Еникеева Диля

Женская логика – смертельное оружие

ЖЕНСКАЯ ЛОГИКА —

СМЕРТЕЛЬНОЕ ОРУЖИЕ

Чувственный детектив

Посвящается

моему любимому мужу, создавшему мне все условия для творчества, к тому же терпеливому слушателю и постоянному консультанту, ликвидирующему мою безграмотность в отношении всего, что стреляет, ездит и вообще имеет отношение к технике.

Современная женщина способна постоять за себя и… за мужчину.

Д.Е.

- Ну надо же! — Криминальная леди была ошеломлена, но чувства юмора не утратила: — Не мыслю, а все-таки существую! Вот это и есть женская логика в действии: подумать еще не успела, а решение уже есть. И что самое характерное — результат сокрушительный. Теперь у меня новый девиз: «Женская логика — смертельное оружие». Действуй — подумать всегда успеешь!

За десять дней до убийства

- Женщины из вашего клуба мстят всему мужскому племени или только тем, кто их обидел? — без тени язвительности спросила Алла[1].

- Мы не ставим своей задачей месть, — ответила Ирина[2]. — Но если одна из наших подруг пострадала из-за мужчины и хочет отомстить, мы ей помогаем.

- Правильно. Женщин обижать опасно.

Собеседницы обменялись выразительными взглядами, поняв подтекст.

Полгода назад Алла Королева организовала фирму “Самаритянин” и пригласила в нее своих сокурсников. Официальная деятельность “самаритян” — посреднические услуги по трудоустройству, а неофициальная — помощь хорошим людям, попавшим в сложную ситуацию[3].

Ирина Витальевна Кузнецова — бессменный председатель “Клуба одиноких сердец”, нарекшая свое детище в честь любимого ею диска «Битлс» “Sergeant Pepper`s lonely hearts club band”, название которого некогда отражало их душевное состояние. “Мы все были одиноки в этом мире, пока не встретились в клубе”, - объясняла Ирина.

Эта милая и красивая дама, окруженная, будто незримым облаком, аурой женственности, оказалась самой обаятельной убийцей из всех, с кем довелось познакомиться Алле, — а убийц она повидала немало. Несколько лет Ирина вынашивала план мести, а потом обдуманно и хладнокровно осуществила его, да так, что об ее участии известно только близким подругам. И вот два часа назад она спокойно призналась гостье в убийстве и подробно рассказала, как ей это удалось.

Раньше Алла придерживалась принципа: “Взял чужую жизнь — отдай свою”. Иными словами, если человек совершил убийство, — он должен быть наказан. Сейчас Алла была почти готова признать, что убийство — убийству рознь.

- Говорят, у вас свой клуб? — полуутвердительно произнесла Ирина.

- Фирмой “Самаритянин” руководит наш сокурсник Матвей Лопаткин[4].

- И как он чувствуется себя в женском коллективе?

- Как евнух в публичном доме.

Хозяйка дома вопросительно подняла брови, а Алла, творец броских фраз, разродилась еще одним перлом:

- При виде женщины у Моти возникает непреодолимое желание не жениться — у него уже есть все для того, чтобы считать себя счастливым: острый ум, хороший аппетит и любимый диван.

Аллин стиль общения был непривычен собеседнице. Серьезная Ирина Кузнецова не умела так легко переключаться на иронично-ерническую манеру, как Алла Королева — прирожденная актриса, способная мгновенно преображаться и в разбитную бабенку, и в циничную пофигистку, и в саркастичную интеллектуалку.

— По статистике женатые мужчины живут дольше, но разве это жизнь?! Год брака идет за три. Мотя считает: пусть женатики протянут дольше, зато жизнь холостяка поинтереснее.

— Вы все закончили гуманитарный вуз. Возможно, именно в новой сфере деятельности Матвей сумел реализовать себя как мужчина?

Вместо ответа Алла иронически хмыкнула и возвела очи горе, что на ее языке жестов означало: «О чем вы говорите?! Мотя Лопаткин — мужчина? Да я более мужчина, чем он! Не зря меня называют бабой с яйцами. А Мотя — баба в штанах».

Дотошная собеседница терпеливо ждала разъяснений, а Алла отпустила очередную ироничную реплику:

— История его дивана гораздо богаче истории письменного стола: Мотя Лопаткин — классический бездельник, маскирующийся под умника.

- Зачем же вы терпите в своем коллективе лентяя? — продолжала допытываться хозяйка дома.

- Чтобы нас не обвинили в феминизме, — улыбнулась гостья.

Видя, что Ирина воспринимает все всерьез, Алла раскрыла карты:

- Люблю поиронизировать — это мой способ расслабиться. Нынешняя жизнь такова, что порой слов цензурных не хватает! Я большой спец по ненормативной лексике и раньше выпускала пар с помощью мата. Но теперь матотерапия в диссонанс с моим статусом, вот и расслабляюсь с помощью иронии. Я называю это “опилками мышления”, или “иронизмами”, а наш психиатр[5] — смехопсихотерапией. Вам мои хохмочки пока внове, потом привыкнете. Я пользуюсь любой возможностью поточить язык, а Мотя Лопаткин — достойный партнер для словесного спарринга: язвительный, порой желчный.

- На ваш взгляд, этого достаточно, чтобы руководить фирмой?

- Что может быть хуже шефа-мужчины? Только шеф-женщина, — отшутилась Алла.

- Регина, давай поженимся.

“Слишком поздно, — подумала она. — Я теперь не женщина, а лишь оболочка женщины. Вначале моя душа превратилась в выжженную пустыню, а теперь меня искалечили и телесно. Я ничего не смогу тебе дать — разучилась любить и способна только ненавидеть. У меня нет ни сил, ни желания строить отношения заново. Остались силы только на то, чтобы отомстить”.

- Я замужем, Кирилл. — Регина сказала первое, что пришло в голову, лишь бы любовник опять не завел тягостный разговор.

Она встречалась с ним, желая хотя бы ненадолго забыть о своей беде. О том, что нужно идти домой, в эту ненавистную квартиру у черта на рогах, где двоим тесно и физически, и психологически, где даже воздух наэлектризован ненавистью и явственно витает дух готовящегося преступления. И снова ей придется, стиснув зубы, приказывать себе сдержаться, мысленно повторяя: “Я спокойна, совершенно спокойна. Не буду тратить душевные силы на этого подонка. Они понадобятся для реализации моего плана”. Улыбаться, ненавидя. Изображать неведение и быть настороже, а по сути — ходить по краю пропасти. Вести себя так, чтобы муж не догадался: ОНА УЖЕ ВСЕ ПОНЯЛА.

Хозяйка дома наконец улыбнулась и внимательно посмотрела на свою гостью.

Из-за Аллы Николай[6] развелся с ней, Ириной. До Аллы у него было множество подстилок разных мастей. Коля — красивый и сильный мужчина, надежный, уверенный в себе. А теперь еще и богатый. Да вот беда — жену он давно разлюбил. Оказалось, что их взгляды кардинально различаются. Поначалу Ирина пыталась его переубедить — что не все меряется на деньги, что лишний миллион на банковском счету не прибавит ему счастья, что в гробу карманов нет… Бесполезно. Коля Кузнецов всегда прет как танк.

И вот он встретил женщину, о которой ходит множество слухов, Аллу Дмитриевну Королеву, имеющую в деловых кругах прозвище «железная бизнес-леди». Еще ее называют «Казановой в юбке», стервой из стервей, женщиной-вамп, а близкие друзья — «верной боевой подругой», «робин гудом в юбке» и «крутой Уокершей» — за лихой характер и готовность без лишних разговоров броситься на выручку. Вот такая многоликая женщина. Есть от чего потерять голову даже такому многоопытному мужчине, как Николай Кузнецов.

“Стерва из стервей” пришла к Ирине сама. Не ради выяснения отношений, а для того, чтобы получить ответы на свои вопросы. И вот она сидит напротив и с первой минуты встречи стала лидером в беседе.

Ирина была наслышана о ней: “Ей палец в рот не клади — откусит по локоть”, “Блядища — пробы негде ставить”, “Сожрет — и не подавится”, “Через ее койку прошел легион мужиков, и всех она заставляет плясать под свою дудку”, - но лишь увидев воочию, осознала, как Алла хороша.

Зачем эта женщина, любимая многими мужчинами, казалось бы, имеющая все, что только можно пожелать, лезет в острые ситуации?

Два месяца назад, узнав о гибели школьной подруги сокурсницы, Алла затеяла расследование, оказалась одна против пятерых вооруженных головорезов и была тяжело ранена[7]. Всего лишь несколько дней как она выписалась из клиники, а сегодня приехала к Ирине. Левая рука в гипсовой повязке висит вдоль тела, видно, что Алла нездорова, но никому не придет в голову назвать ее больной и беспомощной.

Эта неординарная женщина играючи накинула короткий поводок на Николая, которого все называли «хищником в джунглях бизнеса», — кто-то с уважением, а кое-кто с опаской. Он намеревался жениться на «Казанове в юбке», но та не пожелала стать его супругой. Потом Аллу ранили, сутки она была между жизнью и смертью. А непробиваемый Николай Кузнецов, который прошел огни, воды и медные трубы и ни черта в этой жизни не боялся, вмиг утратил внутренний стрежень. “Алла не может умереть, понимаешь, не может, не может, не может! — исступленно кричал он в лицо бывшей жене. — Такая женщина не может погибнуть! Она — сама жизнь!”

Ту ночь, когда Алла балансировала на грани, Николай провел с Ириной. Она никогда не видела своего мужа таким и испытывала сложные чувства. Николай Кузнецов — единственный мужчина на свете, которого Ирина страстно любила. Они были счастливы до тех пор, пока он не стал зарабатывать большие деньги.

Если бы не эти чертовы деньги… Как только Коля стал богатым, к нему стали липнуть охотницы за состоятельными мужчинами.

Узнав о его первой измене, Ирина испытала психологический шок. Как он мог?! Как он мог предать их любовь?!

Первую любовницу сменила вторая, затем появилась третья… А потом их было столько, что и не сосчитать. Эти наглые девицы звонили им домой и, ничуть не смущаясь, что трубку сняла жена, и даже не поздоровавшись, требовали: «Позовите Колю!» Или, того хуже: «Мне — Колю!»

Самое ужасное, что Николай и не думал скрывать свои похождения. «А, не бери в голову! — отвечал он на безмолвный вопрос законной супруги. — Переспали — и разбежались. Я даже имен их не помню. Мы, мужики, народ полигамный».

Ну что тут скажешь?!

Да Ирина ничего и не говорила — не в ее характере закатывать сцены.

Потом ей стало ужасно обидно. Как же так? Она умна, образованна, красива, а любимый муж валяется по чужим койкам с какими-то девками! Чем эти потаскушки лучше нее, почему Николай месяцами не притрагивается к ней, предпочитая покупные ласки?

Ирина убеждала себя, что все партнерши мужа продажны, — так ей было легче. Хотя, положа руку на сердце, надо признать — Николай всегда нравился женщинам. Просто раньше он никого вокруг не замечал, потому что любил жену. А потом разлюбил. Вот и все. Дело житейское — обычно говорят в таких случаях, когда это касается кого-то другого.

Эти два слова: «Дело житейское» — Ирина, как заклинание, повторяла себе несчетное число раз. Помогло ли? Трудно сказать… Душевная рана уподобилась нарыву: раньше было очень больно, потом боль немного притупилась, стала ноющей, не отпуская ни днем, ни ночью, но временами становилась запредельной, и тогда Ирине казалось, что уже нет сил терпеть, и хотелось что-то сделать — с собой, с Колей или с его очередной пассией.

Знакомые дивились ее спокойствию. Никто не догадывался, какие бури бушуют в душе сдержанной и внешне даже холодноватой Ирины Кузнецовой, как ей хочется совершить дикий, импульсивный, неадекватный поступок…

Прошло какое-то время, и обида сменилась опустошенностью. И не осталось ни крупицы надежды, что Коля станет прежним, что их жизнь наладится.

Ирина опробовала избитый способ «клин клином» — искала утешения в объятиях других мужчин, но ничего, кроме разочарования, не испытала.

И тогда она сказала себе: «Все, я больше не хочу ни мужа, ни любовников!»

Супруг остался — номинально, — но теперь каждый из них жил своей жизнью. Ирина создала «Клуб одиноких сердец», а Николай делал деньги и развлекался с девками.

Ирина уже не ощущала униженности — убедила себя, что грудастые длинноногие красотки — необходимый атрибут богатства, как дорогие часы, иномарка и прочие игрушки состоятельных мужчин.

Менее года назад в жизни Николая появилась Алла Королева, а спустя несколько месяцев он заявил жене, что подает на развод.

А сейчас Алла сидит в ее гостиной.

- Регина, но ведь ты можешь развестись!

- Да ведь и ты женат, Кирилл.

- Я женился потому, что ты меня бросила, и готов хоть завтра подать на развод.

- А ребенок?

- Дороги дети от любимой женщины, а для меня жена — пустое место. Зачем Лина настояла на браке? Ведь она знала, что я люблю тебя, но твердила, что нам будет хорошо вместе. И сразу же родила, хотя я ребенка не хотел. А Лина всего лишь стремилась получить дополнительный рычаг давления. Она поступила подло, и я считаю себя свободным от обязательств.

“Да уж, моя бывшая подружка оказалась настоящей стервой”, - подумала Регина.

- Пусть ты не любишь жену, но сын-то твой. Он-то чем виноват?

- А я не собираюсь его бросать. Но Лине не удастся удержать меня ребенком.

“Наверное, Кирилл надеется, что у нас с ним будут дети… Но мне уже никогда не доведется стать матерью…” От этой мысли у Регины защемило сердце, на глаза навернулись слезы.

- Почему ты плачешь?

- Грустно все это, Кирилл… С Линой ты разбирайся сам и решай, нужна она тебе или нет. Но я не могу выйти за тебя замуж.

- Почему?

“Потому что я не могу позволить себе расслабиться, пока не реализую свой план. Мое сердце за эти годы ожесточилось, ненависть давала мне силы и позволяла все выдержать. Я не хочу размякнуть душой, потому что в счастливом сердце нет места для ненависти”.

Два месяца назад был застрелен Аллин любовник[8]. На тот момент она убедила себя, что любит его, и утрата была тяжелой. Правда, потом ее установки изменились, но суть не в том. Человека уже нет, его не воскресить. У мертвых нет адвокатов, да и сами они не способны защитить свою честь, а потому Алла пресекала все разговоры крылатой фразой: Demortiusautbene, autnihil[9].

Аллины друзья склонялись к мнению, что убийство совершил профессиональный киллер. А убийцей оказалась бывшая жена Николая Кузнецова…

Есть о чем подумать.

Эта загадочная женщина все еще была не конца понятна Алле, а она всегда докапывалась до сути.

Алла пришла сюда с намерением получить ответы на все вопросы и, если ее подозрения подтвердятся, на месте решить, как наказать Ирину.

И вот сейчас «самая обаятельная убийца», признавшись в преступлении, сидит напротив и расспрашивает о Матвее Лопаткине, которого и в глаза не видела и вряд ли увидит, и до которого ей нет никакого дела. Внешне спокойная, доброжелательная, безмятежная. Как могла такая женщина убить, причем не в аффекте, а обдуманно и хладнокровно, а потом жить как ни в чем ни бывало?

Алла Королева, верная боевая подруга, отлично владела оружием, но ни разу не выстрелила в человека, даже в ситуациях, опасных для ее жизни.

«Уму непостижимо… — думала она, незаметно разглядывая свою визави и поддерживая легкий треп. — Воистину мой девиз: «Женщины могут все» — верен на все сто. Это касается и благих дел, и постыдных».

Ирина обладает каким-то особым даром влиять на людей, это несомненно. Даже Алла, человек самостоятельный в своих суждениях, поддалась ее магнетизму.

За два часа общения ее мнение о собеседнице не раз кардинально менялось.

Кто она? Страдающая, ранимая, непонятая женщина? Или беспощадная мстительница, избравшая убийство единственно приемлемым способом наказания? Или же Ирина всего лишь преследовала собственные цели?..

- Все эти годы я верил, что мы будем вместе… — опять завел старую пластинку Кирилл.

- Мы вместе.

- Но сейчас мы всего лишь любовники!

- И раньше тоже были любовниками.

- Но теперь ты замужем.

“Ты первый женился, — с легкой обидой подумала Регина. — Уже через полгода после моего отказа ты женился на Лине, а еще через полгода стал отцом. Значит, спал с нею еще до свадьбы. Чего ж ты сейчас изображаешь однолюба? Раз так сильно любил меня и надеялся, что я изменю свое решение, то незачем было лезть в постель к моей подруге. Тоже мне оправдание! — любимая отказалась выйти замуж! Ты, мой милый, отнюдь не непорочная дева и ни к чему винить во всем только меня”.

- Месть — острая приправа к блюду под названием “справедливость”, - продолжала прощупывать собеседницу Алла, решив окончательно прояснить ее психологический портрет. — Правда, у меня пока нет практики хладнокровной и хорошо продуманной мести. Буду учиться у вас, Ирина.

Однако «самая обаятельная убийца» не поддалась на провокацию:

- От души желаю вам никогда не оказаться в ситуации, когда понадобится так мстить.

- Крайние меры оправданы, когда речь идет о крайнем зле. Мои подруги могут попасть в ситуацию, с которой им самостоятельно не справиться. И тогда я учту ваш опыт.

- У меня много приятельниц вне клуба, почти все замужем, и среди них нет ни одной, которая с уверенностью сказала бы, что обрела в браке то, о чем мечтала.

- Ищешь гавани в бурю, а находишь бурю в гавани, — подыграла Алла. — Я три раза выходила замуж, но не могу вспомнить добрым словом ни одного из мужей. Они пытались заставить меня делать то, что желалось им, а я с ними яростно собачилась. Анализируя ретроспективно, жалею время, потраченное на бессмысленное выяснение отношений, я могла бы провести его с большей пользой. Брак — мираж в пустыне, а не оазис, — сходу сочинила она еще один перл.

- А сейчас вы живете одна?

- Нет. — Трижды разведенная женщина вздохнула и чуть усмехнулась — сама над собой. — Принципы для того и существуют, чтобы их нарушать… Еще совсем недавно я самонадеянно заявляла, что больше никогда не выйду замуж, но, как говорится, не прошло и года… Отчаянно отбрыкивалась от желающих меня окольцевать, а пару месяцев назад сама предложила Олегу[10] жить вместе.

- Жалеете?

- Пока нет. Наш стаж сожительства еще невелик. Но, боюсь, со временем мне придется воевать за свою независимость. Правда, Олег отнюдь не деспот, но что касается моего здоровья, тут он кремень. Стоит насмерть! Трудно жить с мужчиной, который одновременно является лечащим врачом… Мне приходится врать, чтобы вырваться из дома. Олег выписал меня из больницы с условием, что я буду вести предписанный мне образ жизни, усиленно заниматься собственным здоровьем и самозабвенно наращивать гемоглобин в крови. Но не в моем характере сидеть в четырех стенах и тупо отъедаться. А если Олег узнает, что я сбежала из дома, — опять уложит меня на больничную койку. Не ругаться же с ним! Вот я и хитрю.

Оправдательный Аллин монолог прервал звонок ее мобильного телефона.

- Наверняка Олегу икалось, вот он и решил проверить, дома ли я, — со смешком предположила она, доставая из сумочки трубку. И не ошиблась. — Да, мой дорогой. — Авантюристка подмигнула Ирине. — Самочую себя замечательно, спасибо за заботу. Отдыхаю, нагуливаю жирок и гемоглобин, как и было велено. Пыталась почитать Толику[11] вслух детектив, поскольку мой верный оруженосец грамоте не обучен, но ему книжные убийства не интересны, он предпочитает практику теории. Сначала Толик с чувством разглядывал красочный альбом “Оружие в цвете”, обогащая мой интеллект бесценными комментариями, а теперь носится по квартире наперегонки с сэром Персивалем, а я в тиши спальни смакую “Ливни” Буало и Нарсежака. В общем, в доме царит атмосфера праздности и сибаритства. Одна Зося Павловна держит трудовую вахту — готовит курицу в кляре, до меня уже доносятся неописуемые ароматы. Ух, сразу же почувствовала усиленное слюноотделение, как собака Павлова. Боюсь, милый, к твоему приходу все будет съедено. Но нет, не стану эгоистничать, сделаю героическое усилие над собой и оставлю тебе немножко. А гранатовый сок я мужественно выпила, аж две бутылки. Честно-честно! И железные таблетки принимала, и витамины, и мумие, и все прочие лекарства. Все, как ты велел. Зося Павловна с Толиком пасут меня со страшной силой! Да и я просто-таки образцовая пациентка, усиленно блюду щадящий режим. Похоже, гемоглобин у меня растет не по дням, а по часам, и скоро зашкалит выше нормы. Так что не волнуйся за меня, Олежек. До завтра, милый. Счастливого дежурства. — Алла сунула мобильник в сумочку и с усмешкой пояснила: — Вот так, Ирина… Женская хитрость — тот же ум. А не наври я ему с три короба, мой любимый мужчина тут же примчался бы и уложил меня в постель.

- А у вас все еще постельный режим?

- Олег дурью мается, — досадливо поморщилась злостная нарушительница режима. — Мол, у меня до сих пор астения, и мне лучше лежать, чем двигаться — вдруг я ненароком рухну. А я не могу бездельничать — это состояние для меня противоестественно. Вчера, валяясь дома, я чувствовала себя в сто раз хуже, чем сейчас. Сегодня с утра заскочила к друзьям-«самаритянам» и словно побывала на празднике жизни.

- “Самаритяне” занимаются расследованием криминальных ситуаций?

- Да, если у наших друзей и знакомых возникают проблемы.

- Удивительно, что ваши подруги за столь короткий срок сумели овладеть профессией детективов.

- Женщины могут все!

Кирилл снова и снова возвращался к набившей оскомину теме. “Переваренная капуста”, - вспомнила Регина мудрое изречение Ювенала.

Есть женщины, испытывающие своеобразное удовольствие, терзая любимого бесконечным муссированием какого-то вопроса. Уже, казалось бы, сто раз говорено-переговорено, жевано-пережевано, но нет, мучительница доводит человека до белого каления, а потом с чувством рыдает: “Ты меня не любишь…” А сейчас этим занимается мужчина… Такой вот легкий психологический садизм — без конца растравлять рану другому человеку, пребывая в уверенности, что любишь его.

Что можно изменить пустыми разговорами?! А на активные действия Кирилл не способен.

“Ну пойди и набей ему морду”, - однажды раздраженно отмахнулась Регина, когда любовник опять стал уговаривать ее уйти от мужа. “Зачем?” — опешил Кирилл. Разве на такого человека можно всерьез рассчитывать?!

Когда-то Регина искала в его объятиях забвения от своих невзгод, а теперь их роман перешел в категорию “долгая безрадостная связь”.

Но куда податься после работы женщине, ненавидящей своего мужа и свой дом! Бродить по улицам? Холодно, февраль в этом году морозный и ветреный. На кафе у нее нет денег. Даже билет в кинотеатр ей теперь не по карману. Вот она и встречалась с любовником, чтобы хоть ненадолго обрести успокоение.

Отец Кирилла после очередного инфаркта отошел от дел и предпочел жить вместе с супругой на даче, их городская квартира свободна, и любовники использовали ее для свиданий. Регине здесь нравилось, она даже отважилась изменить кое-что в интерьере. Пусть и эфемерное, но подобие своего дома. Если бы еще Кирилл не нудил: “Бросай своего мужа, давай поженимся”…

Да зачем ей новый супруг, когда она еще с предыдущим не разделалась?!

До любви ли тут, когда балансируешь над пропастью!

Зазвонил стоявший на столике телефон. Хозяйка дома извинилась перед гостьей, сняла трубку, выслушала собеседницу и пообещала:

- Роза, мы обязательно поможем тебе.

Повесив трубку, Ирина перевела взгляд на свою визави, а та поняла все без слов.

- Похоже, для меня появилось интересное дело.

- Боюсь, вам придется нелегко, — покачала головой основательница «Клуба одиноких сердец», который Алла про себя именовала «Клубом обиженных женщин».

- Почему?

- Бывший муж Розы — опасный тип.

- Бандит?

- Нет, процветающий бизнесмен, но настоящий хищник.

- Ирина, мне уже интересно! — воодушевилась любительница острых ощущений. — Наказывать слюнтяев никакого куража, а померяться силами с матерым зверюгой — как раз то, что нужно для полного морального удовлетворения.

- Неужели вы собираетесь бороться с ним один на один?

- За рулем пока мой верный оруженосец Толик, на крайний случай, он подстрахует. А финальную сцену я собираюсь сыграть тет-а-тет, наметилась интересная задумка. Обрисуйте, что натворил «опасный тип».

- Яков вышвырнул Розу без гроша, беременную. Сейчас у нее семимесячный ребенок и нет ни квартиры, ни работы, ни денег. Сынишка родился недоношенным, слабеньким, все время болеет. Ему нужны дорогие лекарства, массаж, платные консультации специалистов. Материально мы ей помогаем, но вопрос нужно решать кардинально.

- А где она сейчас живет?

- У члена нашего клуба Дины Пановой.

- По телефону вы успокаивали Розу. Видимо, молодая мать чем-то встревожена?

- К Якову ходила юрист Серафима Новицкая, тоже член нашего клуба. Она пыталась убедить его выплачивать алименты на ребенка. Но Яков не желает признавать свое отцовство. Сегодня он подкараулил Розу, когда та гуляла с коляской, и пригрозил, что если она предпримет какие-то шаги, ей не поздоровится.

- Дайте мне координаты Розы. Заеду сейчас к ней, выясню детали.

Переписав для гостьи телефон и адрес, Ирина позвонила Розе и предупредила, что скоро к ней заедет Алла Дмитриевна Королева, ее хорошая знакомая, взявшаяся помочь.

- Черкните и телефончик Серафимы, — попросила искательница приключений. — План придумала — обхохочешься. Вместе посмеемся.

- Давай не будем об этом, — попросила Регина. — Ты уже много раз задавал мне этот вопрос. И снова я не могу тебе ответить.

- Ты что-то скрываешь от меня?

- Скрываю. — Она произнесла это твердым тоном, чтобы Кирилл поскорее отстал. — Скоро ты сам все узнаешь.

- И тогда ты изменишь мнение?

- Может быть…

Регина не хотела связывать себя обещанием. Откуда ей знать, как все сложится! Она верила, что план сработает, но невозможно все предугадать. Свои действия Регина тщательно продумала, но чем они обернутся?..

Захлопнув правую дверцу, Толик шустро обежал машину, сел на водительское место и выехал со двора.

- Куда щас двинем?

- На проспект Мира.

Алла шутя называла своего Санчо Пансу «умником с незаконченным начальным образованием», что, в общем-то, было недалеко от истины. Плод любви карманника-алкоголика и дебилки-алкоголички, Анатолий Гусев, как и все его братья-сестры, вообще не ходил в школу, пока его не отправили в детдом, но воспитателям так и не удалось вбить знания в голову строптивого подростка. Впоследствии Толик дважды был судим, так что его «университеты» были весьма своеобразными, а речь — соответственной, но Аллу это ничуть не смущало. Она разговаривала с верным оруженосцем в своей привычной манере, в тему отпускала «иронизмы» — надо же развивать у собеседника чувство юмора! Пока заметных подвижек не наблюдалось, но, по крайней мере, Санчо Панса перестал обижаться на шутки. С его косноязычием Алле справиться не удалось, но с ним вполне можно продуктивно общаться, если говорить помедленней, короткими, простыми фразами и не умничать.

Сторонний наблюдатель удивился бы — с какой стати бизнес-леди, считающая себя интеллектуалкой (все ж гуманитарный вуз закончила!), обсуждает свои дела со столь примитивной личностью? Однако простоватый с виду Толик на самом деле не так прост. Пусть он и не Цицерон, но от природы сметлив.

Восемь лет назад командир[12], в миру Слава Миронов, в то время Аллин любовник, велел бойцу своей команды Анатолию Гусеву неотлучно быть при ней. Телохранителей Алла бы не потерпела, а против кандидатуры Толика не возражала — они уже успели подружиться. За эти годы много чего случилось. Верный страж Анатолий Гусев стал для Аллы близким человеком и поверенным ее тайн. Пожалуй, никто, кроме любимой подруги Ларисы[13], не знал о ней столько, сколько Толик.

«Я верю только себе, Ларке и Толяну», — говорила Алла, когда любовники упрекали ее в скрытности.

Это и в самом деле было так. Дважды преданная любимыми мужчинами, Алла Королева утратила доверие к представителям сильного пола. У нее много друзей, но ее откровенность — до определенных пределов.

Иное дело — Толик. Алла не воспринимала его как мужчину. Верный оруженосец, Санчо Панса, и этим все сказано. Он постоянный собеседник, наперсник, помощник. И сообщник — если лихой Алле опять вздумается играть в опасные игры.

- А чё ты у этой бабы больно долго базарила-то? — поинтересовался хранитель Аллиных секретов.

- Экс-супруга Николая оказалась весьма интересной дамой.

- Дала ей прочухаться?

- Плохо ты обо мне думаешь, — усмехнулась боевая подруга. — У нас с ней состоялась презанятная беседа. Меня все считают крутой, а Ирина покруче будет. Все думают, что моего любовника застрелил профи, а оказалось — женщина с внешностью французской кинозвезды. Красавица — глаз не отвести.

- Дак ты-то покрасивше и покруче будешь, — безапелляционно заявил платонически влюбленный Толик. — Николай в бабах понимает.

- Раньше я и сама так думала, а как увидела Ирину, засомневалась. Такую жену променять на любовниц… Нет, не большого ума мой бывший любовник…

- Ты его бортанула, что ль?

- Коля пока этого не знает, но на днях он вернется из командировки, и придется осчастливить его печальной новостью.

- Олег — подходящий мужик, — выдал Санчо Панса. После того, как хирург Олег Меркулов буквально вытащил Аллу с того света, Толик стал отчаянным патриотом отечественной медицины.

- Подходящий, — согласилась верная боевая подруга.

- А чё Олег так часто дежурит? Бабок ему мало, что ль?

- Трудоголик. Сам взял десять дежурств в месяц, говорит, больше некому.

- Чё он старух-то режет? От них никакого навару. Штопал бы подстреленных братков, они б его озолотили. Ты б сказала ему, а? Чё ему гробиться в этой дерьмовой больнице-то? У них, грит, и иглы тупые, и медсестры безрукие, а санитарки — так и вовсе дуры бестолковые. А наш командир ему путевую больницу купит, сестричек клевых наймет и ваще все обставит путем.

- Олег не захочет. Идейный.

- Ну и зазря, — неодобрительно покачал головой далекий от альтруизма Толик.

- Толян, а откуда у тебя новая тачка? — спросила Алла, щелкнув замком сумочки и шаря в ее недрах правой рукой. Достав красную пачку “More”, она зубами вытянула сигарету. Верный оруженосец дал ей прикурить и лишь после этого с гордостью произнес:

- Командир подарил.

- За выслугу лет, что ли? — съехидничала боевая подруга.

- Чё?

- Я имела в виду твой немалый стаж на бандитском поприще, — с усмешкой пояснила Алла.

- Не-а, — ответил верный оруженосец, ничуть не обидевшись. — Эта тачка навроде премии от командира. Он грит, ты б померла, если б я сразу не приехал, как тебя подстрелили.

- А-а… Понятно.

На некоторое время Санчо Панса задумался, а потом круто сменил тему:

- А эта Ирина тебе не подставу впарила?

Алла внимательно посмотрела на парня, который ставил ее интересы едва ли не превыше своих и был готов ради нее даже на преступление. Получилось, что Толик попал в самую точку — у нее тоже были кое-какие сомнения относительно намерений Ирины.

Тем не менее, Ирина Кузнецова ей интересна: есть в ее образе какая-то интригующая тайна.

Не зная, что ответить, Алла отпустила ироничную реплику, имея в виду своего Санчо Пансу:

- Тот, у кого ум ниже среднего, а смекалка выше среднего, переплюнет иного эрудита. — В ответ на недоуменный взгляд верного оруженосца любительница афоризмов одарила его еще одним перлом: — Светлую личность видно даже во мгле.

Хоть Толика и не назовешь великим мыслителем, но его устами нередко глаголет истина. Он не страдает рефлексией, не отвлекается на мелочи, игнорирует общепринятую этику, ему не застят сознание словосочетания «это неприлично», «как бы кого не обидеть», «что обо мне люди подумают», а потому ему частенько удается с ходу узреть гвоздь проблемы. В этом они с Аллой схожи — та тоже противница самоедства, моментально отметает все лишнее, сконцентрировавшись на главном, и предпочитает действовать, а не разглагольствовать.

- Чё? — опять не въехал в пируэт ее мысли «умник с незаконченным начальным образованием».

- Да нет, это я так… Мысли вслух, — отговорилась Алла, желая выиграть время, — самой еще ничего не ясно.

Возможно ли, что в деле, которым она намеревается заняться, таится какой-то подвох? На этот вопрос пока нет ответа. Не договорилась ли Ирина заранее с Розой, чтобы та ей позвонила? Тоже нельзя сказать определенно. Представляет ли угрозу «опасный тип» по имени Яков? Вот тут, пожалуй, можно уверенно ответить: да.

Серафима Николаевна Новицкая сидела напротив женщины, рассказывавшей ей свою горестную историю, и думала о том, что ее судьба во многом повторяет судьбу собеседницы.

Помимо основной работы в нотариальной конторе, Сима Новицкая принимала и в юридической консультации, а если была возможность, — выполняла адвокатские обязанности. В общем-то, на жизнь одинокой Симе хватило бы и заработка нотариуса, но ей было скучно день-деньской сидеть на одном месте, оформляя дарственные, завещания и прочие документы. Да и деньги очень нужны.

Она уже не раз подумывала стать полноправным адвокатом — гонорары позволили бы ей решить финансовые проблемы, — но у нее еще нет нужных связей. Ее стаж в качестве адвоката — чуть более года, клиентуры маловато.

Подругам из “Клуба одиноких сердец” Сима помогала бескорыстно — у них так принято. Если удавалось выиграть судебный иск и принудить бывшего супруга выплатить положенную сумму жене и детям, то часть средств шла в фонд клуба, из которого оказывалась финансовая помощь неимущим членам. Состоятельные подруги делали взносы добровольно. Серафима Новицкая вносила свою лепту не деньгами, а профессиональными услугами.

Раньше Сима работала юристом в фирме, созданной ею и ее супругом, и считалась богатой женщиной. Теперь мужа у нее нет, и она вынуждена сама заботиться о себе и детях.

«Какую роль в этой ситуации играет Ирина Кузнецова?» — спросила себя Алла.

Вариант первый: создательница «Клуба одиноких сердец», всего лишь хочет помочь несчастной Розе. Тогда возникает закономерный вопрос: почему члены клуба, уже поднаторевшие в деле отъема алиментов у жмотничающих мужей, сами не решили эту проблему?

Вариант второй: Ирина намеренно втравила в эту ситуацию Аллу, желая с ней поквитаться. За что? Ответ лежит на поверхности: ревность — чувство иррациональное, толкающее на неразумные поступки, это лютый зверь, пожирающий человека и напрочь сметающий его нравственные принципы. А потому даже интеллигентная женщина порой ведет себя хуже базарной бабы или, того страшнее, иезуитски-утонченно мстит.

Способна ли Ирина Кузнецова изощренно подставить соперницу? Тут и думать нечего — стоит лишь вспомнить, какой план она недавно реализовала, — профессионалам впору обзавидоваться.

Пару часов назад Алла поверила объяснению Ирины, когда та обрисовала мотив, которым руководствовалась, а сейчас засомневалась.

Еще совсем недавно верная боевая подруга говорила: «Нет никакого оправдания убийству», но, поддавшись необычайному магнетизму «самой обаятельной убийцы», стала ее единомышленницей.

А стоило ли?

На данный момент сухой остаток таков. Убит один из Аллиных любовников, ведется следствие. В числе подозреваемых и Алла, и Николай Кузнецов, тоже ее любовник.

А Ирина Кузнецова? А Ирина вне подозрений, потому что не поддерживала отношений с погибшим.

Хитро! — сказала бы Алла Королева, не будь она лично знакома с дамой, чей меткий выстрел не только лишил жизни ее любовника, но и круто изменил жизнь самой Аллы.

Закончив прием, Серафима Новицкая заехала домой перекусить. До приема в нотариальной конторе еще час, успеет съесть пару йогуртов и выпить чашку чая. Сима не любила обедать в забегаловках, к тому же, приходилось экономить. Да и о здоровье нужно заботиться. В ее возрасте уже нельзя питаться пищей, напичканной холестерином. От ее здоровья и работоспособности многое зависит. Больному человеку ничего не надо, кроме хорошего самочувствия. Пять лет назад Серафима заболела, а в итоге лишилась всего. Нет, теперь нужно себя беречь. Здоровье и силы ей понадобятся, чтобы реализовать намеченный план.

И в нотариальной конторе, и в юридической консультации Серафима работала по скользящему графику. Уходила из дома в девять, возвращалась тоже в девять, а то и позже. Чем больше работы, тем больше клиентов, тем больше перспективы, что клиентура увеличится.

Что ей делать дома? Пялиться в телевизор или валяться с книгой деятельная Серафима не любила. У детей своя жизнь, свои заботы. Забегут в выходной на пару часиков, поболтают о том, о сем, и опять она одна.

Ей и в голову не приходило сказать детям: “Я уже немолода, раньше жила для вас, теперь вы должны обо мне позаботиться”. Сима считала такое поведение материнским эгоизмом и никогда не жаловалась на одиночество ни сыну, ни дочери. Когда они решили обзавестись семьями, Серафима заняла денег, купила квартиру вначале дочери — та вышла замуж раньше, — а потом сыну. Молодые должны строить отношения со своей половиной, не боясь вмешательства родителей. Теперь сын и дочь живут в “спальных” районах Москвы и не могут часто приезжать к матери. А она осталась в квартире на Ленинском проспекте. Купить детям жилье поблизости ей пока не средствам.

“Но ничего, — успокаивала себя оптимистка-Серафима. — Поднакоплю денег и куплю хотя бы дочке квартиру неподалеку. А потом и сыну. И тогда смогу почаще видеться с ними”.

Пока у нее не было возможности часто их навещать — нужно зарабатывать. Если она не обеспечит детей приличным жильем, они так и останутся на окраине Москвы на веки вечные. Жилплощадь в хорошем районе стоит дорого, самим детям таких денег не заработать.

Но одной плохо — чего уж греха таить наедине с собой!..

Можно было бы завести собаку, но ведь с ней нужно гулять два, а то и три раза в день, а до шестимесячного возраста еще чаще. Собак Сима очень любила. Раньше у них жили домашние любимцы, но тогда у них еще была семья…

Вспоминать о том времени ей не хотелось — рана хоть и затянулась, но окончательно не зарубцевалась.

Алла все еще не могла дать себе однозначный ответ, как оценивать Ирину. Единомышленницы они или соперницы?

Ирина Кузнецова в чем-то похожа на нее, Аллу, — решительности и отваги ей не занимать. Вот почему верная подруга хорошим людям и непримиримая к плохим озвучила слова Маугли, ставшие девизом их команды: «Мы одной крови, вы и я» — «Да, мы — одной крови», — не колеблясь, ответила Ирина.

В тот момент Алла поверила ей, а потом почувствовала, что на нее мягко, но настойчиво воздействуют, как будто вводят в легкое гипнотическое состояние. Приятная пассивность — так можно охарактеризовать то, что она испытывала. Временами Алла как бы выныривала из облачка, наплывающего на сознание, и видела происходящее словно со стороны: напротив сидит женщина, хладнокровно застрелившая ее жениха, а несостоявшаяся жена, вместо того, чтобы покарать убийцу, выслушивает весьма спорные сентенции. Утрировав некоторые аспекты и возведя собственное негативное отношение к мужчинам чуть ли не в мировоззрение, Ирина создала весьма своеобразный идейный базис для своего преступления. Но неужели все ею сказанное является оправданием убийству?

Алла представила себе, как, вооружившись собственной псевдотеорией, Ирина достала из сейфа пистолет, а потом хладнокровно застрелила человека, которому давно вынесла приговор. Как только гостья вообразила эту картину, образ собеседницы рассыпался на кусочки, словно детская мозаика.

«Не верю!» — мысленно процитировала Алла Станиславского.

Но ни неопределенность ситуации, ни потенциальный риск не отпугнули авантюрную бизнес-леди. Наоборот, заинтриговали.

Верная боевая подруга уже загорелась идеей помочь молодой матери и по полной программе наказать ее непутевого супруга, — а чего цацкаться с типом, выгнавшим без гроша беременную жену, а потом оставившего ее и больного сынишку без помощи! Есть люди, для которых самое страшное наказание — материальные потери. Защитница обиженных женщин была уверена, что бывший супруг Розы как раз из их числа.

Три года назад Регина сказала Кириллу, что не может выйти за него замуж. Объяснять причину не стала — и так все понятно: у нее на руках больная мать, которая не в состоянии себя обслуживать, за ней нужен уход как за малым дитем. К тому же мама осталась без средств к существованию. Единственным кормильцем их небольшой семьи оказалась Регина, а получала она в то время сущие гроши. Какая может быть свадьба, когда мать чахнет буквально на глазах — не хочет жить, не хочет выздороветь, а у нее, Регины, душа разрывается из-за случившегося!

Самое страшное — бессильное отчаяние, ведь уже невозможно что-то изменить. И чувство безысходности, потому что нет денег ни на хороших врачей, ни на лекарства. И иссушающая душу ненависть к виновнику маминой тяжелой болезни. И желание поквитаться с обидчиком. И унизительное ощущение собственного бессилия из-за того, что месть пока неосуществима. Весь этот клубок отрицательных эмоций нужно было молча скрывать, чтобы никто ни о чем не догадался. Если бы мама узнала, какие мысли бродят в голове дочери, это бы ее окончательно добило.

В то время Регина ощущала себя старше и мудрее матери, они словно поменялись местами. Мама всю жизнь была идеалисткой, доверчивой, бесхитростной и наивной. А Регина все же не только ее плоть, но и дочь своего отца и потому практична, реалистична, на мир смотрит без розовых очков. “Кто чей ребенок?” — полушутливо-полусерьезно спросила ее однажды подруга. Да, в определенной степени Регина всегда опекала мать. Правда, раньше ее мама была другой — энергичной, деловой, деятельной. Тогда советы дочери касались лишь чисто житейских и женских аспектов. Мама никогда не умела одеваться, не любила тратить на себя деньги, по старой памяти пыталась экономить на мелочах, и Регина ее “перевоспитывала”.

В тот тяжелый период мама совсем сникла и потеряла себя. От прежней энергичной женщины ничего не осталось — постарела, поседела, махнула рукой и на себя, и на собственное здоровье. “Мне незачем жить, — твердила она дочери. — Я для тебя обуза. Ты тратишь на меня свои молодые годы, вместо того, чтобы устроить собственную судьбу. Не стоит, дочуля, я уже не живу, а существую. Скорее бы уж конец этому жалкому прозябанию”.

Регина всерьез опасалась, что мать покончит с собой. Прятала от нее лекарства, сама давала ей таблетки, кормила чуть ли не насильно, даже устроилась работать на полставки, чтобы уже в три часа быть дома. Ночью мама не могла заснуть и дремала всю первую половину дня, а Регина скрепя сердце уходила на работу. Приходя домой, постоянно находилась в комнате матери, боясь оставить ее одну. Читала ей, уговаривала посмотреть вместе фильм, разговаривала с ней, уверяла, что она скоро поправится, и опять в их доме зазвучит смех. Иногда больная верила, и тогда на ее лице появлялась улыбка, но чаще мамины глаза оставались тусклыми и печальными. “Моя жизнь кончена”, - читала Регина в ее грустном взгляде, и сердце разрывалось от любви и жалости. И тем сильнее нарастала злость на того, кто довел ее замечательную маму до такого состояния.

Кирилл ей нравился. У Регины было много поклонников, и он казался не худшим из них. Пусть немного инфантилен, самонадеян, чуточку хвастлив, но в целом характер парня ей импонировал. Возможно, после свадьбы у них сложились бы приемлемые отношения. В паре нередко бывает, что один любит, а другой лишь позволяет себя любить. Неплохая основа для брака — при условии, что любящий не требует от своей половины ответных чувств.

Допустим, они бы все же поженились. Кирилл переехал бы к ним — Регина и мысли не допускала, что оставит беспомощную мать. Здесь два варианта развития событий. При первом ей придется уделять немало времени супругу в ущерб маме. Этот вариант не годится. При втором — она по-прежнему заботится о маме, невольно обделяя мужа. И в конце концов тот заявит: “Ты посвящаешь все свое время матери, но и я имею право на твое внимание!”

Кирилл не опора, ему зарплаты даже на свои нужды не хватает. Да и не любила его Регина так, чтобы потерять голову и забыть о дочернем долге. В противном случае не стала бы просчитывать — смогут ли они прожить на их скудные средства и обеспечить маме надлежащий уход.

Вместо того, чтобы найти способ обеспечить будущую жену, как сделал бы настоящий мужчина, Кирилл встал в позу разобиженного подростка: “Ах, она меня отвергла!”, - и через полгода женился на Лине.

Идея, с которой он носится сейчас: они оба разведутся, а потом поженятся — это очередные инфантильные грезы.

Поможет ли Кирилл в реализации ее плана? Однозначно — нет. Слабоват он для этого. Да и вообще слабак.

Чего Кирилл достиг за эти три года? Да ничего. До сих пор не нашел приличной работы, зарабатывает чуть более ста долларов. Разве это заработок для двадцатишестилетного женатого мужчины?! И еще ноет, жалуясь на ее жестокосердие.

Да, она стала жестокосердной. Жизнь заставила. В ее теперешнем существовании никаких радостей, ею движет лишь одно — желание поквитаться с теми, кто обидел их с мамой. А потом будет видно.

Дверь открыла девушка лет восемнадцати. Небольшая прихожая сразу стала еще меньше, едва туда вошла гостья. Розе пришлось откатить в сторону детскую коляску и вжаться в стенку, чтобы Алла пробралась к вешалке.

- Пойдемте на кухню, — пригласила девушка. — В нашей комнате Сашенька спит, а в другой Динина дочка играет с подружкой.

«Увесистый зад придает устойчивость» — утешилась «иронизмом» крупногабаритная защитница обиженных женщин, с трудом втиснувшись в узкое пространство между столом и холодильником и устроившись на шаткой табуретке.

- Роза, расскажите то, что считаете нужным, а потом я задам вам вопросы.

- Мои родители живут в Ярославле. Брат Дима основал небольшую фирму и стал Яшиным деловым партнером. Два года назад Яша приехал в командировку и остановился у нас. Я тогда еще училась в школе, была очень стеснительной, мальчишки не обращали на меня внимания, а Яша сразу стал ухаживать. На вторую ночь он сильно выпивши пришел ко мне в комнату… А я боялась разбудить родителей… Яша каждую ночь приходил, обещал жениться и увезти меня в Москву, потом уехал. А я узнала, что беременна… — Девушка опустила голову, теребя край клеенчатой скатерти. Не поднимая глаз, она продолжала тихим, невыразительным голосом: — Дима съездил к нему, вернулся очень злой. На следующей неделе взял троих друзей, а потом сказал, что Яша согласен жениться. С самого начала мы очень плохо жили. Яша приходил поздно, почти всегда пьяный, кричал на меня из-за любого пустяка, я все время плакала… Потом не выдержала и позвонила брату. Он приехал, сильно ругался. Я поняла, что еще до нашей свадьбы Яша не выполнил какой-то контракт, а брат обещал простить, если Яша на мне женится. Вроде, как вынудил его… А через месяц Дима разбился на машине…

- Это Яков подстроил аварию? — перебила исповедница.

- Нет, что вы… — испугалась девушка. — В тот день муж был в Москве.

«Надо тут копнуть», — отметила про себя сыщица-любительница.

- А потом меня уже некому было защитить, — продолжала Роза. — Родители пожилые, у нас с Димой восемнадцать лет разницы. Он меня так любил… — Закрыв лицо руками, девушка разрыдалась. Потом вытерла слезы и виновато посмотрела на гостью: — Извините. До сих пор не верю, что брата больше нет. И не могу себе простить, что не приехала на похороны. Муж мне вообще денег не давал, а своих у меня нет. Просить у родителей постеснялась — они уже на пенсии, остались без кормильца. После того, как Дима погиб, родителям сказали, что его фирма разорилась.

«И тут, похоже, Яшка руку приложил, раз намудрил с контрактом», — мысленно анализировала информацию Алла, которую глава «самаритян» Матвей Лопаткин наградил еще одним прозвищем — «ниро вульф[14] в женском обличье».

- Муж выгнал меня почти сразу же после смерти брата. Говорит: “Это не мой ребенок, я был в Ярославле всего четыре дня, а с кем ты его нагуляла, — твое дело”. Собрал мои вещи, сунул денег на билет и даже не проводил на вокзал. Но я туда не доехала. Чемодан тяжелый, а я была уже на восьмом месяце… На такси Яша денег не дал, пришлось добираться на общественном транспорте.

- Неужели у этого жлоба не нашлось сотни рублей, раз уж не соизволил тебя проводить? — возмутилась верная подруга хорошим людям и безжалостная к плохим.

- Яша очень жадный. Пока мы с ним жили, давал только на еду и каждую покупку проверял, заставлял чеки из магазина приносить и все подсчитывал с калькулятором. А мне вообще ничего не покупал.

«Ну и ну! — мысленно ахнула Алла. — Впервые слышу о патологически скупом новом русском». Она с самого начала не питала симпатий к человеку, подло соблазнившем наивную девчушку, а потом выгнавшем ее, беременную, без гроша, а теперь люто возненавидела. Лояльная ко многим людским недостаткам, «робин гуд в юбке» не терпела лишь три качества: жадность, подлость и лицемерие.

- На ступеньках подземного перехода я упала, началось кровотечение, — продолжала печальную историю Роза. — Меня отвезли в больницу, сделали кесарево сечение. Сашенька при рождении не дышал, его еле откачали, потом три месяца лежал в отделении патологии новорожденных. Он же недоношенный, весил всего килограмм и двести граммов. Да еще легкие у него не расправлялись. На аппаратном дыхании был. Искололи всего, бедненького… И сейчас Саша очень слабенький. У него диатез, аллергия на многие лекарства, перенес воспаление легких, один раз даже отек Квинке, чуть не задохнулся. Я бы уехала к родителям, но боюсь, сынишка не перенесет дороги. Вот и осталась у Дины приживалкой.

- А как ты у нее оказалась?

- Она работает врачом в отделении интенсивной терапии новорожденных, где лежал Сашенька, там мы с ней и познакомились. После выписки из роддома мне некуда было деться, Дина предложила пожить у нее. Она член “Клуба одиноких сердец”. Ее подруги помогают нам, но сколько можно жить за чужой счет! Серафима Николаевна говорит, надо подать в суд на установление отцовства, а потом на алименты, но я боюсь Яшу. Он угрожал, что расправится и со мной, и с ребенком.

- Не расправится, — уверенно заявила верная боевая подруга. — Обломаем ему рога. И алименты возьмем.

- Дина говорила, для установления отцовства нужно сдавать кровь на экспертизу. Но Яша не согласится.

- А мы его согласия спрашивать не будем.

- А как же?..

- Не забивай себе голову, Роза. Гарантирую — скоро у тебя будут средства. Хватит и на то, чтобы приобрести квартиру, если захочешь остаться в Москве, и на лечение сына, и на нормальную жизнь для вас обоих.

- Не получится. — Лицо собеседницы выражало полнейшую безнадегу. — Мой муж с вами и разговаривать не станет. У него два телохранителя, а еще у Яши есть пистолет.

- Фи! — фыркнула обладательница четырех стволов, весьма гордившаяся тем, что о ней говорили: «Крутая». — Испугалась я его пистолета!

- Охранники вас к нему не подпустят.

- Меня?! — изумилась «крутая Уокерша». — Тогда я могу им только посочувствовать.

- Да разве вы справитесь с двумя мужчинами? — не поверила Роза.

- Справлюсь. И с пятерыми как-то раз справилась. И с четверыми бывало.

Девушка посмотрела на нее с уважением, решив, что добровольная защитница в совершенстве владеет приемами рукопашного боя.

- Где сейчас обретается твой супруг?

- У него в Москве большая квартира, но Яша живет в загородном доме, в поселке Зарядье. — Роза назвала оба адреса.

- Как его фамилия и отчество?

- Паршин Яков Борисович.

- Сколько ему лет?

- Сорок три года.

- А тебе?

- В мае будет восемнадцать.

- Так ты несовершеннолетняя! — ахнула Алла. — Ну и подлец! Надо было посадить паршивца Паршина за изнасилование несовершеннолетней!

- Да ведь он меня не насиловал, — возразила Роза.

- Все равно можно было устроить его возле параши. Ну, ладно, это уже прошлое. Вы разведены?

- Да.

- А когда он тебя выгонял, еще состояли в браке?

- В тот день Яша был очень пьян — он каждый день выпивает по бутылке коньяка, — орал на меня, а потом вытолкал из дома и сказал, что ко мне приедут в Ярославль, чтобы я подписала бумаги на развод.

- Значит, ребенок родился, когда вы еще не были разведены? — уточнила Алла.

- Получается, что так, — подтвердила Роза.

- Уже неплохо. Раз ребенок рожден в браке, отцовство устанавливать не нужно.

- Серафима Николаевна тоже говорила об этом, а Яша сказал, что найдет свидетелей, которые подтвердят, будто я с ними спала.

- Это все разговоры для бедных, — отмахнулась верная боевая подруга. — Есть свидетельство о браке и свидетельство о рождении ребенка. В нашей стране верят документам, а не словам. Что бы там твой бывший хазбэнд ни болтал, даже если он намерен оспорить отцовство, ему придется пройти генетическую экспертизу. И тут ему не отвертеться.

- Яша сказал, что всех подкупит.

- Глядите-ка! Дать сотню беременной жене этот скупердяй жмется, а на взятки щедр!

- На себя Яша может потратить много, а на других копейку жалеет. У него и раньше была хорошая машина, а он купил другую, “Лексус”. Хвастался, что очень редкая модель и дорогая. А с меня требовал отчет до рубля.

- Да уж… Нет слов, одни чувства. — Защитница слабых и обиженных не на шутку разозлилась и решила воплотить задуманный план в расширенном объеме. — Это обойдется папаше Дорсету… — На недоуменный взгляд собеседницы Алла ответила перифразом: - Скупой муж должен платить вдвое больше.

Роза все еще не понимала, что означают слова гостьи, а та, следуя собственному принципу: «Кто меньше знает — крепче спит» — сменила тему:

- Как же Яков тебя нашел, чтобы развестись?

- Когда родился Сашенька, я ему позвонила, думала, может, он все же признает сына, а Яша спросил, где я живу, потом приехал за мной, отвез в суд и заставил подписать заявление. Запретил говорить, что у меня ребенок, ведь Сашеньку тогда еще не вписали в мой паспорт. А через месяц нас развели. Судья спросила, почему мы разводимся, я ответила, как приказал Яша, — будто у меня есть парень в Ярославле, и я хочу выйти за него замуж.

- Почему же женщины из клуба за тебя не заступились? — возмутилась «крутая Уокерша».

- А я не говорила Дине, что муж возил меня в суд. Зачем ей лишние неприятности?! Яша очень злой, мог и Дине чем-то навредить. Она и так много добра мне сделала, я не хочу ее подвести.

- Скоро ты станешь состоятельной женщиной, — заверила «робин гуд в юбке». — Сбегай-ка быстренько в ближайшее фотоателье и сделай фотографии для загранпаспорта.

- Зачем?

- Поедешь с сыном в Италию, на виллу моей подруги Ларисы. На солнышке у теплого моря твой сынишка окрепнет. Вернетесь загорелые, здоровые, веселые и богатые.

Когда Роза ушла, Алла тихонько отворила дверь в комнату и посмотрела на спящего светловолосого малыша.

“Детство — счастливая пора, но только не для самих детей”, - подумала она, осторожно закрывая дверь.

С Кириллом Мезенцевым они познакомились на курсах испанского языка. Регина в совершенстве владела английским, немного французским и немецким. Языки давались ей легко, и она решила, что хорошего много не бывает. Юридическое образование плюс знание языков — прекрасная основа для блистательной карьеры. В то время ей исполнилось двадцать два года, но девушка уже тогда была честолюбива. Она взяла на вооружение излюбленный принцип американцев — дети должны перерасти своих родителей по социальному статусу, стать инициативными и предприимчивыми. Пока есть возможность не заботиться о хлебе насущном, нужно получить хорошее образование и создать базис, который позволит преуспеть в жизни.

Кирилл поступил на курсы с далеко идущими целями — в Мексике обнаружился троюродный дядя его отца. Некоторое время шла переписка, и наконец они получили от заокеанского родственника приглашение. Дядюшка не знал ни слова по-русски, а московская родня — соответственно, по-испански, вот троюродный внучатый племянник и решил восполнить пробел, дабы произвести впечатление на иноземного дедулю в надежде, что тот в обозримом будущем оставит ему наследство в конвертируемой валюте. На худой конец собственность на другом континенте, которая позволит сменить российский климат на более теплый, способный согреть его истосковавшееся по красивой жизни сердце.

Красивая девушка Регина, приезжавшая на занятия на иномарке, дочь состоятельных родителей, органично вписывалась в написанный Кириллом сценарий. Правда, Регину постоянно окружали поклонники, а сама девушка была весьма самоуверенна и независима, заявляя, что он не первый, не последний и даже не единственный, но Кирилл не терял надежды, что рано или поздно она разочаруется в других и оценит его по достоинству. О собственной персоне он был весьма высокого мнения. Почему бы и нет? Внешностью Бог не обидел, умом тоже, держаться умеет, прилично прикинут, собственные колеса есть, работает в фирме отца и уже почти стал его правой рукой. Пусть фирма небольшая, но когда папаша с его консервативным мышлением отойдет от дел, он, Кирилл, выбьется из середнячков и станет главой преуспевающей компании.

Но спустя несколько месяцев в жизни обоих произошли сильные потрясения.

Августовский кризис разорил фирму отца Кирилла. Это был уже второй дефолт в семье Мезенцевых: за несколько лет до этого их сбережения съел пресловутый банк “Чара”. Как и многие россияне, Мезенцевы увлеклись астрономическими процентами, которые сулил этот банк. Положив на счет десять тысяч долларов, мама Кирилла через месяц приобрела на проценты от этой суммы стиральную машину “Бош”. Правда, сами проценты она со счета не снимала, но знала, что именно на такую сумму увеличился банковский счет. Потому вожделенный плоский “Бош” с вертикальной загрузкой, без проблем поместившийся в ванной под полотенцесушителем, достался вроде как даром. Хотя на самом деле пришлось отдать тысячу долларов наличными, но ведь именно столько прибавилась на счету в “Чаре”! Значит, и основная сумма цела, и покупка радует ее сердце. Счастливая мадам Мезенцева тормошила мужа, мол, нужно положить на счет еще и еще. А в их квартире появлялись все новые и новые агрегаты. Ведь все даром! И вот банк лопнул, а с ним и вклад семьи Мезенцевых вместе с мифическими процентами. Правда, бытовая техника осталась, но, между прочим, за нее плачено живыми деньгами…

Первый кризис Мезенцев-старший все же преодолел. Но августовский дефолт его подкосил, и он слег с инфарктом. Кирилл остался без работы и хорошего оклада, который щедрый отец назначил ему с первых дней деятельности на поприще бизнеса. Машина сохранилась, но тоже требовала денег.

Однажды Кирилл Мезенцев увидел объявление в газете: совместное российско-американское предприятие “Кентавр” приглашает к сотрудничеству отечественных бизнесменов. Посетил офис фирмы и сильно впечатлился — солидно! Это вам не “Хопер-инвест” и прочие пирамиды из категории “трест, который лопнул”! А для Мезенцевых — реальная возможность вновь подняться из руин. Кирилл поговорил с отцом, тот обратился к друзьям и бывшим деловым партнерам, с бору по сосенке собрали приличную сумму и стали акционерами “Кентавра”. Но, как говорят американцы, бесплатных гамбургеров не бывает. В конечном итоге эта авантюра стала третьим кризисом в семье Мезенцевых.

Поездка к заокеанскому дядюшке стала несбыточной мечтой. Тот по-прежнему слал письма с приглашением приехать, а Кирилл, с грехом пополам их переводя, ворчал, что лучше бы дедуля прислал денег на билет. Семье Мезенцевых такие расходы были уже не по карману, однако на осторожные намеки родственник почему-то не реагировал. Раньше Кирилл туманно намекал Регине на скорое наследство и смену гражданства, а теперь ему нечем было поразить ее воображение — его главный козырь сгорел в огне трех кризисов. С полгода молодой человек болтался без дела, потом устроился на работу, но оклад!.. В пересчете с рублей — всего лишь жалкие сто долларов, которые раньше он и за деньги не считал. Но ничего лучше Кирилл найти пока не сумел.

В семье Регины тоже произошел кризис. Девушка все еще донашивала дорогие туалеты, но вскоре осталась без машины и вообще лишилась имиджа дочери преуспевающих родителей, которая деньги не считает, а только тратит. Она говорила уже не о будущей карьере, а о том, как бы заработать, и вскоре бросила курсы — оплачивать обучение было уже не по средствам.

Кирилл некоторое время по инерции изучал испанский, в тайной надежде, что иноземный дедушка наконец расщедрится и оплатит поездку, но потом понял, что чуда не случится, и тоже перестал ходить на занятия.

От Регины он не отказался. Эта умная, красивая и независимая девушка была единственной, кого он желал назвать своей женой. Хотя богатство идет любой женщине, его привлекало в ней другой. Регина остроумна, иронична, легка в общении, прекрасная собеседница. И что самое главное — сильна характером. А Кирилл в глубине души сознавал, что во многом слабее. И как это нередко бывает, его тянуло к более сильной личности. И пусть Регина осталась совсем без средств, с больной матерью и братом-студентом, ее это не сломило.

Раньше Кирилла смущало неравенство их материального статуса — он представитель среднего класса, а Регина, по его меркам, богачка. Теперь, когда оба потеряли все, он находил плюс хотя бы в одном — они стали на равных. Его прежние сомнения — а вдруг Регина подумает, будто он хочет жениться на ней из-за денег? — остались в прошлом.

Но девушка и раньше не принимала его предложение, не приняла и сейчас. “Нет, Кирилл, не обижайся, но я не могу выйти за тебя замуж, — сказала она. — Думаю, ты и сам понимаешь, почему”.

Ее совет не обижаться он, конечно, проигнорировал. И обиделся. Очень обиделся.

“Она ищет богатого мужа, — накручивал себя молодой человек. — Регине наплевать, что я люблю ее. Ей нужна не любовь, а старый, толстый, лысый “кошелек”, который обеспечит ее шикарными туалетами, дорогой машиной и всем прочим, к чему она привыкла. Регина расчетливая, холодная и меркантильная и потому хочет продаться”.

И по классическому сценарию быстро нашлась утешительница. Обозленный и разочарованный мужчина — легкая добыча для хитрой женщины. Особенно если та знает, на кого он обижен, и как его утешить.

- Серафима Николаевна, вас беспокоит Алла Королева. Я от Ирины Кузнецовой.

- Да, я в курсе, — ответила нотариус. — Ирина меня предупредила. Называйте меня просто Симой, обычно мы зовем друг друга по имени. А вас Ирина считает уже членом нашего клуба.

- Спасибо за доверие. Сима, не могли бы мы с вами встретиться для конфиденциального разговора?

- В данный момент я на приеме в нотариальной конторе. Это рядом с метро “Тургеневская”. Домой вернусь в начале десятого. Где вам удобнее встретиться?

- Лучше у вас на работе.

- Тогда приезжайте сюда. — Серафима назвала адрес. — Третий этаж, пятнадцатый кабинет.

- Буду через час.

Регина дружила с Линой еще со школы. Так нередко бывает: одна из подруг интересна как личность, красивая, яркая, пользующаяся вниманием сильного пола, а вторая — серая мышка, тенью следующая за всеобщей любимицей и подбирающая поклонников, которых та отвергла. Правда, не все неудачливые ухажеры переключались на невзрачную Лину, но все же и ей кое-что перепадало. Девица терпеливо ждала своего звездного часа. И дождалась.

Она тоже посещала курсы испанского, хотя иностранный язык ей не был нужен. Но куда Регина — туда и Лина. Курсы дорогие, занятия посещают обеспеченные люди, преимущественно “золотая молодежь”, в этой среде можно поохотиться.

Отвергнутый Региной Кирилл оказался тем самым объектом, который позволил Лине взять реванш. Она стояла у истоков их романа, прекрасно знала о финансовом положении семьи Мезенцевых и о мексиканском родственнике. Изменение материального статуса Кирилла ее не смутило — иноземный дедуля-то пока жив. Вот ее испанский язык и пригодится. Пусть сейчас нет возможности навестить заокеанского дедушку, но жизнь продолжается. Возможно, тот раскошелится, узнав, что у внучатого племянника родился ребенок. А там, глядишь, и наследство обломится.

Тихой сапой Лина добилась своего. Утешала Кирилла и при этом чернила подругу. “Конечно, Регина расчетливая! Всегда была такой!” — с жаром лила она бальзам на его израненную душу и сочиняла небылицы о меркантильности подруги. “Она всегда твердила, что выйдет замуж только за богатого”, - заявляла Лина в ответ на жалобы обиженного Кирилла. В итоге он уверовал, что нашел в ее лице понимающую и сострадающую женщину. И капкан захлопнулся. От мысли: “Она меня понимает” — до постели всего один шаг. Ну, может быть, два. И Кирилл их сделал.

Памятуя о мексиканском родственнике, Лина сразу забеременела. А дальше — уже дело техники. Она терпеливо и настойчиво внушала намеченному супругу, как им будет хорошо вместе. Параллельно обрисовала радужные перспективы — как обрадуется внуку заокеанский дедушка, как они поедут к нему втроем или тот сам явится на крестины и проникнется горячей любовью со всеми закономерными последствиями, а в итоге Кирилл и его ребенок унаследуют немалое состояние. И добилась своего — Кирилл уверовал, что его будущее связано с Линой.

После рождения сына Лина, еще совсем недавно сочувствующая и понимающая, стала изо дня в день бомбардировать супруга одними и теми же вопросами-упреками. Почему он мало зарабатывает? Почему не может найти нормальную работу? Другие, потеряв во время кризиса все, снова встали на ноги и уже нагуляли жирок, а ее непутевый муж все еще ничего не достиг. Почему они никак не могут поехать в Мексику? Почему чертов дедуля не желает оказать им финансовую помощь? Зачем муж врал, что его родственник миллионер? И так далее.

Пелена с глаз молодого супруга упала быстро. Обозленная благоверная не стеснялась в выражениях, костеря бывшую подругу. И тогда Кирилл понял, что попался на элементарный крючок.

Как-то раз он не выдержал и позвонил. Они встретились. Оказалось, что Регина уже замужем. От прежней веселой, жизнерадостной девушки осталось одно воспоминание. На расспросы Кирилла она отвечала: “Мне не хочется об этом говорить. Я совершила большую ошибку и теперь за это расплачиваюсь”.

И вот двое людей, некогда строящих грандиозные планы на будущее, а теперь несчастных и одиноких в неудачном браке, опять потянулись друг к другу, и их отношения перешли на новый виток.

Регина стала жестче, суше, резче. А слабости Кирилла проявились еще отчетливее. Теперь он уже не строил наполеоновских планов, а жил сегодняшним днем, не особенно напрягаясь и ничего не предпринимая, чтобы что-то изменить. Заокеанский дедушка слал поздравительные открытки, а однажды вложил в конверт фотографию своего дома, и Кирилл понял, что миллионами там не пахнет.

Регину раздражало нытье любовника, и она слушала его вполуха. У нее и своих проблем хватало.

Кто кого опередит: она мужа или муж — ее?

Алла поднялась по крутой лестнице на третий этаж. Несколько посетителей ожидали приема, расположившись на банкетках. Публика тут собралась солидная, никто не стал выговаривать Алле: “Гражданка! Вы почему без очереди!” — когда она заглянула в кабинет. Там за четырьмя столами сидели женщины-нотариусы, перед каждой — клиенты. Увидев посетительницу, работавшая возле окна симпатичная женщина лет пятидесяти приветливо кивнула:

- Одну минуту. Я уже заканчиваю и сейчас выйду к вам.

Через несколько минут дверь отворилась, вышла девушка, а следом за ней Серафима.

- Рада с вами познакомиться, — улыбнулась она, когда дамы отошли в безлюдный боковой коридорчик. — Немало хорошего слышала о вас.

- Взаимно, — ответила верная боевая подруга.

- Ирина рассказала о девизе вашей команды: «Мы одной крови!». Пусть звучит немного по-детски, но мне он импонирует.

- Сейчас я жажду крови небезызвестного вам паршивца по имени Яков Паршин.

- В буквальном смысле?

- Пока в переносном. А там будет видно. Как вы смотрите на то, чтобы слегка преступить закон?

- Положительно, — улыбнулась Сима. — Я знаю, что это ради правого дела.

- Вот и отлично! — воодушевилась авантюристка. — Впервые нарушаю закон под присмотром его опытного служителя!

Лина Мезенцева сгорбившись сидела на скамейке напротив дома родителей Кирилла. Сбылись самые худшие ее опасения — на горизонте опять появилась Регина.

В последнее время муж зачастил на дачу — мол, нужно проведать «стариков». Супругу он не приглашал, да она бы и не поехала — со свекрухой они в контрах. Лина попробовала закатить скандал — лучше бы делом занялся, чем кататься туда-сюда, — но Кирилл даже слушать ее не стал. Хлопнул дверью и ушел. Ей тогда и в голову не пришло, что никуда он не ездит, а развлекается в родительской квартире. Остается там ночевать, а ей потом вкручивает, будто заночевал на даче. Она бы так ничего и не узнала, если б свекровь не позвонила — позавчера свекра увезли в больницу с гипертоническим кризом. Оказалось, что любящий сын уже давным-давно не показывался на даче.

Лина ничего не сказала мужу, а сегодня, когда он опять оповестил, что «поехал» за город, проследила за ним и видела, как тот встретился с Региной и привел ее в родительскую квартиру, — понятное дело, не для того, чтобы поговорить о погоде. Лина поднялась на площадку и приникла к двери. Голубки устроились в спальне, так что ничего существенного ревнивая жена не вызнала. Но потом любовники переместились на кухню, и Лине удалось подслушать, как Кирилл просил Регину развестись с мужем и выйти за него. Недавно они ушли, а у Лины не было никаких сомнений, что они уже не раз встречались в этой квартире и еще не раз встретятся.

“Ненавижу, ненавижу эту гадину!” — твердила Лина, впиваясь ногтями в ладони.

Почему Регина всегда и во всем первая? Почему ей все легко достается? А ей, Лине, приходится действовать хитростью и терпением.

Нет, она не отдаст своего мужа этой зазнайке! Тем более, сейчас, когда появился реальный шанс воплотить заветную мечту.

- Привет, мам, — услышала Серафима голос дочери. — Когда ты сегодня будешь дома?

- Часов в десять, а что?

- А не можешь сорваться пораньше? Если я приеду к тебе в десять, то домой попаду только к двенадцати.

- Что случилось, дочуля?

- Мне нужно с тобой поговорить.

У Симы бешено заколотилось сердце, кровь бросилась в лицо, а рука, держащая телефонную трубку, стала липкой.

“Проклятый климакс меня доконает…” — подумала она, часто дыша. Уже пятый год мучается, и конца не видно. Серафима Новицкая всегда отличалась выдержкой и колоссальной работоспособностью, а теперь стала раздражаться по пустякам, быстро устает, плохо засыпает, утром просыпается с тяжелой головой. Да еще и приливы: внезапно обдает жаром, спина, подмышки, затылок и ладони становятся влажными, сердце гулко стучит, в голове пульсирует, и, что самое неприятное — краснеет лицо. Потливость и прочие неприятные симптомы еще как-то можно скрыть от окружающих, но когда лицо приобретает цвет вареной свеклы…

Но сейчас, похоже, дело не в приливах — любящая мать внезапно ощутила тревогу. Она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь справиться с волнением, откашлялась и попросила:

- Объясни хотя бы в двух словах.

- Давай при встрече, — торопливо проговорила дочка.

- Буду дома через час.

- До встречи, мамуль.

- Давай я к тебе приеду? — спохватилась Серафима.

- Нет, мам, лучше на твоей территории.

“На твоей территории… — мысленно повторила Сима, машинально держа в руках трубку, из которой доносились короткие гудки. — Дом, в котором дочка выросла, она теперь называет “твоя территория”… Дети взрослеют, матери сиротеют…”

Сторонница социальной справедливости решила, что откладывать благое дело не стоит, и немедля оповестила своего верного оруженосца о первом этапе задуманного плана:

- Толян, поздно вечером, часов в одиннадцать-двенадцать, мы поедем за город, в новорусский поселок Зарядье, это по Ярославскому шоссе, немного не доезжая Софрино. А сейчас заскочим ко мне, повидаемся с сэром Персивалем, перекусим, потом провернем еще кое-какие дела. Раз Олег сегодня дежурит, нужно использовать свободное время по максимуму, а то завтра он уже не выпустит меня из дому. Тормозни по дороге, нужно купить пару-тройку двадцатилитровых канистр.

- Жлобскую дачку спалим? — обрадовался верный оруженосец.

- Нет, в канистры зальешь воду, а не бензин.

Санчо Панса ничего не понял, но привык повиноваться без лишних расспросов. Притормозив возле уличной стойки с автомобильными принадлежностями, он купил три канистры и забросил их в багажник.

Дочь казалась оживленной, но от матери не укрылся некоторый наигрыш. Решив не терзаться раньше времени, Серафима дождалась, пока та снимет пальто и сапоги, подала ей домашние тапочки, и они вместе прошли в гостиную.

- Ты ужинала?

- Нет, мамуль, я теперь не ужинаю. Не мешает сбросить несколько килограммов.

Оглядев ее фигуру, Сима неодобрительно покачала головой:

- Доченька, у тебя нет лишнего веса. Не нужно рисковать здоровьем.

- Мам, я хочу вернуться в свой сорок четвертый размер.

- Но у тебя больные почки, — возразила Сима. — Любая диета — это в основном белок, а значит, нагрузка на почки.

- А я ем пшеничные отруби и малокалорийные сухари. От них моим почкам никакого вреда.

- Решение похудеть связано с изменениями в твоей личной жизни?

- В определенной мере, да. Именно об этом я и хотела с тобой поговорить. Как ты отнесешься к тому, что я буду работать в папиной фирме?

Сима замерла, внезапно ощутив знакомый жар и прилив крови к лицу.

- Что с тобой, тебе плохо? — встревожилась дочь. — Опять сердце?

- Нет, не сердце. Приливы… — тяжело дыша, ответила Серафима.

- Дать тебе какое-нибудь лекарство? Что ты принимаешь?

- Ничего тут не поможет… Принеси хотя бы воды и таблетку обзидана, а то у меня сильное сердцебиение.

Когда дочка убежала на кухню, Сима перевела дух. Прилив — приливом, но дело не в этом. Новость — как обухом по голове. Любимая дочь невольно ударила по самому больному месту…

На звук открывшейся двери из комнаты выбежал сэр Персиваль, в просторечии Перс, очаровательный персидский котенок. Алла купила его в день своего ранения и считала талисманом. Сейчас ему было уже пять месяцев, и он стал еще красивее — спинка и верхняя часть мордочки серо-голубого цвета, а лапки, грудка и брюшко — белоснежные. От носика к подбородку — белый треугольник. Настоящий бело-голубой биколор, пушистый, как шарик. А уж мордашка! Огромные голубые глазищи, взирающие на мир с искренним интересом, коротенький розовый носик с черным пятнышком справа, будто родинка, и маленькие треугольные ушки торчком. Симпатяга — глаз не оторвать! Раньше его забавный, коротенький хвостик торчал вверх морковкой, а теперь стал длинным и пушистым, как и положено хвосту породистого персидского кота.

Перс был всеобщим любимцем, но это ничуть его не испортило — милый, ласковый и очень умненький котенок. Правда, весьма своенравный, но Алле это нравилось. “Весь в меня! — с гордостью говорила она. — Мы оба кошачьей породы, правда, я тигрица, а он пока котенок. Но характер — будь здоров! Меня называют верной боевой подругой, а Перс — верный боевой кот”.

- Мя! — радостно приветствовал сэр Персиваль любимую хозяйку и не менее любимого временного хозяина, у которого жил, пока Алла лежала в больнице.

- Хорош, чертенок! — восхитился Толик, когда Перс с разбегу запрыгнул ему на руки. — Шустрый! Скучаю я по нему, — признался он и сам смутился от своей откровенности.

Восторженно облизав щеки Толика шершавым язычком, сэр Персиваль с наслаждением запустил острые коготки ему в шею и довольно заурчал. Это было проявлением его безграничной любви — обнять передними лапками за шею и впиваться коготками в кожу, сжимая и разжимая их. Может, кому-то подобное обхождение и не понравилось бы, но только не Толику. И на его лице, и на очаровательной мордочке сэра Персиваля появилось почти одинаковое выражение неописуемого удовольствия. Еще немного, и верный оруженосец заурчал бы в унисон с котенком.

- Перс из тебя веревки вьет, — улыбнулась Алла, пытаясь одной рукой справиться с шубой — Толику в настоящий момент было не до того, чтобы помочь раздеться любимой начальнице. — Из меня, впрочем, тоже. Всех перевоспитал, несмотря на свой малый рост. Уж на что Олег чистюля — не терпел даже пылинки на одежде, — а теперь кошачья шерсть повсюду, а он ноль внимания. Сэр Персиваль его так же восторженно встречает. Запрыгнет на руки, и они с Олегом полчаса воркуют, обнимаются и целуются.

- А где Перс спит?

- На постели, разумеется. Поначалу Олег был категорически против, но сэр Персиваль всех заставит плясать под свою дуду. Быстро вразумил Олега, что тот в корне не прав. Теперь спит на моей подушке и урчит, как трактор. Наша экономка прочла кучу книг про персидских кошек и каждый раз обогащает мой интеллект новыми знаниями. Она пыталась все делать так, как рекомендуется в руководствах — куда там! Зося Павловна вычитала, что от кошачьих консервов у персидских кошек вылезает шерсть, и попробовала перевести Перса на натуральное питание. А наш котяра подойдет, понюхает, а потом смотрит на нее с выражением глубочайшего презрения, кривится и брезгливо трясет лапкой, мол, что за дерьмо ты мне навалила?! Она и с рук пыталась его кормить, и палец обмакивала в сметану, а сэр Персиваль морщит нос и корчит презрительные гримасы. Он так забавно разговаривает! Пребывая в благодушном настроении, урчит: “Мр-ра-а”, - приветствуя кого-то, радостно рявкает: “Мя!” — и улыбается, а когда сердится, то ворчит почти басом: “Ма-ау!” Дескать, чего ты ко мне пристала, мне это не нравится, и хоть застрелись, я это есть не буду. Перевоспитал-таки ее, засранец! Зося Павловна смирилась и теперь покупает его обожаемые консервы. Витамины Перс потребляет только французские, а на другие ноль внимания. Или катает их по полу — будто в футбол играет, а потом нарочно загонит под плинтус и смотрит на нее с хитрецой — мол, все равно я тебя обманул! Экономка пыталась их раскрошить и засунуть ему в рот, а он выплевывает и очень недовольно ворчит свое “Ма-ау!” Характер!

- Ни фиг Зося Пална пихает ему то, чё Перс не любит? — рассердился Толик, поглаживая счастливо урчащего котенка. — Я его только тем кормил, чё он уважает.

- Ладно, давай его мне и раздевайся.

Алла забрала котенка, и сэр Персиваль с довольным вздохом обнял ее за шею, впившись в кожу коготками и закрыв глаза от удовольствия.

- Персюха, засранец, не царапайся, — засмеялась она, отцепляя его коготки и проверяя в зеркале, не осталось ли отметин.

- Мр-р-ра… — ответил счастливый Перс, еще крепче впившись ей в шею.

При дочери Серафима держалась, не показав, как ей больно, но когда та ушла, без сил опустилась на пуфик в прихожей. Из нее будто вынули внутренний стержень, все тело обмякло, не хотелось даже шевелиться. Так Сима просидела долго, не думая ни о чем, ощущая лишь пустоту в душе.

Столько сил она отдала близким людям, по малюсенькому кирпичику строя семейное благополучие, столько души вложила в мужа и детей… И вот теперь у нее нет ни мужа, ни семьи, да и дочь своим сегодняшним поступком обозначила: “У тебя, мама, свои принципы, а у меня свои”. Точнее, отсутствие таковых, потому что она наплевала на то, как ее решение отразится на матери, и готова продаться за высокую зарплату.

“Сначала меня предал любимый муж, а теперь — любимая дочь, — думала Серафима, ощущая ком в горле. — Больнее всего ранят люди, которых любишь…”

Она работала в двух-трех местах, чтобы дети ни в чем не нуждались. У нее целый букет болезней, но Сима твердила себе, что здорова и полна сил. Нельзя расслабляться, ведь о ребятах некому позаботиться, кроме нее.

Вспоминая тяжелые годы своей молодости, Серафима была готова трудиться не покладая рук, лишь бы избавить своих детей от того, что довелось вынести ей. Она прожила нелегкую жизнь, но мечтала, что ее дети будут счастливы.

Ей было необходимо ощущение своей нужности. Серафима всегда жила ради кого-то. Нет, она вовсе не жертва, не страдалица. И уж тем более никогда не подчеркивала: “Я столько для вас сделала”. Сима считала это само собой разумеющимся — она отдает всю себя близким, но ведь и они отвечали ей тем же. По крайней мере, до поры. Серафима любила мужа, и он ее любил. Она любит свою дочь, и та тоже ее любит.

Почему же сейчас у нее ощущение, будто ее ударили в самое сердце?.. Почему сидит недвижимо в прихожей квартиры, где выросла она сама и ее дети, глядя в пустоту и не видя привычных вещей?.. Почему ей кажется, что жизнь остановилась и потеряла всякий смысл?.. И почему ей так одиноко, будто ее бросили все, кого она любит…

- Зося Павловна, приготовьте, пожалуйста, курицу в кляре для Олега, — попросила Алла. — А мы с Толиком перекусим и опять уедем по делам.

Экономка быстро накрыла на стол. Как только Алла села, сэр Персиваль, до того дремавший на руках у Толика, спрыгнул и забрался к ней на колени. Вытянув мордочку, он с любопытством оглядел все блюда.

- Сэр Персиваль, разве так ведут себя благовоспитанные персидские коты? — укорила его хозяйка. Котенок с невинным видом перевел на нее взгляд — мол, что я такого сделал? Просто поинтересовался, что на столе, вот и все. — Ах ты, хитрюга! — рассмеялась она. — До чего же у него выразительная мордашка, правда?

- Да, он очень умный, — подтвердила Зося Павловна. — Когда я готовлю, котенок всегда сидит на кухне, и мы с ним разговариваем. Перс все понимает.

- Зось Пална, а чё вы ему консервы-то даете? — сердитым тоном сделал ей выговор Толик. — Перс любит сырое мясо.

- А мне сказали, что от сырого мяса бывают глисты.

- Фигня! — авторитетно заявил верный оруженосец, хотя раньше не имел дела с кошками и даже называл их “вонючками”. — Никаких глистов у Перса нет.

- Приятного аппетита, — с набитым ртом пожелала Алла. — Очень подходящая застольная тема. Хочешь?

Она поднесла кусочек антрекота к носу сэра Персиваля. Тот с готовностью открыл рот, но экономка, увидев такое безобразие, строго произнесла:

- Алла Дмитриевна, не приучайте кота есть за столом.

Когда Зося Павловна отвернулась, Алла, заговорщицки подмигнув верному оруженосцу, дала мясо любимцу. Экономка в этот момент взбивала кляр и за жужжанием миксера не услышала довольного урчания котенка. Только-только хозяйка поднесла вилку с куском антрекота ко рту, Перс тронул ее мягкой лапкой, мол, чего ты себе-то? А мне? Оглянувшись на строгую экономку, Алла сняла кусок с вилки и сунула в открытый ротик котенка. Вдвоем они быстро управились с мясом. На предложенный гарнир сэр Персиваль презрительно сморщил нос, и хозяйке пришлось съесть его одной.

- Ну, подкрепили организм калориями, теперь появились силы для великих свершений, — объявила верная боевая подруга, вставая. — Спасибо, Зося Павловна, очень вкусно. Персюху мы возьмем с собой.

Толик помог ей одеться. Подхватив котенка, Алла потрепала его за ушками:

- Чтобы делать добро, нужно иметь кулаки. А у тебя, сэр Персиваль, есть коготки. Тоже подходящее оружие.

У двери своей квартиры Регина остановилась, сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, и привычно сказала себе: «Я спокойна, совершенно спокойна. Я все выдержу». Испытанный способ аутотренинга помог — она успокоилась. Запустив в сумочку руку, Регина попыталась нашарить ключи и нащупала коробочку из-под лекарства.

«Надо бы ее припрятать, вдруг ему придет в голову порыться в моей сумке”, - подумала она.

Открыв дверь, Регина первым делом бросила взгляд на вешалку в прихожей — висит ли там пальто мужа. Этот франт любил дорогие вещи, по своей примитивности не понимая, что слепо следовать моде, — значит, не иметь собственного вкуса. Кто он такой, чтобы одеваться как преуспевающий делец?! Никто, пустое место. Ничтожество с амбициями, не сознающее своего убожества.

К сожалению, модная обновка висела на привычном месте — значит, супруг дома. Сейчас Регина ненавидела даже его длиннополое кашемировое пальто так же сильно, как и его обладателя.

Ей не хотелось заходить в комнату, где муж наверняка сидит в обществе бутылки виски, чокаясь с пустым стаканом, подражая увиденной в каком-то дешевом боевике сцене. Но платяной шкаф стоит в комнате, а ей нужно взять домашнюю одежду.

«Недолго осталось терпеть его присутствие этого гада, — успокаивала себя Регина. — Скоро его здесь не будет и вообще не будет в моей жизни».

- Это ты? — послышался из комнаты голос ненавистного благоверного, и уже по этим двум словам она поняла, что он прилично принял на грудь.

“А кто же?” — мысленно ответила Регина на идиотский вопрос.

- Привет, — бросила она, входя в комнату и увидев знакомую картину, — муж в кресле со стаканом в руке, на столе ополовиненная бутылка виски, ведерко со льдом и второй стакан для чоканья — ритуала, который этот позер неукоснительно соблюдает, неизвестно для кого разыгрывая бездарный спектакль. Содовой этот доморощенный актер не признает и хлещет чистое виски со льдом, причем каждый раз наливает в бокал ровно на два пальца — как положено.

Супруг осклабился в полупьяной улыбке и поднял стакан в знак приветствия. Тоже сто раз виденная сцена и тоже заимствованная у какого-то киногероя.

Насквозь фальшивый, лживый, слепивший себя из каких-то подсмотренных штампов, и потому дешевый, как лоскутное одеяло, но мнящий себя неотразимым, супермен из провинциального городка!

Не хотелось вспоминать прошлое, да ведь не закроешь шторку в сознании, если эти мысли, помимо воли, сами навязчиво лезут в голову. Вспоминалось не только плохое, но и хорошее. Да и вообще, если взвесить на условных весах, чего больше было в ее жизни, то, пожалуй, счастье перетянет. Хотя и горя довелось хлебнуть немало.

Было время, когда Серафима так же лежала в своей спальне, глядя сухими глазами в пустоту, и вспоминала всю свою жизнь, анализировала ошибки и пыталась понять, почему же это случилось. И почему именно с ней! Винить ли в этом судьбу? Или себя?

«Что я сделала не так? — в сотый раз спрашивала себя Сима. — Почему он со мной так поступил? Дала ли я повод или это было в нем заложено изначально, а сейчас пришло время проявиться?.. Или я себя обманывала, не замечала очевидного, потому что не хотела этого видеть?..»

Тогда она так и не нашла ответов на эти вопросы. Потом Сима заставила себя не мучиться бесплодными размышлениями, у нее появилась цель.

«Это ему с рук не сойдет, — пообещала она себе. — Он еще умоется кровавыми слезами».

Два года Сима жила ожиданием. От намерения отомстить она не отказалась, как раз наоборот — с каждым днем желание крепло. Но раньше у нее не было ни средств, ни возможности, чтобы осуществить задуманное.

А вот сейчас — самое время.

- Ты чего такая кислая? — вопросил супруг, отхлебнув приличный глоток, а Регина поморщилась: «Ну что за манеры… Хлещет дорогое виски, потому что это теперь модно, хотя пить его не умеет».

- Устала, — лаконично бросила она, открыв платяной шкаф и достав спортивный костюм, в котором обычно ходила дома.

Переодеваться при муже у нее не было никакого желания, и Регина направилась в ванную. Заперлась, мысленно усмехнувшись, — дурость запираться от супруга в собственной квартире, — и включила воду. Немного полежать в ванне, хотя бы полчаса не видеть ненавистную рожу и не отвечать на идиотские вопросы.

«Почему он со мной живет? — уже в который раз спрашивала себя Регина. — Мне-то он нужен, чтобы осуществить задуманный план. А зачем ему я?..»

- Что-то морозцу маловато, — озабоченно посетовала умелица устраивать неприятности мальчишам-плохишам. — Толян, не знаешь, какой прогноз на завтра?

- Гололед, по радио передавали.

- То, что доктор прописал! — обрадовалась гроза мерзавцев всех мастей.

- А чё мы воду в канистрах везем? — поинтересовался верный оруженосец.

- Польем Яшкино крылечко и дорожку к дому, ночью подморозит, и прокатится он на пятой точке до самой калитки, глядишь, половины зубов не досчитается, а может, сломает себе что-нибудь важное в организме.

- Дак давай я ему сам переломаю чего надо, — жизнерадостно предложил великий человеколюб и мастер на все руки.

- Нет, так неинтересно, — хитро сощурилась щедрая на выдумки боевая подруга. — Пусть все выглядит естественно, чтобы Яшка ничего не заподозрил. Иначе он будет настороже, а мне нужно подобраться поближе и взять его тепленьким.

В этот поздний час машин было мало, и вскоре они были на месте.

Зарядье оказалось типичным новорусским поселком. Дворовых собак хозяева не держали, и можно было не опасаться, что незнакомцы будут встречены собачьим хором. Припозднившийся автомобиль тоже не вызовет подозрений — господа новые русские нередко возвращаются за полночь, да и гости к ним могут нагрянуть в любое время.

- До утра, что ль, тута прокантуемся? — спросил Толик.

- Нет, утром за Яшкой приедут охранники, а они в наш расклад не вписываются. Мы польем его крыльцо, потом смотаемся в Москву, чтобы здесь не отсвечивать, а часов в пять утра снова прикатим. В это время самый сладкий сон, соседи и не дернутся. И лед к тому времени уже схватится. Ты полезешь в гараж, чтобы сигнализация сработала, Яшка выскочит из дома, второпях поскользнется и получит желательную нам бытовую травму. А мы с чувством исполненного долга отбудем, оставив его громко материться.

Редкие фонари едва освещали переулки поселка, что было на руку злоумышленникам.

- А вдруг у Яшки калитка с хитрым запором? — забеспокоилась Алла. — Замок ломать нельзя. Да и вообще желательно не оставлять следов, чтобы ни сам Яков, ни его телохранители ничего не заподозрили.

- Дак давай я через забор сигану, — предложил умелец решать простые проблемы наипростейшим способом.

- А канистры? Я же не смогу тебе их подать.

- Сперва я их переброшу, а после сам.

- Они тяжелые, могут разбиться, если шлепнутся на землю.

Санчо Панса озадаченно почесал в затылке и наморщил лоб. Привычная стимуляция мыслительного процесса оказалась результативной, и он нашел выход:

- На тросе через забор спущу.

- Молодец, Толян! — одобрила полет его мысли боевая подруга. — Снега почти нет, а земля мерзлая, так что следов не останется. Жаль, что я однорукая, толку от меня мало.

- Не боись, я сам.

- Ты уж поаккуратней на крыльце, — наставляла его Алла. — Как бы Яшка раньше времени не выглянул.

- Все будет путем, — заверил ее ушлый Санчо Панса.

Проехав по нужному переулку, он свернул на перекрестке и притормозил. Хозяйка опустила котенка на заднее сиденье со словами:

-Посиди, сэр Персиваль, мы быстро.

Толик вытащил из багажника канистры с водой. Две взял в руки, а третью зажал под мышкой. Алла подхватила здоровой рукой свернутый кольцом трос для буксировки автомобилей, и мстители осторожно двинулись к особняку Якова, стараясь держаться в тени высоких заборов. Дойдя до нужного дома, они узрели прочную железную калитку, запертую на врезной замок. Металлические ворота тоже оказались заперты. Участок был обнесен высоким глухим забором, но двухметрового верзилу Толика это не смутило — вытянутыми руками он доставал как раз до края забора.

- Пощупай наверху, нет ли проводов сигнализации, — шепотом велела Алла.

Приподнявшись на цыпочки, Санчо Панса тщательно обследовал забор и отрицательно мотнул головой. Привязав трос к ручке двух канистр, он осторожно перекинул их через забор, потом закрепил другой конец троса на ручке третьей канистры и проделал с ней то же самое.

- Ну, с Богом, Толян, — напутствовала подельщика боевая подруга.

Взявшись за край забора, верный оруженосец подтянулся на руках и ловко перемахнул через него. Отвязал трос и перебросил Алле. Она быстро свернула его кольцом, зажала под мышкой и прижалась к забору, в темноте почти слившись с ним. Пока все было тихо, переулок совершенно пуст. Жители, как и положено законопослушным обывателям, крепко спали.

Минут через пять через забор перелетели пустые канистры, следом перебрался Толик. Мстители свернули в соседний переулок, забросили канистры в багажник “вольво” и сели в машину. Проснувшийся сэр Персиваль тут же скакнул на спинку переднего сиденья и с довольным урчанием устроился на шее хозяйки.

- Часа за три-четыре подморозит, — подсчитала Алла, когда они выехали из поселка. — Хорошо, что Олег сегодня работает. С утра я по этому поводу печалилась, а оказывается, его дежурство кстати.

- Чё, секрет, что ль? — повернулся к ней недогадливый соратник.

- Само собой, — кивнула подельщица. — Он хирург, его дело людей штопать. Олег не поймет, что иногда не вредно и сломать пару конечностей ради правого дела.

Лежа в ванне, Регина размышляла о своей жизни. Она выросла в хорошей, крепкой семье, ощущая себя любимой дочкой. Мама рассказывала, что когда-то они жили трудно, им постоянно не хватало денег, у них были большие долги, но тех давних времен Регина не помнила. Зато потом ее родители стали обеспеченными, и она ни в чем не знала отказа. Они побывали во многих странах, с восемнадцатилетнего возраста Регина одевалась лучше всех сокурсниц, имела машину.

Замуж не спешила. А зачем спешить? Она красива, уверена в себе, самодостаточна. Поклонников хоть отбавляй. Еще бы! Регина считалась завидной невестой. Она присматривалась к очередному поклоннику, пытаясь понять, что его больше привлекает — деньги ее родителей или она сама как личность? И на поверку обычно оказывалось, что меркантильный интерес присутствовал. Пусть она привлекательна, но почему-то за ее подругами из малообеспеченных семей поклонники толпами не бегали.

Регина закончила институт, и мама сказала, что ни к чему дочке рвать жилы, делая карьеру. Еще успеет, у нее вся жизнь впереди, а пока молода, пусть поживет в свое удовольствие.

“Я в твои годы только работала, работала и работала, — говорила она. — А тебе не нужно думать о заработке, мы в состоянии тебя обеспечить. Найди себе занятие по душе, бери от жизни все, не заботясь о деньгах. Потом будет, что вспомнить”.

Регина так и жила, ни в чем себе не отказывая. Девушка с полным основанием гордилась своими родителями — оба деловые люди, сами пробились, создали материальный базис, позволяющий их детям не заботиться о хлебе насущном. Карьера от нее и в самом деле никуда не денется, а пока нужно приобрести максимум знаний и обеспечить интеллектуальный багаж. Девушка устроилась на необременительную работу с чисто символическим окладом, училась на курсах испанского языка и параллельно — на бизнес-курсах. Юрист, хорошо разбирающийся в бизнесе, может сделать блестящую карьеру.

И вдруг все рухнуло в одночасье. Отец ушел к другой женщине, отняв у них все. «По какому праву? — возмущалась Регина. — Фирма семейная, маме принадлежит половина».

Однако богатый отец не пожелал стать вдвое менее богатым и вел себя как последний негодяй — сознательно и планомерно уничтожал ее мать, боясь, что та взбунтуется и потребует то, что положено по закону.

А мама слегла. Вначале она была потрясена тем, что муж ее бросил, потом его жестокостью, жадностью и лживостью. В конечном итоге тот добился своего — ее мама потеряла себя, лишилась здоровья, не могла работать, не хотела жить и ждала смерти как избавления от своего жалкого существования.

Оказавшись с тяжелобольной матерью на руках, Регина не сдалась.

«Это временный этап, — твердила девушка. — Будет трудно, но я выдержу. Сейчас самое главное — не дать маме погибнуть».

Чтобы вылечить мать, требовались деньги, много денег, но у них ничего не осталось, кроме квартиры. Как и многие девушки, Регина надумала решить финансовые проблемы с помощью замужества, но все поклонники, раньше мечтавшие назвать ее своей женой, разбежались. Из коллег никто на роль будущего спутника жизни не подходил: или женатики, или неимущие, или имеющие столь непрезентабельный вид, что на них не польстилась бы даже потерявшая надежду старая дева. Кирилл неустанно твердил, что любит ее, но вешать на себя еще и этот хомут ей не хотелось.

Потом за ней стал ухаживать сокурсник Володя Дьяконов. Он и раньше пытался за ней приударить, но завидная невеста Регина воротила нос от провинциального плейбоя. После окончания института они два года не виделись. Встретились случайно — она стояла на троллейбусной остановке, а Володя ехал мимо, увидел ее, притормозил и предложил подвезти. По дороге похвастался, что стал известным адвокатом, зарабатывает кучу денег. Да и выглядел он не как в студенческие годы. Одет с иголочки, катается на “рено” — пусть и не супер, но для двадцатичетырехлетнего парня вполне. Язык у него подвешен, будущие перспективы расписывал весьма красочно, — мол, мать и отчим с большими связями, обеспечили его солидной клиентурой и теперь у него не жизнь, а медовый пряник. И с ходу предложил пожениться. «Я подумаю», — ответила Регина.

Володя ей ни чуточки не нравился. Подоплека его предложения была ясна — раньше гордая Регина отвергала плохо одетого и дурно воспитанного провинциального ухажера, а теперь они поменялись местами, и он решил взять реванш за прошлое поражение. Но деньги ей были нужны. Ох, как были нужны эти проклятые деньги!

В бизнесе без связей отца не пробиться, а тот, женившись второй раз, окончательно порвал отношения с прежней семьей. Начинать в незнакомой коммерческой фирме с низшей должности, оказывать сексуальные услуги шефу, чтобы тот позволил ей перейти на следующую ступеньку, гордая Регина не желала.

И она решила выйти замуж за Владимира Дьяконова. Выглядел он преуспевающим, деньгами сорил отчаянно, и Регина решила, что будущий супруг обеспечит ее звонкой монетой. За годы бедности девушка уже научилась довольствоваться малым, но реализация задуманного ею плана требовала больших расходов. Отец подло поступил с ее матерью, и она ему за это отомстит. А Володя оплатит ее месть.

В половине четвертого ночи парочка единомышленников, взявших на вооружение Аллин девиз: «На крайнее зло — крайние меры» — снова выехала на дело и через час оказалась в поселке Зарядье.

- Вначале пощупай, схватился ли ледок, а потом лезь в гараж, — инструктировала подельщика боевая подруга. — Если гараж заперт, с замком не церемонься, возьми с собой ломик. Не бойся шуметь, соседи вряд ли встанут среди ночи, чтоб защитить Яшкино имущество. В это время самый сон. Может быть, сигнализация завоет, когда ты сломаешь замок. На всякий случай надень перчатки — не стоит оставлять «пальчики».

- А если Яшка забздит ночью из дома выскакивать?

- Значит, опробует каток утром. Хотя лично мне очень желается услышать его вопли. Ну, будем надеяться, что мне повезет усладить слух этой музыкой. Вперед, Толян. Долго там не задерживайся.

Санчо Панса, имевший две судимости за грабеж, ловко перебрался через забор, и вскоре Алла услышала, как он, не таясь, орудует ломиком. Металлические ворота гаража издавали звуки, от которых рачительный хозяин непременно проснется, если трепетно относится к любимому авто.

Все произошло именно так, как было задумано. Через несколько минут послышался звук открывшейся двери и окрик хозяина:

- Стой, гад, пристрелю!

Злоумышленник затаился, а боевая подруга мысленного похвалила его за сообразительность.

Хозяин прислушивался, не раздастся ли топот убегающего взломщика, а умница Толик снова поддел ломиком ворота, и раздался характерный скрежет металла по металлу. Вооруженный стволом Яков расхрабрился и решил отстоять свое имущество. Результат не замедлил последовать. Раздался громкий шлепок, и тишину огласил протяжный вопль:

- А-а-а!

Затем стон, кряхтение и отборный мат-перемат. Пока хозяин с помощью ненормативной лексики витиевато выражал свое неудовольствие неожиданными изменениями климатических условий, собственным беспомощным положением и поминал “мать” и личностные характеристики взломщика, Толик уже перемахнул через забор. Алла взяла его под руку, и весьма довольные умельцы устраивать неприятности непорядочным бизнесменам, сдерживая смех, прогулочным шагом двинулись к перекрестку. То ли Яков при падении выронил оружие, то ли ему не пришло в голову выстрелом разбудить соседей, — во всяком случае, пока мстители не завернули за угол, им вслед раздавалась только весьма затейливая ругань вперемешку с оханьем и стонами.

- Если все и дальше так пойдет, к утру его зад примерзнет ко льду, — со смешком предположила Алла, усаживаясь в машину и забирая счастливо урчащего сэра Персиваля со спинки сиденья.

- Уползет в дом Яшка, — с сожалением произнес великий человеколюб, недавно предлагавший переломать жертве «чего надо».

- Не уползет, — заверила автор идеи укрощения строптивого Якова. — Если б мог — давно бы на карачках доковылял. На улице холодища, а Яшка небось в одних трусах на босу ногу. И сидит ведь там, задницу не жалеючи. Значит, у него нет возможности укрыться в теплом доме — отшиб копчик напрочь.

- Тада лады, — расплылся в улыбке деликатных дел мастер, а его подельщица не преминула ввернуть «иронизм»:

- Право на насилие имеет только тот, кто сильнее.

Ночью Серафима так и не сомкнула глаз. Еще раз тщательно все обдумав, она немного успокоилась, но сон не шел. Сима использовала все методы, которые рекомендовал ей психиатр: вставала, полчаса чем-то занималась и снова ложилась, попробовала и способ с глубоким дыханием, задерживая каждый следующий выдох на секунду дольше предыдущего, занималась визуализацией, вспомнив в мельчайших деталях свои любимые цветы, — все без толку.

В данный момент она сидела на кухне с чашкой своего любимого “Липтона” и думала о том, что впереди рабочий день, ей придется вникать в проблемы других людей, а сил нет. Кто бы выслушал ее?.. Подруги из клуба знали о ее бедах лишь в общих чертах — Серафима Новицкая не любила жаловаться. Наоборот, как бы ни было трудно, старалась сохранять хотя бы внешне благополучный вид. Так Сима держалась всегда, за исключением нескольких тяжелых периодов.

И сейчас она опять вспоминала прошлое и пыталась понять — закономерно ли то, что с ней случилось, есть ли в этом внутренняя логика, или же это всего лишь случайность. То самое роковое стечение обстоятельств, которое перевернуло всю ее жизнь.

Алла спала всего четыре часа, но проснулась бодрой. К приезду верного оруженосца она уже успела навести справки в “скорой помощи” и обзвонить все московские больницы, но Якова Паршина ни в одной не оказалось.

- Толян, наш клиент пропал, — заявила она, как только тот переступил порог ее квартиры. — В московских больницах его нет. Может, Яшка насмерть примерз задом ко льду и до сих пор сидит там?

- Дак его могли в тамошнюю больницу свезти, — выдвинул вполне резонное предположение Толик.

- Ну, голова! — восхитилась Алла. — А я и не сообразила. Думала — раз Яшка москвич, то его непременно отвезут в Москву, ведь Зарядье совсем близко от кольцевой дороги. А как же нам узнать, в какую больницу его закинули? У меня нет справочника подмосковных телефонов.

- Ха! Щас сгоняем на Ярославку да найдем.

- Умен ты, Толян, не по годам! — оценила его смекалку боевая подруга. — Тут одна закавыка — скоро Олег придет после дежурства.

- Дак я один сгоняю, а ты дома сиди.

- Неинтересно мне дома… Давай сделаем так — дождемся Олега, потом он ляжет спать, а мы улизнем. Надо только придумать легенду.

- Скажи, что по магазинам поедешь.

- Верно! — обрадовалась Алла. — Такой ломовой аргумент моему любимому мужчине крыть нечем. Святое дело — размяться шопингом. Очень повышает настроение и жизненный тонус. Тем более, мне и в самом деле нужно обновить гардероб — что-то я чересчур вширь раздалась, пока валялась в больнице.

Услышав, что открывается входная дверь, Алла тут же растянулась на кровати, взяла лежащую на тумбочке книгу и раскрыла на первой попавшейся странице.

- Ты выйди к Олегу, — шепотом велела она Толику. — А я буду лежать, будто бы блюду постельный режим, как мне предписано.

Верный оруженосец направился в прихожую, но сэр Персиваль, конечно же, опередил его и с радостным “Мя!” вылетел к хозяину первым. После этого из прихожей некоторое время доносилось воркование и звуки поцелуев. Наконец в спальне появился Олег с Персом на руках.

- Привет, мой дорогой, — заулыбалась Алла, приподнявшись. — Как прошло дежурство?

- Нормально. Как ты себя чувствуешь?

- Отлично! — Она и в самом деле чувствовала себя хорошо. — Выспалась, бодра, весела и полна сил.

- Чем занималась?

- Чтобы подбодрить себя, прочла все некрологи в газетах. — Заметив, что Олег нахмурился, любительница черного юмора рассмеялась: — Купился? На самом деле я читала, как раскрывают преступления книжные герои, раз уж меня отлучили от расследования реальных криминальных дел. Все бока себя отлежала, скоро пролежни появятся, — пожаловалась она, вставая с кровати и делая вид, что разминает затекшее тело. — Теперь ты займи мое место.

- Да, я немного посплю. Ночью меня вызывали в первую хирургию к тяжелой больной, не удалось прилечь даже на полчаса.

- Тогда ты отдыхай, а мы с Толиком съездим по магазинам. Пышные женские формы требуют дорогого содержания. — Увидев, что Олег опять нахмурился, любимая женщина выдала еще один перл: — Чтобы содержимое не приелось, нужно постоянно менять упаковку.

Но лечащий врач, он же любимый мужчина, был непреклонен:

- Лучше ограничься прогулкой. Примерки — дело утомительное, а с рукой в гипсе — тем более.

- Но мне совсем нечего надеть, — заныла хитрюга.

- Ну да, извечные женские проблемы: нечего носить и куда вешать вещи, — попробовал свести все к шутке Олег, но Алла скривилась — мол, шуточки ваши отдают плесенью, — и выдвинула новый «аргумент»:

- Носить прошлогоднюю одежду вредно для женского организма.

Поняв, что любимая женщина всерьез уперлась, лечащий врач стал серьезным и решил додавить авторитетом:

- Рано думать о нарядах — ты еще нездорова.

- А в чем мне ходить? Я не только сохранила девичью фигуру, но и удвоила ее. — Олег не нашелся, что возразить, а Алла решила его дожать: — Или я обновляю гардероб, или сажусь на диету и прекращаю есть черную икру и прочую калорийную еду, которую ты в меня впихиваешь!

Угроза подействовала, и лечащий врач сдался:

- Ну, ладно, только не долго.

- Быстро только дети делаются, милый, — заявила любительница острого словца. — Шопинг — дело творческое, вдумчивое. В дорогом магазине каждая женщина понимает, что все ее наряды вышли из моды.

…Регина просчиталась во всем. Хорошо подвешенный язык, дорогая одежда, “рено”, - вот и все, чем обладал Владимир Дьяконов. И больше ничем. Ни связями, ни клиентурой, ни адвокатской практикой, ни деньгами, ни квартирой, — ничем. И самое главное, он не желал трудиться, чтобы достичь мало-мальских успехов. Регина сделала ставку на него, а он на нее, расценив будущую супругу как потенциальный источник собственного финансового благополучия. Сделав девушке предложение, Володя всерьез рассчитывал на ее отца. Тот влиятельный бизнесмен, очень состоятельный человек с обширными связями, и провинциальный плейбой в своих мечтах уже видел себя членом совета директоров в фирме тестя. Пусть тот развелся с первой женой, но Регина осталась его дочерью. Бабе в бизнесе делать нечего, а вот он, Владимир Дьяконов, станет правой рукой тестя. Со временем отцовская фирма по наследству достанется Регине, а ее супруг, соответственно, станет полноправным хозяином крупной компании.

Вот так они вступили в брак по взаимному расчету. И ожидания обоих не оправдались. Кое-какие деньги у мужа водились, но Регине он их не давал. Появление обновок в своем гардеробе объяснял подарками матери и отчима. “Рено”, как оказалось, тоже их подарок. Но на квартиру они ему почему-то не дали — то ли их ресурсы были исчерпаны, то ли они решили, что этот великовозрастный оболтус должен сам обеспечить себя жилплощадью. Все свои случайные заработки Владимир тратил на себя, потчуя жену сказками — дескать, если она поговорит с отцом и убедит взять ее мужа в фирму, то денег у них станет немерено.

В сказки Регина не верила. Уже через несколько месяцев после свадьбы она надумала развестись, но супруг воспротивился. Почему? В то время Регина решила, что он все еще тешит себя иллюзиями стать преемником ее отца, и позже терялась в догадках. Зачем муж подсыпает ей отраву? Чтобы квартира досталась ему? Владимир Дьяконов абсолютно безнравственен, но у него высшее юридическое образование. А в данном случае он окажется единственным подозреваемым, — других врагов у Регины не было.

На данный момент тема развода не поднималась. Владимиру зачем-то нужен был этот брак, а Регине благоверный стал нужен для реализации задуманного плана, но уже в ином качестве — жертвы.

Владимир Дьяконов тоже просчитался. В свою фирму тесть его не взял даже на должность рядового юриста, а уж о “правой руке” можно было и не мечтать. Разовые поручения отец Регины ему давал, используя зятя как не обремененного нравственностью малооплачиваемого посредника, — и только.

Все это Владимир, от природы и так не слишком умный, а после бутылки виски и вовсе дурак, — не раз высказывал Регине с большой обидой. Мол, женился на тебе, думая, что окажусь весь в шоколаде, а ты не оправдала моих надежд.

Теперь Регина ненавидела уже троих людей: мужа, отца и его новую женушку. И поклялась себе, что отомстит им всем, причем одним ударом, по “принципу домино”: если несколько костяшек поставить рядом, то их можно сбить единственным щелчком.

Больницу, в которую доставили Якова Паршина, подельщики нашли быстро. Узнав в приемном покое, что пациент лежит в хирургическом отделении, Алла оповестила своего Санчо Пансу:

- Схожу туда, познакомлюсь с его лечащим врачом. Пусть моя загипсованная рука послужит на пользу делу — для начала скажу, что мне нужна медицинская помощь, а потом сориентируюсь по ходу дела.

Через полчаса она вернулась, чрезвычайно довольная:

- Класс! Яшка сломал шейку бедра, левую плечевую кость, выбил несколько передних зубов — видимо, саданул себя по морде собственной пушкой, когда навернулся с крыльца. И что самое приятное — у него треснул копчик. А это очень больно — по себе знаю. Однажды упала с подоконника и сильно зашибла свой любимый копчик. Но у меня был всего лишь ушиб, а у Яшки — капитальная трещина с ущемлением важных нервов. Этот подонок еще долго не сможет передвигаться на своих конечностях. Его лечащий врач хорошо знает Олега. Слово за слово, и мы прониклись взаимной симпатией. Я обрисовала подвиги паршивца Паршина, и теперь Алексей Петрович наш союзник. Он дал распоряжение сестре-хозяйке, и та выдала мне Яшкин паспорт и связку ключей.

- А на кой тебе ключи?

- Нужно залезть в его дом и взять документы.

- Зачем?

- Надо, — загадочно произнесла Алла. — Жаль, что придется ждать до завтра, когда Олег уйдет на работу.

- Дак давай щас слазим, — предложил Толик.

- Как же ты среди бела дня полезешь через забор?

- Дак на фиг через забор-то! У тя ж ключи есть. Откроем калитку да зайдем вместе.

- Ну, Толян, ну, умище… А я-то голову ломала, как все проделать. И в самом деле — вдвоем-то сподручнее, я все нужные документы быстро найду, а ты ведь не знаешь, где и что искать. Да и от соседей таиться не придется. Если кто-то нас увидит, скажем, что Яшка просил принести в больницу кое-какие вещи и сам дал нам ключи.

Через десять минут они были в поселке. На всякий случай оставили машину в соседнем переулке и пешком дошли до дома Якова, без проблем открыли калитку и входную дверь. Алла прошлась по особняку и обнаружила кабинет хозяина на втором этаже. Какой же новый русский не обзаведется кабинетом! И сейф в кабинете имелся — все как положено. На связке ключей, врученных Алле сестрой-хозяйкой, оказались и ключи от сейфа. Все нужные документы хранились там.

- Толян, поищи-ка во дворе Яшкину пушку, — велела боевая подруга, когда они вышли из дома и заперли входную дверь. — Скорее всего, он ее от неожиданности выронил, шваркнув себя по зубам. Может, в суматохе про нее забыли, и она до сих пор валяется в кустиках. А нам его ствол пригодится. Если найдешь, бери аккуратно, чтобы сохранить Яшкины пальчики.

Верный оруженосец и в самом деле нашел “смит-и-вессон” хозяина дома. Тот отлетел по льду до самого гаража.

- Пусть мой арсенал пополнится еще одной пушкой, — объявила Алла подельщику. — Яшка уже наказан, но это только начало. Если все получится, как задумано, его ствол я сохраню на память. А будет плохо себя вести — подставим по полной программе. Каждому по заслугам — вот формула справедливости.

Уложив оружие со всеми предосторожностями в целлофановый пакет, довольные взломщики заперли калитку и вскоре выехали из поселка.

- Так, мой верный Санчо Панса, все нужное у нас в руках, — порадовалась боевая подруга, просмотрев папку с документами. — Пусть паршивец некоторое время поваляется на больничной койке и поймет, что его крутизну теперь ни к какому месту не приложишь. Здоровье не купишь, им приходится только расплачиваться.

Последние недели Владимир стал пить гораздо больше. Раньше его посиделки наедине с бутылкой случались пару раз в месяц, иногда он возвращался домой навеселе, а теперь пьет чуть ли не каждый день. С чего бы это?

Денег он жене почти не давал, так, мелочь, если в холодильнике было пусто, и при этом преспокойно тратился на дорогой виски.

С тех пор, как Регина поняла, что муж травит ее, она ела только йогурт и кисломолочные продукты, которые каждый день приносила сама, а свою порцию горячего блюда перекладывала в пакет, заворачивала в несколько слоев газеты и выбрасывала. Использовала чай их пакетиков — вдруг супруг подсыплет отраву в заварочный чайник! Свои лекарства держала на работе, чтобы муж не подменил таблетки.

Ничего себе, веселенькая жизнь! — сосуществовать на одной территории с отравителем.

Проводив любимого мужчину на работу, Алла прошлась по квартире, раздумывая, чем бы заняться. Прошло три дня с тех пор, как они уложили Якова Паршина на больничную койку, а вчера Розу с сынишкой проводили в аэропорт Шереметьево. Девушка уже звонила, что они благополучно долетели.

Услышав трель телефона, Алла обрадовалась — может, интересное дело само плывет в руки?

- Привет, напарница, — услышала она голос своего друга Виталия Рылеева[15].

- Привет, напарник, — весело отозвалась сыщица-любительница. Уж кому-кому, а Виталику она всегда рада.

- Давно не виделись, я уже соскучился.

- Желаешь пообщаться?

- Желаю. И дело есть.

- С криминальным душком? — еще больше обрадовалась «ниро вульф в женском обличье».

- С криминальным, — подтвердил тот, но без особого воодушевления.

- А чего не слышно радости в голосе? Или ты уже перестал быть сыщиком?

- Давай при встрече.

- Приезжай.

Яков Борисович Паршин пребывал в пресквернейшем расположении духа. Ну, надо же, какая незадача! — получить бытовые травмы, да не где-нибудь, а на пороге собственного дома, банальнейшим образом поскользнувшись! Кому сказать — засмеют. И самое печальное — так не вовремя. Через неделю предстоят очень важные деловые переговоры, завершающий этап работы, которой он посвятил целых три месяца. Самая малость, и контракт, а с ним и две сотни зеленых кусков были бы у него в кармане.

И что теперь? А теперь он, Яков Паршин, состоятельный человек, валяется в какой-то вшивой загородной больнице: сломанная рука подвешена через систему блоков на вытяжение, правая нога в гипсе, четыре передних зуба выбиты. Правда, правая рука цела, и он может подписывать документы, да что толку! Напыщенный провинциальный миллионер Феликс Рогов не пожелает довезти свой жирный зад до богом забытой больнички. Да и нельзя его сюда приглашать — пострадает его, Якова Паршина, реноме. Убогость обстановки произведет на миллионера Рогова нежелательное впечатление, а ведь столько денег, времени и сил угрохано на то, чтобы показать, какой он, Яков Паршин, богатый и надежный бизнесмен! И вот этот богач, владеющий солидным счетом в банке и двумя особняками — в Москве и за городом, — очутился в облезлой, давно не ремонтированной палате, провонявшей мочой, больничной бурдой и запахом нищеты! Нет, Феликс Рогов не из тех, кто поверит в роковую случайность.

Наверняка Вовка, мнящий себя его компаньоном, уже в курсе, что Яша Паршин валяется в подвешенном состоянии. Сам от его имени обработает Рогова, сговорится с бухгалтером, и они на пару обтяпают дело, пока шеф не способен передвигаться и контролировать ситуацию. А валяться ему, судя по всему, предстоит не один месяц. Вовка своего не упустит, сволочь, давно лелеет мечту урвать солидный куш. И ведь урвет, гаденыш, задатки у малого есть, далеко пойдет, если вовремя не остановить.

Вот ведь попал, а! И винить некого. Разве что неудачливого ночного воришку, но того уже и след простыл. Попадись он сейчас ему в руки, Яша бы приказал своим охранникам так измордовать наглеца, чтобы тот навек зарекся лазить по чужим гаражам. Даже на пьянчужке Захаре, исполняющем обязанности дворника, злость не сорвешь. Накануне он расчистил дорожку перед домом, а за случившееся ночью не в ответе.

«Сторожа нанять, что ли, — вяло размышлял Яша. — А где его поселить? Не в доме же! Еще не хватало, чтобы всякая рвань шлялась по особняку! Но пока меня нет, кому-то надо охранять дом… Этот чертов ворюга может снова залезть. Свистнет мою тачку или в доме пошурует…»

Сев в кресло напротив хозяйки дома, Виталий с ходу приступил к делу:

- Напарница, Ленька[16] попал в беду.

С Леонидом Кудрявцевым Виталий когда-то работал в уголовном розыске. Несколько лет назад тот ушел из органов и устроился в частное детективное агентство. В мае прошлого года Виталий познакомил Леонида с Аллой, и они стали любовниками. В общем-то, банальная интрижка — встречались, когда у обоих было время и желание, без лишних слов пару часов интенсивно занимались сексом, а потом расставались до следующего раза. И бизнес-леди Алла Королева, и частный детектив Леонид Кудрявцев лишним временем не располагали, так что встречи были эпизодическими, потом и вовсе прекратились. Они сохранили хорошие отношения, при случае передавали друг другу привет через Виталия, но не виделись более полугода.

- Что с ним? — спросила Алла.

- Он под следствием.

- Какая помощь нужна?

- Двадцать пять тысяч долларов.

- Взятка, чтобы развалили дело? — догадалась она.

- Да.

- Без проблем. — Верная боевая подруга потянулась к телефону, чтобы позвонить своему заместителю, но Виталий придержал ее руку.

- Ленька вряд ли сможет отдать тебе долг. Для частного сыщика это большие деньги.

- Как я понимаю, альтернативы нет? — Алла все еще держала руку на телефонной трубке.

- Я приехал посоветоваться. Может быть, мы с тобой найдем другой путь.

- По моему глубокому убеждению, если проблему можно решить с помощью денег, — это самая малая цена ее решения. Для меня, как ты, наверное, догадываешься, это не такая уж большая сумма.

- Леньке не сможет ее вернуть и весь изведется.

- Так он не в курсе?

- Нет. Леонид бы ни за что не согласился.

- Ему больше импонирует оказаться на нарах?

- Он не верит, что его посадят, хотя все к тому идет.

- Расскажи-ка все подробно, напарник.

- Лиза, бывшая Ленькина жена, вышла замуж за Руслана Мальцева, а тот оказался быком из каширской группировки. Не зная этого, Лиза переехала к новому мужу вместе с ребенком. Руслан крепко закладывает за воротник, а в пьяном виде куражится и издевается над Лизой, оскорбляет ее ребенка. С год она терпела, а потом позвонила Леньке. Тот взял пару ребят из нашего детективного агентства и поехал в Каширу. Бычок стал задираться, мол, свистну своим дружкам, и от вас мокрого места не останется. Ну, и схлопотал по фэйсу. Это, вроде бы, произвело на него впечатление, и Ленька с коллегами отбыли, успокоенные. А Руслан отыгрался на Лизе — избил так, что она попала в больницу с сотрясением мозга, переломами трех ребер, разрывами селезенки и кишечника. Бывшая теща сообщила о случившемся Леньке, он взял Женьку Верника и Сашку Малахова и навестил подонка. Когда ребята пришли в его квартиру, там стоял дым коромыслом — Руслан с тремя дружками привели двух девчонок, продавщиц из рыночных палаток, напились до скотского состояния и всласть поизмывались над девицами. Обе были раздеты, изнасилованы, все тело в синяках, порезах, у одной ноги окровавлены. Наших было трое против четверых бандитов. Получилась приличная потасовка с пальбой, в конце концов, Ленька с друзьями их одолели. Дали по ушам, спеленали и вызвали наряд. Приехали местные менты, и ребята рассказали, как было дело. Девицы все подтвердили. После этого всю кодлу отвезли в отделение и сдали дежурному. Тот составил протокол, Ленька с ребятами его подписали и отбыли в Москву.

- А потом господ бандитов навестили господа адвокаты, дело развалили и навесили все на Леньку и его друзей, — догадалась боевая подруга.

- В общих чертах так, но конкретика еще хуже. Прокурор Каширы плотно связан с бандой[17], в которой состоят Руслан с дружками, а многие местные менты находятся на содержании бандитов. После того, как Ленька с ребятами уехали, дежурный позвонил начальнику отделения, приехал купленный капитан, и они составили новый протокол. По нему получается следующее. Приличные, законопослушные граждане отмечали день рождения в квартире своего друга Руслана Мальцева, когда явился Леонид Кудрявцев, бывший муж нынешней супруги хозяина квартиры с двумя неизвестными. Руслан вежливо пригласил их за стол, а новоприбывшие, угрожая оружием, устроили в квартире форменный погром, всех избили, а для острастки стреляли в Руслана и его друзей. Потом незваные гости связали хозяина и его друзей и у них на глазах били и насиловали девушек.

- Чьи были стволы, и кто палил?

- Все три ствола принадлежат Руслану и его дружкам. Но Ленька с ребятами отобрали у них оружие.

- Оставив на нем «пальчики», — продолжила Алла. — Оружие не зарегистрировано, и теперь не докажешь, что оно принадлежало бандитам.

- Именно так, — подтвердил сыщик. — По сценарию, соседка, услышав выстрелы и крики из квартиры Руслана, позвонила в милицию. Приехал наряд, отобрал оружие у нападавших, то есть, у Леньки и его друзей и доставил их в отделение, а задержанные отказались давать показания без адвоката. Их якобы отвели в камеру, а позже один из них попросился в туалет. Когда дежурный открыл дверь, задержанные сбили его с ног и скрылись. В деле есть акты медицинской экспертизы. Там подробно описаны все синяки Руслана и его команды, — они их действительно получили во время потасовки, — а также девиц. У дежурного якобы обширный кровоподтек в области темени, акт экспертизы, разумеется, — фикция. Бандитов отпустили. И сейчас запуганные ими девицы подтверждают все, что нужно Руслану с друганами.

- Ловко… А Ленька на свободе?

- Нет, все трое уже арестованы, сидят в каширском СИЗО. Им шьют целый букет, из которого незаконное ношение оружия и нанесение телесных повреждений — самые легкие статьи УК. А самая тяжелая — изнасилование со всем отягчающим антуражем.

- Круто… И срок светит большой, и в камере урки могут их отпетушить. Неужели менты топят даже своих?

- Если хорошо заплатят или начальство прикажет, — запросто. В органах много новых, случайных людей, которые занимаются не теми делами. Прежний неписаный кодекс чести давно забыт.

- Тех, кто продается, можно перекупить.

- Против прокурора никто не попрет.

- Ни хрена себе — законники! — прокурор на жалованье у банды и сажает своих, чтобы угодить главарю, который ему платит.

- Да это уже давно не новость. Беспредел творится не только в Кашире, но и по всей России.

- Следовательно, за тяжкие телесные повреждения, нанесенные жене, подонку Руслану ничего не будет. А когда бедная Лиза выйдет из больницы, Руслан снова начнет над ней измываться… Она ведь даже развестись с ним не сможет — он ее вконец замордует. А Ленька будет валяться на нарах и уже не сможет ее защитить.

- В том-то и дело.

- Ладно, напарник, не кручинься. — Боевая подруга заговорила деловым тоном. — Леньку мы, само собой, отмажем, а Лизу защитим. Женщин обижать нельзя!

- Ты что-то придумала?

- Ага. Как я понимаю, движущая сила это дерьмового дела — продажный прокурор?

- Да. Если бы он не уперся рогом, все можно было бы уладить. С ним уже говорил наш с Ленькой бывший начальник. И из МУРа к нему приезжали, а каширский прокурор стоит на своем — мол, я обязан соблюдать закон, а тут налицо состав преступления, сами посмотрите протоколы и акты экспертизы. У одной девицы — разрыв влагалища, было сильное кровотечение, она до сих пор в больнице. У второй разбита бровь, она чуть не лишилась глаза. Обе подтвердили, будто бы Ленька с друзьями, угрожая оружием, били и насиловали их. У них взяты влагалищные мазки и подтверждено, что имел место сексуальный контакт с несколькими мужчинами, но не проводились анализы, что сперма принадлежит отнюдь не Леньке со товарищи.

- Паспортные данные участников у тебя есть?

- Да. — Виталий достал записную книжку и переписал для напарницы все данные.

- ФИО и адресок продажного прокурора тоже укажи, — попросила та. Когда сыщик записал все, что требовалось, верная боевая подруга многообещающе добавила: — Как говорил дон Корлеоне, я сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться.

Вчера, будучи сильно не в духе, Яков Паршин наорал на лечащего врача, не очень-то выбирая выражения. А чего церемониться со всякой нищей швалью!

Потом Яков одумался, решив, что с эскулапом надо договориться по-хорошему, а то застрянешь в этой чертовой больнице надолго. Велел медсестре позвать врача, а та с виноватой улыбкой оповестила, что Алексей Петрович сейчас занят. Яша еще пару раз велел ей передать врачу, чтобы тот зашел к нему в палату. Часа в четыре хирург заглянул и с ходу заявил, что столь возбудимому больному явно нужно подлечить нервишки. Он, мол, сделал для пациента все, что должен был сделать с точки зрения хирургической помощи, а его расстроенные нервы — в компетенции психиатра. Но поскольку такового в их бедной специалистами больнице нет, он назначил ему консультацию невропатолога, на днях тот его навестит и назначит успокоительное. И никакого разговора не получилось. Только Яша попробовал приступить к делу, а врач с озабоченным видом посмотрел на часы и заявил, что его рабочий день уже закончился. А сам, сволочь, насмешливо ухмылялся.

«Вот ведь гад, а! — злился Яков после ухода врача. — И глядит так, будто я у него просил взаймы без отдачи! Ну, погоди, фраер, мои охранники повыбьют и дурь твою, и зубы».

- Напарник, мне нужна девица без комплексов и фотограф. Найдешь?

- Найду, — пообещал Виталий.

- Наш продажный прокурор повторит бесславный путь бывшего генпрокурора. Увековечим его постельные забавы с платной жрицей любви. А для полной идентификации — сразу с двумя. Так что потребуются две симпатичные девицы, умелицы по части минета и прочих постельных забав. Пусть оденутся не по-проститучьи, а поскромнее, чтобы сойти за девушек из приличной семьи. Оснасти фотографа видеокамерой. А журналистку, которая все это красочно преподнесет, я сама найду.

- Между прочим, в юности я увлекался фотографией. Да и в детективном агентстве львиную долю работы составляла слежка за неверными супругами и фотосъемка их развлечений. Так что могу все сделать сам.

- Годится, — одобрила верная боевая подруга. — А для кого предназначались двадцать пять кусков баксов?

- Для милицейского наряда и дежурного отделения, куда доставили Руслана с друганами.

- Договоренность с ними уже есть?

- В общих чертах. Им и хочется, и колется.

- Сколько человек в наряде?

- Двое и водитель.

- Получается чуть более шести кусков на брата? Нет, напарник, за такие бабки они против прокурора с его бандой не попрут.

- Потому и трусят. И деньжат срубить хочется, и очень боязно.

- Значит, начнем с головы, с которой сгнила эта рыба. В принципе, можно было бы сунуть наряду и дежурному побольше зелени, но почему-то мне не хочется тратить свои трудовые деньги на эту мразь. Если они способны закопать невинных людей по чьей-то указке, то им нужно дать не взятку, а по морде.

- Раньше я не видел иного выхода.

- Выход нужно искать там, где вход.

- Здравствуйте, Георгий Натанович.

- А, каширский шалун! — презрительно-пренебрежительным тоном отозвался хозяин кабинета. — С чем пожаловал?

Вовчик мысленно обругал его всеми матерными словами, которые вспомнил. С какой стати этот чертов сноб что-то из себя корчит, будто к нему явился бедный родственник клянчить подачку! А сам он разве не с мелочевки начинал? Тоже в свое время был никем. А теперь разбогател и относит себя к элите общества. Преисполнен самодовольства и уверенности, что ему позволено вытирать ноги о тех, кто еще не богат. И не знает старикан, что скоро лишится всего. Покойнику богатство ни к чему.

«Потешься напоследок», — мстительно подумал молодой человек, а вслух произнес:

- Сейчас в Москве находится бизнесмен Феликс Рогов, очень состоятельный человек, миллионер. Он приехал по договоренности с Яковом Паршиным и готов вложить двести тысяч долларов в проект, который предложил ему Паршин. И это — только начало. В будущем — значительно больше.

- Что ж он, совсем безмозглый дурак, раз связался с Яшкой? — так же презрительно отозвался Георгий Натанович. — Ни один деловой человек Паршину и руки не подаст, не говоря уже о том, чтобы вкладывать деньги в так называемый проект. Какие у Яшки могут быть проекты?! Он же типичный “кидала”.

Гость терпеливо все выслушал, приказывая себе обуздать эмоции. Наконец ему удалось вставить слово:

- Феликс Рогов живет в Магнитогорске. В Москве бывает редко — не нравится ему столичная суета, да и здоровье не позволяет часто ездить. Он очень тучный, у него сахарный диабет, гипертония, было два инфаркта. Паршин сам ездил к нему…

- И задурил провинциалу мозги, — перебил его Георгий Натанович, а парень промолчал, не желая обсуждать скользкую тему.

- Рогов приехал ради заключительного этапа и привез означенную сумму, а в будущем может вложить в дело несколько миллионов.

- И ты хочешь перепродать его мне, — снова перебил собеседник.

- На то, чтобы его обработать, я потратил три месяца. — Вовчику удалось выдержать нейтральный тон. — Теперь Рогов готов к деловому сотрудничеству, хотя раньше не доверял московским коммерсантам.

- Набиваешь себе цену? — В голосе хозяина кабинета опять звучала насмешка, мол, все твои приемчики мне известны, не проведешь.

- Яков Паршин исчез. Он должен был встретиться с Роговым еще позавчера, но его нет дома, мобильный и домашний телефоны не отвечают, секретарша понятия не имеет, где шеф. Уже больше недели никто не знает, куда он делся.

- Значит, кто-то отплатил мошеннику, — без тени сочувствия предположил собеседник. — Поделом ему, давно пора. — И тут же голос бизнесмена приобрел иные интонации — хищник почуял добычу. — Получается, Рогов остался без присмотра, но горит желанием вложить капитал в перспективное дело?

- Да.

- Сколько ты хочешь? — взял быка за рога Георгий Натанович.

- Десять процентов от суммы сделки, — не моргнув глазом, ответил посредник.

- Жирно, — хмыкнул матерый деляга. — Чтобы получить десять процентов, нужно крепко потрудиться.

- Я его три месяца обрабатывал, — с ноткой обиды произнес молодой человек.

- Ну ты же не для меня старался, — отмел его аргумент собеседник. — Ты ж на Яшку работаешь. И мне известно, что за весьма скромное вознаграждение. Так что о десяти процентах и не мечтай. К тому же, не ты Рогова обрабатывал, а Паршин. Чем ты можешь заинтересовать магнитогорского миллионера? Это, голубчик, не твой уровень. И вряд ли когда-либо ты достигнешь такого уровня.

Георгий Натанович не упустил возможности еще раз унизить посетителя и подчеркнуть — мол, я богач, а ты — так, шелупонь. Вовчик снова призвал на помощь все силы, чтобы сдержаться. Помогли ему и злорадные мысли: «А вот тут ты, старикан, ошибаешься. Этого уровня я достигну, и очень скоро».

- Яшка хоть и шакал, но запудрить мозги мастак, — продолжал хозяин кабинета. — К тому же, у него в Москве есть особняк стоимостью минимум десять миллионов долларов, а это прибавляет веса. Да и вообще Паршин выглядит преуспевающим дельцом, антураж он хорошо освоил. Так что не приписывай себе чужих заслуг. Ты еще даже не шакал, а щенок.

Терпеть подобные моральные пощечины у парня уже не было сил, и его лицо невольно исказилось. К тому же, у него опять разболелась голова. Увидев его гримасу, Георгий Натанович рассмеялся:

- Не нравится? А ты что думал? Возомнил, будто можешь говорить со мной на равных и ставить мне условия? Не-ет, голубчик, этого не будет никогда. Ты получишь пятьсот долларов за то, что познакомишь меня с Роговым, и ни цента больше. А дальше я все сделаю сам, твое участие не понадобится.

- Рогов не станет с вами разговаривать, — пробурчал Вовчик, разочарованный малым вознаграждением. Он рассчитывал на гораздо большую сумму. Десять процентов этот прожженный делец, конечно, никогда бы не дал, но пятьсот баксов — смехотворная цена, когда речь идет о таком крупном контракте.

- Станет. — В глазах собеседника таилась снисходительная усмешка. — В принципе, я мог бы тебе вообще ничего не давать. Сам выясню, в какой гостинице остановился магнитогорский миллионер, и проведу с ним переговоры. В отличие от Паршина, я занимаюсь делом, а не “кидаловом”, так что сумею убедить провинциала вложить деньги в мой бизнес.

- Рогов сразу почует подвох, — продолжал упираться Вовчик. — Он очень осторожный и недоверчивый. Меня Феликс Аркадьевич уже хорошо знает и доверяет мне, а с незнакомым московским бизнесменом даже разговаривать не будет. Чтобы с ним познакомиться, нам пришлось заручиться рекомендациями очень солидных людей, да и то Рогов долгое время был насторожен. Его уже не раз обманывали, теперь он стреляный воробей.

- Значит, ты меня с ним познакомишь, — легко решил проблему Георгий Натанович.

- За пятьсот долларов — нет. — Посредник упрямо сжал губы. Он интуитивно чувствовал, что с алчного деляги можно получить больше — тот уже заглотал наживку, глаза горят, от своего ни за что не отступится. — А если вы попытаетесь выйти на него сами, я встречусь с Феликсом Аркадьевичем и расскажу ему про мошеннические дела Паршина. После этого, не сомневаюсь, Рогов немедленно уедет в Магнитогорск и больше никогда не захочет иметь дела с московскими бизнесменами.

- Ладно. — Собеседник понял, что придется немного раскошелиться. — Получишь пятьсот долларов, когда нас познакомишь, и еще три тысячи в тот день, когда мы с провинциалом заключим контракт.

- За знакомство — три тысячи, — решил поторговаться Вовчик. Ему очень нужны были деньги. Он знал, что прожженный жук ни за что не отвалит такую сумму, но пусть сейчас выдаст хотя бы аванс. Чем больше попросишь — тем больше будет задаток.

- Я сказал — пятьсот, — жестко произнес Георгий Натанович. — И только после того, как я познакомлюсь с Роговым. Знаю я тебя. Слупишь с меня комиссионные, а потом побежишь к другим бизнесменам, и тоже пообещаешь свести с провинциальным миллионером. Соберешь со всех задаток, а Рогов ни с кем не подпишет контракт и укатит в свой Магнитогорск. Но знай, если ты будешь вести за моей спиной двойную игру, то пощады не жди.

- Привет, дорогая! — весело оповестила о своем приходе Алла, входя в кабинет Ларисы.

- Привет, — сыграла привычный ритуал подруга.

- Чудненько выглядишь в своей любимой персиковой гамме.

- А ты в своем любимом красном, как всегда, великолепна и агрессивно-сексуальна, — не осталась в долгу Лара.

- Вариант: ты — мне, я — тебе, и обе довольны. Чтобы избавить тебя от расспросов о моем самочувствии, отвечу с ходу: самочую себя замечательно. А чтобы продолжить светский диалог, поинтересуюсь, как твое здоровье?

- Тоже замечательно.

- Ну и славненько.

- Чем занимаешься?

- Есть одно дельце. Только, подруга, Олегу про это молчок.

- Опять криминал? — встревожилась Лариса.

- Да почти нет. Помнишь Леньку Кудрявцева, с которым Виталька меня познакомил, желая пристроить в хорошие руки? Так вот, он арестован, под следствием. Не могу оставить в беде мужика, с которым когда-то делила койку.

- А как ты собираешься ему помочь? Надеюсь, не с помощью вооруженного нападения на тюрьму?

- Нет, старушка, я теперь решила воздерживаться от стрельбы. Одна умная баба, кстати, бывшая супружница Николаши, поделилась опытом хорошо обдуманной мести, так что ухватить меня за мягкое место не удастся.

- А кому ты собралась отомстить?

- Одному продажному подонку. Как говаривал мой приятель, — подтащим, оттрахаем и оттащим. Ну, и еще кое-кого накажем до кучи, чтоб неповадно было баб обижать. И за око выбьем мы два ока, а за зуб всю челюсть разобьем.

- А для тебя это не рискованно?

- Никакого риска, дорогая, — заверила боевая подруга. — Всего лишь от души повеселюсь. Помнится, ты как-то обмолвилась, что в Кашире у тебя есть деловой партнер.

- Не получилось у нас делового партнерства. Владимир Захарович оказался жмотом и перестраховщиком.

- Ничего, дорогая, я быстро обломаю каширского Вована. Любой человек рождается доверчивым, бесстрашным и жадным. Даже если из перечисленных качеств у Владимира Захаровича осталась только жадность, я попробую реанимировать в нем доверчивость и бесстрашие.

- Да ну! — скривилась Лариса. — Не стоит тратить на него время — мелкота, не нашего с тобой уровня коммерсант. С ним каши не сваришь.

- А я все же попробую заварить кашку-малашку. Дай-ка мне его координаты.

Взяв лежащий на столе органайзер, Лариса отыскала адрес и телефоны Владимира Захаровича Ванина и переписала их для подруги.

- На днях, когда Олег будет на дежурстве, командирую сама себя в славный город Каширу и постараюсь незаконными методами принудить стражей закона, погрязших в коррупции и беззаконии, блюсти интересы законопослушных граждан. Как тебе моя игра слов на тему закона, а, дорогая?

Весь вечер четверга Регина провозилась на кухне, хотя особых дел не было. Но сидеть в комнате, «любуясь», как муж наливается виски, и слушать его пьяное бахвальство стало невыносимо. Раза три он появлялся на кухне со стаканом в руке и, прислонившись к двери, пытался вызвать жену на скандал. И опять ей приходилось, стиснув зубы, изо всех сил сдерживаться, прибегая к привычной формуле аутотренинга. Перечить ему опасно — спьяну супруг мог и руку на нее поднять.

«Скоро ты за все поплатишься, мерзавец», — мысленно обещала Регина, ожесточенно натирая раковину, чтобы оправдать свое присутствие на кухне.

Мебель в их квартиру купила родня мужа — и не поскупилась. Хоть квартира и небольшая, в богом забытом Братеево, зато хорошо обставлена.

«Лучше бы свекровь дала денег на двухкомнатную квартиру, — думала Регина. — Тогда я бы не ютилась с ненавистным мужем в одной комнате».

Самое ужасное — спать на одной софе. Даже просто лежать рядом, дыша сивушным амбре, которым провоняла вся комната, — было невыносимо, и она оттягивала этот неприятный момент.

Уже поздно, но супруг никак не угомонится. Еще бы! Ему же завтра не на работу! Будет колобродить полночи, а потом продрыхнет до полудня, продерет заплывшие от пьянки поросячьи глазки, махнет пару порций виски, нацепит дорогие тряпки и отправится “по делам”, как он называет свою грязную деятельность.

«Прикончат тебя за твои так называемые “дела”, - пророчила Регина. — А я подсоблю».

В день убийства

С утра Кирилл объявил, что приболел и возьмет больничный.

«Приболел! — мысленно возмутилась Лина. — Здоров, как вол. Просто собирается встретиться со своей сучкой, вот и отлынивает от работы».

- Да кто же берет больничный в пятницу? — попробовала она возразить.

- Я! — отрезал супруг.

Когда надо — он тюфяк тюфяком, а когда не надо — упрямее осла.

“Ну уж нет, не будет по-твоему”, - злорадно пообещала Лина.

Открылась дверь, и появился Алексей Петрович. Выражение лица бесстрастное, будто и не было вчера разговора на повышенных тонах. Просто пришел на ежедневный обход, а на пациента ему по большому счету начхать.

От этой мысли Яков снова завелся — он не какая-нибудь гопота голозадая, чтобы этот нищий докторишка смотрел на него свысока! Он — Яков Паршин, человек, известный своим крутым нравом! И не таких обламывал! А уж деревенского эскулапа и подавно обломает.

- Добрый день, — сдержанно поздоровался хирург. — Как дела?

- Да какие могут быть дела в вашей вшивой больнице! — раздраженно отозвался Яша.

- Мы выполнили вашу просьбу — перевели всех больных из этой палаты, и у вас теперь почти люкс. Можно лежать в одиночестве и предаваться философским мыслям. Наконец-то у вас есть возможность подумать о своей жизни и сделать правильные выводы.

В тоне врача звучала насмешка, и Яков разозлился еще больше: “Вот гад! Слупил с меня на пару с заведующим сотку баксов, и еще насмехается!”

И все же он решил на этот раз сдержаться. Этот эскулап такой вредный, чуть что — встает в позу и на любую просьбу с самым серьезным видом отвечает, что это не положено. «Да уж, не положено!.. — опять разозлился Яша. — Пока в карман не положишь, — конечно, не положено!»

Владимир Захарович Ванин был безмерно рад, что удалось заключить контракт с крупной московской фирмой на столь выгодных условиях. Терпеливо выслушав его словоизлияния на тему, как он счастлив иметь дела со столь очаровательной бизнес-леди, Алла наконец вклинилась в словесный поток собеседника:

- Владимир Захарович, чтобы закрепить наши отношения и перевести их на неформальный уровень, могу ли я обратиться к вам с личной просьбой?

- Всегда к вашим услугам. — Окрыленный грядущими перспективами предприниматель, похоже, был готов вскочить и шаркнуть ножкой.

- Собственно, у меня даже две просьбы. Первая — помогите мне снять приличную квартиру. В Кашире я, кроме вас, никого не знаю, не с кем посоветоваться.

- Вам нужна здесь постоянная квартира или лишь на время вашей командировки?

- Всего на два дня — сегодня и завтра.

- Тогда могу предложить вам свой загородный дом. Место очень живописное, гарантирую — замечательно отдохнете. Можете жить там сколько душа пожелает. Сегодня пятница, впереди уикенд. У меня там и крытый бассейн, и сауна…

- Спасибо за заботу, Владимир Захарович, — перебила его Алла, — но завтра я должна быть в Москве. В будущем планирую наезжать в Каширу и тогда с удовольствием воспользуюсь вашим предложением. Но сейчас мне нужна квартира в городе.

- Тогда живите в моей квартире, — предложил новый знакомец, — а я проведу выходные за городом.

- Годится! — обрадовалась столичная гостья, это и в самом деле был оптимальный вариант. — И вторая просьба — познакомьте меня с городским прокурором.

- О, это еще проще. — Каширский бизнесмен просто-таки лучился желанием услужить московской деловой даме, к тому же, очень привлекательной. Видимо, лелеял не только деловые планы. — Прокурор Эдуард Савватеев мой бывший одноклассник, мы до сих пор приятельствуем. Готов познакомить вас хоть сию минуту — прокуратура недалеко от моего офиса.

- Вы просто клад, Владимир Захарович, — капнула ложку лести в будущую бочку его несбывшихся надежд хитрованка Алла. И решила, что слишком много лести не бывает: — Мужчина, бесценный во всех отношениях… — Сделав многозначительную паузу, она посмотрела на него с особой улыбкой. Убедившись, что собеседник совсем поплыл, гостья доверительно поделилась: — Племянник моей приятельницы попал в беду. Знаете, эти избалованные шалопаи порой очень огорчают своих родителей… — Видя, что собеседник сразу заскучал, любительница острого словца решила предварить просьбу фирменными шуточками: — Попробуй объясни ребенку то, чего и сам не понимаешь! Мальчик из обеспеченной семьи, воспитывался по принципу: чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не распивало водку на проезжей части. Птичье молоко еще на губах не обсохло, но уже прокисло. Малыш вволю покуролесил… Детали опущу, вам это вряд ли интересно. Моя приятельница, узнав, что я еду в Каширу, — а ее сестра живет здесь, — слезно молила меня поговорить со здешним прокурором, и я согласилась выступить посредником. Ну, вы понимаете… — Снова повисла пауза, но уже с другим значением.

- Разумеется, — закивал собеседник, поняв, что вскоре последует не просьба, а «деловое предложение». И столичная дама оправдала его ожидания:

- Намекните прокурору, мол, люди не бедные… Подтекст, надо полагать, он уразумеет.

- Вне всякого сомнения, — заверил посредник.

- Владимир Захарович, вижу, мы с вами единодушны. У меня лишь одно маленькое сомнение — в размерах суммы. В Москве, как вы понимаете, другие цены… — Алла снова сделала паузу, чтобы собеседник заполнил ее.

Ответ не замедлил последовать:

- Думаю, десять тысяч долларов — вполне приемлемо.

- Именно эту сумму я и привезла. — Расстегнув сумочку, она продемонстрировала пачку долларов в банковской упаковке. — Буду очень признательна, если вы заранее предупредите прокурора о нашем разговоре и обо всех меркантильных аспектах.

- О чем речь, Алла Дмитриевна! — Владимир Захарович оскалил безупречную металлокерамику в почти голливудской улыбке.

- Деликатную встречу с прокурором я планирую провести в вашей квартире, — доверительным тоном продолжала гостья. — Общаться в прокуратуре не хочется… Я законопослушная дама, но в подобных учреждениях у меня почему-то учащается сердцебиение…

Ее визави понимающе кивнул, продолжая сверкать металлокерамикой.

- Давайте посидим втроем в приличном ресторане, познакомимся, а потом вы оставите нас наедине, и я договорюсь с прокурором тет-а-тет. — Увидев, что псевдоголливудская улыбка сползла с лица собеседника, — видимо, тот рассчитывал провести вечер в компании столичной штучки, — Алла обворожительно улыбнулась: — Если сегодня мне удастся выполнить просьбу приятельницы, то завтра я вам позвоню, и мы познакомимся поближе… — Собеседник просиял, а любительница дурачить наивных простофиль решила ковать железо, пока не остыло: — Не будем терять времени, дорогой мой. Быть может, мне удастся так быстро управиться, что остаток вечера я проведу в более приятном обществе… — Обозначив взглядом и улыбкой, кого именно подразумевала под “более приятным обществом”, гостья попросила: — Позвоните, пожалуйста, бывшему однокласснику и пригласите пообедать в ресторане, где появление прокурора с дамой не вызовет нездорового ажиотажа.

Ванин потянулся к телефону и договорился о встрече в час дня.

- Кстати, вы женаты, Владимир Захарович? — кокетливо спросила мастерица пудрить мужчинам мозги и без пудреницы.

- Нет, — расцвел улыбкой тот.

- Чудесно… — Алла еще подпустила игривости в и без того призывный взгляд. — А господин прокурор?

- Женат, — не без удовольствия «развеял» ее иллюзии провинциальный ловелас.

Мысленно усмехнувшись его примитивному мышлению, гостья пояснила, сменив игривый взгляд на невинный:

- Не хочу, чтобы наша деловая встреча стала причиной семейного раздора. Мы всего лишь пообедаем, потом быстро завершим дела, и господин Савватеев вовремя вернется домой, как и положено образцовому семьянину.

Похоже, Владимир Захарович совершенно уверовал, что бывший одноклассник не станет соперником, и опять продемонстрировал безупречную работу своего дантиста, видимо, считая собственную улыбку неотразимой.

Как и предполагала Лина, больничный ее мужу требовался для определенных целей. В поликлинике Кирилл провел всего час и вышел оттуда чрезвычайно довольный.

“Чертов лодырь! — ругала благоверного Лина. — Ему лишь бы кувыркаться в постели со своей сучкой”.

Она заблаговременно отвезла ребенка к матери — знала, что конец недели будет насыщен событиями, и решила развязать себе руки. Пусть Кирилл не думает, что она бессловесная овечка! Плохо он ее знает!

Встреча в ресторане прошла по намеченному сценарию. Очевидно, Владимир Захарович уже успел шепнуть прокурору заветные слова, и тот отнесся к московской даме с полным доверием.

Они представились друг другу по имени и отчеству: Эдуард Владимирович и Алла Дмитриевна, — но уже после третьего бокала коньяку она произнесла прочувствованный тост “за настоящих мужчин” и выразила желание выпить на брудершафт. Предложение вызвало бурное одобрение, и они стали называть друг друга по именам.

Алла была в ударе — острила, в лицах рассказывала забавные истории, демонстрируя врожденные актерские данные, умело кокетничала, мило улыбалась, не скупилась на неприкрытую лесть и подчеркивала, как ей приятно общество на редкость симпатичных мужчин, принимала ответные комплименты, смеялась их неуклюжим шуткам и бородатым анекдотам, отчаянно флиртовала с обоими, и провинциальные кавалеры устроили соревнование за внимание гостьи. Ее висящая вдоль тела загипсованная левая рука никого не смущала — Алла с сокрушенным вздохом призналась, что два месяца назад попала в аварию. Прокурора она проникновенно именовала то “Эдиком”, то “Эдичкой” и ему это очень нравилось. Видно “нетленку” своего тезки Эдуарда Лимонова он не читал, потому не уловил саркастический подтекст. Владимира Захаровича Алла для равновесия называла “Володенькой” и “Вовчиком”, а иногда “Вованом”, и тот тоже не узрел аналогии с тупым персонажем анекдотов про новых русских.

В общем, ее собутыльники преисполнились уверенности, что находятся в обществе дамы, приятной во всех отношениях.

Когда достигший нужной кондиции прокурор уставился на московскую красавицу маслеными глазами, она выразительно посмотрела на Владимира Захаровича. Но тот то ли перешел грань, когда еще понимаются намеки, то ли никак не желал лишаться ее общества, но многозначительный Аллин взгляд на него не подействовал. “Володечка” продолжал сыпать комплиментами, прикладываться к ручке и время от времени норовил приобнять Аллу за плечи, демонстрируя желание облобызать хотя бы щечку. Она уже с трудом удерживалась от желания приложить его так, чтобы “милый Вовчик” оказался под столом, да там и остался. Не выдержав его слюнявых нежностей, Алла одарила его сердитым взглядом и от души наступила ему на ногу острой шпилькой. От неожиданности тот аж подскочил и вытаращился на непредсказуемую бизнес-леди, но, встретив ее взгляд, сразу понял, что ему пора.

- К сожалению, вынужден вас покинуть. — Владимир Захарович с видимой неохотой встал. — На три часа у меня назначена важная встреча, поеду трудиться.

Он еще раз приложился к Аллиной ручке, изъявил желания завтра непременно с ней встретиться и, наконец, попрощался.

Судя по выражению лица прокурора, уход бывшего одноклассника его ничуть не огорчил, как раз наоборот. Они выпили за приятное знакомство и его продолжение, потом еще раз — за то, что судьба порой преподносит неожиданные сюрпризы, и им повезло встретить друг друга, — а затем еще не раз по аналогичным поводам. Посмотрев на красную, лоснящуюся физиономию своего визави, Алла поняла, что нужная степень подогретости алкоголем уже достигнута и пора переводить отношения в партер.

- Володя был столь любезен, что предоставил мне на пару дней свою квартиру, — проникновенно глядя в глаза собеседнику, заметила она. — Эдичка, может быть, нам с тобой пора сменить декорации и познакомиться поближе в другой обстановке… — Соблазнительница подвесила многозначительную паузу, а ее визави, конечно же, понял намек и обрадовался.

“Видимо, не только экс-генпрокурор, но и все российские прокуроры любят халявный секс… — мысленно усмехнулась верная боевая подруга, оглядывая расплывшуюся фигуру Эдуарда Владимировича и его обширную плешь, кокетливо прикрытую зачесанной справа налево прядью. — Главная беда России — дураки и… дуры. Дурак не способен научиться ни на своем, ни на чужом опыте. Ведь экс-генеральный прокурор слетел со своего кресла именно за сексуальную неразборчивость. Но нет, сластолюбивый Эдик, вопреки здравому смыслу, не сделал правильных выводов из этого печального опыта… Бывший одноклассник ему четко разъяснил, что он получит взятку. С какой стати небедная дама, в довесок к немалой сумме, станет платить собой? Тем более, когда дело касается всего лишь племянника приятельницы. Любой мало-мальски думающий и самокритичный мужик, посмотрев на себя и на меня, осознал бы, что он отнюдь не того полета птица, чтобы соответствовать моему уровню, и озаботился бы вопросом: почему такая женщина делает ему авансы? А этот продажный придурок, залив зенки халявным коньяком, поверил всей той чепухе, которую я несла, и возомнил себя привлекательнее Алена Делона… Причем, ничуть не сомневается, что мне не терпится опробовать его в койке. Яйца небось жиром заплыли, член даже домкратом не поднимешь, а туда же — желает приобщиться к Большому Сексу… ”

Эти саркастические размышления ничуть не отразились на ее лице. Алла с улыбкой дождалась, пока будущая жертва отодвинет ее стул и согнет руку кренделем, взяла Эдика под локоток и выплыла из ресторана, всем своим видом демонстрируя присутствующим — они отправились “в нумера”.

С самого утра у Регины раскалывалась голова. Пьяный супруг почти до рассвета бродил по квартире, бренча льдинками в своем проклятом стакане. Налив очередные “два пальца” виски, со звоном чокался со вторым бокалом и громогласно желал себе удачи. Регина накрылась с головой, притворяясь спящей и от души желая ему поскорее подохнуть. Она слышала, как муж пытался кому-то дозвониться — это в четыре часа ночи! Видно, как и любому пьянчуге, ему хотелось “поговорить”. Наверное, мобильник не работал, и Владимир, раздраженно ворча: “Чертова мобила, что это с ней…”, - с пьяным упорством снова и снова тыкал пальцем в кнопки, в ночной тишине их щелканье казалось оглушительным.

Измученная бессонницей Регина не могла позволить себе встать. Если сейчас выйти на кухню или даже в туалет, ненавистный супруг непременно увяжется за ней и будет цепляться, пока не добьется своего, и ее нервы не выдержат. Однажды она так разозлилась, что, не помня себя, схватила кухонный нож и замахнулась. И убила бы. Запросто. Но Владимир успел перехватить ее руку и так вывернул, что потом долго болело плечо. Теперь Регина не связывалась с пьяным мужем, утешая себя, что терпеть осталось недолго…

Она посмотрела на ручные часики — без пяти три. Пора. Регина привела в порядок кабинет генерального директора, надела пальто и сапожки, подхватила свою сумку, заперла дверь приемной и вышла из офиса.

Сегодня второе марта — день, с которого начинается отчет. Регина приступила к реализации своего плана. Жаль, что это пятница, — не удастся увидеть плоды мести сразу же. Но ничего, она ждала три года, потерпит еще немного.

- Тебе не стоит садиться за руль, Эдик, — проявила заботу Алла, когда прокурор направился к темно-синей “тойоте”. — Мой шофер нас отвезет.

- У меня тоже есть шофер, — заупрямился Эдуард Владимирович, решив доказать московской гостье, что хоть Кашира и не Москва, но некоторые каширяне тоже не лаптем щи хлебают.

- Хорошо, поедем на твоей, — проявила покладистость гостья.

Она нашла взглядом “вольво” верного оруженосца и знаками показала, что поедет с прокурором. Толик мигнул фарами, мол, все понял.

Эдик из всех сил пытался играть роль любезного кавалера, хотя, судя по всему, опыта галантных ухаживаний у него было маловато, а быть может, не было вовсе. Оказавшись на заднем сиденье, воспитательница трудновоспитуемых мысленно пожелала себе сохранить выдержку — на случай, если спутник сразу перейдет к активным действиям. На ее счастье, тот воздержался от лапанья — видно, хотел сохранить реноме при шофере. А может быть, еще не выпил до той кондиции, когда мужчина сам себе кажется неотразимым сердцеедом.

Кашира — городок небольшой, движение на дорогах не сравнить с московским, и через четверть часа они вошли в подъезд недавно отстроенного девятиэтажного здания и поднялись на шестой этаж.

- Открой дверь сам, — попросила Алла, достав из сумочки ключи.

Видимо, Эдуард Владимирович частенько бывал в квартире приятеля и чувствовал себя здесь как дома. В отношении этикета он явно не был подкован. Первым делом снял пальто и ботинки, напялил домашние тапочки, вынудив гостью стоять посреди прихожей в ожидании, пока спутник поможет ей раздеться. Потом, присев на корточки, стал шарить в обувном отделении шкафа-купе. Алла не сразу сообразила, что он там ищет, а когда прокурор вынырнул из недр шкафа с кислотно-розовыми женскими тапочками, еле удержалась от смеха.

- Нет, Эдик, я такую обувь ношу, — отказалась она. — Предпочитаю остаться в своей.

На ней элегантный наряд и туфли на высокой шпильке, зачем ей переобуваться в эти кичевые тапочки! Да ни одна уважающая себя женщина не наденет это убожество. К ним бы еще стеганный синтетический халат — для законченности образа домохозяйки со стажем.

Возможно, Эдуард Владимирович вознамерился прямиком направиться в спальню, но у мастерицы устраивать неприятности продажным прокурорам и прочим малосимпатичным личностям были другие планы.

- Давай вначале выпьем, — предложила она, углядев в одной из комнат кресла с высокой спинкой, вполне подходящие для реализации ее сценария. Алла вошла первой, села в кресло, закинула ногу на ногу и с многозначительной улыбкой добавила: — К чему спешить, дорогой?

Прокурор без возражений по-хозяйски прошел к бару и вскоре уставил столик напитками на любой вкус. Когда в бокалах заискрился коньяк, Алла “вспомнила”, что согласно французской традиции, закусывать сей благородный напиток нужно твердым сыром, и Эдуард Владимирович отправился на кухню. Ей понадобилась всего минута, чтобы подсыпать в его бокал лошадиную дозу снотворного.

Когда будущая жертва с торжественным видом водрузила на стол тарелку с небрежно наструганными ломтями сыра, гостья сидела в кресле в той же позе и безмятежно курила, покачивая носком туфли.

- Пьем до дна! — объявила главная героиня, она же — сценаристка и режиссер разыгрываемого спектакля и подала пример.

Прокурор не заставил себя упрашивать.

“Сразу видно — не пьет… и не отучишь”, - с усмешкой отметила любительница словесности, откусив кусочек сыру и кивком показав, что самое время повторить.

В ресторане хитрованка Алла сачковала. Собутыльники, увлеченные ухаживаниями, не заметили, как она, делая вид, что смакует благородный напиток, в подходящий момент выливала его в стоящую рядом со столом кадку с пальмой.

В данный момент сторонница крайних мер была трезва как стеклышко, зато прокурор от ядерной смеси коньяка со снотворным сразу поплыл.

Екатерина Новицкая лежала на полу лицом вниз. Шелковый ковер вокруг ее головы пропитался кровью. Пятно имело форму полукруга и казалось, будто голова погибшей увенчана нимбом бордово-коричневого цвета. Длинные темные волосы слиплись от запекшейся крови. Чуть в стороне валялась шестикилограммовая гантель, один из съемных дисков которой был в крови.

- «Осмотр произведен второго марта, в девятнадцать часов сорок пять минут при электрическом освещении», — диктовал протокол дежурный следователь.

На кухне оперативник допрашивал Аню Фадееву, няню сынишки Новицких.

- Я ни в чем не виновата, — всхлипывала девушка. — Мы с Никки пришли, а хозяйка лежит…

- Успокойтесь, никто вас не винит, — увещевал оперативник. — Расскажите все по порядку. Никки — это их сын?

- Да. Его зовут Наум, но хозяйка называет его Никки. Называла… — поправилась няня и опять заплакала. Наконец она утерла слезы и продолжила: — Малыш недавно перенес гайморит. Сегодня после обеда он спал всего полчаса — нос все еще заложен, ему трудно дышать. Обычно мальчик просыпается в половине пятого, в пять я кормлю его полдником, а потом, если он здоров, мы идем на вторую прогулку. А сегодня он уже в три часа проснулся и заплакал. Хозяйка рассердилась, что сын опять капризничает, и отправила нас гулять. Я говорю: “Да как же гулять в такую погоду?! На улице холодно, ветер, а малыш еще не совсем здоров. Да и полдником надо его накормить”. А она мне: “Ты отведи его в зал игровых автоматов, он их любит. Потом накорми в каком-нибудь приличном кафе. Возвращайтесь часов в семь”. Дала мне денег и велела поскорее одевать Никки. Я не могла ее ослушаться. Но сделала по-своему — привела его к себе домой, мы так часто делаем, когда она требует гулять подольше. Я живу рядом, Никки любит у меня бывать. А что хорошего таскать ребенка по четыре часа в холодную погоду! Я приготовила полдник, мы поиграли, а к семи вернулись сюда. Никки я сразу отвела в детскую, а сама пошла к хозяйке, спросить, можно ли мне уйти. Захожу, а она на полу, в крови… — Закрыв лицо руками, девушка разрыдалась.

Дождавшись, когда она успокоится, оперативник спросил:

- А ее муж днем заезжает домой?

- Нет, его офис далеко отсюда.

- Когда он обычно приходит?

- Я точно не знаю, поздно, наверное. В семь я привожу Никки, потом кормлю его, а часов в восемь или в половине девятого ухожу, если хозяйка разрешит.

- И до половины девятого ее муж ни разу не вернулся с работы?

- Я у них всего третий месяц работаю. Хозяйка очень требовательная, мне говорили, что у них няни долго не удерживаются. Да и я бы ушла, но жалко малыша, я к нему привязалась, и он ко мне. Мать-то больше по магазинам каталась. Бывало, как только я приду, сразу уезжала и возвращалась только часов в семь-восемь.

- Неужели ваша хозяйка целыми днями ездила по магазинам?

- Я не знаю, где она бывала.

- Но возвращалась с покупками?

- Иногда да, иногда с пустыми руками. А, еще она в дамский клуб ходила, — вспомнила девушка. — Там бассейн, массаж, процедуры всякие.

- А любовник у нее был?

- Не знаю… — Девушка смотрела испуганно.

- Когда хозяйка отправляла вас на прогулку, не замечали, что в ваше отсутствие в квартире кто-то побывал?

- Да ведь квартира большая, в некоторые комнаты я не захожу. Мое место — детская, кухня, ванная, туалет.

“Мадам лежит почти голая, в прозрачном пеньюаре, — отметил оперативник. — Для кого она так сексуально оделась? К приходу мужа? Кто их знает, этих новых русских, может, у них принято, чтобы молодая жена встречала супруга полуголой?.. Или дамочка выпроваживала няню с ребенком, чтобы развлечься с любовником?..”

- Сколько лет ее мужу?

- Точно не знаю. Под шестьдесят.

“А ей лет двадцать пять. Вполне могла утешаться в объятиях молодого хлыща. Или все же соблазняла супруга, чтобы тот побольше бабок отстегивал?..”

- А хозяйка всегда ходила в прозрачном пеньюаре?

- Нет, первый раз его вижу.

- Еще какая-то прислуга в доме есть?

- У них были и повар, и горничная, и экономка, но все быстро увольняются. Я-то все время провожу с Никки, ко мне хозяйка меньше всех цеплялась. Да и платила она хорошо, вот я и терпела…

- Аня, раньше вы когда-нибудь видели в ее комнате гантели?

- Нет. Но я ведь в ее комнату всего на минутку заходила — спросить, можно ли мне идти домой.

- А она занималась спортом? Ходила в тренажерный зал?

- Не знаю.

- А ее муж?

- Наверное, это его гантели, — предположила девушка. — Обычно я прихожу в восемь утра, хозяин в это время еще дома. У него в другом конце квартиры специальная комната: когда я проходила по коридору, то слышала звуки, будто занимаются гимнастикой.

“Молодится старичок… — мысленно усмехнулся опер. — При молодой жене приходится следить за собой и сгонять жирок. Но почему его гантель оказалась в комнате супруги? По телосложению мадам не похоже, чтобы она занималась с железом. Неужели муж застал ее с любовником, потом сбегал в тренажерный зал за гантелей и шарахнул неверную жену по виску?.. Зачем? Если старикан был в аффекте, мог бы схватить любой подвернувшийся под руку предмет. Да и не убивают богатые мужья своих жен собственноручно… Ему по средствам оплатить услуги киллера. Или вышвырнул бы супругу без гроша, пригрозив, что наймет людей, и ей переломают руки-ноги… Что-то нескладно получается в отношении старикана. Или дамочку любовник прибил? Тоже не складывается. Зачем ему бегать в тренажерный зал за гантелью хозяина? Пока он туда добежит, пока обратно… Екатерина успела бы позвать на помощь, высунувшись в окно, или спастись бегством. Да на фига хахалю убивать кралю в ее квартире? Похоже, он бывал тут не раз, его могли видеть соседи. А вообще-то мадам вела себя неумно. Что за необходимость встречаться с любовником в собственной квартире? Неужели она не могла снять любовное гнездышко?..”

Когда собутыльника развезло, организаторша провокации открыла сумочку, достала пачку долларов и диктофон, незаметно включила его и приступила к основной части своего плана:

- Эдик, вот десять тысяч долларов, как мы договаривались. Они в банковской упаковке, но если хочешь, пересчитай.

- Да ладно, — махнул рукой прокурор, пьяно мотнув головой и покачнувшись.

- Тут все, как в аптеке, но за доверие спасибо.

- Не за что, — автоматически откликнулся ее визави, даже не глядя на пачку долларов.

Алла порадовалась, что его дикция не смазана.

- Володя рассказал тебе о существе проблемы?

- Угу, — промычал собеседник.

- В общем, ты берешься развалить дело?

- Угу…

Эдуард Владимирович таращился осоловелым взглядом куда-то в пространство, явно не воспринимая сказанного собеседницей.

- Ничуть не сомневалась, что мы с тобой поймем друг друга. Опыт, как состряпать дело и как его развалить, у тебя есть и, полагаю, немалый. Уж кто-кто, а ты в этом большой спец, господин каширский прокурор.

Голова Эдика свесилась на грудь, и принимать участие в дальнейшей беседе он оказался не способен. Что и требовалось. Больше всего исполнительница криминального спектакля боялась, что прокурор захрапит и испортит ей запись, но тот лишних звуков не издавал, и урожденная актриса получила возможность с блеском доиграть свою роль до конца:

- Если завтра Кудрявцев, Малахов и Верник окажутся на свободе, ты получишь еще десять тысяч долларов. Дело-то шито белыми нитками, ты ведь прекрасно это знаешь — сам его сфабриковал. Ты уже все понял и постараешься исправить то, что напортачил, верно, Эдуард Владимирович?

Сделав паузу в пару секунд, Алла ответила за прокурора, постаравшись воспроизвести его интонации:

- Угу. — К счастью, особых усилий от нее не потребовалось.

- Вот и умничка, — продолжила она «диалог» своим обычным голосом. — Кроме того, месяцем раньше Руслан Мальцев избил жену и нанес ей тяжкие телесные повреждения. Разумеется, его нужно привлечь к ответственности. Это дело правое, но я понимаю, что главарь банды, которому ты служишь, вряд ли обрадуется. Поэтому в виде моральной и материальной компенсации ты получишь еще десять тысяч долларов. Мальцев, Ганеев, Курченко и Зотов, само собой, должны понести заслуженное наказание за избиение, изнасилование и прочие преступные деяния. Если они будут осуждены по максимуму, ты получишь еще тридцать тысяч долларов. Ну, как, Эдик, берешься за все это?

Дублерша снова “ответила” за прокурора, а потом с воодушевлением заявила:

- Отлично! Давай, Эдичка, выпьем за успех дела и скрепим наш договор страстным поцелуем. Я не против дальнейшего развития наших отношений в желательном для нас обоих направлении, но сегодня меню заказываешь ты. На десерт получишь оплату натурой. Раз ты пожелал, чтобы осуществились твои сокровенные желания, пусть так и будет. Глубоко сочувствую, что твоя консервативная коряга-жена совершенно не способна понять мужских желаний. Невеста Кудрявцева и подруга Верника согласились устроить тебе секс-сеанс в духе экс-генпрокурора. Обещаю — получишь неописуемое удовольствие. На всю жизнь запомнишь.

Единственная солистка в спектакле без зрителей убрала диктофон в сумочку, встала, некоторое время насмешливо взирала на спящего, а потом вынесла вердикт:

- Слабоват оказался господин прокурор во всех отношениях.

Пациент снова устроил скандал, требуя немедленно позвать врача, хотя молоденькая медсестра твердила, что все доктора давно ушли. Но Яша так разбушевался, что сестричка пулей вылетела из его палаты. Минут через пять отворилась дверь и вошел невозмутимый Алексей Петрович. В первый момент Яков растерялся — не ожидал, что докторишка явится, все ж сегодня пятница, короткий день. Ему просто хотелось поскандалить и сорвать злость хоть на ком-нибудь — он полагал, что придет дежурный врач. На него можно наорать или стребовать что-то. Если повезет — развести на наркотики. У Алексея Петровича не выпросишь, стопудняк, а молоденького врачишку легко взять на испуг. И вдруг такой облом — явился его мучитель…

Но надо же оправдать срочный вызов врача, и пациент с важным видом заявил:

- Я требую, чтобы возле палаты дежурили мои охранники.

- Разве вашей жизни угрожает опасность?

- Мало ли… — многозначительно произнес Яков. — Охранники всегда при мне.

- Где ж они были, когда вы получили травмы? — В голосе хирурга опять послышалась насмешка.

- Они охраняют меня днем.

- Не вижу необходимости в их присутствии, — непреклонным тоном заявил врач.

- А я вижу, — уперся Яков.

- В таком случае вам нужно было лечиться в частной больнице, где подобное допустимо. В нашем стационаре присутствие посторонних не позволяется, и мы не намерены делать исключений для кого бы то ни было.

- Его слабости с годами крепнут, — родила еще один перл «железная бизнес-леди», впустив в квартиру Виталия, Толика и двух девиц.

Верный оруженосец, как обычно, игры слов не оценил и не скрывал беспокойства — все ж прокурор здоровенный кабан, мало ли что…

- Ты как, Алка?

- В порядке, — усмехнулась «крутая Уокерша». — В нашей мини-команде любитель халявного коньяка оказался самым слабым звеном.

- Уф… — облегченно перевел дух Санчо Панса.

- Первый этап пройден, — оповестила сторонница творить добро из зла, — если его больше не из чего творить. — Дальше действуем по намеченному плану.

Все прошли в гостиную, где сладко спал прокурор. Виталий посадил его прямо, чтобы голова опиралась на спинку кресла, и приготовил фотоаппарат, чтобы зафиксировать все важные вехи «диалога», записанного на диктофон.

Исполнительница главной роли в спектакле собственной постановки, она же — фотомодель, подошла к Эдуарду Владимировичу и, взяв со стола пачку долларов, встала так, чтобы прокурор был сфотографирован вполоборота, а на его закрытый глаз набросила прядь волос, ранее прикрывавшую плешь. Сыщик с разных позиций снял, как «посредница» протягивает зеленую пачку прокурору, — потом они отберут кадр, на котором Эдуард Владимирович выглядит наиболее естественно. Затем Алла вложила доллары Эдику в руку, чуть наклонила его голову, чтобы не было видно закрытых глаз, и встала рядом, склонившись к нему и заговорщицки улыбаясь. Виталий в разных ракурсах снял и этот сюжет. Далее из кармана прокурорского пиджака был извлечен бумажник и вложен в лежавшую на коленях левую руку спящего, а правой он будто бы засовывал доллары в портмоне. После этого умелица рушить карьеру коррумпированных «служителей правосудия» забрала свои деньги и спрятала в сумочку со словами:

- Не собираюсь из-за этой гниды становиться взяточницей. Зеленый цвет мне и самой к лицу.

Бумажник вернули в карман продажного прокурора, а Алла налила в бокалы коньяк. Виталий снял, как они «чокаются», при этом мистификаторша переплела свои пальцы с пальцами прокурора, чтобы его рука была на весу. Следующий сюжет — московская бизнес-леди и каширский прокурор будто бы целуются в ознаменование скрепления взаимопонимания.

- Сделай-ка побольше красочных снимков, как мы бурно обнимаемся, — попросила Виталия любительница портить жизнь непорядочным гражданам. — Пусть мое лицо будет анфас, а я изображу неземную страсть. Эти фотки — для Эдиковой супруги. Судя по тому, как сексуально оголодал ее благоверный, госпожа прокурорша халатно относится к исполнению супружеского долга. А на этой почве семена измены дают отличные всходы.

Сдерживая смешок, сыщик отснял все, что нужно.

- Теперь, девочки, ваш выход, — обратилась Алла к проституткам, которые с неподдельным интересом глазели на происходящее действо. — Одна садится Эдику на колени, обнимает, вторая сидит рядом, целует и все такое прочее, что положено для разогреву. Потом сфотографируем, как одна из вас лезет ему в штаны, демонстрируя неописуемый интерес к тому, что там нащупала, затем со страстным видом расстегивает ему ширинку, а другая в это время взасос целует, но чтобы было видно часть Эдиковой рожи. Его закрытые глаза будут свидетельствовать, что он уже вовсю балдеет, предвкушая праздник плоти. Потом вы в четыре руки полностью раздеваете клиента, фиксируя каждый эпизод для фотосъемки, затем сами раздеваетесь на фоне голого прокурора. Ну, не мне вас учить. Работайте, птички.

Девицы под ее чутким руководством принялись отрабатывать свой гонорар. То ли они прониклись идеей, то ли их воодушевило щедрое вознаграждение, то ли постановщица спектакля сумела их вдохновить, то ли они были хорошими профессионалками, — во всяком случае, каждая исполнила свою роль с блеском.

- Какая классная порнушка получается, а! — восхитилась щедрая на выдумки Алла, когда все трое оказались в костюмах Адама и Евы, и тут же выдала свежепридуманный перл: — Порнография — это то, что вызывает эрекцию у импотента. Думаю, многие мужики с удовольствием посмакуют эти кадры. Прокурор города в роли порнозвезды! Бывший генпрокурор просто-таки изойдет черной завистью!

После этого действие переместилось в спальню. Виталий с Толиком, кряхтя, донесли тучное тело Эдуарда Владимировича до кровати и уложили на спину.

- Так, девочки, ваши дальнейшие действия будут не только фотографироваться, но и сниматься на видеокамеру, — наставляла проституток Алла. — Поэтому работать на совесть. Я вмешиваться уже не буду, никаких посторонних голосов при видеозаписи быть не должно — только типичные звуки и страстные восклицания. Побольше говорите сами, восхищайтесь его мужским достоинством и прочими частями тела, обращайтесь к нему по имени, называйте ласковыми словами, чтобы завуалировать его молчание. Начинайте с минета, участвуйте обе, старайтесь, чтобы его вялый член не попадал в кадр. Потом по очереди садитесь на него то лицом к камере, то спиной. Когда одна меняет позу, вторая страхует, закрывая своим телом опавшее Эдиково достоинство, делая при этом вид, будто бы ласкает его. Давайте вначале потренируйтесь, чтобы на видеозаписи все получилось lege artis, то бишь наилучшим образом.

Девицы принялись за дело. Они и в самом деле оказались хорошими профессионалками, в паре явно сработались, и все получалось экспромтом. Удались им и страстные стоны, и учащенное дыхание, и неподдельный экстаз, и скорость, и ритм, и легкость смены поз. Да и фантазией их Бог не обидел.

Постановщица порноспектакля осталась довольна и немедленно выдала “иронизм”:

- Если бы проституция не проникала в другие сферы и ограничивалась лишь областью секса, это было бы не самое большое зло.

Одна проблема — молчащий Эдуард Владимирович. То, что у него закрыты глаза, не выпадало из сценария, его неучастие в процессе — тоже, девицы все делали сами, но вот то, что он не издает ни звука, Алле не нравилось.

- Черт, без озвучки фильмец будет не тот, — досадливо проговорила она, и тут вдруг Толик проявил инициативу:

- Давай, я залезу под кровать и оттудова буду сопеть и стонать. А девки пусть погромче воют, чтоб меня не очень слыхать. А когда надо, я заору, будто кончил.

- А сможешь? — усомнилась начальница.

- Не боись, все будет путем, — заверил ее верный Санчо Панса.

- Тогда мы с напарником поработаем в два смычка — он будет с фотоаппаратом, а я с видеокамерой. С ней я и одной рукой управлюсь. А по ходу дела буду издавать одобрительные возгласы. Раз идет съемка, то, само собой, в комнате должен быть и оператор. На видеокассете запишутся три женских голоса и один мужской — будто бы голос прокурора. Получится все по сценарию — трое женщин устроили ему секс-сеанс. Никаких мужчин, кроме распростертого на постели тела.

Так и сделали. Алла отошла с видеокамерой подальше, чтобы голоса звучали менее явственно, периодически отпускала то азартные реплики, то восторженные междометия, а Виталий, наоборот, подошел ближе, снимая крупным планом. Толик из-под кровати вполне натурально имитировал частое, нарастающее в своей интенсивности дыхание, периодически стонал, а когда одна из девиц быстро задышала, ритмично затряслась и залепетала положенные слова — мол, вот-вот наступит вожделенный экстаз, — верный оруженосец неожиданно проявил актерские способности и глухо завыл с ней в унисон.

Вряд ли прокурор когда-либо слышал, как он сам издает аналогичные звуки в постели, а будущие зрители и подавно этого не слышали, так что все получилось lege artis.

- Порно — это то, что у одних вызывает желание заняться ЭТИМ, а у других — никогда в жизни не заниматься, — поставила последнюю точку любительница афоризмов. — Если сам прокурор не пожелает выкупить пленку, не сомневаюсь, найдутся другие охотники.

Выдав гонорар девицам, Алла велела им подождать в соседней комнате, пока Виталий освободится и, как было обещано, отвезет их в Москву. Сыщик, приехавший в Каширу на день раньше, заранее договорился с местным фотографом, чтобы тот быстро проявил пленку и отпечатал снимки в двух экземплярах.

- Толян, глянь-ка в прокурорские документы и спиши его домашний адрес. Когда фотки будут готовы, отвезешь их Эдиковой супруге. Пусть полюбуется. Сдается мне, она будет единственной, кому порнушка не понравится, и волос на Эдиковой голове сильно поубавится.

Регина с трудом выбралась из битком набитого автобуса. Черт побери, как же надоело дважды в день толкаться в общественном транспорте! Но что делать — теперь у нее нет машины. Хоть московские дороги перегружены и не угадаешь, где попадешь в пробку, но все же ехать, пусть и черепашьим шагом, на своем автомобиле, слушая музыку и покуривая, и втискиваться в часы пик в автобус, — это далеко не одно и то же. Да и остановка далековато от дома. Сегодня ветрено, а в этих проклятых новостройках ни деревца. С тропинки, ведущей к дому, просто сдувает. Да еще тяжелый пакет оттягивает руку. Приходится каждый день тащить продукты, выдергивая сплющенный пакет из автобусной толчеи — универсама поблизости нет. Есть магазинчик в полуподвале, но там пятьдесят сортов водки, еще столько же пива, множество других напитков, дорогой колбасной нарезки и замороженных полуфабрикатов, а обычных продуктов не купишь.

“Надоела, как же надоела нищета!” — жалела себя Регина, наконец, добравшись до подъезда. Район убогий, жилье дешевое, и жильцы соответствующие. Многие получили квартиру взамен снесенных хрущеб. А кто живет в хрущебах? Понятно — кто.

Благосостояние жильцов и категорию дома теперь можно легко определить по маркам припаркованных автомобилей и породам собак, которых хозяева выводят на прогулку. Возле их подъезда сиротливо притулились парочка “Жигулей” не первой свежести да облезлый “Москвич”. А собак всего две — двортерьер Тишка, подобранный ее соседкой на улице, да полуслепая от старости болонка Чапа. Тишка, как все дворняжки, добрый и умный пес, но Чапа… Регина с детства любила собак, но настоящих псов, умных и верных, а не таких, как этот лохматый клубок шерсти, от которого ни пользы, ни радости. Еле ковыляет, но благородной старостью тут и не пахнет. Частенько старушка Чапа не может дотерпеть до улицы и оставляет лужицы в лифте, а то и надует кому-то на ногу. Регина уже испытала это “удовольствие” на себе. Чапа, видно, и раньше умом не блистала, а к старости совсем поглупела. Уже не отличает знакомых людей от незнакомых и на всяких случай тявкает на всех, скалится и пытается тяпнуть. Из-за этого Регина уже лишилась не одной пары колготок, что не прибавило ей симпатии к этой шавке.

Поднявшись на свой этаж, она позвонила в квартиру соседки. Утром Регина занимала у нее пятьсот рублей, обещала вечером отдать.

- Мила, это я, — сказала она, когда глазок заслонился тенью. Дверь открылась, явив монументальную фигуру стодвадцатикилограммовой женщины, разменявшей пятый десяток, но тем не менее кокетливо именовавшей себя Милой. — Пойдем, я отдам тебе долг. Володя говорил, что сегодня у него будут деньги. Я купила свежие французские пирожные — такие, как ты любишь.

- Пошли, — с готовностью согласилась Мила, известная сластена. Посидеть на соседской кухне, посплетничать, полакомиться, — вот и все радости одинокой женщины. Ее муж давно сбежал к другой женщине, которую Мила презрительно называла “суповым набором” — та весила вдвое меньше ее.

Передав пакет с продуктами соседке, Регина нашарила в сумочке ключи и открыла дверь.

- Володя, это я, — громко объявила она, первой войдя в прихожую. Не дождавшись ответа, пояснила: — Спит, наверное.

- Что это он все спит да спит? — проворчала гостья, войдя следом и захлопнув дверь. — Ты с утра до вечера пашешь, а муженек только после полудня продирает глаза. Что у него за работа такая? Неужто ему деньги платят за то, что он валяется на диване? — Толстухе хотелось подчеркнуть, что не у нее одной непутевый муж, предпочитающий женщине в теле“ суповой набор”, есть экземпляры и похуже. — Мой-то, хоть и дурак дураком, но деньги зарабатывал. А твой совсем непутевый.

- Да ладно, — отмахнулась Регина, успевшая снять верхнюю одежду, пока соседка проводила сравнительный анализ плохих мужей. — Пошли на кухню, я чайник поставлю, а потом разбужу Володю.

Она направилась в кухню, а любопытная Мила заглянула в комнату. И тут же раздался ее вопль:

- О-ё-ей! Ой, мамочки родные!

- Что такое? Чего ты орешь? — спросила Регина, выглянув в коридор.

Продолжая голосить, Мила стояла в дверях комнаты с округлившимися от ужаса глазами и показывала рукой внутрь. Регина подошла к соседке и заглянула поверх ее плеча.

Владимир лежал на полу, на спине. Лицо посинело и исказилось жуткой гримасой, руки с вывернутыми кистями и скрюченными пальцами были прижаты к груди, согнутые в коленях ноги подтянуты к животу. «Он напоминает дохлого таракана», — без тени сожаления отметила Регина.

- Что это с ним, а? — выдохнула Мила.

- Надо срочно вызвать “скорую”! — Регина постаралась изобразить встревоженность. — Похоже на эпилептический припадок. Наверное, Володя расшиб голову и потерял сознание, а мы теряем драгоценное время. Его мобильник не работает, придется бежать к Лиде.

В их доме еще не провели телефон, а мобильный был только у соседки этажом ниже.

- Пошли звонить, — очнулась Мила.

- А как же мы его Бросим? Вдруг потребуется помощь?

- Тогда оставайся. — Соседка решительно направилась к входной двери. На пороге она обернулась: — На всякий случай позвоню-ка я в милицию, мало ли что, вдруг его избили до потери сознания. Точно, пристукнули! — осенило ее. — Загляни в комнату — на столе бутылка и два стакана. Значит, к твоему мужу кто-то пришел, они выпили, а потом убивец его шарахнул, и капут. Регинка, я побежала, а ты до приезда милиции ничего не трогай.

Алла сидела в кресле, которое верный оруженосец принес для нее из кабинета хозяина дома, и курила очередную сигарету. За эту ночь она не сомкнула глаз, но усталости не чувствовала. Да какая, к черту, усталость! Как раз наоборот — самый настоящий охотничий азарт!

Умелица творить добро крайними мерами не сомневалась, что ее план сработает, но необходимо завершить его сегодня. Олег после дежурства задержится, но к его приходу ей уже нужно быть дома, а от Каширы до Москвы двести километров.

Сейчас Алла жалела, что не озаботилась взять с собой шприц и несколько ампул кофеина, — тогда удалось бы разбудить Савватеева быстрее, и голова у него была бы посвежее. На данный момент неизвестно, в каком состоянии он проснется. Мужик, у которого с похмелья трещит голова, а в душе будто кошки нагадили, не очень-то понятлив и сговорчив.

То, что эту ночь Эдуард Владимирович не ночевал дома, — и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что полностью укладывается в сценарий, — так увлекся плотскими утехами, что забыл о семье. А плохо то, что гулящий супруг будет терзаться, виниться и размышлять, что наврать дражайшей половине, и не сможет сосредоточиться на главном.

Когда прокурор заворочался, закряхтел, застонал, вполголоса крепко выругался и, наконец, проснулся, инициаторша вчерашнего праздника — а у пьяницы каждый день праздник, — встретила взгляд его заплывших с похмелья глаз лучезарной улыбкой и весело поприветствовала:

- Доброе утро, Эдик!

Тот некоторое время усиленно соображал, кто она такая, что тут делает, где он и как здесь очутился. “Где Кура, где мой дом?..” — солидарно с его натужными размышлениями мысленно произнесла специалистка по неприятностям.

Наконец в мутном, похмельном сознании пропойцы обозначился какой-то просвет. Савватеев откашлялся и хриплым голосом ответил:

- Здравствуйте.

- Неужели после всего, что было, мы опять на “вы”? — улыбнулась Алла.

- А что было?.. — осторожно спросил он.

- О-о! Много чего! — жизнерадостно сообщила она. — Сам убедишься. Желаешь еще поваляться в натуральном виде или все же оденешься, и мы продолжим разговор в цивильном обличье?

Оглядев себя, прокурор обнаружил, что лежит обнаженным, — укротительница мальчишей-плохишей в качестве меры дополнительного психологического воздействия не стала набрасывать на него одеяло — после двух бутылок коньяка не замерзнет.

- Ну и здоров ты пить, Эдичка! — Алла изобразила искреннее восхищение. — Три бутылки коньяку — как с куста! — Она намеренно преувеличила выпитое собутыльником, чтобы оправдать его головную боль, поганое настроение и общее недомогание — судя по страдальческой гримасе, самочувствие пьянчуги было, мягко говоря, ниже среднего. — Может, желаешь похмелиться?

- Я не похмеляюсь. — Эдуард Владимирович попытался ответить уверенно и с достоинством, но получилось слабовато и неубедительно.

- Ну, как знаешь, — пожала плечами устроительница неприятностей коррумпированным «служителям правосудия». — Будем общаться в теперешней позиции или все же встанешь?

Наверное, собеседнику было неловко лежать раздетым перед одетой дамой, но с похмелья он никак не мог найти выход из щекотливого положения. Не просить же даму выйти! Но и одеваться при ней неловко. К тому же, поблизости одежды не оказалось — она осталась в другой комнате, но Савватеев этого не знал. А воспитательница трудновоспитуемых не собиралась облегчать жизнь преступному прокурору — чем сильнее тот будет унижен, тем быстрее все завершится.

Наконец Эдуард Владимирович нашелся. Сдерживая стон — видно, голова трещит, просто мочи нет! — сел на кровати, сдернул изрядно помятое вчерашними игрищами черное шелковое покрывало и завернулся в него. Алла едва сдержала смешок — настолько комично выглядела его тучная фигура, задрапированная в черный шелк, — и порадовала себя “иронизмом”: «Жалок голый король, которому нечего показать».

- Я на минутку, — буркнул голый прокурор и нетвердой походкой направился к двери — все ж от термоядерной смеси коньяка со снотворным сил не прибавляется.

Посетив туалет и ванную, поплескав холодной водой в лицо, он вернулся в спальню. Алла заранее налила в высокий стакан минеральной воды и подала страдальцу. Тот выпил одним махом, тяжко вздохнул и обессилено сел на край кровати — других посадочных мест, кроме кресла, в котором устроилась гостья, в комнате не было.

- Эдик, махни-ка стопарик, зачем так издеваться над собственным организмом! — проявила понимание проблемы вчерашняя собутыльница. — Губит не выпивка, а отсутствие выпивки.

Не дожидаясь ответа, она сходила в кабинет и принесла бутылку коньяка и бокал. Щедро плеснув живительной влаги, добровольный «похметолог» протянула бокал страждущему. Судя по тому, как тряслись его руки, ее мнение: “Не пьет и… не отучишь”, - оказалось верным.

- А ты? — запоздало спохватился он, уже приготовившись выпить и задержав руку у самого рта.

- И я выпью за компанию. Не смогла одной рукой унести бутылку и два бокала. Сейчас добуду питейную посуду.

Через несколько минут компанейская гостья появилась с чистым бокалом. Было видно, как сильно Савватееву хочется выпить, но, надо отдать ему должное, он ее дождался — так и сидел с полным бокалом, тупо уставившись перед собой. Алла налила себе, чокнулась с собутыльником и, подмигнув ему, произнесла короткий тост:

- С наступающим… опьянением!

Смаковать напиток на глазах у несчастного страдальца, опрокинувшего свою порцию одним махом, Алла не стала. “Я же не садистка”, - мысленно усмехнулась она, наливая по второй, — это заветное желание постановщица и исполнительница разыгрываемого действа прочла в глазах любителя халявной выпивки.

Теперь они поменялись ролями: Эдуард Владимирович вел себя как робкий гость, а Алла — как полноправная хозяйка дома.

После второй дозы в голове у похмельного прокурора заметно просветлело, и он даже нашел в себе силы улыбнуться:

- Что, здорово вчера погудели?

- Еще как! — с энтузиазмом подтвердила Алла. — Приняв полтора кило коньяку, ты по большому секрету признался, что вынужден ограничить свое сексуальное поле до размеров супружеского ложа. От прелюбодеяния еще никто не умер, наоборот — многие отлично живут. Щедрая природа позволила нам потребность превратить в удовольствие. Вот девочки и устроили тебе классный секс-сеанс. Все, как ты просил.

- Я просил?.. — удивился он.

- А кто же? Ты жаловался, что супруга, эта колода с перманентом, признает лишь “бутербродный” секс, а у тебя, как и у любого мужика, есть сокровенные желания. Я проявила солидарность — на мой взгляд, секс грязен лишь с тем, кто не моется. Вчерашний вечер прошел под девизом: “Свободу сексуальным фантазиям!” На, полюбуйся, как ты ринулся навстречу разврату.

Сценаристка, режиссер и главная исполнительница криминального спектакля — начался его третий, завершающий акт, — бросила своей жертве толстую пачку цветных фотографий. С реакцией у пропойцы Савватеева оказалось плоховато — снимки рассыпалась у его ног, живописно усеяв ковер, а вчерашний «герой» уставился на них ошалелым взглядом. И в самом деле — было на что посмотреть, фото получились весьма красочные.

Дав «фотомодели» вволю полюбоваться, автор идеи запечатлеть жирные телеса «служителя правосудия» подвела ироничный итог:

- Основное мужское достоинство — необузданное «мужское достоинство».

Эдуард Владимирович не понял издевки, а Алла встала и подошла к стоявшей в углу видеодвойке.

- Это еще что! А какой фильм получился! Мечта импотента! При виде этой порнушки даже у мертвяка встанет. Постель — место, где человек проводит лучшее время своей жизни, а, Эдик?

Включив воспроизведение, постановщица, она же оператор дала «исполнителю», а ныне зрителю возможность досмотреть «фильм» до конца. Савватеев не вымолвил ни слова за все время, пока на экране телевизора в разных позах переплетались обнаженные тела и раздавались страстные восклицания.

- Ну, как, понравилось? — весело спросила Алла. — Высший класс, правда? Тебе хотелось, чтобы эти сексуальные подвиги были увековечены, а я пошла навстречу твоим пожеланиям. Первобытные инстинкты — самые главные.

Эдуард Владимирович до сих пор не произнес ни слова и лишь обалдело тряс головой.

- Ничего не помню… — наконец жалобно простонал выпивоха, обхватив руками голову и медленно раскачиваясь из стороны в сторону.

- Не удивительно. — В Аллином голосе не было и тени сочувствия к его моральным и физическим страданиям. — Выжрав три бутылки коньяку, и в самом деле наутро трудно что-то вспомнить.

- Обычно я так много не пью… — попробовал хоть как-то оправдаться любитель халявы.

- Все пьянчуги так говорят, — отрезала жестокосердная Алла. — Ну, это дела прошлые. А теперь поговорим о будущих. Дабы не повторяться и освежить твою память, для начала давай послушаем, о чем мы с тобой вчера договорились.

Умелица фабриковать улики включила воспроизведение вчерашней диктофонной записи. Судя по выражению лица Савватеева, он с трудом понимал, о чем идет речь. Для стимуляции его мыслительного процесса Алла достала из сумочки еще одну пачку фотографий, на которых она якобы вручала прокурору взятку.

- Ну, уяснил? — напористо спросила «баба с яйцами», а когда собеседник перевел на нее тоскливый взгляд, добавила: — Резюме из вчерашнего: мы с тобой договорились, что сегодня ты даешь распоряжение освободить Кудрявцева, Малахова и Верника и, само собой, снять с них все обвинения, а их место в СИЗО займут Мальцев вместе с дружками Ганеевым, Курченко и Зотовым, и бандиты получат по всей строгости закона.

- Это шантаж… — не очень уверенно запротестовал прокурор.

- Шантаж, — невозмутимо подтвердила Алла, претворяя в жизнь девиз: «Все средства хороши, если ведут к благой цели». - Бесплатный секс бывает только после свадьбы, дорогой.

Противник сразу сник. Свесил голову, уныло разглядывая лежащие у его ног фотографии. Похоже, его так и не посетила ни единая светлая мысль, как выпутаться из щекотливой ситуации.

- Это еще не все. — Криминальная леди достала из сумочки несколько листов с отпечатанным на принтере текстом и протянула своему визави. — Ознакомься, Эдик. Писала не мадам Кислинская, а малоизвестная журналистка по фамилии Еремина, но фактура чувствуется сразу. Вчера она посмотрела на ваши постельные забавы, — не моргнув глазом, соврала Алла. — И так впечатлилась, что бросилась к ближайшему компьютеру и за пару часов настрочила текст, отразив и фамилии действующих лиц, и обстоятельства дела. Завтра эту статью вместе с фотографиями, и видео- и аудиокассетами я разошлю во все московские газеты. В местные боевые листки, само собой, отдавать не стану — во-первых, у тебя там наверняка все схвачено, а во-вторых, пора тебе, Эдичка, выходить на общегосударственный уровень. Достигнув славы, человек не меняется, зато очень меняется окружающий мир. — Ирония не произвела впечатления — прокурор-взяточник сидел, понуро опустив плечи и свесив руки между колен, и даже не пошевелился, пока щедрая на выдумки собеседница живописала, что его ожидает. — Может, еще плеснуть коньячку, чтобы думалось веселей? — предложила коварная гостья. Расценив тоскливое молчание жертвы как знак согласия, она вновь наполнила бокал. — Давай, Эдик, махни и соглашайся. Сам понимаешь, альтернативы нет. Невоздержанность обходится дороже, чем наши нужды.

Прокурор пошевелился, тяжко вздохнул, задумчиво посмотрел куда-то в пространство, а потом в несколько глотков выпил коньяк. Замер, ощущая, как живительная влага бежит по пищеводу и согревает желудок, и перевел взгляд на собеседницу. На его опухшем лице с заплывшими щелочками глаз трудно было заметить проблеск мысли, но Алла догадалась, о чем он думает, — мол, кто ты против меня, дамочка?.. — я сейчас для виду на все соглашусь, а потом звякну своим людям, и от тебя даже воспоминаний не останется.

- Зря строишь кровожадные планы, — усмехнулась сторонница крайних мер в ответ на крайнее зло. — Ты же не знаешь, с кем связался. Иначе не посмел бы и мечтать, что сможешь со мной разделаться. Я тебе не по зубам, запомни, дурень. Да и банда, на которую ты работаешь, мне до физды-дверцы. Во-первых, я никого не боюсь, а после того, как меня ранили, получила индульгенцию на убой подонков разных мастей. Любому, кто приблизится на расстояние выстрела, живым не уйти. Мне не страшны ни АКМ, ни снайпер, потому что я уверена — погибнуть от бандитской пули мне не суждено. Зато тем, кто попытается угрожать, я не завидую. Советую навести справки о Вячеславе Валерьевиче Миронове, в узких кругах известном как Мирон. И если с моей головы хоть волос упадет, от вашей каширской банды не останется даже кусочков, которые можно положить в гроб. Мирон за день разделался с гадючником авторитета Саввы, в банде которого была не одна сотня головорезов, — не чета вашей сраной своре. А лично ты, Эдик, умрешь долгой и очень мучительной смертью. Это я тебе гарантирую. Не веришь — позвони Мирону, если не забздишь, конечно. — Достав из сумки свою и Славину визитку, «железная бизнес-леди» положила обе карточки на стол. — Вообще-то можно было не затевать всю эту тягомотину с аудиозаписью, фото- и видеосъемкой. Слава Миронов мог послать ребят, которые быстро вразумили бы тебя и твоих подельщиков, но мне захотелось пощекотать себе нервишки. В итоге я получила колоссальное удовольствие. А ты, Эдик, заруби на своем толстом носу: женщин обижать опасно! У хороших женщин всегда найдутся хорошие защитники. Да и сами боевые дамы могут за себя постоять. А теперь звони соучастникам и отдай необходимые распоряжения.

Укротительница продажных прокуроров придвинула стоящий на полу телефон, но Савватеев не спешил выполнить ее приказание. То ли не все понял из сказанного, то ли не поверил, то ли судорожно искал выход.

- Не зли меня, мудила грешный, — с угрожающими интонациями произнесла «крутая Уокерша». — Пока я изъясняюсь спокойно, но если рассержусь, то договариваться тебе будет не с кем. Приедут Мироновы ребятки и расхреначит вашу бандитскую шарагу к едрене фене.

Наконец противник обрел дар речи:

- А это?.. — Он показал на снимки.

- Порнопродукцию я оставлю тебе на память. Покажешь друзьям, мол, и я побродил по холму Венеры и кое с кем, кое-как иногда мог. Но! — Верная подруга хорошим людям и непримиримая к подлецам подняла указательный палец. — Фотографии отдам только после того, как мои друзья окажутся на свободе. А Руслан Мальцев должен получить на всю катушку и за избиение жены, и за изнасилование Варламовой и Соломатиной. А его друганы — в соответствии с содеянным. Этих четверых бандюганов тебе придется засадить, и надолго. — Не увидев воодушевления на лице «служителя правосудия», обязанностью которого как раз и было «казнить», а не «миловать», Алла произнесла назидательным тоном: — Наказание — это частичное погашение вины.

- Вы меня без ножа режете… — простонал прокурор, от переживаний даже забыв, что они на “ты”.

- Это твои проблемы, — жестко оборвала его спец по созданию проблем.

- Вы слишком многого от меня требуете… — попробовал поторговаться матерый взяточник.

- В самый раз. Как говорил Киса Воробьянинов, торг здесь не уместен.

- Но от меня не все зависит… — продолжал он канючить.

- Значит, надавишь на тех, от кого это зависит, — тем же жестким тоном заявила несговорчивая собеседница. — По всему видать, что все вы повязаны одной веревочкой, законники хреновы! В джунглях законов царит закон джунглей. Если бы не продажные прокуроры и прочие хапуги в органах, с бандитьем давно бы покончили. По-вашему, закон обратной силы не имеет, а в теперешней жизни он и прямой силы лишился. Потому что такие, как ты, «служители закона» на службе у правонарушителей!

- Но на каком основании возбудить дело против Мальцева, Ганеева, Курченко и Зотова? — Поверженный противник невольно принял заискивающий тон. — Потерпевшие не дадут против них показаний.

- Если ты сумел состряпать дело против невинных людей, но по отношению к виновным и подавно изловчишься, на то ты и прокурор. Позаботься о том, чтобы все потерпевшие отказались от ложных показаний, свидетельствующих против Кудрявцева и его друзей, и дали нужные — заметь! — правдивые показания. Причем, ты, Эдик, отвечаешь за их безопасность своей жизнью. Если хотя бы с одной из девушек что-то случится, то здоровья у тебя сильно поубавится — или ты совсем его утратишь. Трупу крепкое здоровье вовсе не обязательно.

- Я же не веду следствие… — продолжал он вяло упираться.

- Не придуривайся, Эдик, — презрительно скривилась Алла. — Все знают, что это дело сфабриковано по твоей указке. Значит, дашь другие распоряжения, вот и все.

Тяжко вздохнув, морально сломленный собеседник качнулся вперед — видимо, у него не было сил встать. Угадав его намерение, гостья подала ему телефон. Эдуард Владимирович прокашлялся, набрал номер и, как только абонент ответил, в голосе каширского прокурора неожиданно прорезались начальственные интонации:

- Борисенко? Это Савватеев. Дело Кудрявцева, Малахова и Верника нужно немедленно закрыть за отсутствием состава преступления. Немедленно, — повторил он. — Выполняй.

Видимо, подчиненный начал задавать уточняющие вопросы, но «страж закона» не пожелал вдаваться в детали.

- Без объяснений! — Его голос набирал начальственную силу. — Делай как велено.

- Нужно извиниться перед ними и немедленно отпустить, — шепотом подсказала суфлерша.

Прокурор мрачно покосился на нее, но все же повторил с барственно-начальственными интонациями:

- Нужно извиниться перед ними и немедленно отпустить.

- Возбудить дело в отношении Мальцева, Ганеева, Курченко и Зотова и сегодня же задержать их, — снова просуфлировала Алла.

Эдуард Владимирович скривился и отрицательно помотал головой. Бескомпромиссная переговорщица насмешливо улыбнулась и вполголоса оповестила:

- Значит, не договорились.

Собрав с пола фотографии, она сунула их в сумку, вынула кассету из магнитофона и подошла к видеодвойке. И прокурор сдался.

- Позвони Федулову и скажи, что я велел задержать Мальцева, Ганеева, Курченко и Зотова, — приказал он собеседнику, выдержав уверенный тон. — Немедленно отправляйся в прокуратуру. Я скоро приеду.

Повесив трубку, Эдуард Владимирович утер пот со лба и посмотрел на мучительницу затравленным взглядом.

- Ничего не бойся, кроме своего страха, — “успокоила” его жестокосердная Алла, ответив на тоскливый взгляд презрительной усмешкой. — Хотя “телефонного права” никто не отменял, не надейся, что отделаешься звонком. Результат я желаю получить незамедлительно. Сейчас ты оденешься, и мы поедем вместе. Лично скажешь своим подельщикам все, что нужно, я дождусь, пока Кудрявцев с ребятами выйдут из СИЗО, а на их место придет вторая смена, то бишь Руслан Мальцев и три его другана. Давай, поторапливайся, уже половина девятого. Хоть сегодня и суббота, но ради правого дела придется потрудиться в выходной день. Ничего, в гробу отдохнешь.

Прокурор не двинулся с места — то ли ослабел от переживаний, то ли стеснялся спросить, где его одежда. Победительница решила хоть немного облегчить жизнь побежденному:

- Шмотки в кабинете. Гувернеров поблизости нет, так что придется тебе пройти туда самостоятельно. Шевелись, Эдик, — уже сердито проговорила она, видя, что тот все еще сидит, и вид у него жалкий. — Хоть ты и задрапировался, как в тогу, но на древнеримского патриция не тянешь. Честно говоря, твой вид эстетического чувства не вызывает. К тому же, черный цвет наводит на кое-какие ассоциации… Напомню, что твоя жизнь — в твоих руках.

Наконец Эдуард Владимирович нашел в себе силы встать и, опустив голову, побрел к двери. Минут через пять появился уже одетым. Выглядел каширский прокурор неважно — лицо землисто-серое, щеки заросли щетиной, веки припухли, под глазами набрякли типичные похмельные мешки, белки глаз приобрели желтоватый оттенок и украсились красноватой сеточкой расширенных сосудов. Да и выхлоп был соответствующий.

- Иди зубы почисть, — брезгливо обронила Алла. — Смотришься так, будто тебя только что выпустили из вытрезвителя. Что подумают подчиненные! Хоть ты и насквозь продажный, но пока еще прокурор.

Не сказав ни слова, еще больше униженный «страж законности» поплелся в ванную. За четверть часа он умылся, побрился, щедро облился хозяйским одеколоном, прикрыл плешь сохранившимися волосами, но лучше выглядеть не стал.

- Да уж, красотой не блещешь… — покачала головой мучительница, сознательно добивая его, чтобы держать в узде. То, что Эдуард Владимирович разговаривал с неким Борисенко начальственным тоном, ей очень не понравилось — слишком быстро прокурор сменил растерянно-униженную интонацию на приказную. Неумный, да к тому же, похмельный мужик вполне может вспомнить, что облечен властью, и выкинуть фортель. «Баба с яйцами» решила давить до последнего, пока намеченный ею план полностью не осуществится: — За все в жизни приходится расплачиваться, ничто не дается даром. Видеокассету, магнитофонную кассету и снимки, как ты берешь взятку, получишь, когда Мальцев, Ганеев, Курченко и Зотов лягут на нары. Не обольщайся, что тебе удастся соблюсти политес в отношении твоих кормильцев-бандитов. Напрасные надежды — удел дураков, помни это, Эдик.

Прокурор подавленно молчал, а Алла напомнила:

- Не забывай, что это дело будет контролировать Слава Миронов.

- Меня убьют… — прошептал он.

- Не убьют, — без тени сочувствия заверила «железная бизнес-леди» и многозначительно добавила: — Пока.

Эдуард Владимирович вздрогнул и испуганно уставился на нее, а «столичная штучка» пояснила:

- Пока ты выполняешь условия договора. А если отступишь хоть на йоту — тебе не жить. Своих подельщиков-бандитов не бойся, ты им нужен. Попугать — попугают, но бандитская распальцовка рассчитана лишь на слабонервных.

Достав из видеомагнитофона кассету-адаптер, Алла вынула мини-кассету от видеокамеры и положила ее в сумку. Сунула бутылку с бокалом Эдика в целлофановый пакет — вдруг пьянице опять потребуется коньячный допинг?.. Окинула прокурора долгим взглядом и презрительно обронила:

- Какие ничтожные личности вершат российское правосудие!

Выйдя из подъезда, Алла крепко сжала локоть Эдуарда Владимировича и непреклонно заявила:

- Поедешь на моей тачке, а я со своим другом. Твоего водилу я еще вчера отослала домой.

Отбуксировав поникшего Эдуарда Владимировича к “вольво”, Алла незаметно подмигнула верному оруженосцу и села в “Жигули” Виталия.

- Получилось? — спросил он.

- А то! Сейчас заберем Леньку с ребятами, а потом дождемся, когда в СИЗО привезут Руслана с друганами, и отбудем в Москву. Толян вручил порнопродукцию прокурорской супружнице?

- Полчаса назад.

- Сдается мне, обручальное кольцо станет для Эдика нимбом великомученика.

- Привет, сестренка, — обрадовался Сергей, увидев Регину на пороге кабинета. Но, присмотревшись внимательнее, встревожился: — Что-то случилось?

- Случилось, — со вздохом ответила она, присаживаясь. — Вчера мой муж скоропостижно отбыл в мир иной по причине передозировки яда в организме.

О том, что сестра несчастлива в браке, Сергей знал и не раз предлагал свою помощь, но та отказывалась: “Как ты на него повлияешь? Не стоит тратить душевные силы на то, чтобы переубедить этого подонка. Бесполезно. Горбатого лишь могила исправит. Я знала, что Володя не подарок, но у меня не было выхода. Мама погибала, срочно требовались деньги, да и я нуждалась в средствах для реализации задуманного и потому сознательно продалась. Выходила замуж по расчету, а расчет оказался неверен, так что винить, кроме себя, некого. Но скоро я со всеми разберусь и избавлюсь от мужа”.

- Чем я могу помочь?

- Где ты был вчера?

- Здесь, в своем кабинете. Тебе нужно алиби?

- Да.

- Мне жаль, сестренка… — Сережа искренне огорчился. — Меня видели десятки коллег: как назло, вчера весь день проторчал на работе. Ты бы хоть заранее предупредила…

Регина выразительно посмотрела на него, и брат спохватился:

- Ах, да… Что-то я несу чушь… Расстроился очень.

- Да ладно, — махнула она рукой. — Не переживай. Пробьемся.

- Я всегда восхищался твоей силой духа.

Она вздохнула, подумав: “Да уж, сила духа мне сейчас очень понадобится”.

- Сереж, подождешь немного с долгом?

- О чем речь, сестренка? Может, еще подбросить?

- Не помешало бы. На новом месте я работаю всего-ничего, жалованья еще не получала.

Сергей достал портмоне, вынул оттуда все деньги и протянул сестре, но та сделала отстраняющий жест:

- Ты же без рубля останешься!

- У меня дома есть. Приходится работать почти без выходных, зато платят хорошо.

- А перейти в “Атлант” ты категорически не хочешь?

- Категорически, — ответил брат. — Да и ты зря согласилась.

- Не зря, — упрямо заявила Регина. — Скоро сам все поймешь.

Сегодня у Серафимы ломило в области затылка и шумело в голове — и без тонометра ясно, что давление подскочило. Еще неделю назад она обещала себе следить за своим здоровьем, и вот опять расклеилась.

“Нет, я не должна раскисать, мне нужны силы, — внушала она себе. — Стоит одной болезни взять верх, тут же вылезет весь букет болячек”.

Бывший муж лишил ее многого — семьи, любви, веры, работы, денег, смысла жизни. Только самые близкие люди могут причинить самую сильную боль. Конечно, он сделал все это не сознательно, а в силу своего эгоизма. Его легкомыслие касалось лишь других людей, а к себе, любимому, экс-супруг всегда относился с должной серьезностью и уважением.

Почему муж так поступил с нею? Неужели настолько мелочен и жаден? Этих качеств она до того не замечала. Или вступил в силу принцип — чем человек богаче, тем ненасытнее?

Вообще-то супруг вполне мог сделать все цивилизованно. Муж не мог не предполагать, что столь известная деловая дама как Серафима Николаевна Новицкая не станет домохозяйкой, а будет по-прежнему заниматься бизнесом. У нее есть репутация, большой опыт, профессионализм, практичность и интуиция — очень важные качества для коммерсанта. И разумеется, связи. Без них ни один бизнесмен не поднимется выше среднего уровня. Любой из деловых партнеров и даже конкурентов мог предложить Серафиме Новицкой возглавить ключевой отдел фирмы или стать компаньоном — пригодились бы все вышеперечисленные качества. Зная нюансы коммерции, легко освоить любую область деловой жизни, а будучи опытным юристом, можно работать без риска, умело обходя подводные рифы громоздкого российского законодательства.

Экс-супруг должен был учесть и то, что обиженная Серафима может подпортить ему репутацию. К примеру, раскрыть конкурентам его слабые стороны и коммерческие тайны фирмы — из чувства мести или на пользу той организации, в которой ей предложат работу. Известно, что люди ведут себя порядочно, если с ними поступают соответственно, а уж если нет… Тут и ангел потеряет терпение.

Или все же бывший муж точно предугадал ее поведение и был уверен, что Серафима никогда его не предаст?..

Алла нетерпеливо поглядывала на часы — что-то долго ребята не появляются. Наконец железная дверь отворилась и явила вначале Леонида Кудрявцева, а затем его друзей. Частные детективы имели весьма помятый вид, были разукрашены синяками и ссадинами. Увидев Аллу с Виталием, экс-сиделец заулыбался.

- А вы тут какими судьбами? — издалека спросил он.

- Интересное кино! — Алла высунулась в окошко, улыбаясь в тридцать два зуба, причем, своих, родных, а не металлокерамических, как у некоторых каширских бизнесменов. — А кто тебя из тюряги вытащил?

- Неужели вы?

- Это все Алла придумала. — Виталий кивнул на напарницу. — Она была и сценаристом, и режиссером-постановщиком спектакля, и исполняла в нем главную роль.

- Не скромничай, напарник, — отозвалась та. — А кто фотоаппарат держал?

- Теперь я понял, как нужно держать канделябр. То бишь, фотоаппарат, — с улыбкой кивнул Виталий.

Леня смотрел удивленно, не очень понимая, о чем речь.

- А чего ты стоишь столбом и бессмысленно таращишься? — обратилась к нему Алла. — Нет, чтобы темпераментно облобызать любовницу!

- Это я с удовольствием!

Леонид, еще не забывший, как замечательно они проводили время, раскинул руки. Правда, страстных объятий не получилось, поскольку из окна “Жигулей” торчала лишь Аллина голова, но ее обладательница была не в претензии.

- Познакомь с друзьями-то, — ворчливо попросила она.

Те поняли намек.

- Александр Малахов, — отрекомендовался невысокий русоволосый крепыш.

- Евгений Верник, — представился симпатичный, стройный шатен.

- Ага, значит, это твоя подруга вчера телесно ублажала господина прокурора, — хихикнула Алла. — Постель — это место, где легче всего добиться чего-то от мужчины.

- Моя подруга? — удивился Евгений. — У меня нет подруги.

- Без тебя тебя женили, парень, — с интригующей ухмылкой заявила Алла.

Тот перевел растерянный взгляд на Виталия, ожидая разъяснений.

- Да не бойся, никто тебя женить не собирается, — успокоил его коллега и пояснил напарнице: — Женька убежденный холостяк.

- Ну, это дело поправимое, — многозначительно произнесла Алла. — Ну ладно, ребята, с вами хорошо, но мне пора в Москву. Есть человек, жаждущий моего общества. Вы пока оставайтесь тут, поглядите, как доставят ваших обидчиков, потом отзвонитесь мне, а я погнала. Труба зовет, по коням гусары!

- Регина, а мама знает?

- Нет, конечно. И ты не говори.

- Но она могла бы сделать тебе алиби.

- К ней я обращусь лишь в самом крайнем случае. На ее долю и так выпало немало переживаний. Может быть, все обойдется.

- Но как же обойдется? Ведь начато следствие.

- Вообще-то я надеялась на тебя. Но попробую подыскать другую кандидатуру для алиби.

- Не вздумай, сестренка! — Сергей не на шутку встревожился. — Ни в коем случае не обращайся к посторонним людям — предадут.

“Откуда у моего двадцатичетырехлетнего брата опыт чьего-то предательства?” — подивилась Регина.

Сергей тут же ответил на ее безмолвный вопрос:

- В фирме, где я раньше работал, случилось типичное заказное убийство. Что было! Всех трясли, вплоть до рядовых сотрудников, будто они могли заплатить киллеру! Тогда и вскрылась сущность каждого. Все боялись за свою шкуру и поливали друг друга такой густой грязью!.. Припомнили все прошлые грешки, кто с кем спал, кто в чем провинился, заодно и счеты между собой сводили. И тогда я понял, что никому нельзя верить, тем более давать о себе ненужную информацию — в экстремальной ситуации обязательно выйдет боком. А у тебя как раз такая ситуация.

- Да, пожалуй… — согласилась Регина, еще раз удивившись про себя, как мало знает о брате.

В общем-то, так и было: разный круг общения, несхожие интересы. Регина закончила престижную школу, где большинство предметов преподавали на английском языке американские педагоги. А Сережа занимался спортом, в свободное время предпочитал компанию сверстников. Он категорически отказался от школы, где училась сестра, и ходил в районную. С двенадцатилетнего возраста за Региной ухаживали мальчики, а младший брат пропадал во дворе с ребятами. Два года разницы в том возрасте — как два разных мира. Потом она поступила в юридический институт и закружилась в хороводе поклонников. Сережа решил пойти по стопам отца и выбрал строительный вуз. Компании у них всегда были разные, общались брат с сестрой мало. Сережа казался скрытным, неразговорчивым. А Регине, честно говоря, мало интересовалась делами брата.

Когда отец ушел из семьи, Сергей занял какую-то непонятную позицию. Вроде бы успокаивал маму, но как-то формально, без искреннего сочувствия. Она тогда даже обиделась, а Регина решила, что брат проявляет мужскую солидарность. Или хочет сохранить лояльность к отцу, чтобы тот потом взял его в свою фирму — недаром Сережа избрал ту же профессию. А Регина, как и мать, стала юристом. С детства они с мамой были очень близки. Раньше в их семье шутили: “Регина — мамина дочка, а Сережа — папин сынок”.

В то время они совсем отдалились друг от друга. Регина ухаживала за матерью, содержала брата-студента. Она не роптала, хотя могла бы сказать: “Ты теперь единственный мужчина в нашей семье, мама тяжело больна, мне трудно кормить троих и оплачивать мамино лечение, устройся на работу и помоги мне”. Нет, подобного она и в мыслях не держала. Ее недаром прозвали “маминой дочкой”. Та всегда была труженицей и работала, как вол, во благо семьи.

Потом Регина вышла замуж, а через полгода женился Сережа. Они стали видеться еще реже. Узнав, что брат устроился в небольшую фирму, она удивилась — не сомневалась, что Сережа поддерживает отношения с отцом, а после окончания института непременно займет подобающее место в его компании.

Как-то раз Регина навестила маму, а через час приехал Сергей. Ушли они вместе, по дороге разговорились. И тогда она узнала о брате многое, о чем раньше и не подозревала. Он не простил отцу предательства и всегда был на стороне матери. Правда, почему-то не говорил ей об этом. Скрытный с детства, он всегда все носил в себе. А Регина вдруг разоткровенничалась и рассказала о неудачном браке.

Брат стал ее союзником. Правда, ему она тоже не все говорила. Сережа ссужал ее деньгами, а месяц назад дал крупную сумму, когда Регина решила, что настала пора реализовать намеченный план. Он даже не спросил, зачем ей деньги.

- Сестренка, и все же, мой тебе совет — расскажи маме. Хотя бы то, что сочтешь нужным: ее необходимо посвятить в случившееся. Во-первых, она опытный юрист и даст тебе дельный совет, а во-вторых, мама уже не та убитая горем женщина, какой была три года назад.

- Я боюсь снова травмировать ее.

- Нет, она не сломается, — уверенно произнес Сергей. — В тот раз ее потрясли предательство и подлость отца, а у тебя совсем другая ситуация. Как раз такая, когда всем нам нужно мобилизоваться и встать на твою защиту. И уверяю тебя, наша мама соберется с силами. Любая мать именно так себя ведет, когда ребенку угрожает опасность, а наша мамуля — сильная женщина.

- Пожалуй, ты прав… — задумчиво проговорила Регина.

- Рассчитывай и на меня. Всем, чем смогу — помогу. У меня есть три тысячи долларов, сумма пусть и небольшая, но я могу занять еще. Тебе пригодится на адвоката.

- Спасибо, Сережа. — Регина была тронута.

- А где ты сегодня ночевала?

- У соседки. Когда тело мужа увезли, и следственная группа уехала, я не могла оставаться дома. Страшно было.

- А сейчас куда поедешь?

- К Миле.

- Поезжай лучше к маме.

- Я ей уже несколько раз звонила, но телефон не отвечает. А ключи от ее квартиры я второпях забыла дома.

- Тогда езжай ко мне. — Сергей достал из кармана ключи. — Жена в командировке, квартира в твоем распоряжении. Я постараюсь освободиться пораньше.

- Спасибо, брат, — еще раз поблагодарила Регина. — В трудную минуту выручают только родные.

- О чем ты говоришь, сестренка! Только благодаря тебе я смог закончить институт. Я в неоплатном долгу перед тобой.

- Не надо об этом, Сережа.

- Не буду. Но знай — я всегда с тобой. А этот подонок получил по заслугам.

Несколько лет назад Серафима Николаевна Новицкая считала себя счастливым человеком. Любимый муж, замечательные дети, дружная семья — что еще нужно женщине! А у них, ко всему прочему, семейная фирма, дом — полная чаша, никаких материальных проблем.

…Сима Харитонова познакомилась с Георгием Новицким, когда ей было семнадцать лет. Она только что поступила в юридический институт, ее стаж студентки исчислялся несколькими днями, настроение было соответствующее.

В тот знаменательный день она шла к метро, помахивая красивой кожаной сумкой, которую родители подарили ей к началу первого семестра с пожеланием, чтобы она носила в ней зачетку с одними пятерками. В этом круглая отличница и “золотая” медалистка Сима Харитонова ничуть не сомневалась.

- Девушка, вы не хотели бы сняться в кино? — услышала она веселый голос и обернулась. В двух шагах стоял, сверкая белозубой улыбкой, симпатичный черноволосый парень. — Я помощник режиссера, — представился он. — Набираю актрис для картины “Девушка моей мечты”.

“По-моему, такой фильм уже есть”, - подумала Сима, но не стала подлавливать парня: какой же семнадцатилетней девушке не понравится, если ее считают столь привлекательной, чтобы увековечить крупным планом!

- Среди тех, кто приходит на студию, подходящих типажей нет, — пояснил парень, — вот режиссер и отправил меня в свободный поиск. Стою здесь, смотрю на проходящих девушек и мысленно примеряю их на эту роль. Ваше лицо как раз то, что нужно. Вы и в самом деле — девушка моей мечты.

Наивной Серафиме и в голову не пришло, что актрису на главную роль на улице не ищут, и уж тем более, не доверят это ответственное дело молодому человеку, едва разменявшему третий десяток.

- Познакомимся? — форсировал события парень. — Меня зовут Георгием Новицким. А вас, прекрасная незнакомка?

- Серафима, — ответила та, смутившись. В который уж раз девушка подумала, что папа, давший наследнице имя покойной матери, был не прав — мог бы подобрать и более современное имечко.

- Как оригинально! — восхитился парень. — А давайте проще. Все зовут меня Гошей, а вас близкие люди, очевидно, величают Фимой?

- Симой, — поправила она, еще пуще заливаясь краской и мысленно поминая любимого папу недобрым словом.

- Отлично! — непонятно чему обрадовался Гоша. — А давайте-ка, милая Сима, посидим в хорошем месте и познакомимся поближе.

В те времена наиболее популярными молодежными кафе считались “Метелица” на Калининском, “Шоколадница” на Октябрьской и “Север” на Горького. Попасть в “Метлу” нереально — нужно отстоять в очереди несколько часов, — но Сима, чтобы новый знакомый пригласил ее именно туда. И ее мечта сбылась.

Через десять минут они сидели в такси, еще через полчаса стояли у входа. Увидев привычную очередь, Серафима приуныла. А новый знакомый, приложив палец к губам, весело подмигнул, попросил пять минут подождать, внедрился в толпу, не обращая внимания на недовольные возгласы, сделал какой-то знак швейцару, и тот мгновенно открыл дверь, пропуская парня внутрь. Вскоре Гоша выглянул, поманил Симу, и девушка, не чуя под собой ног от счастья, влетела в вестибюль.

- Как тебе это удалось? — замирая от восхищения, прошептала она, когда официант усадил их за свободный столик.

- Уметь надо! — самодовольно отозвался Гоша.

В общем, сразил ее наповал. По сравнению с двадцатидвухлетним красавцем Георгием Новицким, семнадцатилетние сокурсники, еще не избавившиеся от юношеских прыщей, казались Серафиме недозрелыми юнцами. Разве можно сравнить их и Гошу!

Девушка безоглядно влюбилась и не стала брать в голову, что он ее обманул, — парень не имел никакого отношения к кинематографу. Это была его первая ложь, потом было еще много-много лжи, но Серафима не придала этому значения ни в день их знакомства, ни в последующие годы, легко находя убедительные оправдания любимому Гошеньке. Тем более, что тот обманывал виртуозно, а будучи пойман, обезоруживал ее признанием, представив свое вранье как невинный розыгрыш. В первый вечер он выкрутился так:

- Ты произвела на меня сильное впечатление, и я придумал первое, что пришло в голову, лишь бы ты остановилась и обратила на меня внимание.

Это звучало почти как признание в любви, и Сима совсем растаяла. Да и что такого особенного он сказал! — все парни хотят произвести впечатление на девушку. Серафима даже не задумывалась о том, что другие ребята потом открывают свое истинное лицо, а ее любимый умеет казаться таким, каким его хотят видеть. “Он лучше всех, он самый-самый, и я его люблю!” — вот ломовые аргументы, которыми юная девушка мотивирует свои взаимоотношения с возлюбленным и непоколебима в своей убежденности, даже если возникают трения. Кому-то эти “аргументы” кажутся наивными (“Да чем же он так хорош? — недоумевают взрослые. — Парень как парень, слова доброго не стоит — ветер в голове, порхает по жизни как мотылек”), но влюбленные логики не приемлют.

Ни тогда, ни потом Серафиме не пришло в голову, что ее возлюбленный всегда получает то, что хочет, неважно, каким способом, что он всегда БЕРЕТ и никогда НЕ ДАЕТ. Будь Сима более опытной и не столь влюбленной, она бы поняла, что Георгий Новицкий — обаятельный эгоист. Далеко не все себялюбцы демонстрируют откровенно наплевательское отношение к другим людям, мол, все мне-мне-мне, а вы — как хотите. Есть и такие, кто вырвет чужой кусок с милой улыбкой, а окружающие будут пребывать в уверенности, что это в порядке вещей, а то и по собственной воле отдадут ему все — ведь это милейший человек! Такие эгоистичные обаяшки для человека мягкого, интеллигентного, а тем паче любящего, — как паук для мухи. Вот так и получилось, что влюбленная Серафима Харитонова попалась в паутину эгоцентричного красавца Георгия Новицкого.

Сима напрочь забыла про учебу, прогуливала лекции и семинары, чтобы уединиться с обожаемым бойфрендом в комнате общежития, когда хозяева уходили на занятия. У общительного Гоши были десятки друзей-приятелей, ключи от их комнат и квартиры родителей. До учебы ли, когда бурлят страсти и играют гормоны! Старшекурсник Гоша, будучи на преддипломной практике, мог бы подстроиться под график первокурсницы Симы, чтобы та не пропускала занятия. Но не пожелал. Это ведь НЕ ЕГО ПРОБЛЕМА.

Даже когда девушка завалила первый экзамен в зимнюю сессию, это не остудило ее жарких чувств. “Не беда, пересдам”, - решила она, убегая из дома на очередное свидание. После второго неуда Сима призадумалась. Стипендия ей уже так и так не светила, но появился шанс вылететь из института… Собрав волю в кулак, девушка отказалась от свиданий и засела за учебники. Но освоить за три дня то, что другие изучали семестр, оказалось не так-то просто. Остальные предметы Серафима вытянула лишь на троечки, но, тем не менее, вздохнула с облегчением. Наконец-то сессия закончилась, и впереди каникулы — светлая мечта каждого студента. Ура!

И вдруг любимый папа с улыбкой говорит:

- Покажи-ка свою зачетку, доченька, похвастайся пятерками.

Сима мялась, пыталась соврать, что ее зачетка в деканате, но не помогло. Злосчастная книжечка была извлечена из дареной любящими родителями сумки, а затем последовала немая сцена. Папу едва удар не хватил, а маму пришлось отпаивать валокордином. Придя в себя, родители потребовали немедленно явить виновника неуспехов дочери.

Гоша согласился предстать пред суровые очи родителей девушки и явился нарядный, с букетом цветов. Галантно поцеловав Симиной маме руку, он непринужденно заговорил, но то, что так впечатлило Серафиму, не произвело никакого эффекта на ее родителей. Как раз наоборот — мнение у них сложилось крайне отрицательное.

- Фанфарон! — грохотал папа, когда избранник дочери ушел. — Пустышка! Ни капли серьезности! Может только языком молоть.

- Нахал и бабник, — вторила ему мама. — У него даже взгляд неприятный — наглый, самоуверенный. Он намного старше Симочки и заморочил нашей девочке голову.

Сима пыталась их переубедить, рыдала, упрекала: они консервативны, уже забыли, что значит любовь, у них отсталое мышление, — не помогло.

- Этот легкомысленный шалопай тебе не подходит, — вынес окончательный вердикт папа.

- Поматросит и бросит, — внесла свою лепту мама.

Итог дружной обструкции, которой родители подвергли Гошу, был закономерен. Дочери поставили ультиматум: никаких свиданий — в институт и домой, за учебники. Сима смирилась, решив, что вначале ликвидирует неуды, а потом родители смягчатся. Экзамены она пересдала, но родители решения не изменили. С любимым девушка виделась урывками, но все же виделась — опять убегала с лекций.

И вот наконец долгожданное совершеннолетие. Серафима не сомневалась, что Гоша сразу сделает ей предложение, — а что еще может думать восемнадцатилетняя девушка, раз у них такая любовь?! Только белая фата, флердоранж и марш Мендельсона, — никак не иначе.

Георгий Новицкий сознавал, что жениться придется, — через год у него распределение. Зашлют куда-нибудь на стройку века, на БАМ, например, — и меси там грязь резиновыми сапогами. Само собой, ему хотелось остаться в Москве, а женатику это проще. Гоша не горел желанием немедленно лишиться свободы, но, разумеется, умолчал о том, что намерен приурочить свадьбу к окончанию института, а пока побыть в необременительном холостяцком статусе.

- Давай отложим это знаменательное событие на год, — предложил он невесте. — Нам и так хорошо.

- Ничего хорошего, — возразила Сима. — Предки меня уже замучили. Надоело врать и скрываться.

Гоша вздохнул и согласился.

Счастливая Серафима оповестила родителей о том, что вскоре им предстоит носить высокое звание тестя и тещи. Однако потенциальных тестя и тещу эта новость почему-то не обрадовала. Выяснив, что дочь их не послушалась, родители пришли в негодование.

- Мы же говорили, что этот шалопай тебе не подходит! — хватался за голову папа.

- Он тебя бросит с ребенком, — подпевала мама.

Но Серафима упрямо стояла на своем — свадьба, и точка!

Папа предпринял определенные шаги: выяснил, кто родители потенциального жениха, и выдвинул новый аргумент:

- Сима, твой Георгий — еврей! — В его устах это звучало как обвинение.

- Ну и что? — удивилась Серафима. В их семье раньше антисемитских настроений не наблюдалось, и папин довод показался ей смехотворным.

- Да разве ты не понимаешь! — вмешалась мама. — Все евреи сидят на чемоданах и ждут не дождутся вызова в Израиль.

- Гоша не собирается эмигрировать, — возражала Сима.

- Соберется, если его родители снимутся с места!

- Но без меня он не поедет, — сопротивлялась дочь.

- Еще как поедет! — заявил ее отец с невесть откуда взявшейся убежденностью. — Русские жены в Израиле не нужны.

- Или возьмет с собой, а там разведется и женится на богатой еврейке, — вновь вступила мама. — Большинство смешанных браков распадается. И останешься ты в чужой стране, без гражданства, без профессии, без средств.

Так далеко в будущее восемнадцатилетняя девушка не заглядывала. Тягостный разговор продолжался несколько часов, но стороны остались при своем мнении.

На следующий день Сима жаловалась любимому на твердолобость родителей.

- А они что — антисемиты? — подозрительно спросил он.

- Нет, но им почему-то втемяшилось в голову, что мне нельзя выходить замуж за еврея.

- Боюсь, мои родители не придут в восторг от таких сватов, — заявил Гоша. — Да и я, честно говоря, был о твоих предках лучшего мнения.

Впервые за полгода они поссорились. Почему-то Георгия очень задело отношение родителей девушки к национальному вопросу и неприятие смешанных браков. Сима же считала, что не стоит брать в голову устаревшие взгляды папы с мамой, — они люди другого поколения. Слово за слово, и влюбленные уже перешли на повышенные тона.

- Ну и женись на еврейке, — вскричала Серафима.

- И женюсь, — мрачно пообещал Гоша. — По крайней мере, с ней не будет таких разногласий.

Они дулись друг на друга целый месяц. Сима похудела, побледнела, пролила полведра слез, раз сто набирала знакомый номер и вешала трубку. Но все же не выдержала. Гоша отозвался как ни в чем не бывало, и размолвка была забыта. Девушка не спрашивала, как он жил без нее, — а парень, кстати, ни чуточки не переживал, будучи уверен, что по уши влюбленная Сима никуда не денется.

В последующем она тоже никогда не донимала его расспросами, полагая, что раз Гоша с ней, это равносильно признанию: «Мне с тобой хорошо, я хочу быть с тобой, потому что люблю тебя». В общем, девушка, по обыкновению всех влюбленных, приняла желаемое за действительное. Парень даже не утруждался признанием в любви, а всего лишь заявил: “Я же с тобой!” Он-то вкладывал в эти слова свой подтекст: «Были и другие кандидатуры, но я выбрал тебя, а ты должна быть горда оказанной тебе честью и ценить, как тебе повезло» — да Симины розовые очки помешали разглядеть, что имел в виду человек, которого она любила.

Харитоновы-старшие, молча наблюдавшие, как весь этот месяц дочь чахнет на глазах, никак не могли придумать, что им делать. В конце концов, решили, мол, перемелется, мука будет, дочка пострадает-пострадает, да и забудет своего шалопая. Когда Серафима снова расцвела, папа с мамой решили до времени не вмешиваться и посмотреть, во что все выльется.

Теперь девушка уже не заговаривала о свадьбе — боялась, что Гоша опять поднимет опасную тему, — и ждала, что он сам проявит инициативу, поняв, что дети за родителей не отвечают.

Прошел год, но предложения руки и сердца не последовало. И только в марте, незадолго до защиты диплома, Гоша, наконец, ее осчастливил.

Серафима долго ломала голову — сказать ли родителям заранее или поставить их перед фактом. С одной стороны, опять начнутся неприятные разговоры, попытки отговорить и поклепы на любимого, а с другой — кто организует свадьбу? У них с Гошей всего лишь стипендия. Рассчитывать на его родителей принципиальная Сима считала нечестным.

За месяц до назначенной даты она все же решилась и оповестила родителей. Результат превзошел самые худшие ожидания. Папа посмотрел на дочь убийственным взглядом и молча ушел в спальню, а мама тихо промолвила:

- Значит, тебе совершенно наплевать на наше мнение, доченька. Живи, как знаешь.

И тоже ушла в спальню. Оттуда долго доносились приглушенные голоса и тихие мамины всхлипы.

Симина душа разрывалась на части — хотелось броситься к родителям и просить прощения за то, что довела маму до слез, ведь у нее больное сердце. Потом любящая дочь пыталась оправдаться перед собой, что не сделала ничего плохого. Не может же она любить по указке! Им ведь никто не запрещал жениться! Встретились, полюбили друг друга, поженились, и никто им не препятствовал. А когда влюбилась она, Сима, стали цепляться то к одному, то к другому — то, видите ли, дочь слишком молода, то Гоша балабол и бабник, а теперь вбили себе в голову, что им не нужен зять-еврей. Ничего себе заявочки — им не нужен! Это ведь она выходит замуж, а не они выбирают зятя по своему вкусу!

Потерзавшись и поплакав, девушка накрутила себя, что не пойдет у родителей на поводу. Но ее беспокоил вопрос: как сказать жениху об их реакции на известие о будущей свадьбе? Теперь Серафима боялась затрагивать больную тему. Раньше она и не подозревала, что Гоша столь болезненно к этому относится. Но и не сказать нельзя — ведь уже пора готовиться к торжеству. А еще невесту тревожило — почему жених не представляет ее своим родителям? С ее папой и мамой он худо-бедно знаком, а она и в глаза не видела будущих родственников. Лишь спустя многие годы, уже после развода с Гошей, свекровь проговорилась:

- Надо было все же Гошеньке жениться на Нонночке. Да ведь Гошенька такой своенравный — считал, что Нонночка толстая, к тому же, не москвичка, говорит с акцентом. Он ее высмеивал, а зря. Нонночка вышла замуж за очень хорошего человека и теперь богатая женщина. Нам с Натаном Моисеевичем пришлось смириться с выбором сына — в конце концов, жениться на москвичке с неплохой жилплощадью лучше, чем на иногородней. Правда, среди наших знакомых были девушки-москвички из хорошей семьи, но Гошеньке и они не понравились — мой мальчик очень требовательный.

И только тогда Серафима поняла, что три с лишним десятка лет назад Гоша тоже оказался меж двух огней — родители сватали ему “подходящих” невест, а он надумал жениться на русской. На носу было распределение, и его упрямство могло обернуться нежелательными последствиями.

В то время брошенная жена Серафима Новицкая воспрянула духом: “Гоша меня так любил! Не может он перечеркнуть десятки лет нашего счастливого брака!” — и цеплялась за эту мысль с отчаянием женщины, которой остались одни воспоминания.

Но девятнадцатилетняя Сима даже не подозревала, что судьба готовит ей тяжелые испытания.

Сегодня — впрочем, как и вчера, и позавчера, и неделю назад, — Яша пребывал в скверном настроении. Из-за этой чертовой вытяжки невозможно повернуться на бок, да и лежать на спине больно — пониже поясницы ноет так, будто туда воткнули кол, и уже которую ночь не удается толком поспать. Просил врача, чтобы ему кололи наркотики, а тот, гад, разводит руками, мол, наркотиков у них нет, а даже если бы и были, он бы их не назначил — при банальных переломах не положено. Так и сказал — “банальных”! Для этого эскулапа переломы, может, и банальные, но ведь рука с ногой сломаны не у него.

- Когда меня переведут в московскую больницу? — спросил Яков, не сочтя нужным поздороваться. Еще чего! — желать здравия этому вредному докторишке! Будь он на ногах, хирург точно лишился бы здоровья.

- Когда вы будете транспортабельны, — невозмутимо отозвался Алексей Петрович.

Показалось или нет, что в его глазах опять таится усмешка? Неужели втихомолку радуется, что пациент в его полной власти? И что это за слово “транспортабельны” — будто он неодушевленный груз?!

Давно уже Яше Паршину не приходилось попадать в зависимое положение, и это бесило больше всего. И ведь ничего не поделаешь! Конечно, можно разрядки ради еще раз наорать на хирурга, да что толку! Тот опять усмехнется, пожмет плечами и молча выйдет из палаты, а он, Яков Паршин, не последний человек в этом мире, снова останется наедине со своим раздражением, сотрясая стены бессильной руганью.

- И когда это будет? — с трудом сдерживаясь, процедил пациент.

- Когда снимем вытяжение.

- Нельзя ли поконкретнее? — Яша опять начал злиться. — Через неделю, две, через месяц?

- В данном случае от меня ничего не зависит.

- А на кой хрен нужна эта чертова вытяжка? — повысил голос больной, решив, что ни к чему прогибаться под жалкого докторишку.

- Вытяжение нужно для того, чтобы можно было совместить костные отломки. — Врач был спокоен и смотрел снисходительно — мол, хоть ругайся, хоть ори-оборись, мне-то что! — твоя власть осталась за порогом больницы, а тут моя епархия.

- А почему сразу не совместили?

- Слишком большой диастаз.

“Вот гад! Нарочно говорит непонятными словами, чтобы поиздеваться! Будто я дуб стоеросовый, а он весь из себя умный!” — еще больше обозлился Яков.

- А вот одному моему знакомому, между прочим, сразу наложили гипс, — многозначительно произнес он.

- Перелом — перелому рознь, — лаконично ответил хирург, и Яша окончательно уверился, что тот и в самом деле издевается. Нет, чтобы все толково разъяснить! — отделывается короткими фразами, и ни фига не понятно. — Здесь мы делаем лишь простейшие операции. Все сложные случаи направляются в Москву.

- Почему же меня не отвезли в Москву?

- Вы меняоб этом спрашиваете? — поинтересовался врач, и Яша понял подтекст, — дескать, я тебя, мил человек, сюда не звал, а раз ты такой богатый и с претензиями — надо было раскошелиться, тебя бы отвезли в Москву и положили в крутую клинику.

“Черт, сунул бы бабок этим дебилам со “скорой”, они бы доставили меня куда надо”, - запоздало попенял себе Яков. Но Яша Паршин очень не любил платить. Какого черта! А ему кто платит?!

О том, что он фактически обжуливает коммерсантов, считающих себя его деловыми партнерами, Яков никогда не задумывался. Он считал, что работает, причем, работает мозгами, и по праву получает то, что причитается. Кто успел, тот и съел, а наивным простофилям в бизнесе не место. Не обманешь — не разбогатеешь. Все жульничают, а самые крутые ловкачи — наиболее богатые и уважаемые люди.

Яша рассчитывал хорошо поживиться на выгодном контракте с Феликсом Роговым, однако, судя по всему, пролетел мимо денег. А ведь пришлось немало потратиться, обхаживая надутого индюка Рогова: три раза мотался в Магнитогорск, а в столице снимал провинциальному воротиле гостиничный люкс, поил-кормил в ресторанах, подкладывал дорогих телок, подмазывал нужных людей, чтобы заручиться солидными рекомендациями. В общем, создавал нужный имидж и антураж, чтобы этот чертов толстяк поверил в надежность московского бизнесмена Якова Паршина. Так что убытки налицо, а ожидаемая прибыль — тю-тю. Да и остальные дела без хозяйского пригляда пойдут вкривь и вкось. “Компаньону” Вовке доверять нельзя — чуть недоглядишь, тут же начнет ловчить и левачить, может скорешиться с его давним недругом Данькой Зыряновым, и они на пару быстренько все обтяпают, пока он тут валяется в подвешенном состоянии.

Воспоминания, воспоминания…

Три года Серафима Николаевна Новицкая боролась с воспоминаниями, даже спрятала все фотографии. Но будто назло, то какая-то памятная вещь попадется под руку, то позвонит приятельница, с которой не виделись несколько лет, и пригласит их с мужем на семейное торжество, и приходится на ходу соображать, — соврать ли, сказать ли правду или без объяснений вежливо отказаться.

Сейчас Серафима решила не загонять свои воспоминания в дальние уголки памяти. Может быть, лучше все снова тщательно проанализировать и найти в прошлом те мелкие детали, которых она не замечала, но которые явились зародышем драматического будущего?..

…За две недели до свадьбы Симины родители, до этого объявившие ей бойкот, пригласили дочь для разговора.

- Если ты решила бесповоротно, то мы примем участие в расходах и придем на свадьбу, — вздохнул папа. — Никого из родных не приглашаем, потому что для нас это событие отнюдь не радостное. Для нас унизительно не то, что ты выходишь замуж за Георгия, а то, что тебе наплевать на наше мнение. Никакой срочности в столь поспешной свадьбе нет. Мы с твоей мамой встречались три года и поженились только тогда, когда мне дали комнату.

- Но у Гоши в июне распределение! — возразила Серафима.

- Ах вон оно что… — Родители переглянулись. — Значит, Гоше важно жениться именно на москвичке…

- Ну почему вы во всем видите корысть! — вскричала строптивая дочь.

- Хорошо, давай проверим твоего жениха. Предложи Георгию отложить свадьбу и тогда делай выводы.

Откладывать свадьбу Симе не хотелось — она уже мысленно видела себя в подвенечном платье. Но все же решила поговорить с женихом.

- У меня же распределение! — подтвердил он худшие опасения ее родителей.

От бессильного отчаяния девушка разрыдалась. Жених не понимал, чем опять не угодил? Она настаивала на свадьбе, он согласился, так чего ж слезы лить?

Серафиме снова пришлось принять удар на себя.

- Гоша согласился перенести свадьбу на любой срок, но я сама этого не хочу, — заявила она родителям.

Вот так Сима стала понемножку обманывать родителей.

Как часто мы оправдываемся пресловутой ложью во спасение, когда не хотим посмотреть правде в глаза… И готовы все смести на своем пути, даже пожертвовать покоем близких, находя оправдания и своему эгоизму, и безответственности, и упрямству, и невольной жестокости. Влюбленные девушки порой напоминают токующего глухаря — ничего вокруг не видят и не слышат, не желают признавать разумных доводов. Любимые родители в одночасье становятся врагами, если пытаются отговорить дочь от опрометчивого шага, а та устремляется навстречу своей судьбе, как бабочка к горящей лампе. И чаще всего обжигается. Все ж мама с папой не зря пытались открыть дочурке глаза на избранника.

Заявляя: “Это моя жизнь, я уже взрослая и имею право сама решать, за кого выйти замуж”, - девушка, надумавшая связать свою судьбу с явно непорядочным человеком, но не желающая этого признавать, не сознает, как больно ранит родительское сердце. Родитель — это навсегда. Душа болит за родную кровиночку, даже когда дочка уже давным-давно совершеннолетняя, а уж если еще совсем юная невинная глупышка — тем паче.

Ничто не проходит бесследно. И даже неосознаваемое бессердечие когда-нибудь аукнется.

- Во сколько мне обойдется снять эти чертовы блоки и сделать нормальный гипс? — спросил Яков.

- Бесплатно, — пожал плечами врач, а пациент посмотрел с подозрением — дурака из себя строит, что ли? Но нет, Алексей Петрович был, как всегда, серьезен.

- Тогда снимайте вытяжку, — заявил обрадованный Яков.

- Пишите расписку, — велел хирург.

- Какую расписку? — испугался пациент.

Уж чего-чего, а расписок он терпеть не мог. Однажды сдурил, а потом еле расхлебался с последствиями. До сих пор сломанные ребра ноют к перемене погоде и голова, бывает, раскалывается, — крепко его тогда отделали.

- Что вы берете всю ответственность на себя, — пояснил Алексей Петрович.

- Какую еще ответственность? — не понял пациент.

- У вас диастаз между костными отломками в два с половиной сантиметра. Вам оказали медицинскую помощь в том объеме, который требовался, исходя из расположения фрагментов плечевой кости. После того, как вы напишете расписку и отразите в ней свои требования, мы снимем вытяжение и иммобилизуем сломанную конечность с помощью гипсовой повязки. Этот документ снимет с нас ответственность за последующее.

- И что будет дальше?

- А дальше — лечите себя сами. Или обратитесь в другое медицинское учреждение.

- Постойте, доктор, — пошел на попятный больной. — Если снять вытяжку, то перелом может не срастись, что ли?

- Однозначно не срастется, — преспокойно заявил Алексей Петрович.

- Да как же я буду с переломом? — искренне возмутился Яков.

- А как хотите, — усмехнулся хирург. — Ваша рука, ваш перелом, вам и решать.

- Ладно, доктор, считайте, что я погорячился, — подчеркнуто миролюбиво произнес пациент, хотя сейчас ему больше всего хотелось от души шваркнуть врача по невозмутимой физиономии. — Подскажите, как перебраться в московскую больницу. Мне нельзя тут залеживаться.

- Если оплатите принадлежащее больнице оборудование, найдете машину, в которую поместитесь вместе с кроватью и всей этой громоздкой системой вытяжения, и удастся перевезти вас так, чтобы костные отломки не сдвинулись, — ради бога. Буду только рад. По вашей милости пришлось потеснить других пациентов, и они с радостью вернутся в эту палату.

- Но я же заплатил, чтобы вы перевели отсюда воняющее мочой старичье и больше никого ко мне не клали!

- И сколько же вы заплатили? — ироническим тоном осведомился Алексей Павлович.

- Сто долларов, — важно ответил Яша. А что? Сотку баксов за то, чтобы старые хрычи убрались в другие палаты, — нормально. Другие за эти бабки месяц пашут. Доктора, к примеру.

- А знаете ли вы, сколько стоит одноместная палата в московской клинике?

Яша насупился, подумав: “В московской больнице, может, и побольше стоит, а в этой задрипанной лечебнице и сотни зелени выше крыши”.

- Сто двадцать долларов в сутки, — просветил пациента Алексей Павлович. И подчеркнул: — В сутки. И это только за пребывание в одноместной палате. Лекарства, перевязочные материалы, врачебная помощь, консультации специалистов, анализы и все прочие мероприятия оплачиваются отдельно. Определенная категория больных получает медицинскую помощь по страховому полису. А состоятельные пациенты и те, кто не имеют страхового полиса, должны пользоваться платными услугами. У вас страхового полиса нет. Да и вообще мы не обязаны лечить москвичей. В Москве стационаров много, а у нас и для своих жителей мест не хватает. Кстати, в понедельник в вашу палату положат трех пациентов.

- Только попробуйте!

- Да и пробовать не будем, а сделаем то, что считаем необходимым. А будете вести себя неподобающим образом, — выпишем за нарушение режима, вот и все.

- Как же вы меня выпишите, когда сами подвесили на вытяжку? — ехидно поинтересовался Яков.

- Ни я, ни заведующий отделением вам руки-ноги не ломали. Еще раз повторю: мы не обязаны вас обслуживать, и вы без всяких на то оснований занимаете место, которое по праву принадлежит другим больным. А то, что вы в пьяном виде получили бытовую травму, — ваша личная проблема. По пьяной травме даже больничный лист не оплачивают.

- Какая еще пьяная травма? — возмутился Яша.

- И врач приемного покоя, и дежурный врач в отделении отметили в истории болезни, что вы находитесь в средней стадии алкогольного опьянения, буяните, бранитесь и оскорбляете врачей и медперсонал. Скажите спасибо, что врач не вызвал милицию. Свидетелей вашего безобразного поведения предостаточно, так что получили бы статью за хулиганство. С пьяными хулиганами в милиции не церемонятся. Да и врачи не обязаны терпеть ваше хамство. Если кто-то еще раз пожалуется, — выпишем за нарушение режима, и скатертью дорожка. Кстати, старшая медсестра приемного покоя, которую вы в присутствии многих людей нецензурно оскорбили и даже пытались ударить, намерена подать на вас в суд. Ее супруг — майор милиции, он не позволит, чтобы его жену безнаказанно оскорбляли пьяные хулиганы.

- Я ей заплачу, — пробормотал немного сконфуженный Яков. Он и знать не знал, что верещащая кикимора — милицейская жена. Да, ментовские начальники борзеют, когда кто-то своих задевает.

Сыр-бор разгорелся, когда тощая вобла отобрала у него мобилу, — мол, в больнице не положено, в палате лежат по четыре-пять больных, все после операции, и разговоры будут им мешать. Да чихал он на этот валежник! А сучонка встала в позу: “Вам вернут телефон при выписке”, - и точка. Ну кто бы такое стерпел! Вот он и сказал ей пару ласковых. А кикимора обиделась.

- Не уверен, что вам удастся разрешить этот конфликт с помощью подкупа, — усмехнулся Алексей Петрович. — И сама оскорбленная женщина, и ее муж настроены весьма решительно. Отвечать за свое безобразное поведение вам все равно придется. Так что ждите повестки в суд, Яков Борисович.

…Воспоминание о свадьбе преследовало Серафиму многие годы как кошмар, который невозможно забыть. Многочисленная Гошина родня окидивала невесту критическими взглядами, раз десять спросили, не беременна ли она, раз двадцать рассказали, какие чудесные девушки могли составить Гоше достойную пару, раз тридцать ехидно поинтересовались, почему с ее стороны присутствуют лишь родители, и все в том же духе. Традиционные конверты с энной суммой Гошина родня вручала ему, а за свадебным столом на новобрачную почти не обращали внимания. Все пожелания были адресованы Гоше — ему желали успешной карьеры и всяческих благ, будто отмечали его личное торжество, а не свадьбу.

Разве позволил бы молодой человек, уважающий свою избранницу, так унижать ее? Пусть она пришлась не ко двору, но с ней жить ему, а не родственникам. Пришли на торжество — будьте любезны соблюдать приличия. А жених и не подумал одернуть зарвавшихся гостей и неуемную маман — та изощрялась больше всех. Мало того, присутствующие и в ус не дули, что половина того, что они едят-пьют, оплачено родителями невесты.

Единственным светлым пятном был новоиспеченный свекор, Натан Моисеевич Новицкий. В прошлом военный хирург, он лишился во время войны руки, но не утратил чувства юмора. Сидя рядом с Симой, он веселил невестку байками, сыпал шутками, анекдотами, и только это позволило ей не разрыдаться и не убежать с собственной свадьбы.

Отсидев положенное время, Симины родители собрались домой. И тут вдруг девушке стало страшно. Мама с папой сейчас уйдут, а она останется, и тогда Гошины тетушки под предводительством его мамаши ее просто заклюют!

Сдерживая слезы, новобрачная вышла в ресторанный вестибюль проводить родителей.

- Ужас! — поежилась мама. — Никогда не ощущала себя настолько униженной. Будто Симу взяли замуж из милости. Его мать и остальные родственники даже не утруждали себя тем, чтобы как-то завуалировать свое недовольство выбором Георгия. Да и вообще вели себя безобразно, сознательно оскорбляя мою любимую дочь. Поразительная бестактность.

- Доченька, теперь ты поняла, почему мы с мамой так настойчиво тебя отговаривали? — спросил отец, в голосе которого звучала лишь тихая грусть.

Кусая губы, Сима отвернулась и промолчала. А что сказать? У нее нет никаких аргументов, кроме уже не раз озвученного: “Я его люблю”. Даже знай она, какое испытание предстоит на собственной свадьбе, все равно не отказалась бы от Гоши. Хотя… Если бы предполагала, что так получится, то не стала бы справлять свадьбу, ограничившись регистрацией в ЗАГСе.

- Приезжай к нам, — тихо сказала мама, обнимая ее. — Что случилось, — то случилось. Ты ведь не перестала быть нашей любимой дочерью. Мы, как могли, пытались тебя переубедить, но раз уж сама выбрала себе судьбу…

Тут Сима разрыдалась. Мама тоже заплакала, и они замерли в пустом ресторанном вестибюле, обнявшись и горько плача.

- Ну ладно, мои милые. — Отец с трудом сдерживался. — Жизнь сама все расставит по местам. — Достав носовой платок, он вытер поочередно их слезы, извлек из кармана конверт и вложил в Симину руку. — На, доченька, пригодится.

Проводив родителей, Серафима пошла в туалет и долго плескала себе в лицо холодной водой. Возвращаться за свадебный стол не хотелось. Выйдя в вестибюль, она увидела мужа.

- Ты куда подевалась? — как ни в чем не бывало, спросил тот.

- Родителей провожала, — ответила Сима. — Гоша, давай уедем, я уже устала.

- Давай, — с готовностью согласился супруг. — Честно говоря, мне уже тут осточертело. Родня совсем задолбала. А провинциальный говорок и местечковые повадки уже набили оскомину.

Симе бы хоть тогда задуматься над поведением мужа: он даже не потрудился заметить, что родня оскорбляла его жену (или нарочно не обращал на это внимания — чтобы знала свое место?..), что она заплакана, не поинтересовался, почему супруга ушла из зала, не обнял, не успокоил, зато перевел стрелки на себя — его“ задолбали”, ему“ осточертело”, у него “оскомина”. В общем, как у любого эгоцентрика: есть “Я” и весь остальной мир, интересы первого приоритетны, а проблемы окружающих не волнуют. А для Серафимы мир ограничился одним человеком.

Ни с кем не попрощавшись, новобрачные ускользнули из ресторана, поймали такси и через час оказались в заблаговременно арендованной квартире. В объятиях любимого юная супруга сразу забыла свои огорчения.

На взгляд Серафимы, их семейная жизнь сложилась хорошо. Как говорят французы: “Всегда один целует, а другой подставляет щеку для поцелуя”. Сима же была непоколебимо убеждена, что они любят друг друга.

Ее отец был во многом прав, назвав Гошу фанфароном и легкомысленным шалопаем. Прихвастнуть тот любил и ради красного словца иногда перегибал палку. Избалованный обожающей его мамочкой, Гоша привык, что все лучшее ему, потому что он самый лучший. И сумел убедить в этом свою супругу.

Серафима обладала покладистым характером — конфронтация с родителями из-за Гоши была единственным неприятным эпизодом за всю ее жизнь. С мужем не было поводов для ссор — она всегда с ним соглашалась. Надо отдать ему должное — он вел себя корректно, не забывал говорить жене комплименты и ласковые слова, никогда не повышал голоса и уж подавно не использовал в мелких стычках обидных слов, которыми иные молодые супруги губят свои отношения в самом зародыше. Все это позволяло обходить подводные рифы совместной жизни, и Сима считала себя счастливой. “Повезло мне с женой”, - то шутливо, то совершенно серьезно говорил Гоша, а та добавляла: “А мне с мужем”.

Омрачали жизнь только взаимоотношения со свекровью. С ней они так и не поладили. Сима наотрез отказалась бывать у Гошиных родителей, хотя Натан Моисеевич иногда приглашал невестку на семейные торжества. Но та не забыла унижения, пережитого на свадьбе. Гоша ездил к родителям один, не реже двух раз в неделю, а когда мать звонила, жалуясь на нездоровье, бывал у нее каждый день. Серафима терпела, интуитивно поняв, что не стоит встревать между мужем и его обожаемой мамочкой.

Своих родителей она тоже предпочитала навещать одна. На расспросы неизменно отвечала, что все замечательно, и со временем они примирились с выбором дочери. В дни рождения и праздники Гоша лично поздравлял тестя с тещей, и между ними установились вполне терпимые отношения.

И вдруг — как гром среди ясного неба: у отца диагностировали рак желудка, а мама слегла с инфарктом. Он лежал в одной больнице, она в другой, а Серафима разрывалась между институтом, больными родителями и квартирой, которую они с мужем снимали.

И лишь спустя три десятка лет Сима вспомнила, что Гоша даже не предложил ей помощь. Она прибегала с занятий, готовила еду по специальной диете для отца и отдельно — для матери, потом с двумя сумками мчалась в одну больницу, затем в другую, на обратном пути покупала продукты, чтобы назавтра не тратить времени на беготню по магазинам. А Гоша жил в прежнем ритме — регулярно навещал своих родителей, встречался с друзьями, ходил на вечеринки и в увеселительные заведения, зимой, как обычно, съездил в горы покататься на лыжах, а летний отпуск планировал провести на море, покупал себе обновки, любил вкусно поесть и ворчал, если жена не успевала приготовить ужин.

Отца прооперировали, дали группу инвалидности, и больше он работать не мог. Маму выписали через месяц и тоже оформили инвалидность. Все сбережения быстро растаяли. Нужно было нанять постоянную сиделку — днем Серафима в институте, а родители совсем беспомощны. Да и лекарства стоят немалых денег. А еще арендная плата за квартиру — Гоша и слышать не хотел о том, чтобы жить с ее родителями.

Сима подрабатывала, где только можно — разносила телеграммы, вечерами мыла подъезды, не отказывалась помочь по хозяйству соседке или посидеть с чьим-то ребенком. Чтобы муж не узнал, она старалась находить время, когда тот был на работе или уезжал к обожаемой мамочке. От родителей Серафима тоже скрывала, что хватается за любую подработку, и с безмятежной улыбкой обманывала их — мол, Гоша так много зарабатывает, что этого вполне хватает и им самим, и на оплату услуг сиделки, и на лекарства.

Гошу родители устроили в престижный проектный институт, но, проработав два года, он предпочел стать прорабом на стройке, чтобы получить квартиру, — сколько можно ютиться по чужим углам! После этого свекровь, и без того не жаловавшая невестку, возненавидела ее. Недели не проходило, чтобы Фира Марковна не позвонила и ядовитым тоном не подчеркнула, что, женившись на ней, Гоша погряз в быте, гнет спину ради жилплощади. Они-де, полагали, что Серафима из хорошей семьи, но приличные родители мигом разменяли бы свои трехкомнатные хоромы на Ленинском проспекте, чтобы выделить молодой семье отдельную квартиру. Мысль о размене собственной жилплощади Фире Марковне в голову не приходила — еще не хватало на склоне лет отказаться от благоустроенной квартиры и ютиться в однокомнатной! Ради любимого сына она бы на это пошла, но лишаться налаженного быта, чтобы “паршивка Симка” попользовалась ее законными метрами, — нет, никогда! И зловредная свекровь снова и снова долбила, что Серафима должна — именно ДОЛЖНА, — разменять родительскую квартиру. В подтексте звучало, что именно жилищная перспектива являлась ее единственным достоинством, иначе Гоша никогда бы ей не достался, а она, неблагодарная, не ценит, как ей повезло в жизни. В общем, не оправдала Серафима надежд, которые на нее возлагались, и если она немедленно не одумается, то… Тут Фира Марковна делала многозначительную паузу, давая Симе возможность додумать, что ее ожидает.

Серафима не собиралась затевать разговор с больными родителями о размене их квартиры. Сами они не раз предлагали переехать к ним. “Жить нам осталось недолго, доченька, и уже нет смысла разменивать хорошую квартиру, пусть она останется вам с Гошей”, - говорил отец, а на глаза Симы наворачивались слезы, и она тут же обрывала тягостный разговор.

Все эти годы она корила себя за то, что своим упрямством причинила родителям столько огорчений. Возможно, у мамы не случился бы инфаркт, если бы не ее свадьба… Конечно, назад дороги нет, да и не собиралась Серафима что-то менять, но нужно было стать Гошиной женой без потрясений для мамы с папой.

Первые годы брака молодым жилось очень трудно. И денег вечно не хватало, и свекровь пила кровь, и детей они не могли себе позволить. Симе очень хотелось ребенка, но увы… Кто пустит с младенцем на квартиру? К тому же, у нее на руках беспомощные, больные родители. Да и Гоша почему-то не горел желанием стать отцом.

И тем не менее, ни разу за все двадцать девять лет брака Серафима не пожалела о том, что стала женой Георгия Новицкого. “Мы счастливы, потому что любим друг друга”, - так она говорила и себе, и родителям. Она и в самом деле ощущала себя счастливой, зная, что у них с мужем есть будущее, и скоро все изменится к лучшему. Если бы еще родители не болели, то ее жизнь можно было бы считать безоблачной.

Закончив институт, Сима работала в двух местах — смолоду не привыкла к праздности и научилась рационально планировать свое время. Много успевает тот, кто много делает, — таким был девиз Серафимы Новицкой.

Ненавистная свекровь вместе со свекром отбыли на постоянное жительство в Израиль, и Сима вздохнула с облегчением. Правда, отъезду предшествовали долгие разговоры с сыном, но Гоша на уговоры не поддался. Серафима ни единой секунды не сомневалась, что никуда ее муж не уедет, но все же, когда он сам сказал: «Мы с тобой повязаны до самой смерти. Если бы ты согласилась поехать, то я бы еще подумал», — ее душа наполнилась гордостью.

“Нет, не зря я связала свою судьбу с Гошей, — думала она, нежно глядя на мужа. — Я выбрала настоящего мужчину и надежного спутника жизни”.

Если бы могла тогда Сима предполагать, что будет думать о муже спустя многие годы!..

Весьма довольная жизнью и собой, Алла вышла из ванной. Все замечательно, кроме проклятого гипса. Принять душ — проблема. Верный оруженосец купил подходящий полиэтиленовый чехол, в который она засовывала руку, а широкая плотная резинка охватывала плечо. Но мыться, орудуя одной рукой, — удовольствие так себе. Впрочем, если посмотреть на ситуацию под другим углом, то можно найти и позитив: рука, пусть на штифтах и скобах, но все же в наличии, а не ампутирована, через пару недель снимут гипс, — значит, нет повода печалиться.

Брызнув на сэра Персиваля водой, — тот посмотрел на хозяйку с немым укором, а для пущего эффекта сморщил нос и отчаянно расчихался, — Алла рассмеялась и, мурлыча себе под нос привязавшийся незатейливый мотивчик, отправилась на кухню.

Перс ее уже простил и, задрав пушистый хвост, степенно пошел следом. Иногда в нем прорывались прежние задатки шустрого, веселого котенка — папашины гены, — но чем старше он становился, тем больше в нем появлялось вальяжности настоящего персидского кота, сознающего, что он красавец и украшение жизни своих хозяев.

- Что, сэр Персиваль, желаете чего-нибудь отведать? — обратилась к нему Алла.

Хитрюга всем своим видом изобразил, что хозяйка все поняла правильно, и теперь ей желательно подтвердить свои слова соответствующими действиями.

Заботливая Зося Павловна, вняв советам Толика, презрела книжные рекомендации, и теперь для услады желудка привередливого Перса в холодильнике всегда стояла баночка с мелко нарезанным сырым мясом.

Когда хозяйка достала заветную баночку, мордашка Перса приобрела умильное выражение — мол, я тебя очень люблю, потому что ты понимаешь, чтолюблю я. Ко всем прочим своим причудам, Перс не желал есть лакомство из кормушки, а брал только с рук. И это маленькое пушистое существо быстро приучило всех домочадцев считаться со своими привычками.

Ритуал кормления любимца Алле нравился: она протягивала кусочек мяса Персу, а тот становился на задние лапки, цепко охватив ее руку передними, и хватал мясо. Но почему-то еда у него часто выпадала изо рта. То ли строение челюсти такое — у персов широкая мордочка, а не вытянутая, как у обычных кошек, — то ли слишком широко разевает ротик, то ли непривычно есть мясо кусочками, хоть оно ему очень нравится. Но если лакомство падало на пол, сэр Персиваль, проследив за ним глазами, переводил на хозяйку взгляд с безмолвной просьбой: “Подними, пожалуйста”. Поначалу Алла из принципа пыталась заставить его самого взять с пола оброненное мясо, но не тут-то было. Если хозяйка не поднимала упавший кусок, Перс садился на попу и ждал следующей порции. Ей так и не удалось его перевоспитать — не желал он брать с пола, и все тут! Так что процесс кормления затягивался надолго — каждый второй кусочек неизменно шлепался на пол, хозяйка его подбирала, опять совала питомцу в рот, но тут уж как повезет — Перс сумеет ли с ним справиться или опять уронит, и все пойдет по кругу.

Наконец баночка опустела. Алла показала ее котенку и развела руками:

- Все, Персюха, желудочно повеселился, и будет. Мало есть скучно, а много — вредно.

Серафима снова и снова мысленно возвращалась в прошлое, будто заново переживая его.

…Отцу сделали вторую операцию, и с тех пор он уже не вставал. Сима сняла квартиру поблизости. Аренда обошлась дороже, но теперь она могла больше времени проводить с родителями.

Это был самый тяжелый период ее жизни. Видеть, как на твоих глазах угасает любимый человек, а ты не в силах помочь…

Ее сильный, красивый, моложавый папа за несколько лет болезни превратился в совершенно седого старика с изможденным изжелта-бледным лицом, запавшими глазами, заострившими чертами лица. Его постоянно тошнило и рвало, он ничего не мог есть и худел на глазах, хотя казалось, что похудеть еще больше невозможно. Меняя постельное белье, Серафима легко приподнимала и переворачивала его иссохшее тело. Но самым страшным было то, что отца постоянно мучили боли. Наркотиков, которые ему кололи, было недостаточно. Сима не могла понять врачей — как можно позволять, чтобы человек так мучился! Какой бездушный чиновник установил этот пресловутый лимит на наркотические аналгетики! Да разве имеет значение — приобретет ли смертельно больной человек наркотическую зависимость! Ведь жить ему осталось недолго, так пусть хотя бы эти месяцы он будет избавлен от физических страданий!

Мама выглядела не лучше. Тоже вся поседела, высохла и в свои сорок семь лет казалась старушкой. Днем она часами сидела у постели мужа, держа его за руку, страдая вместе с ним. Хотя врачи строго-настрого запретили ей волнения, назначали успокоительные, — никакие советы на нее не действовали. Ночами она прислушивалась к дыханию мужа, плакала, когда он стонал и скрипел зубами от боли, а утром не могла подняться с постели — опять сердечный приступ.

«За что судьба так бьет этих двух замечательных людей? — не раз спрашивала себя Сима. — Ведь на свете тысячи людей, которые ничего хорошего за свою жизнь не сделали, и тем не менее, они обладают отменным здоровьем».

Отец умер, когда Серафиме было двадцать пять лет. Мама пережила его всего на полмесяца — после смерти мужа ее увезли в больницу, и там она скончалась от острой сердечно-сосудистой недостаточности.

Пришлось влезть в долги — Сима купила двойное место на Даниловском кладбище, до него от родительского дома можно дойти пешком.

Глотая слезы перед могильным холмиком, Серафима говорила себе: «Это по моей вине вы так рано ушли из жизни. Видно, Бог решил покарать меня за то, что я причинила вам столько страданий, и лишил сразу обоих любимых людей».

Первые месяцы Сима никак не могла осознать случившееся. Она по инерции спохватывалась, что нужно бежать то ли на рынок, то ли в магазин, то ли в аптеку, то ли в больницу. Потом вспоминала, что спешить уже некуда и не к кому, и часами сидела, оцепенев, глядя в одну точку, а в сознании кусками всплывали события прошедших лет.

Каждую неделю Серафима ходила на кладбище, посадила там цветы. Они были осязаемыми, живыми, и ей не верилось, что под цветущими пионами, лилиями, георгинами лежат ее папа и мама.

На годовщину она поставила им памятник со свадебной фотографией — молодые, красивые, счастливые… Они и при жизни всегда были вместе, говорили и даже думали одинаково, и теперь вместе.

И только справив годовщину, Серафима примирилась с утратой, наконец поверив, что папы с мамой больше нет. И поняла, что рассчитывать теперь не на кого, только на себя. Пусть родители последние годы и болели, но они занимали в ее жизни очень важное место.

Сима была благодарна, что Гоша не говорил ей банальных слов утешения. Да и как можно утешить человека в таком горе!

Они с мужем перебрались в квартиру ее родителей. Сима не позволила тронуть ни одной вещи, все так и осталось, как при их жизни.

Еще через год Серафима родила дочь. Помня, какими обидными прозвищами обзывали ее в детстве: “серая”, “финка”, “сарафанка”, “бескрылый серафим”, - она выбрала для дочери имя звучное и необычное — Регина. От него не придумаешь обидных уменьшительных. А еще через два года появился сын, и Сима назвала его Сережей в честь отца.

Гоша не принимал участия в выборе имен. Он вообще почти не участвовал в жизни сына и дочери. Серафиму его равнодушие не задевало, она считала это нормальным распределением ролей в семье: муж глава семьи, а жена занимается домом и детьми. Правда, сама Сима работала, как вол. На них висели большие долги — похороны родителей, место на дорогом кладбище, гранитный памятник, ограда, — все это потребовало немалых расходов. Но Серафима не жаловалась.

Однажды муж полушутливо-полусерьезно сказал, что она «сумасшедшая мать». «Ты прав», — не стала спорить Сима. Потому что дети появились у нее поздно и были долгожданными. Правда, сама Серафима считала себя не «сумасшедшей» матерью, а разумной и любящей. Но, может быть, мужу со стороны виднее.

Гоша уже давно не был шалопаем. Он возмужал, заматерел. Высокий, красивый мужчина в полном расцвете сил. Только жена, родители и близкие друзья именовали его Гошей, а все остальные — Георгием Натановичем. Телефонные сетования матери он выслушивал со снисходительной усмешкой, подмигивая при этом жене и пожимая плечами, мол, маман в своем привычном репертуаре, иногда клал трубку на тумбочку и отходил за сигаретами, а в это время сквозь мембрану лился всхлипывающий голос Фиры Марковны. Та никак не могла примириться с тем, что они с сыном живут в разных странах, и не понимала, почему Гошенька не желает воссоединиться с любимыми родителями.

- Потому что мне и здесь хорошо, — в сотый раз отвечал обожаемый сын.

Он уже дорос до должности главного инженера треста, получал триста двадцать рублей — большие деньги по тем временам. Серафима работала главным юрисконсультом в министерстве легкой промышленности с окладом в двести пятьдесят рублей. Они жили в хорошей квартире на Ленинском проспекте, ни в чем не нуждались, у них подрастали замечательные дети, а Фира Марковна все еще никак не могла успокоиться и убеждала сына, что Сима ему не пара, и вообще он не живет, а прозябает.

Как-то раз Гоша съездил к родителям — Серафима отпустила его без колебаний, — а, вернувшись, сказал:

- И смех, и слезы. Нужно быть очень хорошим евреем или очень верующим человеком, чтобы ради Стены Плача жить в подобных условиях. Я не настолько хороший еврей. Осмотрел все эти святыни с любознательностью туриста, но ничего в душе не всколыхнулось. Нет, это не для меня.

Серафима даже не догадывалась, что тогда их семейная жизнь висела на волоске. Фира Марковна все же подыскала сыну “приличную девушку” и уговорила его приехать — познакомиться. После “смотрин” Гоша смеялся до колик. Как говорится, “наша невеста всем хороша, лишь глуха, хрома да горбата”. “Приличной девушке” Кларе было сильно за тридцать, у нее подрастали двое пацанов от первого брака. Правда, экс-супруг обеспечил бывшую жену приличным содержанием, но больше у нее достоинств не обнаружилось. Пока “невеста” томно смотрела на “жениха” — красавец Георгий произвел на нее сильное впечатление, — еще куда ни шло. Но стоило ей улыбнуться, обнажив ряд мелких желтых зубов и полоску десны над ними, “жених” тут же распрощался. А когда Клара встала из-за стола, чтобы проводить гостя, Гоша подумал, что лучше бы она этого не делала: верхняя часть торса сорок восьмого размера покоилась на обширной заднице пятьдесят шестого, а в целом фигура напоминала мраморный бюст, установленный на массивном постаменте. Георгий Новицкий считал, что достоин самого лучшего, а тут “невеста”, вперевалку ковыляющая на слоноподобных ногах… “Как с ней спать-то?!” — ответил он вопрос отца, какое впечатление произвела на него Клара. “Кларочка такая хорошая, такая душевная, характер — просто золотой, да и алименты хорошие получает”, - тараторила маман, торопливо семеня за широко шагающим сыном, на что тот перифразировал известный анекдот: “Да скильки ж тех денег!” Фира Марковна попробовала убедить Гошу остаться у них, но ей это не удалось: они с Натаном Моисеевичем занимали половину вагончика в местности, не очень-то пригодной для жилья, вдали от цивилизации, единственная комната была и спальней, и кухней, им там и двоим неуютно. “Ты найдешь тут себе жену”, - ныла маман. Но в Союзе уже началась перестройка, появились первые кооперативы. “Там у меня перспектива, а кем я буду в Израиле? Мужем при Кларе? Или таксистом?” — так мотивировал Гоша свой отказ. Но кто знает, что он ответил бы, если бы “приличная девушка” заблаговременно прибегла к услугам хорошего дантиста, диетолога и пластического хирурга…

Вот так и остался Георгий Новицкий мужем Серафимы, которая пребывала в неведении о некоторых аспектах его жизни.

А что случилось бы, доведись ей узнать, что их брак сохранился только лишь потому, что она, Сима, на семь лет младше «приличной девушки», до сих пор хорошенькая и стройная, у нее ослепительная улыбка и девичья талия, несмотря на двое родов, к тому же, она безотказна в постели? Да ничего бы не изменилось. Как всегда, Серафима выдернула бы лишь устраивающую ее часть информации и даже гордилась бы, что выиграла сравнение с другой женщиной, найдя и в этом «доказательства» любви мужа. Блажен, кто верует…

Вскоре Георгий Новицкий организовал кооператив, а через несколько лет они вместе с женой владели крупной строительной фирмой. Помня, как были дружны ее родители, Сима считала, что жена должна следовать за мужем, как нитка за иголкой. С первого дня, когда супруг устроил на кухне семейный совет — уйти ли с престижной должности главного инженера в сферу коммерции, Серафима стала его верной соратницей. По жизни рассудительная и осторожная, она посоветовала мужу на первом этапе совмещать то и другое и в итоге оказалась права. Именно те, кто подпитывался от родной конторы материальными ресурсами и кадрами, потихоньку сманивая хороших специалистов, используя старые связи и обзаводясь новыми, — и стали в конечном счете хозяевами крепких, устойчивых ко всем форс-мажорам фирм. А те, кто решил быстро сшибить денег, отмывая чужой капитал и громогласно оповещая всю страну о «заработанных» миллионах, — потом куда-то сгинули или стали мишенью для киллера.

После того, как Гоша поймал своего заместителя на жульничестве, Серафима перешла в фирму мужа и все последующие годы работала вместе с ним, во все вникала, во всем ему помогала, досконально освоила бухгалтерское дело. Помимо этого, она стала руководителем юридического отдела их фирмы.

Супруги много работали, но и зарабатывали соответственно. Приобрели то, о чем раньше даже и мечтать не могли, ездили отдыхать на заграничные курорты, возили детей по миру, ни в чем себе не отказывая. “Теперь можно пожить для себя, для детей” — радовалась Сима.

В сорокапятилетнем возрасте у нее диагностировали эндометриоз. Энергичная Серафима Новицкая, считавшая крепкое здоровье своим неотъемлемым качеством, узнала, что такое слабость, боль и бессилие. Первый раз маточное кровотечение застало ее врасплох — на улице хлынуло так, что закружилась голова и подкосились ноги. Ее отвезли по “скорой” в больницу, кровотечение остановили, но это было лишь начало. Каждые два-три месяца все повторялось, Сима подолгу лежала в гинекологической клинике. Несколько лет ее лечили гормонами, потом предложили операцию, Сима согласилась. Сколько можно жить, боясь, что в любой момент ливанет, как из водопроводного крана, и опять в больницу! Ни в командировку не поедешь, ни на отдых. Это был первый случай, когда она не стала советоваться с мужем. О том, что операция подразумевает ампутацию матки, Серафима по совету своего врача решила ему не говорить.

За годы болезни она ослабела, операцию перенесла тяжело. И физически ей было плохо, и морально. В палате лежали еще три женщины, и все они говорили, что, мол, ничего особенного, им не рожать, дети у них уже есть, — но Сима видела, как трудно далось им новое состояние. И согласились они на операцию лишь от безысходности. Точно так же чувствовала себя и Серафима — сознавала, что другого выхода нет, но все же из двух зол выбирать нелегко.

Оказалось, что она совсем не знала своего мужа. Столько лет прожить под одной крышей, делить стол и постель — и не знать человека, которого считаешь самым близким и родным! И, тем не менее, дело обстояло именно так.

Олег еще не пришел, и сейчас Алла жалела, что так рано сорвалась из Каширы. Знала бы, что он задержится, — дождалась бы приятного сердцу зрелища, как бандитов под белы ручки препроваживают в СИЗО.

Любимый мужчина будто подслушал ее мысли на расстоянии. Раздался телефонный звонок.

- Аллочка, это я, — услышала она голос Олега. — Мне придется остаться еще на сутки. Хирург, который должен был меня сменить, приболел.

- Трудоголик ты мой… — нежно посочувствовала она. — И кроме тебя, никого не нашлось…

- Сменщик позвонил час назад. Я пытался связаться с коллегами, но… Суббота, у всех свои планы. Оставить отделение без присмотра я не могу. У нас так принято — если дежурный врач-сменщик заболел, предыдущий хирург остается еще на сутки.

- Ну, ладно, мой дорогой, переубедить тебя я все равно не в силах.

- А ты чем занимаешься?

- Дурью маюсь. Приняла душ, теперь лежу на кровати и плюю в потолок.

- А где твой верный оруженосец?

- Тут. Сидит рядом и пытается меня развеселить.

- А тебе грустно?

- Нет, грустить я не умею. Просто надоело торчать дома, — легко соврала она, хотя всего час назад вернулась из Каширы. — Раз уж ты не придешь, съезжу куда-нибудь, развеюсь. Навещу Ларису, придумаем что-нибудь, раз уж ты бросил меня на произвол судьбы.

- Я тебя не бросал, Аллочка, — возразил Олег, а она мысленно усмехнулась — как легко его обмануть. На самом деле злостная нарушительница режима была рада, что он остается на второе дежурство — у нее куча дел.

- Это всего лишь одна из моих присказок, Олежек. Не печалься обо мне, я найду, чем себя развлечь. Счастливого дежурства.

Чмокнув трубку, Алла дала отбой, набрала номер мобильного телефона Славы Миронова и, услышав знакомый голос, весело произнесла:

- Славик, привет, родной.

- Здравствуй, моя дорогая.

- Ты сейчас где?

- В офисе. — Как и многие деловые люди, Слава работал по субботам.

- Хочу тебя навестить.

- Жду с нетерпением, — обрадовался он.

В последние годы, не без участия верной боевой подруги, Слава Миронов стал легальным бизнесменом.

Уже не раз она решала окончательно порвать с ним. Когда Мирон был нужен в качестве “крыши”, а теперь Алла и сама могла за себя постоять. И не только за себя.

Слава распустил большую часть своей команды. Те, кто имел соответствующее образование, освоили премудрости коммерции и банковского дела и теперь ударно трудились под руководством крупного бизнесмена Вячеслава Валерьевича Миронова. Для чрезвычайных ситуаций Мирон оставил лишь пару десятков специалистов на все руки. И опять же, сыграл свою роль Аллин лихой характер. Ее участие в расследовании криминальных дел было чревато непредвиденными осложнениями, и Слава решил сохранить самых надежных ребят. Аллу он в это не посвящал — своенравная и независимая, она не терпела ни малейшего вмешательства в свои дела.

…Двадцать девять лет брака все было хорошо — по крайней мере, так казалось Серафиме. А кризис наступил три года назад.

Сима выписалась из больницы, еще слабая после операции, и в тот же день — поразительная жестокость! — Гоша заявил, что уходит к другой женщине и подает на развод. И ушел.

Пока жена лежала в больнице, супруг заблаговременно перевез вещи. Все! Забрал даже старенькие гантели, с которыми по утрам делал гимнастику, — последние годы гурман Гоша располнел и очень переживал, что у него появился живот.

После его ухода Серафима сидела и трясла головой, как боксер после нокдауна. Ущипнула себя — не снится ли ей это? Как можно поверить услышанному, когда муж навещал ее в больнице, сидел рядом накануне операции, держа за руку и успокаивая, что все будет хорошо. Что будет хорошо? Что он имел в виду? То, что ее удачно прооперируют? Или то, что у них все будет хорошо? А потом — равнодушное: “Я ухожу. Прощай”. Не “до свидания”, а именно “прощай”. Мол, между нами все кончено, видеть тебя больше не хочу. Впервые муж говорил с ней таким тоном и впервые — так ей тогда казалось, — проявил моральную жестокость. Неужели он не мог подождать, хотя бы пока она окрепнет?

Как можно так поступить с женой, с которой прожил двадцать девять лет и имеешь двоих детей?! Допустим, разлюбил и предпочел своей немолодой, больной супруге молоденькую, свеженькую и здоровую. Бывает, дело житейское. И чем выше социальный статус мужчины, чем толще его кошелек, тем чаще это случается. Серафима не ожидала подобного от любимого мужа, но признавала, что мужчины нередко меняют надоевшую благоверную на новую. И хотя она не предполагала, что это произойдет с Гошей, чисто теоретически подобный факт допускала.

Тогда Сима еще не знала, какие потрясения ожидают ее в будущем, и недоумевала: почему муж не поговорил с нею, не объяснил свой поступок. Струсил? Хотел избежать неприятного выяснения отношений, ее слез, упреков? Серафима решила, что так и есть. Он просто боялся посмотреть ей в глаза, потому и сбежал.

В то время у нее совсем не было сил, она еле передвигалась по квартире, но через несколько дней все же заставила себя встать с постели и поехала на работу. Двери их офиса оказались заперты, таблички “ЗАО Новатор” не было, на звонок никто не отвечал. Сима заглянула в окно первого этажа — пусто, ни мебели, ни оргтехники. Ничего не понимая, она обошла здание, заглядывая во все окна — везде было пусто, лишь на полу валялись скомканные листы бумаги и мусор. Складывалось впечатление, что здание спешно покинули, не успев прибраться. Гошин мобильный телефон не отвечал, его заместитель сообщил, что месяц назад шеф уволил его без объяснений, главный бухгалтер их фирмы сказал то же самое.

Сима вернулась домой потрясенная. Где искать супруга? Куда звонить? Она даже не узнала у Гоши его новый адрес, да и вряд ли он бы его назвал.

И все же Серафима не отказалась от намерения найти мужа и поговорить с ним. Разве можно так расставаться с женой? Да и зачем от нее скрываться?

Она стала планомерно обзванивать общих друзей. Все удивлялись и задавали встречные вопросы: “Что случилось?” “Куда девался Гоша?” Наконец Сима добралась до приятеля мужа Бориса Бортника, и узнала, что акционерное общество “Новатор” обанкротилась, а по какой причине — неизвестно. Борис предполодил, что несколько лет назад Георгий выдернул оборотные средства фирмы и взял большой кредит, чтобы сыграть на ГКО, а когда эта государственная пирамида рухнула, то погребла под собой и “Новатор”. Ходят слухи, что Гоша занимал-перезанимал под немалые проценты, чтобы расплатиться с самыми настырными кредиторами, он весь в долгах, на него наезжают заимодавцы, и он вынужден скрываться.

Это объяснение выглядело достоверным и коррелировало с Гошиным характером — он по жизни был склонен к авантюрам.

Вечером Серафима решила поговорить с детьми, но не знала, с чего начать. Сказать, что Гоша ушел к другой? Теперь ей в это уже не верилось. Как за спасительную соломинку, Сима ухватилась за подброшенную версию: муж скрывается от кредиторов.

«Он нарочно солгал, будто уходит к другой женщине, чтобы заимодавцы не требовали долги с меня, — в очередной раз придумала она оправдание — как оправдывала мужа все годы брака. — Кредиторы увидят, в каком я состоянии, и не станут тормошить еле живую брошенную жену».

Вечером, когда дочь и сын вернулись домой, Серафима не стала ходить вокруг да около:

- Вы знаете, где ваш отец?

Сережа отвел глаза, а Регина ответила:

- У своей сучки.

У Симы подломились ноги, сын едва успел ее подхватить.

- Пойдем к тебе, мама, тебе нужно прилечь, — сказал он и, бережно поддерживая ее, повел в спальню.

Сережа уложил ее и укрыл одеялом, дочь присела рядом. Серафима тихо спросила:

- Вы знали?

- Знали, — за обоих ответила Регина.

- Почему же вы мне не сказали?

- Ты болела.

- И что теперь? — спросила Сима больше себя, чем своих детей.

- Он уже подал на развод, — сообщила дочь. Сын по-прежнему молчал.

- Сережа, почему мне отвечает только Регина, а ты не проронил ни слова? — обратилась к нему Серафима.

- А что я могу сказать? Он мой отец, ты — моя мать, я вас обоих люблю. Но не могу же я заставить его жить с нами, раз он не хочет.

Сын присел на корточки перед кроватью и положил голову ей на грудь. Так он делал, когда был маленьким, и сейчас Сима почувствовала, что вот-вот разрыдается. Ощутив, что ее грудь судорожно вздымается, Сергей тихо произнес:

- Не плачь, мам. Все обойдется.

- Да как же обойдется, когда ваш отец меня бросил? — прерывающимся голосом вскричала Серафима.

- Он тебя не бросил, а ушел к другой.

- Есть разница? — иронически поинтересовалась Регина, а Сима ощутила благодарность и за моральную поддержку и за то, что дочь назвала любовницу отца “сучкой”.

Молчун Сережа лишь пожал плечами.

- Ты считаешь, что все в порядке вещей? — тихо спросила его Сима.

- Мам, но ведь ты не первая…

Регина одарила брата гневным взглядом, а Серафима зажмурилась: “Господи, ну и слепая же я… Оказывается, и сына совсем не знаю…”

- Слушай, заткнись, а! — рявкнула Регина, заметив, что брат намеревается продолжить свои “успокаивающие” речи. — Мам, не слушай ты его! Мужчины всегда горой стоят друг за друга, когда дело касается женщин. Поглядела бы я на своего братца, если бы его, больного, после операции, бросила любимая жена!

Сима благодарно сжала руку дочери — как хорошо та ее понимает… Именно это и потрясло ее больше всего. Ну неужели Гоша не мог подождать хотя бы месяц-другой, пока она окрепнет!

- В одном братец прав, — продолжала Регина. — На это нужно наплевать и растереть. Все, мам, поезд ушел.

- Я не могу… — жалобно простонала Серафима.

- Ну хочешь, я пойду и расцарапаю морду этой шлюшке? — чисто по-женски решила проблему дочь.

- Ты ее знаешь? — удивилась Сима.

- Знаю.

- И кто она?

- Бывший референт в “Новаторе”.

- Тогда я должна ее помнить.

- Еще бы! Катька Зинчук. Правда, эта прохиндейка с амбициями именует себя Клеопатрой. Клеопатра! — фыркнула дочь. — Акулина она или Авдотья, а не Клеопатра. Мнит себя богиней секса и царицей спальни. А на самом деле вульгарная подстилка. Из тех, кто ложится, когда ей велят сесть.

“Красивая девушка, — вспомнила Сима. — Правда, взгляд неприятный, ищущий какой-то… Или хищный?..”

- А почему бывший референт?

- Потому что теперь она стала папиной секретаршей и ревниво пасет, как бы другая его не увела.

- А ты как познакомилась с Катериной?

- Мы с ней учились в институте.

- Как ты узнала, что они любовники?

- Случайно увидела их в папиной машине. Они проехали мимо меня, гляжу — папик за рулем, а рядом Катька. Догнала их и покатила следом. Отец притормозил, и я тут как тут. Подошла и говорю ей: “А ты что делаешь в машине моего отца?” Тот сразу замельтешил, начал оправдываться, мол, всего лишь подвез ее. А я: “С какой стати генеральный директор подвозит всяких шалав?” И тут Катька выпятила силиконовую грудь: “Выбирай выражения! Я не шалава!” А я ей в ответ: “Ладно, тогда подстилка. Тебя драли все, кому хотелось, и хором, и по очереди, и вертолетом, и прочими способами”. Смотрю, папаша занервничал, а я про себя подивилась — с чего бы? В вашей фирме простипня Катька обреталась около года и, надо полагать, время от времени отсасывала папику. Ты лежала в больнице, а отец еще в полном соку, ну я и решила, что мужская физиология требует своего. Даже не подозревала, что эта пиявка так крепко в него вцепится.

Почему-то от слов дочери Серафима успокоилась. Та говорила о любовнице отца в уничижительных выражениях, а Сима, будучи верной женой, относилась к доступным девицам с презрением и уже не считала Екатерину серьезной соперницей.

И в самом деле, последние годы между нею и мужем практически не было интимных отношений. О каком сексе может быть речь, когда чуть ли не каждый месяц попадаешь в больницу на выскабливание, низ живота постоянно болит, да и вообще — ощущение полного дискомфорта! А у Гоши всегда были высокие сексуальные потребности, вот он и нашел доступную девушку.

Сознавать это больно, но по мнению Серафимы, секс — еще не все. У них с мужем крепкие отношения — какой-то развратной девице их не разлучить!

Поначалу Сима не задумывалась о материальной стороне. Пусть они обанкротились, но это еще не катастрофа. И у нее, и у Гоши есть профессия, без работы не останутся.

Она не сомневалась, что муж рано или поздно вернется, разобравшись со своими проблемами. В конце концов, не миллионные же у него долги! Как минимум, пять-шесть сотен тысяч долларов они наскребут, да еще займут под проценты.

Верная соратница своего мужа Серафима Новицкая уже прикидывала, как помочь ему выпутаться из опасной ситуации.

Загородный особняк можно продать, а он стоит немало. У всех четверых есть машины, нужно оставить всего одну и отдать кредиторам деньги, вырученные за дом и три автомобиля. На самый крайний случай — продать квартиру и снимать жилье. Пусть они уже не молоды, но ведь бывают обстоятельства, когда нужно чем-то поступиться. Самое важное сейчас — благополучие Гоши.

Даже став состоятельными людьми, они по-прежнему жили в квартире ее родителей. Сима категорически не хотела переезжать — это ее родной дом, рядом Даниловское кладбище, где лежат папа с мамой, она ходит к ним регулярно. Сима была благодарна мужу, что тот проявил понимание и не обнаружил задатков типичного нувориша, переехав в огромную квартиру, “как все” (ей еще предстояло узнать, как она ошибалась!). На ее взгляд, им и этой квартиры вполне хватало. В маминой комнате обосновалась Регина, в папиной — Сережа, а они с мужем занимали ее бывшие девичьи владения. Две сотни гостей в такую квартиру не пригласишь, но Серафима никогда не любила подобных сборищ. Всю свою юность она работала, работала и работала, ей было не до развлечений. Но и став богатой женщиной, она не желала бесцельно тратить время.

Сима не горела желанием обзаводиться загородным особняком, но муж убедил ее, что в любом случае это выгодное капиталовложение — они владеют строительной фирмой, дом обойдется сравнительно дешево, зато при необходимости его можно продать втрое дороже. Проектом занимался сам Гоша — он же строитель! — и в итоге возвел четырехэтажные хоромы, да с таким размахом, что даже далеко не бедные соседи ахали и втайне завидовали. Теперь Сима порадовалась предусмотрительности мужа — сосед предлагал за их дом полмиллиона долларов, но, наверное, можно запросить и побольше.

Поговорив с детьми, она немного повеселела — забрезжила надежда, что с мужем все наладится. А финансовые проблемы — не проблема. По молодости у них были денежные затруднения, а после смерти ее родителей — огромные долги. И ничего — заработали, выплатили. А спустя какое-то время сколотили немалое состояние. Так и сейчас — мобилизуются, расплатятся с кредиторами и, даст Бог, опять поднимутся в гору. А если не удастся, проживут и на зарплату — тоже не впервой.

Месяц Сима ждала вестей от мужа. Она уже немного окрепла, правда, периодически мучили боли. Вдобавок, во время операции молодой ассистент так старательно тянул крючки, что низ ее живота заметно перекосило влево, а с правой стороны клеевой послеоперационный шов разошелся и никак не заживал. Серафиме пришлось снова лечь в больницу, хирурги иссекли часть тканей и наложили шелковые швы. Внешний вид и анализы пациентки не понравились лечащему врачу, и тот предложил ей еще месяц полежать в клинике, подлечиться. Симе назначали курс сердечных средств, гемостимуляторов, общеукрепляющих и витаминов, и она вышла из больницы уже в более-менее приличном состоянии.

И опять Гоша явился в день ее выписки — то ли угадал, то ли его кто-то проинформировал. Увидев его на пороге, Серафима задохнулась от радости. Наконец-то! Не зря надеялась!

- Завтра суд, — с ходу заявил муж, не поздоровавшись и не собираясь раздеваться.

- Какой суд? — опешила она.

- Я же тебя оповестил, что подаю на развод.

Сима открыла рот и забыла его закрыть. Так и стояла в прихожей, ловя ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

- Так ты не передумал? — наконец вымолвила она.

- С какой стати?

Гоша говорил непривычным, агрессивно-напористым тоном, а Серафима воззрилась в немом изумлении — это ее муж? Это он с нею так разговаривает? Это он о разводе сообщает так, будто нужно всего лишь сходить в магазин и купить ему новые ботинки?

- Почему ты со мной так разговариваешь?

Сима все еще надеялась, что ее любимый муж улыбнется, рассмеется, отшутится — мол, как я тебе в образе жестокого и беспощадного, а? Но надежды не сбылись.

- А как я должен с тобой разговаривать, если ты несешь ерунду? Я тебе сказал, что завтра состоится суд, а ты спрашиваешь, не передумал ли я. Мог ли я передумать, если специально приехал поставить тебя в известность?

Все в Гоше ей было непривычно — и интонации, и манера говорить, и этот жесткий взгляд, и твердо сжатый рот.

- Уходи, — сказала Серафима. — Придешь, когда осознаешь, как жестоко и несправедливо ты поступил.

- Не забудь — завтра в одиннадцать часов, Лефортовский народный суд, судебный зал номер пять на третьем этаже, — проигнорировав ее упрек, напомнил непробиваемый эгоцентрист Георгий Новицкий, привыкший ставить собственные интересы на первое место и всегда получать желаемое, вне зависимости от мнения других людей. Вот и сейчас его ни чуточки не волновало состояние больной жены. Весь разговор — если можно назвать этот обмен фразами разговором, — занял всего несколько минут. Он даже не пожелал войти в квартиру, не снял пальто. Пришел, сообщил супруге о времени судебного заседания, не задумываясь, что она при этом чувствует, не поинтересовавшись ее здоровьем, нахамил и ушел.

Сима в изнеможении опустилась на пуфик — еще не раз в будущем ей предстояло без сил сползать на этот темно-зеленый пуф, который много-много лет назад купила ее мама, — и просидела так до прихода дочери.

- Мам, почему ты здесь сидишь? Тебе плохо? — встревожилась Регина.

- Отец приходил, — безжизненно ответила она.

- Чего хотел?

- Завтра в одиннадцать суд…

- Ну и разводись, — посоветовала Регина. — Зачем обманываться? Ты уже два месяца себя изводишь, сама на себя не похожа. Сколько можно себя терзать? Что мы, без отца не проживем, что ли? Ты богатая женщина, получишь половину всего, и пусть папик на старости лет валандается со своей потаскушкой. Катька уже украсила его рогами, наверняка не в последний раз. Помяни мое слово, мы с тобой еще посмеемся, когда он приползет, выжатый, как лимон.

- Думаешь, приползет? — с надеждой встрепенулась Серафима.

- Мам, возьми себя в руки! — одернула ее дочь. — Ты всегда была сильной, уверенной в себе женщиной, я тобой гордилась. А сейчас ты какая? Да никакая! Ну что особенного-то! Муж с тобой разводится — да миллионы людей разводятся. По статистике распадаются две трети браков. И ты думаешь, все женщины так убиваются? Да ничуть!

- Но мы прожили с твоим отцом двадцать девять лет…

- А если бы прожили три года, тебе было бы легче?

- Не знаю… — растерялась Сима.

- Представь — ты бы осталась с двумя маленькими детьми на руках, без приличного заработка, без жилья или без перспективы разменять маленькую квартиру, — что хуже?

- Мне трудно это представить, — покачала головой Серафима. — Когда вы с Сережей были маленькими, мы с вашим отцом жили замечательно.

- Значит, тебе есть что вспомнить. А другим и вспомнить-то нечего, кроме колотушек да пьянок мужа.

- Слабое утешение…

- Я тебя не утешаю, а хочу, чтобы моя любимая мама снова стала такой, какой я ее уважала и гордилась ею. У тебя была нелегкая жизнь, но ты научилась справляться с трудностями и рассчитывать только на себя. Вот и сейчас считай, что это трудный этап в твоей жизни, но его нужно преодолеть и опять жить. Жить, понимаешь? А не раскисать из-за того, что вы разводитесь.

- Ты жестока, Регина…

- Разве? Неужели стало бы лучше, если бы я сейчас лгала тебе, будто папа вернется?

- А ты думаешь, он не вернется? — ухватилась Сима за наиболее важную для себя часть фразы.

- Вряд ли, мам. Не стоит тешить себя напрасными надеждами. Не стоит… — покачала головой дочь.

- Значит, все кончено?

- Неужели ты приняла бы папу, вернись он?

- Приняла бы… — Серафима прошептала это еле слышно, опустив голову, чтобы не встречаться с дочерью взглядом. Ей и самой было стыдно, но она сказала чистую правду.

- Ну и зря. Я бы не простила.

- Ты еще слишком молода, доченька… — вздохнула Сима.

- А какая разница, сколько лет тебе и мне?

- Есть разница. У тебя еще вся жизнь впереди. Даже если расстанешься с одним мужчиной, то можешь снова выйти замуж.

- И ты можешь, — уверенно заявила Регина. — Конечно, я не захочу называть отчима «папой» и даже не буду считать его отчимом. Он станет просто твоим мужем, вот и все. Посмотри на себя — ты красивая, ухоженная женщина с чувством собственного достоинства, твердо стоящая на земле, к тому же, состоятельная. Чем не пара приличному мужчине? Да ты еще утрешь папику нос — не ему одному развлекаться с молодыми.

- Зачем мне молодой… Я ведь уже в возрасте. Да к тому же больна.

- А вот для того, чтобы привлечь молодого мужчину, нужно встряхнуться и заняться здоровьем. Давай после вашего развода я возьму отпуск и махнем куда-нибудь отдохнуть!

- Мне нельзя… Врачи запретили ездить в жаркие страны.

- Ладно, поедем в страну с умеренным климатом. Хочешь в Австрию или Голландию? Или в Париж? Мы были в Париже семь лет назад, и я бы с удовольствием еще раз навестила город, который Хемингуэй называл “Праздник, который всегда с тобой”.

- Что-то нет настроения, доченька.

- Сейчас нет, а когда окажешься в Париже, сразу появится. Париж — это ж просто праздник души!

- Я подумаю, — уклончиво ответила Серафима.

Всю ночь она мучилась без сна, решая, идти ли завтра в суд. С одной стороны, бессмысленно тянуть, раз Гоша уже все решил. А с другой стороны, штамп в паспорте — хоть и эфемерная, но все же связь с мужем.

Так ничего и не решив, Серафима встала с больной головой. Увидев ее серое лицо, Регина лишь покачала головой:

- Не спала всю ночь?

- Я не знаю, как поступить, дочуля…

- Хочешь, я пойду с тобой для поддержки? — предложила дочь.

Серафима не сказала ни да, ни нет, а Регина уже набирала номер домашнего телефона начальника. За пару минут она договорилась об отгуле и обратилась к матери:

- Мамуль, давай-ка приводи себя в порядок. Покажись папику во всей красе.

- Нет, дочуля, я не поеду в суд, — неожиданно сказала Сима.

- Это ничего не изменит, мам. Три раза назначат судебное заседание, а потом вас разведут. Только нервы себе потреплешь.

- Думаешь, твой отец будет так упорен? Трижды настоит на судебном заседании?

- Разве ты его не знаешь? Если уж папику чего-то желается — вынь да положь!

- Но почему он хочет развестись? Сейчас я готова примириться даже с его любовницей. Пусть тешится, пока она ему надоест.

- Да я, честно говоря, и сама удивилась. Мог бы и дальше пользоваться услугами этой соски. Зачем ему развод?

- Дочуля, давай не пойдем в суд. — Сима невольно заговорила просительным тоном.

- Ладно, — согласилась дочь.

Больше они неприятную тему не поднимали. Отключили телефон и сидели на кухне, болтая ни о чем. В половине первого услышали, как открылась входная дверь, и переглянулись.

- Папик явился, — со смешком произнесла Регина.

Она оказалась права. Через минуту на кухню ворвался Гоша, кипящий, как паровой котел.

- Почему не пришла в суд? — еле сдерживаясь, спросил он, даже не потрудившись поздороваться.

- Потому что мама плохо себя чувствует, — ответила за Симу дочь. — На улице ветер и слякоть, самая подходящая погода, чтобы простудиться. Напомню, что она вчера выписалась из больницы. — Регина подвесила выразительную паузу, надеясь, что отца проймет. Не проняло. — Мамин врач сказал, что ей нужно поберечься и от простуды, и от эмоциональных волнений, и категорически запретил идти в суд.

На это у него не нашлось ответа. Но Георгий Новицкий не привык к противодействию.

- Следующее заседание через две недели, в то же время, — не терпящим возражений тоном бросил он, не пожелав тратить драгоценное время на расспросы о самочувствии больной жены, и, не прощаясь, вышел.

- Папик, ты произвел сильное впечатление своей бессердечностью. Неужели ты не в силах хотя бы произнести “до свидания”? — крикнула ему вслед дочь. В ответ хлопнула входная дверь. — Надо забрать у него ключи, — заявила Регина, вернувшись на кухню. — Какого черта он приходит, будто имеет право! Нет уж — разводиться так разводиться!

Хотя ситуация не располагала к веселью, Серафима рассмеялась. Теперь новый облик мужа казался ей наигранным и искусственным. Что за приказной тон?! Видно, в глубине души Гоша отчаянно трусит, вот и надел маску бессердечного хама, как неуверенный в себе подросток, пытающийся продемонстрировать старшим, какой он взрослый, независимый и уверенный в собственной правоте.

- Ты молодец, мамуль, — обрадовалась дочка. — Если будешь такой же веселой во время развода, для папика это станет большой неожиданностью. Твоя пассивно-выжидательная позиция ему на руку, а боевое настроение озадачит.

На следующее судебное заседание Регина опять вызвалась ее сопровождать. Мать и дочь поднялись по обшарпанной лестнице на третий этаж и увидели главу семьи в обществе его пассии, которая с видом собственницы держала его под руку.

Екатерина Зинчук произвела на Симу еще более неприятное впечатление, чем раньше. Наглый взгляд, капризно надутые губки, высокомерное выражение лица, тонна косметики. Всем своим обликом девушка подчеркивала собственную неотразимость, — она и в самом деле очень красива, — но при этом чувствовалась фальшь, будто ее повадки скопированы с кого-то, а сама Екатерина не слишком верит, что ее ужимки произведут нужное впечатление, и боится, что с нее сдернут маску, обнажив убогое нутро.

“Курица в павлиньих перьях, — мысленно охарактеризовала любовницу мужа Серафима. — Плохо воспитанная провинциальная девица, с детства привыкшая к побоям и унижениям, а теперь напялившая дорогую одежду и пытающаяся вести себя как дама высшего света”.

Георгий Новицкий одарил жену и дочь холодным взглядом, а Екатерина еще крепче вцепилась в локоть любовника.

- А ты, шлюха, что здесь делаешь? — напустилась на нее Регина, оставив без внимания напускную холодность отца.

Та обиженно скривила губки и типичным тоном содержанки, явно позаимствованным у играющей аналогичную роль киногероини, капризно произнесла:

- Го-ошик…

- “Го-ошик”, - передразнила ее Регина. — Как ты смеешь называть моего отца, будто комнатную собачку?! А ты, пап, почему позволяешь этой сучке компрометировать себя? Ты же в общественном месте! В суде, между прочим. Посмотри на себя, неужели не стыдно? Тебе шестой десяток, и не надейся, что выглядишь хоть на день моложе. Виски седые, веки набрякли, лицо помятое… Небось, псевдо-Клеопатра из Мухосранска всю ночь тебя терзала, изображая африканские страсти? Да Катька же притворяется, неужели не догадываешься? — Увидев, что любовница отца, изобразив возмущенную гримасу, порывается протестовать, девушка презрительно обронила: — Не возникай, лживая тварь. Все парни с нашего курса с тобой переспали, а потом ржали и над твоими застиранными трусами производства мухосранской швейной фабрики, и над твоими потугами подражать порнозвездам. Правильно ребята говорили, что у тебя, дебилки, всего две извилины: одна жевательная, а другая е…ательная. Как была ты Катькой-всемдавалкой, так ею и осталась, курва подзаборная. Наверняка ты и сейчас даешь раком всем подряд или отсасываешь по-быстрому, а, потаскушка?

- Регина! — возвысил голос отец.

- Я тебя слушаю, папа, — тоном пай-девочки отозвалась та.

- Перестань оскорблять Катерину, — строго выговорил он.

- Разве я ее оскорбила? — невинно отозвалась дочь. — Всего лишь осветила некоторые моменты биографии. Причем все истинная правда, могу привести сотню свидетелей, которые драли ее в институтском туалете в перерывах между лекциями.

Отец пошел красными пятнами, а Регина, взяв мать под руку, сказала:

- Пошли, мам. Порядочным женщинам нечего делать в обществе шлюхи. А ты, папик, учти, — если в следующий раз опять заявишься с этой членосоской, то я предъявлю справку, что мама не может прийти в суд по состоянию здоровья. И не видать тебе развода как горы Порывай, потому что такой горы не существует.

Продемонстрировав отцовской любовнице международный жест — “имела я тебя!” — она повлекла мать за собой и лишь на улице дала волю своему возмущению:

- Вот ведь сволота, а? А папик-то каков! Старый козел, вообразивший себя молодым и резвым козликом. Совсем сбрендил на склоне лет. Да ведь невооруженным глазом видно, что Катька за штучка! Мам, ты правильно не пришла сюда в прошлый раз. Мы еще потреплем им нервы! Глядите-ка — эта дешевая проститушка решила окрутить моего сексуально озабоченного папика! Это ж надо! — дебильная Катька с двумя извилинами вознамерилась стать госпожой Новицкой и, стало быть, моей мачехой! Костьми лягу, но не допущу этого!

Толик свернул с Комсомольского проспекта на Фрунзенскую набережную, где располагался офис компании “Алкор”, одной из фирм Вячеслава Миронова. Занятая своими мыслями, Алла скользнула безразличным взглядом по огромным буквам на фасаде пятиэтажного здания. Ей и в голову не приходило — ни раньше, ни сейчас, — что Слава назвал свою в ее честь, из начальных слогов ее имени и фамилии — Алла Королева.

Слава Миронов все еще любил ее, даже, пожалуй, еще больше, чем прежде, — если о чувствах можно говорить в сравнительной степени. Но на данный момент Олег — единственный мужчина, с которым она делит постель.

Поднимаясь в лифте на пятый этаж, где располагался кабинет президента компании, Алла решала непростой вопрос — как держаться с бывшим любовником. Не в ее характере произносить банальности: “Давай останемся друзьями” или “Я люблю другого, прости, если сможешь”.

“Быть может, Славка думает, что Олег — один из многих? Полагает, что со временем я остыну, и до сих пор тешит себя надеждой?..”

Со дня ее выписки они еще не виделись. Как и все Аллины друзья, Слава в тот день приехал в больницу, а потом все собрались в ее квартире, где “самаритянки” заблаговременно накрыли стол. Рядом с Аллой был Олег, и друзья весь вечер пили за человека, благодаря которому она снова с ними.

Сейчас Алла настраивалась на непростой разговор. Оставить все, как есть? Промолчать, будто ничего не изменилось? Или все же расставить точки над “i”?

Так ничего не придумав, Алла мысленно произнесла привычную фразу: “Как пойдет”, - и вошла в приемную.

- Привет, Макс, — поздоровалась она с сидящим за компьютером секретарем и доверенным лицом президента компании.

За всю свою жизнь Слава Миронов встретил лишь двух женщин, которые пробудили в нем чувства: Аллу он любил со всем накалом поздней страсти, а к ее подруге Ларисе относился как старший брат. Других женщин он не переносил — даже не пожелал посадить в своей приемной существо женского пола.

- Здравствуйте, Алла Дмитриевна, — заулыбался Максим, устремившись ей навстречу. — С выздоровлением вас!

- Спасибо, Макс, — сдержанно ответила она, сохраняя незримую дистанцию.

- Позвольте вам помочь. — Он аккуратно снял с нее пальто и повесил в шкаф. Постучавшись и дождавшись ответа шефа, Максим вошел в кабинет: — Вячеслав Валерьевич, Алла Дмитриевна приехала.

Боевая подруга могла войти к Славе и без стука, но раз положено блюсти определенный церемониал, — пусть так и будет.

Когда Максим прикрыл за ней дверь, она с порога оглядела кабинет. Здесь ей приходилось бывать всего один раз — обычно они встречались в загородной резиденции Мирона. Видеть его в деловой обстановке было непривычно, и случись это двумя месяцами раньше, известная прикольщица непременно отпустила бы какую-нибудь хохмочку. Но сейчас сдержалась.

Алла интуитивно чувствовала, что их отношения перешли на другой уровень. Пока еще непонятно — на какой именно, — но все же неуловимо изменились.

Быстро встав из-за стола, Слава подошел к ней, осторожно, чтобы не задеть раненную руку, обнял и поцеловал. За столько лет, что они вместе, он встречал ее по-разному. Были и затяжные поцелуи страстных любовников, и чмоканье в щечку, и лобызание ручек. Сейчас Слава всего лишь приложился к ее щеке — легкое прикосновение не имело сексуальной окраски.

Верная боевая подруга, обладающая безошибочной интуицией, незаметно перевела дух — Славик, умница, все понял. Теперь она знала, в каком ключе вести разговор.

С этим человеком ей всегда было легко. Однажды, когда они еще были любовниками, Алла сказала себе, что Слава единственный мужчина, который ее понимает. Это и в самом деле было так. По крайней мере, до встречи с Олегом.

Олег Меркулов — второй кто разглядел ее истинную натуру за маской бесшабашной бой-бабы. Их роман начался в экстремальных условиях — в реанимационной палате, на вторые сутки после тяжелой, четырехчасовой операции, накануне Нового года. Алла хотела всего лишь наградить благодарным поцелуем хирурга, спасшего ей жизнь, но так завелась, что ей стало наплевать и на раненную руку в гипсовой повязке, и на слабость, и на головокружение, и на свою беспомощность.

Потом Олег признался, что это была любовь с первого взгляда, хотя еще совсем недавно он полагал, что уже не способен полюбить.

Слава предупреждал Олега, что Алла опасна, не только когда в ее руках оружие, — она и в другие игры играет блестяще. Предупредил — и еще сильнее заинтриговал. А какой мужчина не заинтересовался бы потрясающе красивой женщиной, в одиночку выстоявшей против пятерых вооруженных головорезов, не дав уйти ни одному! Слава Миронов нарисовал столь привлекательный портрет Аллы, что даже если бы Олег не видел ее собственными глазами, то заочно был бы заинтригован. Разумеется, Олег задумался — что связывает столь красивую женщину с этим немолодым, невысоким и по-мужски непривлекательным человеком? Почему в ее руках оказалось оружие? Почему она в порядке самообороны не перестреляла бандитов, пытавшихся ее убить? Почему Алла помогает совершенно незнакомым людям, будучи успешной деловой дамой?

Загадочные женщины всегда привлекательны для сильного пола. Олег сразу понял, что Алла не так проста, какой кажется на первый взгляд, и что ему еще многое предстоит узнать о ней — если она не будет против. А стоит мужчине заинтересоваться женщиной, — он попался.

Вот так все и сложилось одно к одному. Олег уже тогда предчувствовал, что отношения выйдут за рамки общения врача и пациентки, но не предполагал, что все начнется уже на вторые сутки. Даже в беспомощном состоянии, в уродливой больничной рубашке, Алла излучала ауру обаяния и истинной сексуальности.

И Олег не устоял.

Одни в реанимационной палате весь новогодний вечер и новогоднюю ночь… Взаимные признания в любви… Тост за то, что по примете, они будут вместе не только предстоящий год, но и последующие. Откровения под наряженной елкой… Обоюдное удивление мужчины и женщины, имевших в прошлом множество интрижек, раньше оценивавших взаимоотношения полов с немалой долей цинизма и уверенных, что в их возрасте любви уже быть не может. Оказывается, может.

Люди, пережившие клиническую смерть, по-иному смотрят на прошлое и будущее.

Именно это и произошло с Аллой — переоценка жизненных приоритетов. Многие ее принципы остались в прошлом.

Раньше она потребительски относилась к мужчинам, потому что презирала их — за редким исключением, — и бессознательно мстила за личную драму, случившуюся восемнадцать лет назад. Теперь Алла поняла, что мужчина может стать не только любовником, но и другом, что кое-кому из мужского племени можно доверять.

Она и раньше ценила Славу как личность — он великодушен, щедр, честен, по крайней мере, с ней, и по-своему порядочен. С отеческой снисходительностью любовник прощал все ее экспансивные выходки, но тогда она объясняла это лишь его сексуальной привязанностью. И лишь недавно Слава приоткрылся ей с неожиданной стороны. Точнее, он был таким всегда, но раньше Алла не задумывалась о подоплеке его отношения и о привлекательных качествах его личности. Пока Мирон был ей нужен, боевая подруга использовала любовника и защитника, а когда надобность в нем отпала, — в очередной раз вознамерилась его бросить. Но опять что-то случалось, опять Слава приходил на помощь, и Алла, слегка дурачась, цитировала известный детский стишок: “Ни за что тебя не брошу, потому что ты хороший”.

И вот теперь она поняла, что вряд ли расстанется с ним. И не потому, что он всегда приходит на выручку. Слава ей нужен, вот и все. Почему? А почему люди нужны друг другу, если отринуть потребительский мотив? Потому что им эмоционально комфортно, потому что они говорят на одном языке и понимают друг друга с полуслова, а порой и без слов, потому что на другого всегда можно положиться, потому что он верен, предан и порядочен. Много ли в нашей жизни тех, о ком можно с уверенностью сказать: “Я ему доверяю и хочу, чтобы он был в моей жизни”? И стоит ли расставаться по ерундовому поводу или в угоду общественному мнению, раз уж повезло встретить такого человека?

Много чего между ними было — и ослепление страстью, и постельное буйство, и ее бурные вспышки. Немало натерпелся Слава от Аллиного вспыльчивого нрава, но ни разу не упрекнул ее, ни разу не рассердился. Да разве мог он на нее злиться! Наоборот — благодарил судьбу за то, что в его жизни есть такая женщина.

Когда-то Слава Миронов был рядовым инженером, потом занялся бизнесом, позже научился показывать клыки, если задевали его интересы. Сколотил команду, делал деньги, богател, стал состоятельным человеком. И ради чего все это? Деньги ради денег его не прельщали. Мирон ценил власть. Но все свои миллионы, всю власть Слава был готов сложить к Аллиным ногам, лишь бы она осталась с ним.

Теперь он понял, что и деньги, и власть — слишком эфемерные понятия. За деньги, и даже за очень большие деньги, не купить любовь этой женщины. Единственной женщины, которая ему нужна. И вся его власть — ничто, потому что над ним властвует Алла Дмитриевна Королева, в честь которой Слава Миронов, на шестом десятке ставший сентиментальным, назвал и свою самую крупную фирму, и все свои заграничные виллы, и хотел дать ее имя даже новой звезде.

Но зачем ей все это? Алла — независимая женщина, привыкшая жить так, как хочет, и делать только то, что хочет.

- Я по тебе соскучилась, — нежно сказала она, с улыбкой глядя Славе в глаза, и у него встал ком в горле.

Два месяца назад, когда любимая женщина была на грани жизни и смерти, он сказал хирургу Олегу Меркулову, что от того, спасут ли Аллу, зависит и его жизнь. И ничуть не покривил душой. Слава Миронов не собирался давить врачу на нервы. Он прекрасно видел, что Алла произвела сильное впечатление на Олега, — она женщина редкой красоты. Слава сознавал, что врач не сможет остаться к ней равнодушным, и был уверен — потом у Аллы с хирургом будет роман. Но тогда это не имело значения. Он хотел одного — убедить врача сделать все возможное и невозможное.

Слава не желал думать о том, что любимая может погибнуть. Что было бы с ним? Конечно, он не наложил бы на себя руки. Самоубийство — удел слабых людей. Но умереть можно и душевно. Без этой женщины Слава бы заживо умер, оставшись в бренной оболочке.

Алла выжила. А он?..

Застыв в ожидании окончания операции, а потом еще почти на сутки, пока любимая женщина балансировала между жизнью и смертью, Слава умирал вместе с нею. Когда мимо него из операционной провезли каталку с неподвижной Аллой, и он увидел белую маску ее лица, внутри у него будто лопнула какая-то струна. Если бы можно было отдать всю свою кровь ради спасения любимой, — Слава сделал бы это, ни секунды не колеблясь. Но хирург сказал, что даже цистерна крови ей уже не поможет — кровопотеря, несовместимая с жизнью.

Что ему оставалось?.. Только уповать на Бога и искусство врачей. Слава был готов озолотить хирургов и реаниматологов, но отчетливо понимал, что это еще одна ситуация, когда деньги не помогут. Только вера. Единственное, что ему оставалось, — верить и надеяться.

В тот день Слава Миронов впервые переступил порог церкви. Он никогда ничего не делал “как все”, и презирал новомодные ритуалы — приглашать священника освящать мало-мальски важные события. Слава не был крещен, но решил, что дело не в обрядах. Пошел в храм, поговорил со священником, поставил свечку и, встав на колени, молился, как умел, своими словами. Слава Миронов стал верующим человеком.

Что помогло Алле вернуться буквально с того света? Его вера? Или ее собственный сильный дух — мужской характер в теле красивой женщины? Да какое это имеет значение! Главное, что она выжила.

За сутки Слава Миронов, шатен с легкой проседью, совершенно поседел. Теперь, глядя в зеркало по утрам, он видел другого человека.

И вот Слава обрел ее вновь — Алла жива. И все же он ее потерял. Раньше Слава Миронов в глубине души верил, что когда-нибудь, пусть через много лет, любимая женщина будет с ним. Теперь в Аллиной жизни появился другой мужчина. И не просто очередной любовник. Олег заполнил ее жизнь, и Слава с горечью сознавал, что теперь в ней нет места для него. Прежние Аллины интрижки не в счет: с Олегом все по-другому.

Теперь Слава уже не тешил себя ложной надеждой. Нет, он ее потерял. Алла выжила, но из его жизни уйдет навсегда.

В данный момент Слава пытался справиться с собой, чтобы скрыть от любимой, как ему больно.

“Аллочка приехала сказать, что мы расстаемся… — печально думал он, отводя взгляд. — Наверное, ей трудно начать разговор, она не любит надрыва. Решила подсластить пилюлю и, как всегда, выскажется в шутливой форме…”

- Хочешь выпить? — чуть охрипшим голосом спросил Слава, чтобы заполнить паузу и не показать свою душевную боль.

- Хочу, — ответила Алла.

Он отошел к бару, мысленно приказывая себе держаться, и вернулся к столу уже почти спокойным. Разлив коньяк, подал ей бокал, достал ее любимые сигареты и дал прикурить.

Тонкий психолог, Алла сразу все поняла. “Славка стал совсем седой… — с тихой грустью думала она. — Раньше я называла его “мой старичок”. Больше никогда так не обращусь, ведь теперь он и выглядит стариком”.

И в этот момент к ней внезапно пришло осознание, что ее любовь к риску невольно причиняет боль близким людям, которые искренне переживают за нее и страдают молча — она не терпит вмешательства в свою жизнь.

Есть люди, которым нужна дополнительная порция адреналина в крови. Упорядоченно и предсказуемо они жить не хотят и не умеют. К таковым относила себя и Алла.

Но дело не только в ее любви к будоражащему кровь чувству опасности. Сейчас многие ощущают себя потерянными и незащищенными. В прежние времена люди чувствовали себя под опекой государства. Пусть это больше декларировалось, пусть и раньше царил милицейский произвол, но все же не доходило до такого беспредела, как в настоящее время. Ныне людям не на кого опереться. Не у всех есть силы и возможности решать проблемы самостоятельно. В теперешней жизни царят деньги, а ведь они есть лишь у минимального количества граждан. А что делать остальным?..

У нее, Аллы Дмитриевны Королевой, состоятельной бизнес-леди, есть возможность помочь — пусть лишь тем, кого она знает, но ведь нужно с чего-то начинать. Если каждый поможет хотя бы нескольким людям, — и то дело.

Поставив бокал на столик, она улыбнулась Славе. Чуть поколебавшись, подошла и погладила его по голове здоровой рукой. Уткнувшись лицом в ее грудь, Слава замер. Еще несколько месяцев назад, ощутив губами ее грудь, пусть и через одежду, он бы тут же почувствовал желание. Сейчас — нет.

Может быть, в нем что-то умерло, когда погибала любимая женщина… Может быть, он уже примирился с тем, что потерял ее… Сейчас он не думал об этом. Ощущая знакомый аромат духов, тепло ее тела и упругую мягкость груди, Слава вообще ни о чем не думал. Он только хотел, чтобы она вот так стояла…

- Славка, а ведь я тебя люблю, — проникновенно произнесла Алла.

Он тут же вскинул голову, вглядываясь в ее лицо и пытаясь понять — почему она это сказала? Хотела утешить? Но нет, Алла смотрела на него с непривычной нежностью.

- Правда-правда люблю, — повторила она. — Я только сейчас поняла. Вернее, нет, я поняла это в тот день, когда ты разделался с бандой Саввы. Ты тогда спал, а я лежала рядом и думала, что ты единственный мужчина, который захотел понять меня. Только ты догадался, что в моей душе уже много-много лет саднит незаживающая рана, и потому я веду себя как оторва. Ты понял, кто я на самом деле, и жалел меня. И мне это было совсем не обидно. Я благодарна тебе, Слав. Ты никогда не использовал меня, как другие мужики, только для койки. Хотя в койке с тобой было здорово…

Она села к нему на колени и обняла за шею. Примерно так же было у них в самый первый раз, в его машине, когда Алла внезапно почувствовала, что хочет этого мужчину. И тут ее снова обдало жаркой волной.

Ломая ногти, Алла стала торопливо расстегивать его брюки. Проделать это одной рукой было трудно, “молнию” заклинило, а Слава так обалдел, что даже не пытался помочь. Потом спохватился и рванул бегунок, вмиг забыв о печальных размышлениях и опять потеряв голову…

- Обожаю, когда ты меня раздеваешь, — прошептала Алла, когда лишние одежды наконец оказались на полу…

…При желании Георгий Новицкий умел очаровать кого угодно. И добивался своего — не мытьем, так катаньем. Именно это произошло три года назад, через неделю после сцены в вестибюле Лефортовского нарсуда.

Серафима была дома одна и, услышав трель дверного звонка, удивилась — кто бы это мог быть? На площадке стоял муж с букетом ее любимых желтых тюльпанов.

Гоша смущенно улыбнулся и протянул букет:

- Пустишь?

- Конечно. — Взяв из его рук тюльпаны, Сима улыбнулась в ответ. Она даже не пыталась скрыть радость — он принес именно те цветы, которые любит жена, и это следует понимать как шаг к примирению.

Муж повесил пальто в стенной шкаф и на секунду замешкался, не зная, куда пройти — в их спальню или на кухню? Эта заминка не ускользнула от ее внимания, и Серафима поняла, что рано обрадовалась. “Этот дом для него уже чужой, и он ждет приглашения, будто гость, — с грустью отметила она, следуя за мужем на кухню. — В нашу комнату его не тянет — слишком интимно, по-семейному…”

Чтобы заполнить паузу и дать Гоше освоиться в новом качестве, Сима поставила тюльпаны в вазу и занялась приготовлением кофе. Муж сел за стол, дождался, пока жена поставит перед ним его любимую кофейную чашечку, а себе нальет чаю и сядет напротив.

- Сима, я тебя люблю… — начал он.

- Я тебя тоже, — откликнулась она.

- Но сейчас нам лучше не жить вместе.

- Почему?

- Я тебе потом все объясню.

- Это из-за долгов?

- Да, — кивнул муж. — И не только. Есть еще некоторые обстоятельства, о которых тебе пока лучше не знать. Со временем все поймешь. А сейчас нам лучше развестись — тогда к тебе никаких претензий.

- Но, Гоша, мы всегда преодолевали трудности вместе, — возразила Серафима. — И в этот раз я хочу быть с тобой плечом к плечу.

- Ты болеешь… — покачал он головой.

- Но я не настолько беспомощна, как ты думаешь.

- Ты женщина, и я не хочу втягивать тебя в опасные дела. Я сам заварил кашу, сам и буду ее расхлебывать.

- Нет, Гоша, — твердо произнесла Серафима. — Мы всегда все проблемы решали вместе, а что же сейчас?

- Пойми, Сима, у меня должны быть развязаны руки. Я хочу знать, что ни ты, ни Регина с Сережей не пострадаете.

Она помолчала, раздумывая. Ее обрадовало, что муж о них заботится. Развод уже не пугал. “Видимо, Гоша все обдумал и нашел способ выйти из сложной ситуации с наименьшим риском для нас”.

- Если ты так решил…

- Да, я так решил. — Голос мужа был тверд. — Это единственный выход.

- Ладно, — согласилась Сима. — Тебе лучше знать.

- Нужно развестись как можно скорее. Я скоро отсюда выпишусь, и никто не заставит вас отдать квартиру в счет моего долга. Все три автомобиля записаны на вас, их тоже не отнимут. Свой “Линкольн” я уже переоформил на другого человека, так же поступлю и с загородным домом.

- Большой у тебя долг?

- Большой, — вздохнул он.

Серафима не стала его упрекать. Она вообще никогда не корила мужа. Какой смысл осыпать обвинениями! Что случилось, то случилось, словами уже не поможешь. Гоша рискнул, но проиграл. Это может случиться с каждым — бизнес занятие не для слабаков.

- А как думаешь выплачивать?

- Что взять с банкрота? Частично я погасил долг, а больше нечем.

- Тебе не угрожают?

- Угрожают. Но от угроз денег на счетах не прибавится.

- Ты не боишься?

- Не боюсь.

Сима с горделивой улыбкой посмотрела на мужа — все же ее Гоша настоящий мужчина — смелый, решительный и отважный. Ошибся, но готов сам все исправить и принять тяжесть проблемы на свои плечи.

- Мне пора. — Отставив кофейную чашку, муж поднялся. — Судебное заседание через неделю. Я приду один. — Видимо, он хотел опередить ее вопрос. — И ты приходи одна. Регина себя ведет как плохо воспитанный подросток. Честно говоря, я был шокирован.

Симе и в голову не пришло спросить — почему в прошлый раз супруг явился на судебное заседание в обществе молоденькой любовницы? Она сразу же придумала ему оправдание: Гоша спасает семью, демонстрируя кредиторам: развод не фиктивный, у него есть другая женщина. Перепутав желаемое с действительным, счастливая Серафима даже не отметила, что муж, против обыкновения, не поцеловал ее на прощанье.

Через неделю Серафима пришла в Лефортовский суд без дочери, как и просил Гоша. Тот тоже был один. Процедура заняла всего четверть часа.

- Почему вы решили развестись, прожив почти три десятка лет? — спросила судья.

- Когда-то ведь надо пожить и врозь, — с улыбкой ответил Гоша. — Дети выросли, а мы с Симой решили разойтись — наверное, за столько лет устали друг от друга.

- Поживите некоторое время врозь, не оформляя развода, — сделала судья попытку сохранить семью.

- Мы уже все решили, ваша честь. — Чуть склонив голову, Гоша произнес эту фразу, подражая американским киногероям, и Серафима невольно улыбнулась — мальчишка! “Шалопай ты мой любимый”, - с нежностью подумала она.

- А почему вы молчите? — обратилась к ней судья. — Вы согласны на развод?

- Согласна, — кивнула Сима, продолжая улыбаться.

Некоторое время судья внимательно разглядывала ее — видимо, не так часто супруги разводятся, улыбаясь. Потом решила, что это всего лишь фиктивный развод. Точно так же думала и Сима.

- У вас есть имущественные разногласия?

- Нет, — почти в унисон ответили оба.

Наконец все закончилось, и они вышли из зала судебного заседания. Серафима была уверена, что муж, — она по-прежнему считала Гошу мужем и не собиралась называть “бывшим” — предложит ей посидеть в уютном ресторане, поговорить о будущем, о своих дальнейших планах, посоветует, как ей теперь держаться, что говорить кредиторам и общим знакомым, но тот, посмотрев на часы, с озабоченным видом произнес:

- Мне нужно ехать, Сима.

Торопливо чмокнув ее в щеку, Гоша направился к своему “Линкольну”: по статусу он мог позволить себе личного шофера, но предпочитал водить сам.

Серафима молча следила, как автомобиль мужа скрывается из виду, потом вышла на мостовую и подняла руку. Сегодня она не рискнула сесть за руль — еще не оправилась после долгой болезни.

Вечером Сима объявила о разводе дочери и сыну. Выглядела она при этом спокойной, безмятежно улыбалась, и дети тоже успокоились.

И все же Регина решила втайне от матери встретиться с отцом и вразумить его. Кто его знает — а вдруг возьмет да и женится на потаскухе Катьке! Та красотка хоть куда — именно в том смысле, который вкладывают в это словосочетание циники. Папаша, похоже, совсем потерял голову от этой полупрофессионалки — любой другой мужик встал бы на дыбы от оскорблений, которыми дочь осыпала его любовницу, потребовав объяснений по каждому эпизоду, но провокация не удалась — побагровевший папик лишь одергивал дочку, пытаясь отстоять “честь” своей “дамы”. Когда у мужчины кровь приливает к одной головке, то отливает от другой.

Разыскать отца оказалось не так-то просто. Регина почти месяц выясняла, где тот трудится.

Подъехав к трехэтажному особняку, на двери которого сверкала золотом табличка с надписью “ЗАО “Атлант”, Регина узнала у охранников, что кабинет отца на третьем этаже. В приемной за секретарским столом восседала Екатерина. Не обращая внимания на ожидающих приема сотрудников, Регина яростно прошипела:

- Вон отсюда, сучка!

Она решительно вытолкала в коридор вначале Катю, затем ошарашенных посетителей и вдела ножку стула в ручку двери.

- Папа, что за финты? — возмущенно вопросила дочка, едва переступив порог кабинета. — Заявляешь маме, будто обанкротился, а у тебя новая фирма, новый особняк.

- Это не моя фирма и не мой особняк, — с достоинством ответил Георгий Новицкий.

- И кабинет не твой? — ехидно поинтересовалась Регина Новицкая, сев наискосок от его кресла.

- Кабинет мой. А фирма принадлежит Борису Бортнику. Учитывая обстоятельства, он взял меня на должность генерального директора. Я лишь наемное лицо с фиксированной зарплатой, хотя имею право подписи и принимаю решения.

- А Катьку-давалку Боря взял в качестве бесплатного приложения к тебе? Или она и ему периодически отсасывает?

- Регина, я не желаю с тобой разговаривать в таком тоне. Ты ведешь себя отвратительно.

- А как ты себя ведешь, папа? Об этом ты задумывался? Или плотские радости совсем затуманили тебе мозги?

- Еще раз повторю общаться в подобном тоне не намерен.

- Ладно, сменим тон, — примирительно сказала она. — Надеюсь, ты не женишься на этой потаскухе?

- Моя личная жизнь тебя не касается, — отрезал он. — Я твой родитель, а не наоборот.

- Эх, ты, родитель… — Регина посмотрела на отца с брезгливым удивлением. — Я-то думала, что ты умный, гордилась тобой, а ты…

Безнадежно махнув рукой, она вышла из кабинета, не попрощавшись.

Предусмотрительная Катерина куда-то спряталась. Попадись она на глаза рассерженной Регине, ей бы прилично досталось. И не только словесно.

- Слав, ну что мне с собой делать, а? — жалобно вопросила Алла.

- А что тебя беспокоит, моя дорогая?

Слава сидел напротив, совершенно счастливый. Да не умер он, черт побери! Ну, может быть, ненадолго впал в анабиоз, решив, что потерял любимую женщину. Но вот она, его любимая женщина, и он воскрес! И прочь все тягостные думы! Да пусть она остается со своим Олегом — разве мало было в ее жизни любовников, о которых он знал, искусно создавая иллюзию своего неведения! Возможно, когда-нибудь Алла расстанется с Олегом, а даже если и нет, это не смертельно. Главное, не брать в голову, и можно убедить себя в чем угодно.

- Ну как же я теперь? И тебя я люблю, и Олега… Не хочу терять вас обоих… Ты единственный мужчина на свете, которому можно это сказать, и ты меня поймешь.

- Аллочка, я счастлив, что ты считаешь меня единственным мужчиной, достойным твоего доверия. У меня нет собственнических устремлений. Вот ты только что сказала, что любишь и меня, и Олега. А я вычленил из этой фразы, что на первое место ты поставила меня. Пусть он будет в твоей жизни, а я перестану об этом думать. Я ведь и о других твоих любовниках знал. Стану считать Олега твоим очередным увлечением, вот и все. Да, ты его любишь, но ведь и меня тоже…

Слава посмотрел на нее с улыбкой, не испытывая ни ревности, ни обиды, — никаких негативных эмоций, — только искреннюю радость.

- Славка, я тебя обожаю! — Вскочив с кресла, Алла опять устроилась у него на коленях. — Я совсем немножко посижу, а то от моих восьмидесяти девяти килограммов у тебя ноги отнимутся.

- Не отнимутся. — Он зарылся лицом в ее грудь, глубоко вздохнул и закрыл глаза.

- Знаешь, еще недавно мне бы и в голову не пришло терзаться из-за того, что у меня сразу два любовника. А побывав по ту сторону жизни, я стала другой. И теперь в голову приходят необычные мысли. Раньше чувства мужика, с которым я сплю, мне были до лампочки. Как мужчины имеют телок для сексуальной разрядки, так и я пользовала своих партнеров. А теперь… — Алла призадумалась, глядя на любовника с каким-то непонятным ему выражением. — Слав, я вот о чем недавно думала… И ты, и многие другие люди частенько говорили, что нельзя так рисковать жизнью…

- И ты всегда сердилась, — с улыбкой добавил он.

- Тогда меня это бесило, — призналась она. — Я ведь считала себя самой-самой. Самой умненькой-разумненькой. И была стопудово уверена, что только мне решать, что делать с собой и своей жизнью. В конце концов, это моя жизнь, и отвалите вы все! — так я тогда думала. Я не любительница лезть в чужие дела и такая же не любительница, когда лезут в мои. И вот только на тридцать седьмом году жизни я поняла, почему мне так говорили…

Слава молча смотрел на нее, думая, что слишком дорогой ценой далось это понимание.

Разумеется, каждый вправе распоряжаться своей жизнью. Но ведь он не один на свете. Если этот человек никому не нужен, быть может, человечество ничего не потеряет, если он зайдет слишком далеко и в итоге погибнет.

Но к Алле это не относится. За сутки, пока врачи боролись за ее жизнь, десятки подруг пролили море слез. И не только они. Не могли сдержать скупых мужских слез даже ее друзья-мужчины, не желая верить, что верная боевая подруга погибнет, и одновременно страшась, что это случится.

Но Слава не хотел говорить этого Алле. Зачем слова? Она и так все поняла.

И все же он был уверен, что если возникнет ситуация, когда потребуется ее помощь, то его любимая женщина не останется в стороне. Слава давно уже понял, что ею движет отнюдь не стремление к риску. Алла никогда не совершала бессмысленных поступков всего лишь ради острых ощущений. Да, ей нравится рисковать, но она не лезет на рожон. Будь она глупа и безрассудна, ее давно бы уже не было в живых — разве мало ситуаций представляли реальную угрозу для ее жизни? Однако, будучи хорошим стратегом и тактиком, к тому же, неплохим психологом, боевая подруга умела мгновенно все просчитать и даже, казалось бы, проигрышную ситуацию обернуть выигрышем. Неплохие качества для мужчины, если он избрал соответствующее поприще, но этими качествами обладает женщина. Сожалеть ли об этом или восхищаться ею? Слава не раз отговаривал ее от участия в рискованных делах, но прекрасно понимал, что Алла не станет прислушиваться к его доводам — она привыкла жить своим умом.

Глядя на любимую женщину, казавшуюся в данный момент безмятежной, Слава осознал, что недавно сказанные ею слова, — всего лишь слова.

Алла все равно будет ввязываться в опасные ситуации. И рисковать жизнью. Верная боевая подруга.

…Все последующие шаги предпринимала Регина. А Серафима предпочла бы ничего не знать. Она, как всегда, находила Гоше оправдания, не желая примириться с реальностью. Не признаваясь в этом даже самой себе, Сима тешилась надеждой, что все обстоит именно так, как обрисовал муж в их предпоследнюю встречу. Она уговаривала дочь не выспрашивать об отце — зачем портить ему репутацию? Что могут знать о нем посторонние люди?!

И еще одна надежда грела Симину душу — муж не может не ценить все, что жена делала для семьи в течение двадцати девяти лет брака. Ведь они всегда жили душа в душу! Ни разу крупно не поссорились, ни разу у них не возникало мысли о разводе. Мелкие стычки случались, — а в какой семье их не бывает?! Гоша отходчив, да и она не любительница скандалить. Они прекрасно ладили и понимали друг друга, им было хорошо вместе.

«Гоша просто увлекся молодой женщиной и потерял голову. Нагуляется, соскучится и вернется ко мне», — обманывала себя Серафима.

Но дочь думала иначе.

- Мамуль, если вы с папой опять будете вместе, то я обеими руками “за”. Ехидничала лишь в воспитательных целях — чтобы он осознал, как смешон. Можно понять мужика, будь любовница интересной особой. Но Катька… Ты же видела ее — драная кошка. Сейчас-то приоделась, видно, папик деньги дает, а в институте выглядела деревенщина деревенщиной и была всеобщим посмешищем. Мордаха-то у нее смазливая, да только мозгов и женской гордости ни на грош. Под любого ложилась — мужа искала, а находила лишь приключения на собственную задницу. У нее даже не хватало ума скрывать, что мечтает выйти замуж за богатого. С ее-то минус-интеллектом — и такие непомерные амбиции! Излюбленный прием Катерины, древний, как ее вторая профессия, — забеременеть и шантажировать будущим ребенком. А наши ребята ржали: “Да это ж сын полка!” На первом курсе она пыталась прибиться ко мне, да Линка ее отвадила, — моя бывшая подруга не терпела никого рядом со мной. А я, честно говоря, жалела Катьку — иногородняя, ютится в общаге, денег вечно нет, парни ее пользуют, да еще и смеются над ней. Не хотела говорить тебе раньше, но сейчас признаюсь: перед госэкзаменами Катерина подошла ко мне и слезно умоляла помочь трудоустроиться. В Москве эта дурында связями не обзавелась, а возвращаться в родной Мухосранск не желала. Ну, я и попросила отца взять ее на работу. Попасть в твой отдел ей не светило — зачем вам юрист без стажа! Папа дал команду начальнику по кадрам, и Катьку приняли на должность референта. А эта дуреха, видать, даже с такими обязанностями не справилась, ее потолок — должность секретутки. Но не растерялась, сучонка, сумела окрутить папика. Так что, мамуль, я в определенной мере виновата в случившемся, раз помогла Катьке пролезть в вашу фирму. А потому предприму определенные меры, чтобы исправить свою ошибку и вернуть отца в лоно семьи. Мне нужно выяснить, чем Катька его взяла. Предполагаю, что раньше отец тебе не изменял, а когда эта шлюха под него легла, вошел во вкус. Мы должны быть во всеоружии, чтобы знать, к чему готовиться.

Лина смотрела на телеэкран, краем глаза следя за мужем. Сегодня суббота — значит, он опять отправится на свидание со своей пассией, наврав, будто намерен навестить родителей.

“Как же я ее ненавижу!” — думала она, глядя, как киношный маньяк душит очередную девушку и представляя на месте жертвы бывшую подругу.

Кирилл достоин лишь презрения — что взять с этого тюфяка! — пляшет под дудку своей любовницы, как комнатная собачка.

Лину распирало от злобы, но отвести душу скандалом нельзя — стоит ей сейчас перегнуть палку, муж подаст на развод. Зря, что ли, она терпела более трех лет, спала с ним, родила от него! Не-ет, Кирилл за все заплатит сполна.

Ее мечта стать богатой непременно сбудется.

…Регина встретилась со всеми деловыми партнерами родителей и в итоге выяснила, что “Атлант” — это тот же “Новатор”, сменились лишь название фирмы и офис, а хозяин прежний, Георгий Натанович Новицкий.

Один из старых партнеров четы Новицких, Всеволод Андреевич Емельянов, не раз бывавший в их загородном доме и в свое время ухаживавший за Региной, поделился своими соображениями:

- Борис Бортник — подставное лицо. Так делают многие фирмы, чтобы уйти от налогообложения или аудиторской проверки — меняют название, тасуют руководящий состав. Истинный хозяин может вообще не числиться, однако всем известно, что решающее слово за ним, а все остальные лишь выполняют техническую работу.

- Так значит, “Новатор” не обанкротился? — уточнила дотошная Регина.

- Нет, конечно. С чего ему разоряться? Процветающая фирма, неуклонно идет в гору.

- А рисковые игры на рынке ГКО?

- Ну, это было давно. Да и Георгий не тот человек, чтобы бездумно рисковать. Он играл, как и многие, и неплохо поимел на этом. С его связями не составило труда заблаговременно узнать, что облигации пора сливать. И он не остался внакладе, как раз наоборот — крупно заработал.

Регина встретилась и с Борисом Бортником — давнего приятеля отца она хорошо знала. Тот говорил уклончиво, но умная девушка вытрясла из него максимум информации и сделала правильные выводы даже из того, о чем он умолчал.

Выяснив все, она ошарашила мать новостью:

- Мам, папа обвел тебя вокруг пальца. У него теперь новая фирма. На самом деле “Новатор” просто сменил вывеску и теперь называется “Атлантом”.

Но идеалистка Серафима отказывалась верить. Как же так? Гоша говорил, что сделал все для того, чтобы обезопасить семью…

- Нет, доченька, — попыталась она защитить мужа. — Ты не знаешь всего. Твой отец взял большой кредит и теперь вынужден скрываться.

- Да никуда он не скрывался! Сидит в шикарном кабинете, но делает вид, будто сир и нищ. Мол, всего лишь наемный работник. Папик не только не разорился на ГКО и не брал кредитов, как раз наоборот, еще больше разбогател, а фиктивным хозяином посадил Борьку Бортника.

- Может быть, Борису и в самом деле принадлежит новая фирма, — продолжала Серафима цепляться за соломинку.

- У этого голодранца никогда лишней сотни не было, — презрительно скривилась дочь. — Борька вечно в долгах, а теперь вдруг стал хозяином крупной строительной компании! Да все говорят, что Бортник — типичный Фунт.

Но Сима все равно не верила.

- Мамуль, нам нужно провести расследование, — заявила Регина. — Наймем частных сыщиков, сведущих в области экономики, и они все раскопают. Предстоят расходы, дай мне денег.

Подавленная Серафима отправилась в спальню, где лежали наличные на каждодневные траты. Госпитализация в гинекологическую клинику, операция и лечение обошлись дорого, а потому в домашнем сейфе оказалась мизерная сумма. Обычно деньги туда клала Сима, но из-за болезни ей стало не до этого, а супруг не озаботился пополнить запас наличности.

- Надо съездить в банк, — обратилась Сима к стоящей рядом дочери.

- Поехали, — согласилась Регина.

В банке их ожидала убийственная новость — на счете четы Новицких не оказалось ни рубля. Ни единого доллара не осталось и на валютном счету. Регина попросила кассира сделать распечатку прихода-расхода и обнаружила, что отец снял все деньги в те дни, когда ее мать лежала в больнице.

- Вот это да! — качала головой ошеломленная девушка. — Здорово папик нас обжулил. И что самое подлое — проделал все это перед твоей операцией… Представляешь — навещал тебя, приносил передачи, а сам в это время обтяпывал свои делишки… Мало того, что захапал себе фирму, так еще и все снял со счетов… Не такие уж большие здесь были деньги, мог бы и не жидиться, раз уже урвал такой жирный кусок. Мам, разве раньше отец был мелочным?

- Нет… — Растерянная Серафима не вполне отчетливо воспринимала происходящее. — Мы ведь зря денег на ветер не бросали, старались все средства пустить в дело.

- Оказывается, я совсем не знаю собственного отца. Надо же — прожила с ним двадцать три года, уважала и любила, а он, выходит, человек алчный и расчетливый. И жестокий. Ведь не чужих людей обокрал, а родных детей и жену. Свои ранят больнее…

Губы Серафимы дрожали, она едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Не потеря денег ее расстроила, а слова дочери. До сих пор не хотелось верить, что муж так некрасиво поступил с ними.

- Мам, надо обязательно провести расследование, — твердо заявила Регина. Она снова выглядела собранной и деловой. — Мне нужно точно знать, кто мой отец — подлец или нет. Ты можешь занять денег у своих знакомых?

- Могу, — прошептала Сима.

- Поехали к тому, кто наверняка даст.

Достав записную книжку, Серафима пролистала ее и остановилась на кандидатуре Валерия Романовича Шенгелия — тот был другом ее покойного отца, они вместе трудились в одном НИИ, а теперь он сменил профессию и стал состоятельным человеком.

Без лишних расспросов Валерий Романович ссудил им десять тысяч долларов — все, что оказалось в его сейфе, — и пообещал в случае необходимости добавить.

- Валерий Романович, не могли бы вы по своим каналам выяснить теперешнее финансовое состояние отца? — спросила Регина.

- Мне это и так известно. Георгий Новицкий — фактический владелец фирмы “Атлант”, весьма небедный человек.

- Вы совершенно уверены, что на нем не висит долг, и он не разорился? — уточнила она.

- Абсолютно, — подтвердил тот. — В деловом мире такие сведения сразу становятся известны, никто не будет иметь дело с банкротом.

Выйдя на улицу, Регина оповестила:

- Мам, я не собираюсь сдаваться. Поверь, расследование необходимо.

- Дочуля, нам теперь придется экономить, а услуги частных детективов стоят немало, — возразила Серафима. Но дело было не в деньгах. Не хотелось ей, чтобы кто-то копался в жизни ее мужа — она по-прежнему называла Гошу мужем и мысленно, и вслух, — и выяснял то, что его не красит. Да и сама Сима не желала знать неприятной правды.

Но ее решительную дочь не заставить отказаться от намеченной цели — папины гены.

- Тогда я продам свою машину и на эти деньги найму детективов.

- Стоит ли, Региночка?

- Стоит, мам. — Дочь была настроена весьма воинственно. — Если все подтвердится, мы подадим в суд. По закону тебе положена половина. Да и по моральным критериям тоже — ведь вы вдвоем с нуля создали фирму. Он тебя обманул? Обманул. Обокрал? Обокрал. Неужели ты это спустишь?

- Дочуля, не хочу я судиться с твоим отцом. Пойми, он все равно не чужой мне человек. Да ведь и тебе не чужой.

- А как же родной человек мог так с нами поступить?! Я работаю в бюджетной организации, получаю три тысячи рублей, ты вообще осталась без работы, Сережке учиться еще два года. На что мы будем жить? Втроем на мои три тысячи?

- У нас три машины…

- Хорошо, продадим все три машины. Проедим мы их довольно быстро. А дальше что? Я выйду замуж, Серега женится — и мы с ним приведем суженых в наш дом? Устроим коммунальную квартиру и будем все тереться на одной кухне? Я начну лаяться с Сережкиной благоверной, а та — спать с моим мужем — так?

- Давай сделаем по-другому — ты все выясни, а потом мы поговорим с твоим отцом. — Сима и в самом деле надеялась, что если с Гошей поговорить по-хорошему, он поступит как любящий муж и отец.

- И ты надеешься его разжалобить? — скептически отозвалась дочь. — Мне он, глядя в глаза, врал, будто фирма не его. А тебе “благородно” оставил квартиру твоих родителей, прибрав к рукам наш загородный дом, который стоит ровно в пять раз больше. Да и его “Линкольн” существенно дороже твоего скромного “Пежо”. Ты не замечала, мам, что папа всегда покупал все самое лучшее? У него рубашки и галстуки за двести-триста долларов, а ты ходишь в сторублевых колготках “Леванте”. Он покупает за границей костюмов на десятки тысячи баксов, а ты отовариваешься в местных шопах за сто-двести долларов.

Серафима подавленно молчала. Это и в самом деле было так. Привыкнув смолоду экономить, она, скрепя сердце, покупала себе двухсотдолларовые костюмы. И то лишь потому, что деловой даме не пристало ходить в барахле с вещевого рынка. А любимого мужа Сима никогда не контролировала в тратах — в конце концов, он генеральный директор и лицо фирмы, а она всего лишь руководитель юридического отдела.

«Теперь я уже никто… — грустно подумала Серафима. — И моего отдела уже нет, и фирмы тоже…»

- Может быть, мне устроиться на работу? — без особой надежды спросила она.

- Ты пока займись своим здоровьем, а когда поправишься, тогда видно будет, — ответила Регина, подумав, что ее мать, которая сейчас выглядит на все шестьдесят, вряд ли найдет приличную работу.

Регина продала свой “ниссан” и наняла частных детективов. В итоге выяснилось следующее.

Екатерина Зинчук стала оказывать шефу секс-услуги практически сразу же, как только ее приняли на работу в “Новатор” — вот так она “отблагодарила” Регину Новицкую, составившую ей протекцию. В то время супруга генерального директора больше времени проводила на больничной койке, чем дома, и Георгий Новицкий предпочел немолодой, больной жене молодую и здоровую красотку. Но это бы еще полбеды — мужчина на шестом десятке лет нередко предпочитает свежее мясцо. Беда в том, что безжалостный супруг решил воспользоваться ситуацией — скормить законной супруге легенду о крахе семейной фирмы и добиться скорейшего развода, оповестив: “У меня есть другая женщина”. В итоге он обманул и, по сути, ограбил свою семью.

Пока жена лежала в больнице, Георгий Новицкий уволил заместителей и бухгалтеров — они много лет работали с Серафимой и не стали бы участвовать в грязной сделке, — и в рекордно короткие сроки проделал все, что ему требовалось: открыл новую фирму “Атлант”, перевел на ее счета все средства “Новатора”, оформил все нужные документы так, будто бы прежняя фирма разорилась, и объявил ее банкротом.

Теперь Серафима поняла, почему муж так спешил объявить, что уходит к другой женщине, — он еще не успел провернуть все дела, а реализовать подобный план, живя с женой под одной крышей, вряд ли способен даже такой подлец. А ее любимый Гоша проявил себя именно подлецом.

Все два месяца, что он от нее скрывался, муж лихорадочно прятал концы в воду и переводил деньги, организовав несколько фирм-фантомов.

Частные сыщики установили, что никаких долгов на нем не было и нет. Георгий Новицкий заранее договорился об этой легенде с Борисом Бортником, — тот махинатор под стать своему приятелю, — чтобы развязать себе руки. Финансовые операции требуют определенного времени. Когда закрывается, а тем более, банкротится крупная фирма, налоговая инспекция проводит аудиторскую проверку, — это длительный процесс. Да и чисто техническая сторона тоже занимает не один день. За два месяца мнимобанкрот снял новое помещение, вывез туда мебель, оргтехнику и документацию из здания, взятого “Новатором” в долгосрочную аренду, нашел новых арендаторов для субаренды опустевшего особняка, уволил всех прежних сотрудников, чтобы избежать утечки информации, и набрал новых, оповестил поставщиков и заказчиков, что договора будут перезаключены на тех же условиях с новой фирмой “Атлант”.

В общем, работа кипела, если только можно назвать это работой. И все ради чего? Ради того, чтобы не делиться с женой!

Больше всего Серафиму угнетала мысль, что ее бывший муж не обеднел бы, поделив все поровну. Он стал бы наполовину менее богатым, но все же очень состоятельным человеком. Но алчный Георгий Новицкий не пожелал терять часть денег.

Сима, гордившаяся тем, что они не обзавелись новорусскими хоромами, узнала еще одну ошеломляющую новость — муж втайне от нее купил именно такую квартиру, которой непременно обзаводятся нувориши. За время долгой болезни Серафима уже не могла досконально вникать в дела, и супруг имел возможность тратить значительные суммы, не ставя ее в известность. В новых апартаментах он поселил любовницу и именно в ней обосновался, уйдя от жены. И вовсе не скрывался от кредиторов, а занимался новой фирмой, встречался с деловыми партнерами, оповестив всех, что фирма осталась той же, лишь сменила название и местоположение.

Серафима, узнававшая все новые и новые подробности подлых деяний бывшего мужа, ощущала себя морально раздавленной. Столько лет делить постель и кров — и так подло поступить с самым близким человеком…

Серафима и в семнадцать лет была слепа, и на пятом десятке не прозрела. Даже сейчас обманутая жена не осознала, что Гоша лгал всю жизнь, что он совсем не тот, каким она его себе придумала, что своим попустительством и самооправданиями: “Я его люблю, а недостатки есть у каждого”, - она культивировала его эгоизм и иждивенческие наклонности.

Все началось буквально с первых дней их знакомства, а потом стереотип закрепился. Во всем, что не касалось его лично, Гоша предпочел роль стороннего наблюдателя, а чаще — потребителя. Вначале он был сексуальным потребителем, — влюбленная девушка безотказна, — а позже стал типичным захребетником. Жил в свое удовольствие, жена его обслуживала, а свои проблемы решала самостоятельно. В итоге Серафима создала мужу домашний оазис, полностью избавив от каких-либо проблем. Зачем Гошеньке перенапрягаться? Ведь он саменький любименький, все лучшее — ему. А она, Сима, сильная (понимай — двужильная) и может все!

Георгий Новицкий — элегантный денди под два метра ростом, в дорогом костюме и галстуке. А его хрупкая жена Серафима, помимо профессиональных обязанностей, взвалила на свои плечи дом, детей и мужа-денди в дорогом костюме и галстуке.

Алла, как по открытой книге, прочла по Славиному лицу всю динамику его чувств: вначале он думал, что это конец их отношениям, а теперь опять воспрянул духом.

«Какая же я бессердечная эгоистка, — укорила она себя. — Третировала Славку, бравировала тем, что в любой момент могу его послать. Вытирала об него ноги, насмехалась, а он терпел мои безобразные выходки. А я-то, понтяра, радовалась, что так обломала крутого Мирона — мол, верчу им, как хочу… А ведь он страдал…»

- Слав, прости меня за прежнее безобразное поведение, — тихо попросила Алла, взяв его руку.

Слава чуть дар речи не потерял. Замер, не в силах вымолвить ни слова. Чтобы своенравная и капризная Алла просила прощения… Нет, такого никогда не бывало.

- Что — удивляешься? — улыбнулась она. — Да я и сама на себя дивлюсь. Многое осталось в прошлой жизни, Слав, — немалая польза от того, что я побывала за гранью.

- Слишком дорогая цена, — покачал он головой.

- Да ладно, был бы товар хорош, а цена значения не имеет, — беспечно отмахнулась лихая боевая подруга.

…Наконец-то Сима поняла, почему Гоша приехал к ней днем, когда Регины с Сережей не было дома, с букетом желтых тюльпанов, — хотел напомнить о былом и усыпить ее бдительность. И добился своего. После этого она расчувствовалась и охотно съела всю его ложь. А ему было нужно, чтобы жена пришла на судебное заседание одна, согласилась на развод и подтвердила, что имущественных претензий к мужу не имеет. И это черным по белому записано в протоколе: ИМУЩЕСТВЕННЫХ ПРЕТЕНЗИЙ НЕТ.

Когда-то Серафима считала себя счастливой женщиной. У нее было то, о чем они по прежней бедности даже не мечтали. И вот в одночасье все рухнуло.

С момента ухода супруга и до развода, Серафима Николаевна Новицкая, юрист со стажем, ощущала себя несчастной, брошенной женой и не задумывалась о том, как защитить свои интересы и интересы детей, мечтая лишь вернуть любимого мужа. Симе и в голову не пришло, что он может лишить ее всего, вышвырнув из фирмы и из своей жизни.

Раньше Серафима несла на своих плечах двойной груз обязанностей, а потеряв здоровье, утратила трудоспособность, к тому же, не могла удовлетворять сексуальные потребности мужа. И он безжалостно избавился от нее. Больная жена ему уже была не нужна ни в каком качестве. Как старая вещь, сослужившая свою службу и уже ни на что не годная….

По требованию дочери Серафима все же подала исковое заявление. На суд Гоша не явился. Пришел его адвокат, представивший документы, что Георгий Натанович Новицкий в настоящий момент никакой собственностью не владеет, личных счетов ни в одном банке не имеет, работает генеральным директором ЗАО “Атлант” с окладом в двадцать тысяч рублей, а принадлежавшая ему некогда фирма “Новатор” по результатам аудиторской проверки объявлена банкротом.

Все, поезд ушел! Пишите письма. Или кусайте локти.

Наконец настал благоприятный момент для разговора о делах. С каширскими проблемами укротительница мальчишей-плохишей в общих чертах разобралась: Леня Кудрявцев и его друзья на свободе, а Руслан с дружками — в СИЗО, так что все идет свои чередом. Об этом Алла решила пока умолчать. А вот с Яковом Паршиным еще не закончено.

- Я познакомилась с одной девчушкой, с которой по-свински обошелся муж. Ей еще и восемнадцати нет, он соблазнил ее в шестнадцать, а потом вышвырнул без гроша, беременную, ребенка не признал и алиментов платить не желает. А у нее ни работы, ни жилья, ни денег. И сынишка болен.

- Ты хочешь помочь ей материально?

- Помогла бы, да Роза отказалась.

- Решила вразумить ее мужа?

- А что бы ты сделал на моем месте?!

- Давай я сам с ним поговорю, — предложил Слава. — Мои ребята выяснят, кто он таков, каким имуществом владеет, а потом я с ним встречусь.

- Да имуществом-то этот сучонок владеет, и немалым… — сердито произнесла «робингуд в юбке». — Бизнесмен, етит его мать! Не обеднел бы, выплачивая на сына алименты и обеспечив Розу жильем.

- Если он в бизнесе, может быть, я его знаю?

- Вряд ли… Лично мне его фамилия — Паршин — ни о чем не говорит. Видно, не нашего полета птица.

- Как его зовут?

- Яков Борисович.

- Наслышан.

- Да ну? И что ты знаешь об этом паршивце по фамилии Паршин?

- Редкостный подонок.

- Так я и думала.

- Яков Паршин — специалист по “кидалову”. Помнишь ситуацию, когда мошенники из фирмы “Заря” обманули Ларису?[18]

- А то! Это был наш первый печальный опыт в джунглях бизнеса. И что — Яшка в этом поучаствовал?

- Да, он был одним из тех, кто “кинул” Ларису.

- Что ты говоришь! Ты гляди, как мир тесен! Я ведь знать не знала, что Ларкин обидчик по-прежнему телепается в бизнесе. Думала, сучонок получил хороший урок, когда ты заставил его выплатить долг, да еще с солидными процентами. А Яшка, оказывается, продолжает развлекаться “кидаловом”. Хорошенько проучить паршивца Паршина — это же мне бальзам на сердце, Славик!

- Аллочка… — укоризненно произнес он.

- Нет, Слав, — решительно заявила укротительница мерзавцев всех мастей, — этот тот самый случай, когда я не могу остаться в стороне. — Из-за подонка Яшки Лариса стенокардию заработала, так что пощады ему не будет.

- Я заставлю Паршина обеспечить жену и ребенка.

- А Ларкины переживания сойдут ему с рук? Нет уж, Славик. Это дело чести. Моей чести. На крайнее зло — крайние меры!

- Что ты задумала? — встревожился Слава.

- Не боись, — улыбнулась она. — Мерзавец останется жив, но вряд ли здоров. И даже не пытайся меня отговорить.

- Ну ладно, — сдался он. — Но я дам тебе в помощь своих ребят.

- Да зачем на деликатное дело идти целой толпой! Мне и Толяна хватит.

- Ты обещаешь, что Толик будет с тобой?

- Обещаю, — твердо сказала боевая подруга. — Верный оруженосец теперь всегда при мне. Я слегка видоизменила свой девиз: “Женщины МОГУТ все, но не ДОЛЖНЫ делать все”. И если есть возможность привлечь мужчину, то почему бы женщине этим не воспользоваться? Зачем нам взваливать на свои хрупкие плечи то, что ДОЛЖЕН делать сильный пол? Верно я мыслю?

- Верно. А что ты намерена сделать с Яковом Паршиным?

- Да ничего особенного, — с честнейшим видом ответила Алла. — Поговорю с ним, сошлюсь на тебя, хорошенько пригрожу и заставлю поделиться. Вот и все.

- Но только в присутствии Толика, — еще раз предупредил Слава.

- Я же обещала. — Она произнесла это столь убедительно, что любовник не усомнился.

“Все равно буду делать то, что считаю нужным, — мысленно усмехнулась «крутая Уокерша». — А Славку привлеку по мере необходимости. Женщины могут ВСЕ, но не обязаны ВСЕ делать сами!”

…Три года назад Серафиму особенно угнетало, что по вине бывшего мужа им пришлось резко изменить образ жизни. К хорошему привыкаешь быстро, а отвыкать тяжело. Годами покупая качественные продукты в супермаркете, нелегко в одночасье перейти на дешевые сосиски. После машины мало радости ездить на общественном транспорте, а особенно когда плохо себя чувствуешь. Деньги требовались постоянно, и немалые. Врачи рекомендовали Симе санаторное лечение, но у нее не осталось ни копейки. Ей назначали импортные препараты, а каждая упаковка стоила не менее пятидесяти долларов. Консультация специалиста — минимум сто долларов. Обследование — уже не одна сотня, а стационарное лечение в десятки раз дороже.

Новости, свалившиеся на Серафиму, вконец подорвали ее здоровье. У нее и раньше поднималось давление — сердечно-сосудистая патология часто сопутствует занятию бизнесом, — но Сима относилась к этому как к должному: стрессов у коммерсантов немало, да и возраст.

Теперь болезни будто сговорились. Давление то подскакивало до 240/160, и у Симы нестерпимо ломило затылок, перед глазами мелькали черные мушки, кружилась голова, то вдруг падало до 90/60, и тогда бедной женщине казалось, что она потеряет сознание. Лечащий врач никак не мог подобрать препараты — стоило пациентке начать прием гипотензивных средств, как давление резко падало. Вдобавок у Серафимы, как и у ее покойной матери, сердечно-сосудистая недостаточность и стенокардия.

Помимо этого, у Симы обострился тромбофлебит — частое осложнение после операции на малом тазу, — под коленями набухли варикозные узлы, которые нестерпимо болели. А оперироваться нельзя — сердце не позволяет. Вот и попала Серафима в заколдованный круг. Болезней много, а лечить их трудно.

Ходить она не могла, да и лежать было тяжело. И вообще ей было очень плохо.

Больную Симу пичкали успокоительными, она перепутала день с ночью: до утра не могла уснуть, мучаясь тяжкими мыслями, а днем, обессиленная, дремала.

“Региночка в точности как я в ее возрасте, — убивалась Серафима. — Родители болели, денег не было, а я разрывалась на части…”

Дочь крутилась, как белка в колесе, чтобы оплатить лекарства, лечение и платные консультации. Сергей — студент, его стипендии хватало лишь на сигареты.

Спустя полгода, наплевав на собственную гордость, Регина пошла к отцу и рассказала, что мать тяжело больна и им очень нужны деньги.

- Мне нечего тебе дать, — развел руками тот. — Ты же знаешь, что у меня ничего нет.

Она молча смотрела на него, наливаясь мстительной злобой.

Благодаря проведенному частными сыщиками расследованию, Регина знала, что уже спустя месяц после развода отец женился на своей любовнице — та принесла в ЗАГС справку от гинеколога, что у нее двадцатинедельная беременность, и брак зарегистрировали в ускоренные сроки. Сейчас свежеиспеченная семья Новицких живет в шикарных апартаментах площадью в четыреста двадцать квадратных метров, на улице Тверской-Ямской. Для того, чтобы получились такие хоромы, Георгий Новицкий объединил четыре квартиры и теперь занимает весь этаж. Официальной владелицей является Екатерина Савельевна Новицкая. Только полнейший идиот может поверить, что на секретарское жалованье дочь неимущих родителей Катя Зинчук сумела приобрести квартиру из двенадцати комнат в самом центре Москвы, сделать в ней дорогостоящий евроремонт и обставить эксклюзивной мебелью и прибамбасами из элитного салона “Престиж”, в котором кухонная поварешка с личным автографом модного дизайнера стоит две сотни долларов, а мебельные гарнитуры — свыше ста двадцати тысяч зелени. А во сколько обойдется меблировка двенадцати комнат и нежилых помещений?..

Регина идиоткой не была и сейчас, глядя на невозмутимого отца, испытывала самую настоящую ненависть и к нему, и к мадам Новицкой номер два. За восемь месяцев по вине этой парочки ее мать из цветущей, энергичной женщины превратилась в развалину, у которой все болит, нет сил и желания жить. Ей можно помочь — любая болезнь лечится, — но хорошие специалисты стоят дорого. Дорого в их теперешнем понимании, когда они вынуждены экономить на всем, зная, что денежных поступлений ждать неоткуда. Но для отца несколько тысяч долларов, которые нужны для спасения ее матери, — сущая безделица, стоимость очередного Катькиного сногсшибательного туалета или какой-нибудь козетки с финтифлюшками в ее будуаре. И как смеет отец смотреть с таким самодовольным видом на родную дочь и так нагло врать, что ему нечего ей дать! Ведь в то, чем он и его молодая бездельница жена владеют, вложены пот и кровь, силы и здоровье ее матери!

“Неужели папаша полагает, что он один умный, а все остальные, и в первую очередь, мама, деловая женщина, его правая рука, и я, плоть от плоти его, — наивные простофили, готовые поверить топорно сляпанным махинациям!” — недоумевала Регина.

Разглядывая сидящего перед ней беспардонного лжеца и махинатора, девушка обнаруживала в его лице черточки, которых ранее не замечала, и все больше убеждалась — нет, ее отец вовсе не умен. Во всяком случае, не так умен, каким она его себе представляла, и каковым он считает себя сам. Ее родитель самоуверен и самодоволен, ставит себя выше всех и абсолютно убежден в собственной правоте, а человека с такими качествами легко обмануть. Он может и сам ошибиться, а в силу чрезмерной самоуверенности не увидит просчета и не сумеет его исправить. Ее папаша — законченный эгоист, а это тоже свидетельство ограниченности. Он совершенно некритичен к себе, а потому не способен измениться. Свою фирму оформил на нищего Бориса Бортника, и теперь любому сведущему человеку понятно, с какой целью. Был бы отец дальновиднее, подобрал бы более достойную кандидатуру, чтобы комар носу не подточил. Но он выбрал Бортника, потому что тот управляем и целиком зависит от его щедрот. Дурость! А папаша упивается своей изворотливостью, весьма доволен, что обвел вокруг пальца жену и детей. И счастлив, женившись на потаскухе Катьке, готов осыпать ее деньгами, не подозревая, что та его просто-напросто одурачила.

Регине было известно, что отец уже продал “Линкольн” и приобрел новенький “Ягуар” — по желанию молодой жены и тоже на ее имя. Ловко? Ловко. Ай да Катерина! Ай да царица спальни из Мухосранска!

Не только квартира, которая со всей начинкой тянет на полтора миллиона долларов, но и их загородный дом теперь по документам принадлежит Екатерине. Сказав: “Я его переоформлю на другого человека”, - ее отец не соврал, просто не упомянул — на какого именно человека. Откуда у него уверенность, что, отдав собственность на два миллиона, он потом вернет ее? Или ему заложило уши, когда дочь просветила его о беспутной жизни Кати Зинчук? Только неумный и самонадеянный человек может убедить себя, что шлюха будет с ним честна. Невозможно сохранить чистой душу, давая напрокат тело любому желающему: в позиции «раком» совесть изнашивается. А может быть, папаша обольщается, что, вытащив Катерину из грязи, обеспечился ее благодарностью на всю оставшуюся жизнь? Тогда он вдвойне болван. Облагодетельствованный человек зачастую ненавидит благодетеля и при первой же возможности постарается порвать отношения, не забыв, однако, прихватить щедрые дары.

И ради чего ж ее отец так рискует? Увы, ни великой любовью, ни благими намерениями спасти заблудшую овечку тут и не пахнет. Все гораздо прозаичнее. Самоуверенный Регинин родитель убежден, что Екатерина полностью управляема и не опасается ее, а потому проделал манипуляции с недвижимостью с единственной целью: захапать все себе и ничего не дать жене и детям.

- Я не сомневаюсь, что отольются кошке мышкины слезы, и ты за все поплатишься, — отчеканила Регина. — Подохнешь в нищете, умываясь кровавыми слезами и шамкающим ртом умоляя подать тебе судно. Но скорее всего, твоя паскуда наймет киллера, и все, что ты у нас украл, достанется ей. Беспредел творит новый беспредел. Посмотри на себя, отец. Твои жалкие попытки держаться в форме безуспешны — живот свисает над брюками! И ты считаешь себя привлекательным для ровесницы своей дочери? Неужели ты думаешь, что двадцатитрехлетняя распутница, которую сотни крепких парней имели во все естественные отверстия, прельстилась твоим сморщенным «достоинством»? Ей твои деньги нужны, а не увядшее и оплывшее тело.

- Регина, не забывайся! — не выдержал отец, медленно багровея.

- Да я-то не забываюсь, — усмехнулась она, сохраняя спокойствие. Теперь ее ненависть перешла в другую фазу. — Это ты забыл о чести и порядочности. Наверное, их у тебя никогда не было. Мне стыдно, что у меня такой отец. И если Катька тебя «закажет», — туда тебе и дорога. А все твое богатство, ради которого ты совершил подлость, достанется такой же подлюке, как и ты, твоей теперешней жене. Вы друг друга стоите, и ты заслуживаешь той участи, которая тебе уготована.

Раздался вежливый стук в дверь, и в палату вошла высокая медсестра с небольшим пластмассовым подносом, покрытым белой салфеткой. Ее лицо скрывали марлевая маска и белая шапочка, надвинутая по самые брови. Но глазки хороши, а стреляет ими деваха очень бойко. Да и фигуристая, в теле.

Яков сразу оживился, решив, что вечерком пригласит эту сестричку к себе в палату. А вдруг к нему и впрямь подселят вонючих старикашек, которые будут ходить на судно и храпеть ночами! И тогда с симпатичной девицей уже не развлечешься.

А эта просто супер! Формы оч-чень аппетитные. Со сломанной ногой не порезвишься, но за сотню рублей краля наверняка не откажется его ублажить.

- Добрый день, — милым голоском прощебетала медсестра, подходя к его кровати и поставив поднос на тумбочку.

Яша растянул щербатый рот в довольной улыбке. Эта милашка точно не откажется навестить его вечерком — по повадкам видно, что потаскушка из категории «хоть куда». Да и заработать, видать, не прочь. Для местных шлюшек сотня «деревянных» за пятнадцать минут работы ртом — подарок судьбы.

- Сейчас сделаем укольчик, — томно ворковала медсестра.

- А что за укольчик? — игривым тоном осведомился беззубый ловелас, погладив ее по крутому бедру.

Медсестра кокетливо погрозила ему пальчиком, но придвинулась ближе, наклонилась, и он увидел такую грудь, что его организм тут же выдал соответствующую физиологическую реакцию.

- Слушай, запри дверь, а? — охрипшим голосом попросил Яша, запуская руку в вырез ее халата.

- Какой вы шалун… — Девица заигрывающе улыбнулась и убрала его руку, но по всему было понятно, что она вовсе не против продолжения.

- Ну, чего ты ломаешься… — Он ухватил ее за полу халата и попытался подтянуть поближе.

- Врач еще не ушел… — Медсестра непроизвольно оглянулась на дверь, потом перевела на него откровенно манящий взгляд.

- Придешь, когда он уйдет?

- Приду. — По лукавым синим глазам было видно, что она улыбается. Значит, сама не прочь, и ему даже платить не придется. — А пока я сделаю вам укольчик, чтобы вы побыстрее встали на ноги.

- Ну давай, коли, — благодушно разрешил Яша. — Только я повернуться не могу.

- И не надо. Я вас в бедро уколю. Будет немного больнее, чем в ягодицу, но для настоящего мужчины это пустяк, — как комарик укусил, верно? Лежите тихонько и не трогайте меня, ладно? А то нечаянно дернитесь и сместите систему вытяжения.

- Но потом-то я тебя трону, — пообещал шепелявый донжуан.

- Потом — пожалуйста, — подмигнула ему медсестра.

Яша довольно хмыкнул, подумав, что не так уж, оказывается, и плоха эта деревенская больница. По крайней мере, в Москве вряд ли найдешь таких сговорчивых сестричек, готовых обслужить «за так». А у этой такие буфера…

Предаваясь приятным размышлениям о ее пудовой груди, скупой сластолюбец даже не почувствовал укола.

- Вот и все, — весело оповестила медсестра. Подхватив поднос, она танцующей походкой направилась к двери, а Яша спохватился:

- Эй, ты куда?

- Меня другие пациенты ждут.

- А когда зайдешь?

- Сейчас двоим лежачим сделаю уколы и приду. — Медсестра кивнула на поднос с двумя наполненными шприцами.

- Да ладно, потом сделаешь, — вальяжно распорядился Яша, считавший себя VIP-пациентом. — Ничего с этим старичьем не случится.

- Вы хотите, чтобы я побыла с вами? — Медсестра склонила голову на плечо и бросила на него взгляд искоса.

- Побудь, а то я тут скоро с тоски завою.

- Хорошо, я через минутку, — согласилась она и пояснила, сопроводив свои слова выразительным взглядом: — Узнаю, ушел ли Алексей Петрович.

Поставив поднос со шприцами на тумбочку, кокетка со значением подмигнула и вышла, бросив на ходу:

- Не скучайте. Скоро я вас развеселю.

Серафима курила, прислонившись к стене, и ждала, когда ее позовут. И опять нахлынули мысли и воспоминания.

С тех пор, как Регина сказала, что будет работать у отца, пошла вторая неделя, но Сима все никак не могла забыть этот разговор. Неужели и дочь ее предала?

…Три года назад Регина была совсем другой. Она преданно ухаживала за матерью, проявив удивительную самоотверженность и терпение. Тогда Серафиме не хотелось жить, и в конце концов врачи сказали, что именно в этом все дело — больная совершенно не хочет излечиться, пассивна, ко всему безучастна, и лекарства бессильны. По крайней мере, терапевтические средства.

- Проконсультируйте ее у психиатра, — посоветовал невропатолог.

Регина так и сделала. А Серафиме было все равно. Ее смотрели уже столько врачей, одним больше, одним меньше…

Через два месяца депрессия у нее прошла, сердце перестало болеть. Давление, правда, иногда повышалось, но терапевт подобрала ей оптимальный курс, и с этим тоже удалось справиться. Серафима уже могла самостоятельно ходить, сама ездила на прием к психиатру. Как-то раз, сидя возле кабинета врача, она познакомилась с женщиной по имени Рита. Их истории были во многом схожи — Риту тоже бросил муж, она полгода страдала депрессией и даже пыталась покончить с собой, потом посещала психиатра.

- Сейчас, благодаря лечению и подругам из “Клуба одиноких сердец” я уже почти пришла в норму, — поведала Рита.

- А что это за клуб? — заинтересовалась Серафима.

- Давайте я вас туда приведу, и вы со всеми познакомитесь. Они помогают таким, как мы с вами, — женщинам, которых обидели мужья.

На следующий день они пришли в квартиру Ирины Кузнецовой, основательницы “Клуба одиноких сердец”. Оказалось, что все присутствующие пережили драматические ситуации. Положение Серафимы было еще не худшим — все ж у нее есть жилье, да и дети уже взрослые. И тем не менее, члены клуба не унывали. Имущие сдавали взносы в общий фонд, а потом все вместе решали, кому в первую очередь помочь. Находили приличную работу тем, кто ее потерял, помогали оплачивать аренду квартиры, если у женщины не было своего жилья. Члены клуба решали и глобальные задачи, заставляя бывших мужей, обманувших жен при разводе, выплатить все, что положено по закону.

И Сима поняла, что у нее есть надежда. Сколько можно сидеть на шее у дочери!

Бизнес-леди Серафима Николаевна Новицкая могла бы обратиться к деловым партнерам, чтобы те нашли работу, соответствующую ее квалификации, но она категорически не хотела возвращаться в бизнес. А еще больше не хотела видеть бывшего мужа. Все, эта страница ее жизни закрыта навсегда.

«А может быть, Гоша все точно рассчитал? — задумалась Сима. Поразмыслив, задала себе еще один вопрос: — Неужели он сознательно меня убивал?»

И ответила утвердительно.

Муж прекрасно знал, как отразится на ней известие о разводе. Ему известно, что у покойной тещи было больное сердце, а сердечно-сосудистая патология нередко передается по наследству. У Серафимы стенокардия с сорокадвухлетнего возраста, а гипертоническая болезнь обнаружилась еще раньше. От всех этих потрясений у нее мог случиться инсульт или инфаркт. Сильное эмоциональное потрясение для сосудистых больных — смерти подобно. Значит, Гоша все сделал осознанно.

Едва она выписалась из больницы после операции, он обрушил на нее новость, что уходит к другой, хотя любой порядочный человек не поступил бы так с еле живой женой. Еще через месяц, когда Сима вернулась после повторного стационарного лечения, Гоша явился в тот же день и намеренно вел себя как холодный, бездушный эгоист, видимо, надеясь, что это станет для супруги тяжелым эмоциональным потрясением, и у нее будет сосудистый криз. А когда и это не удалось — добил ее другим способом, лишив даже средств на лечение. Для того он и забрал все деньги с общих счетов, чтобы Серафима не могла получить квалифицированную медицинскую помощь. Ничем иным объяснить такой поступок невозможно. Эта сумма для него — мизер, а для больной Симы — вопрос жизни. И Гоша добился желаемого: она умерла, пусть не в физическом смысле, а морально — выпала из обоймы. Кому нужен компаньон, который по году болеет! Бизнес — занятие для людей с лошадиным здоровьем, а не для сердечников-гипертоников.

И тогда все стало на свои места. Гоша обдуманно, хладнокровно и планомерно уничтожал ее, — как личность, как женщину, как бизнесмена. И она его тоже уничтожит, обдуманно и хладнокровно.

Доморощенный сердцеед заскучать не успел — медсестра вернулась.

- Как тебя зовут? — спросил он.

- Алла, — ответила та, стягивая маску.

Яков аж обмер. Это ж надо — такую красоту прятать под куском марли! Вот дуреха-то!

- Слышь, да ты красотка! — одарил ее корявым комплиментом неумелый ухажер. — На фиг тряпку-то нацепила?

- Сюрприз, — усмехнулась она, но обалдевший Яша не заметил новой интонации.

- Нарочно, что ли? Чтобы потом снять?

- Именно, — подтвердила Алла, уже откровенно насмехаясь. — Ну и как я тебе?

- Годишься, — одобрительно кивнул он, не придав значения тому, что медсестра перешла на “ты”.

Она подошла к его кровати, оперлась на противоположную от изголовья спинку правой рукой, положив на нее роскошную грудь, и некоторое время иронично разглядывала его.

- Ты чего так смотришь? — удивился Яша.

- Любуюсь.

- Что, нравлюсь?

- Да, пожалуй, нет.

- Ты это брось, — нахмурился он.

- Я пошутила, — улыбнулась она. — И как тебе сюрприз?

- Мордашка твоя, что ли? Нормально.

- Учти — это была последняя в твоей жизни приятность. Далее тебя ожидают только неприятности.

- Ты что, подруга, с катушек съехала?

- Да какая я тебе подруга? — Алла выпрямилась. — Ты посмотри на себя-то, заморыш плюгавый! Кто ты и кто я?

- Ты много на себя не бери, — угрожающе произнес обманутый в своих ожиданиях ловелас. — А то, как бы твою мордаху не попортили.

- Уж не ты ли? — снисходительно улыбнулась укротительница подонков всех мастей. — Тебе, мерзавец, уже ничего не успеть. За оставшееся тебе время ты успеешь лишь обосраться со страху.

- Ну, лахудра, ты пожалеешь. — Горе-Казанова не на шутку разозлился и решил, что теперь его охранникам найдется занятие. А потом эта девица отработает ртом за свою наглость.

- Я — вряд ли, — уверенно заявила Алла. — А вот ты о своих словах пожалеешь. И о-очень пожалеешь. Это я тебе гарантирую.

Яков скрипнул зубами в бессильной злобе. Стояла бы она поближе, он бы заткнул ее наглый рот.

- Не дергайся, паршивец, — предупредила «крутая Уокерша», — а то ненароком слетишь с кровати, и тогда твои сломанные конечности уже не срастутся. Могу и я подсобить — сейчас переверну кровать, и получишь ты уже не закрытый, а открытый перелом плечевой кости с таким смещением отломков, что останешься одноруким. Можешь орать во всю глотку до следующего утра, хоть оборись до посинения. В отделении, кроме меня, никого из персонала нет, а врачи давно ушли по домам. Все больные лежат по палатам, а если спросят, кто это так истошно воет, я найду, что сказать. Так что помощи, говнюк, тебе ждать не от кого. Твой дурной нрав всем известен, и никто не удивится, когда утром на полу обнаружат скрюченное тело. И никакая медицина тебе уже не поможет.

Мстительный, но в данный момент беспомощный пациент тяжело дышал, еле сдерживаясь от ярости. Ну, надо же — какая-то шавка смеет так разговаривать с ним, Яковом Паршиным! Та по-прежнему улыбалась, но он не сомневался, что если сейчас что-то скажет поперек, она и в самом деле перевернет кровать. А у него сломана шейка бедра, что-то с копчиком, от чего ему даже лежать больно, а сломанная рука пока без гипса, лишь на этих чертовых спицах. До двери даже ползком не добраться.

- Ну что, въехал? — ласково поинтересовалась спец по неприятностям. — Желаешь узнать, какие еще сюрпризы тебя ждут?

Стиснув зубы, Яков молча сверлил ее ненавидящим взглядом.

- Что ж ты так без любви на меня смотришь, а? — насмешничала она. — А ведь всего четверть часа назад в мою сторону неровно дышал. А теперь часто дышишь по другой причине… И почему-то мне уже не улыбаешься… Или разонравилась?

Алла помолчала, разглядывая его с брезгливой гримасой. Потом посмотрела на ручные часики, удовлетворенно кивнула, еще раз внимательно оглядела жертву и спросила:

- Ну, как, ощущаешь в голове туман, а во рту сухость? Язык деревенеет?

Яков и в самом деле все это чувствовал, но до этой минуты не обращал внимания — уж очень был зол. А теперь осознал, что голова кружится, лицо собеседницы расплывается, очертания всех предметов стали неотчетливыми, потолок то наплывает, то уплывает. И вдруг внезапно, как озарение, к нему пришла догадка.

- Что ты мне вколола, сука? — прохрипел он, еле ворочая непослушным языком.

- Что надо, паршивец, — безмятежно улыбнулась умелица творить добро крайними мерами. — Так что я недаром говорила, что в этой жизни ты уже ничего не успеешь. Жить тебе осталось… — Она снова посмотрела на свои часики и оповестила: — Всего пятнадцать минут. Все это время я тут постою и с удовольствием посмотрю, как ты откинешься. Должна предупредить — умрешь ты не сразу, а в страшных мучениях. И я стопудово уверена, что никто не заплачет, когда ты подохнешь, гаденыш. — Насладившись видом перекошенной физиономии мошенника, любительница черного юмора «порадовала» его: — А перед смертью поймешь, что все твои прежние страхи были необоснованными.

«Может быть, намеченный план не удался? Или возникли осложнения?..», — подумала Сима, закуривая новую сигарету и опять отдавшись воспоминаниям.

…Подруги из “Клуба одиноких сердец” помогли Серафиме устроиться в нотариальную контору, у нее появился твердый и весьма неплохой заработок. Потом она стала подрабатывать в юридической консультации, обзавелась клиентурой.

Занявшись привычным делом, Сима сразу преобразилась. Даже подъем артериального давления уже не страшил — она постоянно принимала арифон, носила с собой портативный тонометр и увеличивала дозу гипотензивных средств, если давление повышалось. Ко всему привыкаешь, даже к болезни.

Дочь не могла нарадоваться, что мать опять стала бодрой и энергичной.

- Ну, теперь моя душа спокойна. Ты при деле, ожила и похорошела, и я могу выйти замуж, — объявила она.

Серафима попросила в долг у членов клуба, и ей собрали двенадцать тысяч долларов. Регина об этом не знала — мать решила сделать ей свадебный подарок. Купила однокомнатную квартиру в Братеево и выкроила немного денег на торжество. Сваты обставили квартиру и внесли свою лепту в свадебные расходы. Отца Регина не пригласила.

Сима уже предвкушала, как будет нянчить внучат, — дочь призналась, что беременна. Но стать бабушкой Серафиме не довелось — у Регины случился выкидыш. Потом еще две беременности — и опять выкидыши.

Навещая дочь в больнице, Серафима видела, что она подавлена, глаза заплаканы, взгляд потухший. При матери Регина старалась сдерживаться, а наедине с собой, конечно же, горевала о своих не родившихся детях.

“Дочка во многом повторяет мою судьбу, — с грустью думала Серафима, сидя в больничной палате возле кровати Регины и поглаживая ее руку. — Я очень хотела детей, но не могла себе позволить, и доченька тоже очень хочет стать мамой, да не получается…”

Да и с мужем у Регины не сложилось. Та уверяла, что все нормально, но ведь материнское сердце не обманешь…

Зять и в самом деле слова доброго не стоил. Красивый молодой человек, высокий голубоглазый блондин — вот и все его достоинства. Как и Регина, он закончил юридический факультет, пристроился было в адвокатуру, но не преуспел. Завалил несколько перспективных дел, за которые взял солидные авансы и уже успел потратить, а потом перезанимал, чтобы вернуть. Очень любил блеснуть красноречием, но не желал вникать в суть дела, и потому получил прозвище “краснобай”. К тому же, оказался морально нечистоплотен. В итоге на его адвокатской карьере поставили крест. Клиенты предпочитали обращаться к солидным, уже зарекомендовавшим себя адвокатам с хорошей репутацией и богатым опытом, а не к смазливому профану Владимиру Дьяконову. Последние полтора года он не вел никаких дел и практически ничего не зарабатывал. Тем не менее, именовал себя адвокатом, заказал шикарные визитные карточки и с важным видом раздавал их всем и каждому. Правда, клиентуры от этого не прибавилось.

Регина устроилась на новое место с окладом в триста долларов. Втрое больше, чем раньше, но все равно мало, — фактически на ее шее муж. Серафима терзалась, видя, как мучается дочка, и ломала голову — как ее избавить от трутня-супруга?

- Зачем ты это сделала? — Голос Якова уже был еле слышен.

- Чтобы восстановить справедливость. Зло должно быть наказано — это мой принцип по жизни. Вот я и наказала тебя за все зло, которое ты причинил людям.

Самозваная вершительница правосудия мило улыбнулась, с любопытством разглядывая его, как ребенок, впервые увидевший нечто интересное. Насладившись перекосившейся от страха физиономией жертвы, она сообщила:

- Но в моих силах все переиграть. Видишь, на подносе еще два шприца? В одном из них противоядие. Если договоримся, я тебе его вколю. А если нет — вызову дежурного врача. Он придет как раз к тому моменту, когда твой пульс считать уже не понадобится. Никакого яда в твоем организме не найдут — этот препарат следов не оставляет. И поставят тебе патологоанатомический диагноз: острая сердечно-сосудистая недостаточность. Учитывая, что ты ежедневно потребляешь не менее полкило коньяку, диагноз никого не удивит. Ну, как, Яша? Решайся. — Криминальная леди снова взглянула на часы. — В твоем распоряжении семь минут. А дальше уже и противоядие не поможет.

- Коли, — прохрипел он.

- Значит, договорились? — уточнила она.

Морально раздавленный экс-крутой уже не мог говорить и лишь кивнул.

Алла даже не стала утруждаться тем, чтобы протереть бедро Якова спиртом. Вколола со всей силы и бросила пустой шприц на поднос. Потом взяла его правую руку и стала сосредоточенно считать пульс, глядя на свои часики. Удовлетворенно кивнув, отпустила Яшину конечность, и та тяжело упала на кровать. Пощупав вялые мышцы бицепса пациента, сторонница социальной справедливости снова подняла его здоровую руку, отпустила, и проделала это несколько раз. Указательным и средним пальцами слегка оттянула нижние веки обездвиженного мошенника, внимательно глядя в зрачки, потом медленно провела ладонью перед его лицом, вначале из стороны в сторону, потом то приближая, то удаляя ладонь. Опять удовлетворенно кивнула, внимательно разглядывала жертву и фиксируя мельчайшие изменения.

- Ну, как, посветлело в голове? — через некоторое время осведомилась она. — Но имей в виду, подонок, на моем подносе лежит еще один шприц. — Приподняв салфетку, мстительница продемонстрировала орудие наказания. — Если посмеешь нарушить условия нашего договора, получишь еще одну смертельную дозу, и тогда уже никакое противоядие не поможет. Ну, как, будешь пай-мальчиком?

Туман в Яшиной голове еще не прошел, и Аллины слова доходили как сквозь вату. Общий смысл он понимал, но в висках будто отбойные молотки стучали, сердце колотилось, а по затылку, по шее и спине стекали струйки холодного пота. Во рту все еще было сухо, язык казался шершавым, как терка.

- Итак, ты сейчас подпишешь документы, и после этого живи. Договорились?

Проигравший «кидала» молча кивнул — язык все еще не слушался.

- Вот и молодец, — похвалила его Алла. — Хоть и не сразу, но въехал. Но лучше поздно поумнеть, чем стать хладным трупом, не так ли?

…Серафима предлагала зятю работу по специальности, но избалованный парень любил поспать до двенадцати и не желал отсиживать положенные часы в офисе.

Недавно Сима оповестила дочь, что в их нотариальной конторе скоро освободится место — шестидесятитрехлетняя Изольда Валентиновна оповестила коллег, что через два с половиной месяца станет бабушкой и уйдет с работы. Регина ответила:

- Я не могу столько ждать. Осточертела нищета. В фирме отца я буду для начала получать шестьсот долларов, а со временем, глядишь, стану его правой рукой, и тогда оклад существенно повысится.

“Хоть и больно это сознавать, но в Регине есть и отцовские черты, — вынуждена была признать Серафима. — Сейчас она невольно проявила эгоизм и моральную жестокость по отношению ко мне. И все равно это моя дочь, какой бы она ни была, и моя задача — всемерно ей помочь, а не морализаторствовать”.

Недаром есть притча: сын ударил мать, а та его спрашивает: “Ты не ушиб руку, сыночек?”…

Брат и сестра сидели напротив друг друга, с бокалами вина в руках. Сейчас Регина уже не испытывала ни тревоги, ни волнения.

“Хорошо, что я приехала к Сереже, — думала она, улыбаясь брату. — Он прав — в трудную минуту можно рассчитывать только на родных”.

Регина никогда не бросала слов на ветер. Два с лишним года назад она пообещала отцу, что он на собственной шкуре познает низость и предательство, и сдержала слово. Она довольна содеянным. Теперь самое главное — выйти сухой из воды. И в этом ей поможет мама.

В случившемся есть еще одна положительная сторона — они с мамой опять будут вместе. Годы, прожитых врозь, были очень тягостными для Регины. Но она не могла вернуться к матери, не осуществив свою месть.

Теперь маме уже не придется так много работать. Регина постоянно твердила ей, что нельзя так перегружаться, на что та неизменно отвечала: “Видно, я законченный трудоголик, дочуля. Не могу без работы, в этом вся моя жизнь”. Регина догадывалась, что мама копит деньги, мечтая купить ей квартиру получше и поближе к своему дому, но так и не смогла ее переубедить. Но теперь уже нет необходимости во второй квартире.

“Если удастся избежать обвинения в убийстве”, - подумала Регина.

…За два года в “Клубе одиноких сердец” Серафима стала презирать весь мужской род, а бывшего мужа возненавидела, наконец осознав, что он всегда был законченным эгоистом.

Раньше ей казалось, что они вместе переносили все невзгоды, а теперь Сима поняла — все трудности достались ей одной. Она разрывалась между институтом, больными родителями и своим временным домом, ей приходилось целый день носиться по городу, хвататься за любую подработку, чтобы оплатить услуги сиделки и аренду квартиры. И все потому, что муж хотел жить отдельно. Все хлопоты в связи с похоронами тоже были на ней, Гоша палец о палец не ударил. Долги отдавала тоже она, вкалывая на двух-трех работах, даже не взяв положенный декретный отпуск. Ночами сидела в детской, когда кто-то из малышей болел, а муж в это время преспокойно спал. После полного рабочего дня Серафима крутилась по хозяйству, не брала помощницу, даже когда появились средства — привыкла экономить на себе, оправдываясь: “Да мне же не трудно, моя мама тоже работала и вела дом”. В фирме “Новатор” она совмещала две должности — руководителя юридического отдела и главного бухгалтера, улаживала все конфликты, возникавшие по бизнесу, а супруг осуществлял общее руководство.

Гоша всегда имел самый сладкий кусок. Даже в трудные времена, когда болели ее родители, и потом, когда на них висели большие долги, она ни в чем его не ограничивала. Муж всегда был одет с иголочки, любил вкусно поесть, предпочитал хорошие спиртные напитки, приобрел машину, хотя в то время они еще не расплатились с кредиторами. Сима таскала тяжелые сумки с продуктами, а супруг раскатывал на личном автомобиле и знать не знал, сколько стоит буханка хлеба. Все было на ней, в том числе, бытовое обслуживание мужа. Гоша ни разу не взял в руки обувную щетку, не говоря уже о прочем. И уж подавно не отказывал себе ни в чем, когда они встали на ноги. Дочь права — он покупал за границей одежду на десятки тысяч долларов, а она ходила в дешевых “Леванте”. И так всегда.

И точно так же Гоша поступил с нею при разводе — он не привык себя ни в чем ограничивать и не собирался терять половину богатства. Купил себе новую жену, новую машину, новую квартиру и наконец живет так, как ему хочется, может пригласить двести человек гостей, чтобы пустить пыль в глаза — это он всегда любил, — а с прежней женой это бы не прошло. Показухи Сима не терпела. Да и вообще была слишком честной, слишком правильной. В общем, не пара безнравственному эгоисту Георгию Новицкому.

“Почему я столько лет не видела очевидного?” — этот вопрос Сима задавала себя не раз.

Бывший муж использовал ее — как бесплатную рабсилу, как верную соратницу: умную и деловую, осторожную и практичную, неутомимую и трудолюбивую. А когда она вышла из строя, то стала обузой, балластом. И он избавился от балласта.

Осознав это, Серафима его возненавидела и пообещала себе:

“Сколько бы лет ни прошло, я не прощу. Дождусь своего часа и отомщу”.

Одарив Якова насмешливым взглядом, Алла выглянула за дверь и тихо позвала:

- Серафима Николаевна, зайдите, пожалуйста.

Вошла Сима с черной кожаной папкой в руках.

- Вот он, подонок, возомнивший себя круче яйца вкрутую. Зато сейчас всмятку. — Мстительница, усмехаясь, кивнула в сторону кровати. — Объясните, пожалуйста, какие документы ему предстоит подписать.

- Это дарственные на ваш загородный дом со всеми постройками, гаражом и участком земли в пятнадцать соток, на московскую квартиру и принадлежащий вам автомобиль марки “Лексус”. Все дарственные оформлены на вашу бывшую жену, Розу Михайловну Паршину, — четко выделяя каждое слово, произнесла Сима, показывая Якову бумаги. — А это генеральная доверенность, позволяющая ей распоряжаться всем принадлежащим вам имуществом, вашими банковскими вкладами, счетом вашей фирмы “Кентавр” и совершать от вашего имени любые операции с недвижимостью и коммерческие сделки.

- Все понял? — спросила «робингудша» забирая у Серафимы документы. Но до Якова еще не дошло, и он обалдело таращился, не в силах осознать, что у него забирают все. — Ну, соображай быстрее, гигант мысли! Может, хоть сейчас до тебя дойдет простая истина: за все в жизни приходится платить.

- Я это не подпишу, — еле слышно выдавил Яков.

- Подпишешь, — уверенно произнесла “медсестра”, взяв с подноса третий шприц.

- Но я же останусь без всего, — проблеял мошенник.

- А Розу ты выгнал тоже без всего. — Приверженница крайних мер сдернула с жертвы одеяло и занесла шприц.

- Стой! — вскрикнул Яша.

- Стою, — усмехнулась Алла, держа наготове орудие мести.

- Но я же все это заработал.

- Да ну? — с издевкой произнесла «железная бизнес-леди». — Хочешь, расскажу, как ты все это “заработал”? И назову фамилии людей, которых ты “кинул”? Могла бы устроить и личную встречу, но у меня нет времени. У тебя, кстати, тоже. — Она продемонстрировала шприц и многозначительно улыбнулась.

- Фирму-то хоть оставьте, — заканючил Яков.

- Чтобы ты продолжал свое “кидалово”? Нет уж, псевдокоммерсант хренов, кончилась твоя лафа, пришла пора платить по счетам. А сколотить новую контору я тебе не позволю, уж можешь мне поверить, я слов на ветер не бросаю. — Алла видела, что противник уже почти сломлен, и решила его дожать: — Кстати, не надейся после больницы наехать на Розу и все отобрать. Твоя бывшая жена теперь под сильной защитой и в полной недосягаемости для тебя. Когда встанешь на свои конечности, поинтересуйся, кто я такая. — Лидер «команды хороших людей против плохих» достала из кармана визитку и положила на тумбочку.

Выдержав многозначительную паузу, она некоторое время насмешливо разглядывала Якова, потом обернулась к Симе:

- Представляете, Серафима Николаевна, этот дурачок пытался меня полапать! И даже зазывал прийти к нему вечерком — поразвлечься. Ну, я не стала откладывать дело до вечера. Славно мы развлеклись, правда, Яша?

Тот подавленно молчал, не найдя достойного ответа. Несмотря на ее улыбки и ироничный тон, от этой женщины исходила почти физически ощутимая угроза.

- На данном этапе мой сюрприз — единственное доступное тебе развлечение. На ногах ты будешь еще очень и очень не скоро, — мнимо участливым тоном продолжала “сестра милосердия”. — Перелом шейки бедра срастается долго, а может и вообще не срастись. В обозримом будущем тебе не удастся покататься не только в «Лексусе», но даже в инвалидном кресле, у тебя же еще кусок копчика отвалился, а это — полный абдуценс. Так что не скоро ты сядешь на свою многострадальную задницу. Как же тебя так угораздило, а? — издевательски поинтересовалась виновница всех Яшиных бед. — И передних зубов лишился… И так-то рыло свиное, а в беззубом виде, да с десятидневной щетиной вообще на бомжа похож. Кстати, скоро бомжом и станешь — ни кола, ни двора, ни фирмы, ни работы, ни прописки. Все твои документы у меня — водительские права и оба паспорта — российский и заграничный. Все твое движимое и недвижимое имущество я быстренько продам, а фирму закрою. Роза уже дала мне генеральную доверенность. — Обернувшись к нотариусу, «железная бизнес-леди» попросила: — Серафима Николаевна, дайте, пожалуйста, доверенность. — Когда та передала ей документ, Алла поднесла его к лицу Якова. — Видишь, тут все прописано. Так что скоро у твоего имущества будут другие владельцы, а тебе останутся лишь воспоминания.

Дав ему время вволю полюбоваться на генеральную доверенность, любительница ироничных фраз “порадовала” обнищавшего “кидалу” перлом:

- Став банкротом, утешься тем, что ты не один из кредиторов.

Вернув бумагу подельщице, экпроприаторша заявила уже другим тоном — напористым и деловым:

- Больше я не намерена попусту стирать язык об зубы. Или немедленно подписывай документы, или я делаю укол. И не пытайся брыкаться — живо вырублю. А если подохнешь, Розе так и так все достанется. Серафима Николаевна, дайте, пожалуйста, его завещание.

Нотариус протянула ей требуемый документ, и автор идеи укрощения жадного Якова продемонстрировала его никудышному отцу, не пожелавшему обеспечить своего ребенка:

- Видишь, все свое движимое и недвижимое имущество — здесь все подробно перечислено, — ты завещаешь Розе Михайловне Паршиной, которая будет растить вашего сына Александра. Подпись свою узнаешь? Похожа? — Когда Яков перевел на нее недоуменный взгляд, довольная Алла рассмеялась. — Вижу, что узнал. Профессионалы сработали, ни одна экспертиза не подкопается. А в книге нотариальных актов твое завещание уже официально зарегистрировано, все оформлено честь по чести, с подписями и печатями. В принципе, нам на дарственных и генеральной доверенности твоя подпись без надобности — асы своего дела изобразят твой автограф, — но мне очень хочется, чтобы ты сделал это собственноручно. Желается мне, чтобы ты совершил это сознательно, вдумчиво и проникновенно, понимаешь? Так что выхода у тебя нет, паршивец. Хоть подписывай, хоть не подписывай, — нам это без разницы. Разница есть только для тебя. В первом случае ты остаешься в живых, а во втором — с точностью до наоборот. Что ты предпочитаешь?

По лицу мошенника было видно, что он уже сломался. Удовлетворенно улыбнувшись, «баба с яйцами» показала, где расписываться. Посмотрев на результат, она показала бумаги нотариусу:

- Видите, Серафима Николаевна, его собственноручная подпись идентична подделке. Правда, рука трусоватого Якова с перепугу подрагивала, но ни один эксперт не оспорит подпись.

Сима с улыбкой кивнула, а укротительница «кидал» еще раз продемонстрировала документы деморализованному мошеннику:

- Вот, убедись сам, твоя собственноручная роспись нам без надобности. Так что все сегодняшние мероприятия я провела лишь в воспитательных целях. А вдруг до тебя все-таки дойдет, какой ты поганец! Чем больше грехов, тем слаще покаяние. — Узрев, что ирония не произвела должного впечатления, «крутая Уокерша» произнесла уже другим тоном: — Что ж, тебе же хуже. Пуля виноватого найдет.

- Блестяще, Алла! — восхитилась Серафима, когда они вышли из хирургического отделения и остановились перекурить на лестничной площадке. — Пока я ждала вас, очень беспокоилась, но все прошло по намеченному плану.

- План пока не завершен. У меня для паршивца Паршина еще один сюрприз… — загадочно произнесла сценаристка и исполнительница недавнего спектакля.

- А что было в шприце?

- Снотворное. А потом, чтобы у Яшки немного просветлело в мозгах, я ввела ему кофеин.

- Откуда вы все это знаете?

- Общаться с врачами полезно. Как и ожиадлось, подонок поверил, что в первый раз я вколола яд. Вот что значит психотерапия! Лидия Петровна, наш общий психиатр, как-то рассказывала о суггестии, в просторечии — внушении. Психиатры могут внушить пациенту все, что угодно. Лидия Петровна говорила, что больному можно дать любое безвредное лекарство и внушить, что это самое эффективное средство от его болезни. Пациент верит врачу, и лекарство помогает. А я внушала Якову, будто ввела ему яд, мол, у него уже язык отнимается и вообще он не в силах даже пальцем шевельнуть, и этот придурок поверил! Обломать труса легко. Он боится даже собственного страха. Сима, скажите честно, а вы не опасались участвовать в подобной авантюре? Насколько я знаю, вы дама законопослушная, к тому же, юрист со стажем, и раньше никогда сомнительными делами не занимались.

- Действительно, мне не приходилось принимать участие в авантюрных мероприятиях. Но сегодня я не испытывала дискомфорта. Наоборот, безоговорочно приняла ваш тезис, что зло должно быть наказано, а если невозможно наказать в законном порядке, то допустимы другие меры. Сегодняшний опыт мне очень пригодится…

- А у вас проблемы?

- Да.

- Расскажите, в чем дело.

Серафима кратко изложила суть махинаций бывшего мужа.

- Так давайте и с Гошей разберемся! — воодушевилась верная боевая подруга.

- Нет, Алла, — покачала головой собеседница. — Ни к чему вам утруждать себя еще и моими проблемами.

- Да какие труды, Сима! Это же мне в кайф — люблю погонять адреналин в крови.

- Попробую разобраться сама, — твердо произнесла Серафима.

- Отомстить самой, конечно, приятнее… — согласилась верная подруга хорошим людям и непримиримая к подлецам. — Но если вам потребуется напарница, я всегда “за”. — Достав визитку, она приписала свой адрес и протянула собеседнице. — Спасибо за помощь, Сима. Вы потратили субботний день, зато поучаствовали в правом деле. Приходится делать добро из зла, если его больше не из чего делать.

Регина еще раз безрезультатно набрала номер домашнего телефона матери. Мобильный тоже не отвечал.

- Сереж, я не пойму, куда же подевалась мама?

- Может быть, принимает в юридической консультации?

- Но сегодня суббота!

- Ах да, — спохватился он. — У меня и будни, и выходные — рабочие дни, вот все и перемешалось. Наверное, мама поехала к клиенту: она ведь еще и адвокат.

- Пожалуй, — согласилась Регина. — Скоро ей не придется так много работать.

- Ожидаются большие изменения?

- Ожидаются, — кивнула сестра.

Попрощавшись с Серафимой, Алла вернулась в отделение.

- Можете меня поздравить, Алексей Петрович, все тип-топ! — оповестила она, входя в ординаторскую и убедившись, что врач один.

- Я в этом не сомневался, — улыбнулся он. — Хорошенько попугали Паршина?

- Да, я отчаянно тренировалась и в конце концов научилась делать уколы. Удалось все проделать так, что Яшка не заметил моей «однорукости». Спасибо и вам, и заведующему за возможность потолковать с мошенником наедине. Сами понимаете, в присутствии других больных мой план бы не удался. Позволю себе еще раз поэксплуатировать ваше хорошее отношение — подержите Паршина в палате одного хотя бы несколько дней.

- Хотите навестить его снова?

- Не исключено. На всякий случай пусть Яшка останется в изоляции, пока мы не доведем план до конца.

- А вы не боитесь его мести?

- Не боюсь, — рассмеялась укротительница новых русских, считающих себя круче обрыва. — У него от моего вида сразу начнется медвежья болезнь.

- Но он может кого-то нанять.

- Такие дела в кредит не делаются, а у Яшки теперь нет ни денег, ни собственности.

- Сурово вы с ним обошлись.

- Как говорили древние латиняне, — нет преступления без наказания.

Для завершающего этапа Алле нужно было увести хирурга из отделения.

- Алексей Петрович, спасибо за помощь. Давайте я отвезу вас домой, — предложила столичная гостья.

Хирург согласился, и они вместе спустились в вестибюль, где томился верный оруженосец.

- Ой, я же забыла вернуть халат и шапочку! — вполне натурально спохватилась Алла. — Толик доставит вас домой, а я отнесу больничное имущество, ладно?

Попрощавшись, врач направился к выходу в сопровождении Толика.

Любительница устраивать неприятности непорядочным гражданам вошла в палату. Яков отчаянно зевал, потирая глаза здоровой рукой. Некоторое время Алла молча рассматривала его, а когда он перевел на нее взгляд, подошла к кровати и многообещающе оповестила:

- У меня еще один сюрприз для тебя, паршивец.

Взявшись за край кровати, она резким движением перевернула ее, сбив систему вытяжения. Яков свалился на пол и взвыл дурным голосом, а мстительница объявила с интонациями конферансье:

- Сальдо мортале банкрота!

Вернув кровать в прежнее положение, Алла склонилась над истошно орущим пациентом и издевательски произнесла:

- Теперь твои переломы до-олго не срастутся. А многострадальный копчик наверняка треснул еще больше. Будешь остаток жизни ходить под себя, ублюдок. Это расплата за то, что ты лишил здоровья мою подругу Ларису. А также за то, что по твоей вине, скотина, Сашенька родился раньше срока и так тяжело болел. Вой-вой погромче, — без тени сочувствия подбодрила она. — Все равно никто не услышит: проваляешься на полу до утра, весь обоссанный. А чтобы ты не беспокоил больных, я приму меры.

Взяв с подноса последний шприц, усмирительница мальчишей-плохишей через трусы с размаху вколола иглу в ягодицу Якова. Тот и дернуться не успел.

- Спи, паршивец, — усмехаясь, пожелала она. — Это хорошее снотворное, вырубит тебя часов на десять. А завтра узнаешь обнадеживающую новость, что остаток жизни тебе предстоит кататься только в инвалидном кресле. Больше не сможешь пакостить хорошим людям. Получил то, что заслужил, подонок. Женщин обижать опасно!

Николай еле дождался, пока бортпроводницы пригласят пассажиров к выходу. Попрощавшись с симпатичной стюардессой, он чуть ли не бегом помчался по “рукаву”, соединявшему выход из самолета со зданием аэропорта, прошел через “зеленый коридор” — таможенную декларацию он заполнил заранее, — и сразу позвонил Алле:

- Я в Шереметьеве, только что прилетел. Соскучился, аж скулы сводит. Увидимся?

- Непременно, — пообещала она.

Встретиться с ним и в самом деле нужно. Можно, конечно, и сейчас сказать: “Коля, нашему роману конец. Я теперь с Олегом”, - но не те у них отношения, чтобы давать отставку по телефону.

Николай не рядовой любовник, которого можно сходу выкинуть из жизни. Мужик он классный, что и говорить. Таких мужчин по телефону не посылают.

Пусть она его не любит — что с того? Единодушие с мужчиной, которому можно со всей уверенностью сказать: “Мы сделаны из одного теста”, - тоже немало значит.

- Встретимся на нашей квартире? — спросил Николай.

- Давай, — согласилась Алла. Правда, раньше они встречались в этой квартире не для разговоров…

Договорившись, что приедет через час, она убрала мобильник, подумав, что этот субботний день насыщен событиями. Неплохо, что Олег остался дежурить на вторые сутки — ей удалось провернуть кучу дел.

Сидя на пассажирском сиденье “вольво”, верная боевая подруга и неверная возлюбленная многих мужчин задумчиво уставилась в окно. Не умела она вести финальные разговоры с любовниками. “Бывай, дорогой, больше мне не звони”, - вот так прощалась Алла с надоевшим бой-френдом.

Что сказать Николаю? «У меня теперь другой мужчина, и для тебя в моей жизни места нет»? Мелодраматично. Да и вообще, зачем слова, если и так все ясно? Николай Кузнецов не станет изображать из себя Васисуалия Лоханкина.

Сейчас Николай едет в машине на встречу с ней. О чем он размышляет? Готовится к предстоящему разговору? Или полагает, что все будет, как всегда?

- Мам, это я, — услышала Серафима голос дочери. — Можно к тебе приехать?

- О чем ты спрашиваешь, дочуля! Здесь твой дом.

- Я у брата. Наша невестка в командировке, а Сережа скучает в одиночестве. Мы посидели за бутылочкой вина, поболтали. Я тебе много раз звонила. Ты даже по субботам работаешь?

- Приятельница попросила о небольшой услуге.

- Ладно, мамуль, я выезжаю.

Поднимаясь в лифте на восьмой этаж, Алла вспоминала, как Николай, уже успев принять душ, встречал ее обернув бедра полотенцем, или вообще без ничего…

Она ощутила знакомое волнение. Все ж как любовник Коля очень хорош. И не только как любовник.

Именно в тот момент, когда Алла мысленно произнесла эту фразу, Николай распахнул дверь, и она увидела, что он в джинсах и пуловере. Значит, все же настроен на разговор…

- Почему ты… — успела лишь сказать Алла, а потом поняла — все, о чем она только что думала, — полнейшая чепуха. Никаких разговоров! Есть Он и Она. И не нужно слов.

Закрыв глаза, Алла шагнула ему навстречу, и через минуту их одежда разлетелась по всей прихожей…

Дочь выглядела непривычно бледной и напряженной, кофейная чашечка в руке дрожала, на блюдце осталась лужица пролитого кофе — совершенно нетипично для аккуратной Регины. Отпивая маленькими глотками обжигающе горячий чай, Серафима не торопила ее — пусть сначала успокоится.

Наконец дочь со стуком поставила чашку и впервые с момента встречи посмотрела в лицо матери:

- Володю отравили… Но только ты не переживай, ладно, мам? — Регина с тревогой следила за реакцией матери, но та осталась совершенно спокойна, даже ни чуточки не удивилась.

Недаром Серафима Новицкая занималась, ревизией прошлого, нашла в их судьбе много общего: обе они умницы, труженицы, но вышли замуж за пустобрехов-фанфаронов и тянули семейную лямку, а их мужья жили в свое удовольствие. И вот обе избавились от ноши под названием “супруг”. Именно избавились, а не потеряли их. “Чем такой муж — лучше никакого”, - вспомнились слова покойной мамы.

- На мой взгляд, Володя был плохим мужем, — ровным тоном произнесла Серафима.

- Это еще мягко сказано… Смотри, что я нашла. — Порывшись в сумочке, Регина извлекла смятую коробочку, на которой было написано: «Ergometrini maleas».

- Что это, дочуля?

- Эргометрин. Причина трех моих выкидышей. — На вопросительный взгляд матери дочь пояснила: — Володя травил меня этим препаратом.

- Чтобы у тебя не родился малыш?

- Да. Пустую упаковку я случайно обнаружила в мусорном ведре в тот день, когда случился первый выкидыш. Вначале удивилась — что за незнакомое лекарство? Вроде бы, у мужа отменное здоровье. И сама не знаю, почему, спрятала ее. Потом у меня произошел второй выкидыш, и все симптомы повторились. Но и тогда я ничего не заподозрила. А на третий раз, почувствовав первые признаки, я заглянула в мусорку и опять нашла облатку. Мой гинеколог сказала, что это очень сильное маточное сокращающее, категорически противопоказанное при беременности: ребенок погибает и исторгается. А я могла погибнуть от кровотечения.

Серафима вспомнила бледное лицо дочери на больничной подушке, ее запавшие, опухшие от слез глаза…

- То, что он с тобой сделал, — преступление.

- Этот выродок был способен на любой криминал, даже не задумываясь о нравственной стороне своих поступков. Он не желал детей — и без колебаний рискнул моей жизнью.

По выразительному молчанию матери дочь поняла, о чем та думает.

- Ты недоумеваешь — почему я зачала от этого негодяя? — обратилась к ней Регина и тут же пояснила: — Первый раз, как ты помнишь, я залетела сразу же после свадьбы. А две последние беременности — от Кирилла. Я очень хотела ребенка, и мне было все равно, от кого родить — давно пора стать матерью. А Володя всю душу мне вымотал, чтобы я предохранялась. Я делала вид, будто принимаю контрацептивы, лишь бы он отстал. А когда забеременела, муж устроил истерику, требовал сделать аборт, но я не согласилась. И он нашел другой способ избавиться от ребенка… — Регина закрыла лицо руками и некоторое время посидела молча. Потом убрала руки и посмотрела на мать яростными, сухими глазами. — Это же самое настоящее детоубийство! Во время последней беременности я уже ощущала толчки, разговаривала с дочкой — я ведь уже знала, что родится девочка… Если бы этот нелюдь не убил ее, сейчас у меня сейчас была бы малышка…

Регина закусила губу и закрыла глаза, вспомнив, что стало последней каплей и побудило ее включить бывшего мужа в число тех, кому она отомстит: у него есть внебрачный сын, а ее он лишил возможности стать матерью, искалечил, а потом надумал отравить.

- Последнее время я ела только то, что принесла домой сама, — боялась, что муж подсыплет мне еще какую-нибудь дрянь. В его кейсе я обнаружила книги “Судебная токсикология” и “Лекарственные средства”. Видно, он серьезно готовился стать отравителем — осваивал теорию, читал специальную литературу, выбирал не яд, легко обнаружимый при вскрытии, а редкое лекарство. Ведь судебные токсикологи определяют известные яды, а лекарства — далеко не все. Я тоже ознакомилась с книгами, которые штудировал супруг, и теперь знаю, что многие лекарственные препараты в больших дозах смертельны.

- Значит, Владимир получил по заслугам.

- Ничто не остается безнаказанным. Вчера, когда я увидела, как он лежит на полу, скрюченный, словно наевшийся дихлофоса таракан, ничего в моей душе не всколыхнулось. Стояла и смотрела на него, не испытывая ни жалости, ни раскаяния… И мысленно повторяла: “Так тебе и надо, негодяй”.

Только сейчас Регина поняла, кого напомнил труп мужа, — пятимесячного ребеночка, исторгнутого из ее тела злой волей безжалостного детоубийцы. Владимир ушел из жизни в такой же позе. Когда она увидела крошечное тельце мертворожденного малыша с прижатыми к груди малюсенькими кулачками, согнутыми тонюсенькими ножками, то глухо завыла от отчаяния, боли и жалости. Ведь это уже человечек, как можно было с ним так поступить?! И как можно было так поступить с ней!

- Я так хотела ему отомстить, а когда он мертв, не почувствовала морального удовлетворения. Лишь опустошенность. Так бывает, когда какой-то этап жизни завершился, но ты еще не знаешь, как жить дальше. Моя душа — будто выжженная безжалостным солнцем пустыня — иссохшие кустики уже никогда не возродятся…

- Все пройдет, доченька… — Серафима ласково погладила руку дочери. — Звучит банально, но ведь три года назад ты говорила мне те же самые слова, помнишь? Тогда я тоже ощущала себя опустошенной, будто жизнь кончилась. А посмотри на меня сейчас! Пусть от меня ушел муж — и что с того! Разве интересы женщины ограничиваются мужчиной?! Мне кажется, только сейчас я стала полноценно жить. Что я видела раньше? Работа, работа, работа — с утра и допоздна, без выходных и праздников. Теперь я тоже много работаю, но зато у меня есть досуг, появились замечательные подруги, я помогла десяткам людей — и в нашем клубе, и в качестве юрисконсульта. Сегодня познакомилась с удивительной женщиной, Аллой Королевой, которая создала команду единомышленников и наказывает зло. Вместе с нею я приняла участие в одном добром деле и горжусь этим. Раньше я смотрела на мир Гошиными глазами, а он не протянет руку помощи даже близкому человеку, не говоря уж о посторонних. Теперь я поняла: нельзя ограничивать свою жизнь мужчиной, иначе мир сузится до размеров твоей кухни.

Регина смотрела на нее, все больше удивляясь. Оказывается, она совсем не знала свою мать! Скрывала свои беды, опасаясь разволновать ее, а мама вовсе не нуждается в опеке.

- Все, что ни делается, — к лучшему, дочуля, — уверенно произнесла Серафима Николаевна Новицкая, для которой мир почти три десятка лет ограничивался супругом. — Мы обе связали жизнь с недостойными мужчинами, но теперь свободны.

- Я ни о чем не жалею.

- Дочуля, а ведь у тебя больные почки…

- Я уже консультировалась с врачом, мои анализы не внушают оптимизма. Любая химия токсична, а при почечной патологии и подавно. Вдобавок есть шанс остаться бездетной.

- Давай сейчас не будем загадывать. Этого никто не может сказать наверняка.

- Мам, куда подевались настоящие мужчины?

- Ты меня спрашиваешь?

- Вопрос из категории риторических.

- Не далее как вчера, я думала, что ты во многом повторила мою судьбу. Психиатр говорила, что так бывает нередко. У меня была трудная жизнь, правда, раньше я этого не сознавала, создав в воображении идеализированный образ мужа и не желая признавать, что в реальности он эгоистичен, бессердечен. Уперлась, мол, Гоша меня любит, и не верила своим родителям. Они во многом были правы, но я в своем ослеплении влюбленностью не желала ничего слушать. Придумала сказку про настоящую любовь, а на самом деле была очень удобной женой. Мама с папой смирились, поняв, что меня не переубедить, а если давить, я ожесточусь и ни к чему хорошему это не приведет. Помня об этом, я не вмешивалась в твои отношения с мужем, — ты строптивая, как я в молодости. Теперь я думаю, что зря мои родители устранились, им нужно было настоять на отсрочке свадьбы. А Гоша нашел бы другую москвичку, чтобы не попасть под иногороднее распределение. И в отношении твоего опрометчивого брака мне нельзя было занимать пассивную позицию. Владимир, как и Гоша, умел пустить пыль в глаза, но мне следовало сделать правильные выводы хотя бы из своего печального опыта.

- Что ж, мам, это еще не финал. Мы еще поборемся, верно?

- А как же! Что у тебя с алиби?

- Фактически нет. Отец в два часа покинул офис, и я сразу ушла с работы.

С минуту подумав, Серафима придвинула к себе телефон, но Аллин мобильник не отвечал.

- Я хотела познакомить тебя с Аллой Королевой. Она наверняка придумает что-то дельное. Но ее сотовый пока не отвечает.

- Зачем городить огород, мам? Я скажу, что была у тебя, а ты подтвердишь.

- Нет, дочуля, этот вариант не годится. В пятницу я работала, меня многие видели. Лучше уж никакого алиби, чем то, что легко рассыплется. Тебя уже допрашивали?

- Какой-то молоденький стажер, потея и конфузясь, задал мне несколько вопросов. А в квартиру мы вошли с соседкой Милой и вместе обнаружили тело.

- Доченька, ты же понимаешь, что когда речь идет об отравлении…

- Конечно, понимаю, мам. Потому и говорю, что алиби у меня фактически нет.

“А может быть, я и его тоже люблю?..” — спросила себя Алла, открыв глаза и с улыбкой глядя на Николая.

Как определить — любишь ты этого человека? Нет индикатора чувств, нет мерила, которым можно оценить, кого любишь больше, кого меньше. Если с этим человеком эмоционально комфортно, — может быть, это и есть любовь?..

Заниматься анализом собственных чувств Алле было непривычно. Раньше она вообще никаких чувств ни к одному любовнику не питала, за исключением, пожалуй, Славы Миронова.

Но прежняя Алла осталась в прежней жизни.

- Почему ты встретил меня в одежде? — полюбопытствовала она.

- Я вошел всего за несколько минут до твоего прихода, и сразу зазвонил телефон. Сбегать в душ не успел, — с улыбкой пояснил любовник.

“Надо же — как все просто объясняется, — мысленно усмехнулась Алла. — А я напридумывала, будто он приготовился к серьезному разговору. Да Коля не тот человек, который станет выяснять отношения! Мне ли его не знать! Мы же с ним из одного теста!”

- Ничего не говори. — Умница Николай уже все понял. — Я люблю тебя, а все остальное не имеет ровным счетом никакого значения. Да, я хотел, чтобы ты стала моей женой, но теперь понял, что официоз лишь ускорил бы наш разрыв. А я не хочу тебя терять.

«Ну и дура же я была, намереваясь расплеваться с ним! — выругала себя Алла. — Что, в сущности, изменилось? Да, в моей жизни появился Олег. Но от этого Коля не стал менее привлекательной личностью. Превосходный любовник, сильная личность, настоящий мужчина. Почему нам непременно нужно расставаться, раз я теперь с Олегом?.. Бабушка в детстве говорила: «На руке десять пальцев. Какой из них тебе не жалко, какой можно отрезать?» Пальцев хоть и десять, все нужны. А в моей жизни трое мужчин!»

- Мила подтвердила, что в квартиру мы вошли вместе, и было это в половине девятого вечера.

- Региночка, этот факт может сыграть против тебя — мол, намеренно обзавелась свидетельницей.

- Понимаю…

- А чем ты мотивировала, что вначале зашла к соседке?

- Вернула ей долг.

- Она так срочно требовала его вернуть?

- Утром я заняла у нее пятьсот рублей, обещала отдать вечером.

- Плохо дело, дочуля… — вздохнула Серафима. — Не дай Бог, попадется въедливый следователь, начнет развивать версию о предумышленном убийстве — мол, ты все заранее спланировала, намеренно утром одолжила деньги, чтобы был повод вечером зайти к соседке — обзавестись свидетельницей твоего возвращения с работы. Кстати, она к тебе зашла по собственной инициативе?

- Нет, я сама ее пригласила.

- Еще хуже.

- Но пока меня ни в чем не подозревают.

- Когда не сыщут других кандидатур, ты станешь единственной подозреваемой.

- На столе стояла бутылка виски и два стакана, Мила их видела. Она первой вошла в комнату.

- Наличие двух стаканов ни о чем не говорит. Вдруг их оставила ты, а твой лентяй муж не удосужился отнести грязную посуду на кухню? И еще один нежелательный штрих — почему в комнату первой заглянула соседка?

- Так уж получилось. Я купила французских пирожных — Мила их любит, — и пошла на кухню готовить чай, а она сунулась в комнату.

- Нетипично для соседки. Обычно гости идут за хозяйкой.

- Вот и была уверена, что Мила пойдет за мной, а она зачем-то заглянула в комнату.

- Это в ее характере?

- Да, Мила очень любопытна, всюду сует свой нос, обожает сплетни. От нее ушел муж, и всюду ищет доказательства, что у других женщин дела обстоят еще хуже.

- Вы все время оставались с ней в квартире после того, как обнаружили тело?

- Нет, она побежала звонить в “Скорую” и в милицию.

- Почему не ты?

- Я отговорилась — мол, боюсь оставить Володю одного, вдруг он очнется.

- Но ты сразу поняла, что он мертв?

- Конечно.

- И тем не менее внушала соседке, будто твой муж, возможно, жив?

- Да, упомянула, что у него, по всей видимости, эпилептический припадок.

- Но при эпиприпадке человек не застывает в скрюченной позе. Какое-то время бьется в судорогах, лицо становится сине-багровым, но после припадка приобретает обычный цвет. Затем наступает сон — сразу или через некоторое время. Тело и конечности во время сна расслаблены.

- Я же всех этих тонкостей не знала.

- Но отличить мертвого от живого ты можешь, дочуля. И следователь, узнав, что у тебя юридическое образование, непременно к этому прицепится.

- Скажу, что очень испугалась. Тело и в самом деле выглядело устрашающе.

- Если человек мертв, то можно испугаться. Но ведь ты для соседки развивала версию, что твой муж потерял сознание. А когда человек без сознания, ему нужно немедленно оказать посильную медицинскую помощь.

- Но мы же вызвали “Скорую”.

- Сразу или спустя какое-то время?

- Вначале недолго разговаривали, потом Мила пошла звонить.

- Тоже подозрительно — почему ты сразу не побежала за врачом, а вела разговоры с соседкой.

- Может, я растерялась.

- Сказать-то можно, что угодно… Но лучше говорить очень взвешено. При Миле ты к телу подходила?

- Нет.

- А должна была подойти. Первое, что обычно делает человек, неожиданно увидев тело, если оно не сильно изуродовано, — подходит к пострадавшему в надежде оказать помощь. По крайней мере, если нет явных признаков смерти.

- А там были явные признаки.

- И при этом ты вела совершенно излишние разговоры. А нужно было с воплем ринуться к телу мужа.

- Хорошо, мама, в следующий раз так и сделаю, — нарочито послушно, но с едва уловимыми ироническими интонациями пообещала Регина.

Серафима посмотрела на дочь и, хотя веселье было не ко времени, от души рассмеялась.

- Умница! — похвалила она, отсмеявшись. — Рада, что ты сохраняешь спокойствие и чувство юмора. Я и в самом деле слишком увлеклась юридической стороной дела, хотя говорю сейчас больше для себя, чтобы ничего не упустить и хорошо подготовиться к предстоящему допросу. Ты сказала соседке, что Владимир должен получить аванс от клиента. При осмотре эти деньги нашли?

- Понятия не имею. Меня никто об этом не оповестил. А какое это имеет значение?

- Во-первых, это укладывается в твою версию — ты заняла у соседки денег в расчете на то, что сможешь вернуть ей долг из аванса, полученного мужем. Во-вторых, это говорит о том, что Володя уходил из дома или его кто-то навестил. Понятие “клиент” можно толковать очень широко. Адвокат, произнося слово “клиент”, имеет в виду человека, которому требуются его услуги. Но Володя был никчемным адвокатом. Сомневаюсь, что кто-то мог обратиться к нему как к профессионалу. В более широком смысле под “клиентом” подразумевается любой человек, с которого можно получить энную сумму. И шантажист может назвать свою жертву “клиентом”.

- Я тебя поняла, мам. На допросе нужно намекнуть, что с мужем разделался “клиент”?

- Именно так, — подтвердила Серафима. — И тогда ты будешь не единственной подозреваемой.

- Мне кажется, Володя и в самом деле занимался грязными делами… — задумчиво проговорила Регина. — Я не очень-то вникала в его жизнь — мне был противен и он сам, и все, что с ним связано. Последнее время я уже с трудом терпела его присутствие и радовалась, когда благоверного не оказывалось дома. Он часто уходил куда-то, а когда возвращался, — на его физиономии было написано или раздражение, или довольство — очевидно, в зависимости от того, удалось ли дельце. Но я старалась даже не смотреть на его омерзительную рожу. В последнее время Владимир много пил, глазки заплыли, лицо стало одутловатым. — Она брезгливо передернула плечами. — От него все время несло сивухой. Если с вечера пил, то на следующий день обязательно опохмелялся, но немного, чтобы было незаметно. Отправляясь по “делам”, сосал “Антиполицай”, но дома не утруждал себя этим, и вся наша квартира провоняла перегаром. А уж после того, как я узнала, что он меня травит… Считала дни, когда наконец избавлюсь от него, и боялась лишь одного — что он меня опередит.

- Региночка, что ж ты заранее не озаботилась алиби?

- Так получилось, мама… В определенной мере все произошло спонтанно, а я оказалась перед фактом. Прости, мамуль, я не могу тебе всего рассказать… Пока не могу… Это так мерзко…

- Не переживай, доченька, все уже в прошлом. А за будущее не тревожься, я обо всем позабочусь. Для следствия нужно намеренно акцентировать версию шантажа.

- Полагаю, мне не стоит активно чернить покойного мужа — подозрительно. Достаточно сказать правду: Володя нигде не работал, но деньги у него водились. Мне он их не давал, но кормил обещаниями, что скоро у него будет большая сумма, которой нам хватит на хорошую квартиру и многое другое. Но я точно знаю, что периодически его карман пополнялся из неизвестного источника: у него появлялись дорогие вещи, он много раз приходил навеселе, явно из хорошего ресторана, постоянно приносил домой виски, а его тоже бесплатно не дают. Все это чистейшая правда, и пусть следователь сам строит версии.

- Осталось договориться с Аллой. Если у тебя будет надежное алиби, все остальное — ерунда.

Утром Серафима встала первой и на цыпочках, чтобы не разбудить дочь, направилась в кухню. Она плохо спала — беспокоило, что так и не дозвонилась до Аллы.

“Что же делать? — размышляла мать. — Без алиби Региночке нельзя идти на допрос. Неопытный стажер ее почти ни о чем не расспрашивал, но следователь будет дотошен…”

В кухню вышла дочь. Она выглядела на удивление свежей, будто ничего не произошло.

“В двадцать шесть лет все переносится легче, — подумала Сима. — К тому же, родители тяжелее переживают то, что происходит с детьми ”.

- Не смогла дозвониться Алле, — пожаловалась она. — У нас с ней связь только по мобильному. Но если я ее не найду… Дочуля, тебе нельзя идти на допрос неподготовленной. У тебя нет ни алиби, ни адвоката. В нашем клубе есть юристы, но они специалисты по гражданскому праву. А тебе нужен профессионал. Он проинструктирует, что говорить, о чем молчать. Давай попросим Ирину Кузнецову сделать тебе алиби.

- Звони. Время не терпит.

Доехав до Ирининого дома, Серафима еще раз набрала заветный номер и, наконец, Алла отозвалась своим обычным:

- Я!

- Слава Богу, дозвонилась! — Обрадованная Сима спохватилась, что забыла поздороваться: — Здравствуйте, Алла, это Серафима Новицкая.

- Привет, Сима. — “Здравствуйте” верная боевая подруга говорила только малознакомым людям, а с Серафимой они уже прошли боевое крещение.

- Мне срочно нужна ваша помощь. Мы с дочерью сейчас направляемся к Ирине Кузнецовой. Не могли бы вы подъехать туда, и мы вчетвером все обсудим?

Всего лишь на несколько секунд Алла замялась — она еще не определилась в своем отношении к бывшей жене действующего любовника, — но отринула свои сомнения. Не место личным счетам, когда кто-то нуждается в помощи! Серафима — член клуба, нет ничего удивительного, что в трудную минуту она обратилась к председателю сообщества женщин, оказавшихся в сложной ситуации.

- Запросто, — уверенно произнесла всеобщая палочка-выручалочка. — Скоро буду.

К Аллиному приезду гостьи уже успели посвятить хозяйку дома в случившееся, и им прошлось еще раз продублировать свой рассказ для новоприбывшей. Алла, прирожденный лидер, сразу взяла инициативу в свои руки:

- Так, нужно решить, кто из нас делает Регине алиби. Ирина, где вы были в пятницу, второго марта?

- Дома.

- Соседи видят, что к вам часто приходят разные женщины, всех и не упомнят, и не опишут. Значит, по нашей версии, Сима пришла к вам с дочерью скоротать денек-вечерок.

- Но ведь в пятницу я была на работе, — возразила Серафима. — Меня там многие видели.

- Тогда вашу кандидатуру заменим моей.

- А где вы были в пятницу? — спросила Серафима.

- Та-ак… — Верная боевая подруга наморщила лоб, припоминая. Столько всего произошло за эти дни, что сходу и не ответишь. Наконец хронология событий конца недели прояснилась: — Я ездила в Каширу.

- Тогда не стоит говорить, что вы гостили у Ирины.

- Ну, Кашира слишком далеко, — возразила Алла. — Туда московские следователи не потащатся.

- Вы такая яркая, вас легко запомнить. Кто-то мог случайно увидеть вас там.

- Мир тесен, но не настолько. Случайный свидетель, во-первых, должен быть в курсе, что муж Регины отравлен, во-вторых, что она солгала, будто была со мной, в-третьих, иметь желание подгадить. Столь осведомленная личность вряд ли существует, потому ничего опасного в своем предложении не вижу. Алиби, подтвержденное двумя незаинтересованными свидетельницами, никто не оспорит. Мы с Ириной будем уперто стоять на своем — “время икс” провели с Региной, и точка! И пусть застрелятся от злости. В этом случае у нас вырисовывается еще один полезный свидетель — мой верный оруженосец Толик. Он подтвердит все, что угодно. Теперь давайте придумаем повод, по которому мы собрались в ту знаменательную пятницу.

- Ко мне подруги приходят без всякого повода, — пожала плечами хозяйка дома. — И по одной, и по двое, и по двадцать человек.

- Ирина, как же удобно иметь вас в качестве алиби! — В голосе любительницы словесности невольно прозвучала легкая ирония, но она тут же спохватилась и лучезарно улыбнулась. — В следующий раз у нас не будет проблем.

- Я не против. — Лицо Ирины озарила мягкая улыбка, а Алла почувствовала легкие угрызения совести: «Что это я на нее напустилась? Не у меня ли рыльце в пушку? Не далее как неделю назад оповестила Ирину, будто намерена расплеваться с Николаем, а сама?» Попеняв самой себе, верная боевая подруга приняла деловой тон:

- Значит, мы с Региной просто зашли к вам поболтать. Я не совсем здорова, потому веду праздный образ жизни и шатаюсь по приятельницам. А Регина?

- Я не раз бывала у Ирины, мне не нужно придумывать повод, — сообщила девушка.

- Отсутствие повода — самый уважительный повод, — не преминула ввернуть любительница «иронизмов». — Теперь — мы давно знакомы?

- Скажем, что со времени моего развода, — предложила хозяйка дома.

- Годится, — согласилась любовница ее экс-супруга. — А потом вы познакомили меня с Серафимой. Повод: ее дочь искала высокооплачиваемую работу, а Сима поинтересовалась, нет ли в моей «Приме» вакантного места юриста. — Достав визитную карточку, Алла протянула ее девушке. — Выучи адрес и телефоны фирмы.

Бросив взгляд на визитку, та воскликнула:

- А я знаю этот адрес! Я там бывала… — Регина вдруг смутилась и прикусила язык.

Алла поняла, что девушка приходила к “самаритянам” — офисы “Примы” и “Самаритянина” располагаются в одном здании, — но решила пока не муссировать этот вопрос.

- Нет, этот вариант не годится, — на ходу переиграла она — ни к чему светить перед следователем связь Регины с “самаритянами”. — Тогда мы познакомились у вас, Ирина. Развиваем мысль далее. Допустим, в “Приме” вакансии юриста не было, и Регина решила пасть в ноги отцу и согласиться на любую должность, лишь бы хорошо платили. Мы с нею время от времени встречались, я и Ирина посвящены в перипетии ее семейной жизни. Насчет эргометрина и прочего следователю молчок, поняла, Регина? Не педалируй вопрос, будто бы у вас была образцово-показательная семья, — мол, всякое бывало, как и у всех нормальных людей, но чувства еще не остыли, вы хотели ребенка, ну и прочее в том же духе. Учись лгать с малого!

- Если я стану говорить о Володе только хорошее, как же мне подкинуть версию о шантаже?

- А ты не говори напрямую. Мол, любила мужа и не собираюсь чернить его. Может быть, у него и были какие-то дела и далее перечисляешь: у хазбэнда водились деньги, но постоянного места службы у него не было, виски приносил, звонил иногда по своему мобильнику и как-то непонятно, загадочно говорил. Но ты не подслушивала, поскольку не имеешь такой вредной привычки. В общем, побольше тумана и не уставай повторять: «Не хочу плохо говорить о супруге».

- Тебя наверняка спросят, не боялся ли Володя кого-то, не было ли у него врагов, — вмешалась Ирина.

- Тут ты ответствуй, что некоторое время назад твой благоверный очень нервничал, старался, чтобы ты не слышала, о чем он говорит по сотовому телефону, закрывал дверь в комнату, понижал голос. Самая невероятная ложь всегда выглядит невероятно правдивой.

«Иронизм» не произвел впечатления — Регина держалась напряженно. «Нервничает девушка», — отметила Алла и предприняла еще одну попытку расслабить собеседницу:

- Убийца невиновен, пока не доказана его виновность или… невменяемость.

Вдова вымученно улыбнулась, а верная боевая подруга продолжила инструктаж:

- Не вздумай бежать на допрос по первому вызову. Запомни, Регина: пока ты не расписалась в получении повестки, уклоняйся от посещения следственного отдела. Повестки, переданные тебе через соседей, со спокойной совестью спускай в мусоропровод.

- Но зачем дразнить гусей?!

- Ничем не рискуя, рискуешь всем, — отшутилась Алла. — Чем позже окажешься в кабинете следователя, тем лучше. Тянем время, чтобы качественно подготовиться к допросу. Моя подруга Лариса, оказавшись в похожей ситуации, примчалась на допрос, совершенно не зная расклада, и в итоге облажалась, а следователь вцепился в нее мертвой хваткой, забыв про остальных подозреваемых. Не повтори судьбу моей подруги, иначе погоришь, поняла, Регина?

- Не понимаю — к чему тянуть? Следователь обязан допросить жену погибшего. Если я стану уклоняться под смехотворными предлогами — будет только хуже.

- Типичное заблуждение. Похоже, в институте тебя учили теории, а реалий ты не знаешь. Допрос бывает формальным, но может быть и пристрастным. Ларису полтора месяца почти ежедневно вызывали, и каждый раз этот моральный мордобой длился от четырех до шести часов. За шесть недель моя подруга постарела лет на десять. Ее трясло от хамства следователя и его стремления вызнать все про ее любовников и сексуальные забавы — с кем, где, как, в какой позе и как часто. Следак проявлял просто-таки маниакальное упорство в желании перетрясти ее постель. Ларка дамочка деликатная, у нее язык не поворачивался дать иезуиту-вуайеристу достойный отпор. А меня он вызвал всего два раза, потому что я вела себя нагло: вот те кукиш, чё хошь, то и купишь! Причем, у меня имелся увесистый мотив, но не было алиби, точнее, я намеренно подставилась. — Для усиления впечатления любительница сыграть на публику завершила свой монолог “опилками мышления”: — Рискнула всем — все равно терять было нечего!

Девушка, кажется, не очень верила сказанному.

- Чистой воды правда! — заверила ее рисковая боевая подруга. — Чем дольше ты будешь фаловать следователя, тем лучше. За это время он найдет другого мальчика для битья. А явишься первой — всю душу вымотает. Ему же нужно изображать бурную деятельность. Вот он и будет, за неимением других подозреваемых, вызывать тебя каждый день и долбить, как ворона говно, — терпения им не занимать, — пока ты не офонареешь в сотый раз отвечать на один и тот же вопрос. А ему-то что? Подшил протокол допроса в дело: папочка пухнет, и у начальства никаких претензий — следователь работает. И станешь ты в итоге единственной подозреваемой, потому что искать мифических жертв шантажа операм неохота. Где их искать? Твой Вован нигде не работал, следовательно, сослуживцев, могущих пролить свет на его околопрофессиональную деятельность, не существует, друзья-приятели вряд ли в курсе его грязных дел, а списка клиентов, понятное дело, нет. Кстати, у него имелась записная книжка?

- Да. Ее забрали во время обыска.

- Обыск был качественный или так себе, по верхам?

- По-моему, формальный.

- В общем, семейные перины в поисках припрятанных драгоценностей не вспарывали?

- Нет, — засмеялась Регина. — Забрали фотографии и разные бумажки из секретера.

- Ну что ж, ход мысли следствия мне нравится, — удовлетворенно отметила опытная лжесвидетельница. — Вдову сильно не трясли, первичный допрос поручили безусому стажеру, а изъяли записную книжку и фотоснимки, что означает — искать собираются в окружении погибшего, а не в семье. Но ты не расслабляйся! — погрозила она пальцем Регине. — Как им надоест глазеть на фотки и обзванивать кандидатов в убивцы, они на тебя переключатся. Сумеешь воспроизвести свою версию на допросе так, чтобы следователь не усомнился?

- Постараюсь, — не очень уверенно произнесла вдова.

- Не уверена — не сомневайся, — не преминула ввернуть любительница острого словца — для поднятия боевого духа. — Ты уж, дэушка, очень-очень постарайся, а то, сама понимаешь…

- Понимаю…

- У покойника было много друзей-приятелей? — поинтересовалась Алла и сама засмеялась абсурдности произнесенной фразы.

- Довольно много.

- Тогда немало воды утечет, пока опера обзвонят и допросят всех, кто указан в его записной книжке. Пусть пока работают в этом направлении, глядишь, что-то интересное накопают. А мы будем держать следствие под контролем. Моя приятельница Наташа[19] — адвокат. Дама с большими связями. Когда я занимаюсь каким-то расследованием, она проникает везде, снимает копии с актов патологоанатомической и криминалистической экспертизы, с протоколов допросов, общается с операми и следаками, — в общем, держит руку на пульсе.

- Алла, а нельзя ли с ней договориться, чтобы она стала адвокатом моей дочери? — спросила Серафима.

- Запросто. Наташа адвокат по уголовным делам, она будет сопровождать Регину на допросы. Мне уже трижды доводилось быть свидетелем по мокрому делу, и хотя у меня нервы почти как канаты, должна признаться, это не вызвало у меня положительных эмоций. И запомни, Регина, еще одну простую истину: пока суд не вынес тебе приговор, ты невиновна. Даже если против тебя железобетонные улики. Не-ви-нов-на! — четко произнесла умелица вводить в заблуждение следствие. — Знаю, ты закончила юридический, но когда человек сам оказывается в роли подозреваемого в убийстве, он со страху про все на свете забывает.

- Спасибо, — поблагодарила Регина за все сразу.

- Кстати, дамы, у меня идея, — провозгласила Алла. — Пойду-ка я сама к следователю, не дожидаясь вызова. Слышала, мол, что погиб зять моей приятельницы. И примусь без зазрения совести клеветать на покойного. Распишу красочную легенду про его деятельность на попроще шантажа — опера вкупе со следаком закопаются разгребать плоды моих лжесвидетельских показаний! Между строк вверну и про Регинино алиби. Мол, гостили мы в ту знаменательную пятницу у нашей общей приятельницы Ирины Кузнецовой, чаевничали и сплетничали, как водится у благородных дам, потом я подвезла девушку к ближайшей станции метро, а через час бедняжка звонит мне и, обливаясь горючими слезами, сообщает душераздирающую новость: ее любимого мужа отравили именно в тот момент, когда мы наслаждались ореховыми батончиками. И я, господин следователь, пришла вам сказать, что так мерзавцу и надо!

Монолог урожденной актрисы удался. Все три зрительницы чуть не покатились со смеху. Когда дамы отсмеялись, мастерица вводить в заблуждение следствие продолжала уже другим, деловым тоном:

- Вы, Ирина, тоже активно педалируйте версию шантажа. А я продумаю перспективные кандидатуры и заранее договорюсь с ними. Жаль, у меня нет врагов, а то могла бы с чистой совестью возвести поклеп на заклятого недруга — мол, в бизнес-кругах поговаривали, что он стал жертвой недостойного адвокатишки Владимира Дьяконова. А от кого слышала, не назову, мол, я такая забывчивая, такая рассеянная, и память у меня девичья… И даже болезнь, как ее… забыла название, ну, вы сами должны знать, господин следователь, у вас она наверняка тоже есть, очень модная нынче болезнь.

Снова сделав паузу, чтобы собеседницы отсмеялись, Алла продолжила свой спектакль одного актера:

- Между прочим, порядочная женщина не передает сплетни… — подвесив выразительную паузу, любительница «иронизмов» закончила: — она их сочиняет! Сплетни потому и бессмертны, что там вовсе не обязательно называть источник информации. Достаточно произнести с заговорщицким видом: “Доверю тебе большой секрет, только ты никому не рассказывай”, - а дальше врать, сколько захочется.

- Я попрошу Колю выступить в качестве объекта шантажа, — оповестила хозяйка дома. — Он человек бесстрашный и рискнет, не моргнув глазом.

Мимоходом отметив, что Ирина, молчавшая все это время, по собственной инициативе вступила лишь для того, чтобы подчеркнуть свои особые отношения с Николаем, Алла тут же спохватилась и укорила себя: «С чего я так пристрастна к ней? Ревную, что ли? А версия, будто Ирина устроила мне подставу с делом Розы, вообще смехотворна. Ясен перец, Яшка Паршин не по зубам членам их клуба — они ж рафинированные интеллигентки! Как дети малые, право! Регина с Симой юристы, но обе — манная каша, хватки ни на копейку, не знают, как отмазаться в стремном деле, не имеют связей в органах. И чему их в институте учили?! И Ирина — так и вовсе в эмпиреях витает. Ей ли бороться с мерзавцами, с ее-то белыми холеными ручками?!»

Этот мысленный монолог сбросил большой камень с Аллиной души. В суете последних дней она и не вспоминала об Ирине Кузнецовой, а ведь совсем недавно уехала от нее с каким-то неопределенным чувством. И вот сейчас Алла нашла объяснение своему беспокойству: это сублимировалось чувство вины.

«Казанова в юбке» придерживалась своеобразного кодекса чести: мужья, любовники ее подруг и даже просто знакомых женщин не имели шансов оказаться с ней в одной постели.

Познакомившись с Ириной, Алла сразу прониклась к ней симпатией. А ведь на тот момент Николай Кузнецов считался ее любовником. Пусть она и «Блядища — пробу негде ставить», но никогда не позволяла себе спать с человеком, с чьей супругой, пусть и бывшей, поддерживала приятельские отношения. Вот она и поспешила объявить Ирине, что Коля — уже пройденный этап. Это совсем не в ее стиле — посвящать в личную жизнь малознакомого человека. С Ириной они были знакомы всего-то пару часов — с какой стати оповещать ее о своих планах? Кошки на душе скребли — вот в чем причина. Душевная маета вынудила Аллу сообщить и верному оруженосцу, что она надумала расстаться с Николаем. А ведь раньше она никогда не обсуждала с Санчо Пансой своих любовников…

В общем, ей было не по себе. Видимо, уже тогда сторонница полигамных отношений предчувствовала, что не сможет бросить Колю.

И, как это нередко бывает, произошел феномен переноса: свои негативные чувства Алла перенесла на виновницу психологического дискомфорта. Да еще и Толик подлил масла в огонь, вопросив: «А эта Ирина тебе не подставу впарила?». Терзаемая виной Алла тут же ухватилась за эту мысль и заподозрила Ирину в нечистой игре, вместо того, чтобы хорошенько все обдумать. Отринуть эмоции, использовать логическое мышление и в итоге понять, что ее подозрения абсурдны.

Сейчас, глядя на хозяйку дома и делая вид, будто обдумывает ее предложение, полигамная «Казанова в юбке» вновь испытывала чувство вины — ведь нарушила свой кодекс чести: Ирина ее приятельница, единомышленница, а она, Алла, по-прежнему любовница Николая.

Ирина держалась приветливо и доброжелательно. Возможно, ей известно, что гостья и бывший муж не расстались, но это ничуть не повлияло на отношение к Алле. И тогда верная подруга хорошим людям тоже успокоилась. В конце концов на ней нет никакой вины: став Колиной любовницей, она знать не знала его жену, а теперь Кузнецовы уже бывшие супруги.

Соблазнительница чужих мужей мысленно перевела дух — полегчало! — и с серьезным видом заверила:

- При необходимости мы сделаем Николаю железобетонное алиби. Команда у нас большая, лжесвидетелей на всех хватит.

- Меня ведь тоже будут допрашивать, — напомнила Серафима.

- И вы тоже дуйте в ту же дуду: мол, не хотели лезть в личную жизнь дочери, но зятек у вас был так себе, говнистый, в общем-то, паренек, и в ваших юридических кругах гуляет слушок про его неблаговидные дела.

- Такие разговоры и в самом деле ходят.

- А вы сгустите краски. Можете даже назвать фамилию мифического клиента, которого Вован шантажировал. Такую, каких в Москве сотни. Органы замучатся проверять. Или делайте вид, что у вас тоже модная болезнь, а фамилия клиента то ли Сидоров, то ли Коновалов, то ли Кузнецов, в общем, парнокопытная. А Сидоров — парнокопытный от словосочетания “сидорова коза”, - пояснила Алла, уже пребывая в своем обычном, боевом настроении. — Совместными усилиями мы так задурим голову следователю, что дело об убийстве гражданина Дьяконова разбухнет до десяти томов, а потом благополучно отправится в архив. — Напоследок умелица путать карты следствию одарила единомышленниц «опилками мышления»: — Ложь всегда собирает более щедрый урожай, чем правда.

Попрощавшись с хозяйкой дома, гостьи спустились вниз. Верная боевая подруга подвела Регину к “вольво” и велела:

- Толян, погляди-ка на эту красотку и запомни ее. На следующей неделе поедем с тобой к следователю, и ты скажешь, что именно эта девушка, которую я называла Региной, в пятницу, второго марта в половине восьмого вечера вместе со мной вышла из подъезда этого дома, — назовешь адрес, — мы сели в твою машину, и вскоре ты высадил Регину возле станции метро “Кутузовский проспект”.

Толик быстро стрелял, но быстро соображать не умел. Некоторое время Санчо Панса недоуменно таращился на начальницу, потом в его не отягощенных серым веществом извилинах произошел некий процесс, и он еще больше изумился:

- Дак в пятницу мы в Кашире были!

- Забудь это, как страшный сон! — приказала инициаторша лжесвидетельства. — Второго марта мы с тобой были здесь, на Кутузовском проспекте. Ты привез меня сюда в два часа дня, и я пробыла у своей приятельницы Ирины Кузнецовой до половины восьмого вечера.

- Это которая твоего[20] мочканула, что ль? — зачем-то проявил ненужную осведомленность верный оруженосец.

Сима с Региной вздрогнули и растерянно переглянулись — о том, что Ирина совершила убийство, им, разумеется, было неизвестно.

- То-олик! — укоризненно покачала головой Алла. — Ну что за выражения в обществе благородных дам! Нужно говорить не “мочканула”, а “промочила ноги”.

Регина с Симой списали все на бедный словарный запас Аллиного водителя, перепутавшего Божий дар с яичницей, и тут же выбросили несущественный эпизод из головы. Сам же виновник запоздало осознал, что невольно проболтался, и его удрученная физиономия явила собой искреннее раскаяние.

- А вот про эту даму, которую зовут Серафимой Николаевной Новицкой, скажешь, что это тоже моя приятельница, знакома я с ней месяца два, — наставляла будущего лжесвидетеля Алла. — И ни слова о том, что вчера мы с ней ездили в Зарядье.

- Ага, — кивнул Толик, решив на всякий случай ограничиться минимальным вербальным общением.

- Дамы, пока расслабьтесь — за эти дни ничего экстраординарного случиться не должно. А я, изображая законопослушность, завтра же помчусь к следователю. И позвоню вам с отчетом о моем спектакле для одного зрителя.

Предсказание верной боевой подруги не сбылось. Утром следующего дня позвонила Серафима:

- Алла, у нас опять неприятности. Убита Екатерина Новицкая, вторая жена моего бывшего мужа.

- Когда?

- В тот же день, что и Володя, второго марта.

- Та-ак… Это уже серьезно. Откуда вы узнали?

- Гоша позвонил Сереже, а тот мне. Отец разыскивал Регину, позвонил соседке с нижнего этажа, — у них была такая договоренность на крайний случай, — та сказала, что с мужем Регины случилось несчастье, но дома ее нет. Видно, Гоша догадался, что дочь у меня, но сам не решился звонить, и попросил сына.

- В трудную минуту Георгий Натанович все же вспомнил о детях… А зачем ему понадобилась Регина?

- Он не объяснил причины, лишь требовал, чтобы она срочно с ним связалась.

- Регина ему уже звонила?

- Пока нет. Вначале мы решили посоветоваться с вами.

- Давайте соберемся у меня. Сейчас я позвоню адвокатессе и озабочу ее новой проблемой.

- Сегодня понедельник — Регина должна выйти на работу, — напомнила Сима.

- Позвоните в офис и скажите, что дочь больна, а потом прикройтесь больничным листом, — это позволит уклоняться и от посещения следственной части, — посоветовала Алла. И решила поднять настроение собеседнице фирменным перлом: — Гражданский долг проще забыть, чем исполнить.

Адвокатесса Наталия Покровская сидела напротив хозяйки дома с чашкой крепкого кофе, — именно такого, какой она любила.

- Значит, Серафима Новицкая станет моей второй подзащитной? — уточнила Наташа.

- Да. Возможно, Сима не утерпела и реализовала намеченный план. А Георгию Натановичу изрядно потреплют нервы — его молодая супруга щедро давала поводы для подозрений.

- Я все выясню.

- А что удалось узнать по делу Дьяконова?

- Судебно-медицинский эксперт уже по клинической картине, в частности, по глазному дну и положению конечностей, свидетельствующему о так называемых тетанических судорогах, с большой степенью вероятности предположил, что это отравление препаратом, повышающим рефлекторную возбудимость центральной нервной системы, а именно, спинного мозга, и вызывающим генерализованные рефлекторные реакции.

- Ой, Наташа, у меня мозги набекрень от этих умных слов! Скажите на русский, — взмолилась Алла.

- В общем, это препарат типа стрихнина, вызывающий сильные болезненные судороги, затруднение дыхания, а большая доза приводит к удушью. Это был первый случай в практике дежурного эксперта, он очень заинтересовался и сразу провел вскрытие и токсикологическое исследование. Его предположение подтвердилось — Дьяконов отравлен секуринином, по действию этот препарат близок стрихнину. В бутылке виски, стоявшей на столе, обнаружена огромная доза. Следы препарата есть и в одном из двух бокалов.

- А во втором?

- Там чуть-чуть виски, на самом донышке, но без секуринина.

- “Пальчики” нашли?

- Да, на обоих бокалах. На том, где отравленный виски, — отпечатки пальцев Дьяконова, а на втором — множество смазанных отпечатков и два вида пригодных для идентификации. Одни тоже принадлежат Дьяконову, вторые — неизвестному. На бутылке виски — пальцевые узоры погибшего. По-видимому, убийца вначале протер бутылку, чем-то обернул ее, налил виски себе, потом подмешал секуринин в бутылку, а Владимир сам себя обслужил.

- Слишком канительно. Проще было сыпануть жертве в бокал. Как выглядит секуринин?

- В чистом виде порошок, а аптечная форма в виде таблеток или раствора.

- Раствор тоже трудно налить в бутылку.

- Не так уж и трудно, если иметь под рукой воронку.

- Думаете, замешана хозяйка дома?..

Адвокатесса выразительно пожала плечами.

- А «пальчики» на втором бокале, часом, не Регинины?

- Пока дактилоскопическое исследование не проводилось.

- Девушка явно что-то скрывает. Во время разговора мы старательно обходили вопрос о ее причастности, ведь основной целью было отмазать вдову. Понятное дело, даже если человек невиновен, он озабочен алиби. Но Регина ни слова не сказала, где была с двух до половины девятого. И мотив у нее есть. Вован-то и в самом деле подонок — травил жену эргометрином, лишил возможности стать матерью.

- А вы не думаете, что Регина убила Екатерину Новицкую?

- Точно! — воскликнула «ниро вульф в женском обличье». — Сима, при всем негативном отношении к бывшему мужу и его новой жене, все же не тянет на убийцу. Такая порядочная, благополучная и во всех смыслах положительная женщина… — Тут Алла вспомнила про Ирину Кузнецову — тоже порядочную, благополучную и во всех смыслах положительную женщину, — и прикусила язык. “Да уж… Если очень припрет, то даже дама, приятная во всех отношениях, может решиться на убийство. Женщин из “Клуба одиноких сердец” обижать опасно. Они умеют за себя постоять”. — Наташа, скоро здесь появятся участницы действа. Ни слова на тему, которую мы сейчас обсуждали.

Адвокатесса согласно кивнула.

- Что вам известно о делишках Владимира Дьяконова?

- Я была адвокатом коммерсанта из Ярославля, которого разорил московский деловой партнер. Узнав об этом, мой клиент с тремя друзьями приехал в Москву и пригрозил, что если вор не отдаст требуемую сумму, то ему не поздоровится. А мошенник записал разговор на магнитофон, привлек Дьяконова, и дело подали так, будто мой клиент и его друзья вначале угрозами вымогали у партнера крупную сумму, потом похитили его, увезли в подмосковный город и там продержали целый месяц в холодном погребе, пока он не отдал все, что они требовали. Дьяконов даже обзавелся фиктивным заключением медицинской экспертизы, в котором были описаны многочисленные следы побоев, ожоги, следы на запястьях от веревок. Они и лжесвидетелей подобрали. Те подтвердили — мол, слышали стоны из соседского погреба, но боялись вмешаться. Мне пришлось привлечь частного детектива Леонида Кудрявцева, и он выяснил, что это оговор, иначе не миновать бы моему клиенту уголовного наказания.

- Вы знакомы с Леней Кудрявцевым? — удивилась Алла.

- Это мой бывший муж.

«Ну и ну… — «Казанова в юбке» невольно отвела глаза, чтобы не встречаться взглядом с собеседницей. — Это что ж такое получается… Мои любовники — сплошь бывшие мужья приятельниц?.. Ирина-то хоть знает о нас с Николаем, а в курсе ли Наташа?»

- Не стоит забивать себе голову. — Адвокатесса по виноватому виду Аллы поняла, о чем та думает. — Мы с Леней расстались давно, без слез и скандалов, детей у нас нет, делить нам нечего. Просто мы с ним очень разные. Я, видимо, слишком рациональна и прагматична, а вы — эмоциональны и очень привлекательны. Как раз тот типаж, который импонирует Леониду.

“И та, и другая считает, что ее мужу со мной повезло…”, - мысленно усмехнулась Алла. И еще она подумала о том, что не столько любовникам с ней повезло, сколько ей самой повезло дружить с такими женщинами. Как говорится, скажи, кто твой друг…

- У нас с Леней до сих пор дружеские отношения, и я всегда привлекаю его или Виталия Рылеева, когда нужно провести частное расследование, — продолжала Наташа. — Кстати, Алла, спасибо, что выручили Леню. Я ведь тоже пыталась ему помочь, но правоохранительные органы Каширы насквозь коррумпированы, а я принципиальная противница взяток. По моей просьбе в Каширу ездили и звонили весьма влиятельные люди, но прокурор Савватеев тряс перед ними сфабрикованным делом и бил себя в грудь — мол, стоит на страже закона. И хотя все знали, на страже чьего «закона» он стоит, формальных оснований прекратить липовое дело не было. Кстати, именно в Кашире якобы держали в заточении московского коммерсанта, который хотел возбудить дело против моего клиента. Дьяконов сам родом из Каширы, нашел там лжесвидетелей и обратился именно в каширский суд, чтобы дело контролировал прокурор города.

- Неужели Вован Дьяконов и к нему нашел ход?

- Он его пасынок. Сын супруги Савватеева.

- Ну и дела… Лишь вчера я сказала, что мир тесен, но не настолько… И ошиблась, что бывает со мной крайне редко. В этой связи у меня возникла еще одна догадка. Вашего клиента зовут Дмитрием?

- Да.

- Следовательно, его “кинул” и хотел повесить на него липовое дело Яков Борисович Паршин?

- Да, — подтвердила Наташа.

- Что и следовало доказать, — удовлетворенно произнесла дознавательница-самоучка и вкратце пересказала адвокатессе суть дела. — Славненького клиента опекал Вован Дьяконов, ничего не скажешь… Те еще мерзавцы.

- Кстати, Паршин тоже состоит в родстве с Савватеевым — он брат его жены.

- Что-то я в этом семейном клубке запуталась… — Алла потрясла головой, чтобы растрепанные мысли встали на место. — Сколько же жен у каширского прокурора?

- Одна. Клара Борисовна Савватеева, в девичестве Паршина. Мать Владимира Дьяконова — он носит фамилию отца, ее первого мужа, — и родная сестра Якова Борисовича Паршина.

- Вот так семейка! — присвистнула гроза «кидал» и коррумпированных прокуроров. — Значит, Вован Дьяконов — родной племяш Яшки Паршина?

- Да, — кивнула Наташа.

- Так вот откуда у Вовчика криминальный талант, — в дядьку пошел. И юридический факультет, видимо, закончил вовсе не для того, чтобы блюсти законы, а для того, чтобы их грамотно нарушать. Его отчим тоже по уши в криминале. Просто-таки криминальный авторитет города, а не прокурор города. А мадам Савватеева у них за главную, идейный вдохновитель?

- Она судья, — лаконично ответила Наташа.

Тут сторонница социальной справедливости чуть дар речи не потеряла. Прокурор стоит на страже интересов бандитской группировки, его шурин занимается “кидаловом”, пасынок помогает дяде обтяпывать грязные делишки, а прокурорская супруга в судейской мантии вершит правосудие?!! Ничего себе — правосудие по-каширски! Кого надо — посадят, а других за взятки отмажут или госпожа судья даст условный срок. А денежки — в общий семейный котел Паршиных-Савватеевых-Дьяконовых.

- Для полного комплекта не хватает участия в семейном преступно-юридическом бизнесе господина Дьяконова-старшего, папаши Вована, — мрачно отметила Алла.

- Я не выясняла, кто он такой, но, по-моему, Дьяконов-старший не имеет отношения к юриспруденции.

- Хорошо сказано… — пробормотала ценительница словесности. — Пожалуй, спишу слова, выучу наизусть и буду использовать в качестве нового афоризма. Звучит издевательски. Или цинично. Или драматично. Последнее, пожалуй, ближе всего к истине: семейка людей с высшим юридическим образованием вершит криминал, и называется это “имеют отношение к юриспруденции”…

Алла с трудом могла бы квалифицировать, что чувствует в настоящий момент. Гнев? Отвращение? Возмущение? Презрение? Разочарование? Негодование? Пожалуй, все эти чувства одновременно. Но что толку гневаться, возмущаться и негодовать! Как сказал ее напарник Виталий Рылеев, подобное творится не только в Кашире, но и по всей России. И в газетах без конца пишут про коррумпированных чиновников и “служителей правосудия”, которые служат лишь собственному карману, и в теленовостях говорят, — но все равно, как сказал классик: “Воруют…”

Россияне давно устали от потока негативной информации и никому не верят. И что же делать? Смириться? “Ни за что! — решила верная боевая подруга. — Пусть побороть коррупцию в общероссийском масштабе мне не удастся, но попробую хотя бы в отдельном регионе. Надо же с чего-то начинать. И один в поле воин. А я не одна, у нас — целая команда”.

- Леня говорил, что у него есть материалы, свидетельствующие о неблаговидной деятельности Савватеева, — оповестила Наташа.

- Видимо, Эдик решил одним ударом решить сразу две проблемы: соблюсти политес перед бандитами и упрятать за решетку обладателя опасной информации. А потомство у четы Савватеевых есть?

- У них двое детей.

- Лучше бы мадам Савватеева сделала аборт… — простонала Алла. — Таким людям нельзя размножаться.

- Я решил с тобой развестись, — объявил Кирилл.

От неожиданности Лина вздрогнула. Намыленная тарелка выскользнула из рук и грохнулась в раковину, разбив ее любимую кофейную чашку. Это еще больше взбесило Лину.

- Черт бы тебя побрал! — Выудив грязную тарелку из стопки, она запустила ею в мужа. Тот вовремя увернулся, и тогда обозленная супруга сорвала с плеча полотенце и принялась хлестать ненавистного спутника жизни по плечам и рукам, которыми тот прикрывал лицо. — Убить тебя мало, мешок с дерьмом! — орала она.

И убила бы — если б это приблизило ее к заветной цели. Но на данном этапе муженек нужен живым и здоровым.

- Ты можешь беситься сколько тебе угодно, но я все равно с тобой разведусь. — Кирилл упрямо сжал губы, глядя на жену в упор.

Она знала — когда супруг так смотрит, его не остановить. Вылитый осел — трусит по дороге, а потом встанет, как вкопанный, и непонятно, почему он вдруг тормознул. Хоть колоти его, хоть упрашивай, — не сдвинется с места, но вдруг ни с того, ни с сего, помчится вперед, задрав хвост. Так и ее муженек, от которого ни пользы, ни радости, одна лишь надежда — на наследство заокеанского дедушки.

Звякнул дверной звонок, и Алла с дрогнувшим сердцем пошла открывать. “Только бы не Олег”, - мысленно молила она. Получив отгул за двойное дежурство, ее любимый мужчина отправился в свой гараж. Полежать под автомобилем в выходной день, копаясь в его нутре, — святое дело.

У него есть возможность пригласить хорошего автомеханика — Олег первоклассный хирург и неплохо зарабатывает на так называемых коммерческих операциях, — но он почему-то предпочитает сам по уши вывозиться в грязи. И даже не жалеет свои золотые руки, которыми зарабатывает на жизнь.

К счастью, явился не Олег, а верный оруженосец. Любимый мужчина сейчас был бы совсем некстати.

- Здрас-сте, — смутился Толик, увидев адвокатессу — в ее присутствии он почему-то робел.

- Здравствуйте, Анатолий, — сдержанно ответила Наташа.

- Толян, оказывается, Яшка Паршин — шурин прокурора Савватеева и на пару с ним проворачивал грязные делишки, — просветила своего Санчо Пансу Алла.

- Дак тада мало мы им навтыкали. Давай сгоняю в Каширу да сверну башку прокурору. А после Яшке.

- Видите, Наташа, как просто можно решить все проблемы, — усмехнулась боевая подруга. — Законным порядком этих мерзавцев не накажешь, а у моего верного оруженосца есть свой способ их проучить. И никакой процессуальной волокиты. Не сомневаюсь, что он сумеет подкараулить каждого фигуранта в подходящем месте, и его потом ни одна ментовская собака не найдет. Верно, Толян?

- А чё! — приосанился тот. — Все будет путем. Яшке и вторую ногу обломаю, фиг срастется, пускай после на тележке ездит, безногий, а прокурору — чё скажешь, то и сломаю. Я этих прокуроров страсть как не люблю!

Еще бы ему их любить! — два срока отсидел.

- Правда, я осуществила маленькую женскую месть, которая греет мое сердце. Очень надеюсь, что судья Савватеева вынесла супругу самый суровый приговор, не дав ему воспользоваться своим конституционным правом на адвоката.

Не стала бы Лина бессловесно терпеть выходки мужа, не случись давно ожидаемого события: мексиканский дедуля наконец скончался, оставив Кириллу все имущество.

Оказалось, что не так уж и беден был заокеанский родственник. Пусть домишко неказистый, зато старик владел конюшней, где разводил племенных лошадей, и огромным участком земли, отведенным под пастбище. На его земли давно зарились местный власти — место живописное, там можно построить шикарные отели, элитное жилье, — но коневод отказывался от выгодной сделки. Зато теперь наследник может распорядиться имуществом по своему усмотрению. А тянет недвижимость не на одну сотню долларов.

Едва Лина воспрянула духом — не зря мучилась с никчемным упрямцем Кириллом, — как ее подкосило неприятное открытие: супруг встречается с Региной и, судя по всему, давно. Мало радости, что бывшая подружка опять перебежала дорожку, но самое страшное — Кирилл уговаривал Регину пожениться. Значит, ее, Лину, в сторону?

“Нет, не бывать этому”, - решила она.

Сойдет любой способ, лишь бы не отдать сопернице наследство, о котором Лина мечтала все эти годы.

Наконец пришли долгожданные дамы. Познакомившись с адвокатессой, они объяснили задержку тем, что Новицкий-старший, не дождавшись звонка дочери, сам позвонил бывшей жене, и ей пришлось долго с ним препираться.

- Гоша очень напряжен — то ли зол, то ли напуган, — оповестила Серафима.

- Наверное, ему тоже нужно алиби, — предположила Алла.

- Не стоит Регине разговаривать с отцом. У него хватит наглости потребовать подтвердить на допросе, будто дочь была с ним!

- Пока не звони ему, — посоветовала девушке верная боевая подруга. — А если он станет настырничать, вы, Сима, отговоритесь, что Регина совсем расклеилась и лежит в лежку.

- Теперь я его к ней и на пушечный выстрел не подпущу, — заверила Серафима. — Какими бы соображениями Гоша ни руководствовался, не сомневаюсь, что у него чисто эгоистический мотив. Он даже не поинтересовался, как дела у дочери, а ведь ему известно, что Володя погиб. Отцу что-то от нее нужно, но мы не станем ему помогать.

- Серафима Николаевна, а где вы провели пятницу? — поинтересовалась Наташа.

- С десяти до двух у меня был прием в юридической консультации, а с четырех до восьми — в нотариальной конторе. В перерыве, как обычно, заехала домой пообедать.

Алла незаметно переглянулась с адвокатессой — в распоряжение Симы было два часа. За это время из центра можно доехать практически в любой конец Москвы.

- Соседи вас видели? — продолжала опрос Наташа.

- Вряд ли. Я никого из знакомых не встретила. Фактически алиби на это время у меня нет.

- Значит, сделаем, — уверенно заявила верная боевая подруга, весьма поднаторевшая на этом поприще. — Тут выяснились некоторые обстоятельства. Оказывается, твой муж, Регина, является пасынком каширского прокурора Савватеева.

- Да, Володя родился в Кашире, — подтвердила девушка. — Муж говорил, что его отчим прокурор, а мать — судья, и потому он тоже пошел в юридический.

«Как же много сейчас развелось всякой мрази, — подумала Алла. — . Время, что ли такое? Неужели порядочных людей стало меньше, чем подонков? Мерзавцы объединяются в стаи, в банды. У порядочных людей один путь — тоже объединяться, чтобы противостоять негодяям”.

Она не стала затевать беседу на отвлеченные темы и продолжила начатый разговор:

- Общими усилиями мы сориентируем следствие на каширское криминальное трио: прокурор, его шурин и пасынок. Вован занимался темными делишками, за которые можно поплатиться жизнью, а по его дядьке-подельщику Яшке Паршину давно киллерская пуля плачет.

- Да, у Володи с ним были какие-то дела, — подтвердила Регина. — Муж одно время просил, чтобы дядя взял его юрисконсультом, но тот почему-то не захотел.

- Видно, от жадности — не желал платить племяшу фиксированную зарплату. Время от времени Вовчику что-то перепадало, но у Яшки особенно не разживешься.

- Володя иногда приходил и к моему отцу — видимо, папа ему давал мелкие поручения, но всегда пренебрежительно называл “каширским шалуном”, а муж злился и нарек его “жлобом”. Вони и на прошлой неделе виделись, в среду. Долго разговаривали в отцовском кабинете, а потом муж вышел с очень недовольным видом.

- Видать, не обломилось ему, — позлорадствовала Алла. — Регина, поройся-ка хорошенько дома. Вдруг в каком-то тайнике обнаружишь бумаги убиенного супруга, свидетельствующие, что он пробавлялся шантажом. И если у него было что-то на дядю и отчима, мы сделаем следствию подарок.

- Дак давай я съездю к Яшке в больницу, да еще разок переверну его кровать, — предложил великий человеколюб Толик. — Попинаю по копчику — все выложит, чё знает.

- Добрый ты, Толян, милосердный и жалостливый… — усмехнулась автор идеи укрощения строптивого Якова. — Мысль, конечно, интересная… Пожалуй, стоит еще разок навестить Яшку. Пинать по копчику мы его не будем, воздействуем психологически, но про делишки зятя и племяша он мне все расскажет, или я буду не я. Кстати, пошлю-ка я копии фотоснимков, видеозаписи, аудиозаписи и сопроводительный текст в генпрокуратуру и прочие присутственные места. И прессу подключу. Не пропадать же добру, то бишь, видео-фотоматериалам. Савватеева запросто турнут с прокурорского кресла. Очистим ряды каширской прокуратуры от коррумпированных элементов! — с пафосом произнесла сторонница неординарных методов наказания. Встав в позу оратора, она простерла руку и продекламировала, перифразируя Цицерона: — Трепещи, взяточник, если наворовал лишь столько, сколько нужно тебе самому! Не боится лишь тот, кто награбил достаточно, чтобы оделить всех алчущих!

- Выбирай: или развод, или тюрьма. — Лина буравила мужа ненавидящим взглядом, всем своим видом демонстрируя, что отступать не намерена.

- Что ты несешь, дура!

- То, что слышишь!

Кирилл подозрительно посмотрел на жену, но не нашелся, что сказать. Лина еще немного потомила его неизвестностью — пусть помучается! — а потом оповестила:

- В прошлую пятницу я за тобой следила и знаю, для чего тебе понадобилось брать больничный лист.

Муж молча ждал продолжения, но жена не спешила раскрыть карты.

- Ну и…? — наконец не выдержал Кирилл, а Лина про себя усмехнулась — слабак он, хоть и корчит из себя невесть что. Баба, а не мужик.

- Увы, дамы, алиби, которое мы вчера сочинили, не годится, — оповестила Алла. — Дело в том, что второго марта я чревоугодничала в ресторане города Каширы в малоприятном обществе прокурора Савватеева. Учитывая, что мир гораздо теснее, чем мы предполагаем, может получиться так, что господин прокурор, узнав о кончине пасынка, заявится в Москву, пообщается с коллегами, требуя, чтобы убийцу племянника нашли в рекордно короткие сроки, и с большим изумлением узнает, что я находилась в двух местах одновременно.

- Тогда я скажу, что с трех до половины восьмого Регина была у меня, а Сима заехала во время своего перерыва, с половины третьего до половины четвертого, — предложила Ирина.

- Годится, — одобрила опытная лжесвидетельница. — Тем самым мать и дочь обеспечены алиби. Но успокаиваться еще рано. Важно подсунуть следствию подходящую кандидатуру на роль подозреваемого. Пока выяснится, что это пустышка, много воды утечет. А мы за это время основательно подготовимся к любым неожиданностям.

- Я постараюсь исполнить ту роль, которую вы намеревались сыграть в кабинете следователя. Правда, не уверена, что у меня получится столь же зрелищно и эмоционально. — Вспомнив вчерашний Аллин спектакль, Ирина рассмеялась. — Я уже звонила Николаю, он согласился все подтвердить. Мой бывший муж весьма нелестного мнения о Владимире Дьяконове, а в бизнес-кругах немало людей, крайне негативно настроенных к горе-адвокату.

- Чем больше у Вована обнаружится врагов, тем веселее будет работаться следователю. А мы постараемся постоянно подбрасывать ему информацию и уводить следствие в нужном нам направлении. Ирина, мы с вами сыграем в паре. Завтра посетите следователя, ненавязчиво упомяните об алиби вдовы и тещи погибшего и расскажите все, что узнали от Николая. Сгустите краски — мол, десятки бизнесменов желали Вовану умереть как можно скорее, но при этом как можно мучительнее. Приплетите и Яшку Паршина, сочинив сюжетец, как они с Вовчиком на пару занимались мошеннической деятельностью. «Клевещи смело — что-нибудь да останется!» — говорили древние латиняне. Не обойдите своим вниманием и прокурора Савватеева. Потом сошлитесь на меня — мол, мою приятельницу Аллу Королеву троица очень сильно обидела. А потом явлюсь к следователю я, полная благородного негодования, и прямо с порога заору: “Как я рада, что хотя бы один из этих подонков отправился прямиком в ад! Не мешало бы наказать и его подельщиков Паршина и Савватеева!” На допросе напущу туману, мол, у прокурора был мотив разделаться с пасынком — тот его шантажировал. Наезд на сластолюбивого взяточника будет с двух сторон: наш компромат, добытый оперативным путем, и следствие по делу Вована. Классный сценарий получается! Регина, а как ты относишься к свекру?

- Терпеть не могу, — с отвращением произнесла девушка. — Одно время он смотрел на меня маслеными глазами, часто приходил, когда Володи не было дома, и неуклюже ухаживал. Однажды я влепила ему пощечину, но не проняло. Между прочим, свекор был у нас в прошлую среду и остался ночевать. В тот день я вернулась поздно, а они с Володей хлещут виски. Куролесили до трех часов ночи.

- А свекровь у вас бывала?

- Несколько раз.

- Ну и как она?

- Провинциальная раскормленная тетка с химией.

- То-то она порадуется, увидев стройные тела постельных партнерш супруга! — злорадно ухмыльнулась постановщица порноспектакля и решила попутно поднять собеседницам настроение: — В человеке все должно быть прекрасно — особенно его любовница. — Сделав паузу, — недаром друзья считали, что в ней умерла великая актриса, — Алла одарила их новым “иронизмом”: — Один муж заявил, что ему нравится трахать стройных женщин. Жена стала ходить в спортзал, а он в это время трахал стройных женщин. — Подождав, пока дамы отсмеются, верная боевая подруга похвасталась: — Умна я не по годам! Оказалось — попала в яблочко, назвав Эдикову супругу “колодой с перманентом”.

- У нее три подбородка, пятьдесят шестой размер одежды, а костюмы всегда на размер меньше, чем нужно, и туго обтягивают жирные телеса. — Регина изобразила руками контуры расплывшейся фигуры свекрови.

— Порадую-ка я славную чету Савватеевых еще разок — завтра отнесу копии фото-видеосвидетельств сексуальных забав и взяточничества каширского прокурора во все московские газеты. Желтая пресса с руками оторвет!

Аллин азарт передался и Ирине, обычно спокойной, сдержанной даме. Но ведь верная боевая подруга и мертвого со смертного одра поднимет! Энергетика у нее поразительная.

У основательницы «Клуба одиноких сердец» уже не было сомнений по адресу той, о которой ее бывший супруг говорил: «Она — сама жизнь!» Чем больше Ирина узнавала Аллу, тем больше восхищалась. Сколько в ней экспрессии, артистизма! И вместе с тем искреннего желания помочь любому, кто попал в беду, — редкое качество в наше эгоистичное время. «Какой идиот назвал ее «стервой из стервей»? — возмущалась Ирина, не подозревая, что в определенных обстоятельствах добровольная защитница обманутых и обиженных становится отъявленной стервой.

После их первой встречи Ирина поняла, почему Николай прекратил шашни с длинноногими профессионалками. Разве им сравниться с Аллой?! Удивительно лишь одно — как Коля мирится с существованием Олега.

Знай Ирина, что любимая женщина Николая одно время считала их соперницами, она бы от души посмеялась. У них с бывшим мужем все давно в прошлом, уже нет ни любви, ни ревности. Если чисто теоретически предположить, что Коля надумал бы реанимировать их союз, она, Ирина отказалась бы наотрез. В качестве мужа Николай ей уже не нужен. Лишь в качестве друга. И отца их детей. Да и дети-то уже взрослые.

Ирину вполне устраивала нынешняя жизнь. Ей нравится помогать подругам и импонирует Аллина бесшабашность. «Авантюризм заразителен», — подумала Ирина, улыбаясь.

Будь у нее возможность выбирать: реконструировать прошлое и вновь стать женой, вычеркнув измены мужа, или оставить все как есть, — она предпочла бы второй вариант.

Ирина Кузнецова, считавшая себя прагматичной дамой, даже не подозревала, что сейчас она совершает ошибку, свойственную многим женщинам: расставшись с мужем, пусть и по собственной инициативе, они тешат себя надеждой, что в их власти все переиграть. Мол, если захочу, мы опять будем вместе, но у меня нет такого желания. Слабому полу свойственно пребывать в иллюзиях. В реальности же благоверный, вполне возможно, с облегчением скинул супружеские кандалы — он лишь ждал, когда жена проявит инициативу к разводу, тем самым сняв с него ответственность за развал семьи: надо очень-очень постараться, чтобы женщина пожелала сменить статус замужней на положение разведенной.

Вот и Николай ни за какие коврижки не согласился бы вновь называться мужем Ирины. Две сильные личности не сумели ужиться на одной территории. Какое-то время шла борьба характеров, но в войне полов не бывает победителя. Проигрывают оба. Николай пошел по пути, который чаще всего избирают современные мужчины: бизнес, большие деньги, продажные девки. Ирина занялась детьми, а когда они подросли, создала «Клуб одиноких сердец» — ее деятельная натура не терпела праздности. К тому же, как и многим душевнощедрым женщинам, Ирине хотелось отдать тепло своей души тем, кто в этом нуждается.

Так что в определенной мере развод пошел на пользу обоим супругам Кузнецовым. Чем унижать себя формальным браком, лучше расстаться и реализоваться в иной сфере, как поступила Ирина, или строить отношения с другим человеком, как сделал Николай.

Сейчас Ирина ощущала себя гораздо комфортнее, чем в последние года брака. Следовательно, ее решение было правильным.

- Ты опять спишь с Региной, — прокурорским тоном заявила Лина.

Кирилл не стал отрицать:

- Я же сказал, что хочу с тобой развестись.

- А я тебе предложила альтернативу: развод или тюрьма, — напомнила она.

- Слушай, кончай гнать пургу! — обозлился он.

“Ишь, каких слов нахватался, — поехидничала супруга. — Крутым себя мнишь? Да твою “крутизну” одним щелчком можно сбить, сразу в ногах начнешь валяться”.

- Я же тебе говорила, что следила за тобой в ту пятницу, — многозначительно произнесла она.

- Ну следила, и что? — нетерпеливо спросил Кирилл.

- Я видела, как ты ездила в Братеево… — тянула жена, чтобы хорошенько поиграть на его нервах.

- Ну ездил, — не стал отпираться муж.

- Пока тебя не ищут, но ведь я могу сходить к следователю и сказать, что не отставала от тебя ни на шаг и видела, как ты вошел в ту квартиру, пробыл там некоторое время…

Она снова сделал паузу, следя за реакцией мужа, но тот лишь пожал плечами.

- А вчера и позавчера я снова ездила к тому дому и все разузнала…

И опять Кирилл не проявил беспокойства.

- Я увидела опечатанную квартиру, потом поговорила с соседями, и они рассказали, что хозяин отравлен, причем, именно в ту пятницу, когда ты туда приходил…

- Давайте ускорим процесс, — предложила начинающая авантюристка. — Вы дадите мне некоторые из этих фотографий, я продемонстрирую их следователю, пояснив, что прокурор города Каширы Савватеев вымогал взятку у моей подруги Аллы Королевой, а посредником выступил Владимир Дьяконов. Мы с вами сфотографировали момент передачи взятки, намереваясь впоследствии обратиться в правоохранительные органы. Узнав, что Дьяконов погиб, решили предоставить снимки в распоряжение следствия — отчим с пасынком были в одной связке, а потому Савватеев может иметь отношение к смерти Дьяконова. А вы придумайте, за что у вас вымогали взятку, и захватите остальные фотографии.

Еще совсем недавно сорокатрехлетняя Ирина Кузнецова и помыслить не могла, что будет принимать участие в постановке криминального спектакля, основанного на лжесвидетельстве. Несмотря на явный оговор, Ирина не сомневалась, что у них все получится. Пусть попробуют опровергнуть слова сговорившихся женщин!

- Предлагаю слегка отредактировать сценарий, чтобы одновременно убить сразу нескольких зайцев, — подхватила авантюристка со стажем. — Обезопасим мать и дочь Новицких, пустим следствие по ложному следу и по максимуму очерним двух подонков: Паршина и Савватеева. В идеале — сделать одного из них или даже обоих подозреваемыми в убийстве Вована Дьяконова. Наша главная задача: донести до сознания следователя, что у прокурора был мотив разделаться с пасынком — тот его шантажировал. Либретто таково. Савватеев вымогал взятку, чтобы развалить дело Леонида Кудрявцева со товарищи. Вован Дьяконов оповестил меня, что нужно двадцать пять тысяч долларов, хотя прокурор требовал только десять, — пятнаху Дьяконов решил зажилить. Заодно надумал обеспечиться компроматом — заснял момент передачи взятки и последующие сексуальные игры прокурора. Затем ушлый Вовчик обратился ко мне, мол, готовьте еще пятнадцать тысяч, и принес фотографии, где я вручаю взятку, — надумал и меня шантажировать. Я выкупила у него снимки и в ярости обрушилась на Савватеева. Разгневанный прокурор приехал в Москву и потребовал у пасынка-подельщика объяснений. Тот продемонстрировал ему компрометирующие фото, а Савватеев решил: мертвый шантажист лучше живого.

- Слушай, Лина, кончай спектакль! — не выдержал Кирилл.

- А-а, так ты хочешь, чтобы я все сообщила следователю?

- Ну и сообщай — мне-то что!

- Ошибаешься, дурачок. — Лина злорадно усмехнулась. — Не видать тебе наследства, как собственной задницы. Если оно не достанется мне — не достанется никому.

- Так ты раскатала губы на имущество покойного деда? — опешил супруг.

- А почему бы и нет! — подбоченилась супруга. — Я жена тебе или кто?!

- Да какая ты мне жена… — поморщился Кирилл. — Ехидна…

- Ну я тебе покажу ехидну!

Лина не шутку разозлилась. Она долго терпела непредсказуемого мужа, но больше не намерена мириться с его препротивным характером.

Кирилл еще будет размазывать сопли по щекам, умоляя не губить его. А ее молчание теперь повысилось в цене.

- Если Савватеева лишат прокурорской должности, свои не станут его выгораживать, — прибавила Серафима.

- И познает он всю страсть в избытке! — возликовала укротительница коррумпированных прокуроров. — Пусть на собственной шкуре почувствует, гад, каково потеть на допросах! Замечательно получилось, что второго марта Эдик не явился в семейное гнездышко! Еще один обнадеживающий факт — прокурорский шофер был заблаговременно отпущен домой, что означает: Эдуард Владимирович намеренно избавился от ненужного свидетеля и отправился травить пасынка не на своей машине. Мы с Толяном доехали из Каширы в Москву всего за полтора часа, следовательно, и Эдик мог. Сейчас прикину по времени… — Алла ненадолго задумалась. — Из ресторана мы ушли часа в три, накинем полчаса на дорогу до квартиры и получение взятки… Значит, теоретически Савватеев мог прибыть к Вовчику от пяти до шести вечера, а Регина вернулась домой только в половине девятого. Мозаика сложилась замечательно — прокурору ни за что не удастся подтвердить свое алиби: с трех часов пятницы и до утра субботы его никто не видел, кроме меня, Виталика, моего верного оруженосца и двух девиц-проституток. Пусть хоть застрелится, но ничего не докажет!

- Алла, вы не боитесь обвинения в лжесвидетельстве? — спросила адвокатесса.

- А я вообще ничего на свете не боюсь, — без всякой рисовки произнесла верная боевая подруга. — Мой девиз: “Не наказывая зло, мы способствуем тому, чтобы оно свершилось”. Сомнения — ах, ах, так поступать нехорошо! — когда подлецы попирают закон, свидетельство не обостренной нравственности, а как раз наоборот. Мягкожопость это, Наташа. Тот, кто не желает покарать преступника, сродни его сообщнику.

Законопослушная адвокатесса промолчала, оставшись при своем мнении, а самозваная вершительница правосудия прибавила:

- Я не навязываю вам своей точки зрения. Проповедовать легко — доказать трудно. Да и вообще я не любительница риторики. Люди, солидарные с моими взглядами, объединились под лозунгом: “На крайнее зло — крайние меры”. Члены нашей команды занимаются делом, а не самокопанием: нравственна ли наша деятельность. Нравственна, раз мы за хороших людей и против плохих!

- Я не оспариваю ваше право поступать так, как вы считаете нужным, — тихо произнесла Наташа. — Иначе бы меня тут не было.

- Значит, вы тоже в нашей команде, — заулыбалась сторонница творить добро крайними мерами. — Кстати, дамы, у меня вдруг мелькнула шальная мыслишка.

Алла сходила в прихожую и, пошарив под вешалкой, нашла привезенный из Каширы полиэтиленовый пакет с початой бутылкой коньяку и бокалом, из которого пил Эдуард Владимирович. Вернувшись в комнату, сыщица-самоучка продемонстрировала содержимое дамам.

- Иногда мое чутье идет впереди мыслительного процесса, — похвалила она себя. — Сама не знаю, зачем сохранила все это хозяйство. Коньяк захватила, дабы придать храбрости трусоватому прокурору, потом решила — не пропадать же добру! Наташа, озаботьте, пожалуйста, эксперта-дактилоскописта, пусть сравнит Эдиковы «пальчики» с обнаруженными на бокале с чистым виски.

- Почему вы решили, что там отпечатки пальцев Савватеева? — удивилась адвокатесса.

- Не могу внятно объяснить. Какое-то неясное ощущение, будто я что-то заметила, но не могу вспомнить.

- Хорошо, я договорюсь об экспертизе частным порядком.

- Ну, бабоньки, — хозяйка дома радостно потирала руки, — не видать прокурору спокойной жизни, как свинье голубого неба!

Наташа смотрела на нее, думая, как хорошо иметь такую верную подругу и как страшно — столь беспощадного врага. Почему-то адвокатесса не сомневалась, что на втором бокале обнаружатся отпечатки пальцев прокурора Савватеева. И хотя прокурор, скорее всего, не причастен к убийству пасынка, Алла, ни секунды не колеблясь, обставит все так, что обвинения в убийстве ему не избежать. Да уж, эта женщина может все — и выручить, и изощренно подставить… Крепко дружить и яростно ненавидеть. Быть веселой хохмачкой и беспощадной мстительницей.

Верная подруга хорошим людям и безжалостная к подонкам тут же подтвердила мнение адвокатессы:

- Если удастся наказать паршивца Яшку Паршина вкупе с продажным Эдиком Савватеевым, можем считать, что мы на славу потрудились. У меня появился новый девиз, общий для “Клуба одиноких сердец” и нашей команды: ЖЕНЩИН ОБИЖАТЬ ОПАСНО!

Все дамы выглядели весьма довольными, один лишь Толик расстроился, что его таланты не к чему приложить. Разочарованно вздохнув, он погладил сладко спящего сэра Персиваля и подумал, что, может быть, все же осуществит свою заветную мечту и от души попинает Яшку по копчику.

Проводив единомышленниц, Алла позвонила Николаю:

- Коля, пойдешь в лжесвидетели?

- С тобой, моя дорогая, хоть к черту на рога!

- Вот за это я тебя и люблю!

- Только за это? — По голосу чувствовалось, что Николай улыбается.

- Ну, не только…

- Приедешь? — сразу воодушевился любовник.

Честно говоря, ей хотелось поехать к нему, но скоро придет Олег.

“Черт побери, я как неверная жена, — разозлилась сторонница свободных отношений. — Надоело выкручиваться и при этом чувствовать себя виноватой. Жила, как хочу, и буду жить, как хочу!”

- Коленька, мне очень жаль, но сегодня не смогу…

По тону он понял, что ей и в самом деле очень жаль. Трудно поверить, что своенравная Алла вдруг стала зависимой от мужчины… Но умница Николай не стал ни канючить, ни углубляться в тему.

“А ведь такие отношения меня гораздо больше устраивают, — подумала она. — У Коли гораздо больше шансов удержать меня, чем у Олега. Ну не способна я на лебединую верность! Есть мужчины, приверженцы полигамных отношений, а я женщина, придерживающаяся аналогичных взглядов на противоположный пол. Раз мужикам можно, то и нам тоже”.

Обеспечившись моральным алиби, Алла одарила любовника свежесочиненным перлом:

- Жизнь с одним и тем же мужчиной старит женщину. — Поставив тем самым точку на новом этапе их отношений, она перешла к делу: — Мы тут с твоей бывшей женой встряли в одну ситуацию…

- Я в курсе, и уже высказал Ире свое недоумение — что у вас общего?

- Она прекрасно вписывается в нашу команду.

- Но Ирка такая пресная! — искренне заявил Николай, наглядно продемонстрировав, как мало мужчины понимают в женской психологии. — Амбициозная, с какими-то дурацкими принципами и претензиями.

- Это типичная болезнь женатиков: своих жен они не понимают и не ценят. Зато любая шалава слаще пряника.

- Не буду с тобой спорить, — примирительно произнес любовник. — Ты не жена, не шалава, и тем не менее, слаще пряника.

- Ах ты, льстец! — рассмеялась неверная любовница, идеолог полигамии. — Ну, а теперь по делу. Ты знаешь Якова Паршина?

- Не мой уровень. Таких прощелыг моя секретарша даже на порог приемной не пустит. Хотя наслышан от людей, которые на нем обожглись

- Почему же с ним не поквитались?

- Овчинка выделки не стоит. Услуги киллера обойдутся дороже, чем сумма долга.

- Замечательно сказано… Сегодня я уже второй раз обогатила свой интеллект новой фразой, отражающей печальные реалии времени.

Любовника удивили ее грустные интонации. Они во многом похожи: не берут в голову лишнего, к жизни относятся со здоровым цинизмом, не ахают, узнав о людских пороках, и тем более, не горюют о том, что не в силах изменить. Николай всегда ее понимал — может быть, потому, что она отличалась от других женщин и походила на него самого. Он, Николай Кузнецов, сильный одинокий волк, не созданный для семейной жизни. Вить уютное гнездышко, таскать в клювике пух, чтобы устилать места для будущих птенцов, ворковать с милой — не для него. Когда-то Николай любил Ирину, а потом ему с ней стало скучно, словно они жили в разных измерениях.

Он — завоеватель, рисковый и азартный человек. Для него важен сам процесс достижения поставленной цели, а не то, на какую сумму увеличится его и без того немалое состояние. Алла такая же, а бизнесом занимается потому, что ей важен элемент риска.

К Олегу Николай совсем не ревновал, как и к другим Аллиным любовникам. Он был уверен, что Олег — временный этап в ее жизни. А вот он, Николай Кузнецов, — нет. Наконец-то он нашел женщину себе под стать. Семьи у них не получится, да им и не нужна семья. Их союз и так будет прочным и долгим.

- Почему же Яшке не обломали рога? — вклинился в его размышления голос любимой женщины, и он улыбнулся — в этом она вся. Задумалась ненадолго на тему сегодняшнего бытия, но бесплодные мудрствования не в ее характере: дело прежде всего.

- А кому это нужно? Деловые люди не утруждаются рукоприкладством, а нанимать кого-то, чтобы поколотить “кидалу”, - несолидно. Паршин специализируется, главным образом, на начинающих, у которых еще нет опыта общения с мошенниками, или на мелких коммерсантах, не имеющих сильной “крыши”.

- Но у него весьма приличный загородный особняк, хорошая квартира, новенький “Лексус”, да и на банковском счету кругленькая сумма.

- Ну и на сколько все это тянет? — пренебрежительно поинтересовался Николай. — Таких “богачей” в Москве десятки тысяч.

- Но ведь и несколько сотен тысяч долларов тоже нужно сколотить. Неужели он все это выцыганил у мелких коммерсантов?

- Напомню тебе старый анекдот про дебила, который убивал бабушек, чтобы отнять у каждой десять копеек. На возмущенный вопрос прокурора, зачем же он лишал жизни бедных старушек ради столь ничтожной суммы, дебил ответил: “А десять бабушек — уже рубль!”

- Намек поняла, — рассмеялась боевая подруга. — Значит, с каждого коммерсанта тысяч по пять-десять баксов, а с пятидесяти — уже почти пол-лимона, так?

- Именно, — подтвердил Николай. — В последние годы Паршин предпочитал обдирать иногородних простофиль. У них нет возможности командировать в столицу бой-команду по выколачиванию долгов, а “кидале” скрыться от провинциала — проще простого. У него был на подхвате некий Владимир Дьяконов, несостоявшийся адвокат. Вот он и служил отмазкой. Паршин представлял его иногородним коммерсантам как своего заместителя, мол, именно он занимается конкретикой, а дело главы фирмы — общее руководство.

- Так ведь Вован совсем сопляк и нищ как церковная мышь.

- Выглядел и держался он как преуспевающий человек, умел складно врать. Так заболтает наивного лоха, что тот всему верит. На рекламу и необходимый для лохотронной деятельности антураж аферисты не скупились. Начинающие коммерсанты, не зная, куда приспособить свои капиталы и убедившись, что все хлебные ниши уже заняты, натыкались на красочную рекламу Паршинской фирмы “Кентавр”, обещающую баснословные прибыли.

- Тот, кто хорошо себя знает, — никому не доверяет, — хмыкнула Алла и тут же выдала новый перл: — Не уверен — не верь!

Пригрозив мужу, Лина сразу же покинула квартиру — пусть помучается неизвестностью, негодяй! — и отправилась к матери. Вообще-то ей нужно было забрать сына, но она решила заночевать. Если супруг не одумается, придется осуществить угрозу, а ребенок свяжет ей руки. Проще оставить его на время у бабушки.

Лина не сомневалась, что трусоватый Кирилл заявится, чтобы прояснить ситуацию. А ей известно достаточно, чтобы капитально отомстить обоим — супругу и своей извечной сопернице.

Сначала она размажет мужа, а потом отыграется на его крале — пусть эта самоуверенная зазнайка поймет, что беда — дело наживное.

Отныне только от нее, Лины, зависит, останется ли Регина на свободе.

- Паршин обставился весьма солидно, — просвещал любовницу Николай. — Особенно приподнялся он до кризиса, когда деньги коммерсантам доставались легко и текли полноводной рекой — и на банковские счета, и в виде наличной зелени. В то время в бизнес полезли все, независимо от способностей, связей и идей. Многие, сколотив энную сумму, потом чесали в затылке: куда бы ее вложить.

- Всего лишь найти область, где можно извлекать чужие деньги, не прибегая к насилию, — пошутила Алла.

- В докризисное время доморощенных бизнесменов хватало. Некоторые не могли вложиться в своем городе и мечтали найти партнера в столице. Например, некто сколотил в городе Задроченске энный капиталец на водке или продуктах, но люди не съедят и не выпьют больше, даже если он закупит вдесятеро больше эшелонов водки и консервов, потому что, в отличие от него, получают зарплату. Вот коммерсант и ищет, куда бы пристроить лишние денежки, чтобы снимать сливки, не напрягаясь. И находит классический лохотрон.

- Доверять нужно лишь тем, кто может потерять не меньше, чем ты, — снова ввернула Алла — молча внимать монологу, пусть даже умного и осведомленного человека, свыше ее сил.

- Паршин и иностранцев обжуливал. Представит отлично сфабрикованные документы, фиктивные гарантии, и вперед, с бодрой песней. Даже недоверчивые иностранцы, узнав, что светит баснословная прибыль, теряли свое хваленое здравомыслие.

- Доверие можно завоевать, но проще купить.

- Ты попала в точку, — отметил Николай. — В дальнем зарубежье полно бывших россиян, сменивших фамилию на западный манер, которые за энную сумму мать родную продадут. Они легко соглашаются стать фиктивными партнерами фирмы-фантома. Яков организовал совместное российско-американское предприятие “Кентавр”, которое занимается только обувательством, и ничем больше. Для прикрытия у Паршина есть эстонец, который бегло болтает на нескольких языках, выглядит иностранцем и держится соответственно. Яков выдает его за иностранного партнера. Имеется и девица, исполняющая обязанности переводчицы. И вот они всей дружной четверкой: Паршин, Дьяконов, эстонец и девица, — обхаживают иногороднего лоха в шикарном офисе особняка, отделанном так, будто в фирме “Кентавр” ворочают долларовыми миллионами.

- Откуда дровишки-то?

- Этим офисом Яков обзавелся сравнительно недавно, говорят, тоже с помощью махинаций.

- Неужели провинциалы приходили к нему с улицы, держа в руках газетку с объявлением, мол, вот тут я прочел про ваше “Поле чудес” и решил там денежки зарыть?

- Паршин заручился рекомендациями “солидных людей” — липовыми, конечно. Они с Дьяконовым демонстрировали лоху документы, сфабрикованные по высшему классу, чуть ли не за подписью премьер-министра, где “Кентавру” якобы предоставлялись суперльготы, и выкладку расчетов, по которой предприятие дает сто-двухсотпроцентная прибыль. Вскоре горе-бизнесмен уже мнил себя полноправным компаньоном крутой фирмы. Потом лохотронщики приглашали провинциала в дорогой ресторан, эстонец чирикал на том языке, гражданином которой представился на этот раз, рисуя радужные перспективы будущего делового сотрудничества, а девица переводила всю эту ахинею. Паршин возил будущего “партнера” по Москве на дорогом авто, приглашал в свой шикарный загородный особняк, подкладывал какую-нибудь эскорт-девицу, чтобы дурачок стал сговорчивее, — в общем, устраивал ему праздник и демонстрировал, какой он, Яков Паршин, богатый. Мол, я все это быстро заработал, имея дело с американским компаньоном, и ты вскоре разбогатеешь. В глубинке психология граждан меняется медленно. Многие относятся к московским бизнесменам с пиететом, а уж к иностранным и подавно.

- Очарованный перспективой выйти на мировой уровень коммерсант уже видел себя на собственной вилле в Каннах, — иронично продолжила Алла. — От жадности в зобу дыханье спирало: “Чем больше вложу, тем больше заработаю!”

- Примерно так, — подтвердил любовник, он же консультант по технологии лохотрона. — А потом одураченный коммерсант ждал, когда на его расчетный счет в банке родного города приплывут денежки. Не дождавшись, приезжал в Москву. Тут вступал Владимир Дьяконов и грамотно, со всеми расчетами, разъяснял — мол, сейчас вам нет никакого смысла выдергивать эту сумму: чем дольше она крутится в деле, тем больше приносит прибыли. Оболваненный “партнер” приедет еще несколько раз, и опять уедет, нагрузившись обещаниями и получив грамотно сфабрикованную распечатку, на которой отражена вся динамика его “прибыли” и сумма, которая якобы уже имеется на его счету.

- Не доверяй тем, кого еще плохо знаешь, и тем, кого знаешь хорошо, — поделилась “опилками мышления” прагматичная бизнес-леди.

Лина подводила неутешительные итоги.

Первый, наиболее ответственный этап в разработанном ею плане уже пройден. Но рано она обрадовалась, что судьба ненавистных прелюбодеев в ее руках.

Конечно, можно реализовать и второй этап, но в этом случае у нее будет возможность лишь насладиться своей местью и все. А наследство уплывет.

Обидно! Столько сил вложила в непутевого мужа, столько надежд возлагала на будущее, и вот теперь, когда осталось всего-ничего до заветной цели, он надумал с ней развестись! И что — плоды ее трудов захапает соперница?

- Когда терпение жертвы окончательно иссякнет, Дьяконов все валит на иностранного партнера — мол, проклятый капиталист вероломно обещал златые горы, — продолжал Николай. — Показывает документы, где указан адрес какого-нибудь мистера Билла Коуэна, некогда Бори Кацмана. И что делать ограбленному задроченскому коммерсанту? Ехать на Брайтон-Бич и трясти Билла Коуэна за грудки? Ну, наскребет он на поездку, но получит ли визу на въезд в США, — вот в чем вопрос. И еще больший вопрос, — стрясет ли лох свои денежки у мистера Коуэна. Почешет-почешет бедолага в затылке, вспомнит, сколько раз его дурили пирамиды фирм-фантомов и родное государство, да и махнет рукой. Один мой знакомый вознамерился отстоять свои права в суде, самом гуманном в мире, если верить герою фильма «Кавказская пленница». Оказалось, что российский юридический адрес фирмы “Кентавр” зарегистрирован в Кашире, поэтому исковое заявление рассматривалось в тамошнем суде. У Паршина там все схвачено, и истец получил дырку от бублика.

- Еще бы! Наш суд самый гуманный в мире только по отношению к умельцам «позолотить ручку» да родственникам судей. У твоего знакомца не было ни единого шанса выиграть дело: Яшка — шурин Савватеева, прокурора города, и родной брат судьи городского суда Каширы, супруги Савватеева, а Вован Дьяконов — родной сыночек мадам Савватеевой и пасынок прокурора.

- Круто! — присвистнул Николай.

- Да уж, лихая семейка. Но еще не вечер. В конечном счете каждый виновный платит за свои преступления. Один из подельщиков уже получил свое, дождутся и остальные. Фамилии людей, которых “кинула” гоп-компания, знаешь?

- Навскидку припоминаю Ивана Корнеева, Костю Марченко и Петра Мезенцева. Двое первых за эти годы снова нагуляли жирок, а Петр Васильевич так и не оправился.

- Они очень злы на Паршина?

- Иван с Костей — ребята добродушные, даже посмеялись над собой — мол, поделом нам, хороший урок получили. Да и потерянная сумма была сравнительно небольшой. А для Петра случившееся стало катастрофой. Бедолаге вообще не везло. Слишком мягкотел — таким в бизнесе делать нечего. То пошел на поводу у жены и ухнул все средства в банк “Чара”, то погорел при дефолте, а потом сынок его подставил — купился на рекламу “Кентавра”. Результат закономерен.

- Вылетел в трубу, но не ощутил радости полета, — иронично подытожила Алла.

…Самоуверенная гордячка Регина родилась с серебряной ложкой во рту, ей всегда все доставалось без труда. И в школе, и в институте парни бегали за красоткой табунами, соревнуясь за ее внимание. Регинины предки стремительно разбогатели, а любимая дочка имела все, что только пожелает.

А что хорошего видела в этой жизни она, Лина? Отец шофер, мать — бухгалтер. Даже если бы они не разошлись, у них не было ни единого шанса стать нуворишами. Семья ютилась в двухкомнатной хрущебе, Лине приходилось делить девятиметровую комнату с братом Антоном, лопавшим любые наркотические средства и становившимся еще дурнее от этой “дури”. Сколько нервов потрепал ей этот урод! С детства они дрались до крови — придурошный братец не разбирал, кого мутузить, хоть парня, хоть родную сестру. Лина ходила вся в синяках, Антон выбил ей два передних зуба, сломал ключицу.

Единственная защитница — бездетная тетя Галя, у которой Лина спасалась от брата-психопата. Тетушка всегда жалела ее, давала денег, покупала обновки. Она работала врачом в поликлинике, а скотина Антон однажды круто подставил родную тетку — выкрал все спецрецепты из ее сумки, а тетю Галю за это чуть не уволили с работы.

Мать всегда стояла за сыночка горой — мол, с возрастом поумнеет. Поумнеет — как же! Из психушек не вылезал, ментовка — дом родной.

Однажды Линино терпение лопнуло. Она пролистала тетушкины медицинские справочники и запаслась верным средством — кто на нее подумает? Такие, как ее братец, рано или поздно травятся какой-нибудь дрянью. Но ей не пришлось использовать отраву — наглотавшись “колес”, Антон угнал мотоцикл и разбился в лепешку. Мать поплакала, отец даже не пришел на похороны, а она, Лина, вздохнула с облегчением.

Алла не жаловала лохов, да и вообще нытиков, валящих все на злодейку судьбу.

- Неудачник — это диагноз. Так говорит мой любимый психиатр. Расскажи-ка поподробнее о последней кандидатуре. Не мог ли Мезенцев поквитаться с подельщиком Якова, Владимиром Дьяконовым?

- Не думаю. — усомнился консультант по лохотрону. — Я их семью давно знаю — работал с Петром в одной организации, потом помогал в бизнесе. Он мужик порядочный, с принципами, я его очень уважаю, потому и старался поддержать как мог. Если бы не Паршинский лохотрон, Петр Мезенцев со временем встал бы на ноги, а тут ему пришлось возвращать долги. В итоге Мезенцевы лишились всего. Кирилл, сын Петра Васильевича, потом приходил ко мне, просился на работу, но зачем мне этот оболтус! Петру я по старой памяти помог, ссудил денег для погашения самых срочных долгов, а виновник разорения отца пусть выкручивается сам. Ты права, моя дорогая, — Кирилл из тех, кто оправдывает свои иждивенческие установки тем, что ему «не везет», он-де, неудачник. А на самом деле Мезенцев-младший бездарь и лодырь — из тех, кто вечно ищет “Поле чудес”, а находит “Страну дураков”. На днях этот балбес явился ко мне, клянчил денег — в Мексике умер его троюродный дед, оставив Кириллу дом и ферму. Парень заливал, будто все хозяйство тянет сотни на две тысяч долларов, но ему не на что поехать и нечем заплатить налог на наследство.

- Ты ссудил ему?

- Да ну! — рассмеялся Николай. — Я лохам не подаю.

- А Кирилл знает Вована Дьяконова?

- Разумеется, раз вложился в “Кентавр”.

- Так, может, Кирюша и вопросил в стиле знаменитого хита Высоцкого: “Где деньги, Вов?!” А когда Дьяконов развел руками, парень с отчаяния решил с ним поквитаться.

- Кирилл трусоват.

- Именно трусы со страху совершают неадекватные поступки.

- Тебе лучше знать, моя дорогая, — улыбнулся Николай. — Ты у нас спец по преступникам, я всего лишь твой консультант.

- Выясни фамилии других жертв лохотрона Паршина-Дьяконова.

- Сделаю. Брошу на это дело все силы в надежде, что ты приедешь ко мне в офис и устроишь секс-сеанс на столе, как пару месяцев назад… — Николай сделал многозначительную паузу.

- Обязательно, мой дорогой, — пообещала Алла. — Залюблю до умопомрачения.

…“Я обязательно буду на коне” — с подростковых лет твердила себе Лина Савина. Чего-чего, а упорства ей не занимать. Зубрила язык, попала в элитную школу. На юрфак, между прочим, поступила сама, у нее не было запасного варианта, как у детей обеспеченных родителей, — перейти на платное обучение.

Еще со школы она сблизилась с гордой Региной и стала ее лучшей подругой, искусно плетя интриги и отваживая других девчонок. Сколько хитростей пришлось осуществить, скольких она сталкивала лбами, сколько сплетен распускала, чтобы добиться своего! Однажды даже подсыпала слабительное сокурснице, обещавшей Регине свои конспекты. В итоге подруга чуть не завалила экзамен, но выручила Лина — для того и был задуман коварный план.

Лина Савина, дочь скромной бухгалтерши, проживающая вместе с ней в хрущебе, мечтала стать богатой. Но как? Только с помощью удачного замужества.

Увы, лощеные денди, сыновья обеспеченных родителей, увивались за богатой невестой Региной.

А Лине доставались лишь подружкины объедки…

Во вторник, когда Олег уехал на работу, Алла ринулась по редакциями московских “желтых” газет. Результаты ее поначалу слегка обескуражили — никто “с руками” материал не рвал. В первой же редакции заместитель главного редактора, строгая сухопарая дама в очках, быстро проглядев статью, скривилась:

- Ну, это нашим читателям неинтересно. Похождения какого-то местечкового прокурора из никому не известного городишки… Был бы хоть губернатор или депутат, еще куда ни шло. Коррупцией сейчас никого не удивишь. А сексуальными развлечениями власть имущих — и подавно. — Мадам открыла ящик битком набитого распечатками стола и пояснила: — Это компромат на чиновников разного ранга. Если бы мы их публиковали, наша газета стала бы вдвое толще.

Сообразительная Алла извлекла из сумочки три сотни с портретом американского президента, и через несколько секунды они исчезли в том же ящике.

- Хорошо, — милостиво кивнула строгая дама. — Я сама посмотрю материл, подправлю, чтобы добавить перчику.

Алла про себя тихо дивилась — в советские времена эта тетка наверняка имела партбилет, с ханжеским остервенением боролась за чистоту нравов в каком-нибудь партийном издании, а теперь переквалифицировалась: участвует в производстве бульварной продукции и готова “добавить перчику” в и без того “перченый” материал.

В редакции второй газеты посетительница сразу выложила на стол главный аргумент в виде трех зеленых бумажек, и собеседница расплылась в улыбке:

- Поставим материал в ближайший номер.

В редакции третьей газеты она не успела даже открыть сумочку, чтобы извлечь стимулятор для принятия положительного решения, — ее опередил немолодой господин с проплешиной на макушке и глубокими залысинами надо лбом, по народной примете свидетельствующими о том, что их обладатель “гуляет с умом”.

“Хоть здесь замом главного редактора трудится мужчина. Мужик-то оценит хорошую порнушку, не то, что фригидные тетки из предыдущих газет, давно позабывшие, что такое секс”, - мысленно порадовалась Алла, когда ее визави вначале впился горящим взором в красочные фотографии, потом ловко сцапал их со стола и принялся перебирать, прицокивая языком и азартно приговаривая:

- Отлично, отлично! Живой материал! Какая фактура! Как все естественно и прекрасно в своей естественности! Давно, давно не приносили нам такого богатого материала. Просто клад, а не материал! Вот это пикантное местечко мы прикроем нарисованным сердечком, тут тоже разбросаем сердечек, а вот это!.. — Любитель «жареного» материала закатил глаза от восторга и произнес с наслаждением гурмана, предвкушающего процесс приема изысканнейшего блюда и уже обоняющего непередаваемый аромат: — Этот шедевр мы дадим на первую полосу с каким-нибудь броским, запоминающимся слоганом. Есть у нас очень талантливый сотрудник, у него это замечательно получается. Пе-этя! — неожиданно заорал он столь пронзительным голосом, что Алла вздрогнула.

В дверь просунулась всклокоченная голова “очень талантливого сотрудника”, прыщавого очкарика, с виду — типичного закомплексованного юнца с сексуальными проблемами, видевшего голых женщин только на фотографиях.

- Петюня, голубчик, придумай-ка ядреный слоган вот к этой чудной картинке. — Замглавного издалека показал «таланту» фотографию и, когда тот вихляющейся походкой приблизился к столу, поделился искренней радостью: — Чудесно, правда? И что самое ценное — сразу видно, что это не постановочный снимок, а снято с натуры. Обычно любительские работы грешат несовершенством форм исполнителей, а тут — какой контраст! — Ценитель прекрасного опять закатил глаза от восхищения, а потом пояснил слушателям причину восторгов: — Дрябловатое тело немолодого партнера и божественные фигурки двух юных нимф, которые своими прелестями оживили стареющего сатира…

“Просто-таки поэт, — усмехнулась Алла. — Эк загнул! Стареющий сатир, юные нимфы… Хотя фигурки у девиц вполне ничего. Но как эти сподвижники “желтой” прессы балдеют от сисек и задниц!.. Голых баб, что ли, никогда не видели? Может быть, у них газета для онанистов?..” — недоумевала она, наблюдая, как представители второй древнейшей профессии с жаром обсуждают части обнаженных тел представительниц первой древнейшей профессии и разные профессиональные детали: нужно ли кокетливо прикрывать сердечками-цветочками срамные места, или же обойтись без фиговых листиков, но сделать снимок размытым? Очкарик придерживался мнения, что без цветочков гораздо игривее, а начальник опасался, что снимок будет расценен как порнография.

Пока знатоки своего дела препирались, Алла раздумывала, сунуть ли взятку заму главного редактора, ведь было похоже, что тот опубликует и без зелени. “А вдруг он отшлепает только фотки, а от материала оставит рожки да ножки?” — забеспокоилась она и решила подождать окончания жаркого творческого спора.

Наконец собеседники пришли к согласию, и “талантливый сотрудник” помчался творить очередной шедевр. Алла достала три зеленых бумажки и положила на стол. Хозяин кабинета посмотрел на нее недоуменно, но деньги взял.

- Мне хотелось бы, чтобы вы опубликовали материал, — пояснила она.

Романтик помойки быстро пробежал глазами текст, время от времени недовольно морщась, потом схватил ручку и стал быстро вымарывать целые абзацы.

“Видно, оставляет только то, что касается сексуальных игрищ Эдика”, - решила Алла и вмешалась:

- Пожалуйста, не сокращайте так много. Основная идея статьи в том, что под эгидой прокурора фабрикуется уголовное дело, а за взятку он его разваливает.

- Но это уже давно не ново, — возразил “гурман” из “желтой” газеты. — Подобное делается сплошь и рядом, этим читателя не удивишь. У нас скандальная газета, нам нужен именно скандал. — Творец сенсаций еще раз просмотрел текст, задумчиво почесывая ручкой залысину, и наконец выдал творческую идею: — А давайте напишем, что прокурор склонял одного из фигурантов к оральному сексу, а когда тот отказался, решил ему отомстить, сфабриковав уголовное дело.

Алла, сама гораздая на всевозможные выдумки, искренне изумилась — неужели можно вот так, с потолка, взять явно нелепые, ничем не подтвержденные факты, да еще и написать об этом черным по белому на всю страну? Зачем прокурору склонять кого-то к гомосексуальным отношениям? Сейчас немало парней занимается проституцией, их и склонять не нужно, достаточно лишь раскошелиться.

- Но ведь это клевета! — попробовала она вразумить собеседника. Да, она сама намеревалась чернить прокурора Савватеева, но все ж не столь нагло…

- Так это же отлично! — почему-то обрадовался сочинитель и тут же пояснил: — Пусть прокурор Савватеев подаст на нас в суд. Скандалы только поднимают наш тираж. Нас уже не раз штрафовали, но это потом с лихвой окупается — к нам приходят люди, о которых мы собираемся публиковать материал, и много чего предлагают, чтобы мы этого не делали. Выдаю вам наши профессиональные секреты, — хитро сощурился он, очевидно, решив, что гостье можно довериться. “Или три сотни сыграли свою роль, — мысленно поехидничала Алла. — Пусть и невелика сумма, но карман не трет”.

- Что на пленке? — Заместитель главного редактора “газеты скандалов” ткнул пальцем в лежащую на столе аудиокассету.

Припомнив разговор в деталях, Алла выдала ключевую фраз:

- Я пообещала, что, помимо десяти тысяч долларов, прокурор получит оплату натурой. Мол, будут исполнены все его сокровенные желания.

- Замечательно! — возликовал «скандальщик». — Это можно понимать как угодно, в том числе и обещание устроить ему оральный секс с молодым человеком. Или даже с двумя.

- Но на всех снимках прокурор с девушками. Зачем же ему оральный секс с мужчиной?

- А оральный секс — он и есть оральный секс. Хоть с мужчиной, хоть с женщиной. — Собиратель отбросов произнес это с непоколебимым убеждением, и Алла подумала, что тот основывается на собственном опыте. — Это симпатичное фото мы подадим вот так… — Мастер компромата вытащил из пластмассовой коробки несколько квадратных листочков бумаги и прикрыл ими тело и волосы проститутки, делавшей минет прокурору, оставив только половину лица, и получилось непонятно — мужчина это или женщина. Полюбовавшись результатом, фальсификатор удовлетворенно улыбнулся и горделиво поинтересовался: — Ну как?

- Впечатляет, — одобрила заказчица.

- Фото увеличим, лицо девушки слегка подретушируем и вполне сойдет за молодого человека. А можем и другую голову приделать, мужскую.

Гроза коррумпированных прокуроров решила — чем хуже, тем лучше: чем непригляднее предстанет Эдуард Савватеев, тем сильнее это ударит по его репутации. К постельным игрищам с девицами мужчины отнесутся снисходительно, а гомосексуальный минет — совсем другое дело.

- Фотопленочка у вас есть? — с надеждой вопросил энтузиаст своего дела.

- Есть, но мне бы не хотелось ее отдавать. Нужно срочно отпечатать большое количество снимков.

- Жаль, — искренне огорчился любитель лепить из грязи. — Будь у нас пленка, мы бы такую конфетку сделали! М-м-м! — Он поцеловал сложенные щепотью кончики пальцев, подразумевая, что получилась бы не просто конфетка, а нечто еще более пикантное. — Ну ничего, наши художники что-нибудь придумают. У нас очень способные ребятишки, с творческими идеями.

Алла опять мысленно подивилась своеобразному искажению нравственности “творческого” коллектива этой газеты — удачно фальсифицировать материал, в их понимании, означает “творить”. По сравнению с их продукцией, ее сценарий дискредитации каширского прокурора выглядел наивно.

- Но журналистка Еремина, писавшая текст, — реальное лицо. Она может не одобрить вставку.

- Ерунда! — отмахнулся профессиональный «скандалист». — Ее фамилию мы снимем и поставим псевдоним.

- Вам виднее, — уступила Алла, подумав, что за дополнительную мзду Еремина согласится на все, что угодно. — А когда материал опубликуют?

- Да завтра же! — обнадежил ее собеседник. — Освободим часть третьей полосы, на которой идут самые забойные статьи, и дадим эту, подогнав текст под нужный объем.

Это Аллу устраивало — пусть делает все, что угодно, лишь бы результат “творческого процесса” завтра появился в газете.

…Отчаявшись найти богатого суженого, Лина Савина сделала ставку на Кирилла Мезенцева. Она сразу поняла, что Регине этот рохля не нужен — не ее уровень. Значит, парень получит отставку, надо лишь вовремя оказаться рядом. Предварительную подготовку Лина провела, умело создавая нужное впечатление, — опыт плести интриги у нее накопился немалый, — и Кирилл ей верил. А когда Регина дала ему от ворот поворот, Лина тут как тут. Хоть Мезенцев-старший и обанкротился во время дефолта, средств на квартиру молодым хватило. Да и бизнес, пусть и не так активно, как раньше, но все же помаленьку крутился.

И вдруг ее тюфяк-муженек устроил взбрык — ну точно осел! — уговорил отца назанимать денег да и ухнул их в какую-то обдираловку. Ни с кем не посоветовался, не разузнал, что за фирма, ввалил кучу бабок и прогорел. Да что он петрит в делах, этот лодырь, привыкший отсиживаться за папашиной спиной! А Мезенцев-старший после второго инфаркта отошел от дел и безвылазно жил на даче.

Теперь по вине ее ослоподобного супруга они прозябают. Лишь надежда на мексиканское наследство позволяла мириться с их нищенским существованием.

Лина разработала стратегию и все эти годы капала Кириллу на мозги, чтобы тот не порывал связи с заокеанским дедулей, почаще писал ему проникновенные письма, изливая теплые чувства. А ее лоботряс-муженек, у которого вместо упорства — упрямство, а настойчивость он проявлял лишь в невероятной лени, не желал брать на себя даже такой невеликий труд, норовил отлынивать. Вот и приходилось Лине самой набирать на компьютере текст очередного прочувствованного послания.

Разве оставил бы дедуля наследство, порви Кирилл все связи еще три года назад?! Да никогда!

Терпения ей не занимать. Пусть муж — мешок с дерьмом, где поставишь, там и стоит, да еще и воняет, — зато есть перспектива подняться выше теперешнего уровня.

Каким бы скромным ни казался на фотографии заокеанский домишко, он стоит денег. И заплатят за него, между прочим, не «деревянными»! А уж теперь, когда стало известно, что дедуля владел дорогим участком земли, Лина и подавно не собиралась отступать.

Попрощавшись с главным «скандальщиком», Алла поехала в офис фирмы “Кентавр”. С фасада особняк выглядел внушительно — высоченные резные двери с красивыми бронзовыми ручками, широкие окна с лепниной в виде арки, гипсовый барельеф по верхней трети стены, четыре солидные белые колонны, заканчивающиеся лепниной в виде чаши, над которыми нависает массивный козырек. Здание недавно отреставрировали, сохранив тяжеловатый стиль и монументальность, и оно выглядело добротным строением на века. Даже новая деталь — гипсовая надпись “СП “Кентавр” — не портила общего вида.

“Крутой особнячок, — отметила Алла. — Неужели Яшкин? Тут нужно подписывать миллионные контракты, а не срубать с иногородних простофиль по десять-двадцать кусков баксов”.

Пройдя дубовые двери, она оказалась в огромном вестибюле. Здесь тоже все кричало о том, что владелец особняка — человек состоятельный. С потолка, богато украшенного лепниной, свисала многосвечевая хрустальная люстра, пол был выложен розовато-сероватым мрамором, стены пятиметровой высоты наполовину обшиты резными дубовыми панелями, а остальная площадь до самого потолка покрыта отреставрированной настенной живописью, изображающей сцены Бородинской битвы.

Справа от двери за большим столом темного дерева, в тон панелям, сидел охранник в темно-серой форме, рядом стоял его напарник.

- Вы к кому? — обратился к посетительнице сидящий за столом.

- В “Кентавр”. — «Железная бизнес-леди» решила не вдаваться в детали.

- Одну минуту. — Он придвинул к себе телефон и набрал номер. — Марина, к Якову Борисовичу пришла дама…

Охранник перевел на Аллу вопросительный взгляд, и она представилась:

- Алла Дмитриевна Королева, генеральный директор ЗАО “Прима”.

Сообщив все это телефонной собеседнице, охранник выслушал ответ и положил трубку.

- Секретарша сказала, что генерального директора сегодня не будет.

- Тогда я поговорю с заместителем.

- Его тоже нет.

- Но кто-то же есть? Хотя бы секретарша, с которой вы только что разговаривали.

Охранники переглянулись, видимо, прикидывая, как побыстрее отделаться от назойливой посетительницы.

Теперь Алле стала понятна система — к Якову Паршину, даже если тот оказывался на месте, попасть не так-то просто. У нее предварительно выяснили, кто она такая, и узнав, что имеет отношение к бизнесу, вежливо дают от ворот поворот, — а вдруг дама приехала с требованием: “Отдавай мои бабки!” Этих мордоворотов не минуешь, с боем к Паршину не прорвешься, — на поясе второго охранника висит кобура, наверняка там не муляж, а хотя бы газовик. У сидящего тоже, по всей видимости, найдется чем охладить пыл чересчур прыткого посетителя. На слабонервных это производит впечатление. Конечно, охранники не станут рвать ствол из кобуры, а корректно, под белы ручки, проводят нежелательного гостя за дверь и посоветуют впредь согласовывать визит с Яковом Борисовичем. А на телефонные звонки секретарша Марина ответит, что шеф в загранкомандировке, или уехал на переговоры, или его просто нет в офисе — и так до бесконечности. Номер сотового Яков даст не каждому, а даже если и даст, то наверняка не отзовется на нежеланный звонок. А еще проще — обзавестись двумя трубками: одна для повседневных нужд хозяина, а вторая никогда на звонки не отвечает.

Сейчас охранники размышляли, как бы поделикатнее выпроводить посетительницу — все ж дама. С мужчиной они бы вели себя поактивнее. Не дожидаясь, пока они придумают способ от нее отделаться, Алла достала универсальную “отмычку” — две зеленые сотни — и положила на стол:

- Ребята, мне нужно всего на минутку. Кое-что спрошу у Марины и через пять минут спущусь. Один из вас может подняться со мной и убедиться, что я не оставлю пакет со взрывчаткой в дамской комнате.

Бумажки быстро исчезли со стола, а сидящий охранник просительно произнес:

- Вы уж не подводите нас, а то Яков Борисыч вмиг уволит.

Алла поняла, что ее предположение верно, — охранники сидят для того, чтобы никто не прорвался в офис. А в отсутствие хозяина отважились нарушить приказ и чуток подзаработать.

- Скажите Марине, что вы пришли с Дмитрием Филимоновичем, а потом поднялись в “Кентавр”, - добавил второй, видимо, для подстраховки. — Офис “Кентавра” на третьем этаже.

“Значит, здесь не только Яшкин офис”, - догадалась авантюрная бизнес-леди и решила непременно все досконально выяснить.

Поднявшись по широкой мраморной лестнице на второй этаж, она оказалась перед резными дубовыми дверями. Слева от запертой двери висела маленькая коробочка переговорного устройства. Нажав кнопку, Алла услышала голос:

- Вы к кому?

- К Дмитрию Филимоновичу, — ответила она.

Зажужжало отпирающее устройство, и дверь открылась.

- Направо по коридору, предпоследняя дверь, — подсказал охранник в такой же серой форме, что и коллеги из вестибюля, тоже с кобурой на боку.

“Сурово тут у них. Охрана на каждом этаже, будто кто-то покушается на покой руководства…”

Дойдя до нужной двери, незваная гостья узрела табличку “Коммерческий директор Стеклов Д.Ф.” Секретарское место в приемной пустовало, и Алла обрадовалась: удастся избежать ненужных объяснений. Постучав, она открыла дверь и увидела за столом немолодого мужчину приятной наружности. И сразу поняла, что найдет с ним общий язык.

- Здравствуйте, Дмитрий Филимонович, — приветливо заулыбалась посетительница, подходя к столу. Сев без приглашения, она с обиженным видом пожаловалась: — Еле прорвалась к вам. Суровые охранники устроили мне допрос с пристрастием: кто я, да зачем пришла, пытались по телефону выяснить, можно ли меня пропустить, но связь почему-то не сработала. Еле-еле убедила, что я не киллер. — Увидев, что хозяин кабинета расслабился, гостья просияла, достала визитку и положила на стол. — Вот, прошу любить и жаловать. Мечтаю о деловом сотрудничестве и очень сожалею, что мы не познакомились раньше…

Алла продемонстрировала ему все приемы высшего пилотажа женского кокетства, и уже через полчаса они сидели в низких креслах, цедили коньячок, курили и мило болтали о житье-бытье вообще, и о житье-бытье бизнесменов, в частности. Как она и предполагала, у них нашлось немало общих знакомых. Дмитрий Филимонович уже трижды повторил, как ему жаль, что они встретились только сегодня, на что Алла с обворожительной улыбкой отвечала, мол, лучше поздно, чем никогда… И так далее.

В процессе непринужденной беседы выяснилось следующее. Все три этажа занимает фирма “Диамант”, арендующая помещение у Паршина. Сам же Яков обосновался на третьем этаже, у него всего один кабинет, зато огромный и роскошно отделанный, с большой приемной, где сидят его секретарша и личная переводчица. В условия аренды входит, что название “Диамант” не фигурирует ни на одной из дверей, будто бы все помещения принадлежат “Кентавру”. А если Якову Борисовичу вздумается пройтись по коридорам с каким-нибудь гостем, то сотрудники “Диаманта” должны приветствовать его как своего шефа. Если он пожелает распахнуть дверь, чтобы продемонстрировать посетителю, как слаженно трудится коллектив, все обязаны привстать и поздороваться, назвав “босса” по имени отчеству. Над этой его причудой все исподтишка посмеивались, понимая, что Паршин, чей коллектив состоит всего из четырех человек, просто желает пустить пыль в глаза. Сотрудникам “Диаманта” не составляло особого труда подыгрывать чванливому Паршину, и они, хихикая за его спиной, играли требуемую роль.

В офис Яков Борисович приезжает крайне редко, обычно в сопровождении какого-нибудь мужчины провинциальной наружности, которого он, как правило, приводит знакомиться и важно представляет: “Дмитрий Филимонович, это наш будущий деловой партнер”. Генеральный директор “Диаманта” не желает тратить время на дурацкие игры, поэтому эта роль возложена на коммерческого директора. Обычно знакомство занимает не более пяти минут, и Дмитрий Филимонович не считает это за труд. На его взгляд, Паршин как бизнесмен пустое место. Чем он занимается, никому не ведомо, и ничего у него с потенциальным деловым партнером не получается — побывав разок-другой в офисе, тот больше не появляется. Охранники строго-настрого предупреждены, что к Паршину можно пускать посетителей только по предварительной договоренности, а когда Якова в офисе нет, то гостей вежливо выпроваживают. А поскольку Паршина нет практически никогда, то выпроваживают всех.

“Да уж, Яшка аферист еще тот, — мысленно усмехнулась спец по «кидалам». — Даже я пришла в благоговейный трепет, войдя под своды этого особняка, а на бизнесмена средней руки обстановка и подавно произведет впечатление”.

- Этот особняк принадлежит Паршину?

- По-моему, да.

- Как же его смог приобрести такой никчемный бизнесмен?

Дмитрий Филимонович пожал плечами:

- Деталей я не знаю, условия аренды обсуждал наш генеральный директор. Особняк достался Паршину по наследству, а кто был прежним владельцем, мне неизвестно.

- Дмитрий Филимонович, а нельзя ли мне взглянуть одним глазком на договор аренды?

- Не уверен, Алла Дмитриевна. — По лицу было видно, что он бы с радостью, но побаивается. — Договор хранится в сейфе нашего генерального директора.

- А может быть, у секретарши? Не такой уж это секретный документ. Позвоните ей, пожалуйста…

Алла говорила таким просительным тоном и при этом так проникновенно улыбалась, что собеседник не устоял — нажал кнопку селекторной связи и спросил:

- Оля, нет ли у тебя договора аренды, заключенного нашей компанией с Паршиным? — Видимо, та ответила утвердительно, и он попросил: — Принеси его мне, пожалуйста.

Когда Стеклов отключил связь, гостья решила, что пора раскрыть карты, и рассказала о махинаторской деятельности Якова.

- Теперь все имущество Паршина принадлежит бывшей жене, и вам придется перезаключать договор аренды с новой владелицей.

Новость Дмитрия Филимоновича не порадовала. Он сосредоточенно наморщил лоб, размышляя, не навредил ли своей фирме, разболтав слишком много. Поняв по напряженному выражению лица собеседника, чем тот обеспокоен, Алла решила развеять его сомнения:

- Дмитрий Филимонович, это всего лишь формальность. Новая владелица особняка уполномочила меня действовать от ее имени, я могу показать вам документ. — Достав генеральную доверенность, подписанную Розой, правопреемница передала документ хозяину кабинета и обнадежила: — Договор будет перезаключен на тех же условиях, лишь с одним изменением — вам больше не придется играть в прежние игры, поскольку “Кентавр” я скоро ликвидирую. Паршин здесь уже никогда не появится, и ваша фирма может занять его кабинет, на сумме аренды это не отразится.

Собеседник сразу расслабился. Постучавшись, вошла девушка и передала Стеклову прозрачную папку. Вначале тот просмотрел все сам, потом передал Алле. Договор аренды был составлен от имени Паршина Якова Борисовича, но указывалось, что он действует по генеральной доверенности, выданной Савватеевым Эдуардом Владимировичем. В папке обнаружилась копия генеральной доверенности, согласно которой Савватеев доверял Паршину заключить от его имени договор на аренду половины принадлежащего им совместно дома стоимостью… Далее шла фантастическая сумма в рублях, которую без калькулятора Алла не смогла перевести в доллары. Имелась и копия свидетельства о вступлении в право собственности, согласно завещанию Савватеева Владимира Фомича. Дом наследовался в равных долях, у Эдика и Якова было по пятьдесят процентов.

“Кто таков Савватеев Владимир Фомич? — задумалась Алла. — Родственник прокурора? Однофамилец? — и вдруг ее осенило: — Так это же Савва!”

Покойного бандитского авторитета никто иначе чем Саввой, не называл, фамилией никто не интересовался, — наверное, за свою уголовную жизнь он сменил не один десяток “псевдонимов”. И только что Алла вспомнила, как адвокатесса в контексте какой-то фразы произнесла: “Уголовный авторитет Савватеев по прозвищу Савва”.

Вряд ли Эдуард Савватеев стал бы прокурором, имея близким родственником уголовника-рецидивиста. Но дальний родственник не подарит особняк стоимостью в десять миллионов долларов. Значит, Эдик его “заработал”. А Яков? Он здесь с какого боку припека? Тоже “заработал”?

- Дмитрий Филимонович, оказывается, есть нюансы. Вы сами видели, по документам Паршину принадлежит лишь половина особняка. Сделайте любезность, распорядитесь отксерокопировать эти бумаги. Я уточню детали и сообщу вам.

Через десять минут Алла поднялась на третий этаж. Двери тоже были заперты, и процедура повторилась, только теперь посетительница сказала, что пришла в “Кентавр” по поручению Дмитрия Филимоновича Стеклова. Когда охранник впустил незваную гостью, та огляделась и увидела на ближайшей двери шикарную табличку с надписью: “Генеральный директор СП “Кентавр” Паршин Яков Борисович”. В приемной сидели две девицы. Одна занималась тем, чему секретарши посвящают большую часть рабочего времени — подпиливала ногти. Вторая, высунув кончик языка, тоже трудилась в поте лица, нанося лак на ногти полуторасантиметровой длины в стиле “французский маникюр”. Оглядев запарившихся от профессиональных трудов девиц, Алла спросила:

- Которая из вас Марина?

Девица с пилкой для ногтей от изумления открыла рот, и гостья поняла — это и есть секретарша Паршина.

- Где твой шеф? — напористо спросила Алла.

- Н-не знаю… — Девушка еще не пришла в себя от удивления — как дамочке удалось прорваться через кордон из троих охранников?

- Зато я знаю, — со значением произнесла разносчица плохих вестей. — Он умер.

Теперь изумленно открыла рот вторая, видимо, переводчица. Секретарша пришла в чувство быстрее коллеги по ремеслу:

- Как умер?

- Молча. Ничего перед смертью не сказал.

Девицы ошарашенно переглянулись, явно не оценив черного юмора.

- А как же мы? — жалобно пискнула Марина.

- А вы, девочки, пока посидите тут. Через некоторое время вас оповестят, какое будущее вам грозит. — Девушки все еще недоуменно таращились на загадочную посетительницу, а та подбодрила их свежесочиненным перлом: — Чем чернее тучи над головой, тем крепче вера в светлое будущее.

— Но Яков Борисович не заплатил нам зарплату за два месяца…

- Сколько вы получали?

- Я — три тысячи, а Стелла — шесть.

“Не густо, — подумала Алла. — Яшка и впрямь скупее скупого рыцаря ”.

Выдав труженицам зарплату за три месяца, виновница несчастий шефа «Кентавра» и безработицы его сотрудниц вконец ошарашила девиц словами:

- Всем отвечайте, что Яков Борисович Паршин скончался. А дальше будет видно. Может, он воскреснет, но лишь в качестве физического, а не юридического лица.

Войдя в кабинет, Алла с порога заявила:

- Коленька, хоть и не в моих правилах нарушать слово, но сегодня секс-сеанса не получится. — Увидев, что лицо любовника огорченно вытянулось, она сжалилась: — Зато на днях состоится у тебя в квартире. Будь готов! И не забывай: счастливые трусов не надевают.

— Мечтаю о телесах обетованных! — в тон ответил Николай.

Продолжив сексуальный диалог парочкой фраз в том же духе, любовники завершили разминку и перешли к делу.

Николай передал Алле компьютерную распечатку с данными о семерых иногородних коммерсантах, некогда на свою беду имевших дело с Яковом Паршиным и Владимиром Дьяконовым.

- Скажу-ка я следователю, что эти провинциальные бизнесмены имели зуб на “кинувших” их москвичей и грозились при случае поквитаться, — оповестила укротительница лохотронщиков.

А что? Пока следователь разыщет этих людей, да пока те согласятся приехать на допрос в Москву — да и согласятся ли? — много воды утечет. Как и на розыски Якова. Телефон в его московской квартире не отвечает, соседи скажут, что давно не видели хозяина, а секретарша ответит, что шеф умер.

“Ай да Алка, ай да сукина дочь! — слегка перефразировав классика, похвалила себя любительница импровизаций. — Как удачно, что мне по наитию пришла в голову идея ошеломить девиц печальной вестью! Теперь можно сказать следователю, мол, ходят слухи, что с Яковом Паршиным и с Владимиром Дьяконовым поквитались обманутые ими деловые партнеры. Отличный ложный след! Припутать бы сюда еще и каширского прокурора — мол, у него был повод разделаться с обоими подельщиками… А мотив-то у Эдички есть — избавившись от Якова, он становится единовластным хозяином особняка”.

Вечером позвонила Ирина и сообщила, что побывала у следователя Шишкова и разыграла все согласно разработанному сценарию.

- Шишков совсем молодой человек, лет двадцати четырех, — отчитывалась начинающая авантюристка. — Видимо, это его первое серьезное дело, и парню очень хочется отличиться. Страшно обрадовался, когда я пришла, благодарил за содействие и сразу ухватился за версию, что Володя поплатился за шантаж. Я даже отважилась на отсебятину. Мол, моя подруга Серафима Новицкая была озабочена тем, что последнее время зятю угрожают, а он в прошлом месяце советовался с нею, как с более опытным юристом, по поводу своего участия в делах, чреватых уголовным наказанием. Владимир якобы боялся за свою жизнь и переживал, что по глупости связался с опасными людьми, а теперь с него требуют большую сумму — то ли он у кого-то взял и не отдал, то ли кого-то обманул. В детали я намеренно не вникала, лишь нагнетала напряжение. Серафиму и Регину я уже оповестила об отредактированной версии. Сима на допросе скажет, будто не хотела волновать дочь и скрыла от нее Володины проблемы, ведь та была беременна. А Регина сообщит, что с мужем они жили душа в душу, оба хотели ребенка, а недавний выкидыш случился на почве нервного потрясения, когда супруг явился домой насмерть перепуганный, чудом избежав автомобильного наезда, весь дрожал и причитал: “Меня хотят убить!”

- Умница, Ирина! — порадовалась гораздая на выдумки Алла и на ходу сочинила “иронизм”: — Ум дан женщине не для размышлений. У меня тоже интересные новости. — Она рассказала все, что узнала. — Добавлю на допросе еще несколько деталей нашей красочной версии. Глядишь, и в самом деле удастся подставить Эдика. Пусть-ка он, ко всему прочему, станет подозреваемым в двойном убийстве. Женщина перехитрит даже самого умного мужчину, а уж несколько женщин — тем паче.

Через полчаса приехала адвокатесса с новостями.

- Екатерина Новицкая погибла от удара тупым тяжелым предметом в левую височную область. Перелом височной кости с повреждением тканей мозга. Приблизительное время смерти — второго марта, от четырех до шести часов дня. Предположительное орудие убийства — гантель со сменными дисками, лежащая рядом с телом. На одном из дисков обнаружены микрочастицы тканей и кровь той же группы, что и у погибшей, а на ручке гантели — отпечатки пальцев Георгия Новицкого. На допросе он сказал, что каждое утро делал зарядку и признал, что гантель принадлежит ему.

- Это ни о чем не говорит, — возразила Алла. — Раз Гоша тренировался, следовательно, оставил “пальчики”. А убийца мог надеть перчатки. Кстати, Наташа, сменные диски наводят на некоторые размышления. Ими можно вдарить жертве по виску, а потом привинтить к рукоятке другой гантели, на которой уже есть чьи-то отпечатки. Помните фильм “Окончательный анализ”? Героиня Ким Бессинджер проделала нечто подобное — убила мужа, потом в нужный момент будто бы нечаянно выронила ручку гантели, а персонаж Ричарда Гира, как истинный джентльмен, подобрал оброненное дамой, оставив отпечатки. Ситуацию с гантелью можно расценить двояко. Вариант первый: Георгий Натанович сам тюкнул жену, однако отопрется — меня, мол, подставили. Вариант второй: убийца знал про гантели и позаботился о перчатках. Или обернул ручку носовым платком.

- Тогда этот человек был вхож в дом и знал, где хозяин держит гантели.

- А где Гоша их держал?

- В тренажерном зале. Мог ли убийца рыскать по дому в присутствии хозяйки? Тело Екатерины Новицкой обнаружили в ее будуаре, примыкающем к спальне. У них большая квартира площадью более четырехсот квадратных метров. Тренажерный зал находится довольно далеко от будуара. Чтобы принести оттуда гантель, убийце пришлось бы придумать уважительный повод. Туалеты, ванные и кухня в другой половине квартиры, хозяйка могла бы услышать, что гость направился в противоположную сторону. Слишком сложные манипуляции, — усомнилась адвокатесса. — Проще было схватить в будуаре любой другой предмет, например, бронзовую пепельницу, вазу, настольную лампу.

- А все эти предметы там есть?

- Есть. Тяжелой бронзы там предостаточно. Чем угодно можно было неожиданно ударить. А вот войти в будуар, пряча за спиной гантель, — гораздо сложнее.

- Манипуляции оправданы в том случае, если Гошу хотели подставить. Возможен еще один вариант: убийца заранее обзавелся точно такой же гантелью, принес ее с собой и убил Катерину. А потом у него хватило времени, чтобы найти хозяйские гантели, заменить на одной из них съемные диски и бросить возле тела жертвы. А все лишнее унести с собой.

- Кстати, Георгий Новицкий делал гимнастику с гантелями в течение последних десяти лет, с тех пор, как располнел. Сегодня, когда я сообщила детали Серафиме Николаевне, она сказала, что бывший муж, уходя к Екатерине, забрал все свои вещи, включая и гантели копеечной стоимости.

- Следовательно, Сима и Регина знали, какой конструкции сей спортивный снаряд.

- За эти годы Новицкий мог его заменить на другой.

- А зачем? Железо — оно и есть железо. Утренняя гимнастика — процесс интимный, красоваться с новенькими гантелями не перед кем.

- Использование предмета домашнего обихода наводит на мысль об убийстве в состоянии аффекта.

- Или кто-то наводит на эту мысль следствие.

- Полагаете, сам Новицкий?

- Запросто. Когда есть слишком очевидные улики, которые легко подтасовать, следует искать, кому это выгодно. Есть шанс, что тут замешаны Сима или Регина. Или мама с дочкой сговорились. Но и Георгий Натанович имел возможность все это проделать. А потом заявит на следствии: “Меня подставили! Неужели вы полагаете, что я такой дурак: оставил рядом с телом орудие убийства со своими отпечатками! Я же мог выбросить обе гантели или отмыть сменный диск и отнести его в тренажерный зал”. Гоша себя виновным не признает?

- Нет. На допросе он сказал, что ушел из офиса в два часа и поехал к урологу — у него аденома простаты. Пробыл у врача до четырех часов, а в половине пятого якобы встретился с дочерью и провел с ней время до половины седьмого.

— Ни дня без подлостей! — иронически прокомментировала Алла действия «любящего отца».

Лина решила — чем сильнее она измучает мужа недомолвками, намеками и угрозами, тем больше шансов осуществить намеченный план.

Вчера он не звонил, но сегодня заявился, и Лину порадовал его вид — выглядит пришибленным, значит, понял, что попал в тиски и придется договариваться.

Она готовила малышу кашу, а Кирилл сидел с видом побитой дворняги, мялся, вздыхал, — не решался заговорить с женой в присутствии тещи. Играл с сыном, поглядывая на супругу и ожидая, когда та даст команду уединиться для серьезного разговора.

Наконец теща с внуком отправились на прогулку, и ближайший родственник парнокопытных проблеял:

- Чего ты хочешь?

- Ты не разведешься со мной до тех пор, пока не оформишь все бумаги по наследству деда и не выделишь мне ровно половину, — в ультимативной форме заявила Лина.

- Да какое ты имеешь отношение к этому наследству! — вскинулся супруг.

Вот это новость! Сколько они с ним говорили-переговорили про это наследство! Она считала дни, когда преставится заокеанский дедушка, и наконец-то долгожданное событие произошло. И вдруг муженек, эта скотина неблагодарная, вместо того, чтобы оценить ее старания и в ногах валяться, умоляя простить за свои шашни, опять надумал взбрыкнуть!

- Я посоветовала Регине пока не общаться с отцом. Серафима Николаевна не пошла на работу, у нее, оказывается, тяжелая сердечная патология, — оповестила Аллу адвокатесса. — Вчера они вызвали врача на дом, тот обеим дал больничный лист. Новицкий почти весь день провел в следственной части. Его допрашивали, дактиллоскопировали. Периодически он названивал бывшей жене, но та отказалась пригласить дочь к телефону и в довольно резкой форме велела ему больше их не беспокоить, поскольку обе больны, упрекнула в эгоизме и бессердечии. И тем не менее, Новицкий звонил еще не раз, трепал ей нервы. В итоге Серафима Николаевна совсем расклеилась, к ней уже дважды приезжала “неотложка”.

- Ну и наглец! Ограбил жену и детей, а как только ему прищемили хвост, тут же вспомнил про дочь, надумав склонить ее к лжесвидетельству!

- На сегодняшнем допросе Новицкий повторил, что второго марта в половине пятого встретился с дочерью. Мол, после развода они долгое время не общались, поскольку Регина, как и ее мать, резко негативно настроена к его второй жене, но ему хотелось восстановить отношения. Повод для встречи — пообщаться в неформальной обстановке, посидеть в каком-нибудь уютном месте и поговорить по душам, поскольку на работе такой возможности нет.

- Вот ведь гад! — гневно вскинулась Алла. — Ничего святого! Доверительной беседы ему захотелось! Да он давно положил на нее с прибором! И при этом ненавязчиво навел подозрение на дочь и бывшую жену.

- На допросах Новицкий ведет себя очень уверенно, держится с достоинством. С его слов, он очень любил Екатерину, мол, у него нет оснований ее убивать. О своем алиби тоже говорит очень убедительно. Якобы они с Региной встретились в итальянском ресторане “Сбарро” на Тверской, и служащие наверняка это подтвердят.

- Хитрец! И здесь подстраховался. Знаю я этот “Сбарро”. Обычная пиццерия по типу самообслуживания, хоть и называется рестораном. Народу там всегда много, всех упомнить невозможно. Тут Георгий Натанович прокололся — этот “Сбарро” вовсе не “уютное место”, каковым он пытается его представить, а проходной двор. Никто там два часа за приятной беседой не сидит. Для следователя с его нищенской зарплатой словосочетание “Итальянский ресторан “Сбарро”, да еще на Тверской, звучит солидно, но ни один уважающий себя бизнесмен не станет портить там свой желудок. Когда эта забегаловка открылась, я из любопытства зашла с приятелем, надеясь, что там и в самом деле настоящая итальянская кухня. Нас постигло жестокое разочарование. После куска мерзости под названием “бурек” мне пришлось заехать в ближайшую аптеку за тагесталом — даже мой луженый желудок, был не в состоянии переварить это блюдо. Так что господин Новицкий явно облажался — это заведение явно не его уровня. Хотя в чем-то Георгий Натанович прав — такое алиби трудно опровергнуть, никто не докажет, что он не обедал там с половины пятого до половины седьмого. И если Регина подтвердит его слова, подлец Гоша может довольно потирать руки.

- Последний раз предлагаю: или ты выделишь мне половину дедова наследства, или сядешь вместе со своей зазнобой, — оповестила мужа Лина.

- С чего бы?

- А с того, что вы с ней на пару совершили преступление!

- Ты в своем уме?

- А ты? Зачем связался с этой стервой, дурак? Она же вертит мужиками, как хочет. И тебя приспособила для черновой работы. Теперь твоя судьба на волоске. И только от меня зависит — узнают ли о твоем соучастии.

- Больше всего меня удивляет самонадеянность Георгия Новицкого — почему он так уверен, что дочь пойдет у него на поводу?

- А меня это как раз не удивляет. — В тоне Аллы звучало презрение. — Все вполне укладывается в его характер. Подлец уверен, что купит согласие дочери. Он прекрасно знает ее материальные проблемы и станет на этом спекулировать.

- Вы полагаете, Георгий Новицкий — виновник гибели супруги?

- Теперь почти не сомневаюсь. Иначе зачем ему напрягать бывшую жену, зачем немедленно вызванивать дочь? И зачем уже на первом допросе лепить явную ложь? Будь у него совесть чиста, Георгий Натанович сказал бы следователю, куда пошел от врача. А кстати, где его квартира?

- На Тверской-Ямской.

- Значит, между Маяковской и Белорусской, а “Сбарро” — недалеко от Пушкинской площади. За четверть часа вполне можно доехать от его квартиры до ресторана. А где принимает Гошин врач?

- Клиника тоже на Тверской, немного не доезжая Белорусского вокзала.

- Наташа, это Гоша тюкнул гантелью свою неверную благоверную! Чует мое сердце — он!

- Зачем же Новицкий утверждает, будто встретился с Региной в половине пятого? Мог бы сказать, что встреча состоялась, допустим, в четверть пятого, и тогда ему не о чем беспокоиться.

- Вы думаете, он тут ни при чем?

- Меня смущает уверенность Новицкого, что дочь непременно подтвердит его алиби. Не согласованное с нею заявление выглядит опрометчивым.

- Мерзавцы потому и добиваются своего, что поступают с порядочными людьми, как с мерзавцами, а приличный человек — наоборот. Законченный эгоист Георгий Новицкий преисполнен уверенности, что все ему ДОЛЖНЫ. В частности, Регина, как любящая дочь, ДОЛЖНА подтвердить его алиби. Он потребитель, как и любой эгоцентрист: считает, будто мир вертится вокруг его персоны, и ЕГО интересы превыше всего на свете. А потому мнение и чувства Регины папашу не волнуют. Он ничуть не переживает, что дочь стала подозреваемой в убийстве мужа, для Георгия важна лишь собственная ситуация. А Регина, будучи пай-девочкой, сделала бы ему алиби, если бы не мы. Пусть она на него сердилась, когда папаша ушел от ее матери, но то было три года назад, а теперь девушка трудится в его фирме. И как порядочный человек, она бы не бросила отца в беде, хотя подлец не заслуживает, чтобы к нему относились как к порядочному человеку.

- Однако следователь мог допросить Регину раньше, чем Новицкий успел бы договориться с ней о лжесвидетельстве, и тогда бы подозрения в его адрес усилились. К тому же, непросто уложиться всего в полчаса: доехать до дому, совершить убийство, а потом добраться до ресторана. Частная клиника, где лечится Новицкий, расположена по левой стороне Тверской, а Тверская-Ямская и “Сбарро” — по правой. Следовательно, Новицкому пришлось бы трижды развернуться: вначале, чтобы попасть из клиники домой, затем выехав из дома, и в третий раз — чтобы оказаться в ресторане. Прикиньте, сколько на это уйдет времени, ведь Тверская перегружена автотранспортом. Полагаю, на все потребуется не меньше часа.

- Раз Гоша наврал про встречу с Региной, мог солгать и о клинике. Выясните это, Наташа. Кто обнаружил тело?

- Няня. Хозяйка буквально выпроводила их с ребенком в половине четвертого на прогулку. Ровно в семь они вернулись, девушка отвела мальчика в детскую и решила спросить у хозяйки, можно ли ей уйти домой. Дверь в будуар была распахнута — она сразу увидела тело Екатерины, вызвала “Скорую помощь” и милицию. А в половине девятого, когда следственная бригада уже приступила к работе, пришел Георгий Новицкий. Со слов оперативника, узнав о смерти жены, Новицкий чуть ли не рвал на себе волосы от горя.

- Тут, пожалуй, Гоша переигрывает. — Алла иронически усмехнулась. — Не тот типаж, чтобы волосы на себе рвать. А вот то, что Катерина так настойчиво выпроваживала няню с ребенком, наводит на определенные размышления — она кого-то ждала. И этот человек мог ее убить.

- Регина?

- Девушка темнит. Где она была с двух часов до половины девятого? Возможно, навестила Катюху и решила в один день убить сразу двух зайцев — и в прямом, и в переносном смысле.

- Но зачем ей проделывать это в один день? Не вижу логики.

- Логика именно в том, что любой человек подумает: здесь нет логики.

- Лина, я не пойму, о чем это ты толкуешь?

- Не прикидывайся дурнее, чем ты есть!

- Слушай, давай поговорим спокойно, — предложил супруг. — Ты изъясняешься загадками, а до меня что-то не очень доходят твои прозрачные намеки.

- Уж куда там — прозрачные, — хмыкнула Лина. — Все ты понимаешь, только придуриваешься.

- И все же поясни.

“Он хочет знать, что мне известно”, - решила она.

- Факты таковы. У тебя есть любовница, у нее есть муж. В пятницу, второго марта, ты берешь липовый больничный лист, чтобы потом, в случае чего, оправдаться, будто бы болел и провел день дома, а сам едешь в Братеево к Владимиру Дьяконову. Проводишь в его квартире некоторое время, а потом оказывается, что его отравили…

- А при чем здесь я?

- Я юрист, не забывай об этом. У тебя есть мотив, тебя видели свидетели. Ты был настолько непредусмотрителен, что даже не додумался изменить внешность. На очной ставке свидетели тебя опознают. На данный момент сыскать тебя нереально — высоких сутулых блондинов в Москве тысячи, имя твое никому не известно, как и факт знакомства с Владимиром Дьяконовым. Но если я пойду к следователю и расскажу все, что знаю, тебе не отвертеться.

- Кстати, Наташа, нет ли у Регины любовника? Мужа она ненавидела, спать с ним не желала, а девушка красивая, наверняка пользуется успехом у мужчин. В этом случае алиби нашей подопечной — полный пшик: секуринин в виски мог заблаговременно подмешать ее хахаль. Или она сама.

- Возможно, после работы Регина отправилась на свидание, но хочет сохранить интрижку в тайне.

- Тухло… Как только органы узнают, что у подозреваемого есть связь на стороне, у них тут же ушки торчком. Банальный развод следователи почему-то исключают, в их понимании единственный способ решения проблемы любовного треугольника — убийство. Надо бы нам их опередить и подстраховаться. Для начала поговорим с Региной на эту щекотливую тему, а потом пообщаемся с ее бой-френдом. Наташа, мне вот какая мысль пришла в голову… — Алла немного помолчала, раздумывая, и поделилась с адвокатессой предположениями: — Регина и ее друг сердца могли на пару совершить эти два убийства: к примеру, он под каким-то предлогом пришел к ее мужу, предложил выпить и траванул его, а Регина в это время пришибла гантелью Катерину. Как вам моя дикая версия?

- И в самом деле дикая…

- А во что была одета Катя?

- В прозрачный пеньюар на голое тело и сабо на высоком каблуке.

- Значит, нарядилась для любовного свидания. В аспекте моей невероятной версии — не сыграл ли Регинин любовник роль соблазнителя Катерины Новицкой?

- А потом убил ее?

- Другой вариант. Бойфренд нашей подопечной спал с обеими. Он пришел на свидание к Кате, а потом явилась разъяренная Регина…

- И сбегала в тренажерный зал за гантелью?

Проигнорировав легкую иронию в голосе адвокатессы, Алла продолжала развивать “дикую версию”:

- Принесла с собой сменный диск, им и проломила голову Катерине. А потом сходила в тренажерный зал и подменила диск.

- Где же в этот момент находился любовник?

- Возможно, испугался и дал деру, а теперь затаился и трясется — как бы его не припутали к делу. Или они с Региной сообщники: принесли гантель, заранее все продумав, и осуществили все последующие мероприятия.

- Зачем? — задала резонный вопрос адвокатесса. — Ради мести? Но прошло три года. Обычно мстят или сразу или — никогда.

- Н-да… Версия и в самом деле не пляшет, — вынуждена была признать Алла и утешилась “иронизмом”: — Месть — не марочное вино, ей не требуется трехлетняя выдержка.

- Регину мы пока со счетов не сбрасываем — девушка себе на уме. Но более вероятная кандидатура, учитывая наряд погибшей, — обманутый муж.

- Куда ж подевался хахаль Катерины? Если Гоша их застал, то вряд ли расправился с женой в присутствии ее любовника или после того, как вышвырнул его.

- Возможно, Екатерина только-только проводила милого друга, накинув на голое тело пеньюар. И тут явился муж.

- Увидев жену неглиже в неурочный час, он призадумался — с чего бы ей посреди дня расхаживать почти обнаженной? Ведь скоро должны вернуться няня с сыном, — продолжила Алла. — Другой вариант: она томно валялась на кровати в чем мать родила, а Гоша устроил разбор полетов, сбегал за гантелью, оприходовал неверную женушку, а потом накинул пеньюар на мертвую. Еще один вариант: супруга встретила его в обычной одежде, а муженек уже потом переодел ее в пеньюар. И тогда он свалит убийство на мифического любовника. Мол, у меня алиби, я был с дочерью, а для кого Катерина так сексуально вырядилась, — ищите сами.

- Алла, но ведь манипуляции с переодеванием могла проделать и женщина — с той же целью.

- Вы правы, Наташа, — неохотно согласилась «ниро вульф в женском обличье». — По логике вещей, именно изощренный женский ум способен на такой ход — поквитаться, а потом обставить все так, будто это дело рук мужа Катерины. И тогда наказаны оба — и Гоша, и его жена. Но как же не хочется, чтобы сценаристкой этого действа оказалась одна из наших подопечных!

В среду спецы портить жизнь коррумпированным прокурорам объехали все газетные киоски в своем районе, спускались в метро, но нигде не нашли изданий, куда организаторша будущего скандала отдала “перченый” материал. Решив, что шедевры “желтой” прессы распространяются по другим каналам, Алла посетила редакции, где ей обещали напечатать компромат в сегодняшнем номере. Ожидания сбылись — в обеих газетах статьи были опубликован. Заказчице “жареного” вручили по паре экземпляров, но она изъявила желание купить побольше, и вскоре весь багажник “вольво” оказался забит пачками “желтых” газет.

- А чё так много-то? — удивился верный оруженосец.

- Разошлем и развезем во все московские инстанции вместе с фотками и кассетами. Но сначала сгоняем в Каширу и вручим по комплекту секретаршам всех важных начальников. Уже сегодня ни один приличный человек не подаст Эдику руки, а там, глядишь, и до отставки дело дойдет.

Накануне Толик славно потрудился, и теперь у них было предостаточно копий магнитофонных кассет, видеокассет и снимков.

По дороге в Каширу Алла просмотрела обе газеты. Первую статью опубликовали полностью, причем, редакционная дама честно отработала свой гонорар, по собственной инициативе добавив “перчику”. Фотографии выбрали сравнительно скромные, пикантные подробности на них не фигурировали. Однако обнаженные тела троих участников секс-игрищ, ярко выделяющиеся на фоне черного шелкового покрывала, выглядели впечатляюще.

А творцы скандалов потрудились на славу. Всю первую полосу занимала фотография, на которой сладкая троица была снята сбоку. Сотрудники, которых так нахваливал отец сенсаций, выбрали другое фото, и даже не пришлось прибегать к помощи сердечек — прокурорский член оказался полностью во рту одной из девиц, а то, что под ним, прикрывала рукой вторая проститутка. Лицо прокурора почти анфас и отчетливо узнаваемо. С закрытыми глазами Эдик выглядел томным и испытывающим непередаваемые ощущения. Поперек снимка крупными буквами пустили текст слогана: СЕКС НЕ ПРОДАЕТСЯ — ПРОДАЮТСЯ ЛЮДИ. Алла не могла не отметить, что недооценила талант создателя “сексуальных слоганов” — в этой короткой фразе тот умудрился упомянуть и секс, чтобы потрафить любителям клубнички, и намекнуть на продажность героя статьи. Далее шла ссылка мелким шрифтом: “О необычных сексуальных развлечениях прокурора Савватеева читайте на стр. 3”. Сама статья называлась: “Прокурора интересует только то, что ниже пояса”, ее дополнял подзаголовок: “Он пал очень низко… ниже кровати”.

Подача материала в обеих статьях резко различалась, к тому же, под ними стояли разные фамилии, разными были и снимки, так что все выглядело так, будто пресса дружно ополчилась на каширского прокурора, обрисовав его весьма неприглядный портрет.

В первой статье акцентировались взяточничество, фальсификация уголовных дел и связь с бандитской группировкой, вторая же посвящалась нетрадиционным сексуальным пристрастиям. Ее украшали шесть фотографий причудливой формы, где женские части тел были искусно вырезаны и заполнены текстом, лица девиц отретушированы, длинные волосы заменены короткой стрижкой, и было очень похоже, что это не девушки, а юноши. Кровать газетные умельцы заменили огромной медвежьей шкурой, видимо, для корреляции с подзаголовком — прокурор пал ниже кровати, если понимать текст буквально. Получалось, что фото, опубликованные в этих двух газетах, были сделаны в разных местах: в первом случае — на кровати, устланной черным покрывалом, с девушками, а во втором — на полу, на белой медвежьей шкуре, с юношами.

Чрезвычайно довольная Алла показала вторую статью верному оруженосцу, а тот, не признав знакомых снимков, презрительно скривился:

- Чё он, педрила?

- Теперь Эдик фиг докажет, что это не так, — рассмеялась боевая подруга. — Имеется наглядное подтверждение. — Она потрясла газетой. — Надо бы потом заехать в “скандальную газетку” и выкупить эти фотошедевры.

Алла поняла, для чего творцу “жареных” статей требовалась фотопленка — тогда бы мастера своего дела ювелирно подогнали все, что нужно, под сюжет, и заменили женские тела и лица мужскими, а не отрезали часть фотографий. С помощью компьютера можно творить чудеса. Теперь мстительница пожалела, что не одолжила пленку на денек — тогда у нее оказался бы набор снимков с гомосексуальными игрищами прокурора.

Тут ей пришла в голову новая мысль.

- Толян, тормозни-ка, — попросила она.

Когда верный оруженосец притормозил, Алла взяла с заднего сиденья увесистый пакет с фотографиями, отобрала дубли шести снимков, опубликованных в “газете скандалов”, и переложила в другой пакет.

- Эти фотки мы не будем рассылать, — пояснила она. — Вдруг кому-то придет в голову сопоставить их с опубликованными, и он догадается о фальсификации!

Теперь ей стало понятно, что можно было и не соваться к любителю нечистот с жалкими тремя сотнями долларов. Ради того, чтобы не оказаться на страницах этой газетенки в самом неприглядном виде, да еще когда фотохудожники сотворят с изображением персонажей все, что угодно заказчику, — одетых разденут, партнеров заменят, и прочее в том же духе, — многие выложат кругленькую сумму.

Итогом этих размышлений стало решение грозы коррумпированных государственных мужей стать газетным киллером.

А что? Чем не способ бороться с плохими людьми?

Вчера Кирилл был так ошеломлен, что даже не нашел в себе силы для вразумительного ответа. Так и ушел ни с чем.

Но одно муженек уяснил — он попал в капкан. Что и подтвердил, явившись снова. Подняться в квартиру трус не рискнул — ведь теща стала бы свидетельницей, — ждал во дворе. Лина увидела из окна, что он прячется за гаражами, и поняла, что победила. Одев сына, она вывела его на прогулку. Тут же возник супруг, якобы только что подошел.

- Лина, я нечаянно подставился, и меня могут сделать крайним. Но поверь, у меня не было повода убивать Дьяконова.

- Да ну? — издевательски переспросила жена. — Между прочим, я следила за вами еще раньше, когда вы миловались в квартире твоих родителей. И слышала, как ты упрашивал свою зазнобу бросить мужа, а она ни в какую. Вот ты и решил эту проблему за нее.

В Кашире Алла решила сама не светиться — при ее высоком росте, габаритных формах и яркой внешности она слишком узнаваема и запоминаема. Компромат разносил Толик. Он молча клал на стол секретарш начальства пакет с заранее приготовленной подборкой: аудиокассета, видеокассета и пачка фотографий, причем, набор фотографий различался. Алла решила — пусть чиновники забавляются, сравнивая, кому какие снимки достались. Поверх пакета верный оруженосец, как велела начальница, клал газеты, а сверху именно ту, где прокурор Савватеев изображен на первой полосе. Когда ошарашенная секретарша впивалась глазами в откровенно порнографический снимок, Толик молча, с достоинством уходил.

Мстители проехались к дому четы Савватеевых и вложили газеты в почтовые ящики нескольких жильцов. Разумеется, не обошли своим вниманием и ящик с номером квартиры прокурора. Покрутившись по Кашире, борцы с коррупцией проделали то же самое и в других элитных домах.

В общем, вторая часть Аллиного плана удалась: на ближайшее время каширяне обеспечены темой для разговоров, а Эдик Савватеев — массой отрицательных эмоций.

Чтобы еще больше помучить благоверного, Лина, обронив многозначительную фразу, каждый раз оставляла его одного. То сходила с малышом домой под предлогом, что ему нужно переодеться, то ей якобы понадобилось к соседке. Пусть трусоватый муженек поварится в собственном соку, накрутит себя — потом с ним легче будет справиться.

- Лина, честно, я тебя не понимаю. Ну объясни же толком! — взмолился супруг, когда она вернулась на детскую площадку. — Какая связь между Региной и Владимиром Дьяконовым?

- А ты будто не знал, что Вовка Дьяконов — муж твоей зазнобы?

- Не знал… — растерянно пролепетал Кирилл.

- Да не заливай, — не поверила Лина. — Мы же все учились на одном курсе: я, Вовка и Регина.

- Но мне-то откуда знать! Мы же познакомились на курсах испанского.

- И что — Регинка никогда не говорила, кто ее муж?

- Она вообще о нем не упоминала.

Лина подозрительно посмотрела на супруга: похоже, тот не врет.

- Она всегда умела устраиваться за счет мужиков. Вот и приспособила тебя, а сама, небось, обеспечилась алиби, тварь!

По дороге в Москву Алла созвонилась с Леней Кудрявцевым и договорилась о встрече, попросив его принести все материалы, которые он собрал на Савватеева. Вскоре “вольво” притормозил рядом со станцией метро “Каширская”, и Леонид сел в машину.

- Ленчик, хочу сделать подарок, который наверняка прольет бальзам на твое израненное сердце. — Боевая подруга вручила ему пакет с компроматом, который теперь называла “киллерским набором”. — Полюбуйся. Хорош? — Она раскрыла “газету скандалов” на третьей странице и ткнула пальцем в одну из фотографий.

- Так он, ко всему прочему, еще и педик… — с отвращением произнес Леня.

- Ну, даже если ты ничего не заметил, значит, точно сойдет за правду, — обрадовалась Алла.

- А что нужно было заметить? — Леонид повнимательней вгляделся в фотографии, но ничего особенного не углядел.

Заказчица «жареного» материала достала из пакета пачку фотографий и рассыпала их на сиденье.

- Видишь, это снималось в одном и том же месте, и персонажи одни и те же.

- Так здесь же парни! — Сыщик ткнул в “газету скандалов”.

- Нет, это те же девицы, но помоечных дел мастера творят чудеса. Если и Виталька, который все это снимал, не узнает собственных фоток, тогда остается лишь поаплодировать фальсификаторам.

- Отлично сработано, — признал Леонид.

- Знают “скандальщики” свое дело!

- А их за это не привлекут?

- Им это только на руку. Они покаянно признают в суде свою вину, мол, простите, что задели вашу честь и достоинство, выплатят жертве скандального материала назначенную судом сумму, — обычно она весьма умеренна, — зато с тех, кто не желает предстать героем следующей статьи, слупят гораздо больше. Каждый зарабатывает как умеет.

Сыщик передал ей папку с документами. Алла быстро проглядела содержимое и обрадовалась — в папке было достаточно материалов, доказывающих преступную деятельность Эдуарда Савватеева и его связь с каширской бандой.

- Устроим Эдика возле параши, — ликовала укротительница коррумпированных прокуроров и тут же выдала «иронизм» в тему: — Кара пробудит у него чувство вины.

В папке обнаружились документы, подтвердившие ее догадку о причастности Якова Паршина к гибели Дмитрия Феоктистова, а Леонид дал пояснения:

- Паршин нашел в Ярославле дебила-алкоголика Тюрина, который за пару пузырей согласился испортить тормоза в машине Дмитрия. Яков пообещал Тюрину в случае успеха заплатить сумму, которой хватит на цистерну водки, а сам ради алиби вернулся в Москву. Тюрин не знал, что заказчик не местный, ждал обещанного вознаграждения, а не дождавшись, по пьяни плакался своим собутыльникам, как его обманули. Я съездил в Ярославль, разыскал его, и этот дебил за ящик дешевой водки все мне выложил и опознал Якова по фотографии.

- Ленчик, наверняка ты знаешь больше, чем можно почерпнуть из твой папки. Давай сделаем так. Толян доставит нас ко мне домой, и ты расскажешь все, что нарыл. А ты, мой верный Санчо Панса, купи справочник “Вся Москва” и развези наш “киллерский набор” по всем важным инстанциям. Если до конца рабочего дня не успеешь всех охватить, разошли по почте. Есть мнение, что Эдик скоро перестанет быть прокурором города Каширы. Наказывается не преступление, а глупец, его совершивший.

Когда супруга в очередной раз вернулась — на этот раз из магазина, — Кирилл выглядел испуганным, но Лине ни чуточки не было его жалко. Разве он ее жалел?

- Вовка Дьяконов отравлен, — с удовольствием оповестила она. — Во время обыска изъяли бутылку виски и два стакана.

Дурачок Кирилл даже не поинтересовался — откуда ей все это известно? Этого великовозрастного оболтуса заботила лишь собственная судьба.

- Но я не пил с ним виски!

- Да какая разница! — отмахнулась жена. — Регина имела возможность подсыпать яд заранее, а тебя сделать крайним. Ведь ты там был в означенное время, так?

- Да, — понуро склонил голову бесхребетный супруг.

- Я разговаривала с тремя бабулями, которые в ту пятницу пасли внуков на детской площадке, что напротив Регининого подъезда. Они тебя хорошо запомнили и описали. Ты явился с кейсом, а в нем вполне может уместиться бутылка виски. Любовница ли тебе ее дала или ты сам решил стать отравителем, — не суть. Никаких отпечатков на бутылке не обнаружат. Регина ведь тоже закончила юрфак, она баба умная, проколов не допустит.

Леонид рассказал все, что ему удалось выяснить. Многое пока было из области предположений и документально не подтверждалось, но общая картина сложилась.

Изыскания сыщика подтвердили еще одну Аллину догадку — о связи Эдика с Саввой. Они оказались дальними родственниками — Савва приходился прокурору троюродным дядей. Родился он в Москве, с родственниками не знался, поскольку первую половину жизни преимущественно топтал зону, так что об их родстве в Кашире было неизвестно и на Эдикову репутацию дядюшкина биография не повлияла. После очередной отсидки Савва лишился московской прописки и обосновался в Кашире. Когда сопутствующие “перестройке” негативные социальные явления выпестовали преступников новой формации, Савва сколотил банду из таких же оголтелых уголовников, сразу же прославившуюся своей жестокостью, и стал промышлять рэкетом, похищением людей с целью выкупа и прочими типичными для нового времени преступлениями. Яков Паршин в то время жил в Кашире и тоже входил в группировку.

Психопат Савва, ко всему прочему, был еще и садистом. Семь лет назад он лично истязал, а потом зарезал, молодого коммерсанта, не пожелавшего платить ему дань. Улик было много, подонку грозил новый срок, убийство с отягчающими обстоятельствами было уже третьим на его уголовном счету. И тогда Савва вспомнил, что в прокуратуре работает троюродный племянник.

Карьера Эдуарда Савватеева стремительна шла в гору, и ему совсем не хотелось, чтобы начальство узнало о том, что его дядя — тот самый уголовный авторитет, который держит в страхе жителей Каширы. От имени Саввы парламентером выступил Яков, шантажируя шурина, — мол, дядя оповестит об их родстве, если Эдик его не отмажет. Яков Паршин взял убийство на себя, сделав “чистосердечное” признание — мол, застал парня со своей дамой сердца и не совладал с собой. Эдику удалось договориться со следователем — тому хотелось поскорее сдать дело, и на все несостыковки он закрыл глаза. Тем более, имелось чистосердечное признание Паршина. Яков подробно живописал, как бил и колол ножом жертву, — мол, хотел поучить, что ни к чему лезть в чужой огород, — нашлась и лжесвидетельница, подтвердившая, что спала и с Паршиным, и с погибшим. Яков отсидел в СИЗО шесть месяцев, а потом отказался от своих показаний, мотивировав тем, что оговорил себя на спор с приятелем. Нашлись свидетели, подтвердившие его алиби, “дама сердца” заявила, что в глаза его не видела, а приятель, тоже член банды, подтвердил, что такое пари действительно заключалось. И Паршина выпустили. За это время куда-то подевались все вещдоки, у свидетелей напрочь отшибло память, сам Савва тоже обзавелся алиби. И все затихло.

Савва не забыл услуги. Примерно в то же время он похитил бизнесмена Петра Емельянова и потребовал в качестве выкупа миллион долларов, но такой суммы у жертвы не оказалось, и измученный пытками Емельянов расплатился принадлежащим ему особняком, стоившим гораздо больше. После составления дарственной коммерсант пропал без вести — Савва никогда не отпускал своих жертв живыми. Бандит велел отделать особняк по высшему разряду, но не знал, как поступить дальше: для жилья помещение не пригодно, а офис уголовнику ни к чему.

Яков ныл, чтобы Савва подарил дом ему, — мол, хочет заняться бизнесом, а в особняке расположится его фирма, однако хозяин решил, что это слишком жирно даже за оказанную услугу. Хитрый Яков обратился к Эдику, и “законник” провел с уголовным дядей разъяснительную работу: пусть он завещает дом ему и Якову, — детей у Саввы нет, так и так наследовать некому, — а пока сдает в аренду. Тот согласился. То, что будет после его смерти, главаря банды не волновало, на данный момент особняк принадлежал ему, а завещание можно уничтожить в любой момент.

Яков с шурином довольно потирали руки — удалось урвать солидный куш. Обоим было ясно, что Савва не жилец. Время беспредельщиков уже миновало, но не отягощенный умом от природы, да к тому же, пропивший скудные мозги, Савва никак не мог осознать, что сколько веревочке ни виться… Обнадеживало махинаторов и то, что уже пять лет уголовный аторитет жил на кокаине, периодически впадал в кокаиновый психоз, и тогда хватался за нож и гонялся за любым, кто попадется на глаза, а однажды сиганул из окна. Правда, лететь было невысоко, и Савва лишь сломал ногу, но в следующий раз наследникам могло повезти…

О завещании бандитский главарь давно забыл в кокаиновом угаре, а дальновидный Яков, улучив удобный момент, стащил у него документ.

Паршин организовал фирму и занялся “кидаловом”, но связи с Саввой не терял и потому ощущал себя безнаказанным. Если обманутый партнер требовал вернуть деньги, Яков с иезуитской улыбкой оповещал, что Савва займется им лично, и лох сразу же отказывался от финансовых притязаний.

Лишь однажды Яков подставился, обманув Ларису Ивлеву, не зная, что начинающую бизнес-леди опекает сам Слава Миронов — единственный человек, которого боялся Савва. Долг пришлось вернуть, да еще с огромными процентами. Мало того, по вине Яшиного подельщика чуть не началась перестрелка между представителями двух враждующих группировок. Савва боялся открытой войны с Мироном — у того гораздо больше отлично обученных бойцов, которые быстро разделались бы с пропившимися уголовниками из Саввиной банды. В тот же день, дабы изобразить лояльность Мирону, виновника нашпиговали свинцом, а Якова Савва велел для острастки хорошенько проучить, но оставил в живых. Полгода Паршин провалялся на больничной койке и зарекся трогать московских коммерсантов — а вдруг они тоже под Мироном! — и перекинулся на иногородних. И безопаснее, и проще, и скрываться легче.

Едва Слава Миронов разделался с Саввой и московским филиалом его банды, Яков тут же пустил в ход завещание. Шурину он сказал, что непредсказуемый Савва давно уничтожил завещание и продал особняк. Посокрушался для виду — какая, дескать, неблагодарная скотина этот уголовник, и соврал, будто нанял частных детективов, дабы выяснить все детали сделки, а потом представил Эдику отлично сфабрикованную подделку — договор купли-продажи, по которому новым владельцем особняка являлся некто Карпухин Сергей Леонидович, в настоящее время проживающий в США.

Эдуарду Владимировичу было невдомек, что господин Карпухин — один из мнимых иностранных партнеров Якова, с которым они провернули немало махинаций, и за определенное вознаграждение заокеанский подельщик готов подтвердить что угодно. По совету Якова прокурор приобрел турпутевку в США и под благовидным предлогом навестил Сергея Леонидовича. Соотечественники душевно посидели, выпили бутылку виски, и господин Карпухин поведал, что приобрел особняк четыре года назад на честно заработанные миллионы, но ситуация в России непредсказуема, потому он проявляет осторожность, не вкладывает деньги в российский бизнес и сдает особняк в аренду.

То ли Сергей Леонидович изложил свою легенду очень убедительно, и Савватеев всему поверил, то ли сыграл свою роль пиетет жителя маленького городка перед человеком, сумевшим “заработать” миллионы и проживающим в собственном доме в США, то ли прокурор понял, что мечта стать совладельцем особняка была несбыточной, поскольку уголовник Савва никогда не расщедрился бы на многомиллионный подарок за дело пятилетней давности. Но скорее всего, Эдик побоялся, что его репутация сильно пострадает, если высветится родство с преступным авторитетом. В общем, не стал он ворошить это дело. Все выглядело складно, вполне корреллировало с характером психованного Саввы, который мог напоказ сделать широкий жест, а потом наброситься на облагодетельствованного с кулаками, грозясь порешить. После возвращения Эдуарда Владимировича из США Яков Паршин, изображая жертву несправедливости, еще раз напомнил, как подлец Савва “расплатился” с ним за то, что он взял его вину на себя, — приказал нещадно избить из-за пустяка. И прокурор смирился с несбывшейся мечтой.

- На данный момент в права наследства вступили оба, Эдик и Яков? — уточнила Алла.

- Чтобы побыстрее провернуть дело, Паршин принес фиктивное заявление от шурина на вступление в права наследования и генеральную доверенность, по которой тот якобы доверял ему совершать все действия от его имени.

- Это нам на руку. Следствию пока неизвестно, что Яшка валяется в загородной больнице, а мы будем распускать слухи, якобы он убит. У Савватеева самый увесистый мотив разделаться с деверем — по этому сценарию Эдик становится единоличным владельцем многомиллионного особняка. На допросе я постараюсь педалировать версию, что ушлый прокурор покончил с двумя своими подельщиками — вначале с Паршиным, а потом с Дьяконовым. Параллельно можно озаботить следствие на предмет шантажа отчима пасынком связью Савватеева-племянника с Савватеевым-дядей. Мол, Вовчик был в курсе, что прокурор отмазал Савву от уголовного наказания, получив в качестве оплаты услуг пол-особняка. Дьяконов уже не сможет ничего опровергнуть, так что мотив избавиться от шантажиста у Эдика имеется. Получится, что у злодея прокурора руки по локоть в крови.

- Ты почти не преувеличила. Пусть Савватеев не убивал лично, но по его вине многие невинные люди оказались за решеткой, а двое покончили с собой.

- Надо двинуться на Эдуарда с двух флангов. Одна линия — он убийца своих подельщиков Дьяконова и Паршина, а вторая — его преступная деятельность на посту городского прокурора. Ты завтра же отправляешься в следственный отдел, излагаешь все, что произошло с тобой и твоими друзьями, прилагаешь аудиокассету и фотографии, подтверждающие взяточничество. Я прохожу свидетелем и подтверждаю дачу взятки, а попутно ты оповещаешь следствие о других деяниях продажного прокурора. Я попрошу Славу Миронова договориться со следователем, и тебе не откажут в возбуждении уголовного дела против Савватеева. А дальше Славка будет держать расследование под контролем. У него везде свои люди, Мирон — человек с большими связями и огромными деньгами. Так что Эдику точно не отвертеться. Тем более, что он понесет заслуженное наказание. Попутно вскроются и другие его темные делишки, в итоге получится громкое дело. Если не удастся засадить его за убийство Дьяконова, то хотя бы второе дело доведем до конца и уложим Эдика на нары. Мне бы хотелось, чтобы он получил по максимуму и сгнил с тюрьме — одним мерзавцем в Отечестве станет меньше.

- Ты хочешь так круто с ним за меня поквитаться? — спросил бывший любовник, не утративший надежды перейти в категорию действующих.

- Не только, — честно ответила сторонница творить добро, наказывая зло. — Продажный прокурор причинил горе многим людям. Поквитаемся за всех униженных и обиженных. Любая кара в определенной мере акт мести.

На этот раз Лина взяла долгий тайм-аут — ушла к соседке, велев мужу отвести сына домой, накормить обедом и уложить спать.

К моменту ее возвращения Кирилл спекся: руки ходили ходуном, губы тряслись и вообще он был ни на что не годен. Ребенка непутевый папаша не накормил, и сынишка смел все печенье, стоявшее на столе, а потом заснул на диване, не сняв свитера и штанишек. Зацикленный на собственных проблемах отец даже не удосужился накрыть малыша одеялом.

- Идиот! — прошипела Лина, увидев такое безобразие, но боясь разбудить сына.

Но Кириллу было не до ребенка. Он таскался за женой по квартире и канючил:

- Я не убивал Дьяконова… Зачем мне его убивать?..

- А мне это по фигу, — раздраженно отмахивалась та. — Ты попробуй убедить следователя, что пришел к мужу любовницы поболтать о житье-бытье, поделиться планами на будущее, распить бутылочку виски — и понятия не имеешь, каким образом в его организм попал яд. А будешь ерепениться, я оповещу следствие, что следила за вами и слышала, как вы с Региной обсуждали план отравления ее супруга. Попробуй опровергни!

- Лина, клянусь тебе, я понятия не имел, что Владимир Дьяконов муж Регины! Я знал его лишь как заместителя Якова Паршина, владельца фирмы “Кентавр”, куда мы с отцом вложили кучу денег.

- Зачем же ты потащился к нему домой?

- Я много раз пытался попасть в их офис, но охранники не пропускали: ни Паршина, ни Дьяконова никогда нет на месте. Деньги нужны, чтобы съездить в Мексику и оформить наследство, в долг никто не даст. Я выяснил через Мосгорсправку адреса всех Яковов Паршиных и Владимиров Дьяконовых подходящего возраста. Паршиных оказалось двое, один — не тот, что мне нужен, а второй, со слов соседей, давно не живет в городской квартире. Больничный я взял для того, чтобы побыстрее найти хотя бы Владимира Дьяконова — людей с таким именем в Москве прописано аж шестеро, а после работы я успеваю съездить лишь по одному адресу. И так получилось, что самый первый оказался тем, который нужен. В кейсе я принес не виски, а акции “Кентавра” и договор о сотрудничестве. Дьяконов принялся заговаривать мне зубы, а я ему, честно признаюсь, пригрозил: если не вернет мои деньги, обращусь к бандитам. Он начал валить на Паршина — мол, тот всему голова. А я говорю — меня это не волнует, вот пройдутся по тебе паяльником — не так запоешь. Тогда Дьяконов клятвенно заверил, что в среду отдаст три тысячи долларов, а остальное будет возвращать частями. Написал расписку на всю сумму, заверил, что я все получу в течение месяца, и предложил спрыснуть это дело. Достал виски, разлил, но я пить не стал. Мы договорились встретиться в среду — во вторник должна была состояться сделка, где он выступал посредником и получил бы свои проценты. Ну сама подумай — зачем мне его убивать!

- И думать не хочу! — отрезала Лина. — Не верю, что Вовка собирался возвращать тебе деньги, а вот что он тебя “кинул”, скорее всего, правда, — следствие это легко установит. Но Владимир Дьяконов был мужем твоей любовницы, которая почему-то очень не хотела разводиться. А ты расчистил себе дорогу. Следствию без разницы, по какой причине ты убил Дьяконова — отомстил за “кидалово” или избавил любовницу от супруга.

Вскоре после ухода Леонида пришла Наташа. Устроившись в кресле с чашкой крепкого кофе, она оповестила:

- Алла, у меня для вас две ошеломляющие новости. С какой начать?

- А есть радостно ошеломляющая?

- Есть, — кивнула адвокатесса.

- Тогда начинайте с нее.

- На бокале с чистым виски обнаружены отпечатки прокурора Савватеева.

- Ну надо же! — Криминальная леди была ошеломлена, но чувства юмора не утратила: — Не мыслю, а все-таки существую! Вот это и есть женская логика в действии: подумать еще не успела, а решение уже есть. И что самое характерное — результат сокрушительный. Теперь у меня новый девиз: «Женская логика — смертельное оружие». Действуй — подумать всегда успеешь!

Как и всякий загнанный в угол трус, Кирилл попытался огрызаться:

- Слушай, Лина, а может, смерть Дьяконова на твоей совести? Ты ненавидишь Регину — всегда ненавидела, вот и решила ее подставить. Ты же гадина, мерзкая гадина! У тебя нет ничего святого! Ты никого не любишь, даже сына! Он для тебя — средство: сначала, чтобы окрутить меня, потом — моего мексиканского деда. А теперь ребенок тебе не нужен, ты все время подкидываешь его своей матери. Вот ведь змея… Только пресмыкающиеся не заботятся о своем потомстве. У тебя одна радость в жизни — ужалить. Пакости ты любишь даже больше, чем деньги. Натура у тебя такая подлая — не можешь не подгадить.

- Заткнись, скотина! — заорала Лина, замахиваясь на супруга, но тот перехватил ее руку, потом крепко стиснул и вторую. Плененная благоверная попыталась вывернуться, но не тут-то было. А Кирилл, отважившись взбунтоваться, почувствовал себя хозяином положения.

Адвокатесса предпочитала разумный подход ко всему и привыкла опираться на факты и только факты.

- Алла, я считаю, что женской логики не существует. Логика — она и есть логика. Половой признак тут ни при чем. Алогичные поступки совершают и мужчины, и женщины. За пятнадцать лет адвокатской практики я убеждалась в этом несчетное число раз.

- Если человек действует поперек здравого смысла, то у него проблемы с головой, и тут, вы правы, его пол не имеет значения. Дурак никогда не отказывается в тупике, потому что не знает туда дороги, — припечатала любительница хлестких фраз. — Но в данном случае мы говорим о разных вещах: вы о безмозглых поступках, а я об особенностях женского мышления. Я ведь теперь теоретически подкована — Лидия Петровна регулярно проводит психиатрический ликбез. Ход мышления прекрасного пола можно назвать «женской логикой», можно обозначить мудреным психиатрическим термином «кататимное[21] мышление». Неважно, каким путем женщина приходит к решению. Главное, что результат зачастую более эффективен, чем плоды интеллектуальных потуг мужчин. У победительницы голова не болит.

- Не согласна с вами. Cogito, ergosum: «Я мыслю, следовательно, я существую» — это положение философии Декарта, основанной всецело на деятельности разума. Homosapiens — человек разумный.

- Я тоже люблю блеснуть эрудицией и отмочить фразу на латыни, — иронично отметила любительница словесности. — Цитаты из древних тем и хороши, что годятся на все случаи жизни, особенно когда у человека нет иных доказательств своей правоты.

Адвокатесса оставалась невозмутимой, а Алла, не имея намерения ее задеть, отметила про себя: «Хоть я называю себя «бабой с яйцами», все ж, надо согласиться с мудрой Лидией Петровной: это всего лишь бравада. В действительности я самая обычная женщина, с присущими моему полу достоинствами и недостатками. Просто я умнее многих и от природы уверенна в себе. А эмоции порой зашкаливают, — Лидия Петровна и тут права, — потому я демонстрирую кататимное мышление. А вот адвокатесса — «мужик в юбке», тут и к психиатру ходить не надо. В ином мужчине и то больше эмоциональности, мягкости и тепла, чем в Наташе. Женщина, которая живет только рассудком, отринув эмоции, — не женщина. Ничего удивительного, что более десяти лет Наталья одна. Ей, похоже, мужчины не нужны, да и она их не привлекает. Кому интересен ходячий Уголовный Кодекс?!»

Обладательница мужского характера Наталия Покровская упрямо гнула свое:

- Что значит: «Действуй — подумать всегда успеешь!» Если бы вы так поступали — таких бы дров наломали! Но нет, хотя вам и присуща авантюрная жилка, вы руководствуетесь разумом.

Мысленно отметив: «Я считала себя чемпионкой по упертости, но, оказывается, есть и поупертее меня», Алла, подавив вздох, решила поделиться знаниями с адвокатессой — ведь все равно не отстанет.

- Женщины мыслят иначе, их выводы и поступки со стороны зачастую выглядят неожиданными, что дает повод сильному полу обвинять слабый в непредсказуемости, импульсивности, непоследовательности. Но все дело в том, что мужчине неизвестен ход мыслей представительницы противоположного пола. Вслед за каким-то событием возникает цепочка умозаключений, в итоге женщина делает какой-то вывод и озвучивает его. А мужчине невдомек — почему она пришла к такому решению, — ему же неизвестны предшествовавшие этапы! А ей кажется, что все просто и понятно — чего тут объяснять-то?! Так возникает взаимонепонимание. Мужчины придумали словосочетание «женская логика», не пожелав вникнуть в тайны психологии слабого пола, а женщинам по большому счету все равно, как называется то, что происходит у них в голове. «Догадки женщин гораздо точнее, чем несомненные факты мужчин» — афоризм, кстати, принадлежит представителю сильного пола, Редьярду Киплингу.

- Почему вы настаиваете на правомерности термина «женская логика»?

- Да не настаиваю я! — в сердцах вскричала Алла. — И вовсе это не термин, а шаблон. Проявления мужского шовинизма! Мужчины придумали словосочетание «женская логика» — в надежде уесть прекрасный пол и оправдать собственную неспособность нас понять. А нам по фигу! Мы слабый пол, так? Следовательно, имеем право на слабости. И точка!

В профессиональной деятельности въедливость, надо полагать, приносила свои плоды, но в обычной жизни Наталию Покровскую можно было отнести к категории «зануда».

- Мышление либо логичное, либо алогичное. Третьего не дано, — упрямо отстаивала она свою точку зрения.

- Давайте я попробую пояснить примерами, — сбавив тон, предложила оппонентка, гордившаяся своими прозвищами «крутая Уокерша», «робин гуд в юбке», «баба с яйцами», но тем не менее женщина до мозга костей. — Возьмем классический анекдот про женскую логику. Муж говорит: «Аня, ты неправа». Жена: «Что, я неправа? Значит, я обманываю? То есть брешу? Мама, он назвал меня сукой!» Что видит здесь мужчина? Всего лишь способность женщины создавать из мухи слона. Мол, никаких оснований для подобного вывода нет, а потому утверждение Ани абсурдно. Что мы имеем на самом деле? Типичный образчик кататимного мышления. И спровоцировал его муж. Самая большая ошибка мужчин — указывать женщине на ее ошибки. — Алла, хоть и знала, что собеседница лишена чувства юмора, не могла отказать себе в удовольствии поиронизировать. — Вместо того, чтобы корректно объяснить, а еще лучше — промолчать, супруг выносит вердикт — как приговор: «Аня, ты неправа!» Он что — самый умный? Истина в последней инстанции? Непререкаемый авторитет? Почему жена должна верить ему на слово? Кто дал ему право столь категорично судить о ее правоте или неправоте? Или это всего лишь типичный мужской снобизм: «Все бабы дуры!» В итоге супруга обижена. И на ее мышление оказывают влияние негативные эмоции. А потому каждое последующее умозаключение, окрашенное отрицательным аффектом, в определенной мере гротескно. Хотя одно вытекает из другого — логическая цепочка есть. Следовательно, это логическое построение. Можно называть этот процесс «женской логикой» — дабы потрафить мужскому шовинизму. Но более правильно — обозначить термином «кататимное мышление».

Похоже, Алле удалось убедить адвокатессу, лишний раз доказав: логическое мышление присуще и женщинам, а пол homosapiens в данном случае не имеет значение, если homo и в самом деле sapiens.

- Вот еще один наглядный пример, Наташа. На днях вы спросили, почему мне пришла в голову мысль сравнить отпечатки пальцев на бокале, привезенном из Каширы, с отпечатками на втором бокале из квартиры Дьяконова. Тогда я не смогла четко ответить на ваш вопрос. Потому что между исходным материалом и моим выводом не было видимой связи — так нередко бывает при кататимном мышлении. Отправная точка: я ненавижу подлецов вообще и продажного прокурора — в частности. Испытывая негативные эмоции, я была готова использовать любую возможность, чтобы закопать подонка с головой. Стакан, из которого пил Савватеев, я захватила вроде бы для поддержания коньячно-боевого духа пьяницы, но на уровне подсознания брезжила идея подставить Эдика. Как гласит народная мудрость: «Ум у бабы проказлив, на всякие придумки догадлив». Потому я и хранила питейную посуду с «пальчиками» каширского прокурора — интуитивно чувствовала, что пригодится. Когда мы обсуждали убийство Дьяконова, меня смущал второй бокал. Слишком это было нагло и даже нарочито — оставить его с отпечатками и следами чистого виски, когда в бутылке и другом бокале напиток отравлен. В тот момент мы говорили о Савватееве, это всколыхнуло мои негативные эмоции. Мгновенно сложилась логическая цепочка: подобная наглость свойственна крайне самоуверенным типам — Эдуард Савватеев наглый, беспардонный и на редкость самоуверенный — не он ли приложил лапу к отравлению Дьяконова?

- Порой самые неожиданные догадки оказываются верными, — признала правоту собеседницы адвокатесса.

- И кто после этого посмеет язвить на тему женской логики?! Не будь я так настроена, руководствуйся только фактами, мы бы сейчас не имели то, что имеем, верно?

- Верно, — кивнула недавняя оппонентка.

- А представьте ход мыслей мужчины. Первое, о чем бы подумал человек, над которым не довлеют отрицательные эмоции: почему убийца тщательно протер бутылку — на ней ведь обнаружили только отпечатки Вована, — но не потрудился стереть «пальчики» со стакана? И, зная, что Савватеев опытный юрист, не стал бы включать его в круг подозреваемых.

- Пожалуй… — согласилась адвокатесса. — Неужели на ваше мнение повлияли лишь отрицательные эмоции?

- Женская логика за пределами человеческого понимания, — отшутилась Алла.

- Ты дождалась, пока я ушел, потом явилась к бывшему сокурснику, — развивал свою версию Кирилл. — Он ведь не знал, что мы женаты, зато ему было известно, что вы с Региной дружили. Ты распила с ним виски и, улучив момент, сыпанула отраву.

Супруг испытующе смотрел на ненавистную половину, но та и глазом не моргнула.

- Это домыслы. Доказательств-то нет. В ту пятницу меня там никто не видел. Никто! — подчеркнула Лина. — А в другие дни я меняла внешность так, что ни одна свидетельница меня никогда не опознает. Не зря я закончила юрфак — следы заметать умею.

- В другие дни?.. Ты сказала: «в другие дни»? — Кажется, он начал что-то понимать.

- Ну и сказала! — с вызовом заявила Лина. — А ты кто — следователь?

- Значит, это ты его отравила… — Кирилл смотрел на жену с ужасом. Весь боевой пыл сразу угас. Все же недаром столько людей, не сговариваясь, и за глаза, и в лицо называли его «рохлей» и «тюфяком»…

- Не твоего ума дело. — Лина откровенно издевалась, поняв, что одержала верх. — Я тебе не по зубам, дурень.

— Алла, а вы не думаете?..

— Думаю, думаю, — перебила адвокатессу «ниро вульф в женском обличье». — Вполне возможно, Савватеева подставили. Но раз уж нам, женщинам, отказывают в здравом смысле, воспользуемся этим. Если какие-то факты не укладываются в версию — на фиг эти факты!

- Вы хотите сказать?..

- Именно. Меня не колышет, убил ли Эдик пасынка, — оба заслуживают своей участи. Эдуард Савватеев — коррумпированный подлец, место которому или в тюрьме, или в могиле. Но не в прокураторе. И я костьми лягу, чтобы он оказался либо за решеткой, либо в гробу.

На взгляд адвокатессы, это было уже слишком, и она осуждающее покачала головой, что ничуть не остудило пыла самозваной вершительницы правосудия.

- Не наказывая плохих людей, мы тем самым наказываем хороших. Продажному типу не место в органах, долженствующих наблюдать за соблюдением законности.

- С этим я согласна. Прокурор-взяточник должен быть отстранен от должности.

- Это слишком мягкое наказание за его деяния. По сути, это вообще не наказание — Савватеев нахапал достаточно для безбедной старости. По-вашему, пусть и дальше пользуется плодами преступной деятельности? Не-ет, Наташа, не бывать тому! Пусть убийство Вована — дело рук его Регины, пусть она подставила свекра, — я ей поаплодирую и костьми лягу, чтобы выручить. Я вам больше скажу, Наташа. Если бы на стакане с чистым виски не оказалось Эдиковых «пальчиков», я бы использовала любые уловки, чтобы подменить вещдок. Посуда для виски однотипна…

Гостья изумленно воззрилась на хозяйку дома, а мастерица вводить в заблуждение следствие расхохоталась.

- Думайте что хотите, — загадочно произнесла она, отсмеявшись. — Но ведь у меня была возможность привезти из Каширы два стакана, не так ли? А потом подкупить эксперта, чтобы тот заменил вещественное доказательство… Негативный аффект требует выхода. Не в моем характере сидеть в бездействии. Тем более, когда хорошая девушка подозревается в убийстве мужа… Напомню вам крылатую фразу: «Вор должен сидеть в тюрьме!» Все средства хороши, если ведут к благой цели.

Законопослушная адвокатесса все еще не верила. А Алла, загадочно улыбаясь, произнесла:

- Женская логика — смертельное оружие!

- Итак, в последний раз предлагаю: мое молчание в обмен на дедушкино наследство.

Подавив вздох, Кирилл кивнул.

- Мало того, я готова подтвердить твое алиби: скажу, что в ту пятницу ты целый день лежал дома, — расщедрилась Лина.

Ее супруг снова кивнул. Он был так потрясен, что соображал с трудом.

Кирилл не говорил Регине о наследстве — хотел сделать ей сюрприз. Регина уже не та, что три года назад, ее замучило безденежье, а брак с богатым наследником Кириллом Мезенцевым позволил бы вырваться из нищеты. И вот теперь он лишился единственного козыря — все загребет алчная Лина — и потерял Регину.

И вчера, и позавчера Кирилл звонил ей, просил о встрече. Попытался жаловаться на жену — мол, та угрожает, делает непонятные намеки, — но любовница резко оборвала его: “Разбирайся с ней сам, у меня проблем хватает”. На вопрос, когда же они увидятся, девушка ответила: “Никогда”.

Теперь лучше держаться от нее подальше — ее муж убит, идет следствие. Зачем подставляться!

Позвонил Виталий Рылеев и сообщил, что против Савватеева возбуждено дело, в данный момент Леня Кудрявцев с друзьями дают показания.

Материалов на каширского прокурора много, руководство взяло дело под контроль, организована следственная группа. Савватеев отстранен от должности, что и следовало ожидать — прокурор, против которого возбуждено уголовное дело, разумеется, не должен исполнять свои обязанности, — это дикость даже в наше беззаконное время.

Сам Виталий с тремя коллегами активно работает в Кашире, а Леню с друзьями решили не привлекать к расследованию, дабы не было сомнений в предвзятости.

Как только прокурора отстранили от должности, сразу нашлось множество людей, имеющих на него зуб и пожелавших поделиться информацией.

В общем, дело предвещает оптимистический прогноз. Но не для экс-прокурора Савватеева.

- После радостной новости: каширский взяточник получит по заслугам, — я выдержу самое страшное известие. — Обладательница женской логики и неженской силы характера улыбалась, уверенная, что вряд ли удастся поколебать ее душевное равновесие. — Наташа, излагайте вторую ошеломляющую новость.

- Сегодня со мной связался Георгий Новицкий. С утра он опять звонил бывшей жене с требованием позвать к телефону Регину, а Серафима Николаевне посоветовала ему обратиться к адвокату, то есть, ко мне. Мы встретились, и Новицкий изложил следующее требование: Регина должна подтвердить на допросе, что они были вместе в указанное им время, именно в ресторане “Сбарро”, в противном случае ей грозит обвинение в убийстве Екатерины. Держался Новицкий очень уверенно и даже нагло. Заявил, будто у него есть неопровержимые улики, свидетельствующие о виновности дочери, и в ее интересах подтвердить его алиби, иначе он предоставит их в распоряжение следствия. Мол, ему самому ничто не грозит, поскольку убийство совершила Регина, но алиби у него нет, а ему не хочется тратить время на допросы.

- Вот это да… — Алла уже не улыбалась. Еще несколько минут назад она считала, что ее ничем не удивить, но сейчас была потрясена до глубины души. — Наташа, у меня нет слов… Такое ощущение, будто я окунулась в клоаку из человеческих пороков. Чтобы отец шантажировал родную дочь лишь потому, что ему не хочется тратить время на допросы… Это же выродок какой-то… Есть ли в нем хоть что-то человеческое?.. Ирина Кузнецова говорила, что в их клубе много женщин, которых мужья оставили с детьми без гроша, не испытывая ни малейших угрызений совести. Все ж мужики, когда у них между ног играют гормоны, теряют голову и остатки нравственности. Но того, что вытворяет Гоша Новицкий, я даже вообразить не могла… Это вне норм человеческой морали.

Помолчав, верная боевая подруга перевела взгляд на адвокатессу. Ее лицо сразу осунулось и даже постарело, и Наташа впервые заметила темные круги и морщинки у нее под глазами. Когда Алла улыбалась, — а улыбалась она часто, — даже “гусиные лапки” возле глаз смеялись. Теперь было видно, что она уже не так молода. Видно, сказалось и перенесенное недавно ранение.

Адвокатесса относилась к своей клиентке с искренней симпатией, хотя они очень различались по складу характера.

Называя Наташу «мужиком в юбке», Алла использовала расхожее выражение, не сознавая, что и тут имеет место кататимное мышление: сердясь на упрямство собеседницы, криминальная леди позволила отрицательным эмоциям повлиять на оценку характерологических качеств гостьи. А ведь верная боевая подруга симпатизировала адвокатессе. Иначе и на пушечный выстрел бы к себе не подпустила.

А Наталия Покровская, хоть и обладала некоторыми «мужскими» чертами характера и поведения, все же не заслуживала ярлыка «мужик в юбке».

Сдержанной и внешне холодноватой Наташе импонировала эмоциональность Аллы. Мысленно она называла ее подругой, хотя произносить это слово вслух стеснялась. Они не раз вместе раскрывали очередное преступление, и адвокатесса ощущалась причастность к деятельности верной боевой подруги.

После развода с Леней Кудрявцевым Наташа жила одна, и ее единственной страстью стала работа. Официально Наталия Покровская была адвокатом, но ей, совместно с бывшим мужем и сыщиками из его детективного агентства, довелось выручить многих невинных людей, попавших в беду. Наташа никогда не совершала противозаконных действий даже ради правого дела, но на некоторые поступки сторонницы социальной справедливости смотрела сквозь пальцы. Она, Наталия Покровская, потомственный адвокат, и не может нарушать правовые нормы, а Алла — другое дело, и флаг ей в руки. Пусть она порой произносит циничные слова, но мотив ее поступков альтруистичен. Наташа всегда была солидарна с этой женщиной и рада помочь всем, что в ее силах.

- Давайте выпьем, Наташа, — тихо предложила верная боевая подруга. — У меня так муторно на душе, что хочется напиться до непотребного состояния.

Лина не сомневалась, что дожмет рохлю супруга. И теперь торжествовала — приобрела мощный рычаг давления на мужа.

По закону-то ей и половины наследства не полагается — оно неделимо, — а теперь она получит все, что хочет! И ни от кого не будет зависеть. Об этом Лина Савина, давным-давно строившая планы на удачное замужество, даже и не мечтала.

Под давлением супруги Кирилл согласиться продать квартиру, купленную его родителями, и на эти деньги отправиться вдвоем в Мексику, оформить бумаги.

А потом — адью, господин Мезенцев! Лина станет богатой женщиной, будет кататься по миру, посетит лучшие курорты и приобретет дом в той стране, которая ей приглянется.

На следующее утро Алла решила заехать к психиатру. Давно собиралась, да закрутилась с делами.

Честно говоря, она устала, но не столько физически, сколько психологически. Несмотря на боевой характер и склонность к авантюрам, раньше ей приходилось общаться, в основном, с порядочными людьми, да и авантюры были мелкомасштабными. Встречались, конечно, и мерзавцы, но ей удавалось их наказать.

И вот сейчас гнет отрицательных эмоций оказался тяжеловат даже для нее — верной боевой подруги, никогда не терявшей присутствия духа. Сколько же вокруг развелось подонков! Эти нелюди забыли не только основные библейские заповеди: не убий, не укради, — но и понятия чести, порядочности, нравственности, человеческого достоинства. Ради денег или иных подлых целей и убьют, и украдут, и разорят, и подставят, и наймут киллера, и выкинут на улицу беременную женщину, и ограбят жену и родных детей, — и проделают это, не моргнув глазом, не испытывая ни малейших угрызений совести.

Почему сейчас так много людей, преступающих нормы общечеловеческой морали? — об этом Алла задумывалась уже не раз. Или все дело в том, что рыба гниет с головы? Прежний Президент вкупе с семейством и приближенными царедворцами показал пример — тяни к себе все, до чего дотянешься, — и этом примеру последовали остальные? Мол, раз им можно, то мне и подавно. Или все дело в изменении психологии наших сограждан? Раз у нас грабительский капитализм, значит, все уже получили индульгенцию и можно грабить? Кто-то грабит народ в общегосударственном масштабе, а дельцы поменьше — по своим возможностям, запуская руку всюду, где эта рука может озолотиться. А если нет возможности присосаться к бюджетным средствам, разным фондам и прочим кормушкам, то почему бы не пограбить ближнего?

Все это она выложила своему психиатру после того, как Лидия Петровна поставила в вазу традиционный букет любимых ею лилий, подарок постоянной пациентки.

- Лидия Петровна, говорят, сейчас время такое, криминальное. Как вы думаете, стало ли больше криминальных личностей или преступные задатки у них были раньше, но в новых условиях явственно высветились?

- Полагаю, тут сочетание социальных условий и аномалии личности людей, которые преступают закон и общечеловеческие нормы морали. С одной стороны, сложились условия для совершения экономических преступлений. А когда речь идет о больших деньгах, то человек может решиться и на преступление против личности. Вдобавок, наше законодательство изменилось, и это в немалой мере создает условия для преступной деятельности. Раньше такие люди все же опасались зарваться — за экономические преступления грозила высшая мера наказания. А ныне не припомню ни одного случая, когда бы расхитителя хотя бы лишили свободы на длительный срок.

- Но ведь не каждый человек может преступить черту!

- Разумеется, не каждый, а лишь имеющий личностные отклонения. Я рассказывала вам о многих вариантах, которые раньше называли психопатиями, а теперь принят термин “аномалии личности”, при которых противоправные действия проистекают из личностной патологии.

- Да, я хорошо помню ваш психиатрический ликбез.

- Мы не говорили еще об одной категории людей с аномалией личности, которую психиатры раньше называли эмоционально тупыми психопатами, а теперь обозначают как диссоциальное расстройство личности, но суть от смены термина не изменилась. Другие названия — аморальная личность, антисоциальная личность, асоциальная личность, психопатическая личность, социопатическая личность. Уже эти определения говорят сами за себя, не так ли?

— Несомненно, — согласилась Алла. — Даже не подозревала, что аморальная личность — это психиатрический термин.

— Практически все многообразие поступков и жизнедеятельности человека с точки зрения психологии характеризуется каким-либо термином. В нашей профессии они довольно сложные и громоздкие, поэтому психиатры для краткости используют свой сленг. Людей с такой аномалией личности мы называем социопатами. Их основной чертой является недоразвитие высших нравственных чувств. По определению корифеев психиатрии, — это бездушные люди, лишенные чувства сострадания, стыда, чести, раскаяния и совести. Их характерной особенностью является патологическая бессердечность, пренебрежение социальными обязанностями и правовыми нормами. Знаменитый психиатр Эмиль Крепелин называл социопатов врагами общества.

— Теперь мне понятно, почему они с такой легкостью преступают закон. А почему их называют тупыми? Ведь многие из тех, кто с помощью махинаций нажил миллионные состояния, весьма умны. Тупой не станет миллионером.

— Термин “эмоционально тупые” не несет оскорбительного или бытового значения. “Эмоциональная тупость” — это общеизвестный психиатрический термин, предполагающий утрату эмоциональной откликаемости, эмоциональную холодность. Эти люди не способны к нормальным человеческим чувствам — сопереживанию, жалости, сочувствию, отзывчивости, благодарности. Они холодны, как лед. У них отсутствует чувство вины, понятие о нормах общечеловеческой морали, они не испытывают потребности в дружбе и привязанности. Они самодовольны, всегда уверены в своей правоте и абсолютно некритичны к собственным поступкам. Это люди, которые противопоставляют себя обществу и находятся в конфликте с обществом. У них нет никаких моральных принципов, нет представления о добре и зле, о законе и уголовном наказании за нарушение закона. На первом месте — лишь собственные интересы. Они не щадят душевного покоя других людей, для них ничего не стоит даже человеческая жизнь.

— Какой страшный психологический портрет! Таких моральных уродов надо просто-напросто изолировать от нормальных людей!

— Далеко не все социопаты являются эдакими монстрами с явно криминальной внешностью и повадками бывалого уголовника, хотя в уголовной среде эмоционально тупых личностей немало. Тем не менее, многие социопаты внешне выглядят как обычные люди, а если захотят, — то могут произвести хорошее впечатление, скрывая свой эмоциональный дефект.

- Когда я к вам шла, у меня было очень погано на душе, а теперь стало еще поганее. Даже появилось чувство безысходности, хотя пессимизм мне совершенно не свойственен. Я пытаюсь бороться с выродками, которых вы называете социопатами, а не воюю ли я с ветряными мельницами? Есть ли в этом смысл? Ну, посажу я на скамью подсудимых прокурора Савватеева, а на смену ему придет другой социопат, и будет то же самое.

- Нет, Алла, думаю, ваша деятельность не напрасна. Психопатия — это врожденное уродство характера. Таких людей не становится больше. Другое дело, что нынешние условия как бы создают предпосылки для того, чтобы аморальные личности оказались у власти и захватили в свои жадные руки богатства нашей страны. Ведь нравственный человек трижды подумает, может ли он позволить себе какое-либо деяние, и если это не согласуется с его нормами морали, он не совершит бесчестного поступка, иначе перестанет уважать сам себя. А самоуважение для любого нормального человека — гораздо важнее мнения окружающих и финансового статуса. Порядочный человек не поступится принципами ради личного обогащения и не захочет участвовать в грязном деле. А безнравственные люди вообще не задумываются над высокими материями и во весь опор устремляются туда, где можно поживиться.

- Получается, что человек с высокими моральными принципами, не желая замараться, отходит в сторону, а эту нишу заполняют негодяи?

- Получается, что так, — согласилась Лидия Петровна.

- То есть, порядочные, но мягкотелые люди невольно способствуют тому, чтобы у кормушки оказались мерзавцы?

- В общем-то, да.

- Вот, наконец, я получила то, за чем к вам пришла. — Защитница социальной справедливости облегченно перевела дух. — Я деловой человек, и мне претит бессмысленная деятельность. Донкихотство не по мне. Теперь я знаю, что суечусь не напрасно, — если я по мере сил стараюсь выводить мерзавцев на чистую воду и наказывать, их становится меньше. Но если я займу пассивную позицию, как большинство наших граждан, вот тогда подонки вылезут изо всех щелей и совсем задавят хороших людей. Пусть я накажу не всех негодяев, но ведь и то польза! Яшка Паршин искалечил жизнь сотням, а прокурор Савватеев — тысячам. Теперь ни тот, ни другой уже не представляют опасности. Может быть, я идеалистка, но мне кажется, что на место насквозь коррумпированного, преступного прокурора не посадят точно такого же. Есть же у властей хоть какие-то мозги! Значит, я принесу пользу многим жителям Каширы, и это греет мое сердце.

- В целом вы правы, Алла. Я лишь против методов, которыми вы боретесь с преступниками.

- А я теперь не дерусь и не стреляю. Переняла опыт одной умной женщины по имени Ирина и действую хладнокровно и обдуманно.

Психиатр посмотрела на нее с некоторым сомнением — боевой характер пациентки ей был хорошо известен.

- А что с вашей рукой, Алла?

- Бандитская пуля, как говаривал герой фильма “Старики-разбойники”.

- Ну, вот видите…

- Это уже из прошлой жизни, Лидия Петровна, — заверила «робин гуд в юбке». Именно тогда я и решила кардинально пересмотреть свои взгляды. Как и прежде, считаю, что за зло нужно платить той же монетой, но у меня теперь другая тактика борьбы с плохими людьми. Я ценю справедливость, но еще больше ценю свою жизнь.

Алла вышла от психиатра уже в хорошем настроении. И в самом деле — с чего она закисла и засомневалась, есть ли смысл в ее деятельности? Две хорошие женщины попали в беду, им надо помочь, так зачем же предаваться бесплодному мудрствованию, — стоит ли ввязываться в это дело и поможет ли это победить зло?!

Ободренная беседой, боевая подруга вновь обрела силы и решила действовать. Сев в машину, она достала мобильник и набрала номер телефона подмосковной больницы.

- Доброе утро, Алексей Петрович, это Алла Королева. Хотела сегодня пообщаться со своим подопечным. Он по-прежнему лежит в палате один?

- В настоящий момент Яков Паршин лежит в морге.

- Как?.. — Она немного растерялась. Получается — как в воду глядела, сказав секретарше Якова, что ее шеф умер. Накаркала? Или снова сработала женская интуиция?

- Сегодня ночью Паршин скончался.

- Убит?

- Нет. Видимо, неловко повернулся во сне или пытался ночью встать, забыв про систему вытяжения, и упал на пол. В результате — перелом позвоночника в шейном отделе. Скончался мгновенно. Дежурная медсестра спала и ничего не слышала, а дежурный врач находился в приемном покое. Тело Паршина обнаружили лишь сегодня утром.

- Вам из-за его смерти не влетит, Алексей Петрович?

- А я-то при чем, если пациент упал с кровати? С ним это случилось не впервые.

“Я в курсе, — подумала Алла. — Правда, в тот раз он свалился с моей помощью…”

И тут ее осенила внезапная догадка. Она попросила хирурга сообщить в следственный отдел следователю Шишкову, что Яков Паршин, один из фигурантов по делу об убийстве Владимира Дьяконова, находится в морге их больницы, разумеется, не упоминая ее имени и факта посещения ею пациента, попрощалась с врачом и перевела взгляд на верного оруженосца. Тот с безмятежным видом сидел на водительском месте, поглаживая сэра Персиваля, уютно сопящего у него на коленях.

- Толян, признавайся, это ты Яшке башку свернул?

- Не, он сам, — совершенно спокойно отозвался тот, не переставая нежно поглаживать спящего котенка.

- Но с кровати его скинул ты?

- Не-а. Я только зашел да свет включил, а Яшка проснулся, увидал меня — глаза выкатил, руками замахал. А рука-то у него к каким-то железкам на струнах подвешена. Как Яшка стал дергаться, струны натянулись, он и грохнулся на пол. Я подошел, гляжу — а он уже готов.

- Как же ты вошел в отделение ночью? Тебя никто не видел?

- Не-а, — беспечно отозвался мастер на все руки. — Я теперь больничные порядки знаю. Ихний приемный покой ночью работает, двери открытые. Зашел, поглядел — везде пусто, видать, все дрыхнут. Поднялся в отделение, в коридоре темно, только у медсестры на столе горит лампа, а самой нет. Никто меня не видал.

- Как же ты нашел Яшкину палату?

- Дак там всего четыре палаты, чё искать-то! Сперва открыл дверь в одну, там храпят пятеро, в другой тоже пять кроватей, а в третьей только одна, я и зашел туда. Пяти минут не пробыл. После ушел, да и все.

- Но больные из других палат могут вспомнить, что ночью к ним кто-то заглядывал.

- Ну и чё? — пожал плечами спец по улаживанию деликатных проблем. — Пускай вспоминают. Меня-то они не видали. Говорю ж, в коридоре было темно. А тачку я далеко от больницы поставил, во дворе. Там меня тоже никто не видал.

- Значит, следствия не будет, — успокоилась Алла. — Судя по всему, смерть Якова Паршина расценят как несчастный случай. А врачи не несут ответственности за поведение пациента. Тем более, что Яшка уже не впервые слетает с кровати. Это ты за Розу с ним поквитался?

- А чё этот отморозок бабу с малым обижает?! — возмутился идейный защитник обиженных женщин. — Розка сама еще дитё малое, а досталося ей. Яшка малолетку трахнул, ребенком наградил, да бросил, будто она кошка подзаборная. За такие дела ноги выдергивают. Розкин брат не успел, дак я давно уж хотел Яшке ноги на хрен выдернуть.

- Молодец, Толян! Творчески воспринял мой девиз: “Женщин обижать опасно!” — и доказал это на деле. Скажи честно — ты хотел всего лишь попинать Якова по копчику или ехал с намерением свернуть ему башку?

- Дак чё его пинать-то? Без пользы. Такая падаль все одно не врубится. Вышел бы он из больницы, хоть на костылях, хоть как, да и нанял бы алкаша за пару пузырей, чтоб Розку замочить, как ее брата. Тогда все ихнему сыну достанется, а Яшка признает мальца да обратно все себе загребет.

- Умен ты Толян… — Алла даже не ожидала, что верный оруженосец способен логически мыслить. Раньше он только кулаками работал да на спусковой крючок нажимал. А теперь может не только выполнять приказ, но и принимать самостоятельные решения. — Растешь над собой, мой верный Санчо Панса.

- Жалко, не успел ему башку свернуть. — Толик и в самом деле был огорчен, что не удалось собственноручно осуществить возмездие.

- Ты все правильно сделал. Мне ни капли не жаль паршивца Яшку. Собаке собачья смерть, как любит говорить твой командир. А Яшкину смерть можно повесить на Эдика. И никакое алиби его не спасет — ясен перец, прокурор не потащится в областную больницу, чтобы самолично расправиться с совладельцем миллионного особняка. В его распоряжении — каширские бандиты. И если кто-то из больных вспомнит, — а мы постараемся освежить их память, — что ночью какой-то мужик в верхней одежде рыскал по палатам, то это еще один штрих в нашу версию. Получится, будто прокурорские бандиты искали свою жертву. А сколько было исполнителей, теперь уже не установят, раз персонал спал без задних ног. И сам способ убийства тоже ложится в общую картину. Зачем палить из пушки посреди ночи, пусть даже с глушаком? Слишком велик риск, у следствия сразу возникнет мысль о бандитских разборках. А по-тихому свернуть башку и скинуть пациента с кровати, будто тот сам нырнул на пол, — это в масть, и концы вводу: шантажист Яков Паршин уже не представляет опасности, особняк в полной собственности Эдика, и при этом невозможно связать с ним смерть подельщика. Но недолго музыка играла, недолго фраер танцевал! Пусть теперь каширский экс-прокурор вертится, как грешник на адской сковородке, доказывает, что не верблюд. А мы как раз докажем, что он самый что ни на есть верблюд. Социопат хренов!

Через три дня адвокатесса приехала к Алле с новостями:

- Георгий Новицкий арестован по подозрению в убийстве жены. Медсестру урологической клиники еще раз допросили, напомнили об уголовной ответственности за лжесвидетельство, и она во всем призналась. Девушка сообщила, что второго марта Новицкий пробыл у врача до половины четвертого, а на следующий день приехал и дал ей двести долларов, чтобы она подтвердила — пациент ушел в четыре часа. Однако гардеробщица, которую Новицкий не учел как свидетельницу, опознала его по фотографии и подтвердила, что этот господин в означенный день покинул клинику в половине четвертого, очень торопился, выглядел злым и рявкнул на нее ни за что ни про что.

- Наколку в органы дали вы?

- Вначале я поговорила с девушкой сама, поняла, что она лжет, и посоветовала следователю еще раз потрясти персонал. За эти дни удалось выяснить многое. Видимо, из клиники Новицкий сразу поехал домой. В начале пятого соседка услышала крики и ругань из их квартиры. В тот момент она вышла на лоджию, а фрамуга в квартире Новицких была открыта, и свидетельнице удалось кое-что услышать. Тематика ссоры связана с неверностью Екатерины Новицкой и сомнениями Георгия Новицкого в своем отцовстве. Несколько раз прозвучало слово “кассета”. Скандалили супруги довольно долго, после чего все стихло. Все это время соседка оставалась на лоджии, с удовольствием прислушиваясь к перепалке, а потом увидела, как Георгий Новицкий выбежал из подъезда, сел в машину и уехал. Оперативники установили, что он посетил дорогой магазин на Тверской, приобрел новый костюм, рубашку и галстук. Продавщицы опознали его по фотографиям и сообщили, что покупки он сразу надел, а свою одежду унес с собой. Из этого оперативники предположили, что на его пиджак, рубашку и галстук попали брызги крови Екатерины, и Новицкий решил полностью сменить одежду, а потом выбросить ее. Поискали в мусорных баках близлежащих домов, но ничего не обнаружили. Позже нашли местного бомжа, выудившего из помойки костюм, рубашку и галстук. Вещи изъяли, на них обнаружены следы крови той же группы, что у Екатерины. Одежду босса опознали сотрудники фирмы “Атлант”. Облачившись во все новое, Новицкий посетил Краснопресненские бани. Видимо, не решился смыть следы крови с рук дома — микрочастицы потом могли обнаружить в водопроводном стоке. В половине девятого он явился домой. Новицкий по-прежнему все отрицает и настаивает, что с половины пятого до половины седьмого общался с дочерью, а потом ходил в баню. От показаний соседки он отмахнулся — мол, старая сплетница невзлюбила его с первых дней. И готова очернить: он занимает весь этаж, а ее большая семья ютится в двухкомнатной квартире. То, что изъятая у бомжа одежда принадлежит ему, Новицкий тоже отрицает, мотивируя тем, что в мусорный бак ее мог выбросить любой из жителей близлежащих домов, а следы крови той же группы, что и у Катерины, ни о чем, мол, не говорят, — людей с такой группой в Москве миллионы. Но когда проведут экспертизу микрочастиц на изъятой одежде, ему не отвертеться. Оперативники сделали повторный обыск в квартире Новицких и обнаружили важную улику. Во время первого обыска видеомагнитофон был выключен, и никому не пришло в голову поинтересоваться, есть ли в нем кассета. На ней сняты постельные сцены: Екатерина Новицкая с любовником. Мне удалось выяснить, что там несколько весьма интересных сюжетов. Следователь пока хранит информацию в тайне, но я обязательно доберусь до кассеты.

- Если Гоша пожелает подставить Регину, у него ничего не выйдет. И даже если она виновна в убийстве Екатерины, мы не дадим ее в обиду. Ирина Кузнецова, лицо не заинтересованное, будет стоять намертво насчет ее алиби. Для достоверности попрошу пару “самаритянок” засвидетельствовать, что они были с Региной в нужное время.

- Еще одна новость — Савватеев арестован. Ему предъявлено обвинения в убийстве Владимира Дьяконова. Оба дела объединили, и Шишков включен в следственную группу по расследованию противоправных действий бывшего прокурора Савватеева.

- Эта новость еще больше согрела мою душу, — обрадовалась укротительница подлецов. — Похоже, все мальчиши-плохиши скоро получат по заслугам. Безнаказанность — явление временное.

Утром Олег объявил, что сегодня Алле сделают контрольный рентгеновский снимок, и если все в порядке, снимут гипс. Они вместе поехали в отделение, где она провела почти два месяца. Посмотрев еще сырой снимок, ее личный врач и любимый мужчина, что-то невнятно бормоча себе под нос, в конце концов выдал резюме:

- Не очень мне это нравится, но рискнем. В крайнем случае, снова наложим гипсовую повязку.

Он разрезал специальными ножницами гипс, а когда пациентка взглянула на свою руку, у нее перехватило дыхание. Она закрыла глаза и судорожно сглотнула, не в силах вымолвить ни слова. Рука выглядела ужасно — истонченная, с атрофированными мышцами, покрытая струпьями и болячками, уродливые шрамы от плеча до локтя, бесформенные бугры тканей и все это бордово-синюшного цвета.

Как Алла ни крепилась, на глаза навернулись слезы. Она так любила свое красивое тело… И вот теперь превратилась в калеку… С такой рукой не наденешь вечернее платье, купальник или одежду с коротким рукавом.

- Не огорчайся, моя дорогая, — раздался голос любящего лечащего врача, а пациентка опустила голову, чтобы он не увидел ее слез. — Разработаешь руку, мышцы предплечья восстановятся. — Олег приподнял ее за подбородок и поцеловал мокрые глаза. — Радоваться надо, Аллочка.

- Чему уж тут радоваться… — глухо отозвалась та, кусая губы, чтобы в голос не разреветься.

- Я не говорил тебе раньше, но сейчас скажу. У меня были очень большие сомнения, что удастся сохранить тебе руку. Видимо, пуля бандита оказалась не обычной, а какой-то особенной, ведь твое плечо было все разворочено — раздроблена плечевая кость, мягкие ткани превратились в месиво. Мы с ассистентом сшивали каждый мышечный пучок, лишь бы сохранить как можно больше мышц. Сосуды и нервы тоже были повреждены, потому мышцы предплечья так сильно атрофировались. И все же — сама видишь, — рука цела, хоть и выглядит не очень эстетично. Но это временно. Потом тебе сделают пластическую операцию, удалят рубцы, нарастят мышечную ткань, восстановится подкожно-жировая клетчатка, и твоя рука станет такой же, как и до ранения.

- Правда? — доверчиво спросила она.

- Истинная правда, — заверил он, и Алла сразу успокоилась — Олегу она доверяла безоговорочно.

“Дура, накрутила себя, что меня раздражает его забота, — повинилась она. — Он так обо мне беспокоится…”.

Любимый мужчина тут же подтвердил ее мысли:

- Аллочка, я ведь недаром просил тебя побольше лежать. — Он присел рядом и обнял ее за плечи. — Думаешь, я не догадывался, что в мое отсутствие ты не соблюдаешь постельный режим? Все я знал, но понял, что мои увещевания бесполезны. Ты много двигалась, ездила на машине, а все это время твоя рука висела вдоль тела. Питание поврежденных тканей и так нарушено, а когда конечность опущена, нарушается и венозный кровоток. Если бы ты побольше лежала, то кровоснабжение восстановилось бы быстрее, и не было бы такой выраженной атрофии. И лекарства ты не принимала, а выбрасывала, и сок не пила, потому что он тебе не нравился…

- Я больше не буду… — жалобно сказала она, а Олег улыбнулся и поцеловал ее.

- Ну, ладно, не винись. Главное, что заживление идет, а остальное дело поправимое. Попробуй пошевелить пальцами.

Алла попробовала — не получилось, пальцы совершенно не слушались. Олег никак это не прокомментировал, а она испугалась — неужели не сможет владеть рукой?! Почему-то раньше ей казалось — снимут гипс, и все будет в порядке.

- Я пока наложу тебе плотную гелевую повязку. Костная мозоль еще очень слабая, не дай Бог, ты сделаешь неловкое движение. А кисть и лучезапястный сустав оставлю свободными, чтобы ты могла разрабатывать мышцы, и тогда заживление пойдет быстрее. Будешь слушаться?

- Буду! — с готовностью заверила она, пообещав себе, что больше никогда не ослушается своего лечащего врача и любимого мужчину.

В приемной фирмы “Самаритянин” сидела одна Тамара Семанкина и сосредоточенно набирала текст на компьютере, периодически поглядывая на экран телевизора, где молодая пара самозабвенно занималась сексом.

- Развлекаешься в рабочее время порнушкой, Томик? — подколола лидер «команды хороших людей против плохих», присев к столу.

- Нет, пишу отчет для клиентки.

- А при чем здесь сексуальные игрища этой парочки? — Алла кивнула на экран.

- Для записи их любовных утех пришлось оснастить спальню и гостиную загородного дома скрытыми видеокамерами, а это дорогая техника. Ее амортизацию я включаю в перечень расходов. Наши девочки ставили видеокамеру перед приездом голубков и изымали аппаратуру, когда те покидали любовное гнездышко. Вот мне и приходится считать часы работы сотрудниц фирмы, чтобы предоставить клиентке полный финансовый отчет.

- А как же наши девицы узнавали, когда сладкая парочка навестит свое гнездышко?

- Несколько “самаритянок” следили за обоими. Когда он усаживался в ее машину, звонили на мобильник напарницам, те уже были наготове и быстренько ставили видеокамеры.

- Уже наловчились проникать в любое жилище?

- Вообще-то наши девочки уже многому научились. Но в данном случае ключи от загородного дома дала сама клиентка.

На экране появился новый сюжет. Тот же высокий блондин держал на руках карапуза лет трех, похожего на него как две капли воды, а его недавняя постельная партнерша стояла рядом и смотрела на них.

- Так они муж и жена, что ли? — удивилась Алла.

- Нет, давние любовники. У дамочки богатый, но немолодой и не способный к оплодотворению муж. Чтобы женить его на себе, она забеременела от хахаля.

- А кто ваша клиентка?

- Симина дочь.

Верная боевая подруга почти не удивилась. Нечто в этом роде она и предполагала.

- А этот мужик, стало-ть, муж клиентки?

- Да.

- Тогда закономерно вытекает, что дамочка — вторая жена Регининого отца, пройда Катька?

- Да, это Екатерина Новицкая, — подтвердила Тамара, не переставая слепым методом барабанить по клавиатуре.

- Опаньки! Интересный сюжет получается. Томик, дай-ка мне эту кассету ненадолго.

- Давай я вначале просчитаю человековремя, затраченное “самаритянками” на расследование, и время амортизации аппаратуры, допишу отчет, а потом отдам тебе кассету, — деловито предложила Тамара, большая аккуратистка и приверженница четкости и порядка в делах, особенно, финансовых.

- Ладно, счетоводша Вотруба, считай свои человекочасы, я подожду. Кстати, нужна парочка “самаритянок”, чтобы сделать алиби Регине.

- Она наказала мужа?

- И не только мужа, — довольно хмыкнула боевая подруга. — Но я готова поспорить на весь свой боевой арсенал, что Регине за это ничего не будет, и абсолютно уверена, что выиграю пари, и все мои стволы останутся при мне.

- Алла, я добралась до кассеты, которую изъяли в квартире Новицких.

- У меня тоже есть интересная кассетка, Наташа, — похвасталась сыщица-самоучка. — Предлагаю встретиться у меня, сравнить сюжеты и посовещаться.

Когда она подъехала к своему дому, машина адвокатессы уже стояла у подъезда. Выйдя из “вольво” верного оруженосца, чрезвычайно довольная Алла продемонстрировала ослепительную улыбку и, взяв Наташу под руку, повела ее к подъезду.

Оказалось, что содержание кассет идентично. Большинство сцен разыгрывалось в спальне и сводилось к любовным утехам сладкой парочки. Сюжетов в гостиной было два. Первый — Владимир Дьяконов, Екатерина Новицкая и их сын воркуют как счастливое семейство. Второй — взрослые персонажи сидят на диване, попивая спиртное, и обсуждают насущные проблемы.

В частности, Катерина отчитывалась перед любовником, что продела все так, как он велел, и даже сымпровизировала: влив в виски раствор, который он ей дал, смазала суперпрочным клеем края разрыва, чтобы пробка выглядела неповрежденной. Владимир спросил, протерла ли она бутылку, любовница ответила утвердительно. «Когда твой хрыч отвезет бухло в офис?» — поинтересовался любовник. «Уже отвез» — сообщила Екатерина и посетовала — мол, хотелось бы побыстрее избавиться от ненавистного супруга, но в ящике двадцать бутылок, неизвестно, когда Гоша хлебнет из той, в которую она подмешала секуринин. Владимир урезонивал ее — дескать, надо еще немного потерпеть, столько лет ждали удобного момента и наконец дождались: Регина устроилась секретаршей отца, теперь подозрение падет на нее, ведь она наследница, на данный момент неимущая и остро нуждающаяся в деньгах.

После чего снова начались любовные воркования, и парочка упоенно занялась сексом.

- Супер, правда, Наташа? — Алла подняла большой палец, имея в виду, конечно же, не сексуальную фантазию любовников, которую те в настоящий момент демонстрировали.

- Но как же получилось, что Новицкий жив, а отравлен Дьяконов?

- Видимо, Георгий Натанович прознал про подлый замысел и всучил зятю отравленную бутылку. Мол, подохни от того, чем намеревался сжить со свету меня!

- Однако Владимир должен был быть настороже.

- С какой стати? Вован считал, что старичок ни о чем не подозревает, и не ждал от него подлянки. Парочка ведь совсем потеряла и стыд, и бдительность. Они ездили в загородный дом Новицких, — раньше этот особняк принадлежал Симе и Гоше, потому у Регины остались ключи, — не боясь соседей и слежки обманутого супруга. Миловались и в городской квартире Новицкого, когда сам глава семьи был на работе, а Катерина отсылала няню с ребенком гулять. Более трех лет ушлая парочка морочила голову Гоше. Получается, Вован неспроста женился на Регине — он получил возможность быть в курсе дел, дабы не пропустить удобный момент. И не пропустил, мерзавец! А жена невольно сыграла ему на руку, перейдя в фирму отца, — это ускорило процесс.

- Регине досталось бы часть отцовского наследства.

- Супруг и ее намеревался отравить. У ненавидящего ясной головы быть не может. Ребенок от жены Вовану не был нужен — ведь после смерти Регины малыш стал бы наследником. Владимир Дьяконов — классический социопат, в просторечии — подлец.

— Не удивительно, что ни у кого не нашлось доброго слова в адрес обоих погибших. Я читала протоколы следствия — свидетели не считают нужным скрывать свое негативное отношение.

- Как говорил великий Даль, нет такого мерзавца, который не нашел бы свою сквернавку. И что самое характерное — оба уже горят в аду. Что означает — на свете есть высшая справедливость. Преступление невозможно оправдать наличием соучастника.

- Регина, уже нет смысла играть в прятки, — уверенно заявила «ниро вульф в женском обличье», выключив видеомагнитофон. — Мать моей подруги Ларисы говорила нам в детстве: “Скрывая болезнь, рискуешь умереть, скрывая проступок, рискуешь оказаться на скамье подсудимых”. Мы не хотим, чтобы тебя посадили, так что давай-ка, милочка, выкладывай все, как на духу. Это ты замочила Катерину?

- Нет. Думаю, что отец.

- С твоей подачи?

- Я не предполагала, что папа ее убьет. Однажды я пообещала себе, что обязательно отомщу обоим. Хотела выяснить, от кого родила Катька, а потом предоставить отцу доказательства. Мне хотелось причинить ему боль, потому что он заставил страдать маму. Надеялась, что до него дойдет — если человек совершил подлость, зло вернется к нему бумерангом. Отец отнял у мамы все, но и Катерина оттяпала немало: стала обладательницей квартиры, особняка, машины и половины всего имущества. Он обжулил маму, а Катька обманула его — его наследником стал чужой ребенок. И теперь отец не отвертится, мол, это не его дитя, — мальчик рожден в законном браке. Отец лишил маму здоровья, но и для него моя новость — сильный удар. Вот так я хотела с ним поквитаться.

- С этим все ясно. Одно мне пока непонятно — зачем ты, девушка умная и самодостаточная, связала свою жизнь с подонком Вованом?

- Думала, что он хорошо зарабатывает, и надеялась на его деньги нанять сыщиков.

- Почему ж не развелась, поняв, что денег с него не поимеешь?

- Хотела поквитаться с ним руками своего отца. За то, что он погубил троих моих нерожденных детей, лишил меня возможности стать матерью, намеревался окончательно со мной разделаться, систематически подрывая мое здоровье с помощью токсичных лекарств, категорически противопоказанных при почечной патологии. На искусственной почке, до которой вскоре дошло бы дело, я бы долго не протянула. Если бы я не догадалась, что муж подсыпает мне в пищу опасные препараты, через несколько месяцев мне была бы обеспечена хроническая почечная недостаточность, а затем — мучительная смерть. Поэтому я поклялась отомстить.

- Заглянула в токсикологический справочник, да и траванула сволочного хазбэнда секуринином? — без тени осуждения поинтересовалась Алла.

- Нет, об этом препарате я впервые узнала в ту пятницу из видеозаписи. — Регина показала на видеокассету.

- Значит, не ты обеспечила бесславную кончину муженьку?

- Нет, не я.

- Ладно, повествуй дальше.

- Получалось, что я должна была поквитаться с тремя людьми, а это требует больших расходов. Я оказалась в тупике — все упиралось в финансовую проблему, — и ломала голову, где найти денег. А потом вспомнила про “принцип домино”: если костяшки поставить “на попа”, то, щелкнув по одной из них, можно свалить все. Самое главное — чтобы они стояли рядышком. Я искала связь между тремя обидчиками — способ одним ударом отплатить мужу, отцу и Катьке. Помог случай. Однажды я встретила на улице Катерину с сыном и поразилась, насколько мальчик похож на Володю. Почему-то раньше мне не приходило в голову, что они любовники, и уж тем более, что у Катьки ребенок от Владимира. Она спала с кем попало, но он в ее ухажерах не числился. Я-то полагала, что найти, от кого она понесла, очень трудно. А тут — готовый ответ. И та самая связь, которую я искала. Движущей силой избрала отца — если больно ударить по его самолюбию, то он, образно говоря, сметет и Катьку с Вовкой, и сам упадет. Все, что касается его мужских качеств, папик воспринимает крайне обостренно, недаром до сих пор молодится. Отец аж багровел, когда я говорила, что Катерина шлюха и ребенок не его. Слышать не желал и верить не хотел — это же в первую очередь его самого унижало, раз он связался с такой дешевкой и позволил так примитивно обвести себя вокруг пальца. Ведь он считал себя умнее всех на свете, а попался на старую, как мир уловку! Папика даже не озаботило, почему малыш — голубоглазый блондин, хотя они с Катькой — кареглазые брюнеты. У отца уже много лет аденома простаты, но он все равно хорохорился, даже от мамы скрывал, а она болела и потому избегала интимных отношений. Все это выяснили частные детективы три года назад, но маме я не говорила. Катька — минетчица с большим стажем, у папаши только с ней и получалось. И я решила ударить его по самому больному месту. Как-то раз я сказала ему, что отольются кошке мышкины слезы, что молодая жена очень скоро избавится от него, но даже не предполагала, что предсказание сбудется почти в полном объеме: Катерина вознамерилась его убить, и теперь он старый, одинокий, никому не нужный импотент. В тот день, когда я встретила Катьку с малышом, мне все стало ясно. Но отец никогда не верил голословным утверждениям, и я решила обеспечиться доказательствами. Заняла у брата денег и обратилась в детективное агентство. Мне предоставили письменный отчет, из которого явствовало, что Катька и мой муж до сих пор любовники. Хотелось доказать это видеозаписью, а такие услуги частных сыщиков стоят денег, вот я и устроилась в фирму отца, чтобы заработать, а потом швырнуть кассету ему в лицо. Я надеялась, что отец накажет обоих — его нрав мне хорошо известен, такой пощечины он никому не спустит.

- А в какое детективное агентство ты обратилась?

- Я позвонила Ирине Кузнецовой, она дала мне адрес фирмы “Самаритянин”.

- Так Ирина была в курсе твоего расследования? — ахнула «ниро вульф в женском обличье».

- С самого начала.

- Вот так кремень-баба! — восхитилась Алла. — Ни словом, ни намеком не дала понять, что ей известно больше, чем остальным. Значит, в ту пятницу ты и в самом деле была у нее?

- Я пришла к ней в пять часов.

- А до этого заезжала к Катерине, — утвердительно произнесла Алла.

- Да. Накануне “самаритянки” передали мне две видеокассеты одинакового содержания. Одну я сразу послала по экспресс-почте в наш офис на папино имя. Бандероль пришла в час дня, и я отнесла ее в запечатанном виде. На половину третьего он был записан к урологу. В два часа дня отец уехал в клинику, а я отправилась к Катьке, чтобы вручить ей копию.

- В то время Екатерина, видимо, ждала вашего мужа, — предположила Наташа.

- Это я поняла лишь потом. Нажала кнопку домофона, а она спрашивает: “Вовик, это ты?” Отец никогда днем не заезжал домой, и эта стерва ничего не боялась. Я ответила: “Он просил вам кое-что передать”. Катька, видно, не узнала мой голос и впустила меня в подъезд, а потом встретила на пороге квартиры почти голая, тварь бесстыдная. Увидев меня, аж вся перекосилась от злости. Стала что-то злобно шипеть, а я говорю: “Скоро, сучка, отец вышибет тебя под зад коленом. Окажешься на панели, где тебе самое место. Имей в виду, запись папа уже видел”. Отдала ей кассету и ушла. А когда выходила из двора, встретила машину отца. Он притормозил и спросил: “А ты что здесь делаешь?” Я ответила: “Поинтересуйся у своей сучки”. Мне было тошно, я не знала, куда деться, с кем поделиться. Домой не хотелось. И я поехала к Ирине.

- Да уж, на Ирину можно положиться, — согласилась верная боевая подруга. — На ее месте я поступила бы точно так же. Чужая тайна — это чужая тайна.

- Я просила Ирину ничего не говорить маме — у нее больное сердце. Она до сих пор болезненно реагирует на все, что связано с отцом. Ей было неприятно даже известие, что я перешла в его фирму, а уж остальное… Мама — порядочная женщина, ей претит подобная грязь. Не думаю, что она бы одобрила мое решение нанять детективов для слежки за Катькой и Володей: мама не сторонница выносить сор из избы. Ей было очень больно, когда папа променял нас на дешевую потаскуху, и до сих пор стыдно за случившееся три года назад, хотя ее вины тут нет. Я скрывала от матери, что после их развода дважды просила у отца денег. Не могла признаться и в том, что подсунула ему видеокассету, компрометирующую Катьку, что ходила к ним домой, — с маминой точки зрения, все эти поступки недостойны порядочной женщины. В воскресенье, когда мы приехали к Ирине, та вела себя при маме так, будто не в курсе последних событий. Потом появились вы, Алла, и при вас Ирина держалась той же линии. В тот день мы придумывали мне алиби в отношении отравления Володи. Никто еще не знал, что Катерина убита. Мне кажется, Ирина подозревала меня, но не показывала виду. А когда стало известно о Катькиной смерти, ее подозрения в мой адрес, видимо, усилились. Ведь я пришла к ней в пять часов, а до этого вполне могла разделаться с Катериной и заранее влить секуринин в виски.

Какой же дурачок Кирилл! И ведать не ведал, что ему уготована роль жертвенного барашка. Лина сознательно выбрала его ради реализации своего плана, а он решил, будто она мечтала стать его женой.

Да и Вовчик тоже простак, ей без труда удалось втереться к нему в доверие. Они ж учились на одном курсе, имели схожие судьбы — Вовика сокурсники презирали, да и Лину не жаловали. И оба платили обидчикам тайной ненавистью, мечтая когда-нибудь взять реванш. И их чаяния осуществились! Оба устроились вполне ничего, не перенапрягались, а главное — обоих ждало богатство! Пусть не ими заработанное — кого это волнует?! Кто успел, тот и съел, в нынешнем мире в цене хваткость, а не трудолюбие.

Вдобавок их объединяло одно чувство — ненависть к Регине. Вовчик даже надумал травануть женушку — так она ему обрыдла. Лина не строила столь кровожадных планов, — ей было бы достаточно крепко насолить сопернице, но почему бы и не подсобить?..

Лина опять прибегла к помощи тети Гали: взяла у нее медицинские справочники о лекарственных веществах, досконально проштудировала их, выбрала нужные средства, а потом попросила тетушку выписать рецепты. Подсыпать Регине эргометрин — Линина идея. Вовчик до таких тонкостей никогда бы не додумался — для этого нужно быть женщиной.

В то время Лина еще не знала, что Кирилл опять спутался с Региной, просто хотела отплатить за все унижения, которые довелось пережить по ее милости. А кому понравится, когда подруга снисходительно заявляет: «Лин, обрати внимание на Михаила (Игоря, Егора, Юру, Диму и прочих). Я его бортанула, может, у тебя с ним получится?» Швыряла ненужных ей поклонников, как собаке кость. «На тебе Боже, что мне негоже!» А она, Лина, должна нижайше благодарить? «Ненавижу!» — думала «серая мышка», впиваясь ногтями в ладони и благодарно улыбаясь заклятой подруге.

Заполучив Кирилла, Лина злорадствовала — насолила сопернице! Ан нет! Это событие прошло мимо внимания Регины.

Как-то раз бывшие подруги встретились, Регина поздравила Лину с рождением сына, пожелала всех благ, — и при этом была совершенно спокойна. Набросься она с диким визгом — ведь жениха из-под носа увели! — Лина бы торжествовала. А так… Даже удовлетворения не ощутила.

Правда, та встреча все же принесла свои плоды. Через несколько месяцев бывшая подруга вышла замуж — вот уж Лина порадовалась: гордячка Регина стала женой замызганного Вовки Дьяконова, страдавшего гайморитом, но не умевшего пользоваться носовым платком и постоянно шмыгавшего носом! «Сопливый супермен» — вот как его прозвали на курсе. «Супермен», понятное дело, с издевкой: Владимир был белокожим, тощим, длинным, его конечности, без намека на бицепсы-трисепсы, напоминали макаронины.

Все думали, что красотка Новицкая родилась с золотой ложкой во рту и выйдет за нефтяного магната, а она — мадам Дьяконова! Умора! Ну пусть формально и не Дьяконова, сохранила девичью фамилию, но спит-то с Вовчиком, который весь первый семестр щеголял в желто-коричневом арлекинском пиджаке, заработав еще одно прозвище «клоун».

Вот уж Лина перемыла косточки бывшей подружке! Мужу, правда, напоминать о ней опасалась — однажды этот тюфяк озверел и стал хлестать ее журналом по лицу, а потом повалил на пол и чуть не задушил: рыча: «Ты, гадина, нарочно поливала Регину грязью, чтобы заполучить меня!» С тех Лина о сопернице — молчок. Но душа-то горела… И она отправилась к Вовчику — хотелось ей посмотреть, как теперь живет «счастливица». Адрес узнала без труда — квартира записана на Регину.

Лина и помыслить не могла, что поездка в непрестижное Братеево доставит ей такое удовольствие. Как же приятно осознавать, что в такой глуши, куда добираться дольше, чем в иной подмосковный город, и где переполненные мусорные баки стоят напротив подъезда, буквально в двух шагах, — живет девушка, раньше менявшая иномарки чаще, чем ее подруга — перчатки…

- От Ирины я позвонила папиному урологу, — продолжала Регина. — Спросила о результатах обследования, а врач сообщил, что у отца некроспермия[22] и нужна операция на предстательной железе. Уролог просил меня уговорить папу на хирургическое вмешательство. Отец бесплоден с тех пор, как у него аденома простаты. В ту пятницу он узнал, что не может быть отцом Катькиного ребенка…

- Дальше можно предположить следующее, — вступила Алла. — Видеопленка, где благоверная предается любви с твоим супругом, да плюс малоприятная новость, что его обвели вокруг пальца, — и Гоша в ярости. Примчался к жене, застал ее почти голышом и понял, что та совсем стыд потеряла — милуется дома с любовником. Будь у него желание отстоять мужскую честь — в понимании рогоносца, — он грохнул бы ее сразу. А тут они некоторое время скандалили. Видимо, во время этих разборок дебильная Катька сказанула лишнее, после чего супруг понял, что лучше остаться вдовцом — самолюбие дороже. Не поленился даже сбегать в тренажерный зал за гантелью, чтобы потом отпереться — мол, меня подставили. Есть у меня сильное подозрение, что умник Гоша намеревался свалить убийство на тебя, Регина, если ты не подтвердишь его алиби. Для того он и воспользовался своей гантелью — дескать, любимая дочурка принесла в сумке точно такую же, убила мою жену, а потом поменяла местами съемные диски. Сюжет кассеты тоже свидетельствует против тебя — ведь там твой муж, его любовница и их общий ребенок. Ты умно поступила, избрав папашку ключевой фигурой в выстроенной “системе домино”. Во-первых, по его вине произошли все драматические события в вашей семье. Такого свинства прощать нельзя, тут ты совершенно права, подруга. А то, что Гоша твой биологический отец — фигня. Он не достоин носить высокое звание отца, и таких нелюдей нужно лишать родительских прав. Во-вторых, ты верно предположила, что папашка сильно взъярится, если его щелкнуть по самолюбию, и со злости завалит всех остальных фигурантов. Теперь он и в самом деле старый, никому не нужный импотент, который из-за своей аденомы будет всю оставшуюся жизнь ссать прерывистой струей, корчась в муках. Мало того, осуществлять сие действо в парашу, а не в навороченный унитаз, и никакие миллионы тут не помогут.

- Я думаю, мой папаша еще подлее, чем мы думали. Дело не только в уязвленном самолюбии и ветвистом предмете, которым его украсила шлюха-жена. Об убийстве в состоянии аффекта речи нет — мы же перекинулись с ним парой фраз, встретившись во дворе их дома. Охваченный негодованием ревнивец ведет себя иначе. А отец был напряжен, но сравнительно спокоен — он уже все обдумал. Если оставить Катьку в живых, то уплывает загородный особняк за полмиллиона долларов, квартира за полтора зеленных лимона, новенькая машина, а остальное имущество придется делить, да еще и алименты платить на чужого ребенка! В общем, развод его категорически не устраивал. А потому папик предпочел стать наследником убитой жены. Мой отец не умен. Не будь он столь самонадеян, избавился бы от Катьки чужими руками.

- Ты верно сказала о бумеранге. Твой папашка возомнил себя самым хитрым, самым умным. Радовался, что обвел вас с матерью вокруг пальца — перевел все свое имущество на Катерину, лишь бы не делиться с первой женой, и врал, будто нищ аки убогий на паперти. Катьку он в расчет не принимал — она для него была лишь средством, — и не сомневался, что новая супруга в его власти. Этот фанфарон и в мыслях не держал, что в голове безмозглой куклы тоже бродят какие-то желания.

- И попал в собственную ловушку, — продолжила Регина.

- Вот именно. Меня поражает самонадеянность немолодых мужчин, связавших судьбу с юными пираньями — секретаршами, моделями, мисс чего-то там и прочими проституирующими девицами. Мужик думает, что если деваха стояла на коленях в его кабинете, делая минет, то она на всю жизнь останется в этой позе. С высоты своей крутизны и богатства он не воспринимает красотку всерьез, а у этих хищниц оч-чень острые зубки. Богатей полагает, что облагодетельствовал девицу и за это она ему будет благодарна по гроб жизни. Но не тут-то было! Благодеяния, оказанные с недобрыми намерениями, наказуемы. Задача шлюшки — обзавестись младенцем и довести “благодетеля” до ЗАГСа. И вот тогда он попался, бедолага.

- Вы жалеете таких мужчин? — с искренним удивлением спросила девушка.

- А как же! Богачи очень беззащитны. — Видя, что Регина все принимает за чистую монету, Алла продолжила розыгрыш: — Богатого человека может обидеть каждый — всем он почему-то должен помогать материально. Ирина создала клуб обиженных мужчинами женщин, а я, пожалуй, сколочу клуб по защите старперов от алчных девиц. — Девушка была по-прежнему серьезна, и любительница поприкалываться сжалилась: — Да не смотри ты так, будто я творец новой философии! Шучу, конечно. Пусть богатые господа сами отбиваются от охотниц за их миллионами — бачили очи, шо покупали.

Вовчик частенько торчал дома, Лина тоже не работала, времени у обоих вагон. Разумеется, она стала его любовницей — «серая мышка» всегда старалась запрыгнуть в ту же постель, где побывала подружка.

О том, что любовник спит и с Катькой Зинчук, ныне Новицкой, Лина знала — не раз следила за Вовчиком: собирать обо всех информацию — ее хобби. Получив доказательства их связи, сборщица компромата была на седьмом небе. Вот удача так удача! Во-первых, ненавистная Регина теперь дважды рогата (или как назвать жену, которой изменяет муж сразу с двумя женщинами?..), а во-вторых, появилась зацепка на Вовчика. Раз «сопливый супермен» не разводится с женой, значит, ему это зачем-то нужно. И уже очень скоро Лина поняла — зачем.

Разговорить человека она умела. Дураковатый любовник проболтался уже на третьем свидании. У пьяницы что на уме — то и на языке. Пусть он поведал не все — Лина умела понимать недосказанное. Опасно недооценивать «серых мышек»…

Услышав причитания Вовчика, что супруга беременна, соперница моментально сообразила, что делать. Регина позавидовала, что у подруги сын — невооруженным взглядом было видно, как ей хочется ребенка, — значит, надо лишить ее такой возможности! Именно в тот момент Лине пришла в голову идея с эргометрином — недавно ей самой назначали маточное сокращающее, когда она втайне от Кирилла избавлялась от нежелательной беременности.

Вот умора! И она, и Регина забеременели от одного парня! Да ладно бы папаша был стоящий, а то — «сопливый клоун»! Но Лине-то простительно — она спала с Вовчиком, имея свою цель, а каково Регине? Эта высокомерная красотка, воротившая нос от стоящих парней, забрюхатела от Вовки Дьяконова, так и не научившегося пользоваться носовым платком!

Сколько ж лет Лина ощущала свою зависимость от Регины!.. Та могла пригласить подругу на крутую тусовку или же вдруг заявить: «Не хочется мне туда идти, надоели одни и те же самодовольные рожи» — и все Линины планы рушились. Не пойдет же она одна — ее никто не приглашал. Зато красотка Регина всюду была желанной гостьей.

И вот теперь Лина ощущала себя счастливой — в ее власти позволить бывшей подруге оставить ребенка или лишить ее такой возможности. Разумеется, она выбрала второе.

Потом Лина наставляла любовника, как следить за женой. Едва та начинала делиться завтраком с унитазом, Владимир пускал в ход эргометрин.

Он знал, что жена спит с Кириллом, но его это ничуть не взволновало. Вовчика вообще ничего в этой жизни не волновало, кроме денег.

Не сложно подобрать ключик к жадному, беспринципному подонку — он полагает, что все люди такие же безнравственные.

- Неувязка только в одном, Регина. Как Гоше удалось отравить Вована?

- А он его не травил. Эту бутылку я принесла домой в четверг. Отец дал ее мне для Володи — тот оказал ему какую-то услугу. Последнее время муж пил почти ежедневно, а я старалась держаться от него подальше. В тот день он тоже порядочно принял на грудь, и мне не хотелось с ним общаться. Я поставила бутылку в бар и пошла на кухню, Володя в это время был в туалете.

- Видимо, в пятницу у Вована трубы горели с похмелья, и он страшно обрадовался, обнаружив в баре виски, — продолжила Алла. — Наш щеголь намеревался отправиться на свиданку с Катькой, а перед уходом решил хлебнуть. И это был последний в его жизни глоток любимого напитка.

- Видимо, так, — согласилась Регина. — В тот день я пробыла у Ирины до половины восьмого, потом поехала домой, не предполагая, что обнаружу мужа мертвым.

- А как же бокал? Значит, твой свекор приезжал к Вовану утром в пятницу?

- Вряд ли.

- Откуда же второй бокал?

- А муж всегда ставил два бокала. Нальет себе и чокается со вторым бокалом, будто пьет не в одиночку, а с собутыльником. Когда Мила ушла звонить, я зашла в комнату и увидела: в одном бокале виски едва желтеет на донышке, значит, Володя пил из него, а во втором налито на два пальца. И тогда я испугалась, что подумают на меня, — ведь Володя взял бутылку из бара, а принесла ее домой я! Я помыла этот бокал, насухо вытерла и поставила в бар. В посудомоечной машине после пьянки Володи с отчимом осталась грязная посуда. Я не собиралась подставлять свекра, просто хотела найти бокал без отпечатков моих пальцев. На кухне я обнаружила бутылку, в которой плескалось немножко виски, перелила его в немытый бокал, осторожно взяла кухонной варежкой и отнесла в комнату.

Идея с секуринином тоже принадлежала Лине. Придурошный любовник строил разные планы, как извести старикана Новицкого, но на киллера пока не заработал. Да и алиби Катьке не сумел бы состряпать, хоть и закончил юридический вуз. Клоун — он и есть клоун. Одно время надумал пробраться в гараж Георгия Новицкого и испортить тормоза в его машине, — боевиков насмотрелся, супермен сопливый! Пришлось Лине вмешаться и пустить в ход свои знания в области токсикологии.

Два рецепта на секуринин без вопросов выписала тетя Галя. По просьбе племянницы она вписала туда фамилию и инициалы Владимира Дьяконова. Лина все предусмотрела. Один рецепт вручила любовнику, а по второму сама купила секуринин. После приобретения препарата оба рецепта забрали: средство из группы А, то есть, строго учетное. Зато теперь в аптеке — Лина знала, в какой именно, она ходила туда с Вовчиком, потом сама купила там лекарство, — хранятся два медицинских документа, в которых черным по белому написано, на чье имя они выписаны, а суммарной дозы хватит на роту солдат.

О том, что сама обзавелась секуринином, который, как и многие лекарства, в больших дозах становится смертельным ядом, будущая отравительница любовнику не сказала. Как знать? Возможно, именно он окажется жертвой?..

Потенциальной преступнице было по большому счету без разницы — кто именно глотнет виски с секуринином. Если «повезет» Регине — туда ей и дорога. Сколько крови попортила ей проклятая подружка! Но, скорее всего, яд достанется Вовчику. Тоже неплохо — его жена становится подозреваемой. А в ее, Лины, власти, сделать бывшую подругу единственной подозреваемой: имеется о-очень важная улика, которая произведет нужное впечатление на следователя.

Еще в те времена, когда они считались подругами, Регина как-то раз зашла к Лине. В ту пору Новицкий-папа ходил в молодоженах, а его бывшая жена слегла. Дочка просила у отца денег, тот не дал. И вот она возмущалась — каков, мол, фрукт папаша, а? А Лину будто черт под локоток толкнул! Возьми да и нажми кнопку «record» на магнитофоне! Регина изливала переполнявшие ее чувства и ничего не заметила, а на кассете с записью ансамбля «Supertramp» остался фрагмент ее экспрессивного монолога: «Ненавижу! Как же я его ненавижу! Улыбка иезуитская, глаза наглые, да у него же нет ничего святого! Медленно убивает человека — и будто так и надо!» И так далее, в том же духе. Несказанно повезло, что Регина ни разу не произнесла «отец», и непонятно, что под словами «медленно убивает» она имеет в виду отказ помочь финансами ее больной матери. А предусмотрительная Лина обзавелась уликой — на случай, если секуринин достанется Вовчику.

Теперь у нее есть возможность отнести пленочку следователю. Можно будто бы невзначай подбросить и мотив: Владимир травил жену эргометрином и чуть не угробил. В этом контексте Регинины слова «медленно убивает» — как раз в масть. А кусок ее гневного монолога удачно вписался в концерт Лининой любимой рок-группы — без экспертизы ясно, что там нет подчисток, просто случайно нажали на запись вместо воспроизведения, стерев часть песни «Supertramp».

Косвенными доказательствами в пользу своей версии Лина обзавелась заблаговременно. Сработала та же схема: рецепт, выписанный тетушкой, с указанием паспортных данных Владимира. Эргометрин — препарат группы Б, а потому рецепт аптека не забирает. Но Лина все предусмотрела: попросила тетю Галю выписать еще один рецепт, купила лекарство, пустую коробочку закинула за холодильник — мол, нечаянно туда завалилась, — а рецепт вложила под тисненую кожаную обложку паспорта любовника. Вряд ли Вовчику взбредет в голову заглянуть под обложку, а вот при обыске найдется все.

Отравительница заранее заготовила речь для следователя — мол, Регина по секрету призналась, что муж не хочет ребенка, вот и подсыпает ей тайком эргометрин. Напомнить о трех ее выкидышах — в историях болезни описана типичная клиническая картина, — и мотив готов! Дознавателям останется лишь самая малость — собрать улики, если при первом обыске они не удосужатся заглянуть за холодильник и под обложку паспорта Владимира Дьяконова.

Коварная Лина решила сыграть в своеобразную русскую рулетку: для нее риска никакого, на кону жизнь других людей, а ее устраивает любой вариант. Погибнет Регина — так ей и надо! А если жребий падет на Вовчика — то и в этом случае пострадает бывшая подружка. Подставит ее Лина — и глазом не моргнет! Даром, что ли, закончила юрфак?! Кто-то из сокурсников грыз гранит науки, а Лину больше интересовал прикладной аспект знаний — точнее, какую конкретную пользу можно извлечь с их помощью. Вот и пригодилось.

- Откуда у твоего хазбенда такая страстная тяга к ядам? — спросила Алла.

- Полагаю, тут моя бывшая подруга Лина постаралась.

- Они были любовниками?

- Да. Лина всегда тащилась за мной и подбирала мужчин, которых я бросила. За Кирилла вышла замуж, когда я ему отказала, потом к Володе в постель залезла.

- Уверена?

- Стопроцентно. У нее омерзительные духи «AnaisAnais» — этим тошнотворным цветочным амбре периодически несло от наших подушек и дивана. Я каждый раз меняла наволочки, но диванную обивку не поменяешь! Наволочки мне приходилось освежать раза два-три в неделю, значит, с такой частотой она навещала моего мужа. Обычно в тот же день мое банное полотенце оказывалось мокрым, а Вовка всегда пользовался только своим. Полагаю, Линка хватала мое полотенце нарочно — могла бы ведь и с собой принести, зная, что идет трахаться к женатому любовнику, — хотела меня уесть.

- А ты — ноль внимания, фунт презрения?

- Ну да.

- С адюльтером ясно. А яды при чем?

- Линка со студенческих лет бредила судебной токсикологией. «Сто лет криминалистики» Гюнтера Продля, где описаны самые громкие преступления, стала ее настольной книгой. Особенно тащилась она от глав, посвященных знаменитым отравителям.

- Недаром Лидия Петровна говорила, что многие убийцы помешаны на том, чтобы прославиться. Готовы на все, лишь бы о них заговорили. Истерическая аномалия личности — так называется их бзик. Нереализованные амбиции и завышенные притязания.

- Эти качества присущи Лине. И плюс желание напакостить.

- Следовательно, затея с секуринином принадлежала ей? — уточнила Алла.

- Не сомневаюсь, — уверенно ответила Регина. — Владимир никогда бы сам не додумался. Да и где ему взять препарат? Я узнавала — он строго учетный, продается по специальным рецептам, так называемая «сто сорок восьмая форма». Бланки таких рецептов есть только у поликлинических врачей.

- А Лина-то где разжилась ядом?

- Ее родная тетя работает невропатологом в поликлинике. Она незамужняя, бездетная, обожает племянницу и никогда ей ни в чем не отказывает.

- Неужели врач участвовала в отравлении?

- Секуринин — лекарство, используется в неврологии как средство лечения параличей после инсульта, истощения нервной системы и других тяжелых состояний, — внесла ясность адвокатесса.

- Зачем же Лина надумала травануть любовника? Тебя хотела подставить?

- Не исключено. Но скорее, она намеревалась отравить меня.

- Н-да… Во подруга так подруга… Шарлота Брайант[23] и Грэхэм Янг[24] отдыхают. Стало-ть, затея с эргометрином — тоже ее?

- Полагаю, да.

- За что ж она тебя так люто ненавидела? Неужто только за то, что ты красива, умна, самодостаточна?

Регина пожала плечами — Алла сама ответила на свой вопрос.

- Зависть — удел бездарности, — изрекла невеселый перифраз верная боевая подруга.

Накануне гибели любовника Лина навестила его. А в сумке покоились две бутылки — одна с секуринином, другая с чистым виски. Зная Вовчика не первый год и выпив с ним не один литр, Лина знала, какую марку виски он предпочитает, — «WhiteHorse. BlackLable».

У любовника почти всегда имелось «горючее», но халяве он обрадовался. Любовница выставила на стол бутылку с чистым виски, а. Вовчик отправился на кухню за стаканами.

Лина заглянула в домашний бар — там стояла точно такая же «WhiteHorse. BlackLable». Отравительница тщательно протерла принесенную бутылку виски, обернула ее рукавом своего джемпера и поставила в бар, а ту, что там стояла, спрятала в сумку.

- Что ж, моя дорогая, все получилось в наилучшем виде. Я была стопудово уверена, что мы тебя отмажем, даже если ты виновна в обоих убийствах, а уж раз невиновна, то и говорить не о чем. Правда, твой подлый папашка наверняка попытается свалить мокруху на тебя, но тут он просчитался, мерзавец. После того, как ты ушла из отцовой квартиры, они с Катькой долго собачились, значит, ты оставила мадам Новицкую целой и невредимой. А твой папик последующими действиями доказал обратное. Он пытался взять вас на понт, мол, у него есть неопровержимые доказательства твоей вины. Да все его слова по сравнению с букетом наших улик — детский сад. Сядет Георгий Натанович за убийство жены, как пить дать, сядет. От Катькиного с Вованом сына он наверняка откажется, раз точно знает, что это не его ребенок.

- Тогда я его усыновлю, — тихо сказала Регина. — Мальчик ни в чем не виноват. Теперь он остался круглым сиротой, а если мой отец от него откажется, малыша отдадут в детский дом.

Некоторое время верная боевая подруга не находила слов. Потом все же заговорила:

- Да уж, широте души русской бабы может позавидовать даже широкое синее море. Сильна, мать, уважаю. Настоящий мужской поступок.

- Почему мужской? — удивилась Регина.

- Да присказка у меня такая. Ее смысл никакого отношения к мужским поступкам не имеет. Как раз наоборот. Представители противоположного пола нередко ведут себя как бабы. А женщины — как настоящие мужчины. Точнее — как настоящие женщины. Давайте-ка, подруги, спрыснем это дело благородным коньяком. Толян, поухаживай за дамами. Тебя мы тоже берем в нашу теплую бабскую компанию, поскольку ты наш человек.

Верный оруженосец, молча страдавший, что не удастся свернуть кому-нибудь шею, чтобы защитить обиженную женщину, с готовностью вскочил, забыв про лежащего на коленях сэра Персиваля.

- Ма-ау! — сердито отозвался тот голосом почти взрослого кота, шлепнувшись на пол. Подхватив обиженного Перса одной рукой, Толик сноровисто стал готовить угощение, а Регина с Наташей ему помогали. Уже через несколько минут появились все атрибуты застолья, и верная боевая подруга, она же — бессменная тамада на любом мероприятии, провозгласила тост:

- За настоящую мужскую дружбу между настоящими женщинами.

Все дружно выпили. Даже верный оруженосец из солидарности глотнул коньяка, хотя предпочитал водку.

- Девочки, мы с вами прошли боевое крещение, пора переходить на “ты”, - оповестила Алла. — Натали, мы столько знакомы, а все церемонимся. Ты теперь тоже в нашей команде, а у нас не принято “выкать”.

Наташа была этому только рада.

- Теперь, Регина, вы с матерью и братом обоснуетесь в “Атланте”, наша команда будет вас опекать[25]. Неважно, на кого в данный момент оформлена фирма. Как говорится, было ваше — стало наше. И пусть кто-то попробует вякнуть! — «Крутая Уокерша» со свирепой миной погрозила кулаком невидимым оппонентам. — А если Георгий Натанович рыпнется — навесим на него еще и убийство Вована. Ведь именно папашка передал тебе бутылку. А поскольку кассету он видел, то в курсе, что виски начинено секуринином. События можно переставить во времени — мол, вначале ты передала ему запечатанную бандероль, не догадываясь о ее содержании, а потом отец всучил тебе бутылку виски, рассчитывая поквитаться с любовником жены его же оружием. При необходимости найдем хоть два десятка лжесвидетелей, которые подтвердят что угодно, в том числе, будто лично продали Георгию Новицкому этот препарат и видели, как он вливал яд в бутылку. Не отвертится! А пока господин Новицкий будет париться на нарах, вы провернете то, что он проделал с фирмой “Новатор”, и оставите махинатора без штанов. Можно проглотить обиду, но лучше — обидчика.

- Мама не согласится, — возразила Регина.

- Согласится, — заверила Алла. — Твоя мать уже не та морально раздавленная женщина, какой была три года назад. Серафима стала зубастой. У нас с ней был предварительный разговор, и она призналась, что горит жаждой мщения. Как и ты, Сима ждала момента. И вот он настал. Серафима — дама порядочная, она отомстит бывшему супругу цивилизованным образом, но с удовольствием. Еще раз повторю то, что произносила уже не раз: “Женщин обижать опасно!” Они могут дать сдачи, и очень больно.

Лина достала припрятанную бутылку виски, которую накануне гибели Владимира Дьяконова забрала из его домашнего бара. Обычно она выпивала с любовником — без выпивки тот был ни на что не годен, — но сейчас есть хороший повод. Пусть и не с кем отметить — по сути, у нее никогда не было ни единого близкого человека, — она сама отпразднует удачное завершение первого, наиболее важного этапа своего плана.

Кирилл подписал дарственную на ее имя, документ нотариально заверен. Теперь все, чем муж владеет, принадлежит ей.

Можно было бы отправиться в Мексику без супруга, но Лина не знала тамошних законов. А вдруг Кирилл должен вначале вступить в права наследства и лишь потом поступать с имуществом по собственному усмотрению?

Есть определенный риск, что супруг, покинув Россию, в очередной раз взбрыкнет, но управа на него найдется. Ничего не подозревающая тетя Галя дала племяннице еще один рецепт на секуринин, флакон Лина обернула тряпками — ни одна таможенная псина не унюхает, — и надежно упрятала под подкладку сумки. Если Кирилл начнет ерепениться, ей даже не придется его травить — достаточно оповестить, что лекарство у нее с собой, и трус сразу капитулирует.

Любовника Лине ничуть не было жалко. А чего жалеть этого сопливого ублюдка?! Он был всего лишь средством. Да и опасен стал Вовчик — пил как лошадь, а в пьяном виде из него, как из худого ведра, лилось все, что было в скудных мозгах. Стоило ему проболтаться про секуринин и Лину, — и она тоже стала бы подозреваемой. А выяснить про тетю Галю — проще простого. Рецепты-то учетные, на них стоит штамп медицинского учреждения, личная печать и подпись Галины Романовны Васиной. Тетушка, хоть и добрая, но правдивая до глупости. На следствие все бы выложила. Учетные рецепты выписываются только на конкретных пациентов, с указанием номера амбулаторной карты и страхового полиса. А тетя Галя поставила эти данные «с потолка». И на вопрос следователя честно ответит: «Линочка, племянница моя, просила для своей подружки Регины, они еще со школы дружат, я Региночку хорошо знаю. У нее мама парализованная, а секуринин эффективен при постинсультных параличах». В общем, выложила бы все. Тут даже самый тупой следователь без труда свяжет концы с концами: Регинина мамаша в полном здравии, значит, секуринин понадобился для других целей.

Теперь болтун Вовчик уже ничего не расскажет, Регине обеспечены веселенькие денечки, а Кирилл так перепугался, что стал мягче дерьма.

В общем, она, Лина, одним ударом — точнее, флаконом, — убила сразу четырех зайцев: поквиталась с соперницей, сделала сговорчивым мужа, избавилась от трепливого любовника и стала богатой.

Аплодисменты!

Как только квартира будет продана, они с Кириллом полетят в Мексику. Сын останется с бабушкой — не тащить же его с собой! Супруг оформит документы, а потом перепишет на жену все, чем разжился по дедулиному завещанию. И прощайте, господин Мезенцев! Цезарь сделал свое дело, Цезарь может уходить.

Достав высокий стакан, Лина налила немного содовой и почти до краев виски, вытрясла из формочки несколько кусочков льда, немного подождала, чтобы напиток охладился, и жадно выпила.

Откуда ж ей было знать, что в этой бутылке, ранее стоявшей в баре Вовчика, была лошадиная доза секуринина, заботливо влитая рукой Екатерины Новицкой по совету их общего любовника Владимира Дьяконова…

Прошло две недели. По сложившейся традиции подруги собрались у Аллы — новостей было немало.

При обыске в квартире Мезенцевых нашли не только бутылку виски с секуринином, но и флакон, обернутый тряпками и спрятанный под подкладку Лининой сумки. На флаконе обнаружили отпечатки аптекарши, отпустившей лекарство, и самой Лины. Не было никаких сомнений в том, что погибшая приобрела препарат сама, сама же подпорола обшивку сумки, устроила там тайник и зашила подкладку. И, как это нередко бывает, следствие избрало самый легкий путь — самоубийство.

У доморощенных сыщиц было иное мнение. Подтвердилась версия «ниро вульфа в женском обличье», поначалу казавшаяся фантастичной: Алла полагала, что имел место своеобразный бумеранг, и в результате Лина Мезенцева погибла случайно, выпив отравленный виски, предназначенный другому человеку.

За эти дни «самаритянки» выяснили, что почти сразу после свадьбы Регины и Владимира, Лина стала частенько навещать мужа бывшей подруги. Установили, что последний визит был накануне его гибели — любовница пришла с объемистой сумкой.

Сыщицы-любительницы аккуратно расспросили Линину тетушку, и та бесхитростно поведала о трех рецептах на секуринин «для Региночкиной мамы». По просьбе верной боевой подруги Наташа поручила своему приятелю приватно провести дактилоскопическую экспертизу, и на бутылке виски, из которой налила себе Лина, обнаружились отпечатки Георгия Новицкого, Регины, Владимира Дьяконова и Лины Мезенцевой — цепочка сложилась. И стало понятно, прочему на бутылке, обнаруженной в квартире Регины, нет ничьих отпечатков, кроме Вовчиковых: перед тем, как подменить бутылки, Лина свою протерла, а Владимир Дьяконов налил себе сам. «Кто с секуринином придет, от секуринина и погибнет», — перифразировала Алла известное присловье».

В настоящее время вся четверка смаковала кофе с ликером и, как водится у благородных дам, обсуждала злободневные темы.

- Наташа, помните наш недавний спор? Теперь вы осознали убийственную силу женской логики? Причем не только в переносном смысле.

Адвокатесса согласно кивнула, а Алла продолжала:

- Женская логика не только созидательна. Отнюдь. Гораздо чаще она разрушительна. Как в данном случае. Зависть — страшное чувство. Лина жила по принципу: «В чужих руках хрен всегда толще». Над нею довлели отрицательные эмоции, и вся ее жизнь окрашена в серые тона. Вся логика поступков этой несчастной женщины — а завистник априори не способен быть счастливым, — с негативным радикалом. Она интриговала, пакостила, мстила. И с легкостью пошла на преступление. Что еще раз подтверждает правомочность моего нового девиза: «ЖЕНСКАЯ ЛОГИКА — СМЕРТЕЛЬНОЕ ОРУЖИЕ».

И напоследок…

Вам, мой читатель, наверное, известно, кто я по профессии. В моих книгах по психологии и сексологии всегда есть авторское послесловие, эту же новацию я ввела и в свои романы.

Примечательно, что наибольшей популярностью у прекрасной половины человечества пользуются два моих романа “Женщин обижать опасно” и “Маленькая женская месть”. Вас это не удивляет? Обычно на презентациях, когда перед покупателями лежат почти два десятка моих романов, женщины, как правило, выбирают именно эти два. Что сие означает? “Все женщины — феминистки!” — заявил мне один мужчина, когда я задала ему этот вопрос. Нет, он не прав. Да, слабый пол (точнее, неслабый) может все, и ничуть не хуже, чем сильный, но большинство наших соотечественниц не декларируют идеи оголтелых феминисток. Эти названия привлекают женщин потому, что многие обижены на мужчин и не прочь узнать, как отплатили сильному полу книжные героини.

У многих моих пациенток есть претензии к мужчинам. Проблемы разные: муж изменяет или ушел к другой. Или он не добытчик (не может поступиться принципами!), а семейный воз вынуждена тянуть жена. Или благоверный оправдывает свою лень тем, что ему по жизни не везет, а на самом деле он — типичный трутень, уютно устроившийся на шее супруги, либо альфонс, предпочитающий прибиться к женщине, крепко стоящей на ногах, и жить за ее счет. Или супруги вместе создавали материальный базис, а муж при разводе все забрал себе, да еще и пригрозил жене: “Только попробуй вякни — будешь иметь дело с бандитами”. И вот обиженные сильным полом пациентки вопрошают: “Диля Дэрдовна, куда девались настоящие мужчины? Неужели мужской род вырождается?!”

Перечисленные проблемы я отразила в этом романе. Все чаще ко мне приходят женщины в слезах: прожили с мужем не один десяток лет и вот теперь, став состоятельным человеком, он променял постаревшую жену на молоденькую. А мужчины считают это само собой разумеющимся — мол, я еще хоть куда, конь с яйцами, а жена уже потеряла товарный вид. И по сути покупают юную партнершу, не сознавая, что ее ласки оплачены, не догадываясь, что пассия любит вовсе не его оплывшее тело, а его денежки. И в хитрой хорошенькой головке уже складывается коварный план, как бы захапать побольше, а потом избавиться от опостылевшего супруга. История стара, как мир, но не потеряла своей актуальности до наших дней. Наоборот, стала еще более актуальной — потому что появились состоятельные мужчины и, соответственно, хищницы, охотящиеся за ними. Точнее, за их деньгами.

Своим читательницам советую учесть опыт Серафимы и сделать правильные выводы, пока не поздно. Да и всем остальным не вредно знать: не культивируйте мужской эгоизм, не взваливайте на свои плечи мужские проблемы, не создавайте супругу домашний оазис, став ломовой лошадью и позволив ему играть роль лощеного денди. Любите себя, пожалейте себя, не вкалывайте на двух работах, посадив на шею мужа, берегите свое здоровье, ведь это залог не только вашего благополучия, но и благополучия ваших детей. А уж если вы оказались на месте Серафимы, брошенной жены, в качестве утешения напомню известную пословицу: “Отольются кошке мышкины слезы”. Юная пиранья, став законной супругой, не очень-то церемонится с пожилым мужем. Выжмет досуха, вытрясет по максимуму и отшвыривает, как старую половую тряпку. А после периода сексуальных излишеств немолодой мужской организм истощается, и временный всплеск сексуальной активности сменяется полным бессилием. Так что и брошенная жена имеет возможность повторить слова моей героини: “Теперь ты старый, никому не нужный импотент”.

Сейчас вы прочли роман, который раньше назывался «Женщин обижать опасно». Но если вы их сравните, то поймете, что, по сути, это два разных романа. В этом появились новые герои, новые сюжетные линии, новая криминальная фабула. А самое главное — здесь больше внимания уделено тонким нюансам женской психологии и взаимоотношений представителей противоположного пола. Все же именно это — мое ноу хау. В непохожести на других — залог успеха.

А в ранних романах рецензенты требовали побольше экшн и вымарывали все, что касалось психологии взаимоотношений, — мол, нельзя отступать от законов жанра. «Почему Еникеева пишет про секс и про любовь? Раз это детектив, пусть пишет детектив!» — было однажды опубликовано в одном журнале. На это я ответила: «Почему вы пишете рецензии, раз не умеете писать? Пишите лучше бухгалтерские отчеты!» Про мой острый язык всем уже известно, ни один некорректный выпад не оставлю без ответа, а моя язвительная фраза сразу становится крылатой, недаром я «натворила» уже почти пять тысяч «иронизмов».

И где ж теперь недальновидные рецензенты?.. Вот именно. А у меня уже шестнадцать романов и куча поклонников. И я не собираюсь останавливаться на достигнутом.

Желаю вам, чтобы вас никто и никогда не обижал!

Диля Еникеева

Примечания

1

Алла Королева — героиня всех романов Дили Еникеевой (здесь и далее примеч. ред.).

2

Ирина Кузнецова — одна из героинь предыдущего романа Дили Еникеевой.

3

Об этом вы узнаете из других романов Дили Еникеевой.

4

Матвей Лопаткин — один из героев романа Дили Еникеевой «Маленькая женская месть».

5

Психиатр-аналитик Лидия Петровна Карелина, помогающая своим пациентам в сложных, в том числе и криминальных ситуациях, — героиня всех романов Дили Еникеевой.

6

Николай Кузнецов, любовник Аллы Королевой и бывший муж Ирины Кузнецовой, — герой многих романов Дили Еникеевой.

7

Этому драматическому событию посвящен предыдущий роман Дили Еникеевой.

8

Этим событиям посвящены предыдущие романы Дили Еникеевой.

9

О мертвых или хорошо, или ничего (лат.).

10

Хирург Олег Павлович Меркулов, спасший Алле жизнь, — один из героев предыдущего романа Дили Еникеевой.

11

Толик Гусев — Аллин Санчо Панса, герой всех романов Дили Еникеевой.

12

Слава Миронов по прозвищу Мирон, экс-руководитель организованной группировки, — герой многих романов Дили Еникеевой.

13

Лариса Ивлева, близкая подруга Аллы Королевой, — героиня многих романов Дили Еникеевой.

14

Ниро Вульф — частный детектив, обладатель аналитического склада мышления, герой романов Рекса Стаута.

15

Виталий Рылеев, частный детектив и личный телохранитель Аллиной подруги Ларисы, — герой многих романов Дили Еникеевой.

16

Леонид Кудрявцев, частный детектив, — герой многих романов Дили Еникеевой.

17

Приношу глубокие извинения прокурору города Каширы и всем жителям за все, что далее описано в этой книге. События, которые легли в основу сюжета, произошли в другом подмосковном городе. С господином каширским прокурором я не знакома, хотя не против познакомиться и в качестве моральной компенсации готова подарить ему этот роман со своим автографом. Надеюсь на его чувство юмора (Примеч. автора).

18

Об этом вы узнаете из первого романа этой серии.

19

Адвокат Наталия Покровская — героиня многих романов Дили Еникеевой.

20

Имеется в виду погибший Аллин любовник.

21

Кататимия — влияние эмоциональных факторов (аффектов) и амбивалентных (противоречивых) тенденций (чувств, желаний, опасений) на мыслительную деятельность человека. При этом ассоциативные процессы, идущие в соответствии с аффективно заряженными комплексами, усиливаются в своих проявлениях, а противоречащие им тормозятся.

Говоря проще — влияние эмоций на мыслительную деятельность, мышление сквозь призму эмоций.

22

Некроспермия — наличие в семенной жидкости погибших или неподвижных сперматозоидов, что означает мужское бесплодие (прим. авт.).

23

Шарлота Брайант, она же Кейт Киларни, о которой говорили «Сердце, начиненное ядом», — знаменитая отравительница. Она многие месяцы травила мужа, и тот медленно и мучительно умирал от болезни, причин которой не знал и бороться с которой не мог (прим. авт.).

24

Грэхэм Янг, прозванный «Отравителем из Бродмора», был вундеркиндом по части ядов. Он экспериментировал со смертельными дозами, когда ему еще не было шестнадцати, а затем начал травить свою семью и друзей как подопытных крыс (прим. авт.).

25

О дальнейшей судьбе Регины Новицкой вы узнаете из романов этой серии «Не ходите, девки, замуж» и «Женщина не прощает» (прим. авт.).

Content

Еникеева Диля Женская логика – смертельное оружие

ЖЕНСКАЯ ЛОГИКА — СМЕРТЕЛЬНОЕ ОРУЖИЕ

За десять дней до убийства

В день убийства

И напоследок…

Примечания