Знак вопроса 1992 № 4

Александр Альфредович Горбовский

Другая жизнь?

Тонкие сущности, неведомые существа

Бытие, недоступное глазу

Представление о каких-то сущностях, живущих рядом с нами, но не воспринимаемых нашими органами чувств, присутствовало в сознании человека практически всегда. Оно пронизывает религии и мифологические системы разных народов. Можно с уверенностью утверждать, что в истории человечества не было периода, когда в системе воззрений не присутствовал бы этот элемент.

Воззрения теологов (богословов), философов и мистиков на эти сущности могут заинтересовать и тех, кто сегодня пытается осмыслить подобные феномены. Приведу поэтому некоторые мысли Аристотеля. Он считал, что, помимо людей, зверей, птиц и других известных форм жизни, в мире присутствуют еще некие сущности, не воспринимаемые нашими органами чувств, обладающие более тонким, эфирным телом. И они столь же реальны, как и те, которых можно увидеть. Аристотель, как и другие философы разных эпох, разделявшие это убеждение, высказывал его, не утруждая себя какими-то доказательствами и аргументами. Он не ставил перед собой цели убедить кого-то. Кроме того, знание этой иной реальности, ощущение ее бытия — область скорее глубокой интуиции, чем логических выкладок и рационалистических построений. Поэтому и были так лаконичны мыслители, лишь упоминая, но не аргументируя это свое убеждение. «Признаюсь, — писал Кант, — что я очень склонен к утверждению существования в мире нематериальных существ…»

Пожалуй, более определенно, чем другие, высказывался К.Э.Циолковский. Он верил в возникновение на самой заре существования Вселенной неких «существ, устроенных не так, как мы, по крайней мере из несравненно более разреженной материи». За миллиарды лет своего бытия существа эти, считал ученый, могли достичь «венца совершенства». «Умели ли они сохраниться до настоящего времени и живут ли среди нас, будучи невидимы нами?» — спрашивал Циолковский.

Неспособность наша к восприятию этих тонких структур, иных сущностей, сравнима, возможно, с неспособностью насекомых, скажем пчел, воспринимать существование человека. Люди занимаются пчеловодством более 10 000 лет. Десять тысячелетий подряд они используют пчел, изучают их. Но при этом для самих пчел человек, оказывается, остается за барьером восприятия. Зрение их устроено таким образом, что позволяет различать лишь расплывчатые контуры ближних предметов. В этом колышащемся мареве туманных очертаний контуры человека или контуры дерева одинаково неразличимы и равно безразличны им. Пчелы, считает известный французский исследователь Реми Шо-вен, даже не подозревают о существовании такого существа, как человек. В той реальности, в которой пребывают они, нет ни человека, ни человечества.

Подобно пчелам, не догадывающимся о существовании человека, мы не воспринимаем, возможно, иные сущности, обитающие рядом с нами. Правда, можем допустить мысль, что они есть. Но каково бытие этих сущностей, каковы мотивы и цели их поступков, если они вообще присущи им, этого мы не знаем. Может быть, они разводят человечество так же, как мы разводим пчел? Неизвестно. Впрочем, может, и слава Богу, что неизвестно.

Рядом с нами

Если у философов и мыслителей представление о неведомых сущностях только присутствует в широком спектре их разнообразных воззрений, то для шаманов, колдунов и многих экстрасенсов это представление — важный компонент их реальности. Эти сущности, по их убеждению, причастны человеческому бытию, они активно участвуют в магической практике, помогая или, наоборот, препятствуя.

Представление о таких сущностях, незримо пребывающих рядом с нами, издавна жило в народном сознании. Часто сущности эти бывают связаны с определенным местом: духи гор, озера или реки. В Средней Азии и на Востоке это всевозможные джинны, аджины, пери, дэвы. В представления о таких сущностях неизбежно переносятся чисто человеческие категории: понятия большей или меньшей силы, могущества, добра или зла, другие свойства и качества, присущие самому человеку.

Русский народ из таких сущностей, связанных с определенным местом, чаще других упоминает домового. Обычно это друг дома, заботящийся о людях, которые живут в нем. В некоем мистическом смысле именно он, является хозяином дома, люди же, живущие в нем, поколения, сменяющие друг друга, — как бы постояльцы. Поэтому, поселяясь в доме или приходя в пустующий дом, чтобы просто переночевать там, полагалось просить разрешения у домового.

Переезжая в новый дом, обычно звали с собой домового. Для этого применяли разные, порой произвольные приемы и слова. Иногда накануне отъезда специально ставили у дверей веник, чтобы на нем везти домового в новый дом. В Новгородской области, когда при переезде ломали старую избу, считалось неблагодарностью и грехом бросить в ней домового. Выносили икону и хлеб и звали; «Батюшка домовой, выходи домой». Икона в этой ситуации — деталь не случайная. Как доброе существо, покровитель дома и семьи домовой вовсе не антагонистичен светлому началу и церкви. Считается, что имя Господне, окропление святой водой, молебен в доме ничуть не мешают ему.

Обычно домовой предпочитает, чтобы хозяевам было известно о нем, и находит способы время от времени ненавязчиво дать знать о себе. Есть сообщения, хотя они и очень редки, что иногда он «показывается», т. е. его можно увидеть. Вот некоторые из таких свидетельств, записанных в начале века в разных местах России. «Пришли из бани, видим: по лестнице на чердак — в красном сарафане, титьки наружу, за печку побежала» (Архангельская губерния). «Всего на все только немного кошки побольше, да и тулово похоже на кошкино, а хвоста нет; голова как у человека, нос-от горбатый-прегорбатый, а рот-от щирокущий» (Вологодская губерния). «Однажды спал я вместе с матерью и проснулся, а ночь была месячная, и накинул на шею матери свою руку, а под руку попала кошка, она сидела на затылке, на волосах, и была не наша, а какая-то серая. На другой день я спросил у матери о чужой кошке, и она мне сказала: «Полно, дурак. Это был домовой, заплетал у меня косу» (Вологодская губерния). Судя по рассказам, заплетение косиц (или завязывание узлов) — любимое занятие этой сущности. Или во всяком случае, то занятие, которое больше, чем другие, оказывается заметно людям. Вот один из таких рассказов, записанный этнографом:

«У нас четыре коня было. Одного-то невзлюбил домовой, и все.

Утром приходят мужики: у всех овес насыпан, гривы заплетены (он им косички мелкие-мелкие плетет). А этот вспаренный весь, храпит».

Другой случай, записанный, как и предыдущий, в наше время. «Лошадь утром хватишься — мокра вся. В чем дело? На ней же никуды не ездили! Она тут, во дворе, была. Одна и та же лошадь. Бились, бились вот так. В чем же дело? Ниче не можем понять. Вся закружавет, мокра! Но теперя нас спрашивают:

— А вы не видали, никто на ей не выезжает?

— Дак нет. Ходим же вечером поздно, сено бросам и утром ходим бросам — никто ниче не видал.

И вот опять же свои же научили:

— Это на ней «хозяин» ездит какой-то.

— Дак мы же хозяева.

— Да нет, — говорит, — не вы. Надо ладить.

И вот изладили, значит, — не стало этого получаться».

Нередко существа эти бывают наделены своего рода чувством юмора. Стаскивание одеяла со спящих — довольно частая их шутка.

Не буду говорить здесь о других сущностях, связанных с определенным местом, — леших, водяных и прочих, ограничившись домовым, как более знакомым и, возможно, именно в силу этого представляющимся мне наиболее симпатичным.

Некоторые, говоря о таких сущностях, понимают связь с тем или иным местом как пребывание, «проживание» в данном месте. Скажем, дух озера живет в нем наряду с другими, но только видимыми нам существами, как живут в нем, скажем, карпы, караси или утки. Углубленный же взгляд готов видеть в такой сущности нечто более сложное, скажем, некое полевое образование, контуры которого совпадают с очертаниями озера и которое каким-то образом как бы включает в себя всех, обитающих в нем, образуя совокупность, осознающую себя как некое «я».

Возможно, однако, понимание значительно более глубокое и проникновенное. Такое понимание создает картину нарастающей сложности и непривычных зависимостей. Вот как излагает эту точку зрения московский исследователь Е.А.Файдыш:

«Те, кто говорят о духах каких-то конкретных мест — озера, леса, горы, реки, — воспринимают их не физическим зрением, а ясновидением, в ином измерении. Так что, скажем, дух озера нельзя локализовать как некое существо, обитающее в пространстве данного озера. Или даже как нечто занимающее все пространство этого озера. Это может пониматься скорее в том смысле, что через озеро можно локализовать некое место нашего пространства, через которое возможно восприятие этой сущности. Сама же эта сущность, само это «нечто», пребывает в. неком ином измерении., составляющем с этим озером единое целое. В нашем же мире она проявляется через озеро. Но основной смысл такой сущности лежит в ином измерении. Некоторые из них как бы «выскакивают» откуда-то к нам, другие большую часть времени могут проводить в нашем мире. Они могут приходить и уходить, появляться и исчезать, путешествуя туда и сюда. Впрочем, само понятие того или этого мира есть лишь метафора более сложной реальности. Эти сущности, как и мы, являются многомерными существами, но иные измерения находятся за пределами нашего обыденного восприятия. Даже то, что воспринимается ясновидчески, иероглиф самой сущности. Это как бы тот ее срез, который проступает в области ее соприкосновения с нашей трехмерной реальностью. Сущности эти могут быть персонифицированы, наделены своим «я», хотя и не обязательно».

Возможно, в этой связи можно было бы сослаться на некую аналогию. Некоторые индийские целители обращаются к каждому из органов или частей человеческого тела как к самостоятельному существу, некоему «я». Это может быть «я» руки, печени, желудка. И каждое такое «я», согласно этому учению, реагирует, отзывается на такое обращение. При всей приблизительности, условности этой аналогии можно понять меру различия, разрыва между малым «я» некоей сущности, пребывающей в нашем физическом измерении, и целостным многомерным ее «я», остающимся за пределами нашего восприятия.

Следуя ограниченному нашему опыту, можно предположить, что сущности эти могут иметь систему собственной иерархии и совершенств. Однако система эта несовместима с понятиями, в которых живем мы.

Обратимся теперь к тем, кто способен общаться с сущностями.

У шаманов, например, способность к восприятию таких тонких сущностей бывает обычно связана с посвящением. Пройдя обряд посвящения, шаман получает способность видеть, различать эти сущности и общаться с ними. При этом по желанию шамана ли, колдуна ли на краткое время в их присутствии такую способность может обрести и кто-то из обычных людей. В случаях, которые я привожу, шаман делал это, чтобы показать духов или сущность, которые помогали ему.

Когда французская исследовательница Дэвид-Нил находилась в Тибете, она обсуждала с ламами способность некоторых видеть сущностей и духов, не воспринимаемых другими. В том, что люди, находясь в обычном состоянии, не воспринимают их, пояснили ей, нет ничего удивительного. Где бы ни находились мы, нас окружает множество предметов. Наш взгляд вмещает их все, но сознание фиксирует лишь те несколько из этого великого множества, которые чем-то привлекли наше внимание. Остальные, находясь даже в поле нашего зрения, не входят в зону внимания. Так и сущности, которые находятся рядом с нами. Зрение может воспринимать их, но сознание не приемлет, не впускает в себя. Именно поэтому такие объекты оказываются невидимы.

В отличие от сущностей, проявляющихся в координатах знакомого нам мира, сущности, воспринимаемые вне его, в иных измерениях и пространствах, часто бывают «безвидными», лишенными внешнего облика, то есть вопрос о форме, внешности вообще лишен какого бы то ни было значения и смысла.

Из упоминаний о таких сущностях и контактах с ними приведу лишь свидетельство американского исследователя Дж. Лилли. Его опыт таких контактов — результат серии экспериментов, которые он провел над собой, пребывая в бассейне или в ванне в условиях абсолютной изоляции.

В течение многих часов экспериментатор пребывал в темноте и тишине, полностью лишенный малейшей информации, которая поступала бы через органы чувств. Впоследствии такие эксперименты были названы сенсорной депривацией.

«Я прошел через сноподобное состояние, — писал впоследствии Дж. Лилли, рассказывая о своих ощущениях, — через состояние, подобное трансу, мистические состояния… Ни на один миг я не утратил сознания проводимого эксперимента. Какая-то часть меня все время знала, что я погружен в воду, в бассейне, в темноте, в молчании…»

Во время таких пребываний в иных пространствах и, как он это называет; в «других мирах», он встречался с существами, которые не были людьми и были разумны. «Я встретился с двумя, которые приблизились ко мне через огромное пустое пространство, где во все стороны ничего нет, кроме света». «Очень трудно изложить этот опыт в словах, — продолжает он, — поскольку обмена словами не было».

Исходя из пережитого в этих состояниях, исследователь считает, что в мире, где живем мы, присутствуют другие существа, которых обычно мы не можем ни почувствовать, ни воспринять.

Но если Дж. Лилли приходилось специально приводить себя в особое состояние, то шаманы, например, и немногие ясновидящие могут воспринимать подобные существа, не прилагая таких усилий. Ванга на вопрос, может ли она видеть их, ответила:

— Да. Прозрачные фигуры, каким человек видит свой образ в воде.

— Можешь ли ты что-то узнать о них?

— Нет. Это очень трудно. Они отвечают очень туманно.

Последнее время некоторые советские исследователи все больше склоняются к мысли о присутствии на Земле неких сущностей, построенных не на биологической основе. Академик Академии медицинских наук В.П.Казначеев допускает существование на Земле иных, не биологических, а, скажем, полевых форм жизни.

О возможных существах, чье тело построено не на известном нам «молекулярном уровне», а на уровне элементарных частиц, говорил, выступая на Международном симпозиуме в Бюрокане, академик В.Л.Гинзбург.

Другие исследователи, исходя из последних представлений физики о свойствах нейтрино[1] считают, что в мире присутствуют некие сущности, построенные именно на нейтринной основе.

Можно вспомнить в этой связи о концепции профессора А.Ф.Охатрина, который разработал теорию гипотетических частиц — микролептонов. Некоторые исследователи считают, что сущности, тонкие структуры, формируются, возможно, именно из таких микролептонных частиц или газа.

Очевидно, подобные существа, представляющие собой поле или состоящие из элементарных частиц, наделены свойствами, совершенно непривычными для человека. Они могут свободно проникать сквозь другие тела и предметы, пропускать свет, то есть невоспринимаемы органами зрения человека. Способ взаимодействия с окружающей средой у таких существ совершенно отличный от известного нам. Как отличны от человеческого смысл их бытия и цели.

Порожденные силой мысли

Профессору А.Ф.Охатрину удалось рассчитать и создать аппаратуру для наблюдения за микролептонными полями. Вряд ли исследователи догадывались о том, что они увидят, но наука позволила им заглянуть в призрачный мир иных сущностей и существ, доступный прежде только мистикам и ясновидцам.

— Когда в помещении кто-нибудь мысленно воспроизводит образ человека, — говорит А.Ф.Охатрин, — возникает микролептонный кластер[2], и прибор реагирует на него, всякий раз безошибочно подтверждая наличие такого объекта на данном месте, то есть именно там, где он был порожден усилием мысли.

Подобный кластер, имитирующий образ конкретного человека, способен самостоятельно передвигаться, что также фиксируется приборами. Эта способность кластеров невольно приводит к мысли о другом порождении человеческой мысли и воли — двойниках. Такие двойники двигаются, разговаривают, совершают поступки, могут быть наделены импульсом собственного независимого бытия. Может быть, и микролептонные кластеры, способные двигаться по собственной воле, наделены неким импульсом собственного бытия?

Опыты по созданию мысленного образа проводил в своей лаборатории и профессор А.В.Чернетский. Исследователи пришли к единому выводу: если созданный мысленно образ мысленно же разрушить — он моментально исчезает, — приборы тут же перестают фиксировать его.

Эксперименты привели исследователей к возникновению образований и более сложного плана. Это так называемые мыслеформы — некие энергетические сгустки на полевом уровне, порождаемые мыслями или эмоциональными всплесками, выбросами.

«Мы попросили женщину-экстрасенса, — рассказывает Охатрин, — излучить как бы некое поле, наделив его информацией. Когда она делала это, при помощи фотоэлектронного аппарата, мы фиксировали происходящее. На фотографии было видно, как от окружающей ее ауры отделяется нечто вроде облачка и начинает двигаться самостоятельно. Подобные мыслеформы на фотографиях выглядят либо как вложенные друг в друга сферы, либо как «бублики». Такие мыслеформы, насыщенные определенными настроениями и эмоциями, могут внедряться в людей и оказывать на них влияние. Вот почему так необходима гигиена мысли».

Когда несколько лет назад мне случилось быть в Болгарии, от тамошней ясновидящей Славки Севрюковой я слышал о подобных мыслеформах. Такие сущности, блуждающие в пространстве, воспринимаемы и видимы ею так же, как физические предметы доступны зрению обыкновенного человека. Внешне мыслеформы эти, наделенные подобием сознания и собственным бытием, напоминают, по ее словам, некие гротескные существа, получудовищ, полуживотных.

Встречу с подобной сущностью описывет и Александра Дэвид-Нил. «Иконописец-тибетец, горячий поклонник гневных богов, которому доставляло особое удовольствие изображать их страшные лики и формы, как-то пришел ко мне. Позади его я заметила туманный образ одного из тех богов, изображение которого особенно часто появлялось под его кистью. Я невольно сделала жест, выражавший мое изумление. Удивленный художник, подойдя ко мне, спросил, в чем дело. Заметив, что призрак не последовал за ним, оставаясь стоять, где был, я, отстранив моего визитера, сама быстро пошла навстречу ему, вытянув вперед руку. Рука моя коснулась туманной формы. Я ощутила это как прикосновение к некоей мягкой субстанции, которая поддавалась при малейшем нажиме, после чего призрак исчез.

Отвечая на мой вопрос, художник признался, что в течение последних недель он совершал особый ритуал, призывая это божество, и что все утро в тот день он занимался тем, что рисовал его. В действительности же все его помыслы были заняты этим божеством, на чью помощь он уповал в неком довольно злом деле. Сам он призрачной формы, которая сопровождала его, не видел».

Очевидно, в зависимости от настроя и силы воздействия того, кто непроизвольно порождает такие мыслеформы, облик их может варьироваться — от чудовищных и звероподобных до более нейтральных, которые упоминали Охатрин и некоторые ясновидящие и экстрасенсы. Среди последних назову Галину Анатольевну Петрову из Нижнего Новгорода. В помещениях, где происходит полтергейст, она видит некие шарообразные и змееподобные сущности, которые передвигаются по воздуху. Иногда, рассказывает она, это могут быть и более сложные формы, напоминающие животных, но никоим образом не воспроводящие известные. Скорее это некая комбинация, напоминающая иногда страшные персонажи сказок или мифов.

В описании этом, в картине, которая открывается ясновидящей и целительнице, соседствуют оба вида мыслеформ — шарообразные существа Охатрина и пугающие гротескные существа, которые видит Славка.

Коль скоро сущности эти составлены действительно из микролептонных полей, то они отнюдь не бесплотны. Как не бесплотны, оказывается, и мысли, вызывающие подобные мыслеформы к жизни. По расчетам профессора Б.И.Исакова, мыслил эмоции человека вполне материальны. Их масса варьируется от 10-39 до 10-30 граммов.

Было бы логично предположить, что мыслеформы, заполняющие собой пространство нашего мира и наделенные неким бытием, обладают свойством, присущим всему живому — притягиваться взаимно и как бы гнездиться в определенных местах. Если это происходит, то негативные, злые мыслеформы должны собираться в местах возникновения разного рода негативных эмоций; ненависти, страха, страдания. И наоборот, светлые мыслеформы, а есть и такие, будут тяготеть к местам, где царят радость и доброта.

Для того чтобы ощутить такое различие отдельных мест, не нужно даже быть ясновидящим. Думаю, каждый, кто попадал в квартиру или в дом, отмеченный преступлением, страданием, множеством ссор, чувствовал неловкость, дискомфорт. И наоборот, в некоторых вроде бы самых обычных местах неожиданно возникало чувство радости, улучшалось самочувствие.

Присутствие, скопление мыслеформ небезразличны для людей, которые находятся или живут рядом с ними. В комнате или квартире, где люди обижали друг друга, ссорились, говорили друг другу обидные, злые слова, сами стены, кажется, источают ненависть, злость. В таких помещениях словно какая-то сила тянет людей снова и снова в область негативных эмоций.

Мыслеформы зла, обретя собственное бытие, остаются каким-то образом связаны со своим создателем. Очевидно, аккумулируясь и возрастая в своей массе, такие мыслеформы обладают способностью воздействовать на человека, подчиняя, себе его помыслы и поступки и уводя все дальше и безвозвратнее в зону зла.

Я говорил уже, что в опытах Охатрина и Чернетского экстрасенс, породивший мыслеформу, затем усилием воли уничтожал ее. Значит ли это, что человек способен освободиться от своих мыслеформ зла, влекущих его за собой? Очевидно, да. Если раскаяться. По словам отца Павла Флоренского, только в покаянии «грех делается отделенным от совершившего». Именно тогда, при раскаянии, сопровождаемом слезами, реальностью становятся слова Шестопсалмия: «Единицы отстают Восток от Запада, тако удалил от нас беззакония наши». Такое глубочайшее раскаяние прекращает присутствие в мире злого фантома, мыслеформы, порожденной злым поступком, обидным словом или недобрым помыслом.

Экзорсисты[3]

Не даждь места лукавому демону обладать мною насильством смертного сего телеси.

Молитва к ангелу-хранителю

Одержимые

Очевидно, почти во всех языках есть слова «одержимый» или «бесноватый». Они несут тайный ужас перед неведомой силой, вселившейся в человека и подчинившей его. Чтобы пояснить, что имеется в виду и как может выглядеть происходящее со стороны, приведу рассказ, описывающий случай одержимости или вселения в человека некой сущности.

«В селе Нововасильевске Бердянского уезда Таврической губернии жила Екатерина Лаврентьевна Мазаева — моя бабушка. Мне очень часто случалось бывать у ней, а иногда гостить по неделе и долее. Бабушка держала служанку Дуню. Эта Дуня была одержима злым духом. Я называю его злым духом, как все очевидцы называли кого-то постороннего, пребывающего в Дуне, так как голос был слышен помимо ее воли; она не открывала рта, незаметно было ни движения лица, ни гортани, голос выходил как бы из внутренних частей ее организма, и выговор был мордовский, между тем как Дуня говорила чисто русским языком. Злой дух именовал себя «Свирид Степанович» и любил разговаривать со всеми. Свирид Степанович требовал от Дуни, чтобы она его кормила тем, что ему нравится, но Дуня отличалась честностью и никогда, не спросившись бабушки, ничего не брала и постоянно отказывала Свириду Степановичу. Тогда он начинал волноваться, Дуня падала, корчась в сильных судорогах, кричала, охала.

Присутствующие при этом спрашивают: «Что ты, Дуня? Что с тобой?»

«Я не Дуня, я Свирид Степанович».

Я сам спрашивал его: «Кто ты такой, Свирид Степанович?» Он отвечал: «Я из мордвин, шел я в Киев молиться и поссорился с моим товарищем по путешествию. При этом, не имея воды для питья, я рассердился на свою жизнь и покончил с собою — повесился на сосне. После смерти мне много лет пришлось скитаться; меня ни в какое общество «духов» не приняли, и вот один благодетель посадил меня в Дуню, а она меня обижает, не дает мне того, что мне хочется; ей бабушка не запрещает кормить меня тем, что мне нравится, а она стыдится брать. Так вот я ей задам!» (Передаю, как он говорил.) Затем начинались корчи, крик, стоны».

Случай этот характерен в том смысле, что такие сущности нередко выдают себя за души умерших. У народа коми подобная сущность, поселившаяся в человеке, называется «шева». Когда шева начинает говорить устами своей жертвы, меняется голос человека, лексика, интонации, иногда пол. В одном из таких случаев шева, вселившийся в женщину и называвший себя Иваном, требовал, чтобы она поила его вином, купила красную рубаху и лакированные сапоги, и принимался сквернословить и буйствовать. При этом у одержимой неведомо откуда появлялась сила — невзрачную женщину не могли удержать несколько сильных мужчин. Последнее обстоятельство хорошо знакомо санитарам и психиатрам, по чьему ведомству проходят подобные случаи в наше время.

Видимо, совершенно не обязательно, чтобы такая сущность, поселившаяся в человеке, проявляла свое присутствие столь явным образом. И действительно, в большинстве случаев этого не происходит, поэтому часто сам человек и его близкие даже не догадываются о таком симбиозе. Приведу в этой связи случай, свидетельницей которого оказалась сестра Е.П. Блаватской В.П.Желиховская[4] События, о которых рассказывает она, происходили в селе Войсковица, под Гатчиной, в имении ее родственника Николая Федоровича Кандалинцева. «Семья его, — повествует Желиховская, — состояла из троих детей: сына Николая шестнадцати лет, дочери Анны четырнадцати лет и Лидии — хорошенькой десятилетней девочки. С ними жила еще родная сестра Н.Ф., Аграфена Федоровна Веревкина, вдова-старушка, заменявшая мать рано осиротевшим племянникам. Николая мы видели редко. Это был очень бледный, слабый, вечно больной мальчик, безуспешно прошедший через руки чуть ли не всех столичных докторов.

Муж мой почти каждое утро до обеда уезжал с Николаем Федоровичем в Петербург. Он не служил, а занимался частными делами. Николай же Федорович был уездным предводителем дворянства.

Однажды Николушка, как звали его в семье, не вышел к обеду. Он заболел сильнее… Я не расспрашивала о роде его болезни, но знала из разговоров, что она какая-то странная, нервная, не поддававшаяся никакому анализу, что именно и сбивало с толку медиков.

Пытаясь хоть чем-то помочь больному, отец несколько раз приглашал к нему магнетизера, как говорили тогда, князя Долгорукого, который провел с ним несколько сеансов. «Было решено, что, если к вечеру Николушке не будет легче, князю Алексею Долгорукому телеграфируют и попросят его окончательно взять на себя лечение больного.

В вечеру Коле стало хуже. Телеграмму послали и распорядились, чтобы к утреннему поезду была дослана за князем коляска.

Признаюсь, я с нетерпением и большим любопытством стала ожидать приезда известного магнетизера. Я много слышала о нем, но никак не надеялась увидеть его самого, а тем более видеть его магнетические сеансы.

Утром я пила чай с Аграфеной Федоровной, когда доложили о приезде князя Долгорукова и сам он вошел к нам на балкон. Наружность его поразила меня. Он был небольшого роста, очень смуглый и некрасивый, с огромными черными глазами навыкате; чрезвычайно живой и подвижный в речах и манерах, он с первого разу не производил приятного впечатления. Только поговорив с ним подолее, впечатление это исчезло, и у многих нередко заменялось чувством безотчетной симпатии. Во взгляде его было что-то необъяснимое: он и притягивал к себе и пугал. Мало кто мог переносить этот взгляд. Князь сознавал свою силу и забавлялся ею иногда как ребенок. В сущности, это был человек в высшей степени простосердечный и добрый, но гордый и честный до преувеличения и щепетильности. Будь в нем хоть сколько-нибудь корыстолюбия и хоть на каплю шарлатанства, уменья товар лицом показать, он бы мог составить себе огромное состояние, но он так просто и легко относился к своей силе и столько тратил времени на бедных пациентов, которые могли вознаграждать его попечения одной только сердечной благодарностью, что на всю жизнь остался бедняком.

Но к делу.

Князь, расспросив подробно о состоянии Ник. Кандалинцева, выразил желание, чтобы все было устроено для него так, как он всегда того требовал, и через полчаса направился вместе с отцом и теткой в комнату больного. Я бы не пошла с ними, если бы сам князь, узнав, как я интересуюсь магнетизмом, не пригласил меня. Требования его заключались в непременном условии, чтоб присутствие его не было известно больному и чтоб он мог издали, не видимый им, начать его магнетизировать. Устроилось это легко. Под предлогом уборки постели мальчика перевели с кровати на диван и положили спиной к дверям, настежь отворенным в следующую комнату.

Коля дурно провел ночь и был очень слаб… Я, не видя его более двух дней, нашла в нем большую перемену… Долгорукий, остановившись на половине первой комнаты, начал издали свои магнетические пассы…

Отец долее других простоял возле больного. Он наклонялся над ним и участливо спрашивал: не поест ли он чего-нибудь? Не выпьет ли чего?.. Более суток он не принимал пищи… Николушка слабо вертел головою и чуть слышно прошептал:

— Ничего не хочу. Устал!.. Если б заснуть…

— Да! Ты, бедный, давно не спал спокойно. Попробуй! — посочувствовал отец. — Сон бы укрепил тебя.

И Николай Федорович отошел от сына, не сводя с него тревожного взгляда. Князь продолжал свое дело, устремив пристально глаза на мальчика, неслышно приближаясь к нему с каждым пассом ближе и ближе…

Помню также, что у меня мелькнула мысль: не диво, что бедный, ослабевший от поста и бессонницы мальчик уснет!.. Но, посмотрев внимательнее в лицо Николая, я убедилась, что им овладевал не обыкновенный сон. На исхудавшем, бледном лице было напряженное выражение, далеко не похожее на спокойную дремоту; брови его были слегка сдвинуты, веки и углы губ дрожали, из-под ресниц проступали слезы, и сам он вздрагивал каждый раз, как Долгорукий отряхивал руки после пасса. Князь все придвигался. Вот он переступил порог спальной вот подошел к самому дивану и уже проводит руками над головой больного… Лицо Николай успокоилось. Казалось, он уже действительно спал крепким, здоровым сном. В комнате царствовала полнейшая тишина, ничто не шевелилось. Только из саду доносился птичий гам прекрасного летнего утра. Мы все окаменели, будто бы приросли к своим местам… Магнетизер еще раз провел руками над спящим больным, опустил руки и наклонился близко к его лицу, потом к груди, прислушиваясь к биению его сердца… Я ужасно боялась, чтоб Николай не проснулся!.. Но нет. Он даже не моргнул. Лицо его словно застыло, и дыхание постепенно делалось слышнее, как у здорового, крепкого человека.

Еще минута — и князь, не сводя с него глаз, склонившись над ним, спросил мерным голосом:

— Ты спишь?..

— Спит!

Все мы вздрогнули от хриплого, ПОСТОРОННЕГО шепота, которым было произнесено это слово.

Долгорукий спросил уже громче, увереннее:

— Если ОН спит, не скажешь ли ТЫ, чем он болен? Ответ тоже послышался громче, грубым, мужским голосом:

— Не скажу. Зачем?.. Пропишу рецепт…. После. Теперь уйди! Через час.

И больной, только что не имевший ни сил, ни голоса, сильным движением повернулся к стене и чуть ли не захрапел.

— Теперь пойдемте, пусть отдохнет, СКОЛЬКО ВЕЛЕНО, а через час вернемтесь, — обратился к нам князь.

Он вынул часы и вышел, нисколько не остерегаясь стучать сапогами.

Все последовали за ним.

Когда ровно через час Долгорукий подошел к спавшему и, ни слова не говоря, устремил на него свой глубокий взгляд, он вдруг, как-то разом, будто машина, приподнялся и сел.

— Пора? — вопросительно произнес князь.

— Пора. Он отдохнул, — отвечал тот же грубый чужой голос.

И вдруг больной открыл веки и обвел всех мутными, холодными глазами…

Что это был за страшный, неприятный взгляд!.. Я отвернулась чуть не с ужасом, встретившись с ним глазами.

— Можешь продиктовать, чем надо лечить Кандалинцева? — спросил князь.

— Пиши! — было резким ответом.

Магнетизер вынул записную книжку и карандаш. Пациент сам себе продиктовал лечение — диету и лекарство. Последнее он диктовал ПО-ЛАТЫНИ; по-латыни же, скороговоркой определил, какого рода расстройство в его организме.

Когда Долгорукий и отец подробно расспросили голос, говоря о Нико-леньке в третьем лице, князь прибавил:

— Хочешь встать? Нужен ЕМУ моцион?..

— Сегодня — нет. Следующий раз. Теперь дайте ему есть.

И ему принесли есть. Принесли щей. Принесли бифштекс с огурцами. Принесли еще чего-то… И полные тарелки всего этого Николенька, этот болезненный мальчик, ничего почти не евший, кроме бульону и слабого чая, на наших глазах не ел, а просто пожирал, с какою-то зверскою жадностью, в то же время исподлобья обводя всех злым, затуманенным взглядом, то и дело вскрикивая как-то дико или усмехаясь про себя. Он унимался только по взгляду и слову своего магнетизера.

Мне было ужасно тяжело!.. Я раскаивалась, что пришла смотреть на это зрелище, и рада была, когда он наконец перестал есть и хрипло сказал:

— Довольно!.. Пусть спит еще… Уйдите!

И мы опять все вышли. Долгорукий сделал еще несколько пассов над снова улегшимся больным и, выйдя из комнаты, объявил, что больше к нему в этот день не вернется, а приедет снова послезавтра и привезет лекарство.

Вечером Николай проснулся опять тем же слабеньким, симпатичным мальчиком, которым все мы знали его. Опять глаза его светились кротко и ясно, и говорил он своим обычным тихим голосом.

На следующий день Николенька был очень слаб, но говорил, что провел ночь спокойней; кроме чая, однако, ничего не хотел есть, к мясу чувствовал положительное отвращение и с трудом согласился в полдень проглотить яйцо всмятку.

Лишне говорить, что Николя ничего не замечал, не знал и не помнил и являл собою воплощение безобидной искренности и болезненного бессилия…

На другой день магнетический сеанс уже начался, когда я, наскоро выпив чаю, нерешительно пробиралась к этой части дома, где жил Николай. В коридоре я встретилась с экономкой Агафьей, которая очень куда-то спешила, но все же приветливо мне поклонилась.

Я спросила ее, можно ли мне пройти к больному.

— Идите, сударыня, — отвечала она, — пожалуйте прямо — в классную; оттуда в спальню — двери отперты… Послали меня за лимонадом; бегу лимонаду им сделать!..

И она поспешно ушла, а я направилась в комнаты Николая. Подойдя к двери спальной, я невольно отступила назад. Ни магнетизер, ни отец больного, стоявшие спиной к дверям, меня не заметили; но сам он сидел на краю кровати лицом ко мне. Мутные глаза его тотчас уставились на меня, как только я показалась. Я снова услышала ТОТ отвратительный голос:

— Дура, останавливаться!.. Разговаривать! — ворчал он, ероша свои густые белокурые волосы, которые обыкновенно лежали гладко, а теперь торчали, нечесаные, во все стороны, как пакля.

Я в смущении зашла за угол, чтобы не видеть этого взгляда и недоумевая: кого он бранит? Неужели ОН ЗНАЕТ, что Агафья со мной говорила? Через минуту в этом не осталось сомнения.

— На кого ты сердишься? — спросил Долгорукий.

— Да эта дурища Агафья возится с лимонадом, а ОН хочет пить! — было ответом.

Когда князь, желая успокоить больного, сказал, что Агафья сейчас принесет лимонад, в ответ ему раздалось:

— Черта с два! (НАЯВУ Николя никогда не произносил таких слов!) Эта глупая баба разлила стакан и делает новый. Этому конца не будет!

В высшей степени заинтересованная, я тихонько вышла из комнаты и бегом пустилась на разведку, не без внутреннего холода оглядываясь на длинный коридор: не бежит ли за мной Николай?.. В кладовой я впопыхах сказала:

— Скорее несите лимонад, Агафья! Николай Николаич сердится.

— Ах, барыня! — отвечала экономка, суетясь у стола, — такой-то грех случился: готовый стакан опрокинула!.. Вот другой сейчас готов…

Я даже вздрогнула от изумления…

Вернулась я вместе с Агафьей и лимонадом. Любопытство осиливало страх…

— Ну, будет. Идемте! Надо размяться. Встряхнуть ЕГО хорошенечко!.. Идем!

Он встал на ноги. Тут только я заметила, что он одет и обут как следует.

— Не хочешь ли побороться? — шутя предложил ему князь.

— С тобою-то? — презрительно вымолвил СУБЪЕКТ, оглядев своим оловянным взглядом коренастого магнетизера. — Спасибо! — Он схватил его обеими руками повыше локтей, с силою на него напирая, и князь, широкоплечий, здоровый человек, поддался, не мог устоять против напора.

— Николушка! — со страхом промолвил отец.

— Оставьте! — шепнул ему, обернувшись, Долгорукий.

— Много ОН вас услышит! — буркнул в ответ Николушка.

Я посмотрела на него. Разве это был он, Николушка Кандалинцев, этот грубый, сильный парень, с налившимися на лбу жилами, со стиснутыми зубами. Он, показалось мне, даже вырос и погрубел как-то.

Долгорукий положительно не мог совладать с ним. Не мог — силою; но едва он пристально уставил на него глаза, тот сейчас же заволновался, смутился, опустил руки и стих…

— Ну, пойдем теперь гулять, — согласился князь. И они вышли. Они более двух часов ходили по саду, по дворам, лазили в овраг, взбирались на вышку. Мы сидели на балконе, издали следя за ними. БОЛЬНОЙ ходил как здоровенный мужик, то и дело с легкостью кошки влезал на деревья, карабкался на столбы балконов, боролся с дворовыми людьми, сваливая самых сильных лакеев и кучеров. Я наконец ушла в дом. Мне сделалось невыносимо смотреть на это: страшно и больно за него.

Я села к столу, ломая голову над виденными чудесами, когда меня перепугали отчаянные крики старушки Веревкиной. Я побежала к ней и увидела в окно, что Николай стоит, как показалось мне в первую минуту, на воздухе, над прудом, а Аграфену Федоровну собравшиеся вокруг нее домашне уговаривают не пугаться, быть спокойной, потому что князь сам смотрит за ним, не даст ему упасть и просит лишь об одном: чтобы никто криком не испугал и не разбудил больного. Приглядевшись, я увидела, что Николенька не стоит на воздухе, а действительно совершает полувоздушное путешествие в нескольких саженях от земли по водосточному желобу, проведенному от водоподъемного колеса для поливки верхних огородов. Долгорукий стоял внизу и, не спуская с него глаз, следил за его движениями, крепко держа за руку Николая Федоровича, бледного, как мрамор.

Воображаю, что должен был пережить за эти минуты отец!

Николушка подвигался медленно с тупой улыбкою на лице, глядя не под ноги, а куда-то в пространство, как эквилибрист на канате. Дойдя до того места, где под желобом уже была земля, а не пруд, он сел и, схватившись за один из столбов, поддерживавших желоб, благополучно спустился на землю. Долгорукий тотчас же подошел и повел к дому и заставил лечь в постель, где на другое утро больной проснулся снова бессильным, кротким и тихим отроком.

В продолжение нашего пребывания в Войсковицах Долгорукий приезжал несколько раз. Я не берусь описать все чудеса, проделанные им над своим субъектом.

Вот сущность факта. В общем, казалось, что Николай Кандалинцев сам по себе и Николай Кандалинцев, усыпленный Долгоруким, — два совершенно разных человека, не только по наружности, нравственным и физическим силам и способностям, но и по внутреннему организму. В магнетическом сне он буквально ПОЖИРАЛ то, чего не в состоянии был бы переварить обыкновенный даже здоровый желудок. ОН ПРОБОВАЛ ГЛОТКАМИ те лекарства, которые вне магнетического сна приносили ему пользу КАПДЯМИ. Я видела, как он во сне легко справлялся с силачами; как, намотав на руки вожжи, сидя рядом со своим УКРОТИТЕЛЕМ в легком тильбюри, сам УКРОЩАЛ молодых, невыезженных только что приведенных с завода лошадей, с которыми искусный кучер не мог справляться один. Все это я своими глазами видела, так же, как и то, что на другое утро тот самый мальчик, вне влияния магнетизера просыпался до того беспомощным, что не мог встать без посторонней поддержки, и настолько бессильным, что с трудом поднимал ко рту ложку. Это факты, вероятно, не затруднятся подтвердить и другие, бывшие им свидетелями».

В итоге всех усилий князю Долгорукому так и не удалось ничем помочь своему пациенту. Он только выявил ту чужеродную сущность, которая обитала в теле больного. Главная же задача — освобождение человека от таких сущностей, изгнание их, — оказалась не по силам Долгорукому.

Такими изгнаниями традиционно занимается церковь, и не только христианская. Это делали и делают священники, муллы, жрецы, раввины. Жития многих святых упоминают такие изгнания. Однажды одержимого привезли к Сергию Радонежскому, в его обитель. Это был, как сообщает современник, знатный вельможа, который не желал (или сущность, пребывавшая в нем, не желала) испытать на себе силу молитвы святого. Он так бился и вырывался, рвал веревки и ремни, что несчастного пришлось сковать цепями. Но уже у самых ворот Лавры он разорвал и цепи.

Слыша крики и шум, преподобный велел ударить в било, а братии собраться: в церковь для молебна о здравии. Под звуки молитв одержимый понемногу стал приходить в себя. Сущность покинула его окончательно, очевидно, в ту минуту, когда святой осенил его крестом. Рассудок вернулся к нему и он стал здоров.

Приемы таких изгнаний существуют давно и повсеместно. Среднеазиатские шаманы, следуя еще домусульманской традиции, изгоняя такую сущность, часто переселяют ее в предмет или животное (например, в цыпленка)

Очевидно, прием этот чрезвычайно древний. Упоминание о нем можно найти и в Новом Завете:

«И пришли на другой берег моря, в страну Гадаринскую. И когда вышел Он из лодки, тотчас встретил Его вышедший из гробов[5] человек, одержимый нечистым духом. Он имел жилище в гробах, и никто не мог связать его даже цепями, потому что многократно был он скован оковами и цепями, но разрывал цепи и разрывал оковы; и никто не в силах был укротить его. Всегда ночью и днем в горах и гробах кричал он и бился о камни. Увидев же Иисуса издалека, прибежал и поклонился Ему. И, вскричав громким голосом, сказал: что Тебе до меня, Иисус, Сын Бога Всевышнего? Заклинаю Тебя Богом, не мучь меня. Ибо Иисус сказал ему: выйди дух нечистый из сего человека. И спросил его: как тебе имя? И он сказал в ответ: легион имя мне, потому что нас много. И много просили Его, чтобы не высылал их вон из страны той. Паслось же там при горе большое стадо свиней. И просили Его все бесы, говоря: пошли нас в свиней, чтобы нам войти в них. Иисус тотчас позволил им. И нечистые духи, вышедши, вошли в свиней; и устремилось все стадо с крутизны в море, а их было около двух тысяч; и потонули в море. Пасущие же свиней побежали и рассказали в городе и в деревнях. И жители вышли посмотреть, что случилось. Приходят к Иисусу и видят, что бесновавшийся, в котором был легион, сидит и одет и в здравом уме; и устрашились. Видевшие рассказали им о том, что произошло с бесноватым и о свиньях; И начали просить Его, чтобы отошел от пределов их».

Приводя хрестоматийный эпизод этот, отстоящий от нас на двадцать веков, я хотел показать, что уже тогда явление одержимости было хорошо известно. Как известны были и приемы изгнания.

Практика экзорсистов дает повод предположить, что когда изгоняют сущность, предоставляя ей какую-то новую среду обитания, это оказывается предпочтительнее изгнания в никуда. Предпочтительнее для одержимого, для экзорсиста, а возможно, и для самой такой сущности. О том, как совершается такое изгнание, что происходит при этом, рассказывает человек, занимающийся этим свыше десяти лет.

Как это происходит

Александр Анатольевич Шлядинский начинал как экстрасенс, пытаясь лечить. Он искренне старался добиться успеха, но статистика, как рассказывает он, была весьма плачевна. Вылечивать удавалось не более 20–25 % тех, кому он хотел помочь. Занимаясь целительством, он, естественно, встречался с другими экстрасенсами. Некоторые из них говорили ему, что при диагностике чувствуют определенную болезнь, говорили о чакрах: «закрытая чакра», «открытая чакра». Он признается, что ничего этого не ощущал, все это оставалось ему совершенно непонятно. Он не чувствовал ничего — ни глазами, ни руками. Так продолжалось до тех пор, пока ему не попалась однажды женщина, больная эпилепсией (таков был официальный диагноз). Очевидно, и в этой области сверхчувственного восприятия существует своя специализация.

Во время припадка, когда у нее начинались судороги, она вдруг принималась кричать, подражая животным — хрюкала, лаяла по-собачьи. Кроме того, в таком состоянии она выкрикивала хулу на христианские святыни и символы. Рвала на себе одежду. Близкие водили ее в церковь, к мощам святых, приглашали священника — ничего не помогло.

— Меня заинтересовало, — рассказывает Шлядинский, — что, в районе живота и ниже я ощутил у нее нечто вроде странной ауры, некое уплотнение без температурной характеристики, вызывающее очень своеобразное чувство. Субъективно у меня оно ассоциируется с понятием вязкости. Эта плотность имеет строго очерченные границы. Переход между местом, где ее нет и где она начинается, очень четок. В других случаях, гораздо реже, такая аура находилась в области сердца или головы; Это и есть то место, где располагается эта сущность, если пользоваться для нее самым нейтральным словом. Сущность эта, безусловно, разумная. Когда я обнаружил впервые такую плотность, я стал копаться в литературе. Меня интересовали методики изгнания, известные в средневековье, хотя бы описательные. В одном из текстов я наткнулся на очень интересную вещь. Дело в том, что сам я некрещеный. И вот один из оккультистов упомянул, что в такой ситуации человек может обрести помощь в каком-то символе церкви, например воспользоваться Библией. При этом Библия должна быть освящена в нескольких церквах. После этого над ней совершается определенная магическая процедура. Я проделал все это и решил посмотреть, что получится. Как я понимал, процедура могла оказаться успешной только если на то, что я делал, накладывался припадок. Пытаться изгнать сущность, когда нет припадка, — бессмысленное дело. Поэтому я старался вызвать его. Для этого я читал русские и латинские заклинания. Не считая пустых моих визитов, когда припадков не было, в семи случаях у этой женщины мне удалось вызвать приступы. Пребывая в нормальном состоянии, она очень хотела, чтобы мои усилия принесли результат, потому что ужасно мучилась. Но когда шло мое действие и начинался припадок, та сущность, которая была в ней, обретала полный контроль над ее личностью, над волей и всячески противодействовала мне. Так что на каких-то последних этапах близким приходилось ее даже связывать.

Процедура изгнания заключается в том, что я все время нудно повторяю одно и то же заклинание, делаю передышки и начинаю снова. Делаю это до тех пор, пока не наступает припадок. Тогда в ход пускаются другие средства. Это могут быть другие заклинания, или другой их порядок. Кроме чтения заклинаний я постоянно приказываю сущности выйти из своей жертвы. Причем делать это нужно на повышенных, все возрастающих тонах. В конце даже орать.

Все время, пока я делал это, сущность постоянно общалась со мной., Делала она это через женщину, но говорила всегда не ее, а очень измененным голосом, с другими интонациями и в мужском роде. Пока сущность находится в человеке, с ее стороны это не разговор, а сплошная брань и ругань. Меня и матом она посылала. Иногда идут угрозы. В некоторых случаях — шантаж. Судя по тому, как делалось это и что говорилось, сущность знала обо мне все. Естественно, что у каждого человека могут быть какие-то моменты в прошлом, которые не совсем приятны. Мне было обещано все это разгласить. Более того, сказано было, что факты эти даны будут «в документальном подтверждении». Такая лексика. Обещано было, что убьют всех моих родственников, всех моих знакомых. Само собой, женщина, устами которой все это произносилось, ничего не знала о подробностях моей жизни и о моих близких. А ведь она называла имена всех моих родных и знакомых».

Удивительная, необъяснимая осведомленность, которую упоминает Шлядинский, нередко подтверждается и в других многочисленных случаях одержимости. Вспомним хотя бы эпизод с пролитым стаканом, о котором рассказывала В.П.Желиховская. Сущность, пребывавшая в Николае, знала о том, что происходило в тот момент в других, отдаленных помещениях дома. Приведу в этой связи еще один фрагмент из рассказа об одержимой Дуне: «Иногда бывали и прорицания; устами Дуни говорилось, что делается на больших расстояниях. Я помню, как однажды, когда Свирид Степанович разбунтовался и раскричался, бабушка подошла и спрашивает: «Ты что кричишь, Свирид Степанович? Замолчи!» Он отвечает: «А как мне молчать, когда сегодня умер твой родной брат, который живет в Новоголке, что недалеко от Александрополя за Кавказом, он болел три недели. Во время поездки в Тифлис простудился, и о его смерти сегодня написали вам письмо, которое получите через две недели». И действительно, через две недели бабушка получила письмо, которым сообщили ей о смерти ее родного брата и о том, что, ездивши в Тифлис, он получил простуду, заболел и умер.

У народа коми также хорошо известна эта способность сущности, или шевы, знать важные вещи, которые неизвестны ни самому одержимому, ни окружающим. Во время припадка, когда одержимый начинает говорить не своим голосом и не от своего лица, возле него специально спешат собраться знакомые и соседи, чтобы «разговорить» шеву и, повернув разговор на нужную тему, узнать то, что интересует. Чаще всего это расспросы о будущем или о пропажах — кто украл, где спрятал.

Дар пророчества и у шаманов связан не со знанием самого шамана, а с тем, что говорит через него сущность, или «дух», который находится в нем.

Возможно, в этой связи вспоминаются слова апостола Павла: «И духи пророческие послушны пророкам». Духи пророческие.

Случаи, когда именно одержимость, присутствие некой сущности, поселившейся в человеке, делает его исключительно знающим и осведомленным, известны и в православии. Послушник Никита, в будущем епископ Новогородский, в начале своего служения, как сказано о нем в церковном тексте, «впал в соблазн»: «А не можеше никто стязаться с ним книгами Ветхого завета из уст умеяше — бытие, исход, левити, числа, судии, царства и вся пророчества по чину». Когда же братия пришла к прельщенному и помолилась за него, он утратил полностью эти познания, которые принадлежали не ему, а сущности, обитавшей в нем. «Они вывели его из затвора и спросили о Ветхом законе, желая что-нибудь услышать от него. Но он с клятвою уверял, что никогда не читал книг. И тот, который прежде знал на память ветхозаветные книги, теперь не знал ни слова. Преподобные отцы едва научили его грамоте».

Безусловно, не все, имеющие диагноз эпилепсии, связаны с некой сущностью, но все, кем занимался Шлядинский, в ком обнаружил такую сущность и изгонял ее, имели такой официальный диагноз. Я приводил примеры необъяснимой осведомленности одержимых. Так вот — столь же необъяснимую осведомленность проявляют, по наблюдению врачей, и некоторые больные эпилепсией во время приступа. Около 6 % подобных больных обнаруживают «феномен предвосхищения». Исследователи Н.Н.Брагина и Т.А.Добровольская приводят пример: во время приступа больная говорит: «Я знаю, что сейчас произойдет, кто войдет, кто позвонит по телефону». И действительно, в комнату входит человек, которого она заранее мысленно видела входящим. Когда звонит телефон, в нем звучит голос человека, который она как бы слышала перед этим.

— Такая сущность, — продолжает Шлядинский, — когда она говорит со мной через одержимую о ней самой, говорит о своей жертве в третьем лице, не ассоциируя, не связывая себя с нею: «она», «ей», «у нее» и т. д. Моя задача, моя цель, вступая в контакт, в разговор с сущностью, — узнать ее имя. Пока я не знаю имени, я не могу подчинить себе эту сущность, заставить ее выйти. Весь смысл заклятий, которые читаю я на этом этапе, заключается в том, что я пытаюсь заставить ее сказать главное для меня — ее имя. Но часто названное имя бывает ложным. Я обязательно начинаю проверять. Когда я вижу, что имя срабатывает, значит, я могу идти дальше. Имена могут быть самые обычные. Одну сущность звали Сережа. Но чаще что-то вроде прозвищ. Как только я узнаю имя, я овладеваю ее волей. Таким образом, первая часть того, что я делаю, — это вызвать припадок, вторая — узнать имя и только третья — собственно само изгнание этой сущности. Все это продолжается много часов подряд. От меня процесс этот требует такой отдачи, что я не могу выдержать обычно более шести часов. Выкладываюсь весь.[6] Изгнание продолжается до тех пор, пока у меня не кончаются силы или пока сущность эта не начнет выходить из тела. Я чувствую руками, что она покидает тело и идет на меня. В этот самый момент и происходит изгнание. Это самый ответственный момент. Сущность эта, когда она выползла, объемно представляет собой некое подобие шара. Ощущение той же вязкой упругости, что и тогда, когда она находилась в человеке. В этот момент я дол жен очень сильно сосредоточиться, думать только о том, чтобы мне ее не упустить. Если я сильно сосредоточусь на этом, если меня ничто не отвлекает, го сущность эта, находясь в моих руках, действительно не может никуда деться. Правда, было у меня два случая, когда я все же ее упустил. Оба раза сущности меня грубо отбрасывали. Я просто отлетал в сторону. В одном случае я почувствовал — в руках вдруг пустота. Я не мог бы даже сказать, в какую сторону она ушла. И после этого мягкий, даже не удар, а скорее толчок с очень сильным ускорением в грудь. Это было совершенно неожиданно, я отлетел в сторону, ударился головой о стену и получил сотрясение мозга. В другом — меня развернуло в воздухе, и я ребром ударился о спинку кровати. Сломать ребро не сломал, но ушиб был сильный. А сущность ушла. Как понял я потом из разговоров с другими сущностями, и той и другой удалось уйти потому, что они были более высокого ранга, чем остальные. Очевидно, как у людей, у них существуют свои деления по магической силе. Возможно, обладай я сам большей силой или используй более действенные приемы, они бы не ушли.

Не упустить сущность, которая только что изгнана, важно не только ради безопасности экзорсиста. Удержать ее нужно и ради того, чтобы какое-то время спустя она не вернулась обратно в свою жертву. Обратимся еще раз к тому, что говорит об этом Новый завет: «Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища покоя, и не находит. Тогда говорит: «Возвращусь я в дом мой, откуда я вышел». И, пришедши, находит его незанятым, выметенным и убранным. Тогда идет, и берет с собой семь других духов, злейших себя, и, вошедши, живут там; и бывает для человека того последнее хуже первого».

Чтобы этого не произошло, экзорсисты стараются переместить такую сущность либо в другое живое существо, либо в предмет. Шлядинский решил использовать для этой цели камни, минералы. Годились, однако, только имеющие определенную ауру. Сначала он полагал, что камни, пригодные для переселения сущностей, должны быть если не драгоценные, то хотя бы полудрагоценные или декоративные. Чтобы проверить эту догадку, Шлядинский ходил по коллекционерам, встречался с людьми, которые интересуются камнями и собирают их. Поскольку истинный его интерес ничего, кроме недоумений, вызвать не мог, всякий раз приходилось придумывать какой-то благовидный предлог. Но попытки найти нужный камень долго оставались тщетны: ни один из камней не имел ауры, близкой к той, которой обладает такая сущность. Очевидно, Шлядинский думал об этом постоянно, постоянно был настроен на эту волну. Однажды на улице он увидел на асфальте обыкновенный камень, булыжник. Протянул к нему руку — это оказалось именно то, что он так долго искал!

«Ощущение это очень субъективное, — говорит он. — Очень трудно выразить его в словах. Сказать, что это та же или близкая мера плотности, упругости, вязкости или чего-то еще, бессмысленно. Это не то, к чему я мог бы подобрать слова. Слова не могут выразить то, что я ощущаю. Поэтому я не мог бы объяснить, по какому признаку я различаю их, эти камни. Различаю, и все! Почему я обратился именно к камням? Потому что в текстах, которые я читал, была информация, что сущность такую, выведя ее из человека, загоняют именно в камень. Так что это не я придумал. Я знаю, что можно перевести и в животное, но просто возни больше. И вообще это очень трудно. Камни, которые использовал я, должны работать как бы на засасывание. Вроде бы вакуум у них внутри. Если его не было, я создавал его сам. В момент, когда сущность выходила и находилась у меня в руках, я отправлял ее туда, сопровождая это определенным действием, и она всасывалась в камень. Чтобы она не могла выйти, я «ставил замок», произносил должное заклинание. После этого камень я выбрасываю в Москву-реку, и на этом все кончается. В воду я бросаю их потому, что знаю, что есть люди, которые интересуются такими вещами, и если камень оставить просто так, на виду, рано или поздно кто-нибудь может найти его, почувствовать, что в нем нечто есть, и по незнанию выпустить эту злую сущность. Бросая камень с заключенной в нем сущностью на дно реки, я свожу вероятность, что это произойдет, до минимума».

После того как сущность покинула человека, говорит Шлядинский, экзорсист произносит над ним нужное заклинание, а сам человек должен прочесть три раза молитву. Если он не может сделать этого в ту минуту (обычно после изгнания он сразу впадает в глубокий, обморочный сон),

близким надлежит проследить, чтобы он сделал это сразу, как проснется. В сочетании с заклинанием это как бы «замок», не дающий изгнанной сущности вернуться обратно.

Так же поступают и среднеазиатские шаманы. После изгнания читается ограждающая пациента молитва.

Оборотни и волкодлаки

В чужом облике

Сообщения об оборотнях весьма древни. Еще Геродот писал о каком-то северном народе нуров, или невров, способном якобы превращаться в волков. Автор «Слова о полку Игореве», упоминая реальную историческую личность полоцкого князя Всеслава[7] сообщает о нем, что тот днем суды судил, «а сам в ночь влъком рыскаше из Киева дорискаше до кур Тмутораканя великому Хръсови влъком путь перерыскаше».

В народе издавна было замечено пристрастие ворожей и колдунов к разным животным, казалось бы, бесполезным в хозяйстве, которых неведомо для чего держат они при себе. Возможно, были и вполне достоверные наблюдения, давшие повод к поверию, будто колдуны и ведуньи, когда хотят, могут вселяться в этих животных, диких зверей и даже птиц. Такой колдун «тело свое хранит мертво, а летает орлом, и ястребом, и вороном, и дятлом, и совою, рыщет лютым зверем и вепрем диким, и волком, летает змеем, и рыщет рысью, и медведем».

Считалось, что если в то время, когда колдун в образе птицы или зверя рыщет на стороне, перенести его бесчувственное тело в другое место, душа его не сможет вернуться назад»: колдун до конца своих дней останется в облике зверя.

Яркой иллюстрацией к теме оборотничества является рассказ В.Н.Туркина, советского ученого, проведшего несколько лет в Непале. Вот что он рассказывает:

«Когда непальцу нужно убить обидчика или осуществить кровную месть, чаще всего он просто берет ружье и стреляет. Это и быстрее и проще. Но существует и другой, более сложный, более изощренный, способ. В кровной мести, как в шахматах, каждая сторона делает свой ход по очереди. Иногда тот, чья очередь нанести ответный удар, медлит. Человек, который должен отомстить, уходит в джунгли. Там он старается напасть на след тигрицы с тигрятами… Найдя их, он. убивает тигрицу, а одного тигренка берет с собой. Чем меньше возраст детеныша, тем легче задача, которая стоит перед мстителем. Вместе с тигренком он поселяется в уединенной хижине и выкармливает там зверя. Как общаться с тигром, его учит местный колдун. Когда зверь вырастает, в определенный день, вернее в ночь, в полнолуние, совершается месть. В селении все заранее знают об этом и заблаговременно загоняют собак, скот и стараются сами не появляться на улице. В это время ни один человек не должен приближаться к уединенной хижине: в эту ночь человек, воспитавший тигра, входит в зверя, в его тело. Из хижины в джунгли выходит тигр, а тело человека, вошедшего в него, остается лежать неподвижно, с закрытыми глазами, как неживое. Его сознание, его душа вошли в тигра. Он видит мир глазами тигра, ощущает его тело своим, слышит хруст веток под лапами, чувствует запахи и слышит тысячи звуков, недоступных человеку. Но, если обычный тигр, выходя на охоту, готов воспользоваться любой добычей, то этот ищет одну-един-ственную жертву — конкретного человека, объект его кровной мести, или его родственников. Такой тигр может подолгу скрываться в зарослях близ селения, где живет жертва, подкарауливать добычу. Именно о таких случаях сообщают иногда газеты: там-то и там-то появился тигр-людоед. Но в том-то и дело, что на людей тигр нападает выборочно. Другая сторона знает обычно о начале этой беспощадной охоты и принимает свои меры. Главная забота стороны, находящейся в обороне, — найти человека-тигра, отличить его от обычных тигров. Его стараются распознать по поведению, по необычной хитрости и коварству, которых недостает настоящему зверю и которые могут быть присущи только человеку. Если тигр окажется ранен, он из последних сил будет стараться добраться до хижины, откуда вышел, чтобы душа человека могла покинуть его, и вернуться в лежащее там тело. Если же человеко-тигра все же убивают, к хижине сходятся все жители, чтобы похоронить лежащее там тело. Душа, находившаяся в тигре, уже не вернется к нему».

Как и другие магические приемы, способность переселяться в животных известна разным народам, сохранившим практику магии и колдовства. В Западной Африке есть «Общество леопардов», тайная секта зверопоклонников. Утверждают, что среди магических приемов, которые они открывают только посвященным, — искусство вселяться или превращаться в леопардов.

Кем же является такое существо, имеющее тело зверя, а память и сознание человека? Человеком? Зверем? Или ни тем и ни иным?

Оборотень, как он есть

И все-таки не оно, не это существо, определяющее собой странный симбиоз человека и зверя, является оборотнем в истинном его значении и смысле. Настоящий оборотень не использует тело другого существа, чтобы принять его личину. Он сам, весь целиком «оборачивается» в зверя или птицу. Причем бесполезно даже задаваться вопросом, какой из этих обликов является истинным.

«Если рассматривать человека как многомерное существо, — поясняет Е.А.Файдыш, — тогда то, что воспринимается нами как превращение, означает лишь, что в нашей физической реальности существо это повернулось как бы другой своей гранью. Эта другая грань его может выглядеть как волк, птица, куст или даже камень. Но это такие же компоненты целого, как, скажем, хвост и морда коровы. Внешне они совершенно различны. И если бы был кто — то, кто никогда не видел коровы, его трудно было бы убедить, что там и там изображено одно и то же существо. Та же ситуация с оборотнем. И облик человека, и облик волка — это разные грани все того же одного многомерного существа. В древности это понималось очень четко. Существовал просто волк и волкодлак[8]. То есть это не волк. Он просто внешне похож на волка. Волкодлак — это человек, кожа которого покрыта изнутри шерстью. Он как бы выворачивается и тогда принимает облик волка. Вопрос, какой он настоящий, лишен смысла. Обе его фзрмы (а очевидно, есть еще и другие) настоящие. Наиболее известный в России вариант оборотня — человек не вселяется в другого зверя, а превращается в него целиком. Это то же тело, но только «вывернутое» другой стороной, шерстью наружу. Соответственно отрубили, скажем, кошке лапу — ведьма или колдун оставались без руки».

Последнее подтверждают многочисленные рассказы — свидетельства встреч с оборотнями. Приведу некоторые из них. Таков, например, случай, рассказанный английским капитаном Шоттом, происшедший на севере Нигерии в начале нашего века. Селению, где как-то расположились охотники, в их числе был и капитан, по ночам сильно досаждали гиены. Когда же охотники отправились по следам зверей, им сначала пришлось вернуться ни с чем: на полпути следы зверей внезапно прерывались и вместо них появлялись следы человеческих ног. Но охотники не прекратили своих вылазок, и однажды им удалось ранить крупного зверя, отстрелив ему челюсть. Кровавый след привел их в соседнее селение. А на следующий день там умер один из жителей от той же раны, какая была нанесена зверю.

Другой эпизод относится к шестидесятым годам. Европеец, владелец, небольшого зоопарка, находился в горах в районе бирманско-таиландской границы, рассчитывая пополнить число обитателей своего зверинца. Местные жители предупреждали его, чтобы был осторожен: в тех краях появился тигр-оборотень. В одном из селений, где ночевал европеец, его разбудили крики. Вбежав в дом, откуда исходил крик, он увидел огромного тигра, который терзал за горло окровавленную женщину. Выстрелив, он ранил зверя в бок, но тот прыжком скрылся в джунглях, оставляя кровавый след. На следующее утро вместе с охотниками владелец зоопарка пошел по следу, который вывел их к соседнему селению, к хижине, где они обнаружили человека со свежим пулевым ранением в боку.

Такие случаи, носящие характер документальных эпизодов, известны и у нас. Приведу один из них, записанный этнографами в Сибири.

«Тут мы пасли скот. И вот летит птица… Как крикнет! Как засвищет! И скот весь разбежится. И не можно собрать его никак.

Ну, эту колдовку-то поймал отец мой. Во второй-то день со мной погнал пасти. Я говорю:

— Тятя, вот сейчас эта птица летит, скот разгонит.

Он уже ружье зарядил… Стрелял и вот в это место ранил. Да не могли мы ее найти в траве-то. Как провалилась!»

В тот же вечер нашли женщину, которую подозревали в оборотничестве. Она лежала дома раненая.

— Не будешь больше скот гонять, — сказали ей.

— И с тех пор, — завершает рассказ тот, кто передавал этот эпизод, — она больше не делала этого».

Иногда рассказы об оборотнях-колдунах сопровождает характерная деталь. В минуты опасности такой оборотень в образе зверя ли, птицы ли может исчезать. Именно по этому признаку охотники-коми якобы узнают оборотня.

Напомню в этой связи деталь с птицей-оборотнем из эпизода, который я приводил выше. Подстреленная, она упала в траву и «как провалилась». Встречаются и чисто житейские наблюдения такого плана. Неизвестное животное появляется внезапно и так же внезапно и необъяснимо исчезает. Чаще всего такие случаи вытесняются из памяти, забываются. То, как происходит появление и исчезновение такого животного-оборотня, можно представить себе из рассказа, также записанного этнографом.

«А вот еще случай был. Этого я никогда не забуду. У меня как раз жила эвакуированная из Гомеляженщина. Она врач была, ну и я в больнице работала и взяла её к себе на квартиру: веселее же, чем одной.

И вот я в том углу лежу-ка, она вот сюда, а так вот дверь у нас. И вот я слышу-ка: из-за печки бежит, понимаете, как кролик, и лапой-то вот так — тук-тук-тук — ударяет об пол. Я сразу взглянула, смотрю: на пороге заяц. Такой белый-белый! И ушечки маленечко черненькие, кончики. На порог-то заскочил, на задние лапки встал и вот так почистился. На нее посмотрел, на меня и — скок-скок-скок — убежал. И Зоя Павловна курила, лежала вот так навзничь. Вижу, Зоя Павловна следит глазами-то вот так. У меня прямо по коже мороз — откуда же этот заяц? Он убежал, она и говорит:

— Ти-ин (она белоруска), у нас трусы е?

— Какие же у нас трусы (трусы — кролики по-белорусски)? Какие у нас трусы, когда нам с тобой жрать-то нечего! Еще трусов будем кормить…

— Теперь что? Раз! — и свет потух. У нас свет был. А у ей на стуле лампа стояла, керосинка. Она зажигает эту лампу:

— Шо таке? Айда искать. Айда!

Пошли мы искать. Ну, хоть бы где-нибудь какое было отверстие. Бывает, в доме кошечке делают такое отверстие, чтоб ходила в подпол. А тут такая шшелочка в подполье, он же не мог в эту шшелочку ускочить… Вот что интересно».

Известен целый ряд сообщений о появлении таких существ, не похожих ни на одно из известных животных. Они возникают внезапно, многие видят их, иногда они оставляют даже следы, которым нет аналога, и исчезают так же неожиданно и бесследно.

В феврале 1855 года многие английские газеты в нескольких номерах описывали подобное происшествие, случившееся в окрестностях Эстера, к югу от Девона. После сильного ночного снегопада, «наутро, — писала «Тайме», — жители этих городов были поражены, обнаружив следы странного и таинственного животного, наделенного к тому же вездесущностью, поскольку следы его можно было видеть в самых недоступных местах — на крышах домов, на стенах, в садах и во дворах, окруженных высокими стенами и оградами, а также на полях. В Лимпстоне не оказалось фактически ни одного сада, где бы не было этих следов. Отпечатки эти походят скорее на следы двуногого, чем четвероногого, существа. Каждый расположен на расстоянии около восьми дюймов (20 см) один от другого, по форме напоминая более всего отпечаток ослиного копыта».

Последующее расследование обнаружило, что район, в котором в течение одной ночи появились эти следы, весьма обширен и простирается на 200 км. Прерываясь на одной стороне реки, следы возобновлялись на другом ее берегу. Следы эти были обнаружены вдоль стены высотой в пять метров, причем левый след шел по одной стороне, а правый по другой стороне стены.

Существует целый ряд исторических свидетельств такого же рода. Похожее событие было описано в японской хронике, относящейся к 929 году, когда следы неведомого существа обнаружены были в императорском дворце. Есть подобные упоминания и в европейских летописях. Такие следы, тоже в форме копыт, но которые тоже невозможно оказалось отнести ни к одному из известных животных, нашли на вулканической лаве на склоне Этны. Само собой, отпечатки такие могли остаться, только если нечто прошло по раскаленной, незастывшей лаве.

Несколько раз таких животных даже видели. В одном из случаев свидетели описывали его как нечто пумоподобное, длиной около полутора метров, не считая хвоста, с кошачьей мордой. В других случаях упоминают какие-то существа, похожие на больших черных собак.

Само появление странных животных, а затем столь же необъяснимое бесследное их исчезновение противоречат реальностям нашего бытия. В то же время сообщения эти убедительно вписываются в идею многомерности, неких сущностей, пребывающих вне нашего мира. Можно представить себе такую сущность, время от времени как бы простирающую или убирающую какую-то часть себя из нашей физической реальности. А уж как нам явится эта ее часть, какой проекцией — зайцем ли, птицей ли, человеком ли — это уж наш отсчет, видимость нашего мира.

Очевидно, существуют какие-то приемы или усилия, прилагая которые человек-оборотень может по своей воле переходить из одного состояния в другое. Маловероятно, однако, чтобы это был некий общий, универсальный способ. Для каждого существует, очевидно, свой, как каждому замку соответствует собственный ключ. Предположить это можно исходя из тех редких сообщений об оборотнях, где упоминается тот или другой способ такого перехода.

В селе Лучасах Смоленской губернии рассказывали, что когда-то там жил мужик, умевший делаться оборотнем. Пойдет на гумно и пропадет. Однажды за овином нашли воткнутый «в землю нож и вынули его. С тех пор мужик пропал и пропадал без вести года три. Один знахарь посоветовал родственникам пропавшего воткнуть нож на том же месте, где он торчал раньше. Те так и сделали. Вскоре после этого пропавший мужик пришел в свою избу, но весь обросший волчьей шерстью. Истопили жарко баню, положили оборотня на полок и стали парить веником; волчья шерсть вся и сошла. Оборотень рассказал, как он превращался: стоило ему «перекинуться» через нож, и он обращался в волка. Когда вынули за овином нож, он бегал в поле волком. Прибежал, а ножа нет. И век бы ему бегать в таком виде, если бы не догадались воткнуть на старое место нож. Хотя этот мужик и обращался в волка и долгое время был оборотнем, но мысли и чувства у него были человеческие. Он даже не мог есть нечистой пищи, например падали. Когда оборотень подходил напиться к воде, там отражался не волк, а человеческий образ.

Подобно другим паранормальным способностям, которые оказываются особенно стойки в традиционных сообществах, магическая практика хорошо известна у народов и племен Африки. «Ее отец, — пишет исследователь, рассказывая об одной африканской колдунье, — был колдуном, славившимся среди племен бапенде способностью принимать облик леопарда, крокодила или льва. У колдунов это считается редчайшим даром».

Приведу столь же редкое свидетельство очевидца такого превращения. Описываемое происходило в наше время в одном из племен Дагомеи. «Наконец барабаны стали бить тише и медленнее, и на середину вышли три жреца фетиша, держа в руках цыплят и козленка — ритуальные жертвы, заменявшие обязательные прежде человеческие. Кровь животных падала на землю, попадала и на зрителей. Это был тот самый древний ритуал, о котором мне столько приходилось слышать. -

Нгамбе наклонился и прошептал что-то непонятное. Я взглянул на принца. Тот шепотом сказал мне, что сейчас мы увидим одно из самых редких зрелищ в Африке — перевоплощение человека в леопарда.

Ахо прошептал мне, что, если зверь появится из-за кустов (видимо, это будет леопард), я ни в коем случае не должен его касаться. Нельзя также пытаться убежать. И то и другое является грубым нарушением ритуала и вызовет гнев леопардов». Далее следует подробное описание ритуала, продолжавшегося довольно долго. И вот: «Главный жрец фетиша начал петь еще громче, чем раньше. Барабан снова начал бить громко и быстро. И вдруг мне показалось, что глаза у меня сейчас вылезут на лоб: сразу за девушкой на границе мерцающего света я увидел тень животного; я не успел выразить своего удивления, как предо мной появился взрослый, сильный леопард. Это могло быть моим воображением. Если так, то, значит, я обладал большим воображением, чем считал раньше. Еще два леопарда появились позади девушки. Они величественно прошли через площадку и все трос исчезли в тени деревьев. Больше всего меня поразило то, что я совершенно отчетливо видел в зубах одного из леопардов цыпленка».

Все эти сообщения говорят о превращениях, совершаемых преднамеренно, но есть, однако, свидетельства и других) рода: о случаях, когда это происходит само собой, независимо ог человека и неожиданно для него.

Вот один из таких рассказов:

«Тут недалеко от пекарни у дяди своего вор жил. Ну прямо разбойник! Только из тюрьмы вышел, за убийство сидел.

Я как-то в ночь работала. Смотрю, под утро идет. А взгляд у него страшный был, ну прямо волчий, так и сверкает из-под бровей! Я как увидела его — ох, испугалась!

— Я, — говорит, — погреться зашел. Иду с пастбища.

А ведь дом-то рядом. Стою я, а взгляд его недобрый. А тут надо было мне угля подкинуть в печь. Только я отвернулась на секунду — смотрю: а уж рядом собака стоит. Серая, все равно что волк. У меня ноги так и подкосились. Осклабилась она, рыкнула и убежала.

Я так думаю, что оборотень это был».

Запомним деталь, упомянутую мимоходом: перед тем как претерпеть превращение, человек выглядит не совсем обычно. Свидетельница упомянула взгляд, который «так и сверкает из-под бровей». Нервозность, беспокойство, охватывающие человека-оборотня перед превращением, упоминают и другие наблюдатели.

В Бирме живет небольшая тибетская народность — таман. По наблюдению этнографов, соседние племена утверждают, будто у таман нередки случаи таких внезапных, спонтанных превращений. Вполушутку, вполусерьез рассказывают: таман спрашивает, не видел ли кто его жены с сыном. Когда ему отвечают, что заметили только тигрицу с тигренком, он восклицает: «Да ведь это они и есть!» — и спешит в ту сторону, где видели зверей.

По свидетельству самих таман, такие перевоплощения — акт непроизвольный. Внезапному превращению в тигра предшествует состояние напряженности, глубокой нервозности, беспокойства. Человек оказывается во власти желания «вести себя по-тигриному», например повалиться в камышах.

Косвенные свидетельства таких спонтанных превращений можно найти и в мифологических сюжетах разных народов: там довольно часто упоминаются превращения в птицу, в зверя независимо от воли человека и неожиданно для него.

При вселении человека в тело тигра или другого животного в таком комбинированном существе доминирует человеческое «я». Но непонятно, что происходит в случаях полных превращений. Продолжает ли господствовать в волкодлаке человеческое сознание или такому существу соответствует некое совершенно другое, звериное осознание своего «я»? То, что такое, возможно, подтверждают рассказы об оборотнях, которые, приняв образ зверя, никогда уже не возвращались к людям.

В нашем материальном мире, где все повязано системой причинно-следственных связей, сознание не может принять, не может примириться с беспричинным, необъяснимым событием. Стремясь включить такое превращение в систему каких-то зависимостей, событию стараются найти традиционное объяснение в волшебстве и порче.

Прижизненные призраки и двойники

* * *

В ряду сущностей, появление и присутствие которых в нашем мире столь же реально, сколь и необъяснимо, находятся, очевидно, и прижизненные призраки, двойники. Среди тех, кто так или иначе соприкоснулся с феноменом, кто оказался действующим лицом или его жертвой (провести различие здесь невозможно), есть люди, чьи имена всемирно известны.

В 1810 году Байрон, находясь в Греции, лежал с приступом жестокой лихорадки. Однако люди, хорошо знавшие поэта, несколько раз видели его на лондонских улицах. Статс-секретарь Пиль писал Байрону, что в те дни он дважды встречал его на Сен-Жерменской улице, причём один раз вместе с Пилем был и брат Байрона. Отвечая на это письмо, поэт писал с присущим ему сочетанием серьезности и иронии: «Не сомневаюсь, что мы можем — как, это нам неизвестно — раздваиваться, причем возникающий при этом вопрос о том, какой из близнецов в данное время действителен, а какой нет, предоставляю на ваше решение».

Вопрос о реальности двойника, заданный Байроном, достаточно противоречив и парадоксален, и ответить на него пока не представляется возможности. А пока рассмотрим еще несколько подобных сообщений.

Как-то во время поездки Марка Твена по Канаде в его честь был дан прием. Там среди присутствовавших он заметил миссис Р., давнюю свою знакомую, которую потерял из виду лет двадцать назад. Он видел ее совсем рядом, разговаривающую с другими приглашенными, но его удивило и несколько озадачило то, что она даже не поздоровалась и не подошла к нему.

Вечером Твену передали, что какая-то дама хочет видеть его. В посетительнице он узнал миссис Р., которая выглядела точно так же, как днем.

— Я сразу узнал вас, — галантно заметил Твен. — Как только вы появились сегодня на приеме.

— Меня не было на приеме. Я только что, не более чем час назад, приехала из Квебека.

«Ее не было ни на приеме, ни даже в городе, — заключал Твен свою запись об этом событии. — И тем не менее я видел ее там, видел совершенно ясно и безошибочно. Я готов поклясться в этом. Я совершенно не думал о ней в тот момент, как я не думал о ней в течение многих лет. Но она, несомненно, думала обо мне в то время. Возможно, ее мысли, пролетев то расстояние, которое разделяло нас, принесли с собой такой четкий и приятный образ ее самой. Мне представляется это так».

Запомним это соображение, высказанное писателем: интенсивная и эмоционально окрашенная мысль могла породить и вызвать к жизни такого двойника.

Известно множество достаточно документированных случаев, относящихся не только к прошлому. Двойники появляются и в наше время. Например, интересен случай с очень сильным экстрасенсом А.В.Мартыновым. Вот как он сам рассказывает о том, что произошло с ним: «В Крыму, под Феодосией, есть завод «Электроприбор», где одно время я часто бывал в командировках. Второго апреля 1982 года находился я в Киеве и как раз в тот день вспоминал, как я бывал там, и очень хотел бы оказаться в тех местах снова. И вот в тот день, когда сам я, повторяю, был в Киеве, под Феодосией, именно в тех местах, о которых я думал, меня на улице встречает хорошая моя приятельница Ирина Игнатьевна, которую я знаю много лет. Бросается ко мне, расспрашивает что и как. Я (или вернее, мой двойник) подробно рассказывает обо мне. Говорит, в частности, что теперь у меня в Ленинграде появился телефон, и называет его номер. Она записала его. Другим человеком, который, встретил меня, вернее моего двойника, там в тот же день, был военпред завода. Ему нравятся мои стихи, и мы стояли и долго беседовали с ним о стихах. Так он мне потом рассказывал. Но самым удивительным было вот что. Когда я вернулся из Киева в Ленинград, мне недели через две действительно установили телефон. И только тогда мне стал известен его номер. Оказалось, это был тот самый номер, который мой двойник дал за несколько недель до этого. Как был одет мой двойник? Я поинтересовался этим и узнал, что одет он был так же, как и я в то время в Киеве. Через месяц-другой я поехал в командировку в Феодосию. Мне там говорят: «Ты опять приехал?» Когда я стал убеждать, что в апреле я не приезжал, мне никто не поверил: видеть меня видели, а ни в какую мистику они не верят».

Что объединяет эти случаи? Мартынов очень хотел попасть под Феодосию. Знакомая Марка Твена думала о встрече с ним и с волнением ожидала ее. Байрон, болея вдали от родины, очевидно, вспоминал о ней и о Лондоне, который покинул. Общее для всех этих случаев — сильный эмоциональный настрой, желание оказаться в тех местах. Не этот ли настрой послужил тем импульсом, который породил двойников, вызвал их к жизни?

Опасные контакты, рискованные встречи

Среди свидетельств о прижизненных призраках-двойниках особое место занимает эпизод, связанный с П.А.Вяземским[9]. Случай этот важен не только тем, что Вяземский встретился с собственным двойником, но и тем, что двойник этот оставил князю некий текст, то есть реальный, физический след своего присутствия. Рассказ записал петербургский епископ Порфирий (Успенский) со слов самого поэта. «Однажды, — рассказывал Вяземский, — я ночью возвращался в свою квартиру на Невском проспекте у Аничкова моста и увидел яркий свет в окнах своего кабинета. Не зная, отчего он тут, вхожу в дом и спрашиваю своего слугу: «Кто в моем кабинете?» Слуга сказал мне: «Там нет никого» — и подал мне ключ от этой комнаты. Я отпер кабинет, вошел туда и увидел, что в глубине этой комнаты сидит задом ко мне какой-то человек и что-то пишет. Я подошел к нему и, из-за плеча его прочитав написанное, громко крикнул, схватился за грудь свою и упал без чувств; когда же очнулся, уже не видел писавшего, а написанное им взял, скрыл и до сей поры таю, а перед смертью прикажу положить со мною в гроб и могилу эту тайну мою. Кажется, я видел самого себя пишущего».

Встреча с двойником завершилась исчезновением (уничтожением) двойника и тем, что сам Вяземский потерял сознание. Обратимся к еще одной такой встрече. Случай этот произошел в гвардейском полку. Рассказ приводится со слов очевидца, офицера той части: «В полку ожидали приезда вновь назначенного полкового командира. В один из вечеров увидали, что приготовленная для него квартира освещена. Полковой адъютант, дав знать товарищам о приезде начальника, поспешил ему представиться. Его примеру последовали и другие офицеры. Когда все собрались в зале, полковой командир вышел из кабинета, поговорил с офицерами и, сделав некоторые распоряжения, отпустил всех домой. На другой день утром вновь дали знать о приезде полкового командира, и удивленные офицеры опять собрались по-вчерашнему в зале. Опять вышел командир из-соседних дверей, говорил то же самое, что и вчера, отдал те же приказания и в сопровождении адъютанта, продолжая разговор, направился в кабинет.

Подойдя к дверям, он вздрогнул и, остановясь, спросил адъютанта: «Видите ли вы?» Получив утвердительный ответ, командир сделал рукою знак офицерам подойти. Когда все приблизились, то увидели: за письменным столом сидел другой командир папка — его двойник. Тогда действительный командир быстро подошел к своему двойнику, и когда последний исчез, он мертвый упал на пол. Случай этот, записанный адъютантом и засвидетельствованный подписями всех присутствовавших офицеров, хранится в полковом архиве».

Как видим, события развивались по той же схеме, что и в первом случае. При встрече двойник исчезает, сам же «оригинал» подвергается какому-то сильному воздействию («упал без чувств», а в последнем случае умер).

Порфироносные двойники

Мысль об опасности, а может, и о гибельности таких встреч подтверждают и другие случаи. Приведу те из них, которые связаны с именами, хорошо известными в России. Из «Воспоминаний графини А.Д.Блудовой»: «Один из родственников деда моего, князя Андрея Николаевича Щербатова, рассказывал как очевидец об известном, неразгаданном явлении перед смертью Анны Иоанновны[10]. Вот как рассказывал мой дед. Его товарищ был дежурным со взводом солдат в карауле, вечером за несколько дней до смерти Анны Иоанновны. Это было во дворце на Фонтанке у Аничкина моста, в том самом доме, где теперь Троицкое подворье, в покоях митрополита Московского. Караул стоял в комнате подле тронной залы; часовой был у открытых дверей. Императрица уже удалилась во внутренние покои. Все стихло; было уже за полночь, и офицер уселся, чтобы вздремнуть, Вдруг часовой зовет на караул, солдаты вскочили на ноги, офицер вынул шпагу, чтоб отдать честь. Он видит, что императрица Анна Иоанновна ходит по тронной зале взад и вперед, склоняя задумчиво голову, закинув назад руки, не обращая внимания ни на кого. Часовой стоит как вкопанный, рука на прикладе, весь взвод стоит в ожидании; но что-то необычайное в лице императрицы, и эта странность ночной прогулки но тронной, зале начинает их всех смущать. Офицер, видя, что она решительно не собирается идти дальше залы, и не смея слишком приблизиться к дверям, решается, наконец, пройти другим ходом в дежурную женскую и спросить, не знают ли намерения императрицы. Тут он встречает Бирона и рапортует ему, что случилось. «Не может быть, — говорит герцог, — я сейчас от императрицы, она ушла в спальню ложиться». «Взгляните сами: она в тронной зале». Бирон идет и тоже видит ее. «Это какая-нибудь интрига, обман, какой-нибудь заговор, чтобы подействовать на солдат!» — вскричал он, кинулся к императрице и уговорил ее выйти,» чтобы в глазах караула изобличить какую-то самозванку, какую-то женщину, пользующуюся некоторым сходством с ней, чтобы морочить людей, вероятно с дурным намерением: императрица решилась выйти, как была, в нудермантеле; Бирон пошел с нею. Они увидали женщину, поразительно похожую на нее, которая нимало не смутилась. «Дерзкая!» — вскричал Бирон и вызвал весь караул. Молодой офицер, товарищ моего деда, своими глазами увидел две Анны Иоанновны, из которых настоящую, живую, можно было отличить от другой только по наряду и потому, что она взошла, с Бироном из другой двери. Императрица, постояв минуту в удивлении, выступила вперед, пошла к этой женщине и спросила: «Кто ты, зачем ты пришла?» Не отвечая ни слова, та стала пятиться, не сводя глаз с императрицы, отступая в направлении к трону, и, наконец, все-таки лицом к императрице, стала подниматься, пятясь, на ступеньки под балдахином. «Это дерзкая обманщица! Вот императрица! Она приказывает вам, стреляйте в эту женщину», — сказал Бирон взводу. Изумленный, растерявшийся офицер скомандовал, солдаты прицелились. Женщина, стоявшая на ступенях у самого трона, обратила глаза еще раз на императрицу и исчезла. Анна Иоанновна повернулась к Бирону, сказала: «Это моя смерть!» Затем поклонилась остолбеневшим солдатам и ушла к себе.

Это один из самых достоверных рассказов о приведении. Офицер, который был очень близок к деду, сам передавал ему все подробности этого неразгаданного случая».

Неизвестно, что поняла, что почувствовала императрица в миг встречи со своим двойником, но слова ее «Это моя смерть!» исполнились вскоре и точно. Точно так же завершилась встреча с двойником другой русской императрицы, Екатерины Великой[11]. Об этом со слов своих подданных, вхожих во дворец императрицы, упоминал Людовик XVIII в «Воспоминаниях».

«За 2 дня до смерти (следовательно, 2 ноября 1796 г.), — писал он, — фрейлины, дежурившие у дверей спальни ее Величества, увидели, что государыня, в ночном костюме и со свечой в руках, выходит из своей спальни и идет по направлению к тронной зале и входит туда. Сперва они были очень удивлены таким странным и поздним выходом, а вскоре начали тревожиться ее продолжительным отсутствием. Каково же было их изумление, когда услыхали из спальни государыни звонок, которым обыкновенно призывалась дежурная прислуга! Бросившись в спальню, они увидели государыню лежавшею на кровати; Екатерина спросила с неудовольствием, кто это ей мешает спать. Фрейлины замялись, боясь сказать ей правду; но императрица быстро заметила их смущение и в конце концов заставила-таки рассказать себе подробно все происшествие. Живо заинтересованная рассказом, она приказала подать себе одеться и в сопровождении своих фрейлин отправилась в тронный зал. Дверь была отворена — и странное зрелище представилось глазам всех присутствующих: громадная зала была освещена каким-то зеленоватым светом. На троне сидел призрак — другая Екатерина!..

Императрица вскрикнула и упала без чувств. С этой минуты здоровье ее расстроилось, и два дня спустя апоплексический удар прекратил ее жизнь.

Описанное событие имело стольких свидетелей, что было невозможно скрыть его, и я был одним из первых, кто узнал об этом».

Приведя эти эпизоды, я вовсе не исчерпываю ими случаи появления двойников исторических личностей. Есть, например, запись современника о том, что «недавно до кончины Императрицы Елизаветы Петровны, Шуваловы Петр Иванович и Иван Иванович и многие другие видели призрак Императрицы Елизаветы Петровны гуляющей в Летнем саду и в других комнатах, когда наверное знали, что она в своих покоях находилась…» И опять мы видим, что за появлением двойника императрицы следует ее смерть.

Появление двойника, особенно когда это относилось к царственной особе, не могло не ставить окружающих в некоторое затруднение. Единственное, что осталось им, это констатировать, что происшедшее выходит за рамки понимания. Утверждение это остается справедливым и по сей день.

В отличие от русских императоров, веривших в существование души и в иные формы бытия, коммунисты, столкнувшись с подобной ситуацией, попали в большое затруднение. Я имею в виду случай, когда на глазах у многих очевидцев по залам и служебным помещениям Кремля прошелся безгласный двойник вождя. А вскоре Ленин умер.

Изложу версию этого события, как слышал ее ребенком. Рассказывал все это нашему соседу какой-то его родственник. Появление его сопровождалось всякий раз застольем. Так было и на этот раз. Не помню, почему оказался я тогда в их комнате. Может, играл с соседским сыном, а может. мои родители, уйдя куда-то по делам, оставили на это время меня на попечение соседа.

Я не слушал, о чем говорили они за столом, и, наверное, не услышал бы и этого рассказа, если бы сосед не стал шумно убеждать своего гостя, что, мол, можно не опасаться говорить и при мне; «Он мал еще и ничего не понимает!» Именно эта фраза, видно показавшаяся мне обидной, и насторожила меня, заставив прислушаться. Когда же потом по детской непосредственности я пересказал дома услышанное, родители встревожились и попросили никогда этого не говорить. Наверное, и эта реакция помогла мне запомнить то, что услышал я в комнате соседа.

«Я служил тогда курьером, — говорил гость, — развозил пакеты на велосипеде из Кремля и обратно. На улице холодно уже было, я зашел в караульное помещение, встал за печкой погреться. Начальник, наверное, не видел меня. А мне слышно было оттуда, как он по телефону говорил. Спрашивает: «Почему Ленин без охраны в Кремль прибыл?» Потом, видно, сам отвечает кому-то, на том конце: «Нет, никакой с ним охраны нет. Один он. Я проверял. Хорошо. Позвоню в Горки». Говорит, чтобы соединили его с Горками, откуда Ленин приехал. Что ему там сказали, не знаю, только опять он звонит тому, с кем разговаривал: «В Горках сказали, что Ленин никуда не уезжал! Говорят, на месте он. Да. Точно». И назвал фамилию, с кем говорил в Горках. Забыл я, известная тогда фамилия. Что тут началось! Я за печкой стою ни жив ни мертв. Лишь бы не увидели меня. Подумают, что нарочно подслушивал, подослал кто. Но не увидели. Я улучил минуту и выскочил. Такое вот дело».

«А что, — подхватывает сосед более понятную ему тему. Увидели и шлепнули бы. И правильно бы сделали, — заключил он. — Не слушай чего не надо!»

Таков вот скудный проблеск информации о событии, которое не могло, очевидно, не вызвать величайшей растерянности среди тех, кто окружал Ленина. Двойника Ленина, внезапно объявившегося в Кремле, видело, очевидно, достаточно много свидетелей, чтобы случай этот можно было бы просто утаить. Но люди, видевшие его в тот день, не догадывались и не могли знать, что в действительности настоящий Ленин безвыездно находился в Горках. Чтобы правда о странном этом нематериалистическом эпизоде не вышла наружу, нужно было утвердить всех в мысли, будто это был действительно Ленин. Так появилась официальная версия внезапного бесцельного приезда его в Москву и появления в Кремле. Версия эта отражена в воспоминаниях вдовы Ленина Н.К.Крупской и личного его охранника А.Бельмаса. И Крупская, и Бельмас сопровождали якобы Ленина во время этого визита. Если бы это было действительно так, логично было бы ожидать, чтобы их рассказы совпали. Однако кричащие несовпадения наводят на мысль о не очень согласованной попытке построить некую версию события, которого в действительности не было.

Так, Крупская пишет, будто они ночевали в Москве и вернулись в Горки только на следующий день. Охранник утверждает: вернулись в тот же день. Крупская: «Ехали мимо Сельскохозяйственной выставки». Только мимо. Охранник утверждает, будто Ленин посетил выставку.

Немаловажное обстоятельство — сама психологическая недостоверность такого немотивированного визита. Крайне маловероятно, чтобы Ленин, поступавший в жизни всегда целенаправленно, совершил эту поездку только для того, чтобы безмолвно пройти через многочисленные помещения Кремля, сесть в машину и тут же уехать. Да если представить себе все-таки, что это мог бы быть сам Ленин, то для него подобный поступок весьма не характерен.

Можно предположить, что, кроме создания легенды о посещении Кремля, были приняты и другие меры, чтобы люди, узнавшие об одновременном пребывании Ленина в Горках и в Кремле, не смогли разгласить этого. Какими могли быть эти меры, можно только догадываться.

Творящие двойники по своей воле

Как и в других случаях, когда мы встречаемся с разного рода феноменами, способность по желанию создавать собственного двойника демонстрируют люди, так или иначе причастные к паранормальному, знакомые с магической практикой. Это может быть шаман, колдун, жрец или священник той или иной веры либо человек, живущий в миру, но обладающий такими способностями.

Император Веспасиан[12], рассказывает Тацит[13], будучи в Египте, решил вопросить божество о будущем империи. Приказав удалить всех и один войдя в храм, он с удивлением заметил позади себя неведомо как появившегося «одного из египетских сановников по имени Базилид, лежащего, как он знал, больным на расстоянии нескольких дней пути от Александрии. Он справился у жрецов, не был ли Базилид сегодня в храме, у прохожих — не видел ли кто его в городе, наконец, послав всадников, удостоверился, что Базилид был в это время за 80 миль».

Граф Калиостро тоже, очевидно, способен был по собственному желанию создавать двойника и даже отправлять его с какими-то поручениями. Догадаться об этом можно по некоторым бумагам, оставшимся после его смерти.

Другой не менее странной личностью, жившей в то же время, что и Калиостро, был человек по имени Пинетти. Он был известен при дворах прусских королей, шведского короля, короля Франции Людовика XVI. Для современников это был иллюзионист, человек, который вызывал изумление всех, кто присутствовал на его сеансах. Правда, многое из того, что делал Пинетти, и сегодня нельзя объяснить только ловкостью рук. Но какую еще личину, кроме личины фокусника, мог бы принять в ту эпоху человек, наделенный, как говорим мы теперь, паранормальными способностями?

В 1800 году Пинетти прибыл в Петербург и дал сеанс в присутствии самого императора. Желая испытать возможности этого странного человека, государь предложил ему на следующий день явиться во дворец в определенный час. При этом были приняты исключительные меры охраны, которые должны были помешать Пинетти сделать это. (Полтора века спустя другой правитель России, Сталин, даст такое же задание другой феноменальности личности, Вольфу Мессингу.) Вопреки всем мерам предосторожности Пинетти, как позднее и Мессинг, появился на пороге кабинета, где его ждали. Реакция императора Павла оказалась, однако, неожиданной. (Или, наоборот, ее можно было предугадать?) Он потребовал, чтобы Пинетти немедленно покинул Петербург.

Накануне отъезда Пинетти просил уведомить императора, что покинет столицу завтра в полдень через все пятнадцать городских застав. Весть об этом тут же стала известна жителям, и на другой день у каждой из пятнадцати застав полицейские чины и собравшиеся зеваки видели карету, увозившую именно Пинетти. Более того, в докладе, представленном императору департаментом полиции, сообщалось, что паспорт Пинетти зарегистрирован на всех пятнадцати заставах города. Надо думать, что, получив это сообщение, император лишь утвердился в правильности своего решения.

Действительно ли мог этот человек, чье имя окружено легендами, формировать по желанию собственных двойников? С ним ли самим или с его двойником разговаривал император в своем кабинете, где Пинетти появился необъяснимым образом?

Как одно из недавних свидетельств появления двойников приведу запись французского путешественника П.Д.Гэсо, посетившего вместе с четырьмя своими спутниками в 1950 году Гвинею. Однажды они остановились у местного колдуна Вуане и расположились ночевать в его хижине. «Напротив меня, — пишет Гэсо, — спит колдун. Вдруг слышится скрип открываемой двери. На пороге стоит Вуане в коротком бубу, в коротких штанах, с непокрытой головой. Но ведь он здесь, у моих ног, на своей циновке. Он лежит на боку, повернувшись ко мне спиной. Я вижу его бритый затылок. Между нами на земле стоит лампа, горящая тускло, как ночник. Я не смею пошевелиться и, затаив дыхание, смотрю на Вуане. Он какое-то мгновение колеблется, наклоняется, проходя под гамаками, и медленно укладывается в самого себя. Вся эта сцена разыгрывается за несколько секунд.

Утром, когда мы с Вуане остались наедине, я спрашиваю его: «Ты не выходил сегодня ночью?»

«Выходил», — отвечает он спокойно. И еле заметная ироничная улыбка появляется на его губах».

Практика создания двойников издавна известна была и сибирским шаманам. Об этом говорит хотя бы эпизод, связанный с якутским шаманом Кычаканом. Современники рассказывали, что, когда власти попытались его арестовать по какому-то поводу, он объявился одновременно в семи местах. И никто не мог сказать, какой Кычакан настоящий, а какой лишь его фантом, двойник.

Таким образом, двойник может возникать, не только спонтанно, непроизвольно. Он может быть вызван к жизни и в результате чьего-то осмысленного, направленного действия.

Но всегда ли только человек может стоять за этим?

Вот странное сообщение из поселка Дальнегорска на Дальнем Востоке. Зимой 1989 года в один из дней, когда над поселком наблюдалась особая активность неопознанных летающих объектов, в квартире гражданки К. произошло следующее происшествие, которое я приведу без комментариев. Живет она вместе с мужем и двумя детьми на первом этаже пятиэтажного дома. Вот как рассказала обо всем она сама: «После 18 часов я отправила своих детей Петю (4-й класс) и Аню (5-й класс) в универсам. Где-то через 20. — 30 минут раздался звонок в прихожей. Я открыла дверь, и в прихожую вошли мои дети, но странно одетые — в серебристого цвета комбинезоны, а на голове было что-то вроде шлемов. В том, что это были мои дети, я не сомневалась — их лица, рост, цвет глаз, волос.

Они молча стояли и смотрели на меня. (За все время они не сказали ни слова и не издали ни звука.) Я стала на них ругаться: почему так долго ходили в универсам и почему ничего не купили, что за наряд? Дети молчали. Не обращая внимания на меня, прошли в комнату, я следом за ними. Они подошли к «стенке», стоящей направо в комнате, и стали что-то делать, вроде как фотографировать — были слышны щелчки и видны вспышки света. Так, много раз щелкая, они обошли всю комнату по периметру и остановились у дверей из комнаты в прихожую. Я подошла к ним ближе и снова стала ругаться: почему мать разыгрываете? Схватила шланг от пылесоса (пылесос стоял рядом, так как я убиралась) и замахнулась на них, пытаясь ударить. Не помню, ударила или нет, так как оказалась на полу. Быстро вскочила — голова сильно болела, а на лбу огромная шишка. Я стала снова на них кричать: мать бьете?

Они стояли молча и смотрели на меня как-то странно, зло и недобро. Тут я почувствовала что-то не то. В это время раздался звонок, я пошла открывать дверь — на пороге стояли мои дети с покупками и нормально одетые. Я смотрела на них, ничего не понимая, а затем сказала, что в комнате стоят такие же дети. Мои дети смотрели на этих «детей», а те стояли и смотрели на них. Затем «дети», синхронно повернувшись, пошли вдоль стенки к окну и исчезли, как будто растворились».

В магической традиции Тибета существует практика создания как собственного двойника, так и неких сущностей, так называемых тульпа. Подобно двойнику, тульпа имеет внешность человека, а его поведение неотличимо от поведения и поступков обычного человека.

«Считается, — писала А.Дэвид-Нил, — что практика эта чревата опасностью, если тот, кто прибегает к ней, не достиг высокого уровня духовного и интеллектуального озарения и не осознает в полной мере характер тех психических сил, которые используются при этом.

Как только тульпа оказывается наделен жизненной силой в достаточной мере, чтобы играть роль реального существа, он стремится освободиться от контроля своего создателя. Это, говорят тибетские оккультисты, происходит почти механически, подобно тому, как ребенок покидает материнскую утробу, когда тело его развилось достаточно, чтобы стало возможным самостоятельное существование. Иногда такой фантом становится как бы мятежным сыном, и тогда происходит беспощадная борьба между ним и его создателем». А.Дэвид-Нил рассказывает о собственном опыте создания такой сущности, которая сопровождала ее потом в путешествии и которую с большим трудом ей удалось «растворить». «Порождение моей мысли, — писала она, — упорно цеплялось за жизнь».

Не составляет труда представить себе и другой исход эксперимента. Дэвид-Нил могла бы оставить призрак в покое, перестав обращать на него внимание. Очевидно, тогда тульпа продолжил бы свое уже независимое бытие, затерявшись среди людей, неотличимый от них. О том, что такой ход событий не исключен, Александра Дэвид-Нил сама писала со слов других тибетцев. Они считают, что какие-то фантомные существа и чьи-то двойники могут, очевидно, пребывать в мире вне контроля и даже вне знания о них тех реальных людей, от которых они отделились. Можно предположить, что такой двойник постарается раствориться, затеряться среди людей, не догадывающихся, что их собеседник, сосед по купе, знакомый — не настоящий человек, а энергетическая — назвать это можно как угодно — копия какого-то реального человека. Такие фантомы, двойники тем более неотличимы от обычных людей, что согласно свидетельствам бывают наделены и полной физической реальностью.

Как я уже говорил, такие сущности будут стараться скрыть свое присутствие. Именно поэтому так единичны, так редки упоминания, которые можно было бы принять за подтверждение такого свободного бытия этих сущностей. Тем не менее есть сообщения, которые могут быть поняты именно таким образом.

«Как-то А.С.Пушкин, — рассказывал современник, — беседовал с графом Ланским. Речь зашла о религии, и оба наперебой принялись подвергать ее едким и колким насмешкам. Вдруг в комнату, где они были, вошел молодой человек, которого Пушкин принял за знакомого Ланского, а тот за знакомого Пушкина. Подсев к ним, он начал разговаривать и мгновенно обезоружил их доводами в пользу религии. Оба страстные спорщики, они не знали, что сказать, и, замолчав, как пристыженные дети, заметили ему наконец, что, видно, они были неправы и теперь совершенно изменили свое мнение. Тогда он встал и, простившись с ними, вышел. Некоторое время поэт и граф молчали, когда же заговорили, то выяснилось, что ни тот ни другой не знали гостя. Когда позвали многочисленную прислугу, бывшую в доме, все стали говорить, что в доме никто посторонний не появлялся и в их комнату вообще никто не заходил. Тогда только оба они признались друг другу, что таинственный гость их при самом своем появлении внушил к себе какой-то страх, обезоруживший их».

* * *

В беглом моем рассказе о неких тонких сущностях и существах, появляющихся, пребывающих рядом с нами, я попытался сказать лишь о нескольких, некоторых из них. Вообще же знание об этом предмете столь неполно, что затруднительно судить, сколь многое осталось за пределами, будучи даже не названо мною.

Упомяну, однако, то, чего не стал я касаться вполне осмысленно. Это сонм неких светлых, лучезарных существ, о появлениях и о встречах с которыми есть достаточно свидетельств старых и новых. И хотя мы постоянно пытаемся расшифровать смысл их присутствия и прихода в понятиях мира, в котором живем, смысл этот не соотносится и не может соотноситься никак с реалиями нашего бытия. Он запределен, как запредельны сами эти сущности.

Повторяю, что тема эта лежит далеко за чертой того, о чем говорю я на этих страницах. Единственное, что позволил я себе, — упомянуть об этом.

Заговоры

Издавна в русском человеке живет вера в «бабушек», заговаривающих от болезней, порчи, сглазу и прочей напасти. Бывало, и доктора оказывались бессильны, а заговоры исцеляли. И трудно сказать, что помогало: то ли действительно слова, то ли вера в их силу. Так или иначе, но дошли они и до наших дней. Предлагаем вам, дорогие читатели, несколько старинных русских заговоров. Возможно, они вам и не помогут, но прочтите их — это прекрасный образец русского» народного напевного языка.

Заговор о спасении

Пойду, благословясь, из избы дверями в сени, из сеней во двор, из двора в вороты, под красное солнышко, под чистое поле, в чистом поле стоит святая Божия церковь, сами царские двери растворяются, сам раб Божий (имя) заговаривается от колдунов, от ведунов, от колдуньев, от ведуньев, кто на меня лиху думает, тот, считай, в лесе лесок, в море песок, а на небе Звезды, во веки веков аминь (трижды) (до солнышка прочесть).

Заговор от всякой болезни

Господи Боже, благослови! Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, аминь. Как Господь Бог небо, и землю, и воду, и звезды утвердил и крепко укрепил, и как на той сыроматерной земле нет ни которой болезни, ни кровныя раны, ни щипоты, ни ломоты, ни опухоли, так же сотворил Господь меня, раба Божия (имя), как сотворил Господь, твердо твердил и крепко укрепил жилы мои, и кости мои, и белое тело мое, так же у меня, раба Божия (имя), не было бы на белом теле, на ретивом сердце, ни на костях моих ни которой болезни, ни крови и ни раны, и ни щипоты, ни ломоты, ни опухоли. Един архангельский ключ: во веки веков, аминь.

Заговор от зубной боли

На море на Океане, на острове на Буяне стоит соборная апостольская церковь, стоит Мать Пресвятая Богородица и преподобный Антипий, зубной исцелитель. Он просит и молит угодников. Божиих, о рабе Божием (имя), как бы у вас, угодники Божий, зубы не болели. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, аминь, аминь, аминь (наговаривать на сучок ели или на редьку).

Заговор от кровотечений

Фу ты. Боже мой! Ни крови, ни раны — чистая рана, ни синей опухоли. Ни ножом не секлося, ни топором, никаким инструментом и нет у раба Божия (имя) ни щипоты, ни ломоты, ни синей опухоли.

Заговор на любовь

На море на Океане есть бел горюч камень Алатырь, никем неведомый, под тем камнем сокрыта сила могуча, и силы нет конца. Выпускаю я силу могучу на (такую-то) красную девицу; сажаю я силу могучу во все суставы, полусуставы, во все кости и полукости, во все жилы и полужилы…в ее очи ясны, в ее щеки румяны, в ее белу грудь, в ее ретиво сердце, в утробу, в ее руки и ноги. Будь ты, сила могучая в (такой то) красной девице неисходно; а жги ты сила могучая ее кровь горючую, ее сердце кипучее на любовь к (такому-то) полюбовному молодцу. А была бы красная девица (такая-то) во всем послушна полюбовному молодцу (такому-то), по всю его жизнь. Ничем бы красна девица не могла отговориться ни заговором, ни приговором, — и не мог бы ни стар человек, ни млад отговорить ее своим словом. Слово мое крепко, как бел горюч камень Алатырь. Кто из моря всю воду выпьет, кто из поля всю траву выщеплет и тому мой заговор не превозмочь, силу могучу не увлечь.

Заговоры от нечистой силы

От бесов. Плакун! плакун! плакал ты долго и много, а выплакал мало. Не катись твои слезы по чистому полю, не разносись твой вой по чистому синему морю, будь ты страшен бесам и полубесам, старым ведьмам Киевским; а не дадут тебе покорища, утопи их в слезах, да убегут от своего позорища; замкни в ямы преисподния. Будь мое ело во при тебе крепко и твердо век веком, аминь.

От нечистого. От Духа Святого, причастника Христова, Спасова рука, Богородицин замок, Ангел мой, сохранитель мой! Сохрани мою душу, скрепи сердце мое; враг сатана! поди прочь от меня. Есть у меня три листа, написано все Марк, да Лука, да Никита великомученник, за грехи душу мучит, за меня Бога молит. (Эта молитва от нечистого духа, произносимая ежедневно на сон грядущий, составляет предохранительное и заклинательное средство от вся кого недуга и скорби.)

Примечания

1

Нейтрино — стабильная незаряженная элементарная частица с весьма малой массой покоя.

2

Кластер — сгусток, скопление, концентрация.

3

Экзорсист — человек, обладающий способностью изгонять сущность, живущую в другом человеке.

4

Текст рассказа В.П.Желиховской дается с сокращениями.

5

«Гроба» — пещеры, предназначенные для погребений.

6

Очевидно, именно такое, столь большое психическое напряжение, необходимое для изгнания, подсказало среднеазиатским шаманам практику, когда шаман прибегает к помощи присутствующих. Собравшиеся родственники и близкие одержимого активно участвуют в изгнании, повторяя хором каждое слово, произносимое шаманом, каждый его жест и движение.

7

Всеслав Брячиславич (ум. 1101) — князь полоцкий с 1044 г. В 1066 г. захватил и сжег Новгород. В 1067 г. пленен в Киеве; в 1068 г. во время народного восстания провозглашен киевским князем. В начале подавления восстания бежал в Полоцк.

8

Волкодлак — от слов «волк» и «длака» — шерсть, руно, обозначающее волчью шкуру.

9

Вяземский Петр Андреевич (1792–1878) — князь, русский поэт, эссеист, литературный критик.

10

Анна Иоанновна (1693–1740) — российская императрица, племянница Петра Великого.

11

Екатерина II (1729–1796) — российская императрица с 1762 г.

12

Веспасиан (9-79) — римский император, основатель династии Флавиев.

13

Тацит Корнелий (ок.58-117) — римский историк.

Content

Знак вопроса 1992 № 4
Александр Альфредович Горбовский
Другая жизнь?

Тонкие сущности, неведомые существа

Бытие, недоступное глазу

Рядом с нами

Порожденные силой мысли

Экзорсисты

Одержимые

Как это происходит

Оборотни и волкодлаки

В чужом облике

Оборотень, как он есть

Прижизненные призраки и двойники

* * *

Опасные контакты, рискованные встречи

Порфироносные двойники

Творящие двойники по своей воле

Заговоры

Примечания