса осторожно кралась вдоль стены синей с золотом гостиной, в которой был сервирован торжественный ужин в честь свадьбы. Целая армия обслуживающего персонала убирала остатки роскошной трапезы.

Еда была превосходна, по крайней мере те несколько ложек, которые она сумела в себя запихнуть. Больше ей в горло не полезло. Желудок крутило, в голове пульсировала боль.

Сантос настоял, чтобы она села рядом с ним. На то место, где должна была сидеть невеста. А не ее сестра, засунутая в непривычно пышное платье, с волосами, уже начавшими выпадать из сложной прически.

— Что я здесь делаю? — пробормотала Алекса себе под нос, задержавшись у громадного французского окна, выходящего на широкий каменный балкон с видом на парк с одной стороны и здоровенный прямоугольный бассейн с другой.

Голубая вода блестела на солнце, вызывая желание скинуть одежду и погрузиться в ее прохладную глубину. Или хотя бы снять элегантные, но слишком узкие туфли и усесться на краю бассейна, опустив ноги в воду.

— Вот вы где прячетесь…

Бархатный мужской голос отвлек ее от размышлений, вернув к реальности. Странно, общаются они всего ничего, а она уже узнала бы этот голос из тысячи.

— Я не прячусь. В конце концов, кому я нужна? Просто дышу свежим воздухом.

Алекса упорно не отрывала взгляд от вида за окном. Не стоит смотреть на Сантоса, только ненужные мысли появятся. Она уже и так насмотрелась на его до неприличия красивое лицо, пытаясь понять, что кроется за привлекательным фасадом, — и потерпела сокрушительное поражение. Ни словом, ни жестом он не выдал своих мыслей.

— И пытаюсь понять, зачем я здесь.

— Вы моя гостья, как и все остальные.

— Гостья на приеме в честь несостоявшейся свадьбы. Сомнительный повод для торжества.

— Вам не кажется, что это очень практичное решение вопроса? У меня нет желания пускать на ветер огромные деньги.

— Вы заплатили за прием? — Вот что с самого начала ее смущало. Алекса все удивлялась, почему свадьба должна была проходить в Испании, но Натали сказала — Сантос настоял. — Но почему?

— Ваш отец не может себе позволить устроить все так, как хотелось вашей мачехе. Я могу.

Грубоватая констатация фактов, но, к ее удивлению, без тени цинизма. Алекса знала — вкусы у мачехи экстравагантные, а отец пытается всячески ей угодить.

— И я намеревался дать своей невесте все самое лучшее.

Алекса вздрогнула.

— Вы очень щедры.

Сантос пожал плечами.

— Не пригласи я вас всех сюда, оказался бы завален дорогой едой и вином. В одиночку я бы с таким количеством не справился. Мне кажется, гости остались довольны. И только вы практически ни к чему не притронулись.

Его высокая, мощная фигура отражалась в стекле рядом с ней, и, несмотря на каблуки, добавляющие ей росту, Алекса чувствовала, что Сантос буквально нависает над ней. Он снял пиджак. Скругленная пройма жилета подчеркивала ширину и без того немалых плеч.

— Еда вам не понравилась?

— Да нет, просто я не привыкла к такому повышенному вниманию к собственной персоне. Казалось, все на меня смотрят и удивляются, почему я там уселась.

— Какая разница, кто что думает?

Для него — никакой, судя по небрежному тону.

Алекса не могла продолжать разговор, не глядя на собеседника, поэтому, повернувшись, заглянула в смуглое, завораживающее лицо. Взаимопониманию это не способствовало. Если в машине она решила, что никогда прежде не видела такого непроницаемого лица, то и сейчас ничего не изменилось. Любой посторонний наблюдатель увидел бы лишь вежливое внимание хозяина к гостям. Но, глядя ему прямо в лицо, Алекса не могла не заметить — он тщательно выверяет каждый жест, каждое слово.

Глаза Сантоса были полуприкрыты, придавая ему обманчиво сонный размягченный вид.

— И вам необходимо было скрыться от папарацци, — продолжил Сантос. — Я предоставил вам такую возможность.

— Я очень благодарна…

Ее голос дрогнул при воспоминании о сборище репортеров, удерживаемом лишь плотным кольцом охраны. Торопливо идя до лимузина, спрятавшись за широкой спиной Сантоса, она все равно успела оценить размеры толпы, услышать выкрикиваемые вопросы. В свете бесконечных вспышек камер Алекса ощутила себя в центре какого-то жуткого шоу, спастись от которого можно было только за тонированными стеклами машины.

— Мой отец и мачеха, я уверена, также признательны вам.

С момента прибытия в великолепный дом Сантоса она видела их всего однажды. Отец всячески поддерживал жену, приносил ей бренди и закуски, но видно было, что ему и самому не повредил бы бокал-другой. Побег Натали сильно ошеломил их. Хорошо, что Сантос сумел взять ситуацию под контроль.

— Может случиться, что журналисты проявят настойчивость и ринутся от церкви сюда.

— Вы полагаете?

Алекса покраснела. Вечно она брала неправильный тон с этим человеком. С самого начала, с момента, как она появилась в церкви, он реагировал не так, как она ожидала. При всяком удобном случае Сантос выбивал почву у нее из-под ног.

«Что заставляет вас думать, будто вы представляете интерес для прессы?» — говорил его взгляд.

— Конечно, иначе зачем им было поднимать такой шум? Вам ведь пришлось предоставить свой дом в качестве временного убежища.

— Вы здесь, потому что я захотел вас у себя видеть, — вкрадчиво проговорил Сантос. — Только и всего.

— И вы всегда получаете то, что хотите?

Слов ему для ответа не понадобилось. Достаточно было взгляда, наклона головы, чтобы она узнала то, что хотела знать. Неприятной оказалась ее собственная реакция. Невесть откуда взявшееся возбуждение от его слов. Восторг при мысли, что он захотел видеть ее рядом с собой, предпринимая для этого решительные действия, обходные маневры.

Ничего подобного раньше с ней не происходило. Мужчины вроде Сантоса обычно обходили ее стороной. Зачем им домоседка с никудышной фигурой и прямыми, мышиного цвета волосами? Их тянуло к таким ярким девушкам, как Натали.

— Вы удивительно быстро оправились, — заявила она, в попытке совладать с собственным смущением становясь чуточку агрессивной. — Трудно представить, что кто-нибудь другой мог вести себя так же невозмутимо через несколько часов после того, как его бросили у алтаря.

— Вы ожидали, что я рухну на ступени церкви, содрогаясь в рыданиях? — язвительно спросил Сантос.

— Если вы хотели жениться на Натали, любили ее…

— Любил?

Холодный, циничный смешок.

— Я не верю в любовь. Никогда не верил. И не собираюсь.

— Зачем же тогда вы собирались жениться на моей сестре?

Глаза Сантоса буквально впились в нее. Алекса вдруг почувствовала себя маленькой, беспомощной бабочкой, уложенной для наблюдений под микроскоп.

— Ваша сестра этого хотела. Она этого хотела, а меня это устаивало. О любви речи не шло.

— Не собирались же вы жениться только ради… — зло начала Алекса и осеклась. — Нет… она не стала бы!

Девушка так сильно тряхнула головой, что еще несколько прядей выскользнули из прически и упали на шею.

— Откуда такое возмущение? — мягко спросил Сантос. — Вы наверняка догадывались, что в наших отношениях главным был расчет.

— Да, но…

Натали призналась, что не любила Сантоса, а теперь и он ясно дал понять, что не испытывал к невесте нежных чувств. Тогда на что же сестра рассчитывала? Зачем позволила вовлечь себя в столь грязную игру?

Сантос взял Алексу за подбородок и повернул ее голову так, чтобы их глаза встретились.

— Почему это так вас шокирует? Многие люди заключают браки по расчету — из династических соображений, скажем.

— В прежние времена — бесспорно. Я также могу понять мужчин, которые женятся, чтобы получить состояние супруги. Но такие, как вы…

Ужаснувшись собственным словам, Алекса отпрянула назад. Что она говорит? Не выходит ли их разговор за рамки приличия?

— Такие, как я, — что? — спросил Сантос. В его голосе звучала угроза. — Что вы пытаетесь сказать, а, Алекса?

— Ну… вам же деньги не нужны? Вы и так в них купаетесь… У вас их много до отвращения…

Темные изогнутые брови взлетели вверх, отчего у нее заныло в животе. Алекса понимала опрометчивость своих слов, но ей не терпелось выяснить главное. Зачем такому человеку, как Сантос, настолько красивому, богатому, преуспевающему, покупать себе жену, заключать брак по расчету? Да ему стоит только заикнуться о намерении жениться, и женщины в очередь выстроятся перед его дверью.

Алекса мысленно содрогнулась от этой мысли.

— До отвращения? — повторил Сантос со странной интонацией. — Вы не одобряете моего богатства?

— Не тогда, когда вы пользуетесь им, чтобы принуждать к чему-то других людей.

— Вашу сестру я не принуждал….

Скрестив руки на широкой груди, Сантос облокотился о стену. Его внимательный взгляд ощупал Алексу с ног до головы и вернулся к лицу. В глазах его сверкал неподдельный гнев.

— Она прекрасно знала, какие дивиденды получит от заключаемой сделки.

Да, пожалуй, вынуждена была согласиться Алекса. Во всяком случае, вначале Нат действительно загорелась идеей брака с Сантосом. Ей нравилось появляться с ним под ручку, фотографироваться для модных журналов. Только потом, после встречи с другим человеком, обстоятельства изменились.

— А вы? Что вы получали взамен?

— Мне нужна жена. Законные наследники.

— Но есть другие способы…

В его глазах застыло насмешливое выражение. Алекса почувствовала, как краска стыда заливает ее щеки.

— Если вы имеете в виду любовь до гроба, то выбросьте это из головы. Я уже говорил, что не верю в любовь.

— Почему нет?

— Ее не существует.

Твердость, с которой был вынесен приговор, дала ей понять, что спорить бессмысленно. С тем же успехом можно биться лбом о каменную стену.

— И поэтому вы купили себе жену.

— Нет, — лениво протянул Сантос. — Никого я не покупал…

— Как иначе вы можете это назвать?

— Никак я не буду это называть, сеньорина. Никак. Потому что, как вы помните, я остался без жены. Моя невеста обещания не сдержала.

От корректного напоминания о том, как дурно с ним обошлись, у Алексы сжалось сердце. Он прав. В чем бы их соглашение ни состояло, Натали свое обещание нарушила. Ужасная мысль посетила Алексу. А что, если Сантос рассердился настолько, что предъявит судебный иск?

— И я желал получить не только жену.

— А что? Что еще вам было нужно?

— Союз с респектабельной, известной семьей. Вы же знаете мое прозвище, — добавил Сантос. Между бровей у него пролегла морщинка.

— Бандит?

Краткий кивок подтвердил истину ее слов.

— На комплимент оно не похоже.

— Но какая вам разница?

Не так давно он заявлял, что чужое мнение для него ничего не значит.

— Мне-то наплевать, — подтвердил Сантос ее подозрения. — Но я не желаю, чтобы моим детям пришлось отвоевывать себе место в обществе, как мне. Будь их матерью ваша сестра — и даже самые консервативные, самые заскорузлые типы не посмели бы от них отвернуться.

В словах его звучала горечь. Слишком много сил он потратил на то, чтобы побороть предубеждение со стороны высшего класса.

— Я могу только извиниться.

Ответом ей стало равнодушное пожатие плеч.

— Вы считаете, что извинений достаточно?

— Мне хотелось… хотя бы быть вежливой.

— Ну конечно. Англичане — они такие вежливые. И думают, что вежливость все искупает.

— Я такого не говорила, — взвилась Алекса. — Разве лучше было бы, откажи Натали вам сама?

— А вы как бы поступили? — ядовито осведомился он. — Пришли бы лично исповедаться? Уж вы-то сказали бы мне правду? Или по примеру сестренки поскорей упорхнули бы из страны, стараясь не попасться мне на глаза?

Алекса очень хорошо понимала поступок Натали. Она сама бы что угодно сделала, куда угодно спряталась, лишь бы не стоять сейчас лицом клину с Сантосом. Он не повышал голос и не угрожал. Но ледяная вежливость его пугала сильнее, чем самые громкие крики.

— Натали сделала то, что сделала, — пробормотала Алекса, пытаясь говорить спокойно. Если Сантос заметит слабость, он не преминет ею воспользоваться. А преимуществ у него и так достаточно.

— Сделала то, что сделала, — иронически продекламировал он. — А вас оставила разбираться с последствиями. А ведь она сбежала с любовником. И все равно вы ее защищаете. Сражаетесь за нее до конца.

— Она моя сестра.

— Наполовину.

— Семья для меня много значит.

— Разумеется… Но боюсь, я не могу согласиться в вашим утверждением относительно важности семейных уз. Думаю, их значимость сильно преувеличивают.

— Опять! Сначала вы отвергли любовь, теперь отрицаете важность семьи. Да вы просто бездушный негодяй без роду и племени!

Алекса вдруг вспомнила, что не видела в числе приглашенных никого из родных Сантоса. Неужели у него нет близких? Отец мало говорил о своем деловом партнере. Только то, что он сам создал свое миллиардное состояние и богат сверх всякой меры. Что на пути к богатству идет по трупам.

— Тут вы недалеки от истины, я и впрямь не знаю своего роду и племени, — Сантос говорил на удивление спокойно. — Увы, вы прекрасно осведомлены.

— Нет, я…

Господи боже, вечно она ляпнет какую-нибудь бестактность. Неужели Сантос решил, что Алекса уговорила Натали не связываться с ним потому, что он незаконнорожденный?

— Что касается семьи, я надеялся создать ее с вашей сестрой.

Алекса не заметила как, но неожиданно она оказалась прижатой к стене. Она попыталась вывернуться. Но не тут-то было.

— Нат сделала так, как я ей посоветовала.

— Вы посоветовали ей сбежать из-под венца? А какое у вас было право вмешиваться?

— Она вас не любит!

— Ну да, любовь. Это слово так много значит для вас.

— Это больше, чем просто слово, — запротестовала Алекса. — Знаете, у нас с Натали общий только отец, но все равно она — моя младшая сестренка. Ей был всего один день, когда мне позволили подержать ее на руках.

Уже тогда она полюбила Натали и пообещала себе, что всегда будет оберегать малышку. И сдержала свое обещание.

— Я не могла позволить вам сделать ее несчастной!

Разговор о семье напомнил Алексе о ее собственных родителях.

— Мне надо найти отца и узнать, как себя чувствует Петра. Вы не знаете, где они?

— Вы их не найдете. Они уже полчаса как уехали.

— Уехали? Значит, на улице все спокойно? Папарацци разошлись?

Сантос отрицательно покачал головой.

— Я отослал их домой в своей машине. Охрана провела их через толпу зевак. Но репортеры нас пока не покинули.

— Если они по-прежнему там, зачем было бросать отца и Петру им на съедение? Должно быть, они оказались лицом к лицу с папарацци…

— Мне они тут больше не нужны.

Столь откровенное проявление безразличия шокировало Алексу.

— Пресса не станет больше интересоваться вашими родителями. Им уже известно, что венчание не состоялось, и они наверняка догадываются, что главные события развернутся здесь.

Сантос ослепительно улыбнулся, отчего колени Алексы ослабели, а сердце сбилось с ровного ритма.

— Теперь они захотят узнать побольше о вас.

— Обо мне? Зачем им я?

— Известно, что вы приехали в церковь вместо Натали. Вас видели выходящей оттуда со мной. Им хочется знать, почему свадьба не состоялась. И какова ваша роль во всем происходящем.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

— Моя роль? Он что, шутит?

До этого момента Алексе казалось, что она понимает, почему Сантос не отменил прием, хотя отмечать стало нечего. Непомерная гордость заставляла его держать голову высоко. Он отказался признать поражение. Человек, которого ничуть не смущает прозвище Бандит, не захотел пойти на поводу у сбежавшей невесты.

И решил продемонстрировать свое равнодушие, продолжив веселиться. Пусть и напоказ.

Ее недоуменный вопрос вызвал еще одну обезоруживающую улыбку. Сантос обладал удивительной способностью замораживать ее одним взглядом и одной улыбкой размягчать до костей. Никогда еще ее разум и инстинкты не бросали ее в настолько противоположные стороны. Умом понимая, что следует быть тверже, Алекса все равно поддавалась иррациональной, эмоциональной, чувственной стороне своей натуры.

Алекса убеждала себя, что всему виной ее разыгравшееся воображение. Не может она попасть под влияние другого человека за столь короткий срок. Она твердила это себе снова и снова. Но забывала доводы рассудка в ожидании следующего взгляда его сверкающих глаз, звука голоса, обворожительной улыбки.

— Я думал, мы договорились не портить прием, который так старательно готовился.

— Мы ни о чем не договорились — вы так решили.

— Значит, если я приглашу вас танцевать, вы откажетесь?

— Танцевать?

Он сумасшедший? Действительно собирается танцевать на поминках несостоявшейся свадьбы?

Словно по сигналу из соседнего зала донеслись звуки музыки. Алекса смущенно заморгала, глядя на протянутую руку.

— Я и музыкантов тоже нанял. — Его красивые губы дрогнули в улыбке. — Не хотелось бы, чтобы и их работа пропадала впустую. Потанцуйте со мной, Алекса.

— Я не могу…

— Не можете? — Он ясно давал понять, что отказ не принимается. — Или не хотите?

Его рука все еще была протянута между ними, сильные пальцы вытянуты вперед, широкая ладонь манила вложить в нее свою руку. Борясь с желанием ответить согласием, Алекса спрятала ее за спиной, сжав пальцы в кулак. Ее ногти впились в ладонь. Что еще могла она сделать, чтобы вернуться в реальность?

День развивался по сюжету совершенно непредсказуемому. Словно Алиса, шагнувшая за зеркало, она видела новый и непривычный мир, в котором все задом наперед и вверх ногами. И проходилось поспешно перестраиваться под него.

— Я не могу!

— Почему же?

— Предполагалось, вы будете танцевать со своей невестой — женой!

— Но моя невеста за тысячи миль отсюда. Скажите…

Он сделал несколько резких, быстрых шагов к ней и опустил руку. Увидев это, Алекса ощутила острый приступ разочарования. Она ведь собиралась принять его приглашение на танец.

— Если бы мы с вами встретились в другое время и при других условиях, и я бы пригласил вас потанцевать, что бы вы ответили? Будь это обычный вечер, согласились бы вы потанцевать со мной?

Ну конечно согласилась бы.

Эти слова едва не сорвались с губ Алексы. Она быстро прикрыла глаза, боясь, что Сантос прочтет в них ответ и поймет, как быстро она попала под его обаяние.

— Так да?

Он стоял так близко, что ему понадобилось лишь наклонить голову, чтобы прошептать вопрос ей на ухо. Его дыхание приподняло волосы у ее виска. Запах его кожи мучил ее, заставлял представлять мускулы, скрытые под тканью элегантного костюма.

— Алекса, скажите же…

— Да, да, согласилась бы.

— Тогда пойдем…

И опять его рука оказалась перед ней. Алекса в замешательстве уставилась на нее.

— Зачем упорствовать? — продолжил он, видя ее колебания. — Нет никакой нужды сопротивляться.

Зачем упорствовать? — задавала себе тот же вопрос Алекса. Она не понимала, с кем борется. С Сантосом? Или с собой?

На самом деле ничего особенного ведь не происходит. Сантос лишь ищет способ отвлечься, забыть о недавнем поражении. Даже если он так равнодушен к произошедшему, как утверждает, публичный отказ наверняка уязвил его гордость. Поэтому он жаждет забыться. И нуждается в другом объекте внимания.

Под руку ему подвернулась она.

Если честно, Алексе было все равно, что Сантос проведет с ней всего один вечер. Пусть будет так.

— Хорошо, — медленно произнесла она, с трудом веря происходящему. Не зная, куда это ее приведет. Но если она сейчас откажется, то будет жалеть об этом до конца своих дней. — Хорошо, давайте потанцуем.

Когда Сантос взял ее руку в свою и все ее тело затрепетало в предвкушении, Алекса поняла, что приняла правильное решение. Даже если в полночь ее карета опять станет тыквой, а бальное платье — обносками, в которых ей придется крадучись пробираться домой, нынче ночью Золушка едет на бал. Пусть очень скоро сказка закончится, у нее, по крайней мере, останутся воспоминания.

— Потанцуем, — повторил Сантос с нескрываемым удовлетворением. Его интонации стали похожи на мурлыканье довольного тигра. Всем существом Алекса потянулась ему навстречу. Ступая по выложенному мрамором полу, прислушиваясь к музыке, Алекса напрочь забыла о стертых до крови ногах.

Проходя мимо больших деревянных дверей, она увидела, что те распахнуты настежь, а внизу короткого пролета лестницы стоит лимузин, прогревающий мотор в ожидании пассажиров.

При виде его она замедлила шаги, ее настроение неуловимо изменилось. Снаружи быстро темнело, удлиняющиеся тени напомнили ей, что этот день, наполненный невероятными событиями, идет к завершению. И что не так далеко, в гостиничном номере, находятся расстроенные отец и Петра.

А Сантос, при всем очаровании, прозвище свое получил вполне заслуженно. Связь с ним превратила Стэнли Монтекью в тень человека, которым он был когда-то.

— Александра?

Сантос почувствовал смену ее настроения. Замедлив шаг, он повернулся к ней.

— Возможно, мне лучше вернуться в гостиницу.

— Нет.

— Но я должна узнать, как себя чувствует папа…

— Нет!

Второй раз слово прозвучало с большим нажимом, пусть Сантос и не повышал голоса.

— Вы остаетесь со мной.

— Но, Сантос, мне действительно следует ехать. Поэтому, если вы будете так добры и распорядитесь насчет машины…

Алекса замерла. Сантос в ответ лишь покачал головой. Рот его упрямо сжался, в глазах горела решимость.

— Никакой машины не будет.

— Но у вас, конечно же, не одна машина… — возразила Алекса и замолкла на полуслове, вникнув в смысл его высказывания.

Не «нет другой машины». А «не будет машины». Ей говорили не о трудностях с предоставлением транспорта. Сантос попросту не собирается ее отпускать.

— Что значит «не будет»?

Алекса буквально приросла к полу и попыталась выдернуть свою руку. Однако Сантос не отпустил ее.

— Вы не можете держать меня здесь!

— Мне казалось, вы хотите остаться.

Мягкий голос, в котором тем не менее чувствовалась сталь. Хочет ли она остаться? Секунду назад Алекса была уверена в этом. Но теперь засомневалась…

— Мне показалось, что…

— Неверно показалось, — отрезал Сантос, не давая ей закончить. — Ваши родственники не предложили вам уехать вместе с ними. Поэтому вам необязательно уезжать — пока я не скажу.

Это уж чересчур. Услышав столь безапелляционное заявление, Алекса вздернула подбородок, с вызовом уставившись в его красивое лицо.

— Что дает вам право распоряжаться мною?

Нет, тут он промахнулся, взял с ней неверный тон. Если не соблюдать осторожности, он потеряет ее, а он не намерен пока выпускать Алексу из своего поля зрения. С этой сестрой придется повозиться больше, чем он ожидал. И честно говоря, перспектива оказалась привлекательной. Сантос снова вышел на охоту, и грядущая победа наполняла его предвкушением. Оказывается, Алекса куда занимательнее своей сестры. Конечный результат окупит все усилия.

— Не то чтобы у меня есть право.

Сантос обворожительно улыбнулся. А эта малышка умеет за себя постоять. Он невольно восхитился ее отвагой.

— Возможно, я просто не готов вас отпустить.

Такого ответа Алекса не ожидала. В ее глазах мелькнуло смятение.

— Что вы имеете в виду?

— Я уже говорил. Вы здесь, потому что я хочу, чтобы вы были здесь.

И он всегда получает, что хочет. Но зачем она ему? Чего он от нее добивается?

— Поэтому вы останетесь со мной еще на некоторое время.

Внезапным быстрым движением он захлопнул дверь, отрезав путь к отступлению и отгородив Алексу от внешнего мира. Но даже в этот момент улыбка оставалась на его губах.

— Чего вы так испугались, Алекса? — усмехнулся он, видя, что она задохнулась от ужаса. — Неужто решили, что я накинусь на вас на глазах у своих гостей?

Ладонь, удерживающая ее руку, слегка передвинулась, большой палец погладил чувствительный бугорок ее ладони. Теплые волны побежали от места прикосновения по всему телу.

— Я просто прошу вас остаться, потанцевать со мной… Подарить мне этот вечер.

Я не готов вас отпустить… Фраза прокручивалась в голове снова и снова.

Вы здесь, потому что я хочу, чтобы вы были здесь.

Кого она пытается обмануть? Она и сама не прочь остаться, это очевидно. Золушка приехала на бал, а теперь хочет подольше побыть с этим человеком, который, пусть и не Прекрасный принц, но определенно самый потрясающий мужчина из всех, с кем ей приходилось встречаться.

Сумеет ли она справиться с ситуацией? Сумеет ли справиться с таким мужчиной, как Сантос? Продержаться один вечер?

Все вдруг изменилось. Алексе показалось, что и Сантос почувствовал перемены в их отношениях. Напрасно остатки здравого смысла призывали ее уехать, бежать со всех ног, пока не поздно.

Сантос положил ее руку себе на грудь, давая ощутить ровное биение его сердца.

— Всего один танец. Неужели я прошу так уж о многом?

Он улыбнулся, и Алекса поняла, что пропала.

— Нет, конечно.

Всего один танец… Началом он станет или концом? Алексе не терпелось выяснить это…

ГЛАВА ПЯТАЯ

Начало или конец?

Прием закончился, гости разъехались, а ответа у Алексы так и не появилось.

Она сбежала по ступеням, ведущим с террасы к огромному бассейну, торопясь укрыться в тени сада. Ей требовалась передышка, свежий воздух, остудивший бы горящие щеки, успокоивший отчаянное биение сердца.

Передышка, чтобы подумать.

Добравшись до выложенной плиткой дорожки, окаймляющей бассейн, она присела на одну из деревянных скамеек и скинула туфли, облегченно вздохнув, когда измученные ноги почувствовали свободу. Если бы с путаницей в мыслях было так же легко разобраться!

В их семье все считали, что из двух сестер она самая разумная — хладнокровная, взрослая дочь семьи Монтекью. Но никогда прежде Алекса не чувствовала ничего подобного. Никогда не сталкивалась с таким всплеском эмоций, как за время ее знакомства с Сантосом.

— Время? Какое время? — спросила себя Алекса, подняв лицо к луне, холодным светом заливающей окрестности. Она знает Сантоса совсем недавно, провела в его обществе лишь несколько часов, но каким-то образом ему удалось перевернуть ее мир вверх тормашками.

Ничто в прежних ровных отношениях с мужчинами — едва ли их можно было назвать романами — не подготовило ее к происходящему сейчас. Ее словно подхватил и закружил неведомый вихрь, а когда она вновь опустилась на землю, ничто уже не было, как прежде.

И вот теперь она сидит здесь, в темноте, хватая открытым ртом воздух и пытаясь обрести былое самообладание.

А причиной тому — худший человек изо всех возможных. Человек, которому она не может доверять, который ей даже не нравится.

— Александра?

Завораживающий мужской голос донесся с террасы. Конечно, она мгновенно узнала его. Этот бархатный тембр не спутаешь ни с каким другим.

— Алекса!

Алекса молчала. Она еще не готова встретиться с Сантосом наедине, там, где нет посторонних глаз.

Ей пришлось наблюдать за вереницей роскошных машин, подкатывающих к подъезду. Другие гости разъезжались по домам, и все это время Сантос удерживал ее при себе, его рука на ее локте. Он прощался с дамами, пожимал руки мужчинам. Каждый раз при появлении очередной машины Алекса надеялась, что ей представится шанс ускользнуть. Она бы поспешила в гостиницу, закрылась в своей комнате и спокойно обдумала произошедшее.

Ей приходилось ждать машину, потому что в спешке она не прихватила с собой ни сумочки, ни денег — ничего. Поэтому она полностью зависела от Сантоса.

Но он так и не повернулся к ней, не открыл дверцу, чтобы помочь сесть внутрь. Казалось, он просто забыл о ее присутствии. Наконец ее терпение лопнуло.

— Надеюсь, у вас найдется машина и для меня, — начала она срывающимся от волнения голосом. — Мне пора возвращаться…

Слова застряли у нее в горле при виде завораживающего блеска его глаз.

— Еще нет.

— Еще нет? — удивленно повторила Алекса. — Что значит «еще нет»?

— Нам еще есть что обсудить.

— Разве?

Сантос кивнул, его палец коснулся ее щеки.

— Да.

Раньше, чем она могла ответить, он повернулся к очередному гостю, нацепив на лицо улыбку, гипнотизирующую способность которой Алексе уже довелось испытать на себе. Ей не хотелось устраивать сцену, поэтому оставалось только ждать, пока Сантос не передумает.

Я не готов вас отпустить…

Сначала она восприняла эти слова как комплимент. Теперь Алекса уже и не знала, что думать. Неужели Сантос надеется с ее помощью оправиться от перенесенного удара? Закрадывалось и другое подозрение — не собирается ли он сделать ее своей пленницей?

— Что вы здесь делаете?

Молчание не помогло. Сантос все равно нашел ее.

Услышав звук его приближающихся шагов, Алекса вздрогнула.

— Мне нужен был перерыв. Хотела подышать свежим воздухом.

— Понимаю. Это был долгий день.

Алекса удивленно посмотрела на него. Сантос говорил так, словно прием стоил ему невероятных усилий.

Он сел рядом, его сухощавое сильное тело — как темная тень в сгустившихся сумерках. Дуновение ветерка донесло до нее запах его кожи, чистый, теплый. Сантос был так близко, что она чувствовала его дыхание, когда он наклонялся к ней. Алекса испытывала смешанные чувства. Ей не нравилось то, как он действует на нее, и вместе с тем она жаждала его.

Пальцы ее горели от желания прикоснуться к рукаву его рубашки, белевшему в темноте. Ей хотелось почувствовать тепло его кожи, вдохнуть его запах, узнать вкус его манящих губ. Она ужаснулась собственным мыслям.

— Но рядом с вами находились ваши друзья…

И родные, хотела она добавить, но, вспомнив недавний разговор, поспешно проглотила конец фразы.

— Будь то настоящие друзья, стал бы я разыгрывать перед ними фарс, устраивая прием по поводу несостоявшейся свадьбы? Большинство из моих сегодняшних гостей — деловые партнеры, люди, с которыми мне необходимо поддерживать знакомство.

— Довольно циничный подход.

— Я и сам циничный тип.

Алекса хотела бы знать, что сделало его таким. Как он стал человеком, превратившим свадьбу в сделку, желающим обзавестись наследником, даже не задумываясь о любви? Но инстинкт предостерег ее — вряд ли он обрадуется ее вопросу. Не стоит сейчас раздражать его еще больше.

— Кто-то говорил мне, что циники — это идеалисты, растерявшие свои идеалы.

— Правда?

Сантос громко рассмеялся. Алекса невольно вздрогнула.

— Боюсь, в этом случае я — исключение из правила, поскольку родился уже безо всяких идеалов. Даже если они и были, я потерял их довольно рано.

— Звучит очень грустно.

— А вы, естественно, до сих пор верите в сказки с неизменно счастливым концом?

— Никаких сказок, — покачала головой Алекса. — Глупо было бы верить в них, имея перед глазами пример мамы с папой.

Ах да. Сантос и забыл, что она дочь первой жены Монтекью. Тот брак ее отца закончился разводом.

— Что произошло между вашими родителями?

— В жизни папы появилась Петра, — хмуро ответила Алекса. — С момента встречи с ней он уже не мог трезво мыслить. Закрутил со своей новой возлюбленной роман, а когда узнал о предстоящем появлении Нат, немедленно потребовал у мамы развода.

— А вы что же?

— Что я? Мне было четыре года, когда отец ушел из семьи.

Да, тут он ее понимает. Лучше, чем она может себе вообразить.

— И вы не захотели жить с ним, в Лондоне?

— Петра меня невзлюбила. И я была нужна маме.

— Она плохо перенесла разрыв с вашим отцом?

— Не то слово! Папа разбил ей сердце. Она погрузилась в депрессию и на какое-то время утратила связь с внешним миром.

— И вы все равно верите в любовь?

Алекса улыбнулась.

— Почему бы нет? Спустя несколько лет мама встретила другого человека. Они уже десять лет вместе, и она счастлива, как никогда. Да и Петра, пусть она не в моем вкусе, — Алекса пожала плечами, — папа ее обожает и за все время ни на одну другую женщину не взглянул. Просто папа и мама изначально не подходили друг другу. А кроме того, мне нравится думать, что для каждого из нас где-то есть половинка.

— И для вас?

— Для меня?

Алекса удивленно посмотрела на него. Сантосу стало не по себе от мысли, что она с кем-то встречается. Не то чтобы он сомневался, что сумеет заставить ее забыть о любовнике. Просто это оказалось бы нежелательным препятствием.

— Пока у меня никого нет.

Алекса опустила глаза и не заметила быструю удовлетворенную улыбку, промелькнувшую на губах Сантоса. Хотя бы тут Натали говорила правду, уверяя, что сестра свободна. Склоненная голова привлекла его внимание к неудачной и совсем не идущей ей прическе.

— Погодите-ка… — мягко произнес он. Алекса испуганно посмотрела на него. Сантос невольно задался вопросом, понимает ли она, насколько прозрачны ее мысли. Он читал ее, как раскрытую книгу. Алекса решила, что он собирается ее поцеловать — это было написано у нее на лице. Она подумала, что он ее поцелует, и сделай он это, она не стала бы возражать.

Алекса хотела его поцелуя. Ее нежные розовые губы приоткрылись в ожидании. Он мог бы поцеловать ее, и она пальцем бы не шевельнула, чтобы его остановить. Напротив, поощряла бы его.

Именно поэтому Сантос не стал этого делать. О, ему хотелось ее поцеловать. Удивительно даже, насколько. Но уступать желанию он не собирался. Она заинтригована сейчас, но ему нужно гораздо больше. Он хочет, чтобы она жаждала его, пылала. Нужно прочно зацепить ее прежде, чем она поймет, что попалась.

Эта сестра от него не ускользнет.

— Так, пожалуй, будет лучше…

Потянувшись, он запустил пальцы в ее волосы и нащупал одну шпильку. Сколько их там — представить страшно, судя по изощренности прически. Осторожно вытянув шпильку, Сантос бросил ее на траву и начал охотиться за следующей. Старательно сконцентрировавшись на выполняемой задаче, он не мог не заметить, как изменилось выражение лица Алексы. Предвкушение в ее глазах сменилось разочарованием. Так ей и надо.

Еще одна шпилька прочь. И еще одна.

Вынимая шпильки, он погружал пальцы все глубже в ее волосы. Они у Алексы были удивительно шелковистыми и скользили под пальцами, словно атлас. Падая на плечи, волосы издавали неуловимый нежный запах, возбуждающий его чувственность. Тот запах, который он уловил еще прежде, когда они танцевали. Всплеск желания охватил Сантоса так неожиданно, что ему пришлось даже на минуту остановиться, чтобы справиться с собой.

— Удивительно, как вы не заработали головную боль. Волосы были стянуты так туго…

Он заставил себя говорить спокойно. Шелковистые пряди струились между его пальцами, источая тонкий аромат.

— Заработала, — призналась Алекса. — Мне весь вечер хотелось избавиться от шпилек.

Она прижалась головой к его руке и с наслаждением закрыла глаза. Волосы ее теперь свободно струились по плечам.

— Так гораздо лучше.

Сантосу пришлось выдержать очередную битву с самим собой. Он с трудом удержался от того, чтобы повернуть лицо Алексы к себе и поцеловать ее полураскрытые губы. Вместо этого он пригладил локоны девушки. Распущенные волосы шли ей гораздо больше, чем строгая прическа. Он невольно залюбовался своей новой знакомой.

— Почему вы не носите их так?

— Петра придумала для меня модную прическу. Она все распланировала для венчания. Хотела устроить идеальную свадьбу для…

Ее голос сорвался.

— Вы можете назвать имя невесты, — мягко проговорил Сантос. — Мир от этого не рухнет. Значит, все должно было быть идеальным для свадьбы, на которую Натали решила не являться…

Алекса прикусила губу. Не сдержавшись, Сантос коснулся пальцем ее рта и медленно очертил контур губ.

— Не надо, — сказал он больше себе, чем ей. Потому что стоило ему прикоснуться к ней, как нестерпимо захотелось большего. Страстное желание терзало его, рождало мучительные образы. Хотелось накрыть эти чуть дрожащие губы своими губами, ласкать их, чтобы они задрожали иначе, содрогаясь от страсти, которую он пробудил бы в ней.

Сделав над собой невероятное усилие, Сантос беспечно улыбнулся. Алекса нахмурилась, ее тонкие брови сошлись на переносице, на лбу образовалась крохотная морщинка.

— Не думаю, что она собиралась бросить вас, когда соглашалась на брак, — произнесла она после недолгой паузы.

— Вот как?

— Да.

Слова давались с трудом, Алекса задыхалась. От того, что приходилось обсуждать недостойное поведение сестры, и от того, что делал Сантос. Его руки все еще оставались у нее в волосах, приглаживая и расправляя локон за локоном. Каждый дюйм ее кожи живо откликался на его прикосновения.

Мгновение назад она была уверена — он сейчас ее поцелует. Его странные, полные света глаза остановились на ее губах с выражением, от которого у нее пересохло во рту.

— Она желала свадьбы — желала вас.

— Пока вы не убедили ее в обратном.

Холодок прокатился у нее по спине. Кое-что ускользнуло от ее внимания. Такой, как Сантос, вряд ли удовлетворится чисто платоническими отношениями. Тем более с женщиной, на которой собирается жениться. И что же теперь? Натали от него ускользнула, и он решил переключить внимание на ее сестру?

— Не надо!

Рванувшись, Алекса отвела голову от его ласкающей руки. Несколько прядей остались зажатыми в его ладони.

— Прекратите!

Сантос послушно поднял обе руки вверх. Темные глаза его насмешливо блеснули.

— Что именно, дорогая, мне прекратить?

Алекса задохнулась от негодования. Он еще спрашивает!

— Я не дам вам собой манипулировать! Если вы полагаете, что я лягу в постель с любовником сестры, то тут вы промахнулись. Я…

Слишком поздно она поняла допущенную ошибку. Ведь она фактически призналась в том, что ей пришла в голову мысль о сексе с женихом своей сестры. Прикусив губу, она могла лишь быть благодарна темноте, скрывающей яркий румянец, вспыхнувший у нее на щеках.

— Советую вам, синьорина, подождать, пока вы действительно получите приглашение в мою постель, прежде чем изображать оскорбленную добродетель, — ядовито заметил Сантос. — И для справки — с вашей сестрой я не спал.

— Нет? — От смущения ее голос охрип, щеки горели.

— Определенно нет. Вероятно, в этом и заключается моя ошибка.

— Ошибка? Что за ошибка?

Находясь в смятенном состоянии, Алекса обнаружила, что язык у нее развязался. Она задавала вопросы раньше, чем успевала подумать над их целесообразностью.

— Не думаете ли вы, что, побывав у вас в постели, она не смогла бы от вас уйти?

— Мы никогда этого не узнаем, не правда ли? И, мне кажется, вы очень довольны сложившимися обстоятельствами.

— Довольна? — Алекса нахмурилась, не понимая, о чем речь. — Что вы мне голову морочите? С чего мне быть довольной?

— Всего минуту назад вы отвергли саму возможность оказаться в постели с любовником сестры. Теперь вы знаете, что мы с Натали близки не были, и вполне можете пойти на поводу у своих желаний.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Нет!

Язвительный ответ на его наглое утверждение готов был сорваться с ее языка. Алекса уже открыла было рот, но здравый смысл возобладал. Демонстрируя свое раздражение, она становится уязвимой для его нападок. Справившись с негодованием, она заставила себя спокойно взглянуть ему в лицо. На губах Сантоса играла надменная улыбка. Он явно был очень доволен собой.

— Я сказала, что не дам собой манипулировать…

Улыбка стала еще шире. Сантоса явно забавляло все происходящее.

— И вы, и я знаем, что я отнюдь не манипулировал вами. Я никогда не переступал грань дозволенного в отношениях с женщинами. Вам самой очень нравилось происходящее…

— Вовсе нет!

Научится она когда-нибудь молчать? Снова выдает себя, увязая все глубже. А Сантос не верит ни единому ее слову. Скептическое выражение лица и насмешливо приподнятые брови — лучшее тому подтверждение.

— Я почувствовала огромное облегчение, распустив волосы, а то их будто тащили из головы с корнем. Вы были так добры, решив помочь мне… — прощебетала она. Сантос молчал, ожидая продолжения. — И, несомненно, ваша помощь пришлась очень кстати…

— Несомненно, — язвительно подтвердил Сантос.

И замолчал опять. Он ждал, когда Алекса вновь заговорит, прервав затянувшееся молчание. Но ей нечего было сказать такого, что окончательно не унизило бы ее в его глазах.

— Это все.

— Разумеется.

Ясно, что Сантос не верит ни единому ее слову. Алекса поерзала на скамейке.

— Все остальное лишь плод вашего воображения.

Сантос шутливо склонил голову, изображая согласие. Это стало последней каплей. Алекса поняла, что не может больше оставаться здесь выслушивать его шутки и язвительные комментарии.

— А теперь я хотела бы вернуться в гостиницу.

Алекса поднялась на ноги. Точнее, попыталась встать. Но забыла о стертых ногах. Освобожденные от жмущих туфель, они не спешили заживать. Встав на ноги, она тут же почувствовала острую боль и покачнулась.

— Что за…

Краем глаза она заметила, что Сантос молниеносно вскочил и протянул руки, чтобы поддержать ее.

— Что случилось?

— Ноги…

Алекса не без удовольствия заметила искреннюю тревогу на его лице.

— Ноги? — Взглянув вниз, Сантос наконец заметил, что она босиком, а туфли валяются рядом, под скамейкой. — Ну-ка, сядьте.

Сильные руки усадили ее обратно, и Алекса откинулась назад, радуясь возможности снять нагрузку с ног.

— Посмотрим…

Дальше все происходило, как во сне. Поразительно грациозным движением Сантос опустился перед ней на одно колено. Сердце Алексы болезненно сжалось в груди, когда, наклонившись, он осторожно взял обе, ее ступни и повернул их к свету. От его прохладных и нежных прикосновений кожу ее начало приятно покалывать.

— Матерь божья! — пробормотал он. — Что с ними такое?

Столь скорый переход от колкостей к искреннему сочувствию вызвал у Алексы единственно возможную реакцию. Взглянув на луну, она поняла — ореол вокруг нее появился из-за слез, набежавших ей на глаза.

— Туфли… — сдерживая слезы, пояснила она.

Сантос скользнул недоверчивым взглядом по ее лицу.

— Ваши туфли сотворили с ногами это?

Смахнув слезы, Алекса наклонилась посмотреть сама. Повреждения оказались куда более значительнее, чем она предполагала. В некоторых местах на коже отчетливо отпечатались кровавые следы от кожаных ремешков.

— Не думала, что они так плохи.

Но Сантос не слушал. Пошарив под скамьей, он достал провинившиеся туфли, глядя на них с мрачным осуждением. Обувь в его руках казалась особенно изящной. Трудно было поверить, что эти произведения дизайнерского искусства способны нанести такой вред нежным женским ножкам.

— Какого дьявола вы нацепили на себя подобные орудия пытки? Должны же вы были сознавать, что они вас изуродуют.

— Во время примерки мне было в них удобно. Я просто не привыкла к высоким каблукам. Да и ремешки оказались слишком тугими.

Если честно, она не планировала ходить в этих туфлях долго. Но события дня не позволили ей вернуться в гостиницу и переобуться в другую, более удобную обувь.

Сантос продолжал хмуриться, глядя на туфли.

— Вы и танцевали со мной…

— Танцевала. Но…

К чему этот разговор? — недоумевала Алекса.

— Вы танцевали со мной в этих проклятых туфлях. Стоптали ноги в кровь…

— Я…

Я не заметила, хотела ответить она и сказала бы чистую правду. В те мгновения ей казалось, что она ступает по облакам, и любые неприятные ощущения в ногах меркли по сравнению с восторгом, который она испытывала. Но признаться в этом означало бы угодить прямиком в ловушку.

— Тогда они не жали. Только когда я вышла на улицу… Вероятно, от ходьбы по траве…

Сантос не поверил ей, о чем красноречиво свидетельствовало скептическое выражение его лица.

— Идите сюда, — сказал он, протянув к ней руки.

Видя колебания Алексы, он сердито пробормотал сквозь зубы что-то неразборчивое и склонился к ней, закрывая собой луну.

Что вы задумали? Алекса собиралась озвучить свой вопрос, но слова застряли у нее в горле. Сантос наклонился еще ниже, подсунул руки под нее и поднял ее со скамьи, прижав к груди. Его руки стальными лентами сошлись под ней, удерживая ее вес с поразительной легкостью.

— Что вы делаете?

Наконец она смогла произнести эти слова вслух. Алекса чувствовала шок и смущение, а также тепло, распространяющееся по ее телу от его прикосновений.

— Собираюсь отнести вас в дом.

Сантос явно удивился подобному вопросу. Неужели не очевидно, что я делаю? — говорил его взгляд.

— Идти вы не можете, следовательно, это лучший способ доставить вас внутрь, пока вы еще больше себе не навредили.

— Но…

— Молчите! — Резкий тон его голоса свидетельствовал о том, что спорить бесполезно. — Будет так, как я говорю, и никаких возражений.

Алексе пришлось приложить изрядные усилия, чтобы собраться с мыслями, находясь в непосредственной близости от мускулистого тела Сантоса. Он нес ее легко, словно она была пушинкой. Щека Алексы была прижата к его груди. Под ухом раздавался мерный стук его сердца, и ее собственное сердце стучало в унисон. После такого длинного и трудного дня Алексу подмывало уронить голову на грудь Сантосу, закрыть глаза и обо всем забыть. Но чувство самосохранения не позволяло расслабиться. В словах и поступках Сантоса было что-то, что ее настораживало. И, прежде чем расслабляться, надо понять, что именно…

— Ну вот…

После темноты свет внутри здания слепил. Алекса спрятала лицо на груди своего спасителя. Лишь некоторое время спустя Алекса заметила, что Сантос несет ее наверх.

— Так, погодите минутку…

Он уже открывал дверь, когда она попыталась вырваться из его объятий.

— Что вы собираетесь сделать?

— Оказать первую помощь вашим ногам. — Голос Сантоса был наполнен иронией. — Надо промыть раны и…

— В спальне?

Она снова попыталась освободиться, но тщетно. Через мгновение Сантос усадил ее на мягкую поверхность широкой кровати.

— Мне нужна вода и бинты — все это есть в спальне, — терпеливо разъяснил он. — Может также потребоваться пластырь. Кроме того… — Широким жестом он обвел комнату. — Уверяю вас, это не моя спальня!

Алекса огляделась по сторонам. Комната была выдержана в розовых тонах. Повсюду рюшечки, оборочки… На мужскую спальню уж точно не похоже.

В одном Сантос прав. Ее бедные ноги нуждаются в заботе. Глупо было с ее стороны продолжать носить туфли, которые так жали. Но ведь выбора не оставалось. Единственная другая пара осталась в гостинице. И если только она не собирается возвращаться босой, следует что-то предпринять.

Поэтому она прикусила губу и отдалась умелым рукам Сантоса, пообещав себе не реагировать на его прикосновения.

Однако это обещание оказалось не так легко выполнить. Прикосновения Сантоса были нежными и бережными, как ласки. Теплая вода сняла боль, а использованные мази, должно быть, были волшебными — судя по их способности залечивать раны.

Но куда более сильное действие оказывал на нее вид этого невероятного человека, склонившегося у ее ног и заботящегося о ней с нежностью любовника. Потребность протянуть руку и дотронуться до его темных волос была выше ее сил. Чтобы удержаться от искушения, пришлось подсунуть ладони под себя. А когда он закончил и поднял к ней лицо со знакомой ошеломляющей улыбкой, сердце Алексы ухнуло куда-то в пятки.

— Думаю, это поможет.

— Наверняка поможет, — слабо поддакнула она. — Ноги чувствуют себя великолепно.

— Я рад, — Сантос поднялся, взял таз и направился в ванную, чтобы вылить воду. — Ну а теперь мы можем поговорить.

Алекса недоуменно уставилась на него.

— О чем поговорить?

— Как быть дальше.

Облокотившись о косяк, он вперил в нее внимательный взгляд серых глаз.

— Думаю, самым разумным будет спуститься вниз. — И желательно вон из этого дома. — Я не собираюсь находиться тут наедине с вами!

— Я… мне казалось, план был именно таким.

За какие-то секунды Сантос изменился до неузнаваемости. Вместо заботливого человека, чьи мягкие прикосновения чуть не довели ее до слез, перед ней теперь стоял жестокий демон, при одном взгляде на которого ее охватывал ужас.

Тот самый, за которого ее сестра собиралась замуж. Алекса вновь задумалась о том, что могло привлечь ее сестру в таком мужчине.

Как его вообще кто-нибудь может любить.

И все же за сегодняшний день ее мнение изменилось. Она ощутила на себе силу его притяжения. И даже мечтала, чтобы он поцеловал ее.

Так который же из двух настоящий Сантос?

Ей в душу закралось ужасное подозрение, что бывший жених ее сестры ведет двойную игру. А она, как наивная, доверчивая дурочка, лезет прямо в расставленную ловушку.

— Что за план? Не помню, чтобы упоминались какие-то планы.

— Нет? Простите меня, дорогая, но я отказываюсь верить, что родители не обсуждали с вами свои тайные планы.

— О каких планах вы говорите?

Он что, ненормальный? Или просто чересчур подозрительный? И повсюду видит врагов?

— Они должны были знать, что ваша сестра собирается сбежать, возможно, это предусматривалось с самого начала. И что остается делать мне? Любоваться подружкой невесты?

— Нет.

Алекса яростно тряхнула головой. Волосы рассыпались по ее плечам.

— Прекратите выдумывать невесть что!

Но Сантос лишь отмахнулся от ее протестов.

— Очень хорошо, — холодно продолжал он. — Я заглотил наживку.

— Что?

Тут какая-то ошибка. Ей, наверное, послышалось.

— Должна была состояться свадьба, с девушкой из семьи Монтекью в качестве невесты. Без разницы, с какой именно девушкой.

Алекса ущипнула себя, пытаясь убедиться, что происходящее ей не снится. Но Сантос никуда не исчез. Он продолжал холодно взирать на нее.

— Вы шутите!

— Какие тут шутки! — Сантос надменно передернул плечами. — Одна невеста из клана Монтекью ничуть не хуже другой в том случае, если брак заключается по расчету…

— Да вы просто чудовище!

Алекса поднялась, игнорируя боль в измученных ногах. Она не может больше сидеть здесь, когда Сантос так мрачно взирает на нее. Его губы скривились не то в насмешке, не то в негодовании.

— Из каких бы соображений вы ни собирались заключить брак — пусть даже по расчету, — вы не можете поменять одну невесту на другую только потому, что вам так хочется.

— Почему же? — невозмутимо отвечал Сантос. — Договор есть договор. Никому еще не удавалось меня надуть.

Но ведь это Натали нарушила обещание! С нее и спрос. Мир закружился вокруг Алексы. Неужели Сантос намерен предъявить судебный иск?

— Думаю, ваша семья все тонко рассчитала. Заманила меня эффектной красоткой, которая и не думала выходить за меня…

И в итоге подсунула менее эффектную, менее привлекательную сестру. Вслух он этого не произнес, но невысказанные слова подействовали на Алексу словно пощечина.

— Не было никакого плана. И я не собираюсь выходить за вас.

— У вас нет выбора. В противном случае ваше семейство сильно пожалеет…

— Вы плохо слышите? Я не выйду за вас замуж…

Угрозы, которые Сантос бросил ей в лицо, были непонятны Алексе, поэтому она пропустила их мимо ушей. Она сердито посмотрела на него. Сейчас его красивое лицо ничего не выражало, глаза смотрели как-то отрешенно. Алекса понимала, что еще немного — и она бы не сдержалась. Руки просто чесались от желания стереть выражение насмешливого снисхождения, с которым он смотрел на нее. Борясь с собой, Алекса вцепилась в покрывало.

— Вы отвратительный, самоуверенный тип.

Сантос прищурился.

— Мы оба понимаем, что вы лжете, — с нахальной ухмылкой заметил он. — Снаружи, у бассейна, вы были настроены совсем иначе.

— Это неправда! Я никогда…

— Да ладно, милая, — дразнил Сантос. — Поцелуй я вас, вы бы думать забыли о сестре и несостоявшейся свадьбе. Вы таяли в моих объятиях…

Это уж слишком. Сейчас она чувствовала себя марионеткой, которой умело управляют, дергая за ниточки.

— Поцелуй — да, может быть, но выйти за вас замуж! Это немыслимо! Невозможно!

— Отнюдь, — невозмутимо парировал Сантос. — По-моему, очень даже возможно. Идеальное решение для обеих сторон. Натали от меня сбежала, но вы-то здесь. И потому можете занять ее место.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

И потому можете занять ее место.

Невозможно. Он сумасшедший, точно сумасшедший.

— Не выйдет!

— Почему же? — промурлыкал Сантос. — Почему не выйдет?

— Потому… потому что вы совершенно меня не знаете. И я вас не знаю.

— Я знаю, что мне нравится то, что я вижу. И подозреваю, что мои чувства взаимны.

— Да, но…

Ответ сорвался с ее губ прежде, чем она сообразила, в чем только что призналась. На лице Сантоса отразилось мрачное удовлетворение. В глазах зажегся темный огонь, краешки губ дрогнули. Алексу попеременно бросало то в холод, то в жар.

Мне нравится то, что я вижу. Неужели он действительно говорил о ней? После многих лет существования в тени Натали, вокруг которой мужчины так и вились, странно было слышать подобные признания от Сантоса. Но все равно предложение выйти за него просто немыслимо!

— Понимаете…

— Нет. Нет, ничего я не понимаю, потому что тут и понимать нечего. Нам нравится внешний вид друг друга — эка невидаль! Но какое это имеет значение? Ничего абсурднее и вообразить невозможно!

Сколько бы она ни пыталась, повторить его предложение у нее язык не поворачивался. У Сантоса таких проблем не возникало.

— Почему бы мне не взять вас в жены? Я никогда не желал вашу сестру так, как вас.

— Но вы… — начала Алекса. Запоздало осознав, что он только что сказал, она онемела. — Это правда?

— Зачем мне лгать, милая?

Тон его смягчился. Еще немного, и она утонет в его бездонных глазах.

Алекса пыталась отвести взгляд, но обнаружила, что не может. Он просто гипнотизирует ее.

— Но…

Голова ее кружилась, комната плыла, как в тумане.

— Откуда вы знаете? Вы даже не поцеловали меня…

Сантос провел руками по волосам, словно хотел избавиться от внутреннего напряжения. Но глаза его оставались непроницаемыми. Холодные и острые, они настороженно следили за своей жертвой.

— Это очень легко исправить.

К ее ужасу, он пересек комнату, по пути легким движением отставив в сторону столик, и приблизился к ней с очевидным намерением.

— Нет…

Алекса выставила перед собой руки, пытаясь загородиться от опасности. Но в глубине души понимала, что больше Сантоса боится самой себя. Воспоминание о тех мгновениях в саду пылало в ее мозгу и заставляло кровь быстрее бежать по венам.

Как она желала того поцелуя и как расстроилась, когда Сантос в последнюю минуту передумал. И ему наверняка об этом известно.

Он и теперь знал, что делает, подходя к ней с таким уверенным видом, не отрывая взгляда от ее губ. Алекса боялась своей возможной реакции на его поцелуи. Если уже сейчас она так издергалась, что будет, если…

— Нет! — воскликнула она снова. — Нет, Сантос, я…

Не обращая внимания на ее протест, Сантос неумолимо надвигался на нее, огромный и опасный. Сейчас он был похож на тигра, загнавшего жертву в угол и наслаждающегося минутной задержкой перед финальным прыжком.

Алекса попыталась вскочить, но ноги отказывались ей подчиняться, силы оставили ее. И внезапно он оказался совсем близко. Навис над ней, опираясь на локти. Его длинные, смуглые кисти легли рядом на покрывало, четко выделяясь на светлом фоне.

Впервые увидев их так близко, Алекса заметила шрам, пересекавший костяшки правой руки. Шрам ясно давнишний — от раны осталась лишь узенькая белая полоска. Ее пальцы непроизвольно потянулись к нему.

Но в тот же миг Сантос произнес ее имя вкрадчивым голосом, и она сразу же забыла, о чем думала. Рука со шрамом поднялась и взяла ее за подбородок. Темноволосая голова медленно склонилась.

Алекса перестала дышать. Губы пересохли, в горле образовался ком. Ей казалось, что сердце ее перестало биться, хотя кровь отчаянно пульсировала в висках. То, как он держал ее, не оставляло ей возможности смотреть куда-нибудь, кроме как ему в лицо, в расширившиеся зрачки. Взгляд Сантоса буквально гипнотизировал ее.

Испугавшись, что глаза выдадут ее эмоции, она опустила ресницы. Но легче от этого не стало. Она не видела Сантоса, но все другие чувства обострились до предела. Она вдыхала запах его кожи, смешанный с ароматом цитрусового мыла или шампуня, слышала его дыхание и мерный стук сердца.

— Милая, — пробормотал Сантос, и она опять ощутила на губах его дыхание, вбирая его в себя вместе с воздухом. И когда его губы наконец коснулись ее губ, мир вокруг Алексы взорвался миллионом цветных искр. Ничего подобного ей раньше не доводилось испытывать. Словно ее никогда не целовали прежде.

По тому, как стремительно Сантос атаковал ее, можно было предположить, что и поцелуй окажется таким же порывистым и страстным. Все ее тело напряглось, ожидая наказания за попытку сопротивляться его воле. И потому для нее стало неожиданностью мягчайшее, нежнейшее прикосновение, какое только можно представить. По деликатности его можно было сравнить со взмахом крыла бабочки.

Всего один поцелуй, и Сантос отпрянул назад. Разочарование оказалось столь велико, что у Алексы непроизвольно вырвался протестующий возглас.

— Терпение, милая…

Никогда прежде в его голосе не звучало столько соблазна, столько обещания. Даже не открывая глаз, Алекса почувствовала, что он улыбается.

Сантос…

Его имя звенело у нее в голове. Но всякий раз, когда она хотела произнести его, он целовал ее снова, постепенно усиливая давление на губы. Ее сердце замирало в груди, тело немело.

Сантос целовал ее снова и снова, доводя до беспамятства от растущего желания. Каждый раз, когда его губы соприкасались с ее губами, Алексе хотелось, чтобы поцелуй длился вечно, и всякий раз, когда Сантос отступал, она чувствовала, что ее сердце словно разбивается на тысячу осколков.

— Сантос!

Произнеся наконец его имя, она сама прильнула губами к его губам. Ощущение оказалось сродни удару молнии, пронизавшему ее насквозь.

Жар заструился по ее жилам, неутоленная страсть раскаленной лавой разлилась внизу живота. И Сантос словно почувствовал ее состояние. Он глубже запустил руки в ее волосы и удерживал голову таким образом, чтобы можно было углубить поцелуй, заставить Алексу раскрыться навстречу его губам.

Ее собственная реакция на Сантоса пугала Алексу. Она безропотно подчинялась ему. И знала лишь, что отчаянно нуждается в большем, чем осторожные ласки. Она хочет безудержной страсти, сметающей на своем пути все доводы разума.

Сантос поднял ее с кровати, крепко прижимая к своему твердому телу. Алекса чувствовала его тепло, охватывающее ее со всех сторон, проникающее глубоко внутрь под кожу.

Рот его, мягкий вначале, стал требовательным, жадным. Теперь Алекса уже не боялась его требовательности, она смело отвечала лаской на ласку, поцелуем на поцелуй. Ее рукам позволено было теперь запутаться в его волосах. Она мечтала об этом с момента их встречи. Но сейчас этого уже было мало. Ей хотелось гораздо большего. Хотелось дотрагиваться до него везде, ощущая под пальцами силу мышц, гладкую теплоту его кожи…

Одна из рук Сантоса осталась в ее волосах, удерживая ее голову в том положении, которое ему было нужно, другая заскользила по ее телу. Его язык переплетался с ее языком, добираясь до потаенных глубин ее рта. Этот интимный танец не оставлял ни малейшего сомнения относительно того, чем закончится их сегодняшнее свидание. Этот жар, эта жажда, эта неистовость не могли привести ни к чему другому.

— Я хочу тебя, — проговорил у ее губ Сантос. Усилившийся акцент делал слова почти неузнаваемыми.

Но все было понятно и без слов. Руки его накрыли ее грудь, и жар заструился от них по всему телу Алексы. Она громко застонала и, услышав у своих губ ответный стон Сантоса, перехватила его своими губами. Она наслаждалась поцелуем, уже не понимая, где кончается она и начинается он.

Каждой клеточкой своего тела она желала раствориться в нем. Руки Сантоса проникли под ее платье. Он спустил с плеч розовый атлас, открывая разгоряченному взгляду ее обнаженную кожу. Он кончиками пальцев погладил ее ключицы, и Алекса вздрогнула. Наслаждение было почти невыносимым.

— И я хочу тебя, — прошептала она. В ее голосе звучало столько откровенного вожделения, что она с трудом узнала его. — Целуй меня, ласкай…

Возьми меня, хотелось сказать ей, но последние остатки самоуважения не дали заветным словам сорваться с языка. Назад дороги нет, Алекса отчетливо сознавала это. Она не вынесет, если Сантос сейчас остановится. Все ее существо рвалось ему навстречу, взывало к утолению безудержного голода, полному обладанию, соединению тел, кожа к коже, плоть к плоти.

Но заставить себя озвучить свое желание она не могла. Не смела облечь его в слова, отбросив стыд. Снять одежду — одно. Больше всего на свете ей хотелось сейчас этого — остаться перед ним обнаженной. Но эмоциональная обнаженность — нечто совершенно иное. На это Алекса решиться пока не могла. Не могла раскрыть перед ним свою душу, показав свою слабость и беззащитность.

Жадные пальцы теребили пуговицы его рубашки, нетерпеливо расстегивая одну за другой. От кожи Сантоса исходил нежный цитрусовый аромат, и Алекса вдыхала его, словно самое совершенное возбуждающее средство.

— Сантос…

Его умелые руки двинулись дальше, взявшись за кремовые кружева ее бюстгальтера. Быстро и умело он разделался с застежкой на спине. Сантос снял мягкий материал с ее набухших грудей, немедленно заменив его горячими ладонями, накрывая и приподнимая так, как ни одно белье не смогло бы. Последние остатки смущения слетели с Алексы, когда пальцы его погладили напрягшиеся соски, заставляя ее судорожно хватать ртом воздух.

Она уловила слабые отзвуки его смеха, а затем он снова поцеловал ее. Его руки тем временем дразнили, ласкали ее грудь, не давая ей ни секундной передышки.

— Я знал, как это будет, — пробормотал Сантос у ее щеки. Его горячий, требовательный рот двигался вдоль линии ее шеи, оставляя за собой цепочку горячих следов от поцелуев. — Знал, как это должно быть.

— Сантос!

Алекса изо всех сил цеплялась за остатки здравого смысла. Она сама была шокирована собственным поведением. До того ей неведомо было, что она способна полностью терять контроль над собой, повинуясь воле любовника. Ее пальцы хватались за его волосы, удерживали его рядом с собой. Его дыхание, прерывистое от смеха, сейчас щекотало ее чувствительный сосок. В глазах у нее потемнело.

Руки Сантоса продолжили путешествие по ее телу. Задержавшись на ее округлой груди, они спустились вниз, к животу. Алекса затаила дыхание, когда они скользнули под полупрозрачные трусики и дотронулись до самой интимной части ее тела. Той, что пульсировала и горела в предвкушении предстоящего удовольствия. Изогнувшись навстречу его требовательным пальцам, Алекса невольно выдала свое нетерпение.

— О да, Сантос… Пожалуйста…

С закрытыми глазами она сомкнула руки вокруг сильной шеи Сантоса и притянула его к себе, чтобы опять прильнуть губами к его губам. Его дыхание у ее губ было таким же жарким и неровным, как и у нее. Алекса с восторгом осознала, что он возбужден не меньше ее.

— Как тебе удалось сотворить такое со мной? — изумленно проговорил он в перерывах между поцелуями. — И так быстро?

Те же вопросы вертелись и у нее в голове, но она не желала останавливаться и тратить время на размышления. И Сантосу не позволит. Разговоры можно отложить на потом. А сейчас имеет значение лишь этот безудержный, дикий всплеск страсти.

Дрожащими от нетерпения руками Алекса стянула с него сначала жилет, а затем рубашку.

На короткий миг Сантос оставил ее, чтобы избавиться от оставшейся одежды. Когда он вновь присоединился к ней, тепло его тела накрыло ее, как набежавшая волна, лишив способности трезво воспринимать окружающий мир. Она прильнула к нему так крепко, что их тела, казалось, слились воедино. Алекса нетерпеливо задвигала бедрами, стремясь сделать единение еще более полным.

Сантосу другого приглашения и не требовалось. Не отрывая рта от ее губ, он просунул одну мускулистую ногу между ее бедер, широко разведя их в стороны.

Алекса не успела перевести дыхание, как он вошел в нее глубоким сильным толчком, вознеся ее на вершину восторга в самый первый миг их соединения.

Их тела содрогались от страсти, дыхание смешалось, сердца бешено стучали. Вместе они дошли до пика наслаждения и оставались там несколько мгновений, прежде чем сорваться в пучину неведомого доселе чувственного удовольствия. Душа Алексы воспарила к небесам, а на тело продолжали накатывать волны экстаза.

Измотанная и удовлетворенная, она лежала в объятиях Сантоса и постепенно восстанавливала дыхание. Но блаженство ее длилось недолго.

Не произнеся ни слова, Сантос отстранился от нее и встал. Алекса почувствовала произошедшую в нем перемену, но пока не могла понять ее причины. Минуту назад они были единым целым, и вдруг Сантос снова отгородился от нее непроницаемой стеной… Холодный воздух постепенно остудил ее разгоряченную плоть, и она почувствовала себя брошенной и одинокой.

После нескольких минут тягостного молчания Алекса решилась заговорить.

— Сантос?

Она боялась, что дрожащий голос выдаст ее отчаяние, даст понять, насколько униженной она себя чувствует.

Сантос медленно двигался по комнате, собирая с пола свои разбросанные вещи. Казалось, он забыл о ее существовании. Дольше ждать невозможно.

— Что происходит?

Широко распахнув глаза, она наткнулась на его холодный, немигающий взгляд. Он не только подобрал свою одежду, но и успел уже надеть рубашку и теперь спокойно застегивал пуговицы. Ему явно хотелось поскорее уйти.

— Сантос, что ты делаешь?

Ответом ей вновь стала звенящая тишина. Сантос окинул взглядом ее выставленное напоказ тело с таким пренебрежением, что Алексе показалось, будто он ударил ее.

— Думаю, ты мне подходишь, — сказал он наконец.

— Подхожу?

Алекса ушам своим не верила. Куда девался пылкий, нежный любовник? Когда он успел преобразиться с незнакомца с ледяными глазами?

— В каком смысле подхожу?

— Во всех смыслах. Я доказал свою правоту. Наш брак принесет нам не только взаимную выгоду, но и море удовольствия. Никогда не испытывал ничего подобного. Никогда.

— Предполагается, что это комплимент?

Поняв, что Сантос всего лишь провел небольшой тест, доказавший, что она не может устоять перед ним, Алекса пришла в ужас.

— Ты ждешь от меня благодарности?

— Ну почему сразу благодарности? Для начала ты можешь признать, что наш брак не окажется таким тяжким испытанием, как тебе представлялось прежде. Более того, ты можешь получить от него массу удовольствия.

— Так ты всего лишь…

Еще немного — и она утратила бы контроль над собой, вцепившись ногтями ему в лицо. Но тут в кармане его брюк громко зазвонил телефон.

— Минуточку…

С леденящим душу спокойствием Сантос взглянул на дисплей телефона и снова повернулся к Алексе.

— Прошу прощения… Мне надо ответить на звонок. Подожди здесь, я вернусь через минуту, и мы продолжим наше обсуждение.

Никакого обсуждения не будет, со злостью подумала Алекса. Черта с два после такого жуткого унижения она станет спокойно сидеть тут, дожидаясь неизвестно чего. Но, решив, что благоразумие — лучшее дополнение к отваге, она заставила себя кивнуть, избегая смотреть Сантосу в глаза. Не стоит возбуждать у него ненужные подозрения.

Алекса продолжала смирно лежать на постели. С колотящимся сердцем она ждала, пока Сантос уйдет. Хорошо, что он не оглянулся, иначе точно бы заметил, как напряглось ее тело, готовое к побегу.

Как только Сантос исчез за дверью, находящейся в дальнем углу комнаты, Алекса выпрыгнула из постели и поспешно натянула на себя белье и платье. Смотреть в зеркало не было никакого желания, но она заставила себя взглянуть на собственное отражение. Нельзя же появиться на людях, выглядя так, словно…

О черт! Словно она только, что закончила заниматься самым великолепным, самым безумным сексом в своей жизни.

Спутанные волосы, припухшие от поцелуев губы и горящие глаза — лучшее тому подтверждение. Несколько драгоценных мгновений пришлось потратить на устранение самых заметных дефектов. Все время она едва осмеливалась дышать, боясь, что дверь вот-вот распахнется и войдет Сантос.

Приведя себя в порядок, она выскользнула за дверь и сбежала по лестнице, на ходу размышляя о том, как бы раздобыть машину и поскорее добраться до гостиницы.

Это оказалось не так сложно. Алекса рискнула обратиться к первой попавшейся женщине из числа обслуги.

— Сеньор Кордеро просит подогнать машину к парадному подъезду.

Имя Сантоса подействовало мгновенно. Женщина просто кивнула и поспешно удалилась. Через несколько мгновений у крыльца возник гладкий черный лимузин, и шофер в форме открыл для нее дверь. Алекса поспешно забралась внутрь, надеясь, что Сантос все еще разговаривает по телефону и не отправился на ее поиски.

Только когда машина выехала на улицу и устремилась в сторону центра, она успокоилась. Расслабиться же ей удалось только тогда, когда машина достигла шоссе и повернула в направлении Севильи. Лишь тут Алекса поняла, что едет босиком.

Элегантные дизайнерские туфли, измучившие ее ноги, остались лежать под деревянной скамьей у бассейна. Они остались там, откуда Сантос унес ее в дом, и у нее не было намерения за ними возвращаться, несмотря на их баснословную цену. Помимо того, что они безбожно натерли ей ноги, с ними теперь были связаны воспоминания, переживать которые заново Алекса не была намерена.

Так что теперь она сидела в машине словно Золушка, возвращающаяся с бала, оставив не одну, а сразу обе туфельки во владениях принца. Только сделаны они были не из хрусталя, да и Прекрасный принц оказался далеко не так прекрасен, как могло показаться на первый взгляд. В ее случае не карета обратилась в тыкву, а Сантос, сбросив маску, превратился в отвратительного самодовольного Серого Волка.

Волшебство сегодняшней ночи рассеялось, оставив горький привкус во рту. Алекса про себя молилась, чтобы Серый Волк не пустился за ней в погоню.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Операция по возвращению с бала успешно удалась.

Открыв дверь, Алекса печально улыбнулась и вошла в коттедж. Контраст между роскошью дома Сантоса и ее крохотным домиком со скромной обстановкой был разительным. Зато это настоящий дом, наполненный уютом и теплом, а не безликий дворец, единственное предназначение которого — пустить пыль в глаза. При всем внешнем великолепии у дома Сантоса не было сердца.

Как и у его хозяина.

Ни за что она не променяла бы свой домик на мрачный дворец. Даже когда ее маленький коттедж кажется таким промерзшим и негостеприимным, как нынче. Похоже, система отопления опять барахлит.

Погода также сильно отличалась от испанской. И прогноз обещает еще большее похолодание. И ураган. Остается надеяться, что удастся включить отопление вручную.

Через несколько часов дом начал понемногу прогреваться. Алекса неспеша готовила ужин, когда в дверь позвонили.

Кто бы это мог быть? Она никого не ждала. Коттедж располагался достаточно далеко от деревни, чтобы не привлекать случайно забегающих соседок. Вытерев испачканные мукой пальцы, Алекса поспешила по коридору к двери.

Дверь была глухая, так что увидеть посетителя можно было, только распахнув ее. При виде открывшегося ей зрелища Алекса поперхнулась и сделала несколько поспешных шагов назад.

На пороге стоял Сантос Кордеро. Широкие плечи практически загораживали вид на ее немного запущенный садик, черные волосы растрепались от поднявшегося на улице ветра. Глаза — такие же холодные и неприветливые, как небо над головой.

— Сантос!

— Добрый день, синьорина.

Его взгляд, казалось, пронзил ее насквозь. Где та убийственная улыбка, действие которой она испытала на себе не слишком давно? Но даже сейчас, находясь не в лучшем расположении духа, Сантос оставался самым красивым мужчиной из всех, кого ей доводилось знать.

— Что ты тут делаешь?

Алекса знала, что ведет себя не слишком любезно, но ничего не могла с собой поделать. Она не ждала в гости Сантоса! Но сердце ее дрогнуло от сладкого предчувствия.

— Хочу вернуть твою собственность.

Сантос поднял руку, демонстрируя серебристый пластиковый пакет, который выглядел удивительно неуместно в его здоровенной мускулистой руке.

— Мою — что?

— Твои туфли.

— Ты приехал из Севильи, чтобы вернуть мне пару туфель? Даже не верится…

Алекса замолкла на полуслове, потому что Сантос открыл пакет, позволяя ей увидеть содержимое. Вид злополучных туфель вогнал ее в краску. А злорадно блеснувшие глаза собеседника усугубили смущение.

— И правда! Но зачем?

Сантос пожал плечами.

— Мне хотелось вернуть твою вещь, но это не единственная причина, по которой я здесь.

— Проще было отослать их посылкой… — Алекса запнулась. — Не единственная? Тогда что еще?

— Может, впустишь меня, и мы поговорим?

Вполне разумная просьба. Она бы так и поступила, будь у них нормальные отношения. А тут… У нее вообще никаких отношений нет с этим человеком. Но нельзя же оставлять его в такую погоду за дверью.

Но и приглашать войти… Достаточно вспомнить, к чему привела их предыдущая встреча.

— О чем поговорим?

— Впусти меня, и я все объясню.

Если она его не пустит, он ничего не скажет, это очевидно. Со вздохом Алекса посторонилась.

— Заходи…

Ее переиграли, и она отлично это осознавала. И он тоже. Алекса ожидала, что, проходя мимо нее, он пробормочет «шах и мат» по-испански.

Она уже пожалела, что вообще открыла дверь. И все равно чувствовала нараставшее возбуждение. Как можно желать, чтобы кто-то находился на другом конце света, но при встрече быть не в силах оторвать от него глаз?

Из-за низких потолков коттеджа Сантос казался нереально высоким, а толстая куртка зрительно увеличивала и без того широкие плечи. А когда он обернулся к ней, она увидела знакомую обворожительную улыбку.

— Что? — вырвалось у нее. Ноги стали как ватные, хотелось опереться о стенку для поддержки. — Что смешного?

— Ничего, но…

Сантос подался вперед и провел кончиком пальца по щеке Алексы. Сердце ее перестало биться.

— У тебя мука на щеке. Вот здесь…

Он показал руку, испачканную мукой, но Алекса лишь глянула краем глаза и опять уставилась ему в лицо. Воспоминания возвращались. Воспоминания о великолепном доме в мавританском стиле, розовой спальне, нежных прикосновениях. Воспоминания, которые она пыталась стереть из памяти.

— Спасибо.

Она автоматически подняла руку и стряхнула остатки муки со щеки.

— Пойдем. — За нарочитой деловитостью она попыталась скрыть смущение.

Следующее движение Сантоса было абсолютно естественным, логичным. Как только она открыла дверь во внутреннее помещение, он захлопнул входную. Алексе показалось, что у нее волосы стали дыбом. Ну не глупо ли было приглашать его войти? Никогда раньше ее не беспокоило, что коттедж располагается уединенно, что она остается практически одна. Чем скорее она разберется с Сантосом, тем лучше. И выпить ему предлагать не будет, решила она по дороге в гостиную. А то подумает еще, что она рада его видеть.

— Так в чем дело?

Алекса следила за тем, чтобы от гостя, стоящего перед ней, ее все время отделял кофейный столик.

— И не жди, что я поверю, будто ты явился сюда лишь затем, чтобы отдать мне туфли. Это не более чем повод, чтобы проникнуть в мои владения.

— Я никуда не проникал, милая. — Сантос имел наглость притвориться обиженным. — Я просто сказал, что нам надо поговорить.

— О чем поговорить? Зачем ты здесь?

— Зачем? Мне казалось, это очевидно.

Зачем он здесь? По пути из Испании Сантос сотни раз задавал себе тот же вопрос. Изначально его подтолкнула слепая ярость. Когда, поговорив по телефону, он обнаружил, что Алексы нет, он просто взбесился. А ведь он так торопился вновь присоединиться к ней, что оборвал длинный монолог одного из своих сотрудников.

Комната была пуста, дверь — широко распахнута. И ни следа женщины, которая совсем недавно так страстно отвечала на его поцелуи, его ласки. Единственное свидетельство того, что она была здесь, — скомканное покрывало и отпечаток головы на подушке.

Борясь с застилающим глаза красным туманом, он отказывался верить в происходящее. Поспешный опрос обслуги только подтвердил его подозрения.

Она сбежала.

Вторая девица из рода Монтекью повертела хвостом и сбежала следом за сестрицей. Да вся их семейка жестоко ранила его гордость и здорово повредила репутации, не говоря уж о деньгах. Кто-то должен за это заплатить.

И этим «кто-то» станет Алекса Монтекью.

Конечно, он мог потребовать оплатить долги ее отца и засадить лживого мерзавца в тюрьму, как собирался изначально, но почему-то этот план его больше не устраивал. И еще, он во что бы то ни стало разыщет Алексу Монтекью.

Выяснить ее адрес оказалось несложно. Змеюка-мачеха только рада была сообщить нужные сведения, как и слабовольный папаша. Только бы их не трогали. Семейство преподнесло ее ему на блюдечке.

Сегодня, когда она открыла ему дверь, Сантос понял, почему так упорно за ней охотится. Ему не удалось выбросить Алексу из головы. С момента ее исчезновения прелестный образ преследовал его, мешая мыслить ясно, не давал уснуть по ночам.

Если уж совсем честно, она запала ему в душу с первой их встречи. Петра описывала падчерицу как скучную особу, но что-то в ней зацепило его и не отпускало. Даже посчитав ее холодной и отстраненной, он был заинтригован. Женщина, сообщившая ему об отъезде сестры, была надменной гордячкой, та, которую он держал в объятиях во время танца, — послушной овечкой. Но их всех затмевал образ последней — той, которую он уложил в свою постель.

Алекса преследовала его ночами, и даже в минуты бодрствования к нему порой являлись эротические воспоминания о ней, шепчущей его имя, тянущейся к нему своими губами, открывающейся ему навстречу.

Он просыпался, потный и дрожащий, возбужденный ночными видениями и изнывающий от невозможности разрядки. Разрядки, которую внезапный отъезд Алексы отложил на неопределенный срок.

Но теперь все. В то мгновение, когда она открыла дверь, он точно понял, почему он здесь. Туфли были лишь предлогом, месть — незначительным дополнением к главному блюду. Даже говорить с ней ему было сложно из-за яростного желания, рождающегося где-то внизу живота.

— Я здесь, чтобы закончить начатое, — объявил он севшим от возбуждения голосом. — Я приехал за тобой.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Алекса изумленно застыла. Что он такое говорит?

— Тут тебе рассчитывать не на что. От меня ты ничего не можешь требовать.

— Уверена? — Сантос снял пальто, отложил его в сторону и присел на двухместную кушетку.

— Конечно…

Ирония, блеснувшая в глазах Сантоса, смутила ее.

— Ты кое-что забываешь.

— Неужели?

— Твоя семья должна мне жену. Свадьба не состоялась.

— Свадьба моей сестры! — напомнила Алекса. — За тебя должна была выйти Натали.

— Именно.

Налетевший порыв ветра ударил в окно, сквозь плотную стену дождя сад был почти неразличим.

— Каким образом моя семья могла задолжать тебе жену? Да, Натали нарушила данное обещание, но ты же не собираешься…

— Есть еще кое-что.

— Что?

— О, прекрати, Алекса!

Знакомый взмах руки, отметающий любые ее возражения.

— Давай не будем морочить друг другу головы. Мы оба знаем, о чем речь.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Давай называть вещи своими именами.

— Как я могу называть вещи своими именами, если даже не знаю, что ты имеешь в виду? Ты не можешь всерьез требовать, чтобы я стала твоей женой.

— Почему?

— Потому что я не Натали!

— Думаешь, я сам не знаю? Но разве ты до сих пор не поняла, что женитьба на тебе для меня куда более предпочтительна?

Сделал ли он ей комплимент или бросил в лицо очередное оскорбление? Алекса не могла решить.

— Я действительно хочу жениться на тебе. Я уже говорил это раньше, а ты среагировала так, словно в моем предложении было что-то непристойное.

— Так и есть.

Воспоминание о том, как Сантос обошелся с ней, придало Алексе сил. Вскинув голову, она вызывающе уставилась в его серые глаза.

— Мое предложение руки и сердца оскорбило тебя? — Он вел себя так, словно это она его оскорбила.

— Ты не предлагал, а потребовал, чтобы, я заняла место Натали. Одна сестра Монтекью не хуже другой, сказал ты тогда.

Но стал бы он проделывать такой долгий путь, будь она обычной заменой? Алекса мысленно отругала себя за то, что в сердце поселилась надежда. Надежда, что Сантос не забыл ее так же, как она не могла забыть его смуглое, выразительное лицо, красивые глаза и потрясающий голос.

— Я злился, говоря это. Тут я промахнулся.

— Ты извиняешься?

— Я говорю правду. Я никогда не желал твою сестру так, как тебя. И реши она удрать в какой-нибудь жалкий коттедж в Йоркшире, дважды подумал бы, отправляться ли за ней следом.

— Никакой он не жалкий… Ты, правда, так думаешь?

— Когда я тебе лгал, милая? В этом вся суть.

— Какая суть?

Сантос откинулся на спинку кушетки и неспеша пригладил волосы. Он вообще вел себя с возмутительным спокойствием.

— В Испании ты сказала, что не можешь выйти за меня, потому что мы даже не целовались. Я просто внес необходимые коррективы. Но одного поцелуя оказалось недостаточно. Поэтому мне пришлось еще немного поработать.

Алекса боялась, что сейчас взорвется от ярости и негодования. Вот, значит, как он называет их занятия любовью!

— Я сказал тебе, что не спал с Натали, и ты возмутилась…

— Нахальством, с которым ты предположил, будто женщина, побывавшая в твоих объятиях, уже не сможет тебя забыть, — закончила Алекса.

Слишком поздно она поняла, что угодила в расставленную ловушку.

— Никогда не рассчитывал на подобное с Натали. — Бесстыдству его не было границ. — С тобой — другое дело. Ты загораешься от одного моего прикосновения.

Алекса только презрительно фыркнула. Подходящих слов, которые поставили бы его на место, у нее не нашлось.

— Так что физическая составляющая нашего брака в полном порядке.

— Физическая составляющая? — Алекса опомниться не могла от возмущения. — Да ты рехнулся!

Сантос с трудом сдерживал рвущуюся наружу улыбку. Зная, что та разозлит Алексу еще больше. Впрочем, именно этого он и добивался. Ему хотелось вывести ее из равновесия, довести до предела — так, как это произошло с ним.

Он не собирался ставить ее в известность, как пылало, не желая успокаиваться, его тело в ту ночь. Какие мучения пришлось пережить ему позже. Как протестует все его существо сейчас, лишенное желанного удовлетворения.

Увидев Алексу на пороге, столь соблазнительную в домашнем красном свитере и обтягивающих джинсах, с рассыпавшимися по плечам волосами, он понял, что не уедет, не заманив ее в постель еще раз. Проблема заключалась в том, что «еще одного раза» может оказаться недостаточно. Это плачевное обстоятельство имело все основания для того, чтобы оказаться правдой.

— Ты же знаешь, каким потрясающим может быть у нас секс. А значит, наш брак удастся…

— Не удастся, потому что мы не поженимся! Не стану я заменять Натали.

— Конечно, нет. Ты никогда не станешь просто заменой Натали, потому что к ней я никогда так не относился. В наших с ней отношениях никогда не была такого жара, такой страсти.

Ах, если бы он перестал говорить подобные вещи, мысленно взмолилась Алекса. Ей стало бы гораздо легче. Хотя глупо отрицать, что его слова доставляют ей удовольствие.

— Нам хорошо вместе, Алекса.

Она замотала головой. Ее мысли пошли по опасному пути. Разве не обещала она себе, что больше не польстится на фальшивые обещания? Но если и был человек, способный заставить ее изменить свое решение, так это Сантос Кордеро. Самый обворожительный, неотразимый змей-искуситель из когда-либо существовавших. И он не делал тайны из своего желания.

Да, искушение было велико. Но искушение грозило обернуться безумием и потерей остатков самоуважения.

— Пусть нам хорошо в постели, но это не основание для брака!

— Разве нет? По мне — лучшего основания быть не может.

— Но мы даже не нравимся друг другу, кроме как в сексуальном плане.

— Какая разница? — Сантос лениво пожал плечами. — Я знаю много пар, которые терпеть друг друга не могут, но остаются вместе из-за сложившегося стиля жизни или потому, что один дает другому возможность жить, как ему нравится.

— И этого тебе было бы достаточно?

— Для начала — очень даже.

Для начала.

Но что дальше? Когда первая волна безудержной страсти схлынет? Не он ли открыто заявлял, что не верит в любовь?

— Почему ты не веришь в любовь? — ляпнула она, не сумев справиться с любопытством, и сразу покраснела от собственной бесцеремонности.

Сантос же, если и смутился ее вопросом, то не подал виду.

— Я не видел доказательств ее существования.

— Не может быть! — Нельзя дожить до тридцати трех лет, не столкнувшись с любовью хоть в какой-то ее форме. — Ты должен был!

— Должен? — Ирония его голоса совсем ей не понравилась.

— Наверняка твои родители…

Сантос усмехнулся.

— Уж точно не мои родители. Они тоже принадлежат к числу пар, которым для создания новой жизни любовь не понадобилась.

— Твоя мать должна была тебя любить, — рискнула предположить Алекса. Мрачный взгляд, который бросил на нее Сантос, не предвещал ничего хорошего.

— Даже если мать задержалась при мне достаточно долго, чтобы узнать меня, сомневаюсь, что ее чувства хоть отдаленно напоминали материнские.

— Но она была твоей матерью!

— Она всего лишь меня родила.

Если за каменной маской, в которую обратилось лицо Сантоса, и скрывались какие-то чувства, демонстрировать их он не спешил.

— А твой отец?

Алекса со страхом ждала ответа. Она подозревала, что с отцом у него отношения тоже не сложились. Никто не превратился бы в такого циника, как Сантос, без достаточных на то оснований.

— Отец? — От его горького смеха Алекса сжалась. — Сомневаюсь, что матушка знала, кто мой отец. Предлагался добрый десяток кандидатов на выбор. Но кто бы он ни был, ребенок его не интересовал.

Сантос говорил безразличным тоном, словно рассказывал о ком-то постороннем. Он всем своим видом давал понять, что не примет сочувствия. Алекса боялась прикоснуться к нему. Не знала, какой окажется ее собственная реакция на это прикосновение. Риск слишком велик.

Она неожиданно вспомнила, зачем Сантос вообще сюда явился. Хладнокровное заявление, сделанное им по прибытии.

Я пришел за тобой…

Вполне возможно, что он увезет ее с собой силой. Человек, открыто заявляющий о желании заключить брак по расчету с представительницей семьи Монтекью…

— Мы провели замечательную ночь вместе. Но это была всего одна ночь, которая закончилась, и повторять которую я не собираюсь.

Его приподнятые брови свидетельствовали о том, что он ставит ее утверждение под сомнение. Алекса упрямо вздернула подбородок.

— Я не выйду за тебя. Не хочу иметь с тобой ничего общего.

— Лгунья, — мягко укорил он. — Посмотри, что случилось, когда я поцеловал тебя.

— Случилась обычная страсть, с любовью ничего общего не имеющая.

— А тебе для брака нужна любовь?

— Да! Да, нужна!

— Прости, милая, любовь я предложить тебе не могу. Но мы можем заключить сделку куда лучше…

— А я не хочу. Мне ничего от тебя не нужно. Что? — спросила она, увидев, как угрожающе сошлись на переносице черные брови. — Что я такого сказала?

— Тогда предлагаю тебе поговорить об этом с отцом.

— С отцом?

Какая связь между этими двумя мужчинами?

— Если ты действительно не знаешь всех обстоятельств, он тебе расскажет. Ему будет проще объяснить.

— И не собираюсь. Он не может сказать ничего такого, что заставит меня выйти за тебя замуж.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

Сантосу понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Кто бы мог подумать, что Алекса окажется таким крепким орешком.

— Ты знаешь, почему я собирался жениться на Натали?

— Конечно. Ты пожелал основать династию Кордеро.

Ей вдруг представился мальчик, которому Сантос стал бы отцом. Ребенок, не унаследовавший холодного цинизма отца, не отрицающий существование любви.

— Но ты не можешь заставить меня стать твоей женой!

— Уверяю тебя — прибегать к силе я не планирую. Но ты выйдешь за меня.

— Нет! Никогда!

Сантос улыбнулся.

— Не призывают ли нас никогда не говорить «никогда»? — протянул он, улыбаясь все шире. Глаза же его оставались ледяными, обещая возмездие любому, осмелившемуся встать на его пути.

— Может, и так, но я ни при каких обстоятельствах не выйду за тебя замуж, Сантос.

— Поговори с отцом, Алекса. — В его голосе зазвучал металл.

— Да для чего?

Сантос только покачал головой.

— Ладно…

Похоже, ей ничего другого не остается. Но и торжествовать раньше времени она ему не позволит.

— Ладно, я поговорю с отцом — но не сейчас, когда ты стоишь у меня над душой. Мне необходимо уединение. Так что… — Видя, что он не реагирует, она произнесла: — Я прошу тебя покинуть мой дом.

Что она будет делать, если он откажется, Алекса понятия не имела. Вряд ли она сможет сдвинуть с места Сантоса, не говоря уже о том, чтобы вытолкать его за дверь. Но не успела она испугаться, как он небрежно пожал плечами.

— Хорошо. Я ухожу, сейчас. Заеду в гостиницу, сделаю пару звонков. Но я вернусь.

— Ты уедешь и не вернешься, пока я не разрешу. Если после разговора с отцом я посчитаю, что нам есть о чем разговаривать, я сама позвоню тебе.

Да полноте, неужели она хоть на минуту вообразила, что может им командовать? Сантос всегда делает, что хочет. Ощущение, что ею снова манипулируют, холодком поползло по спине Алексы. Что такого знает отец?

Сантос набросил на плечи пальто, достал из кармана серебряную визитницу и вытащил оттуда тисненую визитную карточку. Протянул ей.

— Мой мобильный телефон, — пояснил, видя недоумение Алексы. — Он тебе потребуется, когда будешь звонить.

Когда. Не если. Как он уверен в себе, возмутилась про себя Алекса. Сейчас она больше, чем когда-либо, чувствовала себя марионеткой, полностью подчиненной воле другого человека.

Глядя Сантосу прямо в глаза, Алекса не двинулась с места. Издав хриплый смешок, он положил карточку на валик кушетки.

— Мой номер тебе понадобится. Жду твоего звонка.

Сантос пошел к двери, на ходу застегиваясь и поднимая воротник. Судя по вою ветра за стенами коттеджа, погода портилась на глазах. Алекса удивилась, что не замечала этого раньше.

Открыв дверь, она засомневалась, стоит ли выгонять Сантоса из дома.

Буря разгулялась не на шутку — деревья гнулись почти до земли, дождь то и дело сменялся крупным градом, гулко барабанящим по крыше.

— Ты уверен, что нормально доберешься?

— Что такое, Алекса? — Сантос не скрывал ехидства. — С чего такая заботливость? Я уже большой мальчик…

— Сама знаю, — огрызнулась Алекса, недовольная собственным беспокойством о его безопасности. — Достаточно большой и достаточно вредный. Но я бы собаку не выгнала в такую погоду.

— Я выживу.

Он отмахнулся от ее заботы. Алекса почувствовала себя еще хуже. Не так давно она жаждала выпроводить его, а теперь боялась его отпустить. Что, если с Сантосом что-нибудь случится? Совсем стемнело, а дорога до деревни практически не освещена. Даже для того, кто хорошо знаком со всеми местными колдобинами, путешествие оказалось бы не из приятных.

— Не уезжай, — попросила она, повернувшись к Сантосу. Но обнаружила, что его уже нет рядом. Он садился за руль.

Не догнать ли его? Она даже подняла руку, чтобы помахать, но рев мощного двигателя опередил ее.

Сантос не останется, только чтобы сделать ей приятное. Да и зачем? Узнав о ее волнениях, он вполне способен обратить их себе на пользу, убедиться, что ей не все равно. Поэтому она осталась стоять на месте, провожая глазами его машину.

Автомобиль бросало с кочки на кочку, но Сантосу всякий раз удавалось выровнять его. Через минуту даже задние габариты скрылись за пеленой дождя. Порыв ветра бросил ей в лицо ледяную пыль. Алекса вздрогнула. Ночка, и правда, выдалась не из приятных. И почему-то с отъездом Сантоса она стало еще чернее и холоднее.

Поговори с отцом, Алекса, зазвучал в голове голос Сантоса. Вздрогнув еще раз, девушка повернулась и поспешила в дом.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Действительно ли Алекса Монтекью ничего не знает, или же разыгрывает тщательно отрепетированное представление наряду с другими членами своей семьи?

Этот вопрос изводил Сантоса всю дорогу, не давая толком сосредоточиться на управлении машиной. В такую погоду следовало бы быть предельно внимательным.

Но мысли его упорно возвращались ко времени, проведенном в коттедже, к образу оставшейся там Алексы.

Он вспоминал, что она ему говорила, как говорила, как выглядела, отвечая на тот или иной его вопрос. Сантос пытался истолковать ее выражения, жесты. Но в его мозгу постоянно вспыхивали картинки их предыдущей встречи — в Севилье.

Чувственные, эротические, отвлекающие вдвойне. Он вспоминал, как выглядела Алекса, отвечая на его поцелуи, и даже мог поклясться, что ощущает вкус ее поцелуев. Какими нежными были тогда ее губы, каким сладкими… Сердце грозило выпрыгнуть из груди, желание пульсировало в висках.

Он представил, что Алекса снова лежит под ним. Пряди волос разметались по подушке, нежный запах вливается в ноздри, упругие груди трутся о его грудь.

— Проклятие, нет!

Выругавшись, он заставил себя сосредоточиться на извилистой дороге, по которой приходилось пробираться в кромешной тьме. Свет фар тонул в плотной завесе дождя.

Мысли его сбивались и путались. Нельзя позволить сексуальному голоду заглушить голос разума. Но там, где дело касалось Алексы, разумные доводы не имели силы. Неужели он позволит первобытным инстинктам одержать верх над собой, заставить забыть обо всем остальном? И потом, настолько ли она невинна? Или попросту притворяется, чтобы выиграть время? А на самом деле отлично знает, какие обстоятельства стоят за несостоявшейся свадьбой?

— Тысяча чертей!

Восклицание совпало с угрожающим треском. Лишь в последнюю секунду Сантос заметил, что громадное дерево на краю дороги шатается сильнее всех прочих. Раздался оглушающий треск, умудрившийся перекрыть шум ветра и хлещущего дождя. А затем огромный ствол расщепился пополам и начал падать.

— Матерь божья!

Вцепившись побелевшими руками в руль, Сантос резко бросил машину влево, одновременно нажав на тормоза.

Алекса со вздохом откинулась на спинку кресла и нажала на кнопку «отбой». Автоответчик уже второй раз предлагал ей оставить сообщение после сигнала. Должно быть, родителей нет дома. Ей оставалось только попросить отца перезвонить.

Интересно, когда отец свяжется с ней? Сантос настроен очень решительно. И не похоже, что он станет дожидаться ее звонка, — явится без приглашения.

Мысль едва оформилась в ее мозгу, как хлопнула входная дверь. Алекса подпрыгнула от неожиданности. Ей на мгновение показалось, что Сантос, стоящий у порога, — всего лишь плод ее разыгравшегося воображения.

— Ты что здесь делаешь?

Раздражение оттого, что он пренебрег ее просьбой не приезжать без звонка, смешалось с облегчением — он цел и невредим. Алекса сама толком не понимала, что чувствует.

— Прячусь от ветра и дождя, — лаконично ответил Сантос, небрежно стряхивая с волос капли влаги.

Буря взъерошила его обычно гладко причесанные волосы, лицо разгорелось от холодного ветра, глаза сверкали. Он был так невообразимо хорош, что у нее екнуло сердце. Хорошо, если Сантос спишет вспыхнувшие щеки на негодование по поводу его нежданного появления.

— Я же просила тебя не возвращаться, пока я не позвоню. Я не звонила.

— Мне это отлично известно… — начал Сантос, но Алекса перебила его:

— Тогда зачем ты явился? Врываешься в мой дом, словно хозяин. Мне казалось, у тебя были дела — срочные телефонные звонки, к примеру…

— Так и есть! — сердито воскликнул Сантос. — И поверь, я бы уехал, если б смог. Носиться по такому дождю туда-обратно — развлечение так себе.

— Тогда почему…

— У меня не было выбора, Алекса! Только поэтому!

— И ты надеешься, я тебе поверю? Ты дважды ворвался в мой дом…

— Я не врывался.

— … наплевав на все мои просьбы, вероятно, с целью заполучить меня к себе в постель. Я тебя насквозь вижу. Так что давай…

Закончить ей не удалось. Сантос наклонился вперед и ухватил ее за руку.

— А ну пошли!

Не дав ей опомниться, он сорвал с вешалки ее пальто и набросил ей на плечи.

— Вперед.

— Сантос…

Она хотела вырваться, но Сантос держал крепко, свободной рукой открыв дверь и вытолкнув ее на улицу.

— Сантос! — взвизгнула Алекса, ощутив на лице холодные струи дождя.

Он тут же прикрыл ее полой своего пальто. Алексе сразу же стало тепло и уютно в этом импровизированном укрытии. Жар от его тела проникал сквозь ее одежду. Алекса с удовольствием вдыхала его запах.

Очень скоро она забыла обо всех неудобствах, о своем раздражении, обо всем, кроме чудесного ощущения безопасности, окутавшем ее.

В следующую пару секунд ей стало даже слишком жарко. Хотелось остановиться, прижаться к нему теснее, обнять руками за шею.

— Здесь.

Сантос резко остановился, грубо вырвав ее из романтических грез.

— Видишь?

— Что я должна увидеть?

Боже мой! Задохнувшись от ужаса, Алекса уставилась прямо вперед собой. Машина Сантоса стояла под сильным углом, половина — на дороге, половина — на поросшей травой обочине. Ему пришлось резко свернуть, уворачиваясь от неожиданной помехи. Поперек дороги лежал ствол громадного дерева. Вокруг валялись ветки поменьше. Одна из самых крупных, упав, разбила стекло машины и теперь занимала полсалона.

— Ты… попал в аварию?

На последнем слове голос ее дрогнул. Алекса снова вспомнила нехорошее предчувствие, охватившее ее перед отъездом Сантоса. Ее худшие опасения подтвердились.

Внешний вид машины ясно свидетельствовал о том, настолько близко Сантос был к гибели. Лишний метр — и он оказался бы прямо под упавшим деревом. Громадный ствол наверняка раздавил бы машину и водителя. При мысли о раздавленном теле Сантоса у нее подогнулись колени.

— Ты в порядке?

Алекса медленно повернулась к нему, пытаясь восстановить в памяти, как он выглядел по возвращении. Промокшим, расстроенным, но невредимым.

А вдруг он ранен? Она была так рассержена, что могла не заметить его рану.

— Сантос, ты не ранен? Дерево не…

Представив возможные последствия аварии, Алекса зарыдала. Горячие слезы хлынули из глаз потоком, мешая рассмотреть его лицо. Инстинктивно она подняла руку и провела ладонью по его щеке.

— Скажи, что ты не поранился.

— Все нормально… Правда, нормально, я вовремя выскочил из машины. Алекса…

Его рука поднялась и накрыла ее ладонь. Щетина, успевшая вырасти на щеке, немного колола пальцы.

Алекса крепко обняла Сантоса. Ей было необходимо чувствовать его силу и тепло. Подумать только, он мог быть ранен… хуже, она могла потерять его, не успев полностью осознать, как много он значит для нее.

— Алекса? — Сантос говорил мягко, стараясь успокоить ее. — Алекса, со мной все хорошо — ничего не случилось. Меня даже не зацепило.

Возможно, не будь он так нежен, прижми ее чуть крепче, она опомнилась бы. Но нежность его оказалась слишком большим испытанием. Она в одночасье разрушила все преграды, которые Алекса воздвигла вокруг своего сердца. Слезы опять защипали глаза, но Алекса решила, что не будет плакать. Она дала выход чувствам другим способом, поймав его рот своим и припав к нему жадным, торопливым поцелуем.

— Алекса!

Хрипло произнеся ее имя, Сантос на мгновение отстранился. Алекса испугалась, что он хочет вырваться из ее объятий. Но в следующую секунду Сантос уже сам целовал ее, возвращая ее поцелуи сторицей, его пальцы перебирали ее локоны, ласкали, поворачивали ее голову под нужным углом.

На несколько долгих, жарких минут они забыли о бушующей вокруг непогоде, занятые лишь бурей, разыгрывающейся внутри них самих. Но после особенно сильного порыва ветра, бросившего им в лицо солидную порцию ледяных брызг, Сантос неохотно поднял голову.

— Нет… — прошептала Алекса, снова потянувшись к нему с закрытыми глазами.

— Алекса, — мягко проговорил Сантос, — если мы останемся тут, то совсем замерзнем.

Замерзнем? В глубине души Алекса сильно сомневалась в такой возможности. Ей было очень жарко. Согреваемая внутренним теплом, она не замечала холодного дождя и непогоды, бушевавшей вокруг.

— Нет, — пробормотала она снова, закрыв глаза и ища губами его губы.

— Да, милая, ты и так уже вымокла насквозь… Нам надо вернуться в дом.

Милая. Он и раньше использовал это слово, но тогда в нем сквозила неприятная ирония. А сейчас его интонация ласкала слух. Голова Алексы кружилась в упоении.

— Тогда пойдем назад. — Севший голос наполнял ее слова тайным смыслом. — Погреемся.

Неужели это ее сердце так громко стучит? Или ветер шумит ветвями вековых деревьев? Она не знала и не хотела знать. Ей не терпелось только вернуться в коттедж и укрыться там наедине с Сантосом от всего мира.

Алекса не понимала, касаются ли ее ноги земли или она парит в воздухе. Сантос держал ее так крепко, так сильно сжимал талию, что Алексе иногда казалось, будто он несет ее.

Как только они перешагнули через порог, он припал к ее губам жадным поцелуем, а затем подхватил ее на руки и понес по коридору, ногой захлопнув за собой дверь.

— Сперва налево… — прошептала Алекса ему на ухо, наслаждаясь происходящим.

— Хорошо…

В комнате было темно, но открытые занавески пропускали достаточно света. Сантос подошел к кровати и опустил свою драгоценную ношу на покрывало. Но когда Алекса протянула руки, чтобы привлечь его к себе, он отодвинулся.

— Сантос!

Он замер.

— Что ты делаешь?

— Ищу полотенце… — Его голос выдавал борьбу, которую ему приходилось вести, чтобы не потерять контроль над собой. — Тебе надо высушить волосы…

— Ничего мне не нужно!

Невозможно было понять, задыхается ли она от холода или невыносимого желания, сжигавшего ее изнутри.

— Сантос, все, что мне нужно, — это ты! Ничто не согреет меня лучше!

Алекса привстала и протянула к нему руки. Сантосу другого приглашения не потребовалось. Он бросился к ней, на ходу скинув пальто, и заключил в объятия.

Если ей и было холодно, Алекса этого не помнила. Сейчас она пылала, сгорая от желания, рождаемого в ней прикосновениями Сантоса. Этот жар не уменьшился, когда он начал стаскивать с нее одежду, путаясь в пуговицах и застежках. Каждое его прикосновение еще сильнее распаляло ее желание, заставляя кровь быстрее бежать по венам.

Ее губы сами тянулись к его губам, пальцы торопились убрать с пути препятствия, мешающие наслаждаться его телом. Когда она наконец смогла провести рукой по горячему атласу его кожи, ее охватило ни с чем не сравнимое чувственное наслаждение.

— Я хочу тебя, — пробормотала она у его груди, позволив языку скользнуть наружу и дотронуться до его кожи, обвести маленький, темный кружок соска. — О боже мой, Сантос, как я…

Фраза завершилась долгим стоном наслаждения — Сантос тоже начал ласкать ее.

— Ты — ведьма! — вырвался у него хриплый крик. — Искусительница…

Они не в первый раз были вместе, но впервые занимались любовью.

Алекса внезапно поняла это и замерла, пораженная своим открытием. Она любит Сантоса. Понимание этого простого факта пришло в момент, когда она увидела его искореженную машину у обочины, почти раздавленную страшным весом упавшего дерева. В тот момент ей показалась невыносимой мысль о том, что Сантос мог быть ранен, мог погибнуть. Она испытывала физическую боль, лишь подумав об этом.

Она полюбила его. Так сильно, что любые его страдания мигом становились ее страданиями. Ему она отдала свое сердце.

А он, возможно, даже не подозревает этого. И не захочет узнать. Зачем ему, если он не верит в существование этого необыкновенного чувства? Он не верит в любовь и не захочет принять ее любви. Не сможет ответить взаимностью.

Но теперь она понимала — ей все равно.

Любовь он ей дать не может, но готов разделить с ней охватившую их страсть. И она возьмет предложенное, насладиться им, чтобы потом можно было вспоминать их единственный день. Потом, когда…

— Алекса?

Сантос заметил ее задумчивость. Подняв темноволосую голову, заглянул ей в глаза, пытаясь прочитать мысли.

— Что случилось? Ты передумала?

— О нет…

Нет, нет, нет! Никогда. Но она заметила морщинку, образовавшуюся у него на лбу, когда брови сошлись на переносице.

— Просто… у тебя есть что-нибудь… Какие-нибудь средства защиты?

Он кивнул.

— Конечно…

Подтянувшись к краю кровати, он схватил свой пиджак, достал из кармана кожаный бумажник, а оттуда — маленькую упаковку в фольге.

— Так предусмотрительна, моя милая… — пробормотал он, коснувшись губами ее лба. — Так осторожна…

Последнее, чего хотелось Алексе, так это быть осторожной. С какой радостью она отбросила все сомнения и отдалась целиком и полностью охватившей их любви!

Но Сантос, конечно, ни о какой любви не думал. Для него все происходящее сулило лишь физическое удовольствие, и ничего больше. Он должен оставаться осторожным, потому что не хочет нежелательных последствий от своего мимолетного вожделения. Уже то, что он всегда носит с собой презервативы, является лучшим тому доказательством.

Услышав звук разрываемой фольги, Алекса запретила себе расстраиваться по этому поводу. Ей повезло, что он закрыл губами ее глаза. Она ничем не выдаст своего разочарования. За сомкнутыми веками можно скрыть набежавшие слезы. Оставаясь спокойной.

Нет, только не спокойной. Ее тело пылало в ожидании скорой развязки. С душевной болью ничего нельзя поделать. Но можно утолить физический голод, отдав себя Сантосу. Если для него существует только такая форма любви, придется довольствоваться ею. Она может сделать это для него и сама стать счастливой на несколько коротких мгновений.

Алекса потянулась к любимому. Положила руки ему на плечи, притягивая его ближе. Прижалась губами к его губам со всей силой неутоленной страсти.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Алексу разбудили первые лучи солнца, проникшие в комнату через незашторенное окно. Она медленно открыла глаза и, глядя в белый потолок над головой, какое-то время пыталась понять, где находится.

У себя дома, в спальне — никаких сомнений быть не может. Все инстинкты подсказывали что она в знакомом окружении. И обои, и постель, и простое белое белье… Почему же тогда ее не покидает ощущение, что все вокруг переменилось? Словно она в совершенно новом, чужом месте, которое едва узнает?

Она сладко потянулась. Ее правая рука коснулась сильного тела, спокойно лежащего рядом. Мужского тела. Только теперь Алекса поняла, почему комната кажется ей другой. Изменилось не окружение — изменилась она сама. После этой ночи, проведенной в объятиях Сантоса, она уже никогда не будет прежней.

— Сантос…

Она произнесла его имя с особой нежностью. Сейчас ей не надо было поворачиваться, чтобы посмотреть на любимого, спящего рядом. Ее мысли и так полны были образами прошедшей ночи, и ей требовалось время, чтобы впитать их, прежде чем окунуться в реальность.

И потому она лежала, глядя в потолок и перебирая в памяти часы, отданные бурной страсти. Она сбилась со счету, сколько раз они с Сантосом падали в объятия друг друга. Сколько раз сливались воедино, прежде чем окончательно провалиться в сон. Алекса знала только — ночь прошла в водовороте чувственных восторгов, а грядущий день сулит лишь радость.

Конечно, нельзя закрывать глаза на одно немаловажное «но». Сантос никогда не скажет, что любит ее. Опьяняющая страсть — единственное, что он может себе позволить. И надо быть полной дурой, чтобы требовать большего.

Но он сказал, что хочет ее, что она нужна ему. Доказав свои слова страстью, которую возбудило в нем ее тело. Пока и этого довольно. Должно быть довольно. Она обязана с этим смириться.

Воспоминание о прошедшей ночи вызвало у нее улыбку, ноющие мышцы вновь напомнили о недавних безумствах. И очень скоро следует ожидать продолжения. Только и надо — пробудить Сантоса ото сна и…

— Сантос!

Улыбка слетела с ее губ, как только она перевела на него взгляд.

Сантос лежал на животе, зарывшись лицом в подушку, его черные волосы резко контрастировали с белым хлопком постельного белья. Покрывало сползло до талии, оставив открытой спину. Несколько отвратительных шрамов выделялись на смуглой коже. Один располагался на правом плече, два других — чуть ниже. Все три — почти одинаковые, круглой формы. Алекса пригляделась получше и поняла, что получены они очень давно.

— Сантос! — позвала она снова, робко прикоснувшись к нему.

По тому, как дрогнула его голова и напряглись мускулы под ее пальцами, она поняла — он не спит. Но он не смотрел на нее, не поворачивался.

— Что случилось?

Сантос упорно хранил молчание. Он не хочет отвечать? Сердце в груди Алексы болезненно замерло. Наконец, тяжело вздохнув, он резко обернулся и сел, прислонившись к спинке кровати.

— Если не хочешь рассказывать… — начала Алекса, внезапно испугавшись, что вторглась туда, куда путь для нее заказан, перешла некую границу, за которой находится та часть его жизни, которую он ни с кем не хочет делить.

— Нет… — Сантос избегал ее взгляда, продолжая смотреть в одну точку прямо перед собой. — Все в порядке. Это случилось очень давно. Почти тридцать лет прошло.

— Тридцать… Ты был ребенком?

Сантос кивнул, по-прежнему избегая смотреть ей в глаза. Алекса понимала — сейчас он мысленно перенесся в далекое прошлое.

Он хмурился, а значит, события были не из приятных.

— Помнишь, я говорил, что мать не знала точно, кто мой отец?

Алекса молча кивнула, боясь произнести хоть слово, отвлечь его.

Она родила меня, только и всего, сказал он. Сомневаюсь, что матушка знала, кто мой отец. Предлагался добрый десяток кандидатов на выбор.

— У нее не было возможности узнать, кто из мужчин, с которыми она переспала в подходящее время, действительно мой отец. Но ей хотелось жить своей жизнью, отправиться на поиски новых приключений с тогдашним — очередным — мужчиной. Который не желал возиться с ребенком, в особенности с чужим. И потому мамочка оставила меня с папочкой.

— Но ты сказал, она не знала… — вырвалось у Алексы прежде, чем она успела себя одернуть. Как брезгливо произнес он слово «папочка».

— Не знала, — подтвердил Сантос, подтягивая к себе колени и обхватывая их руками. — Просто выбрала одного наугад — первого, подвернувшегося под руку. И оставила меня у его дверей с запиской.

— Оставила…

В комнате было тепло, но Алексу внезапно пробрала дрожь. Она представила маленького мальчика, одинокого, брошенного, сидящего на крыльце в ожидании момента, когда человек, названный его отцом, откроет дверь. Глядящего в спину уходящей матери. Алекса начинала понимать, почему он так упорно отрицает существование любви.

— Как она могла?

— Уверен, ей это казалось идеальным решением. Это спокойное невыразительное заявление потрясло Алексу гораздо сильнее самых отчаянных проклятий. Полное отсутствие каких-либо эмоций у Сантоса пугало больше, чем любые крики и ругань.

— К сожалению, жалкий негодяй, которому она меня подсунула, ее мнения не разделял.

Откинув в сторону покрывало, Сантос спустил длинные ноги с постели и встал. Алекса глаз не могла от него оторвать, а он продолжал мерить шагами комнату.

— Что же случилось?

Не слишком ей хотелось выпытывать, но внутренне чутье подсказывало — знать надо. Зайдя так далеко, поздно отступать.

— Что случилось?

Казалось, он только сейчас задался этим вопросом. Словно пытался восстановить события, давно скрытые от него дымкой времени. Алекса была уверена в обратном. Он помнит те события слишком хорошо. В ожидании рассказа она покрылась холодным потом.

— Сантос, не надо… — начала она, но Сантос не слушал.

— Он принял меня — на какое-то время. Думал, я могу быть полезен в домашнем хозяйстве.

— Сколько тебе было тогда? Три года?

— Три. Но он ничего не смыслил в детях. Думал, я сумею справляться с заданиями, которые он планировал мне давать. Зверел, когда я оказывался слишком медлителен и неуклюж. Особенно он злился, если был пьян.

— Сантос, что он сделал?

Сантос повернулся к ней, так что шрамов больше видно не было. И все равно она знала — они там. И забыть о них невозможно.

— Пьяный, он курил без конца. И если я попадался под руку или не особо, по его мнению, поторапливался…

Заканчивать ему не требовалось. Алекса поняла.

Ох нет, нет, нет!

Она опять представила шрамы. Круглой формы — именно такие должна оставить дымящаяся сигарета.

— Боже мой! А другой шрам, на руке? — дрожащим голосом спросила она.

— И он тоже, — ответил Сантос. Больше ничего, говорить было не нужно.

Неудивительно, что он не верит в любовь. Никому не доверяет. Как можно верить в то, с чем сам никогда не сталкивался? После предательства людей, которые обязаны стать самыми близкими, Сантос решил, вероятно, что его никто не сможет полюбить.

Мысли ее вернулись к требованию Сантоса выйти за него замуж. Предложением это никак нельзя было назвать. Конечно, язык влюбленных был ему просто неведом.

— И что ты сделал?

— Сбежал при первой возможности. Оказался в детском доме.

— И никому не сказал?

— А что толку? Все осталось в прошлом — я же сбежал.

Бродя по комнате, Сантос собирал свою одежду, приводил ее в порядок. Оставалось только удивляться, что в таком душевном состоянии он на это способен.

— Позднее до меня дошли слухи о его смерти — передозировка. С ним ушло и прошлое. А я начал двигаться вперед.

Сантос двинулся вперед, но шрамы никуда не делись. Шрамы на теле и шрамы в душе. И сколько бы он ни утверждал, что покончил с прошлым, оно преследовало его. Омрачало жизнь, не давало построить отношения, основанные на любви. Но ей он открылся. Рассказал чудовищную историю из своего детства. Не означает ли это, что Сантос начал ей доверять?

— Мне хотелось бы принять душ. — Голос Сантоса, будничный и невыразительный, ворвался в ее мысли.

Пока она обдумывала его рассказ, пытаясь осмыслить услышанное, он снова взял свою жизнь под контроль. Его одежда — и ее тоже — была аккуратно сложена на кровати, а теперь он хочет принять душ. По всей видимости, день Сантоса вошел в привычное русло, а эмоции он снова спрятал под маской безразличия.

— Конечно…

Алекса собиралась предложить Сантосу принять душ вместе. Снова воздать должное сексуальным удовольствиям. Но теперь не осмеливалась. Настроение ушло, последние следы чувственности рассеялись, как дым. Сантос ей уже и не улыбается. Да и вообще он не особо баловал ее вниманием, собирая разбросанные по комнате вещи. Услышав шум воды, доносящийся из ванной, она подумала — уж не пытается ли он смыть с себя ее запах?

И все же он открылся ей…

Какого черта он ей открылся?

Стоя под душем, Сантос ругал себя на чем свет стоит. Алекса увидела шрамы и, естественно, спросила о них. Так случалось и раньше. Другие женщины тоже их видели, и некоторые задавали вопросы.

Но ни одной он не говорил правды.

Всякий раз отделывался выдуманными историями о несчастных случаях. Мол, обычное дело. Его бывших любовниц такой ответ вполне устраивал. Как и его устраивала возможность никому ничего не докладывать.

Почему же сегодня он сломался? Прежде такого с ним не случалось. Хотя… Алекса не позволила бы ему себя обмануть, инстинктивно он знал это. Его рассказ шокировал ее. Это становилось понятно по широко распахнувшимся глазам. По непонятным пока причинам Сантосу захотелось открыться ей. И это обстоятельство настораживало его.

Никогда прежде он не чувствовал себя настолько обнаженным.

Нет, он не в первый раз разделся перед женщиной. Любовниц у него было не меньше, чем у всякого другого, но сегодня Сантос чувствовал себя эмоционально обнаженным. Ощущение, надо сказать, не из приятных.

Хотя возникло оно не сейчас, а уже при первой его встрече с Алексой, в процессе подготовки к свадьбе. Она оказалась совершенно не такой, как он ожидал. Каким-то непостижимым образом ей удалось сбить его с толку, пошатнуть некогда твердое представление о мире.

Вот если б на ней ему предстояло жениться, пришла тогда в голову неожиданная мысль. Будь она его невестой — и свадьба могла бы стать чем-то большим, нежели простым деловым соглашением. Но решение уже принято, детали оговорены. И Сантос попросту запретил себе мечтать о недостижимом.

Но теперь свадьба с Алексой вполне реальна. Ее папочка-негодяй охотно согласился заменить одну дочь другой, раз уж первая так не вовремя ускользнула. Что угодно, лишь бы спасти свою трусливую шкуру. И если Алекса действительно не знала о сопутствующих их соглашению обстоятельствах, правда может показаться ей горькой.

Сантос откинул голову назад, подставляя лицо под струи холодной воды, и с силой провел рукой по лбу, отгоняя сомнения. Главное, в чем он абсолютно уверен, — эту дочь семейства Монтекью он намерен удержать при себе.

Прошлой ночью он убедился, что и Алекса желает того же.

Когда он открыл дверь ванной, где-то внизу зазвонил телефон. Сантос слышал торопливые шаги Алексы, сбежавшей по лестнице. На ходу застегивая рубашку, он последовал за ней.

— Кофе? — спросил, проходя мимо.

— Хмм… — Внимание ее полностью поглощал телефон. — Папа!

Конечно. Он сам велел ей поговорить с отцом. Но, черт возьми, Сантос надеялся, что она успела сделать это прошлой ночью. Вроде же она разговаривала, когда он вернулся. Он-то думал, что карты уже раскрыты. Да, видно, ошибся.

Алекса поняла, что звонит отец, как только услышала звонок телефона. Ведь она сама оставила ему сообщение с просьбой перезвонить.

Поговори с отцом, требовал Сантос. Так она и собиралась поступить. Но прошлой ночью в ее планы вмешалась судьба — застать отца не удалось, а Сантос неожиданно вернулся…

Изменилось бы что-нибудь, сумей она дозвониться до отца? Сердце дрогнуло от нехорошего предчувствия. Прошлой ночью она не устояла. Не придется ли пожалеть о своем порыве? Не совершила ли она чудовищную ошибку?

— Пап, мне надо поговорить с тобой…

Но отец не слушал.

— Ты видела его? Видела Сантоса Кордеро? Он сказал, что едет к тебе.

— Он… — начала Алекса, но отец оборвал ее. Ему не терпелось высказаться самому.

Ей пришлось слушать. По мере рассказа кровь постепенно отливала от ее лица, силы оставляли ее, так что в конце пришлось прислониться к стене.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Алекса не отдавала себе отчета, как долго говорит отец, пока он не закончил. Знала только, что в тот момент у нее не оставалось сил даже на то, чтобы ему ответить. Удалось только выдавить неопределенное «Да, понимаю». Отец объяснил, что ее свадьба с Сантосом — единственный способ решить все их финансовые проблемы. Ничто другое не спасет мачеху от сердечного приступа, а его от тюрьмы. Тюрьмы.

Вот как. Перед ней развернулся весь сценарий — худший из возможных. Она всегда знала — отец эгоист до мозга костей, а его жена думает лишь о себе. Но чтоб такое!

Из-за своих собственных поступков — глупых, преступных — Стэнли Монтекью рискнул не только домом и доходом, но даже свободой. Если Сантос возбудит судебное преследование, отец определенно окажется за решеткой.

Впрочем, никакие неприятности ему не грозят, если Сантос получит желаемое. То есть породнится с семьей Монтекью.

Я пришел за тобой.

Слушая жалкие объяснения и извинения отца, Алекса знала — Сантос ждет ее на кухне. Он уверен на сто процентов, что получит ему причитающееся.

Не сомневается в своей правоте.

Но ведь у него нет оснований сомневаться, верно? Она там, где ей и положено быть. Сантос заманил ее в ловушку. И вырваться она сможет, только если решит наплевать на свою семью.

И тем самым отправит отца в тюрьму за растрату.

Именно об этом Стэнли сообщил ей по телефону. Он промотал имущество семьи Монтекью до последнего пенни — наверняка не без помощи мачехи, ведь Петра всегда любила жить на широкую ногу. Но, хуже того, отец «взял на время» часть денег из суммы, выделенной на деловое предприятие. Предприятие, в котором его партнером был Сантос Кордеро.

Алекса в отчаянии сжала виски пальцами. Только отец мог назвать растрату «деловым займом». Промотать все дотла, добавив к своим деньгам чужие, загнать себя в угол.

И ее тоже.

Алекса понимала — эгоизм и слабохарактерность отца поставили будущее их семьи под угрозу. Но, заглянув себе в сердце, она вынуждена была признать — там не осталось места для переживаний по этому поводу. Гораздо сильнее ее ранило бездушие Алекса.

Одна невеста из клана Монтекью не хуже другой, когда речь идет о браке по расчету. Эти жестокие слова, произнесенные в ночь после несостоявшейся свадьбы, снова зазвучали у нее в ушах.

— Я пришел за тобой, — сказал он тогда. А она была настолько глупа, что позволила себе надеяться на лучшее. Мечтала о том, что однажды Сантос откроет свое сердце для живительной силы любви.

— Нет!

Алекса зажала ладонью рот, сдерживая крик отчаяния, готовый сорваться с губ.

Нет, должен быть какой-то другой выход. Без борьбы она не сдастся — тут сомнений нет. Сантос полагает, что получит желаемое на блюдечке, но она будет сопротивляться.

Только сначала нужно одеться. Не может же она смотреть в лицо противнику, одетая лишь в тоненький, обтягивающий халат. А под халатом — ничего.

Сантосу это, несомненно, известно. Щеки Алексы покрылись стыдливым румянцем. Сантос заставил ее оказаться там, где ему угодно. Точнее, ему и делать ничего не пришлось. Она сама прыгнула к нему в объятия, к нему в постель…

Его великолепный план обольщения сработал безотказно.

Ну и пусть, она и за это поквитается с ним, думала Алекса, поднимаясь вверх по лестнице. Если есть хоть какой-то способ отомстить ему, она им воспользуется. Сантос Кордеро скоро узнает, что у него нет права разрушать чужие жизни. Кто-нибудь должен его остановить…

Но почему именно она?

Хорошо бы сейчас встать под горячий душ и смыть с себя следы его прикосновений, его поцелуев. Но медлить нельзя. Не хватало еще, чтобы Сантос поднялся следом за ней.

Он может застать ее раздетой. Но даже если она успеет одеться, перспектива снова оказаться с ним в спальне, еще хранящей воспоминания об их страсти, казалась ей невыносимой.

Она-то думала, что любит его!

Как можно любить человека, привыкшего видеть в окружающих его женщинах лишь безликих кукол? Того, кто, не задумываясь, просто покупает себе жену?

Я пришел за тобой… Это мы еще посмотрим.

У двери кухни Алекса вобрала в грудь побольше воздуха, выпрямила спину и надменно вздернула подбородок.

И сразу поняла, что обманывает себя, отрицая существование чувства к этому человеку. Почему иначе при виде его, мирно сидящего за обеденным столом, сердце ухнуло куда-то в пятки?

Но ей следует забыть о чувствах, если она надеется играть с ним на равных.

— Наконец-то, — обрадовался Сантос.

— Я хотела одеться, — голос Алексы звенел от сдерживаемого напряжения. — Так я лучше себя чувствую.

Недоуменный взгляд серых глаз ощупал ее с ног до головы — джинсы, мягкий зеленый свитер. В его глазах читался вполне резонный вопрос. К чему возиться с одеждой, если очень скоро он намерен опять ее раздеть? Алекса была полна решимости не замечать оскорбительных намеков. В ближайшем будущем они в постель не лягут, и вообще не лягут. И пускай ее тело тянется к нему, пусть глаза не могут оторваться от созерцания его высокой сухощавой фигуры, она устоит. Еще выше подняв подбородок, Алекса с вызовом взглянула на своего обидчика.

Сантос не заметил или не посчитал нужным комментировать ее необычное поведение.

— Вот твой кофе… — Он указал на дымящуюся кружку. — Я налил его, услышав твои шаги на лестнице, так что он еще горячий.

Алекса схватила кружку и рывком перевернула ее над раковиной, удовлетворенно и вместе с тем немного разочарованно проследив, как бурая жидкость медленно исчезает в отверстии слива. Она бы с удовольствием выпила чашечку крепкого кофе, но сейчас неподходящее время. И потом, где гарантия, что она не поперхнулась бы после первого же глотка?

Сантос, прищурившись, следил за ней. Лишь слегка дрогнувшие брови выдали его удивление.

— Что-то не так?

— Все не так, Сантос! — выкрикнула она, решив не ходить вокруг да около, а сразу броситься в бой.

— Что же именно?

— Твои махинации с целью получить жену.

— Ты поговорила с отцом, — холодно констатировал он.

— Да, поговорила, ты сам советовал мне это сделать вчера вечером, если помнишь.

Почему Сантос так упорно хранил молчание? Почему не рассказал ей обо всем сам, не объяснил? Боялся, что она ему не поверит?

— Теперь мне известно о твоих намерениях.

— О намерениях твоего отца, — поправил Сантос бесстрастно. От его тона на Алексу повеяло арктическим холодом.

— Да, конечно, он действовал необдуманно и, разумеется, виноват перед тобой. Но я знаю, почему он так поступал. Из-за Петры. Он ни в чем не мог ей отказать. А она знать не желала о долгах, оставшихся после дедушки, тратила и тратила. Разумеется, деньги, которые отец взял у тебя, должны быть возвращены.

— Бойко ты говоришь. — Сантос поставил кружку на стол и подался вперед, пристально глядя ей в глаза. — Твой отец не упоминал, о какой именно сумме идет речь?

— Не сомневаюсь, что о значительной.

— Не сомневайся, — протянул Сантос и назвал сумму, услышав которую Алекса задохнулась от ужаса и вынуждена была опереться о спинку стула, чтобы не упасть. — Ты действительно не знала?

— Я…

— Неужели ты думала, что я буду суетиться из-за пары-тройки сотен долларов?

— Я… — Алекса невольно осеклась. Ощущение складывалось такое, словно земля разверзлась у нее под ногами.

Конечно, ей следовало давно обо всем догадаться. Неудивительно, что отец последние несколько месяцев выглядел измученным. Экстравагантный стиль жизни, который вели отец, мачеха и сестра последнюю пару лет, тоже не мог не настораживать. Алекса не задумывалась о средствах, которые требуются для этого. В глубине души она знала — даже если спросит, ей не ответят. Так же, как ей ничего не сообщили об обстоятельствах, сопутствующих свадьбе. До тех пор, пока не решили, что может понадобиться ее помощь.

— Мне очень жаль, — произнесла она наконец. — Я понятия не имела о масштабах бедствия. Но неужели ты действительно думаешь, что деньги дают тебе право распоряжаться судьбами людей? Что можно заставлять девушку выйти замуж, хочет она того или нет?

Сантос со вздохом провел рукой по волосам.

— Предлагая тебе побеседовать с отцом, я надеялся, что он сообщит тебе правду. Не принуждал я твою сестру к замужеству. Она ясно дала понять, что я ей нравлюсь, и мое богатство сыграло тут немаловажную роль. И сама предложила заключить брак.

Скажи он это в день свадьбы, она с негодованием отмела бы его слова в сторону, как очевидную ложь, подумала Алекса. Теперь места для сомнений не осталось.

В ушах снова зазвучали слова Натали.

— Я думала, я смогу это сделать, Лекса, — сказала тогда сестра. — Я, правда, хотела. Но теперь не получится. Не появись в моей жизни Джон, я бы пошла до конца. Наша встреча все изменила.

Перспектива жить, ни в чем себе не отказывая, не могла не привлекать Натали. Несправедливо сваливать все грехи на Сантоса — не только он выбирал себе спутницу, руководствуясь собственной выгодой.

— Она знала, что я хочу иметь наследника. Кроме того, заключив брак с представительницей семьи Монтекью, я надеялся получить доступ в высшее общество. А Натали хотелось иметь определенный уровень жизни. Поэтому она и предложила уладить вопрос к взаимному удовлетворению.

Алекса понимала, что Сантос нашел это предложение вполне Приемлемым и одобрил его, как обычную сделку.

— Я был бы ей хорошим мужем, Алекса. Исполнял бы все ее желания. И, уж конечно, не возбудил бы судебный иск против собственного тестя. Я бы просто постепенно привел в порядок финансовые дела вашей семьи.

— Отказ от судебного преследования был частью сделки?

Сантос пожал плечами.

— Не знаю, насколько Натали была осведомлена о финансовых затруднениях отца. То есть она знала, что они есть, но масштабы вряд ли себе представляла.

— Во всяком случае, они ее не остановили. Знакомство с Джоном заставило ее по-новому взглянуть на все происходящее.

— Да, тут она меня удивила, — задумчиво ответил Сантос. — Этот парень явно оказался не так прост…

Мгновение Алекса ждала продолжения. Осмелится ли Сантос произнести слово «любовь»? На что еще могла сестра променять такие огромные деньги? Но Сантос рассматривал ситуацию под другим углом.

— После отъезда твоей сестры я столкнулся с непредвиденной проблемой. Твой отец по-прежнему был должен мне деньги.

— И тогда ты решил, что я обязана заменить Натали? — возмутилась она.

— Нет, Алекса. Все не так просто. Неужели ты не видишь, когда разговор заходит о тебе, я меняюсь до неузнаваемости? Ты вынуждаешь меня совершать безумные поступки.

Теперь Алексе снова понадобился стул. Ноги отказывались держать ее, пришлось присесть, Сантос же, напротив, вскочил и заметался по кухне.

— Какие… поступки?

— На которые я раньше считал себя неспособным. Например, везти в немыслимую даль пару отвратительных туфель, годных лишь на то, чтобы уродовать хорошенькие женские ножки.

— Ты тогда сказал, что приехал за мной. — Ее голос звучал сдавленно.

— Так и было. Я не мог выбросить тебя из головы. Мечтал о тебе днем и ночью. И знал — ты тоже хочешь меня. Наш союз решил бы проблему твоего отца…

— Ну да.

Алекса почувствовала, что дрожит. Разве ждала она другого? Неужели надеялась на страстное признание в любви? Сантос испытывает к ней физическое желание, только и всего. Ему и этого довольно. А ей — нет.

Она всем сердцем любит этого человека. Хватит ли ее любви на двоих? Вряд ли.

Да, она его любит, но надолго ли ее хватит без ответного чувства? Сумеет ли она, не получая ничего взамен, любить его до конца своих дней? Или эта безответная любовь постепенно разрушит ее?

— И поэтому ты явился ко мне с требованием выйти за тебя замуж.

— Не с требованием. Ты сама этого хочешь.

— Нет!

По тому, как резко он обернулся, Алекса поняла, что ее ответ шокировал его.

— Нет, — повторила она немного тише.

— Нет?

Ударь она его по лицу, Сантос не мог бы выглядеть более потрясенным. Обычно светлые глаза потемнели, став непроницаемыми.

Алекса заставила себя подняться. С трудом сдерживая внутреннюю дрожь, она посмотрела в лицо Сантосу.

— Я не хочу выходить за тебя замуж.

— Лгунья, — с улыбкой прошептал он. — К чему притворство?

— Я не лгу. Я не хочу выходить за тебя, лишь бы расплатиться за долги отца, спасти его от тюрьмы…

— Ладно!

Сантос вскинул руки, словно прося пощады.

— Оставим твоего отца. Этот вопрос касается лишь нас двоих.

Ее голова закружилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Забудем о твоем отце…

— Я не могу! Он поступил дурно. Я обвиняла тебя в том, что ты манипулируешь людьми. Но отец ничем не лучше. Это ведь он сказал тебе, где меня найти.

Сантос с сочувствием взглянул на нее. Предательство родных было известно ему не понаслышке.

— Адрес назвала Петра. Он только стоял рядом. — Скрестив руки на груди, Сантос продолжил: — Я забуду о деньгах, которые он мне должен. Спишу его долги. Труднее смириться с мыслью, что он готов был использовать тебя, как живой щит для спасения своей шкуры. Сомневаюсь, что когда-нибудь смогу его простить за это. Но если несмотря ни на что ты выйдешь за меня…

Соглашайся! — кричало сердце Алексы. Соглашайся и не проси большего. Тебе и этого довольно.

— Но почему ты хочешь жениться на мне?

— Потому что я хочу тебя, проклятие!

Быстро преодолев пространство комнаты, Сантос поймал обе ее руки и прижал к себе.

— Я хочу тебя так сильно, что с ума схожу, если тебя нет в моей жизни, в моей постели. Разве прошлой ночью я не говорил тебе этого?

— Прошлой ночью… — эхом откликнулась Алекса, не сумев закончить.

Прошлой ночью ей показалось, что Сантос испытывает к ней не только вожделение. Когда он назвал ее «милой», она позволила себе надеяться, что в нем пробудились чувства и однажды он поймет, что любит ее.

Но то было, пока она не проснулась сегодня и не увидела шрамов на его спине. Пока не поняла, как глубоки шрамы в его душе.

Он хочет ее. Хочет. Но физическое желание — это еще не любовь.

Одного желания недостаточно. Ей нужно гораздо больше.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

— Не говори, что тебе было плохо прошлой ночью. Я все равно не поверю. — Глаза Сантоса прожигали ее насквозь. — Не говори, что не хотела заняться со мной любовью. Позволь мне…

Нет, хотелось закричать Алексе. Но Сантос не дал ей произнести ни слова. Он молниеносным движением привлек ее к себе и впился в ее губы требовательным поцелуем.

Ей пришлось уступить. Иного выхода у нее не было. Она желала этого поцелуя, жаждала его с безумным отчаянием. Она вложила в него всю свою любовь. Почувствовав это, Сантос еще крепче прижал ее к себе, овладевая ее ртом со всей силой первобытного желания. И Алекса позволила себе на мгновение забыться в горько-сладком упоении, сметающем все на своем пути.

Но лишь на мгновение.

— Нет! — воскликнула она с отчаянием. — Прошлая ночь — да, она была великолепна. Но брак — это нечто большее, чем удовлетворение сексуальных потребностей.

— Эта ночь действительно была потрясающей. — Дыхание с хрипом вырывалось у Сантоса из груди. — Именно этого я хочу от брака. Кто знает, со временем наши отношения могут выйти на новый уровень…

Было бы здорово, мысленно согласилась Алекса. Тогда почему она отказывается? Зачем лишать себя радости?

— Я тоже хочу этого, — призналась она. Сантос откинул назад голову, в его глазах мелькнуло удовлетворение.

Почему бы не рискнуть? — размышляла Алекса. Что она теряет? Ведь так, по крайней мере, она проведет с Сантосом еще какое-то время.

— Я готова делить твою постель — и с радостью, — но замуж за тебя не пойду.

Все или ничего. Лицо Сантоса потемнело.

— Брак или ничего, — резко бросил он.

— Почему ты так настаиваешь на браке?

Зачем она спросила? Зачем открывать себя для новой боли, вызвать которую он способен единым взглядом, словом?

— Ты знаешь, почему. Я хочу детей, наследников. И я хочу тебя.

Значит, он готов предложить ей лишь роль матери его наследников. На большее рассчитывать не приходится. По крайней мере, Сантос честно сообщил ей о своих намерениях. Боль в сердце стала невыносимой.

Сантос заметил ее отрешенный взгляд.

— Чего хочешь ты сама? Но прошу, не требуй от меня невозможного!

— Брак или ничего? — мягко повторила она. Слезы застыли в ее глазах. — Тогда я вынуждена отказаться от твоего предложения.

Если он станет возражать, она рухнет замертво. Спорить и с собой, и с ним у нее не хватит сил.

Но Сантос возражать не стал. В последний раз взглянув на нее, он развернулся и вышел из комнаты. Застыв посредине кухни, она слушала его шаги — вверх по лестнице за ботинками, потом снова вниз. Схватив с вешалки пальто, Сантос направился к двери.

Посмотри же на меня, мысленно молила Алекса.

— Прощай, — бросил Сантос через плечо, кладя ладонь на ручку двери.

Слезы затуманили ее взгляд, и Алекса со злостью смахнула их. Она не могла отвести взгляд от любимого, желая наглядеться на него напоследок. А он все колебался, медлил.

— Не могу…

— Ты…

Алекса с тревогой вглядывалась в его лицо.

— Не можешь что?

Он медленно повернулся, и она едва узнала его. Выражение глубокой печали застыло в его глазах.

— Не проси меня уйти. Я не могу этого сделать.

— Почему?

— Я не могу тебя оставить.

— Сантос…

— Нет, позволь мне договорить. Выслушай меня…

Сантос, всегда точно знающий, что хочет сказать, не сумел закончить предложение. Алекса застыла в изумлении. Она терпеливо ждала, когда он подберет нужные слова.

— Всего неделю назад моя дальнейшая жизнь была четко распланирована на много лет вперед. Предполагалось, что я женюсь на женщине, которая обеспечит мне связи в высшем обществе и родит наследника. Тогда мне было этого достаточно. Будущее было, расписано по шагам, полностью под контролем…

Алекса не отрывала от него глаз, ловя каждое слово.

— Мы с Натали со стороны выглядели отличной парой — подходящими партнерами в заключаемой сделке. А затем, на традиционном ужине перед свадьбой, я познакомился с сестрой моей будущей жены…

Алекса вздрогнула.

— Ты чем-то зацепила меня, — признался он с коротким смешком. — Я глаз от тебя не мог оторвать.

— Уже тогда?

— Да. Мне говорили, что Натали — красавица, а ты — заурядная серая мышка. У меня же сложилось совсем другое впечатление. В мою жизнь вторгся некто… — Он тяжело вздохнул и продолжил: — Некто, кого следовало как можно скорей изгнать из моих мыслей, чтобы не нарушить имеющиеся планы. Уступи я влечению к тебе, и мне пришлось бы заново планировать свою жизнь. Но в день свадьбы ситуация кардинально изменилась… В конце дня я обнаружил, что меня бросили сразу две девушки из клана Монтекью…

— Мне так жаль… — начала Алекса и замолкла, увидев его лицо. Сантос неожиданно просиял.

— Бросили две, но задуматься заставила лишь одна. Только тебя я не смог забыть. Когда ты пришла сказать, что Натали сбежала, я был в ярости, моя гордость была уязвлена, но я решил не показывать вида.

— Устроив прием.

— Точно, — кивнул Сантос. — Никто не должен был догадаться о том, как мне больно, в особенности семья моей так называемой невесты. А ты…

— Что?

— Я искренне верил, что ты была заодно с сестрой. Я был зол и решил — кто-то должен заплатить мне за обиду. Лучше тебя кандидатуры было не подобрать. Но после твоего бегства мир вокруг странно изменился. Предательство Натали ранило мою гордость, оставило с ощущением, что меня использовали, а когда ушла ты… осталась пустота. Я не мог перестать думать о тебе. День и ночь размышлял о том, как тебя вернуть. Готов был на все ради этого.

— Даже вернул мне мои самые неудобные туфли, — с улыбкой произнесла Алекса.

— Они ужасно натерли тебе ноги. Не представляю, как ты в них ходила.

Он волновался о ней. Это написано было на его лице. Алекса начинала понимать, что Сантос испытывает к ней гораздо более сильные эмоции, чем готов признать.

— Я тосковал по тебе, Алекса. Знал, что не могу без тебя. И не понимал, что со мной происходит.

Разумеется, не понимал, подумала Алекса. Если человек не встречал любовь на своем пути, разве он ее узнает? Нет, на это нужно время.

— И когда сегодня я попытался уйти, когда ты сказала, что не выйдешь за меня, я не смог. Потому что не хочу потерять тебя, Алекса. А еще я понял, почему ты так упорно отказываешься выходить за меня замуж.

— Позволь мне объяснить, — начала она, но Сантос шагнул ближе и взял ее руки в свои.

— Нет уж, позволь мне сначала закончить, — перебил он. — Я сказал, что меня устроит только брак. Я действительно хотел жениться на тебе, чтобы удержать при себе. Чтобы быть уверенным, что ты никогда от меня не уйдешь. Я вел себя слишком эгоистично. Я думал, у меня есть право распоряжаться тобой и твоей жизнью. И не предлагал взамен ничего.

Он заглянул ей в глаза, и Алексу обдало жаром. Она молча ждала продолжения. И Сантос не разочаровал ее.

— А ты все это время хотела моей любви.

— О, Сантос…

— Но если я не понимал, что чувствую, как я мог произнести это слово вслух? Алекса, милая, то, что я сказал…

— Очень похоже на объяснение в любви, — голос Алексы сорвался. — Мне ли не знать, если я чувствую то же самое.

И она припала к его губам в долгом нежном поцелуе, соединившем не только их губы, но и сердца…

Content

Кейт Уолкер
Непокорная невеста

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ