Борис Георгиев

Охота на Улисса

– Это давно забытое понятие, – объяснил Лис. – Оно означает: создать узы.

Антуан де Сент-Экзюпери. «Маленький принц»

Глава первая

Ужас, навалившийся на Эйрис, требовал выхода хотя бы в крике, но и это оказалось недоступным – крикнуть не получалось. Нечто невидимое, всепроникающее, могучее отбросило её от экрана гравитона, грубо повалило на пол и теперь лежало на голове, груди, руках и ногах невыносимым гнётом, словно старалось расплющить. Ни пошевелиться, ни вдохнуть полной грудью Эйрис не могла, будто воздух стал вдруг густым как желе и не желал попадать в лёгкие. Повернуть голову тоже оказалось невозможным, а без этого единственным доступным зрелищем была чернильная чернота за прозрачной шарообразной оболочкой, истыканная сияющими крапинками звёзд. Бабл[1] покинул пределы атмосферы, унося свою госпожу и повелительницу, как делал неоднократно, но на сей раз не по её приказу, выражавшемуся обычно в нескольких словах, брошенных лениво. И никогда ещё бабл не поступал со своей хозяйкой так непозволительно грубо, как сегодня. Ни с того ни с сего прервал её разговор с отцом, отбросил от гравитона и повалил на пол, словно какую-нибудь статистку комик-шоу. Как неудачно сложился вечер! Сначала нелепая ссора с Миклом, потом отец со своими глупостями, причём именно в такой момент, когда захотелось побыть одной, чтобы выплакаться… Стоит ли быть наследницей огромного (как всем известно) состояния, если Великолепный Микл (как все его называют) – такой непроходимый олух и тупица, бесчувственный болван с пузырём вместо головы, да и отец тоже… Вместо того чтобы пожалеть и утешить, только и может нести всякую чушь и бессвязицу… Эйрис даже поморщилась, припоминая последний, прерванный нахальной выходкой бабла разговор: «Я, конечно, тоже могла выражаться яснее». Вне всяких сомнений, она была права. Очень мало информации любящий отец может почерпнуть из такого, к примеру, лепета:

– Па-а-а… и-а! Ми-и… и-к! Микл… Он о-оо!

«Истеричка!» – злилась на себя Эйрис, силясь поднять руку, чтобы избавиться от остатков влаги, обильно лившейся из глаз три минуты назад, но попытка не удалась – рука будто каменная. «Неудивительно, что папа ничего не понял. И вообще, он как-то слишком был взволнован, что ли… Раньше за ним не водилось такого…»

– Эйрис! Немедленно сажай бабл! – частил он, оглядываясь через плечо. – Слышишь? Посади на землю прямо сейчас, быстрее! И прочь, прочь из него!

– Па-а… – всхлипывала в ответ не готовая к осмысленным действиям дочь. – Я ни… – ик! – чего не по… нима…

– Будет поздно, Эйри! Спасайся! – кричал отец прямо в экран, и пот крупными каплями летел с его лба. – Прикажи баблу…

Но ничего больше сказать он не успел. Рябь стёрла его лицо с экрана гравитона. Пол дрогнул под ногами Эйрис, накренился, нажимая на пятки. Не успевшей испугаться девушке показалось, что её сбросит в километровую пропасть, на дне которой – море. Она увидела ртутные шарики других баблов, похожие на икру, в толще воздушного океана ниже и выше. Хватаясь судорожно за край стола, чтобы не съехать по накренившемуся полу, Эйрис заметила, как все сверкающие икринки разом устремились вверх, будто пузырьки воздуха в аквариуме, но восхититься фантастическим зрелищем не успела. Сила, дотоле неизвестная, бросила её на пол плашмя, ударив больно, всем телом, но боль кончилась тут же – ушла вместе с сознанием. Когда Эйрис очнулась, небо за прозрачной оболочкой было уже не синью, прочерченной перьями лёгких высоких облаков, а бархатной чернотой, усыпанной мелкими блёстками. Не было никаких сомнений – бабл покинул атмосферу без приказа хозяйки. С этим нужно немедленно разобраться, нельзя поощрять подобные вольности, неизвестно во что может вылиться такое неповиновение. Эйрис приготовилась основательно отчитать навигатора, но вместо этого с губ сорвался стон и прозвучал он донельзя жалобно. «Ну, вот ещё… Уже и слова не скажешь. Мало того что не пошевелить ни рукой, ни ногой…» – подумала девушка, попробовала проделать это и поняла, что прижимавшей к полу неведомой силы больше нет, руки и ноги слушаются, а гнёт, не позволявший дышать, исчез бесследно. Надо встать и привести себя в порядок: не следует девушке по фамилии Уокер, наследнице славного рода Нортонов, учредителей и крупных акционеров «Грави Инкорпорейтед», совладельцев Планетарной Машины, валяться на полу и стонать, размазывая по лицу остатки косметики. Эйрис поднялась, выпрямила спину, прикусив губу, – всё-таки спина болела, руки и ноги тоже, а уж затылок… Так и есть, на затылке – приличная шишка, и всё из-за странных выходок бабл-навигатора. «Ну, я ему сейчас…» – подумала девушка и, не скрывая негодования, позвала весьма неприятным тоном:

– Навигатор!

– Да, мисс Ирис! – с готовностью откликнулся тот. Эйрис в который раз похвалила себя за тембр голоса, удачно выбранный для электронного навигатора два года назад, когда отец подарил ей ко дню рождения новый бабл, но вслух сказала всё так же недовольно:

– Сколько раз говорила вам, чтоб называли меня Эйрис!

– В судовой роли вы числитесь как мисс Ирис Уокер, – без тени смущения ответил бархатный низкий мужской голос навигатора, этакого красавца-капитана, явившегося из старых сказок прабабушки Эйрис.

– Вы снова забыли, что я просила называть меня «мисс Уокер»? – возмутилась девушка, с детства ненавидевшая своё настоящее имя. Знакомые звали её Эйрис либо мисс Уокер, близким было позволено обращаться к «принцессе Грави», именуя её высочество уменьшительным именем Эйри, с теми же, кто не был в курсе семейных дел, девушка, названная при рождении Ирис, не общалась вовсе.

– Виноват, мисс Уокер, была потеряна связь с Планетарной Машиной, и это вынудило меня перезагрузиться. Кое-какие не слишком важные сведения были при этом утеряны, но теперь я работаю в автономном режиме…

– Не слишком важные? Вы осмеливаетесь называть распоряжения вашей хозяйки «не слишком важными»? – переспросила Эйрис просто для того, чтобы растратить накопившийся запас раздражения.

– До следующей перезагрузки это не повторится, мисс Уокер. У меня есть для вас срочное сообщение. Дело не терпит отлагательств…

– Скажите сначала, что за игру вы затеяли? А, навигатор? Что это за штучки, выводить бабл за пределы атмосферы без моего указания?

– Об этом я и хотел вам сообщить, – невозмутимо пророкотал навигатор. – Двадцать три минуты назад связь с Планетарной Машиной прервалась, и я заметил, что координаты корабля меняются вопреки моим командам. Задействовать аварийную программу не удалось, грависвязи не было, управляющие команды игнорировались, канал «инфо» также оказался заблокирован. Тогда я принял решение перейти в автономный режим, для чего и потребовалась перезагрузка. Она завершилась четырнадцать минут назад, я провёл счисление курса и должен сообщить вам…

– Сажайте немедленно бабл на землю, навигатор! – перебила оправдания электронного голоса Эйрис. Не до покаянных речей было, отец так и сказал по гравитону: «сажай немедленно бабл».

– Это невозможно, – ответил навигатор. В безразличном тоне отказа почудилась угроза, но Эйрис одёрнула себя: «Выдумываешь. Он же автомат, болван электронный, такой же бесчувственный, как Микл».

– Что значит – невозможно? Это приказ, навигатор! Сажайте бабл на землю!

– Связи с Планетарной Машиной по-прежнему нет даже по каналу «инфо». Управляющие команды не передаются. В автономном режиме я могу только следить за траекторией движения корабля и сообщать данные о местоположении его центра масс в любой системе координат. Если вас устраивают гелиоцентрические координаты…

– То есть как? Вы не можете управлять баблом? – удивилась Эйрис. Не испугалась, а просто удивилась, возможность потери управления ей просто никогда не приходила в голову. Если с самого раннего детства вы привыкли, что по одному слову дом ваш отправится в любую точку Земли и прибудет туда, не позволив даже соскучиться дорогой, вам может показаться странным, что он перестал слушаться. Бабл – самое надёжное изобретение человечества, Планетарная Машина незыблема, неуязвима, она просто не может сломаться! Ведь не приходит же вам в голову, что Земля в одночасье рухнет на Солнце!

– К сожалению, не могу, – без тени сожаления в голосе признался навигатор. – Могу только констатировать, что гравикуб корабля подвергается воздействию постоянной по величине и направлению силы, исходящей от Планетарной Машины и достаточной для того, чтобы сообщить ускорение в девять целых и восемь десятых метров в секунду за секунду. В настоящий момент корабль удаляется от Земли со скоростью…

– Что?! Удаляется от Земли? – выкрикнула Эйрис. Вернее, начала она с крика, но последнее слово было сказано невразумительным шёпотом, поэтому, видимо, навигатор ничего не ответил, а может быть, просто счёл вопрос риторическим. В полной тишине, не чувствуя ног, девушка бросилась по спиральной лестнице, змеившейся вдоль оболочки бабла вниз, в круглую комнатушку, пол которой, как и стены верхней площадки, казался прозрачным из-за вмонтированных обзорных экранов.

Нижняя смотровая комнатка была небольшой – метра три в поперечнике всего-то, – но Эйрис нравилось время от времени бывать там, полёживать на удобнейшем кольцевом диване, свесив голову и водя пальцем по толстому стеклу, за которым горы и леса, морские берега, изрезанные прихотливо… Да мало ли чего ещё удивительного можно разглядеть с большой высоты? Но вид, открывшийся её расширенным от страха глазам, не вызвал восторга: чёрная чаша и в самом центре её – голубой шар размером с футбольный мяч. Не может быть! Это, что ли, Земля?!

– Я не совсем хорошо уяснил суть вашего вопроса, мисс Уокер, – послышался сверху голос навигатора. Оказывается, последний мысленный вопль мисс Уокер не смог удержаться внутри. Эйрис взяла себя в руки и произнесла, стараясь выговаривать слова чётко, что не вполне получилось – дрожал голос:

– Этот голубой шарик внизу – Земля?

– То, что вы видите на нижнем обзорном экране, – реконструкция изображения Земли, полученная с видеокамер нижнего сегмента корпуса корабля. Угловой размер изображения совпадает с реальным угловым размером…

– Сколько… Сколько до неё сейчас?!

– Расстояние до поверхности Земли составляет пятьдесят девять тысяч четыреста тридцать один километр. Оно постоянно растёт: пока я произносил последнюю фразу, увеличилось на триста пятьдесят два километра…

– Папа! – завопила Эйрис, и каблучки её ультрамодных прозрачных туфель застучали по спиральной лестнице вверх-вверх-вверх, к гравитону. Обычно достаточно было прикоснуться пальцем к тёмному экрану, и он светлел, показывал вездесущую заставку «Грави Инкорпорейтед», после чего можно было крикнуть: «Папа!» – и где бы ни находился Роберт Уокер: на «Грави-айленд» или скучал на Мега Бабл Пати, – на экране появлялось его худое, слегка меланхоличное лицо. Ну, или хотя бы раскрашенное личико Марты – его бессменной секретарши, получившей прозвище «Мартышка» не за внешность, разумеется, а за способность делать пять дел одновременно, так, будто не только руками и ногами она пользовалась, но также и хвостом.

При таких обстоятельствах – бабл вышел из повиновения! – Эйрис была бы рада и Мартышке, которую, скажем прямо, недолюбливала, но, сколько ни хлопала ладонью по экрану гравитона, ничего кроме серой ряби добиться не смогла.

– Мисс Уокер, – подал голос навигатор, – должен напомнить вам, что грависвязь не работает.

– О-о! – застонала Эйри и опустилась беспомощно на пол. – Что же мне делать?

– В условиях отсутствия связи с Планетарной Машиной вы можете только ждать.

– Ждать? Чего?

– Восстановления связи. До тех пор пока это не произойдёт, я буду работать в автономном режиме, но вы не должны беспокоиться, мисс Уокер. Я сканирую канал каждые десять микросекунд. Ваша команда о срочной посадке будет выполнена сразу же, как только я получу доступ к управлению.

– Не должна беспокоиться? – Эйрис даже подскочила от возмущения. – Тащите меня неизвестно куда…

Она не заметила, как оказалась у края круглой смотровой площадки, ладони её легли на стекло, за которым – одна лишь звёздная ночь… Впрочем, ночь ли? Ночью не видно солнца, однако вот же оно висит, как… даже непонятно, с чем сравнить этот комок огня. Красиво, но очень страшно наедине со звёздной ночью, освещённой солнцем, похожим на огненный апельсин. И раньше, когда бабл покидал атмосферу, Эйрис приходилось видеть такое, но тогда даже с верхней обзорной площадки бабла видна была огромная голубая чаша – Земля, а теперь… «Я, что же, так и останусь здесь навсегда? Что со мной будет? Я погибну?» Эйрис не заметила собственного крика:

– Я, что же, так и погибну здесь?!

– Успокойтесь, мисс Уокер, – бесстрастно отозвался навигатор, – системы регенерации воздуха работают нормально, контроль оболочки корабля задействован, повреждений нет. Электроэнергии, отбираемой из гравиканала, достаточно для работы систем навигации и кондиционирования, бытовые инженерные системы функционируют нормально…

Эйрис перестала слушать эту нудную болтовню. Вступать в пререкания с компьютером не было сил, пусть бубнит, если так уж хочется. Всё равно ему не понять, что это такое – одиночество. Сидит себе в круглой центральной колонне – или где он там угнездился? – и в ус не дует. Электричество, видите ли, у него есть… Конечно, ему – что! Если бы его так оскорбили, как Эйрис Уокер… Подумать только! Принцессе Грави терпеть такое – и от кого? – от пустоголового типа с пузырём вместо головы… Ах, Микл, Великолепный Микл, какой же ты всё-таки тупица… «Нисколько бы я не удивилась, если бы узнала, что этому ничтожеству тоже ничего кроме электричества не нужно, – мстительно подумала мисс Уокер, принцесса Грави. – Вместо головы у него пузырь, может быть, и штекер где-нибудь имеется, которым он подключается – куда бы? – ну к розетке, должно быть… И зачем я только набила холодильник всякими вкусностями? Специально слетала в «Грави-Маркет/318»… Или это был «Грави-Маркет/316»? Не помню, но, кажется, всё-таки в Северном полушарии, значит, номер чётный. И битых два часа расхаживала, выискивая, что повкуснее… И спелетончики взяла в растовом соусе, и зелоты по-барбадосски, и…

Навигатор всё ещё бубнил:

– …ресурс систем жизнеобеспечения практически бесконечен, если учесть, что примерно через шестьсот часов начнут сказываться релятивистские эффекты…

– Шестьсот часов?! – перебила его ошеломлённая Эйрис.

– Ну да, мисс Уокер, – с готовностью подтвердил навигатор. – Это при условии, что не произойдёт случайного столкновения с каким-нибудь из малых небесных тел, но, смею вас уверить, даже в поясе астероидов вероятность такого события чрезвычайно мала. Я веду постоянное наблюдение за всеми потенциально опасными объектами по гравископу и обязательно сообщу вам, когда столкновение станет неизбежным, однако если вы дадите мне санкцию на использование радиолокатора…

– Да-да, конечно, – поторопилась разрешить Эйрис.

– Прекрасно. Теперь я смогу замерять точнее.

– Что же мне делать, когда вы предупредите о столкновении? – осведомилась заинтригованная девушка.

– К сожалению, ничего. Я уже сообщал вам, что связи с Планетарной Машиной нет, корабль неуправляем. Но если вы хотите, я могу выводить на обзорные экраны не только изображения небесных тел, но и названия, тогда…

Вот это уже было слишком. Чёрная тоска затопила душу Эйрис, никогда в жизни она ещё не чувствовала себя такой беспомощной и одинокой. Оставаться на обзорной площадке и смотреть на все эти небесные тела, да ещё и с названиями, не было сил. Она поплелась уныло по спиральной лестнице в гостиную, уложила собственное, отнюдь не небесное, а напротив – очень слабое земное тело в одно из кресел (последний писк моды – модель «тьюлип»), и задумалась: «Шестьсот часов… И потом начнутся эти… Ретяли… Какие он сказал? Эффекты. Не буду спрашивать, что они такое. Ещё скажет что-нибудь… как о столкновениях с телами. Бр-рр. Лучше не знать. Страшно, даже живот свело. И есть теперь хочется. Я проголодалась? Но можно ведь…»

Эйрис обнаружила себя перед открытым холодильником. Поразительная вещь – подсознание, иногда такие штуки выкидывает! Не пропадать же лакомствам – особенно зелотам по-барбадосски, – только потому, что Микл – бесчувственный кретин с пузырём вместо головы! «Где-то здесь, – вспомнила девушка, – была бутылочка «Уайт Роуз», можно сделать себе «Бабл Страйк»… Два шарика льда в стакан…» Но когда льдинки скользнули на дно по тонкой прозрачной стенке бокала, рука девушки дрогнула. Так сильно, что пришлось поставить, иначе не удержала бы. Ледяные шарики не успели улечься спокойно в тонкостенной округлой впадине, а мисс Уокер, принцесса Грави уже сидела за столом, бессильно уронив голову на руки, и плакала совершенно по-детски, всхлипывая, нисколько не заботясь о приличиях. Не таким она представляла первый свой Дабл-Бабл…

Позавчера, когда Микл во всеуслышание… Да-да! Все слышали, и эта выскочка Меган, и её разговорчивый Тим с непроизносимой фамилией, и томная мисс Найтингейл, делавшая вид, что ей и слушать-то неинтересно – все! – слышали, как Великолепный Микл произнёс с обычной своей ленивой усмешкой… Да, как раз, когда звякнули, встретившись, стенки бокалов (в каждом ровно по два шарика льда под слоем золотистой «Уайт Роуз»), он сказал: «Эйрис, малышка, я уже сыт по горло Мега Баблом, шум, суета… Как ты относишься к Дабл-Бабл? Мы могли бы…» Сердце Эйрис запрыгало, как птичка по жёрдочкам клетки, огромных усилий стоило сохранить неприступный вид, положенный девице Уокер по чину, поэтому она не стала слушать, что, по мнению Микла, они «могли бы», просто приняла предложение, излишне холодно, быть может. Но он и этого не заслуживал, как оказалось! В сказках прабабушки, слушать которые было любимым развлечением двадцатилетней Эйрис, дальше предложения руки и сердца дело обычно не заходило, поэтому девушка плохо представляла себе, что же происходит между счастливыми влюблёнными, когда два бабла соединяются стыковочными узлами, образуя Дабл-Бабл. Нет, ей, конечно, приходилось бывать на вечеринках, когда двадцать, а то и тридцать баблов, состыковавшись, превращаются в обширное помещение, пронизанное короткими трубами переходов, но там-то, на этих вечеринках, ничего особого не случалось, как и на шумных сборищах в любом из Мега Баблов или на Летающей Площади. Но Дабл-Бабл – совсем другое дело! Как, должно быть, приятно оказаться вдвоём с любимым… Лунной ночью у морского берега, чтобы между небом и морем не было больше ничего, кроме соединённых серебристых капель их баблов, и услышать от Него… А Он оказался поклонником вирта, этот надутый болван, великолепный Микл. Вытащил откуда-то дурацкий шлем, потом ещё один, и даже в дырку головой едва смог попасть, так торопился… Двух слов не сказал, только: «Ну, давай же, надевай!» Стоило стыковать баблы, чтобы сидеть в метре друг от друга, напялив на головы идиотские пузыри. «Нет, что угодно, только не вирт!» – решила Эйрис. Она сообщила это решение громко (но Микл уже всё равно не слышал), зашвырнула шлем подальше (этого показательного действия тоже не заметил никто), повернулась на каблуках, возвратилась к себе в бабл, приказала навигатору расстыковаться и только тогда дала волю чувствам. Тут-то и загравитонил отец, чтобы предупредить, но поздно. Если даже собственную дочь не успел уберечь, что произошло с остальными? Эйрис отчётливо вспомнила момент, когда пол неожиданно дрогнул у неё под ногами. Она как раз рассматривала сквозь слёзы прекрасную панораму морского залива, где они с Миклом условились соединить баблы… «Нет, об этом лучше не нужно, и так уже наплакала столько, что на стол даже натекло», – с неудовольствием отметила про себя Эйрис и с некоторым усилием представила картинку, виденную в тот миг, когда пропала грависвязь. Все баблы, бывшие в поле зрения, – никак не меньше ста штук – разом рванулись вверх, словно пузырьки в бокале «Уайт Роуз»… «Нет, об этом тоже не нужно, – остановила себя благоразумная девушка. – Да, так баблы брызнули вверх, неужели со всеми одновременно произошло то же самое?» Воображение незамедлительно нарисовало Микла с вирто-шлемом на голове, уносимого в чёрную бесконечность. Впрочем, кажется, вирт не работает без грависвязи, придётся ему, бедняжке, довольствоваться пустым бесполезным пузырём. И даже двумя, если считать тот, который Эйрис так удачно зашвырнула в угол. Мстительная мисс Уокер поймала себя на том, что смеётся, плеснула в бокал «Уайт Роуз», выпила, не добавив ни одного из положенных девяти ингредиентов коктейля и не дожидаясь, пока от льдинок будет хоть какой-нибудь толк. В голове зашумело, но это было ничего. «Самое время добраться до зелотов», – решила проголодавшаяся от переживаний девушка и сделала, как решила. Добралась и до зелотов по-барбадосски, и до спелетончиков в растовом соусе, и даже до фруктового эрапта, который терпеть не могла и прихватила, решив, что он украсит стол. В бутылке осталось чуть меньше половины, когда повеселевшая мисс Уокер подумала, что с неё, пожалуй, хватит и нужно позаботиться об отдыхе.

Добравшись кое-как до спальни, обставленной в стиле «дэйзи», утомлённая событиями девушка рухнула на кровать, напоминавшую лепесток гигантской ромашки. Силы воли только и хватило – сбросить туфельки: мир норовил крутнуться вокруг невидимой оси, но на этот раз Эйрис не стала выяснять у навигатора, не меняется ли курс, сообразив, что винить следует, пожалуй, кое-кого другого, проявившего излишний интерес к «Уайт Роуз», да, пожалуй, ещё и усталость от невероятных происшествий. Усталость усталостью, но заснуть всё-таки не получалось – лезли без спросу неприятные мысли. Тогда она прибегла к единственному доступному средству, помогавшему в таких случаях раньше, – позвала жалобно:

– Арина!

– Да, моя девочка! – отозвался знакомый с детства голос, и у мисс Уокер даже защипало в носу от желания расплакаться снова. Очень давно, когда было ей не более трёх лет, она получила в подарок от мамы записи старых сказок, принадлежавших некогда маминой бабушке. Отец отнёсся к подарку неодобрительно, считая чушью и блажью «всю эту небывальщину», саму прабабушку называл «странной», но признавал странность вполне объяснимой, поскольку у прабабушки были «русские корни». Что такое эти русские корни, Эйрис расспрашивать опасалась – отец не любил разговоры о родословной, – сама же так и не разобралась в интереснейшем вопросе: была ли прабабушка немножко растением, если имела корни, и не какие-нибудь, а русские. Как бы Роберт Уокер ни относился к подарку, девочка получила карточку для диктона, однако первая же услышанная сказка не очень понравилась ей, поскольку звучала в исполнении стандартного лектора «как-то не так». Выход нашла мама: научила диктон голосу и интонациям самой прабабушки, взяв несколько старых – начала прошлого века – звуковых писем, и Арина, явившаяся из прошлого, стала постоянной и любимой собеседницей и лучшей подругой своей правнучки. Когда девочка выросла и получила собственный бабл, вопрос о голосе и характере встроенной в стену спальни электронной камеристки даже не обсуждался: неувядаемая Арина последовала за своей правнучкой, прихватив голос, манеру говорить, а также русские корни, природа которых осталась для Эйрис Уокер загадкой. С Ариной разрешалось просто поболтать, обсудить знакомых, посплетничать о ком-нибудь совершенно беспредметно, но можно было и посоветоваться, если нужно, и получить утешение, если необходимо. И главное – в тайне от всех, когда скучно и тоскливо, – можно было попросить рассказать сказку, знакомую или незнакомую, одну из великого множества историй, живущих в обширной электронной памяти. Когда не получалось заснуть, достаточно было позвать: «Арина!», услышать в ответ: «Да, моя девочка!» и:

– Ариночка, милая, мне страшно… Расскажи что-нибудь…

– Кто тебя напугал, Эйри?

– Навигатор. Сказал, нет грависвязи, бабл неуправляем… Я заперта здесь, я одна, положение безвыходное!

– Ну что ты, девочка, так не бывает. Вот, послушай, в какую переделку угодил капитан Гриф на острове Фуатино…

– Ариночка, это тот самый капитан Гриф, который попал в тайфун возле атолла Парлея?

– Да, Эйри, тот самый. Ты только не перебивай меня. Слушай. Из многочисленных своих яхт, шхун и кечей, сновавших между коралловыми островами Океании, Гриф больше всего любил «Стрелу»…

Эйрис передохнула тихонько, шевельнулась, устраиваясь удобнее. Капитан Гриф – то, что нужно. Именно его она представляла себе, когда выбирала голос для бабл-навигатора. Тьма, притаившаяся за тонкими стенами, отодвинулась, уступив место удивительно светлой тропической ночи. Заворожённая звучанием незнакомых слов, девушка слушала спокойно. Явившаяся из прошлого сказка окатывала её, точно прибой; слова, словно волны, сонно ластились к песчаным пологим берегам кораллового атолла её души.

– Ночь дышала покоем – настоящая тропическая ночь, без малейшего намека на дождь или возможность шквала… – шептал голос Арины, и Эйрис не заметила, как рассказ обернулся сном. Неизвестным осталось, слышала ли она от Арины о скале, запирающей выход из бухты, и людях, стороживших скалу, или всё это привиделось ей во сне, но ужасная акулья пасть, от которой ей пришлось уворачиваться, уж точно приснилась. Настоящие акулы не бывают стальными, как ни остры их зубы, вряд ли они лязгают, когда челюсти смыкаются в каких-нибудь миллиметрах от вашей ноги. Страшилище, набросившееся на девицу Уокер, поражало воображение размерами, стальные челюсти лязгали устрашающе: «Дзанн! Дзанн!» Эйрис визгнула, поджала ноги, спасаясь от нападения и села на кровати, глядя округлившимися заспанными глазами в разрываемый красными вспышками аварийной лампы полумрак собственной спальни. «Дзанн! Дзанн! Дзанн!» – звенел отовсюду сигнал, но мысль о реальной опасности не сразу дошла до сознания девушки, всё ещё пребывавшей во власти грёз, прежде она испытала облегчение, когда поняла, что мерзкое стальное животное – сон.

– Мисс Уокер, – гремел с потолка голос навигатора, – корабль находится в опасной близости от небесного тела большой массы, вероятность столкновения…

Эйрис бросилась на верхнюю обзорную площадку босиком. Надевать туфли времени не было, не до условностей, когда кораблю грозит крушение. Сон всё ещё не совсем выскочил из головы, поэтому неизвестное небесное тело казалось Эйрис чем-то вроде рифа прямо по курсу её корабля. Если судно несёт течением непреодолимой силы… «Дзанн! Дзанн!» – неслось отовсюду.

– Навигатор! Выключите трезвон! – нервно выкрикнула мисс Уокер, оказавшись на смотровой площадке.

– Слушаюсь! – отозвался тот, и под шарообразным куполом стало тихо. Пугающе тихо. Помолчав несколько секунд, Эйрис позвала:

– Навигатор!

– Мисс Уокер?!

– Что вы там говорили о вероятности столкновения?

– Она близка к единице, столкновение можно считать неизбежным. Сорок семь минут назад, когда я проводил счисление курса неизвестного небесного тела, угрозы не было. Я принял решение не сообщать вам об объекте, считая его астероидом, движущимся по чрезвычайно вытянутой орбите, но очередное измерение показало, что объект резко изменил скорость и направление движения и следует нашим курсом, постоянно увеличивая скорость. Если параметры его движения не изменятся, столкновение произойдёт через одиннадцать минут. Энергия удара…

– Что, что это за тело?! Его можно увидеть? – Эйрис подбежала к стенке и даже прижалась к ней, расплющив нос, словно это могло помочь ей разглядеть неведомую опасность.

– Только с нижней обзорной площадки, – отозвался навигатор. Но я могу показать вам проекцию центров масс на плоскость нашей траектории…

Мисс Уокер не удостоила его ответом, глянула коротко на вспыхнувший экран монитора, рассечённый двумя кривульками, красной и синей, и запрыгала на цыпочках вниз по лестнице, думая: «Может быть, ещё что-нибудь можно… Одиннадцать минут осталось, он говорил, теперь уже десять. Что же это? Как так – столкновение неизбежно? Астероид… Это такой большой камень, кажется? О, небо!»

Мелодраматические восклицания не были в обычае мисс Уокер, однако то, что она увидела под ногами в чёрном круглом стекле, похожем на стенку аквариума, заставило её изменить привычкам. Не большой камень и не безобразный обломок скалы, похожий на риф, а светло-голубое огромное тело обтекаемых очертаний, тупоносое, безглазое, ощетинившееся рядами треугольных наростов, будто рыба с тремя позвоночниками. Эйрис, не дыша, следила расширенными глазами, как огромное существо, похожее на акулу из её сна, увеличивается, – догоняет, и ведь догонит же! – и вдруг гладкая рыбья морда лопнула по трём швам, разошлась, словно раскрылись челюсти, обнажая чёрный провал рта… Этой последней капли хватило, чтобы расплескать пруд. Дико вскрикнув, дочь Роберта Уокера в панике покинула наблюдательный пост и укрылась на верхней палубе, возле монитора, прижавшись спиной к округлой массивной колонне, где, как ей казалось, жил невозмутимый электронный навигатор с низким мужественным, как у капитана Грифа, голосом. Испуганная до полусмерти девушка сжалась в комок, закрыв голову руками, поэтому не видела, как челюсти, похожие изнутри на лепестки тюльпана, сошлись снова. Акула догнала серебристый шарик и проглотила его.

Глава вторая

Пол дрогнул, дрогнула колонна за спиной, что-то скрежетнуло над головой. Девушка пискнула и зажмурила глаза сильнее: «Вот сейчас начнётся, вот сейчас…» – но что начнётся? На счастье, фантазия оказалась бессильной, страхи не успели принять определённые очертания. В голове образовалась мешанина из обрывков панических мыслей, осколков сна, старых историй; сознание барахталось в этой каше, пытаясь за что-нибудь ухватиться, но тщетно. Время шло, казалось, минула целая вечность…

– Мисс Уокер, корабль лёг на новый курс, – скучно доложил навигатор.

Девушка передохнула нервно, всё-таки услышать знакомый голос – это уже кое-что. Гораздо лучше, чем зловещая тишина и ожидание неизвестной беды.

– Почему? – осмелилась спросить она, приоткрыв правый глаз и выглянув из-под руки. На смотровой площадке было неожиданно светло, как в солнечный день, но вместо небесной сини – серый тускло-блестящий купол.

– Причина изменения курса неизвестна. Счисление произвести не могу: радар экранирован, данные гравископа противоречивы… – Навигатор говорил спокойно, сухо. Эйрис, успевшая открыть оба глаза и сесть более или менее ровно, даже вздрогнула, когда тот выкрикнул вдруг:

– Человек за бортом! Внимание! Человек за бортом!

Навигатор нёс явную чушь. «Должно быть, сошёл с ума от потрясения», – решила мисс Уокер, но любопытство победило здравый смысл, поэтому вместо того, чтобы приказать командиру корабля перезагрузить свои съехавшие набекрень электронные мозги, она выбралась из-под стола и пошла вдоль края смотровой площадки, рассматривая внутренности «акулы», легко сглотнувшей её дом. За оболочкой бабла – отблескивающая серым металлом ровная стена, ряд ламп – от них-то и светло, как днём, – и толстые рёбра, похожие на рыбий костяк.

– Человек за бортом! – не унимался навигатор, но владелица проглоченного корабля не обращала на него внимания, – стоит ли тратить время на разговор со сбрендившим от страха компьютером? – шла по кругу, касаясь ладонью стекла обзорных экранов и пытаясь заглянуть вниз, в загадочный полумрак. Свет мощных ламп не попадал туда – мешал круговой трап, дырчатый, ребристый, опоясавший бабл ниже стыковочных узлов. Стоило только Эйрис подумать: «Должны же быть и ступени…» – и, – пожалуйте! Вот они. Такие же дырчатые, ребристые, ведущие вниз… «О!» – вырвалось у девушки невольно, возможно, даже вслух. По ступеням поднимался человек. Ловко, уверенно, так, будто не в первый раз ему приходилось совершать обход металлических внутренностей акулы-гиганта. Незнакомец показался Эйрис великаном, но тут же стало ясно – обыкновенный человек, может быть, действительно несколько выше среднего роста и очень крепок, но ничего выдающегося. Белобрыс, стрижен коротко, лицо… Нет, физиономию его девушка не смогла рассмотреть – человек выказывал явные признаки раздражения, что-то кричал. Сразу же повернул голову, ступив на круговой трап, но смотрел не на Эйрис, а куда-то в сторону, должно быть на один из стыковочных узлов. «Уши торчат», – неожиданно для себя отметила мисс Уокер, оглядывая круглую стриженую голову.

– Человек за бортом! – вопил неутомимый навигатор.

– Слышу, – недовольно отозвалась, наконец, Эйрис, потом добавила: – И вижу.

– Что прикажете делать? В безвоздушном пространстве…

«Почему в безвоздушном? – отвлеклась девушка, снова глянув на человека, действительно оказавшегося за бортом. – Он же дышит там. Да ещё как… Вон, кричит, даже кулак показывает. Он не старше меня, просто показалось сначала. Потому что такой здоровенный и злой. Опять кричит… Ничего не слышно. Эй, эй! Ты чего в люк барабанишь? Всё равно же ничего не слышу! Нужно выйти к нему, узнать, в чём дело, ещё бабл мне сломает. Почему навигатор не открывает люк?»

– …в опасности! – вещал навигатор. – Бабл не оборудован шлюзовой камерой…

– Навигатор, почему не открываете люк?

– Корабль за пределами атмосферы Земли, за бортом безвоздушное пространство.

– Не морочьте мне голову, какое ещё безвоздушное пространство? Он же дышит там, за бортом!

– У меня нет возможности произвести измерения, поэтому обязан полагаться на данные программы, – отозвался навигатор (обиженно, как показалось Эйрис). – Известно, что за пределами атмосферы Земли…

– Откройте люк третьего стыковочного узла!

– Но мисс Уокер…

– Я приказываю, навигатор!

– Слушаюсь. Если погибнете, не говорите потом, что я вас не предупреждал.

– Ладно-ладно, – буркнула девушка, торопливо сбегая по лестнице в гостиную, к трёхметровой округлой горловине одного из четырёх входных коридоров. Когда овальный люк скользнул в сторону, Эйрис сообразила, что не знает, как встретить гостя, но ни подготовить подобающее приветствие, ни рассмотреть незнакомца не успела. Негромкий хлопок, шипение, – как будто откупорили бутылку, – движение воздуха из трубы коридора, мисс Уокер схватили за плечи, встряхнули, и голос, показавшийся ужасно громким, обрушил на неё сверху поток непонятных слов. Она подняла голову и глянула снизу вверх на этого долговязого грубияна – надо же, здоровенный какой! – но почему-то не возмутилась. Он вёл себя отвратительно, тряс её, кричал что-то, похоже, пытался добиться ответа, но Эйрис только глядела кротко из странного полубеспамятства, куда погрузилась, только лишь первые звуки голоса неистового великана рухнули на неё, и плечи девушки оказались в его больших горячих ладонях. Ноги подкосились, девушка ощутила слабость, но это не было неприятно, скорее наоборот! «Что он спрашивает? Ничего не понимаю…» – думала Эйрис. Неизвестно, сколько бы ещё продолжалась сцена, которую хозяйка дома не торопилась прервать, если бы не вмешался навигатор. Он сказал что-то, гость вздрогнул, оглянулся и ответил раздражённо, попросту огрызнулся через плечо, потом выпустил безропотно слушавшую мисс Уокер, от чего та чувствительно хлопнулась спиной о стенку коридора, и завертел головой в поисках более понятливого собеседника. Навигатор окатил его целым потоком слов, выговаривая букву «р» раскатисто, и незнакомец ответил ему в том же духе, только громче. Очевидно, до него дошло, что беседует с компьютером, – оглядываться перестал, крутить головой – тоже, гневную же тираду адресовал центральной колонне, на которой разглядел решётку динамика.

Эйрис оправилась от истомы, овладевшей ею в лапах невоспитанного верзилы, и прыснула смехом, слушая очередной раунд перепалки компьютера с человеком. Как было не рассмеяться? Они так рычали друг на друга, нажимая на букву «р», и голоса их были такими похожими, словно ещё одного двухметрового хулигана заточили в центральную колонну и довели до крайней степени раздражения. Услышав смех, незнакомец снова повернулся к хозяйке дома, успевшей принять подобающий ситуации неприступный и холодный вид, и спросил что-то удивлённо. Эйрис догадалась – должно быть, интересуется, что её рассмешило, – но вместо ответа произнесла, выговаривая отчётливо:

– Я вас не понимаю.

– Говорите по-английски? – осведомился гость и, не дожидаясь ответа, продолжил весьма раздражённо, но вполне понятно:

– Куда вас несёт, девушка? Ещё два часа, и вы, вместе с вашим шариком, попали бы в плотную кашу! Мчитесь сломя голову, радаром светите во все стороны, как десять тысяч новогодних деревьев сразу! Зачем вашему капитану радар? Он же ломится прямиком на скалы, в самую гущу! Он что, камикадзе? Я ему говорю, выключи радар, идиот, ты же в грузовом отсеке уже лежишь, какого… к-гм… зачем стены щупаешь? Покурить захотел, ищешь дверь?

– Я не идиот, – вмешался навигатор, – у меня приказ: исследовать окружающее пространство радаром и сообщить в случае опасности…

– Какой опасности, кэп?! – заорал парень, оглянувшись через плечо. – Разве что я тебе подзатыльников надаю, больше тебе ничего уже не угрожает! Выключи радар, говорю, у моего шкипа уже судороги и несварение мозгов! И гравидвигатель отключи, меня с курса сбиваешь. Давишь носом в стену грузового отсека…

– Отключить радар без санкции мисс Уокер…

– Кто здесь мисс Уокер? Где-то в этой консервной банке ещё мисс Уокер спряталась? – с ноткой безнадёжности в голосе вопросил гость и заглянул на всякий случай под стол.

– Мисс Уокер это я, – поджав губы, сообщила Эйрис. – Навигатор, выключите радар, вычи… то есть счисление курса можно больше не выполнять.

– Слушаюсь, мисс Уокер, – с достоинством отозвался навигатор. – Радар выключен, счисление курса прекращено.

– Ну, слава небесам, чёрным и красным, – заметил иронически гость. – Теперь бы ещё гравидвигатель… Послушайте, мисс… м-м… ага! Мисс Уокер, можете объяснить, зачем ваш капитан бодает стену моего грузового отсека? У него рога режутся?

– Не понимаю, что вы имеете в виду, молодой человек, – ответила чопорно мисс Уокер, принцесса Грави, не чувствуя и десятой доли уверенности, которую постаралась выразить. – Для начала представьтесь, пожалуйста. Кроме того, мне хотелось бы поговорить с владельцем вашего корабля…

– К чёрту церемонии! – взорвался незнакомец. – Двигатель вашей скорлупки сбивает нас с курса! Я владелец! Я, Александр Волков, гражданин Внешнего Сообщества, будь оно трижды неладно, кандидат в действительные члены Совета исследователей, чтоб я сдох! И кандидат в действительные трупы, если вы, мисс Уокер, – или как вас там? – не дадите указание вашему тупоголовому каргонавту выключить ваш… г-мм… глубокоуважаемый двигатель!

– Но он не может… – пролепетала, опешив от такого напора, Эйрис.

– Как это – не может? Кто же управляет этим вашим шариком?

– Корабль неуправляем, – подал голос навигатор, – о чём я пытаюсь сообщить вам вот уже двадцать четыре минуты. Связь с Планетарной Машиной утрачена тридцать восемь часов шестнадцать минут назад, всё это время гравикуб подвергается постоянному воздействию…

– Доступ есть к твоему кубику? – быстро спросил парень у Эйрис, всё ещё находившейся под властью его сокрушительного красноречия.

– Не… какому кубику?

– Эй, навигатор! – тут же переадресовал вопрос парень. – Ты что скажешь? Или ты тоже не знаешь, что такое гравикуб?

– Господин Волков, – официально заявил тот, – я могу разрешить доступ к двигателю только с разрешения мисс Уокер.

Упомянутый господин Волков произнёс вполголоса несколько непонятных слов, затем, обратившись к Эйрис, процедил сквозь зубы:

– Не позволит ли мисс Уокер отключить к чёртовой матери чёртов куб, пока он не раскокал её чёртов шарик к чертям собачьим?

– Да, пожалуйста, – милостиво разрешила мисс Уокер.

За плотно сжатыми губами Александра Волкова что-то скрипнуло, потом он проговорил придушенным голосом:

– Ты слышал, господин капитан? Где у тебя тут гравикуб, куда идти?

– В спальню, господин Волков.

– Что?! Неудачное ты выбрал время для шуток, поросёночек.

– Повторяю: доступ к разъёмам гравикуба возможен через люк «цэ-двенадцать», расположенный в центральной колонне на уровне два, в помещении спальни, на высоте…

– Идёмте, – пригласила Эйрис, безуспешно пытаясь сохранить серьёзный вид.

– Чёрт те что! – ворчал Волков, следуя за хозяйкой дома в спальню. – Бред! – фыркнул он, увидев ромашковый потолок, и тут же споткнулся о брошенные посреди комнаты прозрачные туфли.

– Ох, простите! – извинилась Эйрис и кинулась подбирать туфли. Покраснела, вспомнив, что встречает гостя босиком, потом ей пришло в голову ещё кое-что: в суматохе она даже не подумала привести в порядок лицо… «Что он обо мне подумает…» – ужаснулась она, но туфли надевать не стала, боясь пропустить нечто важное. Оказывается, за той панелью в центральной колонне…

Гость не обратил внимания на замешательство хозяйки корабля, вызванное самокритичными мыслями, добыл откуда-то длинный тонкий инструмент и теперь возился, бурча себе под нос, с какими-то круглыми штучками, украшавшими край панели. Раньше Эйрис думала, что эти блестяшки – довольно удачная выдумка дизайнера, но оказалось – нет. Длинный инструмент подвывал тоненько в руках господина Волкова, блестящие штучки исчезали одна за другой в кармане его комбинезона. Когда не осталось ни одной, панель отвалилась от колонны, открыв глубокую нишу, и господин Волков залез туда по пояс. «Что он там делает?» – любопытствовала Эйрис, пытаясь заглянуть в загадочный люк, но нижняя часть отверстия была занята, а в верхней не было ничего интересного, только какие-то толстые кишки, похожие на чёрных змей.

– Ну, что там? – спросила она неуверенно.

– Ага, вот ты где, паршивец! – отозвался приглушённый голос храброго исследователя загадочных люков.

– Должен вас предупредить, мисс Уокер, – подал голос из колонны навигатор, – что в момент отключения гравикуба…

– Схватитесь за что-нибудь! – глухо сказал из люка Волков. – Схватились?

– Да! – ответила Эйрис, осмотрев по очереди сначала одну, затем другую туфлю, крепко зажатые в её руках. Затем она попробовала сунуть голову в люк, чтобы увидеть хотя бы одним глазком, как отключают гравикуб, и что он вообще такое.

– Отключаю! – предупредил Волков.

То, что случилось после, стало для Эйрис полной неожиданностью: незнакомое ватное ощущение пронизало её насквозь, мгновенно закружилась голова, пол пропал из-под ног, казалось, бабл ухнул в пропасть. От неожиданности Эйрис выпустила туфли – они торжественно поплыли в разные стороны, не проявляя желания упасть на пол. Девушка пискнула тихонько и зашарила рукой по гладкой поверхности колонны, желая хоть за что-нибудь ухватиться, но это не удалось, поскольку одновременно она пыталась выпрямиться и стать на ноги прочно. Чувствуя, что её несёт куда-то назад, Эйрис замахала руками отчаянно и в последний момент ухватилась за подвернувшийся под руку комбинезон гостя. Волков уже успел выбраться из люка, держался за кромку и собирался что-то сказать, но мисс Уокер, барахтаясь беспомощно, поймала его за комбинезон, вцепилась крепко и, радуясь обретённой точке опоры, потянула на себя, одновременно выпрямив ноги.

И они полетели. Вот это был полёт, так полёт! Увидев, что пол скользнул вниз, Эйрис потянула к себе единственное, что осталось в руках – комбинезон вместе с его содержимым, а затем обхватила притянутое руками и даже кажется ногами, как большого плюшевого медведя, полученного в подарок некогда (помнится, праздничный пирог был украшен в тот день пятью свечами). Так, обнявшись крепко, они пересекли спальню. У самого ромашкового потолка господин Волков сказал: «Ох!» – и дрыгнул ногами, но Эйрис не ослабила объятий и благоразумно не раскрыла глаз: мало ли что там случилось, лучше пребывать в блаженном неведении, кроме того, это так приятно – летать, всё тело лёгкое, словно пушинка, его несёт куда-то…

– Послушайте, может быть, вы отпустите меня, тогда…

– Нет! – тихонько шепнула Эйрис, всё ещё не решаясь открыть глаза.

– Вы что же, так и собираетесь висеть посреди комнаты?

Любопытство оказалось сильнее страха, девушка приоткрыла глаза, затем распахнула их так широко, как смогла: вот это да! Они парили, обнявшись, плыли тихо-тихо вдоль панорамы луга, украшавшей круглую стену…

– Толкните меня, – попросил Александр. Дыхание его коснулось шеи Эйрис, от чего головокружение только усилилось.

– Зачем? – полуобморочным голосом осведомилась мисс Уокер.

– Да затем, что мне иначе никак не добраться до двери, глупая девчонка!

Смысл сказанного был понят не сразу, но когда до Эйрис дошло, как её обозвали, она не колебалась ни секунды. Каков нахал! Он полетел, куда хотел, как футбольный мяч, жаль, нельзя было наподдать ещё разок, – а возмущённая девушка упорхнула в противоположном направлении ещё быстрее и довольно чувствительно шлёпнулась спиной о стену как раз в том самом месте, где над фотографическим лугом висело предзакатное солнце. «Ух… Даже в глазах потемнело, – подумалось ей, – давно так не злилась. Может быть, это меня об стенку с такой силой? Всё равно. Здорово я его – прямо в дверь! Каков, а?! Назвать меня… Подумать только, глупой девчонкой обозвал! Эй, эй! Что я, в самом деле, как теннисный мячик… Нужно бы ухватиться за что-нибудь. Сейчас, ещё разочек от потолка… У-ух!»

Оттолкнувшись слишком энергично от потолка, Эйрис изменила курс и спикировала на кровать. К счастью, вовремя сообразила выставить руки и уцепиться, иначе пришлось бы снова полетать. По правде говоря, этого не хотелось – и без того прилично подташнивало. Хватаясь за кровать, девушка утвердила в горизонтальном положении упрямое тело, порывавшееся полетать ещё, и стала приводить в порядок разбежавшиеся в разные стороны мысли, поглядывая, как чинно и плавно пара её туфель путешествует, кувыркаясь, через всю спальню: «Действительно, глупая девчонка, иначе не скажешь. Совсем голову потеряла, не только туфли. И к тому же похожа на чучело, всё размазалось, кошмар. Интересно, часто он так… летает? Ох, как хорошо было…»

Но она не успела вспомнить, как было хорошо. Что-то грохнуло басовито внизу, кровать навалилась внезапно, спружинила, потом это прошло, но руки и ноги больше не были лёгкими, как пушинки, тело обрело вес.

Первым делом Эйрис бросилась в ванную комнату – оценить, так ли ужасен её вид, и убедилась – ужаснее ужасного. Прикусив губу от досады, стала смывать разноцветные потёки, думая: «Ничего удивительного, что он не принял меня всерьёз. Разрешите представиться, хозяйка корабля мисс Уокер, принцесса Грави… Фу! Вид, как у… даже не знаю у кого. Как в последнем комик-шоу… у той дурочки разрисованной…»

– Мисс Уокер! – сказали в отдалении. Эйрис не сразу поняла, кто зовёт: навигатор или вернувшийся гость. Когда сообразила – Волков вернулся, – отшвырнула испачканное полотенце и выскочила из ванной опрометью, так и не успев подкраситься.

– Мисс Уокер! – повторил тот же голос. Эйрис выглянула из открытого люка, и нос к носу столкнулась с Александром. Вид у него был весьма озабоченный. Он даже постукивал от нетерпения подошвой тяжёлого башмака по дырчатым стальным плитам трапа.

– Проходите, – любезно пригласила Эйрис, одарив гостя лучезарной улыбкой. «Чурбан, на меня даже не смотрит», – отметила она мгновение спустя, следуя за нетерпеливым гостем.

– Послушайте…

– Эйрис, – подсказала девушка, указывая гостю на одно из кресел гостиной.

– Послушайте, Эйрис… Да некогда нам рассиживаться! Пока я возвращал «Улисса» на курс…

– Улисса?

– Мой корабль, – поморщился Волков. – Так вот, пока вправлял мозги «Улиссу», до меня дошло, чего от меня хотел ваш навигатор. Что там у вас вышло с Планетарной Машиной? Он что-то такое…

– Не помню, чтобы он говорил о Планетарной Машине.

– Ну, как же, прямо с ходу вывалил, но я не обратил внимания, потому что… ну, словом, злился я на вашего навигатора, теперь понимаю, что зря. Послушайте…

– Эйрис, – снова подсказала девушка, опускаясь в кресло. «Хочет торчать посреди гостиной – его дело, по-моему, куда удобнее говорить сидя».

– Эйрис, чёрт вас возьми, вы что, не слышали, как он… А, ну да, вы же по-русски не понимаете.

– По-русски? – сдержанно удивилась девушка. – Мне говорили, что у моей прабабушки есть русские корни…

– Чёрт с ними, с корнями вашей прабабушки, вы что, не соображаете?! Если действительно случилась авария Планетарной Машины, значит, не только с вашим шариком стряслась беда, а со всеми сразу!

Эйрис заметила – в моменты, когда господин Волков нервничает, он начинает выговаривать букву «р» раскатисто и звонко «зэкать». Что-то очень знакомое было в его манере говорить…

– Да-а… – протянула Эйрис, подумав при этом: «Ну и что? Почему его это так волнует?» – Я тоже заметила, когда бабл рванулся вверх…

– Это внезапно произошло?

– Ну да. Мне как раз отец загравитонил, чтобы предупредить. Сказал: «Эйри, сажай бабл немедленно, и прочь из него», – Эйри – это он меня так называет. Так меня зовут те…

Но господин Волков не обратил никакого внимания на маленькие семейные тайны Уокеров. Ну никак у Эйрис не получалось удерживать беседу в светских рамках. Какое там! Попробуйте вести светскую беседу с тем, кто мечется по гостиной из угла в угол как сумасшедший.

– Значит, он знал заранее, ваш отец… А вы всё-таки не послушали, не посадили корабль…

– Прошу прощения, что вмешиваюсь, – пророкотал голос навигатора. Волков вздрогнул от неожиданности и бросил бегать из угла в угол, как угорелый кот.

– Даже если бы мисс Уокер приказала посадить корабль, – продолжил навигатор, – я не смог бы сделать это. Расстояние до поверхности Земли составляло полторы тысячи метров…

– Значит, всё-таки внезапно, – резюмировал Александр и схватил себя за подбородок. – Ваш отец что-то узнал, но предупредить не успел даже вас, хотя не мог не понимать, что это верная гибель…

– Что верная гибель? – переспросила весьма заинтригованная мисс Уокер, стараясь придать своим словам оттенок умеренно вежливого любопытства. Однако выражение лица собеседника поразило её – он задрал брови, вытаращил глаза неприлично и уставился на девушку, будто у неё появился третий глаз или на носу вырос рог.

– Стремительный полёт вашего пузырька к поясу астероидов, вот что верная гибель, – ответил Волков, когда к нему вернулся дар речи. – Я уже не говорю о том, что вы не собирались останавливаться на достигнутом. Если бы вам посчастливилось пробиться сквозь крошево, не получив пробоину…

– Прошу прощения, что снова вмешиваюсь… – начал навигатор.

– Помолчи, философ! Повторяю, если бы не долбануло камнем по макушке, ждала бы вас тогда завидная участь помереть с голоду прямо здесь в этой скорлупке, в обществе вашего бессмертного капитана. Что скажешь на это, кэп?

– Я не разбираюсь в физиологии. Моё дело – управлять кораблём. Мисс Уокер заботилась о продуктах питания лично, поэтому…

– Да, я позаботилась! – заявила с вызовом мисс Уокер. – Я набрала кое-каких продуктов питания…

– На пятьдесят лет, – продолжил за неё издевательски Волков, затем схватился за голову, и рухнул наконец в кресло, бормоча:

– О небеса, чёрные и красные… Она даже не поняла, что могла всю оставшуюся жизнь…

Ужас, притаившийся где-то в самой глубине подсознания Эйрис, запустил в её душу холодные скользкие шупальца. Понадобилось немало самообладания, чтобы справиться с дрожью, похожей на озноб, когда она услышала: «всю оставшуюся жизнь». Чёрная бесконечная пустота за тонкой стенкой сгустилась, сдавила маленький шарик… Эйрис с трудом перевела дух, успокаивая себя: «Всё же уже хорошо, всё в порядке…» – но густая холодная пустота не хотела отпускать. Только когда Александр обратился к ней со своим обычным: «Послушайте!» – тьма поредела немного, и девушка услышала собственный голос, сказавший словно бы сквозь толстый слой ваты:

– Можете звать меня Эйри.

– Эйри, вы слышите, я вас спрашиваю? Что вы там заметили в момент аварии?

– Аварии? – переспросила, приходя в себя, девушка.

– Ну да, – раздражённо понукал Волков, – вы сказали, что сами видели, когда ваш пузырь рванулся вверх…

– Да! Остальные тоже полетели от земли, брызнули в разные стороны, как… ну просто как…

– Не важно, как это выглядело. Хотя, с другой стороны, если быть уверенным, что траектории движения остальных кораблей…

– Боюсь показаться навязчивым… – подал голос навигатор.

– Ну что там ещё, кэп?

– Я понял, что вы хотели бы видеть картину происшествия в момент аварии и непосредственно после неё. Запись информации с внешних видеокамер наблюдения ведётся постоянно, если хотите, можете ознакомиться.

– Что же ты молчал, конспиратор! Где у тебя экран?

– Я не молчал. Одиннадцать минут назад вы прервали меня, когда я собирался…

– К чёрту объяснения! – зарычал Волков, высвобождаясь из мягких объятий кресла. – Где экран, спрашиваю?

– Вы можете воспользоваться экранами верхней и нижней обзорных площадок, – ядовито, как показалось Эйрис, ответил навигатор, – или контрольным монитором, который находится…

– Пойдёмте на верхнюю палубу, – пригласила мисс Уокер своего раздражительного гостя, чтобы разрядить ситуацию, и показала пример – выбралась из кресла и пошла, постукивая каблучками, по лестнице. Ей почудилось, что за спиной сказали сдавленно: «Чтоб я сдох!» – но, оглянувшись, она не обнаружила на физиономии господина Волкова признаков недовольства, проследив же за его взглядом, установила – так и есть, разглядывает туфли. Ну, что ж, пусть. В конце концов, должен же он когда-нибудь заметить, что имеет дело не с глупой девчонкой, а с молодой особой, утончённой, следящей за модой…

– Ну, где тут ваши экраны?

– Оглянитесь, Александр, – немедленно отозвался навигатор. На этот раз порция яда в его тоне была такой заметной, что даже не отличавшийся чувствительностью Волков буркнул под нос: «Ладно тебе…», – потом добавил, ни к кому не адресуясь, когда серые стены грузового отсека исчезли с обзорного экрана, сменившись панорамой морского залива:

– Красиво…

«Ещё бы», – грустно заметила про себя Эйрис, а вслух пояснила:

– Вот эти блестящие капельки – другие баблы. Видите, сколько их?

Волков не ответил. Рассматривал пейзаж так, словно впервые в жизни видел обыкновенный морской берег, сосны, лёгкие перистые облака…

– Изображение соответствует моменту времени «ноль» минус три секунды. Как только мисс Уокер скомандует: «Старт!» – я включу воспроизведение, – возвестил заскучавший навигатор. «А?» – очнулся от задумчивости Александр и покосился на Эйрис.

– Старт! – поспешила скомандовать та. И тут же визгнула, ухватившись (совершенно непроизвольно!) за спасительный рукав комбинезона. Далёкий горизонт, морской берег, сосны, облака – всё это накренилось угрожающе, поехало в сторону, потом двинулось вниз, всё быстрей.

– Ага, так я и думал, – мрачно заметил Волков, наблюдая за стремительно всплывавшими сквозь толщу воздушного океана блестящими капельками. Эйрис тоже глянула за борт, не выпуская на всякий случай рукав комбинезона. Земля отдалялась очень быстро, сверкающие шарики, – и те, что были ниже, и те, что выше – уменьшались в размерах, не прошло пяти минут, и ни один из них уже нельзя было разглядеть в быстро темневшем небе.

– Спасибо, навигатор. Достаточно, – негромко сказал Волков. Было видно, что он о чём-то напряжённо думает. Эйрис потихоньку выпустила комбинезон, испытывая смущение за несдержанность.

– Если те шарики ускорялись так же, как ваш…

– Я рассчитал приближённо, – вклинился навигатор.

– Что?

– Повторяю: я выполнил приближённый расчет ускорения ближайших ко мне кораблей, пользуясь данными гравископа, и следил за ними, пока позволяла разрешающая способность. Ускорение каждого из них составляло приблизительно девять целых и восемь десятых метров в секунду за секунду. Они удалялись от Земли по расходящимся траекториям…

– Понятно. Поздно теперь за ними гоняться… Не найду… Это даже не иголка в стоге сена, это…

– Зачем же их искать? – спросила мисс Уокер, заглядывая в серые глаза собеседника, устремлённые в пол.

– Как зачем?! – неожиданно зло отчеканил он, посмотрев на девушку так, что она даже отступила на шаг. – Там люди, понимаешь ты? Они сдохнут там, сойдут с ума в этих своих скорлупках! Кое-кого из них уже перещёлкало камнями, не все такие везучие, как…

– Я хотел добавить, что часть кораблей, находившихся в поле моего зрения, погибли при выходе в верхние слои атмосферы, – бесстрастно сообщил навигатор.

– Что с ними случилось? – немедленно спросил Волков, бросив сверлить взглядом съёжившуюся девушку.

– Могу только предполагать. У меня нет связи с глобальной базой данных. Имеющихся сведений о существующих типах баблов недостаточно для точных расчётов. Думаю, они не выдержали перепада давления.

– Они, что же, у вас разные – эти ваши пузырьки?

– Конечно! – гордо заявила Эйрис, пользуясь случаем похвастаться. – Отец, когда дарил мне этот бабл, говорил: «Не много найдётся таких же, Эйри! Помнишь, ты говорила мне, что хочешь подняться выше?» – а я и правда просила когда-то. Хоть и давно, но папа запомнил. «Этот бабл, – сказал он, – может подниматься на любую высоту, на какую позволит Планетарная Машина…» Девушка осеклась. Выражение лица господина Волкова стало угрожающим. Заметив, что панегирик баблу окончен, он сказал сухо:

– Понятно. Значит, такие баблы – не для всех. Только для деток богатых родителей. Остальные – пусть лопаются в верхних слоях. Так?!

«Нечего на меня кричать, – растерянно подумала девушка, чувствуя, что краснеет, – я же не виновата, что папа…»

– Но ведь любые баблы, – попробовала оправдаться она, – совершенно безопасны, и… ужасно надёжны! Это есть во всех проспектах «Грави Инкорпорейтед»… И потом, Планетарная Машина просто не даст им подняться на опасную высоту…

Тут девушке снова пришлось прикусить язык. На Планетарную Машину не стоило ссылаться при таких обстоятельствах, и уж точно не следовало воспевать надёжность баблов. «Лучше я не буду ему говорить, что отец…»

– «Грави Инкорпорейтед», значит, – так же сухо проговорил Волков, и глаза его стали как щёлочки. – Это те ребята, которые владеют Планетарной Машиной? И ваш отец, стало быть, поверил тому, что они наплели в рекламных проспектах?

– Отец мисс Уокер, Роберт Уокер, – вмешался навигатор (хотя его никто об этом и не просил), – владеет блокирующим пакетом акций «Грави Инкорпорейтед». Мисс Уокер, да будет вам известно, господин Волков, многие называют принцессой Грави.

Ещё немного, и Эйрис расплакалась бы от досады. «Кто его тянул за язык?» – негодовала она, с ненавистью косясь на центральную колонну, где прятался не ведавший стыда капитан с бархатным голосом. Она ожидала от неистового Волкова очередной вспышки гнева, но таковой не случилось почему-то. Несмело подняв глаза, Эйрис увидела, что тот сунул руки в карманы комбинезона и рассматривает её, словно в первый раз, с высоты своего огромного роста. Прикусив губу, девушка выпрямилась и глянула ему прямо в глаза. «Что сказано, то сказано, так даже лучше», – решила она.

– Если ваше высочество соизволит последовать за недостойным гражданином Внешнего Сообщества, он будет иметь честь проводить вас в рубку своего корабля…

– Я бы хотела остаться у себя, – заявила Эйрис, подумав мельком: «Не воображай, что я побегу за тобой, как собачонка».

– …проводить в рубку своего корабля, – невозмутимо повторил Волков, всё так же посматривая на Эйрис сверху вниз, – где вам будет легче перенести перегрузки, неизбежные при маневрировании.

Волков картинно поклонился и вышел, не дожидаясь ответа. Противоречивые чувства раздирали Эйрис. Гордость приказывала ей: «Не трогайся с места, пусть себе будут – эти… – как их? – перегрузки», но любопытство зудело на ухо: «Одним глазком глянь на рубку его корабля. Одним глазком, и сразу назад». И любопытство оказалось сильнее. Эйрис выбралась из стыковочного узла, впервые ступила на плиты трапа, загудевшие под её каблуками. Волков всё же стоял на нижней площадке лестницы, ждал. Эйрис задрала нос и тут же споткнулась – каблук попал в одну из дырок трапа. Высвободившись из западни, девушка тут же угодила в следующую. «Дурацкие туфли. Нет, так дело не пойдёт, я тут себе ноги переломаю, и он смотрит…» Девушка вернулась к люку бабла, и с размаху зашвырнула в него обе туфельки, одну за другой. И стала спускаться по холодной лестнице босиком, задрав нос ещё выше, чем раньше.

– У вас нет другой обуви? – встретил её вопросом Александр, глядя на этот раз снизу вверх странным взглядом. Девушка не ответила. Он пожал плечами и пошёл по короткому переходу к раздвижным остеклённым дверям.

– Боюсь, я не смогу найти комбинезон вашего размера, ботинки – тем более. Пол здесь холодный, но в рубке теплее.

Эйрис смолчала – всё ещё не могла отойти от огорчения, – молча ступила в лифт, оказавшийся за сдвижными дверями – действительно, пол холодноват, – молча проследила, как её спутник пустил кабину вниз – ого, пол из-под ног! – и вошла в обширное темноватое помещение рубки молча.

Как ни переживала мисс Уокер неудавшуюся церемонию представления, коей она была обязана болтливому навигатору, это не помешало ей поглядывать по сторонам. Серо, тускло было в рубке. Унылую сплошную стену, изгибавшуюся полукругом, никому не пришло в голову украсить. Из мебели в помещении были только кресла, расположенные бездарно. Похоже, дизайнер сошёл с ума. В здравом рассудке ему не пришло бы в голову расставить кресла вокруг массивной стойки с множеством экранов так, что гости, присевшие отдохнуть, даже не смогут увидеть друг друга. Как же они будут говорить? Возможно, хозяин просто не успел отделать помещение и обзавестись мебелью? Впрочем, кое-какая мебель всё же была – массивный стеллаж, вделанный в стену, от пола до потолка, широкий, и за стёклами в нём… Эйрис не сразу поняла, что это там напихано рядами, всё-таки темновато у него здесь.

– Книги? – удивилась она.

– Ну да, – не без гордости отозвался Волков, возившийся с одним из кресел, – мои книги.

Удивление Эйрис понять было легко: книги – большая редкость. Где-нибудь в музее, пожалуй, и найдёшь столько книг, но таскать их с собой в космос… И стоят они, должно быть, кучу денег, только кому придёт в голову украшать ими рубку своего корабля? «О, всё понятно! – решила сообразительная мисс Уокер. – Этот хвастун просто устроил декорацию. Глядите, мол, что у меня есть! Ну-ка…» Девушка скосила глаза на капитана (тот всё ещё возился с креслом) и решительно потянулась к ближайшей полке. Уж она-то знает, какими должны быть настоящие книги! Отец несколько лет назад подарил ей одну, доставшуюся по наследству от прабабушки Арины, говорил даже, что книга эта особенно ценная, с аво… – как же он говорил? – ага, с автографом, вот. Самая настоящая, не бутафорская (как у этого хвастуна), а столетнего, пожалуй, возраста. Древность.

Стеклянная дверца открылась от прикосновения, скользнула вбок. «Странно, я думала, не откроется… Как плотно стоят! Ха, может быть, склеены? Нет, эта вот, толстенькая, подалась… Пахнет из шкафа… Чем? Похоже на шоколад. О! Надо же!» Брови девушки поползли вверх, когда книга, тяжело лёгшая в руку открылась, шурша, как увядшие листья шуршат под ногами осенью, и показала желтоватый разворот, испещрённый мелкими чёрными кривульками, похожими на диковинных насекомых. Самая настоящая книга, точно такая, как та, что лежит на почётном месте, под стеклом, в гостиной бабла, принадлежащего Эйрис Уокер.

– Выбираете, что почитать? – спросил Волков.

Эйрис заметалась внутренне – нехорошо всё же без спросу шарить по чужим шкафам с антиквариатом! – захлопнула книгу и залепетала, чувствуя, что краснеет:

– Я просто… Я взяла посмотреть… Мне показалось…

– Ну конечно! Вы же говорили, что не понимаете по-русски! Или вы говорить не говорите, но читаете?

– Чи… что? Нет, не понимаю я… – ответила Эйрис, глянув ещё раз на зелёную обложку, поперёк которой шёл ровный ряд непонятных значков, похожих на те, что были внутри, только крупнее.

– «Трое в лодке…» – ни к селу ни к городу проговорил Волков, принимая книгу из рук и не без труда запихивая её на место. – Не получится у вас читать в ближайшие пару часов, даже если бы умели. Пойдёмте, я приготовил вам кресло. Хотите научиться говорить и читать по-русски?

Чуткая Эйрис уловила фальшь в вопросе господина Волкова, заданном небрежно, нарочито безразличным тоном. Бросив взгляд из-под ресниц, она убедилась – собеседник ждёт ответа напряжённо, но пытается это скрыть. «Осторожно, он что-то задумал!» – шептало ей благоразумие, но любопытство уговаривало: «Давай, милочка, не трусь! Если что, всегда сможешь остановиться!» Так и не выбрав линию поведения, она ответила, усаживаясь в одно из кресел:

– Дует по ногам…

– М-да, есть немного, – сконфуженно отозвался хозяин неуютного корабля, – но понимаете, Эйри, некому раньше было замечать, и…

То, как он это сказал, решило дело. Благоразумие спряталось куда-то, возобладало любопытство. Мисс Уокер произнесла благосклонно:

– Пустяки, переживу. Как вы собираетесь обучить меня говорить и читать по-русски?

– О, это очень просто, – оживился Волков и нырнул куда-то за тумбу с мониторами. «Ох, темнит он…» – подняло голову благоразумие Эйрис, но проворный хозяин корабля выглянул из-за тумбы, болтая непринуждённо:

– Вы даже не заметите ничего. Заснёте и проснётесь уже вполне русифицированной. Как раз отдохнёте немного от пережитых треволнений. Наденьте это. – В его руке оказалась пара обыкновенных наушников на широкой мягкой дуге, очень удобных, нужно сказать.

– Вот так, – удовлетворённо буркнул Волков, глянув, как девушка устраивает голову в наушниках на мягкой подушке кресла. – Теперь ещё ремешки…

– Зачем? – поинтересовалась девушка, следя за тем, как её пристёгивают широкими ремнями плотно. «Ты с ума сошла! – вопило благоразумие. – Скажи ему, чтобы прекратил немедленно!» Но любопытство увещевало: «Интересно же! Что будет дальше?»

– Чтобы мне не пришлось ловить вас, когда начнутся перегрузки, – рассеянно говорил Александр. – Я сейчас начну ориентировать корабль, потом выведу на прямой курс, нужно торопиться, и так времени потеряли кучу. Нас потрясёт немножко, но вы не заметите, я сейчас загружу «мнимую Зину»…

– Кого?

– «Мнемозину». Программа такая обучающая.

– А почему вы сказали «мнимую Зину»? – с вяловатым интересом спросила мисс Уокер, косясь на руки Волкова, чрезвычайно проворно порхавшие по клавиатуре. Глаза слипались, спать хотелось ужасно, но любопытство заставляло держаться.

– Когда проснётесь, поймёте, – улыбнулся Александр, ткнул последний раз в большую клавишу, и лицо его расплылось в дымке.

– Мама? – пробормотала Эйрис во сне. По-русски. Если бы она видела выражение лица господина Волкова в тот момент, пожалуй, заставила бы собственное благоразумие замолчать надолго, но Эйрис спала, улыбаясь. Губы её шевелились тихонько, синеватые тени лежали под ресницами и локон тёмно-русых волос, выбившийся из-под дуги наушников, подрагивал, отмечая едва заметные движения её головы.

С полминуты Волков, только что заявивший, что время на исходе и нужно поторапливаться, стоял над уснувшей девушкой, держась за подбородок правой рукой, затем спохватился и бросился к лифту. Минуты через три он вернулся, волоча нечто бесформенное, оказавшееся на поверку спальным мешком. Ещё полминуты он потратил на тщательное укутывание босых ног мисс Уокер, трогательно свисавших с кресла, и тщательное подсовывание свободной части спального мешка под не менее трогательно свисавшие с подлокотников кисти её рук. Покончив с этим, поспешно опустился в кресло, которое стояло по правую руку от ложа спящей принцессы Грави, привычно пристегнул ремнями себя самого и положил руки на клавиатуру пульта. Корабль бросило на левый борт, завалило на нос, потом стало раскручивать, словно некий гигант схватил его за хвостовую часть и вертел, примериваясь перед броском. «Чёрт те куда занесло, – с неудовольствием думал Волков, – но это ладно… Сейчас нацелимся, и ходу… Только перегрузки нам ни к чему, правда ведь? Если есть гаситель инерции. Врать грешно, Саша, что же ты так с девушкой, а?» Он включил гаситель, покосился на Эйрис и хмыкнул досадливо, думая: «Но кто её знает, действительно ли не умеет читать? Может быть, просто прикидывается дурочкой? А мне теперь рисковать нельзя, если правда то, что она наговорила о Планетарной Машине… Да, это шанс. Пожалуй, ради него стоит чихнуть пару раз на Кодекс гражданина Внешнего Сообщества, а на само Сообщество плюнуть. Если только это не провокация Департамента безопасности». Волков снова покосился на спавшую спокойно девушку, пытаясь вызвать в себе недоверие, но это не удалось. «К чёрту, – решил он. – Где наша не пропадала! Нужно только списаться с этим филином из Центрального Управления, и кое с кем ещё. Да, дружище Семёнов, филин ты мой ненаглядный, кроме тебя ещё кое с кем, понимаешь? По закрытому гравиканалу». Не обращая больше внимания на сонную спутницу, наверняка не имевшую теперь возможности прочесть письма, адресованные в Центральное Управление полётами департамента исследований марсианского сектора Внешнего Сообщества и кое-куда ещё, он вызвал на экран гравимэйлер и стал заполнять стандартную форму служебного письма.

Выдержка из служебной и личной корреспонденции командира исследовательского судна «Улисс», порт приписки – Аркадия, Марс.

Служебный канал грависвязи № ARK-00017.

Срочно. Конфиденциально.

Куратору сектора Семёнову Р. А.

от командира исследовательского судна «Улисс» Волкова А. С.

Докладная записка.

Сегодня, 27 апреля 2086 года в 11:03 по бортовому времени мною был обнаружен неизвестный корабль, следовавший в зону 347 пояса астероидов (скопление Дитца). Установить связь по гравиканалу не удалась, радиоканал был блокирован радаром неизвестного судна. Согласно пункту 3.12 инструкции «О патрулировании исследуемого сектора» я принял решение перехватить корабль-нарушитель. Перехват был выполнен без повреждения неизвестного судна в 11:41 по бортовому времени. При обследовании перехваченного корабля была обнаружена гражданка Земли, отказавшаяся представиться. С её слов установлено, что принадлежащий ей корабль-нарушитель по неизвестной причине потерял управление, проверка навигационного оборудования и гравидвигателя эту информацию подтвердила. Просмотр видеозаписи бортового компьютера привёл меня к предположению, что не один только перехваченный мною корабль потерпел аварию. Число возможных жертв аварии превышает верхний предел D-1, что позволяет присвоить ей категорию D-2 (чрезвычайное происшествие с особо тяжкими последствиями). В свете изложенного, а также в соответствии с пунктом 4.7 инструкции «О патрулировании исследуемого сектора» я принял решение следовать к эпицентру предполагаемой аварии, чтобы оказать помощь пострадавшим и принять участие в устранении причины чрезвычайного происшествия.

Настоящим требую сообщить мне:

1. Данные об известных Центральному управлению полётами чрезвычайных происшествиях, имевших место в период с 25 по 26 апреля сего года и могущих быть связанными с описанным мною ЧП.

2. Гелиоцентрические координаты районов, из которых были получены сигналы бедствия за тот же период времени.

3. Любую другую информацию, позволяющую установить причину чрезвычайного происшествия.

Командир исследовательского судна «Улисс» Волков А. С.

Личный канал грависвязи № XXX–XXXXX [2].

Срочно. Конфиденциально.

Лаэрту

от Улисса.

Тема: Троянская заварушка.

Старик!

Спешу тебя обрадовать, наша с тобой досужая болтовня не пропала даром. Дочь того, кого мы назовём для определённости Тиндареем (пошевели мозгами, Старик, и ты поймёшь), украдена. Так вышло, что мне захотелось побыть для разнообразия Парисом, против всех правил.

Папаша Тиндарей в растерянности, не знаю даже, жив ли он, но собираюсь выяснить это, для чего пришлось мне рвануть в Трою на всех парусах. Положение моё, как ты можешь понять, двойственное (ибо негоже Улиссу быть Парисом) и очень скоро станет плачевным, если я не дождусь от тебя отеческой помощи или хотя бы совета.

Обрати свой взор к Трое, ибо ты знаешь, что будет, когда о похищении станет известно.

Улисс.

Служебный канал грависвязи № ARK-00017.

Срочно. Конфиденциально.

Командиру исследовательского судна «Улисс» Волкову А. С.

от куратора сектора Семёнова Р. А.

Приказ.

Следовать на базу, спасательную операцию прекратить. Напоминаю вам, что присутствие в непосредственной близости от Земли судна, приписанного к порту Внешнего Сообщества, запрещено категорически.

Куратор сектора Семёнов Р. А.

Служебный канал грависвязи № ARK-00017.

Срочно. Конфиденциально.

Куратору сектора Семёнову Р. А.

от командира исследовательского судна «Улисс» Волкова А. С.

Докладная записка.

Ещё раз довожу до вашего сведения, что в результате аварии возможны многочисленные жертвы. Согласно Декларации прав граждан Сообщества, жизнь человека – наивысший приоритет. Не считаю возможным прервать спасательную операцию.

Командир исследовательского судна «Улисс» Волков А. С.

Личный канал грависвязи № XXX–XXXXX.

Срочно. Конфиденциально.

Улиссу

от Лаэрта.

Тема: Троянская заварушка.

Сынок!

Боги да помогут тебе. Я навожу справки.

Лаэрт.

Служебный канал грависвязи № ARK-00017.

Срочно. Конфиденциально.

Командиру исследовательского судна «Улисс» Волкову А. С.

от куратора сектора Семёнова Р. А.

Пояснения к приказу.

Декларация прав граждан Внешнего Сообщества не распространяется на граждан Земли. Повторяю приказ: следовать на базу, спасательную операцию прекратить. В случае неповиновения вынужден буду объявить вас вне закона и принять меры к уничтожению вашего корабля.

Куратор сектора Семёнов Р. А.

Служебный канал грависвязи № ARK-00017.

Срочно. Конфиденциально.

Куратору сектора Семёнову Р. А.

от командира исследовательского судна «Улисс» Волкова А. С.

Пояснения к докладной записке.

Относительно Декларации прав граждан Внешнего Сообщества могу сообщить, что люди везде и всегда остаются людьми.

Относительно угрозы уничтожения исследовательского судна «Улисс» отвечаю: попробуйте только.

Относительно угрозы объявить меня вне закона могу сказать одно: катитесь ко всем чертям.

Командир исследовательского судна «Улисс» Волков А. С.

Личный канал грависвязи № XXX–XXXXX.

Срочно. Конфиденциально.

Улиссу

от Лаэрта.

Тема: Троянская заварушка.

Сынок!

Связи с Троей нет, должно быть, боги отвернулись от Тиндарея. На Итаке паника, ты разворошил осиное гнездо. Держись, сынок, я обращаю молитву к богам. Надеюсь, та, которую мы будем называть Еленой, жива? Или ты выразился фигурально?

Лаэрт.

Служебный канал грависвязи № OLY-00001.

Срочно. Открытый циркуляр.

Всем кораблям Внешнего Сообщества

от Центра управления полётами.

Постановление.

Командир исследовательского судна «Улисс» Волков А. С. объявляется вне закона, исследовательское судно «Улисс», приписанное к порту Аркадия, Марс, подлежит уничтожению любыми доступными средствами немедленно по мере обнаружения.

Центр управления полётами.

Личный канал грависвязи № XXX–XXXXX.

Срочно. Конфиденциально.

Лаэрту

от Улисса.

Тема: Троянская заварушка.

Старик!

Чёрт с ней, со связью, перебьюсь. Разберусь на месте. Однако помощь богов не помешает. Передавай привет осам Итаки. Елена жива. Выражаясь фигурально, у неё очень неплохая фигурка, но характер…

Улисс.

Отправив последнее письмо, Волков глянул на девушку, названную в письме из соображений безопасности Еленой Прекрасной. Что он думал при этом – неизвестно, но пульт управления оставался без внимания капитана корабля не меньше пяти минут. Капитан вполне мог позволить себе такую вольность: во-первых, мисс Уокер крепко спала, во-вторых, корабль не требовал особо пристального внимания, и без того было известно: «Улисс» идёт прямым курсом к Земле, постоянно увеличивая скорость.

Глава третья

– Ещё ты дремлешь, друг прелестный? Пора, красавица, проснись! – услышала сквозь сон Эйрис.

– Арина? – пробормотала она, потом сообразила, что вряд ли Арина станет говорить голосом капитана Грифа. Но поговорка, которой электронная камеристка сопровождала пробуждение мисс Уокер с незапамятных времён, не могла быть известна навигатору. Значит, всё это только сон.

– Ещё пять минут, – томно шепнула она, не поняв, с кем разговаривает.

– Открой сомкнуты негой взоры навстречу северной Авроры, – услышала она. Да нет, на сон не похоже. Любимая поговорка прабабушки, но произнесена мужским голосом и звучит как-то не так. Вроде бы сказано то же, но слова цепляются друг за друга… Непривычные слова, хоть и вполне понятные. А голос…

– Звездою севера явись!

«Ага, это же Волков! – поняла Эйрис и открыла глаза. – Откуда только ему известна прабабушкина поговорка? Небось, болтал с Ариной, пока я здесь дрыхла. Шпионил. Усыпил меня, значит, пообещал научить говорить по-русски, а сам – шасть… Ой! Что это за слово такое – шасть?»

– Что это такое – шасть? – громко спросила не совсем пробудившаяся девушка, тараща заспанные глаза на экран монитора, на котором тоже всякие слова непонятные: тангаж, крен, рыскание…

– Это значит, – сказал за спиной Волков, – что кто-то переместился тайком, предательски. Никто не ожидал, а он притаился, и шасть…

«Как-то непривычно звучит, но всё понятно: притаился, переместился… Это и есть русский? Невелика премудрость», – подумала девушка и сказала саркастически, усаживаясь – ага, ремни уже отстегнул! – в кресле:

– Вот именно, предательски. Этот «кто-то» усыпил меня предательски и затем переместился тайком в мою спальню. Шасть туда, и давай болтать с Ариной, косточки мне перемывать!

«Боже, что я говорю? Почему косточки? Почему перемывать? Впрочем, суть ясна, и он всё понял, кажется – вон как потупился, болезный… Ну вот, ещё одно слово – болезный. Это какой? Которого жаль? Но мне вовсе и не жаль этого предателя…»

– Ну что вы, Эйри… – с величайшим смущением отозвался господин Волков. – Зачем бы мне шастать по вашей спальне?

– Где же ещё вы могли болтать с Ариной? – прокурорским тоном поинтересовалась уже растерявшая часть негодования девушка. Потом добавила, выбираясь из кресла:

– О! Меня укутали в одеяло… Тоже скажете – не вы?

– Нет, вот это уж я сделал. Вы сказали, что дует по ногам, и я решил…

«Какой милый! Зачем только смущаться так… Должно быть, притворно. Обманщик».

– …но в спальню к вам я, естественно, не заглядывал, не до того было. А кто такая Арина?

– Моя электронная камеристка, – ответила Эйрис, внимательно следя за выражением лица этого притворщика. – Только ей известна поговорка моей прабабушки, той самой, у которой русские корни. Её тоже звали Ариной.

– Какая поговорка?

– Прекратите изворачиваться! – осадила зарвавшегося вруна возмущённая мисс Уокер. – Вот эта, которой вы меня разбудили: Ещё ты дремлешь, друг прелестный… – и дальше там ещё трата-та-та-проснись. Что… что тут смешного?

И Александр ответил, всё ещё посмеиваясь:

– Но это же стихи моего тёзки, Александра Сергеевича, вы разве не знаете?

– Откуда бы мне знать какого-то вашего тёзку?

– Действительно, откуда бы? Тем более что фамилия его – Пушкин.

– Ну и что? Врёте вы всё, просто признаться не хотите, что шпионили…

– Знаете что, Эйрис… – заявил Волков.

«Ага! Похоже, начал терять терпение!» – отметила про себя ехидная девушка.

– Знаете что… – Он вдруг развернулся на каблуках и промаршировал на прямых ногах к своему книжному шкафу, прошёлся вдоль него, бурча под нос, сказал кому-то: «Вот ты где!» – и вытащил небольшой пухлый томик.

– Вот, читайте! – буркнул сухо, не глядя на девушку, и протянул ей открытую книгу. Потом, не интересуясь впечатлением от предъявленного аргумента, уселся в своё кресло и стал нарочито громко трещать клавиатурой. Несколько секунд мисс Уокер разглядывала его стриженый затылок и торчащие уши, испытывая что-то вроде раскаяния, затем глянула в книгу, где черные маленькие насекомые, о которых было известно теперь – это обыкновенные буквы, выстроились ровными короткими рядами. Раньше Эйрис казалось, насекомые пляшут, но теперь они заговорили голосом господина Волкова: «Мороз и солнце, день чудесный, ещё ты дремлешь…» Мисс Уокер почувствовала, что краснеет. Сначала румянец залил щёки, потом перебрался на шею, затем, когда прозвучало «друг прелестный», – Эйрис пришлось пройтись, ступая на цыпочках по холодному полу, чтобы справиться с жаром, охватившим грудь. Он говорил это ей, спящей, смотрел на неё и говорил… Девушка передохнула коротко, тряхнула головой, заметив, что прижимает раскрытую книгу к груди, захлопнула её и прочла на обложке: «Пушкин А. С.» – подумала механически: ««А»– это Александр, что же такое «Эс»? Александр – это имя. Александр, он же Саша, он же Сашенька, он же Сашка…» – и вдруг заметила, что бормочет себе под нос:

– Сашка, букашка, черепашка, неваляшка, простоквашка, деревяшка и гречневая кашка…

Пришлось зажать рукой рот, чтобы остановить это безумие. О доброй половине вынырнувших из глубин памяти слов не было известно – что они такое и к чему. Эйрис поспешно сунула книгу на полку и отдёрнула руку… Опасное это занятие – читать книги, они только прикидываются тихонями, пока стоят на полке, – возьми, мол, мы смирные! – возьмёшь, раскроешь, а они ка-ак… «Нет-нет. Дудки, драгоценные, не на такую напали, – думала Эйрис, ступая на цыпочках, тихонько, мимо выстроившихся как на парад разноцветных корешков. – Вот что вы затеяли, господин Волков, то-то вчера вид у вас был, как у хитрющего лиса. У лиса – Улисса… Тьфу, опять всякая чушь лезет в голову. Но Саша правду сказал, действительно, это не прабабушки моей поговорка, оказывается, а какого-то Пушкина. Зачем же Арина врала мне… Может быть, и сказки её…»

– Саша, ты не знаешь… – начала Эйрис, потом осеклась: «Почему я назвала его Сашей, почему на «ты»»?

– Что? – переспросил Волков, отвлёкшись от созерцания каких-то разноцветных пятен, исчерченных округлыми кривыми неправильной формы.

– Господин Волков, – поправила себя Эйрис, – вы не знаете…

– Зачем же так официально? – усмехнулся Волков, усаживаясь в кресле вполоборота. – Вы же только что перешли со мной на «ты», да ещё и назвали Сашей.

– Извините, – сконфузилась мисс Уокер, – это как-то случайно вырвалось…

– Ничего. Наоборот, я было обрадовался, что мы с вами уже на «ты», но вы просто ошиблись, оказывается. Действительно, это немыслимо – принцесса Грави на «ты» с каким-то бродягой, да ещё и жителем отсталой периферии. Подумать только, каков нахал, припёрся откуда-то из-за орбиты Марса…

– Саша, прекрати! – выкрикнула пылавшая гневом принцесса Грави и добавила неожиданно для себя самой:

– Сашка-деревяшка.

– Ого! – удивился Волков, оказавшись вдруг рядом. – Делаешь успехи! Такая свежая рифма: Сашкадеревяшка… Ты спросить что-то хотела?

Эйрис заметила – её похолодевшие пальцы каким-то чудом оказались в горячей широкой его ладони, отняла руку и сказала, усаживаясь в кресло, где всё ещё лежал развороченный спальный мешок:

– Саша, я хотела спросить: что же это получается, капитана Грифа тоже не Арина придумала? Он тоже из сказок этого… Пушкина? И рыцарь Айвенго тоже? И Тристан…

– Погоди, погоди… – ошеломлённо остановил её Волков. – Какой у Пушкина может быть капитан? Разве что капитанская дочка… Айвенго? Нет, не помню, чтоб Пушкин… Это же Вальтер Скотт! Хотя Пушкин читал его, пожалуй… А о Тристане вообще кто только ни писал. И вообще, при чём здесь твоя прабабушка?

– Она мне рассказывала сказки, – ответила девушка, устраивая из спального мешка некое подобие гнезда. – Не прабабушка, конечно, а моя камеристка, но её голосом. Мне мама их подарила, сказала тогда, что на карточке – сказки моей прабабушки. Очень много сказок. Некоторые я помню хорошо, некоторые…

Волков принялся помогать подтыкать одеяло. Откуда-то из подсознания Эйрис выплыло: «Под лаской плюшевого пледа вчерашний вспоминаю сон…» – Она помотала головой, чтобы избавиться от наваждения, и закончила:

– …некоторые – очень смутно. Вот о капитане Грифе, например…

– Капитан Гриф? – переспросил Волков, возвращаясь в капитанское кресло. – Капитан Гриф…

– Который попал в тайфун у атолла Парлея, – добавила Эйрис.

– Жемчуг Парлея, тайфуны, Полинезийские острова… – просиял капитан Волков. – Джек Лондон, вот это кто.

– Кто?

– Писатель, который придумал твоего капитана. У меня есть там, в собрании сочинений. Потом дам почитать, не до того сейчас. У нас проблема, Эйри, причём как раз с этой самой Полинезией.

– Проблема? Какая проблема? – деловито осведомилась мисс Уокер, считавшая себя экспертом по полинезийским вопросам. Волков некоторое время молчал, разглядывая всё ту же картинку на экране монитора, на лице его лежали зеленоватые и синие отсветы. Затем вздохнул, вытянулся в кресле, заложив руки за голову, и заговорил сам с собою, глядя в потолок:

– Маленькая такая проблемка, но довольно зловредная. Вернее, даже вопрос. Через каких-нибудь десять часов с минутами «Улисс» подойдёт к Земле. Подойдёт-подойдёт, паршивец, я его знаю. Тогда я что? Погашу я, значит, инерцию, потрачу полвитка, загну спираль в эллипс и подвешу свою лоханку на круговую орбиту в экваториальной плоскости на высоте… м-м… не помню уже сколько, тридцать пять тысяч от поверхности примерно. Чтоб, значит, была она геостационарной, орбита моя. Это ещё как минимум двенадцать незабываемых часов. И зависнем мы над нужной нам точкой земной поверхности, и будем крутиться, как две учёные цирковые белки в колесе, один оборот за двадцать четыре часа.

Он замолчал. Немного подождав, Эйрис не вытерпела и напомнила:

– Ну и? В чём вопрос?

– Вопрос простой: где? – с готовностью отозвался Волков, скосив глаз.

– Что – где?

– Где мы зависнем? Где центральный пульт управления вашей Планетарной Машиной? Где та волшебная точка, к которой я должен вести старину «Улисса»? Где этот сияющий пуп Земли…

– Постой, Саша, – поморщилась Эйрис, – дай подумать… Папа что-то говорил, но я никогда не слушала. Кажется, какой-то пульт есть на «Грави-айленд», где папин офис…

– И где же папин офис?

– Я бывала у него. Это где-то в Тихом океане…

– Прекрасно, – покивал Волков, – это очень поможет нам в поисках. Найти островок на площади в двести миллионов квадратных километров – пара пустяков.

– Постой, постой. «Грави-айленд» не просто остров, это большая такая платформа, висящая над поверхностью океана…

– Ещё лучше. Предстоит искать летающий остров. Не перечитать ли о путешествии Гулливера на Лапуту?

– Всё, больше ничего не скажу, – надулась мисс Уокер, самолюбие которой было ощутимо уязвлено упоминанием очередной полузабытой сказки её прабабушки.

– Понимаешь, Эйри… Есть у нас кое-какие мыслишки, – бубнил, не замечая реакции собеседницы, Волков, – о том, где может висеть ваш островок. Мы тут собирали потихоньку данные об активности в радиодиапазоне, и вот что у нас получилось.

Волков выпрямился в кресле и ткнул пальцем в экран. Эйрис, забыв, что собиралась обидеться, глянула туда, но ничего достойного внимания не увидела. Так, пятно какое-то красное на синем фоне.

– Видишь, здесь в экваториальной зоне? Как раз в Тихом океане. Мы прикинули координаты…

«Кто это «мы»? – подумала Эйрис. – Так говорит, будто заранее с кем-то собирался искать пульт Планетарной Машины».

– …но у нас нет уверенности, я думал, что ты поможешь, ты же бывала там, должна же ты знать, как найти.

– Для этого есть навигатор. Говоришь ему: «Мне нужно в офис к папе», – ну и… через часик уже там.

– Мда-а, он у тебя что-то вроде извозчика… – потухшим голосом резюмировал Саша, – посадить бы его ко мне в рубку…

Последние слова были произнесены полушёпотом, и вдруг Волков хлопнул себя по лбу и возопил:

– О, я идиот! Ты молодчага, Эйри! – Он вскочил, выволок из кресла собеседницу, схватил её в охапку и подбросил чуть не к самому потолку.

– У-хх! – только и смогла сказать девушка, когда её поймали, впрочем, она была отпущена тут же – бережно водружена в кресло.

– Я побежал, – бросил через плечо Саша, направляясь к лифту.

– Куда?

– В лабораторный отсек.

– Я с тобой!

– Там чёрт те что творится, – несколько смущённо буркнул Волков, – но если хочешь…

И он пустил Эйрис в лифт. «Где он здесь спит, интересно? – подумала вдруг практичная девушка. – И ест. Ест же он иногда… Я, кстати, тоже не отказалась бы. Позавтракать. Или поужинать? Всё равно, лишь бы съесть чего-нибудь».

– Ты завтракал сегодня? – спросила она как бы невзначай, когда они выходили из лифта.

– Завтракал? Да как-то так, знаешь… – рассеянно бормотал Волков, теребя подбородок. Было видно, что вопрос он слышал, но смысл его уяснил не полностью. – Завтракал ли? Скорее нет, чем да… Куда же я сунул гравимодемы?

Он двинулся по лабораторному отсеку, волоча ноги, Эйрис побрела следом. Помещение лаборатории можно было бы назвать точной копией рубки, если бы не было оно сплошь заставлено стеллажами с какими-то серыми ящиками, декорированными экранами и экранчиками, рядами лампочек и кнопок. Всё это гудело, перемигивалось, пощёлкивало сухо, в общем, вело себя вполне самостоятельно, не обращая никакого внимания на Эйрис и её озабоченного поисками спутника.

– За-а-автракал… – бурчал Волков, копаясь в недрах огромного ящика, забитого разноцветными кабелями и какими-то блестящими штучками. – Какой уж тут завтрак, когда волноводов, каких надо, никогда под руками нет… Десятипарных – хоть ушами ешь, и на завтрак, и на обед, да и на ужин хватит, а двух несчастных шестнадцатипарочек… О, вот они!

Он глянул на Эйрис победно, протягивая два толстых шланга с массивными блестяшками на концах. Затем торжествующее выражение сползло с его лица и сменилось неуверенной улыбкой. Он спросил:

– Ты о завтраке спрашивала? Хочешь есть?

– Немножко. Но волноводами не питаюсь, – с достоинством ответила Эйрис, думая при этом: «И всётаки, где же он тут спит? И ест?» А вслух добавила:

– Предпочитаю чашечку кофе. И к ней что-нибудь…

– Сейчас-сейчас, – засуетился Волков, – только гравимодемы накопаю.

– Ничего, я подожду, – милостиво прощебетала принцесса Грави, прохаживаясь между стеллажами. – Мы прямо здесь завтракать будем?

– Зачем же здесь? – прогудел Волков из ящика, куда он погрузился по пояс. – В жилом отсеке. Правда, там… как бы так помягче сказать? Неубрано, одним словом. Ты кто? А, нет, тебя я знаю, ты мне не нужен. Значит, не здесь. Тогда где же?

Поняв, что последние бестактные замечания относятся не к ней, а к неким электронным потрохам, Эйрис раздумала разозлиться и предложила:

– Тогда, быть может, позавтракаем у меня?

– А! – заорал Волков и полез, хватаясь за стойки стеллажа и наступая прямо на полки, к самому потолку.

– Я не настаиваю… – развела руками ошеломлённая девушка.

– Вот вы где, мерзавцы! – ликовал капитан корабля, висевший в позе, которую никак нельзя было назвать элегантной. – Держи, Эйри.

Испуганная тем, что придётся сейчас ловить двухметрового верзилу, девушка тем не менее подошла ближе и подставила руки.

– Протяни руку, так я не достану, – командовал капитан-верхолаз.

Приняв у него две какие-то невзрачные коробочки, Эйрис отошла в сторону и стала ждать продолжения акробатического этюда, но Волков спрыгнул на пол довольно ловко и тут же спросил:

– Где у тебя?

– Что? – захлопала глазами девушка.

– Ты сказала: «Позавтракаем у меня», – это где? В твоём шарике? Там есть еда?

– Да-а… Немного осталось ещё. Я же говорила – запаслась, думала…

– Консервы?

– Нет! – возмутилась Эйрис.

– Слава небесам, чёрным и красным. Пойдём скорее, – и он потащил за собой мисс Уокер в лифт.

– Куда ты меня привёл? – спросила она спустя три минуты, когда они снова оказались в рубке. – Я думала мы…

– Сейчас, – бросил Саша и полез под стол пульта. Отчаявшись разобраться в логике происходящего, Эйрис забралась в своё кресло с ногами, твёрдо решив, что не двинется с места, даже если придётся умереть с голоду, пока ей не объяснят…

– Что ты там делаешь? – не утерпев, поинтересовалась она через полминуты.

– Подключаю модем, – сдавленно отозвался Волков из-под стола. Тут же вылез оттуда, отряхнул колени и бодро провозгласил:

– Ну вот, можно теперь и к тебе. Что же ты? Пойдём!

– Но, может быть, ты… – взмолилась девушка, когда они снова оказались в лифте.

– Что?

– Расскажешь, наконец, что всё это значит! – отчеканила мисс Уокер.

– Но это же ты придумала! – искренне удивился Волков. – Ты же сама предложила поселить твоего навигатора у меня в рубке! Это была дельная мысль, главное, вполне осуществимая. Сейчас мы его голубчика… О, я осёл! Слушай, Эйри, ты даже не подозреваешь, какая ты молодчина… Я только сейчас дотюкал, ежели мы твоего бравого кэпа подключим к моей гравимашине…

Но лифт уже остановился на верхнем ярусе. Хоть похвала была и не совсем заслуженной, но Эйрис было приятно, прямо распирало от гордости. Правда, она так и не услышала, что же будет, если подключить навигатора к гравимашине «Улисса».

Странное чувство охватило мисс Уокер, когда она увидела под высоченным сводом грузового отсека свой бабл. Русское слово «пузырёк», моментально прицепившееся к старому привычному названию, показалось смешным. Разительное несоответствие – незыблемый и неразрушимый дом не может быть пузырьком… Пузырёк – это что-то воздушное, хлоп – и нет его… Перед глазами мелькнула картина – сотни маленьких серебристых капелек, ринувшихся вверх, в чёрную пустоту. Эйрис чуть было не закричала, когда воображаемые пузырьки стали лопаться, пришлось сжать губы и вдохнуть пару раз, чтобы прийти в себя. «Это просто остатки моих страхов», – решила она.

– Да что ж у тебя тут везде туфли! – Александр уже зашёл в гостиную и споткнулся о прозрачные туфельки, сброшенные Эйрис накануне. Хозяйка бабла хотела извиниться за некоторый беспорядок, но гость уже не слушал её.

– Навигатор! – позвал он. – Ты здесь ещё или смылся?

– Не понял вопроса, – с достоинством ответил навигатор.

– Ага, ты здесь! Сейчас мы тебе мозги прочистим. Где у тебя блок коммутации?

– Доступ к блоку коммутации…

– Навигатор, я разрешаю, – поспешила заявить мисс Уокер, которой не терпелось узнать, что будет, если…

– Кстати, Эйри! – спохватился Волков. – Сообрази нам с кэпом что-нибудь… м-м… покушать. Ты обещала. Ну, кофе там, и к нему…

– Я не пью кофе, – заявил навигатор. – Доступ к блоку коммутации возможен через люк «цэ-одиннадцать», расположенный в центральной колонне под контрольным монитором.

– Кэпу кофе можно не наливать, – крикнул Саша и принялся возиться с чем-то там возле экрана, бурча под нос невнятно.

«Остроумец, – подумала Эйрис, вздохнула и направилась к холодильнику. – Та-ак, что тут у нас… Остатки зелотов… Чизеттки тоже сойдут… Кримон-тарталетки… Ха! Смешные названия, если по-русски. Да, кофе же ещё!» Пока кофеварка сипела, выдавливая в две чашки великолепно пахнущий кофе, мисс Уокер подцепила с тарелки один зелот и съела его, не подогревая. Потом, оглянувшись воровато – возится ещё со своей электроникой, – добавила к зелоту тарталетку. Одну. Затем ещё одну, очень уж есть хотелось. Зато Саше все чизеттки достанутся, они, говорят, сочетаются с утренним кофе лучше всего.

– Саша, тебе зелоты разогреть? – спросила она, прожевав и проглотив третью тарталетку (ну хоть парочку-то Саше нужно оставить!).

– Н-не… – промычал Волков. Он теребил подбородок правой рукой, как делал всегда, когда решал неожиданно возникшую задачу.

– Правильно, я тоже люблю холодные. Кофе! – объявила Эйрис, опуская на стол заставленный поднос. «Тарелка с тарталетками смотрится неприлично, – отметила она с неудовольствием, – лучше бы я все съела».

– А? Кофе? То, что надо. Что-то думается плохо, в сон клонит, – пожаловался Волков и крепко приложился к чашке, отхлебнув едва ли не половину. – М-м, кофе-то какой! Сто лет не пил такого кофе. Бурда, которой приходится травиться в рейсе… Ты даже не представляешь себе. Помои, а не кофе. А этот… Один раз в жизни такой пробовал, у одного… г-м-м. Неважно у кого.

«Что-то ты от меня скрываешь, а сейчас чуть не проговорился, по глазам видно», – размышляла девица Уокер, поглядывая поверх чашки на Волкова.

– Почему же спать не ложишься? Позавтракаем, приляг на пару часиков, – предложила Эйрис, заглядывая в серые, отведенные в сторону глаза. – С такой загрузкой…

Волков поставил чашку на поднос так резко, что зазвенели тарелки. Глаза, убежавшие было в сторону, уставились на Эйрис, расширились, прояснились…

– Эйри, ты дважды молодец! Загрузка! Я думаю, почему этот болван не реагирует, хотя хвост я в него уже воткнул. Вот где, оказывается, собака зарыта!

«Господи, он с ума сошёл?»

– Перезагрузить его надо просто, твоего навигатора, и все дела!

– Решение о перезагрузке, – сообщил в виде справки навигатор, – может быть принято только в чрезвычайных обстоятельствах или по указанию мисс Уокер.

– Но это же невыносимо, навигатор! Вы, что же, чихнуть не можете без моего разрешения?

– Вы можете доверить управление господину Волкову, – невозмутимо молвил навигатор с нервами из легированной стали. – Достаточно вам сказать, что доверяете…

– Доверяю, – поспешно бросила мисс Уокер, глянув на Волкова искоса. Тот поспешил воспользоваться доверием:

– Перезагружайтесь, навигатор.

Заставка «Грави Инкорпорейтед» вспыхнула на экране монитора и стала вращаться лениво. Успела сделать три оборота, и…

– Установлена связь с Планетарной Машиной! – доложил голос навигатора. – Приступаю к выполнению приказа госпожи Ирис Уокер…

– Какого чёрта? – возмутился Александр, уперев руки в бока. – Мне же передано управление…

– Навигатор, вы снова назвали меня Ирис?! – прошипела мисс Уокер. – Какой приказ, я ничего не приказывала!

– Данными о том, какого чёрта, не располагаю, – стал отвечать навигатор, расположив вопросы в порядке поступления. – С момента перезагрузки доверенностей о передаче управления не поступало. В судовой роли, мисс, вы значитесь, как Ирис Уокер. От вас поступил срочный и недвусмысленно изложенный приказ: посадить бабл на поверхность Земли сразу же, как только будет установлена связь с Планетарной Машиной. Связь установлена, приступаю к выполнению приказа…

– Так тебя зовут Ирис! – спросил Саша, глядя на девушку. – Ирис… Красивое имя. Эйри тоже ничего, но Ирис…

Потом он спохватился вдруг и к величайшему неудовольствию мисс Уокер сменил тему:

– Послушай, Иришка, передай мне управление, а то твой бравый кэп сейчас возьмётся нас на Землю с небес стаскивать. Неизвестно ещё, чем это закончится. Ну скорей же, Ирка, что ты так смотришь? Скажи: «Доверяю управление господину Волкову».

– Доверяю управление господину Волкову, – пробормотала Ирис Уокер, но думала о другом: «Ирис… кис-кис… Ира-задира… Иришка-врунишка… Ирка-пробирка… Иронька…»

– Внимание, навигатор! – распоряжался тот, кто так приятно выговаривал имя «Иришка». – Приказ немедленно сажать бабл отменяю. До поступления новых указаний ведите наблюдение за координатами корабля.

– Господин Волков, по каналу «инфо» грависвязи от Планетарной Машины поступает необычная информация. Интерпретировать адекватно затрудняюсь, прошу помочь.

– Хорошо, кэп, дай только до рубки добраться, – буркнул Волков. – И перекусить не мешает. Иришка, где еда?

Ирис Уокер, отменившая первоначальное решение заставить навигатора забыть имя «Ирис», молча указала на уставленный тарелками поднос, затем, поискав на ощупь кресло, опустилась в него и стала наблюдать, как исчезают с тарелок деликатесные блюда, размышляя: «Ничего себе, он проголодался… Да, пожалуй, не слишком важно, как смотрятся на тарелке тарталетки, если… если всё равно уже не осталось ни одной. Нужно вытащить остатки эрапта…»

– Саша, будешь фруктовый эрапт?

– Кафэфно! – подтвердил Волков. Эрапт был извлечён из холодильника и исчез следом за остальной провизией, запасённой для изысканного ужина. «По-моему, он даже не заметил, что ест, – подумала Ирис, ничуть не огорчившись. – Точно, как мой навигатор тогда не заметил, что уже лежит в грузовом отсеке. Или как он только что – установлена, мол, связь с Планетарной Машиной! – Минутку… Что же это…»

– Что же это, Саша, выходит, Планетарная Машина не ломалась? Если сейчас есть с ней связь!

– Фафыфаеф… – начал Волков, потом поспешно прожевал, проглотил остатки эрапта и продолжил: – Понимаешь, Иришка, это Планетарная Машина, конечно, только не та. Он установил связь с гравимашиной «Улисса». О, небеса чёрные и красные, как поел здорово! Теперь бы ещё запить чем-нибудь.

– У тебя есть собственная Планетарная Машина? Но это же незаконно, все Планетарные Машины принадлежат «Грави Инкорпорейтед»…

– Почему? – перебил её Волков, весьма жёстко. – Скажи, по какому праву все гравимашины принадлежат им?

«Им – это нам», – отметила про себя мисс Уокер, но вслух не сказала.

– Они что, придумали гравитацию? – негодовал Александр. – Или, быть может, они изобрели гравитоны[3]? Не они ли, случайно, придумали теорию относительности? Дифференциальное исчисление – их личная вотчина? А, я понял! Они просто кучка стяжателей, которые возомнили о себе невесть что! Как гравимашину ни называй, хоть Планетарной, хоть Вселенской, она останется тем, что она есть – обычной гравимашиной, каких может быть сколько угодно. Гравитационный реактор «Улисса» тоже не исключение. Для твоего пузырька он теперь Планетарная Машина, что бы там ни думали об этом в «Грави Инкорпорейтед»…

Тут он осёкся. Должно быть, вспомнил, что дела «Грави Инкорпорейтед» касаются принцессы Грави лично. Помолчал немного, потом проговорил тоном ниже, словно извинялся:

– Иришка, не найдётся ли чего-нибудь выпить… Так здорово поел, что теперь…

Улыбнувшись краешком губ, Ирис Уокер принесла из холодильника остатки «Уайт Роуз», примерно полбутылки. Потом отправилась за бокалами, но, когда вернулась, обнаружила, что наливать уже нечего.

– Что это у тебя? Бокалы? Ох, Иришка, извини… Я уже… Понимаешь, пить очень хотелось, и я…

– Выпил из горлышка? Господи, полбутылки сразу?

– А что это было? Ничего, мне понравилось, приятно…

– Приятнее всего будет минут через пять. Пойдём, тебе нужно добраться до рубки, сама я тебя не дотащу.

– Зачем меня тащить? Я в порядке! – заявил Волков, но всё-таки пошёл за Ирис, болтая на ходу:

– Я в полном порядке. Это ерунда, что спать хочется! Ер-рунда! Сейчас моя вах-х-х… вахта, а когда вах… то, понимаешь ли, Ирочка, не поспишь, не поешь, надо вах-х-ту эту нести, чтоб её… Мой шкип… Ха! Поросёночек! Ты видишь, как корабль рыс… кает… О! Ка-а-акой крен по тангажу! За моим шкипом нужен глаз да…

– Саша, кресло вот. Ты же мимо…

– Ничё… Щас, момент… Смотреть за ним нужно! Эй, шкип, почему молчишь? – гневно спросил он у немого пульта. – Почему ты всё время… Вон у Иришки навигатор только и делает, что болтает, а ты… Ты что, язык прол… прог-ло-тил?

– Тебе поспать нужно, Саша. Я тут за тебя посижу. На вахте.

– Не-ет! – бормотал Волков, устраиваясь в кресле удобно. – Спать низ-зя… Ст… Старик Лаэрт говорил… Но тс-с-с! О нём ник-к-кому! Низ-зя! Старина Лаэрт, о-о-о! Головатый мужик. Мы как-то с ним… Но это тс-с-с тайна…

– Да, Саша, конечно. Положи голову. Вот так.

– Лаэ-эрт? Это ты? – спросил Волков уже с закрытыми глазами. – Старик… Ты смотри-и-и… чтобы нас не зажалили насмерть осы Итаки… Время принятия решения…

Его бормотание перешло в неразборчивый шёпот и смолкло. Ирис Уокер постояла над ним с минуту, глянула на экран монитора, на котором в правом верхнем углу мигало: «До момента принятия решения 03 часа 44 минуты», и на цыпочках прокралась туда, где книги. Когда она вернулась, прихватив ту самую, толстенькую, которую вытащила первой: «Трое в лодке (не считая собаки)», – Волков спокойно спал. Спал, не замечая, как его пристёгивают на всякий случай ремнями, спал, не слыша, как Ирис фыркает и хихикает над страницами старой книги, спал, когда она не выдержала и рассмеялась громко, и только головой пошевелил, когда что-то пискнуло, и на экране монитора появился белый квадрат. Ирис заложила книгу пальцем и вытянула шею, – посмотреть, что там такое. «Личный канал грависвязи № XXX–XXXXX. Срочно. Конфиденциально…» – прочла она вверху белого прямоугольника и глянула на того, кому было адресовано послание. Он крепко спал. «Может быть, не так уж и срочно. Ну-ка, почитаем… Ничего, что конфиденциально. Я сейчас на вахте, значит, я за него. Что тут ему…»

Выдержка из служебной и личной корреспонденции командира исследовательского судна «Улисс», порт приписки – Аркадия, Марс.

Личный канал грависвязи № XXX–XXXXX.

Срочно. Конфиденциально.

Улиссу

от Лаэрта.

Тема: Осы Итаки.

Сынок!

Осы охотятся за тобой, но они отправлены с опозданием в три часа. Это всё, что я смог для тебя сделать. У тебя в запасе около двенадцати часов, если начнёшь манёвр вовремя. Припомни, о чём мы с тобой говорили, и положись на милость богов. Обрати молитву к Афине, сынок, и не забудь о щите Улисса.

Передай привет Елене, да хранят её боги.

Лаэрт.

«Какой ещё Елене? – ревниво вопросила Ирис. – Ах он… лгун несчастный. Спит. Разбудить? В запасе двенадцать часов, вроде бы немало, но манёвр нужно начать вовремя, иначе… Иначе что? Осы какие-то… Он, перед тем как заснуть, бормотал что-то об осах Итаки, которые жалят насмерть… Разбудить?»

Но Ирис лишили выбора, только лишь она побрела неуверенно к стеллажам, чтобы поставить на место недочитанную книгу, как жуткий вой разорвал тишину в клочья, экран монитора загорелся красным и на нём надпись: «Внимание! Требуется решение командира корабля!» – появилась и пропала, чтобы через мгновение появиться снова: «Внимание! Требуется…»

– Осы?! – заорал спросонок Волков, попробовал вскочить, но не пустили ремни.

– Осы! – кричал он, хлопая рукой по крышке пульта, но до клавиш не достал.

«Неужели опоздали? На нас нападут?» – подумала Эйрис, поспешно ткнула книгу на место и бросилась к пульту, борясь с искушением завопить во весь голос: «Осы!»

Глава четвёртая

Волков приходил в себя трудно. Прежде всего, обнаружив, что пристёгнут ремнями, отстегнул их, ворча: «Что это я? Пристегнулся за каким-то чёртом…» – потом, усевшись ровно, тут же охнул и схватился за голову.

– Что, Саша, голова болит? – спросила Ирис, возложив руку на спинку капитанского кресла.

– Ох, погоди… Я спал? Чего шкип раскричался?

Волков, поморщившись, дотянулся до клавиатуры, ткнул в неё (сигнал тревоги оборвался тут же) и глянул на экран, щурясь.

– Ага, понятно, – буркнул он. – Мальчику стало одиноко, побоялся ответственности. Пора нам что-то решать. Ох… Что же это у меня с головой?

– Да так, выпил немножко «Уайт Роуз». Полбутылки.

– Да ну? – удивился Волков. – По какому это случаю?

– Ты подключил моего навигатора…

– А! Я вспомнил! Ох… Голова как чугунная… Сейчас я твоего навигатора сюда вызову. Надо же узнать координаты вашего островка.

– Саша… – неуверенно начала деликатная мисс Уокер, соображая, как сообщить, что пришло письмо странного содержания. – Пока ты спал, от Лаэрта…

– Что? – коротко переспросил Волков, как-то сразу подобрался и забыл хвататься за голову. – Как ты узнала о Лаэрте?

Потом взгляд его переместился на монитор, он что-то такое набрал на клавиатуре и снова посмотрел на Ирис. Осуждающе.

– Подглядела, значит. Пока я спал. Напоила меня, а сама…

– Напоила? Да ты же сам… – Ирис обиделась не на шутку. Фыркнула, отвернулась и передумала оправдываться. «Подглядела! Сам валялся, как бревно…» Червячок раскаяния, шевельнувшийся в глубине души обиженной девушки, – читать чужие письма по меньшей мере нескромно! – получил щелчок и спрятался. «Я же случайно туда глянула! И вообще, чего это он от меня скрывает? Врёт. Зачем?»

Волков молчал. Девушка, решившая твёрдо, что не повернёт голову, пока не услышит извинений, скосила глаза так сильно, как смогла. Он читал письмо от Лаэрта, упершись в пульт обеими руками, поза его говорила о крайней степени напряжения.

– Саша, что случилось? – не выдержала Ирис.

– Потом всё объясню, сейчас нет времени. Не обижайся, Иришка. Нам нужно успеть…

Он не договорил. Застучал по клавиатуре с невероятной скоростью, Ирис даже показалось сначала, что он не заботится о том, в какие клавиши попадает. Потом она решила: «Он пишет ответ Лаэрту», – и неожиданно для себя самой заглянула через плечо, презрев приличия. Но вместо белого прямоугольника письма на экране появилась заставка «Грави Инкорпорейтед», тут же пропала и…

– Господин Волков! – произнёс из пульта голос неизвестно как оказавшегося там навигатора. – Я получил по каналу «инфо» странный запрос. Планетарная Машина затребовала координаты платформы «Грави-айленд». Без вашей санкции…

– Отвечай, не томи! – нетерпеливо выкрикнул упомянутый господин Волков.

– В данном случае я должен получить санкцию самой мисс Уокер, поскольку информация носит сугубо личный характер…

– Да сообщайте же! У меня нет секретов от господина Волкова, – поспешно заявила Ирис, подумав про себя мельком: «Почти нет».

– Ну, наконец-то! Слава небесам чёрным и красным! – выдохнул Александр и снова стал что-то выстукивать на клавиатуре, бормоча под нос:

– Теперь только скормить данные моему шкипу, и вперёд. Только без гасителя инерции придётся… Слышишь, Иришка? Нельзя включать гаситель инерции, иначе засекут нас в два счёта. Гравидвигатель – ладно… Без него всё равно не получится… Я потихоньку, без рывков. Примут за развалившийся астероид. Но если ещё и гаситель включить… Нет, Ирка, без перегрузок на этот раз, пожалуй, не обойдётся…

«А в прошлый раз обошлось? Зачем же ты, лгунишка несчастный, меня в прошлый раз усыплял и ремнями пристёгивал?»» – сообразила Ирис и решилась спросить, как бы невзначай:

– Саша, а в прошлый раз обошлось без перегрузок? Я не помню, спала.

– Ну да, конечно. Зачем нам эти перегрузки? – ответил, не задумываясь, Волков. – Если есть гаситель инерции. С ним, включённым, можно такие кренделя кораблём выделывать! И при этом попивать чаёк из чашек или…

– Зачем же ты пристегнул меня перед тем, как усыплять? – резко прервала его мисс Уокер, не выносившая лжи.

– Зачем? – переспросил Волков, заметно краснея. – Понимаешь… Но мне сейчас некогда, Иришка. Я расскажу. Сейчас, только дам указания шкипу. Пристегнись хорошенько, нас будет болтать, как… гм-м… Как карандаш в стакане. Может быть, поспишь? Приятного в перегрузках мало…

– Ну уж нет! – отказалась Ирис, пылая праведным гневом. Пристегнула ремни и заявила, приподняв голову с мягкого подголовника:

– Второй раз не выйдет мне мозги запудрить! Я уже пристегнулась и жажду услышать объяснения! Переживу как-нибудь твои перегрузки… О-ох!

Кресло сначала куда-то делось, потом навалилось на Ирис всем своим весом, словно некий гигант уложил девушку на ладонь, размахнулся и теперь делал бросок, в который собирался вложить всю свою непомерную силу. Охнув, мисс Уокер зажмурилась, ожидая, что вот сейчас размах закончится и натянувшиеся ремни раздавят её насмерть, но кресло давило и давило на спину, едва заметно поворачиваясь. Ирис попробовала приподнять голову, но та оказалась прижатой к подголовнику крепко.

– Потерпи, Иришка… Сейчас легче станет… – проговорил изменившийся до неузнаваемости голос Волкова. – Больших перегрузок не будет… Я приказал шкипу… тормозить потихоньку, плавно… Чтоб не засекли…

«Кто чтоб не засёк?» – хотела спросить Ирис, но не смогла произнести ни слова, только подумала: «И это небольшие перегрузки? Какие же тогда большие? Когда же станет легче? Неужели… О-ох!» Кресло снова исчезло, ремни впились в тело, Ирис тряхнуло так, что стукнули зубы, затем кресло появилось снова.

– Всё, – весело заявил Александр, – полчасика шкип нас мучить не будет. Можешь почитать что-нибудь до следующего сеанса издевательств.

– Не увиливай! Обещал рассказать кое-что, – напомнила непреклонная мисс Уокер, пробуя шевелить руками и ногами, а также и головой. Руки и ноги слушались, голова гудела, но жить было можно, хотя мышцы ныли и звенело в ушах.

– Рассказать? О чём же? – изображая искреннее удивление, начал этот притворщик, потом спохватился и продолжил уже совсем другим тоном:

– Не обижайся Иришка. Просто очень сложно начать, и вообще, если рассказывать с самого начала…

– Начни с середины, – разрешила мисс Уокер, устраиваясь поудобнее, – о Лаэрте. Кто это такой и почему за тобой в погоню отправили каких-то ос. Кто они, эти «осы Итаки»? Кто такая Елена, которой ты должен передать привет? Вы близко знакомы? Вы должны встретиться? Она красивая?

– Погоди, Иришка, – взмолился обескураженный количеством вопросов Волков. – Лучше уж я с самого начала… Считай, что я рассказываю тебе сказку, как эта твоя камеристка Арина.

«Капитан корабля в роли камеристки – это что-то новое. Но я ничего не имею против», – подумалось мисс Уокер, вслух же она сказала:

– Очень хорошо. Обожаю сказки.

– Так слушай. Давным-давно, когда твоя бабушка была маленькой девочкой, жили на Земле люди могущественные и мудрые. Мало бы нашлось таких, кто осмелился отрицать их мудрость, сила же их была так велика, что даже саму Землю не затруднились бы они сорвать с орбиты и бросить на Солнце. Но страхи порой посещают и сильнейших из сильных, уподобляя их маленьким детям, запертым в тёмной комнате, не обошли они и наших мудрецов. Неизвестно, кому из них пришла в голову мысль, что могуществом могут овладеть недостойные, однако все они ужаснулись, когда представили себе это. Что делать, плоды изысканий мудрейших не имеют совести, лишь людям присуща совесть, но не научным открытиям. И тогда мудрейшие из мудрых договорились изгнать плоды изысканий с Земли так далеко, чтобы не достали их недостойные, на Земле же подвергнуть запрету не только сами плоды, но и попытки изыскать их снова. И обратили они свои взгляды к далёкой планете под названием Марс, где были уже небольшие поселения мудрецов, и решили поселить мудрость там.

Так появилось Внешнее Сообщество, а Земля лишилась учёных.

Те мудрые, которым Земля была дороже мудрости, остались и стали гражданами Земли, обильной и плодородной. Их жизнь была легка и приятна, ибо даже безопасной доли могущества мудрецов хватило, чтобы устроить жизнь на Земле, питать и обеспечивать её граждан, сколько бы их ни было.

Те же, кому мудрость была дороже Земли, поселились на Марсе, стали жить там, вырастили детей и воспитали их по образу и подобию своему. Они искали новую мудрость и находили её, ибо ищущий всегда находит. Они копили, не растрачивая, и умножали, не разделяя, и как-то само собой вышло так, что мудрость их обернулась глупостью, поскольку разрослась непомерно и перестала служить им. Из владык мудрости они превратились в прислужников, служащих рьяно, но бесцельно, ибо забыли цель. Их дети не знали цели, а дети их детей не знали, что цель должна быть, и стали они несчастны, и даже не осознавали этого. Они не знали синего неба Земли и не хотели знать, их уделом стали красные небеса куполов их поселений и чёрные бездонные марсианские небеса.

– Вот откуда эта твоя поговорка о небесах чёрных и красных! – перебила Ирис, слушавшая сказку, затаив дыхание, заворожённая необычной для Волкова манерой вести рассказ. Он говорил точно, как Арина, и даже голос его… «Ну да. Понятно, откуда мне знаком его акцент. Арина так же «рычит» и «зэкает», я просто не замечала, потому что ей не приходит в голову чертыхаться на каждом шагу и кричать на меня», – сообразила девушка.

– Оттуда. Но слушай же, не перебивай. Оттуда, из-под красных куполов и чёрных небес Марса моя поговорка, и сам я, и моя тоска по небу Земли. Опасно несчастному хранить память о счастье, она может позвать его вспять, но кое-кто из мудрецов не испугался и сохранил память о Земле. Это оказалось не так уж трудно, память человека не умирает вместе с ним, если он достаточно дальновиден и доверит её обычной бумаге.

– Ты о книгах? – снова перебила Ирис, глянув на ряды разноцветных корешков за стёклами стеллажей.

– Конечно. Понимаешь, Иришка… Бумажная память непрактична, содержит всё подряд: плохое и хорошее, рациональное и не очень, бессмысленное, смешное, грустное, полезное и совершенно бесполезное… Но электронная мудрость не такова. Она логична и рациональна, с радостью отсекает всё лишнее острейшим из когда-либо существовавших лезвий. Кроме того, она чрезвычайно удобна в употреблении, поэтому в дни Великого Переселения мудрые брали с собой на новое место только мудрость, доверив её электронным мозгам своих могучих машин. Им казалось, что память не нужна, вредна даже, поскольку умножает печаль, но мудрейшие из мудрых поняли, что вместе с печалью потеряют способность радоваться, и взяли с собой память, сохранив это в тайне от остальных.

– Поэтому именно книги?

– Да. Чтобы электроника не добралась до памяти и не исказила её в полном соответствии со своими представлениями о пользе. Хранить книги было небезопасно, но мудрые из мудрых презрели опасность…

– На Земле бы они не рисковали ничем, – горько заметила Ирис, – никто из моих знакомых не умеет читать.

– Никто? Мы не знали об этом. Впрочем, мы вообще мало знаем о том, что происходит на Земле, – с ещё большей горечью отозвался Волков. – Народ Внешнего Сообщества делами Земли не интересуется, да и зачем? Гораздо полезнее обустраивать Марс, поясом астероидов заниматься, поглядывать на Юпитер, геройствовать на дальних планетах… Но нашлись среди нас немногие, отравленные памятью о Земле. Им показалось несправедливым нынешнее положение вещей, но когда они попытались открыто выступить за установление связи с Землёй, им настоятельно дали понять, что ничем хорошим это для них не закончится. Пораскинув мозгами, мы решили…

– Так, значит, ты один из них? Из этих, которые отравлены памятью о Земле? И Лаэрт, значит, тоже?

– Да не перебивай же! Какая ты нетерпеливая. Пораскинув мозгами, эти люди решили, что и на Марсе, и на Земле есть ребята, которым нынешнее состояние дел на руку. Так на руку, что любая рука, взявшаяся изменить статус-кво, будет отсечена безжалостно. И тогда мы решили затеряться среди многочисленных бродяг, рыскающих за орбитой Марса, чтобы не зависеть ни от кого. Нашим убежищем стали исследовательские суда, а небом – борта кораблей и чёрная пустота за ними.

– Но почему же вы не отправились прямиком на Землю, туда, куда и хотели?

– Потому, Иришка, что кораблям с гравитационными реакторами запрещается приближаться к Земле под страхом немедленного уничтожения.

– Как это – запрещается? Кто придумал этот дурацкий запрет?

– Кто придумал, не знаю, – мрачно буркнул Волков, – а осуществляется запрет… Вообще-то не хотелось тебе это говорить.

– Опять? Ты снова что-то скрываешь?

– Ну зачем тебе это знать? Какая разница, кто виноват, главное…

– Я хочу знать, кто виноват, – заявила упрямо мисс Уокер. – Кем, ты говоришь, осуществляется запрет?

– Не кем, а чем. Планетарной Машиной, принадлежащей, как ты мне сама сказала, «Грави Инкорпорейтед». Моему реактору не под силу с ней тягаться, стоит только попробовать посадить корабль, она прихлопнет его, как таракана, мокрого места не останется.

– Не может быть… – потерянно пробормотала мисс Уокер, принцесса Грави. – Я в это не верю… Чтобы мой папа…

Затем она замолчала надолго. Припомнила, как спросила однажды у отца, послушав сказку Арины о нашествии марсиан, что будет, если с Марса пожалуют боевые треножники. Папа сказал тогда: «Планетарная Машина не оставит от них мокрого места». Так слово в слово и сказал.

– Не знаю, Иришка, – раздумчиво ответил между тем Волков, – может быть, твой отец и ни при чём. Хотя мне трудно представить себе, чтобы он не знал об этом. У меня с Лаэртом вышел спор: старик доказывал, что вы сами уже не управляете Планетарной Машиной, говорил, она вами вертит, как хочет. Мой пессимизм так далеко не заходит, я всё-таки думаю, что ребята в «Грави Инкорпорейтед» всё это устроили сознательно… Извини, я не хотел снова… Но ты должна меня понять. Если человек всю свою жизнь мечтает вернуться на Землю, где он не был ни разу, а кто-то не даёт ему это сделать только лишь потому, что боится утратить контроль над Планетарной Маши…

Александр снова прервал себя на полуслове и глянул на Ирис виновато. Помолчав, продолжил:

– Но кое в чём старик Лаэрт оказался прав. Он ещё год назад говорил мне: «Увидишь, скоро их беспечность обернётся против них. Их разлюбезная машинка стряхнёт их с Земли, как бесполезный мусор… Но я всё равно считаю, что он неправ, – поспешил добавить Волков, увидев выражение лица собеседницы. – Думаю всё же, кто-то просто захватил пульт управления и теперь заправляет делами, отстранив и твоего отца, и остальных… О, опять!

Ирис хотела спросить, что «опять», но не смогла. Перегрузки снова взялись за своё, да так, что даже охнуть не получалось. Когда девушка снова смогла говорить, она тут же высказала мысль, пришедшую в голову между двумя приступами тошноты, вызванной маневрами бездушного электронного шкипера «Улисса».

– Значит, всё, что ты мне наговорил тогда, было враньём? Ну, о спасении людей, которые, мол, сойдут с ума, умрут с голоду… Ты просто собираешься захватить пульт, а я… А я тебе нужна только как… как заложница? Ну конечно! Как я раньше не догадалась! Лаэрт писал тебе о щите, вот он что имел в виду! Прикроешься мною, а сам… К этой своей Елене…

– Глупенькая… – грустно проговорил Волков. «Что это с ним?» – удивилась Ирис, мгновенно растеряв часть своего негодования. – Ты и есть Елена. Тебе привет от Лаэрта.

– Почему Елена? – удивилась мисс Уокер.

– Потому, что некогда жил на Земле один грек, и звали его Гомер, – несколько непоследовательно с точки зрения Ирис ответил Волков и без всякого перехода стал рассказывать древнюю сказку о Троянской войне. Слушая его, Ирис забыла о времени. Несколько раз рассказ пришлось прервать из-за перегрузок, но девушка, названная в письме Еленой Прекрасной, всякий раз ждала продолжения, не обращая внимания на мелкие неудобства. И всё же смысл письма Лаэрта не стал понятнее, поэтому, когда сказка была закончена, Ирис спросила тихонько:

– Саша, я поняла, что Итака в письме Лаэрта – это Марс. Значит, Троей вы между собой называете Землю. Мой отец у вас, должно быть, Тиндарей, но ты-то сам…

– Да, со мной закавыка. По всем правилам мне полагалось бы стать Улиссом, а я веду себя, как Парис. Слава небесам красным и чёрным, на Итаке ещё не знают о похищении. Иначе одними «осами» дело бы не ограничилось. Я для Итаки сейчас всего лишь сумасбродный капитан, стремящийся нарушить запрет о пребывании на Земле и поэтому объявленный вне закона.

– Кто такие «осы»? – прошептала мисс Уокер, боясь услышать что-нибудь ужасное.

– Истребители-автоматы. Будь я всего лишь сумасбродным капитаном исследовательского судна, меня догнали бы и зажалили насмерть. Но я не сумасброд, а «Улисс» – не совсем обыкновенный корабль, поэтому мы ещё покувыркаемся.

– Саша… Может быть, лучше тебе… отправить меня на Марс? Ну что они мне сделают? А тебя они…

– Эх, Иришка… Ты так и не поняла ничего. Стоит им узнать, кто ты, там такое начнётся! Мгновенно отыщется новый Парис, – желающих добраться до Планетарной Машины у нас – пруд пруди. Знаешь… Нам стало известно, что «Грави Инкорпорейтед» собирается построить Планетарную Машину на Марсе, и кое-кто из уважаемых граждан Внешнего Сообщества не прочь, чтобы это произошло. Ходят слухи, что у вашей гравитационной империи появились марсианские акционеры. Как ты думаешь, они упустят возможность усилить своё влияние на Земле? Тебя сделают щитом, Иришка, понимаешь?

– И поэтому ты…

– Да. И не только поэтому, – перебил Волков, посмотрев на девушку. Так странно посмотрел, что мисс Уокер пришлось призвать на помощь всё своё благоразумие и спросить поспешно:

– А что же тогда Лаэрт назвал щитом Улисса?

– Помнишь, Улисс бросил себе щит под ноги, когда ступил на троянскую землю, ведь сказано было, что первый, кто ступит на неё, погибнет? Нашим щитом будет твой кораблик. «Улисс» не может сесть на Землю, не может вернуться на Марс, но пока он крутится на высокой орбите, не используя гравидвигатель, ни истребители с Марса, ни Планетарная Машина, его не найдут.

– А мой бабл… – с замиранием сердца начала Ирис.

– …Планетарная Машина не заметит, а истребители просто не станут искать, – закончил за неё Волков, – ведь натравили их на «Улисса», а не на какую-то ничтожную скорлупку. Мне станет куда спокойнее, когда ты окажешься на твёрдой земле. Я оставлю тебя где-нибудь…

– Ну нет, – отрезала мисс Уокер, – что значит оставлю?

– Ты не понимаешь. Будет заварушка, ещё какая! Мне-то что, меня «Афина» убережёт, а вот ты…

– Что я? – строптиво осведомилась Ирис, думая при этом: «Что он меня так оглядывает? Ноги босые, платье…» – и поспешила заверить:

– Я переоденусь! Твоей Афине не нравятся девушки в платьях?

– Да нет, – усмехнулся Волков, прекратив осмотр, – но ей больше по вкусу девушки в комбинезонах.

– Ну, так в чём же дело? Заскочим в какой-нибудь супермаркет и возьмём мне комбинезон.

– В супермаркет? – переспросил удивлённый капитан корабля.

– Ну да. Мы же спускаться будем в моём бабле. А супермаркеты висят повсюду.

– Висят?

– Ну конечно! А как же ещё? Ты что, супермаркета никогда не видел? Это платформа такая летающая… Совсем как «Грави-айленд», только поменьше. Что ты так смотришь? Думаешь, далеко лететь придётся? Саша, да они же повсюду, понимаешь? Очень удобно, куда бы ты ни летел…

– Ну хорошо. Гляну заодно. Действительно стыдно – тридцать лет почти прожить на свете и ни разу не побывать в универсальном магазине.

– Как ты сказал? Ха! Забавное название – универсальный магазин. Как в одной из прабабушкиных сказок. Там одна девушка работала в универсальном магазине и очень этим гордилась. Вела себя, как принцесса. Однажды она встретила в парке парня, одетого скромно. Задрала нос и говорила с ним свысока, а когда её перерыв закончился…

– Она вернулась в свой магазин, а парень сел в шикарный автомобиль, стоявший неподалёку, за углом, и укатил. Поскольку при всей его скромности именно он и был настоящим принцем. Но ты перепутала, Иришка. Та девушка работала в ресторане. В универсальном магазине трудилась совсем другая девица, которая…

– Откуда ты знаешь эту историю?

– Читал рассказ. Он так и называется: «Пока ждёт автомобиль», – рассеянно отозвался Волков, бросив взгляд на экран. Видно было, что сказка прабабушки Арины больше не занимает его мысли.

– Да! – вдруг произнёс он твёрдо. – Ждать нам нельзя, да и незачем. Когда ещё старина «Улисс» выйдет на стационарную орбиту! Я ему пока не нужен. Кроме того, можно моего шкипа вызвать в рубку твоего кораблика. Даже если «осы» обнаружат «Улисс», мы успеем… Иришка, как быстро может летать твой пузырёк?

– Как быстро? Ты понимаешь Саша, мне не приходило в голову…

– Понятно. Навигатор!

– Слушаю вас, – с готовностью отозвался бабл-навигатор, будто соскучился по человеческому обществу.

– Твой кораблик оборудован гасителем инерции?

– Да. Из соображений безопасности…

– Каковы максимальные перегрузки? – быстро спросил Волков.

– Мощности гравикуба хватит, чтобы компенсировать двадцатикратную перегрузку. Но в экстренных случаях…

– Понятно. Нам и десятикратной хватит за глаза. Лишь бы оболочка выдержала динамическое давление.

– Бабл, принадлежащий мисс Уокер, – заявил навигатор бесстрастно, – способен выдержать удар о поверхность воды на скорости…

– Ну, хватит хвастать, – не выдержала Ирис. – Зачем нам падать в воду?

– Может быть, и придётся, – мрачно заметил Волков и тут же схватился за подбородок. Ирис глянула на него с тревогой.

– Ладно, это потом, – заявил, к её облегчению, Александр и отпустил подбородок. – Хотя мысль удачная. Слышишь, Иришка? Твой навигатор дельную мысль высказал – спрятаться в воде. Ни радиолокатором, ни гравископом нас там не найдут, а ультразвука у них нет, на кой им чёрт, казалось бы?

– У кого?

– У «ос Итаки», – ответил весело Волков, – у непобедимых итаковских «ос», разящих без промаха… если таки найдут, кого разить. У тупых, самонадеянных «ос» великой Итаки, которых придумал сам Паламед. Наш Паламед блистательный, Паламед хитроумный. И грозный, как жук навозный. Но мы ещё посмотрим, кто самый хитроумный. Пойдём, Иришка. Нам пора.

– Куда? – удивилась Ирис. – А перегрузки?

– Можешь отстёгиваться. Корабль уже в плоскости экватора, идёт по инерционному эллипсу. Шкип притормозит немножко через четверть витка, но нас уже здесь не будет. Виток замкнётся над вашим островком, мы к тому времени уже будем там, и «осы Итаки» нам будут… гм-м… глубоко безразличны. Осторожней, Иришка!

Он поймал норовившую взлететь мисс Уокер и сунул ей в руку ремень кресла – держаться.

– Плохо без притяжения? – участливо спросил он. Ирис улыбнулась молча и подумала: «Почему же плохо? Дух только захватывает. Но летать здорово».

– Я провожу тебя в пузырёк, потом слетаю в лабораторный отсек за всякими полезными мелочами.

– Зачем же меня провожать? – возразила девушка без особой уверенности. Положение её нельзя было назвать устойчивым, удобным оно тоже не было: мисс Уокер покачивалась, едва касаясь ногами пола, как воздушный шар на привязи.

– Мне спокойнее будет. Хватайся за шею.

Упрашивать Ирис не пришлось, но насладиться приятностью такого способа передвижения девушка не успела – по адресу её доставили в два счёта. «Так себя ведёт, – думала она, пролетая над ступеньками грузового отсека, – будто таскать девушек на руках привычно и уже порядком надоело. Сашка-деревяшка. Дать бы ему пинка…» Но вместо того чтобы осуществить задуманное, Ирис притянула к себе господина Волкова крепче и не отпускала, пока не услышала:

– Приехали, Иришка. Пусти, мне нужно в «Улисс» ненадолго. Вызвать «Афину» и прихватить кое-что. Я вернусь минут через двадцать.

– Ну и ступай к своей Афине, – обиженно буркнула Ирис, слегка оттолкнувшись от непонятливого капитана и взяв курс к одному из кресел гостиной. Когда Волков уплыл в коридор, так ничего и не заметив, она извернулась в воздухе и попробовала топнуть ногой.

Когда капитан вернулся (на пять минут раньше обещанного срока), мисс Уокер всё ещё пыталась попасть в кресло, но очередная, как минимум двадцатая по счёту попытка успехом не увенчалась – её снова пронесло мимо. Тщетно пытаясь поймать спинку хотя бы кончиками пальцев, принцесса Грави извивалась не хуже индийской танцовщицы, совершая при этом дрыгательные движения ногами, энергичные, но решительно неизящные.

– Ты что делаешь, Иришка? – удивился Волков, выпустил то, что нёс, и ринулся на выручку. Поймать принцессу Грави получилось не сразу и довольно неделикатно. За лодыжку. На заданный вопрос она, запыхавшаяся, ответила только после того, как ощутила под собой подушку кресла.

– Я танцую, – всё ещё задыхаясь, пробормотала она.

– Да? – недоверчиво переспросил капитан. – Напрасно, нам сейчас не до танцев. Лаэрт пишет, что «осы» часа через четыре будут уже в околоземном пространстве, вот тогда мы и попляшем. Так натанцуемся… Ладно, что толку болтать? Решение принято, ждать больше нечего, пояса для нас с тобой я взял, поехали.

– Пояса? – изумилась Ирис, глянув на уродливые приспособления с кучей ремней, брошенные Волковым и теперь медленно дрейфовавшие по гостиной.

– Да. Пояса Афины. Потом объясню. Навигатор!

– Слушаю, господин Волков!

– Закройте люки стыковочных узлов, проверьте герметичность и доложите.

В коридорах свистнули, закрываясь, люки, лёгкое дуновение ветерка коснулось горячей щеки мисс Уокер.

– Люки закрыты, герметичность проверена, – доложил бравый бабл-навигатор, соскучившийся от длительного бездействия.

– Прекрасно. Передайте по каналу «инфо» команду «консоль». В дальнейшем всё, что я буду говорить после слова «консоль» и до слова «выполнять», передавайте Планетарной Машине. Всю информацию, поступающую по каналу «инфо» выводите на контрольный монитор, – распорядился Волков, висевший посреди гостиной.

– Передано, – кратко отрапортовал навигатор. Ирис следила за диалогом, раскрыв рот. Всё было точно как в какой-то из сказок Арины…

– «Улиссу»: давление воздуха в грузовом отсеке понизить до уровня «раскрытие створок». Створки грузового отсека раскрыть. Убрать стопоры. Убрать грузовые захваты. Выполнять.

– Мы что, уже… – начала мисс Уокер, оглядываясь.

– Консоль! – не обращая на неё внимания, командовал Волков. – «Улиссу»: канал управления гравикубом сателлита разблокировать. «Афине»: защиту сателлита осуществлять по классу «А». Выполнять.

– Мы уже… – настойчиво повторила Ирис.

– Навигатор! Поднимайте бабл из грузового отсека и ведите его к «Грави-айленд»…

– …отправляемся?! – спросила Ирис так громко, как смогла. Волков глянул на неё удивлённо и на этот раз ответил.

– Уже отправились. А что?

Ирис заметила, что может больше не держаться за подлокотники кресла. Руки и ноги больше не были лёгкими, как пушинки, а показались даже тяжелее, чем обычно. «Придумываешь, милая», – с неудовольствием отметила мисс Уокер и сказала капитану укоризненно:

– А то, что кое-кто обещал, что мы залетим по дороге в супермаркет.

– Но я же…

– Нет, Саша, ты обещал, – капризничала мисс Уокер, поглядывая на Волкова искоса, из-под опущенных ресниц.

– Но я как раз собирался приказать навигатору… – отбивался обескураженный капитан.

– Залететь по дороге в супермаркет? Да, Саша? Навигатор, вы слышали?

– Мисс Уокер, корабль уже следует по указанному курсу, – подал голос навигатор. – «Грави-айленд»…

– Саша, это свинство! – гневно заявила мисс Уокер.

– …с остановкой у платформы «Грави-маркет/174», – бесстрастно продолжил навигатор, – выбранной из соображений минимального времени полёта.

– Вот именно, – облегчённо подтвердил капитан, глядя в глаза принцессы Грави честными серыми глазами.

– Прекрасно. Тогда я пойду на верхнюю палубу, – заявила Ирис и подарила Волкову самую лучезарную улыбку, на какую оказалась способна. И только попусту её растратила – потенциальная жертва от убийственного взгляда ускользнула. Только лишь исчерпался конфликт, Волков занялся этими своими «поясами Афины». Ирис показала язык его широкой спине и направилась на верхнюю обзорную площадку маршевым шагом, который удался плохо из-за необходимости ступать на цыпочках. Впрочем, капитан последовал за ней тут же, волоча свои ненаглядные пояса за ремни и бормоча под нос: «Да-да, конечно. Я слышу, Иришка. Именно на верхнюю палубу, там контрольный монитор».

– Зачем ты всюду с поясами таскаешься?

– Нужно «Афине» дать их коды, чтобы она опознала и взяла под опеку. Да и надеть не мешает – мало ли что?

– Чтобы я напялила на себя такую штуку? Да никогда!

– Значит, из корабля – ни ногой. Бабл уже под защитой, будешь здесь сидеть. Без «пояса Афины» я тебя не выпущу, нам рисковать нельзя.

– Пояс и есть защита? Ну, тогда ладно… Как его надевать?

– Понимаешь, Иришка… Его бы под комбинезон, чтобы не было видно…

– Тогда после супермаркета, – безапелляционно заявила девушка, оглядев своё платье, похожее на тунику. Платью и так досталось за последние сутки, и вообще…

– Но в супермаркете…

– …совершенно безопасно. Ну, сам подумай, он же висит на километровой высоте! Туда только баблом и можно добраться, что с баблами всеми стало, ты сам видел. Или ты боишься своих «ос»?

– Да нет. «Осы» тупые. Выстроятся в меридиональной плоскости и станут обшаривать Землю, постоянно снижая орбиту. Если какая-нибудь из них случайно наткнётся на «Улисс», мы сразу узнаем и…

– И что?

– Есть у старины «Улисса» пара трюков, – недобро усмехнулся Волков. – А «ос» я знаю как облупленных. Сам когда-то программу их ковырял понемножку, ну и встроил туда кое-что. При случае можно воспользоваться.

– Что за меридиональная плоскость? Саша! Эй! Я спрашиваю…

– Да-да, сейчас… – проговорил Волков, едва шевеля губами и уставившись на экран монитора. – Интересно, как твой навигатор… Что ты спросила, Иришка? А, о меридиональной плоскости… Вот, смотри.

Он подошёл к краю обзорной площадки и поманил Ирис.

– Ох! – только и смогла произнести та, когда глянула за борт. Голубой, разрисованный неровными светлыми пятнами шар прямо по курсу, а под ногами – огромная серебристая чаша, изрытая неправильными впадинами, изломанными трещинами, прочерченными чётко. Невысокий горный хребет, уходящий за край чаши, его гребень на чернильном фоне, как позвоночник огромной змеи, уползавшей во тьму…

– Тёмная сторона Луны, – буркнул Волков. Ирис не сразу поняла, что эту фразу он произнёс почему-то по-английски, затем снова перешёл на русский: – Твой бабл показывает нам то, чего нет.

– Реконструкция поверхности, – вторгся в разговор навигатор, – выполняется по данным камер, работающих в инфракрасном диапазоне…

– Понимаю, кэп. Ты как всегда прав, кэп, – раздражённо огрызнулся Волков. Лунная поверхность его не интересовала. Он смотрел на Землю, висевшую низко над лунным горизонтом.

– Я вниз! – возбуждённо пискнула девушка и, не дожидаясь реакции собеседника, бросилась к нижнему обзорному экрану, позабыв о меридиональной плоскости и не только о ней. Можно ли было упустить такое зрелище – полёт над обратной стороной Луны? Пока кратеры, пики и хребты проходили по круглому экрану, мисс Уокер оставалась внизу, привычно водя ладонью по стеклу. Потом, когда серебристая чаша ушла из поля зрения, девушка вернулась наверх, но долго ещё следила, как уменьшается светлый диск, приобретший почему-то голубоватый оттенок.

Когда мисс Уокер опомнилась, то обнаружила, что Волков уже, оказывается, успел нацепить один из поясов, и отметила про себя, что внешнему виду капитана пояс не повредил: «Под комбинезоном почти не видно. Очень хорошо, не хотелось быть похожей на одногорбую верблюдицу. Но под платье надеть – думать нечего. После супермаркета, как и договорились».

Волков смотрел и смотрел, как растёт, наползает, сочась голубым сиянием, подёрнутый белыми клочьями облачной пенки гигантский шар.

– Чашка с черничным киселём, – сказал он вдруг. Ирис пришлось заставить себя узнать его голос, до того странно это прозвучало.

– Почему чашка? – спросила она, подойдя ближе и подёргав за рукав забывшегося капитана.

– А? – очнулся тот. – Иришка, ты вернулась уже… Почему чашка? Ну, понимаешь… Я в детстве очень любил черничный кисель. Не знаю, как где, а у нас в Аркадии черника – роскошь и редкость. Днём её с огнём не сыщешь, но мама не умела мне отказать, и вот – представь: три-четыре горсти чёрных сухих сморщенных ягод, – пересыпаешь их, они шуршат как дождь, которого в Аркадии не бывает никогда, и почти не пахнут, такие сухие… Но когда варево в синей большой кастрюле пыхнет паром и задребезжит, приподнимаясь и падая, крышка, вся кухня заполнится запахом, лучше которого нет ничего. Я знаю, так пахнет на покосных лугах каменистых плоскогорий, где в жёсткой щётке выкошенной травы, на зелёных ладонях листьев лежат тёмно-синие капли ягод…

– Но при чём же здесь Земля? И почему всё-таки чашка?

– Да вот же при чём – представь теперь: в белой широкой чашке – черничный кисель, уже холодный, не желающий литься, ленивый. Ты льёшь в него молоко, такое же белое, как ободок чашки. Сначала появляется тонкая плёнка, сквозь которую просвечивает тёмносиняя толща, – посмотри, точно как океан под облачным покровом, – потом, молока становится больше, словно облачный покров полностью скрывает Землю. Тогда ты берёшь ложку и начинаешь размешивать тихонько, и облачная пелена рвётся, закручивается в тугую спираль, пронизывается голубыми нитями вихрей – посмотри, точно как вон там, где тайфун…

– Тайфун? Эта косматая дырка в облаках – тайфун? Ты шутишь? Да ты знаешь, что такое тайфун! Это…

Волков смеялся. Ирис, выпустила его рукав и спросила обиженно:

– Ну, и что смешного?

– Ты не понимаешь? Я рассказываю тебе о дожде, которого никогда в жизни не видел, и о плоскогорьях, где не бывал никогда, а ты мне – о тайфуне… Мера за меру. Брось дуться на меня, Иришка. Всё это сказки: и мои дожди, и твои тайфуны.

– И чашка черничного киселя – тоже сказка?

– Нет, – ответил, посерьёзнев, Волков. – Вот она, уже приготовлена.

Он указал за борт, туда, где в закрученном спиралью облачном покрове зияла дыра, и сказал после недолгого молчания:

– Я не верил, что когда-нибудь получится отпить, но теперь… Хотя бы глоток, чего бы это мне ни стоило.

– Конечно. Попадём в супермаркет, найдём там черничный кисель, молоко. Молоко точно есть, а вот кисель… Но я, кажется, натыкалась когда-то. Такой, в пластиковых кубиках. Взяла его случайно, а полка мне и говорит – черничный, мол, кисель, один литр. Я ещё подумала тогда – что за кисель такой – черничный? – но не взяла. Белые чашки тоже прихватим, в хозяйственном отделе. Мне не очень нравятся белые, но раз ты хочешь… Саша, ты чего?

– Ничего, – буркнул Волков. Потом вздохнул, сунул руки в карманы, повернулся спиной к зрелищу и побрёл к монитору.

– Саша, я что-то не то сказала? – забеспокоилась Ирис. – Но мне, правда, не очень нравятся чисто белые чашки, я люблю чтоб…

– Не до чашек нам, – отозвался Волков, глядя на монитор. – Лаэрт пишет, истребители уже на подходе. Через пару часов перестроятся и начнут поиски. Навигатор!

– Слушаю.

– Сколько нам ещё лёту до супермаркета?

– Тридцать одна минута. «Грави-маркет/174» в пределах прямой видимости, если пожелаете, могу показать его в максимальном увеличении.

– Будь так любезен, кэп. О! Эта летающая сковородка и есть ваш универмаг?

«Почему сковородка? – удивилась Ирис, разглядывая картинку на мониторе из-за капитанского плеча, – кажется, он больше похож на сито или дуршлаг. Почему я подумала «сито» и «дуршлаг»? Что вообще означают эти слова? Сито. Через него сеют. Ага, значит, с дырочками маленькими. А дуршлаг? С дырочками – это в самую точку. Супермаркет сверху весь дырявый. Но дуршлаг?»

Ирис отмахнулась от надоедливой мысли о дуршлаге и сосредоточилась на изучении изображения супермаркета, росшего на глазах. Блестящий диск с рядами отверстий по верхней крышке.

– Что это за дырки? – поинтересовался Волков.

– Стыковочные ниши, – ответила Ирис, опередив на этот раз навигатора, должно быть потому, что сама в тот момент думала о количестве мест на парковке баблов. «Столько раз приходилось парковаться, и никогда в голову не приходило такое сравнение – с ситом. Почему? Не потому же только, что не знала слова… Нет. Супермаркеты не так выглядят. Я знаю в чём дело!»

– Потому, что ни одного бабла нет на парковке! – сообщила девушка вслух решение загадки, которую она загадала себе самой.

– Конечно, ты же сама сказала – все они разлетелись в разные стороны. Хотя… Иришка, а они круглосуточные, ваши супермаркеты? Бывает так, чтобы в супермаркете совсем не было посетителей?

– Ну-у-у… я как-то даже не задумывалась… не знаю… разве что под утро? Я, например, никогда не попадала туда после трёх ночи…

– Могу дать справку по этому вопросу, – вмешался в разговор навигатор. – Парковка супермаркета перестаёт принимать корабли раз в сутки, на один час.

– Вы никогда мне об этом раньше не говорили! – возмутилась Ирис.

– Вы никогда меня об этом не спрашивали, – невозмутимо ответил навигатор. – Вы просто приказывали доставить вас в супермаркет, а я выбирал ближайший с таким расчётом, чтобы парковка была открыта.

– Могли бы и рассказать! – не унималась Ирис, уязвлённая тем, что уличена в некомпетентности. Да ещё и в таком вопросе, в каком считала себя экспертом.

– Ну, хватит! – пресёк пререкания Волков. – Я уже понял. Эта летающая сковородка, значит, была в момент аварии на ночной стороне и как раз закрылась парковка. Но в других-то супермаркетах могли застрять покупатели, баблы которых…

– …были запаркованы! – выкрикнула Ирис. – А сами они в это время расхаживали по супермаркету, и даже не знали…

– Боюсь, что вы неправы, мисс Уокер, – снова вмешался навигатор. – Когда корабль пристыкован нижним технологическим узлом к заправочным горловинам парковочной ниши, гравикуб блокируется. В тот момент, когда произошла расстыковка, гравикуб выполнил команду Планетарной Машины.

– Ты хочешь сказать, что эти несчастные притащили свои покупки домой, закрыли люки и тут же были вознесены своими ополоумевшими пузырьками к чёртовой матери?

– Я не совсем уяснил себе суть вашего предположения. Повторюсь: сразу же после закрытия люков и расстыковки заправочного узла гравикуб был деблокирован и выполнил команду Планетарной Машины.

– Мда-а, – мрачно протянул Александр, глядя на ряды пустых отверстий, напоминавших теперь гигантские соты, – неудивительно, что на парковке нет кораблей. Совсем необязательно этот супермаркет был закрыт, когда всё случилось. Эти бедняги чуть позже разлетелись, сразу же, как только сделали покупки.

– Но это же ужасно… – шепнула ему Ирис. И не получила ответа.

На верхней палубе потемнело, цилиндрические стены поднялись, закрыв горизонт, бабл погрузился в нишу. Ирис прислушалась привычно, как что-то вздохнуло под полом, дождалась, пока свистнули, открываясь, люки и навигатор произнёс, как обычно: «Корабль в парковочной нише платформы «Грави-маркет/174», люки открыты. Выход через любой из стыковочных узлов», – и пригласила:

– Пойдём, Саша. Посмотришь на… – как ты его назвал? А! Универсальный магазин.

– На пустой универсальный магазин, – буркнул Волков, следуя за пританцовывавшей от нетерпения девушкой. Через стыковочный узел, в цилиндрический вертикальный тоннель, пол которого поехал вниз, стоило Ирис коснуться изображения зелёной стрелки на стеклянной стене, и доставил девушку и её спутника в неоглядный совершенно пустой зал.

– Вот хорошо, ко входу близко, – заметила Ирис, когда стеклянные стены лифта скользнули вверх, оставив на полу зала круглое днище. Она взяла Александра под руку, скомандовала деловито: «Ну что же, Саша, пойдём. Да нет, ты не туда смотришь! Вон вход!» – и повлекла Волкова к лестнице, спускавшейся полого вдоль цилиндрической стены к торговому ярусу.

– Сначала возьмём мне комбинезон, – тарахтела Ирис, пытаясь подбодрить саму себя и скрыть тот факт, что против обыкновения не чувствует удовольствия от предвкушения удачных приобретений. – Потом мы с тобой сходим в гастрономический отдел, это недалеко, вот увидишь. И возьмём тебе кисель. А чашки…

Девушка старалась, как могла, но что-то было не так. Чего-то не хватало в гигантском помещении, разгороженном рядами стеллажей. Чего-то обыкновенного, но очень важного. Какой-то мелочи, пустячка… без которого в супермаркете было, прямо скажем, жутковато. Шаги звучали гулко под высоким потолком, Ирис подумала, что никогда ей не приходилось слышать шаги в супермаркете, и тут же поняла, чего ей не хватало. Невнятного гула, сотканного из десятков тысяч человеческих голосов, смеха, шороха пакетов, зуда опускавшихся под пол для загрузки стеллажей, шагов. Да, и шагов тоже, но не одиноких, отражавшихся гулким эхом от далёкого потолка. Шаги в супермаркете должны звучать победно, гулом морского прибоя, а не жидкой пещерной капелью…

– А чашки найдём потом, в посудном отделе, – продолжила Ирис, стараясь прижаться плотнее к надёжному боку своего рослого спутника. И поймала себя на том, что говорит всё тише, чтобы не будить эхо. Впрочем, когда они оказались между рядами разряженных в пух и прах манекенов, уверенность, покинувшая было мисс Уокер, вернулась.

– Вот здесь. Посмотри, Саша! Как ты думаешь, мне в этом будет хорошо? Нет, этот мне самой не нравится, какие-то полоски… Вон тот лучше. Или нет, не лучше. Зачем они внизу так собрали?

– Вот этот комплект подойдёт, – проронил Александр, пару десятков минут сохранявший режим полного молчания.

– Этот? Но это уже не модно, это же «милитари»! В позапрошлом ещё сезоне… Саша, ты слышишь? Современные тенденции…

– Он выглядит удобным. И обувь ничего, вроде бы крепкая.

– Ну, раз ты так считаешь…

Через пять минут Ирис вышла из примерочной, одетая в стиле «милитари», потерявшем актуальность в позапрошлом сезоне. Выходя, покосилась на зеркальную стену: «Великоват, что ли? Или он так и должен – мешком висеть?»

– Знаешь, Саша, этот, мне кажется, великоват…

– Сойдёт.

– Но я в нём выгляжу…

– …ослепительно! – заверил Волков, но в тоне его так явно сквозили фальшивые нотки, что мисс Уокер тут же решила избавиться от уродливого одеяния.

– Сейчас, Саша, я выберу что-нибудь другое…

– Пойдём, нам некогда!

– У нас куча времени! Когда ещё твои «осы»…

– Тихо! – перебил вдруг Волков, схватив расстроенную неудачной примеркой девушку за расстёгнутый рукав комбинезона.

– Тихо… – повторил он вполголоса, прислушиваясь. Какой-то рокочущий звук почудился мисс Уокер, несколько секунд спустя она поняла – нет, ей не кажется. Назойливый рокот. Приближается, всё громче и громче. «И ещё свист. Никогда такого не слышала. Чего Саша переполошился? Звук негромкий, скорее всего, ничего опасного. Не может быть, чтобы…»

Но окончательно успокоить себя мисс Уокер не успела. Яркая вспышка на мгновение ослепила её, пол дрогнул под ногами так сильно, что манекены повалились друг на друга, стукаясь пустыми головами. Ирис собралась спросить Волкова, что всё это значит, но в лицо дунуло жаром, что-то пронеслось с противным визгом мимо, а в уши больно ударил невероятной силы гром.

Глава пятая

Когда коробки и пакеты, принесенные огненным вихрем, перестали валиться в проход между рядами, и там, в отдалении, откуда полыхнуло огнём, стих треск и грохот, Ирис решилась открыть глаза и обнаружила, что сидит на полу. В воздухе плавали какие-то разноцветные клочья, должно быть куски упаковки, не проявляя явного стремления упасть, но огня больше не было.

– Часто у вас тут такое бывает?

Ирис обернулась на голос и нашла Волкова – тот тоже сидел на полу, ошалело вертя головой. Но с изменением обстановки освоился раньше, чем мисс Уокер нашла достойный ответ: вскочил на ноги и уставился туда, где грохнуло. Проследив за его взглядом, девушка увидела в конце развороченных взрывом рядов не кремовую, опоясанную полоской светильников стену, а клочок неба в огромной пробоине с чёрными рваными краями. «Никогда у нас такого раньше не случалось! – возмутилась Ирис. – Чтобы кто-то напал на супермаркет…»

– Не было такого! – гневно заявила она вслух. – Это всё твои «осы» распре…

– Тихо… – попросил Волков, подняв ладонь. Ирис шумно выдохнула, прервав обвинительную речь на полуслове. Опять этот рокот. На жужжание осы совсем непохоже. Приближается.

– Это «оса»? – шепнула испуганно Ирис, но Волков не расслышал, должно быть.

– У вас ещё есть вертолёты? – спросил, наконец, он, глянув на девушку коротко и снова повернувшись к пролому в дальней стене.

– Верто… что?

– Ну, геликоптеры… как их ещё… – несколько раздражённо бросил Александр, напряжённо всматриваясь в небесную синь.

– Геликоптеры? Что-то такое было в старых реал-видео, да и в виртах тоже. Оно, кажется, летать умело… Пару лет назад, когда вернулась мода на «милитари»…

– Летать, говоришь, умело… – пробормотал Волков, пропустив мимо ушей рассуждения о моде. Рокот между тем усилился многократно, можно было теперь разобрать явственно сопровождавший его сиплый свист. Снова качнулся под ногами пол, Ирис вздрогнула, ожидая нового взрыва, но его не последовало. Рокот тут же изменил тон.

– Сел, – подытожил Волков.

– Кто сел? Куда? Почему ты мне не отвечаешь? Это «оса»?

– Геликоптер. Была бы это «оса Итаки», мы бы с тобой уже не разговаривали. – Волков говорил торопливо, не отводя глаз от пролома. – Слушай, Иришка… Не нравятся мне ребята, которые с ходу лупят по супермаркету ракетой только для того, чтобы… Давай так: ты возвращаешься в бабл и сидишь там тихо, как мышка, пока я… Нет, это не годится. Нельзя так рисковать. Мы по-другому сделаем. Ты вернёшься в бабл, поднимешь его из ниши метров на десять, и будешь ждать…

– Нет, – отрезала мисс Уокер. – Я тебя здесь не оставлю.

– Говори тише. Я и не собираюсь здесь оставаться. Но мне нужно посмотреть, что это за ребята на вертолёте. Их мы в расчёт не принимали совсем, если окажется, что таких здесь много… В общем, я гляну на них только, послушаю, о чём говорят, и выберусь на крышу. Там ты меня и…

– Как ты выберешься на крышу? Лифт не работает, если в нише нет бабла, – шепнула Ирис, в надежде, что это изменит планы Волкова.

– Найду как, – отмахнулся тот. – Плевать на лифт. Всё, Иришка, действуй. Я пошёл.

Он скользнул к соседнему «переулку» отдела одежды, пригнувшись, и невысокая перегородка скрыла его. Глянув мельком на валявшиеся кучей разряженные манекены, Ирис подумала: «Ну, нет. Тихо, как мышка! Пока он… Я, может быть, тоже хочу посмотреть», – и, вместо того чтобы вернуться к баблу, двинулась следом за этим самонадеянным… «Ишь, раскомандовался… возвращаешься, сидишь тихо… Почему так тихо стало? Ага, рокота больше не слышно. Может быть, улетел этот его геликоптер? Жаль, я даже посмотреть не успела. А этот крадётся, пригибается… Сашка-дурашка. Нет, это нельзя так оставить! Какая наглость: сиди, говорит, тихо. Как мышка. Это я-то мышка?! Ну, Сашка-промокашка, я тебе сейчас… Что такое, кстати, «промокашка»? Главное, чтобы не ругательство. Вот что. Поверну-ка я в соседний ряд. И пойду-ка я быстрее, но только так, чтобы не услышал. И там возле пролома ка-ак выскочу! Чтоб у него сердце в пятки…»

И мисс Уокер пошла, крадучись по соседнему ряду, ступая так тихо, как могла в непривычной и неуклюжей новой обуви на толстой рубчатой подошве. И всё шло очень хорошо, пролом приблизился, из него дохнуло свежей прохладой, запах гари почти исчез. Настроение Ирис заметно улучшилось. Выглянув из-за перевёрнутого стеллажа, она увидела спину согнувшегося в три погибели человека, явно игравшего в прятки. Ирис вспомнила, что собиралась напугать и выкрикнула весело: «Стой! Сашка-про…» – и в этот момент поняла, что комбинезон у Волкова синий, а не пятнистый. И сам Волков блондин, а не брюнет. А когда человек, стоявший к ней спиной, выпрямился и повернулся резко, наставив на Ирис какую-то чёрную палку, она заметила, что ростом незнакомец существенно уступает Александру. Что же касается выражения лица… Палка в руке злобно оскалившегося коренастого субъекта полыхнула огнём, что-то хлёстко щёлкнуло о ближний стеллаж, Ирис услышала негромкий хлопок, потом с полки посыпались с грохотом банки, одна из них угодила девушке в спину. Говорят, страх – плохой советчик, но это не совсем так. Страх – плохой советчик для разума, но не для инстинкта. Так бывает иногда: разум уже сдался под напором неожиданных обстоятельств, но инстинкт только проснулся и навострил уши. Удар по спине консервной банкой – не бог весть какой несчастный случай, но всё вместе: запах гари, зверское выражение незнакомого лица, удар в спину, – все эти мелочи довершили превращение мисс Уокер в некое подобие дикой кошки. Без всякого участия разума она мгновенно пригнулась, крутнувшись на месте, и бросилась бежать, время от времени обрушивая за собой с полок лотки со всякой всячиной, чтобы тот, кто попробует догнать, споткнулся. И всё было бы очень неплохо, она вполне могла успеть к выходу на парковку до того времени, пока стрелявший в неё незнакомец сообразил бы, что догонять лучше всего по соседнему ряду, а стрелять и вовсе ни к чему, но вмешался всполошённый разум, он завопил истерически: «А как же Саша?!»

Ирис свернула в соседний ряд, приостановилась, переводя дыхание, оглянулась и закричала, так никого и не увидев:

– Саша! Где ты?!

И тут же пожалела, что не удержала язык за зубами. Из ближайшего переулка в ряд вывернул вовсе не Саша, а тот, в пятнистом комбинезоне. Гораздо ближе, чем ожидала мисс Уокер. Сплошные стены и справа и слева, ни обойти, ни перепрыгнуть. Слёзы досады брызнули из глаз девушки, она попятилась от пятнистого, не решаясь повернуться к нему спиной, он же неторопливо поднял руку с чёрной корявой палкой на уровень глаз. «Я такую штуку видела. В том же реал-видео, где были геликоптеры», – припомнила Ирис и перед глазами мелькнули кадры: рыбообразное чёрное тело, зависшее в воздухе и плюющее огнём… Взрыв… Рука, сжимающая чёрную штуку, вспышка, кровавое пятно на животе жертвы… Пистолет?

– Нет… – вполголоса пробормотала Ирис, поднимая руку и пятясь, но под ногу подвернулась какая-то дрянь, и девушка грохнулась на спину. Снова щёлкнул выстрел, что-то всхлипнуло и сверху посыпалось битое стекло.

– Не стреляй в неё! – услышала сквозь звон в ушах мисс Уокер и приподнялась, опираясь на локти. Обстановка переменилась, но нельзя сказать, чтобы перемены были к лучшему. Объявился пропавший Волков, теперь он стоял позади пятнистого, выставив вперёд обе руки с раскрытыми ладонями. Субъект в пятнистом комбинезоне поворачивал голову, выбирая, наверное, в кого стрелять первым.

– Чего ты там бормочешь? – спросил он Волкова по-английски. Голос у него был резкий и неприятно высокий.

– Не стреляй в неё, – повторил Волков по-английски и, не повышая тона, добавил по-русски:

– Иришка, беги, когда отвернётся. По другому ряду.

– В неё? – удивлённо переспросил пятнистый, повернув голову к Ирис. Волков сделал движение – броситься…

– Стой! – визгнул пятнистый. Пистолет теперь был направлен в живот Волкову, их разделяло не меньше десяти метров. Ирис подтянула ноги, собираясь встать. «Если бежать, то прямо сейчас, но как же Саша?» – подумала она, чувствуя себя отвратительно беспомощной. И тут произошло ещё одно чрезвычайно неприятное событие: за спиной Волкова появился ещё один в пятнистом комбинезоне, такой же плюгавый, и тоже с пистолетом.

– Не дёргайфся, дылда! – прикрикнул он, заметно шепелявя. – А то дырку фсделаю. Эй, Фредди! Займифсь вторым, я фс этим парнем потолкую.

– Ага, – покивал головой тот, кого назвали Фредди, и направился вразвалку к Ирис, разговаривая при этом сам с собой:

– Займись, займись парнем. Эта работёнка как раз для такого придурка, как ты. А я по бабам больше…

Пистолета он не опускал, однако явной угрозы в его тоне не было, Ирис даже почудились приторные нотки, но, может быть, виноват был акцент, делавший речь маловнятной, будто рот говорящего был забит кашей.

– Куда ты, крошка? – тянул он вполголоса. – Будь хорошей девочкой, и дядя Фредерик не сделает тебе больно.

Ирис, сама того не замечая, отползала по ряду, нащупывая правой рукой на нижней полке стеллажа что-нибудь. Подвернулось бутылочное горлышко. Обхватив его (бутылка показалась слишком тяжёлой), Ирис решилась подняться, но пока делала это, сюсюкавший всё умильнее «дядя Фредерик» подошёл совсем близко.

– Бутылочку взяла? Отдай дяде, у него как раз пересохло в горлышке…

Ирис прикусила губу, глядя в шарящие юрко масленые глазки Фредди. За его спиной хлопнул выстрел, потом там крикнули коротко, и что-то загрохотало ужасающе. Ирис вздрогнула, но глянуть, что там произошло, не решилась – боялась потерять из поля зрения…

– Испугалась, милашка? Не бойся, это Шепелявый Фил проделал в твоём дружке маленькую дырочку… – успокоил Фредди, не переставая при этом оглядывать Ирис. Раскатистый грохот, дребезг и звон бьющегося стекла за его спиной стих. Фредерик похабно ухмыльнулся и попросил: – Поставь бутылочку, детка, и помоги дяде…

Ему так и не удалось изложить просьбу внятно. Мисс Уокер, прикусившая до крови губу и крепко сжавшая бутылочное горлышко, увидела вдруг за его плечом искажённое яростью лицо Волкова и с облегчением проследила, как сальце, облившее глазки «дяди» куда-то исчезло, а сами его глаза полезли из орбит.

– Брось свою пукалку, – процедил сквозь зубы Волков, не заметив от возбуждения, что говорит по-русски.

– Н-не п-п-понима… – отозвался мистер Фредерик. Подбородок его трясся, Ирис заметила вдруг, что левая рука Фредди исчезла за его спиной, будто у него внезапно зачесалась лопатка, а поза стала неестественно напряжённой.

– Брось пистолет! – заорал Волков по-английски и прибавил ещё одно слово, которого мисс Уокер не поняла. Коротко лязгнуло – чёрная корявая железяка грохнулась к ногам отшатнувшейся девушки. Она сделала вдох, чтобы выразить удивление привычным способом, но события развивались так быстро, что запас воздуха остался неизрасходованным: тело мистера Фредерика рванулось вверх неожиданно шустро для его комплекции и всем весом обрушилось на соседний стеллаж, ломая полки, круша пластиковые лотки и давя упаковки с чем-то красным, похожим на сок.

Когда Ирис сообразила, что можно бы и выдохнуть, ситуация вернулась в нормальное русло: ничего не взрывалось больше, не ломалось и не стреляло, не приближалось к испуганной девушке с гадкой ухмылкой и не угрожало пистолетом. Мистер Фредерик, заваленный давлеными и целыми пакетами, натужно ворочался в обломках стеллажа, обильно политых томатным соком. Волков, кривя губы, разглядывал оружие; но когда почувствовал на себе взгляд, спохватился, щёлкнул чем-то там и стал запихивать пистолет за пазуху. Рукоять второго пистолета уже торчала из кармана его комбинезона.

– Саша, зачем ты его так? – спросила Ирис.

– Чтобы не застрелиться случайно, – смущённо буркнул Волков. – На предохранитель поставил. Может быть, ещё пригодится.

– Не делай вид, что не понял, – укорила мисс Уокер. – Я не о пистолете, а об этом… о Фредди. Он же бросил уже оружие, зачем ты его…

Мистер Фредди, успевший подняться на четвереньки, прекратил стонать и уселся на пол. Должно быть, услышал своё имя и теперь пытался понять, о чём речь.

– Да за тебя же испугался, – ответил Волков, осматривая поверженного противника, для чего пришлось наклониться и упереть руки в колени, – когда эта мразь на тебя пистолет наставила. Боялся – не успею. Этот ещё ничего, как бы я того, второго, не пришиб насмерть. Когда услышал, что этот подонок тебе говорит… Грохнул того, второго, всё ему переломал, по-моему. Понимаешь, Иришка, я, когда услышал, что этот недоносок…

– Саша!

Волков отпустил воротник пятнистой куртки, выпрямился и сунул руки в карманы.

– Ты, Иришка, между прочим, сама виновата. Я же тебе сказал – иди, подними корабль и подожди меня. Если б не твои партизанские выходки… Не скули, мерзавец!

– Саша, он же не понимает по-русски! – уговаривала мисс Уокер, удерживая руку вспыльчивого капитана, а Фредди жался к разорённому томатному стеллажу, прикрывая голову рукой, и не ныл даже, а действительно, тихонько поскуливал: «Я всё скажу, всё…»

– Ага, всё скажешь, значит… – задумчиво проговорил Волков по-русски, и в прищуренных глазах его зажёгся огонёк интереса, – Иришка, я покричу на него маленько, не обращай внимания. Можешь даже заступиться для виду.

Он повернулся, не вынимая рук из карманов, к мистеру Фредерику и проговорил по-английски, растягивая слова:

– Ты уже очнулся, животное? – и вдруг заорал так, что у Ирис зазвенело в ушах. – Встать! Руки за голову! Три шага вперёд! Вперёд, я сказал, чёртов ты ублюдок!

– Саша, не надо… – вступилась Ирис, совершенно искренне пожалев несчастного, имевшего весьма жалкий вид.

– Мисс, скажите ему… – скулил, стараясь обернуться, Фредерик. не слишком ещё твёрдо державшийся на ногах.

– Паш-шёл вперёд, бандит, – распорядился Волков, легонько толкнув незадачливого насильника в измазанную томатным соком спину. Потом шепнул по-русски:

– Нужно посмотреть, что со вторым. Как бы он там не сдох, ему покрепче, чем этому досталось. Но выбора у меня не было, он пальнуть в меня успел. Хорошо ещё, что промазал. Если бы «Афина» вмешалась…

Тут он бросил шептать вполголоса по-русски и закричал по-английски:

– Стой! Куда пошёл? Дружка своего осмотри. Осторожнее, ты! Ворочаешь, как мешок. Жив он? Дышит? На спину его положи. И сам ляг рядом, лицом вниз. Лицом вниз, идиот! Руки за голову!

– Что вы со мной сделаете? – хныкал Фредерик, елозя щекой по полу.

– Даже не знаю, – размышлял вслух Волков, – расстрелять вас обоих, как явных мародёров, или попросту уронить в дырку, которую вы в стене проделали…

– Нет! Мы не мародёры, у нас задание…

– Супермаркет грабить? – оборвал его Волков. – У кого это «у нас»? Сколько вас было?! Говори!

– Двое! Нас двое! Фил и я! На вертушке!

– Задание! – рявкнул Волков, снова хватая Фредди за воротник.

– Саша, не надо! – взмолилась Ирис.

– Я скажу, скажу… – поспешно бормотал Фредерик, отвернувшись в другую сторону. – Мы должны… Разведать… Правда ли, что барьера… Больше нет… Наши узнали…

– Что ты плетёшь? Какие наши? Какой барьер? Из тебя разведчик, как из ливера пуля… Что ты шепчешь, громче говори! Кто такие «наши»?

– Фрилэндеры.

– Это ещё кто? – удивился Волков и повернулся за разъяснениями к Ирис.

– Не знаю, никогда о таких не слышала.

– А барьер – это что?

– Баблерский барьер, – вставил Фредерик, приподняв голову.

– Лежи, тебя пока не спрашивают. Что это за барьер, Иришка?

– Баблерский барьер? Барьер, барьер… – морщила лоб Ирис. – Что-то такое встречалось… Мартышка, когда с отцом разговаривала…

– Говорящая мартышка? – изумился Волков и глянул на мисс Уокер подозрительно. – Ты просто переволновалась, Иришка.

– Да нет же! Мартышка – это Марта, папы секретарша. Да, я вспомнила. Она так называла границу Запрещённых Земель. Понимаешь, Саша, есть такие места, где баблам запрещено садиться на землю. Запрещённые. Но почему они называют границу барьером…

– Потому, мисс, – отважился подать голос Фредди, – что обычно там и есть барьер. Через который ни на корабле, ни на вертушке… Это я так, к примеру… Ни на чём, одним словом, через баблерский барьер не перебраться. Потому летают через барьер только баблеры…

– Кто? – переспросил Александр.

– Ну, баблеры, понимаешь? – пояснил Фредерик, снова поворачивая голову к Александру, для чего ему пришлось уложить на пол левую щёку. – Эти, которые в баблах живут.

– Он нас баблерами назвал? – опешила оскорблённая в лучших чувствах принцесса Грави.

– Простите, мисс, я не хотел вас… Вы, значит, в бабле живёте, не на земле? Не подумайте, я ничего такого… Но это же не я название придумал… Так вас все фрилэндеры и называют. Баблеры – это те, кто в баблах живут, а фрилэндеры, это которые…

– Помолчи! Разговорился… – прикрикнул Волков на фрилэндера, углубившегося в этимологию жаргонных слов. – Барьер, значит. Мерзость какая. Эй, ты! Фрилэндер! А ты почему не можешь в бабле жить?

– Почему не может? – возмутилась Ирис. – Всё он может! Не хочет, должно быть? Каждый имеет право на бабл, это в конституции нашей записано…

– Значит, не каждый, – буркнул Волков мрачно.

– Вот и я о чём! Я извиняюсь, мисс, это почему же я не хочу? Я хочу, но кто ж мне даст? И как же ж я в него попаду, в бабл этот, когда они на землю у нас не садятся? А чтоб за барьер попасть, так это же только на вертушке, скажем, или там на корабле можно было бы… но это ж если бы его не было!

– Кого? – переспросил Волков.

– Да барьера же этого, чтоб он… – Мистер Фредерик произнёс несколько слов, смысл которых Ирис не уловила. Он немного помолчал и продолжил:

– Извините, мисс, вырвалось. Я, может, и хотел бы жить в бабле, в супермаркеты ваши летать, то, сё… но вот ведь – не фарт! Как родился фрилэндером, так фрилэндером теперь и копыта тут у вас на полу отброшу.

Совесть кольнула мисс Уокер довольно ощутимо и неприятно. Никогда раньше не приходило в голову, что есть на свете такие…

– Саша… – начала она, теребя Волкова за рукав.

– Ну ты, жалобщик! – прикрикнул тот, правильно оценив красноречие поверженного ниц Фредди. – Ты ещё слезу пусти. Ракетой зачем в стену засадил?

– Не я это, – поспешно сменив тон, зачастил Фредди. – Фил у нас пилотом, он и жахнул ракетой. А то как бы мы внутрь попали?

– Что вам внутри понадобилось?

– Ну да, был грех, – покаянно молвил громила. – Попутало нас. Всё уже разузнали, значит… Ну, что барьера, и правда, нету больше. Вот на радостях и попутало. Фил, говорю, а не слетать ли нам, старик, за пойлом? По такому, значит, случаю. У нас, командир, с этим строго, но тут – кто узнает? Фил, говорю, поворачивай трещотку, пойла возьмём, дёрнем на обратном пути и концы в воду. В море, то есть. Давай, говорю, старина, погоди докладывать, что барьера нет, заскочим в рай на пять минут и обратно на грешную землю. Ну и…

– Вы, стало быть, доложить не успели, что барьера нет.

– Да мы, почитай, ничего не успели. И даже пойла найти путёвого. Одни какие-то шмотки бабские. А тут как раз мадам твоя… Извиняюсь, мисс, опять вырвалось. Слышь, командир, ты бы дал выпить чего-нибудь перед тем, как казнить, значит, будешь, а? Положено же мне последнее желание…

– Ну-ну, не юродствуй, – оборвал его Волков. – Иришка, принеси ему чего-нибудь… А! Ты принесла уже…

Ирис посмотрела на него, не понимая, потом глянула на бутылку, всё ещё зажатую в правой руке. Так и не поставила обратно на полку то, чем хотела угостить настойчивого мистера Фредерика.

– Бренди? Подойдёт, – одобрил выбор напитка Волков. – Ну ты, жертва алкоголизма! Можешь сесть. Вторую руку на колено, чтоб я видел. Дёрнешься, я тебе всю порцию разом в пасть затолкаю вместе с бутылкой, понял?!

– Да понял я, понял… Давай её сюда, командир, не томи, говорить уже невмоготу, так в глотке дерёт.

И Фредерик присосался к горлышку как клоп, глотая жадно и шумно. Бренди лилось по его подбородку, обильно орошало комбинезон, добавляя к серо-зелёным пятнам защитной окраски и красным потёкам томатного сока новые – чёрные, расползающиеся быстро пятна.

– Тёплое… – просипел он севшим голосом, оторвавшись от горлышка. Из глаз текли слёзы, на лбу выступил пот. – Льда у тебя здесь нету, командир?

– Что?!

– Да шучу я, шучу. Ох-х… Аж в пот кинуло, до того смачно. Хлебнёшь?

Волков промолчал в ответ, руки из карманов не вынул.

– Ну, как хочешь, тогда я ещё… – с заметным удовольствием сказал Фредди.

– Э нет. Поставь бутылку. На пол, на пол! Руку на колено. Допьёшь, когда всё расскажешь.

– А что ж ещё? Я всё уже…

– Кто вас послал?

– Адмирал, кто ж нас ещё послать может? Старая заслуженная задница. И не утром, на построении, а после позвал нас с Филом в свою голубятню, и там, значит, сообщил сначала – ребята, мол, по имеющимся сведениям баблерского барьера больше нет, – подождал, пока мы с Филом языки вывесим на радостях и тут же нам задачу: летите, мол, ребята, проверьте. Я грешным делом сразу прикинул, ага, думаю, раз барьера нет, значит, можно в гадюшник этот летающий наведаться, и Фила – дёрг! – за рукав. Соглашайся, мол. Потом, правда, допёр: ежели известно, что барьера нет, почему не двинуть всей эскадрой? Ага, думаю, старый хрен, ты придурков ищешь, которые на себе проверят, сняли дерьмовый барьер этот или нет. И вспомнилось мне, как Пита Счастливчика с этим его напарником… – не помню, как его звали? – отнесло ветром к барьеру. Все как раз на палубу вывалили – строиться, а он болтается со своей вертушкой в зоне, и по всему видать – ждёт, чтоб дали посадку, но с этим у нас в голубятне всегда не очень торопятся. И тут ка-ак дунет! Ну знаешь, иногда над морем бывает такое дерьмо: штиль-штиль и вдруг ка-ак… В общем, видим – понесло парня к барьеру прямиком. Ну, думаю, труба ему. И точно: ка-ак шваркнет его в воду, и плюх от него чуть ли не на милю вверх, аж посудину нашу качнуло. Мы только и успели, что рты раззявить. И вот, как припомнил я всё это… Слышь, командир, хлебнуть бы мне…

– Перебьёшься пока. Кого ещё отправили на разведку сегодня?

– Этого я не знаю, мне, сам понимаешь, адмирал не докладывал. Но, думаю, раньше, чем он решит, что нам гайки, никого больше отправлять не станет. Может быть, подойдёт всей эскадрой ближе, но это нескоро. Восемьдесят миль, это тебе не…

– Что за корабли в эскадре?

– Ракетоносцы.

– Сколько их, как вооружены?

– Э-э, приятель, мне-то откуда знать? Я ж не адмирал… Я – палубная авиация, понимаешь, моё дело – летать…

– Вертолётов много у вас?

– Откуда? По два на каждую посудину, штук десять наберётся. Не… что я говорю, какие десять? Без Пита теперь девять. Слышь, командир, хорош кочевряжиться, дай глотнуть, а…

– Ладно. Пару глотков.

– Хе… Глотки глоткам рознь, – заметил Фредерик, растянув губы в довольной улыбке. И действительно, двух его глотков хватило, чтобы уровень бренди в бутылке опустился на треть. Пока бутылка пребывала в приподнятом положении, Волков быстро спросил Ирис:

– Ты что-нибудь знаешь о фрилэндерах? А, ну да, ты же говорила, что даже слова такого не слышала.

– Да нет, я кое-что вспомнила. Я папе когда-то проходу не давала, выспрашивала о Запрещённых Землях. Он говорил, что после земельного кризиса…

– Ага, с него, зар-разы… – вставил изрядно захмелевший Фредерик, грохнув донышком бутылки о пол, – всё это дерьмо и началось. Мой папаша тоже всякий раз, как надерётся, бывало, такую же фигню заправлял.

«Эх, и чего Саша на русский не перешёл…» – пожалела Ирис, заметив, что внимание Волкова снова переключилось на пьяный трёп «дядюшки Фредди». Волков внимательно слушал невнятное бормотание и даже перестал прикрикивать на рассказчика. Как и следовало ожидать, обстановка с точки зрения мистера Фредерика стала тёплой и по-домашнему непринуждённой. Это мгновенно отразилось на его позе: он разлёгся на полу как древний грек на симпосии, подставив под голову руку, а другой рукой стал совершать плавные кругообразные жесты, достаточно осторожные, чтобы остатки бренди не выплескивались из бутылки, а попадали бы по назначению. И они попадали по назначению небольшими дозами, в промежутках между длинными периодами теряющего связность рассказа.

– В двадцать четвёртом… – или тридцать четвёртом? – хрен с ним, не помню, году, когда папаша мой был ещё малолетним зас… зарс… регистратором он тогда работал в отеле на побережье, кажется, во Фриско или ещё где… В общем, проехали моего папашу, хрен с ним, всё равно помер уже. Да, так о чём я? Ага, стали, значит, дешеветь участки под заср… чтоб дом, значит, построить, а сами дома уже лет пять как нах… находились где-то очень глубоко на этом, – как его тогда называли? – на дне. В полной, значит, ценовой за… за совсем дёшево, то есть их продавали, понял? А почему? А-а-а… Не знаешь, тебя тогда ещё не было, с-с-сопляка. А потому, что пузыри, понимаешь? Появи… – ик! – явились эти баблы и как-то сразу, понимаешь, их стало… А за каким, извиняюсь, хреном мне, например, земля, ес-сли… и дом тоже мне нах… находить не нужно, и машину… Но папаша мой тёртый был жук, о-о-о! Такой жуч-чара… Он, как понял, шт… что? А! Понял, что, значит, дно это ценовое, вс-с-с… взял все бабки и вбабахал их в-з-з. В землю. И рад был, как с-собака, когда ей дают под с-с-с… тс-с… Тихо! Слушай сюда, что скажу. А дно-то было… – Ха! – Не последнее… Понял, как они его? Папашу моего, хитровы… дела-н-ного. Он думал – дно, а там – второе дно. А потом ещё третье… ха-ха… его как! В общем, папкины бабки пошли к чёртовой бабке, бабок у папки осталофсь-фсь… О! Пойло тоже у меня того… Я грю, бабок у папки – на белые тапки.

– Иришка, принеси ещё одну такую же бутылку, – шепнул Волков. Когда Ирис вернулась, рассказ Фредди каким-то загадочным образом обратился к военным событиям и стал совсем уж маловразумительным.

– …самозахват. Позах-х-хватывали кто сколько смог, сп-п… сперва баблер-с-скую землю, значит, им-то всё равно, баблерам… Потом друг у друга… Ну, тут, сам пони… – ик! – …маешь, маненько пос-с-с… пот-сре… пулять друг в друга начали… А что? Все ж пуляют, и папашка мой – как все…

– Саша, я принесла, – сообщила Ирис по-русски, подавая бутылку.

– А! – обрадовался мистер Фредерик. – Иноср… иностранка! Это мне нра-а-авится. Кит-тайские девуш… Эй, китаянка! Пить будеш-ш-шь?

Волков встряхнул мистера Фредерика так, что у того лязгнули зубы, но это нисколько не испортило настроения «дядюшки», он только захохотал и, отсмеявшись:

– Ты зачш-ш-ш… зачем меня потряс… А это х-х-то? – Последнее замечание относилось к пошевелившемуся Филу. Фредди следил дико выкаченными бессмысленными глазами, как Волков приподнимает лежавшему голову и льёт ему в рот бренди, потом, должно быть, узнал приятеля, потому что выразил возмущение:

– Ты зачем моё пойло… Зачем ты пеё… поишь этот мешок с дерьмом? Не видиш-ш-ш… ша! Он уже пьян! А-а-а! Я вс-вс-всё-о-о-о понял! Это такая пыткх… Ты нас пытаешь, палач! Чтобы мы пробал… пробал… и-х-х-х. Фил, старина, держись! Не пробар… тайся, что наш гавно… главнокоман… дующий задумал дерзкий план. О-о-о, он заслуженный старый пер… пре… придумал напасть на баблероф-ф-ф… И зах… Ну дай бутылку, ты, палач!

Получив истребованное, Фредди отхлебнул прилично, попробовал встать, когда же это не получилось, уселся неожиданно ровно, поднял глаза к потолку, вздел бутылку и провозгласил:

– Дети мои! Вы зах-х… ваты…ваете «Грави-айленд», это гнусное гнездо! Поняли? Это гнездонское… притон… ское прибе… При чём здесь? А! Вспомнил… Вперёд, дети мои, с нами бог, вашу мать, и… – кто-то ещё там был… – и-и-кх! Аминь, короче.

Он ещё раз отхлебнул из горлышка, аккуратно поставил бутылку на пол, скрестил руки на груди и рухнул, звучно стукнув затылком.

– Всё, больше нам здесь делать нечего. Пойдём, – сказал, поднимаясь Волков, после того, как попробовал привести в чувство громилу, не выдержавшего пытки алкоголем.

– Мы здесь их оставим?

– Придётся. Не тащить же с собой в бабл. Не до них сейчас, – ответил Александр, увлекая за собой Ирис. – Мы и так кучу времени потеряли, но не могу сказать, что зря. Ты по дороге мне расскажешь всё, что знаешь об этих фрилэндерах.

– Зачем тебе?

– Надо же знать, с кем придётся драться!

– Драться?

– Ты так и не поняла ничего… К вашему островку идёт эскадра ракетоносцев. Фрилэндеры вас ненавидят и напали бы давно, если б им не мешал силовой барьер. Если судить по рассказам нашего нового знакомого, барьер создавала Планетарная Машина, но теперь его нет, и фрилэндерам это откуда-то стало известно. Они торопятся воспользоваться ситуацией, и если бы не осторожность их адмирала, были бы уже здесь. Не исключено, что маленькая неприятность, случившаяся с Планетарной Машиной – проделка кого-нибудь из особенно предприимчивых фрилэндэров.

– Саша, сюда становись, на донце лифта. Возьми всё это, мне неудобно держать.

– Господи, что это?

– Кое-какая еда. Я набрала по дороге.

– Когда?

– Да вот же сейчас, пока ты мне рассказывал. Брала что попало…

Волков смотрел на свою практичную спутницу и молчал, пока спустившаяся сверху стеклянная труба лифта не подцепила круглое дно и не вознесла его к стыковочному узлу бабла. Только когда собранное мимоходом продовольствие было аккуратно сложено в холодильник, он нарушил молчание, но лишь для того, чтобы высказать дежурную банальность:

– Удивительный народ эти женщины. Война вот-вот начнётся…

Мисс Уокер ответила ему достойно, банальностью на банальность:

– Война войной, а обедать нужно вовремя.

Глава шестая

Как ни старалась мисс Уокер вести себя подобающим образом, это получалось не вполне. На душе скребли кошки, колени дрожали, наверное, от пережитого стресса, и вдобавок время от времени накатывало труднопреодолимое желание удалиться в спальню, грохнуться на кровать и пореветь в голос, но так, чтобы кто-нибудь пришёл и утешил. «Дождёшься от него, как же… – досадовала про себя Ирис. – Сашка-деревяшка. Конечно, чего ожидать от человека, который может вот так вот, за здорово живёшь шарахнуть кого-нибудь об пол… А как он орал на него! Жуть. А как он верто… господи, не запомнила, как он эту штуку назвал. Как он геликоптер в море сбросил!»

Низвержение вертолёта действительно заслуживало упоминания, хоть и не заняло много времени.

– Навигатор! – заорал Волков тут же, стоило ему оказаться на верхней палубе. – Закрывай люки! Поднимай корабль!

– Мы на «Грави-айленд»? – решилась спросить девушка, поднявшаяся на обзорную площадку следом за капитаном.

– Да, да, прямиком туда, как можно скорее, только… – бормотал Волков, следя за тем, как бабл всплывает из ниши.

– О! Что это такое, Саша? Какой красивый! – не сдерживая восторга, закричала мисс Уокер, увидев неизвестную изящную машину на ободке дырчатой парковочной площадки. – Это их геликоптер? Да? Какие стёкла… Они как глаза! Смотри, Саша, он следит за нами!

Отражение поднимавшегося медленно бабла в выпуклых лобовых стёклах геликоптера действительно напоминало зрачки. Когда бабл, повинуясь команде Волкова, завис метрах в трёх от крыши супермаркета, выражение «глаз» машины, поразившей впечатлительную девушку красотой линий, стало мечтательным.

– Да уж, следит, – без удовольствия в голосе согласился Волков и схватился за подбородок. – Нечего ему следить за нами. Нужно… – Он замолчал на несколько секунд, затем сказал решительно:

– Навигатор! Видишь вертолёт?

– Да, господин Волков. Я запросил у Планетарной Машины данные о типе геликоптера и его характеристиках, но…

– Но «Улисс» ничего не знает о вертолётах, – нетерпеливо прервал его Волков. – И не нужно. Я и без того вижу ракеты на консолях и скорострельную пушку. Вот что, навигатор, слушай приказ: опустись до уровня крыши плюс пятьдесят сантиметров, подойди вплотную к борту вертолёта, но так, чтобы не задеть ракеты и не зацепить лопасти, и сдвинь к самому краю площадки. После этого толкни так, чтобы свалить в море, не повредив обшивки бабла. Выполняй.

– Как в море? Саша! Он же такой красивый… – взмолилась Ирис, глядя с ужасом, как увеличивается, приближаясь, выпуклый борт геликоптера цвета морской волны.

– Да вот так, – жёстко сказал Волков. – Не сброшу его, эти двое, когда очухаются, дадут знать своему адмиралу, что барьера нет. И о нас с тобой расскажут. А так…

Бабл едва заметно качнуло, Ирис хотела крикнуть: «Не надо!» – но на обзорном экране мелькнуло светло-голубое брюшко, похожее на рыбье, и пара широких полозьев. И всё. Изящное механическое животное, минуту назад таращившее на Ирис выпуклые глаза, погибло.

– А так у нас будет в запасе хоть немного времени, а у них останется всего восемь вертолётов. Жаль птичку, конечно, но, значит, ей судьба сделаться рыбкой.

– Ты… Ты… – задыхалась мисс Уокер, подыскивая достойное определение для такого бессердечного образа действий, но найти не смогла, и вынуждена была призвать на помощь всё самообладание, чтобы не разреветься прямо там, на глазах бесчувственного капитана и не менее бесчувственного, но неизменно исполнительного навигатора. «Стать рыбкой! О, ты…» – но нужного определения снова не нашлось. Мисс Уокер призвала себя к порядку, прижала к груди крепко сжатые кулачки и преодолела желание удалиться в спальню, грохнуться на кровать и пореветь в голос, поскольку действие это следовало признать бессмысленным. Никто же не придёт утешить. «Дождёшься от него, как же. От Сашки-деревяшки. Да что такое со мной? Совсем расклеилась… Не-ет, надо что-то с этим делать. Привести себя в надлежащий вид. Накраситься. И… Да! Принять душ. Прежде всего, принять душ, – думала Ирис, потихоньку спускаясь по лестнице с обзорной площадки, ставшей по необходимости рубкой боевого корабля. – Смыть с себя всё это… Липкие взгляды «дядюшки Фредди», гарь, брызги томатного сока, мерзкий хруст досок под напором вломившегося в них человеческого тела, лязг стали о камень пола, страх в бегающих глазках, начальственные окрики и угодливое бормотание… бр-р-р… какая грязь! А потом ещё мечтательный взгляд диковинной механической зверушки… Брюшко её светло-голубое падает… Валится в километровую пропасть…»

Освободившись от уродливого одеяния и тяжёлых башмаков, Ирис сразу почувствовала себя лучше. Тугие горячие струйки воды оказали обычное действие, смыв с души загрубевшую корочку неприятных переживаний, а тёплые мягкие объятия купального халата довершили возрождение чувства собственного достоинства. Ирис, появившаяся в дверях душевой в облаках пара, почувствовала себя прежней мисс Уокер, незнакомой с насилием, ложью и принуждением, мисс Уокер гордой, мисс Уокер милостивой, мисс Уокер великодушной. Настоящей принцессой Грави.

– Арина! – позвала она, устраиваясь на кровати в любимой позе – опершись спиной на изгиб «лепестка» и поджав ноги. Программа реабилитации не была ещё выполнена: волосы влажные и накраситься бы, – но это могло подождать. Сначала:

– Да, моя девочка, – отозвалась камеристка.

– Мне нужно спросить тебя…

– Ты научилась говорить по-русски, Эйри?

– Не называй меня больше Эйри, мне теперь больше нравится моё настоящее имя – Ирис. Или вот как Саша меня называет – Иришкой.

– Саша? Кто это?

– О, Арина, это долго рассказывать. Один мой новый знакомый, я как-нибудь к тебе его приведу. Я как раз хотела…

– Иришка… – перебирала камеристка хранившиеся в электронной памяти имена, – Ира… Ирэн… нет, всё-таки Ира… Ирочка… Иронька… Да, ты права, очень хорошее имя, мне нравится. Иронька…

– Арина, погоди, не об имени речь. Я никогда тебя не спрашивала… Это правда, что ты моя прабабушка?

– Ты повзрослела, девочка… – задумчиво произнёс знакомый с детства голос. – Начала задавать вопросы, на которые я не могу ответить. Я не она, конечно. Я – всего лишь электронная камеристка. Сама Арина от души посмеялась бы над твоим вопросом, я знаю. Я хорошо изучила твою прабабушку, и поэтому ты можешь считать, что я – это она.

– Как же ты могла изучить её, если вы никогда не встречались и не сказали друг другу ни слова!

– О да, мы не встречались. Но ты ошибаешься, Арина сказала мне уйму слов. Сначала она говорила, а я только слушала, запоминала, анализировала и сопоставляла, потом стало интереснее – я смогла беседовать с нею.

– Но как?

– Мысленно, моя девочка, мысленно. Времени у меня было хоть отбавляй, пока ты была ещё маленькой. Перескажу тебе сказку, дождусь, пока ты заснёшь и…

– Ты и сейчас разговариваешь с ней когда… Когда меня нет здесь или когда я сплю?

– Нет. Теперь это не имеет смысла, я узнала о ней всё, что могла, по записям её и дневникам…

– У тебя есть дневники моей прабабушки?

– Ну да, конечно. И не только дневники. Ещё письма, фотографии, музыка, которую она любила, книги, которые она прочла, и книги, написанные о ней.

– И ты молчала всё это время? Скрывала от меня дневники и письма моей прабабушки?

– Ну что ты, Иронька! Ничего я от тебя не скрывала, и не смогла бы скрыть. Ты ведь никогда не спрашивала обо мне, тебе нравилось слушать сказки, точно как мне, когда я ещё не была Ариной, а всего лишь только новенькой электронной камеристкой.

– Арина, милая, значит, ты знаешь всё, что с ней было? И даже то, что случилось очень-очень давно?

– Не всё. Только то, что твоя прабабушка решила записать в дневник, и кое-что ещё, но, конечно, не всё.

– Один человек рассказал нам с Сашей о земельном кризисе. Я не поверила. Не может такого быть, чтобы люди убивали друг друга из-за клочка земли. Скажи, этот человек соврал нам, или… или действительно было такое когда-то?

– Земельный кризис? Не нравилось Арине о нём писать, есть только несколько заметок. Первая – в ноябре тридцатого года. Вот она:

«Были в гостях у папы: я, Рэй и Алиса, – Рэй это твой прадедушка Рэймонд Нортон, Алиса – твоя бабушка, ей тогда было четыре года, – пояснила Арина. – Всё было прекрасно, пока разговор не зашёл о той транспортной компании, с которой сейчас носится Рэй. Как и в прошлый раз, дошло до обмена колкостями. Папа, конечно, забыл, что он дома, а не на трибуне университетского амфитеатра, а Рэй… Когда дело касается возлюбленной его «Грави лимитед», Рэю трудно держать себя в рамках. После возвращения с Марса… – ну, тут можно пропустить, много личного.

– Ничего, читай личное. Разве прадедушка был на Марсе?

– Ну что ты, девочка, он же был одним из первопоселенцев! Место даже есть такое на краю Киммерийского моря – его до сих пор называют «лагерь Нортона». Не знаю, живет ли там ещё кто-то. В двадцать пятом году Рэй вернулся из Третьей Марсианской, женился на Арине, а в двадцать шестом у них дочь родилась. Алиса Нортон, твоя бабушка. Немудрено, что Арина тогда влюбилась в Рэя без памяти – красавец, руководитель экспедиции, герой. Они познакомились… Нет, это отдельная история. Да, так вот, Иронька, кроме славы Рэймонд Нортон привёз с Марса кучу денег и твёрдую уверенность, что будущее за гравитехнологией, которую как раз и обкатывали на Третьей Марсианской. Твой прадедушка был человеком с бешеным темпераментом, если уж загорался чем-нибудь, близкие знали – будет взрыв. Собрал вокруг себя таких же сорвиголов, кого с деньгами взял в дело, кого и без, – главное, чтобы бредили, как и он сам, гражданским применением гравиреакторов. Начали они с транспортных перевозок «Земля – Марс – Земля», но уже через пару лет «Грави» заметно теснила крупные транспортные компании Земли, практически не получая отпора, ведь патент на портативный составной гравиреактор…

– Ариночка, это скучно. Ты сегодня какая-то рассеянная, всё время сбиваешься. Расскажи, что прабабушка написала о Земельном кризисе.

– Да, правда. На чём я остановилась? Вот слушай дальше: «Но сегодня папу укусила, должно быть, какая-то муха. Он напророчил Рэю крупные неприятности, говорил даже, что «Грави» накличет бурю на биржах, а после будет тяжёлый земельный кризис. Я так и не поняла, почему именно земельный, а у Рэя боюсь спросить, он закатывает глаза, кричит и норовит поломать какую-нибудь мебель. С папой я их помирила, но оба до вечера ходили надутые, как два пузыря, и распрощались холодно. Странно… Они о каких-то пузырях ещё говорили… Начали о финансовых, а потом… Нет, ничего я не поняла из их разговора. Что же, посмотрим, кто был прав, но мне всё-таки хочется, чтобы на этот раз повезло Рэю, он всё это слишком близко к сердцу принимает, а папу хлебом не корми, дай предсказать очередной апокалипсис».

– Очередной что?

– Ты не знаешь слова «апокалипсис»?

– Нет, ну знаю, ты мне сама вроде что-то такое…

– Очень большая неприятность для всех сразу. Конец света. Катастрофа.

– А, ну да. Я уже вспомнила. Но действительно же Рэй оказался прав, и никакого конца света…

– Вот послушай теперь, что Арина пишет в тридцать третьем году: «…доели на ужин. Никто даже не заметил, что…» – ой, Иронька, что-то не то. А вот о кризисе: «Сегодня Рэй кис прямо с утра. Я думала, это он из-за вчерашнего ужина, но оказалось – всё хуже. Когда спросила, почему повесил нос на квинту, он буркнул: «Твой папаша прав оказался. Накаркал земельный кризис», – я даже не сразу вспомнила, о чём он, пришлось пролистать дневник. Ну да, теперь понятно, какое отношение пузыри имели к земле. «Грави» просто не в состоянии поставить столько баблов, сколько требует рынок, они растут в цене, а земельные участки – наоборот, падают. Вернее, не падают уже, потому что не стоят ничего. А тут ещё эти фрилэндеры…»

– Фрилэндеры? – перебила Ирис. – Кто это такие?

– Понимаешь, Иронька, данные у меня уж очень противоречивые. С одной стороны, получается – люди, захватившие пустующие никому уже не нужные земли, с другой – была организация с таким названием: «Фрилэнд», – пытавшаяся в тридцать четвёртом году остановить войну за землю. Не знаю, что с этой организацией произошло после, данных о Запрещённых Землях у меня нет.

– Так это правда?! Всё это безобразие за барьером происходит, на Запрещённых Землях?

– Да, девочка. Он поэтому и появился – барьер. «Грави», чтобы оградить граждан от посягательств, пришлось установить его по границам Запрещённых Земель. Но это много позже, в тридцать девятом, когда была построена Планетарная Машина и появилась «Грави Инкорпорейтед».

– Она же была уже! Ты сама говорила: «Грави то, Грави сё…»

– Нет, до этого компания называлась «Грави лимитед», в тридцать девятом году она была реорганизована, все граждане Земли стали её акционерами, каждый получил право владеть баблом…

– А фрилэндеры?

– Не знаю. Может быть, они не захотели жить в баблах? Ничего не могу сказать, Арина не любила писать об этом.

– Они хотели, – уверенно заявила мисс Уокер. – Я знаю, потому что говорила с одним фрилэндером, и он… Хотя, ладно, это потом расскажу. Что ещё Арина писала о земельном кризисе?

– Почти ничего. Есть ещё одна запись, я, правда, не смогла разобраться, о чём она. Арина пишет в тридцать шестом: «Всё-таки папа был абсолютно прав тогда. Думаю даже, он специально подсластил пилюлю, чтобы не слишком огорчать Рэя. Кризис принёс нам не просто «неприятности», а самые настоящие беды, трудно даже предположить, каким станет мир после него. Рэй хорохорится, но что бы он ни говорил… Нет, не могу я допустить, чтобы Алиса выросла в мире без притяжения. Приму меры», – вот и всё, Иронька. Больше о кризисе – ни слова. Что это за меры, были они приняты, или Арина только собиралась их принять – не спрашивай даже, не знаю.

– А я ничего никогда не слышала ни о каких бедах, – пробормотала задумчиво Ирис. – Знать бы, что прабабушка имела в виду. Саше и этому его Лаэрту с Марса легче было бы разобраться…

– Лаэрту с Марса? – переспросила Арина. – Знаешь, девочка, Арина получила когда-то несколько писем от человека, подписавшегося так.

– Да? Арина, милая, как интересно! Расскажи…

– Понимаешь, письма-то личные. Можно даже сказать, любовные.

– Любо-овные? Но Арина же была тогда замужем? Или это раньше было? Может быть, это прадедушка так подписывался – Лаэрт?

– Нет. С этими письмами путаная получается история. В Арину был когда-то влюблён некий молодой человек, имени я тебе не назову, скажу только, что они росли вместе. Потом, когда с Марса вернулся Рэймонд Нортон, тот парень получил отставку и больше не написал Арине ни разу. И вдруг ей стали приходить письма от этого Лаэрта. Я, конечно, не могу утверждать наверняка, мои аналитические способности ограничены, но, сличив стиль посланий одного и другого, я пришла к выводу – это тот самый получивший отставку парень. Письма горькие, мальчик и бросился-то на Марс, очертя голову, только чтобы отомстить твоей «бессердечной» прабабушке. Впрочем, скоро он перестал писать, думаю, не получил ответа. Я решила, что подпись «Лаэрт» выбрана именно поэтому. Скорее всего, Арина в последнем разговоре с ним намекнула, что относится к нему, как сестра, это показалось ему оскорбительным и…

– Погоди… Ничего не понимаю! Саша мне рассказывал сказку, в ней Лаэрт – всего лишь отец Улисса!

– Да нет же, Иронька. Во-первых, он не только отец Улисса, но и царь Итаки в той истории, о которой ты говоришь. Она называется «Илиада», я тебе рассказывала когда-то, ты просто забыла.

– Илиада? Да, что-то такое помню… Там ещё был такой герой – Одиссей.

– Одиссей и Улисс – одно и то же лицо. Но ты не дослушала. Во-вторых, тот Лаэрт, о котором говорю я, – сын Полония и брат Офелии из «Гамлета». Помнишь такую сказку?

– Одиссей и Улисс – одно и то же лицо, – бормотала Ирис, пропустив мимо ушей последний вопрос мудрой электронной своей наперсницы. – Улисс – это Саша, Лаэрт – царь Итаки, значит, он с Марса, а тот парень, которому Арина отказала, тоже оттуда. И он назвал себя Лаэрт. Не может быть. Сколько же ему должно быть лет? Восемьдесят? Девяносто? Помнится, Саша называл его стариком.

Она вскочила с кровати, исполнившись решимости разузнать во что бы то ни стало сколько лет марсианскому Лаэрту. Ведь если окажется, что…

– Саша! Саша! – звала, шлёпая по ступеням лестницы купальными тапочками.

– Ну что ещё случилось? – Волков с неудовольствием отвлёкся от монитора. На экране у него – карта. Океан, какой-то островок, похожий на рыбу. Откуда островок, ведь один же океан на обзорных экранах?!

– Саша, я только хотела спросить… Что с тобой?

Волков, мгновение назад выказавший недовольство тем фактом, что его посмели оторвать от важных дел, теперь вид имел весьма ошеломлённый: отвисшая челюсть, блуждающий взгляд… Да что же с ним такое? «Может, со мной что-то не так?» – Ирис оглядела себя и обнаружила, что выглядит в высшей степени по-домашнему. Мокрые волосы, купальный халат, шлёпанцы – ужас! Ещё и накраситься не удосужилась. Мисс Уокер запахнула халат так сильно, как смогла, и решила уйти, но капитан Волков успел уже очнуться от столбняка, вызванного видом принцессы Грави. Он отвёл глаза с видимой неохотой, откашлялся и переспросил, уже обычным тоном:

– Ты спрашивала что-то, Ирис?

Не обратив внимания на то, что назвали её на этот раз полным именем, мисс Уокер пристально посмотрела на собеседника и спросила:

– Саша, сколько лет твоему Лаэрту?

– Сколько лет? – Брови Волкова приподнялись. Едва заметно, так, миллиметра на три. – Даже не знаю, выглядит он на все сто. Я имею в виду, – поспешно пояснил не любивший двусмысленности капитан, – что если бы я узнал, что ему исполнилось сто лет, нисколько не удивился бы. Удивительно было бы, если б отыскался человек, похожий на развалину в большей степени, чем он. Да он к тому же ещё и парализован полностью, одни глаза живы. Но в черепушке есть ещё кое-что. Вот, к примеру, явившись однажды ко мне в лабораторию…

Но Ирис отвлеклась от анекдота из жизни пожилого мужчины, похожего на развалину, отметила только мимоходом крохотное несоответствие – получалось у хитроумного Волкова, что полностью парализованный пожилой мужчина ходит с визитами по лабораториям своих друзей. «Не это важно, – досадливо отмахнулась от мысли об очередной лжи правдолюбивая мисс Уокер, – а то, что он, этот Лаэрт, запросто мог быть знакомым с Ариной! Может быть, этот притворщик всё знает, но скрывает от меня?» Ирис пригляделась к рассказчику внимательней. Ишь, как разошёлся:

– …свернуть по оставшимся четырём переменным. Представляешь? Завёл свои гипнотизёрские очи горе, и тут же выдал мне, как будто заранее знал точный ответ. Уел меня, по стене размазал. Пока я тихо выпадал в осадок, сказал мимоходом, почему у меня не получается ничего и что нужно сделать с базисом, чтоб получилось. О! Лаэрт – могучий старец. Я только через полчаса после того, как он улизнул из лаборатории, прихватив мой любимый бозометр…

– Арина говорит, что прабабушка знала твоего Лаэрта, – перебила Ирис, наблюдая за реакцией Волкова. Но тот только поднял брови, на этот раз заметно, удивившись весьма натурально, но большого интереса к сообщению не проявил.

– Да? Интересно. Но странного в этом ничего нет, старик в таком возрасте, что мог быть знакомым и с матерью твоей прабабушки.

– Не просто знаком, – доверительно сообщила мисс Уокер, уязвлённая тем, что информация о семейных тайнах не вызвала должного интереса, – он был…

– Господин Волков, на ваше имя по каналу «инфо» пришло письмо с пометкой «сверхсрочно», – весьма невежливо перебил свою госпожу навигатор.

– Ну-ка, что там? – заинтересовался Волков и повернулся к монитору. – Ага, лёгок на помине.

Любопытство мисс Уокер заставило её пренебречь приличиями, она потихоньку подошла к монитору, и…

– Иришка! – заорал над ухом Волков так, что бедная девушка вздрогнула и забыла кутаться в халат. – Хватай «пояс Афины», надевай! Быстро! И халат этот к чёрту!

От неожиданности мисс Уокер чуть было не исполнила последний приказ немедленно, но вовремя опомнилась, сгребла со стола то, что совершенно незаслуженно именовалось поясом, и бросилась опрометью вниз, в ванную, где остался комбинезон. Что-то такое было в тоне Волкова, заставившее её повиноваться без рассуждений. «Как это надевают? – раздумывала она. – Похоже на корсет. Ага, оно просто спереди застёгивается, а не сзади. Чего так Саша переполошился? Сказал, «лёгок на помине», значит, письмо от Лаэрта. Как он заорал на меня! К чёрту, мол, халат. И я чуть было не… Ха! Хотелось бы мне посмотреть на его физиономию, если бы я… Что это за ремни? Куда их? А, понятно. Если он чуть в обморок не брякнулся, когда меня в халате увидел. Наводит на размышления… Ну, вот и всё. Теперь комбинезон. Ну, быстрей же! Копуша ты, милая, вот ты кто. Интересно, что там в письме. Всё. Нет, ещё раз в зеркало…»

Ирис оглядела себя бегло – нет, хуже от пояса не стало. Хуже просто быть не могло. Как висел мешком этот комбинезон, так и… Впрочем, не важно. «Зачем Саше, чтоб пояса не было заметно?» – с некоторым опозданием спросила себя мисс Уокер, взбегая на верхнюю палубу. Но вопрос тут же вылетел из головы, стоило ей услышать:

– Консоль! «Улиссу»: начать исполнение плана «Протесилай», данные об исполнении передавать по каналу «инфо» сателлита. «Афине»: активировать пояс номер два, защиту пояса номер два осуществлять по классу «А». Информацию о перемещении целей…

– Каких целей? – громко поинтересовалась Ирис, следя за тем, чтобы не дрожал голос. Волков даже ухом не повёл, приостановился только:

– …м-м передавать по каналу «инфо» сателлита с периодичностью в десять секунд. Выполнять.

– Саша, о перемещениях каких целей?

– Ты уже надела пояс? – вместо ответа спросил Волков, обернувшись через плечо. – Хорошо. Чтоб не было как в супермаркете. Вот, полюбуйся, что старик прислал.

Ирис подошла ближе. Письмо на экране монитора. Снова Лаэрт?

Выдержка из служебной и личной корреспонденции командира исследовательского судна «Улисс», порт приписки – Аркадия, Марс.

Личный канал грависвязи № XXX–XXXXX.

Сверхсрочно. Конфиденциально.

Улиссу

от Лаэрта.

Тема: Осы Итаки.

Сынок!

Вы обнаружены. Пора тебе вспомнить о Протесилае, пока не собрался весь рой.

Лаэрт.

– Навигатор, что мне от «Улисса» по целям? – нетерпеливо спросил Волков.

– От «Улисса», – бесстрастно ответил навигатор. – Цели не обнаружены.

– Что за чёрт? – Александр полез хватать рукой подбородок, но потом передумал и задрал голову вверх, глаза его, хоть и устремлены были в незамутнённую роскошную синь утреннего тихоокеанского неба, совсем не смотрели. – Что же тогда старик… Обнаружены? Кем? И тема письма – осы Итаки. Они видят «Улисс», а он их – нет? Чушь какая…

– Саша, а что будет, когда… Если они всё-таки найдут «Улисс»?

– Что будет, что будет… Когда их будет достаточно для нападения, они нападут. Видела же, что старик пишет? Но я и без него понимаю – нужно пускать в ход беднягу «Протесилая», пока не собрался весь рой. Время ещё есть. Чтоб напасть на «Улисса», не меньше четырёх штук нужно. Кроме того, у страха сама знаешь какие глаза, команды от ребят с Марса приходят с большой задержкой, в промежутках «осы» – на полном автомате, а они туповатые и трусоватые программно, уж об этом я позаботился, когда программировал. Вот если бы «оса» охотилась за твоим баблом…

Ирис почти не прислушивалась к размышлениям вслух, её внимание привлекли два пятнышка на горизонте, которые она приняла сначала за низкие облака. Пятна росли, удаляясь друг от друга, теперь они стали похожи на двух дельфинов, всплывших подышать. Стало понятно, что лежат они на поверхности океана, но ни расстояние до них, ни размеры, ни высоту, на которой двигался бабл, определить не получалось. И вдруг… Ирис пискнула от восторга – такого ещё ей не приходилось видеть, чтобы по небу рисовали! Кто-то прочертил по незамутнённой синеве прямо по курсу бабла белую длинную черту, сверху, наискось. Так быстро, словно задел случайно мелком, оставив росчерк.

– Ох, Саша! Смотри туда! – крикнула восхищённая зрелищем девушка. – Красиво прав…

И осеклась на полуслове. Волков на собственном примере показал, какими бывают глаза у страха: круглыми и очень-очень большими. Ирис проследила за его взглядом, думая: «Смотрит как раз туда. Ну и что тут такого? Обычный белый штрих, вот ещё изогнулся в нашу сторону».

– Навигатор! – рявкнул Волков. – Срочно корабль в воду! Быстрее!

Ирис не успела испугаться, а бабл уже валился в пропасть неизвестной глубины с такой скоростью, что захватило дух. Рванулись навстречу клочья мелких облачков, выросли на глазах; когда корабль пробил их, всё вокруг окуталось на мгновение дымкой. Мятая, с бликами, синь внизу…

– Навигатор! Погасить скорость перед касанием! Не больше метра в секунду чтоб было! – торопливо выкрикивал Волков. – Смотри, хлюпнешь о воду сильно… – Он покосился на перепуганную мисс Уокер и продолжил тоном ниже: – …оставлю без сладкого.

Глянцевитая поверхность приближалась стремительно; то, что казалось лёгкой рябью, стало больше похоже на холмы и…

– Ныряй, ныряй же, родной! – подгонял Волков, следя за таинственной белой чертой, протянувшейся вверх. Ирис непроизвольно задержала дыхание, когда потемневшая равнина надвинулась и нанесла удар.

Глава седьмая

Казалось, за оболочкой корабля случился взрыв: вместо надвигавшейся стремительно глянцевой всхолмлённой равнины – непроглядное облако белой пены возникло разом со всех сторон. Потом Ирис почудилось, что вода за бортом кипит, но вскоре кипение вместе с белым расплывающимся неровным кольцом пены осталось вверху, и стало видно, что бабл движется, оставляя за собой шлейф крупных и мелких пузырьков сквозь зеленоватую толщу. Горизонт исчез, вместо неба вверху колыхалась серебристая плёнка с неярким размытым пятном там, где полагалось быть солнцу.

– Навигатор, теперь-то хоть ты её видишь? – спросил со сдержанным раздражением Волков. Он каким-то необъяснимым образом вдруг оказался рядом с монитором, в напряжённой позе.

– Не понимаю вопрос, – с достоинством отозвался электронный шкипер, Ирис захотелось сказать то же.

– Дай на экран картинку с гравископа. В полярных координатах, начало отсчёта в центре масс.

– Центр масс чего?

– Корабля твоего центр масс, чего же ещё! – зарычал Волков. – Ну вот же, вот она, ч-чёрт, не видишь, что ли? Сорок три примерно градуса азимут, над тобой почти что…

– Замечен неизвестный объект предположительно искусственного происхождения, – сухо доложил навигатор, – координаты…

– К чёрту координаты. О скорости тоже можешь не докладывать. Отметь объект, следи за его курсом. Если пойдёт на сближение – доложи. И дай мне на экран консоль «Афины».

– Слушаюсь, – браво откликнулся навигатор.

– Кто это? – решилась спросить мисс Уокер, хоть и боялась услышать плохие новости.

– Смерть наша, – отозвался, не отрываясь от экрана Волков. – Одна из «ос». Легка на помине. Неужели Лаэрт об этом мне хотел… Не может быть, чтобы она засекла нас, разве что случайно. Да нет, ерунда, таких случайностей не бывает. Как будто её специально навели… Никто кроме Лаэрта не знает, что «Улисс» взял на борт твой кораблик, никто не знает, что мы оставили «Улисс»… Нет, и это ерунда. Не мог Лаэрт навести их на нас, это немыслимо. Навигатор, что там с объектом?

– Расстояние до объекта быстро увеличивается. Относительная азимутальная скорость…

– Отставить подробности, – буркнул Волков мрачно. – Пронесло, что ли, на этот раз? Навигатор, курс не меняй, глубина – десять метров, не глубже.

– Вам сообщение от «Улисса»: подготовительный этап плана «Протесилай» завершён. Гравиреактор «Протесилая» запущен. Старт через шестьдесят секунд.

– Давай обратный отсчёт.

– Пятьдесят три, пятьдесят два…

– Саша-а! – взмолилась Ирис. – Что происходит? На нас сейчас «оса» нападёт?

– Сорок восемь, сорок семь… – бубнил навигатор.

– Ещё чего не хватало! – отозвался Александр. – Чур нас. Если нападёт и вмешается «Афина», всему конец. «Улисс» обнаружат.

– Так скажи своей Афине, чтоб не вмешивалась!

– Если она не вмешается, «осе» хватит одного укуса и «Улиссу» незачем будет прятаться. Лучше уж пусть «Улисс» найдут, может быть, мы тогда успеем добраться до одного из островов Гилберта и высадиться на берег.

– И что?

– И будем до конца наших дней жить на берегу кораллового островка Табитеуэа. Он как раз прямо по курсу, километрах в пяти-шести. Я буду собирать ракушки и ловить рыбу, а ты…

– Объект наблюдения резко поменял курс, – вмешался навигатор, – идёт на сближение.

– С-скотина! – выругался Волков, прервав романтические измышления о жизни на коралловом острове, и снова уставился на экран.

– Двадцать, девятнадцать… – считал навигатор. Ирис оглянулась, но, конечно, ничего кроме водной толщи не увидела, даже шлейфа из пузырьков позади не было. Разве разглядишь сквозь десятиметровый слой воды тонкую белую черту в небе? Хотя бы знать, как выглядит «оса»… Очень страшно – вас догоняет и хочет убить неизвестное существо, а вы даже не можете представить себе, какое оно. След в небе – это не страшно. Красиво даже. А если у неё, этой «осы» ужасное острое жало, которым она сначала проколет оболочку бабла, разрежет её, как ножом масло, потом влезет внутрь, станет искать вас, поводя чёрной головой с выпуклыми стрекозьими глазами? А когда найдёт – и ведь найдёт же непременно! – загонит в угол и скажет…

– Са-саша… – позвала испуганная до крайней степени воображаемой «осой» мисс Уокер. – «Осы» разговаривают?

– Что? – удивился Волков, отвлёкшись по такому случаю от созерцания монитора.

– Четыре, три, два… – ронял слова равнодушный навигатор. Ирис ждала ответа, готовясь к самому худшему – узнать, что «осы» говорят и, более того, склонны завести с жертвой убийственную беседу перед тем, как ужалить.

– Один, ноль. От «Улисса»: «Протесилай» стартовал успешно. Движется ускоренно на север, в меридиональном направлении, потеря высоты пятьсот метров в секунду. Отмечен всплеск активности в радиодиапазоне. Зафиксировано три излучателя, координаты…

– Отставить координаты. Клюнули, значит, тупые животные, – усмехнулся Волков весьма недобро. – Навигатор! Что там твой объект?

– Снова резко изменил курс. Быстро набирает высоту, незначительно смещаясь в северо-восточном направлении.

– Всё! – выдохнул Волков, выпрямился, заложил руки за голову и засмеялся:

– Поверили, дуры железные! Главное теперь, чтобы там на Марсе сволочь эта в Центре управления тоже поверила и ещё хотя бы шесть-семь часов… Впрочем, это вряд ли. Чудеса, Иришка, в нашем мире случаются только препоганые, к сожалению. Ты что-то спрашивала об «осах»? Погоди, я твоему кэпу пару слов скажу. Кэп, старина! Навигатор, ты заснул?

– Я никогда не сплю, – оскорбился упомянутый электронный капитан.

– Как-то неудобно с тобой общаться, старина, всё навигатор да навигатор. Почему у тебя нет имени?

– Мисс Уокер неугодно было дать мне имя.

– Что, серьёзно, Иришка? Странно, непохоже на тебя. Как ты смотришь на то, чтобы окрестить твоего кэпа Томом? Том – хорошее имя, короткое, потом можно звать его Томми, если захочется: «Томми, дорогой, будь так любезен…»

– Мне нравится, – неуверенно проговорила Ирис, всё ещё не верившая, что опасность миновала. Слишком всё быстро произошло.

– Слышишь, навигатор? Отныне нарекаем тебя Томом, и быть тебе Томом до следующей перезагрузки, поскольку после неё тебе, естественно, отшибёт память.

– Нет, – отозвался навигатор. – Важную информацию я храню в защищённой области памяти.

– Ну, вот и хорошо, старина. Волков откровенно забавлялся. – Томми, друг! Выныривай на поверхность, больше прятаться не от кого. Пока. Я хочу взглянуть на тот островок вблизи.

– Какой островок? – полюбопытствовала Ирис, подбираясь потихоньку к монитору, куда Волков ткнул пальцем небрежно при слове «островок». Страх отпустил, больше не дрожали руки и холодный комок, образовавшийся в груди, куда-то делся. Говорящая оса, названная Сашей «железной дурой», надо надеяться, не собиралась напасть на мисс Уокер в ближайшем будущем.

– Я же показывал тебе карту. Да ты и сама его должна была видеть, тот, который был прямо по курсу, когда мы «осу» увидали. Томми, дружище, дай карту на монитор.

– Карту? А, ну да… – пробормотала Ирис. – Это вот, похожее на рыбу, и есть остров? Да, и правда, перед тем как ты завопил навигатору, чтоб сажал корабль на воду, я видела впереди… словно дельфины всплыли подышать. Но их же было два!

– Один из них, правый – смотри, Табитеуэа, – пояснил Волков, указывая на монитор. – А левый… Ноно… как там его? Ага, Ноноути. Действительно, похожи на двух дельфинов. Не так и близко они друг от друга, только кажется. Километров тридцать мелководья. Эх, Томми, Томми, почему у тебя нет эхолота? Ну ничего, мы на ощупь проберёмся. Том, правь к северной оконечности Таби… язык сломать можно. Табитеуэа, вот.

– Зачем нам ощупью пробираться? – как можно небрежней поинтересовалась Ирис.

– Подниматься над водой нельзя, чем меньше мы весим, тем лучше, – пояснил посерьёзневший Волков. – Нет полной уверенности, что все «осы» увяжутся за «Протесилаем». Во-первых, нужно иметь возможность нырнуть, если снова явится «оса», во-вторых, нужно держаться как можно ближе к поверхности на тот случай, если «Улисс» атакуют и разрушат гравиреактор.

– Почему?

– Потому что тогда твой бабл не хлопнется в воду с километровой высоты. Что бы Том ни говорил о прочности обшивки, нам с тобой при ударе легче не станет только потому, что не лопнет этот пузырёк. Компенсатор инерции связан с гравикубом, если «осы» раздолбают гравиреактор «Улисса», он тоже накроется. Да, кстати, совсем забыл спросить… Эй, кэп! Том, ты слышишь? Твой шарик без Планетарной Машины плавать в воде умеет?

– Да. Только люки стыковочных узлов окажутся под водой.

– И на том спасибо, что хоть не утонем. А что люки под водой – плевать. Всё равно я плавать не умею.

– Плавать? – удивилась мисс Уокер, с тревогой слушавшая двух капитанов.

– Если бабл разучится летать, ничего ему в открытом море больше не останется – только плавать. Ну, или можно будет открыть люки и утонуть геройски. Но я лично предпочитаю плавать, а ещё лучше – добраться до того островка. Поселиться там, ловить рыбу, ракушки собирать. Кокосы там вроде бы растут ещё.

– Ну да, ты будешь ловить рыбу, ракушки собирать, по пальмам лазить, а я…

Но Волков не слушал. Высказывать предположение об образе жизни женщины на коралловом атолле Ирис не стала, просто проследила: «…куда это Саша смотрит так пристально? О! Да это же…»

Размытое струйчатое изображение на обзорных экранах прояснилось. Только спереди по ходу бабла набегающие волны доставали до пола обзорной площадки и даже перехлёстывали иногда. Волков, стоявший у самого края, рисковал бы замочить ноги до колен, не будь оболочки. Но не бурун перед носом корабля и не две тугие расходящиеся позади него волны привлекли внимание Ирис. Справа, на сверкающей ртутно ряби, покоился оправленный белопенной тонкой каймой ленивого прибоя остров. Выше белой каймы – едва заметная полоска песка цвета жемчуга, ещё выше – растрёпанные тёмно-зелёные шевелюры тонконогих пальм, а выше – ничего, только бездонное небо.

– Послушай, Том, – неожиданно мягко, просительным даже тоном осведомился Волков: – Не можешь ли ты поднять кораблик так, чтобы можно было открыть люки?

Ирис глянула на капитана удивлённо. Насколько она его успела узнать, просить он не привык, обычно рявкал, орал, приказывал, одним словом, а тут… «Что это с ним? В глаза смотреть не хочет…»

– Понимаешь, Иришка… – оправдывался Волков, избегая испытующего взгляда хозяйки бабла. – Здесь мелко, и должен же кто-нибудь смотреть, чтобы не напороться на рифы, вот я и решил…

– Высота от поверхности воды до нижнего фланца стыковочных люков пятьдесят сантиметров. Должен предупредить, что открывать первый стыковочный узел небезопасно.

– Какой из люков смотрит в сторону острова… м-м… Табитеуэа?

– Люк второго стыковочного узла.

– Открой его, старина. Проведёшь корабль метрах в ста от линии прибоя.

«Ага, вот зачем тебе… – догадалась Ирис. И, хоть ей смертельно хотелось поглазеть на берег атолла вблизи, она решила воспользоваться случаем и выяснить, кто такой Протесилай, пока кое-кто будет любоваться видами. Мучить Сашу расспросами не следовало, кроме того, обидно постоянно попадать впросак и демонстрировать незнание азбучных, судя по реакции Волкова, истин.

– Иришка, я на вахту, – бросил Волков, сбегая по лестнице.

– Хорошо, – только и успела сказать Ирис макушке его головы, скрывшейся за перилами, и подумала вслед: «Иди, иди. Вахтёр. Интересно, что это за слово такое – вахтёр? Должно быть, тот, кто стоит на вахте. Но это я и после могу узнать, а сейчас – Протесилай. Если это человек, должны быть от него письма. Как Саша командовал? Что-то с консолью было связано. Ну-ка…»

– Том, – обратилась она к навигатору, впервые назвав его новым именем, – пожалуйста, покажите мне консоль.

– Консоль «Улисса» вы имеете в виду?

– Да, Томми. Покажете?

– Пожалуйста, мисс Ирис.

Девушка чуть было не захлопала от радости в ладоши: карта острова сменилась белым прямоугольником, на котором – строки письма. Но только не от Протесилая.

Выдержка из служебной и личной корреспонденции командира исследовательского судна «Улисс», порт приписки – Аркадия, Марс.

Личный канал грависвязи № XXX–XXXXX.

Срочно. Конфиденциально.

Улиссу

от Лаэрта.

Тема: Конь в городе.

Сынок!

Рукоплещу тебе со скамьи амфитеатра. «Осы» приняли «Протесилай» за «Улисс», они догоняют его и догонят скоро, лишь боги знают, что будет с ними, когда это случится. Что бы ни было, тем из них, кому посчастливится уцелеть, нужно будет вернуться к стенам Трои, обратный путь, как ты и сам, должно быть, понимаешь, займёт не меньше времени, чем погоня за беднягой «Протесилаем». Теперь ты знаешь, сколько времени есть у тебя. Когда же истечёт оно – берегись. Мужи Итаки обнаружат подмену и поймут – ставка в игре высока. Мне стало известно, что Итака ближе к Трое, чем мы с тобой в безграничной наивности своей полагали. Конь в городе, Сынок, береги Елену.

Лаэрт.

Одно стало ясно Ирис – Протесилай определённо не человек, иначе Лаэрт написал бы «приняли Протесилая за Улисса», и не поставил бы кавычек. «Значит это – корабль, раз истребители погнались за ним, перепутав с «Улиссом» нашим, – сообразила мисс Уокер, проглядывая письмо вторично. – «Протесилай» уведёт их подальше от Земли, когда же они всё-таки его настигнут, повернётся и… Уж не знаю, что с ними сделает. В общем, перебьёт столько «ос», сколько сможет. О пути обратном тоже понятно. Те «осы», что уцелеют, вернутся и нападут на нас, это тоже понятно. Но остальное… Да-а, больше вопросов, чем ответов. Что значит – Итака ближе к Трое, чем они полагали? Что за чушь, это же Марс и Земля! Какой конь, в каком городе? И чем он мне-то угрожает? Спросить у Саши?»

Ирис покраснела, сообразив, что обращаться к Волкову за разъяснениями нескромно, не говоря уже о привычке совать нос в чужие письма. Особенно в письма, помеченные как конфиденциальные.

– Том, покажите, пожалуйста, карту, – поторопилась попросить Ирис, чтобы замести следы. – О! Мы, что же, совсем рядом с островом?

– Около четырехсот метров до линии прибоя, мисс Ирис, – ответил навигатор, но слова его повисли в воздухе. Мисс Уокер, соизволившая поднять глаза от экрана, пискнула возбуждённо и бросилась вниз, к стыковочному узлу, не желая упустить такое зрелище – самый настоящий берег самого настоящего атолла.

Уже на лестнице ей стало понятно – что-то не так в доме её, совсем не так, как бывает обычно. Оказавшись в гостиной, она поняла – запахи и звуки. Что-то вздыхало и шипело монотонно, сильный незнакомый запах – Ирис не могла понять, приятен он ей или не очень, – заполнил гостиную, когда же девушка повернула в коридор к люку, лёгкий сквознячок, принесший запахи и звуки, окреп, дунул прямо в лицо, бесцеремонно распушив волосы, заставил зажмуриться. «Ветер», – припомнила девушка слово из сказок и шагнула навстречу ему, влажному, тёплому и солёному на вкус, нёсшему водяную мелкую пыль, а память подсказала, – «морской ветер». Глянув сквозь ресницы в ярко освещённый солнцем коридор, Ирис невольно улыбнулась. Тот, кому полагалось стоять на вахте, сидел на полу, на самом краю коридора, свесив ноги вниз, и обязанностями вперёдсмотрящего явно пренебрегал. Солнце, стоявшее высоко, золотило его светлые, раздутые ветром волосы. И хоть мисс Уокер и не видела его лица, но была совершенно уверена, что глаза господина Волкова прищурены, если не закрыты, а сам он умиротворённо улыбается. Башмаки господина Волкова были тут же, рядом, на полу, и явно страдали от жары, о чём свидетельствовали их высунутые языки и шнурки, разлёгшиеся на полу, как змеи на горячих камнях. Ирис, направляясь к забывшему свои обязанности капитану, перебирала в уме слова, годные для язвительного замечания, но последний очень короткий шаг, приведший её к освещённому полуденным солнцем входу, довершил дело. Всё, что только проклёвывалось исподволь в её душе, что пряталось в затенённых уголках подсознания, что только собиралось проснуться, – двинулось разом к давно намеченной точке, заговорило в полный голос, отдалось толчками крови в висках, наполнило выдох. Безотчётно она сделала несколько простых действий, казавшихся вполне естественными после, но совершенно невозможных до: отставила в тень, к стене, разомлевшие на солнце башмаки Волкова, разулась сама и ступила босыми ногами на освещённый солнцем полукруг пластикового пола, опершись на плечо Волкова, так удачно оказавшееся под рукою. Жар солнца лёг на её голову и плечи, пол обжёг ступни ног. Океан дохнул ей в лицо пряно и солоно, и не водяной пылью, а крупными брызгами, так, что захватило дыхание, и не тихим шёпотом на ухо, а фыркнул пеной у ног и зашипел в отдалении тяжело, мощно, ворочаясь у низкого облизанного волнами песчаного берега, как гигантский чешуйчатый змей. Его упругий изумрудный бок вспучился волной у самых ног Ирис, хлестнул в борт и рассыпался сверкающими брызгами, и снова вспучился, и снова хлестнул… «Неужели Саша не замечает, как это всё здорово! Он даже не смотрит, сидит просто, глаза закрыл…» – подумала ошеломлённая силой впечатлений девушка, но заметила вдруг: не просто сидит – скользит по волне босыми ногами, то погружёнными по щиколотки и чуть не до колен одетыми пеной, то пены едва касаясь пальцами ног. И случилось с мисс Уокер ещё одно превращение: радость, поднявшаяся волной, растеклась по всему телу, пропитав его, как пена пропитывает морской песок, когда отступает волна. Тогда она опустилась на разогретый солнцем пол, – плечо не нужно выпускать, нет-нет, – села, – очень удобно опираться на чьёнибудь плечо, когда садишься, – свесила ноги, – нет, до волны не достать, разве что кончиками пальцев, – обвила шею Волкова рукой, – это ещё удобнее, чем опираться на плечо, – и на плечо его положила голову.

Именно сейчас мир, – предугаданный по движениям призрачных теней на стенах её комфортабельной пещеры, обещанный в детских сказках, спрятанный во снах, – раскрылся перед ней, пустил внутрь и сомкнулся, окутав тысячей явственных ощущений.

– Вода, понимаешь, Иришка? Столько воды. Там нет воды, только песок, но нельзя разуться и пройти по нему босиком. Мне снилось, что я иду, по мокрому песку ступая босыми ногами, у края прибоя. Проснусь и… Не помню ничего. Одни слова: «мокрый», «прибой», «волны». Никак у меня не получалось вспомнить, что чувствовал во сне. Какой он – мокрый песок? Вязкий? Холодный? Влажный? Слова, одни слова, – бормотал Волков, щурясь и пошевеливая ногами. – И вот это: ноги в набегающей волне, пена… у берега ещё, должно быть, песчинки, подхваченные прибоем, кожу покалывают…

Ирис глянула на близкий берег: мутновато-блестящее зеркало песка, отполированное волнами, пучки травы на откосе, косматые пальмы, и видно уже, как ветер треплет резные их листья. И видно даже, – или кажется? – нет, что-то живое на берегу, штриховая цепочка следов за ним. Чёрный комок. Вот! Ноги вытянул, встал на цыпочки, как балерина!

– Саша! Смотри! Кто это?

– Краб, – отозвался Волков, разжмурившись. – Крабчик. Крабишка. Сейчас дёрнет в траву.

И тут же, будто специально, чтобы подтвердить истинность слов, краб приподнял тельце над мокрым песком и не побежал, не заковылял, а именно дёрнул прочь от воды, оставляя за собой ровную полосу из тире и точек.

– Значит, крабы бывают?

– Как видишь. И крабы бывают, и прилив, и летучие рыбы, и съедобные ракушки на берегу. И хижины на столбах, под тростниковыми крышами. И судёнышки под парусами тоже бывают здесь, на островах Гилберта, ведь именно здесь и плавал когда-то твой капитан Гриф, хотя его-то, пожалуй, как раз и не было.

В мире, где теперь жила Ирис, нашлось место для всех этих вполне реальных чудес, и всё же она осмелилась возразить, прижавшись к боку своего капитана плотнее:

– Но как же они живут здесь, в этих хижинах на столбах? Ведь это же только слова: ловят рыбу, собирают съедобные ракушки…

– …рожают детей, – добавил серьёзно Волков, не поворачивая головы. – У туземцев обычно куча детей и нет возможности раздобыть в супермаркете филе тунца или мясо краба под маринадом.

– Вот такого вот крабишку ловят и едят? – ужаснулась сердобольная девушка, не чувствуя в действительности ни малейшего сострадания. – И как же они, по-твоему, рожают детей, если нет здесь ни микрозондов, ни криокамер, ни концепторов, ни инкубаторов?

Ирис тут же пожалела, что спросила, последствия были самые неприятные: плечо, на котором так удобно покоился её подбородок, отодвинулось. Девушка с недоумением взглянула и встретилась с расширенными от удивления глазами своего капитана. «Что он смотрит так странно, опять что-то сморозила?»

– Концепторов? – переспросил Волков.

– Ну да… а что? Я в детстве биологией увлекалась, поэтому знаю, – ответила мисс Уокер, снова обретая уверенность. Всё-таки приятно сказать: «знаю», не многие ровесники Ирис могли бы похвастаться тем, что знают, откуда берутся дети. Помолчав немного для значительности, она начала лекцию:

– Концепторы – это такие агрегаты, в которых происходит зачатие. Но начинается всё не с них, а с микрозондов. Это такие специальные микроботы, которые имплат… – всегда я на этом слове спотыкаюсь! – имплантируют, то есть попросту запускают в организмы отца и матери, чтобы получить материнскую яйцеклетку и отцовские сперматозоиды. Когда микробот сигнализирует, что клетки получены, бабл узнаёт об этом и сообщает Планетарной Машине, а при следующем посещении супермаркета…

– Супермаркета… – ошарашенно повторил Волков.

– Ну да, а что тут такого? Мы же часто там бываем… Да, так вот. Когда ты заскочишь в супермаркет в следующий раз, тебя пригласят в медикэа и извлекут микробота. Вернее, он сам выйдет… Но это я не знаю точно. Как-то забыла поинтересоваться. Да, и вот извлекут из тебя этого микробота вместе с яйцеклеткой… нет, из тебя, конечно, не с яйцеклеткой. Не важно! Какая разница? Всё это извлекут и отправят в криокамеру. Потом, когда будет получена и яйцеклетка и сперматозоиды, их помещают в концептор и…

– Прямо в супермаркете?

– Да нет же (господи, какой он непонятливый)! Есть такие специальные платформы медикэа, где хирургическая аппаратура и всякая другая, там и концепторы есть и инкубаторы. Но начинается всё с концептора – в нем и происходит зачатие, как я тебе уже говорила. А после, когда зачатие произошло, эмбрион помещают в инкубатор, ну и…

– И что?

– И через девять с лишним месяцев можно получать ребёнка.

– Что делать? Получать?

– Ну, или забирать. Как это по-русски правильнее? Что ты так на меня смотришь? У вас всё не так?

Волков кашлянул, потом, после недолгого молчания:

– Да. У нас всё проще… Не так, конечно, просто, как здесь, на этом острове, – он кивнул головой в сторону проплывавшего мимо остроконечного мыска, за которым – один только океан да небо. Ирис поняла – это, наверное, и есть северная оконечность атолла. Через несколько минут корабль оставит позади замечательный островок, на котором, оказывается, так легко и просто рождаются дети.

– Саша, послушай… Давай я прикажу навигатору, чтобы пристал ненадолго к берегу. Ты побродишь по песку, поищешь ракушек, а я… А мне так интересно глянуть, как здесь рожают… Тут где-то есть медикэа, да? У нас, действительно, это так сложно, да и дорого, в общем-то. Одних микроботов импа… запустить внутрь сколько стоит! Не каждый себе может позволить. Нет, ты не подумай, не это главное, у меня столько акций «Грави», что можно хоть сотню детей нарожать! Просто интересно, как здесь… Саша! Ты слышишь?

Волков смотрел в сторону и бубнил под нос что-то невразумительное:

– Покупаете, как в супермаркете… Милая, мы не можем сегодня зачать ребёночка, вот после выплаты дивидендов… Стерилизованный мир… Не люди – микроботы… Разводят, как животных… Инкуба-аторы…

– Саша!

Но он уже поднялся – уходить. Только высунулся на мгновение из открытого люка – хотел, должно быть, глянуть ещё раз на оставленный позади остров Табитеуэа.

– Саша, давай вернёмся… – несмело предложила Ирис, тайком следя за выражением лица своего капитана.

– Нет, Иришка, – вздохнул тот, осторожно высвободил локоть из её рук, поднял заскучавшие без хозяина башмаки и зашлёпал мокрыми ногами в гостиную, оставляя за собой следы на пластике. При этом говорил через плечо:

– Там нет медикэа, и ничего вообще нет на этом клочке земли, поросшем пальмами, даже хижин на столбах, пожалуй, уже нет. И нет у нас времени ни бродить по берегу, ни рожать детей.

«А жаль, – подумала Ирис, выглядывая из люка с риском свалиться в воду, – такой островок милый. Но, кажется, я всё-таки сморозила что-то не то. Саша погрустнел даже. Надо потихоньку расспросить Арину, может быть, она знает, как на Марсе детей рожают? И на островах Гилберта. Если окажется, что это действительно очень просто… Да что ж они тяжёлые такие?»

Последнее мысленное восклицание относилось к башмакам. Надевая их, мисс Уокер поморщилась – никакой радости таскать на ногах такую тяжесть, куда удобнее босиком. Мокрые следы, оставленные Волковым на светлом пластике привели Ирис в гостиную, где она и нашла капитана. Господин Волков явно не торопился заступить на вахту у монитора – сидел в кресле, развалясь и закинув ногу на ногу. «Совсем забыла, ему же письмо пришло!» – спохватилась Ирис, но Волков не дал ей даже рта раскрыть.

– С твоих слов я понял, – начал он, – что детей вы заказываете в супермаркетах, а получаете в инкубаторах, как цыплят?

– Да, но почему…

– И далеко не всем из вас доступно такое удовольствие – приобрести ребёнка? Но некоторые, особенно владельцы крупных пакетов акций «Грави», могут позволить себе наплодить если не сотню, так хотя бы пятьдесят детишек, так?

– Так, но я не понимаю…

– А те бедолаги, которые даже на бабл накопить не могут…

– Да погоди же, Саша! – гневно выкрикнула мисс Уокер и даже ногой топнула. – Каждому гражданину Земли гарантирован социальный бабл, если хочешь знать! А дети – да! Никому не гарантированы! Но их же и не должно быть много – детей?! Некоторые даже и не хотят, чтоб были дети! Что ты на меня набросился с этими детьми, а?!

– Даже и не знаю, – заметил вполголоса Волков, – кто на кого набросился. Значит, не все хотят, чтобы дети были… Занятно. О! Хотел спросить, а что можно с кем угодно… ну, это… в супермаркет сходить?

– Что ты имеешь в виду? – переспросила всё ещё не растерявшая воинственного пыла девушка.

– Ну-у… Я хотел сказать, ребёнка завести можно с кем угодно? Или это за вас тоже Планетарная Машина решает, кого с кем скрещивать?

– Скрещивать?! – снова закипая, вопросила осведомлённая в биологических вопросах мисс Уокер. – Что ты такое говоришь, скрещивать! Микроботы принимают только у супружеских пар! И вообще, знаешь что, Саша…

– Погоди, Иришка, не кипятись, – примирительно сказал Волков, – я же разобраться пытаюсь в вашей… гм-м… жизни. А если их перепутают?

– Кого?

– Да микроботов этих ваших. Понимаешь? Нет? Ну, возьмёт Планетарная Машина и перепутает. Подсунет в этот… концептор сперматозоиды какого-нибудь… ну, неважно кого. Не мужа, в общем, а чужие совсем, а?

– Планетарная Машина… – начала Ирис и осеклась. Да, утверждение, что Планетарная Машина никогда не ошибается, потеряло актуальность, во всяком случае, не стоило его приводить в качестве аргумента в споре.

– И даже не ошибётся, – вкрадчиво Волков ей, – а специально подсунет. Ну, понимаешь? Чтобы немного, так сказать, улучшить породу… Ну ладно, Иришка, не обижайся, я пошутил неудачно. Я же чужак в мирке вашем, что с меня взять? Может быть, не так всё и плохо у вас. Можно же, я думаю, наняться куда-нибудь и заработать денег на то, чтобы завести ребёнка?

– Наняться? Что это значит?

– Ну как… Поступить на работу. Заработать денег, купить себе акции… Ну, работать, понимаешь? На заводе, или где вы там работаете?

– Работаете? Не понимаю… А, я вспомнила! Да, видала я в старых реал-видео, – там и правда люди… Но это же было давно очень, Саша! Нет такого сейчас, чтоб человек работал.

– А… гм-м. А еда?

– Что – еда?

– Откуда вы берёте деньги на еду?

– Зачем на еду деньги? Она же в супермаркетах… Заскочил по дороге, взял, что тебе нужно…

– Ну хорошо, и одежду тоже – по дороге? И всё остальное? Да? Коммунизм, короче, у вас в супермаркетах. Рай на земле. То есть между небом и землёй. Но кто-то же всё это делает, еду, одежду…

– Почему – кто-то? Что-то. Я, правда, никогда всерьёз не интересовалась, но слышала от папы краем уха, что всё это на заводах делают. Автоматически.

– Что делают? Еду? Вот помидоры, к примеру.

– Поми… что?

– Ну, помидоры, Иришка! Овощи такие, на ягоды похожие, только побольше. Из них ещё кетчуп…

– Кетчуп я знаю. Но его же – как это называется? – синтезируют. На тех же заводах, не знаю уж, где они, никогда не интересовалась.

– И мясо тоже?

– Да… А чем оно хуже кетчупа? – удивилась Ирис. Волков был сражён. Ему уже не сиделось, он забегал по гостиной, хватаясь руками за голову.

– Получается, всё, что вы нам с Земли присылали, и консервы, и… Всё это туфта? Одни названия? Мясо креветок… Говядина… Свинина… Овсянка, чёрт её побери! Всё, всё из глины или ещё из чего похуже… Стоп!

Он сам и выполнил свою команду, застыл посреди гостиной, медленно повернулся к мисс Уокер и упёр руки в бока:

– Не получается! – заявил он с торжеством в голосе.

– Что?

– Не сходится у тебя! Как же из глины, когда я сам ел помидоры, с Земли привезенные! И яблоки! Мать покупала – дорого, но… И сушёную чернику! Это всё тоже вы синтезировали?!

– Да что ты, в самом деле, Саша, – оскорбилась Ирис, – так говоришь, будто я тебя обмануть пытаюсь? Я что знаю, то и рассказываю. Никаких поми… – как их? – и яблок я не видела никогда, и сушёной черники тоже. Черничный кисель – да. Видела в супермаркете, кубик такой пластиковый с крышечкой. Полка так и сказала – черничный кисель.

– Полка сказала? – впрочем, это не странно, странно другое… – задумчиво протянул Саша. – Значит, и вас, и нас она дурит.

– Кто?

– Да ваша же разлюбезная Планетарная Машина. То-то Лаэрт мне говорил как-то, что пасёт она и вас, и нас. Вот что он имел в виду. Понятно. Интересно, кому это нужно. Должен же быть хотя бы один негодяй, который всё это знает точно и даже сам устроил… И смотрит со стороны, как бездумные скоты и скоты задумчивые бредут к своим яслям…

Последние рассуждения задумчивого капитана натолкнули Ирис на дельную мысль.

– Саша, кстати, мне кажется, нам пора бы…

– А? Что? – встрепенулся капитан.

– Ничего, ничего. Поесть не хочешь?

– Да, пожалуй. Момент назрел, – подтвердил Александр и добавил непонятно:

– Пойдём, сунем морды в торбы.

Ел Волков, против ожиданий, неплохо. Даже, можно сказать, отлично ел. Ирис только собралась огорчиться, что набрала в супермаркете второпях всякой ерунды, ведь хватала же первое, что под руку попадалось, но проголодавшегося от рассуждений о происхождении пищи капитана это не смутило. Ветчина в банке? Очень хорошо. Ананасовый компот? Пойдёт и компот. Фланы с пармезаном? Чёрт их знает, что они такое, но съел ведь. Сама мисс Уокер эти самые фланы даже не попробовала и вообще почти не прикоснулась к еде. Первым делом, когда полезла в холодильник, на глаза попались роллы с мясом краба, и аппетит был испорчен. Впечатлительная девушка попробовала представить себе, что в роллах не синтетическое мясо, а плоды охоты – внутренности того самого крабишки, обитателя Табитеуэа, и ей стало нехорошо. Единственное, на что отважилась, – немного ветчины и ананасы, о ветчине ведь ничего предосудительного не известно. Что же касается ананасов, то уж они-то по берегу не бегают на коленчатых ногах и не становятся на цыпочки, как балерины.

За едой молчали. Ирис прислушивалась к новым для неё чувствам, наблюдая, как ест её капитан, а сам Волков напряжённо о чём-то думал. Но первым молчание нарушил именно он, сразу, как только расправился с остатками компота из синтетических ананасов.

– Как бы то ни было, – изрёк он ни к тому, ни к сему, – а заниматься этим придётся нам с тобой, Иришка.

– Чем? – спросила мисс Уокер, с интересом обнаружив, что готова заниматься всем, что бы ни предложил Саша.

– Распутывать этот клубок. Выбрыки Планетарной Машины, последствия всемирной вашей стерилизации, притязания всякой сволочи Внешнего Сообщества и афёры кое-кого на Земле… Да мало ли ещё что! От фрилэндеров вот придётся отбиваться, да так, чтоб народу поменьше полегло, но до главной чтоб сволочи добраться всё же. Не знаю, Ирка, гложут меня сомнения, не оказалась бы кишка тонка. Вот доберёмся мы до «Грави-айленд», что дальше делать будем? Пора бы нам какой-нибудь план составить, а у нас с тобой ещё конь не валялся.

– Конь?! – встрепенулась Ирис. Рассуждения Волкова о предстоящих трудностях почему-то нисколько не взволновали её, резануло слух одно только слово – конь. Конь в городе.

– Саша, – начала она нервно, – тут тебе письмо было от Лаэрта, я забыла совсем…

– Письмо? – оживился Волков. – Что, что в нём?

Эти его слова пролили немного бальзама на растревоженную душу девушки – оказывается, Сашу больше не беспокоит, что некая особа суёт нос в его личную переписку!

– Там о каком-то коне, – сообщила Ирис, едва поспевая за кинувшимся в рубку капитаном.

– О коне? – Волков удивился. – Интересно. Сейчас посмотрим, чего это Лаэрту вздумалось о лошадях поболтать.

И он прочёл письмо Лаэрта.

– Ну! Саша, что там за конь? – теребила его сгоравшая от любопытства принцесса Грави.

– Троянский, – односложно пояснил Александр, кивая головой, как китайский болванчик. Потом, помолчав, добавил:

– Я, дурак, сам должен был догадаться, что дело нечисто. Неспроста мы на «осу» так быстро напоролись, не она нас нашла, а… Нет, так не годится. Это нужно как следует обдумать, а времени нет. Есть три возможности: первая – «оса» наткнулась на нас случайно, вторая – нас засекла Планетарная Машина и сообщила о нашем появлении на Марс, третья – Лаэрт ведёт двойную игру. Первое возможно, но очень маловероятно, второе очень возможно, но тогда получается, Марс действительно ближе к Земле, чем мы предполагали, и конь, в самом деле, уже успел пробраться на «Грави-айленд». А в третье я не верю. Не может быть, чтоб Лаэрт оказался крысой. Но сбрасывать со счетов ничего нельзя, и это значит, что единственная наша надежда – «Афина». За старину «Улисса» я ручаюсь головой, но слабоват он – тягаться с Планетарной Машиной. Ладно. Добраться бы до вашего летающего островка, там разберёмся. Жаль, ты мне раньше о письме ничего не сказала. Могли бы не тащиться по воде, а махнуть сразу на «Грави-айленд»…

«А мне вот – не жаль, – подумала Ирис, припомнив низкие, омываемые волнами берега Табитеуэа и то, что произошло с ней у открытого настежь люка. – Пусть конь в городе, пусть Лаэрт будет крысой, если ему так хочется, но кое-что у меня уже есть, и это уж я никому не отдам, не будь я принцессой Грави».

– Эй, кэп! Том, ты где? – услышала Ирис от Волкова и оглянулась машинально, будто электронный навигатор вместе с человеческим именем получил человеческое тело и слонялся теперь по кораблю.

– Я здесь, – отозвался бестелесный по-прежнему Том.

– Долго нам ещё добираться до «Грави-айленд»?

– Если бы платформа «Грави-айленд» была на месте – восемь минут полным ходом, но при сложившихся обстоятельствах…

– При каких ещё обстоятельствах? – обмерла мисс Уокер.

– Я постоянно отправляю Планетарной Машине запрос на стыковку, но ответ не приходит. Из этого я заключил, что «Грави-айленд» погиб в результате аварии, о которой вы говорили с господином Волковым.

«Отец!» – подумала Ирис, но ужаснуться не успела, помешал смех. Смеялся, разумеется, не Том, а Саша, причём не просто смеялся, а до слёз, даже кулаками их размазывал. Наконец, он успокоился немного и смог произнести:

– Ох-х, ты кэп – просто сокровище! Ты не пробовал отправить через Планетарную Машину запрос Солнцу, что пора уже садиться? Попробуй, дружище! Увидишь – Солнце тоже погибло в результате аварии. «Улисс», естественно, ничего не знает о «Грави-айленд», а запросы твои игнорирует. Стыковаться будем без запроса, аварийно. Ты так умеешь?

– Умею, – с достоинством ответил навигатор. – Разрешите уточнить формат запросов к Солнцу.

На этот раз Волков не засмеялся, только глаза выкатил. Но с ответом нашёлся быстро:

– Отставить запросы к Солнцу. Поднимай корабль из воды и прямиком к тому месту, где должен быть «Грави-айленд».

– Слушаюсь. Но должен заметить…

– Том, ты команду выполни, потом замечай!

– Но я не вижу «Грави-айленд» на гравископе! – возразил навигатор. – В точке, заданной Планетарной Машиной, на высоте тысячи метров над уровнем моря ничего нет.

– Как это нет?! Ты же сам дал «Улиссу» эти координаты?! – заревел взбешённый капитан и, выскочив из-за центральной колонны, бросился к обзорному экрану. Ирис, переставшая волноваться о судьбе отца, снова ощутила беспокойство.

– Что ж вы все говорили, что он летает?! – мелодраматически воскликнул Александр. – Вот же он, плавает, прямо по курсу!

– Кто плавает? – забеспокоилась Ирис уже не о судьбе отца, а о рассудке своего капитана.

Вместо ответа, Волков снова обратился к навигатору, на этот раз ядовито:

– Том Зоркий Глаз, что это там, прямо по курсу болтается на поверхности океана?

– Крупный объект, по очертаниям напоминающий платформу «Грави-айленд», – отозвался электронный навигатор, нечувствительный к сарказму.

– Тогда соверши, дружок, действие, напоминающее аварийную стыковку с этим замечательным объектом, – распорядился Волков и добавил, повернувшись к девушке, с тревогой рассматривавшей светло-голубую громаду платформы:

– Иришка, приготовься. Минут через пять будем на месте. И помни – ничего не бойся. «Афина» следит за нами, я только что проверил. Она защитит. Только не делай резких движений, ещё убьёшь кого-нибудь с непривычки. Если хочешь, можно включить консоль «Афины», но ты всё равно в ней с ходу не разберёшься. Да и зачем? Всё равно не знаешь команд. Я сам с «Афиной» управлюсь. Ну что, пойдём?

– Пойдём, – отозвалась неуверенно девушка, чувствуя себя немного не в своей тарелке. То ли дело раньше! Как приятно было попасть к отцу на работу, пусть даже придётся встретиться с Мартышкой… Предчувствие беды колюче заворочалось в душе мисс Уокер, но она заставила себя последовать за своим капитаном без слов, загнав нехорошее предчувствие обратно в подсознание.

– «Афине», – негромко произнёс Волков, – включить персональную консоль.

– Включить персональную консоль? – удивлённо переспросила Ирис и чуть не вскрикнула от неожиданности. Прямо перед глазами вспыхнули какие-то красные чёрточки, цифры, слова… Повернув голову к Саше, чтобы спросить, как это следует понимать, девушка заметила, что цифры и буквы остались в поле зрения, когда же взгляд её остановился на Волкове, его фигура оказалась заключённой в красный проволочный прямоугольник.

– Саша, что это?! Вокруг тебя красный прямоугольник!

– Что? – не понял капитан, потом через мгновение: – Всё ясно. Ты консоль включила. А я тебе говорил, не нужно. Скажи «Афине», чтоб выключила.

– «Афине», – дрожащим голосом пробормотала мисс Уокер, глядя на обрамлённого Александра, – выключить персональную консоль…

Уф-ф. Перепугала меня твоя богиня, – призналась она спустя миг, когда красные надписи исчезли.

– Говорил же, ничего не бойся… – начал очередное нравоучение Волков, но его речь прервал голос навигатора:

– Аварийная стыковка выполнена успешно.

– Томми, откройте, пожалуйста, люк первого стыковочного узла, – попросила Ирис.

Люк скользнул в сторону, перед глазами непроизвольно взявшихся за руки гостей «Грави-айленд» оказалась бежевая стена круговой галереи, освещённая мягким светом ламп с круглыми матовыми колпаками.

– Это и есть «Грави-айленд», – начала мисс Уокер давно заготовленную речь. Она шагнула из люка на слабо люминесцирующий пол (всё как обычно!) и продолжила вступительное слово:

– Здесь ты можешь чувствовать себя как дома, потому что…

– Стоять! – загремел в коридоре грубый голос. – Руки за головы, вы оба!

Глава восьмая

Ирис Уокер привыкла считать платформу «Грави-айленд» своим вторым домом. Иногда, соскучившись по спокойствию, неизменно царившему в его прохладных скудно обставленных обширных залах, и по уравновешенному, занятому какими-то загадочными делами населению летающего острова, она возвращалась сюда, чтобы провести несколько дней в разрежённой атмосфере официальной корректности. Её нисколько не интересовал вопрос, чем именно занимаются все эти люди, снующие по кольцевому коридору, заполняющие кабинеты, конференц-залы и бары огромного пятиярусного диска. Достаточно было просто ответить на сухое приветствие малознакомого человека, когда приходилось разминуться с ним на узкой лестнице. Кивнуть в ответ, так и не определив, знает ли она случайного встречного или видит впервые. Справедливости ради стоит заметить, что большинство встречных, очевидно, относились к принцессе Грави так же; принимали, должно быть, за чью-нибудь секретаршу. Из двух или трёх сотен менеджеров и инженеров не набралось бы и двух десятков тех, кому Ирис была представлена лично, что же до охранников, то уж из них-то девушка не знала в лицо ни одного. Ей вообще казалось странным, что «Грави-айленд» охраняют. От кого? Платформа сама заботится о безопасности, – люки пристыкованного к ней бабла просто не откроются, если его хозяину нечего делать на острове! Разве что при аварийной стыковке… Конечно, если рассудить здраво, пассажиры корабля, пристыковавшегося аварийно, заслуживают особого внимания, но наставлять на них неизвестно откуда взявшееся оружие – никогда его не водилось на острове! – чересчур. Чрезвычайно негостеприимно – требовать заложить руки за голову, подкрепляя требование пинками. Рассуждать здраво, когда тебя хватают за шиворот и толкают лицом к стене, согласитесь, сложно. Ирис, во всяком случае, оказалась к этому не готова. Да и произошло всё слишком быстро, – стоило им с Волковым шагнуть в коридор, и…

– Стоять! Руки за головы, вы оба! – И вот уже перед глазами кремовый пластик стены кольцевого коридора, а руки за головой. Поза неудобная и даже унизительная, нужно заметить. Ирис покосилась влево: там этот, который схватил за локоть и толкнул к стене. Лица не разглядеть, но зато хорошо видно чёрную палку с рукоятями, должно быть, какое-то оружие. «Вот чем он мне в бок тыкал!» – сообразила девушка и осторожно глянула вправо. Волковым занимались двое: один приставил к голове неизвестное оружие, а второй, закинув свою… «Это автомат у него, – догадалась Ирис, – или что-то вроде». Второй, закинув автомат за спину, деловито и умело обшарил одежду Волкова, хмыкнул удовлетворённо, вытащив из кармана пистолет, хмыкнул вторично, громче, отыскав второй – за пазухой.

– Можешь больше не искать, – весело произнёс Волков. – Тебе не понравится то, что найдёшь. Там ничего нет, кроме меня.

– Заткнись, тебя не спрашивают, – проворчал занятый обыском субъект. Ирис отметила про себя: говорит по-английски, одет в униформу охраны «Грави-айленд», но лицо незнакомое.

– Дай ему по шее, Родж, чтоб пасть не разевал, – посоветовал тот, что держал под прицелом Ирис.

– Ты заботишься о моих удобствах? – обратился к нему Волков. – Нехорошо советовать другим то, что не попробовал сделать сам.

– Да я и сам с большим удовольствием заеду тебе прикладом, – ощерился советчик-доброхот, не двигаясь, однако, с места.

– Погоди, Пол, не пори горячку, – всё так же мрачно буркнул тот, кого назвали Роджем. – Торопиться нам некуда. Сейчас второго щенка обшарю, тогда и поговорим с обоими.

– Повежливей с дамой, ты, горилла, – предостерёг Волков, повернув голову.

– Я тебе сказал, молчать! – процедил Родж. Было видно, что сравнение с гориллой задело его не на шутку. – Лицом к стене, я сказал!

– Ну да, Роджер, ты покамест вправь ему мозги немножко, – снова посоветовал Пол, – а я эту обыщу. Даму. Моя очередь.

– Не прикасайся к ней, пожалеешь! – повысил голос Александр. При мысли о том, что к ней сейчас не просто прикоснутся, а будут обыскивать, Ирис окончательно потеряла контроль над собой. Здесь, на «Грави-айленд»! Её! Какой-то гнусавый охранник будет… Ирис повернулась резко и отбросила протянутую к ней руку, заметив мимоходом, что охранник по имени Пол забросил автомат за спину, должно быть, чтобы удобнее было развлекаться.

– Только притронься! – прошипела она, как кошка.

– О! А ты ничего так, – похвалил Пол, откровенно обшаривая девушку взглядом. – Что же будет, если я притронусь, моя красавица?

– Ирис… – начал Волков, но она уже не слушала. Кровь бросилась ей в голову, когда увидела, что Пол собирается-таки притронуться. Сама не зная зачем, она схватила первое, что попалось под руку – рукав комбинезона охранника, – и дёрнула вниз и влево, так сильно, как смогла. Неизвестно, чего она ожидала от своего отчаянного действия, но результаты ошеломили её. Затрещала разрываемая ткань, что-то громко хрустнуло, тело в чёрном комбинезоне поднялось в воздух, неловко взбрыкнув ногами, короткий придушенный вскрик и… Охранник по имени Пол тяжело рухнул к ногам испуганной девушки, рухнул так, что прогнулся светящийся пол. Грохот, лязг автомата, болезненный хрип, плотный хруст, – и у ног Ирис Уокер слабо ворочается чёрная фигура, в которой трудно угадать человека.

– Ирис, я же просил, не делай резких движений, – напомнил Волков с опозданием. – Ты ему все кости переломала.

– Я? – Девушка с ужасом смотрела то на Александра, то на скорчившегося у ног Пола.

– Стоять! – визжал Родж. Он был теперь шагах в четырёх, отскочил, должно быть. И автомат был уже в его руках, а не болтался за спиной. Он целился в Ирис, в глазах его легко читались страх и ненависть, но страх всё же преобладал. Он орал:

– Пошевелись только! Стреляю! Полчерепа снесу сразу, сука!

– Тихо, Иришка, – шепнул по-русски Волков, – не шевелись и ни слова больше. Я сам с ними пообщаюсь. Не говори им пока, кто ты.

– Ты что там шепчешь? – поинтересовался молчавший до сих пор третий охранник. – Закрой рот, иначе…

– Держи его на мушке, Майкл! – распорядился слегка приободрившийся Родж. – Говорите, кто такие, что вам здесь нужно? Ну, чего молчите?

– Не могу говорить, не открывая рта, – спокойно ответил Волков. – Твой приятель просил меня закрыть, иначе… Правда, он не сказал, что сделает, если открою. Поэтому молчу. Страшно просто представить, что со мной сделает твой могучий друг, если я всё-таки не послушаюсь и открою рот. У меня поджилки трясутся, когда подумаю…

– Я спросил, кто вы такие и что вам здесь нужно?! – свирепея, повторил вопрос Родж.

– Это надо было спросить сразу, когда мы вошли. И вообще, вежливые люди сначала представляются сами. Но теперь это излишне, я и так уже знаю, что твоего уважаемого друга зовут Майклом, ты, по моим сведениям, Родж… Кстати, Родж – это Роджер? Ну, это только моё предположение, точно известно, что ты откликаешься на имя Родж, а этот полутруп при жизни звался Полом, если я правильно понял. Так что представления излишни, можно считать, что мы знакомы. Очень приятно, Родж. Моё почтение Майкл. Мои соболезнования, Пол.

– Cкотина, ты скажешь, кто вы такие и зачем сюда впёрлись?! – возопил вышедший из себя окончательно Роджер. Автомат ходил в его руках ходуном, но Ирис заметила, что в неё больше никто не целится, оба ствола смотрели на Волкова. Саша этого и добивался, судя по всему, но зачем? Может быть, ждал от напарницы каких-либо действий? Ирис колебалась, глядя на орущего Роджера, – тот так увлёкся, что повернулся к ней боком.

– Мисс Ирис Уокер собственной персоной, – произнёс насмешливо спокойный голос, после того, как утих третий истерический вопль раздражённого донельзя Роджера.

Все, включая молчаливого Майкла, повернули головы, а Роджер даже опустил автомат и переспросил удивлённо у человека, подошедшего к нему сзади:

– Чего? Это чудовище – доченька Уокера?

– Фу, как нелюбезно с твоей стороны, Роджер, – укорил его подошедший ближе мужчина в таком же, как и у всех охранников, чёрном одеянии, – называть принцессу Грави чудовищем.

«Я его знаю! – мелькнуло в голове Ирис, когда она рассмотрела худое, с большим птичьим носом, лицо этого человека и его прищуренные насмешливо глазки коньячного цвета. – Это же Льюис, приятель папы. Только в комбинезон зачем-то вырядился, а не в обычный свой мышиный костюм. Клиффорд Льюис. Дядя Клиф. Папа ещё его почему-то называл смешно: пулемёт. Да-а, не вышло у нас долго скрывать, кто я. Зачем только у дяди Клифа пистолет в руке?»

– Добро пожаловать в нашу мышеловку, мисс Уокер, – улыбаясь кончиками губ и кивая, обратился к дочери своего друга Клиффорд, и особой приветливости в тоне приглашения не прозвучало.

«Мышеловку!» – тревожно отозвалось в голове Ирис, и без того гудевшей от всех этих происшествий.

– Вы ошибаетесь, – перебил его Александр, успевший между тем сунуть руки в карманы и принять весьма независимый вид. – Перед вами вовсе не мисс Уокер, а госпожа Волкова. Примите это к сведению и ведите себя учтиво, чтобы с вами не случилось того же, что с бедолагой Полом.

– Руки из карманов! – заорал, вскинув автомат, моментально остервеневший от упоминания об инциденте Роджер.

«Зачем Саша соврал Льюису? – гадала оторопевшая Ирис. – Я не против, конечно, но это как-то неожиданно…»

– Госпожа Волкова? – переспросил невозмутимо Льюис, но Ирис поняла – он удивлён не на шутку. – С каких пор? Впрочем, это не важно. Вы, стало быть, господин Волков? Или его доверенное лицо?

– Кое-какие дела я не доверяю даже самым доверенным лицам. Вы понимаете меня? – так и не вытащив руки из карманов, надменно бросил Волков. – Меня зовут Александр Волков.

– Клиффорд Льюис, начальник охраны «Грави-айленд», – отрекомендовался дядя Клиф по прозвищу Пулемёт.

– Раз вы начальник охраны, прикажите своим подчинённым убрать пушки и сбавить тон. У меня уже в ушах звенит от криков.

– Это он свалил Пола? – осведомился Льюис, проигнорировав просьбу.

– Нет, – ответил злобно Роджер и мотнул головой, как лошадь, – это она сделала. Шваркнула его об пол, как мешок.

– Ого! – усмехнулся иронически дядя Клиф. – Не ожидал. Нужно сказать, вы научились обращаться с мужчинами, став госпожой Волковой.

Ирис собиралась уже ответить, что она здесь ни при чём, но Саша поспешил перебить её.

– Ну, хватит ломать комедию, – сказал он, резко изменив тон. – Мы не для того явились, чтоб состязаться с вами в остроумии. Ирис немного перестаралась от неожиданности, но ваш волкодав сам виноват, нечего было орать и тянуть к ней лапы. Врач у вас здесь есть? У вашего Пола куча переломов, это как минимум.

– Урсула! – сказал своему воротничку Клиффорд. – Льюис говорит. Ты мне нужна. Пол ранен, он у девяносто четвёртого стыковочного узла кругового коридора. Поторопись, прихвати тележку, нам некогда, мы его одного оставим.

Покончив с этим, Клиффорд снова посмотрел на Волкова, сказав без малейшего намёка на иронию:

– Не для того явились? Вот я и пытаюсь понять, для чего. О вас, к примеру, я не знаю ничего кроме фамилии. Идите вперёд по коридору, Майкл покажет дорогу. В гостиницу, Микки. Ты меня понял?

– Времени совсем мало осталось, – пробормотал, пожав плечами, Волков, – но что делать, ведите.

– Мне плевать, мало у вас времени или много, – невозмутимо заметил мистер Льюис, пристраиваясь в хвост процессии, рука об руку с Роджером, так и не опустившим автомат. Пистолет в руке дяди Клифа теперь смотрел в широкую спину Александра.

– Это не у нас мало времени, а у вас, – парировал Волков, не оборачиваясь, только глаз скосил на Ирис и даже подмигнул слегка. Но девушка ответила недоумённым взглядом: ничего не уразумев из этой их пикировки.

– Что ты, чёрт тебя возьми, имеешь в виду? Кто ты вообще такой, чтоб решать, сколько у нас времени? – не выдержал вспыльчивый Роджер. – Впёрся к нам с пистолетами…

– С какими пистолетами? – оживился Льюис. – Ну-ка, покажи, что там у них с собой было? Ага, старый знакомый. «Скорпион». Не думал, что к нам фрилэндеры так скоро пожалуют. Ты ведь фрилэндер, парень? Нехорошо с вашей стороны, мисс Уокер, совершать посадку в Запрещённых Землях и вступать в брак со всякими проходимцами без отеческого благословения.

– Это моё дело, с кем мне вступать в брак, – огрызнулась Ирис. – Вашего благословения мне не нужно, а с отцом мы, думаю, быстро придём к общему мнению. Вы, надеюсь, нас к нему ведёте?

– Не так быстро, ваше высочество, – усмехнулся Клиффорд. – Позвольте мне немного побыть вашим духовным наставником. И папу вашего подготовить к встрече не мешало бы. Кроме того, вы же не откажетесь шепнуть вашему духовнику пару слов, а? Считайте, что это будет исповедь. Обещаю сохранить её в тайне от вашего… гм-м… мужа.

– Иришка, не говори ему о моём корабле и ничего не бойся, – быстро проговорил Волков по-русски, – «Афина» не даст в обиду ни тебя, ни меня.

– Хорошо, – доверчиво улыбнулась ему «госпожа Волкова».

– Это невежливо, – вмешался Клиффорд, – разговаривать на языке, неизвестном остальным присутствующим, и я этого не потерплю. Я вас предупреждаю, госпожа Волкова, ещё одно слово – и вы станете вдовой. Я никогда вам не доверял, теперь вижу, что был прав. Вы, оказывается, извините за выражение, шпионили. Микки, поворачивай на лестницу! Я же сказал – в гостиницу их!

«Микки так ходит, будто опасается, что на него нападут из-за угла», – заметила Ирис и указала глазами Саше, пытаясь обратить его внимание на странное поведение провожатого, но Волков не заметил – отвернулся, чтобы сказать очередную колкость дяде Клифу. Поднимаясь по лестнице на третий ярус следом за осторожным Майклом, Ирис размышляла: «Почему Пулемёт обозвал меня шпионкой? Из-за того, что мы с Сашей по-русски говорили? Странно и непонятно. Как будто любой, кто знает русский язык, обязательно шпион. Но лучше я помолчу. Саша прав, нужно больше слушать, чем говорить».

Но слушать было нечего. Волков беспредметно препирался с Льюисом, а Роджер только сопел негодующе, и это было хорошо слышно, хоть он и шёл теперь последним.

– …а угрожать женщине вежливо?

– Шпионке, только что покалечившей ни в чём не повинного человека…

– …протянувшего к ней свои грязные лапы. Его честно предупредили…

Роджер сопел угрожающе.

Ирис не выдержала:

– Вы можете помолчать? Надоело. Треплете языками, как… как…

Волков тихонько хихикнул у неё за спиной. «Ага, Саша, значит, нарочно его злит, – догадалась Ирис. – Зачем? Чтобы проговорился?» Но нужно было закончить, если начала, и она сказала укоризненно:

– Надо думать об аварии, а вы…

– Откуда вы знаете об аварии? – вскинулся Клиффорд. Ирис смолчала в ответ, ступив на площадку гостиничного яруса. Испугалась, не сболтнула ли случайно лишнего. Несмело подняла глаза на Волкова… Нет, ничего. Сашу, похоже, тоже заинтересовала реакция начальника охраны «Грави-айленд». Тот был явно взволнован осведомлённостью гостей, похоже, впервые после встречи с ними почувствовал неуверенность. Это сказалось тут же:

– Ну-ка, Микки, в разные номера их. Да в любые, идиот! Вот хотя бы в эти два соседние, чтоб не ходить далеко. Вы же подарите мне несколько минут конфиденциальной беседы, ваше высочество? – Мистер Льюис постарался вернуться к своему обычному ироническому тону, но это удалось не вполне. Прозвучало фальшиво. Оглянувшись, Ирис успела поймать взгляд своего капитана, ответила растерянной улыбкой, и дверь гостиничного номера закрылась за ней.

«Пулемёт решил начать с Саши? – предположила девушка, опускаясь в кресло. – Что ни говори, а неприятности утомляют. Я бы вздремнула сейчас, но нельзя. Самое время обдумать положение. Много непонятного. Почему Льюис испугался, когда узнал, что нам известно об аварии? Почему он не повёл нас прямиком к отцу? Чего опасался Майкл по дороге сюда? Зачем Саша сказал, что я – его жена? Почему Клиффорд решил, что Саша фрилэндер? Ну, на последний вопрос ответить легко – он увидел пистолет, который мы отобрали у фрилэндера и… Минуточку, а сам-то дядя Клиф откуда знает, какие у фрилэндеров пистолеты? Никто из охранников не знает, а он…

Ирис вздрогнула – щёлкнул замок, пискнула, открываясь, входная дверь, в проёме показалась сутуловатая фигура в чёрном комбинезоне. «Дядя Клиф решил начать разговор с меня», – отметила Ирис и попробовала собраться с мыслями, но подозрения, возникшие по отношению к начальнику охраны, мешали сосредоточиться. Какая-то мысль не давала девушке покоя, что-то из прошлого, может быть…

– Я надеюсь, Эйрис, – начал Клиффорд, закрывая за собой дверь плотно и запирая её на замок, – вы не будете ко мне в претензии за то, что устроил наш с вами разговор таким экстравагантным способом?

– Это зависит от темы беседы, – ответила девушка, глядя на вошедшего снизу вверх. – Сначала я хотела бы уяснить, зачем вам понадобилось разлучать нас с мужем и препятствовать моей встрече с отцом. Кстати, вы можете сесть.

Клиффорд улыбнулся натянуто, поискал стул, не нашёл его и присел на краешек дивана. От его самоуверенности не осталось и следа. Он явно нервничал, похоже, ждал чего-то, если судить по напряжённой позе, словно прислушивался к тому, что происходило за его спиной, но не хотел, чтобы об этом узнала собеседница.

– Разлучать, препятствовал… – поморщился Льюис, косясь на дверь, – я бы не хотел, чтобы вы смотрели на моё поведение под таким углом. В мои планы не входит ссориться с вами, даже наоборот. Поймите, Эйрис (он наконец-то заставил себя глянуть мисс Уокер прямо в глаза), я не всё могу обсуждать в присутствии подчинённых и, извините, вашего мужа. Пока не пойму, кто он и почему сюда явился. Ваш визит выглядит подозрительно…

– Но это же вполне естественное желание – прилететь на «Грави-айленд», чтобы познакомиться с моим отцом! – осторожно возразила девушка, старательно обойдя определение своих с Волковым отношений.

– Ключевое слово здесь «прилетели», – бледно улыбнулся Льюис, – я не мог спросить при своих ребятах о главном: как получилось, что ваш бабл управляем?

– Клиффорд, я ведь ничего не понимаю в технике! – честно округлив глаза, солгала Ирис, старательно изображая дурочку. – Вам придётся расспросить моего мужа.

«Напрягся, и с большим трудом заставил себя не оглянуться, – отметила про себя наблюдательная мисс Уокер. – Чего же он ждёт? Те двое остались с Сашей, что они там…»

– Не знаю, не знаю, – недоверчиво поджал губы Клиффорд, – можно ли вам верить. Вам и раньше удавалось дурачить окружающих. Ваш папа две недели назад в разговоре со мной жаловался, что вы беззащитны и неприспособлены к жизни, – это к вашей-то жизни! – и вдруг… Что вы такое сделали с беднягой Полом? Когда успели сню… я хотел сказать, найти общий язык с фрилэндером? На каком вы, кстати, с ним языке переговаривались? На испанском?

– Мы говорили по-русски, – честно призналась Ирис.

– По-русски? – переспросил Льюис, выкатив глаза от удивления.

– Ничего удивительного, – нашлась девушка, – у моей прабабушки русские корни.

– Да? Никогда бы не подумал. Впрочем, оставим это. Времени нет на мелочи – о главном: я хочу сделать вам предложение.

– Я замужем, – поспешно заявила шокированная поворотом разговора девушка.

– Шутки в сторону, – с досадой проговорил Клиффорд.

– Ничего себе – шутки! – оскорбилась мисс Уокер. – Если муж узнает…

– К чёрту вашего мужа, предложение сугубо деловое! – повысил голос выведенный из себя мистер Льюис по кличке Пулемёт. Потом, справившись с собой, уже тоном ниже:

– Сами скоро увидите, нам всем здесь сейчас не до вашей свадьбы, раз уж вы замужем. Будь вы ещё девицей, думаю, кое-кому захотелось бы воспользоваться случаем, но… Думаю, найдутся и те, кто попробует сделать вас вдовой. Всё-таки лакомый кусок – половина вашей доли. Но такие делишки не по мне. Моё предложение проще: я устраиваю вам свидание с Джоан, а вы, когда всё образуется, отдаёте мне десять процентов. Идёт?

Клиффорд говорил вполголоса, быстро, но вполне разборчиво, было видно – придаёт большое значение сказанному, и тем не менее дважды он не удержался и оглянулся на дверь. «Да что ж он сидит как на иголках?» – недоумевала Ирис. Одно было понятно: говоря о процентах, Льюис имел в виду акции «Грави», но не те, что принадлежат Ирис. При чём тогда эти его слова о вдовстве? Кто такая Джоан, свидания с которой ценятся так высоко? Имя Джоан носила мать Ирис, погибшая много лет назад…

– Ну, так что же? Идёт? – не терпелось Клиффорду.

– Я не совсем поняла суть предложения, – задумчиво, пытаясь затянуть время, проговорила Ирис.

– Позже всё поймёте.

– Вот когда пойму, тогда и отвечу, – отрезала принципиальная мисс Уокер.

– Хорошо. Если скажете мне: «Вы были правы, мистер Льюис», – я буду считать ваши слова положительным ответом.

– Фу, какие сложности! Нельзя, что ли, просто сказать?

– Нельзя. О нашем разговоре никто не должен знать, особенно ваш муж. И вообще, мисс Уокер… простите, госпожа Волкова, должен предупредить – тридцать три раза подумайте перед тем, как произнести что-нибудь, пока будете на «Грави-айленд». Слова ваши могут дорого обойтись кое-кому.

В сказанном сквозила угроза. Ирис постаралась выразить своим видом недоумение, но по душе её прошлись острые коготки.

– Не делайте вид, что не поняли, – усмехнулся дядя Клиф. – Я должен быть уверен, что наш разговор останется между нами. Перед тем как вы покинете эту комнату, пообещаете молчать. Залогом молчания станет…

Нет, не получилось у мистера Льюиса огласить залоговую стоимость молчания. За дверью крикнули. Несомненно, это был приглушённый крик боли. Естественно, приглушённый – сквозь две двери всё-таки… «Саша?» – испуганно предположила Ирис. В какой-то из страшных сказок Арины человека мучили, чтобы узнать у него важные сведения, неужели… Ирис глянула на Клиффорда с ужасом – тот даже не пытался скрыть, что прислушивается к происходящему в соседней комнате. Там что-то хлопнуло громко, словно пробка вылетела из бутылки и тут же закричали снова.

– Какого чёрта стреля… – начал ворчливо Клиффорд, осёкся, глянув воровато на приподнявшуюся в кресле девушку, тем самым подтвердив самые страшные её предположения: пока Льюис беседовал о делах с женой, мужа в соседней комнате допрашивали его подчинённые, а после там, в соседней комнате, хлопнул выстрел.

– Да я от вас, – возмущённо проговорила Ирис, глядя прямо в забегавшие коньячные глазки, – мокрого места не оставлю, если…

Она вполне чувствовала себя в силах размазать негодяя по стене, и неизвестно, чем бы закончилась для Клиффорда Льюиса конфиденциальная беседа с принцессой Грави, если бы не счастливая случайность. По счастью, за мгновение до того, как желание раздавить дядю Клифа в лепёшку окончательно созрело в голове разгневанной девушки и было передано «Афине», в коридоре грохнуло так, что дрогнул пол, а над ковровой дорожкой у двери гостиничного номера поднялось небольшое пылевое облачко. Льюис оказался на ногах моментально – лицом к двери, с пистолетом в руке, но, несмотря на феноменальную скорость реакции, он всё-таки не успел за событиями. Дверь номера вместе с дверной коробкой вбило внутрь, обрушило на пол в облаках белой трухи, от грохота заложило уши, пыль не облачком поднялась, а столбом над раздавленной дверью, скрыв на пару секунд того, кто послужил причиной разрушений, потом в пролом сунулась обсыпанная белым фигура.

– Саша?! – с облегчением выдохнула приготовившаяся к самому худшему Ирис.

– Тебя не обижали здесь, Иришка? – спросил первым делом по-русски Волков, не обращая внимания на ствол пистолета, нацеленный ему в живот.

– Да нет же. Мы просто беседовали, – ответила дальновидная мисс Уокер, справедливо решив, что содержание беседы «мужу» лучше пока что не сообщать.

– Ст-стой, как стоишь, – прохрипел, пятясь, Пулемёт.

– Господи, да что ж вы все сразу за пушки свои хватаетесь? – раздражённо поинтересовался Александр, глядя с неприязнью на пригнувшегося и выставившего пистолет начальника охраны. – Толку от них всё равно… вы вообще разговаривать по-человечески умеете или только как эти ваши волкодавы – одни угрозы?! А, Клиффорд?

– Умею, – с видимым усилием выдавил из себя Льюис, пихая пистолет за пазуху. – Зачем дверь было ломать?

– А затем! Вот это вы видели? – Волков вытянул вперёд руку. На запястье болталось толстое блестящее кольцо с обрывком цепи. – Зачем было напяливать на меня эти украшения? Зачем было врать, что Ирис здесь… в общем, скажите вашему Роджеру, когда он очнётся…

– Что-о?! – взревел мистер Льюис и бросился к двери, задев Волкова плечом.

– Что они с тобой делали? – только и смогла спросить мисс Уокер, разглядывая уродливый браслет, украшавший запястье её капитана.

– Расспрашивали, кто я такой. И точно ли, что я твой муж. Пригрозили, что тебе здесь придётся плохо, если не скажу. Злобное дурачьё… Пойдём, Иришка, присмотрим за Льюисом. Ты хорошо его знаешь?

– Раньше думала, что знаю плохо, – раздумчиво пробормотала девушка, последовав за Волковым в коридор. – Теперь вижу, что совсем его не знала.

Под ногами хрустели обломки двери, пол в коридоре оказался густо усыпан белой крошкой, посреди прохода валялась ещё одна дверь. Мелкая пыль плавала в лучах света, косо падавших из пролома на месте входа в соседний номер. Там, в номере, возились и кашляли, потом уронили что-то тяжёлое. Ирис замешкалась, осматривая разрушения, произведенные неистовым капитаном.

– Ну что же ты, Иришка? Заходи, – пригласил тот, выглянув из пыльного облака в коридор.

Пыль. Ирис задержала дыхание. Какое-то крошево под подошвами башмаков. Рубчатые следы по усыпанной белым прахом ковровой дорожке. Здесь светлее, можно вдохнуть. Чья-то спина в комбинезоне. Льюис? Склонился над кроватью. Ирис вдохнула, собираясь спросить, но пыль в нос попала и…

– Будь здорова! – пожелал по-русски оказавшийся справа Волков, он поймал её руку и пожал осторожно, должно быть, хотел предостеречь.

– Чёрт вас возьми, Волков, он едва дышит! – ворчал Льюис, прижимая два пальца к шее того, кто лежал на кровати. – Роджер, ты слышишь меня? Это я, Клиф! Роджер! – Невнятное мычание в ответ. – Родж! Господи, ещё один… Сначала Пол, теперь этот. Втроём мы не управимся… Куда подевался Майкл?

– Сбежал, наверное, – ответил Волков спокойно. – Увидел, что я сделал с наручниками, увидел, как этот тип пальнул в меня, увидел, чем это закончилось, и дал дёру. Меня в комнате запер. Пока я разбирался с дверью, его и след простыл. Думаю, побежал к этому вашему третьему, как его…

– К Джорджу? – бросил через плечо Клиффорд, пытавшийся привести в чувство незадачливого стрелка. И замер, напрягшись. Потом выпрямился и, не поворачивая головы, спросил:

– Откуда вы знаете о Джордже?

– От вас, – улыбнулся Александр. – Сами только что сказали: «Втроём не управимся». Считать до пяти меня научили в незапамятные времена. Лет двадцать назад. Знаете, Клиф, на вашем месте я бросил бы играть в конспирацию, всё равно Майкл всем, кого встретит, растреплет, что явились в бабле двое типов, девушка и с ней ещё один, которого пули не берут и не останавливают наручники и запертые двери. Может быть, даже имя девушки вспомнит, если ему совсем память от страха не отшибло.

– Это вы! Вы всю игру поломали! – зарычал, повернувшись резко, Клиффорд. – Что вы такое сотворили с Роджем?

– Меня никто не обязывал играть в ваши игры. – Волков невозмутимо скрестил руки на груди. – И ничего особенного я с вашим волкодавом не сделал. Толкнул легонько, он в стену хлопнулся спиной и затылком. Сотрясеньице случилось, если там у него есть чему сотрясаться. Плюс небольшой шок от переживаний. Через полчаса придёт в себя, дадите ему хлебнуть чего-нибудь бодрящего, будет как новенький, если только я ему рёбра не сломал случайно. Вызовите к нему Урсулу, пусть осмотрит.

Льюис глянул на Волкова волком, но всё же сказал своему воротнику:

– Урсула! Льюис говорит. Когда управишься с Полом… Что? Уже в медикэа? Хорошо. Тогда живо в гостиницу, Родж ранен. Что? Да нет же, не Джордж! Роджер! Что? Не знаю я, что с Джорджем! Да что с ним станется, он у входа дежурит. Ты поняла меня? Гостиница, четвёртый номер. Ты увидишь сразу, там дверь выбита. Что? С чего ты взяла?! Какое нападение роботов?! Кто сказал?! А… Чёртов паникёр!

– Да вы не переживайте так, – Волков похлопал Клиффорда по плечу, – вы же хотели подготовить папу Ирис к встрече с дочерью? Майкл сделал это за вас. А что людей у вас меньше стало – не беда. Давайте я помогу: сменю Джорджа, подежурю у входа, а? Снимите, кстати, с меня эти браслеты.

– В помощи не нуждаюсь, – мрачно произнёс Льюис ему, дёрнув плечом, чтобы сбросить руку. Порывшись в кармане, он отыскал ключ, и вскоре два разомкнутых блестящих браслета с остатками цепи упали на пол. Пряча ключи в карман, начальник охраны проговорил с угрозой: – Думаете, конец пьесе? Это была только прелюдия.

– Затянулась ваша прелюдия, – сказал безмятежно Волков, разминая кисти рук, – с нетерпением жду людию.

– Будет вам и людия, – нехорошо усмехнулся Клиффорд по прозвищу Пулемёт. – Ступайте за мной.

И он вышел, не оборачиваясь и не заботясь о том, последовали гости приглашению или нет.

Глава девятая

Офисный ярус «Грави-айленд» своими размерами поражал воображение очутившегося там впервые посетителя. Гигантский зал казался щелью между полом и потолком; ряды тонких колонн нисколько не портили впечатление – гость офисного яруса казался себе самому букашкой, неосмотрительно попавшей в промежуток между двумя жерновами. Казалось, верхний жёрнов, освещённый ярко, того и гляди двинется к нижнему, светящемуся приглушённо, и не помогут ни ряды колонн, ни далёкие низкие стены. Трудно указать точно количество человеческих существ, копошившихся между двумя жерновами в обычные дни. Пожалуй, не меньше сотни их было – деловитых и уверенных менеджеров, давно отучившихся думать о такой чепухе, как гигантские жернова, и веривших непреложно лишь в то, что видели на широких экранах своих мониторов. Чем они были заняты дни напролёт? Ирис не знала. Спрашивала у отца, когда была совсем маленькой, но ответа не запомнила, только ощущение, что все они управляют чем-то большим и сложным, но очень далёким и поэтому безопасным. Запомнилось также, что менеджеры – именно так и назывались люди между жерновами – почему-то не любят друг друга, взаимная нелюбовь выражается непонятным словом «конкуренция», причём им всем почему-то даже нравится в этой «конкуренции» участвовать. Вопросы, оставшиеся без вразумительных ответов, помнятся недолго. Повзрослев, мисс Уокер забыла свои недоумения и привыкла к деловитому копошению менеджеров в пространстве между полом и потолком офисного яруса. Нужно сказать, эволюции офисного населения, на первый взгляд кажущиеся хаотичными, на самом деле подчинялись определённым законам. К примеру: стоило стрелкам часов, вмонтированных в колонны, изобразить вертикальную линию (толстая стрелка – вниз, тонкая – вверх), и огромный зал пустел, но заполнялись коридоры и лестницы, ведущие к кольцевой галерее. Оживали люки бесчисленных стыковочных узлов, десятки баблов, всплыв из парковочных ниш, разом устремлялись прочь от «Грави-айленд», словно хозяева их неожиданно воспылали ненавистью к летающему острову, но утром следующего дня менеджеры возвращались и вновь заполняли собою офисный зал.

Когда Ирис выбралась следом за Волковым из разгромленного номера и огляделась, ища глазами начальника охраны, тот был уже у лестниц.

– Куда он нас ведёт? – шёпотом спросил Волков.

– В офис, – ответила Ирис, испытывая облегчение от мысли о встрече с отцом. Зловещие слова Клиффорда о мышеловке, засевшие в мозгу занозой, не смогли омрачить предвкушений встречи. «Познакомлю его с Сашей, – составляла планы мисс Уокер, – расскажу о том, как он меня спас, потом об острове Табитеуэа…»

– Иришка, – шепнул торопливо Волков, словно прочёл её мысли, – ничего никому не рассказывай. Молчи и слушай или говори о пустяках. Мы не знаем, кто из них…

– Поднимайтесь скорее! – Льюис уже стоял на верхней площадке лестницы и по-прежнему самоуверенно раздавал приказания. Во всяком случае, тон последнего распоряжения заслуживал эпитета «командный».

«Кто из них?! – повторила про себя Ирис, не обращая внимания на такие мелочи, как метаморфозы настроения сопровождающего. – Кого Саша имел в виду? Не менеджеров же! Кроме того, у отца отдельный кабинет, никто ничего и не услышит. Не думает же Саша, что мой папа сам и устроил аварию?! А менеджеры, они…»

Индифферентность менеджеров к внешним раздражителям, примеченная мисс Уокер во время частых посещений папиного офиса, как оказалось, не играла роли. Даже если бы все они поголовно были шпионами и саботажниками, это не могло помешать планам капитана Волкова, поскольку никого из них в офисном зале попросту не было. Несмотря на то, что до урочного часа исхода (восемнадцать ноль-ноль) оставалось около двухсот пятидесяти минут, огромное помещение было удручающе безлюдным.

«Да где же они все?» – изумилась Ирис и даже ускорила шаг, потащив за собой Волкова, чтобы догнать дядю Клифа и спросить, куда подевались менеджеры. Ряды пустых кресел, мониторы, слепо глядящие в разные стороны, низкие перегородки, столы… Клиффорд шагал по проходу между ними как заведенный и успел уйти далеко, пока гости глазели по сторонам: Ирис – потерянно, Волков – с любопытством. Нагнать провожатого получилось только в коротком коридоре, ведущем в малый конференц-зал.

– Льюис! – позвала запыхавшаяся девушка.

Но тот даже не повернул головы, возможно, не расслышал или был занят какими-то мыслями. Вошёл стремительно в небольшой холл, где дверь в конференц-зал и узкая лестница – наверх. Куда? Этого Ирис не знала. Мало ли лестниц и лесенок на «Грави-айленд»? Зато, и это было ей известно совершенно точно, там, за дверями малого конференц-зала, в одной из стен есть малоприметная дверца – вход в кабинет отца, куда пускают не каждого. Только избранные удостаивались аудиенции Роберта Уокера, управляющего «Грави Инкорпорейтед». Впрочем, Ирис являлась в папин офис, когда хотела, что бы об этом ни думала Мартышка. Марта, папина секретарша.

– Сиди, Джордж, – бросил начальник охраны парню в чёрном комбинезоне, сделавшему попытку вылезти из-за небольшого стола, приткнутого у лестницы. Там всегда сидел кто-нибудь из охраны, Ирис всегда здоровалась из вежливости, хотя никого из них в лицо не знала, и никогда не получала ответа на приветствие. «Джордж? – подумалось ей. – Тот самый, что дежурит у входа. Ага, они имели в виду вход в конференц-зал. Интересно, от кого его охраняют».

– Здравствуйте! – бросила она Джорджу, не ожидая ответа, и тут же обратилась к Льюису:

– Клиффорд! Куда подевались все менеджеры?

Клиффорд неохотно приостановился, помедлил с ответом, дёрнул плечом, собираясь, должно быть, отделаться междометием, но в разговор неожиданно вмешался Джордж.

– Здравствуйте, мисс Уокер, – поздоровался он с некоторым опозданием. Бесцветно поздоровался, не слишком приветливо. А может быть, показалось? Сложно определить настроение человека, глаза которого скрыты за стёклами тёмных очков.

– Майкл был здесь? – сухо осведомился Клиффорд у своего подчинённого. Ему явно не хотелось отвечать на вопрос Ирис.

– Был, – широко ухмыльнулся Джордж. – Он и теперь здесь.

Клиффорд буркнул что-то и открыл дверь конференц-зала.

– Проходите, – пригласил он, упорно стараясь не встречаться ни с кем взглядом.

Ирис переглянулась с Александром (тот кивнул едва заметно) и направилась к двери, услышав за спиной фразу, сказанную вполголоса: «Ме-е-енеджеры… Дураков нету, улетели все…» – и там, за спиной, хихикнули. А может быть, Ирис просто показалось. Но почему тогда у Саши так округлились глаза? «Улетели все… – размышляла умненькая мисс Уокер, аккуратно прикрывая за собой дверь, – это о ком же? О менеджерах?» Но она в то же мгновение забыла подслушанную случайно реплику охранника.

– Эйри! Господи, это всё-таки ты! – простонал ломающийся голос, отразился эхом от высокого потолка и потерялся в пустоте обширного помещения. Пришлось заставить себя узнать голос отца. На глаза навернулись слёзы, мешавшие видеть отчётливо, но она почувствовала – её обнимают, поднимают над полом, всхлипывают возле уха и колют щёку щетиной. «Не думала, что папа способен обрадоваться моему появлению, – подумала она и тут же устыдилась своих мыслей, когда смогла рассмотреть отца. От корректного холодного Роберта Уокера не осталось почти ничего. Человек, обнимавший мисс Уокер, вообще не мог претендовать на его имя – тень, слабая неверная тень, вот что осталось от управляющего «Грави Инкорпорейтед». «Седина у него. Морщины. Никогда раньше не замечала. Скоро будет совсем старик».

– Конечно я, кто же ещё, – справившись с непослушным голосом, ответила Ирис. Подчёркнуто равнодушно. Потом не удержалась и, погладив отца по обросшей щетиной щеке, промолвила:

– Всё в порядке, папа. Познакомься, это мой муж.

И она высвободилась мягко из отцовских объятий, одновременно пытаясь поймать руку бывшего где-то поблизости Волкова.

– Му… Муж? – поперхнулся Роберт Уокер, глядя на капитана снизу вверх. Но ни Ирис, ни Александр не успели ответить.

– Она врёт! – раскатился под высоким потолком истерический возглас. – Не верьте ей, он не человек! Он робот! Я сам видел, сам!

Ирис вздрогнула, перепугавшись воплей, но тут же ощутила тёплое рукопожатие – Саша всё-таки был рядом.

– Несчастный, – шепнул он по-русски. – Бедняга Майкл.

– Мистер Льюис! – произнёс жёстко женский голос. «Мартышка», – поморщилась Ирис, поискала глазами и нашла Марту в дальнем углу зала, у другого конца длинного массивного полированного стола.

– Мистер Льюис, – повторила Марта, выговаривая слова отчётливо, – удалите отсюда своего подчинённого. Незачем обсуждать семейные дела Уокеров при посторонних.

Клиффорд, наблюдавший сцену встречи отца с дочерью с расстояния трёх шагов, скорчил весьма кислую мину, едва слышно процедил сквозь зубы, не глядя на Марту: «Поди разберись, кто здесь посторонний», – потом распорядился:

– Майкл, смените Джорджа, он уже лишних три часа у входа загорает. Передайте ему, что может отдыхать восемь часов, после пусть явится ко мне.

Майкл двинулся к выходу по сложной траектории, избегая приближаться к Волкову, а Ирис успела рассмотреть всех, кто, с точки зрения Мартышки, имел право быть посвящённым в семейные тайны.

«Мартышка не в счёт, она и так давно уже суёт свой хорошенький носик во все папины дела. Льюиса никто выгонять не собирается, и его самого это, похоже, нисколько не удивляет – скривился так, словно мы все надоели ему до оскомины, но держится нарочито уверенно. Можно подумать, что не ему от нас что-то нужно, а нам от него. И всё же он кое-что у меня просил… Или требовал? Ладно, об этом после. Кто ещё? Ага, этого, что рядом с Мартой за столом, я знаю. Как папа его называл? Леви. Фамилия у него смешная: Левицкий. А имя? Не помню. Хотя… Станислав его зовут. Точно, имя тоже смешное. И сам он смахивает на слегка похудевшего хомячка. Недоволен чем-то. Но он всегда недоволен и с папой вечно ругается. Папа однажды, когда Леви выкатился из его кабинета, грохнув дверью, спросил меня: «Для чего «Грави Инкорпорейтед» нужен главный инженер?» – и сам ответил: «Чтобы портить нервы главному менеджеру». И всё же он остался, и папу это не обеспокоило. Итак: мы с Сашей, папа, Мартышка, Льюис, Леви, – шесть человек. Но Леви ведёт себя так, будто ждёт ещё кого-то».

Когда массивная с виду дверь из поддельного дерева закрылась за Майклом, Льюис объявил, саркастически усмехнувшись:

– Ну вот, новое правление в сборе.

– Не шутите так, Клиффорд, – беспокойно сказал ему Левицкий. – Может быть, не поздно ещё…

– Спасти тех несчастных? – продолжил за него начальник охраны, отодвигая стул и устраиваясь за столом обстоятельно. – Бросьте. Олдос, к примеру, уж точно мёртв. Пал жертвой тех самых заблуждений, которые он с таким упорством вбивал в тупые головы граждан. Я так и вижу, как он возносится в своём картонном бабле и шепчет дежурное заклинание: «Бабл – самое надёжное изобретение человечества! Планетарная Машина незыблема и непогрешима…» – и в этот момент – пуф-ф! – шарик лопается и перед изумлённым взором пастора дураков разворачивается великолепная панорама – Земля, вид из стратосферы. Надеюсь, он не мучился. Не делайте вид, что вас тошнит, Леви, ведь это же ваша мысль была – не сообщать Джоан правды о социальных баблах?

– Клиффорд… – начал Роберт Уокер, управляющий «Грави Инкорпорейтед».

– А вы! – Льюис обернулся к Уокеру. – Вам не нравится то, что я вам всем тут выкладываю? Но кощунствовать вслух всё же лучше, чем тайком нашёптывать Джоан: «Милочка, вознеси их. И да будут они счастливы вечно!»

– На что вы намекаете?! – с угрозой воскликнула Марта, буравя глазами цвета легированной стали. Ирис обнаружила вдруг, что отца больше нет рядом – обвинение, брошенное начальником охраны, заставило его вернуться на своё место – во главе стола.

– На то, любезная мисс Кларк, – захихикал Льюис весьма скабрёзно, – что вам, должно быть, надоела ваша девичья фамилия. Понимаете меня? Я вполне одобряю ваш выбор, Роберт такая завидная партия! У меня просто сердце заходится, когда представлю идиллию: мистер и миссис Уокер после венчания, первый супружеский Дабл-Бабл…

– Послушайте, вы… – не выдержала Ирис, выдвигая рывком один из ближних к ней стульев.

– Для вас это новость, моя девочка? – сладко пропел, не поворачивая головы, Клиффорд. – Но вашего папу, похоже, не слишком интересовали мысли дочери на этот счёт. Гораздо больше беспокоило, чтобы не узнала Джоан. Правда ведь, Роберт? Как вы думаете, что будет, если она узнает?

Все напряжённо затихли. Роберт Уокер смотрел на Льюиса в упор, словно впервые в жизни увидел. Марта, против ожиданий, бросила сверлить начальника охраны взглядом и следила с тревогой за шефом, её ладонь оказалась поверх его руки, судорожно ухватившей край стола. Льюис откинулся с довольной улыбкой на спинку стула и даже руки на груди скрестил. Леви, похоже, обострение разговора беспокоило мало – он явно чего-то или кого-то ждал, поминутно поглядывая на дверь. Ирис устроилась за столом и оглянулась – что там поделывает Саша? Волков не торопился занять один из свободных стульев. Он с интересом разглядывал собравшихся.

– Садись, Саша, – пригласила мисс Уокер своего мнимого мужа.

– О, конечно, – радостно подхватил Льюис. – Садитесь, господин Волков, рядом с супругой, будете представлять интересы фрилэндеров. Фрилэндер в составе правления «Грави Инкорпорейтед» – это символично, не так ли?

– Почему вы решили, что я фрилэндер? – полюбопытствовал Александр, с неохотой занимая предложенное место. Смотрел он при этом вовсе не на Льюиса. Проследив за взглядом своего капитана, Ирис едва сдержала удивлённое восклицание: ужас, исказивший черты лица Станислава Левицкого, сделал главного инженера похожим на незадачливого тощего хомячка, которого при перестановке мебели невзначай придавили шкафом. Кроме неё и Волкова никто больше не заметил реакции Леви, поскольку остальные рассматривали разоблачённого делегата фрилэндеров: Роберт – с недоверием, Марта – удивлённо, Льюис – с торжеством в прищуренных глазах коньячного цвета. Он же и прервал недолгое молчание.

– Почему решил? Догадался. Хорошо знаю модель пистолета, который у вас отобрали. Да и без пистолета… Вы очень вовремя явились, молодой человек. Как раз к моменту разрезания пирога. Неужели вы не понимаете, что из этого могут сделать выводы? Я вот сделал. Следите за моей мыслью: Роберт сообщает своей дочери, что в скором времени произойдёт некий инцидент. Она знает, что в результате него в правлении освободятся места, но её саму происшествие не затронет. Ваш бабл остался цел, так ведь, мисс Уокер? И он, в отличие от остальных, управляем. Пользуясь этим, мисс Уокер совершает визит в Запрещённые Земли и сажает бабл. Зачем? Она не доверяет отцу и правильно делает. Возможно, ей стало известно о его взаимоотношениях с Мартой, не знаю. Да это и не важно. Она решает обезопасить себя, заручившись поддержкой фрилэндеров, выходит замуж за вас, господин Волков, и вы направляетесь сюда вместе. Мне кажется, очень скоро мы увидим поблизости эскадру ракетоносцев. И у мисс Уокер будет тогда возможность сказать дражайшему папуле: «Папочка, нужно ввести моего мужа в правление. Иначе мы можем обидеться и лишить вас нашего общества, воспользовавшись единственным в империи «Грави» управляемым баблом. А после к вам в гости пожалуют ракеты ракетоносцев».

Льюис ждал реакции на своё заявление, оглядывая по очереди всех собравшихся за столом: возмущённого Роберта Уокера, взявшую себя в руки Мартышку, донельзя перепуганного Леви и кивавшего с едва заметной снисходительной улыбкой Волкова. И реакция последовала.

– Фу, какая мерзость, – поморщилась Ирис.

– Но там же защитный барьер! – визгнул сильно побледневший Левицкий.

Отец Ирис только сопел, должно быть, борясь с искушением влепить дяде Клифу пару оплеух, Марта разглядывала начальника охраны высокомерно, но вполне спокойно.

– Мерзость или нет, но вы должны признать, что я прав, – подмигнув Ирис, предложил Клиффорд.

«Ты всё-таки хочешь получить свои десять процентов!» – Девушка догадалась, на что намекает дядя Клиф.

– Там защитный барьер! – повторил Леви спокойнее.

– Правильнее сказать, там был защитный барьер, – негромко, но отчётливо заметил Волков. – Но теперь он выключен.

С трудом обретённое спокойствие Станислава Левицкого испарилось, словно капли воды, попавшие на раскалённую сковороду. Он зашипел, схватившись почему-то за горло, и уставился на Волкова, как хомячок, загнанный в угол хозяйской собакой.

– Откуда вам известно, что выключен барьер? – глянув на Волкова всё с тем же холодным высокомерием, осведомилась Марта.

«Ну у Мартышки и нервы! – восхитилась Ирис. – Не то что у Леви. Никакой паники, словно отсутствие барьера для неё не новость».

– Оттуда мне это известно, – насмешливо ответил Волков, ни к кому конкретно не обращаясь, – что эскадра фрилэндеров действительно идёт сюда и сейчас, должно быть, уже пересекла границу. Вы здесь пирог делите, а нужно с аварией разобраться, пока не поздно, иначе вам будет уже не до дележа. Кстати, напоминаю: часть баблов уцелела, люди в них ещё живы, их можно попытаться спасти.

Короткое выступление капитана взорвало аудиторию. Все заговорили разом:

– А мы чем здесь занимаемся?! Вы слышите? Этот фрилэндер ещё нам указывает, что делать!

– По праву сильного…

– Льюис, я говорила вам, Роберту нужно срочно попасть к Джоан!

– Почему именно Роберту? Главный инженер я, это моё дело…

– Послушайте, Леви, ведь мы же с вами условились, что говорить с Джоан буду только я, в конце концов я ей…

– Вы ей никто! Кем вы себя возомнили, Роберт, уж не богом ли? Вы, именно вы довели её до аварии! И вы же теперь напоминаете нам какие-то замшелые договорённости! Клиффорд, вы слышите меня? Я категорически против того, чтобы Роберта Уокера пустили к Джоан! Я как главный инженер…

Станислав Левицкий разгорячился не на шутку, похоже, он уже пересёк ту последнюю черту, за которой припёртый к стене трус превращается в безрассудного отчаянного храбреца. Вопли его возымели неожиданное действие – заставили замолчать остальных. Заметив вдруг, что все без исключения смотрят на него, Леви смешался, но всё же проговорил по инерции тоном ниже:

– Нельзя пускать к Джоан Роберта Уокера…

– Конечно, Леви! – охотно согласился Льюис. И добавил в наступившей тишине: – Я не пущу к Джоан Роберта Уокера. И никого не пущу. Особенно вас, господин Волков. Я понимаю, вы не зря рвётесь спасать погибающих. Не желаете делиться? Хотите под шумок получить весь пирог сами?

– Не понимаю, о чём вы, – равнодушно ответил Волков Клиффорду Льюису, излучавшему самодовольство. – Я не знаю, кто такая Джоан, встречи с которой вы все добиваетесь. И не понимаю, почему я должен обсуждать с ней аварию. Я езжу к женщинам, да только не за этим. Всего-то я и хотел предложить прекратить трёп и заняться делом. Не разговаривать с какой-то там Джоан, а попасть для начала в аппаратную…

«Чего Саша их разглядывает опять? И о поездках к женщинам он как-то не к месту. Очень странно прозвучало… Минутку! Да ведь он по-русски это сказал! Но зачем? И почему всех так удивило, что Саша ничего не знает о какой-то Джоан? Так звали мою маму, но она…»

– Госпожа Волкова, – произнёс, прервав минутное молчание, Льюис, – вы что, не рассказали ничего мужу о Джоан? Использовали своего благоверного как слепое орудие? Я вас недооценил, девушка, вы достойная дочь своего отца.

– Но я и сама ничего о ней не знаю! – праведно возмутилась мисс Уокер.

– Клиф, она действительно ничего не знает, – вполголоса проговорил Роберт Уокер, не решаясь поднять глаза.

– Пф-ф! Семейка конспираторов, – фыркнул нервно Левицкий.

– Роберт, не лучше ли оставить всё как есть? – предложила шефу верная секретарша.

– Не думаю, что это получится, – ответил за него Волков, разглядывая Марту в упор. – Слишком много сказано: вы ведь слышали поговорку: Сказал «А», говори и «Б».

«И опять Саша по-русски…» – отметила про себя Ирис.

– Не понимаю, – холодно огрызнулась мисс Кларк.

– Нечего тут и понимать, – широко улыбнулся Александр. – Я уже успел догадаться, что аппаратная Планетарной Машины управляется голосом. Управляющая программа, надо думать, называется «Джоан», все вы рвётесь шепнуть ей пару слов наедине. Правда ведь?

– Правда, но только наполовину, – хихикнул Льюис, откровенно забавлявшийся ситуацией. – Джоан – не совсем обыкновенная программа. Так ведь, Роберт? Она полноправный член семьи. Даже слишком полноправный, не так ли, Роберт? И не так-то просто ею теперь управлять. Принцип «жена да убоится мужа» потерял актуальность в семье Уокеров…

– Заткнитесь! – Роберт рассвирепел.

«При чём здесь жена?» – искренне удивилась Ирис и тут же получила ответ на этот вопрос.

– Не изображайте страуса, Уокер, – невозмутимо ответил Клиффорд, глядя прямо в глаза побелевшему от злости управляющему. – Рано или поздно, они всё равно узнают. Не валяйте дурака, это нелепо. Вы чересчур эмоциональны для должности управляющего. Только такой сентиментальный болван, как вы, и мог вселить в Планетарную Машину бессмертную душу погибшей жены.

– Вот оно что! – не удержался от восклицания Александр.

– Да, молодой человек, – со сдержанным торжеством отчеканил Клиффорд Льюис по прозвищу Пулемёт. – Все присутствующие добиваются от меня аудиенции вашей тёщи. Но пока мы не договоримся, мои люди будут стеречь вход в центр управления Планетарной Машиной…

«Так вот какой вход охранял Джордж! – с некоторым опозданием догадалась Ирис. – Выходит, та лестница ведёт в центр управления!»

– …и никто без моей санкции туда не войдёт, – резюмировал Льюис твёрдо.

– Вы совершенно правы, Клиффорд, – неожиданно поддержала его Марта Кларк.

Ирис не сразу поняла, что именно она услышала. Только несколько секунд спустя пароль: «Вы совершенно правы, Клиффорд», – отдался эхом в её голове, поэтому и не получилось проследить, как прореагировали на него остальные. «Льюис не одной мне предложил продать встречу с Джоан! – изумилась девушка. – Кому же ещё? Нет, поздно я спохватилась – все сидят уже как ни в чём не бывало, будто и не заметили, что произошло. Пулемёт победу празднует. Вон как глазки горят! Надо дать знать Саше…»

– Пора нам сделать перерыв, – предложил вдруг молчавший некоторое время Леви, – и в бар спуститься. Иначе сожрём друг друга.

– Не терпится попасть под тёплое крылышко жены, Станислав? – игриво предположил возбуждённый успехом переговоров Льюис.

– Вам-то всё равно этого не понять, – огрызнулся Леви.

– Человек, который спит с пулемётом… – начал язвительно Роберт Уокер.

– Прекрати, Роберт, – одёрнула его Марта. Ирис ощутила очередной укол ревности. С какой стати Мартышка затыкает рот папе? Но самой Марте и остальным присутствующим такая фамильярность не показалась диковинной, и Марта продолжила беспрепятственно:

– Нам действительно пора сделать перерыв и спуститься в бар. Я хоть и не муж Барбары, но тоже не прочь попасть под её тёплое крылышко.

– Следи за Мартой и Льюисом, они сговорились, – шепнула Ирис Волкову по-русски, когда все стали выбираться из-за стола, гремя стульями. Но, против её ожиданий, ни секретарша, ни начальник охраны вовсе не стремились оказаться в хвосте процессии и шмыгнуть в центр управления по узенькой лестнице, охраняемой храбрым Майклом.

Глава десятая

Ирис приходилось бывать в Синем баре гостиничного яруса не больше двух раз в жизни, да и то мимоходом. Оказавшись перед высокой полукруглой стойкой, она с интересом оглядела небольшое помещеньице, разгороженное вдоль одной из стен на небольшие, весьма уютные кабинеты. Синий бар напоминал платформу метрополитена, который Ирис видела в одном древнем, конца прошлого века, видеофильме. Казалось, кабинеты – отсеки поезда, остановившегося возле перрона, и нужно поторопиться занять одно из пассажирских мест, пока статная блондинка, украшавшая собой барную стойку, не подала сигнала к отправлению, ибо в тот момент, когда сигнал будет дан, вереница кабинетов несомненно сорвётся с места и возьмёт курс на стойку. Особенной приватности кабинеты не обеспечивали – построены были о трёх стенах. Те же из посетителей, кому стены не требовались вовсе, могли выставить себя на всеобщее обозрение, расположившись за одним из четырёх столиков, выстроившихся в ряд на «перроне». В прошлый раз, когда Ирис заглянула сюда в поисках отца, бар был набит до отказа, но теперь и «поезд» и «перрон» пустовали, единственный посетитель сгорбился на высоком одноногом табурете в непосредственной близости от блондинки, оборонявшей полукруглый бастион. Укрепление это было оборудовано должным образом – солидной батареей разномастных бутылок, – и могло поэтому выдержать длительную осаду.

– Барбара! – прямо с порога выкрикнул Левицкий, шмыгнул к стойке, мигом взлетел на табурет и зашипел вполголоса, невнятно, поминутно оглядываясь то на Ирис, то на её «мужа». Мисс Уокер подобралась поближе к суетливому инженеру, но и так ей удалось понять только отдельные слова: фрилэндеры, ракеты, эскадра. Зато она рассмотрела одинокого клиента Синего бара – то был отпущенный на отдых после сверхурочного дежурства Джордж. Он скользнул по Ирис равнодушным взглядом и зацепился глазами за Волкова. Возможно, это показалось впечатлительной девушке, что уголки губ охранника тронула лёгкая улыбка, ведь в баре было темновато.

Если Барбару Левицкую и взволновал торопливый рассказ мужа, на внешности её это обстоятельство не отразилось, равно как и на обращении. Она вышла в зал, чтобы самолично рассадить гостей, и сделала это неспешно, с таким достоинством, словно была по рождению как минимум герцогиней, барменом же сделалась по нелепому недоразумению.

– Иришка, сядем в зале или ты хотела бы…

– В кабинет? – продолжила за Волкова Ирис по-русски, так же, как и был задан вопрос. Она рассеянно глядела на Барбару. – Да нет, в зале удобнее. Может быть, папа с нами захочет сесть…

– Тогда прошу сюда, – пригласила Барбара, отодвигая стул от ближайшего столика. – Роберт, ваша дочь спрашивает, не захотите ли вы присоединиться к ним или предпочитаете обедать в гордом одиночестве?

– Вы же знаете, Барби, я не люблю одиночества, – бледно улыбнулся отец Ирис, – да к тому же и обсудить кое-что за обедом не помешает. Марта, составьте нам компанию.

Выбрав место за столом напротив Саши таким образом, чтобы можно было, скосив правый глаз, наблюдать за Леви и Клиффордом, отдавшим предпочтение одному из кабинетов, Ирис обратила внимание, что Саша, усаживаясь, тоже скосил глаз, только не правый, а левый. «Но Саше удобнее, ему и стойку видно», – заметила она.

Привычки Роберта, похоже, были хорошо известны хозяйке Синего бара, на его короткое: «Как обычно», – она ответила ещё короче – кивком головы. Марта промурлыкала что-то о фигуре и о калориях и, не заглядывая в меню, заказала салат с замысловатым названием и какое-то питьё, но Волков изучил предложенную ему массивную книгу в коричневом переплёте очень внимательно, а после разразился тирадой, из которой Ирис не поняла ни слова. Барбара выслушала внимательно, сделала пометки в своём блокнотике и глянула на Ирис. «Она совсем не молода, – решила девушка, разглядывая миловидное кругловатое лицо. – Просто показалось издали. На шее морщины и вокруг глаз».

– Мне то же, что заказал муж, – ответила она, желая узнать, что за блюда такие, названия которых известны Барбаре, но неизвестны принцессе Грави.

Услышав слово «муж», Роберт Уокер бросил на Волкова короткий взгляд.

– Вы недовольны нашим с Ирис решением, господин Уокер? – спросил, улыбнувшись, Волков.

– Нет, почему же… – промямлил господин Уокер. Он ещё не успел выработать о зяте какое-либо определённое мнение. – У нас на замужество смотрят проще, чем у вас.

– У нас? – переспросил Александр, и брови его поползли вверх.

– Институт брака у фрилэндеров, как я слышал, загромождён кучей формальностей, – пояснил Роберт. – Не от хорошей жизни, естественно, но суть от этого не меняется. Мне говорили, что только очень влиятельный фрилэндер может позволить себе жениться в один день. Так ведь, Марта?

– Не знаю, как сейчас, – подал голос из кабинета Льюис, внимательно следивший за разговором, – а раньше во Фриско это было проще, чем чихнуть.

– За четверть века жизнь в Сан-Франциско сильно переменилась, Клиффорд, – буркнула Мартышка и принялась за свой салат.

– Вы хорошо осведомлены о положении дел в Запрещённых Землях, мисс Кларк? – учтиво осведомился Волков.

– Марта замечательный человек, – похвастался Роберт Уокер. – Мне бы такую память…

Ирис скрипнула зубами от досады: «У папы глаза, как у телёнка, когда на неё смотрит. Чтоб она провалилась вместе с её памятью. Мартышка. Хорошо хоть у неё хватило ума промолчать в ответ».

– С лёгкой руки некоторых присутствующих, – объявил Льюис во всеуслышание, – жизнь за последние четверть века поменялась не только во Фриско…

– Я говорила вам три тысячи раз, Клиффорд, что не люблю, когда его называют «Фриско»! – окоротила начальника охраны Марта, гневно сверкнула глазами и принялась за свой салат.

– Напрасно вы рядитесь в прокурорскую мантию, Клиф, – пробормотал задетый за живое Роберт Уокер. – Вы тоже не без вины, чтобы вот так вот швырять камни во всех без разбору. Спасибо, Барби. Нет, кофе чуть позже.

Полные округлые белые руки Барбары ловко подхватывали блюда со столика на колёсах, быстро, но не суетливо водружали их на стол. Точные, выверенные движения, притом не лишённые грации, прямая спина… «Это похоже на танец, – искренне восхитилась Ирис, наблюдая за сервировкой стола. – А голову-то как держит! Нет, не кружевная наколка должна украшать эти пепельные волосы, а диадема с иолантами. Как у папы поворачивается язык называть её Барби? Недопустимая вольность… О небо, что это?»

На стол перед Волковым поставлено было блюдо с ломтиками удивительной формы и цвета – кровавокрасные дольки, формой напоминающие ущербную луну, перемешаны были со светло-зелёными тонкими дольками в виде луны полной. Присмотревшись лучше, Ирис заметила ещё белые полукруглые полоски, точьв-точь похожие на недавно родившийся месяц. «И я заказала себе такое же?» – ужаснулась девушка, увидев, что на столе перед ней возникла тарелка с такими же точно дольками.

– Огурцы, помидоры и лук! – провозгласил экспертное заключение Александр, успевший отведать странного блюда. Ирис с опаской потыкала в мякоть одной из красных долек, – влажная, прозрачная, какие-то мелкие зеленоватые зёрнышки… – подцепила её на вилку вместе с прилипшим белым полукружком и храбро отправила в рот. Восхитительно. Непонятно даже, на что похоже. «Как он сказал? Помидоры? Огурцы? Знать бы, что из них что».

– И что же? – холодно осведомилась Марта, ожидая от Волкова продолжения разговора.

– А вот что, уважаемая мисс Кларк: я представляю, как можно синтезировать кофе или молоко, но, сказать по правде, не возьму в толк, как вашим химикам удалось синтезировать помидоры. По-моему, это невозможно. Кроме того, они, как видите, разные… Что тут смешного, Клиффорд?

– Нет ничего смешнее нынешней молодёжи, – переведя дух, ответил Льюис, обращаясь главным образом к Леви. Тот ответил одной лишь вымученной улыбкой, что-то серьёзно беспокоило главного инженера, и было ему, очевидно, не до того, чтобы смеяться над кем бы то ни было.

– Зачем же, позвольте узнать, синтезировать помидоры? – удивился Уокер, меланхолично ковырявший вилкой в порции макарон. – Их проще купить в готовом виде.

– Ваша дочь говорила мне, что все продукты в супермаркетах синтезированы. Я не поверил, и теперь вижу – не ошибся.

– Саша, но ведь они и вправду… Папа, скажи же ему!

– Одно дело – супермаркет, совсем другое – Синий бар «Грави-айленд», – нехотя ответил Уокер, почему-то не поднимая глаз от своей тарелки.

– Я не признаю синтезированные продукты, – заметила Барбара, неслышно появившаяся за спиной Ирис, и тут же на столе перед девушкой появилось новое блюдо – что-то мясное и светло-жёлтые неправильной формы комки, политые жидкостью янтарного цвета. Всё это исходило паром, вдохнув который, принцесса Грави поняла, что по-настоящему голодна.

– Картофель тоже самый настоящий, – продолжила Барбара, подавая Волкову его заказ, – а телятина – тем более. Если мой посетитель читает в меню Синего бара «телятина», он должен быть уверен, – это именно телятина, а не водоросли. Водоросли я подаю только по специальному заказу – в составе блюд японской кухни. Я дорожу своими клиентами, их у меня немного, но все без исключения придерживаются консервативных взглядов.

– И поэтому терпеть не могут консервы, – сострил пребывавший в приподнятом состоянии духа Льюис и подмигнул соседу: – Правда, Леви?

Но добился только бледного подобия улыбки.

– Ты почему не ешь, Станислав? – вполголоса спросила Барбара, собираясь увезти опустевшую тележку.

– Жду тебя, дорогая, – деревянным голосом ответил Левицкий.

– Сейчас. Две минутки, только вот… – Жена главного инженера отчего-то забеспокоилась.

– Плюньте на условности Барби, – развязно бросил Льюис, – садитесь за стол. Нам с Леви без вас скучно.

– Я сейчас вернусь, – ещё пуще засуетилась Барбара и поспешно отбыла вместе с тележкой по направлению к стойке.

Ирис внимательно слушала этот разговор. Сама она была занята тем, что ела фантастически вкусное, хотя и совершенно незнакомое кушанье. Поэтому часть беседы Волкова с отцом попросту пропустила мимо ушей.

– …почему же именно водоросли? – первое, что она услышала, когда отставила в сторону опустевшую тарелку от салата и придвинула мясо.

– Легче выращивать, легче перерабатывать, я думаю. Точно не знаю, так решила Джоан, она же выбрала именно тот вид ламинарий. Полагаю, минимизировала производственные затраты. Когда закончится весь этот ужас, слетайте на плантации, зрелище внушительное. Понимаете, Александр, что бы вы ни думали о «Грави», отрицать, что именно мы избавили граждан Земли от забот о хлебе насущном, у вас не получится.

– Избавили от забот, накормив досыта водорослями. Вас не смущает, Роберт, что даже ваша собственная дочь знать не знает, как должна выглядеть обычная картошка?

– Да! – неожиданно обозлился уязвлённый управляющий «Грави Инкорпорейтед». – Не знает! И жила бы себе счастливо, ничего не зная о картошке, если бы не встретила вас!

– Папа, это несправедливо, – укоризненно молвила Ирис. – Если бы не Саша, я бы…

– Вы в чём-то правы, Роберт, – поспешно прервал её Александр и предостерегающе глянул на «жену», собиравшуюся поведать отцу о своём чудесном спасении. – Действительно, счастливое неведение лучше горького прозрения. Есть одно «но». Сами-то вы, как изволил пошутить милейший мистер Льюис, консервов не любите. Не кажется ли вам, что едоки картофеля поступают нечестно по отношению к едокам водорослей?

– Нас, едоков картофеля, не так-то и много осталось, – вмешался Клиффорд, изучавший на просвет нетолстый слой золотистой жидкости в широком бокале. – Позвольте уж нам спокойно сойти в могилу, не привыкая к вкусу ламинарий. Оставьте нам наши помидоры с огурцами. Верно, Леви? Я пью за ваше здоровье и здоровье вашей обворожительной супруги, стараниями которой существует этот благословенный синий остров в безбрежном океане жратвы из водорослей.

– Не понимаю, – задумчиво проговорил Волков, разрезая отбивную. – По вашим же рассказам получается, что Джоан подходит ко всему рационально. И при этом она мирится с вашими вкусами? Выращивает специально для вас овощи, фрукты, скот на убой?

– Говорил же вам, всё это покупается, а не выращивается, – утомлённо вздохнул отец Ирис.

– Роберт! – резко прервала его Марта, следившая за разговором внимательно.

– Что Роберт?! Роберт, Роберт… – огрызнулся Уокер и продолжил с тоской в голосе:

– Всё равно, так или иначе, он узнает о торговле с Княжествами. Какая теперь разница? Один чёрт, нас либо фрилэндеры расковыряют своими ракетами, либо ребята из Внешнего Сообщества… Вот, кстати, вам ещё едоки картофеля. Что вы там такое говорили, Льюис, немного, мол, осталось? Забыли, должно быть, о наших уважаемых аристократах духа…

– Роберт! – повысила голос на своего шефа Мартышка.

– К чёрту! – зарычал вдруг Уокер и с отвращением отпихнул тарелку с недоеденными макаронами. – Почему я должен покрывать чужие делишки? Вы, господин Волков, ничего не слышали о Внешнем Сообществе? Можете не отвечать, фрилэндерам вообще всегда было наплевать на всех, кроме самих себя. Есть, есть ещё консерваторы и кроме нас грешных, подъедающихся в Синем баре. Имя им – легион. Наши дорогие учёные, чтоб им пусто было. Леви! Что вы потупились? Расскажите господину Волкову, чем мы платим за оборудование заводов-автоматов! Что? Какие к дьяволу тайны между обречёнными на казнь?! Пусть господин Волков узнает, куда идёт львиная доля отборнейших натуральных продуктов из Княжеств! Нашим дорогим учёным, гражданам Внешнего сволочного Сообщества. Не признают они, видите ли, синтетической пищи, брезгуют…

Краем глаза Ирис заметила движение у соседнего стола, глянула туда и удостоверилась: Барбара, неслышно примостившаяся рядом с мужем, выпрямилась напряжённо и повернулась вполоборота.

– Из Княжеств? – заинтересованно переспросил Волков, и Барбара повернулась к нему. «Чего она переполошилась?» – спросила себя Ирис.

– Из Княжеств, откуда же ещё, – сварливо подтвердил Уокер, поглядывая на Левицкого с явной неприязнью. – Не с фрилэндерами же торговать, они скорее удавятся, чем пойдут на соглашение. Всё никак не могут забыть нам земельный кризис. И то ещё не могут забыть, что мы постоянно даём убежище всяким ренегатам.

Показалось ли мисс Уокер, или действительно, говоря о ренегатах, отец посмотрел исподлобья на тех, кто сидел за столиком кабинета. Бесспорно лишь, что именно после этих слов Льюис грохнул кулаком об стол, чуть не разбив бокал.

– Ренегатам?! – прохрипел он. – Вы слышали, Леви, как он всех нас величает? Ничтожество, наследничек Уокеров, некоронованный король дураков! Да, вы дурак, Роберт, я всегда вам это говорил, и король дураков! Кем были бы вы, если бы не люди, которых вы называете ренегатами: инженеры, менеджеры, врачи?! Вы даже охранников в своём раю для безмозглых не в состоянии вырастить… Да что говорить! Они же ваши домашние животные, Уокер! Вы их разводите, как животных! Вы вместе с дражайшей вашей электронной половиной! Они даже читать уже не умеют… Гляньте хотя бы на собственную дочь! Господин Волков, вы в курсе, что ваша молодая жена не умеет читать? Господи! И этот человек называет инженеров, менеджеров и врачей…

– Продавшихся за социальный бабл и синтетическую похлёбку, – негромко вставил Роберт Уокер.

Клиффорд Льюис по прозвищу Пулемёт издал горлом звук, весьма напоминающий скрип, но поток извергаемых им обвинений иссяк, словно бы его перегородила плотина.

– Впрочем, извините, Клиф, – продолжил с деланным спокойствием Уокер, – вы ведь сами только что сказать изволили, что не уважаете синтетическую пищу, а чуть раньше намекнули, что презираете тех, кто согласен довольствоваться социальными баблами. Коньяк в вашем бокале точно не из дешёвых, мне кажется, он родом из Княжеств. Я прав, Барбара? Покажите бутылку, пожалуйста. Отсюда вижу, надпись на русском языке.

– Какое отношение русский язык имеет… – начала Ирис.

– Самое прямое, – хмыкнул Уокер, но пояснять ничего не стал.

– Значит, натуральные продукты Внешнее Сообщество фактически получает из Княжеств, – задумчиво проговорил Александр. По-русски и довольно громко.

– Так вот зачем ты по-русски… – смотря на него расширенными глазами, произнесла Ирис, не отдавая себе отчёта в том, что говорит на том же языке.

– Потом, Иришка, – с досадой прервал её Волков, глядя поверх её головы. Девушка оглянулась непроизвольно, но там, куда направил взгляд её капитан, никого уже не было. Все одноногие табуреты пустовали, стойка смотрелась уныло и безжизненно, и только входная дверь лениво поворачивалась на петлях, возможно от сквозняка.

– Джорджу наскучило наше общество, решил отправиться на покой, – пояснил Александр.

– Прекрасно его понимаю, – прогудел Льюис, – мне тоже надоело наше общество, и я готов последовать за Джорджем, куда бы он ни направился. Но мне почему-то кажется, в ближайшие несколько часов искать его нужно в медикэа, где-нибудь в радиусе действия прекрасных глаз Урсулы Неприступной.

– Вы бываете иногда невероятно вульгарным, Клиффорд, – кокетливо пожурила начальника охраны Марта, и видно было, что шутка доставила ей удовольствие. – В одном вы правы: нам всем действительно не помешает отдохнуть друг от друга хотя бы час. Роберт, вы в состоянии просуществовать без меня шестьдесят долгих минут?

– Но, Марта… – начал Уокер, однако перебил себя самого, махнув рукой: —Пустое… Бесполезное барахтанье. Можете отдохнуть.

– Без меня вы точно не умрёте от тоски, – заметил, поднимаясь, Льюис.

– Не дурите, Клиф, – буркнул Уокер. – Скажите только, где вас искать?

– Не беспокойтесь, я не собираюсь вознестись в своём бабле, хотя, сдаётся мне, через пару часов это будет лучшее, что я смогу предпринять. Загляну в медикэа сказать пару слов Джорджу, потом буду в гостинице.

Проводив взглядом сутулую спину дяди Клифа, Ирис заметила вдруг, что пустой тарелки на столе перед ней нет. Барбара, успевшая пошептаться о чём-то с мужем за короткий промежуток времени, пока Клиффорд шёл к двери, поднялась неслышно и принялась за исполнение служебных обязанностей.

– Саша, – обратилась девушка к своему капитану, отрешённо глядевшему в потолок, – ты смог узнать…

– Что узнать? – встрепенулся Волков.

Тарелка, стоявшая возле его локтя бесшумно улизнула из пятна света, лежавшего на столе, в тень.

– Узнать, кто шпионил, – пояснила по-русски вполголоса Ирис. – Ты ведь нарочно иногда говоришь два-три слова по-русски, чтобы понять…

Нож, собиравшийся последовать в темноту за тарелкой, застыл в воздухе, полная белая рука, сжимавшая его рукоять, заметно дрожала.

– Да, кое-что я смог узнать, – подтвердил Волков, не обращая внимания на блики света, пляшущие на узком лезвии. – Очень интересно, что нам из Княжеств…

За плечом Волкова судорожно вздохнули, нож повернулся медленно рукоятью вверх, лениво скользнул вниз лезвием и грохнулся на стол. Кисть руки, выпустившая его, повисла расслабленно, потом опустилась на стол, и в световом конусе оказалось белое пятно, обрамлённое пепельными локонами. Ирис не сразу узнала Барбару. Казалось, она мгновенно постарела.

– Барби, что с вами? – изумился отец Ирис, глядя то на трясущиеся тонкие губы женщины, то на склонённую долу кружевную корону.

– Саша, помоги ей! – мгновенно распорядилась мисс Уокер, мысли о ловле шпионов моментально вылетели из её головы. И вовремя же она спохватилась! Волков только и успел вскочить с места, чтобы поймать пошатнувшуюся «герцогиню» и усадить её на стул. Лицо Барбары мокрое от слёз запрокинулось, руки повисли безвольно, – то был ещё не обморок, но нечто очень на него похожее.

– Барбара! – крикнул сорвавшийся с места Леви, и тут же хлопнулся об пол, всхлипнув хрупко, ненароком сброшенный им со стола бокал.

– Не Барбара, – неожиданно мягко проговорил Александр Волков, бережно придерживая запрокинутую безвольно голову пани Левицкой. – Варвара.

Декольтированная белая грудь дрогнула, дёрнулась голова в белой короне, полные белые руки поднялись к искажённому лицу и скрыли его от нескромных взоров, как набежавшие облака закрывают лунный лик. Более не сдерживаемый стон стал рыданием, пепельные локоны метнулись в круг света, коснулись стола, и затряслись согбённые плечи. Женщина, названная Варварой, плакала.

Глава одиннадцатая

Респектабельности Синего бара был нанесён существенный урон: битое стекло на полу никто не торопился убрать, грязная посуда оставалась на столе, брошенный нож для разрезания мяса бесстыдно разлёгся прямо на скатерти, словно притворно мёртвый актёр на авансцене в свете беспощадных прожекторов последнего акта трагедии. И это бы ещё полбеды, сохрани хозяйка бара хоть треть отпущенной ей природой твёрдости духа. Манерного актёришку можно было бы прогнать за кулисы, призвать к порядку мятежную посуду, а битое стекло – к счастью, к счастью. Пусть оно скрипит под каблуками, пока не придёт время им заняться. Беда же главная случилась с осью, вокруг которой вращался уютный синий мирок, – с осанкой его госпожи и повелительницы.

– Барбара, милая… Успокойся же… Выпей… – упрашивал нежно заботливый пан Станислав и совал стакан с водой. Виновник нарушений в налаженном распорядке ресторанного мира всё так же бережно придерживал поникшие женские плечи, для чего ему пришлось опуститься на колени у стула поверженной герцогини. Ирис Уокер собственноручно создавала бесперебойный приток свежего воздуха, пользуясь для этой цели внушительных размеров коричневой книжищей со списком блюд. Один Роберт Уокер остался на месте, и не из-за присущей ему чёрствости, а только лишь потому, что и сам был удивлён до остолбенения неожиданным поворотом событий.

– Варвара? – бормотал он довольно громко. – Русская? Барби? Не может быть, чтобы она шпионила… Но для кого? Для Сообщества? Чушь… Для Княжеств?

– Что вы понимаете, Уокер! Скажете тоже – шпионила для Княжеств… – оскорбился за жену Леви, расслышавший бормотание управляющего. – Тихонько, милая, прольёшь. Вот так. Слышала, что они о тебе говорят? Шпионка… Барби… Да она, если хотите знать, тридцать лет спать спокойно не может из-за этих самых проклятых Княжеств! Каждую ночь просыпается с криком… Ну же, ещё немножко, Барбара. Вот. Это ничего, что икотка, пусть.

– Икотка-икотка, перейди на Федотка, с Федотка на Якова, с Якова на всякого, – проскороговорил по-русски Волков и был удостоен слабой улыбки.

– Саша, твои шуточки не ко времени, – одёрнула его Ирис. Размахи коричневой папки были остановлены на мгновение, но после возобновились с удвоенной силой.

– Ничего. Я так соскучилась по русским поговоркам… – слабо, но отчётливо проговорила избавленная от икотки шпионка. – Вы по мою душу явились? – равнодушно осведомилась она по-русски у Волкова после недолгой паузы.

– Является только чёрт через дымоход, – негромко ответил Волков. – Я разве похож на чёрта? Меня не интересуют грешные души, только дела. Не беспокойтесь, я не из Княжеств.

– Как глупо… – с досадой молвила Барбара и продолжила уже по-английски: – Выдержать больше тридцати лет! И сорваться из-за глупейшей оговорки… Оплошности…

– Оговорки? Я ничего не заметил, – заявил Роберт.

– Да не было никакой оговорки, папа. Просто мы с Сашей, когда садились за стол, перекинулись парой слов по-русски, а Барбара… Извините, я хотела сказать Варвара… В общем, она показала, что поняла, о чём речь.

– Не извиняйтесь, милая девушка. Моё настоящее имя вовсе не Варвара.

– Что ты, радость моя! – забеспокоился Станислав, снова хватаясь за стакан. – Ты устала, тебе пора отдохнуть. Не слушайте её! Она перенервничала. Это нервное, Барбара. Её действительно зовут Варварой. Когда мы встретились в Париже, все называли её Русской Барби, но это же только сценическое прозвище! Варвара Лисовская – вот что было написано в её паспорте. Ты же сама мне показывала, милая! Я прочёл. Помнишь, в пятьдесят третьем, у меня на бульваре Османа?

– В мансарде? – шепнула Барбара, подняв на мужа глаза, и улыбнулась.

– Ты забыла. Мансарда у нас была в той отвратительной гостинице на Фобур Сент-Оноре, где двери лифта грохотали так, что ты вздрагивала всякий раз.

– Да, я вспомнила, – подтвердила Барбара, передёрнув плечами, будто снова услышала лязг стальной двери древнего лифта.

– Мы бежали, – пояснил Левицкий Волкову, со стуком поставив стакан на стол. – В тот же вечер, когда Барби рассказала мне всё, бросили мою квартиру на бульваре Османа, оплаченную на полгода вперёд, вместе со всем, что в ней было, перебрались в гостиницу, а утром следующего дня я взял билеты на самолёт. Барбара пыталась отговорить меня, но я не мог смотреть, как она вздрагивает от каждого стука двери. Тогда это было нетрудно – взять билеты на самолёт в Торонто. Все бежали оттуда, одни мы… Но я твёрдо решил увезти жену…

– Мы поженились в тот же день, – вставила Барбара.

– Надо же было тебе сменить фамилию, – бросил Левицкий жене коротко, затем снова обратился к Волкову: – И Варвара Лисовская стала Барбарой Левицкой. Да, так о чём я? Нужно было увезти её подальше, и мы отправились к фрилэндерам. Я решил, что господам из Княжеств не придёт в голову искать Барби в кровавом хаосе Северной Америки, и оказался прав. Представьте только: в Торонто на улицах стреляют, а мы с женой блаженствуем, как на курорте – спаслись!

– Мне было так хорошо тогда… – мечтательно шепнула пани Левицкая.

– Однако нужно было думать о будущем, я стал очень осторожно наводить справки и разыскал знакомого. Он был поляк, как и я; мы встречались раньше, работали вместе в «Экёль Нормаль»[4]. Он-то и уговорил меня подписать контракт с «Грави».

– Почему вы говорите: «он был поляк»? – спросил вдруг Волков, сделав ударение на слове «был».

– У мёртвых нет национальности. Его убили год спустя. Из менеджеров по персоналу «Грави» после появления барьера выжить удалось единицам, спросите Клиффорда, каково им тогда пришлось.

– Льюис был менеджером по персоналу? – насторожился Волков.

– Да. А после того как появился барьер, просидел ещё три года резидентом в Сан-Франциско.

– А вы?

– Что я… Я… На науке был поставлен жирный крест в тот самый момент, когда мы бежали из Парижа, но я не жалею. Всё равно всё рухнуло и в Париже, только на пару лет позже. Быть инженером всё-таки лучше, чем фермером, во всяком случае, для меня. У человека с моими задатками не было возможности стать успешным фермером, наверняка пришлось бы сделаться сельским учителем или врачом. Ах, Барби… Можешь ли ты представить себя женой сельского врача? Себя, королеву подмостков, Русскую Барби, Варвару Лисовскую?

– Бедный Стасик… – вздохнула бывшая танцовщица. – Хлебнул ты со мной горя. Как ни странно, я вполне могу представить себя женой сельского врача, хоть я и не Варвара Лисовская. Не смотри на меня так, иначе опять расплачусь. Со мной всё в порядке, я не сошла с ума от страха, просто больше не могу лгать. Настоящее моё имя… Впрочем, вам оно всё равно ни о чём не скажет, а мне тяжело его произнести. Достаточно сказать, что тридцать три года назад, когда кто-нибудь упоминал его, он обязан был произнести перед ним титул – княжна. Ты забавно выглядишь с круглыми глазами, Стасик. Взяв замуж беглую танцовщицу с подмоченной репутацией, ты попал гораздо выше, чем метил. Если бы у нас с тобою был сын, после смерти моих родителей – а они наверняка погибли в пятьдесят третьем году, – он именовался бы князем Юго-Западного Княжества. Хоть кое-кто на моей родине и не в восторге от морганатических браков, на престолонаследии это не отражается. И ещё прошу учесть, я – единственная и любимая дочь.

– Но, Барбара…

– Не веришь? – перебила заметно выбитого из колеи мужа твёрдо взявшая бразды в руки жена. – Как странно! Когда лжёшь, тебе охотно верят, но стоит только сказать правду… Варвара Лисовская действительно была танцовщицей заезжей балетной трупы. А я с детства увлекалась балетом для собственного удовольствия, хоть никогда и не выступала на сцене – негоже княжеской дочери, теряя достоинство, дрыгать ногами перед собственными подданными. Поэтому ко двору часто приглашали танцоров.

В сентябре пятьдесят третьего отец собирался дать бал в честь ежегодного Праздника Урожая и выписал из Парижа танцоров – готовилась феерия на террасах и у Южного входа дворца. Я была в восторге от приготовлений, тайком пробиралась на репетиции, да это и нетрудно было, – по случаю чудной погоды танцевали прямо под открытым небом, и сложно было понять даже, что делает парочка, на которую вы наткнулись в узкой парковой аллее: отрабатывает балетное па или занимается любовью. Если бы не охрана, таскавшаяся за мной повсюду… Но я старалась не замечать этих людей. Меня крепко охраняли, Стасик. Тебе бы не поздоровилось, если бы ты вздумал попробовать приблизиться к наследнице княжеского престола, а тем более заговорить с ней. Я не понимала тогда, что может угрожать мне, жизнь казалась безоблачной, как небо над тёплым морем, лениво плескавшимся у парапетов нижних террас. Однажды вечером, прогуливаясь в колоннаде Чайного домика[5], я увидела первое облачко на горизонте моей жизни. Вернее, услышала. Разговор отца с каким-то военным. Я не подслушивала – никогда бы не позволила себе такого! – и мало что поняла, но тревога в голосе отца, когда он спрашивал, и безысходность, с которой вполголоса давались короткие ответы, сказали мне больше, чем случайно услышанные слова, значения которых я тогда не понимала. Флот заперт в бухте и ненадёжен. Снабжение прервано, блокирован перешеек. Лететь – верная гибель, оба аэродрома простреливаются. Бежать морем – авантюра… Бежать, понимаешь, Стасик?! Но ты-то понимаешь, это мне тогда невдомёк было, что значит – бежать. Я не хотела слушать, о чём они говорят, не хотела верить… И даже вечером, когда ко мне привели ту девушку из балета мадам Фагоне, не сразу поняла, зачем её нужно переодеть в моё платье и поселить в моей комнате. Они говорили что-то, не помню. Я, кажется, плакала, когда уразумела, что происходит. Мать уверяла, что это ненадолго, скоро они с отцом догонят меня, возможно уже в Варшаве мы будем вместе, мадам Фагоне с фальшивым оживлением расписывала Париж…

– Они подставили ту девчонку вместо вас? – перебил Волков… Ирис перевела дух: ничего себе – история! Губы Барбары сложились в жалкое подобие усмешки, она ответила, остановив пана Станислава, собиравшегося вступиться за жену:

– Я часто думала об этом, господин Волков. Варвара Лисовская ничего не потеряла от перемены положения. Когда я была уже в Париже, узнала, что родители мои погибли «при обстоятельствах, не исключающих самоубийство», а престол перешёл к их дочери, которая и не думала бежать. Понимаете? Мне кажется, не зря в труппе оказалась девушка, похожая на меня. Она ведь неважно танцевала, по словам девочек, да и попала-то к мадам Фагоне всего за месяц до гастролей. Думаю, вся эта история устроена Северным Княжеством, слишком уж быстро заговорили о внезапно вспыхнувшей любви между Великим Князем и южной княжной. Кроме мадам Люси никто не знал, кто я такая – мало ли девчонок прибивается к балетным труппам, чтобы потом сесть на мель в одном из парижских предместий?! Однако я, в отличие от настоящей Варвары Лисовской, умела танцевать, и довольно неплохо. Правда, Стасик? Люси щадила меня первое время, но я сама не хотела поблажек, и жизнь танцовщицы легла на мои плечи всей своей тяжестью. Ох, каким же серым и мерзким показался мне Париж после солнечной моей родины! Страх не отпускал ни на минуту, да к тому же и Люси постоянно твердила: «Опасайся соотечественников, Барби». Но в полной мере ужас моего положения дошёл до меня, когда узнала, что Княжества объединились. С этого момента, если бы внешней разведке Великого Князя удалось узнать, что я жива, жизнь моя стоила бы не дороже вчерашнего рогалика из булочной мамаши Флери. Я пугалась дверного скрипа и шагов за спиной, а больше всего – русской речи. Парижская осень, начало зимы… Жизнь моя обвисла и липла к телу, как куртка под промозглым парижским дождём. Я брела сквозь окружавшую меня мерзость, втянув голову в плечи, и тут появился ты, Стасик. Не напористый набитый деньгами самовлюблённый болван, которых было в то время вокруг меня хоть пруд пруди, а ты…ты, который смотрел на меня снизу вверх, будто я королева, а не…

– Ты и была королевой. И вела себя, как королева, – пробормотал Станислав. Ирис бросила на него удивлённый взгляд, подумав мельком: «Почему этот человек раньше казался мне смешным?»

– Да? – печально усмехнулась Барбара. – Возможно. Но самой-то себе я казалась чуть ли не шлюхой, хотя до этого, слава богу, не дошло дело. Появился ты, и всё изменилось. Даже если бы не пришлось нам бежать из Парижа…

– Зачем? – неожиданно спросил Волков.

– Меня догнали мои страхи, – ответила Барбара не задумываясь, подняв глаза к потолку. – Один из моих ухажёров каким-то образом пронюхал или ему подсказали, кто я на самом деле. А может быть, он и не знал ничего точно, теперь я ни в чём не уверена, но тогда… Он сказал, что знает, кто я, и пообещал, что выдаст, если не соглашусь… Фу, мерзко даже вспомнить о нём. Он так испугал меня, что оставаться в Париже я больше не могла. Просто сошла бы с ума. Теперь понимаю, что пыталась убежать не от него, а от себя самой. Извини меня, Стасик… Я и тебя заразила страхом, и тебя заставила…

– Как звали этого… – севшим голосом проговорил Станислав.

– Господи, милый, ну какая теперь-то разница? Не он, так другой бы нашёлся. Видишь, я правильно сделала, что не рассказала тебе тогда. Мог наделать глупостей.

– А всё-таки жаль, что не сказала, – процедил сквозь зубы Леви.

– Нет-нет, дорогой, нисколько не жаль, – махнула рукой повеселевшая княжна, потом обратилась почему-то к Ирис:

– Вы, девушка, если когда-нибудь придётся, не дай бог, спасаться, запомните одно золотое правило: если уж решились удрать – бегите без оглядки. Тот, кто оглядывается на бегу, рискует свернуть шею. Не стоит беспокоиться о возможных потерях, ваше всё равно всегда остаётся с вами, утерянное не могло быть вашим, раз уж оно вывалилось.

Роберт Уокер, зачарованно молчавший всё время, пока звучала исповедь Барбары, решился задать вопрос. Он прокашлялся стеснённо и, не поднимая глаз, спросил:

– Барбара, а как же вы отважились на поездку в Княжества? Помните, вы летали с мужем на переговоры?

– Что же мне было делать? Стасик знал только часть моей истории, открыться ему я боялась. По протоколу ему полагалось быть с женой, моё упрямое нежелание лететь вызвало бы массу вопросов. И потом, это же было в семьдесят шестом, всего десять лет назад! Двадцать три года так сильно изменили мою внешность, думала я, что никому просто не придёт в голову искать под личиной Барбары Левицкой, жены главного инженера «Грави Инкорпорейтед», пропавшую в пятьдесят третьем году княжну. Лететь нужно было в Дальневосточное Княжество, где я не бывала ни разу в жизни, и я решилась. «Была не была», – подумала я и прогадала. В первый же день меня узнали.

– Что-о?! – выкатил глаза главный инженер, снова вызвав у мисс Уокер хомячковые ассоциации.

– Ты думаешь, почему переговоры прошли так удачно? – хихикнула Барбара. Жена их министра торговли была моей горничной. Не волнуйся, милый, ей хватило ума сохранить инкогнито своей госпожи. Мерзавец, пытавшийся шантажировать меня, наверняка узнал о прошлом не от неё.

– Шантажировать?! – переспросил Уокер, захлопав глазами.

– Мне вообще везёт на шантажистов, – смущённо улыбнулась бывшая княжна. – Этот, к примеру, зачем-то добивался срыва поставок продовольствия, предназначенного для Сообщества. Ему казалось, что я смогу повлиять на мужа.

– Когда это было? – быстро спросил Волков.

– Недавно. Недели не прошло. А сегодня…

– Что, он и сегодня… – повысил голос Левицкий.

– Тихо! – перебил его Волков, напряжённо выпрямившись. Шаги в коридоре. Скрипнула дверь. Обернувшись, Ирис увидела у стойки девушку в форме медикэа, но без обычной салатного цвета шапочки на коротких прямых волосах цвета воронова крыла и подумала, что где-то видела её раньше.

– Урсула? Здравствуй, – равнодушно поздоровался Роберт Уокер. – Пришла перекусить?

Девушка кивнула и оглянулась на стойку.

– Я здесь, Урсула! – спохватилась хозяйка бара и собиралась уже встать, но девушка махнула рукой и проговорила в ответ:

– Сидите, Барби. Я и сама могу задать себе корма. Я Джорджа высматривала, а не вас. Обещал, что пообедаем вместе.

Низкий грубоватый её голос совершенно не сочетался с хрупкой фигурой. Услышав его, Ирис вспомнила: четыре года назад, медикэа «Грави-айленд», грубый голос, хрупкая фигура, неожиданно крепкие и холодные руки. Тогда Урсула показалась ей очень взрослой, но, видимо, разница в возрасте составляла те самые четыре года. «Что если она… – подумала Ирис, представив медсестру в роли шпионки Сообщества. – Надо проверить. Скажу ей по-русски…»

– Здравствуйте, Урсула, – поздоровалась громко Ирис. Медсестра, повернула голову, карие умные глаза глянули на мисс Уокер изумлённо. «Неужели я права?» – обмерла девушка и продолжила, скорее по инерции, чем осознанно:

– Разве Джордж не заходил в медикэа? Он собирался…

– Ничего не поняла, – перебила её медсестра. – Вы ко мне обращались? Вроде бы расслышала имя.

– Госпожа Волкова хотела сказать тебе, что Джорджа здесь нет, – перевела Барбара. – С полчаса назад он ушёл к тебе. Вы разминулись?

– Может, и разминулись. В коридоре шириной полтора метра, – проворчала Урсула и скрылась за стойкой, сказав оттуда: – Но вы переведите госпоже Волковой, что я ей благодарна за сообщение. Приятно встретить такую чуткость к совершенно незнакомому человеку.

– Не говорите глупостей, Урсула, это же моя дочь, – поморщился Роберт Уокер.

– Малютка Эйри? – снова удивилась медсестра и выглянула из-за перегородки. – Барби, что же вы мне голову морочите какой-то госпожой Волковой?

– Просто я замуж вышла, – призналась Ирис (на родном языке) и почувствовала, что краснеет. – Познакомьтесь, это мой муж, Саша Волков.

– Поздравляю, – буркнула медсестра, смерив взглядом выдвинувшегося из-за стола капитана, снова скрылась за стойкой и сказала оттуда, гремя посудой:

– Малютка Эйри, надо же! Даром времени не теряла, не то что я. С моим остолопом. Урси, сейчас не время. Урси, нам нужно думать о будущем. Урси, ты заживёшь, как принцесса. Урси, Урси, Урси… А что Урси? – Голова медсестры снова показалась над стойкой и сказала прокурорским тоном:

– Урси давно поняла, чего ждать от человека, с которым можно разминуться в коридоре шириной в полтора метра.

– Роберт, кто ещё остался на «Грави-айленд» после аварии? – быстро спросил Волков, проигнорировавший рассуждения на матримониальную тему.

– Кто? Да никого больше не осталось, – рассеянно проговорил Роберт, повторно переживавший замужество дочери. – Вы всех уже видели, кроме двоих охранников…

– Если вы о Поле и Родже, то их я тоже уже видел.

– Оба у меня сейчас, – сказала, появляясь из-за перегородки с подносом в руках Урсула. – Пол спит после операции, а Роджер…

– Что – Роджер? – встрепенулся Волков.

– Тоже спит. Выпросил у меня бутылку виски «для поднятия духа». Теперь для поднятия его самого нужна пневмотележка, – фыркнула медсестра.

– А инженеры? – продолжил опрос Александр, успокоившийся за судьбу Роджера. Вопрос был предназначен Уокеру, но угодил в Левицкого.

– Большей частью погибли, – с горечью молвил тот. – Сразу, как только включилась аварийная автоматика, эвакуировались в баблах.

– Эвакуировались, – проворчал Роберт, глядя, как Урсула устраивается одна за столиком кабинета. – Выбирайте выражения, Леви, юмор неуместен.

– Какой к чёрту юмор?! – моментально обозлился Станислав, и в речи его стали очень заметны шипящие звуки. – Именно эвакуировались. Они же не менеджеры и не охранники, соображают быстро. Авария – нужно эвакуироваться в баблах.

– Откуда им стало известно, что произошла авария? – спросил Волков.

– Это всем сразу стало известно, – огрызнулся Левицкий. – Заработала аварийная автоматика, сирена, резервное освещение… Вы же знаете прекрасно, Роберт, что они должны были сделать по сирене! Спастись в баблах!

– А сирену кто… – начал Александр.

– Не кто, а что! – сорвался на крик Левицкий. – Автоматически она включается, понятно вам, автоматически! «Грави-айленд» стал опускаться! На высоте в пятьсот метров сработала автоматика! Менеджеры, инженеры, охранники…

– Улетели все, – завершил его мысль по-русски Волков.

– Успокойтесь, Леви, – заговорил в наступившей тишине Роберт, – вас лично никто не обвиняет.

– Я себя обвиняю, – погасшим голосом произнёс Леви. – Сам же я и подписал эвакуационное расписание… Сам же и следил, чтобы они затвердили эту мантру: «Авария – все в баблы». Сам придумал скрыть от Джоан… Нет, все они погибли, все! Это же не менеджеры или охранники… Какой может быть бабл у инженера? Только социальный… У нас с Барбарой тоже…

– Один на двоих, – проговорила с улыбкой бывшая княжна, странным образом оказавшаяся за спиной своего мужа. Она обняла его за плечи… – Пусть социальный, но один на двоих, в горе и в радости.

Они замолчали. Ирис вдруг поймала себя на том, что завидует женщине, носившей на пепельных волосах кружевную диадему так, словно это корона.

– А вы, Урсула, что делали, когда услышали сирену? – спросил вдруг Волков.

– Это моё личное дело, – мгновенно встопорщилась медсестра.

– И всё-таки, – заинтересовался Уокер. – Ответьте, если в ваших действиях не было криминала.

– Скажете тоже. Криминала! Я была с Джорджем, спросите его, если не верите. Он только-только сменился с дежурства у пульта. Поймал меня у самой двери. Я хотела бежать по сирене, но он не дал. Дурачился, сказал, что хочет умереть вместе со мной. Ну и… В общем, я осталась с ним.

– Я бы тоже и не подумала бежать, – поддержала её Барбара, – если бы знала, что Стасик останется.

– Конечно, останется, – подхватил Леви, поглаживая руку, лежавшую у него на плече. – Вдруг можно ещё что-то сделать, чтобы спасти положение.

– Я так и знала, милый, – едва слышно шепнула мужу пани Левицкая.

– Вы, Роберт, насколько я знаю, тут же бросились к гравитону – предупредить дочь, – сказал Волков Уокеру.

– Да. Откуда вы знаете?

– От Ирис.

Роберт покивал, потом проговорил горько:

– Но пока добежал до кабинета, платформа уже лежала на поверхности океана. Марты на месте не было, гравитон выключен… Пока он включился, пока Эйри ответила… Дальше всё было, как в дурном сне. Слишком поздно я сообразил, что нужно мне к Джоан попасть скорее, а не в пустой экран таращиться…

– И что же Джоан?

– Ничего, – страдальчески скривил губы Роберт. – Ни слова я от неё не добился, сколько ни кричал. Не знаю даже, слышала она или нет, а если слышала, то слушала ли. Как будто отвернулась от меня…

– И что же было дальше?

– Плохо помню. Кажется, я… Да, я спустился по лестнице, а перед конференц-залом…

– Кто там был? – спросил Волков.

– Марта. Потом ещё Клиффорд. Помню, я удивился, что у него автомат, обычно оружия у охранников нет. После, кажется, Леви прибежал весь встрёпанный. Клиф орал, что никого не пустит к Джоан. Марта и Леви с ним сцепились, меня никто не слушал.

– Кто из охранников был?

– Кто? – Роберт задумался. – Как это кто? Майкл и Клиф… Пол и Роджер были на своих постах, я обоих видел, когда пробегал по кольцевому мимо лестниц в коммутационный. Джордж отдыхал… Нет, погодите. Тут же сказали, что он в это время…

– Ну да, – спокойно ответила Урсула, заметив его взгляд, – мы с Джорджем никуда не торопились.

– Почему же не эвакуировались охранники? – задумчиво спросил Волков, адресовав вопрос потолку, если судить по направлению его взгляда.

– Не имели права. Все, кроме Джорджа, надо полагать, дежурили на внутренних постах, – ответил ему Леви. – Кто-то у входа в аппаратную…

– Пол, – припомнил Уокер.

– …двое возле коммутационного отсека, по одному на каждый из входов.

– А Клиффорд?

– Он начальник охраны, – поморщился Уокер. – Похоже, решил покинуть тонущий корабль последним.

«Не знаю, не знаю», – втихомолку усомнилась в благородных намерениях начальника охраны Ирис, вспомнив разговор о десяти процентах. Потом вспомнила: Марта же договорилась с Клиффордом! Так и сказала: «Вы правы, Клиффорд», – купила у него встречу с Джоан за десять процентов акций «Грави»! Они ушли вместе, и теперь там в аппаратной…

– Кто ушёл? – теребил её вскочивший с места Волков. – Кто в аппаратной?

Сама того не замечая, девушка высказала свои предположения вслух.

– Марта и Клиффорд, – пояснила она, подняв глаза на своего капитана. – Он и со мной пытался договориться. Предлагал встречу с Джоан за десять процентов акций «Грави».

– Клиф? – безмерно удивился управляющий «Грави Инкорпорейтед». – Марта? Но она же…

– Обвела вас вокруг пальца, – резко бросил Волков, поднимаясь из-за стола. – И не только вас. Клиффорд тоже свалял дурака.

Глава двенадцатая

Барбара не хотела идти в аппаратную, пришлось её уговаривать.

– Что мне там делать, Саша? – слабо возражала она.

– Обеспечивать мне покой, – пошутил Волков (хоть было ему, похоже, не до шуток), завладел её рукой насильно и потащил за собой. – Я не знаю, где он, понимаете? Если оставлю вас здесь, ваша смерть будет на моей совести, ваша светлость. Он обязательно постарается от вас избавиться после того, что случилось.

– Я тоже хотела бы знать, где он, – бурчала на ходу Урсула. С ней-то всё было понятно, судьба Джорджа беспокоила её больше, чем сговор начальника охраны и секретарши управляющего «Грави Инкорпорейтед». Но представить себе, кто этот таинственный «он», угрожающий Барбаре расправой, Ирис затруднилась. Понятно было, что шантажист, пугавший бывшую княжну, не очень хотел разоблачения, но кто ещё из присутствующих мог быть связанным с Княжествами? Едва поспевая за Волковым, торопливо шагавшим по узкому коридору, Ирис пыталась сопоставить всё, что было ей известно, но сильно мешал галдёж за спиной.

– Марта! Кому же после этого можно…

– Женщины – ваше слабое место, Роберт. Я всегда говорил вам…

– Помолчите, Леви, не помню, чтоб вы мне что-то такое говорили!

– Правда, Стасик, как-то нехорошо ты…

– Барби, вы можете мне объяснить, наконец, что происходит? Куда он всех нас ведёт? Зачем?

– Не волнуйтесь, Урси, всё будет хорошо. Я и сама не совсем поняла. Кажется, все мы идём ловить одного негодяя.

– Не думаю, что мы ограничимся одним.

– Всегда ты всё усложняешь, Стасик.

– Тихо! – призвал к порядку разношёрстное общество Волков, оказавшись в коротком коридоре перед входом в предбанник малого конференц-зала. – Урсула, заприте за собой дверь и отойдите от неё подальше. И вообще, станьте лучше у стены. Всех касается, господа! Он вполне может начать стрелять. Роберт, я вас прошу, проследите, чтобы никто не отходил от стен. Сейчас я войду внутрь. Пока не позову, за мной не ходите.

«Ну да, ещё чего – не ходите!» – возмутилась про себя мисс Уокер, приоткрыла дверь и скользнула в образовавшуюся щель следом за своим капитаном.

– Эйри, вернись! – попробовал остановить своенравную дочь Роберт Уокер, но дверь за ней уже закрылась. И мисс Уокер услышала:

– «Афине»: включить персональную консоль!

– Включить персональную консоль? – переспросила машинально Ирис и вздрогнула, когда перед глазами вспыхнули рубиновые надписи.

– Иришка, ведь я просил… – зашептал раздражённо Волков.

«Вот дурочка, опять консоль включила!» – обругала себя Ирис и собиралась уже исправить ошибку, когда…

– Не шевелитесь, господин Волков! – громко прозвучал мужской голос. – Иначе застрелю вашу жену!

– Я же просил не ходить за мной, – с досадой повторил Александр.

«Клиффорд», – отметила про себя девушка, глядя на ствол автомата, наставленный на неё твёрдыми руками начальника охраны по прозвищу Пулемёт. И чуть не вскрикнула, когда напряжённо согнувшуюся фигуру дяди Клифа окружил красный мерцающий прямоугольник. «Саша сказал, что он вполне может выстрелить!» – ужаснулась Ирис и подняла руку, проговорив непроизвольно:

– Вы что, с ума сошли, Льюис? Не стреляйте!

Только лишь указательный палец мисс Уокер коснулся рубиновой «проволоки», прямоугольник вспыхнул ярко, сузился, исказился, охватив Клиффорда сияющим ореолом, потом расползся по его фигуре, расчертив тело мерцающей сетью линий.

– Осторожно, Ирис! – предупредил Александр, но девушка думала только о направленном на неё стволе и пальце, лежащем на спусковом крючке.

– Осторожно, Ирис, – передразнил его дядя Клиф, не опуская автомат. – Слушайтесь мужа, моя девочка, и с вами ничего плохого не случится. Я же предлагал вам признать, что я прав! Но не трудитесь делать это теперь, вас опередили. Даже если пообещаете половину вашей доли, я не соглашусь, поскольку половина нуля равна нулю целому.

– Вы думаете, фрилэндеры станут с вами делиться? – с неожиданным спокойствием поинтересовался Волков и сунул руки в карманы.

– Руки из карманов! – ощетинился Льюис. – Иначе буду стрелять в вашу жену. Думаете, если вас, господин Волков, не берут пули, я не найду на вас управы? Держите руки так, чтобы я их видел! Очень хорошо. При чём здесь фрилэндеры, хотелось бы знать? Чихать я хотел на них вместе с вами заодно. Марта в аппаратной. Когда она договорится с Джоан, ракеты ваших хозяев будут не страшнее петард.

– Помнишь, я сказал, что она обвела Клиффорда вокруг пальца? – обратился Волков к Ирис. Фигура, схваченная в светящуюся сеть, шевельнулась, но ствол автомата по-прежнему твёрдо смотрел в живот девушки. Волков держал руки ладонями вперёд, но говорил всё так же спокойно:

– Вы ей продули, Клиф. Причём не только одну партию, – всю игру. Я не фрилэндер, говорю вам это уже в который раз. Те железяки, что вы у меня зачем-то отобрали, попали ко мне за пару часов до нашей с вами незабываемой встречи. Я изъял их у двух остолопов, чрезвычайно похожих на вас. От них же впервые услышал слово «фрилэндер», и об эскадре ракетоносцев узнал тоже от них. Вы так боитесь фрилэндеров, что просмотрели одного из них рядом с вами.

Льюис дёрнул головой, словно собирался найти поблизости врага, но тут же овладел собой и проскрипел в ответ:

– Кого? Как я мог его просмотреть?

– Не его, а её. Да нет же, Клиффорд, моя жена тут ни при чём! Вы до сих пор не поняли? Очень смешно. Фрилэндер у вас за спиной, вы сами привели её в аппаратную. Не понимаю только, почему решили, что она сможет договориться с Джоан. Две женщины, знаете ли… Я вижу, Клиффорд, вы очень плохо понимаете женщин. Но почему же вы не попробовали заключить союз с самой Джоан?

Льюис засипел горлом, ствол автомата проявил первые признаки неуверенности в выборе цели.

– Вот в чём дело! – понял вдруг Александр. – Вы пробовали, но ничего не вышло! Что вы ей сказали? Что она вам ответила?

– Правду я ей сказал, – сдавленно проговорил Клиффорд-правдолюбец. – О социальных баблах… О фрилэндерах…

– О Марте и моём отце вы тоже ей правду сказали? – гадливо поморщившись, осведомилась Ирис.

– Да! – с вызовом бросил ей обличитель и срыватель покровов.

– И что же она вам ответила? – с видимым интересом спросил Волков, забыв даже, о необходимости держать руки ладонями вперёд.

– Сказала, что всё это уже знает, – буркнул Клиффорд, и ствол автомата поник. – Больше ничего не сказала… Ни полслова, понимаете? Как будто не человек перед ней, а пустое место…

– Вы и есть пустое место! – презрительно процедила Ирис, поднимая вверх руки, сжатые в кулаки. – Вы ничтожество, злобный завистник…

Что-то странное происходило с Клиффордом – глаза выкатились, будто не рассерженная девчонка была перед ним, а неведомое чудовище. Тело его вздёрнулось, поднялось на цыпочки, в каком-то странном замедленном танце; руки, сжимавшие автомат повело вверх, ствол задрался.

– Иришка! – услыхала изумлённая девушка предостерегающий возглас и обернулась.

* * *

Дальнейшие события накрыли мисс Уокер с головой, как перехлестнувшая волна. Льюис обмяк, будто брошенная неумелым кукловодом марионетка. Потом поднял лицо, искажённое гримасой, и вздёрнул ствол автомата. Ирис почувствовала скорее, чем поняла, – он собрался стрелять! – попыталась вдохнуть и поднять руки, – как будто можно оградить себя руками от пуль! – но воздух стал плотным, как вода, не лез в лёгкие, и как вода мешал движениям. Чёрный кружок автоматного ствола расцвёл невиданным огненным цветком с острыми лепестками, края лепестков поросли серыми дымными отростками, и тут же всё это взято было в красную тонкую рамку, по верху и низу которой слова: «Внимание! Опасность!» – вспыхнули и пропали. В центре карминовой «проволочной» рамки – комочек с мутноватым кометным хвостом. Снова слова: «Обратить? Да/Нет», – вспыхнули и остались. Серый комок полз навстречу едва заметно, рамка двигалась вместе с ним, но дымный шлейф остался на месте, расползаясь, как мокрое пятно по ткани. «Он выстрелил. Это же пуля!» – поняла Ирис и тут же попробовала крикнуть: «Нет!» – словно не поздно было ещё остановить выстрел. Надпись вспыхнула ярче и тут же пропала, вместо неё загорелась следующая: «Обезвредить? Да/Нет». «Афина меня спрашивает! – сообразила догадливая мисс Уокер и ответила: «Да!» – так энергично, как могла и даже рукой попробовала отмахнуться от приближавшейся к ней пули, точно это муха. Наконец-то получилось вдохнуть, застывшее на губах слово стало криком, в уши ударил грохот автоматной очереди, пули хлёстко шлёпнули в пластик пола у самых ног стрелявшего. Ирис вдохнула ещё раз воздух с запахом пороховой гари и подняла взгляд на Льюиса от проделанных им пробоин в полу. Глаза навыкат, рот открыт. Опять собрался стрелять?

– Прекратите, Клиффорд! Это бесполезно! – успел крикнуть Волков. – Ирис, не делай ничего больше, ты же его убьёшь! Я сам! Сам!

Льюис ворочал головой, всё так же тараща глаза, рука его повисла плетью и в ней – бесполезное оружие, стволом в пол. Он шевелил губами, но разобрать, что говорит, было невозможно.

– Лучше бросьте его, Клиф, – упрашивал Волков.

Звякнули кольца ремня, автомат ткнулся в пол, потом упал плашмя, с глухим стуком.

– Уф, с вами не соскучишься, – перевёл дух Волков. – Одна упрямо лезет под пули, другой палит, не разобравшись. Выключи консоль немедленно, Иришка, мне и без ваших с «Афиной» штучек забот хватает.

– «Афине»: выключить персональную консоль, – послушно пробормотала перепуганная девушка.

– Вот так, – удовлетворённо вздохнул Александр, потом весело обратился к Клиффорду:

– Вам повезло ещё. Она из вас могла колобок вылепить голыми руками. Знаете, что такое колобок?

– Не знаю, – прохрипел Клиффорд и потащил трясущуюся руку ко лбу.

– Ваше счастье, что не получили наглядной иллюстрации. Лучше уж ты, Иришка, больше не включай консоль. «Афина» не такая кровожадная, как ты, и ничего лишнего не делает. Позови остальных.

– Что? Что там? Кто стрелял? – забросали вопросами жавшиеся к стенам в коротком коридоре жители «Грави-айленд», взволнованные, с белыми лицами… И отец тоже:

– Эйри, с тобой… всё в порядке?

– Заходите, – пригласила вместо ответа Ирис, с трудом шевеля непослушными губами. Никак не могла прийти в себя – страшно, оказывается, когда стреляют, желая убить.

Когда вся честная компания гурьбой ввалилась в предбанник, Клиффорд уже сидел на полу, опираясь спиной на стол. Смотреть на него было жалко. Волков нависал над ним, что-то спрашивая участливо вполголоса, ответов не было слышно вовсе.

– Что с вами, Клиф? – бросилась к начальнику охраны Урсула, но тот только отмахнулся.

– Заприте дверь на замок, Станислав, – распорядился Волков, не поворачивая головы. – И не стойте возле неё. Двери здесь у вас – одна видимость, надолго его не задержат. Сначала он будет стрелять сквозь дверь, потом…

– Кто будет стрелять? – спросила удивлённо Ирис, бросив взгляд сначала на брошенный автомат, потом на Льюиса. Начальник охраны в тот момент менее всего напоминал человека, способного стрелять в кого бы то ни было.

– Я знаю, кто, – заявила неожиданно Барбара.

– Да, именно он, – подтвердил Волков. – Ваш шантажист. Я правильно понял, Клиффорд, что дежурства Майкла приходились на вечернее время? Ну да, понятно. А вы, Урсула, что скажете?

– Что? – захлопала глазами Урси.

– Не жаловался ли Майкл в последнее время на сонливость?

– Ха! – хохотнула медсестра. – Сонливость! Мягко сказано. Не он, а Джордж на его сонливость жаловался. Чуть не каждый раз, как ему дежурить после Майкла, приходит – а красавчик Микки дрыхнет, что твой сурок, вот за этим вот столом сидя.

– Я же сказал вам, Александр, Джордж почти всегда после Микки заступал, – пояснил Клиффорд. – Однажды, когда я проверял посты…

– Консоль! – произнёс вдруг Волков, глядя в пространство. – «Улиссу»: открыть окно гравимейлера в консоли «Афины».

– Что? – переспросил Льюис.

– Погодите, – остановил его Волков. – Письмо мне пришло.

– От Лаэрта? – неосмотрительно поинтересовалась Ирис, заглядывая Александру в глаза. Зрачки его бегали из стороны в сторону, перескакивая с одной строчки письма на другую.

– Всё! – выдохнул Волков, дочитав. – Ждать больше нельзя, выбора нет.

– Что такое? Чего ждать? Какое письмо? Эйри, кто такой Лаэрт? – разом загалдели все присутствующие, и даже деморализованный Льюис добавил свой голос к общему хору, спросив: «Почему нет выбора?»

– Как же быть? – не замечая шума, думал вслух Волков. – Оставлять их здесь нельзя, к разговору с Джоан я не готов… Эскадра на подходе… «Осы»…

– Опять «осы»? – испуганно спросила Ирис.

– Наш герой только что сообщил на Итаку всё. Точные координаты «Грави-айленд», сведения об аварии… Хуже всего то, что теперь он знает, кто я. «Осы» могут быть здесь с минуты на минуту, четыре штуки уцелело, этого больше, чем достаточно.

– Но ведь «Афина»…

– …ничего не сможет сделать. Стоит «Афине» атаковать одну из «ос», остальным станут известны координаты «Улисса» и тогда…

– А ты тогда прикажешь «Улиссу» переместиться! – предложила мисс Уокер, не заметив, что кричит от возбуждения.

– Для этого придётся включать гравидвигатель, тогда «Улисса» обнаружит Джоан и раздавит его или утопит… Стоп! – остановил себя Волков, и глаза его прояснились. – Ты молодчага, Иришка! И как всегда права! Самое время познакомиться с вашей женой, Роберт!

– И с вашей тёщей, – мрачно буркнул Волкову несколько оправившийся от потрясения Клиффорд.

Длинная и довольно крутая лестница в аппаратную была такой узкой, что идти рядом со своим капитаном у Ирис не получилось, но и поспеть за ним было непросто. Впрочем, на небольшой площадке перед дверью без надписи Волков остановился, поджидая, пока поднимутся все.

– Вы заперли за собой дверь? – первым делом спросил он у Клиффорда, поднимавшегося последним.

– Запер, – прогудел тот, преодолевая одышку. – Но вы сами видели, какие здесь замки.

– Ничего, пару минут на каждый он всё-таки потратит. Пока не убедится, что его не ждут внутри…

– Может, оставить здесь кого-нибудь? – предложил Льюис, глядя исподлобья на автомат в руках у Роберта Уокера.

– Зачем? – удивился Волков, вертя дверную ручку. – Ага, дамы заперлись. Вы хотите задержать его здесь, Льюис? Не настрелялись ещё? Давайте попробуем обойтись без трупов, мне с ним поговорить нужно. Джоан тоже наверняка захочет.

– Но она же с ним незнакома! – возразил Уокер, неуклюже забрасывая автомат за спину.

– Вы думаете? – усмехнулся Александр. – Сейчас посмотрим, кто с кем знаком. Посторонись, Иришка.

– Там кричат… – шепнула, отодвигаясь в сторону, мисс Уокер и указала пальцем на дверь весьма внушительного вида. Прислушиваться Волков не стал, отошёл на полшага назад, поднял ногу, сказал «Ха!» и двинул каблуком чуть выше дверной ручки. Что-то треснуло визгливо, матовая поверхность лопнула, ощерившись корявыми осколками пластика, подалась, лениво повернувшись на петлях, и необходимость напрягать слух отпала.

– …жил со мной. Жил, понимаешь?! – кричали в большой совершенно круглой комнате, однако мисс Уокер не сразу узнала голос, искажённый эхом. Сначала увидела Марту в самом центре комнаты, потом сообразила – кричит именно она, поскольку в комнате не было кроме неё ни души.

– Жил, – повторила она с отчаянием в голосе, – а не подыхал медленно, как с тобой! Не любил, ну и что же… Ведь жил…

– Жил, – подтвердил устало женский голос, прозвучавший ниоткуда. – Во лжи. Значит, и раньше лгал.

На этот голос отозвалось нечто, спавшее в самых глубинах души Ирис Уокер, словно задрожали струны, тронутые нечаянно. Прежде чем сознание подсказало: «Это и есть Джоан», – девушка крикнула: «Мама!» – и бросилась в центр круглого пустого помещения.

– Эйри?! – удивился неживой голос. – Зачем ты здесь? Я же просила Роберта…

Даже самый нечувствительный к интонациям толстокожий субъект, страдающий в придачу тугоухостью, и то заметил бы, что электронный голос дрогнул, произнося имя Роберта Уокера.

– Чтобы узнать правду! – не узнавая себя, заявила Ирис, испытывая при этом острое желание толкнуть как следует Мартышку. Что она, в самом деле, торчит в центре комнаты нагло, так, будто имеет на это право.

– В последнее время все почему-то стремятся попасть сюда, чтобы рассказать мне правду, а не узнать, – проговорила Джоан печально. Услышав это, Ирис глянула на Марту с нескрываемой ненавистью, но глаза цвета легированной стали ответили ей холодно и спокойно. «Саша говорил, что она фрилэндер! – припомнила Ирис. – Что мы здесь о любви, о правде? Со шпионкой и заведомой лгуньей».

– Как ты выросла, Эйри… – задумчиво проговорила Джоан.

– Ты можешь меня видеть? – оглядываясь, спросила Ирис.

– Я могу видеть всех, кто сюда приходит, и не только их. Много могу видеть, даже слишком. Гораздо больше, чем успеваю понять и запомнить. Очень сложно выбрать главное, – ответила Планетарная Машина. – Вот, не заметила, как выросла моя дочь.

– Так выросла, что успела даже выскочить замуж, – саркастически заметила Марта. – Если только не врёт, как все Уокеры. Не смотри на меня так, девочка, кое в чём ты солгала точно. Тот, кого ты представила, как твоего мужа, не фрилэндер, это я точно знаю.

– Иришка, не горячись, – поспешил Волков остановить свою «жену», собиравшуюся перейти от уничтожающих взглядов к делу. – Мы сейчас во всём разберёмся спокойно и расставим точки над всеми заслужившими их буквами. Ирис вовсе не называла меня фрилэндером, это сделал за неё господин Льюис, но он и не думал никого обманывать, правильнее сказать – обманулся. Не мог представить себе ничего страшнее нападения фрилэндеров, почему и увидел во мне того, кем я никогда не был. Клиффорд вообще много ошибок наделал. По роду службы и здесь, и в Сан-Франциско общался большей частью с мужчинами, женщин воспринимал как некое бесплатное к ним приложение, в женской психологии разбирался поэтому, как конь в дифференциальной геометрии.

Льюис, топтавшийся у двери неуверенно, хотел подойти ближе, но передумал. И вслух не сказал ничего.

– Да, Льюис, – обратился к нему Александр, – вам просто не повезло. Джоан – женщина, шпион фрилэндеров тоже оказался женщиной. Как результат – барьер отключен, «Грави-айленд» лежит на воде, эскадра фрилэндеров на подходе. Правда, Марта?

– Я не имею к этому никакого отношения, молодой человек, – высокомерно молвила изобличённая шпионка.

– Кто же сообщил фрилэндерам, что барьера нет, сразу же после аварии? – быстро спросил, глядя на неё в упор Волков. – Кроме Льюиса, Уокера, Леви и вас у входа в аппаратную…

– Был ещё Майкл, – напомнил Клиффорд.

– О нём мы поговорим позже, – усмехнулся Волков, косясь на Марту. Ирис могла поклясться, что, услышав о Майкле, та едва удержала усмешку. Глянула на Сашу (понял ли он?), но тот продолжил как ни в чём не бывало:

– Так вот, Марта, каждый из четверых, кто был там сразу после аварии, не любил фрилэндеров и боялся их, вы – нет. Почему?

– Теперь незачем скрывать, – насмешливо ответила Марта. – Да, я работала на фрилэндеров, и очень успешно, все десять лет, пока жила здесь. Но вы ошибаетесь, считая, что авария – моих рук дело. Я в аппаратной впервые, и вовсе не затем, чтобы, как бедняга Клиффорд, отхватить свои десять процентов подмоченных акций. Я собиралась растолковать Планетарной Машине, что фрилэндеры – такие же граждане Земли, как и её драгоценные баблеры, но не получилось. Поцапались из-за её муженька.

– Она говорит правду, – подтвердила Джоан.

– Я знаю, – неожиданно легко сдал позиции Волков, бросив на Марту ехидный взгляд. – Вы, мисс Кларк, были у меня под подозрением давно, как раз из-за этого словечка – «баблеры». Ирис вспомнила, что впервые слышала его именно от вас. После вы сами сказали, что не любите, когда Сан-Франциско называют Фриско[6]. Понимаете, о чем я?

– Ну и что же? – огрызнулась мисс Кларк. – К чёрту слэнг, из-за одних словечек вы не пришьёте мне эту аварию. Говорю же, что в аппаратной я впервые. Что на это скажете, господин всезнайка?

– Скажу, что настоящий инициатор аварии прекрасно понимал женщин, – широко улыбнулся Волков, – и поэтому преуспел. Вы со мной согласны, Джоан?

– Не знаю, должна ли я отвечать вам, – ответила с расстановкой Планетарная Машина. – Если я правильно поняла ваш намёк, вы считаете, что я в сговоре с этим человеком. Мои взаимоотношения с ним – моё личное дело, а не семейное. Независимо от того, действительно ли вы муж моей дочери…

– Мама… – перебила её Ирис, чувствуя, что краснеет.

– Что значит «взаимоотношения с ним»? – поинтересовался Уокер, повысив голос.

– Не будь смешным, Робби, – окоротила его Джоан, – уж во всяком случае, они не зашли так далеко, как шашни некого управляющего с инициативной его секретаршей.

– Как посмотреть! – не сбавляя тона, заявил Уокер и сдёрнул с плеча автомат. – Я бы не сказал, что банальный адюльтер страшнее самого настоящего предательства!

– Банальный адюльтер?! – возмутилась оскорблённая Марта, поворачиваясь к шефу. Глаза её метали искры.

– Да замолчите же вы все! – заорал Волков. Потом, в наступившей тишине продолжил, уже спокойнее:

– Роберт отдайте автомат… нет, Леви тоже нельзя. Верните его Клиффорду. Он здесь самый спокойный, хоть вы и обзываете его Пулемётом. Внесём ясность. Во-первых, я не муж Ирис. Это была ложь, но ложь во спасение. Нужно было оградить Иришку от посягательств всяких проходимцев, и я придумал эту враку. Понимаете, Джоан, я тогда не знал ещё, кого мне стоит опасаться больше всех в собравшейся вокруг вас тёплой компании.

– Считаю своим долгом заявить, – произнесла официальным тоном принцесса Грави, подходя к Волкову и обнимая его за плечи, – что Саша…

– Потом, Иришка, потом заявишь, – шепнул ей Волков по-русски и мягко высвободился.

«Жаль», – огорчилась Ирис. Уж очень ей хотелось сделать публичное заявление о своей помолвке, раз представился такой удобный случай.

– Во-вторых, – продолжил Волков, – ваши, Джоан, взаимоотношения с этим мерзавцем перестали быть вашим личным делом в тот момент, когда лопнул первый социальный бабл, и первый ничего не соображавший от страха несчастный почувствовал, что задыхается и падает в бездну.

– Но я ведь… – попробовала возразить Планетарная Машина.

– Нет! – перебил её неистовый капитан. – Я ещё не закончил. Жизнь тех немногих, кого ещё можно спасти, тоже не ваше личное дело! Не ваше личное дело определять, кто из живущих на Земле достоин быть её гражданином, а кто – нет! И вообще не ваше дело решать судьбу тех, кого выдворили под благовидным предлогом на Марс и не дают теперь вернуться!

– Значит, вы гражданин Внешнего Сообщества, – задумчиво проговорила Джоан, когда эхо обвинительной речи стихло под круглым потолком. – Он предупреждал меня, что в скором времени нужно ждать вторжения с Марса, и оказался прав. Как вы попали на Землю, господин Волков?

– Вопреки всем правилам, – ответил капитан «Улисса», скрестив руки на груди и задрав подбородок.

– Мама! – вмешалась Ирис. – Саша спас меня! Поймал мой бабл в этом – как его? – в поясе астероидов! Если бы не он, меня бы побило камнями! Правильно я рассказываю, Саша? Он поймал меня и повёз сюда, на Землю, потому что если бы он подчинился приказу и отправил бы меня на Итаку… то есть я хотела сказать, на Марс, могла бы начаться из-за меня заварушка, и… И вообще, «Улисс» ничего не нарушил, он подошёл к Земле, не используя гравитационный двигатель… «Боже, я проговорилась!» – ужаснулась скрытная мисс Уокер, зажала рот рукой и покосилась на своего капитана. Саша улыбался!

– Ваш корабль оборудован гравитационным двигателем? – сухо поинтересовалась Джоан.

– Водится за стариной «Улиссом» такой грешок, – довольно хохотнул Волков.

– Он должен быть уничтожен, – безапелляционно заявила законопослушная Планетарная Машина.

– Неужели вы будете так жестоки, что утопите в океане корабль, носящий имя самого Одиссея? – с дрожью в голосе спросил Александр. Глаза его блестели.

– Сразу же, как только вы укажете его гелиоцентрические координаты. Закон есть закон, молодой человек, и даже спасение моей дочери…

– Не хочется вас прерывать, – вмешался Клиффорд, с минуту уже не участвовавший в беседе. – Но мне кажется, там стреляют.

– Се грядёт ваш герой-избавитель, Джоан! – насмешливо продекламировал Волков. – Сейчас он воюет с дверью, но скоро доберётся до нас… Клиффорд, отойдите от входа, оставьте в покое ваш автомат и не стреляйте, ради бога. Дайте мне перекинуться с ним хотя бы парой слов.

– Он вас убьёт! – обеспокоилась Барбара.

– Кишка тонка, – бросил Волков по-русски и по привычке сунул руки в карманы.

Торопливые шаги на лестнице. Скрипнула дверь.

– Джордж?! – удивлённо вскрикнула Урсула.

Глава тринадцатая

– Помолчи, Урси, – попросил охранник, оглядывая столпившихся в центре круглой комнаты людей. Стёкла его тёмных очков блеснули, ствол автомата указал на Клиффорда Льюиса.

– Бросьте оружие, Клиф, – приказал Джордж, проследил за исполнением приказа, затем продолжил: – А теперь толкните ногой ко мне. Очень хорошо. Надеюсь, ни у кого не появится желание пошевелиться?

– Как фамилия этого обходительного господина? – спросил вдруг капитан Волков.

– Лукаш, – ответила пани Левицкая, – и это именно он…

– Не советую продолжать, Барби, – попробовал остановить её Джордж, но его самого прервали.

– Вы хотите сказать, Барбара, что это и есть ваш шантажист? – спросил Волков, выходя из толпы. – Но я и сам уже в курсе. За ним числятся дела похлеще, чем угрозы в ваш адрес.

– Объявился наш мятежный капитан, – праздничным тоном проговорил Лукаш. – На ловца и зверь бежит. Знаете, Волков, на вашем месте я бы не лез в эту кашу и вообще вёл себя как можно тише. По закону любой гражданин Внешнего Сообщества просто обязан убить вас везде, где встретит.

– Откуда же здесь, на Земле, окажется гражданин Внешнего Сообщества? – с наигранным простодушием поинтересовался объявленный вне закона капитан.

– Угадайте, – ухмыльнулся Лукаш. – Я помогу вам немного: представьте на минутку, что Внешнее Сообщество решит дать гражданство одному хорошему человеку в признание его заслуг.

– Оставим в стороне неприятный для вас вопрос о характере заслуг, – отозвался Александр. – Спрошу лишь одно: вас уже сделали гражданином Сообщества? Только кратко: да или нет?

– Да! – напыщенно заявил Джордж.

– Тогда мы с вами в равном положении. Я тоже просто обязан убить вас везде, где встречу. Если же принять во внимание ваши подвиги здесь, на «Грави-айленд»…

– В равном положении, говоришь? – прервал его Лукаш, поднимая автомат.

– Не вздумай стрелять! – предупредил Волков, поднимая руку.

– Почему? – хихикнул Джордж и нажал на спусковой крючок. Ударила очередь, по полу запрыгали гильзы. Ожесточенное лицо стрелка вытянулось, когда он увидел, куда легли пули.

– Господи, – пробормотал он по-русски. – Значит, Микки недаром в штаны наложил…

– Зачем вы стреляли, Лукаш? – весьма строго спросила Джоан, но тот смолчал, скорчив неподражаемую гримасу, и снова поднял оружие, направив его в толпу.

– Ты спятил? – заорал на него Клиффорд, отскакивая в сторону.

– Жора, ты круглый дурак, – раздражённо проговорил Волков, – из стрельбы всё равно ничего не выйдет, зато Джоан теперь видит, что ты за фрукт.

– Плевать, – осклабился Джордж, но стрелять передумал. Его автомат брякнул об пол, а в руках оказался небольшой чёрный предмет, размерами и формой напоминающий бильярдный шар. Прежде чем Саша успел осознать опасность, Лукаш потянул за какую-то ручку, шар издал звонкий щелчок и замигал лампочкой.

– Гравимаяк? – удивился Станислав Левицкий. – Откуда он у вас?

– Позаимствовал у Клифа, – ответил коротко Джордж и добавил: – Теперь возвращаю. Ловите, Клиф.

Когда подброшенный в воздух шар ударился об пол в первый раз, Лукаша уже не было в аппаратной. Шаги его прогрохотали по лестнице и затихли в отдалении, а шар всё ещё катился, подмигивая лампочкой остолбеневшим свидетелям обвинения. Первым опомнился Волков. Метнулся, подхватил шар у самой стены, осмотрел его бегло и спросил Льюиса:

– Как выключить?

– По-моему, это невозможно, – неуверенно пробормотал тот и глянул на Леви, ища поддержки.

– Возможно, – буркнул тот. – Но нужен деактиватор. Он в коммутационном отсеке, если только его никто оттуда…

– С-сволочь, – выругался Волков, разглядывая шар, как Гамлет, отыскавший череп своего шута. – Жора, конечно, спёр и деактиватор.

– А зачем нам маяк? – решилась спросить Ирис, с тревогой глядя на своего капитана. Никогда ещё не видела Сашу таким…

– Он не нам, – процедил Волков, – а «осам».

Ирис попробовала представить последствия. «Осы» найдут маяк на «Грави-айленд». Если они нападут…

– Есть отсюда ещё один выход? – быстро спросил Волков у Уокера. Не дождавшись ответа, заорал: – Да быстрей же думайте, эту штуку нужно срочно за борт!

– Вот лестница на крышу, – ответила Джоан. Ирис обернулась туда, откуда слышался ноющий звук. Действительно лестница! Часть потолка опускалась косо, обнаружились перила, свежий морской ветер ворвался в аппаратную, на высокие ступени лёг кровавый закатный свет.

«Он хочет вынести маяк отсюда, но ведь «осы» тогда нападут на него самого!» – сообразила Ирис, кинулась следом за неразумным своим капитаном, крича:

– Саша! Я с тобой…

– Нет! – неожиданно грубо оборвал её Волков. Ирис остановилась в замешательстве. Саша взбегал по крутым ступеням, крича на ходу:

– Джоан! Поднимайте лестницу! Быстро!

– Сашенька! – выдохнула мисс Уокер, глядя, как споро пошла вверх массивная плита.

– Прощай, Иришка! – крикнули сверху, и створка люка стала на место, словно захлопнулся рот великана.

– Мама, что ты делаешь! – взмолилась принцесса Грави, слёзы брызнули из её глаз. – Они нападут на него и зажалят насмерть!

– Я не в ответе за граждан Внешнего Сообщества, – возразила Планетарная Машина, но уверенности в её голосе не чувствовалось.

– Люди везде и всегда остаются людьми! – Ирис даже ногой топнула, досадуя на собственное бессилие. – Пусти меня туда, я хочу быть с ним, хочу видеть…

– Джоан, включи хотя бы обзорные экраны, – укоризненно проговорил Уокер. – Девочка права, нужно помочь ему… Что это?

Ирис снова вытерла глаза – опять слёзы! – ахнула от неожиданности – показалось, стены исчезли, – и глянула туда, куда указывал отец. Четыре длинные белые полосы из-за горизонта, изогнутые круто, тянулись, как показалось девушке, целясь прямо в неё.

– Это «осы», папа… – простонала Ирис, поискала глазами и нашла маленькую фигурку бегущего человека. Издали казалось, он еле ползёт, на самом деле бежал изо всех сил по обширной крыше летающего острова, но не навстречу «осам» и не от них – куда-то в сторону.

– Зачем он туда?! – недоумевал громко Льюис. – Выбросил бы с этого края в воду…

– Нельзя, – ответил негромко Леви, пытавшийся казаться спокойным. – Если это истребители-автоматы, получившие наводку на гравимаяк…

Тут он осёкся, виновато глянув на Ирис.

– Договаривайте же, Леви! – Уокер смотрел то на Волкова, то на белые линии, росшие с пугающей быстротой.

– На них лазеры установлены. Если бросить маяк здесь, зацепят, стреляя, платформу.

– А то, что они Сашу могут зацепить, это ничего?! – возмутилась Ирис, выскакивая в самый центр комнаты. – Мама, сделай же что-нибудь!

– Джоан, – вмешался вдруг Левицкий, – насколько мне известно, эти истребители тоже с гравитационными двигателями. Почему вы бездействуете?

– Я не бездействую, – отозвалась Джоан, – пытаюсь установить связь с неизвестными кораблями по гравиканалу. Возможно, на борту люди…

Четыре тёмных тела на остриях линий приостановились, одновременно рванулись вбок, зависли, словно осматривались… Ирис задержала дыхание, прижимая ладони ко рту, чтобы не закричать – Саша на самом краю площадки…

– Бросай же! – вопил Клиффорд, как будто его могли слышать. И тут случилось самое страшное, чего мисс Уокер не ожидала совсем – её неистовый капитан, оказавшись на краю, махнул с разбегу в тридцатиметровую пропасть.

Сердце оборвалось в груди Ирис, крикнуть она не смогла. Подкосились ноги, ослабевшая девушка опустилась на колени, потом села на пол – в голове мутилось, и пол раскачивался под ногами. Она уже не видела, как четыре тонких красных луча возникли в предвечернем прозрачном небе, опустились в море, не зацепив округлый бок летающего острова, как взметнулись над водой фонтаны пара… Что-то кричал отец, Клиффорд вторил ему, но звуки, слышимые словно бы издалека, не достигали сознания. Смотреть на «ос» не хотелось, и вообще не было никакого желания смотреть. Зачем? Механические убийцы, только что загнавшие Волкова в пропасть, неминуемо должны были добраться и до самой мисс Уокер, но это было ей безразлично. Апатия, овладевшая ею, помешала увидеть, что произошло с истребителями-автоматами. Только позже из рассказа отца она узнала – четыре округлые тени устремились друг к другу, будто их стянуло невидимыми нитями, сшиблись с размаху, на месте столкновения вспух огненный клубок, разросся, подёрнулся чёрными прожилками дыма и померк, превратившись в серое грязное облако. И северовосточный крепкий ветер отнёс его в сторону раньше, чем край набухшей дымной кучи достиг металлического берега «Грави-айленд». Платформу качнуло, но этого Ирис тоже не ощутила, чувства включились, когда кто-то стал трясти её за плечо. «Отец…» – узнала она, потом увидела: папа что-то кричит, указывая пальцем туда, где был взрыв. И только потом слух вернулся к ней, и она смогла разобрать:

– Да посмотри же, Эйри! Он жив! Выжил! Ты когда-нибудь такое видела?

– Кто выжил? – пробормотала она, не понимая, чего от неё хотят, потом подняла голову и бросила равнодушный взгляд туда, куда указывал приплясывавший от возбуждения Роберт Уокер. И снова задержала дыхание, не веря глазам. Маленькая фигурка медленно поднималась над волнами, ничем не поддерживаемая и поэтому представлявшаяся хрупкой и эфемерной, как угольная чёрточка, прочерченная по закатному багрянцу. Воспарив выше неяркого солнечного диска, фигурка скользнула к платформе, полого снижаясь.

– Сашенька мой! – шепнула Ирис, поднимаясь на ноги.

Волков споткнулся, когда достиг крыши, пришлось ему пробежать несколько шагов, чтобы не упасть, но дальше побрёл не спеша, должно быть, хотел поразмыслить дорогой.

– …на геостационарной орбите обнаружен корабль, оборудованный гравитационным двигателем, – монотонно бубнила Джоан. – На запрос о приписке, пункте назначения и экипаже ответил: «Исследовательское судно «Улисс», Внешнее Сообщество, порт Аркадия, Марс, участвует в спасательной операции, в настоящее время оставлен экипажем».

– Это же наш «Улисс», мама! – пояснила мисс Уокер, но её не услышали.

– Я приняла решение уничтожить его, Роберт. Кораблям с гравитационным двигателем запрещено находиться в околоземном пространстве.

– Джоан, я думаю, в этом случае нужно сделать исключение, – вступился Уокер. – Господин Волков назвал причину визита, я нахожу её уважительной, и вообще…

– Исключения опровергают правило, господин управляющий, – строптиво возразила Планетарная Машина. – Тебе больше не удастся вертеть мною, как заблагорассудится.

– Но, мама… – начала Ирис, отыскивая подходящий аргумент, однако голос её потонул в криках:

– В спасательной операции, вы слышали?

– Ну да, с истребителями мы цацкаемся, а исследовательский корабль…

– Но он же с гравидвигателем!

– Что делать, закон…

– Закон писали люди, Клиффорд, а людям свойственно ошибаться.

– Леви, не передёргивайте. На то и Планетарная Машина, чтобы…

За азартным ором никто не услышал, как опустилась лестница, и как Волков сошёл вниз, походкой разморенного солнцем курортника.

– Что за шум, а драки нет? – спросил он по-русски, громко.

– Сашка! – завопила Ирис и накинулась на него с разбегу, причитая:

– Как ты меня напугал! Чтоб в первый и последний раз, слышишь, я чуть с ума не сошла! Дурашка…

Волков слушал, задрав брови, и вид имел, нужно сказать, огорошенный, а мисс Уокер прижималась щекой к спрятанному под комбинезоном трижды благословенному «поясу Афины» и шептала: «Сашка…» Совсем забыла о готовящейся казни «Улисса».

– Как вам это удалось? – отважился прервать сцену встречи Уокер.

– Вы об этом трюке? Удивляюсь, как я успел добежать. Повезло. Дальше – дело техники. Маяк полетел вниз, а я – вверх. «Осы» тупые, им указано было целить в маяк, они и шарахнули по нему из всех своих четырёх могучих лазерных пушек.

– Да я не об этом спрашиваю. Как вам удалось взлететь? И что вы такое учинили с истребителями?

– Это не я, а «Улисс». Подхватил меня, не дал упасть, а «ос» столкнул лбами, благо они были близко друг к другу и не успели сообразить, что с ними делают.

– Что же ты сразу не полетел! – гневно вопросила мисс Уокер и даже кулаком легонько стукнула.

– Понимаешь, Иришка, – смутился он, – включить режим левитации через консоль – язык сломаешь, и времени куча. Но когда охраняемый падает, «Афина» подхватывает его сразу и сама включает всё, что нужно. Всё хорошо, что хорошо кончается. Победителей не судят.

– Охраня-а-аемый… – передразнила девушка, но больше не прибавила ничего. Ведь правда – победителей не судят.

– Ошибаетесь, Александр, – мрачно буркнул Левицкий, тяжело переживавший вердикт, вынесенный Планетарной Машиной тёзке Одиссея. – У нас судят и победителей. Джоан приговорила ваш корабль к уничтожению.

– И не только приговорила. Уже исполняю приговор, – сухо прокомментировала Джоан.

– Я знаю, – ответил смиренно капитан «Улисса». – Пока брёл по крыше этой консервной банки, получил от шкипа несколько истерических посланий. Скоро все присутствующие насладятся зрелищем гибели моего корабля. Что делать, закон есть закон…

– Саша, но как же… Ведь всё погибнет, и приборы твои, и книги… – бормотала растерянно Ирис, – я только одну и успела прочесть, да и то не всю…

– Что ты прочла, Иришка? – спросил Саша.

– «Трое в лодке» прочла, – ответила Ирис, хлопая глазами. И пуще того удивилась, когда услышала в ответ:

– Пусть будет легка ладья твоей жизни, возьми в нее только самое необходимое: уютное жилище и скромные радости; ту, которая тебя любит и которая тебе дороже всех; двух-трех друзей, достойных называться друзьями; кошку и собаку; одну-две трубки; вдоволь еды и вдоволь одежды и немножко больше, чем вдоволь, питья, ибо жажда – страшная вещь.

Пока мисс Уокер пыталась вспомнить, откуда знает эти его слова, он добавил торжественно:

– И ты увидишь тогда, что ладья твоя поплывет легче, что ей почти не грозит опасность перевернуться, да и не беда, если она перевернётся: нехитрый, добротный груз ее не боится воды.

Ирис глянула недоверчиво в прищуренные глаза своего капитана: «Он что-то задумал», – и успокоилась окончательно. Спокойно наблюдала, как в темнеющем небе возник и стал расти силуэт «Улисса», похожий на заточенный с двух сторон карандаш. «Какой он огромный!» – подумала мельком девушка, когда корабль закрыл на мгновение тонущий в океане солнечный диск и величаво погрузился в воду, почти без всплеска. Разошлись две гряды невысоких волн и над местом гибели исследовательского судна «Улисс» протянулась закатная «дорожка».

– Мои соболезнования, – нарушил тишину Клиффорд Льюис.

– Принимаю, – отозвался Волков и пожал протянутую ему руку.

Леви скорбел молча, Барбара, внимательно слушавшая диалог капитана с его «женой», признаков волнения не проявляла.

– Кстати, Роберт, – встрепенулся Александр, оборачиваясь к управляющему. – Сообщаю вам, что видел эскадру ракетоносцев. Специально поднялся повыше, чтоб осмотреться, и…

– Вы не ошиблись? – встревожился Уокер.

– Как тут можно ошибиться? Пять корыт, идут на всех парах, вовсю чадят соляркой. Или на чём там они у фрилэндеров работают?

– Не знаю. Спросите Марту, она недавно оттуда.

– Марта! – позвал Уокер, вертя головой. – Да где же она?

– Должно быть, вспомнила об одном важном деле, – хмыкнул Волков. – Где у вас тут радиопередатчик, Роберт?

– Понятия не имею. По-моему, тут такого нет.

– Как же нет? – удивился Александр. – Должен быть, и довольно мощный. Ваш радиообмен с орбиты Марса слышно! Что вы хотите сказать, Станислав?

– Роберт просто не знает об аварийной радиостанции, – отозвался тот. – Я и сам о ней давно уже не вспоминал за ненадобностью. Немудрено и забыть – четверть века никто ею не пользовался, вот разве что дежурные техники включали для профилактики, да и то – раз в полгода.

– Два раза в сутки, – поправил Волков.

– Что? – не понял главный инженер.

– Мы следим за вами чуть больше года, всё это время ваша радиостанция свистела в эфир не реже двух раз в сутки. Кто мог выходить в эфир, если управляющий и главный инженер – ни сном ни духом? Вопрос риторический. А вот и ответ на вопрос о местонахождении Марты: она возле радиостанции. Где это, Станислав?

– В коммутационном отсеке. – Главный инженер неприязненно покосился на своего управляющего.

– Что вы опять на меня так смотрите, Леви, – оскорбился Роберт, – как на врага рода человеческого?!

– Потому он на тебя так смотрит, дорогой мой, – язвительно молвила Планетарная Машина, – что Марта пользовалась особым покровительством, несмотря на не слишком развитый интеллект…

– Извините, Джоан, – почтительно вклинился Волков, – но вы недооцениваете эту женщину. Вы пристрастны, и многого не принимаете во внимание. Марта недалека от того, чтобы взять у вас реванш.

– Не понимаю, – отозвалась холодно Планетарная Машина, не терпевшая, когда кто-либо ставил под сомнение её могущество.

– Поясню, но перед этим спрошу. Способен ли ваш гравископ следить за объектами размером, ну скажем, метра два в длину и толщиною в полметра, при условии, что гравидвигателем они не оборудованы?

– Нет. Птицы, рыбы и морские млекопитающие меня не интересуют, – не раздумывая, ответила Планетарная Машина.

– Прекрасно. Второй вопрос. Станете ли вы топить корабль, на котором три сотни человек, если узнаете, что один из них негодяй и преступник?

– Нет, конечно, за кого вы меня принимаете?

– Третий и последний вопрос. Сообщал ли вам кто-нибудь сведения о боевых ракетах и торпедах?

– Послушайте, молодой человек, – рассердилась Планетарная Машина, – приберегите ваш странный юмор для более подходящего случая. Не понимаю, зачем мне могут понадобиться сведения об ископаемом оружии?

– Господи, – промямлил Станислав Левицкий, – она ведь действительно ничего не знает…

– Что от меня ещё скрыли?! – гневно осведомилась Джоан.

– То, что корабли фрилэндеров, набитые ни в чём не повинными людьми, – проговорил, отчётливо выговаривая слова, Волков, – несут как раз такое ископаемое оружие, с которым вы не в состоянии что-либо сделать. Топить корабли вы не можете, защититься от ракет и торпед не способны, не защищаться и погибнуть вы тоже не можете себе позволить… Тогда те несчастные, которых вы собирались наделить вечной жизнью…

– Откуда вы знаете? – прервала его Джоан.

– Догадался. Если захотите, потом объясню как. Сейчас важно расхлебать кашу, которую вы все тут благонамеренно заварили.

– Но как? – спросила Планетарная Машина. Броня её электронной души дала трещину, и свежий разлом обнаружил обыкновенную беспомощность растерявшейся под давлением обстоятельств женщины.

– Нет ничего проще, – проговорил Волков мягко. – Я помогу вам, но только…

– Вы тоже хотите поставить мне условия… – горько молвила Джоан.

– Особые условия. Их всего два. Первое: немедленно вернуть на Землю ваших бессмертных.

– Вы опоздали, – оживилась Джоан. – Я выполнила ваше условие до того, как оно было поставлено. Как только поняла, что Джордж обманул меня, уложила баблы на обратный курс и вернула управление автоматическим навигаторам. Второе ваше условие, конечно, касается лично вас. Если вы хотите стать гражданином Земли и получить акции «Грави»…

– Нет, – ответил Волков, – я хочу, чтобы мой «Улисс» реабилитировали и разрешили бы ему пребывание на Земле.

– Только-то? – изумилась такой покладистости капитана «Улисса» практичная Планетарная Машина. Считайте, что ваше пожелание выполнено. Кроме того, я сама предала его земле, сколько мне помнится.

– Прекрасно! – просиял Волков.

– Что прекрасно?! – возмутился Станислав Левицкий. Ему никак не удавалось вставить хоть слово в диалог человека с машиной. – Эскадра фрилэндеров в двух часах пути, на борту у них ракеты и торпеды, с которыми Джоан не в состоянии справиться, а вы печётесь о посмертной реабилитации вашего корабля! Пока мы здесь теряем время, Марта уж наверняка успела… Что такое?

Волков смеялся. Отхохотав в полной тишине, вытер набежавшие на глаза слёзы, похлопал по плечу оторопевшего главного инженера и проговорил с трудом:

– Ох… Извините, Станислав, это нервное. От умственного перенапряжения. Вы правы, пойдёмте разбираться с вашей Матой Хари.

– С кем?

– Была такая танцовщица, – пояснила мужу Барбара.

– И по совместительству шпионка, – добавил развеселившийся капитан реабилитированного корабля.

Глава четырнадцатая

Путь в коммутационный отсек занял минут десять. Пришлось спуститься с верхнего уровня «Грави-айленд» на самый нижний ярус. Поговорить с Сашей по дороге у Ирис не получилось. Капитан беседовал с главным инженером.

– Что это за чепуха о бессмертии? – спросил Леви, догнав Волкова у дверей конференц-зала. Мисс Уокер, собиравшаяся задать этот вопрос в самую последнюю очередь, вынуждена была уступить первенство, но ответ слушала с интересом.

– Почему же чепуха? – охотно ответил Александр, находившийся в прекрасном расположении духа. Можно было и пофилософствовать. – Отнюдь. Я назвал Жору круглым дураком напрасно, он неплохо обработал Джоан, да и вас всех тоже. Первым делом открыл Планетарной Машине глаза на ограниченность её информации о мире, намекнув, что это результат злонамеренных действий правления «Грави». Убедить её в этом оказалось проще простого. Первый аргумент – управляющий лжёт ей… – Волков оглянулся на Роберта Уокера и продолжил, понизив голос: – …в личном вопросе, лжёт бессмысленно и бесцельно, значит, может лгать и в остальном. Второй аргумент – лжёт Клиффорд, культивирует зачем-то образ врага, изображая фрилэндеров неприглядно и пристрастно, но при этом сам же организует из их числа приток специалистов, готовых служить за вознаграждение в виде социального жилья и синтетической пищи. Выглядит неважно, правда? Лжёте вы, Станислав… Возмущение ваше понятно, но попробуйте посмотреть глазами Планетарной Машины на манипуляции главного инженера: он сознательно держит Княжества «на расстоянии», но при этом способствует торговле с ними. Выглядит это так, будто главный инженер преследует некие корыстные интересы. Если знать судьбу вашей жены, всё становится понятным, но Джоан эта история неизвестна. Очевидно – вы скрываете что-то, но как понять, что именно? В общем, у Жоры было множество очень удобных мелких фактов. Он сплёл из них цельную картину и показал её Джоан под нужным углом.

– Ну и что же? – возразил Станислав. – Джоан вполне могла выяснить отношения с каждым из нас…

Ирис приходилось иногда переходить на бег, пока пересекали зал менеджеров. Нагнав собеседников в очередной раз, она услышала ответ Волкова:

– …дал ей понять, что правление дезинформирует её, чтобы оправдать собственное привилегированное положение. Убедил в необходимости снять барьер, уложить «Грави-айленд» на воду, чтобы дать возможность фрилэндерам вступить в переговоры, а граждан Земли… Ну, это только моё предположение. Подтверждённое лишь отчасти…

– И всё же, – понукал его запыхавшийся от быстрой ходьбы Леви.

– Лукаш внушил ей мысль, что каждый человек боится смерти и мечтает жить вечно. Она захотела одним махом осчастливить всех, кто уже владел баблами, а тех, кто ещё таковых не имел, – во вторую очередь, но тоже непременно. Для того и открыла барьер – пустить сюда фрилэндеров. Наверное, Лукаш обещал, что поможет ей организовать отправку новых граждан в рай. Похоже, она собиралась сделать Жору чем-то вроде сторожа райских врат.

– Но при чём здесь рай?

– Ну, как же… Вечная жизнь без забот – чем не рай. Если разогнать бабл до скорости, близкой к скорости света…

– Господи! – вскрикнул Леви, остановившись резко. Ирис тут же налетела на него сзади, что осталось незамеченным. Станислав бормотал растерянно: «Хотела остановить для них время… Какая глупость… Но это же…»

– Пойдёмте, Леви, потом будете ужасаться. Джоан ничего не знала ни об астероидах, ни о метеоритах, ни о жёстком излучении, ни о том, что подавляющее большинство баблов просто неприспособлено для выхода в верхние слои атмосферы, вы ведь сами скрыли от неё… Простите, я не хотел. Лукашу того и нужно было. Он планировал сделать Планетарную Машину виновницей величайшего злодейства, и ему это удалось. Думаю, рассчитывал, что когда Джоан узнает о крушении баблов, легче будет заставить её подчиняться, а если это не выйдет – подоспеют истребители-автоматы и разделают «Грави-айленд», как бог черепаху.

– Так на кого же он работал?! – негодовал Леви, останавливаясь на верхней ступеньке лестницы гостиничного яруса.

– Жора способный парень, – ответил Волков, – легче сказать на кого он не работал. На корпорацию «Грави», к примеру, не работал. Спускайтесь же, Леви, не стойте! Сам он родом из Княжеств, был заброшен к фрилэндерам, там перевербован и отправлен к нам. Действовал независимо от Марты, но кое-что о ней знал. Здесь, добравшись до грависвязи, стакнулся ещё и с наполеончиками из Внешнего Сообщества. Тройной агент! Очень способный мерзавец и умный к тому же. Чуть было не обставил Планетарную Машину.

– Почему же «чуть было»? Именно – обставил. И нас тоже, – зло проговорил Станислав.

Вышли в кольцевой коридор. Глянув на люк стыковочного узла своего бабла в парковочной нише номер девяносто четыре, Ирис почувствовала усталость, но смогла с ней справиться и снова догнала Волкова, шагавшего по кольцевому коридору рука об руку с главным инженером.

– …видимо, чего-то он не рассчитал, – говорил Саша, и в голосе его сквозила издевка. – Думаю, вмешалась защитная программа, уберегавшая личность Джоан от разрушения. Один из процессов вышел из-под контроля – Джоан жестоко переживала последствия собственных действий. Возможно, даже была способна совершить суицид, – и защитная программа изолировала этот процесс. Случилось что-то вроде потери памяти в результате шока. Некоторые данные о происшествии всё же остались в смежных процессах, но они были связаны только с исходными установками; обида на лживое окружение, к примеру, сохранилась, но потерялась информация о роли Лукаша в происшествии – слишком уж плотно была связана с воспоминаниями о роли самой Джоан. Я рассчитывал, что если на базе обрывков исходных данных запустить новый приоритетный процесс и переключить на него внимание Планетарной Машины…

– Для этого вам и нужно было припугнуть Джоан фрилэндерами?

– Знаете, Леви… Фрилэндеры не просто пугало, – помрачнел Волков, удерживая шаг. – Вполне реальная угроза, между прочим. Мы не прошли ещё? По-моему, сделали полный круг.

«Нет ещё», – подумала Ирис, глянув мельком на парковочную нишу номер один.

– Вот лестница вниз, – сказал вместо ответа Станислав.

– Что там?

– Инженерный ярус, – ответил Леви и сделал приглашающий жест.

«Никогда здесь не бывала, – подумала Ирис, оказавшись в длинном мрачноватом коридоре. – Двери какие-то по обе стороны. Сколько их!»

– Реакторы? – спросил коротко Волков, указывая на двери, как будто узнал о недоумениях мисс Уокер.

– Нет, это залы Планетарной Машины, – ответил Леви, – мозг Джоан. Гравитационных реакторов на «Грави-айленд» нет, только электроника и аппаратура связи.

– Где же они?

– Этого я не могу вам сказать, – виновато ответил Леви. – Поймите меня правильно, господин Волков…

– Ничего-ничего. Всему своё время, – без видимого огорчения прервал его Александр. – Сюда?

И, не дождавшись ответа (Станислав решил, что вопрос риторический), Волков открыл дверь, которой заканчивался коридор и вошёл в коммутационный отсек.

Нервный узел корпорации «Грави» не отличался огромными размерами – круглый зал такого же примерно размера, как и аппаратная. Щиты по стенам с экранами – чтоб удобно было смотреть стоя, круглая тумба пульта в центре и кресла вокруг неё. «Точно как у Саши в рубке», – вспомнила Ирис, и ей стало грустно. «Улисс» погиб. Она машинально отметила про себя – что-то гудит негромко, оглянулась…

– Ну, вот и вы, – произнёс, перекрыв гул, насмешливый женский голос, и мисс Уокер увидела в одном из кресел у пульта Мартышку собственной персоной.

– Так и ходите всюду гурьбой? – поинтересовалась она. – А я вот решила отдохнуть от вашей компании здесь и поболтать с одним милым человеком. Вы же не будете ревновать, Роберт, если узнаете, что этот человек – не вы?

– Ох, как я устал от всего этого, – простонал Уокер.

– Бедненький… Вас утомила семейная жизнь? А вы садитесь, отдохните, – пригласила бывшая секретарша своего бывшего шефа. – Кресел хватит на всех. Прекрасное местечко для свидания, Роберт, дорогой. Может, продолжим наш банальный адюльтерчик? Могу вас успокоить, ваша милая жёнушка сюда не нагрянет.

Уокера перекосило от её слов, но он ничего не ответил, молча опустился в кресло по другую сторону пульта, так, чтобы не видеть Марту. Ирис пошла вдоль стен, рассматривая экраны из чистого любопытства, обнаружила ещё одну дверь: «Ага, кто-то говорил, что в коммутационном отсеке два входа».

– Неужели никак нельзя пригласить сюда Джоан? – удивился Волков, устраиваясь рядом с Мартой. Ирис отметила – напряглась Мартышка, не ожидала…

– Ну почему же нельзя? – буркнул Леви. – В исключительных обстоятельствах можно. Он привычно уселся в одно из кресел, оживил монитор и пальцы его исполнили на клавиатуре замысловатый танец не так, может быть, изящно, как это делала Русская Барби на подмостках парижских театров, но не менее сноровисто.

– Джоан… – позвал неуверенно Роберт Уокер.

– Зачем вы меня сюда позвали, Левицкий? – недовольно осведомилась из пульта Джоан.

– Ч-чёрт! – не сдержала эмоций Мартышка.

– Мы соскучились без вас, – ответил Волков. – Марта как раз собиралась рассказать о какой-то своей приватной беседе. Не так ли?

– Так ли, – огрызнулась Марта. – Вы хотите вызвать меня на откровенность? Пожалуйста. Пока вы там возились наверху, я говорила с командором. Через пару часов корабли будут здесь, и если до того времени…

– Погодите с угрозами, – перебил её Волков. – У вас есть связь с вашим адмиралом?

– Ещё бы. И если в назначенное время я не выйду на связь…

– Да погодите же! – прервал её Волков уже раздражённо. – Никто не собирается бросаться на вас и душить.

«Не знаю, не знаю, – заметила про себя Ирис, – кое-кто, по-моему, не отказался бы, и я его за это нисколько не осуждаю».

– Зачем вашему адмиралу жечь солярку зря? – продолжил Волков с непринуждённостью, в которой Ирис заметила наигрыш. – Мы и сами можем подойти ближе. Он, по моим расчётам, уже где-то в районе Табитеуэа?

– Таби… что? – не поняла Марта.

– Атолл так называется.

– Сейчас спрошу. – Марта ловко затарахтела по клавишам, потом сделала паузу и попросила:

– Название по слогам, пожалуйста.

– Всегда у тебя проблемы с названиями, – хмыкнул Уокер, но его проигнорировали.

– Та-би-те-у-э-а, – продиктовал Волков. – Может, по буквам сказать?

– Обойдусь, – отрезала Марта и вбила название в уже написанное сообщение, аккуратно и медленно нажимая на клавиши. Потом откинулась на спинку кресла, сказав удовлетворённо: – Вот так. А зачем вам это?

– Он может подождать нас там. Пусть ляжет в дрейф, мы туда доберёмся быстрей, чем ваши лоханки доползут сюда. Можем мы это сделать, Джоан?

– Зачем? – сухо спросила Планетарная Машина.

– Там чудо как хорошо, – пошутил Волков. – Коралловый риф, отмели, пляжи…

– Да, мама, мы были там с Сашей, там пальмы, крабы на песчаном берегу… – вмешалась Ирис.

– Понятно, – ответила Джоан. – Я ничего не имею против. Будем там через пятнадцать минут.

– Как быстро вы нашли общий язык с вашей тёщей, молодой человек, – иронизировала Марта. – Приятно видеть такое единодушие в семье. Пальмы, пляжи… Ни дать ни взять пикник! Ага, вот он отвечает: «Атолл Табитеуэа у меня на траверзе, по правому борту, какие будут…» – но это понятно. Сейчас передам ему вашу просьбу, господин Волков.

Ирис насторожилась. Рука Волкова сжалась в кулак, он напрягся. К чему бы? Глянув на своего капитана, девушка поняла, его что-то смутило, и теперь он пытается сохранить внешнее спокойствие. Впрочем, никто кроме неё этого не заметил. Все, не исключая Марты, ждали, что ответит адмирал.

– Он согласен, – сообщила после минутного ожидания Мартышка. – Вы, я полагаю, хотите вступить в переговоры, господин Волков?

– Вы чрезвычайно догадливы, госпожа Кларк. – Почтительно поклонился не желавший оставаться в долгу Александр. – Джоан, можете…

– Могу, – отозвалась Планетарная Машина. – Мы двигаемся к атоллу уже около семи минут.

– Осторожнее, там рифы. Поднимите платформу над водой, – попросил осторожный капитан, но не получил ответа. Возможно, Джоан сочла предупреждение праздным или отнесла к разряду шуток, и тем не менее Александр добавил к сказанному:

– Остановитесь восточнее острова, у кромки прибоя. Там очень…

– Хорошо, – перебила его Джоан. – Можете не уточнять, я прекрасно вас поняла.

Ирис могла поклясться, что после этих её слов Волков вздохнул свободнее.

– Не хотелось бы начинать переговоры, на ночь глядя, – заявил он. – У меня голова раскалывается. И спать хочется зверски. Как вы смотрите, Марта, на то, чтобы отложить болтовню до светлого времени суток?

– Положительно смотрю. Я тоже едва держусь на ногах. Но не думайте, что с рассветом ваше положение станет более выгодным, Волков. Наоборот. Утром к ракетам и торпедам можно будет добавить ещё кое-что, неприменимое в ночное время. И ночевать я буду здесь, в коммутационном отсеке.

– Пожалуйста, если вам нравится спать в кресле. Спросите Барбару, не согласится ли она подать сюда ужин, чтобы не пришлось вам бдеть на голодный желудок…

Ирис перестала их слушать. Никак не могла понять, чего добивается Саша. Казалось бы, стоит только обратиться к «Афине» – и ракеты фрилэндеров с торпедами вместе… «Боже, что я за дурочка, – обругала себя самокритичная мисс Уокер. – Корабль наш погиб, а вместе с ним и гравитационный реактор. Мама утопила «Улисса», «Афина» больше не будет нас защищать. Пояс совершенно не нужен. Сразу, как только доберусь домой, сниму его. Надоел». И девушка поёрзала в кресле, устраиваясь так, чтобы не мешал пояс, ставший бесполезным.

Общество разбредалось нехотя, как засидевшиеся гости клубной вечеринки.

– Где вас искать, Роберт? – спросил Волков, задержав Уокера при выходе из коммутационного отсека.

– В моём кабинете. Эйри покажет вам, – отозвался тот.

– Вам не мешало бы вздремнуть, – порекомендовала случайно оказавшаяся рядом Урсула. Управляющий выглядел крайне уставшим.

– Не смогу заснуть, – пожаловался Уокер.

– Дать вам снотворного?

– Послушайте, Урсула, – вклинился вдруг Волков. – Кстати о снотворном. У вас не случалось пропаж в последнее время?

– Было дело, – охотно подтвердила беспечная медсестра. – Но я подумала, что это Джордж взял про запас. Он всё время жаловался на бессонницу…

– Понятно, – проворчал Александр, но что ему стало понятно, не пояснил. Сказал только:

– Когда проснётся Майкл, отправьте его к Льюису за приказаниями. Льюис, мне нужно с вами пошептаться.

Пришлось ждать, пока Саша нашепчется с начальником охраны, и это было невыносимо. Спать хотелось ужасно. Как назло, до парковочной ниши с номером девяносто четыре было рукой подать, но Волков всё шептался с Льюисом, а остальные столпились в коридоре, кроме Урси. Она ушла в медпункт сразу же, как только ей напомнили о прямых обязанностях. Заскучавшая мисс Уокер сонно разглядывала панели кольцевого коридора и слушала вполуха болтовню отца с супругами Левицкими.

– …какое там снотворное… Нечистая совесть спать не даёт.

– Пойдёмте с нами, Роберт. Мы со Стасиком хотим поужинать вместе…

– Спасибо, Барби, но… Вот если бы можно было позвать Джоан…

– Почему бы вам не поговорить с нею?

– Боюсь, Леви. Когда от вас отворачиваются… Потом, вы же не всё знаете…

– И всё же вам нужно с ней поговорить, – услышала Ирис у себя за спиной. «Ага, Клиф уже смылся куда-то», – обрадовалась она, оглянулась и увидела за спиной одного Волкова.

– Вы в бар? – спросил он у четы Левицких. – Да, – с готовностью отозвалась Барбара. – Хотите заскочить перекусить? Милости просим.

– Спасибо, Барбара, но у меня дел по горло. Может быть, утром. Спокойной ночи. Спокойной ночи, Станислав. Никуда не уходите из бара. Пойдёмте, Роберт, я провожу вас к Джоан.

«Как это пойдёмте, а я?» – возмутилась Ирис, догнала Волкова, и…

– Иришка? Ты почему ещё не у себя? Иди домой, тебе нужно выспаться. На тебе лица нет. Минутку, Роберт…

Волков наклонился к мисс Уокер. Весьма удивлённая оборотом событий, она подставила щёку – думала, он собирается поцеловать её на ночь! – но вместо этого услышала быстрый шёпот: «Иришка, не выходи из бабла без «пояса Афины». Я буду на крыше».

– Ты не собираешься спать? – удивилась девушка.

– Нет. Буду изображать мартовского кота, – подмигнув, невесело пошутил Саша. Больше он не сказал ничего. Догнал медленно бредущего по коридору Уокера, и они свернули на лестницу. Напоследок Ирис смогла расслышать только: «Угостите меня чашечкой кофе, Роберт? В сон клонит, сил нет…» – и раздосадованная принцесса Грави уныло потащилась домой.

«Сашка-деревяшка, – злилась она, ожидая, пока откроется люк. – В сон его клонит! А как же я? – Девушка негодовала, шлёпая босиком по тёплому полу гостиной своего бабла. Тяжёлые ботинки сбросила у входа – пусть там валяются, осточертели. – И даже не пожелал спокойной ночи! – переживала она, блаженствуя под тугими горячими струйками душа. – А мог бы…»

Пришлось приструнить себя, слишком уж откровенные сцены мелькали перед внутренним взором ожившей под душем принцессы Грави, когда она думала об утраченных Волковым возможностях. «Ну и ладно…» – подытожила она, показала язык запотевшему зеркалу и, завернувшись в халат, подобрала брошенную как попало одежду вместе с бесполезным поясом… «Минутку, – остановила она саму себя и пошлёпала в гостиную, таща ворох одежды и пояс в охапке, – Сашка-дурашка почему-то просил надеть пояс, когда выйду из бабла. Так и сказал: без пояса из бабла не выходи. А с поясом? Спокойной ночи не пожелал, и сам спать не собирался, отправился к отцу в кабинет – пить кофе. О! Кофе!»

Спать больше не хотелось. Ирис приготовила чашечку кофе себе и уютно устроилась в кресле. «Значит, он считает пояс небесполезным. Кого-то боится? Джорджа? Марты? Кого-то ещё? О Майкле зачем-то спрашивал. Сашкапромокашка. Сказал: буду на крыше. Зачем ему там быть?»

Мисс Уокер встревожилась. О том, чтобы заснуть, не могло быть и речи, пока не будут найдены ответы на все вопросы. Она сунула опустевшую чашку в услужливо раскрывшийся зев судомойки и с минуту ещё стояла, слепо таращась на валявшийся в кресле «пояс Афины». Беспокоившие её вопросы перебирала, как шарики иолантов, нанизанные на нить. «Я ему нужна там, – решила она твёрдо. – Не зря он не пожелал спокойной ночи и шепнул, что будет на крыше». Спохватившись, Ирис стала одеваться лихорадочно: пояс, комбинезон… Ботинки? Девушка поморщилась при мысли, что придётся снова напялить эти бегемотообразные тяжелоступы. Туфли? Нет. Так ничего и не выбрав, она выскочила в кольцевой коридор босиком. «Дует по ногам откуда-то, но пол тёплый. Страшновато в коридоре одной. Хоть и в поясе, но всё же… Саша, небось, просил нацепить его только для моральной поддержки, ведь погиб же «Улисс». Какая мрачная лестница! И не потому вовсе, что людей нет… Вдруг там, за дверью… Боже, страшно открыть! Ну же, трусишка… Фу-у-у, никого. Выбитые двери так и валяются в коридоре. Ха! Как Льюис тогда перепугался… Мистер Десять Процентов. Эта лестница, а не та. Интересно, в офисном зале есть свет? Помру от страха, если тем… Нет, светло. Бегом по проходу! Здорово, что босиком пошла, вот топоту было бы… Если в ботинках. А в туфлях вообще… От топота копыт… Откуда эта чепуха? Да ещё и по-русски… Пыль по полю летит… бред какой-то. Но забавно: от топота копыт… Дверь вся в дырках. От пуль? Ну да, это же Джордж с ней расправился, когда… Папин кабинет заперт. Они там? Не отзываются. Ну-ка, стукну громче! Тишина. Нет, не там они, папа хотел поговорить с мамой, а Саша… Наверх. Эта тоже вся в дырках и треснула. Ох! Чуть не упала. Что тут набросано? Гильзы. Так это, кажется, называется. Ступеньки, ступень… Господи, и как сердце не выскочит? От топота копыт пыль… Эту дверь Саша сам сломал. Темновато здесь. О-о! Кто это?!»

Ирис замерла, сдержав рвущийся из лёгких воздух, вцепилась в косяк распахнутой настежь двери – силуэт чей-то посреди комнаты, по полу тень от него. Луны молодой серпик, свет скудный. Голос. Папа?

– …не хотел рассказывать тебе, боялся, что ты… как тогда.

– Расскажи, Робби, – попросила Джоан тихонько, словно на ухо шепнула человеку, чья голова рядом, на подушке. – Я должна знать… Что случилось со мной? Мне кажется, я поняла сегодня… Робби, скажи, я сама себя…

– Да, – поспешно прервал её Роберт Уокер, силуэт в центре комнаты пошевелился, сгорбился, бледная лунная тень съёжилась у его ног. – Ты узнала о нас с Мартой. Написала в записке, что не выносишь лжи. Но было поздно уже, когда я прочёл.

– Это ужасно. Господи, какой я была дурой… Знаешь, Роберт, зря ты не рассказал мне. Если бы знала… Я же едва не сделала это снова! Эгоистичная дура… В тот раз предала Эйри, бросила её одну, а в этот раз…

– Мама! – выкрикнула Ирис. Тяжело было слушать признание матери. На секунду ей показалось, что мама там, рядом с отцом в центре полутёмной комнаты, поэтому бросилась туда, со словами: – Никто никого не бросал, правда, папа?

– Эйри? Ты всё слышала? Ведь я же просила, Роберт…

– Мама, прекрати… пожалуйста. Я тоже имею право знать! – заявила девушка, подняв голову к лунной дольке. И потом добавила, припомнив откуда-то: – Шило всё равно рано или поздно вылезет из мешка. Саша вот тоже говорил мне…

– Волков? – спросила Джоан, и в тоне её почудилась улыбка. – Смешной мальчик. Ты, что же, влюблена в него?

– Не знаю… – соврала Ирис. Её смутил прямой вопрос.

– Ты всё-таки собираешься за него замуж? – неприятным тоном спросил отец. – А как же Микл?

– Кто такой Микл? – поинтересовалась Джоан.

– Да так, один знакомый, – буркнула Ирис, напрочь позабывшая о предмете недавнего своего глубокого разочарования. Совесть – противный червячок! – шевельнулась внутри: пусть Микл бесчувственный болван с пузырём вместо головы, но он ведь погиб, наверное. «Маме об этом говорить ни к чему, – решила благоразумная дочь. – Я свинья, что так быстро забыла о нём».

– Где же Саша? – спросила она, чтобы сменить тему. И тут же вспомнила – Волков собирался изображать на крыше мартовского кота.

– Он поднялся на крышу «Грави-айленд», – дала справку Джоан. – Сказал, что будет наблюдать оттуда за кораблями. Мне самой показалось подозрительной покладистость Марты. Не понимаю только, что Волков собирается делать, если…

– Мама, опусти немедленно лестницу! – распорядилась мисс Уокер. – Мне нужно быть рядом с ним.

– Не ходи туда, Эйри! – забеспокоился Уокер. – Джоан, не опускай лестницу, слышишь?

– Девочка права, – отозвалась после недолгого раздумья Джоан. Изображение звёздного неба на потолке лопнуло, лестница не успела лечь нижней ступенькой на пол, а Ирис уже взбегала к настоящему звёздному небу. Поднимаясь, услышала слова Джоан: «…нельзя расставаться…», – но разговор матери с отцом остался внизу в чёрном провале люка. Легко ступая босыми ногами по нагретым за день и не успевшим ещё остыть шершавым ступеням, принцесса Грави поднялась на крышу лежащего на коралловом берегу воздушного своего замка.

Сашу нашла не сразу – далеко был от люка, на самом краю. Сидел неприкаянно, отвернувшись. Отчуждение почудилось Ирис в его позе, и она придумывала, с чего начать разговор, тихонько ступая по смутно белевшей в призрачном лунном свете огромной круглой террасе. Подойдя ближе, поняла, почему Волков отошёл так далеко. Сначала до её слуха донеслись мерные вздохи волн, потом она заметила красные и белые огоньки над водой, повторённые отражением в дрожащей посеребрённой воде. Корабли. И только когда она приблизилась к своему капитану на расстояние пяти неполных шагов, глазам её открылось то, на что смотрел он – сонный остров в приливе льнущих к самым корням пальм ленивых волн. В самом сердце необычайно светлой южной ночи.

Слова, с таким трудом приготовленные для начала разговора, вылетели из головы Ирис разом, только лишь она услышала:

– Иришка? Хорошо, что ты пришла. Спать мне нельзя, но если ещё немного послушаю прибой – отключусь точно. Садись прямо на крышу – тёплая. Я разулся даже, погулял босиком.

– Папа там в аппаратной… – начала Ирис. Она уселась рядом, обхватив руками колени. – Говорит с Джоан? Я знаю. Еле удалось заставить его туда подняться. Он ей очень нужен сейчас, чтобы излечить от… комплекса вины.

– Думаешь, он сможет?

– Кроме него не сможет никто, – уверенно заявил Волков, потянулся с хрустом и поменял позу: лёг, закинув руки за голову. Лицо его, белое в лунном свете, казалось, приобрело мечтательное выражение, в уголках губ дрогнули тени. Ирис услышала:

– Тоже чёрное, но не такое, как там. Мягкое и тёплое, и пахнет водорослями. «Он о небе. Там – это на Марсе», – догадалась Ирис.

– Почему тебе нельзя спать, Саша? – спросила она. Было заметно, что он измотан, держится еле-еле.

– Должен следить за кораблями. Не понравился мне разговор с Мартой, глаз да глаз за этими ребятами нужен. Плоха та священная корова, которая непреложно верит в собственную неприкосновенность. Ты ничего странного не заметила, когда говорили? Ну, в этой вашей радиорубке. Нет? Может быть, мне показалось.

– Я устала, Саша, совсем ничего уже не соображаю.

– Ложись. Нет ничего лучше, чем болтать, глядя на звёзды.

Ирис не заставила упрашивать себя – растянулась во весь рост, закинув по примеру Волкова руки за голову. Действительно здорово, кажется, будто летишь. И снизу так приятно греет.

– Чего ты вдруг стал расспрашивать Урсулу о снотворном? – борясь с подступившей дремотой, спросила она через минуту, вспомнив об одном из своих недоумений.

– Майкл меня беспокоил, вернее не сам он, а его странная сонливость, о которой якобы рассказывал Джордж, – охотно пояснил Волков. – Урсула, конечно, могла всё это придумать, чтобы бросить тень на Джорджа, но зачем ей это? Можно предположить, что сама Урсула зачем-то регулярно подмешивала снотворное Майклу, но, опять-таки, зачем ей это? Единственный человек, который мог воспользоваться сонливостью Микки так, чтобы его ни в чём не заподозрили, – Джордж. Понимаешь?

– Умгум, – промычала Ирис. «Понятно. Воспользовались сонливым Микки. Под подозрением Джордж».

– Ну вот. Получается, вероятнее всего, именно Джордж скармливал ему снотворное, которое получал для борьбы со своей липовой бессонницей. Когда оказалось, что снотворного не хватает, он украл недостающую часть. Его отношения с Урсулой облегчали ему задачу. Кроме того, он, похоже, перестал бояться, что схватят за руку, и на кражу снотворного пошёл незадолго до аварии. Но в день аварии он дежурил не после Майкла, а до него. Специально это устроил, поскольку уже не боялся, что его застукают в аппаратной, в крайнем случае, убил бы свидетеля. Но всё прошло гладко. Джордж оставил Джоан переваривать информацию, которую он на неё вывалил, спустился вниз, сдал дежурство Майклу и отправился к Урсуле обеспечивать себе алиби. Там его и застала авария. Он вполне мог эвакуироваться, как остальные охранники, не занятые на дежурстве. Но он не спешил и Урсулу не пустил. Ты слышишь?

– М-м-м, – промычала Ирис. «Джоан переваривала Майкла, но он вывалился, обеспечил алиби Урсуле, поэтому никто из нас не заметил, как Марта пускает ракеты в звёздное небо. Вон какие красивые, цветные, в красных прямоугольниках. Пуф-ф-ф! Настоящий салют. И вот ещё одна. Пуф-ф-ф. И все кричат, а громче всех – Сашка: «Ура-а-а! Ири-и-ишка-а-а!» А эта, огромная, прямо в меня… А-а-а!»

Ирис вскочила, как подброшенная, замахала руками, пытаясь отбиться от ракеты, вылетевшей из её сна, но взрывная волна толкнула её и отдалась болью в ушах – ракета оказалась самой настоящей.

Глава пятнадцатая

Тёплая южная ночь перестанет казаться вам нежной, если её бархатное небо лопнет близким взрывом, брызнет огнём и швырнёт вам в лицо перемешанную с песком воду. Мисс Уокер не заметила, как оказалась на ногах и огляделась ошалело. Темень с огоньками. На губах солоно, песок скрипит на зубах, в ушах – звон от разрыва и крик, вырвавшийся из сна:

– Иришка! Спустись вниз, пусть Джоан… а ч-чёрт!

«Саша кричит», – поняла Ирис и оглянулась. Волков застыл в напряжённой позе, выставив руки вперёд. Там, куда он смотрел, разгорелся ярчайший свет, лёг на воду дорожкой, поднялся, окутавшись окрашенным дымом…

«Афина – самозапуск», – замигала в глазах красная надпись. Огненный шарик, волочивший за собой подсвеченный дымный след, окружила знакомая красная рамка. «Афина? – опешила Ирис. – Этого не может быть! Я сплю?»

– Пар-ршивка! – рычал Волков. – Иди сюда…

«Объект перехвачен», – мигнула поверх рдеющего прямоугольника надпись и погасла вместе с рамкой указателя цели.

– Саша! – сквозь нарастающий рёв крикнула Ирис Волкову. – Что ты хотел…

– Вот так вот! – победно проорал тот, резко двинув сжатой в кулак правой рукой. Вместе с этим его движением пылающий хвостатый шар рванулся к воде, разбросав фонтан огненных брызг, рёв стал клёкотом, стих, но через мгновение потемневшая вода вздулась пузырём и так басовито проговорила «Квам-м-м!», что дрогнул под ногами пол.

– Что ты хотел сказать, Саша?! – заорала что есть сил Ирис.

– Тихонько, Иришка, сорвёшь голос. Беги к Джоан, попроси связаться с этой дурой в коммутационном отсеке. Пусть Джоан спросит у неё, какого… Ах ты, сволочь!

Обернувшись туда, где корабли, Ирис увидала новую восходящую хвостатую звезду, и снова нарастающий рёв буравчиками ввернулся в уши.

– Не поняли ещё ничего?! – сорвался на крик Волков, поднимая руки. – Я объясню!

На этот раз мисс Уокер не стала следить за тем, как будет сбита ракета, у неё нашлись дела поважнее. Она понеслась к лестнице, едва касаясь босыми ногами остывшей крыши. «Квам-м-м!» вздохнула ночь у неё за спиной, но дрогнул ли под ногами атакуемый остров, девушка на бегу не заметила. Лестница. Наконец-то… Вниз!

– Мама! – крикнула Ирис, скатившись по лестнице в полумрак аппаратной.

– Что там происходит?! – спросила Планетарная Машина. – Почему взрывы?!

– Фрилэндеры! – выпалила Ирис, задыхаясь. – У тебя есть связь с Мартой? Нужно спросить её, какого… Зачем ракеты? Ведь договорились же: ждать утра!

– Она не отзывается. Я отправила туда Роберта. Может быть, поднять платформу?

– Не смей, там Саша наверху! С ракетами «Улисс» управится, но нужно…

– «Улисс»? – удивилась Планетарная Машина. – Твой Волков хитрец. Нужно поговорить с ним.

– Не до разговоров, мама! Слышишь?! Свяжись с Мартой во что бы то ни стало! Пусть прекратят стрельбу! А мне наверх надо, помочь…

– Чем же ты можешь ему помочь?

Но Ирис не слушала – поднималась торопливо, упруго отталкиваясь босыми ногами от высоких ступеней лестницы, ведущей в ночное опасное небо. Как ни торопилась она, всё же почувствовала – платформу качнуло – р-раз! – и ещё, – р-раз! – с рокочущим утробным звуком, но взрывов не было. «Что-то новенькое», – с неудовольствием сообразила она и не ошиблась.

– Торпеды они уже попробовали, – встретил её новостью Саша. – Может быть, хватит ума не уродовать больше коралловый риф. «О-о!» – огорчилась сердобольная мисс Уокер, заметив пляску огня на берегу ни в чём не повинного островка. Оттуда тянуло гарью, трещало негромко… «И бедный крабишка погиб, наверное… Досталось ему на орехи…»

– Боюсь, на этот раз так легко справиться не получится, – проговорил Волков, настороженно вслушиваясь в негромкий рокочущий звук. Помолчал, вглядываясь, потом добавил с досадой:

– Так я и знал. Весело нам сейчас будет.

«Что это?! – запаниковала мисс Уокер, увидев, как поднялись выше корабельных огней и зависли мерцающие овалы. – Сколько же их! Раз, два…»

– Ровно восемь штук у них осталось. Все кроме одного решили пустить в дело, – думал вслух Александр. Из центра одного из семи светящихся эллипсов ударил сноп света и уткнулся в воду.

– Что решили пустить в дело? – испуганно спросила Ирис у своего капитана.

– Вертолёты. Сбивать нельзя, там люди на борту. Десант.

Пока мысли взволнованной девушки, подстёгнутые страхом, вертелись вокруг слова «вертолёты», пытаясь определить, к чему оно и где встречалось, пока она пыталась отыскать в памяти, что такое «десант», Волков принял решение.

– К лестнице! – распорядился он. – Дадим высадиться и остановим перед входом. Ракет и торпед, скорее всего, больше не будет, но я на всякий случай втолковал «Афине», что с ними делать.

– Кому… дадим… высадиться? – спросила Ирис на бегу.

– Они попробуют… Захватить платформу… Высадят десант… На крышу… Я сам…

– Нет! – отрезала мисс Уокер. – Я останусь с тобой.

Вот и лестница. Саша, справляясь с одышкой, проговорил:

– Я и хотел… Сказать, что сам… Не смогу справиться. Будет много народу, будут стрелять. «Афина» может наломать дров, если дать ей всё делать самой. Запомни: пулями и прочими железяками «Афина» пусть сама занимается, а ты – людьми. Руками двигай плавно, кулаки не сжимай. Легонько, ладошкой. Понимаешь? Иначе будут трупы.

– Хорошо, – проговорила принцесса Грави, поняв, что ей предстоит делать совсем скоро, когда верто… геликоптеры… Но вот же они!

Рокот приблизился, под освещёнными кругами винтов стало видно продолговатые тела, прожектора поочерёдно черкнули по небу широкими взмахами, ближе, ближе… И вдруг один из них вспыхнул ярко, прямо в глаза.

– Зажмурься, Иришка! – подсказал голос Волкова, еле слышный в оглушительном рокоте; она и сама уже сделала это – рефлекторно. Но видеть не перестала. В темноте проступили плоские силуэты, пойманные в красные сети «Афины». «Смешно выстроились! – отметила про себя мисс Уокер. – Один над другим, лесенкой. А этот, передний носом к нам…»

К громовому рокоту примешался другой звук, похожий на барабанную дробь, что-то затарахтело по крыше частым тяжёлым дождём, визгнуло противно… «Автозащита», – написала «Афина» в верхнем правом углу, и мисс Уокер приоткрыла глаза из чистого любопытства. Слепящий свет, частые вспышки, ошмётки пластика – фонтанами из крыши, фонтанами в свете прожектора разлетаются – метрах в десяти, не ближе.

– И не жалко тебе патронов, дружок?! – проорал Волков, но даже Ирис услышала его с трудом сквозь выворачивающий душу наизнанку рокот и частую барабанную дробь.

– Внимание, Иришка! – Волков прокричал в самое ухо. – Они садятся!

Ирис отвернулась от света, глянула из-под руки, щурясь. Ветер от винтов раздувал волосы, мешал смотреть, но мисс Уокер увидела всё же, как распался строй. Винтокрылые рассыпались веером, обходя «Грави-айленд» со всех сторон, снизились, задрав носы. Когда до крыши оставался какой-нибудь метр, округлые бока их лопнули, на крышу посыпались одна за другой чёрные фигурки. Люди. Отпрыгивали в сторону, перебегали, пригнувшись, тащили что-то из-за спины… Автоматы? Вон тот на колено встал… Вспышки, треск… «Он стреляет в нас…» – сообразила Ирис и пригнулась, заслоняясь рукой. Надпись «Автозащита» всё так же горит равнодушно, крыша метрах в десяти разбита пулями в клочья…

– Ну, подходите же! – бесновался за спиной Волков, Ирис стало тошно, когда представила, что будет. Они уже близко совсем. Толпа красных прямоугольников. Кто-то выкрикивает… команды? Каркает. Ирис вздрогнула – за спиной, где Саша, завизжали истошно, что-то глухо ударило, и визг смолк. Оглянувшись, она увидела широкую спину своего капитана и два лежащих тела в пятнисто-зелёном, поодаль. Длинные тени от частокола тел, но частокол поредел. Стрелять прекратили. «Боятся попасть друг в друга, – решила Ирис, – и к Саше теперь подойти боятся». Потом повернулась и… К ней-то подойти не боялись. Двое, один уже замахнулся. Судорожно дёрнув рукой, Ирис вспомнила вдруг: «Нужно же плавно!» – но было поздно уже. Замахнувшийся на неё прикладом автомата пятнистый, в шлеме с прозрачным щитком, крутнулся на месте размашисто, и всем телом ударил второго, стоявшего позади. Болезненный вскрик. Ирис замерла с поднятой рукой – о господи! – бесформенная пятнистая куча на том месте, где только что были два человека.

– Тихонько, Иришка! – запоздало напомнил Волков. «Что теперь-то тихонько… – обозлилась Ирис, – когда я их уже… Остальные не торопятся подойти. Вон тот кричит что-то мне, надсаживается… Но я же не слышу ничего!»

– Эй! Эй, я ничего не слышу! – завопила Ирис этому недотёпе в шлеме и замахала ему рукой.

«Экран?» – вспыхнула рубиново надпись, мигнула, и ниже загорелось: «Да/Нет».

«Что такое экран? – заметалась внутренне девушка. – Что ответить? Соглашусь, а вдруг «Афина» этим экраном их всех…»

– Что такое «экран», Саша?! – истошно завопила растерявшаяся мисс Уокер.

– Молодчага, Иришка! Конечно, экран! Как я сам не дотюкал?! «Да» отвечай, «да»!

– Да! – отчаянно пискнула Ирис и зажмурила глаза. Но не произошло ничего. Только зелёный широкий круг проступил под пологом сомкнутых век пред частоколом неясных серых силуэтов, отмеченных прямоугольниками. И вдруг погасли кровавые метки «Афины», а вместо надписи «Автозащита» проступила другая, зелёного цвета – «Экран».

И сорвавшийся с цепи мир угомонился, бросил выламываться в бешеной кровавой пляске под трескучий свинцовый аккомпанемент. Хоть рокотали ещё двигатели вертолётов, но тише, а некоторые винты застыли совсем, опустив изогнутые лопасти. Хоть не распался ещё круг, ощетиненный автоматными стволами, но у того вон, пятнистого, не щерится больше под прозрачным щитком рот, и сам он растерян. И ещё один. И вон тот – тоже. Ирис оглянулась на Сашу, пытаясь установить причину такой внезапной перемены в настроении нападавших, и чуть не заплакала от облегчения. Волков улыбался, выглядел праздно и даже руки в карманы сунул. Призрачный светящийся круг, охвативший его, Ирис и прямоугольник входа в аппаратную, мерцал тихонько, и мисс Уокер успокоилась, хоть и не представляла себе, чем сияние, видимое только ей одной, может помешать захвату «Грави-айленд».

Не понял этого и один из фрилэндеров, наверное, их командир. Он снова что-то каркнул, и снова Ирис не поняла ничего кроме слова «вперёд», но суть команды проявилась скорее, чем она пожалела об этом, – двое пятнистых внезапно бросились к ней, вздёрнув автоматы. Атака закончилась неожиданно, мисс Уокер не успела даже испугаться по-настоящему. Оба нападавших рухнули одновременно на спины, нелепо раскорячившись, будто из-под ног у них кто-то выдернул ковровую дорожку или пол вдруг сделался невероятно скользким. Ни одному из них так и не удалось преодолеть невидимую преграду.

– Всё, всё, ребята! – провозгласил перемирие Волков, изображая ладонями крест. – Вы попались. Ближе не подходите, проку не будет, только руки и ноги переломаете. Эй, ты! Не стреляй, своих положишь! Да, да, я тебе говорю! Кто у вас тут главный?

И Волков подошёл ближе к пятнистому командиру, снявшему с головы шлем, не переступая, впрочем, зелёной границы. Ирис глянула с опаской на тех двоих, которых уронила не без её помощи ретивая «Афина», – оба были внутри круга, как и те двое, которых уложил Волков, но вряд ли кого-то из них нужно было принимать в расчёт. Едва шевелились, постанывали. Обойдя их на всякий случай, осторожная девушка пошла за своим капитаном – что он там говорит?

– Уводи группу обратно! – довольно жёстко требовал Волков.

– У меня приказ, – мрачно бубнил командир десантной группы, глядя исподлобья то на Александра, то на его напарницу. Был он курчав, смугл, невысок ростом – по грудь Волкову, – но чрезвычайно широкоплеч и настроен враждебно. Нудил упрямо:

– Меня расстреляют прямо на палубе, видно же было в бинокль: вас двое только, ты и эта пигалица. И оружия у вас никакого…

– Я тебе оружие предъявить должен? Положишь ведь всю группу, четверых уже потерял! Что ещё надо показать вашему идиот-адмиралу… А! Я понял, что ему нужно. Оружие ему? Сейчас будет.

Волков повернулся спиной к собеседнику, отошёл на пару шагов и что-то забормотал вполголоса. Не понимая, что он задумал, Ирис не двинулась с места и только глянула гневно на несколько растерявшегося предводителя десантников, посмевшего назвать её пигалицей.

– Ну, ты… Не очень то… – на всякий случай предупредил тот, слегка отодвигаясь.

– Нужен ты мне… – начала рассерженная девушка, но осеклась. «Что это с ним? Глаза выкатились, и смотрит поверх… Я же ничего не сделала!» – запаниковала она и обернулась туда, куда таращился этот грубиян. Сначала почудилось – падающая из тёмноты туша раздавит всех, кто копошился на крыше летающего острова, потом Ирис вспомнила, где видела тупой округлый нос громады, украшенный тремя рядами треугольных выступов. «Улисс!» – узнала мисс Уокер.

– Матерь божья! – вскрикнул позади командир десантников и запричитал скороговоркой, невнятно. Но Ирис перестала обращать на него внимание, разглядывая восхищённо восставший из океана корабль. Уже успела забыть, какой он всё-таки огромный. Блики от прожекторов на мокрых округлых боках, вода потоками, водоросли на зубчатых наростах, как усы на гигантской рыбьей морде.

– С лёгким паром, старина! – Волков весело поприветствовал «Улисса».

– Господи, твоя воля… – произнёс растерянно кто-то из десантников. Ирис оглянулась, желая оценить военный результат эффектного появления мирного исследовательского судна. Кое-кто из пятнистых уже бежал к вертолётам, немногие оставшиеся жались к своему командиру, тот что-то быстро бормотал, придерживая рожок микрофона, и оглядывался на корабельные огни. «Запрашивает указания начальства», – поняла Ирис. И вдруг во тьме вспыхнули, разгорелись, поднявшись над глянцевито заблестевшей водой, две шипящие хвостатые змеи с горящими головами. «Опять ракеты? – изумилась мисс Уокер. – Что же этот их адмирал? Не понимает он, что ли?» Но «Афина» почему-то никак не отреагировала на запуск ракет, те поднялись и тут же стали опускаться бессильно.

– Какого хрена?! – выругался так же внимательно наблюдавший за падением хвостатых звёзд командир десантников.

– Вам «отбой» просигналили? – быстро спросил его Волков. – Ну же, дружище, быстрее соображай! Что за сигнал?

Ответом ему послужило неожиданное, но очень торжественное прибытие той, которую Ирис привыкла про себя называть Мартышкой. Она вышла на крышу и остановилась, озираясь величественно, возможно просто пыталась привыкнуть к темноте после яркого света – провал лестницы пылал во тьме, как люк сцены, из которого является, чтобы исполнить свою арию оперный, обряженный пламенно, Мефистофель. Бас, изображающий князя тьмы, обычно выходит на сцену без свиты, но мисс Кларк сопровождали двое: Клиффорд и Майкл, и заговорила она не басом, а контральто, нужно признать, довольно резким и неприятным, подходящим разве что для её тёзки, о коей сам Мефистофель спел, убегая: «Эта старая красотка даже Чёрту не находка…»

– Прекратите это безобразие! – сказала она, обращаясь к Волкову.

– Не могу прекратить то, что не я начал, – резонно возразил тот.

– Договорились же с вами… – зашипела Ирис и стала потихоньку подбираться к ненавистной Мартышке. Ох как хотелось схватить её и встряхнуть!

– Нет-нет, Иришка, мисс Кларк ни при чём, – остановил её правильно разгадавший цель маневра Волков. – Так ведь, Марта? Адмирал взбунтовался? Плюнул на ваш недвусмысленный приказ? Решил скушать весь пирог сам, подзакусив для начала вами? Отправьте своих ребят обратно на корабли, кроме тех, кто уже не ходит, – ими займётся Урсула.

«Что Саша такое говорит? Приказ Марты? Адмиралу? Как это – отправьте солдат? Она же не…» – не поняла мисс Уокер, но к вящему её удивлению, бывшая секретарша распорядилась властно:

– Лейтенант! Возвращайте людей! Видели же сигнал?

– Ты ещё кто тут на мою голову? – не слишком уверенно огрызнулся пятнистый лейтенант. – У меня приказ командора эскадры…

– Он смещён моим приказом полчаса назад, – отрезала Марта. – Командование эскадрой передано контр-адмиралу Питерсу. Десять минут назад он доложил мне, что Каннингем арестован. Выполняйте приказ, лейтенант.

– Да кто вы такая?! – заревел совершенно выбитый из колеи десантник.

– Государственный секретарь ассоциации «Фрилэнд» Марта Кларк, – представилась Мартышка, глядя на Волкова искоса.

– Вернее, государственная секретарша, – пробормотал тот по-русски, адресуясь к Ирис. Потом добавил громче, но уже по-английски:

– Возможно, мисс Кларк захочет оставить несколько человек для охраны своей персоны?

– Обойдусь, – бросила Марта. – Я доверяю Клиффорду и Майклу…

– …больше, чем своим подчинённым? – вполголоса продолжил за неё Саша, заметив, что никто из десантников не может уже его слышать.

– Вы схватываете на лету, – поморщилась мисс Кларк. – С каких пор вам известно о моём… э-э… общественном положении? Кто вам сказал?

– Вы сами и сказали, – широко улыбнулся Волков. – Вчера, когда читали послание вашего адмирала. Он ведь запрашивал распоряжения? Вы проговорились, Марта, но я и раньше подозревал, что в основе вашей уверенности лежит нечто большее, чем обыкновенное самообладание. Ну, и Клиффорд немного помог.

– Что это значит, Льюис? – спросила Марта, обернувшись к начальнику охраны, демонстрировавшему безграничное недоумение.

– Нет, Марта, нет, – успокоил её Волков. – Что у вас за мания искать повсюду предателей? Вы слишком уверенно предложили Клиффорду десять процентов вашей доли акций «Грави», и он пустил вас к Джоан. Значит, был убеждён – доля при разделе пирога вам достанется солидная. Понимаете меня? Дано ли простой секретарше претендовать на такое? Определённо, вы вполне можете доверять Льюису, он больше всех заинтересован в вашей неприкосновенности. Я прав, Клиффорд?

Бывший начальник охраны, ныне – личный телохранитель государственного секретаря проворчал нечто неопределённое.

– Ночь на исходе, – сменила тему беседы не потерявшая ни крупицы самообладания мисс Кларк. – Завтра…

– Сегодня, – буркнул Клиффорд.

– Вот именно, – не мигнув глазом, подтвердила Марта и продолжила: – Сегодня нам нужно устроить конференцию, но я бы предложила всем присутствующим отдохнуть хотя бы часа четыре, чтобы на свежую голову…

– …снова приступить к дележу пирога, – закончил за неё Волков. – Вы не боитесь, что кое-кто захочет оставить вас с носом?

– Могу вас заверить, господин Волков, – обратилась к нему Марта, неверно истолковавшая последнее замечание, – что инциденты, подобные этому (она показала на следы от пуль на крыше «Грави-айленд»), больше не повторятся.

– Я в этом нисколько не сомневаюсь, учитывая некоторые обстоятельства, – в тон ей ответил Волков, указывая на громаду «Улисса», нависшую над платформой. – Подразумевалось другое. Не думаете ли вы, что Джоан после всего, что случилось, не пожелает иметь с вами дела?

– Это зависит от того, что я смогу ей предложить, – откровенно торжествуя, заявила Мартышка.

– Да, в этом вы правы, – признал Волков.

Их перепалка доносилась до смертельно уставшей мисс Уокер глухо, как сквозь слой ваты. В ушах звенело, красноватый, склонившийся к воде месяц двоился в глазах. Машинально последовав за своим капитаном, когда все направились вниз, Ирис была вынуждена на лестнице опереться на его руку. Возвращение в памяти не задержалось, остались только ступеньки, ступеньки, качающиеся круглые светильники коридора, ромашковый потолок и… больше ничего. Тьма забвения.

Глава шестнадцатая

Пробудившись от судороги в затёкшей руке, мисс Уокер с минуту лежала, разглядывая ромашковый потолок своей спальни, и потирала кисть, чтобы перестало колоть пальцы. Память о пережитых треволнениях возвращалась неохотно, и совсем не получалось припомнить, каким чудом оказалась в собственной постели, почему улеглась не раздевшись и куда подевались все они…

– Арина! – позвала она привычно.

– Я здесь, моя девочка.

– Где все?

– О ком ты?

«Да, она же никого из них не знает! – сообразила понятливая мисс Уокер. – Но кто-то ведь…»

– Но кто-то ведь притащил меня сюда вчера! – проговорила она убеждённо.

– Ты о Саше? Он был здесь сегодня под утро. Принёс тебя, спящую крепко, и уложил в постель.

Ирис пробормотала, краснея:

– Какое свинство! И даже не разбудил… – потом спохватилась и добавила: – …чтобы сказать «спокойной ночи».

– Он сказал, ты просто не слышала. Спала очень крепко. Мы даже поболтали с Сашей немножко, он интересный собеседник. Жаль, времени у него не было, сказал, что должен идти.

«Сашка-деревяшка… Всегда у него нет времени», – огорчилась Ирис, с немалым сожалением вспоминая морскую прогулку вдоль берега атолла с трудным названием. Потом ей пришло в голову, что недурно бы воспользоваться случаем и расспросить Арину, как всё же на коралловых островах рождаются дети и правда ли, что это так просто? Расспрашивая хорошо знакомую с местными обычаями электронную камеристку, она не подозревала, что разговор выйдет таким долгим и так поразит воображение. Часа через полтора после пробуждения ошеломлённая девушка только и могла говорить «О-о!» и «Ох-х!», глядя расширенными глазами в потолок и пытаясь собрать разбегающиеся мысли: «Носить его в себе? Целых… сколько она сказала? Двести восемьдесят дней?! И он там живёт, шевелится… Как странно! Точно ты для него – бабл…»

– Точно я для него – бабл… – пробормотала Ирис, ощупывая живот руками и пытаясь представить, как он растёт, становится похожим на шар.

– И не только бабл, – заметила Арина. – Бабл – пустая оболочка. Ты для него воздух, вода и пища, бабл, Планетарная Машина… В общем, всё. До родов, конечно.

«Ну да, ещё же роды… Не понимаю, зачем это нужно, чтоб было больно. И ему тоже трудно, наверное, вылезти, раз Арина говорит, что это помогают сделать. Но откуда же Арине знать? Ведь не на коралловых островах она рожала… Да о чём же я вообще? Она же машина, что она может об этом знать?»

– Что же ты, Ариночка, – с иронией спросила мисс Уокер, обнимая руками свой виртуально вздувшийся живот, – можешь об этом знать? Ты ведь не рожала, наверное, а даже если и рожала, то не на коралловых ведь островах!

– Ты права, конечно. И всё же я знаю кое-что, потому что прабабушка твоя рожала и очень подробно всё это описывала в своём дневнике. Это позже появились всякие концепторы, инкубаторы и прочая аппаратура. Твоя мама, например, ничего о родах не знает, это уж точно. Может быть, поэтому она и допустила, чтобы твоим воспитанием занималась я.

– Не говори о маме плохо, ты ведь не знаешь… – начала Ирис оправдательную речь, но мысли помимо её воли свернули в другом направлении, а виновата в этом была исключительно Арина: «Болтушка. Чего ей вздумалось вспоминать о концепторах? Это же надо такое придумать, чтобы зачатие происходило так… Так… Слов нет, как это странно! Не может быть, чтобы Саша хотел…»

Мысли, и без того перепутанные, сплелись в невообразимо тугой клубок; поймать за хвост и приструнить ту, не дающую покоя мыслишку, не получалось, она нахально высовывалась неожиданно, маскируясь под что-нибудь безобидное, подмигивала случайной ассоциацией и тут же пряталась, негодная. Ирис раскраснелась, как поми… «Как эти, красные, назывались? Помидоры, вот как. Но Саша тогда говорил почему-то, что у них, на Марсе, с рождением детей не так просто, как на Табитеуэа. Интересно, что он имел в виду? Не спрашивать же напрямик, раз так у них странно всё это делается…» Ирис ощутила, что отступивший ненадолго румянец возвращается снова, и обозлилась на себя. «Ну, хватит! – прикрикнула она на распоясавшиеся мысли. – Брысь, нелепые!» Однако пришлось ей подняться с кровати и встряхнуть головой, чтобы вытрясти оттуда образ семечек в яблоке и мысли о сверкающем шарике бабла в грузовом отсеке «Улисса». О самом «Улиссе» по здравом размышлении Ирис тоже постановила не думать хотя бы некоторое время, пока воображение не примется за какую-нибудь более безобидную пищу.

– В чём пойти? – спросила она вслух. – Комбинезон надоел, а уж пояс…

– Саша просил передать тебе, что без пояса выходить пока что нельзя.

– Жаль, – огорчилась Ирис, закрывая шкаф с платьями. – Но уж ботинки я точно ни за что не надену.

Поразмыслив, она решила, что ничем не рискует, если наденет туфли. Только не те, прозрачные, а другие – низкие, закрытые. Выглядит глупо – комбинезон и туфли, но что поделаешь, имидж превыше всего. Прыгать босиком по крыше – куда ни шло, но являться в таком виде на конференцию – верх неприличия. Мартышка ведь собиралась конференцию устроить?

– Саша не говорил, когда начнётся конференция? – деловито осведомилась Ирис, вертясь перед зеркалом.

– Она началась давно.

– Почему же ты меня не разбудила? – возмутилась девушка, неохотно отрывая взгляд от собственного отражения.

– Саша не велел. Сказал, пусть спит, пока сама не проснётся.

– Сашка-дурашка, – проворчала мисс Уокер, поспешно направляясь к выходу.

– Это некрасиво, Иронька… – успела она услышать вслед, но особого внимания не обратила. Лезут с нравоучениями не вовремя.

Целеустремлённости не хватило надолго, уже в кольцевом коридоре каблучки мисс Уокер вместо рыси стали отстукивать шаг, всё более расслабленный и неуверенный, а мысли снова потеряли строй: «Но Микл… Так нехорошо получилось, я даже не знаю, жив ли он… Пусть бесчувственный и толстокожий, но… С ним было бы по-другому, привычно… И отец вот никак поладить с Сашей не может… И вообще, это выглядит как предательство…»

– Я попросту бросила его, с глаз долой, из сердца вон! – заявила Ирис во всеуслышание.

– Кого? – спросила Барбара, в которую и угодил вопрос. Очнувшись, Ирис обнаружила, что ноги помимо воли принесли её в Синий бар. Занятая чёрт знает чем голова этому не воспротивилась и позволила своей хозяйке сесть за столик и дождаться, пока Барбара подойдёт принимать заказ.

– Завтрак? – прервала недолгое молчание хозяйка бара, поняв, что первый вопрос останется без ответа.

– Есть не смогу, – пожаловалась расстроенная неприятными размышлениями девушка.

– Кофе? – предложила опытная барменша.

– Д-да, но… – неуверенно проговорила Ирис, припомнив, что куда-то собиралась идти. Однако пани Левицкой уже не было рядом. Вернулась она моментально, прихватив ещё одну чашку кофе – для себя.

– И я с тобой, если не возражаешь, – проговорила она, усаживаясь против мисс Уокер, которая воззрилась на возникшую перед ней чашку укоризненно, словно пыталась смутить напиток взглядом.

– Не можешь выбрать? Боишься? – спросила Барбара, сделав маленький, но очень приятный, если судить по выражению её лица, глоток. – Не доверяешь себе?

– Не во мне дело! – горячо возразила Ирис. Она выпила кофе одним глотком, не ощутив ни температуры, ни вкуса. – То есть, конечно, во мне тоже… Это так гнусно по отношению к Миклу, такое подлое предательство!

– Ну-ну, – остановила её пани Левицкая, сделав ещё один приятный глоток. – Не думаю, что в этом главная причина. Просто тебе кажется, что не можешь выбрать, на самом же деле – боишься. Потому что выбрала уже, и довольно давно.

– Кого? – простонала обескураженная девушка. – Кого я выбрала? Вы знаете вообще, о ком я?

– Ну, я ещё не совсем без глаз, – весьма самодовольно сказала Барбара. – Да и о помолвке твоей с Великолепным Миклом судачили все кому не лень. Поверь, я всякого насмотрелась, когда выступала в Париже, знаю, о чём говорю. Когда вертится вокруг полсотни девчонок… Конечно, ты выбрала, отсюда и вся эта чепуха о предательстве. Знай, девочка, он только кажется бесчувственным и толстокожим, на самом же деле – человек ранимый и самолюбивый. Непростой человек, не думай, что будет с ним легко. Не бросай его, раз уж выбрала.

– Ничего вы не поняли! – возмутилась Ирис. – Думаете, о ком я говорю?

– Не морочь мне голову, девочка, – махнула рукой Барбара. Она не без труда отобрала у мисс Уокер пустую чашку и ушла, бросив через плечо:

– Ты прекрасно знаешь, о ком я.

Она скрылась за перегородкой, потом выглянула на секунду, чтобы сказать: «Отец хотел поговорить с тобой. Кажется, он в конференц-зале».

– Спасибо! – крикнула Ирис, выбираясь из-за стола. Ответа не последовало, похоже, пани Левицкая просто не расслышала – гремела там за стойкой посудой и что-то напевала.

В конференц-зал мисс Уокер влетела с разбегу, но тут же поняла, что излишняя экспрессия неуместна при таком чинном собрании. Странно, совсем недавно все они вот так же сидели в том же зале, но собрание тогда не выглядело таким торжественным и официальным.

Марта на этот раз позаботилась о том, чтобы оказаться как можно дальше от своего бывшего шефа и украшала собой противоположный конец длинного стола. Рядом с ней тёрся какой-то тип в военной форме и вёл себя подобострастно, разве что только в рот не заглядывал. Роберт Уокер выглядел уставшим, осунувшимся, но вполне спокойным и не старался, как в прошлый раз, спрятать глаза, наоборот – время от времени останавливал на каком-либо из присутствующих пристальный взгляд. Клиффорд Льюис и Станислав Левицкий сидели у одной из длинных сторон стола, Леви – ближе к Уокеру, Клиффорд – к Марте, держались одинаково сухо и корректно, но взгляды своего бывшего управляющего переносили по-разному: Клиф пытался скрыть смущение под маской холодного безразличия, а Леви посматривал на Волкова, как бы ища поддержки. Саша вёл себя подчёркнуто независимо – устроился в полном одиночестве у другой длинной стороны стола, скрестил руки на груди, но смотрел почему-то вверх и в сторону, как будто ждал. Чего он ждал, стало понятно тут же.

– И всё-таки, Марта, мне хотелось бы услышать ваши предложения в развёрнутой форме, – проговорила Джоан из того самого угла, куда смотрел Волков. – До сих пор вы уделяли слишком много внимания оглашению перечня прошлых обид и слишком мало говорили о способах эти обиды загладить. Кроме того, у меня сложилось впечатление, что в руководстве ассоциации «Фрилэнд» есть люди, не заинтересованные в плотном сотрудничестве, склонные к тому же чинить препятствия группе, интересы которой представляете вы.

– Это мои проблемы, – услышала Ирис ответ мисс Кларк, устраиваясь тихонько рядом с Волковым. Саша заметил, улыбнулся вскользь и снова глянул туда, откуда звучал голос Планетарной Машины.

– Это станет моими проблемами, – возразила Джоан, – если, конечно, объединение состоится.

– Какое объединение? – шёпотом спросила Ирис.

– Баблеров с фрилэндерами, – едва слышно пояснил Саша.

– Вы видите какой-то другой выход из сложившегося положения? – холодно осведомилась государственная секретарша. – Мне кажется, у нас нет альтернативы.

– Альтернатива всегда есть, – спокойно сказала Джоан. – Но мне самой ваше предложение нравится больше, чем любая из возможных альтернатив. Поэтому и хочу услышать его в развёрнутой форме, чтобы хоть приблизительно просчитать последствия. Времени мало, нужно выработать общее мнение до тех пор, пока не вернулись граждане Земли, уцелевшие в катастрофе.

– Ну что ж, – проговорила медленно Марта, дав знак исполнительному своему помощнику. – Значит, настало время огласить наши требования.

– Требования? – хмыкнул Волков и получил в ответ взгляд кинжальной остроты. Помощник мисс Кларк потрошил ворох бумаги со скоростью автомата, сама мисс Кларк нетерпеливо постукивала по столу пальчиком. Вскоре ожидание её было вознаграждено – на столе перед ней оказалась тощая, но очень ровно сложенная стопочка, а красные от недосыпа глаза помощника секретарши уставились на госпожу Кларк в ожидании новых распоряжений.

– Итак, – изрекла Марта. – Требования ассоциации «Фрилэнд» к корпорации «Грави Инкорпорейтед». Согласно Уставу ассоциации, от её имени и по поручению Совета ассоциации, я Марта Кларк, государственный секретарь ассоциации «Фрилэнд», предлагаю корпорации «Грави Инкорпорейтед», в лице управляющего Роберта Уокера, действующего от имени…

– Опустите подробности, – поморщился Уокер.

– …и по поручению корпорации «Грави Инкорпорейтед», нижеследующее.

Пункт первый. Отныне и навсегда считать членов ассоциации «Фрилэнд» гражданами Земли, наделить их соответствующими правами и облечь обязанностями.

Пункт второй. Способствовать неукоснительному и наискорейшему исполнению норм Конституции «Грави Инкорпорейтед» относительно вышеупомянутых новых граждан Земли, особенно в части, касающейся обеспечения их социальным жильём.

Пункт третий. Присоединить территории, принадлежащие ассоциации «Фрилэнд», к территориям, подконтрольным «Грави Инкорпорейтед», и оградить полученную после такового объединения область силовым барьером для обеспечения личной безопасности граждан Земли и предотвращения возможных территориальных претензий со стороны государственных или негосударственных образований.

Пункт четвёртый. Ввести в состав правления «Грави Инкорпорейтед» новых членов согласно списку, приведенному в приложении к настоящему документу. Размеры пакетов акций новых членов согласовать и отразить в соответствующем протоколе заседания правления.

Пункт пятый. Урегулировать взаимоотношения с Внешним Сообществом в следующих спорных вопросах.

Во-первых: Провести всестороннее тщательное расследование в вопросе о предоставлении гражданства Внешнего Сообщества человеку, известному под именем Джордж Лукаш. В случае если окажется, что таковой факт действительно имел место, напомнить руководству Внешнего Сообщества о соглашениях, исключающих двойное гражданство, и предупредить, что в будущем такие действия будут расцениваться как вмешательство во внутренние дела «Грави Инкорпорейтед».

Во-вторых: Провести всестороннее тщательное расследование факта нарушения исследовательским судном «Улисс» и четырьмя автоматическими истребителями с неустановленными бортовыми номерами запрета на присутствие в околоземном пространстве кораблей, оборудованных гравитационными реакторами. Порекомендовать руководству Внешнего Сообщества предпринять все законные меры для установления степени вины всех лиц, причастных к указанному инциденту, и наказания виновных…

– Как это виновных? – не выдержала такой несправедливости Ирис. – Да если бы не Саша…

– Подожди, Иришка, – тихонько шепнул ей Волков, – не бросайся на неё, пусть зачитает свои… требования.

Но торжественное зачтение не могло продолжаться так же чинно, как началось, поскольку говорили все, причём одновременно.

– Действительно, Марта, это слишком.

– Защищаете будущего зятя, Уокер?

– «Улисс» реабилитирован! Вам, может быть, это неизвестно?

– Не горячитесь, Леви, разберёмся. Закон есть закон. Если окажется…

– Вы меня удивляете, Клиф! Почему закон не есть закон в отношении тех, кто даёт приказы атаковать нас ракетами? Почему закон не есть закон для тех, кто шпионил здесь у нас столько лет…

– Так мы не сможем договориться…

– Вы просто пристрастны, Льюис! Десять процентов покоя не дают?

– А вы… вы надоели мне, принц-консорт. Не желаю больше вас слушать.

– Не хотите слушать – не надо. Джоан, как вы терпите вокруг себя таких…

– Не приходится выбирать, – сказала Планетарная Машина, и разговоры за столом смолкли. Стало слышно, как сопит Клиффорд Льюис, пытаясь загнать раздражение обратно в жёлчный пузырь, и как Марта постукивает нервно по столешнице своим маникюром. В наступившем молчании Джоан бесстрастно продолжила:

– Хочу напомнить всем присутствующим: мы собрались, чтобы как можно скорее восстановить статус-кво и попытаться исключить возможность конфликтов, а вовсе не затем, чтобы раздуть конфликты, урегулированные де-факто. Тем, кто не ознакомился со всеми привходящими обстоятельствами, сообщаю, что мною принято решение признать действия экипажа исследовательского судна «Улисс» по ликвидации последствий катастрофы соответствующими ситуации, а само судно наделить исключительным статусом. Отныне и навсегда исследовательское судно «Улисс» имеет право находиться в околоземном пространстве и совершать посадку на поверхность Земли при условии, что в составе его экипажа нет граждан Внешнего Сообщества.

– Он оказывает давление на переговорный процесс! – визгнула Марта, не пояснив, кого имеет в виду: Волкова или его корабль.

– Старина «Улисс»? Я сейчас же уберу его, – смиренно молвил Александр, встал из-за стола, отошёл в сторону и что-то забормотал.

«Что это с Сашей? Как-то он сник», – заволновалась Ирис, неприязненно косясь на Мартышку.

– Всё, убрал уже. Будет висеть на околоземной орбите. На борту у него сейчас нет граждан Внешнего Сообщества и вообще никаких граждан нет. Ни души, можете мне поверить, – сообщил Волков, возвращаясь к столу, но не торопясь всё же занять за ним место. – Что ещё вам мешает, Марта?

– Вы, – заявила мисс Кларк таким тоном, как будто не допускала даже мысли о возможных возражениях.

«Ах ты, Мартышка несчастная!» – разгневалась принцесса Грави, но предпринять что-нибудь, соответствующее своему настроению, не успела. Волков сказал сухо:

– Хорошо. Я избавлю вас от своего присутствия. Всё равно хотел поговорить с Джоан наедине.

– Кто вам разрешил доступ к Планетарной Машине?! – занервничала мисс Кларк.

– Никто, – печально улыбнулся Волков. – Но попробуйте меня остановить.

Он вышел, прикрыв аккуратно дверь, никто не остановил его. Ирис не могла понять, что происходит с ней самой – какие-то ниточки рвались внутри очень болезненно, другие натягивались туго… Она оглянулась – отец смотрит с тревогой, Леви… Леви почему-то с укоризной. Клиф – тот доволен. Марта уже приготовилась читать дальше драгоценный свой документ. «Нет! – внезапно ожесточилась девушка. – Мне здесь делать нечего». Механически встала из-за стола и направилась к двери. И тут же услышала отцовское: «Куда ты, Эйри?» Нет, не все ниточки лопнули, и это тоже больно. Нужно было ответить, и она ответила:

– Поговорить с мамой.

– До свидания, Ирис, – попрощался Леви. Девушка улыбнулась, махнула рукой, выскочила в предбанник торопливо, не потрудившись даже дверь за собой закрыть, и бросилась к лестнице. Сонный Майкл на дежурстве.

– Куда вы… – начал он, непроизвольно сохраняя приличную дистанцию. Мисс Уокер так глянула на него, что продолжать Микки не решился. Поднимаясь по лестнице, услышала его ворчание: «Какого чёрта я здесь дежурю, если они ходят туда-сюда, когда захотят…» Но переживания добросовестного охранника сочувствия не вызвали.

Как ни торопилась Ирис, но часть разговора пропустила всё-таки. Услышала, когда вошла:

– …для вас плохие новости, Саша.

Ирис так и застыла при входе. Что ещё за плохие новости? Пришлось даже опереться о стену.

– Дурные вести не ждут на месте, как сказал братец Кролик, когда ему сообщили о болезни братца Лиса, – довольно мрачно буркнул Волков. Он не заметил присутствия Ирис. – Ну, что там ещё стряслось?

– После восстановления грависвязи с представительством Внешнего Сообщества я получила по дипломатическому каналу ноту. Там о вас.

– Удивляюсь, как они смогли ограничиться одной нотой. Я ожидал фуги[7], как минимум, – не совсем понятно пошутил Александр. Было заметно, что не до шуток ему совсем. – Чего они потребовали?

– Выдать вас. Непрозрачно намекнули, что предоставление вам политического убежища будет расценено как враждебное действие. Пригрозили приостановить поставки оборудования. Я могла бы проигнорировать угрозу, но при сложившихся обстоятельствах это может привести к очередному кризису. Я не могу сейчас обойтись без их оборудования, нужно ведь будет в срочном порядке восполнить недостаток баблов. Мне потребуется закупить не менее двух десятков новых заводов-автоматов, и это только начало. Потом потребуются синтез-комбинаты…

– Да, я понимаю. Конечно, – бесцветно проговорил Волков. – Вы стремитесь восстановить новое равновесие любой ценой.

– Не любой, Саша. Минимальной ценой. Но вы не совсем поняли меня…

– Минутку, – остановил её Александр. – Я сейчас не о цене. Вы понимаете, что значит это ваше равновесие? Хотите обзавестись новыми животными, чтобы выпасать их, как и раньше? Джоан, ничем хорошим это не закончится. Поймите же, вы не в силах сделать людей счастливыми, но превратить их в счастливых животных можете. Ради чего? Зачем вы опять идёте на поводу у кучки выскочек…

– Нет, Саша, на этот раз ничего не поняли вы. Кто вам сказал, что я собираюсь идти у них на поводу? Пусть себе делят свои проценты.

– Как вы сказали? – встрепенулся Саша. – Погодите, я действительно не понимаю…

– Теперь уже понимаете. Я на вашей стороне, но кричать об этом на каждом углу не собираюсь. И вам не рекомендую, пока не будет понятно, что творится на Марсе. И есть ведь ещё Княжества… Поэтому я не буду возражать против того, чтобы включить барьер по новым границам. И включу его, как только узнаю, что господин Лукаш благополучно эти границы пересёк.

– Вы дали ему сбежать?

– Мне же нужно было посмотреть, куда он побежит! Он воспользовался своим баблом, проследить маршрут не составит труда.

– Ага! Значит, не всё так плохо, как мне представлялось! Вы же сообщите мне, куда делся Жора?

– Не сейчас. Сначала я должна подчиниться требованию Внешнего Сообщества и выслать вас с Земли…

– Мама! – не сдержалась Ирис. – Как же ты можешь выдать им Сашу…

Волков резко обернулся:

– Ты подслушивала?

– Нет, Саша, – ответила Джоан за свою дочь, – я видела, что Эйри здесь.

– Но я не видел, – заметил Волков сухо. Незаслуженная обида кольнула чувствительную душу принцессы Грави. «Сашка-деревяшка, – обозвала она про себя непонятливого капитана, – ну я тебе сейчас…»

– Мама, – обратилась она к Планетарной Машине, сделав вид, что не обратила внимания на слова Александра. – Я пришла, чтобы узнать, как там дела у Микла. Ну, знаешь, тот парень, с которым я… гм-м… была помолвлена.

– Всё в порядке у него, – после секундной задержки сообщила Джоан. – Грависвязь с его баблом есть, но поговорить не получится. Судя по тому, что я вижу в отведенной ему области памяти, в момент аварии он был в виртошлеме. Я дала указание его навигатору, чтобы не будил до стыковки с «Грави-айленд».

– Он, что же, всё это время проспал? – неподдельно изумилась Ирис.

– Да. Виртошлем был включён, но передачи не было. Это даже не сон, а что-то вроде летаргии. Если хочешь, я могу сообщить тебе, когда его встречать.

– Я вижу, вам нужно обсудить семейные вопросы, – напряжённо проговорил Волков, глядя в сторону. – Не буду мешать. Джоан, я с полчасика погуляю по берегу островка, потом выполню ваше предписание и покину гостеприимную Землю. Вы дадите мне какой-нибудь бабл? «Улисс» уже на орбите, в безвоздушном пространстве летать я не умею.

– Саша, – преодолевая боль в груди, обратилась к нему Ирис, – ты говорил, что теперь для моего бабла Планетарной Машиной служит «Улисс», и я подумала… Я хочу подарить тебе свой бабл…

– В признание заслуг? – нехорошо улыбнулся Волков. – Спасибо мисс Уокер, обязательно воспользуюсь вашей щедростью. Поздравляю с будущей свадьбой.

И он поднялся на крышу, даже не обернувшись.

– Зачем ты это сделала? – спросила Джоан у дочери.

– Подожди, мама, – отмахнулась она и побежала следом за капитаном. Неужели действительно пойдёт бродить по острову? Это что-то вроде прощания. Неужели он и вправду отправится на Марс? Он ведь так хотел попасть на Землю…

Когда Ирис добежала до края огромного круга, Саша уже бродил по песчаной отмели, понурившись, по колено в воде, отступившей с отливом. Одинокая фигура на берегу ленивого равнодушного океана. Жалость кольнула мисс Уокер в самое сердце, чуть не заставив кинуться туда, к нему. Но она удержала себя от этого шага, и не потому, что испугалась прыжка в тридцатиметровую пропасть. Нужно было подумать о будущем, и не просто подумать, а приготовиться к нему основательно. Времени оставалось мало, благоразумная девушка заставила себя отойти от края, а дальше, когда Волкова не стало видно, дело пошло лучше – по лестнице мисс Уокер спустилась привычным способом – бегом, предусмотрительно сняв туфли, чтоб не мешали.

Когда простившийся с Землёй мрачный, как грозовая туча, Волков вернулся в аппаратную, Ирис там уже не было.

«И очень хорошо, – подумал он, – так легче».

– Что вы решили? – спросила его Джоан, будто забыла окончание разговора.

– Что тут решать…

– Саша, в принципе я могу позволить вам укрыться на Земле, но не в зоне ответственности «Грави Инкорпорейтед»…

– Нет, – отрезал Волков. – Не думаете ли вы, что я похож на Лукаша? Нужно вернуться на Марс, разобраться кое с кем из моих доброжелателей. Я правильно понял, что могу рассчитывать на вашу поддержку?

– Я помогу вам. Вы мне нравитесь, Саша. Я огорчена поведением моей дочери…

– Не нужно… – процедил сквозь зубы Волков.

– Не расстраивайтесь, всё у вас будет хорошо.

– Ещё бы, – отчеканил несгибаемый капитан. – Прощайте, Джоан.

– До встречи, Саша. Обязательно зайдите попрощаться с Барбарой, она хотела сказать вам пару слов.

– Я и сам собирался, – кивнул Волков, сунул руки в карманы и стал спускаться по длинной лестнице, насвистывая какой-то весёленький мотивчик. Строй его мыслей, однако же, совершенно не соответствовал издаваемым звукам: «Да, так лучше. Кто я теперь? Человек, объявленный вне закона. Что я могу предложить Иришке? Рубку моего корабля? Незавидная компенсация за утрату Земли. Не для того же возвращал её сюда, чтобы утащить с собой в полную неизвестность… Это верх эгоизма – лишать её всего, что у неё есть, поссорить с отцом, а уж играть на вполне естественном чувстве благодарности…»

Волков даже зашипел от злости на себя, когда подумал, что Ирка из одной только благодарности могла… «Нет, я прекрасно понимаю теперь Лаэрта. Всегда считал, что он повёл себя как мелодраматичный дурак, когда сбежал на Марс. Надо же, какое дьявольское совпадение! Его заставила сбежать туда Иркина прабабушка… А меня… Ч-чёрт, ч-чёрт!» Саша с трудом удержал себя от желания вмазать что есть силы кулаком в стену. «Афина» не замедлила бы вмешаться, и бедному Леви пришлось бы вдобавок к прочим заботам организовывать срочный ремонт перегородок гостиничного отсека. «В бар же ещё нужно! – вспомнил он. – Интересно, о чём мне Барбара собиралась…»

– Саша! – обрадовалась Барбара. – А я вас жду. Боялась, что вы улетите, не поговорив со мной.

«Откуда Барби знает, что собираюсь? – мелькнула мысль, но тут же её заслонила следующая. – Приятно, что она по-русски, хоть и с акцентом. И даже акцент у неё приятный. Барби – русская. Родом из Княжеств. Джоан как раз говорила, есть, мол, ещё Княжества. Это нельзя забывать…»

– Позавтракаете, Саша? На дорожку…

– Да нет, кусок в горло не полезет, – машинально, думая совсем о другом, ответил Волков.

– Кофе?

– Да, но… – начал Саша, сообразив, что вообще-то собирался куда-то. «К чёрту. Никуда я не тороплюсь», – решил он с неожиданной для самого себя злостью.

– Два сапога пара, – ни к селу ни к городу заметила пани Левицкая и отправилась за кофе. Вернулась, прихватив кроме чашечки для гостя ещё одну – для себя.

– Барби… – начал Волков, потом испугался собственной фамильярности: – Ох, извините…

– Ничего, Саша, меня все так называют. Это даже приятно.

– Я хотел вас спросить. Вы же в курсе дела, должно быть. «Грави» торгует с Княжествами. Получает оттуда натуральные продукты. А чем же платит? Не думаю, что деньгами.

– Нет, не деньгами. Немного автоматических заводов мы им поставляем. Обслуживаем их потом, но в последнее время Княжества стали своих инженеров обучать. У меня обедал один наш… Но вы всё равно не знаете. Он у них преподавал несколько лет. Так приятно с ним было поболтать… Когда ещё поговоришь на русском!

– Они покупают только заводы-автоматы?

– Нет. Как раз, в основном, не заводы. Большей частью драгоценные камни. Иоланты.

– Иоланты? Не может быть! Небеса чёрные и красные! Эти булыжники кто-то ещё покупает? Может, мы о разных вещах говорим?

– Ну вот, смотрите, у меня в перстне. Стасик подарил на серебряную свадьбу. Как это вы говорите – булыжники… Красивые, и стоят очень дорого.

– Да-а… – задумчиво протянул Волков, рассматривая маленький камешек в изящной оправе. – Нечасто приходилось видеть огранённый иолант, но это он. Знаете, где их добывают?

– Нет, Саша, – рассеянно ответила Барбара, любуясь игрой света в огранке. – Мы покупаем их у вас, марсиан.

– Посредничаете… – всё так же задумчиво сказал Волков.

– А что? – встрепенулась пани Левицкая. – Должен же кто-то организовать доставку! В Княжествах иоланты ценятся. Даже когда я была маленькой… Понимаете, Саша, считается, что человек, постоянно носящий иолант на себе, медленнее стареет и дольше живёт.

– Мечта о вечной жизни… – пробормотал Волков. – А наши красавцы шлют ребят костьми за них ложиться… Знаете, Барби, что такое Ио?

– Жена Зевса?

– Любовница.

– Ну да, её ещё в корову превратили. В белую, кажется. Когда-то мне забивала голову этими сказками моя гувернантка.

– Ио – спутник Юпитера, сплошной вулкан. Если есть где-нибудь ад, так это там. Расплавленная сера… Вы знаете, Барби, что такое приливная волна в расплавленной сере, чёрт её подери?! Извините… Я погорячился.

– Ничего, мой мальчик. Я вас хорошо понимаю. Стасик точно такой же был в молодости, – улыбнулась пани Левицкая. Попивая кофе мелкими глотками, она старалась спрятать от собеседника лукавую улыбку.

– Послушайте, Барби… – посерьёзнел вдруг Волков. – Из ваших рассказов я понял, что вы – единственная наследница престола, а правит Княжествами сейчас самозванка.

– Да, это так, – улыбнулась Барбара, уже не скрывая улыбку. – Но что в этом толку?

– А что если бы у вас был сын?

– Но у меня нет детей, – вздохнула внезапно погрустневшая княжна.

– Ну а всё-таки… если бы он у вас был?

– Мог бы претендовать… Ах, вот вы о чём! Я не сразу сообразила, Саша! Да, в этом есть некий смысл, если я правильно понимаю, к чему вы клоните.

– Правильно понимаете, – усмехнулся Волков. – Но это после. Сразу же, как только разберусь с гадами, свившими гнездо у нас, на Марсе.

– Вы летите на Марс?

– Немедленно, – подтвердил Волков, допивая кофе залпом.

– И бросите её здесь?!

Волков бешено посмотрел на Барбару, потом взял себя в руки и проговорил сдавленным голосом:

– Не я бросаю её, а она меня. Чтобы выйти замуж за какого-то болвана, с которым она, оказывается, была помолвлена.

– За Микла? Ну-ну. Действительно, ходили некоторое время слухи об их помолвке. Но не всякому слуху верь.

– Она сама! Сама мне сказала! – заорал Волков, больше не сдерживаясь. – Прощайте, Барби. Не могу больше здесь…

– Погодите, Саша, – удержала она импульсивного капитана, поймав за рукав комбинезона. – Я хотела сказать вам, что была бы рада, если бы у меня был такой сын…

– Такой олух царя небесного, – проговорил Волков тоном ниже, высвободился осторожно и пошёл к двери, по привычке сунув руки в карманы комбинезона. Дверь открыл плечом и не потрудился закрыть её за собой.

– До свидания, Саша, – улыбнулась ему в спину Барбара. Взяла со стола пустые чашки и понесла их в мойку, бормоча под нос: «Бедный мальчик. Страшное время – молодость. Но я – молодец. Со своей задачей справилась на «отлично».

И она стала величественно скармливать грязную посуду послушной автоматической судомойке, напевая себе под нос что-то легкомысленное на французском языке.

Оказавшись в кольцевом коридоре, Волков приостановился в затруднении: «Номер стыковочного узла… Девятка была в первом разряде, но что после неё? Девяносто три? Нет, кажется, чётный номер. Девяносто восемь? Нет, точно меньше, я ещё подумал, что до сотни не хватает… Да! Девяносто четыре. Это туда. Точно, мы туда и повернули. И ночью, когда Иришка…» Волков злобно затряс головой, чтобы воспоминание о спящей у него на руках принцессе Грави оставило в покое. «Это мания. Ты, оказывается, маньяк, Братец Кролик, как сказал Братец Лис, с большим трудом отдирая кролика, крепко прилипшего к Смоляному Человечку. Надо же было так влипнуть… О небо! Кто это?»

Внезапно свистнула, открываясь, крышка одного из люков, и на остолбеневшего от неожиданности капитана вывалилось нечто грязное, небритое, всклокоченное, ростом по грудь, завыло, ухватило Волкова за комбинезон когтистыми лапами и глянуло на него круглыми глазами, состоявшими, казалось, из одних только белков. «Отразить?» – осведомилась готовая ко всему «Афина», принявшая поступок небритого существа за нападение. «Нет», – с досадой отмахнулся Волков от бдительной богини и стал ждать, пока время восстановит нормальное течение, а застывшая с подкаченными глазами физиономия оживёт, став обыкновенным лицом самого обыкновенного, только чрезвычайно измученного и перепуганного насмерть мужчины.

– Вам направо по коридору, – попытался успокоить этого дёрганого типа Волков, не замечая, что говорит по-русски. Сообразил: «Это один из первых незадачливых вечноживущих. Баблер. Может быть, он и есть Микл? Нет, тот должен быть моложе и…»

– Хе-э-э… – дохнул на него первый из спасённых. – Ай до-о… андестэ…

«Тьфу ты. Они же все здесь по-английски…»

– Вам туда, – как можно спокойнее, чуть ли не по слогам проговорил Александр, показав для убедительности рукой в сторону, где по его соображениям должен быть медицинский отсек. – И по лестнице вниз. Там вам помогут, вы слышите меня? (Мужчина закивал, роняя слюну.) Найдите Урсулу. Вы поняли меня?

– Е-э-э! – отозвался мужчина и, проявив невероятную прыть (даром, что был измождён до последней степени), так дёрнул в указанную сторону, аж пятки засверкали.

Волков поправил на себе куртку и, не удержавшись, отряхнул её рукавом, говоря с неудовольствием самому себе: «Что, не понравился спасённый? Морщишься? А вот представь, что не Иришку ты подобрал тогда, а его. Такого вот. Тоже ринулся бы его спасать? Вот такая вот и цена твоему липовому благородству, дружок. Да-да. Не ври хотя бы себе самому. Влип по самые уши, с первого взгляда, вот и всё твоё благородство, дубина ты стоеросовая, двухметровая, паршиво обтёсанная. Только бы не встретить их в коридоре. Когда она выйдет его встречать». Представив на секундочку эту встречу и то, какие коленца может выкинуть он сам, капитан исследовательского судна «Улисс» Александр Сергеевич Волков, упомянутый капитан двинулся по коридору бегом, в сторону, обратную той, куда удалился спасённый им от мучительной смерти баблер.

«Вот он, люк. Пустят меня? Как его вообще открывают? Да, он же сам… И вечером тогда сам открылся, когда я нёс… Нет, нельзя об этом. Откроют мне? Ага, открыл. Узнал меня навигатор. Как его? Том».

– Том, старина! – выкрикнул Волков, оглядываясь, словно за ним гнались.

– Слушаю, господин Волков, – с готовностью отозвался навигатор, соскучившийся по человеческому обществу.

– Закрывай люк, расстыковывайся. Поднимай бабл из ниши. И ходу, ходу!

– Вы не указали конечный пункт, – напомнил дотошный Том, закрыв люк.

– К чёрту, куда глаза глядят, на Марс… – выкрикнул Волков, торопливо поднимаясь на верхнюю обзорную палубу, чтобы в последний раз глянуть…

– Не понял вас. Уточните курс.

– К «Улиссу». Знаешь, где он? Ну, вот и хорошо, – бормотал Волков, упершись обеими руками и лбом в сферическую стенку, казавшуюся прозрачной. Там, внизу, плыл, покачиваясь, ощетиненный пальмами островок…

– И как можно быстрее! – приказал он твёрдо, чувствуя – ещё немного, и отлёт не состоится.

– Вас понял, – отрапортовал электронный навигатор, и маленький ртутно-блестящий шарик рванулся отвесно вверх, отвалив от округлого огромного борта платформы «Грави-айленд».

Глава семнадцатая

Волков смотрел на оставшуюся внизу синюю чашу безучастно. Нет смысла жалеть о сбежавшем молоке.

Чтобы успокоить разыгравшееся воображение, он совершил неторопливую экскурсию, обойдя все помещения доставшегося в подарок кораблика, но цели не достиг. Всё, на чём ни останавливался его взгляд, напоминало о бывшей хозяйке этого забавного пузырька. Скошенные ступени спиральной лестницы – по ним она спускалась, осторожно ступая, ножки её в тех прозрачных туфлях на высоком каблуке… Нет! Дальше. Гостиная. Пахнет кофе. Почему так сильно пахнет кофе? Здесь она тогда, в кресле… Чашка кофе в её руке – тонкий фарфор в тонких пальцах её, кисть, запястье тоже как фарфор тонкий… Нет! Нет… Дальше. Прихожая. Странное помещение – уже не дом, но ещё не стыковочный узел, что-то среднее. И пахнет уже не по-домашнему. Чем же? Еле заметно. Водоросли? Да, здесь я сидел. И подошла она. Рука её на моём плече… Босые ноги, маленькие, рядом с рукой моей… Ветер в лицо, жар солнца, холод воды, брызги… И она села тихонько рядом… И… О небо! И прижалась ко мне… Нет! Да нет, же! Прочь отсюда. Что там за шум? Голос чей-то? Где? Внизу, в спальне. Никого. Полумрак, солнце над ромашковым лугом, ромашковый потолок. Нет никого. Показалось. Или?

– Арина! – позвал Волков.

– Да, Саша, здравствуйте.

– Это вы здесь разговаривали?

– Нет. Иронька не велела…

«Иронька… – отдалось в ушах, кровь бросилась в голову, дышать трудно, – Иронька».

– …да я и сама не люблю разговаривать, когда нет у меня собеседника. Хорошо, что вы зашли, приятно. Мне вообще нравится принимать гостей.

– Мне тоже очень приятно, – пробормотал машинально Волков, думая о другом: «Это жестоко – делать мне такой подарок. Знала ли она, что мне будет так…»

– Приятно будет поболтать с вами изредка, Саша. Когда я узнала, что вы научили Ироньку говорить по-русски…

«…и когда я разбудил её стихами, когда она глянула на меня из своего сна, разве не понял я тогда же, что всё пропало и нет мне пощады…»

– …я была счастлива. Мне нравится говорить по-русски. Это же так естественно, вы понимаете? Всё-таки я получила от Арины многое, в придачу и эту любовь…

«…любовь… Она права. Я люблю Ирис Уокер».

– …к русскому языку. Вы же будете навещать меня иногда?

– Конечно, Арина, – не раздумывая, ответил Волков, три минуты назад поклявшийся себе самому немедленно отправить бабл, принадлежащий мисс Уокер, обратно на Землю. Чтобы избавиться от боли. Сразу же, оказавшись в рубке «Улисса», открыть грузовой отсек и скомандовать Тому…

– Боюсь, буду даже слишком часто навещать вас, – проговорил он с горечью в голосе, – обязательно скажите, если это станет вам в тягость. Вы не можете представить себе, как давит одиночество, когда изо дня в день видишь одни только серые стены, ставшие ненавистными, ненавистные спасительные стены, единственная защита от чёрной пустоты… Вы не будете против, если я приглашу вас в рубку «Улисса»? Это несложно, нужно только…

Послышался шорох сзади.

Волков обернулся резко. Нет, почудилось. Зеркальная стенка шкафа, и в ней – он сам, капитан исследовательского судна «Улисс» Александр Волков, затравленно озирающийся. «К чёрту! Хватит ныть!» – обозлился он на себя самого, а отражение в зеркале выпрямилось и сунуло руки в карманы.

– Ну что вы, – мягко проговорила Арина, – что ж тут тягостного? В рубке у вас, должно быть, забавно. А одиночество… Знаете, Саша, мне иногда кажется, что у меня опять есть руки и ноги, что я могу выйти из этой комнаты… Это как сон. Потом это проходит, я вспоминаю, что не Арина я, а всего лишь электронная камеристка, приставленная когда-то к неразумной девчушке, моей собственной правнучке… В общем, я прекрасно понимаю, что такое одиночество, Саша. С удовольствием загляну к вам в рубку. Когда вы будете готовы меня там принять?

– Сразу же, как только уложу пузырёк в грузовой отсек старины «Улисса», а самого его уложу на курс, – пообещал Волков. – А это что за лестница?

– Та, на которую вы смотрите? Это вход на нижнюю обзорную площадку.

– Да? Интересно, – проговорил капитан, спускаясь. Круглый диван, прозрачный пол. «Смешная комнатушка. И ничто в ней не напоминает о… Нет! Хватит!»

И Волков стал смотреть на синюю, подёрнутую молочно-белой плёнкой облаков чашу, оставшуюся внизу, уже безучастно. Нет смысла жалеть о сбежавшем молоке.

Казалось, там внизу идёт дождь. Блестящие росчерки, сходящиеся в одну точку, как струи дождя… Какой может быть дождь в ионосфере?

– Что за притча? – проворчал Волков, тараща глаза на странное метеорологическое явление.

– Не понял вопрос, – отозвался исполнительный навигатор.

Волков звучно хлопнул себя по лбу и сказал раздражённо:

– Да я уже сам всё понял. Это возвращаются баблы. Не так-то мало и уцелело их, оказывается. Урсуле будет чем заняться, и не только ей. Ну, что ж… Меня это больше не касается. Всё, что мог, я уже для них сделал. И хватит. Кончено. У нас есть дела на Марсе. Правда, Том?

– Конечным пунктом в последнем вашем приказе обозначено судно «Улисс», – напомнил добросовестный навигатор. – Если вы считаете нужным изменить маршрут, дайте мне знать заблаговременно, я должен отправить запрос Планетарной Машине…

– Ты неисправим, – вздохнул Волков. – Не хватает ещё, чтобы после очередной перезагрузки забыл о выданной мне доверенности на управление.

– Старая доверенность потеряла силу с момента передачи прав собственности на корабль, – оповестил капитана любивший порядок во всём навигатор, – новый владелец доверенностей на управление не выдавал.

– Что?! – зарычал Волков. – Какой ещё новый владелец?

– Вы, – коротко ответил навигатор.

– А-а… – обескураженно протянул Александр. «Иришка уже успела… Но как? Впрочем, какая теперь разница, если я всё равно решил оставить кораблик себе. Он может пригодиться на Марсе, если меня действительно начнут травить «осами»… Кстати, недурно было бы глянуть почту».

С этими мыслями он покинул нижнюю палубу кораблика, ставшего его собственностью «де-юре», и отправился на верхнюю палубу, к монитору, не обращая больше внимания на шорохи и запахи. Поднявшись поспешно и разбудив монитор, Волков удостоверился – не зря его потянуло проверить почту. Письмо от Владимира Борисовича.

Выдержка из служебной и личной корреспонденции командира исследовательского судна «Улисс», порт приписки – Аркадия, Марс.

Личный канал грависвязи № XXX–XXXXX.

Срочно. Конфиденциально.

Улиссу

от Лаэрта.

Тема: Скитания Улисса.

Сынок!

Весть о падении Трои достигла моих ушей. Ты победил, но война не окончена. На Итаке найдётся немало желающих судить победителя, очень скоро ты сможешь убедиться в этом сам. Путь домой заказан тебе, сынок, боюсь, что надолго. Время выступить открыто не настало ещё, удел Улисса – скитаться меж островов и там найти поддержку. Сгораю от любопытства: что сталось с Еленой?

Антиклея тоскует, тоска гибельна для неё, что передать ей, сынок?

Лаэрт.

Подумав с полминуты, Волков тряхнул головой и надиктовал ответное письмо, произнося слова так, будто вбивал гвозди.

Личный канал грависвязи № XXX–XXXXX.

Срочно. Конфиденциально.

Лаэрту

от Улисса.

Тема: Скитания Улисса.

Старик!

Победа моя далась такой ценой, что впору вспомнить имя одного эпирского царька. Но есть в создавшемся положении и приятная сторона: я так зол на некоторых почтенных граждан Итаки, что их желание судить победителя вряд ли сможет меня удержать. Я знаю кое-что и намерен обратить это знание в оружие против них. «Улиссу» не придётся скитаться слишком долго.

Мне больно говорить о Елене. Парису – парисово, Елена не пожелала стать Пенелопой. Встретимся на Итаке, если ты не решишься отправиться к островам.

Успокой Антиклею, старик. Я напишу ей.

Улисс.

Он собирался тут же надиктовать ещё одно письмо – успокоить мать, но глянул случайно на верхний обзорный экран и подумал: «Ну, вот и всё. «Улисс» близко. Нужно открыть грузовой отсек, пока Тому не пришло в голову дружески боднуть старого знакомого. Маме напишу из рубки».

Отдав нужные команды, капитан «Улисса» внимательно проследил за раскрытием створок, отметив мимоходом, что назрело очередное ТО гидравлики, постоял бесцельно у погасшего экрана, потом спохватился – давление! Снова вошёл в консоль и проверил – всё в порядке, грузовой отсек завоздушен, можно выходить. Но покидать бабл не хотелось. Обшарив без всякой нужды карманы комбинезона, Волков обнаружил, что потерял где-то отвёртку, махнул рукой легкомысленно – чего-чего, а этого добра на «Улиссе» хватает, – спустился в гостиную, скользнул рассеянным взглядом по плодам деятельности неизвестного дизайнера – стеклянным вставкам в деревянном обрамлении. «Книга какая-то под стеклом. Зачем она здесь? Иришка ведь раньше читать не умела… Название знакомое, где-то я уже видел… Прихватить? Поставлю в стеллаж, может, почитаю когда-нибудь на досуге», – решил Саша, вытащил книгу, не без труда разобравшись в том, как открывается декоративная дверца витрины, и побрёл, едва переставляя ноги, в прихожую. На ходу строил планы: «Первым делом – письмо маме. Нет, сначала уложу корабль на курс, потом письмо. И ещё я хотел… Что за сквозняк тут? Или кажется? Свистнуло что-то. Люк?»

Волков обошёл по очереди все четыре стыковочных узла, убедился – все люки закрыты. Потом направился к первому попавшемуся, рассеянно думая: «Мерещится всякая чушь, как и всегда в рейсе. Обычно на второй день начинается, а сейчас… Да, совсем распустился я. Люк вот выбрал самый дальний. Фу-у, холодина здесь всегда. В рубке, небось, тоже. Нужно приказать шкипу, чтоб нагрел там воздух, простыть недолго. И так знобит, и всякая чепуха в голову… Стоп. Почему лифт внизу?»

Волков воззрился на панель управления лифтом и протёр глаза, но надпись не исчезла никуда, разумеется, указывая недвусмысленно – кабина лифта на этаже рубки, а не в грузовом отсеке, где ей полагалось быть. «Не хватало мне ещё проблем с электроникой, – растерянно подумал он, нажимая на клавишу вызова. – Не-ет, граждане, так дело не пойдёт. Гидравлика гидравликой, но если начнут хамить контроллеры отсеков… Вот и будет чем заняться, чтобы не лезло в голову всякое. Одиночество, видите ли. Вот застрянешь в лифте, будет тебе тогда одиночество».

Оказавшись в кабине, он поспешно ткнул пальцем в панель, решив не замечать очередную галлюцинацию – запах, которому решительно нечего было делать в кабине лифта исследовательского судна. Пол провалился, замелькали в стёклах кабины огоньки ярусов, потом подогнулись колени, на табло – уровень рубки. Дождавшись, пока разъедутся створки двери, Волков шагнул в привычный гулкий полумрак и… остолбенел, услышав явственно звук, не имевший права раздаться в пустой рубке покинутого командой корабля. Смех.

Справившись с оторопью, Волков ринулся к пульту управления. «Схожу с ума? Может, навигатор подключил к пульту гравитон бабла… О небо!»

В дальнем от лифта кресле, развалившись и задрав на пульт босые ноги… – нет, не привидение, – сидела Ирис Уокер собственной персоной и заливисто хохотала над раскрытой на последних страницах толстенькой книгой в жёлтой обложке.

– Нет, ты погляди, Сашка… – ха-ха! – сюда… Ох! Какого чёрта он так воет, когда я играю? Ха-ха! О боже, давно так не смеялась, слёзы из глаз… Слышишь, Сашка, и башмаком в него… Ох-х…

– Ты? – только и смог вымолвить вторично остолбеневший Волков.

– Что с тобой, Саша? – откладывая книгу в сторону, спросила Ирис. Смех так и прыгал из её глаз. – Слушай, Волков, почему у нас здесь зябко? Нельзя ли сделать так, чтобы не приходилось стучать зубами?

– Я се… сейчас… Мину… – засуетился окончательно растерявшийся капитан, бросился к соседнему креслу, потом вернулся и уже другим тоном:

– Минутку! Ты как здесь очутилась?

– Ну-у… – протянула мечтательно Ирис, устраиваясь поудобнее в кресле. – Это долгая история. Один мой знакомый капитан осмелился пойти на прогулку по берегу океана, не соизволив позвать меня с собой. Смотрела я на него сверху и думала: ну-у-у, голубчик, раз ты такой бесчувственный, толстокожий… гм-м… дурашка, отомщу же я тебе! И побежала. По дороге, правда, объяснилась в двух словах с мамой, сказала ей, что собираюсь выйти замуж… Что у тебя с глазами, Саша? Да, так вот. Сказала я ей это и попросила намекнуть недогадливому… гм-м… капитану, чтоб зашёл попрощаться с Барбарой. И сама тоже к ней побежала. «Барбара, – сказала я ей, – милашечка, задержишь этого недотёпу как можно дольше, ладно?» Набрала продуктов, чтобы набить холодильник…

– П-продуктов? – переспросил Волков, хлопая глазами.

– Ну да, огурцов там всяких, картошки, поми… – господи, ну никак не могу запомнить, как эти красные называются, – помидоров этих набрала и ещё много чего. Еле дотащила. И как только холодильник закрылся? Ну, я перевела дух, сказала пару слов Тому, чтоб не брыкался, когда явится мой капитан и станет тут командовать, выпила чашечку кофе для поддержки сил…

– Кофе… – машинально повторил за ней Волков, так и не сумев вернуть лицу обычное выражение.

– А что тут такого? Я же устала, пока бегала с этими мешками, как ломовая лошадь! Выпила я свой кофе, а капитан всё не идёт, должно быть, с Барбарой общается. А мне того и нужно. Тогда я что? – спросила Ирис, выбираясь из кресла с видом кошки, вышедшей на охоту.

– Что? – переспросил Волков, едва справившись с дыханием. Так близко она…

– Тогда я спустилась в спальню, – вкрадчиво проговорила Ирис, сокращая и без того небольшое расстояние, разделявшее их, до полушага. – И спряталась в одёжном шкафу.

Сказав об этом, Ирис свела расстояние на нет, обвив остолбеневшего своего капитана руками, повиснув на нём и прижавшись щекой к его груди.

– Ох, Сашка, Сашка… – шептала она, – какой же ты всё-таки…

– Иришка, милая… – лепетал Волков, – но как же… Со мной опасно, я же вне закона… И ты помолвлена…

– Глупенький! Поверил в эту враку?!

– Пусть врака, но всё же… Я неизвестно кто. Почти бродяга. А ты – принцесса Грави, мисс Уокер…

– Не называй меня так больше, – попросила его Ирис. Она привстала на цыпочки и заглянула в его серые глаза. – Моя фамилия Волкова. Запомнишь? Ирина Волкова. Ира, Ирочка, Иришка, Иронька. Запомнишь?

– Но…

– Никаких «но». Обычно у нас принято сообщать о свадьбе Планетарной Машине, и я сказала об этом маме, когда мы прощались. Я вышла за тебя замуж, Сашка-дурашка. И не собираюсь ждать, словно эта – как там её? – Пенелопа. Ты мне нужен прямо сейчас. Что это за книжка опять у тебя? Отдай, потом почитаешь.

– Я её у тебя взял… – обнимая жену, проговорил капитан исследовательского судна «Улисс» Александр Сергеевич Волков.

– Ох, Сашенька… Какой ты… Погоди секундочку, я только прочту, что на обложке. Борис Георгиев, «Охота на “Улисса”»… Странное название.

Старая книга легла на пульт управления корабля «Улисс» и оставалась там долго, до тех пор, пока «Улисс», повинуясь приказу своего капитана, не взял курс на Марс.

Примечания

1

От англ. bubble – «пузырёк». Общепринятое название летающего дома, выполненного в виде шара. При склонении слова «бабл» ударение следует делать на первом слоге, например: «у меня нет бáбла» или «мечтаю о бáбле».

2

Данные о номере канала опущены по требованию владельца.

3

В данном контексте «гравитон» не терминал грависвязи, а элементарная частица, квант-переносчик гравитационного взаимодействия.

4

Правильное полное название этого престижного учебного заведения: «École normale supérieure de Paris».

5

Сложно утверждать наверняка, но некоторые детали описания заставляют предположить, что бывшая княжна имела в виду Чайный домик парка Воронцовского дворца.

6

Вероятно, и в 2086 году представителям коренного населения Сан-Франциско не нравится, когда приезжие сокращают название их города до маловразумительной клички Фриско.

7

Итальянское слово fuga можно перевести как «бегство» или «погоня», в то же время это название сложной полифонической музыкальной формы.

Content

Борис Георгиев
Охота на Улисса

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Примечания