Рэйчел Кейн

Вечеринка

Особая благодарность бесстрашному добровольцу бета-ридеру Карен Кей!

Как это ни грустно, все ошибки в данном произведении мои.

Понимаешь, ведь по большей части я, в самом деле, не ищу неприятностей. Прекрати смеяться. Я могу прожить несколько недель без единого опасного для жизни происшествия или мирового кризиса. У меня обычная жизнь.

Хорошо, может быть нормальная — это небольшое преувеличение, но иногда я забрасываю все дела и отрываюсь как обычная девушка. В эту ночь у меня были планы нормальной девушки — провести ночь пятницы в клубе с моей лучшей подругой Шериз. Как и все вылазки с Шериз, это не было спонтанным событием; этот выход потребовал столько же планирования и подготовки, сколько и поездка для посещения Папы Римского, только я сомневаюсь, что мне понадобилось бы столько загара и эпиляции воском, чтобы увидеть Его Святейшество.

Как и все старания Шериз, конечный результат стоил затраченных усилий. В девять вечера я красовалась перед своим доходящим до пола зеркалом, делая полный оборот вокруг себя, и критиковала голубое платье. Оно было коротким и обтягивающим, и облегало там, где нужно, выставляя напоказ мои гладкие ноги. Не таким коротким, чтобы заставить меня беспокоиться о том, не выставлено ли напоказ то, что тоже было подвергнуто эпиляции, но, несомненно, достаточно короткое, чтобы разглядеть меня за бархатом. Я провела, как обычно, несколько минут оплакивая свои недостатки — ты не можешь вечно бороться с целлюлитом, но в целом, я его победила, — натянула пару изящных лакированных балеток в тон платью и взяла маленькую женскую дизайнерскую сумочку. Мои волосы выглядели взъерошенными и блестящими, а макияж безупречным. Я была готова к съемкам крупным планом для журнала.

Показав себе язык, я улыбнулась и пошла открывать дверь звонящему в звонок. Ворвалась Шериз Харрикейн, таща за собой волну хорошего настроения и ослепляющего великолепия. Она была одета в вопиюще золотую вещь, которая на большинстве женщин смотрелась бы так, словно уличная проститутка нарядилась для похода в цирк, но Шериз в ней выглядела просто умопомрачительно горячей. И, конечно, на ней были отличные туфли. Шериз сверкнула мне озорной мальчишеской улыбкой, абсолютно противоречащей ее горячей флоридской внешности, и немного тряхнула бедрами так, что все золотые пайетки на ее платье зазвенели.

— Ну? Потрясающе?

— Сверх потрясающе, — сказала я. — Извини, но после этого я не могу пойти с тобой. Ты заставляешь меня выглядеть словно я твое разгуливающее олицетворение ДО ТОГО КАК. Я отказываюсь быть серой противоположностью.

— Ты шутишь. С такими ногами? Это чертовски неправдоподобно. Ну, давай же, начинай двигать своей самодовольной задницей, Джо. Меня мучает жажда, а там есть мужчины, которые просто умирают от желания купить мне «мохитас».

Как раз в последнюю часть я могла поверить. Зная Шериз, там должны быть парни, которые выстраиваются в линию просто для того, чтобы подавить мяту для ее коктейля. Иногда она встречалась с моим знакомым хранителем Кевином — в нем было слишком много странного, начиная с идеи, что любая женщина, особенно Шериз, считают его привлекательным, и заканчивая тем, что этот назойливый маленький придурок теперь мой коллега. Но Кевина здесь не было, и моя подруга не из тех, кто сохнет и плачет по какому бы то ни было мужчине.

Я молча указала на свои туфли. Шериз одарила их критическим взглядом.

— Элайа Тахарин, — сказала она. — Хороший выбор. Классическая красота. Конечно, не такие как у Маноло в этом сезоне. Ох, эта сумочка от Лабутена? Дай мне!

Я передала сумочку для осмотра.

— Мне нравится.

— Потом ты можешь одолжить ее на время.

— Ну, разумеется. Я ужасно глупая, — Шериз вернула ее мне.

Сумочка была без отделений и с трудом вмещала кредитную карту, водительские права и презервативы. Презервативы я выложила. Они мне не понадобятся, и не важно, кто будет в клубе, потому что ни один из них не окажется Дэвидом.

Кстати, о Дэвиде. Мой любимый был невероятно занят все эти дни, и у меня появилось шипящее чувство, означающее, что он мне нужен, очень сильно нужен. Я подозреваю, что он знает об этом, и это часть его общего плана по превращению меня в еще более испорченную рабыню любви, чем я уже есть.

Не то чтобы это было плохо.

Мы взяли машину Шериз. Машина была симпатичной маленькой красной прелестью — кабриолетом «мустанг». Это была одна из новых моделей, за которые заплатила ассоциация Хранителей, после того как я почти устроила аварию в своем прошлом воплощении во время урагана, — опять же не моя вина — и это была чертовски красивая машина. Мы ехали вдоль сияющих неоновым светом улиц, подпевали радио и моргали фарами парням на светофорах, — в общем, совершали поступки не соответствующие нашему возрасту.

И это было здорово.

Я почти пожалела, когда, в конце концов, мы въехали на автостоянку возле клуба. Шериз проигнорировала все возможные правила автопарковки и подъехала прямо к служащим автостоянки, где мужчины, одетые в униформу, ждали нас, чтобы открыть двери и помочь выйти. Я забрала у служащего билет и мы на минутку задержались посмотреть на выстроившуюся вокруг стены здания линию. Там было полно красивых людей и тех, кто хотел казаться такими.

— Ты шутишь? — сказала я Шериз. — Это похоже на съезд манекенщиц!

— Мы здесь не ради увлеченных философских дискуссий, — ответила она. — Мы приехали сюда пить, флиртовать и танцевать. Это место для этого и предназначено.

С уколом разочарования я поняла, что вообще-то уже выросла для такого времяпрепровождения. Я искала бόльшего. Искала… В общем, Дэвида. Я могла представить его здесь, стоящего в толпе и наблюдающего за мной с какой-то темной страстью, свойственной ему, которая выжигает меня изнутри. Я могла представить, как он заставляет море людей расступиться и требует меня.

Я могу вообразить множество вещей, большая часть которых будут незаконными. Но ничего из этого не случится, потому что Дэвид работал, а у меня должна была быть жизнь и без него, черт возьми.

— Жаль, что Дэвида нет здесь, — сказала я.

Это было не то, что я хотела сказать, но уже было поздно. Шериз одарила меня многострадальным взглядом.

— Я ненавижу развлекаться с моногамными людьми, — ответила она. — Хорошо, он чертовски красив, довольна? Но для разнообразия ты можешь потанцевать и с другими мужчинами. Поверь мне, для тебя это будет лучше.

— Так мы никогда не попадем в клуб.

— Подруга, ты, в самом деле, совсем не знаешь меня, не так ли?

Шериз обошла линию и, дойдя прямо до бархатной веревки, склонилась над ней, чтобы улыбнуться невозмутимому фейсконтроллеру внушительных размеров. Он являл собой образчик жесткого человека: то скудное выражение, что было на его лице, имело угрожающий вид, а сочетание накачанных мускулов и бритой головы пулевидной формы не оставляло места для сомнений на счет его искренности.

Рядом с ним Шериз выглядела как позолоченная бабочка. Я отступила, оставив работу эксперту, и удостоверилась, что мои ноги были представлены в выгодном свете. Это лучшее, что я могла сделать. Шериз болтала, улыбалась и флиртовала. Вышибала опустил веревку для нескольких людей, но не для нас. Остановился лимузин, и из него вывалилась дурачащаяся толпа пьяных, паршиво одетых людей, которые проплыли мимо фейсконтроллера так, словно он был бумажной аппликацией. Богачи и в самом деле отличаются от нас.

Наконец, он кивнул нам и поднял бархатную веревку, чтобы мы прошли. Я услышала шипящие проклятья тех, кто упорно ждал, и подняла руки в безмолвном извинении. Я была просто наблюдателем, и, говоря по правде, Шериз было плевать на это.

Клуб был душным. В густом воздухе висела смесь феромонов, духов и алкоголя. Огоньки сигарет вспыхивали то тут, то там, но их запах не имел ничего общего с табачным. И еще здесь было шумно. Очень шумно, а мы были только в фойе. Шериз сделала глубокий, удовлетворенный вдох и прокричала мне:

— Готова?

Готова была я или нет, но было уже слишком поздно для приступа скромности. Я кивнула и показала ей жестом «иди вперед».

Шериз сверкала в вертящихся огнях клуба, словно сказочное сокровище. Теперь я поняла, почему она выбрала это платье. По сравнению с ней я выглядела тускло, хотя когда темный свет падал на меня, в своем платье и туфлях я вспыхивала словно звезда. Мило. Клуб был переполнен потными, красивыми, танцующими людьми, которые разговаривали между собой, перекрикивая шум музыки, или целовались в кабинках. Возможно, там происходило кое-что большее, но я решила, что полумрак мешает мне рассмотреть поближе.

Мы достигли своей цели — бара — и заказали махитос. Я заплатила, потому что, — таков был уговор: Шериз повезет нас сюда, а я оплачу коктейли. Ну, точнее, я попыталась оплатить, но мужчина вытянул руку в останавливающем жесте и отдал свою кредитную карту.

Мне не нужно слышать Шериз, чтобы знать, что она говорит: это хорошее начало. Потому что мужчина, заплативший за наши коктейли, был высоким, темноволосым, красивым, мускулистым. В общем, был, что называется, секси. Он не пытался заговорить, а просто поцеловал руку Шериз — такая тактика отлично на ней работала, — затем поцеловал и мою. Должна была признать, что мне это тоже было приятно. Мы с благодарностью улыбнулись и взяли коктейли. Он указал в дальнюю часть клуба. Шериз кивнула, схватила меня за руку и потащила меня туда. Под давлением двигающихся тел было невозможно не быть прижатой и облапаной, но я старалась избежать этого как могла. А у маленькой Шериз, казалось, был талант создавать свободное пространство вокруг себя. Личность, этим все сказано. Думаю, что тоже могла бы освободить место вокруг себя, но только призвав достаточно сил, чтобы смести людей со своего пути.

Это уже слишком.

Мы дошли до дверей, которые охраняли не один, а два вышибалы, так похожих на стоящего у входа в клуб, что их можно принять за его клоны. Но эти нам совсем не мешали, напротив, они отступили назад, открыли двери, и мы втроем — мистер Совершенство, Шериз и я — прошли через них без задержек. Разумеется, за дверями оказалась роскошная комната для VIP-персон. Я не видела столько велюра, кожи и бархата с последнего показа Версаче. Здесь было тише, хотя шум музыки по-прежнему доносился, и меньше людей. Самые неприятные и красивые люди расположились на больших круглых площадках, распивая из бутылок, которые стоят, вероятно, как хорошая машина. Некоторые приветствовали нашего загадочного проводника, который подвел нас к дальней кабинке, находящейся справа. Она не выглядела так испорченно, как некоторые другие — несколько почти прямых диванов, сдвинутых вместе, стол, несколько бокалов и открытое охлажденное шампанское.

Далее последовал шок от того, кого я увидела там, свернувшегося, словно кошка на углу одного из диванов.

Рейчел подмигнула мне желтыми как у ястреба глазами, медленно улыбнулась и наклонила голову. Она выглядела невероятно ужасающе чужой, с ее угловатостью и мрачностью. Даже сотни вплетенных маленьких шнурков на ее голове, казалось, двигаются сами по себе, складывая в случайном порядке щелкающие бусины в зловещие рисунки. Рейчел была одета не в неоново-желтое или что-либо еще неоновое. Напротив, ее платье — да, платье, я не могла в это поверить — было облегающим футляром ярко-зеленого цвета, которое ниже бедер переходило в шифон, показывая ноги, длиннее, чем у меня. Ее туфли, с пугающе тонкими каблуками, были в цвет платья.

— Сестра, — Рейчел поприветствовала меня и похлопала по дивану возле себя. — Сядь. Я ждала тебя.

Шериз должна была испугаться. Вообще-то были люди, сталкивавшиеся с Рейчел в причудливом настроении, и в ней было что-то такое, что включало все эти «сражайся-или-беги» инстинкты. Очевидно, для Шериз это был бой, а не побег; она встала в позу и, нахмурившись, смотрела на вторгшегося джинна. Эдакая миниатюрная гроза в золотых пайетках.

— Ты, должно быть, шутишь, — сказала Шериз. — Она не на работе. Слушай, только одна ночь свободы, хорошо? Только одна!

Рейчел подняла руку. Ее ногти блестели зеленым перламутром, в тон платья. И они точно не были когтями.

— Я пришла сюда не для того, чтобы доставить ее к хранителям, — ответила она.

Наш красавчик, угостивший коктейлями, устроился на другом диване. Шериз быстро заняла место возле него, мне оставалось лишь с тревогой усесться возле Рейчел. Просто прекрасно.

— Тогда почему ты здесь? — спросила я.

— Ты уже встречалась с Фредо? — задала вопрос Рейчел, указав на мистера Совершенство. Он выдал мне разбивающую сердца улыбку модели. — Старый друг.

— Джинн?

— Глупая женщина. Нет. Всего лишь человек.

Рейчел налила себе в бокал искрящегося шампанского из бутылки, с изяществом подняла его и отпила маленький глоток.

— Разве у меня тоже не может быть свободное время?

— Не в то же время, что и у нас — сказала Шериз. — Слушай, без обид, но ты почти пугаешь. Как Грейс Джонс в страшной лощине. Я просто хочу потанцевать и хорошо провести время, а не беспокоиться о том, не выкинешь ли ты, к чертовой матери, номер с поджогом, в буквальном смысле.

Рейчел подняла одну тонко очерченную бровь и сделала еще один глоток.

— Я слежу за своими манерами, — ответила она. — Я раньше уже находилась среди людей. Я умею себя вести.

Сомневаюсь я на счет этого. Ее золотистые глаза следили за всем, что нас окружало — особенно за проходящими мимо незнакомцами — с напряжением голодного льва, наблюдающего за антилопой.

— Хорошо, — произнесла Шериз. — Вот и веди себя как следует. Фредо? Не хочешь потанцевать?

Вообще-то, я была не совсем уверенна, что он разговаривает по-английски, но приглашение было общепринятым, и он улыбнулся с согласием. Фредо повел ее на танцпол, оставив меня торчать на диване с пугающей, сверхъестественной особой.

— Итак, — сказала я и с жадностью глотнула махитос. — Что именно ты делаешь, чтобы развлечься, когда ты… ммм… выходишь куда-нибудь?

— Смотрю на людей, — ответила Рейчел. Ее губы растянулись в улыбке, но выражение глаз стало более угрожающим. — Я изучаю культуру. Это необходимо, ты ведь понимаешь. Джинны должны поддерживать связь с окружающим миром, если мы хотим жить с ним в гармонии.

— О, да, дорогуша, ты уж точно гармонируешь, — произнесла я. Алкоголь начал действовать. — Часто ты это делаешь?

— Достаточно часто, — сказала она. — Я люблю ходить в такие места, как это. Так много энергии. Так много страсти. — Она полуприкрыла глаза и отпила шампанского. — Я думаю, что в таких местах люди более естественны. Здесь они ищут удовлетворения своих самых низменных желаний.

— Я здесь не для того, чтобы искать удовлетворения самых низменных желаний, а для того, чтобы пропустить несколько стаканчиков, — произнесла я. — Смотри. Презервативов нет.

Чтобы доказать это я открыла сумочку. Чем заслужила «какого черта?» — взгляд от джинна. И это было лишь началом.

— Я здесь лишь потому, что Шериз решила, что для меня было бы хорошо, выбраться куда-нибудь и оттянуться. Расслабиться. Встретиться с людьми.

— Потанцевать, — сказала Рейчел. — Да?

— Да, и конечно, потанцевать.

— Когда-то и я танцевала, — слова прозвучали так, словно она скучала по этому. — До того…

— До того?

— До того, как стала тем, кто я есть, — ответила она. — Когда я была девушкой.

Я знала, что Рейчел была, что называется, Новым Джинном, то есть она родилась человеком, умерла и возродилась как джинн. Но, почему-то, в ней почти не было ничего человеческого. Даже меньше чем, например, в Дэвиде, или в Эллис, которая вообще никогда не была человеком. Рейчел всегда ощущается… другой.

Так что удивительно было слышать, что она когда-то была девушкой.

— Скажи, на что это было похоже, когда ты была молодой, — сказала я. — Догадываюсь, не на то, что сейчас.

Рейчел улыбнулась.

— Даже больше, чем ты можешь себе представить. Мой народ танцевал постоянно. Мы танцевали для силы, для праздника, для молитвы, для дождя, для солнца, для леса, для убывающей луны. И, да, для нас это было то же самое — так мы искали себе возлюбленных, танцуя, восторгаясь, чувствуя горячий трепет возбуждения во время танца. Вы переняли этот ритуал, магия утрачена, но суть все еще та же. Все еще живет.

Я сделала еще один глоток своего коктейля и почувствовала сахар. О. Уже допила до дна. Наверно следовало пить помедленней.

— Сколько лет тебе было, когда…

— Когда погиб мой народ? — Рейчел играла с бокалом, даже не взглянув на меня. — Семнадцать. Достаточно взрослой, чтобы дважды стать матерью. В моем времени мы рано выходили замуж. И умирали тоже рано.

— Как получается…

— Я не буду переживать этот ужас снова ради твоего развлечения, — отрезала она и ее глаза сфокусировались на моих с очевидной угрозой. — Попроси любого из нас рассказать о своем прошлом, и ты найдешь там лишь море крови, страдания и боли. Я пришла сюда не для того, чтобы углубляться в воспоминания.

— Извини.

Отчаянно жалея, что не ушла с Шериз, я сделала глоток, ощутив мяту, алкоголь и сахар. Конечно, еще не поздно, и я могу встать и уйти. Но Рейчел удерживала взгляд и я не смела отвести глаза.

— Я беспокоюсь, — произнесла она, — на счет твоих намерений.

Я моргнула.

— Что?

— На счет Дэвида.

— Моих?

— Когда он смотрит на тебя, то не понимает, сколько в нем страсти, — ответила она. — Но я знаю людей. Возможно, знаю даже лучше, чем он. Будешь ли ты верна, Джоан? Или ты найдешь еще где-нибудь себе любовника и предашь Дэвида? Я спрашиваю, потому что люди слабы, а их любовь изменчива.

Рейчел предупреждала меня. Меня уже достали эти предупреждения. Все, кому не лень, втолковывают мне это, от Льюиса до Дэвида собственной персоной, а теперь еще и Рейчел. Откровенно говоря, я устала оттого, что во мне сомневаются.

— Знаешь, — сказала я и опустила пустой стакан из-под махитос на стол. — Может быть я слабачка. Может быть я рехнулась. Может быть, я всего лишь безвольная человеческая женщина с хребтом, как у медузы. Но я не предам Дэвида. Никогда.

Я пропустила удар сердца и выдохнула.

— Ты мне не веришь.

Рейчел сузила глаза.

— Нет, — ответила она. — Не верю. Люди не способны на ту преданность, которую мы хотим от них.

— А как на счет Патрика и Сары?

Патрик был человеком. Сара была джинном. И эти двое любили друг друга с непоколебимой страстью.

Через секунду я поняла, что сказала. И я сказала кое-что неправильное. Я не стремлюсь, чтобы и у нас все подошло к такому логическому концу, как в трагическом романе. Патрик умер. Сара нарушила законы вселенной, чтобы вытащить его с того света, превратив в джинна. В процессе она разделила с Патриком свою силу, обрекая себя на жалкое существование в оболочке ифрита, охотящегося на других джиннов для поддержания собственной жизни.

Рейчел произнесла:

— Ах, да. Вижу, ты поняла, что я имела в виду. Такие истории никогда не заканчиваются счастливо.

— Но наша закончится хорошо.

— Я восхищаюсь твоей решимостью, но не объективностью.

Рейчел залпом допила остатки своего шампанского и встала, двигая бедрами так, что шифон на платье заколыхался. Она была невероятно высокой и красивой, и протянула мне руку.

— Пойдем.

Я хмуро посмотрела на нее.

— Куда?

— Танцевать.

Я ощутила сухую и горячую руку Рейчел в своей, и она провела меня через двери VIP-комнаты в сумасшедший дом, называемый танцполом, где люди танцевали и целовались. Шериз, танцевала с Фредо, прижавшись к нему бедрами. Она выглядела очень красивой, увлеченной и восторженной происходящим. Фредо тоже выглядел так, словно он близок к экстазу.

Рука Рейчел выскользнула, и меня окружили свет и музыка. Я ощутила, как ритм музыки проникает в меня. Рейчел двигалась в чужом, запутанном ритме, танцуя ни с кем и со всеми. И тогда Фредо повернулся ко мне, вовлекая в танец. Я ощутила, что мое тело отвечает, постигая тот неуловимый момент, ту связь, которая в это мгновенье объединяла нас всех вместе.

Музыка пронизывала и окутывала мое тело неистовой страстью и светом.

Я остановилась, потому что на краю танцпола передо мной неподвижно стояла темная фигура. Вспышка осветила его лицо, подчеркнув напряженность пристального взгляда и красоту. Дэвид оставил свои очки и сменил свою повседневную одежду на мягкую матово-черную рубашку и облегающие кожаные штаны.

Я шумно выдохнула.

Мгновение ни один из нас не двигался, но затем он медленно пошел ко мне так, как я и представляла. Толпа расступилась перед ним. Дэвид подходил все ближе и ближе, пока наши тела не соприкоснулись. Он склонился, почти прислонившись своими губами к моему уху, и сказал:

— Я знаю, что эта ночь твоя с Шериз, но…

Я схватилась за воротник рубашки и поцеловала его. На вкус Дэвид был как ром и карамель, и я задалась вопросом: не пил ли он? Даже если так, на вкус это ощущается просто фантастически.

— Потанцуй со мной, — произнесла я.

Его тело подстроилось под мой ритм. Мы снова поцеловались, медленно и глубоко. Рука Дэвида нашла изгиб моей спины и я, полагаясь на то, что он достаточно силен, чтобы удержать меня, прогнулась назад так, что мои волосы коснулись пола. Он резко поднял меня, сильно прижав к себе. Моя нога, словно живя собственной жизнью, поднялась и обернулась вокруг бедра Дэвида, удерживая его в таком положении. Наши глаза были в дюйме друг от друга и его взгляд обжигал. Его пламя было заметно даже при ослепляющем, постоянно меняющемся освещении клуба.

Дэвид издал низкий и грубый горловой рык, и я почувствовала, как рука двинулась ниже, сильнее прижимая мои бедра к его. Его дыхание полыхнуло жаром возле моей шеи, когда я начала вращать бедрами, делая маленькие соблазняющие круги, которые становились все шире. Мы прижались друг к другу, и каждый мускул дрожал от напряжения, гудя так, словно мы были двумя половинками электрической цепи. Наши губы были достаточно близко для прикосновения, но мы не целовались. Я скользнула руками по теплой и гладкой коже брюк на его бедрах. Тепло внутри меня переросло в огонь, пылающий под моей кожей, заставляя краснеть щеки и губы.

Я повернулась к Дэвиду спиной и, о да, это было классно, мне стало ясно, насколько он был возбужден сейчас. Я медленно потерлась о него вверх и вниз, и ощутила, как рука Дэвида обвилась вокруг моих бедер, прижав меня так близко, что невозможно было сделать даже вдох. Он едва ощутимо поцеловал мою шею, и я почувствовала, что слабею перед ним. Руки Дэвида были такими горячими, что, казалось, прожигали тонкий барьер из одежды, создавая ощущение его рук на моей коже. Каким бы невероятным это не казалось, я была совершенно уверенна, что одному из нас не понадобится много времени, чтобы испытать оргазм прямо здесь, на танцполе, в плавно двигающихся тенях.

Магия — так это назвала Рейчел. И ритуал.

— Джо, — прошептал Дэвид. Теперь его голос был низким, глубоким и мурлычущим, словно бархат на моей коже. — Повернись.

И я повернулась, не отрываясь от него. Мы стояли так близко, что все, что нас разделяло — это одежда и остатки благоразумия. Его руки отпустили мои бедра, скользнув между нами и оставляя за собой жаркий шлейф от его прикосновений. Теперь его губы прикасались к моим. Это был невыносимо дразнящий для нас обоих намек на поцелуй.

— Развлекаешься? — спросил он.

Несмотря на непрерывные удары музыки, — оглушающие удары, — я смогла расслышать соблазняющие оттенки того, что сказал Дэвид.

— Ты шутишь, — мой голос был сбивчивым и неподдающимся контролю. — Не уверена, что это можно назвать весельем.

Он издал едва различимый низкий гортанный рык, похожий на довольное урчание, который я скорее ощутила, чем услышала, как вибрацию на моей коже. Губы Дэвида двинулись вниз по моей шее. Он знал, как направить их тепло в самые чувствительные места, именно туда, где это больше всего было нужно. Я ощутила, как изнутри нарастает дрожь, пик, последовавший за нарастающей кульминацией музыки. Зубы Дэвида, царапая, прошлись вдоль чувствительной линии моей шеи, и я, возбужденная, задыхающаяся и дрожащая всем телом, сильнее прижалась к нему. Я бросила взгляд на улыбающуюся Шериз, кружащуюся в руках высокого и великолепного Фредо. И на Рейчел, танцующую в древнем чувственном ритме, от чего ее лицо, казалось, сияло и ликовало в пульсирующих вспышках цвета.

Я могу привыкнуть к этому[1].

Примечания

1

Заключительная фраза Рэйчел Кейн (прим. пер.).

Content

Рэйчел Кейн
Вечеринка

Примечания