Джеймс Оуэн

Здесь водятся драконы

Посвящается Натаниэлю

Слова благодарности

«Здесь водятся драконы» начала свою жизнь незаконченным десятистраничным очерком, который я представлял в самую последнюю очередь самому последнему продюсеру на бесконечном пути в Голливуд. Это оказался тот самый продюсер, который в течение нескольких следующих месяцев работал вместе со мной над формой данной истории и в ноябре 2004 года предложил начать подыскивать для нее издателей. Книги, которую вы держите в руках, не существовало бы без проявленного интереса, советов и поддержки со стороны Марка Розена[1] и Дэвида Хеймана[2].

Команда в «Коппервэйл Студио»[3] — Джереми, Лон и Мэри — оказала неоценимую помощь в подготовке макета, ссылок, комментариев, а также моральную и физическую поддержку в то время, когда я работал над иллюстрациями. Они выполняют свою работу лучше, чем сами думают.

Крейг Эмануэл, мой адвокат-корифей, «сдал» меня Эллен, Джули и Линдси, менеджерам в «Готэм Групп»[4], которые сразу же взялись за мою историю, вскоре продали ее и гораздо дольше после этого поддерживали меня, пока я не дописал ее до конца.

Редакторы в «Саймон и Шустер»[5] — Дэвид и Александра — научили меня, для чего нужны редакторы. Благодаря им я стал казаться лучше и умнее, чем я есть. Мой художник, Лиззи, напомнила, как весело бывает работать вместе, и сделала для книги чудесное оформление. А мой издатель Рик превратил издание книги в нечто, больше напоминавшее приглашение на семейный сбор.

Кай Мейер, который, будучи фанатом моих комиксов, первым спросил, не желаю ли я написать что-нибудь в прозе, и его коллеги Фрэнк, Ханнес и Сара стали причиной, по которой я решился написать книгу. Моя мать Шерон и жена Синди проявили понимание, поддержку и отзывчивость, когда я задумал еще и иллюстрировать ее самостоятельно.

И наконец, я хочу поблагодарить последнюю и самую трудно сочетаемую пару, какую только могу представить: мою дочь Софи и друга Дэвида Сима, первую — за рисунки, второго — за эссе двадцатилетней давности, за то, что напомнили мне, что я люблю свою работу.

Вам всем я выражаю мою признательность и искреннюю благодарность.

Пролог

Звук был очень отчетлив: тихий скрип стали о камень, который сразу же поведал ему, что прибыли визитеры. За этим звуком последовал странный стук и шарканье ног.

Постукивание снаружи, в переулке, стало громче, и внезапно он понял, что это скорее не стук, а звук когтей, скрежещущих друг о друга в предвкушении. Он отложил ручку и тетрадь и откинулся в кресле. Нет смысла отрицать: время пришло.

Тусклый янтарный свет английского дня струился сквозь мутные стекла на двери, когда она медленно отворилась.

Он набил трубку особой смесью табака с корицей и рассеянно отметил, что на горизонте стали собираться тучи.

Надвигалась гроза.

Неважно, подумал он с каким-то удовлетворением. Он сказал все, что следовало сказать, тому, кому следовало это услышать. Он защитил вверенную ему драгоценность, которая нуждалась в защите, и передал тем, кто использует ее мудро и во благо.

Таким образом, заключил он, в этом мире, в этой жизни нельзя требовать большего от старого ученого.

Силуэт в дверях жестом приветствовал его, и когда визитер поднял и опустил руку, мелькнула острая кривая сабля весьма зловещего вида. Клацанье в переулке стало громче.

— Мое почтение, профессор, — произнесла темная фигура. — Поговорим?

— Ее здесь нет, — ответил профессор, раскуривая трубку и делая глубокую затяжку. — Вы опоздали.

Его посетитель несколько секунд внимательно смотрел на него, прежде чем понял, что профессор говорит правду.

— Очень жаль это слышать, — заметил он. — Для вас это ничем хорошим не кончится.

— Что станет со мной, уже не важно, — пожал плечами профессор. — Вы можете убить меня, но я навсегда лишил вас возможности добраться до империи. В конечном итоге, какой из двух поступков важнее?

Посетитель снова взмахнул рукой, и постукивание в переулке уступило место рычанию и звериному вою.

В кабинет устремились какие-то существа, и через несколько секунд маленькая комната была полна древней стали, боли и крови.

Когда все стихло, визитеры ушли, оставив все как есть, за одним исключением.

Пройдет еще несколько часов, прежде чем капли дождя надвигающейся грозы застучат по тротуару, но профессор этого уже не увидит.

Часть 1. Воображаемая Географика

Глава 1. Приключение начинается

Записку на тонкой кремовой бумаге с тем же успехом можно было сунуть в бутылку и бросить в океан, а не отправлять почтой, поскольку к тому моменту, как Джон получил ее, профессор был мертв.

Уже, наверное, в сотый раз Джон вытащил листок из кармана.

Мой дорогой Джон,

Пожалуйста, поспеши в Лондон. Так много всего, боюсь, слишком много надо было объяснить тебе. Молюсь лишь о том, чтобы это письмо застало тебя в добром здравии для путешествия, и что ты не рассердишься на меня за то, что должно случиться. Я не знаю, готов ли ты, и буду нести эту ношу. Но верю, что ты справишься, и, возможно, этого довольно. Надеюсь, что это так.

Профессор Сигурдссон

Послание было датировано неделей ранее, девятым марта 1917, и застало оно Джона накануне в больнице в Грейт Хейвуд[6]. Джон отбил ответную телеграмму своему наставнику, запросил увольнение, отправил записку жене в Оксфорд, объясняя, что будет отсутствовать, возможно, несколько дней, и немедленно тронулся в путь.

Почтальон, доставивший телеграмму, и обнаружил тело и сообщил в полицию. Без лишних вопросов Джон понял, что офицер, встретивший его на платформе в Лондоне, хочет поговорить с ним, и даже догадывался, о чем.

Поезд из Стаффордшира[7] прибыл с опозданием, но это не стало неожиданностью и даже не создало неудобств. Просто еще одно отклонение от привычной жизни, вызванное войной.

Джон уже несколько месяцев находился в увольнении из Второго Батальона. По мнению врачей, у него была гипертермия; солдаты называли ее «окопная лихорадка»[8]. Проще говоря, тело его устало от войны и выражало протест общей слабостью и постоянным жаром.

В поезде Джон сразу же уснул, и лихорадка навеяла ему сон, в котором огненная гора плевалась раскаленным пеплом и лавой в окопы, вырытые на французской земле, накрывая его товарищей, бьющихся против немцев. Джон в ужасе смотрел, как тех, кто покидал окопы, косит артиллерийский огонь неприятеля. Оставшиеся в страхе припадали к земле, и их поглощало извержение горы; сыны Англии стали детьми Помпеи, погибая в пламени и дыму…

Джона разбудил пронзительный свисток поезда, давший сигнал о прибытии на вокзал в Лондоне. Он раскраснелся и вспотел, и для окружающих в лице ожидающего его констебля выглядел, как соучастник убийства человека, которого приехал повидать. Джон вытер лоб платком, достал с багажной полки свой ранец и вышел из вагона.

Прибытие Джона на вокзал и его последующий отъезд в компании полисмена заметили лишь четверо, незаметно смешавшиеся с толпой на платформе. Трое были одеты в плащи с капюшоном и двигались немного неуклюже, поскольку инвертированные суставы ног заставляли их ходить, словно собак на задних лапах.

В точности как собак на задних лапах.

Странные фигуры растворились в толпе, спеша доложить обо всем увиденном своему господину. Четвертый — тот, что сидел рядом с Джоном в поезде, шмыгнул на перрон и оттуда на улицу и, выждав несколько минут, устремился за констеблем и юным солдатом из Стаффордшира.

* * *

— Должен сказать, что есть масса гораздо лучших способов скоротать вечер, — разглагольствовал инспектор, ведущий расследование убийства. Это был крепкого телосложения любезный малый по фамилии Клауз. — Бьюсь об заклад, убийца, кем бы он ни был, не шляется по улицам в такую погоду. Нет, он обтяпал дельце и сейчас сидит дома, греет ноги у камина и попивает теплый бренди, а я в это время должен здесь ловить воспаление легких… — Клауз осекся на середине жалобной тирады и сделал жест, как бы извиняясь. — Нет, я не говорю, что беседовать с вами — это так уж плохо, не думайте. Просто обстоятельства.

Лишь спустя несколько минут Джон понял, что допрашивают не только его. Он заметил еще двоих кукушат, дрожащих, кивающих задающим вопросы полицейским, которые интересовались, как бедные кукушата оказались именно в этом ужасном гнезде.

Пожав руки, молодые люди представились. У того, что помоложе, по имени Джек, были соломенного цвета волосы, и весь он был какой-то суетливый. Другой, постарше — Чарльз — носил очки и казался уверенным и рациональным. Он отвечал на вопросы констебля со спокойствием банкира «Барклайс»[9].

— Да, я прибыл в Лондон приблизительно в четыре сорок. Нет, из расписаний я не выбивался. Да, я сразу же понял, что он мертв.

— Причина вашего визита? — осведомился Клауз.

— Я вез рукопись, — ответил Чарльз. — Я редактор в Издательстве Оксфордского университета[10], а профессор Сигурдссон должен был добавить аннотации к одному из наших изданий.

— Правда? — оживился Джек. — Меня только что приняли в Оксфорд.

— Молодец, Джек, — похвалил Чарльз.

— Спасибо.

— Так, юноша, — влез Клауз, — ваше имя Джек, а?

— Да, сэр, — утвердительно кивнул Джек.

— Ага… Не тот Джек с Уайтчепел[11]?

— Нет, — ответил Джек прежде, чем понял, что инспектор шутит. — Из Оксфорда.

— Двое из Оксфорда, хм, — заметил Клауз. — Интересное совпадение.

— Это не совпадение, — сказал Чарльз. — Избранное общество — это привилегия, а не право.

— Сам-то я из Кембриджа, — продолжал Клауз.

— О… э-э… прошу прощения, — запинаясь, произнес Чарльз[12].

— Я вообще-то в университетах не учился, — шепнул Клауз Джону, заговорщически прикрыв рот ладонью. — Но у него был такой вид, будто я застукал его в мамашиных панталонах. Кстати, вы откуда, э-э, Джон, правильно?

— Из Бирмингема, хотя в данный момент расквартирован и прохожу лечение в Грейт Хейвуд.

Это было не совсем верно, но если бы Джон признался, что он тоже из Оксфорда, от этого не стал бы счастливее ни Клауз, ни они трое.

За время, проведенное на войне, из пережитых вместе событий рождались узы братства, особенно между молодыми людьми, которым доводилось сидеть в одном окопе. В данном случае речь шла о другом, но все же братстве: незнакомых друг с другом людей, у которых так мало общего, объединило убийство.

— Я не был с ним знаком, — ответил Джек на вопрос о его отношениях с убитым. — По правде говоря, я приехал в Лондон всего на один день, чтобы передать документы поверенному в Кенте.

Инспектор моргнул, снова моргнул и повернулся к Чарльзу.

— Боюсь, моя история мало отличается от истории Джека, — произнес Чарльз, поправляя очки. — Я был здесь по делам университета.

— Остаетесь вы, Джон, — подытожил Клауз. — Полагаю, вы тоже не знаете его.

— Вовсе нет, — ответил Джон. — Мы были хорошо знакомы. Он был моим наставником.

— Правда? — воскликнул Клауз. — И в каких науках?

— Во-первых, по древним языкам, — сказал Джон. — В основном. Были еще дополнительные курсы по мифологии, этимологии[13], истории и доисторическим культурам. Хотя, — добавил он, — если уж говорить начистоту, я был не слишком прилежным студентом.

— Ага, — пробормотал Клауз. — А почему? Он был плохим учителем?

— Он был прекрасным учителем, — возразил Джон. — Но священник, который помогал растить меня после смерти отца и оплатил большинство моих занятий, считал, что эти науки… э-э… непрактичны.

— Ясно, — сказал Клауз, строча что-то в записной книжке огрызком карандаша. — А что считать «практичным»?

— Банковское дело, — ответил Джон, — торговля. Всякое такое.

— Гм, — хмыкнул Клауз. — Вы не согласны?

Джон не ответил, только пожал плечами, как бы говоря: «Ну что поделаешь?»

— Что ж, — сказал Клауз. — Я здесь почти закончил. Но поскольку вы, похоже, единственное подобие семьи Сигурдссона, не взглянете ли на место преступления? Возможно, вы заметите, пропало ли что-нибудь.

— Разумеется, — откликнулся Джон.

Джек, Чарльз и констебль остались ждать в прихожей, а Джон и инспектор направились в библиотеку. Сперва Джон почувствовал запах паленой кожи и табака с корицей, который курил только профессор. Комната являла собой полный кошмар.

Книги были разбросаны повсюду, полки разбиты в щепки. Не уцелело ни единого предмета мебели. Множество книг бросили в камин, но обгорели лишь некоторые.

— Вонь от обложек, — пояснил Клауз. — Они кожаные, с металлическими застежками. Толстые, хорошо держат влагу. Когда горят, воняют, как сам дьявол, а дым черный, как у этого дьявола борода. Поэтому почтальон и насторожился, когда ему никто не открыл.

Джон оглядел комнату, задержавшись на темном пятне в форме полумесяца, запачкавшим ковер у стола, за которым работал профессор.

— Да, там его и обнаружили. Быстро истек кровью. Он не мучился, юноша.

Джон подумал, что это ложь, но, тем не менее, оценил поступок Клауза.

— Не могу сказать, пропало что-нибудь или нет, инспектор. Похоже, все, что не разбили и не сожгли… ну, и упоминания не стоит. Книги представляли некоторую ценность, но только для людей вроде меня, и здесь точно нет ничего, за что стоило убивать.

— Этого мы и боялись, — вздохнул Клауз. — Что ж, — подвел он итог, захлопывая блокнот, — благодарю вас за сотрудничество и потраченное время. Соболезную вам.

— Спасибо, — ответил Джон. Он повернулся и хотел было выйти, но остановился. — Инспектор? Можно вопрос: как его убили?

— А это уже другой разговор, — сказал Клауз. — Закололи, в этом нет сомнения. Но острие сломалось о ребро, и тут можно увидеть много интересного. Насколько мы можем судить, убили его римским копьем. Копьем такой работы и сплава, каких не ковали уже тысячу лет.

* * *

Серую морось вечера сменила по-настоящему кошмарная ночь, а из-за допроса в полиции три новоиспеченных товарища опоздали на все возможные поезда.

— Я знаю один клуб здесь неподалеку, — предложил Чарльз. — Давайте отправимся туда, не торчать же в такую погоду на улице. Разъедемся утром, а пока обогреемся и выпьем по глоточку, чтобы успокоить нервы.

Джек и Джон согласились, и Чарльз повел их лабиринтом улиц.

— Забавно… Профессор собирал книги, — произнес Джек, когда они прошли несколько кварталов, — и, кроме того, преподавал Шекспира.

— Забавно? В каком смысле? — спросил Джон.

— Ведь его убили вчера, пятнадцатого, — пожал плечами Джек.

Медленно озарение снизошло на Джона, затем осенило и Чарльза.

— Юлий Цезарь, — воскликнул Джон.

— Да, — ответил Джек. — Возможно, во времена Цезаря — и даже Шекспира — это и не имело значения, но если бы кто-нибудь озвучил эти слова вчера вечером, они прозвучали бы как предупреждение. Бойся мартовских ид.[14]

Оказалось, что клуб, в который Чарльз привел новых друзей, — сам по себе аллюзия. Это была снятая в аренду около двух десятков лет назад квартира, с той поры превратившаяся в клуб для ограниченной группы лиц из Оксфорда, к которой принадлежал и Чарльз.

— Бейкер-стрит, 221Б? — спросил Джон с оттенком недоверия. — Ты это серьезно, Чарльз?

— Абсолютно, — ответил Чарльз. — Оксфорд оплатил присвоение такого названия, а иметь место вроде этого очень удобно, когда приезжаешь по делам в Лондон.

Он открыл дверь и пригласил друзей в переднюю. Квартира состояла из двух отдельных кабинетов и общей просторной гостиной со смежными выходами, как предположил Джон, в соседние квартиры подобного же назначения. Комната была пестро меблирована, два широких окна выходили на улицу, где горел одинокий газовый фонарь и сгущался мрак ночи и грозы. В камине, за которым присматривал не замеченный гостями лакей, ревел огонь, и это значительно улучшило друзьям настроение, особенно когда они подошли поближе, и от влажной одежды повалил пар.

— Гораздо лучше, — сказал Джек.

* * *

Джек удобно устроился с массивном кресле эпохи Эдуарда VII[15]. Джон предпочел расположиться ближе к камину, где лучше можно было согреться и просушить одежду, а Чарльз с непринужденностью, взращенной хорошо знакомой обстановкой, открыл поставец с винами в дальнем конце комнаты и занялся напитками.

— Я отпустил лакея на сегодня, — объяснил он. — Не ожидал, что кто-то еще появится здесь в такую ночь. И если уж говорить начистоту, то после нашего приключения с инспектором Клаузом мне дорого уединение.

— Я хочу поступить, как ты, Джон, и тоже пойти воевать, — сказал Джек. — Надеялся пропустить пару семестров, но, похоже, у ректора другие планы.

— Ты молод, — сказал Чарльз. — Возможно, время и жизненный опыт обуздают тягу к приключениям.

— Сегодня было своего рода приключение, а? — продолжал Джек. — Только представьте: тебя по ошибке приняли за студента покойного профессора…

Сердитый взгляд, брошенный Чарльзом, оказался недостаточно быстр, чтобы заставить юношу замолчать прежде, чем гримаса боли исказила лицо Джона.

— Боже… Послушай, Джон, мне очень жаль, — промямлил Джек. — Я не подумал.

— Все в порядке, — ответил Джон, уставившись в огонь. — Если бы профессор был сейчас здесь, ему бы это показалось забавным.

— Не стоит забывать о приличиях, — напомнил Джеку Чарльз. — Особенно раз начал учиться в… Джек! Ты меня слушаешь?

Молодой человек покачал головой, встал с кресла и пересек комнату.

— Снаружи очень странный человек, — сказал он. — Несколько минут он стоял через дорогу, прямо под фонарем, потом перешел улицу и еще несколько минут стоял на углу, а теперь он прямо за окном…

Все дружно обернулись и встретили удивленный взгляд странного видения: коротышка, по всей видимости, одетый в лохмотья и несуразно высокую остроконечную шляпу. Он и в самом деле прижимался к окну, так что нос расплющился о стекло, а его усы, по форме напоминавшие руль велосипеда, намокли и обвисли.

Оборванец внезапно исчез, и почти сразу же раздался громкий стук в дверь.

— … а теперь стоит за дверью, — закончил Джек.

— Черт возьми, — воскликнул Чарльз. — Это закрытый клуб. Мы же не можем пускать каждого бродягу, у которого ума не хватает сидеть дома в такую ночь.

— Да будет, Чарльз, — сказал Джон, поднимаясь, чтобы открыть дверь. — Если бы не ты, Джек и я оказались бы сейчас в подобной ситуации, а ведь мы только познакомились.

— Это другое, — фыркнул Чарльз, — вы из Оксфорда.

— Я пока еще не приступил к занятиям, — уточнил Джек.

— Формальность, — ответил Чарльз.

Джон открыл дверь, и самый странный коротышка, которого им когда-либо доводилось видеть, вошел и отряхнулся, как дворняжка, разбрызгивая воду по всей передней.

Если изрезать на кусочки иллюстрированное издание сказок Братьев Гримм, а затем сложить кусочки в произвольном порядке, получится портрет коротышки. Сюртук и брюки в равной степени напоминали и «Старого султана», и «Румпельштилцхена», и «Ганс мой ёж»[16]; туфли представляли собой какой-то несбывшийся порыв сотен сказок о сапожниках. Шляпа была жестоким сочетанием «Короля с золотой горы» и «Маленького савана»[17]. Глаза незнакомца сверкали, но волосы и усы намокли под дождем, и выглядел он так, словно выдержал схватку с каким-то животным. Единственной упорядоченной деталью его внешности был большой сверток, завернутый в промасленную ткань, который коротышка крепко держал под мышкой.

— Кошмарная ночь, — произнес мужчина. С него все еще капала вода. — Просто кошмарная. Тридцать три несчастья. Если б знал, что так выйдет, сказал бы бабуле, чтоб не рожала моего отца, — избежал бы неприятностей.

— Что ж, раз вы немного обсохли, вам придется уйти, — сказал ему Чарльз, незаметно пряча бутылку хорошего бренди за винами попроще. — Это закрытый клуб. Зачем вы за нами следили?

— Вопрос за вопрос? — спросил мужчина. — Я отвечаю на ваш, а вы на мой?

— Это вполне честно, — заметил Джек.

— Хорошо, — согласился Чарльз.

— Прекрасно, — откликнулся странный посетитель. — Я следил за вами, чтобы убедиться, что другие не следят.

— Что это за ответ? — фыркнул Чарльз. — Это не настоящий ответ.

— Да брось, играй честно, — сказал Джон и повернулся к коротышке. — Ваша очередь. Каков ваш вопрос?

— Благодарю джентльмена, — с полупоклоном произнес мужчина. — И вот мой вопрос: кто из вас Джон? И известно ли вам, что профессор Сигурдссон мертв?

Глава 2. Удивительная история

После непродолжительного ошеломленного молчания к Джону вернулось самообладание.

— Это я, — сказал он, протягивая руку.

Коротышка схватил ее и энергично затряс.

— Наконец-то, наконец-то! — восклицал он. — Счастлив познакомиться, Джон, мой дорогой, дорогой мальчик. И места лучше не подберешь, чем здесь, в воссозданном доме сэра Артура[18], а? Грандиозно, грандиозно! Да…

Джек и Чарльз обменялись скептическими взглядами, и Джек покрутил пальцем у виска.

Коротышка продолжал трещать, ничуть не смутившись:

— Полагаю, ты сможешь забрать ее отсюда, да? — спросил он, протягивая сверток в сторону Джона. — Ты знаешь, что надо делать. Профессор должен был тебя подготовить.

Джон свертка не принял.

— Я не имею ни малейшего понятия, о чем вы говорите. Мы только что вернулись из дома профессора, и до сегодняшнего дня я не знал о его смерти.

— Понимаю. Ну что ж, если твои ученики помогут мне развернуть «Географику», мы сможем перейти прямо к делу.

— Помощники? — воскликнул Чарльз. — Я не… ой, прости, Джек, — мы не его помощники и не ученики, — фыркнул он. — Я редактор в…

— Да, уверен, что так и есть, и притом хороший, — перебил коротышка. — Но это означает лишь… Джон, ответь, ты единственный… то есть, был единственным студентом профессора? Другие у него были?

— Только не во время войны, — покачал головой Джон. — Нам приходилось тщательно готовиться заранее, чтобы просто повидаться. Не думаю, что у него нашлось бы время на обширную переписку и частное обучение еще кого-нибудь.

— Интересно, — протянул Чарльз. — Как вам удалось прийти к такому необычному соглашению?

— Трудно сказать, — ответил Джон. — Ему на глаза попалось несколько написанных мной историй — пустяки, честное слово, — и они ему понравились. Он узнал, что после возвращения из Франции я расквартирован в Грейт Хейвуд, приехал навестить меня и предложил стать моим наставником.

На это коротышка ничего не ответил, просто кивнул, по-прежнему глядя на Джона.

— Уверен, для тебя это огромная утрата, — сказал Чарльз. — Теперь я еще больше жалею, что лишился возможности познакомиться с профессором. Похоже, он был выдающимся человеком.

— Так и есть, — ответил странный посетитель.

— Сегодня мы оказались здесь лишь потому, что Чарльз состоит в этом клубе, — сказал Джек, — но вы пришли специально в поисках Джона. Как такое возможно?

— Случайность. Не там свернул и увидел, как вы заходите в дом. У меня все улицы путаются, вечно сбиваюсь с дороги. Но даже это — провидение, ибо если бы я нашел порт раньше, как и собирался, я бы не нашел тебя.

— А что в порту? — осведомился Чарльз.

— Там стоит на якоре мой корабль. А теперь мы должны…

— Минуточку, — оборвал его Джон. — Судя по тому, что нам известно, он вполне может оказаться убийцей. Он достаточно много знал о профессоре Сигурдссоне, чтобы знать и обо мне, но мы о нем не знаем ничего.

В ответ коротышка полез в глубины своего потрепанного плаща и через мгновение вытащил мятую записку, которую и протянул Джону. Записка, за исключением адресата, была абсолютно идентична той, что Джон получил от профессора.

— Полагаю, это послужит достаточным доказательством? — спросил коротышка. — Я лишь вчера вернулся из дальних странствий и забрал «Географику» из дома профессора ради ее безопасности. Профессор хотел оставить ее до твоего приезда. Сегодня мы должны были собраться у него.

— Так это, выходит, «Географика»? — спросил Джек, указывая на сверток.

— Да.

— Что это такое? — спросил Джон.

Коротышка недоуменно моргнул и вздернул бровь.

— Мой мальчик, это мир, — сказал он, — целый мир, запечатленный чернилами и кровью на велени[19] и пергаменте, коже и шкурах. Это мир, и в твоих руках спасти его или потерять.

Не дожидаясь ответа, мужчина осторожно положил увесистый сверток на стол и принялся разворачивать слои промасленной ткани.

— Похоже на книгу, — заметил Джек.

— Вижу, ты из них самый смекалистый, — похвалил коротышка.

— Спасибо, — просиял Джек. — Я Джек.

— Рад познакомиться, Джек. Зови меня Берт.

— Хорошо, Берт. — Джек подошел помочь развернуть сверток.

Под слоями материи оказался довольно большой том, переплетенный в кожу, потертую и гладкую от того, что к ней часто прикасались, — или от времени. Края книги были связаны тесемками, а буквы тиснения на обложке, все еще хранившие блестящие следы золота, складывались в слова «Воображаемая Географика».

— Хммм. «География Воображения», не так ли? — произнес Чарльз. — Интересно.

— Близко, — сказал Брет. — Но лучший перевод не столь буквален: «Воображаемая География».

— Воображаемая? — спросил Джон, уставившись на талмуд. — На что нужен атлас воображаемой географии?

Быстрая улыбка почти прогнала тень, омрачившую лицо Берта.

— Ты, разумеется, смеешься над нами, юный Джон. Он служит по прямому назначению: направляет путешественника в воображаемые страны, обратно и ведет через них. Все места, когда-либо существовавшие в мифах и легендах, преданиях и сказках, собраны в этом атласе, — продолжал Берт. — Уроборос[20], Страна лентяев[21] и Пуатем[22], Лилипутия[23] и Монго[24], и Ледяная страна[25], и Туле[26], Пеллусидар[27] и Прайдейн[28]; все они здесь. Место, где они существуют все вместе, называется Архипелагом Грез — и из-за этой книги, из-за этой карты к Архипелагу профессора и убили.

— Похоже на греческий, — пробормотал Джек, уткнувшись носом в книгу, открытую на первой карте.

— Умница, Джек, — сказал Берт. — В начале много подобных карт, но, как ты сам видишь, легенды[29] некоторых написаны и на других языках, на английском тоже, хотя большинство из них еще не переведены, — закончил он и толкнул Джона локтем. — Повезло, что у нас есть ты, а, мой мальчик?

— Подождите, подождите минуту, — сказал Джон, попятившись. — Я не понимаю, какое отношение все это имеет ко мне, и как вы вообще узнали, кто я такой, если уж на то пошло.

— Я знал, кто ты, Джон, потому что это я первым прочел твои истории. Именно я нашел тебя и сказал профессору, что ты — идеальный кандидат на роль его преемника. Это я разглядел в тебе потенциал стать величайшим Хранителем из всех. Я предположил, что твои товарищи, в свою очередь, твои ученики — без обид, Чарльз, — но лишь потому, что всегда должно быть трое.

— Трое? Трое кого? — спросил Джек.

— Хранителей «Географики», — ответил Берт. — Что ж, не время мешкать, — продолжал он, — гонка уже началась.

— Какая гонка? — спросил Чарльз.

— Гонка во избежание катастрофы, мальчик мой, а на кону — вся история человечества. Остается лишь надеяться, что полученного тобой образования окажется достаточно.

— Моего образования? — недоверчиво переспросил Джон. — Но почему…

Он не успел договорить — ночной воздух прорезал долгий собачий вой. Низкий и громкий, он постепенно смолк, и наступила абсолютная тишина. Затем вой раздался снова, к нему присоединялись все новые голоса, еще и еще.

На этот раз он прозвучал ближе. Гораздо ближе.

За жутким воем слышались и другие звуки — крик людей, злобных, ищущих. Звуки толпы.

Впервые с тех пор, как он переступил порог дома 221Б по Бейкер-стрит, лицо Берта вытянулось, стало мрачным и немного испуганным.

— Вот оно, парни. Надо уходить.

— Мы? — фыркнул Чарльз. — Лично я никуда не собираюсь! Особенно когда какие-то… звери бегают по улицам!

— Боюсь, выбора у тебя нет, — сказал Берт. — Они ищут Джона и меня, и мы должны уйти. Но если они явятся сюда и обнаружат, что нас нет, за это поплатитесь вы.

— Ищут меня? — спросил Джон. — Зачем?

— Ты думал, они остановятся, убив профессора? — поинтересовался Берт. — Они не могут… не станут. Они еще не получили того, что ищут, — вот это, — сказал он, положив руку на «Воображаемую Географику». — И поскольку теперь она твоя, уверен, им не составит труда расправиться с тобой так же легко, как и с профессором.

Берт принялся заворачивать атлас в ткань, и Джек стал ему помогать.

— Теперь торопитесь, — сказал Берт молодым людям. — Надо бежать!

— Куда? — спросил Чарльз.

— В порт, разумеется, — ответил Берт, — на мой корабль. Команда ждет нас и, конечно, уже волнуется.

Чарльз запротестовал, но Берт оборвал его:

— Нас ищут не хулиганы. И не солдаты. Они вообще не люди в общепринятом смысле этого слова. Верите вы или нет моим предупреждениям, или тому, что в порту нас ждет мой корабль, или тому, что все, сказанное мной сегодня, правда, поверьте: если мы задержимся хоть на минуту, то все умрем.

Если призыв Берта не был достаточно убедителен, то тени, появившиеся на углу через улицу, возымели нужное действие.

Преследователи размахивали саблями и копьями необычной работы. Но еще более странным было то, что они, казалось, передвигались на всех четырех конечностях, клацая когтями по булыжнику, и лишь изредка вставали прямо, принюхивались, а затем снова раздирали ночь оглушительным воем.

— Вендиго[30], - пробормотал Берт себе под нос. — Он решил играть по-крупному — а может стать еще хуже. Чарльз, — спросил Берт, быстро обернувшись, — у сэра Артура здесь был черный ход?

— Да, — ответил Чарльз. — Сюда. Скорее.

Берт, Джек и Джон устремились за Чарльзом сквозь вереницу комнатушек к черному ходу в глубине квартиры.

— Вот, — сказал Чарльз. — Отсюда можно выйти в соседнюю квартиру, а там есть дверь, ведущая в переулок.

Как только они оказались в коридоре, из прихожей раздался грохот и треск ломаемого дерева.

— Скорее, парни! — воскликнул Берт. — Скорее!

Найдя выход, друзья быстро, но соблюдая осторожность, выбрались в пустынный переулок. По мере приближения к нужной улице их шаги становились все быстрее, поскольку они понимали, что время решает все…

Когда они отошли на расстояние квартала, разъяренный вой преследователей поведал им, что путь их бегства из клуба обнаружен. Охота закончилась. Началась погоня.

Через несколько секунд друзья уже на всех парах мчались в порт.

Глава 3. Бегство в порт

И днем улицы и переулки Лондона были настоящей головоломкой; ночью же, да еще в грозу, они стали непроходимым лабиринтом для четырех мужчин, бегущих, спасая свои жизни, от охотников, которые, судя по всему, могли преследовать их по запаху.

— Кто они такие? — спросил Джек. — Вы назвали их «Вендиго».

— Гончие нашего врага, — пропыхтел Берт. — Его ищейки, и если они не худшие создания в подлунном мире, то легко могут претендовать на это звание.

— Они люди или звери? — поинтересовался Джек.

— Боюсь, и то, и другое. Если надо, они могут вести себя, как люди, но с каждой новой жертвой в них все сильнее проявляются звериные инстинкты. Их тела исказило совершенное ими зло, так они приобрели собачье чутье, повадки и скорость.

— Как они стали такими? — спросил Джон.

— Ужасными способами, — ответил Берт. — Во-первых, они злодеи. Но чтобы стать Вендиго, они должны съесть плоть другого человека.

— Каннибалы, — выдохнул Джон.

— Да, — подтвердил Берт, — и не только. Болтают, чтобы по-настоящему превратиться в Вендиго, первая человечина должна быть мясом друга или возлюбленной. После уже не имеет значения.

Ужас исказил черты Джона, когда до него дошел смысл слов Берта.

— Вы думаете, они… тело профессора?

— Нет, — сказал Берт. — Я считаю, его убили во время допроса, когда пытались выяснить, где «Географика». Убили, но не съели. Вендиго… Вендиго любят живую пищу.

* * *

— Думаешь, корабль действительно существует? — на бегу спросил Джек несколько минут спустя.

— Сомневаюсь, — ответил Чарльз, — но не хотел бы сейчас останавливаться и обсуждать это.

— Ставлю шиллинг, что корабль есть, — предложил Джек.

— Идет.

Булыжник мостовой был скользким, и друзьям приходилось сдерживать шаг, чтобы не упасть и не вывихнуть лодыжку. Берт показывал дорогу. Тот факт, что, по его словам, он плохо ориентировался в географии Лондона, казалось, не влиял на его скорость — Берт двигался по улицам с быстротой и проворством, которые никак не вязались с его внешностью.

— Почти на месте, парни, — сказал Берт. — Чувствуете запах?

— Фу, — скривился Джек. — Ну и вонь. Что это?

— Рыбешка подороже и подешевле, — произнес Чарльз. — Торговля. Вроде той работы, насчет которой Джон не уверен, хочет ли он ею заниматься.

— Умник, — сказал Джон, а Берт тем временем скрылся за углом, победно вскрикнув.

Мгновением позже повернув за угол, Джон встал как вкопанный, так что Джек, а затем и Чарльз врезались в него.

Берт сказал правду. В порту на якоре действительно стоял корабль. Корабль, подобного которому друзьям еще видеть не доводилось.

— Шиллинг, — Джек протянул руку за выигрышем.

— Черт, — бросил Чарльз, отдавая монету.

— «Индиговый Дракон», — с гордостью сказал Берт. — Мой корабль.

— Это же галеон? — спросил Чарльз. — По виду испанский, но… старый.

— Шестнадцатый век, — ответил Берт. — По крайней мере, новые части. Полагаю, самые старые детали остова сохранились еще со времен Древней Греции, но не уверен. В нем всего понемногу. Но он свою работу делает и всегда надежно доставляет меня в родные места.

— А они, собственно, где находятся? — осведомился Джек.

— Позже, позже, — отмахнулся Берт, глядя на то, как позади, в свете газовых фонарей удлинились тени их преследователей. — Сначала окажемся в безопасности… поговорить и потом можно.

Никто из друзей не спросил, что Берт подразумевает под словом «позже», никто не вдавался в детали намека, что беседа продолжится, когда минует опасность.

Берт перешел на рысь и побежал по пристани к сходням, спущенным с корабля. У сходней на борту стояла молодая женщина — высокая, одетая, как пират из романа Стивенсона. Весь ее вид выражал привычку командовать, что никак не соответствовало ее явной молодости.

— Отец, ты задержался, — произнесла она. — Мы уже собирали поисковую партию, чтобы выручать тебя.

— Нет необходимости, Эвин, — ответил Берт. — Как видишь, у нас с моими юными друзьями все идет по плану.

Гладкое египетское копье, прорезав в полете ночной воздух, пришпилило плащ Берта к корпусу корабля, едва не задев плечо.

— О! э-э… ну, — промямлил Берт, выскальзывая из плаща и морщась, — в общем, нам пришлось, э-э, поторопиться с уходом.

Пока друзья поднимались на борт, Эвин стояла на корме, скрестив руки, не обращая ни малейшего внимания на копья, которые бросали в нее охотники.

— Ну, довольно, — бросила она. — Уноси нас отсюда.

На воду не были спущены весла, и — удивительно — ветер дул не в паруса, а в прямо противоположном направлении, но в тот же миг, как Эвин отдала команду, корабль вышел из дока и стал набирать скорость.

Вой у них за спиной разорвал холодный воздух, и глаза девушки расширились от удивления.

— Вендиго? Он послал за вами Вендиго?

— Да, — кивнул Берт. — Стеллан — профессор — умер прежде, чем можно было что-то сделать.

— «Географика» у вас, — сказала Эвин, бросая мрачный взгляд на трех друзей. — Ему не нужно было ждать, только чтоб в итоге стать жертвой.

— Это был его выбор, Эвин, — укорил ее Берт. — Я с тем же успехом могу винить и себя за то, что оставил ее профессору, пока путешествовал…

— Или Джейми[31], - не осталась она в долгу. — Если бы он не отказался от нее ради той женщины и ее детей… Ведь он даже живет в Лондоне! Почему Вендиго не гоняются за ним?

— Он им не нужен, — сказал Берт. — Они хотят заполучить вот это, — закончил он, похлопав рукой по «Географике». — Поэтому мы здесь. Поэтому пришли. И поэтому теперь должны скрыться.

— К тому же, — вставил Чарльз, — за нами гонятся создания, которые хотят убить нас…

— …съесть, — перебил Джек.

— Убить нас и съесть, — поправился Чарльз. — Итак, может, мы закончим эту дискуссию где-нибудь подальше от заварушки?

— Да, — присоединился Джек, который не сводил с Эвин глаз с тех пор, как они ступили на борт. — И, э-э, может, уместно будет познакомиться?

— Разумеется, — откликнулся Берт. — Юноши, позвольте представить вам капитана «Индигового Дракона» — мою дочь Эвин.

Чарльз выступил вперед и слегка поклонился.

— Приятно познакомиться. Я Чарльз.

Она кивнула, чуть вздернув бровь.

— Я Джек, — представился Джек, отталкивая товарища и протягивая девушке руку. — Если вам потребуется какая-нибудь помощь, пожалуйста, не стесняйтесь.

— Ты умеешь работать на корабле?

— А, ну, нет, не совсем, — признался Джек. — Я студент.

Эвин закатила глаза и раздраженно вздохнула.

— Еще один. Боже, избавь нас от идиотов с их книжками.

Она взглянула на Джона.

— А ты?

— Джон. Рад познакомиться.

Она не ответила, но долго не сводила с него глаз, прежде чем резко повернулась и сказала так, что слышал только он:

— Лучше б тебе действительно оказаться достойным этого.

* * *

Впервые друзьям выдалась возможность взглянуть на своих преследователей, которые столпились на пристани, завывая и в гневе потрясая оружием.

Вендиго напоминали людей. Лишь те, которые припадали к земле, демонстрируя обезображенные, похожие на звериные, конечности, очевидно, были чем-то иным. Они были волосатыми; силуэты — грубыми. Нечеткие, словно изображения на плохом снимке.

Плащи, которые Вендиго носили, чтобы скрыть свои тела и оружие, сейчас были откинуты, являя странную одежду, принадлежащую дюжине культур.

— Как необычно, — заметил Чарльз. — Я насчитал несколько разных костюмов, среди них египетские, индийские…А это скандинавский?

— Это не костюмы, — процедила Эвин. — Или ты думал, что человек, обратившийся ко злу и поедающий мясо своих друзей, будет говорить на кокни?

Джон и его друзья вздрогнули и уже хотели отвернуться, когда Джон вдруг заметил еще одну фигуру на пристани, которая прошла между разъяренными Вендиго. Он не был уверен, но человек напоминал одного из тех, кто утром сидел рядом с ним в поезде. Если так, то это лишь подтверждало слова Берта о том, что Джон вовлечен в события этого вечера гораздо больше, чем он сам думал.

«Индиговый Дракон» продолжал увеличивать скорость, и через несколько мгновений док и преследователи скрылись во тьме.

Получив передышку, друзья теперь обратили внимание на странное судно, на котором находились. Это действительно был галеон, но очень необычный. Грязноватый, скрипучий, но, без сомнения, созданный для большого приключения.

Нос корабля украшала фигура — огромная голова и торс дракона. У дракона были золотые глаза, а выкрашен он был в темный, насыщенный пурпурный цвет.

— Индиговый, — поправил Берт, услышав, как Джек называет колер. — Мы не хотим его обижать.

Хотя Джон не был уверен, но ему показалось, будто дракон дышит.

На корме судна располагалась каюта, а грузовые трюмы оказались очень необычной конструкции: внутри они были гораздо больше, чем показались снаружи.

Вокруг сновала команда, выполняющая распоряжения Эвин: около двадцати матросов, тепло одетых от ночной сырости.

— Вы заметили, — обратился Джек к друзьям, — что каждый из нас на добрых два фута выше членов команды?

Джон воспринимал все, что происходит вокруг, как часть корабельного распорядка, но теперь, когда на это обратили внимание, он понял, что Джек прав. Никто из экипажа не превышал ростом четырех футов, а многие были еще ниже.

— Ну, а вы, случайно, не… — обратился Джек к проходившему мимо моряку.

Он застыл, глаза расширились от удивления.

— Джек? — позвал Чарльз. — В чем дело?

Матрос, сверкнув глазами, проигнорировал Джека и пошел по своим делам. Но молодому человеку удалось поднять руку и указать на ноги удаляющегося моряка, которые вовсе не были ногами.

Это были раздвоенные копыта.

Никто из членов экипажа и виду не подал, будто их заботит, что их разглядывают, а Эвин и Берт предались оживленной дискуссии о «Воображаемой Географике». Чарльз, Джон и Джек придвинулись поближе друг к другу и отошли в другой конец каюты.

— Вы это видели? — спросил Джек, к которому, наконец, вернулась способность говорить. — Вы видели…?

— Тише, — шикнул Чарльз. — Я видел. Здесь творится что-то странное, и лично я уже сыт по горло всем этим.

— Присоединяюсь, — откликнулся Джон. — Мы отошли достаточно далеко от порта и от этих… кто там нас преследовал. Надо остановиться где-нибудь и дать знать властям — возможно, инспектор Клауз во всем разберется. В любом случае, это уже не наше дело.

— Правильно, — дрожа, сказал Джек. — Мы вот-вот пересечем мост. Им придется снизить скорость на мелководье, и мы сможем попросить высадить нас где-нибудь в доках ниже по течению.

— Ну что ж, план есть, — сказал Чарльз. — Я поговорю с ними.

Через несколько минут «Индиговый Дракон» проплыл под мостом, но вместо того, чтобы сбросить скорость, как предполагал Джек, он поплыл еще быстрее. Вездесущий речной туман стал сгущаться и подбираться ближе к кораблю. Даже дождь прекратился. Впереди ожидали новые события.

* * *

Далеко позади, в тени Лондонского моста поднял якорь и бесшумно начал преследование другой корабль — черный, как ночной кошмар.

* * *

Чарльз поспешил поделиться своими соображениями:

— Мы, похоже, оторвались от наших преследователей, — сказал он Эвин. — И я очень благодарен вам за помощь и вмешательство. Теперь, когда опасность миновала, вы не могли бы сказать, в какой части города вы намерены нас высадить?

— Да, — согласился Джек, косо поглядывая на команду. — Мы бы хотели сойти, пожалуйста.

Эвин бросила на отца понимающий взгляд и ответила:

— Сожалею, но это невозможно.

— Почему? — спросил Джон.

В ответ Эвин указала на городские огни на не слишком отдаленном берегу, неяркие и подернутые дымкой тумана.

Пока друзья смотрели, туман подобрался ближе, сгущаясь вокруг корабля, и всего через несколько мгновений огни Лондона исчезли. Когда туман стал рассеиваться, город пропал, а гроза прекратилась. Над головой сияли тысячи звезд, незамутненные облаками, которые закрывали их всего несколько минут назад, а вокруг простирался океан, и не было видно берегов.

— Н-но этого просто не может быть! — запинаясь, воскликнул Чарльз, недоверчиво и немного испуганно. — Мы плыли всего несколько минут! Мы просто не могли выйти в открытые воды!

— Верно, — присоединился Джек. — Я много раз плавал вниз по реке. Нам еще надо — было — пройти, по крайней мере, миль двадцать, прежде чем мы вышли бы к Каналу[32].

— А, понимаю, — сказал Берт. — Вы ошибаетесь — мы покинули Англию в ту минуту, как корабль вышел из порта. Мы не рядом с Каналом, и не в Лондоне, и вообще не в Европе, если уж на то пошло. Мы даже не в океане плывем.

— Тогда где же мы? — спросил Чарльз. — Куда вы нас везете?

— Его спроси. — Эвин кивнула на Джона. — Он знает.

Джон стоял у фальшборта, вглядываясь в темноту. Вопрос повис в воздухе, в нем таилось обещание, и все знали, что оно исполнится, стоит лишь Джону произнести это вслух. Наконец, он ответил:

— На Архипелаг, — сказал он, и в голосе его смешались недоверие и предвкушение. — Вот куда мы направляемся, не так ли? Мы идем на Архипелаг Грез.

Глава 4. Авалон[33]

Какие бы опасения не посещали Джона, Джека и Чарльза, им приходилось примириться с очевидным. Нравилось им это или нет, они плыли по морю. И до тех пор, пока пункт назначения не был назван и благополучно достигнут, они полностью находились на милости капитана и странной команды.

— Это вы во всем виноваты, — заявил Чарльз Берту дрожащим от гнева голосом. — Если бы вы не убедили нас уйти из клуба…

— Если бы он не убедил вас уйти из клуба, — перебила Эвин, — вы были бы сейчас мертвецами. Или ты не заметил, что вас преследовали не клерки и банкиры?

— Она права, — сказал Джек, поддав ногой копье, валяющееся на палубе. — Это они сделали не напоказ. Копья все покрыты засохшей кровью. Думаю, они действительно убили бы нас, Чарльз.

— Согласен, — присоединился Джон. — В какой бы ситуации мы сейчас не оказались, это все равно лучше, чем если бы мы остались в Лондоне. Хотя, — добавил он, вопросительно глядя на Берта, — было бы здорово, если бы мы имели хоть малейшее представление, когда нам будет безопасно вернуться назад.

— Да, вопрос… — сказал Берт. — Один из многих, которые, подозреваю, у вас имеются. И поскольку у меня тоже есть вопросы, возможно, нам стоит пристать к берегу и обсудить наши дальнейшие действия.

— Пристать к берегу? — вскинулся Чарльз. — Интересно, к какому, если мы плывем в эту вашу «Воображаемую Географию»?

— Есть место, — ответил Берт, — остров на границе между морями вашего мира и Архипелага. Не знаю, как он раньше назывался — может, профессор говорил тебе, Джон, — но последнюю тысячу лет он известен как Авалон.

* * *

По расчетам Эвин, они находились в часе пути от Авалона, и девушка предложила своим «пассажирам поневоле» постараться устроиться поудобнее и наслаждаться путешествием. Ночной воздух был прохладным, но не холодным, а спокойные воды способствовали приятному плаванию.

Берт заметил, что Джон избегает близко подходить к «Воображаемой Географике», вместо этого юноша наблюдал за другими с передней палубы, откуда мог высматривать и остров. Чарльз поминутно качал головой, словно это могло разбудить его от неприятного сновидения, в котором он оказался. Что касается Джека, то он вел себя так, будто любая опасность или неудобство, которые ему приходилось терпеть, стоили того, пока он мог находиться рядом с Эвин.

Экипажем «Индигового Дракона», как оказалось, были фавны: мифические полулюди, полукозлы. Эвин объяснила, что, хотя низкий рост фавнов и делал их неприятными на вид, врожденная способность — Джон не сомневался, что она досталась им от «животной» половины — легко подниматься в гору оказалась полезной, когда находишься на палубе качающегося на штормовых волнах корабля.

— Удивительное зрелище, — говорила Эвин. — Волны высотой футов двадцать, палуба скользкая, как лед, дождь льет стеной, а эти ребята спокойно разгуливают, будто на променаде в парке.

— Вообще-то, — заметил Джек, — я думал, что сатиры лучше — ну, больше, сильнее и всякое такое.

— Пф, сатиры, — фыркнула Эвин. — Сильнее — да, но пьют не просыхая, а когда не пьют, то бегают за женщинами. От них больше вреда, чем пользы.

— Что, фавны не пьют? — осведомился Джек.

— Точно не как сатиры, — ответила Эвин. — Не пьют ничего крепче ромового пунша. А обычно — просто подогретое вино.

— Вы хоть понимаете, что обсуждаете мифических созданий, которые вообще не существуют? — спросил Чарльз, размахивая руками. — Нет никаких фавнов и сатиров!

Как будто в ответ, один из членов экипажа уронил тяжелый запасной брас[34] на ногу Чарльзу, затем подобрал снасть, прикоснулся к шапке кончиками пальцев в насмешливом извинении и ушел в кубрик.

Чарльз взвыл и сел на палубу, потирая ушибленную ступню.

— Думаю, несуществующее мифическое создание только что сломало тебе палец, — сказал Джек.

— Заткнись, — процедил Чарльз.

* * *

Вскоре впередсмотрящий на марсе[35] дал сигнал капитану, что показалась земля. На горизонте, окутанные легкой дымкой, на фоне грозовых облаков выступили очертания Авалона.

«Индиговый Дракон» снизил скорость и проследовал по отмели до полуразвалившегося причала. Галечный пляж плавно переходил в покрытый травой холм и чащу растений вокруг развалин некогда величественного строения.

Джон, Джек, Чарльз и Берт сошли на берег, и Джек пошел впереди своих более осторожных и идущих довольно-таки неохотно товарищей. Эвин осталась на корабле, изредка бросая подозрительные взгляды в ту сторону, откуда они приплыли.

На вершине холма повсюду валялись остатки пилястр; порушенные арки, разбитый фундамент, раскрошенный камень. В сумраке юношам почти удалось представить огромные соборы, которые могли когда-то быть на острове. Но все это было в прошлом, и природа с тех пор взяла над ними верх.

Хотя на острове мало что уцелело, кругом царила бесспорная атмосфера магии и тайны, которая проникла в землю, деревья, в самый воздух. Прежде никто из друзей всерьез не задумывался, что они действительно на легендарном Авалоне Короля Артура, но здесь, в этот самый момент, они почти поверили в это.

Среди руин стояло несколько мраморных пьедесталов, тут и там виднелись уцелевшие статуи. Одна такая высокая скульптура стояла на пьедестале рядом с тем, что осталось от главного зала. Ее обвивали лозы, покрывали наросты. Как будто куст вырос в форме рыцаря.

Джек покосился на фигуру и вздрогнул, уловив ответный взгляд.

— Эта статуя, — сказал он, повернувшись к остальным. — Кажется, я видел, как она пошевелилась.

— А, — отозвался Берт, который замыкал шествие и все еще находился в нескольких ярдах позади, — я собирался вам сказать…

Прежде, чем он договорил, объект внимания Джека сошел с пьедестала и, скрипнув суставами и металлом, замахнулся мечом, целясь в голову молодому человеку.

— Джек, ложись! — крикнул Джон, бросаясь вниз, чтобы оттащить Джека. Меч очертил в воздухе полукруг аккурат на том месте, где стоял Джек, а оба юноши покатились по земле. Они вскочили на ноги поодаль, сжав кулаки, приготовившись дать отпор.

Но волноваться не было нужды. Статуя — и в самом деле рыцарь в доспехах, испещренных пятнами ржавчины и гнили — не смогла поднять меч и замахнуться второй раз. Каждый шаг давался изваянию с усилием, и друзья отметили, что его лицо изборождено глубокими морщинами старости. Старости и чего-то еще…

— Говорите, — проскрежетал рыцарь. — Говорите и назовите себя.

Берт поспешил выйти вперед и ответил за всех четверых:

— Это же я, старый друг, всего лишь я — Берт, и со мной мои друзья.

Проблеск узнавания мелькнул в глазах рыцаря. Он опустил меч и поднял голову, внимательно вглядываясь в незваных гостей.

Было совершенно ясно, что старый страж не представлял опасности. Джон, Джек и Чарльз подошли поближе, но Джон первым заметил, что же такого странного было в нападавшем.

— Вы же сделаны из дерева, правда? — удивленно спросил он.

— Юноши, — Берт подошел к рыцарю сбоку и обхватил его за пояс, поддерживая, — познакомьтесь с Зеленым Рыцарем[36]. Стражем Авалона.

Конечности и торс Зеленого Рыцаря состояли из твердых пород дерева: крепкого дуба и клена; суставы и лицо — из мягкой морщинистой сосны. Волосы были чем-то наподобие птичьего гнезда — беспорядочной путаницей коры и мелких веточек. Когда он говорил, голос скрипел и шелестел, как старая ива на ночном ветру.

— Простите мне мои поспешные выводы, — обратился рыцарь к Джеку. — Если бы ведал я, что вы друг, не стал бы пытаться снять вам голову с плеч.

— Он все понимает, — вмешался Берт. — Ты просто выполнял свою работу.

— Судя по вашему акценту, вы были французом, — сказал Джек.

— Он и есть француз, — поправил Чарльз, сердито взглянув на Джека.

Рыцарь ответил низким вежливым поклоном.

— К вашим услугам, мсье, — произнес он по-французски. — Моя сила хоть и умалилась, но в вашем распоряжении.

— Зовите меня Чарльз — и благодарю вас, — ответил Чарльз.

— Шарль? — В глазах рыцаря мелькнула искра удивления. — Однажды и меня называли Шарлем, тогда, в другой жизни.

— Рад познакомиться с вами, — сказал Чарльз. — Это мои друзья: Джек…

— Здравствуйте, — поздоровался Джек и протянул руку, а потом долго осматривал ее после того, как рыцарь сдавил его ладонь в деревянном пожатии.

— … и Джон, — закончил Чарльз.

— А, Хранитель, — заметил рыцарь.

Джон удивленно моргнул.

— Так Берт говорит, — сказал он. — Но откуда вы знаете?

— От Морганы[37], - ответил рыцарь, будто это все объясняло. — Триединая предсказала ваш приход и черные беды, которые за ним последуют.

В ответ на вопросительные взгляды Берт потер подбородок и вздохнул:

— Это не сулит ничего хорошего, — угрюмо промолвил он. — В любом случае добром это не кончится.

Он повернулся к Зеленому Рыцарю.

— Отведи нас к Моргане. Мы должны знать то, что знают они. Или, по крайней мере, то, что они захотят нам рассказать.

* * *

— Зеленые Рыцари призваны служить, — объяснял Берт, когда спутники пошли за рыцарем и стали обходить остров противосолонь[38]. — Первый из них был крестоносцем, принявшим службу в обмен на великий дар. Остальных призывали в качестве епитимьи[39] или в знак расплаты за грехи. Из двадцати пяти Стражей Авалона лишь наш друг пошел на это добровольно.

— Не стану спорить, старый друг, — промолвил рыцарь, кивая Берту, — но, можно сказать, меня призвали так же, как и остальных.

— Как это? — спросил Чарльз.

— Какой нынче год, — спросил рыцарь в ответ, — там, в мире?

— Вы так говорите «в мире», словно это совершенно другое место, — сказал Джек. — Но ведь это же не так, правда? В конце концов, несмотря на то, что говорит Эвин, мы плыли по Темзе и, насколько я могу судить, никуда оттуда не делись. Ясно же, что мировой океан — это мировой океан, даже если сущность некоторых земель, которые он окружает, весьма странная.

— Ах, мой юный друг, но этот мир и есть другое место, — отвечал рыцарь. — Ваш мир — это земля Адама и Евы и их детей. Земля, по которой мы ступаем сейчас, гораздо, гораздо старше.

— Сейчас тысяча девятьсот семнадцатый год, — ответил Чарльз на вопрос рыцаря.

— А, — вздохнул Страж. — Неужели прошло столько времени? — Он снова вздохнул — глубокий вздох, полный сожаления. Несколько минут все шли в молчании, потом Страж заговорил снова.

— Я принял обязанности Стража Авалона, — начал свою историю Зеленый Рыцарь, — чтобы отдать долг, который не мог выплатить иначе. Для меня уже было готово место в Королевстве Смерти — и его занял другой человек.

— Возможно, ваш родственник? — спросил Джон. — Или близкий друг?

— Он был англичанином, — ответил рыцарь. — Простой человек незнатного рода, он пожертвовал собой ради дела принципа.

Я полагал, что, избежав своей участи, проживу счастливую жизнь. Но принесенная им жертва мучила меня. Я не знал покоя. Мои жена и дочь — моя радость — не приносили мне счастья, ибо я чувствовал, что не я заплатил цену, чтобы жить в их мире.

И вот однажды я познакомился с одним из ваших предшественников — с Хранителем «Географики». Когда я рассказал ему свою историю, он в ответ поведал мне другую: о последнем Зеленом Рыцаре, который устал от своего дела, устал охранять это место и не видит никакого утешения в будущем.

— Что здесь охранять-то? — осведомился Джек, оглядывая груды камней, мимо которых они шли. — Естественно, кому-то надоело.

— Джек! — одернул его Чарльз. — Это так грубо.

— Извините, — покраснел Джек. — Но, если честно…

— Нет, юноша прав, — сказал рыцарь. — На первый взгляд, здесь нет ничего ценного. Но иногда важно не охранять предметы большой ценности, а наоборот, быть ценным стражем, чтобы если когда-нибудь появится что-то, что будет нуждаться в защите, охрана не вызывала бы сомнений.

— И такая вещь появилась? — спросил Джон.

Но рыцарь не ответил, а если и ответил, то слова его потерялись в западном ветре.

* * *

Западная сторона острова резко контрастировала с тем местом, куда причалил «Индиговый Дракон». С холмистой части острова прибой разбивался о крутые острые утесы из пористой вулканической породы. Запах соли наполнил ноздри путников, брызги намочили одежду.

— Эта часть Авалона лежит прямо на Границе, — объяснил Берт, указывая на грозовые облака, обозначившиеся на горизонте. — Это настоящий рубеж Архипелага. Многие корабли сгинули здесь в шторм и во время приливов.

Рыцарь повел их по извилистой тропинке средь чахлой травы, пробивающейся сквозь щели в камнях. Иногда тропинка подходила опасно близко к крутому обрыву справа.

Впереди в сумраке мерцал красноватый отблеск разложенного между скал костра. На костре стоял массивный черный котел, вокруг которого расположились три громко распевающие старухи.

— Ведьмы, — выдохнул Джон.

— Моргана, — кивнул рыцарь.

Ведьмы говорили по очереди, словно повторяя припев песни:

— Боль в груди меня кольнет —

— С Востока на Запад идти им черед…

— Пусть буря поет и не видно пути

— Преемник Картографа сможет свет обрести

— Мощь зла ничто, он не свернет…

— Артура трону власть вернет…

— И если возвратятся вновь драконы

— Земной мир будет связан с Паралоном[40]… [41]

Берт и Зеленый Рыцарь обменялись удивленным взглядом. Неужели они нечаянно подслушали пророчество? Или же это просто совпадение?

— Мальчик! — проскрежетала третья ведьма, закончив петь. На ней был надет тяжелый плащ с капюшоном, и она жестом подозвала друзей подойти ближе к костру. — Мальчик! Где же ты? А, вот ты где. Неси-ка его сюда. Да пошевеливайся!

Юноша — или высокий мальчик на пороге юношества — показался у входа в пещеру с другой стороны костра, таща за сбой медный котел.

У него были песочного цвета волосы, простая одежда, лицо все в саже, но губы решительно сжаты. Пусть мальчик и прислуживал ведьмам, но было совершенно ясно, что он хороший работник.

— Мальчик, принеси котелок — у нас гости, большая редкость, конечно, но если мы как следует не накормим их, они вряд ли вернутся, — произнесла первая ведьма.

— Да уж, — прошептал Джек Чарльзу. — Как будто это единственная причина.

— Возможно, и не единственная, — сказала вторая ведьма. У нее были длинные седые волосы, аккуратно убранные под шарф, а на лице — злобная ухмылка, доказывающая, что слух ее оказался острее, чем думал Джек. — Но, возможно, вам следует искать не нашего гостеприимства.

— Э-э, рады познакомиться с вами, — сказал Джон. — А как к вам обращаться, э-э, дамы?

— Кажется, я слышала вопрос, — сказала первая ведьма с яркими глазами, в которых светился ум, увешанная богато украшенными ожерельями. — Наших имен не спрашивали с… — Она почесала голову черепом птицы на палке. — Сколько лет уж прошло?

— С тех пор, как он прибыл на Авалон, — ответила вторая ведьма, ткнув крючковатым пальцем в сторону рыцаря. — Лет семьдесят?

— Да, — согласно кивнула третья ведьма. — Припоминаю. Был вторник.

— Сегодня вторник, — подсказал Джек.

— Ну, это нам облегчает задачу, правда, зайчик мой? — сказала первая ведьма. — По вторникам я Керидвен[42]. Она — Келедриэль[43]. — Керидвен махнула рукой в сторону второй ведьмы. — А ее зовут Кул[44], - закончила Керидвен, указывая на мрачную третью ведьму.

— Не хочу быть Кул, — надулась третья ведьма. — Хочу быть Гвинфар[45].

— Но Кул, дорогая, — с укором сказала Керидвен, — во-первых, ты можешь быть Гвинфар только по воскресеньям, а сегодня вторник. Во-вторых, Гвинфар давно покинула нас и вышла замуж за того противного парня[46], так что ты в любом случае не можешь ею быть. Кроме того, одна из нас должна быть Кул.

— Ну почему это должна быть я? — проворчала Кул.

— Ты моложе всех, — прокудахтала Келедриэль, — и не можешь стать Керидвен, пока не пробудешь Кул пару-тройку столетий.

— Все это очень непонятно, — сказал Чарльз.

— Я называю их «миледи», всех трех, — вмешался рыцарь. — Не думаю, что имеет значение, кто из них вам ответит.

Джек подошел к костру и помог мальчику водрузить котел на камни. Мальчик благодарно кивнул и вернулся в пещеру.

— Хороший мальчик на побегушках наш Жучок, — заметила Керидвен. — Уж как я рада, что мы решили не есть его.

Чарльз не сдержал дрожи.

— Так вот для чего нужен, э-э, большой котел?

— О, нет, дорогуша, — ответила Келедриэль. — Туда нельзя совать живое существо — если только хочешь потом еще использовать его.

— Милая, ты сейчас говоришь о другом котле, — поправила Керидвен, — о том, с воронами и рунами. Помнишь, его еще украл тот странный парень[47]? За год или за три до того, как у нас появился Жучок.

— Странный, — хмыкнула Кул. — Ха. Он за это еще поплатится. Это был мой любимый котел.

— Только потому, что ты там хранила всякие диковинки, — сказала Керидвен. — Беды и духов, видения и тени.

— Их было легко туда класть, — сказала Келедриэль. — А вот вынимать трудно — раз откроешь котел и не знаешь, что вырвется наружу. Но — простите! — мы же совсем забыли о гостях! — воскликнула она.

— Та песня, что вы пели, когда мы подошли, — начал Берт, — в ней вы упомянули Паралон…

— Паралон! — воскликнул Жучок, который слушал, стоя у входа в пещеру. — Там же живет король! И его рыцари!

— Ну вот, натворили вы дел, — проворчала Кул. — Только он сядет на своего конька — рыцари, отвага и прочее, — так не слезет несколько дней.

— Я стану рыцарем, — гордо сказал мальчик. — Настоящим рыцарем — не то что, м-м, ну вы поняли.

Страж нахмурился, но нельзя было не заметить, что он смотрел на мальчика с любовью.

— Мальчишка.

Джон улыбнулся и потрепал юношу по волосам.

— Уверен, что станешь, Жучок.

— Если миледи отпустят, — сказал Зеленый Рыцарь, — то я не отказался бы от молодого сквайра[48], - при этих словах Жучок просиял, — чтобы пополнить на «Индиговом Драконе» запасы воды перед долгим путешествием.

Берт стал возражать, говоря, что им не нужны дополнительные припасы, но рыцарь перебил его:

— Лучше побеспокоиться заранее, чем потом. — Он повернулся к пареньку. — Ну? Чего ты ждешь?

Не дожидаясь дальнейших распоряжений, Жучок со всех ног побежал по тропинке, и на лице Зеленого Рыцаря появилось странное выражение удовлетворения. Берт изумленно посмотрел на Стража и на удаляющегося Жучка, но промолчал.

Зеленый Рыцарь повернулся к Моргане.

— Мы пришли спросить вашего совета.

— Совет мы вам уже дали, — сказала Кул. — Или ты не слушал?

— Нет твердой руки у власти в Паралоне, — сказала Келедриэль. — По крайней мере, человеческой. Что было утеряно, надо отыскать; что разделено — соединить.

— Но без наследника Картографа все втуне, — сказала Керидвен.

— Еще не поздно, — выдохнул Берт с видимым облегчением. — Я привел Джона как раз вовремя.

На это Моргана не ответила; старухи просто смотрели в огонь. Через некоторое время Зеленый Рыцарь сделал жест, что пора уходить, и они пошли обратно на корабль.

* * *

Пока Берт прощался со Стражем, Джон поднялся на борт «Индигового Дракона» и огляделся в поисках Жучка.

— Ну, Эвин, — обратился он к девушке, — воды у нас теперь достаточно?

Эвин бросила на него озадаченный взгляд:

— Конечно. Почему спрашиваешь?

— Просто так, — отмахнулся Джон. — Забудь.

Когда команда подготовила корабль к отплытию, Джек и Чарльз (который проявлял гораздо меньше энтузиазма, чем его друг) заняли свое привычное место у каюты. Берт подробно рассказал Эвин о том, что случилось с рыцарем и Морганой. Девушка помрачнела, но ничего не сказала.

— Мы ведь не вернемся в Лондон, да? — спросил Чарльз у друзей. — Нас выбрали, нравится нам это или нет.

— Думаю, выбрали его, — заметил Джек, намекая на Джона. — Мы просто сопровождаем его в этом приключении. Выше нос, Чарльз. Будет весело.

— Кто-то же здесь должен не терять связи с реальностью, — сказал Чарльз, когда корабль выходил из маленькой гавани. — Я не прочь упасть в кроличью нору, но не хочется потерять дверь из виду[49].

* * *

После того, как «Индиговый Дракон» исчез из виду, Зеленый Рыцарь еще долго не опускал поднятой в прощальном жесте руки. В конце концов, он опустил руку, часто и прерывисто дыша.

— Наконец, — прошептал он, ни к кому не обращаясь. — Наконец-то я освобожден от обязательств. Быть может, моя душа обретет покой.

Присев на берегу, рыцарь провел последние часы его последней ночи службы в размышлениях, пока солнце не показалось на горизонте. Он поднял глаза к мерцающему рассветному небу Архипелага и глубоко вздохнул.

— Ах, моя Люси… Наконец-то мы будем вместе в лучшем мире, в вечном покое…

Последние слова рыцаря растаяли в тумане, а воронки праха завертелись вокруг его рук и ног. Медленно, плавно, его старое тело обращалось в тлен, и он сложился пополам, не оставив после себя ничего, кроме шлема и нагрудника, упавших в траву. Через несколько мгновений его не стало.

Часть 2. Архипелаг Грез

Глава 5. Корсар

Грозовой фронт за Авалоном представлял собой скорее клубящиеся тучи и зловещий гром, нежели дождь и ветер, но и этого хватило, чтобы «Индигового Дракона» швыряло по волнам, словно игрушку. Команда была опытной; моряки, очевидно, справлялись с подобным и прежде. Члены экипажа выполняли свои обязанности, как обычно, иногда проверяя, не смыло ли пассажиров за борт, и всего через несколько минут корабль снова вышел в более спокойные воды.

На границе Архипелага сама атмосфера была иной. Казалось, путники все еще находятся в открытом море и земли не видать, но в сером утреннем свете стала заметна разница в глубине под «Индиговым Драконом». Отмели находились там, где их быть не должно.

— Это что — рифы? — удивился Джон. — Как в Австралии?

— Не похоже, — откликнулся Чарльз. — Больше напоминает затонувшие острова.

— Это Потонувшие Земли, некоторые называют их Потерянными Землями Запада, — сказал Берт. — Но в «Географике» вы их не найдете. Как бы ни была она стара, они еще старше.

— На твоем месте я бы этого не делала, — предупредила Эвин Джека, перегнувшегося через борт, чтобы подставить ладони под летящие брызги. — По крайней мере, не здесь — если только не хочешь остаться без рук.

Джек быстро выпрямился и озадаченно взглянул на Берта.

— Посмотри в глубину, — сказал Берт. — Там все еще можно разглядеть очертания благородных башен и городов, некогда украшавших эти острова. Легенда гласит, что в свое время острова были гордостью всего мира до того, как земля людей и Архипелаг разделились.

— Что с ними стало? — поинтересовался Джек. — И как это связано с тем, что нельзя опускать руки в воду?

— Никто не знает, — ответил Берт. — Некоторые считают, что они уничтожили себя, заглядывая слишком глубоко с тайны самой жизни. Другие говорят, что по этой же причине их покарали боги. Есть теория, которая утверждает, что во всем виноват невнимательный ангел, посланный с небес, чтобы следить за развитием цивилизации. Нам лишь известно, что это был просто природный катаклизм. Несмотря на это, мальчик мой, — продолжал Берт, похлопав Джека по спине, — это была не спокойная смерть и не доброе предзнаменование. Поговаривают, что когда острова были уничтожены, не все жители погибли вместе с ними. Быть может, утонувшие дети великой культуры все еще живут в мрачных глубинах, но они уже не люди. Их сердца обратились ко злу, руки и ноги превратились в плавники, легкие стали жабрами… а зубы острые, как бритва.

Глаза Джека расширились, и Эвин подавила усмешку, глядя на то, как юноша поспешно отскочил на середину палубы.

Чарльз и Джон посмотрели в воду, и в самом деле показалось, будто они видят очертания того, что когда-то давным-давно могло быть городами.

— Берт, — воскликнул Джон, которого внезапно озарило, — возможно ли, что это… — Он запнулся и закусил губу. — Это Атлантида?[50]

Берт глубоко вздохнул, прежде чем ответить, на лице его была скорее задумчивость, а не сожаление.

— Была, мальчик мой. Была когда-то.

* * *

— В Паралоне находится правительство, — начал рассказ Берт, объясняя пророчество Морганы. — Так было всегда, еще со времен правления первого короля, объединившего два мира: Верховного Короля — Артура Пендрагона[51].

Веками потомки Пендрагона правили мудро и справедливо до тех пор, пока два десятка лет назад не был убит последний король. С тех пор правление на Архипелаге под вопросом. Это одна из причин, по которой нам нужен ты, Джон. Наступает переломный момент, и принятое решение будет иметь последствия, которые затронут как ваш мир, так и этот.

— Почему я понадобился только сейчас? — удивился Джон. — Профессор Сигурдссон, конечно же, мог сделать все необходимое еще несколько лет назад, если все так ужасно, как вы говорите.

— Да, мог, — подтвердил Берт, — если не считать двух моментов, которых не было прежде. Во-первых, королей убивали и до этого. Как и вашем мире, такое случается. Обычно на подобный шаг идет родственник, жаждущий занять трон. Но в этом случае убили и всю королевскую семью. Наследников нет.

— Что за второй момент? — спросил Чарльз.

— Это тебе уже в некоторой степени известно. Его приспешники пытались убить вас прошлой ночью. Никто не знает его настоящего имени. На Архипелаге он известен как Зимний Король. В отсутствие Верховного Короля, пока не избран преемник, Паралоном правит Парламент королей и королев. Но без явного наследника все это лишь бесконечные дебаты из тех, что Зимний Король намерен уничтожить всех претендентов на трон.

Есть короли — представители других рас, — которые могут занять Серебряный Престол Паралона, но традицией не так-то легко поступиться. Зимний Король — человек и может править Парламентом. Сегодня состоится Великий Совет: короли всех рас Архипелага соберутся вместе с Парламентом, чтобы определить, кто займет трон.

— Ну что ж, — подытожил Чарльз, — вам остается лишь довериться Парламенту. Они сдерживали Зимнего Короля столько времени, неужели не смогут поступать так же, пока не изберут преемника?

— Нет. Они не могут ждать дольше из-за этого. — Берт указал на южный горизонт. Под облаками темнело пятно, словно кто-то взял кисточку и закрасил часть пейзажа.

Это были слова Джека, и Берт согласно кивнул.

— Ты даже не представляешь, насколько ты прав, юный Джек. Мы называем это «Земли Тьмы» — острова, захваченные Зимним Королем. Когда он и его армия завоевывают новые территории, те исчезают из круга жизни Архипелага — и из «Географики».

— Если он стирает «Географику», — сказал Джон, — зачем же тогда он хочет убить нас за нее?

— Никто не знает, — ответил Берт. — Это величайшая загадка Архипелага. Но нам известно, что он собирает силы — силы, которые позволят ему подчинить себе любого короля этого мира или другого.

— Вы хотите сказать… — начал Чарльз.

— Миры разделены, но то, что происходит в одном из них, влияет и на другой, — сказал Берт. — Артур знал это и упрочил свою власть и там, и там. Вы думаете, это совпадение, что, в то время как Серебряный Престол Паралона пустовал, ваш мир охватила война?

— Кстати, о Паралоне, — вмешалась Эвин. — Пора бы нашему «Хранителю» указать нам путь. Уже светает, и хотя «Индиговый Дракон» может сам находить курс, плыть будет легче, если мы его скорректируем.

— О, э-э, да, конечно, — откликнулся Джон, когда понял, что девушка говорит о нем. Подгоняемый Бертом, он развернул «Географику» и принялся перелистывать страницы. Вскоре он наткнулся на большой разворот пергамента, озаглавленный «Паралон», с подробным описанием, включая навигационные инструкции. Джон внимательно сдвинул брови.

— Это… здесь все на старо-саксонском.

— Есть проблемы? — спросила Эвин.

— М-м, нет, никаких. — Джон еще несколько минут изучал описание, затем поднял голову и увидел, что все выжидающе смотрят на него. — Здесь говорится… э-э… здесь говорится, что надо плыть туда, — он махнул рукой в сторону правого борта.

Эвин удивленно приподняла бровь, но Берт кивнул, и она отдала команду развернуть «Индиговый Дракон» в указанном направлении.

Джон нервно обернул «Географику» промасленной тканью и сунул под мышку.

— Вы же один из трех Хранителей, — заметил Чарльз, обращаясь к Берту, — зачем же вам Джон? Почему вы сразу не уехали из Лондона, забрав книгу?

— Чтобы стать Главным Хранителем, нужно учиться всю жизнь, — сказал Берт. — Я обладаю некоторыми навыками и знаниями, но, честно признаться, мне просто не хватает тренировки. Именно поэтому профессор Сигурдссон вышел на пенсию, чтобы приступить к обучению замены, то есть тебя, Джон.

— Как насчет третьего Хранителя? — не сдавался Чарльз. — Вы сказали, что их всегда трое.

Эвин выругалась и сплюнула.

— От него пользы, как от кентавра на сыроварне! Если бы он серьезнее относился к своим обязанностям, тогда ты, — она ткнула пальцем в сторону отца, — не подвергался бы опасности, твой наставник, — указующий перст переместился на Джона, — был бы жив, а ты сам занимался бы тем… чем ты там занимаешься.

— Ну, Эвин, — проворчал Берт, — у Джейми своя жизнь, нельзя на него за это злиться. Не каждый создан для такого приключения.

— Вот это меня и бесит, — вскинулась Эвин. — Джейми был для этого создан. Его этому обучали, отец. А он отказался от целой жизни на Архипелаге, чтобы ломать комедию в Кенсингтонских садах[52].

— Мне кажется, — шепнул Джек Чарльзу, — или я действительно слышу в ее гневе нотки отвергнутой возлюбленной?

Эти слова были сказаны недостаточно тихо; Эвин резко повернулась к нему и наградила ядовитым взглядом, сбросила обнимающую ее руку отца и вихрем влетела в каюту.

Через секунду послышались ее ругательства, крик и звук удара. Прежде чем кто-либо успел пошевелиться, Эвин снова показалась из каюты, тяжело дыша, с красным напряженным лицом.

— Некоторые люди не созданы для приключений, — рявкнула она, — а некоторые мальчишки меры не знают.

Одной рукой она за волосы держала побагровевшего Жучка.

На корабле находился «заяц».

* * *

Присутствие на «Индиговом Драконе» дополнительного пассажира не создавало никаких проблем, хотя Эвин и предлагала бросить его за борт, чтобы попусту не спорить. Берт поделился с остальными мыслью, что поручение снабдить корабль свежей водой, данное рыцарем, было всего лишь уловкой, чтобы позволить парнишке проскользнуть на судно.

— Ох уж эти французы, — покачал головой Чарльз.

— В чем смысл? — спросил Джон. — Если рыцарь полагал, что Жучок должен отправиться с нами, почему бы просто не попросить об этом?

— Прошу прощения, — отрезала Эвин. — Я, кажется, не давала вам права решать, что должно и чего не должно происходить на моем корабле.

— Ну, он все равно уже здесь, — заметил Чарльз. — И что нам с ним делать?

— Что придется, — проворчал Джек. — Присматривать за ребенком.

— Я не моложе вас, — сузил глаза Жучок.

— Достаточно молодой, «принеси-подай», — ответил Джек.

— Довольно, — сказал Джон. — Пусть он будем моим… м-м…

— Сквайром? — предложил Чарльз.

— Как угодно, — сказала Эвин. — Только чтоб не путался под ногами. — Она нагнулась, и один из фавнов что-то шепнул ей на ухо. — Нет, — ответила она, выпрямляясь и глядя на Жучка. — Его нельзя скормить русалкам. Пока.

— Она, конечно же, шутит? — Жучок взглянул на Джона.

— Возможно, — ответил Джон. — Но все равно лучше держись ко мне поближе.

Услышав крики команды, все устремились к левому борту; вода рядом с кораблем забурлила. Нечто огромное поднималось из морских глубин.

— Кит? — поинтересовался Джек.

— Слишком большой, — ответил Чарльз.

— Просто смотрите, — с улыбкой посоветовал Берт, а из воды между тем показались очертания некой конструкции.

Джек и Чарльз молча стояли в увеличивающейся тени. Рядом с «Индиговым Драконом» вырастал великолепный, сияющий, золотой корпус корабля, непохожий ни на что, что им доводилось видеть. Без мачт и парусов, он казался закрытым со всех сторон, как субмарины времен американской Войны за независимость, о которых они слышали. По бортам располагались огромные укрепленные орудийные порты, а различные отверстия ниже ватерлинии одновременно втягивали и выбрасывали воду. А впереди на остове красовался торс и голова дракона. Из отверстия в корпусе плавно выскользнула металлическая сходня и опустилась на борт «Индигового Дракона». Вверху бесшумно открылась переборка, и в проеме появилась внушительная фигура.

— Боже правый, — выдохнул Джон, пытаясь разобрать открывшееся глазам поразительное зрелище. — Это то, о чем я думаю?

— Именно, — подтвердил Берт. — Юноши, позвольте представить вас капитану величайшего корабля, бороздящего океаны любого мира, — «Наутилуса».

Смуглый бородатый мужчина с блестящей темной кожей ступил на палубу и сложил ладони перед собой, наклонив голову на индийский манер.

Человек улыбнулся, и хотя улыбка была дружелюбной, без сомнения, то была улыбка хищника.

— Капитан Немо к вашим услугам.

Капитану представили всех, включая Жучка, который удостоился долгого пристального взгляда Немо.

— Мы направляемся на совет в Паралон, — сообщил Берт.

— Как и я, — ответил Немо. — На севере и юге группируются силы, которые необходимо подавить, если мы хотим объединиться против Зимнего Короля.

Однако должен предостеречь вас: вы попадете в течения Земель Тьмы и минуете Паралон, если продолжите идти этим курсом. Я думал, у вашего капитана больше сноровки.

Эвин вспыхнула и метнула сердитый взгляд сначала на Джона, затем на отца.

— Насколько мы сбились?

— Пять градусов к югу скорректируют ваш курс.

Эвин удалилась, чтобы сменить курс корабля, а Немо заметил под мышкой у Джона «Географику».

— В этом свертке «Географика»? — спросил он.

— Да, «Воображаемая Географика», — подтвердил Джон.

Впервые в голосе Немо послышалась легкая неуверенность.

— Можно… можно прикоснуться к ней, мастер Джон?

— Разумеется.

Джон снова развернул сверток и протянул книгу Немо, который принял ее, словно держал хрупкий пергамент, который мог рассыпаться от одного дыхания.

— Эта книга много повидала, — сказал Чарльз. — Она прочная, не развалится, уверяю вас.

— Вы превратно истолковали мою осторожность, — произнес Немо. — Для нас, жителей Архипелага, эта книга священна. На Архипелаге Грез тысяча разных миров, тысяча культур. Некоторые связаны клятвой верности, другие — торговлей. Но единственная вещь, которая объединяет всех нас, единственный Грааль, способный придать нам сил, соединив разобщенных, — это «Воображаемая Географика».

— Поэтому всякий раз, как Зимний Король покоряет очередную страну… — начал Чарльз.

— Да, — кивнул Немо. — Соответствующая карта исчезает, и мы делаем шаг назад к варварским культурам, породившим всех нас.

— Вы могли в любой момент уничтожить ее, — сказал Жучок, прежде чем Джек успел ткнуть его под ребра, чтобы тот замолчал.

Но Немо не разозлился, а согласно кивнул.

— Подобное предлагали, мальчик, и даже пытались осуществить. Как бы ни была ценна «Географика», для всех было бы лучше лишиться ее, если это означает, что таким образом Зимний Король не сможет ею завладеть.

Чтобы подчеркнуть свои слова, Немо внезапно шагнул к Эвин и бросил «Географику» в горящую жаровню, стоящую на палубе.

Со всех сторон раздались возгласы беспокойства и неверия, и Джон прыгнул вперед, чтобы вытащить книгу прежде, чем она сгорит.

Но волноваться не было нужды. Тлеющие угли лишь опалили сверток снаружи.

— Магия, — выдохнул Джон.

— Да, — подтвердил Немо. — «Воображаемую Географику» нельзя уничтожить, и это делает обязанности Хранителя и благословением, и тяжкой ношей. Храни ее надежно, юноша, — продолжал Немо, стряхивая со свертка золу и отдавая его Джону. — Быть стрелкой компаса — большая ответственность. Но я знал твоего учителя, и, хотя оплакиваю его гибель, я чувствую, что выбор его преемника был мудр и удачен.

Немо повернулся к Берту, пожал ему руку, поцеловал в щеку Эвин и запрыгнул на сходню.

— Удачи, друзья мои, — произнес он, когда корабль отчаливал. — Скоро увидимся.

* * *

Когда «Наутилус» исчез из вида, Эвин повернулась к Джону и потребовала объяснений.

— Хорошо, что Немо проплывал мимо, — заявила она, гневно сверкая глазами. — Сбившись на пять градусов, мы бы оказались в Северном море. Пришлось бы потерять лишний день и пропустить совет в Паралоне. — Они ткнула в «Географику». — Так ты можешь ее прочесть или нет?

— Конечно, может, — вскинулся Жучок. — Ему просто нужно немного практики, правда, сэр Джон?

Эвин только фыркнула, но Берт согласился с мальчиком.

— Ему нелегко пришлось, дочка. Но он будет готов исполнять свои обязанности совсем скоро, в этом нет никаких сомнений.

Не сказав ни слова, Эвин вернулась к своей работе, Джек охотно устремился за ней.

— Может, тебе лучше побыть какое-то время в каюте и разобраться в «Географике», — предложил Берт Джону. — Чтобы познакомиться с ней поближе.

— Неплохая идея, — кивнул Джон. — По крайней мере, я, может быть, буду выглядеть не так глупо, если Филеас Фогг[53] приплывет скорректировать мой курс.

— Этого не случится, — хмыкнул Берт. — Фогг ненавидит плавать.

— Кстати, о плавании, — заметил Чарльз, глядя за корму корабля. — Похоже, Немо что-то забыл — он возвращается.

— Что? — удивилась Эвин. — Он нас обогнал и не может двигаться с востока. — Она отпихнула Чарльза в сторону и уставилась в подзорную трубу в том направлении, куда он указывал.

— Это не «Наутилус», — заключила девушка. — Как видно, наш враг решил выйти из тени и обозначить свои намерения.

Туман рассеялся, и показался огромный корпус корабля, более широкий и угрожающий, чем «Наутилус».

То был «Черный Дракон» — корабль Зимнего Короля. И он на всех парусах двигался прямо к «Индиговому Дракону».

— Что нам делать? — воскликнул Чарльз.

— Найти, что приколочено, и держаться, — посоветовал Берт. — Пусть Эвин делает свое дело — сейчас мы ей ничем не сможем помочь.

— В Лондоне корабль вышел из дока против ветра, — вспомнил Чарльз. — Может он сам увернуться и избежать столкновения?

— Это корабль, а не кошка, — сказал Берт, — и даже тот факт, что он обладает собственной волей, не означает, что он станет выписывать пируэты по первому требованию.

Эвин носилась туда-сюда по палубе, яростно выкрикивая команды. Корабль Зимнего Короля превосходил «Индиговый Дракон» в пять раз, и меньшее по размеру судно просто не выдержало бы столкновения. В этом-то, подумал Джон, хватаясь за такелаж, все и дело.

Единственный шанс пережить первый удар — это повернуть корабль в тот момент, когда «Черный Дракон» доберется до них, но переставить паруса за оставшиеся несколько секунд было невозможно.

Это понимали все, кроме Джека.

В ранней юности одно лето у него был наставник, который умел ходить под парусом и любил в таком вот духе бросать вызов судьбе, лишь в самый последний момент подставляя парус ветру и избегая столкновения.

Но что годится для ялика — не пройдет с галеоном. И все же Джек считал, что стоит попробовать.

Запрыгнув на крышу каюты, он выхватил короткую абордажную саблю у изумленного матроса и принялся рубить лини, которыми крепились паруса по правому борту.

Эвин изумленно воззрилась на него.

— Ты спятил?! Если перережешь, паруса…

Внезапно она поняла замысел Джека и приказала команде помочь ему.

Блестящий черный корабль надвигался на них с ужасающей скоростью, но в несколько секунд все лини были перерезаны и ветер с силой развернул паруса в обратном направлении.

— Давайте! — крикнул Джек. — Нужно поймать ветер! Поверните штурвал как можно сильнее!

Эвин, Джон и Чарльз немедленно бросились к штурвалу и повернули его. С жутким стоном дерева и металла, подвергшихся перегрузке, корабль развернулся на сто восемьдесят градусов и лицом к лицу встретил «Черный Дракон» в ту минуту, как последний настиг их — и прошел мимо, разминувшись на несколько дюймов.

— Ничего глупее в жизни не видела, — сказала Эвин Джеку. Но, несмотря на резкий тон, на ее лице была улыбка, и Джек воспрянул духом.

Друзья смотрели, как мимо скользит кошмарный корабль, на палубе которого толпятся мерзейшие разбойники и негодяи, включая Вендиго, и удивлялись, насколько он длинный и все еще представляет угрозу в виде копий и горящих стрел.

Когда «Черный Дракон» прошел мимо, суровое выражение вернулось на лицо Эвин.

— Джек ненадолго спас нас, но на починку такелажа требуется время, а они даже на такой скорости успеют развернуться и тогда схватят нас.

— Не хотелось бы ошибиться дважды, — произнес Чарльз, — но теперь я абсолютно уверен, что «Наутилус» в самом деле вернулся.

Двигаясь со скоростью, превосходящей даже скорость «Черного Дракона», с севера к «Индиговому Дракону» действительно спешил корабль Немо.

— Никогда больше не буду недооценивать произведения Жюля Верна, — сказал Чарльз.

— Правильно, — согласился Джон.

— Разве от тебя было столько неприятностей, когда ты была первым помощником на «Наутилусе»? — ухмыляясь, крикнул Немо Эвин.

— Нет, — прокричала в ответ девушка. — Но только тогда он назывался «Желтый дракон», а у некоторых было все в порядке со вкусом.

— Пусть команда чинит такелаж. Что, собственно, случилось?

— Этот идиот, — Эвин указала на Джека, — перерезал лини. Мне бы такое и в голову не пришло, но это спасло корабль.

Немо отвесил Джеку легкий поклон.

— Отличная работа, юный воин. А теперь, — закончил он, глядя, как вдали «Черный Дракон» развернулся и снова набирал скорость, — похоже, мне предстоит сражение.

— Немо… — начала Эвин.

— Нет, — оборвал он. — Вы везете «Географику». Доставьте ее и Хранителя в Паралон. Я задержу Зимнего Короля настолько, чтобы вы смогли ускользнуть.

Немо прижал к груди кулак — жест уважения от капитана капитану.

Эвин повторила жест и, отдавая приказы, снова повернула «Индиговый Дракон» по ветру. Корабль, как обычно, интуитивно воззвал к своей уникальной способности и на полном ходу устремился прочь от места стычки.

* * *

В нескольких лигах от битвы команда оценила ущерб, нанесенный «Индиговому Дракону», и, к всеобщему облегчению, он оказался минимальным. Пока шел ремонт, Эвин переключила свое внимание — и ярость — на Джона.

— С меня довольно! Второй раз я из-за тебя рискую своим кораблем и не вижу причин, почему это надо делать.

Берт попробовал вмешаться, но Эвин отмела все попытки.

— Не в этот раз, отец. Ты уже придумал все возможные отговорки для него.

У любого капитана есть карты Архипелага и близлежащих островов. Любой капитан, включая Зимнего Короля, может найти путь методом проб и ошибок. Но только в одном атласе собраны все карты, и только он сможет привести нас куда и когда нам надо. И только один человек из всех живущих был обучен древним языкам и культурам, что позволяет ему понимать направления, указанные в атласе.

Итак, — закончила она, опустив сжатый кулак на «Географику», — вот атлас. А ты, — ткнула она пальцем в Джона, — Хранитель. Так ты можешь прочесть или нет?

Признавая поражение, Джон со стыдом опустил глаза.

— Не могу. Не знаю, как.

Глава 6. Заводной Парламент

— Если это правда, мы можем заблудиться, — заметил Берт. — Только опытный Хранитель способен правильно провести корабль Архипелагом Грез. Карты и пояснения написаны на дюжине языков, многие из них давно мертвы. Из ныне живущих людей лишь единицы могут во всем этом разобраться.

Даже если постараться, нельзя было обозначить более четкую границу: Эвин, Берт и, как ни странно, Джек — с одной стороны; Джон, Чарльз и Жучок — с другой.

— Джек? — удивился Чарльз. — Ты не можешь стать на их сторону. В конце концов… — Он начал что-то говорить, затем одумался и тихо упрекнул, — плохо, Джек.

— Но Эвин права, — отозвался Джек. — Мы бежали из Лондона, спасая свою жизнь, и все из-за него и той книги. Его учителя убили за нее. «Индиговый Дракон» чуть не уничтожили из-за нее. И все вот это… место, где мы находимся, может охватить война из-за нее. А он единственный из всех живущих, кто может прочесть ее, и он всех подвел.

— Джек! — воскликнул Чарльз. — Довольно.

— Но он прав, — сказал Джон. — Я сплоховал.

Эвин выругалась и потянулась за палашом[54], но Берт перехватил ее руку.

— Этому должно быть объяснение, Эвин. Это ведь я выбрал Джона. Джон, — обратился Берт к юноше, не в силах скрыть мольбу в голосе, — Я читал твои рассказы. У тебя дар, я знаю. И Стеллан это знал. Вот почему он согласился принять тебя. Да я и сам видел вашу переписку — он обучал тебя.

— Да, — ответил Джон, — обучал. Но я не учился — в любом случае, не так, как должен бы.

Он покорно повернулся к Чарльзу и Джеку.

— Я не считал это важным, — объяснил он. — Древние языки, которые больше никто не мог прочесть… Кто мог подумать, что это когда-нибудь пригодится? Мои друзья, даже моя жена — все сомневались, что имеет смысл тратить столько времени на такие непрактичные занятия.

— Теперь они не такие уж и непрактичные, а? — заметил Джек.

— Ради бога, Джек, — огрызнулся Джон. — Идет война! Едва ли можно было ожидать, что я стану тратить те крохи свободного времени, которое у меня было, на чтение и переводы манускриптов, написанных на старо-тевтонском[55].

— Из-за того, что ты этого не делал, погибнут люди, — сказала Эвин. — Возможно, уже погибли.

— А ему все равно, — сказал Джек.

— Нет, не все равно! — крикнул Джон, схватив Джека за грудки. — Мне не все равно, болван! Я видел, как умирают люди! Я чувствовал, как мне на лицо брызжет их кровь, когда те, с кем я вместе смеялся, ел, делил кров, умирают у меня на глазах! Ты можешь сказать то же о себе?

Оба дрожали. На лице Джона выступила испарина, дыхание стало быстрым и неглубоким. Секунду спустя он отпустил Джека и обхватил голову руками.

— Прости, Джек, — сказал Джон через какое-то время. — Я чувствую, что подвел вас всех, но больше всего — профессора. Поверьте, я не знал… Не знал, что…

— Довольно, Джон, — перебил Чарльз, кладя руку ему на плечо. — Давайте все придем в себя, а затем, может, посмотрим и попытаемся вместе расшифровать подсказку. Одна голова хорошо, а две лучше и все такое. Что скажешь, Джек?

Но когда они подняли глаза, Джек и Эвин уже отошли на другой конец корабля и совещались. Берт стоял в дверях каюты, разрываясь между надеждой и страхом. С ними оставался лишь Жучок, горевший желанием помочь, но, определенно, скудный жизненный опыт мальчишки не подготовил его к подобной ситуации.

Братство распалось. И ничего нельзя было поделать, только продолжать путь в Паралон.

* * *

Несмотря на позитивный настрой, после часа, проведенного в изучении «Географики», Чарльз был вынужден сдаться. Будучи редактором в Издательстве Оксфордского университета, он часто имел дело с латынью, так что отрывки на этом языке, а так же несколько фраз на греческом не были такой уж китайской грамотой — но особо и не помогли.

— Я понял чуть-чуть на староанглийском и несколько слов на иврите, но остальное — темный лес, — признал Чарльз. — Многие пояснения написаны на современном английском, но в них нет никакой иерархии, ни упорядоченности, только поверхностная хронология.

Это заявление не улучшило мрачного настроения Джона и раздражения Джека. Берт по-прежнему был подавлен, но не терял надежды.

— Слушайте, — сказал он, — поскольку Паралон — «столица» Архипелага, то его карта должна быть на английском. Я сам добавлял карты к списку и, исходя из прошлого опыта, могу прочесть большинство. Кроме того, — добавил он, — нам уже указали нужное направление, так что мы можем беспрепятственно воспользоваться подсказкой. Когда окажемся в Паралоне, сможем найти ученого или обратиться к Парламенту, чтобы нам предоставили доступ в Королевский архив и библиотеку. Ну, веселее, парни, — закончил он. — У нас еще есть выход.

— Может быть, — подал голос Жучок из своего угла кабины, откуда он наблюдал за всем происходящим, — Совет изберет нового правителя, и вам больше не придется волноваться из-за «Географики».

— Верно мыслишь, парень, — заметил Берт и вышел из каюты, закрыв за собой дверь.

* * *

Солнце приближалось к зениту, когда впередсмотрящий на марсе крикнул:

— Земля!

Они достигли Паралона.

Остров был больше Авалона и всех Земель Тьмы, которые они миновали. Вдали можно было различить горную цепь и зелень, которая могла быть только лесами. Зрелище настолько захватывало дух, что даже молчаливые фавны побросали дела, чтобы посмотреть.

Гавань, в которую направлялся «Индиговый Дракон», сформировалась в естественном устье реки; глубины было достаточно для навигации. Вокруг гавани местность плавно переходила в холмы, на которых возделывались поля, за затем резко сменялась цепью горных плато, поднимающихся прямо со дна долины.

На самом верху располагалась массивная каменная крепость, серая и устрашающая: Замок Паралона, место Серебряного Престола Верховного Короля Архипелага.

Это был не Камелот, чего путешественники в некоторой степени ожидали, но нечто гораздо более примитивное, несущее в себе чистую энергию ожившего мифа. Архетип[56] архетипов; Паралон оказался реальностью, навеянной легендой о Камелоте.

— Боже правый, — выдохнул Чарльз. — Восхитительно.

Джон и Джек согласно кивнули. Такого замка не смог бы вообразить даже Безумный король Людвиг[57].

— Значит, Паралон, — сказал Чарльз, когда они сошли на берег, — крупнейшее средоточие военной силы на Архипелаге?

— С чего ты решил? — удивился Берт.

— С чего бы тогда ему быть местом власти?

— Видишь леса там, вдали? — спросил Берт. — Яблоневые сады, им сотни — если не тысячи — лет. Военная мощь меняется, теряется, приходит и уходит. Но добро, — закончил он, подмигнув, — его очень трудно добиться.

Джек старался быть полезным Эвин, которая прилагала все усилия, чтобы не замечать его, впрочем, без особого успеха. Его безрассудный, но успешный маневр во время встречи с Зимним Королем и то, что он отдалился от Джона, придали ему мужества, и это сбивало ее с толку.

Берт помог по-прежнему подавленному Джону убрать «Географику» в прочный кожаный чехол с лямками, который удобнее было носить. Его предложил смастерить Жучок. Он серьезно подошел к своей роли сквайра Джона и внимательно следил, где еще можно помочь. Кроме того, о том, что он останется на корабле, не могло быть и речи — только не в свете открывающейся перспективы увидеть настоящих рыцарей и королей своими глазами.

Чарльз был уже в дальнем конце пристани, где сыпала проклятиями маленькая фигурка, копающаяся в недрах странного приспособления, напоминающего смесь заводного автомобиля и кареты Золушки.

— Не сдавайтесь, — сказал Чарльз. — Уверен, проблема обязательно решится.

— Постараюсь, вить это все, что кажный из нас может сделать, а? — последовал ответ.

Чарльз взвизгнул и отскочил, поняв, что существо, ответившее ему, — не человек и даже не фавн.

Это был барсук. В сюртуке и жилете, стоящий на задних лапах, с моноклем в одном глазу и в коротких гетрах на пушистых конечностях.

Чарльз все таращился на барсука, не веря своим глазам, когда подошли остальные.

— В жилете, но без брюк? — спросил Джон.

— Очень невежливо делать такие замечания, — сказал Берт.

— Вы из королевской семьи или официальные эмиссары[58]? — осведомился барсук.

— Студенты, — отозвался Чарльз. — Мы… студенты.

— Студни, а? — сказал барсук. — И где же вы студитесь?

— Вообще-то в Оксфорде, — ответил Чарльз.

Казалось, барсук принял это как само собой разумеющееся.

— Ах да, в Оксфорде. Место студенистости и искусства друидов. Лорд Прайдери из расы людей тоже был студнем из Оксфорда.

— А вы, — поинтересовался Джек. — Как ваше имя?

— Пардон, юный студень, — отозвался барсук, сделав жест, напоминавший нечто среднее между приседанием и кивком. — Меня звать Туммлер, а Туммлер — это я.

— Приятно познакомиться, господин Туммлер, — сказал Джек и, к вящему удовольствию барсука, пожал протянутую лапу. — А это мои друзья, э-э-э, «студни» Джон и Чарльз, и наш капитан Эвин. Тот малый в шляпе — Берт.

— Добро пожаловать, студень Джек и остальные, — приветствовал их Туммлер. — Вы приехали на Совет?

— Да, — подтвердил Берт. — Он уже начался?

— Пока нет, — сказал барсук, — вить многие представители, как вы, только-только прибыли, и Совет Паралона попросил старину Туммлера проводить опоздавших.

Он махнул лапой и повернулся.

— Сюда, сделайте милость, юные студни и все остальные. Совет ждет.

* * *

В скором времени Туммлер завел транспортное средство (не без тайной помощи Эвин, которая не хотела смущать зверька при всех и говорить, что комок барсучьей шерсти повредил один из контактов двигателя) и они отправились через долину к замку.

— Мы называем их «принципли», — пояснил Туммлер, имея в виду паровую машину, в корой они находились. — Навроде как «вы можете ездить туда-сюда, но легче это делать с принциплями». Вот так, в общем. Этот, — гордо продолжал он, — я называю «Любопытная Разновидность».

— Невероятно, — сказал Чарльз. — Как он работает?

— Очень хорошо для всех практических нушт, — ответил Туммлер.

— Нет — я имею в виду, что им движет?

— Нам надоть кой-куда добраться, — отозвался Туммлер. — А вами что движет?

— Я… я просто решаю идти, куда мне надо, и иду, — удивился Чарльз.

— Ну, так то ж и с принциплями, — сказал барсук. — Только тут уж мне решать.

Эвин улыбнулась.

— Принципли придумал один из его предшественников, — она подбородком указала на Джона. — Там задействуется пар и часто — электричество, но никто толком не знает, как они работают. Бэкон передал лишь секрет их конструкции некоторым животным и Немо. Животные не могут понятно объяснить, а Немо никогда не упоминал о нем.

— Бэкон? — воскликнул Джон. — Ты имеешь в виду Роджера Бэкона[59], францисканского монаха? Он тоже был Хранителем?

Туммлер кивнул.

— Дык, говорю ж — славные малые они, студни из Оксфорда.

Любопытная Разновидность проследовала через огромные каменные ворота, охраняемые двумя одинаковыми гигантскими статуями. Левая рука каждой была простерта вперед в предупреждающем жесте; правую руку они держали у сердца, как бы приглашая.

— Великие короли Паралона, — объяснил барсук. — По два у каждых ворот, как стороны компаса — запад, восток, север и юг.

— Невероятно, — сказал Джон.

— Ха! — хмыкнул Туммлер. — Подождите, вот увидите Великий Чертог.

Когда был установлен Серебряный Престол, объяснял Берт, Артур правил в скромном замке на Авалоне. Его старший сын Артигел перенес место правления в Паралон и нанял гномов построить великий город.

Улицы были вымощены, и когда путешественники въехали в замок, то увидели множество других принциплей, каждый был сделан особо, не похож на другие. Дома были выстроены из белого камня и стекла и венчались башенками и остроконечными крышами.

Замок, который они видели из гавани, не был построен на плато, он был высечен из него, в нем, сквозь него. Это был выдающийся шедевр инженерного дела. Туммлер остановил Любопытную Разновидность на широком проспекте, у пересечения улиц чуть ниже огромного здания с башнями и повел спутников на мост, ведущий к двойным дверям из яблоневого дерева.

— Тута, — сказал он, указывая лапой. — Я обожду тута, пока все не закончится. Только предупредить вас хочу, — добавил барсук. — Следите в оба кой за кем. Ароун его звать. Старший сын старого Сарума, короля троллей. Он злой. Негодяй от макушки до пят. Он созывал полный совет несколько лет, и ни для кого не секрет, что он думает, будто время людей — дело прошлое, а Верховного короля надоть выбирать из другой расы. Не нужно быть студнем, чтобы догадаться, куда он метит, — закончил Туммлер. — Удачи вам всем, студни.

* * *

Архипелаг населяли тысячи рас, объяснил Берт, и даже больше, если считать животных. Но только четырем из них было дозволено присылать официальных эмиссаров на Совет: троллям, гоблинам, эльфам и гномам.

Представители пятой расы — люди — созывали совет, полностью руководствуясь традицией. Несмотря на конфликты, вспыхивающие время от времени, все расы уважали потомков Артура, и это уважение перешло и к Парламенту в годы, последовавшие за убийством старого короля и его семьи. Но жители Архипелага лишались покоя, каждая из рас хотела получить права на Серебряный Престол.

— А нас пустят? — просил Чарльз. — Мы не представители королевской семьи и не эмиссары.

— Пустят, — ответил Берт. — У меня есть какая-никакая репутация, а он, в конце концов, — Берт похлопал Джона по плечу, — Хранитель.

Эвин закатила глаза и выругалась сквозь зубы.

— По крайней мере, — добавил Берт, — у него находится «Воображаемая Географика». Одно только это дает ему — и всем вам — определенный статус.

Джон вздохнул и посмотрел на Жучка, который ободряюще ему улыбнулся.

Все вместе они вошли в Великий Чертог Паралона.

Туммлер не преувеличивал. Великий Чертог поражал своим великолепием.

Входы с четырех сторон зала представляли собой каменные арки в сто футов высотой, окружавшие огромную галерею лож. Высоко-высоко над головой находился прозрачный потолок, возможно, венчавший плато. В колоннах были вырублены ниши с факелами, освещавшими зал ярким белым светом. Одним словом, это было зрелище.

— Зимнему Королю никогда не получить трон, — пробормотал Джек Чарльзу.

— Почему?

— Ведь ему придется перекрасить здесь все в черное.

Примерно половина мест на галерее была занята. Берт повел спутников к ступеням за колонной слева, и они уселись на свободные места в третьем ряду.

— Места в центре для людей — членов Парламента, — объяснил Берт. — Они еще не прибыли, и хорошо — мы пришли не слишком поздно.

Эльфы заняли места справа от центра галереи; их было больше, чем представителей других рас. Эльфы были стройными, с прекрасными волосами и кожей, и держались, как народ, редко видевший смерть.

Гномы сидели слева, над и вокруг Берта и его друзей. Они были низкорослыми, крепкого телосложения и хорошо вооружены. У каждого из делегатов было не менее двух коротких мечей, а также луки и стрелы.

— Этих лучше не злите, — предупредил Берт. — Гномы — народ вспыльчивый. Любят подраться, хотя в основном — с эльфами. Все из-за роста.

— Так, э-э, это ваши построили это место, да? — сказал Джек гному, сидящему через три места от него.

— Да, — был ответ.

— Э, прекрасная работа, — похвалил Джек.

— Гм, — фыркнул гном.

Берт поднял руку в приветствии и увидел ответный жест со стороны засаленного, какого-то шишковатого создания, одетого в шелковые одежды тонкой работы и сидящего высоко по центру галереи.

— Урук Ко, король гоблинов, — пояснил Берт. — И его свита.

— Король гоблинов? — с отвращением прошептал Джон.

— О, он достаточно дружелюбен, — сказал Берт. — Стеллан — профессор Сигурдссон — и я однажды совершили вместе с ним долгое путешествие к южным островам на корабле под названием «Заря». Предполагалось, что это будет исследовательская экспедиция — надо было составить кое-какие карты для «Географики» и все прочее, — но каким-то образом она сама собой превратилась в приключение. Но, — закончил он, пожимая плечами, — такое случается, если капитан — говорящая мышь.

Прямо напротив гоблинов в нижних рядах галереи расположилось грузное темнолицее существо, которое могло быть только троллем. Сильные, перевитые жилами руки были скрещены на массивной груди, обтянутой тяжелым кожаным доспехом. Его вид и манера держаться, а также множество прихлебателей, толпившихся у кресла, стоящего на возвышении, давали понять, что он, по всей вероятности, птица высокого полета, если не сам король троллей.

— Я его не знаю, — сказал Берт. — Тролли обитают на восточных островах Архипелага.

— Полагаю, — сказал Джон, — что это и есть Ароун, о котором говорил Туммлер.

— Тихо, — шикнул Берт. — Входит парламент.

Представители Парламента, одетые в цвет карточных мастей: трефы, пики, бубны и черви, вошли через пятый вход в зал, располагающийся между восточными и северными вратами. Они угрюмо шли, не глядя ни вправо, ни влево.

Берт нахмурил брови, глядя, как члены Парламента занимают места среди прочих участников Совета.

— В чем дело? — прошептал Джон.

— Не знаю, — ответил Берт. — Чего-то не хватает, хотя не могу сказать, чего именно.

Они молча смотрели, как изящно одетые мужчины и женщины усаживаются на свои места на галерее. Наконец, плутоватого вида малый — Берт объяснил, что это Наместник Паралона, — вышел в центр Чертога и призвал всех к порядку.

— Как Наместник Паралона, я буду наблюдать за процедурой, — начал он. — В отсутствие законного наследника Серебряного Престола Парламент под моим руководством правил Паралоном и Архипелагом. И вот теперь была предъявлена претензия на трон. По праву рождения и крови.

По галерее прокатился шепот.

— О чем речь? — прошептал Джон. — Я думал, все наследники мертвы.

— Не знаю, ответил Берт. — Слушай.

— Претензию, — продолжал Наместник, — одобрил Парламент. В случае всеобщего согласия, к концу дня у нас будет новый Верховный Король.

Со всех сторон раздались возгласы. Наместник подождал, пока стихнет какофония, и снова заговорил.

— Претензия была объявлена родичем самого Артура, и поэтому ее нельзя оспорить. Он никогда не бывал здесь прежде, но, тем не менее, большинству из вас он известен… под именем Зимнего Короля.

— Стойте! — прогремел голос. Заговорил Берт. — Могу я говорить?

Наместник скривился.

— Парламент… — начал он.

— Парламент, — ответил Берт, — созвал совет, дабы обсудить право преемника. Есть наследник или нет, нам должно быть позволено обратиться к Парламенту.

— По какому праву вы говорите? — спросил Наместник.

— Я — один из Хранителей «Воображаемой Географики», — сказал Берт, — а другой сидит подле меня.

В ответ многие закивали, в основном дружелюбно. Наместник лишь покачал головой.

— Я ценю ваше желание принять участие, — начал он.

— Пусть говорит, — раздался грубый голос. Он принадлежал Уруку Ко, королю гоблинов.

Наместник мог добиться своего и поднимать шум в разговоре почти с любым из присутствующих. Однако поставить на место короля целой расы он не мог. Он неохотно кивнул и отошел в сторону, бросая беспокойные взгляды на членов Парламента.

Берт стоял посреди Великого Чертога лицом к галерее.

— Дамы и господа Парламента, — начал он, — совсем недавно я лично столкнулся с человеком, которого называют Зимним Королем…

Но прежде, чем он смог продолжить, его перебил Король Бубен, который вскочил и погрозил Берту кулаком.

— Неприемлемо, — провозгласил король. — Парламент не принимает предложения.

— Разве он делал предложение? — прошептал Чарльзу Джон. — Я что-то не заметил.

Берт также выглядел озадаченным.

— Ваше величество, если я позволил себе лишнее…

— Да, не может быть и речи, — продолжал король, словно не слыша. — Морж-Верховный Король — какая нелепица. Всякий знает, что Плотник не может стать Верховной Королевой. Если допустить подобное, кто же будет устраивать танцы?

— Все это очень странно, — произнес Чарльз.

— Тихо, — шикнул Джек. — Смотрите — еще один король будет говорить.

Король Пик поднял руку:

— Умоляю, не палите из пушек, — сказал он. — Или я никогда не смогу извлечь картофель из ушей.

Гномы принялись перешептываться, будто тоже почуяли неладное.

— Они все с ума посходили, — сказал Джек. — В чем дело?

— Не знаю, — ответила Эвин. — Но здесь явно что-то не так.

Наместник уже собирался препроводить Берта на место, когда вспыхнула голова Королевы Треф. Пламя взметнулось высоко вверх, но королева продолжала сидеть, чинно сложив руки, с мягкой улыбкой на лице, будто ничего не произошло.

Теперь шептались не только гномы, но и эльфы и гоблины. Тролли взялись за оружие.

Королева Червей — дородная темноволосая дама — достала из-под трона крокетный молоток и ударила им в грудь Короля Червей.

— Ненавижу розы, — заявила она. — Всегда молчат, когда к ним обращаешься.

Берт огляделся по сторонам, но Наместника и след простыл. Все присутствующие делегаты с криком поднялись с мест.

Один из троллей, плюнув на этикет, метнул копье прямо в Королеву Червей. Удар распорол ей грудь, и на пол полетели колесики и шестеренки, осыпая находившихся поблизости делегатов дождем искр.

Члены Парламента вовсе не были людьми. Это были механические куклы.

— Обман! — взревел принц троллей Ароун, вскакивая на ноги и потрясая закованным в доспехи кулаком. — Совет — фальшивка!

Через несколько мгновений в Великом Чертоге Паралона воцарился хаос.

Глава 7. Запретная тропа

Едкий дым заполнил нос, рот и легкие Джона. Юноша в отчаянии закрыл голову руками и глубже вжался в грязь французской земли.

Канонада не прекращалась. И когда казалось, что хуже уже быть не может, сигнал газовой атаки зловеще разнесся среди остатков деревьев.

Джон с криком вскочил на ноги и побежал, но через несколько секунд угодил в колючую проволоку, натянутую у окопов. Вокруг него на почерневшей, лишенной намека на жизнь земле лежали раздувшиеся трупы. Джон мог лишь беспомощно наблюдать, как газ подбирается все ближе, сопровождаясь усиливающимся грохотом артиллерии: бум. Бум. Бум.

Бум.

— Джон! — раздался знакомый голос, но он не принадлежал солдату его батальона. — Джон, бога ради, да соберись ты!

Джон потряс головой, моргнул, приходя в себя, зрение его прояснилось. Чарльз тряс его за плечи и выкрикивал его имя. Остальные уже прокладывали дорогу к выходу под прикрытием лож. Не веря своим глазам, Джон озирался и видел мешанину оружия, пламени, дерущихся людей, слышал яростные крики — все это еще несколько мгновений назад было Великим Советом.

Гоблины скрылись; последние из эльфов как раз уходили под защитой северной арки. Гномы рассыпались по галерее и забрасывали делегатов-троллей самодельной взрывчаткой, но все новые и новые тролли спешили в Чертог через южный и восточный входы. Они пробрались к центральным местам на галерее и по кусочкам разметали заводной Парламент. С самых верхних рядов подоспевшими на подмогу троллями командовал принц Ароун.

Похоже, на этот день было запланировано не одно предательство.

— Вот почему в гавани было столько кораблей, — сказала Эвин Берту. — Тролли хотели поднять мятеж вне зависимости от того, что случится на Совете.

Берт согласно кивнул, и они с Чарльзом подхватили оглушенного Джона под руки и повели вниз к западной арке.

— Натворил Наместник дел, — сказал Берт. — Это может стать концом Архипелага.

— А с ним-то что? — сердито покосился Джек на Джона.

— Это из-за взрывов, — пояснил Чарльз. — У него шок.

— Все в порядке, — произнес Джон, пытаясь идти самостоятельно. — Правда.

Эвин зыркнула на него, Джек презрительно сузил глаза, а Джон тем временем стряхнул руки Чарльза и Берта.

— Давайте выбираться, — прошипела Эвин сквозь зубы, — пока тут все не рухнуло.

* * *

Друзья поспешили по коридору на улицу, где остался Туммлер и его транспорт. Вокруг них метались представители всех рас, пытаясь выяснить, что произошло. Позади, в Великом Чертоге раздавались новые взрывы; потянуло дымом.

— Тролли почти наверняка заблокировали гавань, — сказала Эвин. — Лучше всего попытаться выбраться из города и вернуться, когда все уляжется.

— Если уляжется, — добавил Джек.

— А что будет с «Индиговым Драконом»? — задыхаясь, спросил Чарльз. — Его не сожгут?

— Нет, — ответила Эвин. — «Дракон» позаботится о себе. Он будет уже в безопасности.

Они добежали до конца коридора, вывалились из дверей на улицу, где уже поджидал Туммлер и заведенная Любопытная Разновидность.

— Скорее! — крикнул Туммлер. — Студни, скорее! Залазьте, залазьте внутрь!

Друзья всей толпой ввалились на сиденья принципля.

— На север! — крикнула Эвин. — Вези нас на север!

Взвизгнув шинами, Любопытная Разновидность устремилась на север и поспешила прочь из замка.

* * *

Потребовалось несколько минут, чтобы покинуть пределы города, и еще столько же — чтобы миновать заставы, где спутников могли бы задержать. Но удача была на их стороне, и вся стража, которая могла перехватить их, бросилась в самое пекло в Великом Чертоге.

Паника Джона сменилась лихорадочной дремотой, ее нарушали лишь случайные подергивания ног и рук.

— Лихорадчатые сны, да, — бросил Туммлер, обернувшись через плечо и прищелкнув языком. — Чего это с мастером Джоном?

Берт и Эвин объяснили Туммлеру, что произошло на Великом Совете. Когда дело дошло до Парламента, зверек оборвал их и сменил тему.

— Эх, знал вить, что до беды недалеко, когда услыхал, что сам Ароун пожаловал говорить за троллей, — сказал Туммлер. — Ну, хватит треволнений. Свезу вас, кой-куда поспокойнее, там безопаснее.

С этими словами он направил Любопытную Разновидность прочь с тракта на примыкающую немощеную дорогу, уходящую на запад. Она вела к ущелью, складками сминавшему верхнюю часть плато, и всякому была не по зубам, как заметил Берт.

— Тока не животным, — сказал Туммлер. — Мы эту дорогу знаем, и еще кое-кто, а раз королевскую семью пристукнули, то о ней знаем тока мы.

— Запретная тропа? — спросил Чарльз. — Почему запретная?

— Потому что, — объяснил Берт, — она ведет к развалинам древнего города, первого города, построенного в те времена, когда Артигел только воссел на Серебряный Престол. Город побольше разросся в горах во времена первого союза с гномами, но тот, первый, все еще существует — если я не ошибаюсь, там находится королевский архив и библиотека.

— Но не попадем ли мы в беду? — заволновался Чарльз.

— Ха, — фыркнула Эвин. — В большую, чем та, которой мы только что избежали? Сомневаюсь. Кроме того, не думаю, что там остался хоть кто-то, кого волнует, запретная тропа или нет.

— Преимущество запретных троп в том, что никто не увяжется следом, — кивнул Туммлер.

— Ужасная логика, — заметил Чарльз.

— Не, — ответил Туммлер. — Животная логика

* * *

Джона разбудило громкое сопение где-то у его лица, и он резко сел. Оказалось, что сопит Туммлер, потирающий лапки и внимательно вглядывающийся в юношу.

— Проснулся, мастер Джон? — спросил зверек с искренним беспокойством в голосе. — Все в порядке, студень?

— Э-э, да, все в порядке, — ответил Джон, пытаясь приподняться на локтях. Он лежал поперек сиденья Любопытной Разновидности, рядом разговаривали Берт и Чарльз, а чуть подальше совещались Эвин и Джек.

Друзья задержались у ручья на поляне в расселине каньона, поросшей редкими чахлыми деревцами. Солнце все еще стояло высоко в небе. Срыв Совета и побег из города случились едва ли час назад.

Жучок сидел на переднем сиденье принципля, его лицо было сосредоточенным и напряженным.

— Другие, — произнес он, не оборачиваясь, — они сказали, что вы были рыцарем, там, в том мире, откуда пришли? Что вы видели сражения и из-за этого вам плохо?

— Я солдат, — сказал Джон, садясь прямо. — Думаю, это что-то вроде рыцаря. И да, я захворал на войне. Временами болезнь меня беспокоит.

Жучок повернулся и посмотрел на него.

— Они говорят, что это память мучает вас. Как от памяти можно заболеть?

Джон помолчал, не зная, как ответить.

— У меня были друзья, — наконец сказал он. — Друзья, которые погибли у меня на глазах. И я боялся за свою собственную жизнь. И этот страх, раз уж человек его испытал, не проходит полностью. Понимаешь?

Жучок не ответил, только с трудом сглотнул и отвернулся. Джон чувствовал, что да, мальчик все понял, возможно, даже больше, чем кто-то из них мог подумать.

* * *

Ведомые Туммлером, друзья направились через ущелье на запад.

— Это продолжение тропки, — объяснил Туммлер, — которое ведет, куда нам надоть.

— Нам надо было продолжать двигаться на север, — возразила Эвин. — На эту тропу у нас нет времени.

— А когда вернемся на корабль, куда тогда? — не согласился Берт. — У нас нет проводника, а случившееся на Совете может лишь усилить мощь Зимнего Короля. Он все еще ищет «Географику» — и нас. Возможно, здесь мы отыщем кого-нибудь, кто сможет перевести «Воображаемую Географику», и, может быть, отчасти восстановит порядок, пока все не пропало.

Остальные согласно закивали, кроме Джона, который стыдливо повесил голову. Он никогда еще не чувствовал себя столь бесполезным и сказал бы об этом, если бы не страх того, что все с этим согласятся.

Пока они шли, Берт объяснил, что когда был сотворен Серебряный Престол, стали заключаться союзы.

— Артуру все присягали охотно, но его детям пришлось не так легко, — говорил Берт. — Гномы первыми заключили пакт с королем, за ними гоблины. Потом настал черед эльфов, это был брачный союз. А уж затем, гораздо позже, дошло дело и до троллей. В то время Артигел считал, что полезно иметь хорошо укрепленный город — средоточие силы. Каньон был идеальным местом.

Согласие Четырех Королевств — троллей, эльфов, гоблинов и гномов — на то, чтобы ими правили люди, было основано на преемственности правления. Из-за Парламента они позволили Серебряному Престолу пустовать так долго. И то лишь потому, что Наместник правил по их заветам.

— Наместник Паралона, — произнес Джон. — Он мне кого-то напомнил.

— После всех, кого мы видели, — сказал Джек, — любой человек показался бы знакомым.

— Но не так, — возразил Джон. — Я уверен, что видел его прежде. Жаль, не довелось присмотреться…

— Брось, — ответил Берт. — Он сбежал раньше всех. Готов биться об заклад, что он как-то причастен к обману с фальшивым Парламентом.

На это Туммлер только нервно прищелкнул зубами, но не свел глаз с тропинки.

— Здесь. — Наконец сказал он. — Вот он.

Он указал вверх на крутую скалу, обращенную к каньону, в которой было вырублено огромное здание в той же манере, что и Паралон. Оно было грубее, резче, но несло на себе отпечаток того же мастерства. Огромные деревянные двойные двери в южной стене каньона обрамляли камень и металл. Над ними, охраняя створки, располагался каменный барельеф с драконом, в окружении загадочных золотых букв.

— Эльфийский, — заявил Туммлер, и Берт кивнул.

— Как мы войдем? — спросил Джек, осматривая двери. — Здесь, похоже, ни ручки, ни замочной скважины.

— Возможно, в надписи зашифрована подсказка, — предположил Чарльз. — Вспомните, где мы, и как это все происходит в подобных случаях.

— Не думаю, что ты это прочитаешь, — сказал Джек Джону, который сердито глянул в ответ и покраснел.

— Джек, — одернул Чарльз. — Господин Туммлер привел нас сюда, уверен, он сможет помочь нам войти.

— Тьфу ты пропасть! — выругался барсук. — Опять забыл волшебное слово.

— Что там написано? — спросил Джон, не решаясь дотронуться до букв, глубоко вырезанных в граните, но уже сглаженных временем.

— Это по-эльфийски, — повторил Туммлер. — В общем, «Молви друг и войди»[60].

— А не может так оказаться, что волшебное слово, открывающее дверь, — это «друг»? — предположил Джек. — По-эльфийски?

— Глупая мысль, — отозвался Джон. — Тогда любой говорящий по-эльфийски сможет войти.

— Вообще-то, — заметил Туммлер, — не, это особое волшебное слово. Одно из самых старинных волшебных слов. Его таким сделал великий древний эльфийский король, звать его Эледин.

— Эледин? — переспросил Чарльз. — Похоже на «Аладдин», — добавил он, сделав руками какие-то пассы перед створками. — Если б все было так просто — стоит лишь сказать «Алаказам».

С низким стоном дерева и металла огромные дубовые двери подались и стали открываться.

— Ты знаешь священное волшебное слово! — В расширенных от удивления глазах Туммлера читалось искреннее уважение. — Ты прям настоящий студень, мастер Чарльз.

— Отличное шоу, Чарльз, — похвалил Джек.

— Браво, — подхватил Берт.

— Как это получилось? — удивился Джон. — Должен был быть Али Баба и «Сезам, откройся!»

— О, бога ради, — закатил глаза Чарльз.

* * *

У входа валялись несколько скелетов, облаченных в самые разнообразные одежды. Некоторые останки были непропорциональными: кости либо слишком короткие, либо длинные и чересчур большие. Джек первым осознал, что это были не человеческие останки.

— Кто-нибудь по-прежнему считает, что это хорошая идея? — осведомился он. — Похоже, другие искатели приключений не преуспели, зайдя так далеко.

— А, не обращайте внимания на кости, — отмахнулся Туммлер. — Архивариус держит их, чтоб создать нужную атмосферу.

— Испугался, Джек? — поддела Эвин, озорно ухмыляясь.

Джек распрямил плечи и шагнул вперед:

— Нет.

Он повел остальных по коридору, потолок которого высотой не уступал дверям, а освещался коридор сверхъестественным мерцанием рун, выбитых на стенах футах в десяти над головой у идущих.

— Опять эльфийский, — сказал Берт.

Коридор перешел в пещеру, стены которой напоминали медовые соты: в каждом отверстии лежали книги, артефакты, а иногда золото и драгоценности.

— Эй? — позвал Туммлер. — Есть кто?

— Добро пожаловать, — прокатился по пещере низкий призрачный голос. — Надеюсь, вы пришли на чашку чаю, ведь других визитеров я здесь больше не принимаю. Иначе, — продолжал голос, — мне придется убить вас всех.

Глава 8. Приглашение на чай

Казалось, даже свет эльфийских рун потускнел, когда огромный красный дракон поднялся на лапы и двинулся к спутникам из темной глубины пещеры.

— Мое имя Самарант, — промолвил чудовищный красный зверь, — а те, кого вы видите, отклонили мое приглашение и предпочли ему сокровища. Итак, Сыны Адама, выбор за вами. Вы выпьете со мной чаю или хотите ограбить меня и умереть?

— Вы серьезно? — вытаращил глаза Джек. — Чаепитие или смерть? Конечно же, мы выберем чаепитие. Какой дурак предпочел бы смерть?

— Бьюсь об заклад, это студни из Кембриджа, а, мастер Чарльз? — подмигнул Туммлер.

— Несомненно, — отозвался Чарльз.

Каменный пол устилали персидские ковры различных размеров. Самый большой лежал прямо перед друзьями; Самарант жестом указал садиться.

— Это большая честь, — шепнул Берт Джону, когда все расселись полукругом у лап дракона. — С тех пор, как умер старый король, на Архипелаге больше не осталось драконов. Но выпить чаю с Самарантом…

— А что в нем особенного, ну, по сравнению с обычными драконами? — прошептал в ответ Джон, с беспокойством глядя на хозяина пещеры.

— Он самый первый, — ответил Берт. — Самый старый. Первый из драконов Архипелага. Если по правде, то он, возможно, самое древнее существо из всех живущих.

— Может, ты и прав, — с улыбкой сказал Самарант. — Я и в самом деле могу оказаться самым старым. Но время, как вам известно, Сыны Адама, относительно.

Берт покраснел, молитвенно сложил руки и поклонился.

— Я не хотел быть невежливым, Самарант. Для меня, в самом деле, большая честь повстречаться с вами. И, э-э, воспользоваться вашим гостеприимством.

Дракон учтиво склонил голову перед Бертом, затем перед каждым из его спутников, помедлил, дойдя до Жучка, которому он кланялся на секунду дольше и чуть ниже, чем остальным. Жучок, в свою очередь, заметно покраснел.

Самарант распрямился и указал на барсука, который стоял в стороне и улыбался.

— А ты, Дитя Земли, ты присоединишься к нам?

— А то как же, — отозвался Туммлер. — А тех моих любимых печеньков не осталось, а?

Самарант издал звук, напоминающий шум парового двигателя; через секунду друзья поняли, что это был смех.

— Да, — сказал Самарант. — У меня есть лепреконские крекеры. Секунду, я достану.

— Они на самом деле не из настоящих лепреконов[61], - признался Туммлер Чарльзу. — Просто я их так называю.

Дракон возвратился, балансируя серебряным чайным подносом на одной лапе, с коробкой печенья — в другой.

— Госпожа, — обратился он к Эвин. — Не возьмешь ли на себя труд подать чай?

Эвин, было, резко возразила, что она мужчинам не служанка, но тон и манеры дракона были столь уважительны, что она не смогла отказать. Девушка взяла у Самаранта поднос, Джек поднялся, чтобы ей помочь, и забрал печенье.

— Это же печенье к чаю, — озадаченно пробормотал он. — Совсем такое, как у нас дома.

— На Архипелаге есть те, кто торгует с вашим миром, — ответил Самарант, — и они, в свою очередь, торгуют с животными, а те, в свою очередь, — со мной.

— Угум-с, — счастливо пробормотал Туммлер с полным ртом печенья.

— Что вы продаете? — спросил Чарльз. — Драгоценности? Золото?

— И это все, что ты здесь видишь ценного, о Сын Адама? — повернулся к нему дракон. — Лишь богатства Земли?

— Я просто поинтересовался, — отшатнулся Чарльз.

— Знания, — вмешался Берт. — Вы продаете им знания.

— Хмм, — удовлетворенно рыкнул дракон. — Хранитель «Географики» понимает это.

— Это уже второй раз, когда вы даете понять, что знаете меня, — заметил Берт. — Прошу прощения, но мы не встречались прежде? Потому что я уверен, что запомнил бы, уж поверьте.

— Нет, — отозвался Самарант, — но мне интересно быть в курсе того, что творится на Архипелаге, и знать о тех, кто жаждет повлиять на то, что здесь происходит. И поэтому, — продолжал дракон, — расскажите мне, что привело вас сюда, пить чай со старым драконом.

* * *

Друзьям потребовалось около часа, чтобы пересказать все, что случилось: начиная от убийства профессора Сигурдссона и заканчивая бегством из Лондона, пророчеством Морганы, битвой с «Черным Драконом» и Великим Советом в Паралоне. Они также рассказали, к величайшему смущению Джона, о его неудаче с переводом различных языков, употребляемых в «Воображаемой Географике», и о том, что им очень нужно перевести ее, что они, возможно, отыщут способ одолеть Зимнего Короля.

Дракон не сказал ничего, просто слушал, иногда прерывая их затем, чтобы наполнить чайник свежим чаем и добавить еще печенья для Туммлера, который без устали жевал.

Когда друзья закончили свой рассказ, Самарнт не сказал ничего, он размышлял. Затем, наконец, заговорил. О прошлом.

— Давным-давно, — начал дракон, — Архипелаг охраняли тысячи драконов. Они заполонили небо. Затем, не так давно, они стали исчезать, пока не ушли все, кроме меня. И единственные упоминания о них остались лишь в мифах, легендах и книгах. — Последние слова он проговорил, внимательно глядя на Джона.

— Мы охраняли границу между Архипелагом и другим миром, огнем и страхом удерживая путешественников, которые приближались слишком близко. Но я не встречал другого дракона уже почти двадцать лет, а люди, подобные тому, кого вы зовете Зимним Королем, обрели власть — люди, способные разгадать секреты Архипелага не для того, чтобы мудро править, а для того, чтобы жестоко покорять.

— Он уже отправил многие земли во Тьму, — сказал Берт, — и по какой-то причине он считает, что «Географика» поможет ему.

— Почему он хочет завладеть «Географикой», мне неведомо, — задумчиво сказал Самарант, — но многое затевается, и если он завладеет книгой, добром для Архипелага это не кончится.

— Так что мы можем сделать? — воскликнул Берт. — Короля нет, нет даже настоящего Парламента, который мог бы дать нам совет. Хуже того: очевидно, Парламента не существовало уже некоторое время, а то, что обман раскрылся, нарушило мир на Архипелаге.

— Да, это проблема, — откликнулся Самарант, повернувшись к Туммлеру. — Что ж, поведай нам, маленькое Дитя Земли, о чем же думали животные?

Туммлер застыл, недоеденное печенье торчало из пасти.

— Животные? — удивилась Эвин. — Вы хотите сказать, что это они сделали тех самозванцев из Парламента?

— В этом есть смысл, — заметил Чарльз. — Они единственные, кроме Немо, кто знает, как строить управляемые машины, а заводные короли и королевы устроены ничуть не проще.

Все поглядели на Туммлера, который теребил лапами края сюртука, печально повесив усы.

— Да, правда это, тока я сказать вам боялся, — признался барсук. — Мы — животные, то исть, — построили их несколько лет назад, шоб беды какой не вышло.

— Но зачем? — спросил Джек. — В Паралоне полно людей, которые могли бы сослужить эту службу.

— Они не короли и королевы, — захныкал Туммлер. — Без Верховного Короля, наследников и настоящих королёв и королев, это тока вопрос времени, когда остальные королевства начнут драться за Серебряный Престол. Ну, так было решено, что мы — животные, то исть, — построим замену, чтоб Парламент собрать и выбрать нового Верховного Короля.

— И кто решил, что вы должны создать замену? — спросил Берт.

Туммлер вытер лапой морду.

— А знать не знаю. Не видел я его никогда. Старина Туммлер только возил туда-сюда запчасти в Любопытной Разновидности.

— А Наместник? — спросил Чарльз. — Он тоже механический?

— Не знаю, — покачал головой Туммлер.

— Все становится на места, — произнес Чарльз. — Если никто не знал, что прочих королей и королев убили так же, как и семью Верховного Короля, тогда их можно было заменить подделками.

— Но зачем это кому-то понадобилось? — удивился Джек.

— Соглашение, — вставил Джон. — Лишь правление людей сможет сдержать другие расы. И соглашение между Парламентом и представителями других королевств могло бы привести кое-кого на Серебряный Престол — кого-то вроде Зимнего Короля. Именно это пытался сделать Наместник.

— А Берт ему помешал, — закончил Чарльз. — Молодец, Берт!

— Конечно, теперь в столице жарко, да и во всем Архипелаге может вспыхнуть война, — сказал Джек. — Но давайте смотреть вперед.

— И что нам теперь делать? — поинтересовалась Эвин. — Какой бы конфликт не затронул расы Архипелага, Зимний-то Король по-прежнему охотится за «Географикой», и мы не можем позволить ему найти ее.

— Согласен, — молвил Самарант. — Какую бы боль ни причиняла мне эта мысль, но «Воображаемую Географику» должно уничтожить.

— Мы пытались, — сказал Джек. — Немо бросил ее в жаровню, но она не сгорела.

— Нет, — согласился Самарант. — Лишь тот, кто создал ее, может уничтожить свое творение. Ее надо отнести, — закончил дракон, выдыхая дым, — к Картографу Сгинувших Земель.

— И это снова возвращает нас к первоначальной проблеме, — сказала Эвин, презрительно взглянув на Джона. — Мы никак не можем прочитать в «Географике» ни одной карты, кроме самых примитивных, и поскольку не удается перевести остальные, мы никогда не найдем путь к острову Картографа, даже если он в самом деле существует.

— О да, он существует, — ответил Самарант. — В прошлом он постоянно создавал карты для Хранителей, хотя с тех пор отдалился от всех.

Берт согласно кивнул.

— Я никогда лично с ним не встречался, но вот Стеллану иногда это удавалось, в самом начале его пути Хранителя «Географики». Последние три карты были добавлены под нашим наблюдением. К сожалению, — добавил он, — все они описывают острова на внешних границах Архипелага и не помогут нам найти Картографа.

— Итак, — произнес Дракон, поворачиваясь к Джону, — тебя не подготовили как следует к обязанностям Хранителя?

— Подготовили, но я не понимал важности этих занятий, — ответил Джон. — У меня есть основные знания некоторых языков, но об остальных мне почти ничего не известно.

— Ничего? — фыркнул Самарант. — Ни единой буквы?

— Отдельные буквы — да, но этого недостаточно, чтобы переводить карту за картой.

— Ничего? — продолжал дракон. — Ни одной постоянно повторяющейся фразы?

— Верно, — подтвердил Джон. — Но постойте… была одна вещь, которую я мог перевести.

Он взял сверток с книгой из сумки, которую Жучок носил на спине, развернул «Географику» и пролистал до карты приблизительно в середине тома.

— Вот, — сказал он, указывая на гравюру, изображающую драконоподобное существо, и подпись под ней. — Очень похоже на надпись на одной старой морской карте, что я однажды видел: «Сюда, здесь водятся драконы».

— Правильно, — подтвердил Самарант, — но с одним отличием.

Друзья сгрудились вокруг Джона и «Географики», но никто не понял, о чем говорит дракон. В конце концов, Джона осенило.

— Эта надпись находится справа от изображения на карте. А на той, что я видел в Британском Музее, надпись слева, к западу — тогда это считалось краем земли. Но эти подписи, — продолжал он, листая карты, — все с восточной стороны.

— Снова правильно, — сказал Самарант, наклоняясь ближе к Джону. — Угадаешь еще — ты выиграл.

Джон изучал карты, перелистывая страницы, пока не увидел.

— Эта надпись есть на каждой! — воскликнул он.

Самарант склонил голову.

— Одна и та же фраза, в той или иной вариации, находится на каждой карте и на всех языках.

— Это образец, — произнес Чарльз. — Джон, ты говорил, что изучал все языки, хоть немного.

— Да, — подтвердил Джон. — Я понимаю, на что ты намекаешь. Я могу использовать общую фразу как образец, чтобы понять грамматику и синтаксис, основанные на разнице между вариациями фразы.

— Если начнешь с конца книги, — предложил Берт, — сможешь разобраться с языками в хронологическом порядке. Начнешь с самых новых.

— Что скажешь, Джон? — спросил Чарльз. — Как думаешь, у тебя получится?

Джон сомневался, но быстро углубился в карты.

— От старо-английского к тевтонскому, итальянскому и… м-м, латинскому, — бормотал он больше для себя, чем для остальных.

Эвин и Джек обменялись скептическими взглядами, но Берт широко улыбался, Жучок тоже. Чарльз протянул Джону карандаш, и, не говоря ни слова, Джон уселся на ковер и принялся делать пометки, полностью поглощенный своей работой.

— Ну что ж, — молвил Самарант. — Похоже, ваш переводчик все это время был с вами.

* * *

Пока Джон работал, Жучок и Эвин прибрали посуду, а Берт, Чарльз, Джек и Туммлер обсуждали с Самарантом свои дальнейшие действия.

— В море неспокойно, — сказал Берт. — Оно будет кишмя кишеть троллями, если они уже не там.

— Ароун, — сплюнул Самарант, обдавая ковры фонтаном искр, так что Джек отскочил. — Паршивая овца среди троллей. Его отец — дипломат, а этот готов поджечь яблоню, чтобы запечь себе яблоко. А потом выбросит его, и слугам достанется за то, что не потушили огонь.

— Если бы остался кто-то из правящего дома Паралона, — вздохнул Берт, — тогда бы состоялась коронация, и все вернулись бы к своим делам.

Самарант усмехнулся в своей манере и вскинул бровь.

— Если бы все было так легко, с тобой уже бы покончили. — Берт хотел спросить, что дракон имеет в виду, но Самарант продолжал: — Поиск не бывает слишком прост — по крайней мере, тот, что хоть чего-то стоит. Ты хочешь коронации? — спросил Самарант, роясь в одной из ячеек на стене. — Бери — возможно, тебе удастся найти дурака, который желает сесть на трон и править королевством.

С этими словами дракон бросил Берту какой-то маленький предмет, на который Берт мельком взглянул и тут же перебросил его обратно Самаранту, расширив глаза от удивления.

— Ха! — фыркнул дракон. — Так быстро отказываешься от королевства, а, маленький Странник?

— Что это такое? — спросил Чарльз.

— Кольцо, — ответил Берт. — Кольцо Верховного Короля.

— Верно, — подтвердил Самарант. — Я создал его и передавал каждому королю, занимавшему Серебряный Престол. И я же забрал его назад, когда последний король своими поступками доказал, что больше недостоин носить это кольцо.

— Но это ведь просто кольцо, не так ли? — удивился Джек.

— Кольцо Верховного Короля — некоторые зовут его Кольцом Всевластья — было символом правления, — сказал Берт, — и поговаривали, что именно в кольце скрыт источник власти над Архипелагом.

Казалось, Самарант удивлен.

— Ты так думаешь? На Архипелаге много колец. У эльфов, у гномов. И у людей. Кольцо определяет своего обладателя или наоборот? Мне безразлично, возьмешь ты его или нет, — закончил он, протягивая кольцо на открытой лапе. — Хотя, — добавил зверь, подумав, — оно может отказаться не тем, чего ты — или Зимний Король — ожидаете.

— Да ничего, — вмешался Джек, протягивая руку, чтобы взять кольцо. — Может, мы по дороге раскроем его силу.

— Силу необходимо заслужить, — ответил Самарант. — Она не передается вместе с предметами вроде тронов… или колец, если уж на то пошло. Сила, настоящая сила, кроется в вере в правильные вещи, в готовности отстаивать эту веру, даже если вся вселенная сговорится помешать тебе. Может воцариться хаос; огонь может угаснуть; миры могут восставать и падать. Но правильные вещи остаются неизменными, и они всегда приведут тебя к твоей цели. Не так ли, мастер Джон?

Пока шла беседа, Джон подошел к друзьям. В уголках его рта и — что удивительно — на лбу виднелись следы карандаша, но его глаза сияли, а дюжина обрывков ткани с нацарапанными на них пометками отмечала, как закладки, различные места в «Географике».

— Джон, дружище, что случилось? — забеспокоился Чарльз.

— У меня получилось, — ответил Джон, и голос его дрожал от триумфа и волнения. — Многое еще надо доделать, но Самарант дал мне подсказку, и мне удалось понять большую часть карт.

— Это означает…. — начал Берт.

— Да, — кивнул Джон. — Я нашел остров. Я знаю, как отыскать Картографа Сгинувших Земель.

* * *

Прощание с Самарантом было менее напряженным, чем встреча. Огромный дракон показал, как добраться до северной бухты, где, вполне вероятно, дожидался «Индиговый Дракон», вдали от заварушки в Паралоне. Дракон также снабдил их припасами для корабля.

Каждый по очереди поблагодарил Самаранта за помощь и гостеприимство, за исключением Жучка, который аж подпрыгнул, когда дракон ему подмигнул, и Джона, с головой ушедшего в пометки и перевод и даже не заметившего, что они уезжают, пока он не оказался в Любопытной Разновидности. После непродолжительной поездки они снова оказались у выхода из ущелья и направились к бухте. Разумеется, «Индиговый Дракон» ожидал их там, сходни были наготове.

Менее чем через час припасы разгрузили и приготовились плыть к острову Картографа. Туммлер застенчиво подергал Чарльза за полу пиджака.

— Студни? Я… у меня тут есть кой-чего для вас, если вы не против.

Чарльз и Джон склонились к зверьку, и он протянул им довольно большую книгу, пахнущую чернилами и новой кожей.

— Что это, дружок? — спросил Чарльз.

— Я ее сам написал и издал, — ответил Туммлер, комкая в лапах край сюртука. — Поваренная книга.

На обложке был вытеснен заголовок: «Господин Б. Туммлер, эсквайр[62], представляет игзатическую еду и как ее готовить».

— Впечатляет, — искренне сказал Чарльз. — Как продается?

— А, да вы ж знаете, как это бывает, вы ж студень из Оксфорда и все такое, — ответил барсук. — Я ее опубликовал в самый сезон и магазинчик открыл на Ривингтон-лэйн, ну, в торговом квартале. Мне даж значок дали — «Месный автор», но…

— Что-нибудь продал? — осведомился Джек.

— Ни единой, — признался Туммлер. — Но у меня есть перспективы.

— Что ж, думаю, твои усилия достойны восхищения, — сказал Чарльз. — Спасибо, Туммлер.

— Знаете, что? Поскольку я ничего не продал, то у меня этих книг хоть завались, могу каждому дать по штучке, — предложил барсук.

— Нет, нет, одной нам хватит, — сказал Джон. — Ведь у нас уже есть одна очень важная книга, за которой надо приглядывать, забыл? Еще с двумя мы просто не справимся.

Туммлер так раздулся от гордости от такого комплимента, что пуговицы на его сюртуке, казалось, вот-вот оторвутся.

— Очень мудро, мастер студень. Благополучного вам путешествия.

Барсук стоял на небольшом возвышении, маша им вслед, когда «Индиговый Дракон» вышел из бухты и устремился в открытое море, и махал еще долго после того, как корабль скрылся из виду.

Часть 3. Дети Земли

Глава 9. Во мрак

Джек стоял на носу корабля, немного расстроенный тем, что Джону снова оказывали доверие. Эвин и команда принимали указания Хранителя так, словно он никогда не терпел фиаско на этом поприще. Мало того, что мальчик на побегушках с Авалона вел себя так, будто Джон какой-то там рыцарь, а не посредственный студент из Оксфорда, Джек вообще не мог понять, почему Эвин так быстро все простила и забыла. Его возмущало не то, что она, будучи капитаном, должна советоваться с Джоном относительно курса корабля. Он просто не понимал, почему она все время улыбается ему, пока они совещаются.

Фавны вроде бы прекрасно справлялись с судном, поэтому Джек извинился и удалился на корму, чтобы заняться чем-нибудь на вид полезным и убить время.

— Во всей картине есть несколько пробелов, — объяснял Джон, когда Джек, протискиваясь к люку, задел его локтем, — из-за Земель Тьмы. Не думаю, что карты полностью исчезли. Если бы мы знали, что заставило их исчезнуть, мы смогли бы все вернуть, но Зимний Король, возможно, единственный, кому известен ответ, и тут я бы воздержался от вопросов, если их можно избежать.

— Когда Зимний король захватывает территорию, ее карта исчезает из «Географики»? — спросил Жучок.

— Да, — ответил Джон. — Остаются очертания, но они закрыты тенью. — Он пролистал несколько страниц, пока не нашел одну из исчезнувших карт. Это был пожелтевший по краям пергамент, похожий на многие другие, однако вместо изображения и подписей были большие размытые кляксы, как будто рисунок поспешно стерли.

— А что тогда с людьми? — снова спросил Жучок. — С теми, кто живет в Землях Тьмы?

— Они превращаются в так называемые «Порожденья Тьмы», — объяснил Берт, — хотя мне лично редко доводилось их видеть.

— Это вроде Вендиго? — спросил Чарльз.

— Хуже, если такое можно представить, — ответил Берт. — Вендиго, какими бы ужасными они ни были, все же не более чем наемники. Порожденья Тьмы долгое время считали худшими из приспешников Зимнего Короля. Они — лишь оболочки без настоящей жизни внутри, темные фигуры в капюшонах, немые, выполняющие его приказы беспрекословно. Без угрызений совести. Как это получается, я не могу сказать — все, что мне известно, это то, о чем говорится в историях: Зимний Король каким-то образом крадет и заключает в ловушку тени своих жертв и навечно обрекает их служить ему.

— Что вы имеете в виду под «настоящей жизнью»? — спросил Чарльз.

— Это еще один слух, — пояснил Берт. — Говорят, что Порожденья Тьмы нельзя убить. Если это правда, то они хуже любого Вендиго.

Эвин взглянула на Джона.

— Сколько в «Географике» темных карт?

— Около четверти.

Ни у кого не нашлось слов.

* * *

Джон прикинул, что остров Картографа находится приблизительно в одном дне пути, плюс-минус несколько часов. Эвин посоветовалась с Бертом, пока Джек и Жучок притворялись, что внимательно изучают одну из старых пушек недалеко от каюты, откуда они также могли наблюдать за Эвин.

Девушка оглянулась и заметила, что Жучок пристально смотрит на нее. Он моргнул и тут же принялся теребить узлы такелажа, которые ослабли, к вящему недовольству фавнов.

— Извините, — пробормотал Жучок и поспешно отошел на другой конец корабля, пока команда перевязывала узы по новой.

Эвин улыбнулась, но тут же нахмурилась.

— В чем дело? — забеспокоился Берт.

— Там, — она указала ему за спину.

На горизонте, быстро приближаясь со стороны заходящего солнца, показался силуэт корабля. «Черный Дракон» снова их настиг.

* * *

Команда «Индигового Дракона» засуетилась, и через несколько минут ни у кого не осталось сомнений: их действительно преследовал Зимний Король.

Эвин все смотрела в подзорную трубу, словно пыталась удостовериться в чем-то, чего никак не ожидала увидеть.

— Что там? — поинтересовался Джон.

— Беда, — бросила Эвин.

— Правда? А я не догадался, — ответил Джон.

Эвин послала ему ядовитый взгляд и повернулась к отцу, протягивая ему трубу.

— Такого я не ожидала. С ним Порожденья Тьмы. Четверо.

— Четверо! — воскликнул Берт, вглядываясь в преследующий их корабль. — Я никогда не слышал, чтобы их собиралось больше, чем по двое за раз. Если он привел аж четверых, для нас это очень плохо кончится.

— Слушай, Берт, перестань нас подбадривать, — пошутил Чарльз. — Похоже, я и так счастлив сверх меры.

— Наш единственный шанс — обогнать их, — сказала Эвин, — и не думаю, что это возможно — ведь теперь с нами нет Немо, который выиграл бы нам немного времени.

— Я проверил арсенал[63] внизу, — сказал Джек. — Оружия не так много, правда?

Эвин покачала головой.

— Мы облегчили корабль для маневренности — и, если уж говорить начистоту, «Дракон» никогда не мог похвастаться хорошим вооружением.

— У меня идея, — сказал Джек. — Эй, мальчик на побегушках, — позвал он Жучка, — помоги-ка мне в трюме.

— Какой план, Джек? — спросила Эвин.

— Нет времени объяснять, — крикнул молодой человек. — Скажи фавнам, чтоб заряжали пушку на корме.

— На корме? — удивилась Эвин.

— Просто сделай, как я говорю! — разозлился Джек и исчез под палубой.

Через несколько минут Джек и Жучок вытащили большое ядро и поместили его в пушку.

— Несколько таких крошек покажут им, что к чему, — расхрабрился Чарльз.

— У нас только одно, — ответил Джек.

— О. Ну что ж, — сник Чарльз. — Целься, как истинный оксфордец, Джек.

— Всенепременно. Разворачивай корабль, — крикнул он Эвин. — Скорее!

— Они будут к этому готовы после твоего прошлого трюка, — прокричала она в ответ.

— На это я и рассчитываю. Поворачивай! Быстрее!

Команда развернула корабль и направила его на «Черный Дракон». Как и предполагал Джек, «Черный Дракон» снизил скорость, чтобы не сильно разминуться с «Индиговым», когда тот пройдет мимо.

Ливень стрел и копий обрушился на палубу, когда корабли прошли рядом, а Эвин взобралась на ванты[64], чтобы получше разглядеть врага.

— Вот и все наше преимущество, — крикнула она Джеку. — Они не дадут нам снова развернуться, и скорость у них слишком большая. Нам не уйти.

— Неважно, насколько у них быстрый корабль, если он без руля, — ответил Джек, когда «Индиговый Дракон» поравнялся с кормой «Черного». — Огонь! Сейчас! Давайте!

Фавны подожгли запал, и мгновением позже гулкий залп вырвался из пушки вместе с их единственным ядром.

Железный шар просвистел в воздухе и нашел цель, именно ту, куда и метил Джек. Руль «Черного Дракона» разлетелся обломками дерева и железа.

Команда «Индигового Дракона» испустила победный крик и поспешила поднять паруса, чтобы увеличить скорость. Джон, Чарльз и Берт с энтузиазмом похлопывали Джека по спине, и, что лучше всего, Эвин спустилась на палубу и поцеловала его в щеку. Только Жучок не разделял всеобщей радости.

— Не хочу портить вам веселье, но, похоже, это еще не конец.

Он был прав. Несмотря на то, что «Черный Дракон» остался без руля, его команда не придала этому значения. Они сновали по палубе, изрыгая проклятия и потрясая оружием, и выглядели так, словно в этой морской увертюре они еще даже не закончили вступление.

Неожиданно и совершенно необъяснимо «Черный Дракон» сделал резкий поворот и, набирая скорость, двинулся прямо на меньший корабль.

Джек не верил своим глазам.

— Но… но у них же нет руля! Как — господи ты боже мой! — им удалось сделать такой разворот?

— Напрашивается только один ответ, — ответил Берт. — «Черный Дракон» — не просто название. Это настоящий драконий корабль, хотя я понять не могу, как он попал в руки Зимнему Королю. Драконьи корабли живые и обладают собственной волей, и в них больше силы, чем в обычных судах.

— И что нам делать? — спросил Джек.

В ответ Эвин обнажила саблю.

— Сделаем, что сможем. Вооружайтесь и готовьтесь к абордажу.

Пока фавны трудились, чтобы выжать еще немного скорости из «Индигового Дракона», Берт, Жучок, Джек и Чарльз разделили оставшееся оружие, старое и видавшее виды. Джон исчез.

— Ну конечно, — съязвил Джек, — единственный солдат среди нас, и тот где-то прячется. Неудивительно, что его отослали домой.

Чарльз неодобрительно посмотрел на него, но промолчал, вместо этого он переключил внимание на быстро приближающийся корабль.

С легкостью, основанной на больших размерах судна, «Черный Дракон» скользнул вдоль борта «Индигового», ощетинившись на него пушками.

— О боже, — только и сказал Берт, когда пушки отдались громовым эхо, и горячее железо засвистело у них над головами.

— Он не собирается потопить нас? — крикнул Чарльз.

— Он не может рисковать и потерять то, за чем охотится, — прокричал в ответ Джек. — Ему все еще нужна «Географика». Да где же Джон и эта проклятая книга?!

— Я видел, как он ушел в каюту, — опять заорал Чарльз.

— Логично, — вынес вердикт Джек, пока «Черный Дракон» продолжал непрерывный огонь.

Берт и Эвин спорили о дальнейшей стратегии (она предлагала перейти к более решительным действиям, он — драпануть), а Джон только-только показался из каюты, взял в руки саблю и присоединился к переполоху, когда точно выпущенное ядро снесло грот-мачту[65] и положило конец дискуссии. Второе ядро разбило руль. А третье, к всеобщему ужасу, уничтожило голову дракона — душу драконьего корабля. «Индиговый Дракон» перестал существовать.

Вендиго потребовались считанные минуты, чтобы захватить корабль. Сабля в руках давала повод бравировать, но напускную храбрость вытеснило здравомыслие, и друзья побросали оружие.

Вендиго поставили пленников на колени, связали им руки за спиной, затем выстроили вдоль борта.

Слуги Зимнего Короля принялись зажигать факелы, отбрасывающие на палубу зловещие тени; несмотря на неистовый протест Эвин, фавнов согнали на «Черный Дракон»; бедные создания печально смотрели на тех, кто остался позади.

— Полагаю, теперь их заставят служить Зимнему Королю? — спросил Чарльз.

— Не совсем, — отозвалась Эвин, глядя, как Вендиго плотоядно посматривают на новых пассажиров. — Они послужат не ему, а его команде.

— Боже правый, — выдохнул Чарльз.

— И это, может быть, еще цветочки, — заметил Берт. — Смотрите — у нас еще компания.

Двое Порождений Тьмы ступили на палубу, и температура воздуха как будто резко понизилась. Вокруг них, казалось, тускнеют все краски. Одежды этих созданий были невыразительными и черными; капюшоны скрывали их лица. Лишь кисти рук, бледные и бесплотные, выглядывали из ниспадающих складками рукавов, свидетельствуя о том, что Порожденья Тьмы однажды были людьми. При их появлении Вендиго отступили в сторону.

— Это Порожденья Тьмы? — шепнул Джек Чарльзу. — По-моему, не такие уж они и страшные. Не понимаю, чего Берт и Эвин так их боятся.

В этот момент один из фавнов вырвался из лап захватчиков и с воплем устремился обратно на «Индиговый Дракон». Двигаясь с невероятной скоростью, одно из Порождений Тьмы встало у него на пути. Фавн замер.

Порожденье Тьмы протянуло руку и схватило тень бедного фавна. Тот задергался, как марионетка в кукольном театре, и испустил пронзительный крик, оборвавшийся, как только его тень отделилась от тела.

Порожденье Тьмы прижало трофей к груди, и тень на глазах у всех заколыхалась и истаяла, а Порожденье Тьмы стало еще темнее.

Фавн упал на палубу, остекленевшие глаза закатились под лоб. Все краски исчезли из его тела вместе с тенью, оставив лишь труп. Или хуже. Безвольное тело, распростертое на палубе, в другом случае стало бы непреодолимым соблазном для Вендиго, но они не двигались с места.

После этого ни у кого из друзей не нашлось, что сказать о Порожденьях Тьмы.

На корабль взошла третья фигура, и так друзьям впервые удалось увидеть своего преследователя, своего врага, человека, прозванного Зимним Королем.

Он был невысок; даже ниже ростом, чем они ожидали. Его наружность и костюм были монгольскими, но свидетельствовали о его принадлежности высшей касте — ближе к Чингис-Хану, нежели к галлу Аттиле. Смуглая кожа блестела от пота. Тонкие усы и бородка полностью соответствовали высокому азиатскому классу, и даже походка выдавала его могущество. Джон и тот с неохотой был вынужден признать, что внешность и повадки Зимнего Короля, хотя он и враг им, говорят о королевском благородстве, на которое следует обратить внимание, если не зауважать.

И, что самое странное, Зимний Король не отбрасывал тени.

И все же самой примечательной деталью его внешности была правая рука — вернее, ее отсутствие. На месте кисти находилось блестящее стальное обручье, увенчанное острым крюком.

Зимний Король прошел по палубе «Индигового Дракона», разглядывая пленников. Эвин плюнула в него, плевок попал ему на щеку.

Левой рукой Зимний Король стер плевок и — к отвращению друзей — облизал пальцы.

— Не тот прием, на который я рассчитывал — но ничего другого я и не ожидал.

Его голос смутно напоминал произношение европейца, хотя акцент было сложно определить. Модуляции и тон голоса могли принадлежать в равной степени и британцу, и римлянину, в старом понимании слова. Тем не менее, Зимний Король говорил с оттенком власти, которая не приемлет противостояния.

— Ты плавала с индийцем, не так ли? — обратился он к Эвин как ни в чем не бывало. — Его первый помощник, если не ошибаюсь. Следовало бы остаться с ним. Тебе было бы лучше.

— Он ведь ускользнул от тебя, — ответила Эвин.

Едва различимая тень гнева прошла по лицу Зимнего Короля.

— Ненадолго. Но, думаю, в будущем мы сведем с ним счеты. Ввязаться в баталию с «Желтым Драконом» было ошибкой — задержка привела к тому, что я опоздал в Паралон и пропустил Совет, иначе я уже был бы вашим королем.

— Черта с два, — заявил Берт. — Надо было построить Парламент получше.

Зимний Король подошел к Берту, улыбаясь так, словно они были давними друзьями.

— Ах, да, мой старый друг Странник.

— Ты мне не друг, — сказал Берт.

— Тоже верно. Спасибо, что заметил. — Он переместился к Джону, Джеку и Чарльзу. — А эти трое у нас кто? Новые Хранители, избранные из Детей Адама и Евы?

— Я Хранитель, — быстро ответил Джон. — Остальные просто мои друзья.

— Как благородно, — бросил Зимний Король, — пытаться отвлечь внимание на себя. Им это не поможет, не надейся, но все равно похвально. А ты, — продолжал он, повернувшись к Жучку, — кто ты такой?

— Его сквайр, — ответил Жучок, кивнув на Джона.

Глаза Зимнего Короля расширились от удивления.

— Сквайр?

— Да, — подтвердил юноша. — Но я собираюсь стать рыцарем.

— Неужели? И у тебя есть соответствующая подготовка?

— Однажды я подумал, что убил дракона, — признался Жучок, — но недавно понял, что ошибался. Так что нет, подготовки нет. Но думаю, я буду хорошим рыцарем, и я уже получше обращаюсь с мечом, так что вам следует отпустить нас, пока сэр Джон и я не разозлились и не взяли вас и вашу команду под стражу.

— О-хо-хо, — захохотал Зимний Король. — Кажется, этот мне по душе. В нем больше отваги, чем в вас всех вместе взятых.

Он снова повернулся к Джону.

— Мы превзошли вас числом, обезоружили и перехитрили. Одно слово — и всех вас убьют. Но тебе известно, чего я хочу.

— Да, известно, — сказал Джон.

— О, мальчик мой… — пробормотал Берт.

— Все в порядке, Берт, — заверил Джон. — Если мы дадим ему то, чего он хочет, он не причинит никому из нас вреда. Разве не так?

— Этого я не говорил, — ответил Зимний Король. — Но если не захотите по-хорошему, то, думаю, излишне говорить, что с вами станет.

Джон кивнул:

— Она в каюте, завернута в кожу, в кожаной сумке с пряжкой.

Эвин что-то неразборчиво прошипела и отвернулась. Чарльз и Берт заметно сникли, а Джек смотрел прямо перед собой на «Черный Дракон». Только Жучок вел себя так, словно Джон поступил правильно — и, по правде говоря, сделал единственно возможный ход.

Одно из Порождений Тьмы устремилось в каюту и через мгновение вернулось со свертком, который и протянуло Зимнему Королю.

— «Воображаемая Географика», — прошептал Король, почти промурлыкал, поглаживая сверток. — Превосходно. Бесчисленные чудеса таятся в этой книге, если знаешь, как их разглядеть, но вы не знаете, верно? Иначе мне никогда не удалось бы поймать вас.

Джон покраснел от стыда, но промолчал.

— Полагаю, наше дело здесь почти закончено, — произнес Зимний Король, — не считая еще одного-двух моментов.

Он сделал жест крюком, и несколько Вендиго потащили с «Черного Дракона» кого-то, кто брыкался и жалобно подвывал. Вендиго швырнули его на палубу рядом с друзьями, и когда он поднял голову, те в шоке застыли.

Это был Наместник Паралона.

— Пожалуйста! — умолял Наместник. — Вы должны помочь мне!

— Он просит нас или его? — спросил Чарльз у Берта. — Потому что в данный момент я к нему как-то не расположен.

Наместник расслышал эти произнесенные шепотом слова и, причитая, рухнул на палубу.

— Ты мне больше не нужен, Мэгвич, — обратился Зимний Король к лежащему ничком человеку. — Но другой может пойти со мной, если желает. — Он прошел вдоль ряда пленников и теперь остановился прямо напротив Джека.

— Что? — опешил Джек. — Я?

— Ты, — кивнул Зимний Король. — В нашу предыдущую встречу я видел достаточно, чтобы понять, что лишь благодаря твоей смекалке «Индиговому Дракону» удалось ускользнуть. И в сегодняшней битве ты доказал, что находчив, смел и более чем стоящий враг.

— Пф, — фыркнула Эвин. — Ты же это несерьезно?

— Серьезно, — ответил Зимний Король, не сводя глаз с Джека. — Не все мои слуги — Порожденья Тьмы. Некоторые из них — величайшие из них — решили обрести величие, идти своим путем.

— Идти своим путем и быть твоими лакеями, ты хотел сказать, — заявил Берт.

— Не нужно выражаться, Странник, — упрекнул Зимний Король. — Насколько я помню, тебе еще меньше везло с твоими протеже. Они либо бросали тебя, либо работали вполдуши. Будь честен с собой — ты считаешь себя «хорошим», а меня «плохим», но, похоже, это моим последователям, а не твоим, помогает жить храбрость, основанная на их убеждениях.

— Ты поэтому убил королей и королев Парламента и заменил их своими куколками? — спросил Берт.

Зимний Король бросил исполненный яда взгляд на съежившегося Наместника.

— Эти игрушки не должны были вступать в дебаты, они были предназначены не для этого, — сказал он. — А для того, чтобы создать видимость порядка, пока я не займу Серебряный Престол. Но в одном ты ошибаешься — я не убивал королей и королев. Они продолжают службу — просто в другом качестве.

Он сделал знак крюком, и оба Порожденья Тьмы сняли капюшоны. Эвин и Берт резко втянули воздух.

— Король Червей, — начал Берт.

— И Король Пик, — закончила Эвин.

На «Черном Драконе» остальные Порожденья Тьмы также сняли капюшоны, и кивок Берта подтвердил, что они были Королями Треф и Бубен.

— Они не пошли бы за тобой, так что ты украл их душу и заставил служить тебе, — сказал Берт.

— Исключения, которые подтверждают правило, — пожал плечами Зимний Король. — Это заставляет тех, кто мне перечит, стараться не разочаровывать меня. И все же они просто слуги, пусть и могущественные, но не так полезны, как Вендиго, в которых больше…

— Жизни? — подсказал Джон.

— Я собирался сказать «сущности», — сказал Зимний Король, — но да, жизни. Именно это я и предлагаю тебе, Джек: вечную жизнь. Возможность никогда не стареть. Добровольно отринуть то, что делает тебя человеком, слабым — отказаться от своего духа и стать по-настоящему Лишенным Тени, и ты откроешь такую силу, которая сделает тебя могущественнее любого короля. — Он взглянул на Джека. — Итак, твое решение? Я знаю, ты на распутье, но такова жизнь: постоянный выбор и его последствия. Хочешь стать королем пиратов и ступить со мной на путь приключений? Или хочешь остаться с этим побитым старым бродягой и стать одним из его потерянных юнцов и влачить свои дни, зарывшись в штабелях пыльных книжек?

— Я… мне надо подумать, — пробормотал Джек.

— Джек! — прошипел Чарльз. — Ты же не думаешь всерьез… Он… он ведь убил профессора!

— Джек, — произнесла Эвин с необычной для нее искренностью и, как ни странно, нежностью в голосе. — Пожалуйста, не слушай его. Ты лучше, чем он, и знаешь это.

Джек взглянул на серьезные, умоляющие лица друзей, выпрямился и перевел взгляд на Зимнего Короля.

— Спасибо, конечно, но я не могу отправиться с вами.

Зимний Король смотрел на Джека, поглаживая подбородок блестящим крюком, раздумывая. Внезапно он подошел ближе, и Джек выпятил грудь, надеясь, что со стороны это выглядело больше как защита, нежели страх.

Юноша почувствовал горячее дыхание их захватчика, когда Зимний Король склонил голову и зашептал ему на ухо. Король говорил слишком тихо, чтобы остальные могли его расслышать, и на лице Джека не отразилось ни намека на то, что ему было сказано.

Через мгновение Зимний Король выпрямился, резко повернулся на каблуках и направился на «Черный Дракон».

Одно из Порождений Тьмы указало на «Индиговый Дракон» и пленников, словно спрашивая, что с ними делать.

Зимний Король взвесил в руке сверток с книгой и фыркнул, отдав приказ и не бросив даже мимолетного взгляда назад:

— Разнесите их в щепки и пусть подыхают!

Глава 10. На острове

— Да, вот это я понимаю — знакомство, — сказал Чарльз. — Хотя я даже рад буду утонуть, лишь бы не пришлось слушать это нытье.

Наместник Паралона подвывал на высокой ноте, перемежая вой всхрапами и вздохами. Чарльз пнул его, отчего перепуганный Наместник завыл еще пуще.

— Оставь его, — сказал Джон. — В любом случае, толку от него никакого.

— Сам виноват, — заявил Жучок Наместнику. — Ты не Порожденье Тьмы и не Лишенный Тени. Ты даже не Вендиго. Разве ты не думал, что однажды твой господин может избавиться от тебя?

— Это все патетика, — заметил Чарльз. — Он даже не правая рука этого дьявола. Обычный лакей, которого гоняют в лавочку на углу за табаком.

Наместник вытащил из кармана носовой платок и высморкался.

— Я работаю по договору и не заслуживаю, чтобы со мной так обращались.

— Черт возьми! — воскликнул Чарльз. — Да у тебя же руки свободны, дурень! Развяжи нас!

— Не хочу, — шмыгнул носом Наместник. — Вы меня побьете или еще что-нибудь. И я подумал и решил, что лучше утонуть предварительно не избитым.

— Идиот, — зашипела Эвин. — Ты что, не умеешь плавать?

— Нет.

— Если освободишь нас, никто не утонет — включая тебя! — Остальные бодро закивали, не сводя глаз с удаляющегося «Черного Дракона».

— Обещаете? — спросил Наместник, осторожно поглядывая на Чарльза.

— Обещаю, — отозвался Чарльз. — Развяжи нас, и никто не станет тебя бить, пока мы не окажемся на твердой земле.

— Хорошо, — согласился Наместник. — А теперь, если можно, подтвердите это письменно…

Чарльз вскрикнул и заехал Мэгвичу ногой по голове. Наместник Паралона без сознания рухнул на палубу.

— Великолепно, — прокомментировал Джек, когда «Черный Дракон» развернулся и, набирая скорость, двинулся на них. — Он был нашим единственным шансом.

— Простите, извините, — ответил Чарльз. — Но вы можете всерьез меня осуждать?

— Да не особенно, — признался Джек.

— Держитесь, — воскликнул Берт. — «Черный Дракон» приближается.

Друзья едва ли успели это осознать, когда огромный корабль с ходу врезался в беззащитный «Индиговый Дракон», разбив его на две части.

Пленников выбросило в воду, и кормовая часть судна почти сразу же затонула. Нос еще держался над водой, но быстро шел на дно, факелы гасли с каждой секундой, оставляя друзей во тьме.

«Черный Дракон» уже спешил прочь. Зимний Король, должно быть, был уверен, что беспомощных товарищей уже ничто не спасет.

Но он совершил ту же ошибку, что и сами герои: недооценил Жучка, который освободился через мгновение после того, как все оказались в воде.

Быстро подплыв к друзьям, Жучок развязал руки Джону, затем Эвин, которая освободила отца и Джека. Джек помог Чарльзу, а тот, в свою очередь, понял, что должен взять на себя заботу о находившемся без сознания Наместнике, пока тот не утонул.

— Да чтоб тебя! — выругался Чарльз.

Джек и Эвин поплыли прочь от тонущих остатков корабля, а Джон, наоборот, устремился к нему и исчез в каюте за несколько секунд до того, как она полностью ушла под воду. Через минуту он снова появился.

— Я куртку забрал, — пояснил он, широко улыбаясь.

— Тебе правда надо пересмотреть приоритеты, — заметил Чарльз.

— Чья бы корова мычала, — поддел Джек, ткнув пальцем в беспомощного Наместника, который уже начал приходить в себя.

— Один — один, — усмехнулся Чарльз.

Берту пришлось хуже всех. На нем было больше одежды, чем на других, — одежды, которая мгновенно отяжелела, пропитавшись водой.

— Я вас держу, — сказал Жучок, помогая Берту.

— Спасибо, — отозвался тот. — Как тебе удалось освободиться?

Жучок широко улыбнулся:

— Легко. Это все уроки плавания на Авалоне. Моргана обычно связывала мне руки за спиной каждое утро и просила Зеленого Рыцаря завести меня на середину пруда, а там я должен был освободиться и доплыть обратно на берег.

— Какой ужас!

— Не, — отмахнулся Жучок. — Трудно было только выбираться из мешка.

— Джек! — крикнула Эвин. — Джону нужна твоя помощь!

Джон и правда был в беде. Он находился по шею в воде, но руками крепко прижимал к груди куртку, свернутую узлом. В этом положении совершенно невозможно было удержать голову над водой.

Сильными точными гребками Джек за несколько секунд подплыл к товарищу и намертво вцепился в него. Джон отказался выпустить куртку и продолжал себе на беду глотать воду.

— Думаю, у него опять что-то вроде шока, — предположил Джек. — Он, похоже, не настроен помогать, а я не смогу долго удерживать и его, и себя.

— Полагаю, тебе и не придется, — заметил Берт, указывая в безлунное ночное небо. — Смотрите.

Высоко над ними кружили, наблюдая, огромные птицы; размах крыльев каждой по ширине не уступал палубе «Индигового Дракона».

— Это птицы? — удивился Чарльз. — Никогда таких не видел.

— Чертовски большие птицы, — согласился Джек.

— Спокойнее, парни, — сказал Берт. — Это друзья. Я так думаю, — быстро добавил он.

Семь гигантских малиново-серебристых журавлей против ветра спикировали вниз и одного за другим ухватили потерпевших кораблекрушение чудовищно сильными лапами с острыми когтями. Завершив спасение, птицы устремились к южному горизонту, пока внизу останки того, что некогда было «Индиговым Драконом», уходили на дно.

* * *

Друзья проснулись и обнаружили, что лежат на пляже; легкий бриз с юга и холодил им кожу, и подсушил одежду. Птиц, спасших их из воды, не было видно.

Они находились на песчаной площадке приблизительно в пятьдесят ярдов, выше линии прибоя. Спасители, очевидно, хотели, чтобы они были в безопасности, там, где смогут выспаться, не опасаясь того, что их смоет в море в отлив.

Джон распростерся на спине, устроив голову на свернутой куртке и подставив лицо восходящему солнцу.

Берт мирно храпел ярдах в пяти справа от него; каким-то чудом ему удалось сберечь шляпу.

Немного вдали слева, к огромному огорчению Джека, спала Эвин, положив голову на сгиб руки Жучка, а сам Джек и Чарльз оказались рядом с Наместником Паралона, который наблюдал за ними из-под полуприкрытых век.

— Ну ладно, мерзавец, — разозлился Чарльз, садясь прямо и хватая Наместника за грудки. — Очнулся так очнулся, но я тебе голову кокосом размозжу, а не позволю шпионить за нами для этого твоего короля.

В ответ Наместник тоже сел и так жалобно завыл, что вскоре проснулись уже все, а некоторые ему даже посочувствовали.

— Ты его, похоже, напугал, Чарльз, — зевая, сказал Джон. — А можешь сделать так, чтоб он заткнулся?

— Как там его называл Зимний Король? — спросил Джек. — Мэггот?

— Мэгвич, пожалуйста, — захныкал Наместник. — Мое имя Мэгвич. И я был его пленником, как и вы.

Эвин открыла глаза и несколько раз сонно моргнула, прежде чем поняла, в какой позе и рядом с кем она уснула. Она и Жучок поспешно вскочили на ноги, надеясь, что остальные не заметили, как они оба покраснели.

— Ну и, э-э, как спалось? — осведомился Жучок.

— Я промокла, — ответила Эвин. — Ненавижу спать в мокрой одежде.

— Тебе идет мокрая одежда, — ляпнул Жучок.

— Иди ты, — отмахнулась Эвин, не в силах скрыть быструю улыбку. Она приблизилась к остальным, которые уже окружили Наместника. — Что тут хнычет этот идиот?

— Утверждает, что был пленником Зимнего Короля, — ответил Чарльз. — Что совершенно не объясняет, почему его не связали, как остальных. А также, почему Зимний сказал, что Наместник был ему «полезен».

— Что уставились на меня? — буркнул Мэгвич. — Я был его заложником, а не предателем!

— М-м-м… — протянул Джон. — Так мы тебе и поверили.

— Он использовал меня! — заныл Мэгвич. — Я не хотел этого делать, но он заставил!

— Это возможно, — признал Джон. — В конце концов, он так же поступил с Туммлером и другими животными.

Берт кивнул:

— Теперь уже бесполезно скрывать свою преданность Зимнему Королю. Что бы ни случилось раньше, ясно, что Мэгвича бросили умирать вместе с нами.

— Разумеется, — вмешалась Эвин, — поскольку Зимнему Королю он был уже не нужен. Он сам сказал. Я считаю, надо убить его и не тратить время, прикрывая себе спину.

— Согласен, — сказал Чарльз.

— В тебе есть жажда крови, тебе не кажется, Чарльз? — усмехнулся Джон.

— Я редактор. Мне каждый день приходится принимать подобные решения.

— Если хотите найти предателя, вот к этому присмотритесь, — перескочил на другую тему Наместник, тыча пальцем в Джека. — Зимний Король специально хотел что-то ему сказать.

— Я даже не понял, что он мне прошептал, — возразил Джек. — И вы сами видели: он предложил мне присоединиться к нему, и я сказал нет.

— Но ты об этом подумывал, — уличил его Наместник.

— Что-то я не видел, чтобы ты был связан, — перешел в наступление Джек. — Твои руки были свободны. Если на «Черном Драконе» так уж плохо, что же ты не прыгнул за борт?

— Я терпеть не могу воду, — сказал Наместник. — И не умею плавать. Ненавижу всю эту кутерьму с кораблями. Если бы я не был нужен Зимнему Королю, чтобы устроить обман в Паралоне, он мог бы с тем же успехом оставить меня и в Лондоне — и поверьте, мне было бы гораздо лучше.

— Кстати о Паралоне. Ты вел себя скорее как адвокат, нежели заложник, — заметил Чарльз. — И… минуточку. Ты сказал, что бывал в Лондоне?

— Так и знал! — воскликнул Джон, оттолкнув Чарльза в сторону и встав лицом к лицу с Мэгвичем. — Я знал, что уже видел тебя прежде.

Он повернулся к остальным:

— Он был в Лондоне, а до того — в Стаффордшире. Ехал со мной в одном поезде, а потом я видел его на пристани с Вендиго.

Еще один кусочек головоломки встал на свое место.

— Это ты привел Вендиго в клуб, — сказал Джон съежившемуся Наместнику. — Нам пришлось спасаться бегством, а все это — твоя вина!

— Мы же не хотели убивать вас! — заикаясь, протестовал перепуганный Наместник. — Просто хотели найти книгу! Вот и все! Ему всегда была нужна только книга!

— Ты и к профессору его привел? — спросил Берт. — Ты помог ему убить моего друга?

— О, нет, — откликнулся Мэгвич с чем-то вроде облегчения. — Предполагалось, что я выслежу для него только вот его — Джона, — но у него тоже не было «Географики». Вам ведь все равно удалось ускользнуть, так в чем дело?

Джон повернулся к Чарльзу:

— Я передумал. Убивайте его.

Мэгвич заорал и пустился наутек, пока не понял, что Джон предложил это несерьезно — по крайней мере, по большей части.

— Все это не имеет значения, — сказала Эвин. — Ведь он получил то, что искал. «Воображаемая Географика» у Зимнего Короля.

— Нет, — ответил Джон. Он взял свою пресловутую сложенную куртку и принялся разворачивать.

— Знаешь, если бы ты не был столь решительно настроен не расставаться с круткой, мне бы не пришлось тебя спасать, — бросил Джек.

— Не подумай, что я неблагодарный, но я пытался спасти не крутку, — возразил Джон, — а то, что я в нее завернул.

Джон развернул полы одежды, и выяснилось, что внутри находится немного промокшая, но в целом неповрежденная «Воображаемая Географика».

Все сгрудились вокруг Джона, удивленно и восторженно восклицая, кроме Мэгвича, который стоял поодаль, пренебрежительно шмыгая носом при виде общей дружбы.

— Мой мальчик, — просиял Берт, — сегодня ты не посрамил имя Хранителя.

— Браво, Джон, — подхватил Чарльз.

— Признаюсь, я под впечатлением, — сказала Эвин. — Но если «Гегорафика» у нас, то что же было в свертке, украденном Зимним Королем?

Джек раньше других понял, о чем идет речь, и согнулся от хохота:

— Ну конечно! Она ведь того же веса, того же размера…

— Я подумал, что это даст нам несколько лишних минут, но не ожидал, что сработает, — усмехнулся Джон. — Я подсунул ему поваренную книгу Туммлера.

* * *

— Итак, — подытожил Чарльз, — на данный момент у нас снова преимущество, по крайней мере, если принять во внимание, чего хочет Зимний Король, и чем мы располагаем. И все же остается вопрос: почему королю настолько нужна «Географика», что он бы уничтожил весь Архипелаг, лишь бы заполучить ее?

Все как один повернулись к Мэгвичу, который покорно вздохнул.

— Кольцо Всевластья, — угрюмо буркнул он. — Ему нужна «Географика», чтобы отыскать кольцо Верховного Короля.

Друзья обменялись удивленными взглядами, и Чарльз присел возле надувшегося Наместника Паралона.

— Зачем ему кольцо Верховного Короля? — спросил он. — Почему оно так важно?

— Драконы, — ответил Мэгвич. — Так говорится в книжке. Слова, правильно произнесенные Верховным Королем, у которого есть Кольцо Всевластья, призовут драконов.

— В этом настоящая мощь Серебряного Престола, — сказал Берт. — Возможность подчинить себе драконов означает возможность властвовать над границей между мирами, если вообще не над всем Архипелагом.

— Именно, — кивнул Мэгвич. — Зимний Король считает, что ключ к местонахождению Кольца скрыт в «Географике». Он думает, что если использовать Кольцо и призвать драконов, то они вернутся служить новому Верховному Королю — ему.

— Ну, тогда ему дважды не повезло, — сказал Джек и вытащил из кармана кольцо, подбросил в воздух и снова поймал, — потому что вот оно, Кольцо, у меня.

— Что? — вскричал Мэгвич, проворно поднимаясь на ноги. — То есть, оно все это время было у тебя?

— С той самой заварушки в Паралоне, — подтвердил Джек. — Нам его дал…

— Друг старого короля, — перебил Берт. — Но помни: нас предупреждали, что Кольцо может оказаться не тем, чего мы ожидали.

— Не потому ли Зимний Король так пытался убедить тебя отправиться с ним, — поинтересовался Чарльз. — Может, чувствовал, что оно у тебя.

— Вряд ли, — проговорила Эвин. — Он думал, что получил «Географику». Зачем оставлять кольцо, когда оно частично является причиной, по которой ему понадобилась книга?

— Кажется, я нашел призыв, о котором он говорит, — сказал Джон, пролистав атлас. — Здесь сказано что-то о «Кольце Всевластья», о вызове драконов, но все это на смеси латыни и египетского. Потребуется некоторое время, чтобы разобраться.

— Тоже мне новость, — проворчала Эвин. — По крайней мере, тебе удалось сберечь атлас. — Это был почти что комплимент. — А ты не так глуп, как я думала.

— Большое спасибо, — отозвался Джон.

— Не хотел бы прерывать вас, сэр Джон, — вмешался Жучок, который наблюдал за всем происходящим со стороны, — но на нас смотрит очень, очень большая кошка.

Огромное золотистое животное сидело футах в тридцати от них среди деревьев; легкий ветерок развевал гриву. Животное ленико и равнодушно наблюдало за ними, словно выброшенные на остров путники попадались ему каждый день.

— Это не кошка, — выдавил Джек, стараясь говорить как можно спокойнее. — Это лев.

— О! — воскликнул Жучок. — Зеленый Рыцарь рассказывал мне о них. Он говорил, что львов называют царями зверей.

Прежде чем кто-либо успел ему помешать, Жучок быстро направился прямо к огромной кошке, протягивая руку. Вместо того, чтобы превратить юношу в легкую закуску, чего все смутно ожидали, лев позволил Жучку погладить себя по гриве и почесать за ушами. Низкий рокочущий звук вырвался из глотки животного, а через мгновение все поняли, что лев мурлычет.

— Я ударился головой, — сказал Чарльз. — Да, ударился головой во время кораблекрушения, и мне это чудится.

Все внимание друзей было приковано ко льву, поэтому они не сразу заметили, что тот был не один. По всему лесу, под деревьями и на них, расположились сотни кошек, и все они следили за теми, кто находился на пляже.

— Не знаю, неприятности у нас или нет, — промолвил Чарльз, — но я рад, что Жучок уже подружился с самой большой кошечкой.

— Кошки… — задумчиво произнес Берт. — Остров кошек… Звучит знакомо. Джон? Ты не посмотришь в «Географике»?

— Конечно.

Они открыли книгу, и Джон протянул ее Берту.

— Знаю, это где-то здесь, — бормотал Берт. — Должно быть в конце, рядом с картой острова Картографа… если я прав, то это один из самых старых островов.

Пока Джон и Берт консультировались с атласом, остальные старались не думать о том, что на острове живут кошки всех видов и размеров — включая довольно много хищников, коей мыслью Джек и поделился с Чарльзом.

— Ну, разве не все кошки — хищники? — удивился Чарльз.

— Возможно, — ответил Джек. — Но сейчас я впервые задумался, не рассматривают ли меня как жертву.

Через несколько минут Берт победно стукнул кулаком по развороту книги.

— Вот оно! Я так и знал!

Он позвал остальных и показал на карту острова, по форме напоминавшего неправильный овал.

— Кажется, я знаю, где мы, — начал он.

— Вы у нас дома, — раздался насмешливый, но приятный голос из-за деревьев. — Незваные, но, тем не менее, желанные гости.

Кошки расступились, как пылевые смерчи перед муссоном, и седой старик с белой бородой направился к друзьям. В руке он держал искривленный посох, верхушка которого полыхала огнем. Семеро мужчин, самому младшему из которых было примерно столько же лет, сколько Жучку и Джеку, также приблизились из-за деревьев.

— Мое имя Ордо Маас, — промолвил старик. — Добро пожаловать на Библ[66].

* * *

Традиция, сложившаяся во всех культурах мира, предписывала чтить старших, и со времен Мафусаила[67] считалось, что чем старше человек, тем больше у него жизненного опыта: следовательно, старики мудрее остальных.

Если мерить этой меркой, подумал Джон, то Ордо Маас, возможно, был самым мудрым человеком из всех живущих. От него исходила аура такой старины, что можно было предположить, что он был еще до великих древних городов Месопотамии, Китайской Империи, задолго до возникновения некоторых горных цепей, например, Анд или Альп (и его возраст можно было сопоставить с возрастом Гималаев). Разумеется, он был, возможно, самым мудрым человеком из тех, кого Джону доводилось или доведется встречать, за исключением только Адама.

Если у кого-то и были вопросы относительно того, заслуживает ли Ордо Маас великого почтения, то они отпали сами собой при виде поведения Берта. Он сорвал с головы шляпу и бросился ничком на землю у ног старика. Даже Самарант не был удостоен такого почитания.

Эвин колебалась всего мгновение, прежде чем упасть на колени — поза, в которой было немного больше достоинства, и что Джек, Джон, Чарльз и Жучок немедленно повторили. Один лишь Мэгвич остался стоять, но он казался перепуганным до смерти, и его аж скрутило (Чарльз про себя отметил, что это и неплохо).

Ордо Маас нахмурился и прикрыл глаза.

— Вот почему я не захотел быть королем, — произнес он, качая головой. — Каждый хочет тратить время на поклоны, расшаркивания, «не будете ли вы столь любезны», а я слишком стар для этого. Пожалуйста, — закончил он, похлопав Берта по спине своим факелом-посохом, — встаньте.

— Прошу прощения, — сказал Берт. — Я думал, не лишне будет начать с формальностей, так, на всякий случай.

— Формальностей? — удивился Джон.

— Это остров Библ, мальчик мой, — ответил Берт. — Я слышал о нем с первого дня как стал Хранителем.

— Я извиняюсь, — вмешался Чарльз, — но мы были в Паралоне, и раз уж речь зашла об удивительных островах, то Паралон трудно превзойти.

— Паралон? — переспросил Ордо Маас. — Поведайте же мне, как поживает мой друг, господин Туммлер? Все пишет книги?

— Вы знаете Туммлера? — изумился Чарльз.

— И очень хорошо, — подтвердил старик. — Я знаю всех Детей Земли.

— Как это?

— Все Дети Земли — животные — являются потомками тех, кого он привел сюда тысячи лет назад, — произнес старший из семи мужчин, сопровождавших Ордо Мааса

— Да, — кивнул Берт. — Вот что я пытался сказать. Несмотря на то, что были и более дикие земли, населенные созданиями, ставшими пращурами других рас, разбросанных по островам, настоящее начало Архипелаг берет отсюда, с Библа. Ордо Маас для людей все равно, что Самарант для драконов.

— Что ж, теперь я действительно чувствую себя стариком, — улыбнулся Ордо Маас. — Вырастить животных было легко. Научить говорить — гораздо сложнее.

— В таком случае, я правда очень рад познакомиться с вами, — сказал Чарльз.

— Это чувство взаимно, — ответил Ордо Маас. — Пожалуйста, — продолжал он, указывая странным посохом на еле заметную тропинку среди деревьев, откуда пришел, — давайте пройдем в мой дом, где вы сможете отдохнуть и подкрепиться. А пока мы идем, вы расскажете мне, что поделывает мой друг Туммлер.

Глава 11. Корабел[68]

Ордо Маас и семь его спутников — все его сыновья — провели друзей через густой лес к небольшому поселению в центре острова, где находились несколько домиков из светлого дерева. По пятам за ними следовали кошки.

— Интересные дома, — заметил Джон. — Их выстроили из дерева, добытого на другой стороне острова? Не похоже на те деревья, которые мы видели по дороге.

— Наш первый корабль был достаточно большим, — ответил Ордо Маас, — и мы не рассчитывали вновь использовать его так, как в первый раз. Поэтому древесина с остова пошла на постройку домов и пригодилась еще для одной-двух полезных нужд.

— Если все легенды о Библе — правда, то вы преуменьшаете свои заслуги, — сказал Берт.

— Легенд много, — сказал Ордо Маас, — но да: то, что вы слышали, — правда.

— О чем вы говорите? — полюбопытствовал Джон.

— Он построил корабли, — ответил младший сын. — Все корабли.

— Хэп, — одернул его Ордо Маас. — Не хвастайся.

— Корабли? — переспросил Чарльз. — Вы имеете в виду Драконьи корабли, не так ли? Вы и правда их построили?

Ордо Маас кивнул с легкой улыбкой, притаившейся в уголках его рта.

— Я и мои дети.

— Ваши сыновья? — уточнил Джон.

— У меня много детей, но эти семеро помогли мне в самом начале построить первый из тех, что вы зовете «драконьими кораблями», да.

* * *

Друзей (и Мэгвича) проводили в просторную комнату в самом большом доме, где они уселись на туго набитые подушки, лежащие на полу. Джек отметил, что подушки слегка пахнут скотиной — мысль эта посетила его, когда он заметил, что двойные двери достаточно широки, чтобы впустить лошадь или, что более вероятно, льва.

Дом был без изысков, прост, но не неказист. Сыновья Ордо Мааса подали им чай и блюдо хлеба, густо заправленного перцем, и никого не нужно было дважды просить отведать угощение. Они заметили, что несколько десятков плошек с чаем были расставлены вдоль стен — и у некоторых из них уже примостились сопровождавшие Ордо Мааса кошки.

Друзьям было любопытно, что старик расскажет про Драконьи корабли, но они воздержались от вопросов, пока хозяин столь милостиво принимал их. И если уж говорить начистоту, они были благодарны за полученную передышку и помощь, роскошно устроившись на подушках и попивая чай.

Как только друзья утолили голод и жажду, посуду убрали и все устроились поудобнее, Ордо Маас начал свой рассказ.

* * *

— Давным-давно, когда и этот мир, и ваш были гораздо моложе и не так рознились, границы между ними были подобны паутине, и их свободно пересекали. Я часто путешествовал сюда, в основном на те острова, которые нынче называют Потонувшими Землями, и все же мы жили в вашем мире…

— Где отца почитали очень мудрым царем, — вставил Хэп.

— Где я уже был очень стар, — продолжал Ордо Маас, — и считалось, что я помню то, что другие позабыли. Я обнаружил, что вскоре мир поглотит стихия. Все будет залито водой, великий потоп продлится год, и многие тогда существовавшие империи будут уничтожены. Другие старейшины посмеялись надо мной и запретили мне раскрывать свои опасения нашим подданным, а также предпринимать что-либо, дабы защитить себя и мою возлюбленную супругу. Итак, под покровом ночи мы бежали в пустыню, где и положили начало нашей семье. И все вместе, мои сыновья и я, принялись строить огромный корабль. На это потребовалось много лет, но, наконец, он был закончен, и мы стали собирать все, что могло бы пригодиться, чтобы выстроить мир заново.

— Звучит знакомо, — заметил Джек.

— Не перебивай, — толкнул его локтем Чарльз. — Веди себя прилично, Джек.

— Звучит знакомо, — повторил Ордо Маас. — Боги карали человечество потопами с начала времен. Это было необходимо до тех пор, пока люди не выучились настолько, что стали уничтожать себя сами. Чтобы ступить на путь богов, следует прежде избавиться от слабостей… Когда корабль — мы назвали его ковчегом — был построен, мы вложили в него силу богов, некогда похищенную у них мои отцом и переданную мне, чтобы, когда мы снова появимся в мире, мы смогли бы начать все заново с этой силой.

Ордо Маас сделал жест посохом, и пламя затанцевало от этого движения.

— Отец принес это из дома богов в своих руках, и с тех пор огонь не покидал моих, — сказал он. — И однажды, когда я, как и все прочие, должен буду уйти в Страну Лета, я передам его моим сыновьям.

* * *

— С собой у нас был еще один предмет силы, последний великий дар наших богов, посланный нам, как мы полагали, чтобы помочь возродить мир заново. Но это был столько же дар, сколько и бремя, более тяжкое, чем мужчина — или женщина — смогли бы вынести.

Я получил Огонь, дабы мы могли создавать орудия труда, так же и моей жене был ниспослан дар: огромный железный котел, украшенный символами Творения, закрытый щитом Персея и запечатанный воском.

Было сказано, что внутри котла заключены Таланты — все необходимое для рождения нового мира, когда отступят воды потопа, — и котел нельзя открывать прежде, чем мир будет готов. Но, полагая себя равными богам, мы не слушали. Жена моя взломала печать, и мир заплатил жестокую цену, ибо внутри скрывались не только Таланты, но также и все Пороки людские. Все зло, заключенное в котле, высвободилось из-за мгновения проявленного нами высокомерия.

Он тяжело вздохнул, и один из сыновей положил руки ему на плечи.

— Ее изгнали из Архипелага, — продолжал старик, — а котел был передан на хранение другой. Нет, мы не верили, что это будет постоянным решением — такова доля людей: все время искать перемен. Даже если они не приведут к лучшему.

Но я ушел от темы — я собирался рассказать вам о кораблях. Когда потоп прошел, мы оказались здесь, на острове, который назвали Библом. Большая часть географии мира изменилась — но Архипелаг преимущественно остался незатронутым потопом, и мы стали понимать, что это на самом деле не часть того мира, откуда мы пришли. Он связан с тем миром, но не полностью.

Граница защитила земли внутри Архипелага и не дала проникнуть сквозь потоп ни одному кораблю, кроме нашего. Пламя, — сказал он, указывая на посох, — стало живым свидетельством божественности, и оно позволило нам попасть на Архипелаг.

Со временем, когда мир стал исцеляться, наши дети принялись пересекать Границу, иногда успешно, иногда нет. Так я понял, что именно позволяет им путешествовать, и решил, что попытаюсь создать другой корабль, который сможет пройти по любым водам, куда его направят.

Однажды я наткнулся на остатки кораблекрушения — корабль из вашего мира, который, тем не менее, нес на себе отпечаток божественности. И я перестроил его, медленно, старательно, и преподнес в дар дальнему потомку.

— «Красный Дракон», — догадался Берт. — Это был «Красный Дракон».

— Да, — кивнул Ордо Маас. — Первый из Драконьих кораблей. Ростру[69] сорвало в шторм. Поэтому, когда я переделал ее, то придал ей форму защитников Архипелага, хранителей божественности в этом мире — драконов.

Мы посчитали правильным, чтобы все прочие корабли, последовавшие за «Красным Драконом», не были абсолютно новыми; их перестраивали из тех судов, которые уже послужили службу — кораблей, у которых, так сказать, была душа.

И вот, более тысячи лет назад, когда казалось, что мир снова стоит на грани самоуничтожения, на Архипелаге явился великий король — Артур Пендрагон.

У Артура была способность управлять драконами — защитниками Архипелага и стражами Границы, — и он создал великую империю в вашем мире. Это был случай вновь соединить два мира под властью защитника, правящего мудро и могущественно. И с ним — только с ним одним — я поделился секретом Драконьих кораблей, которые создал.

— Прошу прощения, — вмешался Чарльз, — но после такого труда, я надеюсь, вы поделитесь и с нами тоже.

— Их глаза, — сказал Ордо Маас. — Золотые Глаза Драконов позволяют пересекать грань между мирами.

Я говорю вам об этом сейчас, ибо вы — Хранители «Воображаемой Географики» и поэтому воспользовались одним из кораблей — «Индиговым Драконом», я полагаю. Так почему же вы барахтались в воде без корабля неподалеку от моего дома?

— Тут-то и начинается наша история, — сказал Берт.

И, изредка дополняемый остальными, он рассказал Ордо Маасу о том, что произошло.

* * *

— «Черный Дракон», — задумчиво произнес Ордо Маас. — Это не наш корабль. Уже четыре столетия я не строил новых кораблей — ни одного со времен «Индигового Дракона», благослови его душу. Теперь я всего лишь Кошачий Пастух.

— Как вы можете быть Кошачьим Пастухом? — спросил Джек. — Кошки никогда не приходят, когда зовешь всех сразу; вот я не понимаю, как вы управляете всем, э-э, стадом.

— Просто, — ответил Ордо Маас. — Нужно только звать их настоящими именами. Кошки очень скрытны и доверяют настоящие имена лишь некоторым — но те, кто знают их, могут призывать кошек по своей воле. И они всегда приходят.

— Боже мой, — только и сказал Джек.

— Знание настоящих имен вещей дает власть над ними, — сказал Ордо Маас. — Иногда небольшую, не великую, но, тем не менее, это власть.

— Вы можете назвать нам настоящее имя Зимнего Короля? — спросил Джек. — Я бы не прочь получить немного власти над этим типом.

— Я не могу сказать вам, — покачал головой Ордо Маас. — Это один из его величайших секретов.

Джек сник:

— Все равно стоило попробовать.

— Но вы, не колеблясь, назвали нам свое имя, — заметил Джон.

— У меня много имен, — ответил Ордо Маас, — и, надеюсь, я проживу достаточно долго, чтобы появилось еще больше.

— Странно, когда у тебя несколько имен, — сказал Чарльз, — особенно когда нет настоящего имени вместо вымышленного.

— Среди твоих друзей есть те, кто не пользуется настоящим именем, — заметил Ордо Маас.

— Это уменьшительное, — начал Берт.

— Не ты.

— Понимаете, — принялся объяснять Джек, — я ненавидел свое настоящее имя, поэтому мой брат стал звать меня…

— И не ты, — сказал старик.

Он поглядел на Жучка.

— Но, — заикаясь, произнес юноша, — меня всегда звали Жучком. Так меня назвала Моргана…

— Нет, — поправил Ордо Маас. — Моргана так называла тебя. Тебе дали имя прежде, чем ты попал к ведьмам.

— Откуда вы знаете?

— Потому что ты не впервые нашел приют на моем острове.

* * *

— Несколько лет назад — почти двадцать, если быть точным, — мои сыновья рыбачили на юге острова и обнаружили маленькую, потрепанную лодку. В ней находилась молодая женщина, почти дитя.

Мне неизвестно ее имя, но я знал, что она была младшей дочерью старого короля и единственной, кому удалось избежать резни в Паралоне. Много дней ее носило по морю, и в ней едва теплилась жизнь — и когда мы развернули одеяло, укрывавшее ее, то поняли, почему.

К груди она прижимала ребенка — младенца-мальчика, подкрепленного несколькими последними каплями молока, которое дало ее измученное жаждой тело. И когда мы приняли ребенка из ее рук, последняя искра жизни ушла из глаз женщины, и она скончалась; она держалась до конца, чтобы ее сын выжил.

Мы похоронили ее здесь, на вершине острова, и занялись ребенком. У него не было семьи, которая заявила бы на него свои права, и все, что осталось ему в наследство, — это медальон на шее. На нем было написало «Артус».

— Что вы с ним сделали? — спросил Чарльз, разглядывая сыновей Ордо Мааса.

— О, здесь я не мог о нем позаботиться, — сказал Ордо Маас. — Возможно, в прошлом, когда мать моих детей все еще была с нами… Но увы, я слишком стар, а у моих сыновей и без того было слишком много работы, чтобы добавлять к ней заботу о воспитании младенца.

Нет, я решил, что воспитанию последнего наследника Серебряного Престола нужно больше… материнского внимания. Поэтому я отправил его к той, кто мог позаботиться об этом. Точнее, их было три.

Они были известны мне еще по вашему миру и обладали духовной связью с обоими мирами — некоторые называли их Триединой. Я знал ее — их — под именем Пандора.

Джон догадался раньше остальных:

— Моргана. Вы отдали ребенка Моргане.

— Да, — кивнул старик. — Я предложил им назвать его Артусом — ведь это было его настоящее имя. Две согласились, но третья и слушать не хотела.

— Наверное, это Кул, — шепнул Чарльз Берту. — У нее скверный характер.

— Она сказала, что ребенок слишком мал для настоящего имени вроде Артуса, — продолжал Ордо Маас, — поэтому она предложила называть его просто Жучком.

— Эй, — воскликнул Жучок, — это мое имя.

Друзья повернулись и уставились на своего «зайца».

— Я ни на секунду не верю этому, — сказал Джек. — Вы утверждаете, что этот мальчик на побегушках — наследник Престола Паралона?

— Джек, — одернул Чарльз. — Не обязательно вредничать.

— Я теперь сквайр, — отрезал Жучок, — а не мальчик на побегушках.

— Ха! — усмехнулся Джек. — Чей сквайр? Его? Да он даже не настоящий рыцарь.

— Меня в это вообще не впутывайте, — сказал Джон.

— Спокойно, — вмешался Чарльз. — Жучок — э, Артус, — может все, что он рассказал, оказаться правдой?

— Не знаю, — пожал плечами Артус. — Моргана никогда не говорила мне об этом. Но Зеленый Рыцарь раз обмолвился, что у меня великая судьба — я всегда думал, это означает, что я однажды могу стать рыцарем.

— Гораздо более великая, парень, — сказал Берт. — Ты потомок рода самого Артура — и это делает именно тебя истинным королем Архипелага.

С этими словами он низко поклонился, за ним Джон и Чарльз. Эвин помедлила, но тоже склонила голову, а Джек и Мэгвич кланяться отказались, наблюдая за всем происходящим с выражением крайнего изумления.

— Видишь? — шепнул Ордо Маас Артусу. — Только начнут разводить церемонии, так уже не остановятся.

— Не надо, пожалуйста, — заволновался Артус. — Мне не нравится, что вы кланяетесь — пусть я и наследник, но все же не король. Пока. — Он немного подумал и повернулся к старому корабелу. — Это означает, что мой дед был тем королем, который убил мою семью. И меня убил бы, если б смог.

— Да.

— Твое происхождение делает тебя очень могущественным, — сказала Эвин. — Если наследник жив и может занять Престол, значит, Зимний Король более не представляет угрозы. У нас «Географика», потомок Артура, Кольцо Всевластья. Он проиграл, все ясно и просто.

— Верно, — согласился Джон. — Я и позабыл про кольцо. Оно все еще у тебя, Джек?

Джек неохотно извлек кольцо из кармана и протянул нерешительному Артусу, который, в конце концов, принял его и надел на палец.

— Глядите-ка, — радостно воскликнул он. — Подошло.

— Есть еще одна вещь, которую стоит обдумать, — сказал Ордо Маас. — Наследника и атрибутов власти недостаточно, чтобы победить Зимнего Короля. У него все еще есть талисман, способный обернуть события на Архипелаге в его пользу. И, несмотря на все, что вы сделали, это сила, которую вам, быть может, не превозмочь.

— Что за талисман? — встрепенулся Берт. — Он ищет «Географику», которая у нас, чтобы раздобыть кольцо, которое тоже у нас. Как он вообще может теперь представлять угрозу?

— Он уже убивал короля прежде, — подал голос Сети, старший сын Ордо Мааса. — И может снова это сделать.

— Да, — подтвердил другой сын, Амун. — И с тех пор он собрал большую силу, покорив многие земли без помощи кольца или «Воображаемой Географики».

— Это верно, — сказал удрученный Джон. — Я и забыл. Он захватил Земли Тьмы, не умея подчинять себе драконов. Мы не остановили его — в лучшем случае, мы просто помешаем ему сделать все еще хуже.

— Как он это сделал? — спросил Джек. — В чем заключается его сила?

— Он нашел способ использовать зло внутри людей, — объяснил Ордо Маас. — Вы видели их на борту его корабля. Он называет их Порожденьями Тьмы.

* * *

— Что вам известно о старом короле, Арчибальде? — задал вопрос Ордо Маас. — О его правлении и падении?

— Мы знаем, что он обратился ко злу, — сказал Джон, — и убил свою семью.

— Главным образом, но это не вся история.

Арчибальд правил на Архипелаге в очень неспокойное время для вашего мира. Там разразилось несколько великих войн, и это существенно повлияло на баланс здесь. Впервые за бесчисленное число поколений на Архипелаге воцарился непокой, и это мучило Арчибальда.

Незадолго до своего падения он был полон самых благих побуждений — но намерения не искупают его поступков. Несколько раз он призывал своих союзников из Четырех Рас и не единожды — самих драконов, чтобы установить мир. Но Арчибальд всегда искал средство, чтобы сделать этот мир постоянным. Он искал непреодолимую силу, чтобы править своими подданными. И, наконец, однажды, после многих лет поиска, он нашел.

Он отыскал запись о старинном мифическом предмете, способном лишить человека духа, превратить его почти что в камень, заключить в ловушку живой смерти.

Хуже того, духи таких людей — их Тени — должны служить ему. Собрав достаточное количество, он мог создать бессмертную армию, и никакая сила на свете не смогла бы одолеть ее.

— Я думал, он был хорошим королем, — заметил Чарльз. — Но звучит так, словно он все время был злодеем.

— Намерения Арчибальда были добры, — ответил старик. — Но он ошибся в одном: полагал, что сможет заменить добрую волю своей собственной. Он был намерен добиться мира любой ценой — а этот талисман был тем самым предметом, который, как ему казалось, поможет в этом.

— Не может быть, чтобы о таком опасном предмете никто не знал, — сказал Берт. — Один из Хранителей обязательно должен был знать? Или Самарант?

— Он хорошо известен и в этом мире, и в вашем собственном. По правде говоря, мы уже упоминали о нем здесь сегодня. Но никто не верил, что он существует, никто не знал, как его использовать. У него много имен, но одно, известное больше других, происходит от имени той, которая владела им, когда он был украден: Ящик Пандоры.

— Котел, который вы принесли на ковчег, в котором содержалось все зло мира, — сказал Джон.

— Да, — кивнул Ордо Маас. — Веками он оставался на Авалоне, пока человек короля Арчибальда не нашел и не украл его.

Арчибальд снова открыл котел и узнал, как использовать его, чтобы создавать Порожденья Тьмы; а затем он совершил свою величайшую ошибку: попытался использовать его, чтобы похитить духи драконов и создать самых могущественных слуг из всех.

— Я так понимаю, это не сработало? — спросил Джон.

— Ни в малейшей степени, — ответил Ордо Маас. — Драконы и возрастом, и мощью равны Ящику, и их нельзя заточить внутри него. Но в тот миг они увидели, во что превратился король.

Самарант отнял у него кольцо и объявил, что Арчибальд более недостоин призывать драконов на помощь. И тогда они начали покидать Архипелаг.

Вскоре король обезумел и убил свою семью. Никому не удалось спастись, кроме его младшей дочери — юной матери Артуса — и самому Артусу.

В это самое время восстал Зимний Король. Он убил Арчибальда и забрал Ящик Пандоры — а после, когда одна за другой земли Архипелага уходили во Мрак, я понял, что Ящик до сих пор открыт, и он использует его, чтобы создать армию Порождений Тьмы. Так началось время его завоевания Архипелага.

— Моргану — или Пандору, как вы их зовете, — не так-то легко обмануть, — сказал Чарльз, — и им удавалось долгое время скрывать и защищать Ящик. Как Арчибальд с этим справился?

— Отличный вопрос, — сказал Ордо Маас. — Особенно если учесть, что вы водите компанию с вором.

— Что? — изумился Джон. — Вор здесь?

Вместо ответа Ордо Маас посохом указал на Мэгвича.

Глава 12. «Белый Дракон»

— Да, правильно, — заныл Мэгвич. — Валите все зло мира на несчастного Наместника.

Джек и Эвин встали с мест и окружили Наместника, который, казалось, был готов вскочить и ретироваться. Покорившись судьбе, он плюхнулся обратно на подушку и повесил голову.

— Да, да, это я его украл. Заметьте, я не горжусь тем, что пришлось выполнять приказы Арчибальда, этого слабака, а потом переметнуться на сторону Зимнего Короля, чтобы он меня не убил.

— Ты только что скатился еще ниже, — покачал головой Чарльз. — Что ты за человек?

— Говорю вам, — вмешалась Эвин, — если мы не убьем его, то рано или поздно пожалеем.

— Вы не можете убить меня! — залопотал Мэгвич, вцепившись в брючины Джека. — Я один из вас! Человек из настоящего мира! Я попал сюда много лет назад с другим Хранителем, который бросил меня здесь! Все, что я делал, — это только чтобы выжить!

— С каким Хранителем? — уточнил Берт.

— Какая разница? — ответил Мэгвич. — Я пошел к нему на лекцию, и он уболтал меня отправиться с ним сюда.

— Ты был учеником Хранителя? — опешил Берт. — Не могу поверить!

— Уж поверь, — противно фыркнул Мэгвич. — Он даже назвал героя в своей книге в мою честь[70], поэтому я уж не мог быть таким плохим, каким вы тут пытаетесь меня выставить.

Всех осенило одновременно.

— Диккенс, — воскликнул Берт. — Тебя сговорил Чарльз Диккенс.

— Почему ж он бросил тебя здесь, если был твоим наставником и даже привел на Архипелаг? — спросил Джек.

— Полное недоразумение, уверяю вас, — замахал руками Мэгвич.

— Наверное, он что-нибудь стащил и попался, — предположил Чарльз.

— Меня никогда не обвиняли в открытую, — заявил Мэгвич. — Но он все равно бросил меня. Я всегда знал, что ошибкой было покинуть Кембридж.

Джон хлопнул себя ладонью по лбу.

Джек посмотрел на Чарльза:

— Ничего не говори, — предупредил он.

— Не буду, — ответил Чарльз. — Но уверен, мы все думаем об одном.

— Это ты ему рассказал. — Берт вскочил на ноги и ткнул пальцем в Мэгвича. — Ты сказал Зимнему Королю о «Географике», а та небольшая подготовка, которую ты получил от Диккенса, позволила тебе перевести фрагмент о Кольце Всевластья и о том, как призвать драконов.

— И вы бы сделали то же самое, если бы он пригрозил заставить вас заглянуть в котел и забрать вашу душу, — возразил Мэгвич.

— Что ж, ясно, что мы должны делать дальше, — сказала Эвин. — Нужно найти его и закрыть Ящик Пандоры — или все это никогда не кончится.

— Согласен, — подхватил Джон, — особенно если война здесь действительно влияет на события в нашем мире.

— Моргана и в самом деле дала тебе правильную оценку[71], - усмехнулся Чарльз. — Ну-ка, Личинка, расскажи нам, раз уж ты украл Ящик: как его закрыть?

— Вы не сможете, — ответил Мэгвич. — Никто не сможет. Потому что придется заглянуть вглубь его, а коли так — вы, считай, пропали. Его нельзя закрыть.

— Будем решать проблемы по мере поступления, — решил Джон. — Сначала нам надо закончить еще одно дело: уничтожить «Воображаемую Географику».

* * *

— Что?! — хором вскричали Берт и Мэгвич. — Уничтожить? — воскликнул Берт. — Но зачем, мальчик мой?

— Разумеется, мы это сделаем, — сказал Джон. — К этому моменту Зимний Король уже понял, что у него нет «Географики» — а сколько, вы думаете, потребуется времени, прежде чем он пошлет сотни кораблей прочесывать все моря в поисках нас?

— Он прав, — заметил Джек. — Зимний Король не остановится, пока не отыщет нас и «Географику».

— Самарант считал, что уничтожить книгу — правильная мысль, хоть и жаль ее, — сказал Джон. — Единственная причина не делать этого — то, что Мэгвич сказал, будто книга нужна была ему только чтобы отыскать кольцо.

— Лично мне и этого хватит, — сказал Чарльз. — Мы должны отыскать остров Картографа и избавиться от проклятой книги. После этот можем решить, что делать с Порожденьями Тьмы и королями-мальчишками.

— Прежде чем мы отправимся, могу я попросить об одолжении? — спросил Артус.

— Разумеется, — ответил Ордо Маас.

— Я бы хотел увидеть могилу матери.

Остальные ощутили внезапный стыд и сочувствие — они были настолько заняты разговором о легендах и потопах, империях и кораблях, что совсем позабыли, что их друг Жучок, юный Артус, только что узнал все то, чего никогда не знал о своей семье, включая историю его матери, которая любила его так сильно, что умерла, оберегая его.

— Разумеется, мальчик, — отозвался Ордо Маас. — Пожалуйста, ступай за мной.

* * *

Хор, младший сын Ордо Мааса, повел всех по тропинке, заросшей вереском, на небольшую поляну на холме повыше селения, где высились огромные, лишенные коры, странно изогнутые деревья.

Ордо Маас остановился, указав на поляну.

— Она там, отмечена печатью Паралона, — сказал он Артусу. — Хочешь пойти один?

— Я бы хотел, чтобы сэр Джон пошел со мной. Если можно, — добавил Артус, бросив быстрый взгляд на Джона.

— Конечно, — откликнулся Джон. — Показывай дорогу, Артус.

— Я присмотрю за Личинкой, — сказал Чарльз.

— Я Мэгвич, — буркнул Наместник.

— Точно. Я все время забываю. Ну, расскажи нам, как ты стащил котел у Морганы?

— Это не составило труда, — бросил Мэгвич. — Американский виски. Отключились сразу.

— Ты их напоил? — изумился Берт.

— Эффективно и безболезненно, — пожал плечами Мэгвич. — Одна из них, правда, никак не поддавалась, так что пришлось сделать ей массаж спины, чтобы заснула.

— Ради твоего же блага надеюсь, что это была Керидвен, — сказал Чарльз. — Или Келедриэль.

— Нет, — вздрогнув, ответил Мэгвич. — Это была Кул, все верно. Потом руки воняли несколько месяцев.

* * *

Когда Артус и Джон возвратились, Берт поднял вопрос, как им добираться с Библа на остров Картографа.

— Я подумал, может, нам позвать тех журавлей, что спасли нас, — предложил он. — Не могли бы они передать весточку в Паралон, что нам нужен корабль, или моему другу Урук-Ко…

— Хорошая мысль, — ответил Ордо Маас, — но это займет слишком много времени. Зимний Король, возможно, уже возвращается в воды Библа в поисках вас. Нет, если хотите уйти, надо уходить сейчас, и поскорее.

— Но нам нужен Драконий корабль, — сказал Берт. — Другой не сможет плыть так же надежно и быстро, а ведь таких кораблей всего семь.

— Нет, — покачал головой Ордо Маас. — Существует лишь семь кораблей, о которых вы знаете.

* * *

В сопровождении десятков кошек Ордо Маас и его сыновья провели друзей в северную часть острова, где в маленькой бухте спокойно покачивался на волнах огромный фрегат.

— «Белый Дракон», — промолвил Ордо Маас с видимой гордостью. — Последнее наследие великого ковчега.

— Вы что, ждали нового потопа? — поинтересовался Чарльз.

— Нет, — ответил Ордо Маас. — Мои друзья из Пустой Четверти[72] его тоже не ждали — но настал день, когда они пожалели, что у них не было корабля.

— Глядите-ка, — воскликнул Джек, — тут и шлюпка есть.

— Нам пришло в голову, что она может пригодиться, когда первый великий ковчег дал течь, — объяснил Ордо Маас. — Неделя ушла на то, чтобы пристать к берегу, два дня — на починку, и за это время мы порядочно нахлебались воды. Ненадолго возникла угроза, что мы утонем — и все животные тоже. И я внезапно пожалел, что не подумал построить шлюпку на случай крайней необходимости.

Он с поклоном повернулся к Артусу:

— Хранителю «Воображаемой Географики» и будущему Верховному Королю я дарю свой корабль, — произнес он. — Используйте его по своему разумению и ищите свою судьбу.

— Так и будет, — ответил Джон. — Благодарю вас.

— И помните, — продолжал Ордо Маас, — когда придет время, вы не останетесь одни. Есть верность крепче, чем та, что связывает Зимнего Короля и его слуг. Верность, основанная не на страхе или боли, но на древних клятвах Духа и Живой Воли. Когда пробьет час, о ней вспомнят, и вы будете сражаться не в одиночку.

С этими словами старик низко поклонился и отступил в сторону, давая друзьям возможность подняться на борт «Белого Дракона».

* * *

— Взгляните, парни, — возбужденно позвал Берт. — Идите, посмотрите, такого зрелища ваши глаза еще не видели.

Друзья подошли к борту, пока «Белый Дракон» выходил из гавани, и посмотрели в указанном направлении.

В центре Библа стояла высокая гора, увенчанная короной. Похожий на скелет остов великого ковчега тысячи лет назад нашел пристанище на вершине, шпангоуты[73] вздымались высоко в небо по обеим сторонам горы, обрамляя ее, словно чело великана. В длину корабль был с половину острова и почти так же широк.

Если захотеть, нетрудно было представить, что Ордо Маас и его семья взяли с собой все, что нужно, чтобы начать новую жизнь после потопа, который накрыл весь мир.

Все, что нужно, чтобы восстановить жизнь на Земле, флору и фауну.

Легкий дождь оросил палубу «Белого Дракона» — предвестник штормов, маячивших на горизонте; том горизонте, куда они держали путь.

И внезапно «Белый Дракон» показался совсем маленьким. В самом деле, очень маленьким.

* * *

Ордо Маас и его сыновья смотрели на корабль, пока тот не скрылся вдали.

— Отец, — нарушил молчание Амун. — Я не понимаю одного: если ты знал, что Мэгвич их враг, почему же говорил так свободно в его присутствии? Зачем открывать секреты тому, кто желал им зла и, может быть, все еще желает?

— Ты воистину сын своей матери, — рассмеялся старый корабел. — Больше никто не додумался спросить.

— Да, этот выбор несет в себе риск. Но если бы я попытался говорить с Хранителями втайне от него, то это дало бы ему понять, что мне известна вся глубина его предательства. Тогда он воистину стал бы Змием в Саду, выжидающим момента, чтобы нанести удар.

— Нет, — продолжал старик. — Пусть лучше они знают, что он их враг, а он знает, что они знают. Скрытность — оружие подобных Зимнему Королю — их власть длится ровно столько, сколько хранятся их секреты.

Его сыновья поняли не до конца, но кивнули в знак согласия, ибо почитали отца более мудрым, чем они сами.

— Мои сыновья, — сказал Ордо Маас. — У меня есть просьба. Грядет великая война. Быть может, самая великая их всех, что мы видели в этом мире. И у тех, кто пойдет в битву против Теней зла, мало надежды уцелеть. Они отважны, и сердца их чисты. Но им не выстоять без помощи, и нет Верховного Короля, который объединил бы тех, кто смог прийти им на подмогу.

— Есть те, кто способен помочь изменить ход событий, и лишь одним способом можно созвать их вовремя, если это вообще получится.

Сыновья Ордо Мааса не ответили, ибо они знали, о чем просит отец, а он знал, что они не откажут.

— Одной ночи не хватит, — сказал Собек. — Нам придется оставаться измененными и днем, чтобы успеть…

— Да, — кивнул Ордо Маас.

— Но если мы не примем свой облик с рассветом… — начал Аки.

— Неужели нет другого способа? — спросил Амун. — Когда-то была возможность изменяться обратно.

— Она потеряна для нас, — ответил Ордо Маас, — с тех пор, как ваша мать, Пирра[74], покинула Архипелаг. Если вы согласитесь сделать это…

— Мы уже не сможем стать прежними, — закончил Сети, старший сын; он выглядел спокойным. — Мы останемся такими, какими некогда были, но все равно будем горды тем, что мы сыновья своего отца, Девкалиона. И с гордостью исполним то, о чем он просит.

На глаза старого корабела навернулись слезы, когда он стоял в кругу своих сыновей, и каждый знал, каким будет их ответ, каждый кивнул, когда отец встречался с ними глазами.

Пока они кивали, превращение уже началось. Шеи вытянулись, приняв форму конуса, серебристые и алые перья, подрагивающие, мерцающие, покрыли кожу.

Один за другим сыновья Ордо Мааса превратились в журавлей, прекрасных и изящных, и улетели в темнеющее вечернее небо.

* * *

Плавание на «Белом Драконе» мало чем отличалось от плавания на «Индиговом», за некоторыми исключениями. Во-первых, «Белый» был гораздо больше. Во-вторых, он был быстрее.

— Я любила «Индиговый Дракон», — призналась Эвин, стоя у огромного штурвала, — но девушке легко привыкнуть и к такому кораблю. Интересно, Немо его видел?

— Мы на нем полетим, как на крыльях, — довольно сказал Берт. — Что скажешь, Джон? В какой части Архипелага мы сейчас?

Джон, Чарльз и Артус разложили книгу на палубе и составляли курс между Библом и пунктом их назначения. Джек проверял такелаж и паруса. Никто не заботился, чем занят Мэгвич, а его, в свою очередь, не заботило, что их не заботит, пока он мог держаться подальше от Чарльза, насколько это было физически возможно. Голова у него все еще болела после прошлого пинка.

Джон покусал губу, поспешно сделал еще одну пометку, прежде чем ответить на вопрос Берта.

— Южнее, чем я надеялся, но восточнее, чем ожидал. Можешь взять шесть градусов на северо-северо-запад? — обратился он к Эвин. — Будет то, что нужно.

— Нет проблем.

Джон приобнял Берта за плечи и пальцем проследил намеченный путь на картах.

— Остров, где можно отыскать Картографа, самый большой в цепи островов, — объяснил он. — Архипелаг внутри Архипелага. Похоже, это остатки огромного вулканического кратера, поднявшегося со дна океана тысячи лет назад. Очевидно, он потом опустился обратно, или вода поднялась, или и то и другое, оставив на поверхности только край кратера — неправильный круг из островов.

— Сколько их? — просил Артус.

Джон заглянул в «Географику».

— Около десятка, — ответил он. — Тот, что мы ищем, находится в центре, как подвеска на ожерелье.

Чарльз тем временем отыскал пачку лепреконского печенья Туммлера, обнаружившуюся в запасах корабля, и заглянул Джону через плечо, уминая крекеры.

— Как это называется, Джон?

— Я не вижу, чтобы у острова было название, — ответил Джон. — Весь архипелаг помечен записью на смеси латыни и древнегреческого. Написано «Каменос Либер».

— Странное название, — заметил Чарльз. — Там говорится, почему так?

Джон пролистал несколько страниц, покачал головой и поднял глаза на Берта, который только пожал плечами.

— Я не знаю. Стеллан, может, знал, но он никогда не говорил мне. И не могу припомнить, чтобы я когда-нибудь слышал или читал об этом. Помните, — продолжал он, — это одно из старейших мест Архипелага, а Картограф создал «Географику». Если здесь не сказано, почему «Каменос Либер», то, быть может, даже он не знает ответа.

* * *

Взяв курс, Эвин предоставила «Белому Дракону» корректировать его, а сама отправилась помогать Артусу с обедом. Подобно пище на Библе, запасы продовольствия были преимущественно растительного происхождения: хлеб, зерно, различные компоты и консервы. В общем, то было приятное разнообразие после Туммлерова печенья и сыра с душком, излюбленного командой «Индигового Дракона».

Джон продолжал изучать «Географику», разбирая подробную аннотацию к острову Картографа.

— Согласно этой записи — если меня не подводит мой итальянский — место, где мы можем найти Картографа, — это огромная башня «Цитадель Времен», — бормотал он. — Внутри винтовая лестница и двери. Картограф должен быть за одной из них.

— Но за какой именно, не сказано? — спросил Чарльз.

— Нет. Но есть предупреждение: нельзя открывать эти двери. Не совсем понимаю, почему…

— Думаю, мы можем просто стать внизу и звать его, пока не отзовется, — предложил Артус, появляясь в дверях камбуза с тяжело нагруженным подносом. — По крайней мере, именно так я звал Зеленого Рыцаря, когда он оставлял меня на дне колодца желаний на Авалоне.

— Они там действительно заставляли тебя все это делать? — спросил Чарльз.

— Вы не понимаете, — ответил Артус. — Они утверждали, что это «подготовка рыцаря», но думаю, им просто не хотелось, чтобы я путался под ногами, когда не надо было работать.

— Почему ты называешь его «колодцем желаний»? — спросил Джон. — Это какая-то магия?

— Нет, — ответил Артус. — Я его так называл, потому что проводил там больше всего времени, желая оказаться где-нибудь в другом месте.

* * *

Джон завернул «Географику» в новый кусок промасленной ткани, нашедшийся на корабле, и надежно спрятал в каюте. Несмотря на непрекращающиеся громовые раскаты на горизонте, луна снова стала яркой, погода — приятной, и при других обстоятельствах простой ужин на палубе можно было бы назвать исключительно славным ночным пикником.

Джек и Берт присоединились к трапезе, что же до Мэгвича, то, если не считать нытья об отсутствии мармелада, он проявил мало интереса к пище, вместо этого спросив, когда Эвин собирается подавать напитки.

Хлебный нож, брошенный девушкой в ответ, зазвенев, вонзился в мачту над головой Наместника, и Артус поспешно вскочил и показал Мэгвичу, где хранится вода, пока Эвин не начала бросаться предметами побольше и поострее.

Чарльз изумленно покачал головой:

— Как Диккенсу только в голову взбрело, что тип вроде Мэгвича может быть Хранителем?

Берт пожал плечами:

— Он никогда не говорил мне об этом. Но надо сказать, что когда я познакомился с Диккенсом, он уже не был Хранителем, а передал «Географику» Жюлю[75], который, в свою очередь, выучил меня.

— Тогда, возможно, вы стали Хранителем, поскольку Мэгвич не справился? — предположил Джон.

Берт минуту подумал, лениво пережевывая тмин и поглаживая усы.

— Не знаю, хорошо ли это или плохо.

— Мэгвич, безусловно, ходячий источник неприятностей, — сказал Джек, и Эвин бодро кивнула. — Если подумать, то именно он был причиной всех бед: кража котла; смерть Арчибальда; убийство профессора; обман на Совете в Паралоне. По правде говоря, если бы не он, то Зимний Король вообще не стал бы преследовать нас — он бы просто не узнал о «Географике».

Внезапно «Белый Дракон» резко дернулся, будто налетел на что-то. И еще раз.

— Какого черта? — удивилась Эвин. — Этого не может быть.

Поднявшись, она бросилась к штурвалу, который вертелся сам по себе, будто корабль хотел взять новый курс.

— Что не так? — крикнул Джек.

— Не имею ни малейшего представления, — прокричала в ответ Эвин, сражаясь со штурвалом. — Корабль борется с нашим курсом, словно хочет, чтобы мы повернули назад.

Джек побежал на нос и быстро окинул море взглядом через подзорную трубу Эвин.

— Ничего не вижу — ни островов, ни кораблей. Даже никаких обломков в воде.

— Может, мы что-то потеряли? — предположил Берт. — Или кто-то выпал за борт.

Джон секунду подумал, и его осенило ужасное открытие.

— Джек, — тихо произнес он, — а где Артус?

Остальным не понадобилось много времени, чтобы догадаться.

Чарльз, сверкая глазами, вскочил на ноги.

— Где он? — спросил он с нарастающим гневом в голосе. — Где Мэгвич?

— Хуже того, — крикнул Джек с левого борта, — где наша шлюпка?

* * *

Джон обнаружил своего сквайра на камбузе, где окровавленный Артус лежал без сознания на полу.

— Он знал, — сказал Джон, указывая на Чарльза. — Он знал, а я не захотел слушать. Прости, Артус.

Будущий король моргнул и медленно сел.

— Он ударил меня… Я так сожалею…

— Это не твоя вина, а наша, — возразила Эвин. — Надо было прикончить его. Я всегда это говорила.

— По крайней мере, мы от него избавились, — сказал Чарльз. — Он что-нибудь стащил?

— Немного, насколько я могу судить, — ответил девушка. — Шлюпку, кое-что из еды и воду.

— Все спланировал, — покачал головой Берт. — Он понял, что ему делать, в ту минуту, когда мы взошли на «Белый Дракон» и он увидел шлюпку. Все это время он намеревался удрать.

— Зачем? — удивился Джон. — Весь Архипелаг его ненавидит.

— Кольцо! — воскликнул Джек, поглядев на руки Артуса. — Кольцо пропало!

Джон прикрыл глаза и опустил голову:

— О, нет…

Он быстро вышел с камбуза и вернулся через несколько минут с пустыми руками.

— Ее нет, — сказал он. — Он забрал и «Воображаемую Географику».

— Вот почему корабль не хотел плыть прежним курсом, — догадалась Эвин. — Он знал, что сделал этот мерзавец, и пытался предупредить нас.

Они быстро прочесали море поблизости, но не обнаружили Мэгвича. В каком направлении он двигался, определить было невозможно. Гнаться за ним тоже.

— И что теперь? — спросил Чарльз. — Вернемся в Паралон и посоветуемся с Самарантом?

— Он уже сказал нам все, что мог, — покачала головой Эвин. — Он ясно дал это понять.

— Но без «Географики» имеет ли смысл искать Картографа? — спросил Джек.

— Никто не знает о книге лучше него, — ответил Чарльз. — Даже если у нас ее нет, он все равно сможет рассказать нам что-нибудь, что мы сможем использовать для ее уничтожения. Если — когда — мы снова ее найдем.

— Похоже, выбора нет, — подытожил Берт. — Мы должны продолжать путь.

Часть 4. «Цитадель Времен»

Глава 13. Башня

Курс был задан точно, дальнейшая корректировка не требовалась, но Джон снова чувствовал себя так, словно он всех подвел. Эвин пребывала в ярости и ни с кем не разговаривала, и даже Артус держался на расстоянии. Только Чарльз и Берт были настроены миролюбиво — до определенной степени.

— Мы же не могли знать, — говорил Берт. — Все козыри были у нас на руках, и мы считали, что игра окончена, но мы не ожидали, что Наместник все еще играет.

— Поверить не могу, что это я его спас, — покачал головой Чарльз.

— Я одного не понимаю, — сказал Джон, — почему он забрал и «Географику» тоже? Он же заполучил Кольцо Всевластья. Если Мэгвич собирался отнести его Зимнему Королю, попытаться продать его или даже использовать самостоятельно, для чего ему книга?

— Заклинание, — подал голос Джек, стоящий спиной к ним на носу корабля. — Ему нужны слова призыва драконов. Одного кольца недостаточно — необходимо произнести и слова тоже. И теперь у него есть и то, и другое.

* * *

Рассвело, рассвет сменило утро, затем день; друзья спали, ели и не путались друг у друга под ногами.

Наконец, когда солнце клонилось к закату, «Белый Дракон» достиг огромной цепи островов, расположившихся в форме круга. Острова были сплошь серый гранит и выступали из моря подобно часовым — чем они, в сущности, и являлись.

Ни склонов, ни подъемов на Каменос Либер… Словно каменные колонны рухнули с неба, пронзив зеркальную гладь океана.

В тумане вдали нечетко виднелся самый большой остров. Эвин вскинула голову в немом вопросе, и Джон кивнул в ответ. Вот она, их цель. Девушка принялась поворачивать корабль, чтобы пройти между двумя островами-колоннами, когда Джек схватился за штурвал и резко его повернул. «Дракон» прошел мимо, чудом разминувшись с ближайшим островом.

— Ты что делаешь, идиот?! — опешила Эвин. — Здесь я рулевой!

— Извини, — ответил Джек. — Не было времени спорить, но, мне кажется, будет лучше, если мы обойдем все меньшие острова и подойдем к тому большому с востока.

— Быстрее пройти напрямик.

— Возможно, — возразил Джек, — но не думаю, что у нас на пути туман — похоже, это пар.

Друзья подошли к перилам, вгляделись в центр круга из островов и поняли, что Джек прав. Туман, застилавший им обзор, действительно клубился только в пределах кольца из гранитных колонн.

— Я вспомнил, как Джон сказал, что раньше эти острова были частью вулкана, — объяснил Джек. — Подумал, что разумнее держать курс туда, где ясно, даже если мы потеряем время.

— Молодец, Джек, — похвалил Берт. — Похоже, что ты — хранитель «Белого Дракона»

— Глядите, — воскликнул Артус, указывая куда-то. — На острове. Та башня… — Он откинулся назад, так что навалился на Чарльза. — Я не вижу, где она заканчивается.

— Это «Цитадель», — произнес Джон, и его голос хрипло прозвучал в вечернем тумане. — «Цитадель Времен».

* * *

Остров был приблизительно с милю в ширину и, в отличие от меньших безжизненных островов, пологий склон, ведущий к подножию башни, порос травой. Сама башня имела футов сорок в окружности, и окна, расположенные в шахматном порядке, находились на расстоянии двадцати футов друг от друга. Конструкция состояла из дерева, а стены были сложены из гранита, древнего камня немного светлее, чем гранит острова, словно башня была чуточку неземной или свет падал на нее не так, как на весь остров.

Эвин направила «Белый Дракон» на мелководье, где они смогли выбраться на берег и дойти до галечного пляжа, переходящего в траву. Стоя на берегу, друзья переглядывались, внезапно поняв, что не имеют ни малейшего представления о том, что делать, когда попадут внутрь башни. Цель их сурового испытания сводилась к тому, чтобы доставить «Географику» к единственному человеку, который мог ее уничтожить, — и они потеряли книгу за считанные часы до того, как достигли своей цели.

Все смотрели на Джона, ожидая, что он проведет их к башне. Джон чувствовал себя полным идиотом.

Основание башни по периметру прорезали арки, словно она стояла на четырех ногах, между которыми можно было пройти. Внутри было больше света, чем казалось снаружи. Свечение исходило от пола, а на высоте, там, где оно ослабевало, его заменял свет, льющийся в окна.

В центре находилась круглая платформа наподобие кафедры. По разные стороны от возвышения начинались две лестницы, поднимавшиеся вверх, изгибавшиеся так, что периодически лестницы сплетались в одну. Там, где ступени пересекались, находились двери, уходящие глубоко в каменные стены, но на них не было ни заметных глазу петель, ни ручек. Они просто были.

Джек ступил в центр башни.

— Верхушки не видать, — поделился он наблюдением. — Она кажется бесконечной.

— Снаружи я тоже не заметил верхушки, — сказал Чарльз. — Сомнений нет — если Картограф не сидит за первой дверью, которую мы откроем, то придется как следует покарабкаться.

— Тогда постучите по дереву, чтобы он там был, — сказал Артус, протянув сжатый кулак к самой нижней двери, чтобы постучать.

Прежде, чем он коснулся полированного дерева, дверь распахнулась. Внутри был внешний мир — дверь открывалась не в комнату, чего следовало ожидать, а в затянутый туманом девственный лес.

— Здесь болото, — сказал Артус.

— Бери выше, — ответил Берт. — Думаю, это дверь в прошлое — в самый рассвет человечества.

— Вон там не слон случайно? — поинтересовался Чарльз.

— Это не слон, — сказал Берт, — а мамонт.

— Мамонт, покрытый шерстью? — изумился Чарльз. — Вы, должно быть, шутите.

— Не может быть, чтоб это оказался мамонт, — сказал Джек. — Они жили в холодном климате — в степях, на заснеженных плато и всякое такое. А это болото.

— Ну, поспорьте со своими глазами, — пожал плечами Берт. — Мои видят мамонта с шерстью в болоте.

— Он, похоже, не двигается, — заметил Джон. — Смотрите — ничего не движется. Как будто все окаменело.

И в самом деле: листья на деревьях не шевелились; замерли облака перед огромной луной. Даже насекомые в воздухе застыли на месте, словно заключенные в невидимый янтарь. До тех пор, пока Артус не перешагнул порог.

Тут же зажужжали насекомые, потянуло гниющей плотью и, как они догадались, навозом мамонта.

Флора и фауна раскинулась вдоль широкой реки, начинавшейся сразу за дверью. Огромная голова показалась из воды и продолжала подниматься, пока шея, на которой она покоилась, не выросла более чем до сорока футов в длину.

— Это морское чудовище? — спросил Артус.

— Мой старый наставник, сэр Ричард, называл их «динозаврами», — отозвался Берт. — Как бы то ни было, думаю, самое время уходить отсюда — он выглядит голодным, а я не могу бежать так же быстро, как вы, молодежь.

Артус быстро шагнул назад, потянув дверь за собой.

— Согласен. Не думаю, что Картограф скрывается за этой дверью.

— Правильно, — поддержал Джон. — Ну, вперед и вверх.

Чарльз указал на похожие лестницы:

— По часовой или против?

— Против солнца двигаться всегда разумнее, — сказал Берт. — Против часовой.

На том и порешив, друзья принялись взбираться вверх.

* * *

На каждом уровне кто-нибудь обязательно останавливался и открывал новую дверь, обнаруживая за ней различные пейзажи из разных временных периодов. Чарльз первый догадался, что сценки были не в произвольном порядке, а шли в определенной последовательности.

— Мы поднимаемся вверх по времени, — объяснил он. — Каждая дверь открывается в определенный момент в прошлом. Внизу — начало цивилизации. Двигаясь вверх, мы продвигаемся вперед во времени.

— Тогда что же наверху? — спросил Артус.

— Хороший вопрос, — сказал Чарльз. — У нас есть шанс узнать — насколько я могу судить, мы еще не добрались до Бронзового века[76].

— Одно замечание насчет прошлого, — сказал Берт, — воняет ужасно. От меня все еще несет мамонтячьим навозом.

Джек дотронулся до следующей двери, которая распахнулась от одного жеста. Внутри застывшая диорама[77] изображала жестокую сцену битвы между, как утверждал Берт, монголами и древними исландскими воинами. Кто-то лишился конечностей, земля была залита кровью.

— Думаю, это тоже не та дверь, — сказал Джек, — но могу точно сказать, что мы теперь в Бронзовом веке, если судить по их секирам.

— Э, Джек? — окликнул Чарльз.

— Да?

— Те охотники движутся прямо сюда.

Джек взглянул на ноги и понял, что неосознанно переступил порог, выведя всех участников сцены из оцепенения. Он быстро подался назад, но охотники, учуяв новую жертву, все еще опьяненные кровавой резней, бегом приближались к двери.

— Их можно включить, — запаниковал Джек, — а как выключить-то?

— Закрой дверь! — дружно закричали остальные, и Джек послушался, и в тот же самый момент покрытый запекшейся кровью бердыш[78] вонзился в дверь изнутри.

Все затаили дыхание, но новых ударов не услышали.

— Очевидно, если закрыть дверь, то закрывается портал, — произнес Берт.

— Слава богу! — отозвался Джек.

В этот миг грохот прокатился по башне, и пол у них под ногами задрожал. Все кончилось так же быстро, как и началось.

— Что это было? — удивился Джек.

— Понятия не имею, — сказал Берт. — А воняет здесь все равно мерзко.

— Да, — промолвила Эвин, — здесь воняет. Но почему? Та вонючая доисторическая дверь была в самом низу, а мы поднимаемся уже не первый час. Мы, должно быть, забрались на несколько миль вверх — так почему же все еще чем-то несет?

Джек смотрел на дверь, которую только что атаковали охотники.

— Артус? Та дверь, что ты открыл внизу… ты ведь закрыл ее, верно?

— Почти наверняка, — сказал Артус. — Почти. Наверняка.

Джек не успел ответить, как огромная слизистая морда с рядами острых зубов поднялась между лестницами и разжевала, проглотила и отрыгнула уверенность Артуса.

Голова и шея морского чудовища переходили в огромное напоминающее формой луковицу туловище на четырех гигантских плавниках, распростертых на обеих лестницах, по которым монстр и поднимался.

— Как это он протиснулся в ту дверь? — заорал изумленный Артус. — Он же здоровущий!

— Проклятье, — выругалась Эвин. — Я оставила саблю на корабле.

Джек оглядывался по сторонам в поисках оружия. Ничего не было — стены «Цитадели» были голыми. Внезапно юноша прищелкнул пальцами.

— Если он вышел сюда, то может и вернуться обратно, — воскликнул он. — Джон! Ступайте с Чарльзом вверх и вниз по лестнице и держитесь наготове! Арутс! Открой дверь позади меня!

— Какую?

— Любую! Мне плевать! Просто будь готов!

Монстр повернул голову к Чарльзу, который стоял ближе всех.

— Что ж, рад встрече, так сказать, — промямлил Чарльз. — Наконец-то я нашел того, кто мог бы слопать Личинку, а его, как назло, нет под рукой.

— Эй! — закричал Джек, размахивая руками, чтобы привлечь внимание чудовища. — Я здесь!

Монстр повел шеей и оказался нос к носу с юношей.

— Черт, — воскликнул Джек, поднимая руку, — как хорошо сработало-то.

Он размахнулся и ударил зверя прямехонько в левый глаз.

Испустив яростный рев, морское чудовище надвинулось на Джека, который бросился через пустой лестничный пролет. Джон и Чарльз поймали его за руки и утвердили на противоположной лестнице.

В тот момент, когда нападение монстра подтолкнуло его голову и шею в открытую дверь, где он и застрял, — невероятно, но туловище животного стало сжиматься, пока не пролезло в дверь. Когда монстр целиком исчез за ней, Артус захлопнул створку.

— Чуть не попались, — выдохнул он. — Уверен, эту дверь я точно закрыл. Извините за предыдущую.

— Браво, парни! — захлопал в ладоши Берт. — Браво! Отличная работа!

— Ты заглянул за дверь, когда он ее открыл? — поинтересовался Чарльз.

— Да, — ответил Джек, тяжело дыша. — Там были шотландцы — шотландцы в килтах. Век шестнадцатый.

— Что ж, — произнес Чарльз. — Морское чудовище в Шотландии. Последствия будут весьма интересными.

* * *

Друзья присели на ступеньки, чтобы отдышаться. Всех переполняла радость избавления, кроме Джона, который был готов заплакать.

— В чем дело, Джон? — забеспокоился Берт. — Выше нос — мы похоже, умеем справляться с трудностями.

— Ты хотел сказать, Джек умеет, — пробормотал Джон. — Какая бы задача перед нами не стояла, у него, кажется, всегда есть решение.

— Похоже на то, а? — заявил Джек.

— Нехорошо, Джек, — сказал Чарльз. — Каждый делает, что может. Меня вот тоже можно винить за то, что не доглядел за Мэгвичем.

— Дело не в Мэгвиче, — возразил Джек, — А в том, чтобы действовать, когда это необходимо. Или видеть то, что нужно сделать, и делать это. Похоже, Джон этим не страдает.

Джон с минуту пристально смотрел на друзей, затем поднялся и стал подниматься по ступеням. Нервно осмотрев лестницу вверх и вниз, остальные последовали за ним.

* * *

Они поднимались.

Не тратя дыхание на разговоры, они поднимались в молчании, нарушаемом лишь странным грохотом с интервалами приблизительно в час.

Чарльз принялся, было, считать уровни, когда они начали подъем, сбился со счета после стычки с морским чудовищем, снова стал считать и бросил это дело, дойдя до четырехсот.

— Я начинаю понимать, почему Картограф отошел от дел Архипелага, — сказал он. — Ему нужно лет сто, чтобы только спуститься поздороваться с молочником.

— Мне кажется, или наверху темнеет? — поинтересовался Артус.

Берт посмотрел вверх и испустил радостный крик:

— Потолок! Я вижу потолок! Мы почти на самом верху!

Оставалось еще три уровня и четыре двери. К самой верхней ступени не вели.

— Будущее, — выдохнул Берт. — Недостижимое. Значит, Картограф за предпоследней дверью. Уверен в этом.

Однако Джон остановился у ближней к ним двери. Он с любопытством смотрел на нее и принюхивался.

— Что такое, Джон? — насторожилась Эвин. — Проблемы?

— Нет, — ответил юноша. — Корица.

Глава 14. Ночью

Хранителя «Воображаемой Географики» сбил с толку запах — и внезапно он перестал чувствовать ответственность за судьбу двух миров, и за исход войны, и за те неудачи, которые ярмом повисли у него на шее, становясь тяжелее с каждым часом. Теперь он снова был просто солдатом и студентом, и всей ответственности и было-то — читать рукописи на старо-английском да следить, как бы не оставить винтовку в окопе.

Джон неуверенно протянул руку и провел по воздуху, едва ли не касаясь двери ладонью.

— Джон! — воскликнул Чарльз. — После всего, что только что было, поверить не могу, что ты рискнешь открыть еще одну дверь!

— Я согласен, — поддержал Джек. — Нам надо добраться до последней двери и выяснить, там ли Картограф. Мы и так убили уйму времени в прошлом — э, образно выражаясь.

— Эта дверь не похожа на остальные, — возразил Джон. — Запах чувствуете?

Эвин приблизилась к нему и втянула воздух.

— Да, чувствую. Какой-то табак.

— Табак с корицей, — поправил Джон. — Особая смесь.

— Как странно, — почесал в затылке Берт. — Единственный мой знакомый человек, любивший табак с корицей был… — Он умолк, глаза удивленно расширились. — Открой дверь, Джон.

Джон твердой рукой толкнул дверь. Она отворилась без усилий, не скрипнув петлями, и сильный запах табака с корицей окутал друзей.

Глазам открылась картина, оказавшаяся гораздо более знакомой, чем все, что друзьям довелось увидеть в Цитадели, ибо большинство из них, за исключением Артуса и Эвин, побывали в этом месте три дня назад.

Это был кабинет, декорированный в английском стиле; библиотека, полная книг, и очень знакомая фигура человека, который просто не мог сидеть в кресле, изучая в лупу старинные инкунабулы[79] и пыхтя огромной трубкой.

В отличие от остальных диорам, участники которых оживали, стоило лишь шагнуть за порог, эта была уже живой, словно ждала, что кто-то откроет дверь и войдет. Человек за столом заметил их и заговорил; знакомый голос не оставил сомнений насчет того, кто сидел за дубовым столом.

Профессор Сигурдссон жестом пригласил своего юного протеже войти и присесть.

— Джон, мой дорогой мальчик. Пожалуйста, войди. Полагаю, нам есть что обсудить. Остальные с тобой, Джон? — продолжал профессор, всматриваясь в дверной проем сквозь клубы табачного дыма. — Кажется, я заметил снаружи еще кого-то.

Джон взглянул на Берта, но тот покачал головой. Как бы ни важна была эта встреча, она была предназначена Джону и только ему. Юноша вошел в кабинет и закрыл за собой дверь.

— Нет, профессор, — выговорил он. — Я один.

Профессор поднялся, взял протянутую руку Джона в свои и с энтузиазмом потряс.

— Как я счастлив видеть тебя, Джон, — произнес он. — Не ожидал увидеть тебя в ближайшие несколько дней, сам знаешь, что творится с транспортом в наши прискорбные времена.

— Поверьте, профессор, — сказал Джон, садясь напротив своего наставника, — и я не думал вас встретить.

В происходящее почти невозможно было поверить. Джон едва успел принять новость о смерти профессора, не говоря уж о том, чтобы примириться с ней. Почти сразу же после этого они все попали на Архипелаг. С тех пор мысли о профессоре вытеснило сожаление, грусть и переполняющее его чувство собственной несостоятельности.

На мгновение Джон задумался, не провидение ли направило его в кабинет наставника, чтобы тот выбранил его, несмотря на то, что наставник уже мертв.

— Не знаю, почему нам представилась столь странная возможность, — произнес профессор, — но я этому рад, ибо опасаюсь, что не переживу эту ночь.

Джон вздрогнул. Возможно ли, чтобы профессор предвидел свое убийство?

— Так и есть, — продолжал профессор, ни словом не обмолвившись, был ли это ответ на невысказанный вопрос Джона. — Странные существа шатаются по городу, и я связан с ними гораздо прочнее, чем ожидал в моем-то возрасте. Но у меня есть обязательства, и я должен довести дело до конца, вне зависимости от того, какой будет расплата.

— Я получил ваше письмо, профессор, — сказал Джон. — Что вы хотели мне сказать?

— Из твоих писем я понял, что ты боишься, юный Джон. Не войны, а за свое будущее. Знаю, ты в замешательстве — ты на распутье и не понимаешь, каким путем идти дальше. Но знай: я выбрал тебя не просто так. У тебя есть способности, Джон. Выдающиеся способности. И если ты будешь развивать их — а я надеюсь, что помог тебе начать это делать, — ты сможешь прожить необыкновенную, удивительную жизнь.

Эти слова застали Джона врасплох. Он ожидал чего угодно, но не этого. Профессор всегда тепло относился к нему, как только может относиться наставник, но такая честность и такое горячее поощрение были очень необычны.

— Я не был с тобой до конца честен, Джон, — сказал профессор. — Те уроки, что я дал тебе — знаю, я подтолкнул тебя. Но все это было намеренно. И цель всего этого гораздо более значимая, чем я говорил тебе. Теперь я готов сказать правду.

Джон обдумывал все происходящее. Неужели он действительно перенесся в прошлое, в ту ночь, когда профессора убили? Или его посетило некое таинственное видение, явление, вызванное странной энергетикой Цитадели? А коли так, то каковы же будут последствия, если он откроет профессору будущее? Изменит ли это события в прошлом? Или просто осложнит настоящее еще сильнее, чем теперь?

Джон принял решение.

— Вы учили меня, чтобы я стал Хранителем, — сказал он.

Профессор испытал облегчение.

— Что ж, ты знаешь. Превосходно, мой мальчик. Как ты догадался?

— Я познакомился с Бертом. И видел «Воображаемую Географику». Но…

— Замечательно, — перебил его профессор. — Тогда то, что случится со мной, уже не имеет значения. Не теперь.

— Конечно же, имеет! — воскликнул Джон. — Как же иначе?

Профессор Сигурдссон пыхнул трубкой, наполнив комнату ароматным дымом.

— Дело в том, — пояснил он, — что каждому отведена своя роль, и моей было обучить тебя, подготовить к предназначенным тебе обязанностям. Ни больше, ни меньше. И как вижу, я преуспел и теперь могу принять то, что мне уготовано, без горечи и сожалений.

— В этом-то и дело, — сказал Джон. — Вы выполнили свою работу, а я свою — нет. Профессор, я был ужасным учеником! Думаю, я подвел вас везде, где только можно.

Профессор Сигурдссон рассмеялся, но потом понял, что молодой человек говорит серьезно.

— Молодость есть молодость, Джон, и все события твоей жизни влияли на твою работу. Кроме того, тебя призвали в армию, и это также отразилось на занятиях.

— Я не об этом говорю, — возразил Джон. Он никак не мог собраться с духом и признаться в том, что случилось на Архипелаге: и в том, как он провалился с переводом, и в том, как впоследствии потерял «Географику». — Берт говорил мне, чего от меня ожидают как от Главного Хранителя «Географики», и я не уверен, что справлюсь. Я просто не готов.

— Берт выражал то же беспокойство, когда мы в последний раз говорили он тебе, — признал профессор. — Но я заверил его, что когда потребуется, ты примешь вызов. И ему этого было довольно. Больше он никогда не сомневался. Хотя, по правде говоря, он был на твоей стороне еще до меня. Я неплохой учитель — но Берт обладает воображением. Таких, как он, мало. Но в тебе, мой мальчик, он нашел родственную душу. Слушай его, Джон. Он даст тебе верный совет, когда я не смогу, так, как я не смогу. Обращай внимание на слова Хранителей, которые были до тебя, чью мудрость ты найдешь на страницах «Географики», ибо они усвоили уроки, которые тебе предстоит извлечь самому. И записывай все свои наблюдения, чтобы передать знания тем, кто придет после тебя — теперь ты часть великой традиции, мой мальчик. И раз уж ты принял ее, она всегда будет частью твоей жизни. Верь в себя, — продолжал профессор, взяв руки Джона в свои. — Все, что тебе нужно, скрыто внутри тебя. Ты достаточно силен. Достаточно умен. Ты узнал больше, чем нужно, чтобы справиться с любой трудностью. Теперь тебе надо преодолеть страх, который мешает тебе принять свою судьбу.

— Страх, что я слишком слаб? — спросил Джон.

— Нет, — ответил профессор. — Страх, что ты слишком силен.

— Слишком силен? — изумился Джон. — Как я могу быть слишком силен? Я же провалил все задания, какие только мог.

— Из-за своего страха, — сказал профессор. — А не потому, что не мог с ними справиться. Наша слабость всегда очевидна, и для нас, и для других. Но сила духа скрыта внутри до тех пор, пока мы не решаем проявить ее — именно это и есть настоящая проверка. Когда обнажается все, что скрыто у нас внутри, и мы больше не можем списывать неудачи на то, что не обладаем нужными качествами, и должны полагаться на силу, чтобы преуспеть… так и проверяется мужество, мой мальчик. Верь в себя. Поверь, что твоя судьба — не сидеть в пыльных библиотеках, не сражаться на войне, а делать нечто более великое. Поверь в себя, Джон, и в то, что внутри тебя скрыто нечто, что позволит тебе прожить выдающуюся жизнь. Просто верь, мой мальчик. Мой дорогой мальчик. Поверь.

Ветер бил в окна кабинета, первый признак перемены погоды.

— Думаю, надвигается гроза, — заметил профессор. — Я сказал все, что хотел, думаю, тебе самое время идти.

Словно ставя точку в этом разговоре, на улице раздалось постукивание. Профессор поднялся с места и похлопал ученика по плечам.

— Ты справишься, мой мальчик, — сказал он, открывая дверь, — и запомни, что бы ни случилось — ты всегда был и останешься моей гордостью.

Джон вышел из кабинета и закрыл дверь.

* * *

Он снова оказался в Цитадели Времен.

— Что-то не так? — вскинулась Эвин.

— О чем ты?

— Ты только что вошел, — пояснил Чарльз. — Секунду назад. Дверь закрылась и снова открылась. Тебя не было всего пару мгновений.

— Это невозможно, — ответил Джон. — Я беседовал с профессором Сигурдссоном последние полчаса.

— Двери влияют на восприятие времени, — предположил Джек. — Для Джона прошло полчаса. Для нас здесь — вообще нисколько.

— Что он сказал тебе, Джон? — настаивал Берт.

Джон склонил голову и улыбнулся.

— Сказал, что у нас много работы.

При этих словах снова раздался знакомый грохот, и пол зашатался у друзей под ногами, а потолок словно расширился, будто башня делала вдох.

— Думаю, башня просто выросла, — сказал Чарльз.

— В этом есть смысл, — согласился Берт. — Это почти самая последняя комната — если все остальные двери вели в прошлое, то ясно, что комната Картографа, там, у самой верхушки, постоянно движется в будущее, а та дверь наверху и есть будущее.

Дверь, которую они определили как ведущую в помещение Картографа, единственная во всей Цитадели имела замочную скважину. Джек присел на корточки заглянул в отверстие.

— Нечего подглядывать, — раздался резкий, немного раздраженный голос из-за двери. — Очень невежливо подглядывать в замочные скважины — а еще стучать в дверь и убегать.

Джек выпрямился.

— Ключа не найдется?

— У меня есть тысяча ключей, — сказал Берт, — но ни один не подойдет.

Чарльз протянул руку и толкнул дверь. Ничего.

— Прочная, — заметил он. — Не похожа на другие. Может, ее надо выбить?

— А может, подобрать отмычку? — предположил Артус, протягивая руку, чтобы проверить механизм. Едва он коснулся двери, послышался резкий щелчок, и дверь с легким скрипом отворилась.

— Хмм, — промычал Артус. — Этого я не ожидал.

Он распахнул дверь, и все вместе друзья вошли в комнату на вершине лестницы.

Глава 15. Картограф Сгинувших Земель

Комната оказалась достаточно просторной, но не слишком большой. Судя по тому, что удалось разглядеть, стены были каменные, хотя все свободное место занимали карты. Старые, новые, топографические, культурные, политические, сельскохозяйственные. Карты Луны и Антарктики, даже, кажется, Земли, только континенты на них сливались в один большой материк.

На книжных полках теснились тома, в которых, надо полагать, содержались другие карты. И, за исключением двух предметов, в комнате не было никакой мебели. Все помещение было забито глобусами, измерительными приборами и свитками пергамента, громоздящимися друг на друге, — они оправдывали имя человека и служили тому, кого друзья пришли отыскать.

Картограф Сгинувших Земель делал наброски, сидя в центре комнаты за столом, украшенным резьбой. Он устроился на краешке кресла с высокой спинкой, увенчанной резной эмблемой Короля-Солнце, с головой уйдя в работу. Толстым пером Картограф быстро начертал несколько линий, макнул перо в чернильницу и задумался. Затем провел новые линии и повторил все сначала.

Картограф, несмотря на все слухи и тайны, окружавшие его личность, внешне был совершенно непримечательным. Невысокого роста, крепко сбитый, нос картошкой, на котором примостились очки. Волосы, темные за исключением седины на висках, были откинуты назад и спадали до плеч.

Коротышка носил алую одежду, напоминающую облачение рыцарей времен Крестовых походов или Инквизиции. Пояс, застегнутый поверх юбки из полос кожи, походил на римский или греческий; ноги и руки до запястий были обмотаны материей.

— Да? — буркнул мужчина, наконец-то заметив посетителей. — Если вы за примечаниями, то поторопились. Сегодня не та чертова пятница.

С этими словами он вернулся к работе, словно в комнате никого не было.

Часы в углу отсчитали несколько минут, прежде чем Джон, наконец, громко откашлялся. Дважды.

Картограф отер перо о промокашку и поднял глаза.

— Вы не из Гильдии торговцев[80] будете? Лоренцо Медичи[81], верно?

— Э, нет, — опешил Джон. — Я — Хранитель «Воображаемой Географики».

Глаза Картографа расширились от удивления, он выронил перо:

— Хранитель? Правда? Ну, как это необычно.

Он вскочил со стула и жестом велел проходить в комнату.

— Входите, входите, — приговаривал Картограф. — Надеюсь, вы поймете меня и простите. Сроки поджимали закончить карты Нижней Флоренции[82] для Великолепного[83]…

— Прошу прощения, — перебил Чарльз, — но Лоренцо де Медичи умер в тысяча четыреста девяносто втором году.

— Что, правда? — удивился Картограф. — Вот почему он не прислал дополнительную информацию для справок. Мне бы догадаться, что раз уж его захватила вся эта чушь насчет «Нового Света», ему уже ни до чего.

— Вы имеете в виду Америку? — осведомился Джек.

— Да, название вроде такое, — подтвердил Картограф. — Я не уверен — вообще-то я не обращаю внимания на всякие эти новые страны, пока в них все не устаканится.

— Скоро уж триста лет, как открыли Америку, — заметил Джон.

— Ну что ж, тогда она взяла приличный старт, а? — ответил Картограф. — Еще лет сто или четыреста, и может получиться стоящее местечко.

— Великодушно извините, но мы к вам за помощью, — влез Берт.

Картограф приподнял очки и уставился на Берта из-под них.

— Похоже, я тебя знаю? — Это был не вопрос. — Ты мне кажешься знакомым. Мы точно не братья, но ты мог бы ухлестывать за моей дочуркой, как-то так.

— Он один из последних Хранителей, — пояснил Чарльз.

— Нет, не то, — отмахнулся Картограф. — Лица не могу вспомнить, а вот шляпа примечательная. — Он прищелкнул пальцами. — Точно — мы встречались в будущем. Теперь припоминаю. То мерзкое дельце с Альбиносом. Ну и как поживает та милая девчушка — Роза? Все у нее в порядке?

— Как вы можете помнить его из будущего? — изумился Джон.

— Да ведь те, кто забывают о прошлом, обречены повторять его, — был ответ, — но те, кто помнит о будущем, знают, где соломки подстелить.

— Какой прок знать, что тебя ждет в будущем, если прошлого не помнишь? — спросил Чарльз. — Это невозможно.

— Полагаю, с этим можно смириться. Проще надо быть. Кроме того, прошлое осталось в прошлом, и если постоянно перебирать в уме все совершенные поступки, то либо рехнешься с горя из-за того, что было сделано плохо, либо только и будешь что нахваливать себя за то, что сделано хорошо — а это уже не имеет значения. Так или иначе, все уже прошло.

Однако будущее еще впереди — и, знаете, так забавно бывает ждать чего-то хорошего, да и готовиться к худшему тоже.

— А если вы знаете, что случится что-то плохое, нельзя что ли избежать этого или постараться что-то изменить? — спросил Чарльз.

— Возможно, — ответил Картограф, — но тогда все хорошее потеряет остроту. За радости в жизни приходится платить будущими страданиями, а иногда страдания искупаются нежданной и негаданной радостью. Ради этого и стоит жить.

Возьмем эту башню, — продолжал он, жестом обведя комнату. — Совершенно особенное место, но вы вряд ли захотели бы здесь жить, особенно если учесть, что уйти нельзя.

— Вы здесь узник, получается, — догадался Чарльз.

— Обстоятельства, результатом которых стало мое, скажем так, непременное водворение сюда, в Цитадель Времен, — моих же рук дело. И хотя бывают мгновения, когда я жалею, что не могу обрести свободу, я поступил бы точно так же, будь у меня возможность снова сделать выбор.

— И сколько вы здесь уже сидите? — поинтересовался Джек.

— Какой, вы говорите, теперь год?

— Март тысяча девятьсот семнадцатого, — ответил Чарльз.

— Где-то полторы тысячи лет, плюс-минус, — прикинул Картограф. — Но я не прохлаждаюсь. Архипелаг большой, и кто-то должен за ним следить.

— То есть, вы не выходили из комнаты более тысячи лет? — опешил Чарльз.

— Ох, ну было нелегко, — признал Картограф. — Так мучительно бывает ждать, пока кто-нибудь придет и принесет интересный заказ или, скажем, явится с подарками, например, с яблоками из Паралона или с виски с Хэзер-Блэзер[84]. Порой мне кажется, что было бы интересно остаться в вашем мире, — закончил он. — Хотел бы я посмотреть, что Гитлер сделал бы с таким, как я.

— Кто? — переспросил Чарльз.

— Не важно, — ответил Картограф и повернулся к Джону. — Так ты говоришь, что ты — Хранитель, то есть, ты пришел либо за дополнениями к «Географике», либо затем, чтобы я уничтожил ее — что, скажу сразу, не вариант. Я не собираюсь похерить предмет, на создание которого убил почти две тысячи лет. Так в чем дело?

Я… э, кажется, я потерял ее, — признался Джон.

Картограф закатил глаза и вздохнул:

— Надо было догадаться. Пустяковые вещи делают в одиночку, а вот бедствиям нужен антураж. — Он покачал головой. — Опять у нас тут Дилемма Сервантеса. Ну, что сделано, то сделано, пролитого не соберешь.

Картограф быстро вернулся к столу, сел и, насвистывая какой-то мотивчик, принялся за новую карту.

Друзья изумленно переглянулись. Наконец Джон снова откашлялся.

Картограф взглянул на него:

— Как, вы еще здесь? Ждете, что резолюцию напишу?

— Нет, — начал Джон, — то есть, я хочу сказать…

— Выкладывай уже, парень. Я очень занят.

— Ну, что нам теперь делать? — спросил Джон.

Картограф повернулся к ним и сдвинул очки на лоб:

— Простите, кажется, я туманно выразился. Позвольте подвести итог более емко. Вам нужна «Воображаемая Географика», дабы предотвратить нависшую над миром катастрофу. Ты — Хранитель «Географики». Ты посеял «Географику». Итак, ты и все, кого ты знаешь, любишь, о ком беспокоишься, с кем обмениваешься шутками по утрам, забирая почту из ящика, вот-вот канут во мрак, и их ждут страдания. Надеюсь, теперь тебе все ясно.

С этими словами Картограф повернулся к столу и продолжил чертить.

* * *

Джон склонил голову к Берту.

— Что теперь делать? — шепнул он.

— Не имею ни малейшего понятия, — ответил Берт. — Я здесь прежде не бывал. Может, тебе вернуться и спросить Стеллана?

— Не очень хорошая идея, — покачал головой Джон. — Башня выросла, забыл? Дверь может открыться не в то время и место.

— Проклятье, — выругался Берт.

— Пардон, а как вы, ребята, вообще сюда попали? — осведомился Картограф.

— Вы же сами разрешили войти, — удивился Джек.

— Я сказал, либо вышибите дверь, либо убирайтесь, — поправил Картограф, — и вообще-то рассчитывал, что вы уйдете, потому что эту дверь выбить невозможно. Уж я-то знаю. Весь седьмой век сам пытался это сделать.

— Тогда как сюда вообще люди заходят? — спросил Чарльз.

— Хранителям с «Географикой» вход всегда открыт, — пояснил Картограф. — Атлас — все равно что ключ от всех дверей или волшебное слово, вроде как «Сезам, откройся!».

— Вообще-то это два слова, а волшебное слово — «Алаказам», — сказал Джек.

— Не учи старших, юноша, — буркнул Картограф. — Ладно, ближе к делу. Как вы открыли дверь? Сами же сказали, что потеряли «Географику», а единственный способ попасть сюда без нее — с разрешения короля, и уж вы меня простите, но на короля никто из вас не тянет.

— Ошибаетесь. — Эвин вышла вперед и подтолкнула локтем Артуса. — Он открыл дверь.

Картограф вскочил со стула и, шаркая ногами, приблизился к Артусу.

— А, — пробормотал он, глядя на юношу, который покраснел под пристальным взглядом, — понимаю. Нос ни с одним другим не спутаешь — потомок Арундела из дома Элигура, если не ошибаюсь. Как тебя зовут, мальчик?

— Э, Жучок, то есть, Артус.

— Эжучоктоестьартис — странное имя для короля, но о вкусах не спорят, — произнес Картограф. — Чем же Картограф Сгинувших Земель может быть полезен Королю Эжучоктоестьартису?

— Есть! — прошептал Чарльз. — Наконец-то мы привлекли его внимание.

— Меня зовут просто Артус, — объяснил юный король, — а это мой друг, сэр Джон, Хранитель, и ему нужна ваша помощь.

Картограф с опаской взглянул на Джона поверх очков:

— Опять ты. Я думал, мы установили, что ничего не поделаешь, раз уж ты в данный момент не являешься Хранителем чего бы то ни было.

Чарльз и Берт хотели заступиться за Джона, но он жестом остановил их и посмотрел в глаза Картографу.

— Это неправда, — сказал Джон. — Может, я лишился «Географики», но это не означает, что я больше не Хранитель.

Картограф выдержал его взгляд, скрестил руки на груди и вздохнул:

— Продолжай.

— Когда меня попросили стать Хранителем «Воображаемой Географики», я этого не хотел. Я был не готов. И уж точно мне не нужна была такая ответственность. Но потом я понял, что больше нет никого, кто сможет стать Хранителем, и что на меня многие рассчитывают. В подобной ситуации есть только один выход: принять вызов и ответственность, какие бы трудности ни пришлось вынести.

— Интересно, — протянул Картограф, — но должен еще раз подчеркнуть: у тебя больше нет «Географики». Как собираешься выполнять обязанности Хранителя?

— А дело ведь не только в книге, разве нет? Обязанности Хранителя заключаются еще и в том, чтобы позаботиться о странах, чьи карты находятся в атласе, и прямо сейчас именно это я и пытаюсь сделать. От книги с картами не будет никакого проку, если на Архипелаге вспыхнет война, но если мы найдем способ предотвратить ее, разве это не будет значить больше, чем то, смог я сберечь книгу или нет?

— Впервые слышу от тебя слова истинного Хранителя, — сказал Картограф, его глаза заблестели, на лице появилась улыбка.

Он вернулся к столу и взял перо.

— Извините, усадить вас некуда, — произнес он, возвращаясь к прерванной работе. — Придется довольствоваться тем седалищем, которым вас наградили боги. Устраивайтесь-ка на полу и расскажите мне, что творится в мире.* * *

Потребовалось почти три часа, чтобы пересказать все, что случилось с того момента, как друзья покинули Лондон, и до того, как они добрались до башни. По молчаливому соглашению, об инциденте с морским чудовищем решили не упоминать; остальные предоставили Джону самому решать, рассказывать или нет о его встрече с профессором, и он подумал, что не стоит.

— Ах, да, Сигурдссон, — воскликнул Картограф, когда речь зашла об убийстве. — Приятный малый. Навещал меня несколько раз. Приносил печенье. У вас не найдется никакого печенья?

— У нас была поваренная книга, но пришлось с ней расстаться, — признался Чарльз.

— Похоже, вам чертовски не везет с книгами, а? — заметил Картограф. — Как вас только выбрали Хранителями?

— Долгая история, — ответил Джон. — Так вы сможете нам помочь?

— Просветите меня: что именно я, по-вашему, могу сделать? — осведомился Картограф.

— Честно говоря, мне и самому это неясно, — сказал Джон. — Мы считаем, что Мэгвич передаст «Географику» и Кольцо Всевластья Зимнему Королю, чтобы тот призвал драконов…

— О, так у него еще и Кольцо, — перебил Картограф. — Носит его на цепочке на шее?

— М-м, нет, кажется, на пальце, — сказал Джек.

— О-хо, еще лучше, — непонятно чему обрадовался Картограф. — Хотел бы я на это посмотреть. Хм, — фыркнул он, — похоже, этот малый влип. Ну что ж, коль вы решительно настроены сделать что-то конструктивное, полагаю, мне следует вам помочь. Если все пойдет наперекосяк, и мир охватит мор и пламя, чтобы вы бы не ныли: «Во всем виноват Картограф, и если бы он только помог нам, мы бы не оказались в таком навозе».

— Что ж, это справедливо, — признал Джон.

— «Географика» вам не понадобится, поскольку есть всего одно место на Архипелаге, где Зимний Король смог бы призвать драконов, — продолжал Картограф. — Там-то вы его и найдете вместе с его «кольцом». Он призывает драконов, крадет чужие тени и делает все то, чем еще сегодня промышляют мерзавцы-захватчики.

— Нам все равно нужны координаты острова, — сказал Джон. — «Географика»…

— Молодой человек, я — Картограф. Я создал «Географику». Уж поверьте, мне по силам воссоздать одну-единственную карту.

Он выхватил потемневший лист пергамента из кипы рядом с письменным столом, обмакнул перо в покрытую засохшей коркой чернильницу и принялся быстро чертить легкими, плавными штрихами.

Из-под его руки, скользящей по листу пергамента, появились очертания острова.

— Просто удивительно, как у него выходят такие четкие карты, когда такой бардак на рабочем месте, — шепнул Джек Чарльзу. — У него руки, небось, по локоть в чернилах.

Картограф перестал вычерчивать и поднял глаза на Джона:

— Лоции?

— Да, пожалуйста, — кивнул юноша.

— Нет, нет, нет, — отмахнулся Картограф. — На каком языке написать?

— На каком хотите, — пожал плечами Джон.

Картограф едва заметно приподнял голову.

— Что ж, очень хорошо, юноша.

Он добавлял на пергамент новые линии и примечания, пока карта не стала пригодной для дела. В конце концов, Картограф отложил перо и откинулся на спинку стула, в последний раз бегло просматривая свою работу, и удовлетворенно кивнул.

Он посыпал карту песком, свернул лист в трубочку, перевязал бечевкой и протянул Джону.

— Запомните, — сказал он, глядя на всю компанию, — за каждый выбор, который мы делаем, следует расплата, и то, что я заточен в Цитадели Времен, — часть моей расплаты за совершенные поступки. Знайте, что решения, которые вам вскоре предстоит принять, не единственные, которые вас еще ожидают в будущем. Просто помните о том, чего вы хотите, и делайте выбор.

Вы найдете того, кого зовете Зимним Королем, на Острове на Краю Света.

Глава 16. Пожар и бегство

Пока друзья спускались по лестнице, башня выросла еще втрое.

— Идемте скорее, — поторопил Берт. — Нам в буквальном смысле придется дольше спускаться, чем подниматься.

Тем не менее, к всеобщему удивлению, спуск занял гораздо меньше времени, чем подъем.

— Как на санках прокатиться — чем дольше поднимаешься в горку, тем веселее ехать вниз, — заметил Чарльз.

В отличие от восхождения к вершине башни, прошедшего в молчании, на обратном пути друзья не удержались от соблазна обсудить причуды Картографа.

— Думаю, мы только зря потратили время, — проворчала Эвин, шедшая впереди рядом с Джеком. — Даже если бы у нас была «Географика», с самого начала было ясно, что он бы ее не уничтожил.

— Мы могли бы оставить ее здесь ему на хранение, — задумчиво произнес Джон.

— Да, — добавил Берт. — Сомневаюсь, чтобы Зимний Король стал подниматься наверх.

— Не говоря уж о том, что он бы все равно ее не заполучил. — Чарльз понимающе улыбнулся Артусу. — Без королевской крови никак.

— Или без «Географики», которая как раз таки у него, — отбрила Эвин.

— Ну, по крайней мере, мы узнали, что он тоже не сможет уничтожить ее, — подытожил Джон.

Эвин остановилась:

— Разве мы не этого хотели?

— Только не теперь, — ответил Джон, — когда нам известны настоящие ставки.

— То есть?

— То есть, он собирается использовать и Кольцо Всевластья, и заклинание из «Географики», чтобы призвать драконов, — пояснил Джон, — и, по-моему, это еще не все. Вспомните, что произошло наверху: Артус открыл дверь одним прикосновением, поскольку он истинный наследник. Вам не кажется, что это условие нужно и для того, чтобы призвать драконов?

— Превосходная дедукция, Джон, — сказал Чарльз.

— Точно, — подхватил Берт.

— Ты не думай, мы не настаиваем, — сказал Джек Артусу.

У подножия лестницы (где Артус тайком закрыл одну небезызвестную дверь) друзья с облегчением и благодарностью рассмеялись — но счастливый смех утих, как только они вышли из башни.

На фоне восходящего солнца вырисовывался силуэт корабля, по размерам почти сравнимого с их собственным, стоящего на якоре поблизости от «Белого Дракона». То был «Черный Дракон» — Зимний Король все же отправился на розыски.

Эвин выругалась и послала Джону исполненный яда взгляд. Все его пометки в «Географике» были сделаны на современном английском, даже ребенок обнаружил бы Каменос Либер.

Группу, состоящую из Зимнего Короля и нескольких десятков Порождений Тьмы, вытаскивающих ялики на берег, возглавлял Мэгвич. Наместник крепко прижимал к груди «Воображаемую Географику». И даже с большого расстояния было видно кольцо на руке Зимнего Короля.

— Он получил все, что хотел, — сказал Джек. — Нет смысла разыскивать нас здесь.

— Только если он не пришел к тем же выводам, что и мы, — возразил Чарльз. — Мэгвич тоже слышал ту историю Ордо Мааса, забыл? Зимний Король точно знает, кто такой Артус.

— Спасемся бегством? — поинтересовался Джон. — Он отрезал нам возможность вернуться на «Белый Дракон».

— Скорее, — бросил остальным Чарльз, — вернемся на лестницу.

— Совсем что ли? — раздраженно спросила Эвин. — Мы окажемся в ловушке.

— Нет, не думаю. — Не тратя лишних слов, Чарльз поспешил обратно к лестнице.

Джек и Джон обменялись озадаченными взглядами.

— Мы полночи шли наверх, — сказал Джек. — Я уже вымотался. Такого нам не повторить, даже если за нами погоня.

Эвин схватила Джона и Джека и потащила к лестнице, а Берт и Артус уже бежали вслед за Чарльзом.

— Нашли время спорить, — буркнула она. — Другого выхода у нас нет.

Что странно, прихвостни Зимнего Короля не пытались преследовать их, вместо этого они остановились у подножия башни.

Друзья уже поднялись на несколько пролетов, когда Джек остановился и потянул воздух, а затем стал всматриваться вниз.

— Дым! — закричал он. — Они подожгли башню! Нужно возвращаться!

Чарльз тоже остановился и взглянул на Джека. Юноша тяжело дышал, больше от страха, нежели от усталости.

— Джек, — сказал Чарльз, — за все время нашего приключения ты охотно бросался в самую гущу событий. Ты верил в самые удивительные и непривычные вещи, с которыми мы сталкивались, как будто так и надо. А я все это время в основном задавался вопросом, наяву ли все это происходит.

— Именно поэтому я и не понимаю, что ты сейчас делаешь, — сказал Джек. — Все это не имеет смысла. Где логика — карабкаться наверх, когда башню подожгли.

— В том-то и дело, — сказал Чарльз, продолжая пониматься. — Нет тут логики. Но к этой башне вообще слово «логика» неприменимо. Я только что видел, как мой друг Джон вошел в комнату и разговаривал там с профессором, которого мы считали умершим, и вышел из комнаты другим человеком. Я верю в это. Так вот, если я могу принять на веру одно, думаю, смогу принять и другое — поэтому заткнись и иди за мной!

— Ты что, хочешь назад к Картографу? — задыхаясь, спросил Джек. — Он тут в еще большей западне, чем мы, забыл?

— Нет, так высоко я не полезу, — бросил Чарльз через плечо. — Не совсем.

— Кажется, я понял, что он задумал, — ухмыльнулся Берт. — Быстрее, делайте, как он говорит.

Друзья продолжали бежать наверх, а прихлебатели Зимнего Короля тем временем заложили проходы у подножия башни, и дым устремлялся вверх, словно хищник, преследующий жертву.

* * *

Замечание Чарльза относительно того, что на башню не действуют законы пространства и времени, как оказалось, было не лишено основания: чтобы добраться до верхних уровней Цитадели друзьям понадобилось несравнимо меньше времени, чем при первом восхождении. Дым от пожара внизу хоть и чувствовался, но уже не окутывал удушливым облаком, как раньше; стихли и звуки погони.

— Почему они не идут за нами? — удивился Джек.

— Думаю, они идут, — ответил Берт. — Порожденья Тьмы не боятся огня, но, может, башня растет для них и уменьшается для нас.

— Такой вот чайник, — сказал Чарльз. — Для них он еще не закипел, а у нас уже кипит вовсю, хотя прошло одинаковое количество времени.

— Мы почти уже добрались до верха, — сказал Джон. — Прошли дверь, ведущую в Лондон, значит, в прошлую неделю мы уже точно не вернемся. И Картограф не может нам помочь. Тогда куда мы направляемся, Чарльз?

— Перед дверью Картографа есть еще одна, — напомнил Чарльз. — Если предыдущая — недавнее прошлое, а следующая — настоящее, то дверь между ними, может оказаться именно той, что нам нужна.

— А если она откроется куда-нибудь в Монголию? — поинтересовался Джек.

— Не откроется, — заверил Чарльз.

— Откуда тебе знать?

— Я и не знаю, — ответил Чарльз. — Просто верю и все.

— Не очень-то логично. — Берт пытался скрыть улыбку.

— Да уж, — согласился Чарльз, когда они подошли к предпоследней двери, — но и то, что Джон открыл дверь в кабинет в Лондоне, тоже логикой не блещет. Дверь просто открылась туда, куда он хотел.

— И куда ты хочешь, чтобы открылась эта? — спросил Берт, когда Чарльз уже протянул руку к створке.

— К подножию Цитадели сразу после того, как мы пришли, — ответил Чарльз.

Дверь распахнулась и вывела их прямехонько на поросший травой холм, спускающийся к тому месту, где стоял на якоре «Белый Дракон». Луна по-прежнему светила высоко в небе; было уже не утро, а все еще ночь. И никаких следов «Черного Дракона» или Зимнего Короля.

— Постойте-ка, — воскликнул Джек. — Если мы вышли из Цитадели сразу же, как вошли, разве мы все еще не где-то внутри нее? И не окажемся ли мы — другие мы — в ловушке, когда Зимний Король действительно появится?

— Не думаю, — возразил Чарльз. — Я считаю, другие «мы» поступят в точности, как мы сейчас, и ускользнут целыми и невредимыми, как и мы совсем скоро.

— Но если они выберут другой путь? — не сдавался Джек. — Что если «мы», которые сейчас в башне, не послушают тебя?

— Нет, тут дело в другом, — уверил их Берт. — Поверьте — я проверял. Вся штука с перемещениями во времени в том, что ты всегда движешься вперед, даже когда идешь назад.

* * *

В полной безопасности поднявшись на борт «Белого Дракона», друзья отчалили от берега и обогнули остров, прежде чем развернуть карту Картографа.

— Курс гораздо проще, чем могло показаться, — заметил Джон. — Нужно пройти чуть дальше на север, а затем все время на запад. На запад, до края света.

— Главное — не свалиться с края, да, Эвин? — пошутил Чарльз.

— Вот именно. — Она сложила руки на груди. — Какой ты смышленый, Чарльз.

— О, э, спасибо, — промямлил тот. — Я ведь несерьезно, ты же понимаешь.

— А надо бы серьезно, — ответила она. — Я слыхала об этом месте — Немо утверждает, что другие моряки говорят о нем только шепотом, и то лишь перебрав эля. Это и в самом деле край света, и если не соблюдать осторожность, можно уплыть за край. Но не волнуйся, — прибавила она с издевательским добродушием, — я-то знаю, что бездна за краем бесконечна, так что мы по-всякому не разобьемся о дно.

— Здорово, да? — воодушевился Артус.

— Нет, — отрезал Берт. — Это означает, что мы будем падать, падать, падать, падать и падать — вечно.

— О.

— Если мы отправимся прямо сейчас, — вмешался Джон, — то у нас будет целая ночь форы перед Зимним Королем. Помните — он ведь явится сюда за нами.

— Я все равно не понимаю, как он не найдет «нас» в башне, — сказал Джек. — У меня от этого уже голова пухнет.

— Доверься мне, — сказал Берт. — Мы опережаем его уже не на один шаг.

— Что будет, когда мы доберемся до острова? — спросила Эвин.

— На нашей стороне будет эффект неожиданности, — ответил Джон. — Что бы там ни случилось, мы сможем приготовиться задолго до того, как он доберется до нас. У нас «Белый Дракон» — пташка доставит нас туда очень быстро.

— Не пташка, а дракон, — отрезала Эвин. — Ладно, за дело.

Джек и Чарльз переставили паруса, чтобы взять курс на север, хотя корабль и без того уже плыл в нужном направлении. «Драконом» двигал не только ветер.

Эвин встала к штурвалу, а Артус, стремясь быть полезным, забрался на марс.

Берт и Джон стояли на носу, наслаждаясь временной передышкой, какой бы краткой она ни была.

— Ответь-ка, парень, что сказал тебе профессор там, в башне?

Джон улыбнулся:

— Велел слушаться тебя и сказал, что всем сердцем верит в то, что мы одолеем Зимнего Короля.

Берт странно посмотрел на Джона:

— Он правда так сказал?

— Практически. Но ведь и Картограф поведал не больше, верно? Мы явились к нему ни с чем, да и на выходе не особо обогатились знаниями. Что он нам сказал такого, чего мы еще не знали, кроме того, что наша победа или поражение может свестись к вопросу силы воли?

Берт кивнул:

— Я рад, что тебе выпал этот шанс повидать его — Стеллана — еще раз. Хотел бы и я увидеть его. Ну, что ж — в будущем на это хватит времени, а, мой мальчик?

Берт отошел переговорить с Эвин, прежде чем Джон успел спросить, что он имел в виду.

* * *

«Белый Дракон» покинул острова Каменос Либер в относительной тишине и при спокойном море. Всего одна пара глаз следила за ним. Высоко в чистом ночном небе огромный малиновый журавль еще несколько минут наблюдал за кораблем, затем развернулся и устремился на юг, летя все быстрее и быстрее.

Часть 5. Остров на краю света

Глава 17. Надежда и отчаянье

Путь от Каменос Либер до Острова на краю света выдался самым спокойным и наименее насыщенным событиями с того момента, как друзья отправились из Лондона на Архипелаг. Ночной воздух был чист, звезды — поразительно ярки.

Артус показывал друзьям созвездия; созвездия, не все их которых существовали в реальном мире.

— Видите ту россыпь звезд на востоке? — говорил Артус Джону. — Вон ту группку с неровными краями?

— Да, вижу.

— Это Атамант и Темисто[85]. Они догоняют Салмонея — то созвездие на севере. Салмоней был торговцем, укравшим сорок серебряных монет у Атаманта, и они гонятся за ним по небу, чтобы вернуть серебро.

— А что вон там? — спросил Чарльз, показывая на небо. — Та линия, что напоминает Пояс Ориона?

— Это Пояс Ориона.

— А.

— А там? — показал Джон на запад. — Вон то яркое созвездие, похожее на дерево?

— Астрей[86], - ответила Эвин. — Божество четырех ветров и друг моряков. Произнеси короткую молитву, глядя на него, и он поможет нам не сбиться с курса.

— Молитву? — изумился Джек. — Созвездию?

— Тому, что оно символизирует, — уточнила Эвин.

— А я не верю в то, что оно символизирует, — не сдавался Джек.

— Молитвы нужны не богам, — возразила Эвин, — а людям, чтобы напомнить им о том, во что они верят.

— Что, нельзя для этого обойтись без молитвы мертвому греческому богу?

— Можно и без, — покладисто ответила Эвин. — Но как часто люди вспоминали бы о вере, если б не молитва?

* * *

Остаток ночи путники спали по очереди: сначала Джон, Артус и Берт, затем Эвин, Джек и Чарльз, а Берт стоял у штурвала.

Эвин проснулась, когда солнце только-только показалось на горизонте, ступица, от которой по небу расходились спицы света. Свет ослеплял, небо на горизонте было удивительного цвета яйца малиновки[87], и выше вдоль дуги восходящего солнца оно становилось все светлее.

Но на западе, прямо у них на пути лежала тьма, которую друзья прежде принимали за грозовой фронт; за такую же Грань, как и та, что защищала границы Авалона. Но это была не гроза — просто чистая тьма. Тьма…

… или Тень.

Сначала они услышали звук, и Джон мысленно возблагодарил навигационные инструкции Картографа, ибо, если бы они приблизились к острову хоть на несколько градусов под другим углом, «Белый Дракон» не смог бы перебороть течение.

Донесшийся до слуха путешественников звук был оглушительным ревом водопада, широкого, как океан, падающего в бесконечную бездну, глубокую, как сам Аид.

Остров на краю света был больше Авалона и Библа, вместе взятых. Он представлял собой каменистую равнину, в центре острова переходившую в цепь холмов, простиравшихся на запад до пика, нависавшего над самым краем, над водопадом.

Джон поежился, осознав, что должно было находиться там, внизу. В небе не стало звезд, свет рассветного солнца поглотила тьма. Остров действительно был концом всего, и Джон каким-то шестым чувством понимал, что противостояние с Зимним Королем закончится здесь.

Так или иначе.

* * *

Эвин вела «Белый Дракон» зловещим рифом к местечку у южной оконечности острова, где можно было безопасно встать на якорь. Друзья видели всю линию берега в обоих направлениях — на восток, откуда они приплыли, и на запад — до края. Других кораблей не наблюдалось, и, что важнее всего, ни следа «Черного Дракона».

Друзья сошли на берег, чтобы обследовать остров, и быстро поняли, что это место совершенно непримечательное.

— Ну, за исключением водопада, — заметил Чарльз, — остров похож на то место в Америке, где еще большой каньон — короче, куда и ехать-то незачем, кроме как взглянуть на дыру в земле, которая станет твоей могилой, если свалишься вниз.

На острове совсем не было строений, лишь несколько камней, хаотично стоящих на равнине и на вершине утеса на западе.

— Ну, какие у нас планы? — поинтересовался Джек. — Просто разобьем лагерь и будем ждать Зимнего Короля или что?

— Нужно обследовать весь остров, — ответила Эвин. — У нас перед ним преимущество — так постараемся его увеличить.

— Разумно, — согласился Берт.

Эвин повела всех через первую низину к холмам в центре острова. Не считая вершины утеса, это было самое высокое место и наиболее выгодная позиция, откуда можно будет действовать.

Тьма, сгустившаяся вдали, придавала всему пейзажу потусторонний отсвет, солнце лишь подчеркивало приглушенные краски камня и травы. Тени удлинились, и от этого зрелище, открывавшееся за холмами, казалось еще более нереальным, чем друзья могли вообразить.

Они не ошиблись с выбором места: с центральной точки весь остров был как на ладони, в том числе северная его часть, которой не было видно с моря.

Вдоль всего северного побережья были разбиты лагери; горели костры, кругом царила суматоха, шум и лязг, сопровождавшие подготовку воинов к битве. Джон и компания разглядели тысячи троллей и столько Вендиго, сколько и в страшном сне представить себе не могли. И по всему лагерю — черные стяги Зимнего Короля.

Даже у Джона, который своими глазами видел войну и кошмарнейшие поля сражений, не нашлось слов при виде открывшегося им воплощения жестокости и разрушительной силы.

— Неудивительно, что Зимнего Короля не могли найти, — прошептала Эвин. — Все эти годы он ускользал от преследователей, просто перебирался с острова на остров, захватывая их по очереди, а потом возвращался в то место, которое мы никогда бы не смогли обнаружить. Да, он нашел самое лучшее укрытие — в буквальном смысле край света.

— Ему и не нужно было атаковать нас здесь, — отозвался Берт. — Все это время его армия уже была тут.

— Кажется, у нас проблемы, — высказался Чарльз.

— И это преуменьшение года, старина, — ответил Джек. — У нас не проблемы, а грандиозное сражение на носу, если точнее.

Эвин всматривалась в сотни костров.

— Их там, должно быть, тысячи, — сказала она. — Это будет не сражение, а резня. Нас прирежут.

— Не думаю, что все еще хочу быть королем, — подал голос Артус. — Голосую за Джека.

— Ой, да не надо сдаваться, — сказал Туммлер. — В книжках в такие моменты как раз все и налажается — храбрые друзья борются с невероятными трудностями.

И хотя слова барсука слышали все, потребовалось несколько секунд, чтобы друзья осознали, что зверек и правда стоит рядом с ними, ведь они оставили его в Паралоне.

— Туммлер? — изумился Чарльз. — Это правда ты?

— Сюприз! — ответил Туммлер. — Ковале… кавали… одним словом, прибыла. Щас всех спасем.

* * *

Покончив с объятиями и приветствиями, Туммлер рассказал друзьям, что еще случилось на Архипелаге, и впервые перед ними забрезжил проблеск надежды.

— Эт все старый Ордо Маас, — пояснил Туммлер. — Сказал, что вам надо б подмогнуть, да и отправил сыновей во все уголки Архипелага. Один из них следил за «Белым Драконом», шоб знать, куда вы направляетесь, а другие предупредили ваших друзей — а их оказалось больше, чем вы думали.

— Сыновья Ордо Мааса? — удивился Джек. — Как же они отправились искать союзников? Мы забрали с Библа единственный корабль.

В ответ Туммлер показал на небо. Над «Белым Драконом кружил серебристо-малиновый журавль, приветливо помахавший крыльями.

— Лично я был у господина Самаранта, когда прилетел журавль, ну он меня и под…летел до корабля. И я готов биться. — Туммлер с гордостью продемонстрировал потертый ранец и не менее потрепанный щит, который по размерам был больше барсука, и который зверек мог поднять только с видимым усилием. — В общем, — продолжал Туммлер, — не хочу пропускать все веселье.

— Самарант прилетит? — спросил Берт. — Он присоединится к битве?

— Не могу знать, — пожал плечами Туммлер. — Он улетел из Паралона аккурат с нами, сказал, что отправляется позвать на помощь еще кой-кого, но пес его знает, что он имел в виду.

— Как же ты оказался здесь, если не с Самарантом? — удивился Чарльз.

— Я привез его, — раздался властный голос, — и хотя он весьма искусен в работе на корабле, его кулинарный талант я ставлю гораздо выше. Нам еще не доводилось лучше питаться.

Немо.

Позади них, на мелководье обширного залива и чуть поодаль от «Белого Дракона» виднелось блестящее тело «Наутилуса».

— Эвин, — поприветствовал девушку Немо, прижав кулак к груди.

— Немо, — отвечала она, повторив жест. — Вот приятная встреча.

Немо повернулся поздороваться с Бертом, но прежде, чем он открыл рот, коротышка бросился к нему и сдавил удивленного капитана в медвежьих объятиях:

— Ешкин кот! — восклицал Берт. — Ни разу в жизни не был так рад видеть… эх, да практически никого!

— Ой ли? — Немо подмигнул остальным. — Что ж, жаль, — закончил он, ткнув пальцем через плечо, — потому что они расстроятся, не получив такого же приветствия, раз уж я вытащил их сюда.

— В чем дело? — встрепенулся Джек. — Кто еще будет?

— Другие корабли, — откликнулся Берт, чьи глаза сияли едва сдерживаемым восторгом. — Корабли-драконы снова собрались вместе.

* * *

Джон, Джек, Чарльз, Эвин, Берт, Артус, Немо и Туммлер поспешили обратно к берегу, где стояли на якоре «Белый Дракон» и «Наутилус», когда начали стягиваться и остальные корабли.

— «Оранжевый Дракон», — представил Берт. — Кажется, теперь на нем плавают гномы.

«Оранжевый дракон» — драккар[88] викингов с широкой и ровной палубой, растроенным круто изогнутым носом, высокой мачтой и самым большим парусом, какой Джону, Джеку или Чарльзу когда-либо приходилось видеть. Берт пояснил, что из всех кораблей-драконов «Оранжевый» был единственным с тремя драконьими головами, по одной на каждом носовом выступе.

— Похоже, викинги считали, что одна голова хорошо, а три лучше. Хотя, — прибавил он, — если учесть, как успешно они грабили и мародерствовали, вряд ли можно сказать, что они неправы.

Капитан «Оранжевого», который, как рассказала Эвин, являлся также и королем гномов, прошлепал по мелководью, неся в руке тяжелую секиру, а на лице — угрюмое выражение. Он пожал руку Немо и коротко кивнул Берту и остальным.

— Мрачноватый малый, а? — отметил Чарльз.

— Мрачноватый? — изумился Берт. — Ты не знаешь гномов. Для него подобного рода приветствие — прямо-таки верх непринужденности.

— А вон там, полагаю, — продолжал Чарльз, показывая на море, — «Голубой Дракон», если только я не ошибаюсь.

Так оно и было. Эльфы пожаловали на самом большом из всех кораблей-драконов, башней возвышавшимся над остальными, словно те были игрушечными. Корабль был добрых пять этажей в высоту и втрое длиннее и шире «Белого Дракона». Паруса едва можно было разглядеть, но совершенно ясно было, что это судно, как и «Наутилус», двигалось не только за счет парусов.

Старейшины эльфов сошли на берег через люк, открывшийся на уровне ватерлинии, и приветствовали собравшихся. Они были среди тех, кто присутствовал на Совете в Паралоне, и поздоровались с Джоном, Джеком и Чарльзом так, словно явились к сановникам с визитом.

— Хранитель, — приветствовал Берта Эледир, эльфийский король. — Древнейший из Древних[89] поведал, что вам не помешает наша помощь.

Берт кивнул:

— И мы признательны за нее, — искренне сказал он. — Скольких вы привели?

В ответ Эледир указал на корабль, откуда на берег сходили десятки вооруженных и экипированных для битвы воинов-эльфов.

— Шесть сотен, — сообщил король. — Будут еще корабли, но чтобы успеть вовремя, мы смогли взять только этих.

— У нас каждый на счету, мы не жалуемся, — ответил Берт.

Следующим появился «Зеленый дракон» — и, похоже, им управляли мифические создания Архипелага.

Внешне «Зеленый Дракон» походил на «Белый», за исключением того, что, казалось, волокна древесины его обшивки не оставляли честолюбивых замыслов когда-нибудь превратиться в деревья и, соответственно, продолжали расти. Отовсюду торчали ветви и пучки листьев. Паруса были так забиты зеленью, что чуть не рушились под ее тяжестью. Команда перемещалась не только по палубе, но и по ветвям, по рангоуту так же легко, как и по твердой земле.

С берега друзья различили на корабле фавнов и сатиров («Превосходно», — проворчала Эвин, — «Как будто от этих будет прок»), животных (включая нескольких барсуков, росомах и, по крайней мере, одно создание, в котором Джек опознал тасманийского дьявола[90]) и основную ударную силу — стадо кентавров.

Капитаном «Зеленого Дракона» оказался кентавр, которого Немо поименовал Харисом. Это было крупное создание восьми футов в высоту в холке, поднявшее тучу песка, устремившись навстречу друзьям.

— Приветствую, Сыны Адама, — произнес Харис. — Кто из вас главный Хранитель?

— Я, — отозвался Джон.

— Немо рассказывал о тебе, когда явился к нам в Праксис за подмогой, — сообщил Харис. — Мне нравится твой стиль. «Нам примерно туда», — он рассмеялся низким смехом, в котором было что-то от лошадиного ржания. — О-хо-хо! Да, так мы и плавали в старину, — он снова засмеялся и поскакал здороваться с гномами.

— Кажется, это была шутка, — пробормотал Джон.

— Похоже на то, — согласился Чарльз. — И я бы не советовал с ним спорить.

Берт расхаживал по берегу, высматривая новые корабли. По всем расчетам, пожаловать могли еще два «Дракона».

— Вообще-то, один, — призналась Эвин. — «Фиолетовый дракон» — корабль короля гоблинов.

— Даже не знаю, — протянул Берт. — Такое ощущение, что мы можем увидеть и второй.

— Такое возможно? — спросила Эвин.

Берт всмотрелся в горизонт и покачал головой.

— Да нет, не думаю. Надеяться на это было б уж слишком, я знаю, но все же…

— Кого вы ждете? — спросил Джон.

— Первый драконий корабль, — пояснила Эвин. — «Красный Дракон». Он исчез вскоре после того, как Ордо Маас создал его.

— По словам Ордо Мааса, все корабли — даже наш «Индиговый», благослови боже его обшивку, — были переделаны из уже существующих. Их не строили с нуля, а создавали из кораблей, которые уже знали и волну, и шторм, и доказали, что смогут плавать в морях иного мира. А «Красный Дракон» — величайший из всех.

— И чем же он был прежде? — поинтересовался Чарльз. — Может, мы знаем этот корабль?

— Да, — кивнул Берт. — Вообще-то, именно с этим кораблем Ордо Маас узнал секрет перехода между мирами и пришел к мысли о живых рострах — ведь у первого судна была как раз такая.

— Прежде, чем он стал «Красным Драконом», корабль носил имя «Арго».

* * *

Короли и капитаны кораблей держали военный совет, пока остальные помогали формировать отряды и готовиться к тому, что им предстояло.

Джек немедленно занял место подле Немо и Эледира как представитель людей, хотя Берт уже успел объяснить истинное происхождение Артуса и назвал его наследником Серебряного Престола.

Немо принял новость достаточно уверенно, в то время как Эледир и Фалладэй Финн — гномий король — были гораздо более сдержанны.

— Нас уже однажды одурачили фальшивые короли и королевы-люди, — сказал Эледир, подразумевая Совет. — Архипелаг далее не может оказывать поддержку расе, которая даже не в силах навести у себя порядок.

Фалладэй Финн согласно кивнул:

— Если то, что вы говорите, правда, поддержку гномов вы получите. Но, — прибавил он, глядя на Артуса, — первая задача короля — править ради подданных, а не ради себя. Твой дед забыл об этом. Если переживешь этот день, смотри, как бы самому не забыть.

Он опустил ладонь на руку Артуса, жест тут же подхватил Харис, менее охотно — Эледир. Несмотря на их формальное одобрение, на лицах читались сомнение и страх.

— Выше нос, парень, — подбодрил Харис, разразившись смехом при виде удрученного Артуса. — Судя по тому, как обстоят дела, никто из нас не выживет, так что волноваться тебе не придется.

* * *

Чуть южнее на пляже Чарльз из кожи вон лез, стараясь втиснуться в кольчужную куртку, которую ему одолжил один из гномов. Доспех был на три размера меньше, чем нужно. Пока юноша тщетно пытался застегнуть пряжки, его маленький друг из Паралона плюхнулся на песок поблизости.

— Готовитесь, мастер студень, — сказал Туммлер. При нем все еще был его ранец, который барсук таскал за собой в старом бронзовом щите, с коим приплыл из Паралона, а также он смастерил себе шлем из садового ведерка. Шлем беспрестанно сползал на нос.

— Туммлер! — воскликнул Чарльз. — Без обид, но я не думаю, что барсуки годятся для битвы!

— Вы чо, серьезно, мастер студень? — изумился Туммлер. — Да, мы, барсуки, народ негрубый, но сумневаюсь, чтоб вы хоть раз видели разъяренного барсука.

— Ну-ну, — начал, было, Чарльз, нервно поглядывая на поле предстоящей битвы.

— Догадываюсь, как вы про меня думаете, — продолжал Туммлер. — Мелкий я и беззаботный, да, старый Туммлер точно не вояка. Ну дык я ж надеюсь, что и враг того же мненивания — тогда я смогу одолеть его моим секретным оружием.

— Секретным оружием? — удивился Чарльз.

— Ага, — кивнул Туммлер. — Оно у меня прям с собой.

Зверек открыл свой багаж и продемонстрировал содержимое ранца Чарльзу и Джону, который прислушивался к разговору, закончив облачаться в собственные доспехи.

— Кексы? — в один голос воскликнули Чарльз и Джон. — Твое секретное оружие — кексы?

— Не просто какие-то там кексы, — уточнил Туммлер, — а черничные.

— Ты уж извини… — начал Чарльз.

Не дослушав, Туммлер достал из ранца кекс размером с кулак (барсучий кулак), тщательно прицелился и запустил «снарядом» значительно дальше, чем того ожидали Джон или Чарльз. Пролетев по воздуху, выпечка тяжело ударила в шлем сатира, слонявшегося вокруг «Оранжевого Дракона» ярдах в пятидесяти от них. Оглушенный сатир рухнул как подкошенный.

— Вот черт, — только и сказал Джон.

— Невероятно, — восхитился Чарльз.

— Жесткие что твой камень, — гордо сказал Туммлер. — Я их сготовил сразу же, как вы отчалили из Паралона, так, на всякий случай.

— Невероятно, — повторил Чарльз. — Ты превратил черничные кексы в оружие.

— Тут любой кекс подойдет, — объяснил Туммлер, — но я узнал, что надоть добавлять чернику, если хошь сделать, как положено. Эт мой тайный вклад в дело, — добавил он.

— Мы сохраним секрет, — подмигнул Чарльз.

Тяжело дыша, подбежал Джек.

— В чем дело? — забеспокоился Чарльз. — Что случилось?

— Гоблины, — выдавил Джек. — «Фиолетовый Дракон» наконец-то объявился.

* * *

Последний из кораблей-драконов напоминал изящную китайскую джонку[91], в высшей степени подходившую изысканным манерам короля гоблинов и его окружению. Корабль был меньше остальных, по размерам походил на «Индиговый Дракон», но был выше, и его красивый парус мерцал на солнце.

— Счастлив видеть тебя, — протягивая руку для пожатия, сказал Берт. — Урук-Ко, дружище.

Помедлив, гоблин взял протянутую руку и величаво встряхнул разок.

— И я приветствую тебя, мой друг Странник.

— Скольких ты привел? — спросил Немо, с едва скрытым презрением глядя на «Фиолетовый Дракон», где, судя по всему, находились только сановники, никто из которых не был снаряжен для боя. — Они прибудут на других кораблях?

— Да, — отозвался Урук-Ко. — Другие корабли королевства доставили сюда моих воинов — больше тысячи, если точнее.

Берт и Эвин с облегчением переглянулись. Вначале они боялись, что силы будут совсем не равны.

— Ты понимаешь, что твои гоблины — это половина нашей армии? — спросил Берт.

— Разумеется, — ответил Урук-Ко. — Я рад, что и ты это понимаешь. Так будет легче принять то, что должно случиться.

— О чем это ты? — рассеянно поинтересовался Берт, вглядываясь в горизонт в поисках хоть малейшего знака кораблей гоблинского войска. — Когда ждать твою армию?

— Ты не понял меня, — произнес Урук-Ко. — Она уже здесь.

— Правда? — прищурился Берт. — И как же я ее пропустил?

— Ты смотришь в другую сторону, — усмехнулся король.

— Что? — задохнулся Берт.

Все капитаны и короли дружно повернулись, поднялись на холм, откуда виднелся лагерь противника. Там реяли черные стяги Зимнего Короля, флаги Ароуна — но на севере с возрастающим с каждой секундой страхом они разглядели шелковые полотнища короля гоблинов, которые ни с чем нельзя было перепутать.

— Во имя нашей дружбы я счел делом чести все рассказать вам лично, — сказал Урук-Ко. — Как один из бывших союзников прошу — выбирайте мудро. Покиньте поле боя прежде, чем нам придется сойтись лицом к лицу как врагам.

Остальные короли помрачнели, из массивной груди Хариса вырвалось рычание, и он заслонил собой Артуса.

Эвин сплюнула, выругалась и двинулась вперед, вынимая саблю из ножен.

— Что ж ты за человек… — начала она, как раз когда Берт перехватил ее.

— Не человек, — ответил Урук-Ко, отворачиваясь к «Фиолетовому Дракону». — Я гоблин, дитя Истинного Архипелага, единственное желание которого — низложить узурпаторов, правивших слишком долго.

— Уходите, друзья мои. Начинается новая эра, и она родится в огне. Пришло иное время — время гоблинов, троллей и тьмы.

— Век людей окончен.

Глава 18. Последняя битва

В полдень появился «Черный Дракон».

Корабль проскользнул вдоль восточного края острова, защищенного от течения водопада, откуда Зимний Король мог оценить силы союзников, прежде чем отправиться туда, где стояла лагерем его армия.

— Они атакуют через час, — сообщил Харис участникам военного совета, все еще потрясенным изменой короля гоблинов.

— Откуда тебе знать? — спросил Берт.

Кентавр показал, как солнце движется по небу на запад, и члены совета поняли, что он имел в виду. Солнце находилось всего в нескольких градусах от края бездны, грани тьмы, которая вот-вот должна была поглотить его.

— Вот зачем они жгут костры и факелы средь бела дня, — догадался Джек. — Зимний Король уже бывал здесь и знает, что скоро стемнеет.

Харис кивнул:

— Мы окажемся в полной темноте, и трудно будет отличить друга от врага, не говоря уж о том, чтобы отражать атаки Порождений Тьмы.

Эвин, взяв в помощь несколько фавнов, вызвалась начать собирать по кораблям факелы и все, что могло сойти за таковые.

— Несмотря на то, что Урук-Ко ясно обозначил свои намерения, — сказал Берт, — не нужно забывать, что у Зимнего Короля здесь еще одно дело. Он собирается попробовать призвать драконов обратно на Архипелаг.

— Невозможно, — насмешливо бросил Эледир. — Это было подвластно лишь Верховному Королю. Даже мои предки — наперсники самого Самаранта — не знали секрета.

— Да, — уронил Фалладэй Финн. — Когда Арчибальд нанес драконам обиду, они навсегда покинули Архипелаг. Нам придется иметь дело с той армией, что есть здесь и сейчас, а не с воображаемыми противниками.

— При всем уважении, я не согласен, — вмешался Джон. — Секрет призыва драконов есть в «Географике», которая была украдена и теперь находится у Зимнего Короля. У него также и Арчибальдово Кольцо Всевластья, а в «Географике» сказано, что оно поможет вызвать драконов.

— Даже у меня есть Кольцо Всевластья, — фыркнул Фалладэй Финн, протягивая руку, на которой блестело кольцо, похожее на украденное Мэгвичем у Артуса.

— И у меня есть Кольцо, и у моих помощников, — произнес Эледир. — Кольца Власти, как вы их называете, — всего лишь символы долга и верности, ничего более. Мой предок Эледин получил свое кольцо одновременно с Верховным Королем Артуром, и он никогда не видел в них разницы.

— Не важно, верим ли мы в это, — сказал Джон. — Зимний Король верит. И если он прав, мы проиграем. Но если он ошибается, тогда, быть может, нам удастся отвлечь его внимание от битвы настолько, чтобы выиграть немного форы.

Короли и капитаны переглянулись, и Джон понял, что не будет никакого преимущества за счет отвлечения Зимнего Короля. Вступив в битву, его армия превратится в непреодолимую силу и волной накроет войско союзников.

— Мы все еще не знаем, какова численность его армии, — заметил Фалладэй Финн. — И мы пока не видели среди них ни одного Порожденья Тьмы.

— Да, это проблема, — подхватил Эледир. — Возможно, более серьезная, нежели тролли и гоблины, которых все-таки можно убить.

— Можно мне сказать?

Члены совета повернулись на голос Артуса, который не отважился вставить ни слова с начала совета, вместо этого предоставив Джону, Джеку и Берту говорить от имени людей и Паралона.

Харис кивнул:

— Ты — наследник Серебряного престола, — молвил он. — Говори, мы слушаем.

— Ну… — начал Артус, — я просто подумал — ведь Ордо Маас рассказал нам, что Порожденья Тьмы были созданы при помощи котла, верно?

— Ящика Пандоры, — ответил Эледир. — Всего лишь миф. Не более того.

— Ордо Маас так не считал, — возразил Артус. — Кроме того, Порожденья Тьмы откуда-то же появились, разве нет? У вас есть лучшее объяснение?

Эледир промолчал и кивком призвал Артуса продолжать.

— Если мой дед — король Арчибальд — стал создавать Порождений Тьмы, открыв Ящик, а Зимний Король создал их еще больше и принялся завоевывать Архипелаг, держа котел открытым, так почему нам не сделать так, как Эвин предложила: не найти и не закрыть его?

Предложение было встречено оглушительной тишиной, которую нарушил раскатистый хохот Хариса:

— Клянусь копытами, из всех королевских речей, что я слышал, эта — самая королевская. Или это самый глупый план на свете, — смеялся он, притопывая задними ногами.

— Если котел — источник его способности создавать Порожденья Тьмы, — продолжал Артус, — то, закрыв его, мы помешаем Зимнему Королю наплодить их еще больше.

— План хорош, — произнес Немо. — Интересно, как это отразится на уже существующих Порожденьях Тьмы?

— К тому же, — не унимался Артус, с каждым словом одобрения становившийся все увереннее, — Ящик, возможно, находится здесь, на острове. Зимний Король не стал бы рисковать профукать котел в морской баталии или в шторм, держа его на «Черном Драконе», так что если здесь у него логово, то и котел, наверное, тоже где-нибудь поблизости.

Берт, Немо, Эледир и Фалладэй Финн обменялись восхищенными взглядами, слушая рассуждения юного короля.

— Если у него действительно есть такое оружие, — задумчиво проговорил король гномов, — он бы точно хранил его здесь. В этом плане что-то есть.

— И я о том же, — несло Артуса. — Итак, все, что нам нужно сделать — это пробраться в его лагерь, проскользнуть под носом у гоблинов, троллей, Порождений Тьмы и Вендиго, найти Ящик Пандоры и закрыть его. Все ясно, как божий день.

Харис хлопнул себя по лбу:

— Ах, юноша, какой был чудесный план, вплоть до последнего пункта.

— Но он прав, — подал голос Чарльз, который прислушивался к совету, скромно стоя в сторонке. — Нам именно это и нужно сделать.

— Смотрите, — продолжал он, показывая на равнину вдали. — Вот это настоящее поле битвы — предполагается, что две армии сойдутся в центре, и войско Зимнего Короля воспользуется тьмой как прикрытием. Так что никто не увидит, если кто-нибудь зайдет и проследит с тылу, пока все внимание приковано к центру острова.

— Четкий план, — одобрил Харис. — Удачи.

— Что? — Чарльз побледнел. — Я-я вообще-то не вызывался добровольцем. Я не солдат.

— Как и многие здесь, юноша, — откликнулся Немо. — Но каждый из нас сделает, что может, все равно.

— Мы эт сделаем! — раздался восторженный голос откуда-то от земли. — Мастер Чарльз и его верный оружиеносец Туммлер, победители врагов и — э-э-э — закрыватели ящиков!

Чарльз недоуменно моргнул и ухмыльнулся:

— Полагаю, мы и есть секретное оружие, — сказал он, глядя на радостного барсука. — Помоги нам боже.

— Факелы готовы. — К месту совета приблизилась Эвин, неся несколько в руках.

— И как раз вовремя, — откликнулся Немо, глядя на небо из-под ладони. Солнце наполовину поглотила Тень. Через несколько минут остров погрузится во мрак.

* * *

Было решено, что Эледир примет командование основными силами армии союзников — логично, учитывая, что большую часть этой армии составляли эльфы с «Голубого Дракона». Эльфы славились в первую очередь как отменные лучники, хотя при каждом был и длинный, зловещего вида меч для рукопашной.

Тяжелее всего были вооружены Фалладэй Финн и его гномы, так же, как и на Совете в Паралоне: секира, перевязь с короткими клинками, лук и стрелы. Финн и Немо были назначены первыми помощниками Эледира, а Харис и животные замыкали войско.

Джек, несмотря на предостережения со стороны Хариса и эльфиского короля, решил принять участие в битве подле Немо. Эвин и Берт пытались отговорить его, но Джек не слушал. Его глаза сияли внутренним огнем желания увидеть настоящую битву. Он не понимал, что стычки в море, которые составляли весь его реальный опыт, и война — две большие разницы, и свое решение мотивировал тем, что в физическом плане не уступает Джону, который был солдатом, и гораздо больше Джона хочет сражаться.

— Я не пропаду, — успокаивал Джек. — Пока у нас еще никого не убили, ведь так? И вы не хуже меня знаете — я доказал, что храбрее и находчивее, чем вы обо мне думали. Не волнуйтесь. В этой битве я так отличусь, что вы на всю жизнь запомните.

Эвин бросила обеспокоенный взгляд на Немо, который едва заметным кивком подтвердил, что постарается не отходить от Джека во время битвы.

Идя на берег за новыми факелами, Эвин размышляла, о том ли человеке она беспокоилась. Утопающий может утянуть на дно и спасителя, и она надеялась, что неопытность Джека в бою не навредит Немо. Девушка подумывала, не вернуться ли и не сказать еще что-нибудь, но ее ждали другие дела, и вскоре она забыла свою тревогу.

* * *

— Мы найдем Зимнего Короля.

Джон произнес эти слова довольно буднично, но вслух они прозвучали нелепее, чем в его мыслях.

Джон и Берт рассудили, что Зимний Король не станет ввязываться в сражение — только если его цель по-прежнему призвать драконов. Джон предположил, что Зимнему Королю для этого нужно будет оказаться настолько дальше от поля боя, насколько это возможно, — то есть, на скалистом утесе за западе, вздымавшемся острым пиком над ревущим водопадом.

— Он будет там, я уверен, — говорил Джон. — И мы с Артусом тоже должны оказаться там.

— Почему я? — удивился Артус. — Разве мое место не на поле битвы с остальными?

Берт положил руки ему на плечи и поглядел на юношу поверх очков.

— Нет, — твердо, но тепло произнес он. — Если Джон прав, ты, вполне возможно, единственный, кто сможет призвать драконов, и потому слишком опасно бросать тебя в самую гущу драки. Ступай с Джоном, и посмотрим, что получится. Мы выиграем вам столько времени, сколько сможем.

Старый Хранитель ненадолго обнял юного короля и стал подниматься на холм, откуда факелом размахивала Эвин.

Солнце скрылось, на другой стороне острова раздались крики и вой.

Битва начиналась.

* * *

Войско врага двигалось на юг расчетливо медленно, однако Эледир приказал эльфам выступить вперед и занять позицию насколько возможно дальше. В схватке с превосходящими силами противника отступление неизбежно, и их оттеснят назад к кораблям. Эледир хотел быть уверен, что им будет куда отступать.

Фалладэй Финн и гномы не могли идти так же быстро, как эльфы, поэтому король приказал зачехлить секиры и приготовить луки и стрелы. Гномы должны были обеспечить огневую поддержку, а затем снова взяться за секиры и пойти в атаку, когда эльфы будут вынуждены отступить в первый раз.

У Хариса и кентавров был всего один наказ: защищать фланги и убедиться, что ни один враг не зайдет им с фланга. На определенном этапе это непременно должно было случиться, поскольку сражения часто выходили за предполагаемые рамки, но учитывая, что Джон и Артус двигались на запад, а Чарльз и Туммлер — на восток, лучше, если все действие развернется — насколько это возможно — в пределах долины.

Немо, в свою очередь, вооружился приспособлением собственного изобретения: это было своего рода духовое ружье лучшей дальнобойности, чем все оружие, которым располагали представители других рас, и капитан должен был помочь Эледиру, убив командиров троллей и гоблинов с большого расстояния.

Берту, который был слишком стар, чтобы воевать самому, выпала доля следить за всем происходящим с холма и терзаться волнением. Его беспокоила не надвигающаяся битва, а та, что могла начаться после. В ход были брошены тролли и гоблины, но сотни Вендиго — гораздо более искусные бойцы, нежели тролли, и гораздо страшнее гоблинов, — по какой-то причине все еще оставались в лагере. С момента начала битвы он осматривал лагерь в подзорную трубу Эвин, но все же…

…не было ни следа Порождений Тьмы.

* * *

Чарльз планировал, что они с Туммлером проскользнут вдоль восточного берега, обойдут лагерь Зимнего Короля и поищут котел. Они облачились в черные кожаные доспехи, не взяли факелов, полагаясь на чутье Туммлера, которое проведет их во мраке.

Чарльз и его «оружиеносец» уже собирались спускаться к берегу, когда что-то, промелькнувшее в свете факела, привлекло внимание юноши. Он остановился и всмотрелся пристальнее, глаза расширились в ужасе, Чарльз побросал все, что держал в руках, и кинулся искать Эвин.

— Мастер студень? — окликнул Туммлер.

— Побудь здесь. Я сейчас, — на ходу бросил Чарльз.

— Эвин! — воскликнул он, обнаружив девушку на «Зеленом Драконе», где она собирала все, что может гореть. — Послушай, что-то не так! С Джеком что-то неладное!

Эвин открыла, было, рот для резкого ответа, но прикусила язык. Какие-то нотки в голосе Чарльза подсказали ей, что он оценил ситуацию весьма объективно.

— Ну, что там такое? Что с ним не так?

Чарльз за руку притянул ее поближе:

— До сегодняшнего дня я и сам понять не мог. В последнее время он становился все более дерзким, даже каким-то беспокойным. Я подумал… — Он покраснел. — Подумал, в общем, что он из кожи вон лезет, чтобы произвести на тебя впечатление.

— Он к этому стремился с первой нашей встречи, — пожала плечами Эвин. — Так что с того? Он стал увереннее. Он стал мужчиной — может, даже воином, хотя я скорее язык себе отрежу, прежде чем он услышит это от меня.

— Я тоже так думал, но…

— Но что, Чарльз?

Чарльз показал на холм ярдах в двадцати от них, где Джек выстраивал в шахматном порядке несколько фавнов и сатиров-лучников. Эвин оказалась права: он стал увереннее. Он приказывал им с властностью, никак не вязавшейся с его юным возрастом, и он доказал свою состоятельность в каждом бою, который выпал на долю юноши. Но подозрения Чарльза проявились достаточно материально, хоть и едва уловимо, и когда Эвин все увидела своими глазами, дыхание замерло у нее в груди.

У Джека не было тени.

* * *

Первая атака завершилась неудачей.

Эльфов, какими бы внушительными воинами они не были, нельзя было сравнивать с троллями, из которых даже последний хиляк все равно превосходил самого рослого и крепкого эльфа. Лишь качество доспехов эльфийской ковки спасло войско Эледира от полного разгрома, и они были вынуждены отступить, чтобы взяться за луки и стрелы.

Совершенно неожиданно, гномы оказались успешнее в рукопашной с троллями, и они пошли в атаку, в то время как эльфийские лучники отошли в тыл. Низкий гномий рост означал, что троллям приходилось наклоняться, чтобы наносить удары, подставляя затылок и спину под эльфийские стрелы, а гномы боевыми секирами рубили их по ногам и брюху. И все же непреодолимую силу троллей можно было только сдерживать, сдерживать, а не отражать.

Как и опасались союзники, гоблины предприняли попытку зайти с флангов, но тут их отбросили в одну линию с троллями кентавры. Гоблины стреляли на поражение, но кентавры стряхивали стрелы, как ос.

За кентаврами шли лучники и копьеносцы, сформированные из мифических созданий и животных, коими руководил Джек. За несколько минут гоблины обратились в бегство. Троллям удалось значительно продвинуться вперед, но затем стали отступать и они.

— Отступают, — удивленно воскликнул Харис; по бокам кентавра текла кровь из ран. — Гоблины и тролли — они отступают!

И сколь бы странно это ни звучало, он был прав.

Испустив торжествующий крик, эльфы обнажили клинки и двинулись вперед — но внезапно Эледир отдал приказ остановиться, и гномы, и кентавры тоже обернулись к полководцу.

Немо отчаянно делал знаки Берту, затем указал на лагерь Зимнего Короля и что-то прокричал, но Берт не расслышал из-за шума битвы и рева водопада.

В подзорную трубу старый Хранитель поглядел в том направлении, куда показывал Немо. Словно по сигналу Вендиго распахнули шатры, разбитые вдоль берега, которые поначалу союзники приняли за шатры троллей и гоблинов.

Но они ошибались. Порожденья Тьмы все это время были на острове — просто выжидали, покуда свет и жар полдня не поглотит Тень, их сила не увеличится и их будет почти невозможно различить в темноте.

— Боже правый, — выдохнул Берт. — Это может стоить нам всем жизни.

Эвин отвернулась, подавляя дрожь, а потом — что хуже всего — тихонько расплакалась.

Джон и Артус, которые еще не успели пуститься в путь на западную сторону острова, удивленно переглянулись и поднялись на холм, чтобы своими глазами увидеть, что так потрясло Берта и Эвин. Одного беглого взгляда оказалось довольно.

Они ожидали, даже рассчитывали, что Зимний Король бросит в бой армию Вендиго; тролли, ведомые мятежным принцем Ароуном, тоже не стали большим сюрпризом. Даже несколько других рас с окраин Архипелага могли бы примкнуть к врагу, не вызвав особого удивления у опытного солдата, вроде Эвин. Но от того, что они увидели всего в какой-нибудь миле от себя, кровь застыла в жилах, молодые люди оцепенели от нарастающего ужаса.

На краю обширного поля появилось войско Зимнего Короля. От горизонта до горизонта растянулась воющая и рычащая цепь Вендиго, а с ними, молчаливые и непреклонные, шли, скрыв лица капюшонами, несметные тысячи Порождений Тьмы.

Глава 19. Круг Камней

На вершине утеса, вздымающегося над водопадом на краю света, царила необычная тишина. Почти что белый шум[92], слияние грохота битвы к востоку от скалы и вечный рев падающей воды на западе.

Зимний Король шел по краю утеса, стараясь не оступиться на мокрых и скользких от постоянных брызг камнях. Он шел медленно, поскольку придерживаться за скалу мог лишь рукой с крюком. В здоровой руке он нес «Воображаемую Географику». Своему переводчику он ценный груз не доверял — если бы Мэгвич уронил атлас, случайно или намеренно, Зимнему Королю пришлось бы убить его, а так он просто рассчитывал заставить злополучного Наместника заглянуть в котел и превратиться в Порождение Тьмы.

Он бы уже давно разобрался с Мэгвичем, если бы не то обстоятельство, что Порожденья Тьмы были немы, но как бы это ни раздражало Зимнего Короля, все же было необходимо, чтобы Мэгвич покамест сохранял способность говорить.

Ненадолго.

— Далеко еще? — заныл Мэгвич, плетущийся в нескольких ярдах позади своего господина.

Зимний Король обернулся:

— Что? Это ведь ты сказал, что призывать драконов нужно здесь!

— Ну, — заметался Мэгвич, — я сказал, что в «Географике» написано, что Кольцо Власти можно использовать только в самой западной точке Архипелага, и она, чисто технически, находится именно здесь. На самом деле, я не знаю, важно ли конкретное место, где вы прочтете заклинание.

— Не трать мое время, Наместник, — рыкнул Зимний Король. — Так мы пришли или нет?

В ответ Мэгвич потянулся к «Географике». Зимний король передал ему книгу и нетерпеливо наблюдал, как Наместник листает страницы, возвращаясь то к одной, то к другой, что-то хмыкая себе под нос.

— Ну?

Мэгвич покачал головой:

— Думаю, место не важно. Я весьма уверен, что у нас есть все, что нужно, и мы там, где надо.

— Весьма? — уронил Зимний Король. — Я думал, тебя учили читать атлас.

— На самом деле, я так и не закончил обучение, если вы помните, — пожал плечами Мэгвич. — Некоторые языки как-то выше моего понимания — но я же могу ухватить суть, разве так важно, если мы пропустим пару деталей?

— Забудь, — фыркнул Зимний Король, выхватив у него «Географику». — Пора с этим кончать, а уж потом, когда у меня будет власть над всем Архипелагом, я позабочусь, чтобы и ты получил все, что тебе причитается.

Мэгвич облизнулся и отвесил низкий поклон.

— Премного благодарен, господин.

— Дурак, — буркнул Зимний Король.

— Как вам угодно, господин.

— Да замолчишь ты?

— Как прикажете, господин.

Зимний Король стиснул зубы:

— Скажешь еще хоть слово — и я крюком выколю тебе глаза и вытащу мозг через глазницы.

— Пардоньте, господин.

Зимний Король тяжело вздохнул и открыл атлас.

— Просто покажи, где заклинание, и объясни, что надо сказать.

* * *

Отойдя метров на сто от лагеря, Чарльз уже пожалел, что на все это подписался. Он вымок до нитки, от него чуточку попахивало солью. Гораздо хуже было то, что вымок и Туммлер, и от барсука волнами накатывал «аромат» мокрой шерсти.

Чарльз и Туммлер решили держаться берега, чтобы благополучно проскользнуть мимо троллей или гоблинов. Но в отличие от ровных песчаных пляжей на южной стороне острова, на географию восточного берега во многом повлияла постоянная тяга водопада — он был скалистый и неровный. Через каждые несколько шагов то юношу, то барсука накрывало прибоем, и приходилось бултыхаться в воде и отплевываться.

Одним словом, двигались они весьма шумно, оставляя цепочку следов на песке (там, где он был), и несло от них так, что след мог взять даже слепой Вендиго с насморком.

Чарльз пришел к выводу, что они с Туммлером — худшее секретное оружие, какое только можно бросить в дело.

— Вы тока не обижайтесь, — сказал Туммлер, — но забавный от вас запашок.

— Я как раз собирался сказать то же самое, — отозвался Чарльз.

Туммлер остановился, казалось, его задело такое замечание.

— Вы это об чем?

— Ни о чем, забудь, — отмахнулся Чарльз, осознав, что барсук подразумевал свою фразу как комплимент.

Чарльз был облачен в легкие доспехи взамен той кошмарной гномьей кольчуги, но из оружия при себе у него был только короткий меч и маленький кинжал, которые он посчитал подходящими для секретной миссии. Однако Туммлер вооружился не только здоровенным тесаком, но еще и тащил за собой весь запас каменно-твердых кексов на побитом бронзовом щите.

— Слушай, Туммлер, — начал Чарльз, — ты правда думаешь, что нам понадобится весь этот… все эти штуки? Мы, в конце концов, должны незаметно найти Ящик Пандоры, а не лезть в заваруху.

Туммлер выпятил грудь, что должно было символизировать барсучье пренебрежение.

— Лучше перебдеть, чем недобдеть.

Чарльз на секунду задумался:

— Ну, раз ты так ставишь вопрос, то лишнее оружие даже как-то успокаивает. Но тебе действительно нужен этот щит? От него след, как от танка.

— Мне его дал господин Самарант, — отвечал Туммлер, — и наказал нести сюда. Сказал, что он нам рано или поздно пригодится, вот я его и пригождаю.

— Ясно, — протянул Чарльз. — Но что скажешь, если я его понесу, чтобы нам сэкономить время?

— Ладненько, — не стал упираться Туммлер, взвалил на плечи свой ранец, а щит протянул Чарльзу.

— Тяжелый, — крякнул Чарльз, поднимая щит на спину.

— И то, — согласился Туммлер. — Вперед!

* * *

С отступлением троллей и гоблинов стратегия Зимнего Короля стала очевидной. Первая стремительная атака была призвана, в лучшем случае, просто проверить оборонительные силы союзников и, на худой конец, вырезать столько эльфов и гномов, сколько получится. И тролли, и гоблины были просто пушечным мясом: выжили в первой атаке, нанесли при этом урон противнику — и хорошо. Ну а если оплошали, и многие сами лишились жизней — тоже не беда. Ибо главной силой армии Зимнего Короля были Вендиго и Порожденья Тьмы, и с ними не будет ни проверок, ни испытаний, ни отступления, ни пощады — только зверская кровавая битва до смерти.

Первая волна Порождений Тьмы приблизилась к фронту эльфов и гномов, и тут же стал ясен способ, которым войско Зимнего Короля рассчитывало одержать победу.

Порожденья Тьмы сметали стрелы, как зубочистки, и хотя прямой удар секирой или копьем мог ненадолго задержать их, такие удары не останавливали их, не причиняли вреда. А затем они подошли так близко, что смогли хватать тени воинов и отделять их от тел.

Лишенные теней эльфы и гномы с воплями падали на землю, утратив и волю, и желание бороться. Порожденья Тьмы устремлялись к новым жертвам, а по пятам за ними шли Вендиго, обрушиваясь на беспомощных солдат и раздирая их на части когтями и зубами.

— Гасите факелы! — кричал Харис. — Гасите!

Эледир и Фалладэй Финн встревожено переглянулись. Да, это уменьшит угрозу Порождений Тьмы, но тогда союзники во тьме столкнутся с Вендиго лицом к лицу.

— У нас нет выбора! — снова закричал Харис. — Гасите факелы, и отступаем, иначе мы уже проиграли!

Эвин и Берт прибежали с края долины и встали рядом с Джеком и Немо.

— Что они делают? — вскричала Эвин. — Как мы будем драться в темноте?

— Харис прав, — ответил Немо. — Но будет не совсем темно. Вендиго несут свои собственные факелы — их свет отбросит наши тени назад, а не вперед. Это даст нам шанс сразиться, по крайней мере, пока…

Он осекся и поглядел на землю, где все они стояли, где его тень переплелась с тенями Берта и Эвин — но не Джека.

Берт тоже это заметил и перевел на Джека взгляд, одновременно печальный и испуганный.

Джек посмотрел на землю, на остальных и решительно стиснул зубы.

— Знаю. Я заметил, что она исчезла некоторое время назад. Но, по-моему, это ничего не значит — я ведь на вашей стороне, забыли?

— Ничего не значит! — воскликнул Берт. — Джек, ты стал Лишенным Тени! Да это хуже, чем быть Порожденьем Тьмы!

— То есть? — упрямо сказал Джек.

— Это значит, что ты можешь поддаться тьме, — ответил Немо. — Можешь становиться с нами на сторону света, но твое сердце выбирает Тень.

Джек рубанул рукой воздух:

— Я не верю вам. Судите обо мне по моим поступкам, а не по тому, во что я, по-вашему, верю.

— Вспомни, что говорил Картограф про выбор и последствия, Джек, — сказал Берт. — Подумай, что сталось с ним из-за его выбора!

— Зимний Король сказал то же самое тогда на «Черном Драконе», помнишь? Ну и кому мне верить? Тому, кто сам, как в тюрьме, и не смог помочь нам, или тому, кто способен покорять?

— Тому, кто пытается убить нас, ты это хотел сказать, — поправил Немо.

— Разве нельзя иметь все сразу? Убеждения Картографа и силу Зимнего Короля?

— Нельзя быть наполовину добрым, наполовину злым, — ответил Берт. — Так не бывает.

Немо мрачно поглядел на Эвин:

— У нас нет на это времени. Если он хочет стать одним из Потерянных мальчишек[93], пусть его — а я должен сражаться.

— Стой! — Эвин схватила Немо за руку. — Он хороший, я это знаю. Не отталкивай его, бейся вместе с ним! Если не веришь ему, поверь мне!

Немо глядел на девушку бесконечно долгое мгновение и махнул Джеку:

— Что ж, идем. По крайней мере, у нас будет один боец, которого не тронут Порожденья Тьмы.

* * *

Наместник Паралона, он же бывший ученик Хранителя, в третий раз сверился с книгой на предмет заклинания, призывающего драконов, прежде чем убедился (до определенной степени), что нашел правильно. Заклинание было вписано в примечания к карте Острова на Краю Света и нужного места, где и полагалось совершить ритуал.

Мэгвича немного успокаивало то, что Зимний Король не спрашивал его с особым пристрастием насчет точности перевода — если бы его господин знал, сколько там предположений и догадок, он бы уже перерезал Наместнику глотку.

Но Мэгвич утешался тем, что если бы Хранители «Географики» не должны были обладать некой «творческой жилкой», то зачем же тогда предполагалось, что у них должно быть хорошо развито воображение?

— Ну? — нетерпеливо бросил Зимний Король.

— Нашел, — отозвался Мэгвич. — Встаньте здесь, на краешке, протяните вперед руку с Кольцом и повторяйте за мной.

Чуть только Мэгвич принялся читать заклинание, Зимний Король растянул губы в улыбке и почувствовал, как по телу прошла дрожь предвкушения. Повторяя за Наместником слова призыва, Зимний Король поднял руку. В сгустившемся над водопадом и бездной воздухе Кольцо слабо мерцало. И вдруг…

Ничего не произошло.

Стоя с вытянутой рукой, Зимний Король прищурился на Мэгвича.

— Возможно, надо сказать несколько раз, — заюлил тот.

Зимний Король опустил руку и всмотрелся в Кольцо. Без сомнения, оно было не фальшивкой — на нем стояла королевская печать: красная буква А. Кольцо Верховного Короля.

И все же не вышло. Кольцо не сработало.

— Да будет так, — прошипел Зимний Король. — Если я должен завоевать Архипелаг огнем и мечом, кровью и смертью — да будет так.

Он сунул «Воображаемую Географику» Мэгвичу и обнажил саблю.

— Пора с этим покончить.

С этими словами он повернулся и стал спускаться на берег.

— К-куда вы? — проблеял Мэгвич.

— На поле битвы, увидеть свою победу, — ответил Зимний Король, не удостоив Наместника и взгляда. — Что ты намереваешься делать, меня не интересует.

— Н-но как мне быть с «Географикой»?

Зимний Король остановился и напрягся. Повернулся к Мэгвичу и сказал голосом, ледяным от ненависти:

— Сожги.

* * *

Джону и Артусу не потребовалось много времени, чтобы обогнуть остров с юга и подняться на скалу, ведущую к небольшой ровной площадке у подножия рокового утеса. По правде говоря, больше времени ушло на споры, нужно или нет было остаться с друзьями и сражаться.

Рассуждения Джона перевесили недовольство Артуса; кроме того, как оказалось, они поступили правильно, поскольку вдали увидали силуэты препирающихся Зимнего Короля и Наместника.

— Идемте! — зашептал Артус. — У него «Географика», и готов спорить, что и мое кольцо тоже! Пошли, схватим их!

Джон знал, что с Наместником Артус справится без труда, однако не был так уверен в отношении Зимнего Короля. Кроме того, его сдерживало какое-то неприятное ощущение глубоко внутри; шестое чувство, которое тихо подсказывало: стой. Подожди. У них нет той силы, как ты думаешь. Подожди.

Джон тряхнул головой и оттащил Артуса за один из стоящих поблизости камней.

— Не сейчас.

— Но почему? — удивился Артус. — Что если он сможет призвать драконов?

— Я думал об этом, — сказал Джон. — Призвать и приказывать — разные вещи.

— О чем вы?

— Помнишь, какой из себя Самарант?

— Конечно.

— Он сказал, что отнял кольцо у твоего деда, коль скоро тот стал недостоин его. По-твоему, Зимний Король достоин?

— Черта лысого он достоин, — воскликнул Артус.

— И я о том же. Итак, если б Зимний Король смог призвать драконов, ты можешь представить Самаранта исполняющим его приказы?

— Нет.

— Именно. Так что мы подождем. И поглядим.

* * *

Мэгвич выругался и раздраженно топнул ногой. Он извел все свои спички, пытался использовать собственные рукава (надо сказать, горели они премило) в качестве трута, но не смог даже опалить обложку атласа.

Наместник хотел вырвать страницы, чтобы получилась растопка, но листы были прочнее кожи и даже не помялись. Мэгвич почти решился выкинуть «Географику» с обрыва и доложить, что спалил ее дотла, когда услыхал за спиной чьи-то шаги.

— Господин, я как раз… — оборачиваясь, начал он. Закончить фразу он не успел: Джон врезал ему левым кроссом[94], и Наместник Паралона рухнул на землю, как марионетка, которой обрезали веревочки.

— Отличный удар! — прокомментировал Артус. — Чарльз расстроится, что сам этого не сделал.

Вдали они разглядели Зимнего Короля, спускающегося с утеса, дабы присоединиться к битве. Внезапно все факелы на стороне войска союзников погасли, словно их задуло ветром.

Артус и Джон переглянулись и трудно сглотнули.

Джон поднял атлас и открыл на нужной странице.

— Все здесь. Либо они все сделали правильно, но кольцо не сработало, либо с кольцом все в порядке, но они неверно прочитали заклинание.

— Либо, — подхватил Артус, — кольцо не срабатывает и заклинание тоже. В любом случае, кольца у нас нет.

— Похоже, оно нам и не нужно, — отозвался Джон с нескрываемым воодушевлением в голосе.

— Почему?

Джон прочитал, перечитал и переперечитал текст.

— Потому что это — не украшение, — потрясенно вымолвил он. — Это место. Кольцо Власти — это место.

Джон принялся ходить кругами, решительно напоминая Артусу умалишенного.

— Вон там, — сказал он, ткнув пальцем на восток, в сторону подножия утеса. — Там, на гребне.

Артус поглядел в указанном направлении, но не обнаружил ничего, кроме нескольких камней, стоящих в странном порядке, — таких они видели уже не один десяток.

— Это место, — твердил Джон, его убеждение росло с каждым все более быстрым ударом сердца и выступающим на щеках румянцем. — Я уверен.

— Как вы можете быть уверены?

— Дома у нас есть такой же круг из стоящих камней, — ответил Джон. — Мы называем его Стоунхендж.

Глава 20. Возвращение драконов

Зимний Король ступил на поле битвы в тот самый момент, когда все факелы стали гаснуть, и широко улыбнулся. Теперь его враги столкнутся с двумя трудностями. В темноте им придется сражаться с воинами, которых нельзя убить. Если хватит ума, союзники бросят оружие и побегут на свои корабли, что, в лучшем случае, даст им короткую передышку. Пока у него есть возможность создавать новые Порожденья Тьмы, завоевание всего Архипелага остается лишь вопросом времени.

И битва, и завоевание (не говоря уж о неизбежном вторжении в большой мир за пределами Архипелага) окончились бы быстрее, если бы он смог призвать драконов. Но что проку роптать о том, что могло бы быть, когда сейчас всего-то и нужно немного терпения.

Он ждал прежде. Может подождать еще. Подняв саблю, Зимний Король испустил боевой клич и ринулся на подмогу Порожденьям Тьмы.

* * *

За считанные минуты эльфы потеряли почти четверть своих солдат и гномы — едва ли меньше.

Темнота помогла им, но это было временное средство. Порожденья Тьмы проходили сквозь ряды лучников, словно камни через воду, и только тяжелое оружие могло хоть как-то задержать их.

Эледир приказал войскам отступить, но пал Фалладэй Финн, его тень забрали Порожденья Тьмы. Лишь быстрый маневр гномов, несколько из которых буквально пожертвовали собой, позволил унести безжизненное, мертвенно-бледное тело короля в безопасное место.

Харис и кентавры заняли фронт. Наносить размашистые удары им было сподручнее всего, и копьями и длинными бердышами они удерживали линию Порождений Тьмы, не позволяя тем продвигаться вперед слишком быстро. На флангах лучники из гномов, фавнов и животных таким же манером сдерживали Вендиго, обрушивая на них бесконечный ливень стрел.

Союзников защищала темнота; Джек решил, что пришла пора наступать со светом.

Ему потребовалось несколько минут, чтобы осмотреть вооружение Немо на «Наутилусе», и среди прочего парового и гидравлического оружия он обнаружил несколько более привычных устройств, которые можно было приспособить для лучшего использования. Включая, например, составляющие для изготовления пороха.

Немо сновал взад-вперед, направляя действия мифических созданий и животных, по возможности паля по Вендиго. Юноша криком привлек его внимание, и они укрылись за холмом, чтобы осмотреть придумки Джека.

— Это называется граната, — объяснил Джек.

Немо посмотрел на гранату с недоверием.

— По некоторым причинам я не использую взрывчатые вещества в битве, юный Джек, — сказал он. — Они слишком непредсказуемы.

— В твоем мире — возможно, — парировал Джек, — но не в моем. Это мое оружие из настоящего мира. Если Порождений Тьмы нельзя заставить отступить, мы их взорвем.

Казалось, Немо это не убедило.

— Ты прежде уже делал такие штуки?

— Много о них читал, — отвечал Джек. — И еще весьма успешно стрелял из пушки на «Индиговом».

Немо, было, запротестовал, но Джек перебил его:

— Здесь воображение значит столько же, сколько и все остальное, правильно? Так вот я немного сымпровизировал. Все равно у нас получится. Я действовал по наитию все время с тех пор, как попал сюда, — и ни разу не подвел.

Немо склонил голову, размышляя, затем посмотрел в глаза юноше.

— Хорошо. Что нам делать?

— Трубить отступление из долины. Все наши должны подняться на холм, затем мы подожжем запал и бросим гранату в центр вражеского войска, как можно ниже. Если сработает, я сделаю еще несколько из того, что есть на «Наутилусе».

План, похоже, произвел на Немо впечатление, и он стал пристальнее рассматривать самоделку Джека.

— Кажется, запал слишком короткий, — заметил капитан. — Что если…

— Ты во мне сомневаешься что ли? — вспылил Джек. — Просто сделай, как я говорю, и все будет в порядке.

Немо долго задумчиво смотрел на него и кивнул:

— Эвин доверяет тебе, и я не могу поступить иначе. Готовь еще свои гранаты. Они нам понадобятся.

Немо посовещался с Харисом и Эледиром, и затрубили отступление. Войско союзников оставило долину и кровавый пир, который устроили Вендиго на телах их павших товарищей.

Враги немедленно бросились в погоню, только теперь их вел лично Зимний Король.

Джек бежал с холма мимо отступающих кентавров, зажав в руке вторую гранату, в то время как Немо поджег запал первой и бросил ее прямехонько в Зимнего Короля.

Взрыв случился преждевременно, почти сразу же после броска, осыпав грязью фалангу Вендиго и Порождений Тьмы, не более. Последствия для капитана «Наутилуса» оказались куда плачевнее.

Взрывом Немо оторвало всю правую половину торса, включая руку и плечо. Лицо покрыли волдыри ожогов, очевидно, сожжена была и роговица глаз. Он ослеп и умирал в агонии.

Он умирал, потому что поверил Джеку.

Юноша подбежал к лежащему капитану и упал рядом на колени. С отступлением эльфов, гномов, кентавров и животных он и Немо оказались одни на поле боя, а тысячи врагов стремительно приближались. Джек нащупал оставшуюся гранату, но прежде, чем он смог поджечь запал, Порожденья Тьмы добрались до него.

Не останавливаясь, призраки пронеслись мимо и устремились на холм.

Джек дико озирался по сторонам, совершенно сбитый с толку, а тысячи холодных черных фигур текли мимо него. Даже Вендиго всего лишь задерживались ненадолго, обнюхивая Немо, и продолжали погоню. Затем рядом с ним оказался Зимний Король.

В ответ на немой вопрос Джека Зимний Король заговорил с жестоким блеском в темных глазах:

— Они не тронули тебя, Джек, потому что Порожденья Тьмы не нападают на своих.

Холодно улыбнувшись, Зимний Король подмигнул Джеку и бросился дальше.

Пока юноша в ужасе тупо смотрел в одну точку, его тень снова появилась, стала плотнее. Но было слишком поздно — самое страшное уже случилось. Немо был мертв.

Стоя на коленях, Джек уткнулся в окровавленную землю и закричал.

* * *

Чарльзу и Туммлеру пришлось дважды с головой нырять в море, чтобы сбить со следа случайных Вендиго, учуявших их запах. Под водой запах пропадал, но им легче не становилось.

Тем не менее, друзьям удалось обогнуть остров с восточной стороны и подобраться аж к самому «Черному Дракону». Первой задачей Чарльз ставил определить палатку Зимнего Короля, но, оказалось, что это не проблема. Это был не только самый большой шатер во всем лагере, но единственный, у которого стояла стража — пара мерзких на вид Вендиго.

— Вот оно, нашли, я уверен, — прошептал Чарльз. — Ящик Пандоры внутри. Иначе с чего ему ставить стражу у шатра позади такой армии?

— Ага, мастер студень, — ответил Туммлер. — Ну, когда мы попадем вовнутрь, чего делать будем? Попытаемся утащить котел иль прям там накроем?

— Стащим, если получится, — решил Чарльз. — У меня ни одной свежей идеи, как нам его закрыть. Там действует какая-то магия, сомневаюсь, что его достаточно забить фанеркой и повесить табличку «Не трогать».

— Ладно, — сказал Туммлер. — Знаю, все будет в лучшем виде.

— Надо было взять Джека. Он дока в импровизациях в трудную минуту.

Перешептываясь таким манером, они осторожно вылезли из воды под прикрытием борта «Черного Дракона». Выбравшись на песок, Туммлер отряхнул воду с шерсти и плюхнулся на задние лапы, а Чарльз присел рядом на корточки, сбросив на землю тяжелый щит.

— Я вот все думаю, — произнес Туммлер, — если это просто большой старый котел, чего его называют «ящик панны Доры»?

— «Ящик Пандоры», — поправил Чарльз. — Природе вещей свойственно меняться. Вот сказки, например: горшок становится котлом, тот — вместилищем, оттуда и до ящика недалеко, все зависит от рассказчика. И поскольку Пандора была последней обладательницей котла, отсюда всем известна эта история и его название.

— Возьмем, допустим, твой щит, — продолжал он, переворачивая щит и стряхивая с него песок. — Может, он служил римскому солдату, или легионеру, или еще кому, и назывался он, скажем, «Щит Полемикуса» или еще как-нибудь — но для меня он навсегда останется «Щитом господина Тум…»

Юноша осекся, широко открыв рот.

— Мастер Чарльз? В чем дело?

Чарльз смотрел на поверхность щита. Выкованный на нем узор немного потускнел, но все же был хорошо различим. Это было стилизованное изображение Медузы из греческого мифа.

— Ну-ка еще раз повтори, что Самарант сказал тебе, когда давал щит, Туммлер?

— Сказал, что он принадлеживал одному знаменитому герою в вашем мире, — послушно ответил Туммлер. — То ль Периклу[95], то ль Тесею[96], то ль…

— Персею[97], - осенило Чарльза. — Щит принадлежал Персею.

— Точно! — восторженно воскликнул Туммлер. — Самарант сказал, что коли выпадет шанс, и самый маленький из нас сможет стать героем — и он сказал, что щит даст мне такой шанс.

— Правда? — На лице Чарльза появилась широкая улыбка. — Думаю, он прав — и, похоже, мы вот-вот как следует зададим жару Зимнему Королю.

* * *

— Это простая логика, — говорил Джон, пока они с Артусом карабкались на гребень горы. — Артур сотворил Серебряный Престол, чтобы править в двух мирах: в нашем и на Архипелаге. Если частью его силы была способность призывать драконов, ему бы понадобилось для этого место, не важно, в каком из миров он в это время находился.

Артус молча кивнул. До него начало доходить, что Джон действительно верит, что Артус может оказаться полезен — сам-то он в это не верил. В последние несколько дней он был весь как туго натянутая нить между его мальчишескими мечтами о рыцарстве и реальностью, в которой действия имели последствия.

Юношам потребовалась всего минута, чтобы приблизиться к грубому кругу камней. Как только они ступили в него, поднялся холодный ветер, собирающийся внутри кольца.

— Думаю, это плохая идея… — начал Артус.

Джон взял его за плечи и повернул к себе. Артус ожидал нравоучения, но Джон просто улыбнулся, а ветер, между тем, кружился все сильнее и быстрее.

— Просто думай об этом так: получится — получится, не получится — мы хотя бы попытались. Если бы рыцари отправлялись только на поиски приключений, в которых были уверены заранее, они бы сидели по домам.

— Тоже верно.

Ветер завихрился вокруг них, как будто желая оторвать Джона и Артуса от земли и унести в бездну. Камни гудели от рева водопада, от брызг волосы юношей прилипли к лицам. Все как сговорились помешать им, когда Джон раскрыл «Географику» и нашел нужную Артусу страницу.

— Джон, — прокричал Артус. — Вы уверены?

— Абсолютно, — ответил Джон, стараясь перекричать жуткий вихрь.

— Как же я это сделаю, Джон? — орал Артус. — Я не могу! Я не готов!

Джон сунул ему «Географику».

— Всю свою жизнь ты хотел быть рыцарем, — твердо произнес он, и в его взгляде не было сомнений. — Теперь заяви о своих правах и стань королем.

Артус глубоко вздохнул и постепенно успокоился. Его взгляд метался от отчаянно серьезного лица его друга к почти что священной книге в руках — книге, которая могла сотворить короля, которая сотворит короля, если только он сделает такой выбор.

Прочесть несколько строчек и потребовать принадлежащее ему по праву наследство, трон и судьбу. Так же просто, как вытащить меч из наковальни[98].

Артус в последний раз посмотрел на строки в книге, закрыл «Гегорафику» и произнес:

— По праву, как должно,

Ради могущества

Вас призываю

Вас призываю

— Узами крови и чести

Вас призываю

Вас призываю

— Ради жизни и света вашей защиты,

Из кольца властью небесной

Вас призываю

Вас призываю

С последним словом буря стала стихать.

Закончив, Артус поглядел во тьму, на книгу, снова в бездну за водопадом.

— Я все правильно сделал?

— Ты все сделал замечательно, — ответил Джон. — Ты точно сделал нечто.

— Сколько времени это должно занять?

— Не сказано.

Они подождали пять ударов сердца, затем десять.

Двадцать. И еще двадцать.

Ничего.

* * *

Чтобы дать Джону пространство для его атакующего маневра, отступать пришлось слишком далеко. Харис и Эледир поверили Немо, а он — Джеку, и позиции были безвозвратно сданы. Союзники потеряли больше половины солдат, и хотя Вендиго удалось, в худшем случае, убить небольшое количество павших воинов, остальных рано или поздно должна была постигнуть подобная же участь.

Остатки эльфов, гномов, животных и мифических созданий сгрудились в лощине близ берега, их окружили кольцом Харис и кентавры — последняя линия обороны.

Порожденья Тьмы пронеслись мимо, и на несколько мгновений Эвин и Берт подумали, что случилось чудо — но это было вовсе не чудо, просто еще одна часть плана. Темные призраки отрезали отход к кораблям. Спастись не удастся.

По команде Зимнего Короля Вендиго протрубили в охотничий рог, созывая армии троллей и гоблинов обратно на поле.

Битва окончилась.

* * *

Артус и Джон не видели событий на поле боя. Они сосредоточили все внимание на бездне за водопадом.

Артус резко вздохнул и метнул быстрый взгляд на Джона, который не сводил с бездны глаз.

— Что-то не так, Джон.

— Терпение, Артус. Я верю в тебя.

Артус сжался:

— Не знаю, верю ли я в себя.

— Все хорошо. — Джон стиснул его плечо. — Я верю за двоих.

И тут мир изменился. Что-то переменилось. Воздух застыл, и даже вечный рев водопада стал глуше, как будто мир затаил дыхание.

Глаз бури[99] распахнулся вокруг маленького, но величественного круга камней и устремился к далеким уголкам вечности — и оттуда нечто вошло в открывшийся портал.

— Смотри! — воскликнул Джон. — Туда, в бездну — там, в темноте! Видишь?

Высоко у них над головой, далеко-далеко на западе появилась точка света, маленькая, но яркая.

Звезда.

— Вижу, — выдохнул Артус. — Но разве это..?

— Еще одна! — указал Джон. — И вон там! Еще одна!

У них на глазах небо заполнили мерцающие, полные жизни звезды. И вот внезапно некоторые разгорелись еще ярче. И еще. А затем они пришли в движение.

— Джон, — задохнулся Артус, — это не звезды…

— … это драконы.

Наконец-то — долгожданные драконы вернулись на Архипелаг.

Часть 6. Страна лета

Глава 21. Верховный Король

Сотня громовых раскатов прокатилась над Островом на Краю Света, когда огромные создания спустились с небес.

Три дракона, по виду и повадкам — старейшины, слетели на площадку у каменного кольца и почтительно склонили головы пред Артусом.

— Кажется, они ждут указаний, — шепнул Джон.

Артус посмотрел на диковинных зверей, повернулся и показал на поле битвы:

— Помогите им. Помогите моим друзьям.

Очевидно, этого оказалось достаточно. Драконы снова склонили головы, расправили крылья и взмыли в воздух.

Строго на востоке армии троллей и гоблинов как раз маршировали к полю боя в центре небольшой долины, рассчитывая поучаствовать в резне, как и положено победоносным по всем статьям армиям. Однако для них стало сюрпризом быть разбитыми по всем статьям превосходящей по численности и силе армией драконов.

Урук-Ко, по трусости или мудрости, немедленно дал сигнал своим воинам сложить оружие и знамена. Столько королей сохраняли престолы при помощи дипломатии, нежели ратных подвигов, и будет разумнее уступить и не ввязываться в то, что в итоге станет всего лишь потерей солдат во имя гордости.

Командующим троллей такая вспышка логики была неведома, поэтому они выбрали битву.

Столкновение длилось минуты три, и то лишь потому, что драконам приходилось следить, чтобы не путаться друг друга под ногами, когда они палили огнем, пожирали и топтали армию троллей.

Порожденья Тьмы так быстро и просто не сдадутся.

* * *

Туммлер был очень расстроен.

— Выше нос, старина, — подбодрил его Чарльз, когда они вошли в шатер Зимнего Короля. — Я бы и с дюжиной пушечных ядер так не смог, не говоря уж о трех черничных кексах.

— Вапче хватило б и двух, — дулся Туммлер, — если б тот первый Виндига не вертел башкой, когда я его по ней шарахнул.

— И все-таки, — продолжал Чарльз, — когда ты добил его третьим кексом, он был в нокауте — и это воистину куда более впечатляющее проявление спортивного мастерства.

— Правда? — просиял барсук. — Спасибо, мастер Чарльз.

В шатре Чарльз зажег факелы по сторонам от входа, и то, что открылось глазам, развеяло последние сомнения.

Он стоял в центре шатра на простой деревянной платформе с кожаными петлями для более легкой переноски. Как они и ожидали, «ящиком» оказался железный котел высотой в три фута и чуть меньше в окружности, что придавало ему слегка вытянутую форму. Снаружи котел был украшен медными пластинами с клинообразными письменами и стилизованными изображениями воронов.

Они нашли Ящик Пандоры.

На нем не было ни крышки, ни заслонки, только остатки воска по краям.

— Ну, какая у вас мысля? — спросил Туммлер.

— Заглянуть в котел нельзя, — задумчиво проговорил Чарльз, — так что перетащить его будет трудновато. Придется идти по плану А и закрыть его — и похоже, Самарант знал больше, чем рассказал нам. Поэтому он дал тебе щит.

— Можно я сделаю? — попросил Туммлер. — Мне в него вапче не заглянуть — все из-за «недостатка роста», как сказал бы мой друг Фалладэй Финн.

— Ну давай, — согласился Чарльз, протягивая ему щит.

С видимым усилием Туммлер поднял щит над головой и приблизился к открытому котлу. Одним плавным движением он толкнул щит вперед на край «ящика» — и «крышка» звякнула о кромку, сев на нее, как влитая.

Прежде чем Туммлер смог произнести хоть слово или пошевелиться, котел засветился таинственным светом.

— Это либо очень хорошо, либо очень плохо, — решил Чарльз. — Но, похоже, мы это узнаем скорее, чем думали.

* * *

Когда подоспели драконы, Зимний Король как раз оценивающе разглядывал побежденных соперников. Харис и Эледир были готовы сражаться насмерть, но Эвин и Берт почти оставили всякую надежду. Смерть Немо явилась страшным ударом, а несомненная потеря Джека — еще более сильным потрясением. Итак, Зимний Король рассчитывал на полную покорность со стороны проигравших, когда внезапно, всего за несколько мгновений, его мир перевернулся с ног на голову.

Поначалу он посчитал появление драконов результатом проведенного им ритуала, списав задержку на вращение земли, или несостоятельность самих драконов, или еще на что-нибудь, на что он сможет попенять им, раз уж теперь драконы у него в подчинении. Только когда они принялись давить троллей, до Зимнего Короля дошло, что подчиняются драконы отнюдь не ему.

Победный крик союзников заставил его сердито рыкнуть.

Зимний Король обернулся:

— Ликуйте сколько угодно, — мрачно бросил он. — Вы не проживете столько, чтобы успеть насладиться победой — Порожденья Тьмы все еще подчиняются мне!

Казалось, лучшего момента, чтобы Зимний Король лишился дара речи, и не подберешь, ибо пока он делал сию ремарку, силуэты тысяч Порождений Тьмы дрогнули и развеялись.

— Ну что ж, — произнес Харис, притопнув задними ногами и крепче сжав тяжелое копье, — рад объявить, что возобновляются занятия по классу «Выбей всю дурь из Вендиго».

* * *

И снова на поле битвы развернулись масштабные действия в ярком свете драконьего огня. Эльфы, гномы и кентавры встали стеной, защищая корабли и раненых, и заставляли Вендиго сбиться в группу, обрушивая на них шквал стрел.

Стоять толпой Вендиго было разумно в битве против фавнов; с драконами такой номер не прошел.

В общей свалке Зимнему Королю удалось ускользнуть. Эвин как раз направлялась в долину, чтобы поискать Джека, когда заметила, как Зимний Король карабкается по западному склону. На секунду она замешкалась, не зная, как поступить, потом пустилась следом за ним.

* * *

Сражение длилось всего несколько минут, поскольку защититься от драконов было невозможно, а об атаке речь и не шла. Очистив поле боя, эльфы, гномы, фавны и все прочие смогли уделить внимание павшим товарищам и сделать потрясающее открытие.

Все поверженные бойцы были все еще живы.

Союзники потеряли множество солдат. Но таков был план Зимнего Короля: собрать украденные тени воинов и наплодить еще Порождений Тьмы. Так что, несмотря на раны, потерю крови и местами недостающие конечности, тела эльфов, гномов и мифических животных были в остальном невредимы.

Но победа была неполной: лишенные теней теперь уже сгинувшими Порожденьями Тьмы, солдаты напоминали куклы. Но все же жили. А где есть жизнь, есть и надежда.

— Невероятно, — воскликнул Эледир. — Жадность Зимнего Короля подарила нам не просто победу — мы бы потеряли больше сил, если бы он рассчитывал только на резню, а не хотел использовать солдат в качестве слуг. — Он недоверчиво покачал головой. — Когда я увидел драконов, то понадеялся на победу, но чтобы обошлось вообще без убитых…

— Ошибаешься, — печально сказал Берт, — один мертв, а другой, может быть, жалеет, что не умер.

Харис вернулся к походным кострам, неся на спине двоих. Один — сраженный капитан бывшего «Желтого Дракона», и был он доблестнее их всех; другой — юноша, больше всего хотевший принять участие в войне, сражаться и показать, чего он стоит, как он храбр. Глаза обоих были закрыты, и только одному из них было суждено открыть их снова.

* * *

В каменном кольце Джон и Артус, затаив дыхание, следили, как драконы кардинально изменили вид, размах и итог битвы, что разворачивалась внизу.

— Неудивительно, что все присягали на верность Артуру, — заметил Артус, — если с теми, кто отказывался, случалось такое.

— Сомневаюсь, что он призывал драконов из-за каждого спора, — ответил Джон, — но такая возможность наверняка была существенным аргументом.

— Так оно и было. А иначе с чего бы другие расы держала в узде одна только способность короля-человека призывать драконов? — раздался голос снизу.

Это был Зимний Король. Он вошел в круг камней, держа оружие наготове.

— То, как ты подменил книгу, произвело впечатление, — признался он. — Я пытал своего рулевого почти час, прежде чем понял, почему все эти немыслимые координаты связаны с упоминанием черники.

— Спасибо, — ответил Джон. — Сам не ожидал, что получится.

— Разумеется, надо было впоследствии лучше следить за атласом, — продолжал Зимний Король, заметив зашевелившегося Наместника Паралона, лежащего поодаль, — иначе этот болван не смог бы украсть его.

— Да уж, — признал Джон. — Но, сдается мне, все прошло, как надо — для всех, кроме тебя, конечно.

Глаза Зимнего Короля недобро сверкнули:

— Ты уверен? Вы потеряли больше, чем ты можешь представить, мальчишка, и я намерен получить свою победу здесь и сейчас.

— Артус вызвал драконов, а ты не смог, — усмехнулся Джон. — Если бы у тебя был переводчик получше этого идиота-Наместника, ты бы справился сам. На какую победу ты рассчитываешь? Кольцо, что ты носишь, ничего не значит, и от «Географики» тебе теперь никакой пользы.

Услышав, что о нем зашла речь, Мэгвич полностью пришел в сознание.

— Господин! — заголосил он. — Господин, помогите! Вон тот — он ударил меня! По голове.

Зимний Король лишь слегка повернул голову на крик.

— Я велел Мэгвичу сжечь ее, — сказал он, метнув испепеляющий взгляд на Наместника, — но, похоже, он не способен выполнить и самое простейшее задание. Только мне не нужны ни книга, ни кольцо, чтобы стать Верховным Королем.

— Они будут сражаться с тобой, — возразил Джон. — Все расы Архипелага поднимутся против тебя. Они никогда не позволят тебе занять Серебряный Престол, пока жив истинный наследник.

Злобная усмешка тронула губы Зимнего Короля, и Джон с ужасом понял, что на такой поворот событий тот и рассчитывал.

Он шагнул вперед, закрывая собой Артуса, встав между двумя королями.

— Можешь попытаться убить его, — сказал Джон, — но и это не сделает тебя королем престола, переходившего по одной линии с одобрения Парламента.

— Оно у меня есть, — усмехнулся Зимний Король. — Кровь, что течет в его жилах, течет и в моих.

— Ты из королевского рода? — опешил Джон. — Я не верю! Ты лжешь!

Зимний Король рассмеялся:

— Нет. — Он медленно расхаживал перед Джоном и Артусом, наслаждаясь эффектом, произведенным на них его откровениями. — Вы что же думаете, Парламент вел бы споры несколько десятилетий или хотя бы просто принял в расчет какого-то узурпатора, рвущегося на трон, если бы у меня не было законного права потребовать свое?

— Нет, — продолжал он, — они не могли выбрать нового Верховного Короля именно потому, что был один потомок королевской крови, который мог воспрепятствовать всем остальным — и это я — и которого они по глупости своей не могли принять.

— Как ты можешь быть наследником? — спросил Артус. — Вся королевская семья — моя семья — была убита.

— Мальчишка, я старше, чем ты думаешь, — снова засмеялся Зимний Король, — на самом деле, мне почти столько же лет, сколько этому старому дурню корабелу Тоту[100], Девкалиону, или как он там сейчас себя называет.

— Я старше даже самого Серебряного Престола, — прибавил он, — и я поклялся еще твоему прапрапрапрадеду, что однажды его потомки склонятся передо мной. И вот ты здесь.

Зимний Король внезапно взмахнул саблей, оставив глубокую рану на груди Джона. Вскрикнув, Хранитель упал на колени, тщетно пытаясь добраться до своего собственного оружия. Зимний Король выбил саблю из его рук, жестом приказал приблизившемуся Мэгвичу поднять ее и направить на Джона.

Артусу удалось достать свой короткий клинок, но с Зимним Королем в искусстве фехтования ему было не тягаться. За считанные секунды наследник Серебряного Престола был обезоружен и беспомощно стоял перед своим врагом.

— Какая ирония, — проговорил Зимний Король, — я держу клинок у твоего горла через двадцать лет после того, как им же перерезал глотку твоему деду, а до него — твоему отцу.

— Ты убил мою семью?

— В том-то и ирония, — кивнул Зимний Король, — весь Архипелаг считает твоего деда злодеем, а он был одним из величайших королей. Единственная его ошибка — он слишком высоко ставил безопасность собственной семьи.

— О чем ты говоришь? — подал голос Джон, который все еще тяжело дышал, хотя рана уже не так кровоточила. — Арчибальд убил свою семью.

— Да, так говорится в легенде, — подтвердил Зимний Король. — Он был неправ лишь в том, что перешел всякие границы, когда послал вот этого недоумка выкрасть Ящик Пандоры. Это запретная магия — ее использование влекло за собой немедленную ссылку из Архипелага.

— Тогда зачем ему так рисковать? — поинтересовался Артус. — Что такого страшного ему угрожало, что он поставил на карту поддержку драконов?

— Я, — ухмыльнулся Зимний Король. — Многие годы я сам был в ссылке в его мире, — он указал крюком на Джона, — и вернулся лишь недавно, обнаружив секрет перехода между мирами. Я построил «Черный Дракон» и отправился в Паралон потребовать, чтобы Арчибальд отказался от престола.

— Арчибальд темнил и тянул время достаточно долго, чтобы отыскать магию, при помощи которой он смог бы меня одолеть, — Ящик Пандоры. А когда он открыл его, то лишился власти над драконами, и старый дурак Самарант отобрал его кольцо, хотя должен был забрать у Арчибальда котел.

— Почему же Самарант просто не позволил ему использовать Ящик? — удивился Артус.

— Потому, — вмешался Джон, на губах которого выступила кровь, — что даже король должен подчиняться законам, а Серебряному Престолу не пристало использовать зло для борьбы со злом.

— Все правильно, если бы не ошибка, — заметил Зимний Король. — Арчибальд лишился способности призывать драконов — но не объявил меня своим преемником. Тогда я убил его семью, одного за другим, а потом и его самого. Думал, что все мертвы, — он посмотрел на Артуса, — но, кажется, ошибся.

— И теперь я предлагаю тебе последнюю небольшую милость. Такую же, как твоему деду, и от которой он отказался.

Он вложил саблю в ножны и приблизился к Артусу, протягивая руку ладонью вниз.

— Встань на колени, мальчишка. Присягни мне. Сделай меня наследником по праву. Взамен я подарю тебе быструю и безболезненную смерть. Откажешься — и твоя агония будет длиться вечно.

— На колени и присягни своему предку…

— На колени и клянись моим истинным именем — Мордред…[101]

* * *

— Мордред! — воскликнул Джон, сверкая глазами. — Не могу поверить!

— Не важно, во что ты веришь, — отрезал Мордред. — Мне нужна только его клятва — и я стану королем и твоего мира тоже.

— И не надейся.

За краем каменного круга стояла Эвин. В руках она держала две сабли, одну направила на Мэгвича, другую — на Мордреда.

— А, пиратская королева, — протянул Мордред, снова обнажая клинок. — Если ты не против — у нас тут мужской разговор, и он не для посторонних.

— Даже не мечтай, — повторила Эвин. — Весь Архипелаг узнает, что ты сделал, и тебе не удастся сесть на трон.

— Нас двое, а ты одна, — внес ясность Мордред.

— Нас двое, а ты одна, — дребезжащим голоском храбрился Мэгвич.

— Сможешь добраться до меня прежде, чем я перережу глотку твоему королю?

— Ты не перережешь ему глотку, — возразила Эвин, — тебе ведь нужно, чтобы он принес клятву, а он этого не сделает.

— Сделает, если я прикажу Мэгвичу убить его друга-Хранителя.

Эвин посмотрела на Мэгвича:

— Слушай меня, Наместник. Что бы здесь ни произошло, я убью тебя. Умрет Джон или нет, умрет ли Артус или я — я все равно убью тебя, даже если это будет мой последний поступок, не важно.

Мэгвич заорал, бросил саблю Джона и побежал вниз с холма, визжа и размахивая руками, как полоумный.

— Ну? — Эвин повернулась к Мордреду, а Джон между тем встал с колен и подобрал свое оружие. — Двое против одного, на этот раз в нашу пользу.

— Но острие моего клинка все еще у горла мальчишки, — напомнил Мордред, — похоже, у нас наметился пат[102].

— Я бы сказал, это «шах и мат», — прогремел над ними голос.

Самарант прянул с неба и одним движением обезоружил Мордреда и вздернул его вверх, зажав Зимнего Короля в огромной грубой лапище. Древние крылья ласкали воздух, дракон и человек зависли почти без движения над краем водопада.

— Из тебя вышел скверный ученик, — покачал головой Самарант. — Понимаю твои амбиции и жажду величия, но последние двадцать лет после возвращения ты все делал настолько из рук вон плохо, что, думаю, пришло тебе время, образно выражаясь, уйти со сцены и дать другим управлять событиями на Архипелаге.

— У тебя нет права указывать, кто будет править на Архипелаге, — прорычал Мордред.

— Как и у тебя — но Арчибальд заслужил больше, нежели смерть. И ты умрешь задолго до того, как тебе выпадет шанс воссесть на Серебряном Престоле.

— Сначала я спляшу на твоих костях, старый дурак, — плюнул Мордред. Быстрым движением он вытащил спрятанный в сапоге кинжал и вонзил в лапу дракона. Кинжал переломился у рукояти.

Самарант испустил вздох:

— Дело даже не в том, что ты мне несимпатичен, Мордред, — сказал он, — поскольку ты мне нравишься, и даже очень. Но в глубине души ты просто глупый человечишка.

Самарант разжал лапу.

Не издав ни единого звука, Мордред — Зимний Король — канул в бездну и исчез во тьме.

Глава 22. Дороги на выбор

Остаток ночи посвятили уходу за ранеными и приведению к присяге короля гоблинов и командующих троллей, а также всем тем вещам, которые неизбежно сопровождают окончание войны, что, если хорошенько подумать, было все же гораздо предпочтительнее, нежели пройти через то же самое в статусе побежденных. Однако, несмотря на возвращение драконов и победу над Зимним Королем, борьба за контроль над Архипелагом еще не закончилась.

Троллий принц Ароун потребовал себе Серебряный Престол и со своей армией захватил Паралон, отправив остатки солдат на подмогу Зимнему Королю. Для того, чтобы отвоевать Паралон, нужна была стратегия и поддержка других рас — но, принимая во внимание то, с какой легкостью драконы разбили троллей накануне, это было всего лишь вопросом времени.

Вендиго, худших и самых ужасных врагов, оттеснили к подножию западного утеса Харис и кентавры — таким образом, чудовища своими глазами наблюдали участь Зимнего Короля. Их ответ стал неожиданностью. Воя и щелкая зубами, они повернулись спиной к кентаврам и устремились по единственному оставшемуся им пути.

Падая за край мира, они все еще выли и визжали, но рев водопада быстро поглотил эти звуки, и никто не услышал, как они падали.

Оставался неразрешенным единственный вопрос: что же конкретно случилось с Порожденьями Тьмы?

— Думаю, они-то нам и скажут. — Берт ткнул пальцем в сторону берега.

Зрелище было весьма странное: с восточной стороны острова приближался Чарльз, он шел медленно и за кожаные петли тянул за собой импровизированные деревянные сани. На санях стоял предмет, который мог быть только Ящиком Пандоры — огромный черный котел, накрытый сверкающим бронзовым щитом. Туммлер устроился на щите, уплетая черствый кекс.

— Здрасьте, студни! — воскликнул он. — Мы даста… досто… короче, заполучили Ящик панны Доры!

Берт, Эвин, Артус и Джон бросились обнимать друзей.

— У вас получилось! — восклицал Артус. — Вы закрыли Ящик!

— Ну, на то и был расчет, разве нет? — Чарльз остался невозмутим. — Как бы мы выглядели, если бы вы попросили нас всего об одном одолжении, а мы бы не справились.

— Точно, — подтвердил Туммлер. — Даже и вопрос не стоял — мастер-то Чарльз все ж таки оксфордский студень, надоть марку держать.

— Вот именно, — откликнулся Чарльз, — и, сказать по чести, ночка, в общем-то, выдалась тяжелая. Ну, — прибавил он, распрямляя плечи и оглядываясь по сторонам, — а как тут у вас все прошло?

* * *

Все, что интересовало союзников, — что же случилось в лагере врага, поэтому Чарльз и Туммлер торопливо рассказали всю историю прямо на берегу, время от времени нахваливая друг друга за хитрость и доблесть.

Эльфы сняли котел с платформы и после некоторых споров поместили его в трюм «Белого Дракона». После того, как Чарльз и Туммлер переоделись в чистое и поели, друзья рассказали им обо всем, что произошло ночью, — за одним исключением.

— Мордред, говорите? — присвистнул Чарльз. — Поразительно. Совершенно невероятно. Но где же Джек? Я-то думал, он их всех одной левой, и вы таскаете его тут с почетом на руках, раздавая медали и все такое.

Никто не ответил, но выражение на лицах друзей говорило, что случилось нечто ужасное.

— Джон? — начал Чарльз. — Он же не… Джек ведь не погиб, правда?

— Нет, — ответил Джон. — Не он — кое-кто другой.

— Джона там не было, — вмешался Берт. — Позволь, я расскажу, что еще у нас случилось.

Они говорили еще долго, и плакали, и скорбели не только о потере одного друга, но и о ноше, которая выпала на долю другого, а как нести ее, не знал никто из них.

* * *

Позже тем же утром вид острова снова изменился. Когда они только приплыли на Край Света, остров представлял собой равнину, застывшую в спокойном ожидании того, что должно было произойти. Потом она превратилась в поле битвы, со всеми воинами и хаосом, а затем стала местом смерти, страданий и потерь. Теперь все как бы вернулось в изначальную точку. Враги либо стали замиренными друзьями, либо вовсе погибли. А те, кто пришел на помощь, находились либо на кораблях для лечения, либо исследовали остров, глядя в оба, еще не до конца поверив, что все действительно позади.

Драконы, совершив то, во имя чего их призвали, большей частью покинули остров, и только проблески света виднелись в облаках.

Остался лишь Самарант, и вместе с друзьями он отправился к каменному кольцу, чтобы проститься.

— У нас есть всего несколько минут, чтобы поговорить здесь, в этом священном месте, — промолвил дракон. — Так говорите. Спрашивайте меня, о чем хотели, я постараюсь ответить.

Артус, Джон, Эвин, Берт и Чарльз сидели на клочке траве неподалеку от каменного круга, куда опустился Самарант и сидел, почтительно сложив крылья.

— Что мне теперь делать? — задал первый вопрос Артус.

Самарант рассмеялся — громкий, пыхтящий звук.

— Делать? Да что угодно, ведь ты теперь Верховный Король.

— Это-то меня и беспокоит, — признался Артус. — Я не знаю, как быть королем.

— Твои друзья тоже не знали, как быть Хранителями, а вот как-то справились, — ответил Самарант. — Хотя, думается, одного среди них не хватает.

— Джека, — кивнула Эвин. — Он ни с кем не разговаривал все утро. Заперся в каюте на «Белом Драконе» и отказывается выходить.

— Да, — склонил голову дракон. — Туммлер объяснил, что случилось. Печально.

— Печально? — воскликнул Джон. — Капитан Немо погиб! И это Джек виноват!

— Возможно, — уронил Самарант, — но Немо был не ребенок. Силой его никто не заставлял. И он знал, каковы ставки и риск. Джек извлечет из этого урок и станет сильнее.

— Сильнее? — изумился Джон. — Но каким образом?

— Интересный вопрос, маленький Хранитель, — сказал дракон, — ибо, если мне не изменяет память, все это путешествие началось из-за еще одной смерти.

— Вы имеете в виду профессора, — Джон запнулся.

— Именно.

— Но я не виноват в его смерти, — промямлил Джон. — Не напрямую. Я не мог помешать его убийце.

— Может быть, — согласился Самарант. — Но когда ему представился случай, разве он не сказал, что был готов умереть, поскольку его труд завершен?

— Но откуда вам это известно?

Самарант пожал крыльями:

— Спроси себя, юный Хранитель — разве ты не чувствуешь, что достиг своей цели?

Джон минуту подумал.

— Чувствую.

— А профессор?

— Тоже.

— Ты искупил свою вину не потому, что профессор воскрес, а потому что ты поверил в высшую цель. Джек тоже это поймет и оценит.

— Знаете, — вмешался Чарльз, — у меня такое чувство, что у вас с самого начала было все, чтобы нам закрыть Ящик Пандоры, и вы могли с нами поделиться еще в Паралоне.

— Да, — признал Самарант. — У меня был щит Персея. Когда Арчибальд открыл котел, Мордред украл его, но оставил щит, не предвидя, что он может пригодиться. Я сохранил его и кольцо Арчибальда до того момента, как они могли понадобиться.

— Почему ж вы нам не сказали, как можно одолеть Порождений Тьмы? — удивился Чарльз.

— Потому что вы не спрашивали, — просто ответил дракон. — Вы спросили меня, как расшифровать «Географику».

— Вы что, не могли просто так сказать? — возмутился Джон. — Мы бы столько времени сэкономили и стольких бед избежали.

— Драконы существуют не для того, чтобы решать ваши проблемы за вас, — произнес Самарант, — а чтобы помочь вам научиться помогать себе. Вы и научились.

— Ты и твои друзья, — прибавил дракон, обращаясь к Джону, — должны были разгадать загадки «Воображаемой Географики» и секреты Архипелага, так и получилось. За это положена плата, и каждый из вас по-своему ее заплатил.

— Вам удалось установить на Архипелаге новый порядок, и на вашем мире это может отразиться только благоприятно. И все, кто заплатил чрезмерно высокую цену, знают это и не увидят страданий, которые вы претерпели, исполняя свой долг. Передайте это Джеку, когда увидите его. И скажите, что если понадобится, на Архипелаге у него много, много друзей.

— У меня есть еще вопрос, — сказал Чарльз. — Во время всей этой свистопляски я упустил из виду эту змеюку подколодную — Мэгвича. Что с ним станем делать?

— Его уже нет, — последовал ответ. — Один из нас, драконов, озадачившись тем же вопросом, забрал его по совету короля, — Самарант подмигнул Артусу, — мы поняли, что на Архипелаге уже есть местечко для таких, как он. Остается только надеяться, что он искупит вину так же, как и последний страж Авалона.

Чарльз переглянулся с друзьями и пожал плечами:

— Ну что ж, справедливо. Жаль только, что не удалось отвесить ему еще один подзатыльник.

Самарант поднялся и расправил крылья, готовясь взлететь.

— Подождите! — воскликнул Артус. — Драконы и правда вернулись? Навсегда?

Самарант поглядел на юного короля и улыбнулся:

— Да, — наконец вымолвил он. — Драконы действительно вернулись — а останемся мы или нет, зависит от тебя. Правь мудро. Правь справедливо. И, случись нужда, призови нас.

Дракон наклонился, накрыв юношу своей тенью, и протянул лапу. Артус вытянул руку, и на ладонь ему упало кольцо Верховного Короля Паралона.

— Я забрал кольцо у одного короля, недостойного носить его, — сказал Самарант, — и снова поступил так вчера. Надеюсь, ты не дашь мне повода сделать это опять.

— Прощай же, король Артус на Серебряном Престоле.

* * *

Друзья собрались на последний совет с королями и представителями различных рас Архипелага и капитанами корабдлей-драконов, прежде чем отплыть в Паралон и по домам. Командование «Желтым Драконом» перешло к Эвин до тех пор, пока «Индиговый Дракон» не поднимут со дна и не отремонтируют. Затем она сможет выбирать, капитаном какого из кораблей останется. Посоветовавшись с журавлями, которые задержались на острове на всю ночь, Берт согласился воспользоваться «Белым Драконом», чтобы вернуть Ящик Пандоры на Авалон, а Джона, Джека и Чарльза — в Лондон.

Артус решил, что отныне и до скончания времен остров станет неотъемлемой частью Серебряного Престола Паралона, мотивируя это тем, что средоточие власти будет находиться там, где пожелает король.

— И я дал острову имя, — сказал Артус. — Ну, не то чтобы раньше у него его не было, но «Остров на Краю Света» как-то громоздко звучит, вам не кажется?

— Возможно, — ответил Джон. — Скажи, как ты его назвал, и я внесу изменения в «Географику».

— Термин[103], - объявил Артус. — Отныне остров называется Термин.

* * *

Не считая заботы о жертвах Порождений Тьмы, которыми занимались Харис и кентавры, последним пунктом повестки дня была подготовка кораблей к отплытию с Термина.

— Похоже, Верховный Король нашел свою королеву, — шепнул Джон Берту, кивнув на Артуса и Эвин, обозревающих починку корпуса «Белого Дракона».

Эвин оставалась все такой же острой на язык, однако теперь, когда Артус открывал рот, она смотрела на него по-другому, относилась к его словам серьезно и с уважением — даже с чем-то большим. Это была еще не любовь, но ее отголоски. И не было никакой ошибки в том, как Артус смотрел на нее или как свободно он обхватил — а она позволила это — Эвин за талию, ведя ее вокруг корабля.

— Да, — вздохнул Берт. — Я заметил еще несколько дней назад. И все же, — прибавил он, — есть типы и похуже, на которых она могла клюнуть, если ты меня понимаешь.

Позади них упал мешок, Джон и Берт обернулись и увидели, как Джек шагает прочь.

— Господи, — встрепенулся Берт. — Как думаешь, слышал он? Я, конечно же, не его имел в виду…

— Знаю, — ответил Джон. — Но думаю, он все принял на свой счет.

Эвин тоже заметила уход Джека. Нежно тронув Артуса за плечо, она пошла на поиски юноши.

* * *

Среди припасов, погруженных на корабли, были и многочисленные экземпляры поваренной книги Туммлера, которые он убедил Немо захватить из Паралона «так, на случай».

— Туммлер! — воскликнул Чарльз. — Восхищаюсь твоей силой духа. Не сомневаюсь, твою книгу ждет успех.

— Есть у меня план, — ответил Туммлер, гордо демонстрируя какие-то наброски на кусочке пергамента. — Следущая книжка будет даж похлеще. Вот, взгляните.

— Ничего не понимаю, — произнес Чарльз, вглядываясь в пергамент. — Ты что, собираешься издать «Воображаемую Географику»?

— Агась, — кивнул барсук. — Я все обговорил с Верховным Королем, и мы решили, что кой-какие беды от Зимнего Короля были из-за всех энтих секретов. Тайные земли, тайные места, тайные тайны. А если у каждого капитана будет своя «Географика» — тогда никаких больше тайн. Может, мы все начнем ладить.

— Разумно, — нашел Чарльз. — Нам, уж конечно, было бы легче, если бы каждый раз, как мы теряли свою «Географику», можно было бы заскочить в местную лавочку и разжиться копией.

— Ну и рядом с поваренной книжкой она будет неплохо смотреться, — решил Туммлер.

— Я все равно не понял символизм черники, — признался Чарльз.

— Да все просто, — махнул лапой Туммлер. — Черника — один из величайших символов добра во всем мире.

— С чего ты взял?

— Ну… а вы когда-нить видели, чтобы тролль, или Вендиго, или… — он вздрогнул, — Порожденье Тьмы ели черничный пирог?

— Нет, — ответил Чарльз.

— Вот, — назидательно произнес барсук, — все потому, что они не выносят доброты в чернике.

— Да, здесь не поспоришь.

— Еда вить тоже бывает добрая и злая, прям как люди, или барсуки, или даже студни.

— Злая еда? — переспросил Чарльз.

— Пастернак, — сказал Туммлер. — Злобный аж на вид.

— Ну-ка погоди минутку, — перебил Чарльз, листая поваренную книгу, — вот здесь у тебя рецепт пудинга из пастернака, на странице сорок три. Если пастернак такая злыдня, как ты это объяснишь?

Туммлер с минуту задумчиво смотрел на него.

— Тут две причины. Во-первых, его придумали сестры-гарпии[104], а они по базарным дням ошиваются в Паралоне, и вот они прознали про мою книжку, ну так и так, и я сам ничо не понял, а они уже настаивали, чтобы я включил рецепт в книгу. И вы уж мне поверьте, не надо злить сестер-гарпий.

— Ну а вторая причина: только потому, что пастернак — злодей, это ж не означает, что в один прекрасный день он не может стать хорошим — ну, или, по крайней мере, частью хорошего рецепта.

— Заметьте, старина Туммлер не один до этого додумался, но нельзя ж притворяться, что в мире есть только добрая еда. Должен, знаете ли, быть баланс. Вы меня понимаете, студень Чарльз?

— Да, — ответил Чарльз. — Я тебя понимаю.

* * *

Эвин нашла Джека стоящим у окна в каюте «Белого Дракона», откуда он следил, как грузят другие корабли. Он не повернулся, когда она вошла, но ритм его дыхания изменился, и девушка поняла, что он знает, кто пришел.

— Джек, — позвала Эвин. — С тобой все в порядке?

— Не знаю, — ответил он какое-то время спустя. — Правда, у меня такое чувство, словно я никогда не оправлюсь по-настоящему, уже никогда.

— Слишком многое стояло на кону, — сказала Эвин. — Все, кто сражался в той битве, понимали и риск, и ставки.

— Неправда, — ответил Джек. — Я не знал, каковы ставки — или, по крайней мере, предпочел не верить в это. И Немо погиб из-за меня. Потому что поверил, будто я знаю, что делаю, а я не знал и подвел его, и теперь он мертв.

— Джек, — снова заговорила Эвин, — ты прежде не был в такой ситуации. Все знают, что ты старался, как мог.

— Не говори со мной, как с ребенком, — взорвался Джек. — Ты думаешь, я не знал, что происходит? Думаешь, человек не замечает, когда начинает терять собственную тень? И это случилось не вчера — все произошло даже не из-за Зимнего Короля. Я сам начал поддаваться.

— Ты хочешь сказать, еще на Индиговом Драконе? — опешила Эвин.

— Разумеется, — ответил Джек. — И он тоже это заметил. З-зимний Король. Мор-мордред. Он все знал.

— Он знал, что у тебя есть потенциал, Джек. Это все, что он в тебе увидел. А когда пришла пора делать выбор, ты встал на нашу сторону, и только это имеет значение.

— И из-за моего выбора Немо погиб, — ответил Джек. — Ты считаешь, будто то, что было у меня на душе, отличалось от моих поступков, но думаю, ты ошибаешься. То, что внутри, влияет на поступки. Рано или поздно приходится это признать.

— И ты признал, — сказала Эвин, глядя на его тень на полу.

— Да, — ответил Джек. — Просто было уже слишком поздно.

На лице Эвин отразилось сомнение, она обдумывала, что же сказать дальше. В конце концов, один довод перевесил другой.

— Джек, — начала она. — Ты… ты мог бы остаться здесь, на Архипелаге.

Он быстро посмотрел на нее, и на какой-то миг свет в его глазах поведал, что и сам Джек обдумывал такой вариант. Но свет угас, и Джек медленно покачал головой.

— Не могу. Мне… кажется, это не поможет. Я позволил чувствам, страстям взять над собой верх. — Он еще раз быстро поглядел на Эвин. — И он знал, что именно это и случится. А кто-то из-за этого страдал и погиб.

Юноша снова покачал головой и рассмеялся — горько и невесело:

— Больше я не совершу такой ошибки.

Джек отвернулся к окну и смотрел, как Берт продолжает руководить погрузкой припасов на «Белый Дракон». Эвин молча стояла рядом.

Некоторое время спустя она протянула руку, чтобы коснуться его, сказать что-нибудь, что заставит его передумать, утешить его тем, что это испытание, хоть и горькое, пусть и тяжелый урок, но все же — часть взросления. Но никакие слова не казались правильным отражением того, что было у нее на душе, и они так и остались невысказанными.

Эвин постояла так еще секунду, опустила протянутую руку и вышла.

* * *

На «Голубом Драконе», превращенном во временный госпиталь, Харис, сдаваясь, покачал головой:

— Не думаю, что могу чем-то помочь.

Кентавр имел в виду бледные тела тех, кто пал в схватке с Порожденьями Тьмы, включая и Фалладэй Финна. Кентавров ценники как искусных лекарей, но то, что сталось с друзьями Хариса, было выше его умений.

— Даже не знаю, — молвил он с необычной для него сдержанностью. — Они живы, но в них не осталось ни воли, ни внутреннего огня. Их дух ушел, и я не имею ни малейшего понятия, как вернуть его.

— Совершенно очевидно, — произнес Чарльз, — что их души внутри Ящика Пандоры, разве нет? Если Порожденья Тьмы создаются, когда кого-то заставляют заглянуть в котел, и они способны отделять и… и… поглощать тени других существ, куда еще они могли деваться?

— Так и есть, — кивнула Эвин. — Они все исчезли в тот миг, как вы с Туммлером закрыли ящик.

— Я считаю, лучше всего нам будет отвезти котел назад на Авалон и отдать Моргане, — сказал Берт. — Они владели им дольше, чем кто-либо другой.

— Или Ордо Маасу, — предложил Чарльз. — Он тоже в курсе дела, хотя, принимая во внимание ситуацию с его женой и ее изгнанием с Архипелага, вряд ли он будет рад снова увидеть котел.

— Должен быть какой-то способ, — сказал Джон. — Не могу поверить, чтобы процесс был необратимым. Проблема лишь в том, что единственный способ освободить что-либо из ящика — это открыть его, — продолжал он, — и тут вся трудность, опять же, в том, что открыть его нельзя, не заглянув внутрь и не попав в ловушку.

— Совершенно ясно, что тут есть какой-то фокус, — заметил Чарльз, — иначе бы и Мордред тоже не смог бы его использовать.

— Я знаю, как Зимний Король сделал это, — раздался голос от двери.

Это был Джек.

— Я знаю, как Зимний Король сделал это, — повторил Джек. — И я тоже смогу.

— Я могу освободить Порожденья Тьмы.

Глава 23. В Темные Земли

Джек вошел в каюту и встал лицом к друзьям, сложив руки на груди; жест этот, подумалось Джону, очень сильно напоминал прежнего Джека: дерзкий, самонадеянный и уверенный.

— Послушай, Джек, — заговорил Берт, — знаю, ты хочешь помочь, но…

Джек и бровью не повел.

— Я много думал об этом, — сказал он, расхаживая по каюте, — и есть только одна причина, по которой Зимний Король мог использовать Ящик и не угодить в его ловушку, — у него не было тени.

Джон и Чарльз удивленно переглянулись. Об этом они не подумали.

— Так вот, — продолжал Джек, — совершенно ясно, что только кто-нибудь с похожими кондициями сможет снова открыть и использовать Ящик Пандоры, чтобы освободить заключенные в нем тени.

— Нет, не вижу логики, — возразил Берт. — Никто из нас не компетентен в этом вопросе, мы не знаем, как он крал тени, и не можем рисковать использовать Ящик снова.

— Я смогу, — в третий раз повторил Джек. — Помните, как на «Индиговом Драконе» Зимний Король предлагал мне присоединиться к нему, а я отказался?

— Да, — ответил Джон. — Он прошептал тебе что-то — ты еще утверждал, что ничего даже не понял.

— До теперешнего момента не понимал, — сказал Джек. — Тогда я не понял смысла, но после нашего недавнего разговора с Эвин, я вспомнил кое-что похожее, что сказал Картограф. И тогда до меня дошло, что могу сделать.

— Что же сказал тебе Мордред, Джек?

— Он сказал: «Тени не могут существовать без света. Но без теней свет не имеет значения».

— Очень мудрое изречение, даже учитывая автора, — промолвил Харис. — Но почему ты считаешь, что способен заглянуть в сосуд и не лишиться тени?

— Потому, — ответил Джек, — что среди вас я единственный, кто знает, что это такое — лишиться тени, а потом сделать выбор и снова обрести ее.

— Остается одна трудность, — вмешался Эледир. — Ящик — это запретная магия. Самарант ясно дал это понять. Арчибальд не должен был использовать котел, и все мы знаем, чем закончился опыт Мордреда. Если ты попытаешься, не навлечет ли это снова гнев драконов?

— Не хотелось бы еще больше все портить, — вставил Чарльз, — но нам надо подумать еще кое о чем. Когда мы с Туммлером закрыли Ящик, Породженья Тьмы сгинули. Что если мы откроем его, и они появятся снова? Может, мы внезапно окажемся по горло в Порожденьях Тьмы.

— Нет, я так не думаю, — откликнулся Артус. — Арчибальд и Мордред использовали котел, чтобы подчинить чужую волю, чтобы контролировать. Джек использует Ящик не для того, чтобы покорять, а чтобы вернуть к жизни. И думаю, даже драконы не поспорили бы с этим. И, по-моему, появление Порождений Тьмы зависит от цели. Иногда Мордреду нужен был десяток, иногда — тысяча. Он вызывал столько, сколько было нужно. Но это всегда было продиктовано волей, не просто случайностью. Здесь те же правила.

— Верховный Король сказал, — подвел итог Харис. — Я не стану спорить, если Джек попытается.

— Поддерживаю, — отозвался Эледир.

— Хорошо, — сказал Артус Джеку. — Делай, что задумал.

* * *

Все, кроме Джека, отошли к дальней стене каюты, чтобы случайно не заглянуть в котел. Джек сидел на стуле между котлом и кроватью, на которую уложили Фалладэй Финна, отвернувшись от остальных. Он оглянулся на друзей и слегка улыбнулся. Затем, без лишних церемоний, юноша протянул руки, снял щит с края Ящика Пандоры и заглянул прямо внутрь.

Несколько мгновений он сидел без движения, и вдруг его плечи задрожали.

Друзья встревожено переглянулись, не зная, плохо ли ему, нужно ли рискнуть и прийти на помощь. Они не видели его лица, поэтому не знали, положительно или отрицательно на него влияет все происходящее. И тут Джек повернулся и взглянул на них, и они поняли, что он плачет.

— Это так прекрасно, — прошептал он. — Столько света.

Что бы Джек ни увидел внутри, это открылось только его глазам, так как со стороны ничего особенного не происходило.

Джек снова отвернулся, опустил руку в котел, и ее быстро поглотила видимая чернота. Не медля, юноша протянул другую руку и опустил на грудь Фалладэй Финна.

На глазах у всех завиток тьмы выполз из котла и обвился вокруг руки Джека, переполз на грудь и спустился вниз по другой руке, в конце концов, опутав безвольное тело Фалладэй Финна, пока не появилась плотная, настоящая тень с той стороны, куда на гнома не падал свет.

Джек вытащил руку из котла и коснулся ладонью лба Фалладэй Финна, склонив голову — в молитве или концентрируясь — друзья не могли сказать наверняка.

Прошла минута, другая. Веки Финна задрожали, и он открыл глаза.

Гном оглядел столпившихся вокруг кровати:

— Чтоб меня приподняло и развернуло, — рыкнул он. — Все уже закончилось? Я что, пропустил всю битву? Кто-нибудь скажет, что происходит?

К гномьему королю вернулась тень, а вместе с ней его дух, его жизнь.

И Джек при этом сохранил свою тень и жизнь.

— Ладно, — пробормотал Джек, засучивая рукава; в его глазах снова промелькнула прежняя искра, — кто следующий?

* * *

Весь остаток дня и большую часть ночи Джек посвятил тому, чтобы вернуть тени тем воинам, которые лишились их во время битвы. Для королей и капитанов драконьих кораблей явилось большим облегчением увидеть, как их солдаты — бездушные, полуживые создания — вновь стали собой. Гораздо большее облегчение испытали друзья, увидев, что от похвалы за выполнение задания, на которое был способен лишь он один, Джек и сам воспрял духом.

Пока Джек трудился бок о бок с кентаврами, возвращая солдат к жизни, Джон отвел Берта в сторонку для разговора.

— Те, кто пал на поле боя, они ведь не настоящие Порожденья Тьмы, верно? Не как те, которых призывал на службу Мордред?

— Не совсем, — ответил Берт, — хотя всех тонкостей я и сам не знаю. Мне известно, что Порожденья Тьмы могут отделить тень от тела и поглотить ее, и мы знаем, что Мордред оставил всех жертв живыми, потому что рассчитывал наплодить больше Порождений Тьмы из похищенных теней и усилить свою армию.

— С годами Порожденья Тьмы приобретают все более плотную форму. Забирая чужие тени, они упрочняют свою сущность. Вот почему мы смогли различить черты королей и королев Парламента — скорее всего, их обратили самыми первыми.

— Тени, которые только что забрали, но еще не заставили служить — думаю, это будущие Порожденья Тьмы. Почему ты спрашиваешь?

— Я просмотрел «Географику», — отозвался Джон, — и хотя Порожденья Тьмы исчезли, когда был закрыт Ящик, карты Темных Земель все еще в тени. Как это может быть?

— Никто не знает, — пожал плечами Берт. — Ни одна экспедиция, отправившаяся в Темные Земли, не вернулась назад. Даже Немо смог лишь приблизиться к ним, а потом повернул обратно. Он сказал, что Земли стерегут Порожденья Тьмы.

— Так я думал, — сказал Джон. — И что именно они стерегли?

— Не понимаю, куда ты клонишь.

— Все просто, — ответил Джон. — Если тела, которые лишили тени во имя невидимой армии Мордреда, должны оставаться живыми, тогда совершенно очевидно, что все люди в захваченных им землях до сих пор там, и теперь не осталось Порождений Тьмы, которые бы нам помешали.

Берт вытаращил глаза.

— О, мой дорогой мальчик…

— Вот именно, — продолжал Джон. — Джек может освободить каждого, кого захватил Зимний Король. Он может освободить весь Архипелаг.

* * *

Когда Джек закончил свой труд и получил возможность передохнуть и чашку чая, Джон и Берт объяснили ему свою теорию. Джек принял ее без промедления.

— Полагаю, вы правы, — сказал он. — Я чувствую их всех внутри котла и знаю, что есть способ их освободить.

— Ты хоть понимаешь, Джек, — вмешался Чарльз, — что здесь ты освободил несколько сотен душ — а Зимний Король крал тени двадцать лет. Там могут быть тысячи тысяч теней.

— Знаю, — ответил Джек, и его глаза сияли. — Думаю, я самый счастливый человек в мире.

* * *

Друзья вышли проститься со всеми своими новыми товарищами, когда один за другим корабли-драконы стали покидать Термин. Туммлер решил отправиться с Эвин и Артусом на «Желтом Драконе», и он по очереди обнял каждого, со слезами на глазах и обещаниями приехать в гости.

К удивлению барсука, Чарльз не хотел расставаться с ним.

— Ну, выше нос, Туммлер, — сказал молодой человек, — я же вернусь, и уверен, у тебя будет пара случаев заскочить в Оксфорд, а?

Усы Туммлера задрожали.

— В Оксфорд? Всамдели? Ох, мастер Чарльз, это будет большущий день, просто большущий!

Он еще раз обнял Чарльза и потрусил на «Желтый Дракон».

— Ну вот и все, — вздохнул Берт. — Думаю, нам пора отправляться — никто не знает, сколько продлится наше путешествие, поэтому лучше начать прямо сейчас.

— Постойте, — сказал Джек. — Надо сделать еще кое-что, и с общего согласия я бы хотел сделать это здесь.

— О чем ты, мой мальчик?

Вместо ответа Джек повернулся к Эвин:

— Где… где он?

Эвин вздрогнула.

— В своей каюте, мы завернули его в одно из знамен Верховного Короля. Подумали, что лучше похоронить его в Паралоне.

Джек повернулся к Артусу:

— Ты решил, что Термин станет продолжением места твоего правления, так что похоронить его здесь будет не хуже, чем в Паралоне. Кроме того, — прибавил он, — он заплатил самую высокую цену за победу здесь. Думаю, он бы одобрил эту идею.

— Согласна, — поддержала Эвин.

— Нужна помощь, Джек? — спросил Джон.

— Нет, — ответил Джек. — Я лучше сам, если вы не против.

— Конечно, старина, — отозвался Чарльз, — разумеется.

— Джек, — начала Эвин.

— Ты тоже можешь пойти, — сказал Джек. — Знаю, вы с ним были близки. Это было бы правильно.

Они вдвоем стали подниматься на холм, когда Джек внезапно остановился и пошел обратно.

— Артус, — сказал он, протягивая руку, — ты поможешь нам?

— Конечно, друг мой, — ответил Артус, пожимая протянутую руку. — Ты мог бы и не спрашивать.

* * *

Они похоронили Немо к западу от каменного кольца. Самарант назвал это место священным, и они решили, что лучшей могилы, чем на самом краю мира, откуда душа может глядеть за пределы бытия, для капитана «Наутилуса» не найти.

— Чисто технически, — заметил Чарльз, когда Эвин, Джек и Артус возвратились назад, — именно в этом месте Самарант оставил Зимнего Короля.

— С одним отличием, — уточнил Берт, — Немо покоится с миром, а Мордред будет падать и падать. Он проведет остаток вечности в страхе неизбежного столкновения с дном, чего никогда не случится.

* * *

На то, чтобы добраться до первых Темных Земель, ушло чуть меньше суток, и, если верить Берту, это была величайшая потеря Архипелага.

— Это место называется Прайдейн[105], - пояснил Берт, показывая на пустой пергамент, где прежде была карта. — Многие короли и королевы Парламента были из этих мест, а также большинство военачальников, служивших непосредственно Артуру.

— Прайдейн также славился на весь Архипелаг своей музыкой и литературой, — продолжал Берт, — его библиотеки уступали только Паралону. Когда мы лишились Прайдейна, потеря была ужасна.

Тени, укрывавшие острова, на самом деле оказались низко нависавшими плотными черными тучами. Они не только закрывали обзор, но еще не пропускали солнце. Мертвое серое свечение — вот все, что проникало сквозь сгустившийся воздух, оставляя мягкий, мертвенно-бледный, не дающий теней свет, как нельзя больше напоминающий мифическую страну мертвых.

«Белый Дракон» медленно и осторожно приблизился к островам, но никакого сигнала, возвестившего бы о их появлении, не последовало. Как будто никто вообще не заметил корабля.

Друзья нашли маленькую гавань, где можно было встать на якорь и взглянуть на берег с более близкого расстояния. И то, что открылось глазам, и ужасало, и разрывало сердце своей чудовищностью.

Остров был покрыт густым лесом, деревья напоминали лес на Библе и в Паралоне. Берег порос ивами, которые разрослись столь дико, словно за ними не ухаживали долгие годы. Среди деревьев толпились люди — в капюшонах, серые, словно смерть, недвижимые.

С корабля в тусклом свете друзья видели тысячи и тысячи силуэтов. Это и в самом деле был источник армии Мордреда, поскольку полуживые создания выглядели в точности, как павшие воины на Термине.

— О господи, — тихо произнес Берт. — Это может занять очень много времени.

— Нет, — ответил Джек. — Может быть, и нет. Дело не только в людях — сам дух острова отравлен. Разве вы не чувствуете?

— Что ты хочешь делать, Джек? — осведомился Джон.

— Помогите мне перетащить котел на берег. Там я сделаю то, что всегда делал, и все решу, как обычно.

* * *

На скалистом берегу Прайдейна Джек еще раз открыл Ящик Пандоры — но вместо того, чтобы дотронуться рукой до сердца какой-нибудь жертвы Мордреда, он погрузил одну руку в котел, а другой зарылся в глинистую почву острова.

Через несколько мгновений из котла вырвалась яркая вспышка, тень и свет переплелись и рекой устремились через руки Джека в землю.

Прямо на глазах тень и свет разлились по острову, захватив каждое дерево, камень, дом и амбар, не встречая препятствий на пути.

Все люди, кого коснулась тень, задрожали и упали на землю, затем стали шевелиться и, в конце концов, поднялись на ноги, качая головами, словно очнувшись от ночного кошмара.

В каком-то смысле, так оно и было.

— Как такое возможно? — спросил Джон у Берта. — Как он все это делает при помощи предмета, который принес столько зла и несчастий?

— У него получается, потому что он заглянул глубже, чем того хотел или когда-нибудь сделал сам Зимний Король.

— Помнишь легенду о Ящике Пандоры? Когда его открыли в первый раз, и все зло мира вырвалось наружу, осталась одна вещь, которая искупала все прочее.

— Надежда.

За несколько минут весь остров полностью преобразился. У каждого человека была тень, и теперь тени было видно совершенно четко, так как тучи растаяли и впустили незамутненный солнечный свет.

Джек повернулся к друзьям, тяжело дыша от напряжения, но с широкой улыбкой на лице.

— Ну, как вам?

Джон и Берт зааплодировали, а Чарльз ткнул воздух кулаком:

— Вот это класс, Джек! Вот это по-оксфордски!

* * *

Все острова, находившиеся во власти тени, лежали вдоль южного края Архипелага. Поэтому «Белый Дракон» просто плыл по небольшой дуге мимо островов, ведомый пятнами черноты, которыми тьма замарала горизонт.

Каждый раз, как Джек возвращал каждому острову прежний облик, карты вновь появлялись в «Географике», так, словно они всегда там были и всегда будут.

— Обязательно расскажем Туммлеру, — сказал Чарльз, — а то издание сокращенной версии «Географики» его подкосит.

Они переплывали от острова к острову; о некоторых землях они прежде не слышали, другие знали хорошо по мифам и легендам. Хай-Бразил[106]. Лилипутия. Харос[107] и Стикс. Хель[108]. Асмунд[109]. И так далее, и тому подобное. И, наконец, когда прошло больше дней, чем им бы хотелось, но гораздо меньше, чем они ожидали вначале, друзья поняли, что в «Географике» больше не осталось пустых страниц, а на горизонте — темных облаков.

Наконец-то они могли отправляться домой.

Берт крутанул штурвал и направил «Белый Дракон» к Границе между мирами.

* * *

— Берт, — заговорил Джон как-то вечером, когда он, Джек и Чарльз собрались вокруг коротышки. — Мы поискали в «Географике» и считаем, что одной карты не хватает.

— Да неужто? — удивился Берт. — Но я думал, что мы позаботились обо всех затененных землях. Как же мы одну упустили?

— Нет, это не одна из пропавших карт, — пояснил Чарльз. — Начать надо с того, что ее никогда и не было.

— А, понимаю, — отозвался Берт. — И какую же страну мы, по-вашему, потеряли?

— Мы только слышали о ней несколько раз, — признался Чарльз. — Но первым ее упомянул Ордо Маас. Он назвал ее Страной Лета.

— А, — заулыбался Берт, — Страна Лета. Одна из величайших земель, с почтением о ней отзываются многие, многие годы. Весьма интересно, что вы заговорили о ней, ибо Страна Лета — одна из тех, которые Мордред — Зимний Король — жаждал отыскать больше остальных.

— То, как о ней говорил Ордо Маас, дало понять, что это, возможно, совершенно другое место — как будто он туда собирался отправиться после смерти.

— Ты про рай? — уточнил Берт. — Ну, и такое возможно. Все зависит от вашей точки зрения.

— Как может существование какого-то места зависеть от чьей-то точки зрения? — спросил Чарльз.

— Очень просто. Или ты забыл о Цитадели Времен? За теми дверьми были настоящие места — но вы можете поспорить и сказать, что они не существовали, пока не открывалась дверь. Когда Джон нашел профессора, это место существовало для него, все было основано на вере Джона в то, что профессор там. Так же и с той дверью, благодаря которой мы ускользнули: Чарльзу она была нужна. Если можно так сказать, он поверил в ее существование. Так же и со Страной Лета.

— Так получается, Страна Дета — это то, чем люди хотят ее видеть? — спросил Джек.

— Именно так о ней в основном и говорят, — сказал Берт. — Но ты прав — легенда основана на месте, которое действительно существует.

— Страна Лета превосходит любую другую на Архипелаге Грез, потому что в ней можно найти все, что есть на Архипелаге, и даже больше. В то время как люди вроде Ордо Мааса могут найти ее повсюду, Зимний Король вовсе не мог ее отыскать. Потому что для него она всегда была вне пределов досягаемости, хотя, сказать по правде, он все это время имел к ней доступ.

— Звучит так, словно это наш мир, — пробормотал Джон.

— Да, — кивнул Берт. — Ваш мир и есть Страна Лета.

Глава 24. Возвращение в Лондон

Большую часть обратного пути посвятили тому, что еще раз пролистали «Географику», добавляя примечания к тем картам, которые появились после падения Зимнего Короля и пробуждения Темных Земель. Еще за несколько дней до этого друзья отдали бы — и сделали бы — все, что угодно, чтобы только немедленно вернуться домой. Теперь Англия казалась им миром грез, куда можно попасть, если поверить в нее достаточно сильно. И хотя они по-прежнему верили в Англию, в Лондон, Оксфорд и весь остальной мир людей, они узнали, что есть и другой мир, столь же реальный. И теперь они уже не знали, хотят ли его покидать.

— Команда корабля у нас несколько уменьшилась, а именно: в наличии только мы, — заметил Чарльз. — «Белый Дракон» сможет пересечь грозовой фронт?

— Мы же покидаем Архипелаг, — ответил Берт. — Увидишь, на восток попасть гораздо легче, чем на запад.

Джон не сказал, что у него на уме — что он уже ждал того, чтобы пройти сквозь грозу, направляясь обратно. Что он хотел вернуться на Архипелаг, и скоро.

— Не думал, что когда-нибудь скажу такое вслух, — признался Джек, — но кроме меня кто-нибудь еще чувствует себя спокойнее, когда над нами кружат, по меньшей мере, три дракона?

Зеленый дракон и два янтарных поменьше кружили высоко в грозовых тучах, приветливо махнув крыльями, когда заметили, что на них смотрят с корабля.

— Моряки ошибались. «Здесь водятся драконы» — это не предостережение. Это утешение, — произнес Чарльз.

— Думаю, все зависит от того, в ладах ты с драконами или нет, — сказал Джон. — Помнишь, когда мы повстречались с Самарантом, он рассматривал два варианта и второй — съесть нас.

Когда «Белый Дракон» пересек грозовой фронт и попал в более привычные друзьям воды, драконы повернули назад и скрылись в вышине.

Вдали можно было различить очертания Авалона: плавные линии и зелень в сумерках.

— Ну, что скажете, парни? — спросил Берт. — Хотите задержаться и оказать почтение Моргане?

— Зависит от дня недели, — ответил Джек. — Если вторник — еще ничего, но лично я бы не хотел застать Кул не в духе.

— Правду говоришь, Джек. Тогда в другой раз, — решил Берт.

Солнце быстро скрылось в облаках, отмечающих переход последней границы. Вскоре вокруг корабля заклубился знакомый английский туман, а затем стали появляться приветливо мерцающие огни Лондона.

— Вот теперь мы точно дома! — воскликнул Чарльз. — Только взгляните на воду! До чего ж грязная! Боже, благослови Темзу!

Счастливый смех Джона, Джека и Чарльза оборвал пронзительный звук сирены воздушной тревоги, прорезавший ночной воздух, разбивая покой на кусочки, посыпавшиеся вниз вместе с улыбкой Джона. Он посмотрел на Джека и Чарльза и перевел взгляд на Берта.

— Мы все еще на военном положении, — удрученно сказал он. — Мы победили Зимнего Короля, но в нашем мире война еще не закончилась.

— Разумеется, нет, — проворчал Берт. — Коли уж на то пошло, война на Архипелаге тоже не закончена.

Джон удивленно вскинул брови:

— Но мы же победили. Артус стал новым Верховным Королем. Мы восстановили порядок на Архипелаге, а Джек освободил Порожденья Тьмы.

— Правда? Да, мы нашли наследника престола и возродили преемственность правления на Архипелаге. Но один тот факт, что кто-то сидит на троне, еще не означает, что все машинально присягнут ему на верность.

— Он прав, — вмешался Чарльз. — Еще нужно разобраться с Ароуном — а все Четыре королевства должны осознать, что на Серебряном Престоле воцарился новый король. Артусу туго придется.

— То есть, наша война не закончится, пока Артус не наведет порядок на Архипелаге? — уточнил Джон.

— Нет, ты не так понял. Это ведь не просто как потянуть за рычаг. Поскольку война в одном мире отражается на состоянии другого, то покой и гармония, которые с нашей помощью пришли в движение на Архипелаге, отразятся и на этом мире. Но теперешние события здесь должны идти своим чередом. Речь идет о свободе воли. Да, мы устранили катализатор, но люди должны потрудиться, чтобы исправить причиненный ущерб, и тогда, в конце концов, они должны прийти к миру.

— Кажется, я понял, — сказал Джон. — Думаю, что я каким-то образом рассчитывал на магическое и немедленное решение проблемы. Вроде как «Выпей меня» или «Съешь меня» в «Алисе в стране чудес».

— Нет, Джон, — ответил Берт. — Это реальная история. Надо сосредоточиться на реальном мире, ты не находишь?

* * *

Путешествие окончилось там же, где и началось: в лондонских доках, куда друзья бежали от погони Вендиго. Прошло всего несколько дней, но казалось, что целая вечность, и в какой-то степени так оно и было.

— Надо дать знать жене, что со мной все в порядке, а потом я уеду в Стаффордшир, — сказал Джон. — А оттуда, наверное, обратно во Францию, ведь я по-прежнему военнообязанный. Надеюсь только, что меня не было не настолько долго, чтобы мое отсутствие заметили, все равно ведь не смогу объяснить, где меня носило!

— Лично я по-всякому опоздал, — сказал Чарльз, — хотя, мне кажется, оксфордские профессора будут великодушнее военных.

— Я все еще надеюсь пойти добровольцем, пока занятия в Оксфорде не начались, — признался Джек. — Так или иначе, война ведь скоро закончится, верно?

— Будем надеяться, юный Джек, — произнес Берт. Он повернулся к Джону: — Я буду проверять время от времени, как у тебя идут дела. Признаюсь, приятно сознавать, что я могу уйти на покой, зная, что «Географика» в надежных руках. Теперь мне пора отправляться — нужно еще вернуть «Дракона» Ордо Маасу, а потом позаботиться о ремонте «Индигового», благословенны будь его шпангоуты[110].

Он склонил голову, пожевал губу и прибавил:

— Осталось еще кое-что. — Голос Берта дрожал. — За много веков сложилась традиция: Хранители добавляют свое имя к списку предшественников. Почту за честь, если вы трое напишете свои имена.

— Мы трое? — удивился Джек. — Но Хранитель-то Джон.

— Главный Хранитель, — поправил Берт, — но исторически их всегда трое. Цель двух других — помогать Главному Хранителю выполнять свои обязанности, и, осмелюсь сказать, вы двое долгое время с этим справлялись.

— Не хотелось бы показаться неблагодарным, — вмешался Чарльз, — но если Туммлер собирается основать издательскую империю, которая будет зиждиться на двух китах — поваренных книгах и атласах — точнее, на «Географике», — какой смысл в Хранителях? Зачем беречь книгу, которую сможет позволить себе любой житель Архипелага?

— Помнишь, что Джон сказал Картографу? Быть Хранителем — значит не просто беречь книгу, это гораздо большая ответственность. Вы становитесь Хранителями всего, что есть в атласе. Хранителями Воображения. И вы доказали, что более чем достойны и способны на это.

Джек и Чарльз переглянулись и посмотрели на Джона, который кивнул и улыбнулся.

— Почему бы и нет? Кому еще мы смогли бы рассказать обо всех наших приключениях, если не друг другу?

— По мне, звучит неплохо, — сказал Джек. — Лично я намереваюсь записать все прежде, чем забуду, что произошло. Хотя забудешь тут, — быстро добавил он.

— То, что все мы из Оксфорда, — это, похоже, не просто совпадение, да? — пошутил Чарльз.

— Да, — подтвердил Берт. — Нет такого правила, что Хранители должны быть из Оксфорда или даже англичанами; но по какой-то причине именно за ними перевес. Оба раза, когда Хранители оказывались из Кембриджа — я имею в виду Джона Ди[111] и лорда Байрона — это была полная катастрофа. Я слыхал сплетни, что Ди как-то причастен к тому, что затонула Атлантида, хотя ума не приложу, как такое могло случиться.

— Извини, что спросил, — покраснел Чарльз.

— Где ты хочешь, чтобы мы расписались? — поинтересовался Джон. — Мы должны выбрать любимую карту или как?

— Вы что, хотите сказать, что никогда не смотрели на форзацы? — опешил Берт. — Забодай меня черт.

— Форзац — это же не карта, — попытался оправдаться Джон. — Уж извини, что я сосредоточился на главном. Не времечко было, а сплошные нервы, знаешь ли.

Берт заулыбался и покачал головой в насмешливом удивлении, открыл «Географику» и развернул ее к трем друзьям.

— Невероятно, — выдохнул Чарльз. — Если бы мы только что не прошли через такие приключения, я не знаю, поверил бы или нет, что все это взаправду.

— Аминь, — откликнулся Джек.

Джон ничего не сказал, но принялся водить пальцем по именам, написанным на двух страницах; именам, которые составляли большую часть культурной и научной истории всей человеческой расы.

Эдмунд Спенсер[112]. Иоганн Кеплер[113]. Уильям Шекспир. Там был и Чосер, и Роджер Бэкон[114], Александр Дюма, Сервантес, Натаниэль Хоторн[115] и Джонатан Свифт. Тихо Браге[116]. Якоб (но не Вильгельм) Гримм. Ганс Кристиан Андерсен и Вашингтон Ирвинг[117].

Там был и Колридж[118], и оба Шелли: Перси Биши[119] и Мэри Уолстонкрафт[120]. Артур Конан Дойль (это имя они ожидали увидеть) и Гарри Гудини (а это — нет). Гете. Данте. Эдгар Алан По. И так далее, и так далее.

— По? — удивленно воскликнул Джек. — И Марк Твен?

— И Жюль Верн, — добавил Берт. — Именно он передал атлас мне.

— Невероятно, — сказал Чарльз.

— Имен самых первых Картографов здесь, конечно, нет, — сказал Берт. — Первый Хранитель был выбран приблизительно через тысячу лет после того, как Картограф стал составлять атлас.

— И кто это был? — спросил Джон.

— Джоффри Монмутский[121].

— И это все не копии, — произнес Джон, благоговейно касаясь страниц. — Все подписи настоящие.

— Вот здесь можете написать свои имена.

Внизу правой страницы форзаца красовалась изящная подпись профессора Сигурдссона, а под ней имя, которое вычеркнули.

— Это ведь тот мятежный Хранитель, да? — спросил Чарльз.

— Да, — кивнул Берт. — Стеллан так и не простил Джейми за то, что тот отвернулся от нас.

— Как его полное имя? — спросил Джон, вглядываясь в страницу.

— Вы, возможно, слышали о нем, — ответил Берт. — Его недавно посвятили в рыцари — сэр Джеймс Барри[122].

Джон резко встал и удивленно переглянулся с Джеком и Чарльзом. Джек подался вперед и нахмурился:

— А где же твое имя, Берт? Разве его не должно быть под именами профессора и Барри?

— Не под ними, а над, — уточнил Берт. — Сначала атлас перешел ко мне, помните? Я выбрал Стеллана, а он, в свою очередь, Джейми.

Юноши дружно уставились на подпись над именем профессора — и три челюсти дружно отвисли от изумления.

Подпись гласила: «Герберт Джордж Уэллс».

— По-настоящему мне никогда не нравилось имя Герберт, — признался Берт, — да и Джорджем себя видеть не хотелось, коли уж на то пошло.

— Это такая честь… а… — промямлил Джон, протягивая руку Берту. Он поглядел на свою руку и быстро убрал. После всего, через что они прошли вместе, Берт был им не посторонним, а членом семьи, вне зависимости от его настоящего имени.

— Погодите-ка, — вмешался Чарльз. — Тут есть одна загвоздка. Дело в том, что я встречал Г. Дж. Уэллса и — ты уж не обижайся, Берт, — но он гораздо моложе.

— О, вы меня не так поняли, — замахал руками Берт. — Я не тот Г. Дж. Уэллс. В смысле, тот, но не тот, из настоящего времени — я Уэллс из будущего.

— Из будущего? — опешил Джон.

— Из восемьсот тысячного года, — ответил Берт, сверившись с часами. — То есть, из следующего четверга.

— Фантастика, — только и вымолвил Джон. — Ты и есть путешественник во времени, о котором писал в своей книге.

— Виновен, — развел руками Берт. — Мы с Немо смастерили устройство на основе рисунков Леонардо да Винчи, и в своем первом «путешествии» я встретил мать Эвин, Веену. Я написал отчет обо всем приключении и так отчаянно жаждал поделиться им со всем миром — но понял, что его никогда не примут всерьез как невымышленный, а биографический очерк. Поэтому я все переписал — и, должен сказать, довольно-таки значительно — и опубликовал в том виде, какой вам известен.

— Это неплохая идея, — заметил Джек. — Замаскировать правдивую историю под вымышленную или аллегорию. Я тоже попробую.

— И все же жаль, что нельзя рассказать никому, что случилось на самом деле, — вздохнул Джон. — Но, опять-таки, не думаю, что я смог бы поговорить о том, что случилось на Архипелаге, с кем-то, кроме вас троих. Никто другой просто не поверит.

— Так, Берт, когда я познакомился с ним, э-э, то есть, с тобой… — начал Чарльз.

— Ты встретил меня, но моложе, — объяснил Берт, — и я очень хорошо помню встречу. Тогда я впервые отметил тебя как потенциального Хранителя.

— То есть, ты наводил обо мне справки? — удивился Чарльз.

— Разумеется. А кто, ты думаешь, порекомендовал тебя на должность редактора в Издательстве Оксфордского университета?

— Ты и за мной следил тоже? — спросил Джек.

— Нет, — ответил Берт. — Ты написал недостаточно, чтобы привлечь мое внимание.

— О. — Джек несколько сник.

— А я страшно рад, что ты был с нами, Джек, — воскликнул Джон. — Даже не могу представить, как бы мы прошли через все это без тебя.

— Спасибо.

— Но когда ты пришел в клуб, ты вел себя так, будто не знаешь меня, — не сдавался Чарльз.

— Ну, так я и не знал, — развел руками Берт. — Я читал твои работы, вот и все. У меня на примете был с десяток людей, чьи произведения носили отпечаток потенциального Хранителя — воображение, свежие идеи и ясность, — вот я и предоставил Стеллану выбирать, кого обучать дальше. Он выбрал Джона.

— Но если были потенциальные Хранители, которых можно было обучить, нельзя ли было привлечь кого-нибудь из нас побыстрее, после того, как предыдущий Хранитель ушел, чтобы избежать всего этого кризиса с Зимним Королем? — спросил Чарльз.

— План Мордреда уже работал вовсю еще до того, как Хранителем стал Джейми, или мы со Стелланом, если уж говорить начистоту. Ничего нельзя было сделать, чтобы предотвратить то, что происходило, до того момента, как Зимний Король появился на сцене. А тогда было уже поздно.

— Тебе не кажется, что Джеймс Барри мог бы помешать войне, если бы остался с профессором?

Берт покачал головой и прошелся мимо них, заложив руки за спину.

— Я и сам об этом думал, но сомневаюсь — признался он. — Джейми не годился для этого, и он едва не разбил Стеллану сердце, когда отказался быть Хранителем. Я это знаю, — прибавил он. — Несмотря на все трудности, которые он испытал, помогая тебе исполнять твой долг, я знаю, что Стеллан видел в тебе своего рода избавление.

— Избавление для себя? Или для меня? — не понял Джон.

— Это так важно?

— Возможно. Может быть, и важно.

— Тогда прими это как ответ: когда пришло время, ты сделал все, на что надеялись мы с профессором. И хотя борьба была малоприятной, мне кажется, это подсластило тебе победу. Где бы Стеллан ни был сейчас, думаю, он рад, что вселил в тебя веру, и я знаю, что он гордится тобой, Джон.

— У меня есть ручка, — объявил Чарльз. — Кто первый?

— Давай ты, — сказал Джон.

Улыбаясь, Чарльз дрожащей рукой написал свое имя длинными витиеватыми буквами:

Чарльз Уильямс[123]

Он протянул книгу и ручку Джеку.

— Спасибо, — сказал Джек. — Не подержишь ее для меня?

— О чем речь.

Джек задумался на минуту, расписался и передал атлас Джону, который с недоумением уставился на подпись:

К.С. Льюис[124]

— Всегда ненавидел имя Клайв, — признался Джек. — Мой брат Уорни прозвал меня Джеком, вот и прилипло.

— Звучит логично, — заметил Берт. — А теперь ты, Джон.

Джон взял ручку и помедлил, глядя на друзей, которые стали его союзниками, наперсниками, его семьей за то короткое время, что они знали друг друга. Он думал о том, как они сошлись вместе, о цене, которую каждый из них заплатил, чтобы совершить то, что должно было, — но все же это было большое приключение и, как он подозревал, только первое из тех, через которые им суждено пройти. В конце концов, мир так велик.

— Это чтобы помнить будущее, — сказал Джон.

— За будущее, — откликнулись Джек и Чарльз.

— Отлично сказано, сынок, — пробормотал Берт.

Джон написал свое имя четким аккуратным почерком:

Дж. Р.Р. Толкиен[125]

и закрыл книгу.

Эпилог

На высоком утесе Острова на Краю Света сидел Верховный Король, рассеянно покусывая длинную травинку из тех, что стали отрастать на полях, разоренных войной.

Поблизости находился круг из стоящих камней, который успокаивал короля уже одной только своей близостью, и могила дорогого друга, оказывающая, как ни странно, такое же воздействие.

Он сидел, жуя травинку и глядя в темноту за великим водопадом, и размышлял.

Всего за несколько коротких дней весь мир — если точнее, два мира — безвозвратно изменились, и теперь как Верховный Король на Серебряном Престоле Паралона он должен был удостовериться, что изменения пошли на пользу жителям сотен стран, даже тем, кто не признал его королем и не поддержал его. Таково бремя правления.

Он размышлял о женщине, с которой путешествовал, трудился бок о бок, делился мечтами; о том, осталась бы она с ним и помогла бы править королевством, если бы он попросил.

Артус размышлял о том, действительно ли его призыв вернул драконов, или то было вмешательство Самаранта.

Он размышлял о том, что было бы, если бы драконы не явились в тот самый момент, когда он призвал их, или — что еще хуже — не явились вообще.

Он размышлял о том, что может случиться, если ему снова понадобится позвать их. За время, прошедшее с войны, драконы в небе перестали быть диковинным зрелищем, но, при всем при том, их никогда не видели в таком количестве, как в тот раз, когда они прилетели в решающий момент битвы.

Он размышлял о том, что действительно находилось там, в бездне; и что было под ней. Он размышлял о том, будет ли конец падению, если шагнуть за край водопада, или оно будет длиться вечно.

А порой…

Порой он просто размышлял.

Примечания

1

Марк Розен (Marc Rosen) — продюсер (сериал «Предел» (Threshhold) 2005–2006; фильмы The Occupants (2010), Yucatan (2011)) — взято из материалов Кинопоиска.

2

Дэвид Хейман — известный актер и продюсер. Подробнее.

3

Coppervale Studio/Studios — компания, созданная Джеймсом Оуэном для публикации его комикса STARCHILD. Изначально носила название Taliesin Press, но была переименована. Дж. Оуэн занимает должность исполнительного и, по его собственным словам, креативного директора компании. Упомянутый Джереми является родным братом Джеймса Оуэна (взято из интервью Дж. Оуэна).

4

«Готэм Груп» (Gotham Group) — крупная PR компания.

5

«Саймон и Шустер» (Simon & Schuster) — Издательство Simon & Schuster было основано в начале 1920-х годов Ричардом Саймоном и Линкольном «Максом» Шустером. В 1924 году оно опубликовало первый сборник кроссвордов. В наше время компания Simon & Schuster, Inc является подразделением CBS Corporation. Это одно из четырех крупнейших англоязычных издательств, вместе с Random House, Penguin, HarperCollins. В текущий период Simon & Schuster публикует две тысячи наименований ежегодно (из материалов Википедии).

6

Грейт Хейвуд — селение в графстве Стаффордшир, центральная Англия, стоящее на реке Трент.

7

Стаффордшир (Стаффорд) — церемониальное неметропольное графство на западе центральной части Англии. Входит в состав региона Уэст-Мидлендс.

8

Гипертермия (от гипер… и греч. therme — тепло) — перегревание, накопление избыточного тепла в организме человека и животных с повышением температуры тела, вызванное внешними факторами, затрудняющими теплоотдачу во внешнюю среду или увеличивающими поступление тепла извне.

Окопная лихорадка (синоним: волынская лихорадка, пятидневная лихорадка, траншейная лихорадка) — инфекционная болезнь, характеризующаяся короткими повторными приступами лихорадки, сыпью и мышечными болями различной локализации

9

Barclays (Барклайс) — одна из крупнейших в Великобритании и мире финансовых банковских групп. История развития насчитывает более 300 лет (банк ведет корни с 1690 года). Современный банк был основан в 1896 году.

10

Oxford University Press — издательство, входящее в состав Оксфордского университета в Англии. Это одно из крупнейших издательств в Великобритании, крупнейшее университетское издательство в мире, превосходящее по ежегодному финансовому обороту ведущие американские университетские издательства и Cambridge University Press вместе взятые.

11

Джек с Уайтчепел — Джек Потрошитель.

12

Между университетами Оксфорда и Кембриджа издавна идет соперничество. Подробнее

13

Этимология (от греч. «истина» и «понятие, учение») — раздел лингвистики, изучающий происхождение слов.

14

Аллюзия на слова: «Цезарь, бойся мартовских ид» (мартовские иды, — середина месяца,15 марта), прозвучавшие две тысячи лет назад в Древнем Риме, предвещавшие гибель Цезаря.

15

Кресло эпохи Эдуарда VII — приблизительно такое

16

«Старый султан» — сказка Братьев Гримм По всей видимости, сравнением с Султаном автор хотел сказать, что вид у незнакомца был весьма жалкий. «Румпельштильцхен» — сказка Братьев Гримм «Ганс мой Ёж» — сказка Братьев Гримм

17

«Король с золотой горы» — сказка Братьев Гримм «Маленький саван» — сказка Братьев Гримм

18

Сэр Артур Конан-Дойл.

19

велень — высококачественный сорт пергамента, выделываемый из кож ягнят, телят или козлят. Основное отличие велени от пергамента — это используемые в производстве материалы и качество выделки.

20

Уроборос (Ouroboros) — (букв. «пожирающий (свой) хвост») — мифологический мировой змей, обвивающий кольцом Землю, ухватив себя за хвост. В разных названиях существует во многих культурах. Надо полагать, символизирует весь мир.

По мнению ряда исследователей, толчком к созданию символа послужила форма галактики Млечный Путь.

21

Страна лентяев (Schlaraffenland) — буквально страна ленивых обезьян, от sluraff = лентяй, affen = обезьяны и land = земля. Страна лентяев — сказочная страна, страна с молочными реками и кисельными берегами, широко распространена во многих сказках стран Европы. Стихотворное изложение сказки о вымышленной стране бездельников было дано Гансом Саксом и появилось в 1536 году в Нюрнберге. Возможно, именно оно послужило основой для прозаической интерпретации этой сказки, изданной в Антверпене в 1546 году.

22

Пуатем (Poictesme) — вымышленная американским писателем Джеймсом Бренч Кэбеллом (1879–1958) южно-французская страна. Пуатем — «фантастический мир, возвышающийся над повседневностью», мир средневекового рыцарства. Появляется в сюите из 21 романа «Биография жизни Мануэля».

23

Лилипутия (Lilliput) — вымышленная Джонатаном Свифтом страна, упоминающаяся в его книге «Путешествия в некоторые удалённые страны мира в четырёх частях: сочинение Лемюэля Гулливера, сначала хирурга, а затем капитана нескольких кораблей». Судовой врач Лемюэль Гулливер попадает в страну Лилипутию, в которой живут маленькие, в двенадцать раз меньше людей, человечки («лилипутийцы» — Lilliputians). Они захватывают Гулливера в плен, позже местный король принимает от него вассальную клятву с обещанием послушания и освобождает. В этой части тетралогии Свифт саркастически описывает непомерное самомнение лилипутов и их нравы, карикатурно копирующие человеческие.

24

Монго (Mongo) — упоминается как фантастическая планета в серии комиксов о Флэше Гордоне. Однако, принимая во внимание, что первый комикс появился в 1935 году, рискну предложить другой вариант. Путем сложных ассоциаций: монго — одна из разновидностей лемуров, я пришла к выводу, что, возможно, Монго — другое название Лемурии. Лемурия — мифический остров (или материк) в Индийском океане. Упоминание о Лемурии как о земле в Индийском океане с развитой цивилизацией встречается в мифологии разных народов.

25

Ледяная страна — предположительно Исландия.

26

Туле (Thule) — легендарный остров на севере Европы, описанный греческим путешественником Пифеем в его сочинении «Об Океане» (греч. Περί τού Ωκεανού, лат. De Oceano). Древние авторы часто ставили под сомнение сам факт существования Туле, в Средние века Туле часто отождествлялся с Исландией, Фарерскими, Шетландскими, Оркнейскими и Гебридскими островами или даже считался частью Британии, Скандинавии или Ютландии. Остров считали краем Ойкумены или краем земли.

27

Пеллусидар (Pellucidar) — подземный мир, населенный доисторическими тварями; вымысел автора произведений о «Тарзане» Эдгара Райса Берроуза (1875–1950).

28

Прайдейн (Prydain) — средневековое валлийское название острова Британия, особенно Бретонской его части. В частности фигурирует в тексте «Валлийские Триады» (Welsh Triads) — автор неизвестен, перевод опубликован в 1868 г.

29

легенда карты — перечень (свод) используемых на карте условных знаков и объяснения к ним.

30

Вендиго (Wendigo) — в поверьях северо-американских индейцев (алгонкины, дакоты, оджибвэи, черноногие) и эскимосов Аляски — злой дух-людоед, обитающий на Севере, причём не просто людоед, а дух-воплощение Голода. Обладал способностью одним своим прикосновением или даже простым присутствием превращать целые группы людей в сборища каннибалов, пожирающих друг друга. Мифы, записанные миссионерами и исследователями начиная с 17 в., описывают Вендиго обычно как оборотня, дьявола или людоеда. Иногда он напоминает огромное ящероподобное чудовище. Часто это гигантский монстр с сердцем изо льда. Иногда он совершенно состоит изо льда. Тело у него, как правило, деформированное, с отсутствующими губами и пальцами на ногах (иногда ноги отсутствуют совершенно). В других версиях он вообще не имеет формы. В некоторых источниках предполагается, что Вендиго когда-то был человеком, хотя в разных вариантах мифа Вендиго имеет различное происхождение. Охотник может стать Вендиго, когда встретит его ночью в лесу, или когда в него вселяется дух Вендиго во сне. Полагают, что любой, кто ест трупы во время голода, в результате превращается в Вендиго. В некоторых версиях высказано предположение, что единственная возможность убить Вендиго — это растопить его ледяное сердце. Иногда Вендиго преследует свою жертву — одинокого странника — длительное время; при этом всякий раз, когда добыча становится подозрительной и оборачивается, Вендиго успевает куда-нибудь спрятаться, например, за дерево. Постепенно преследуемая жертва становится всё более напуганной и в конце впадает в истерику и начинает бежать, совершая ошибки. Именно тогда Вендиго атакует и расправляется с ней. Считается, что те, кто уцелел после атаки Вендиго, навсегда остаются с «лихорадкой Вендиго» — своеобразным клиническим состоянием, наподобие психоза, когда после ночи, проведенной в кошмарах, сопровождающихся сильными болями в ногах, человек раздевается догола и с дикими криками убегает в лес.

31

Джейми — предположительно Джеймс Бэрри, известный писатель, один из Хранителей «Воображаемой Географики».

32

Канал — Ла-Манш.

33

Авалон Авалло́н (англ. Avalon, лат. Insula Avallonis) — мифический остров в дошедших до нас французских и английских обработках кельтских легенд (кельт. Эмайн Аблах). На Авалоне был перезахоронен легендарный король Артур; в других вариантах легенды: Авалон — место пребывания Феи Морганы. Как классический элемент Артуровского цикла, Авалон впервые появляется у Гальфрида Монмутского в «Деяниях королей Британии». Согласно хронике Гальфрида, на этом острове был выкован меч Артура, а затем сам король был увезён туда для исцеления после своей последней битвы. Дальнейшее развитие образ Авалона получает в «Житии Мерлина» того же Гальфрида, где практически уподобляется по своему описанию античным «островам блаженных». Согласно современному толкованию, миф об Авалоне — отголосок дохристианских сказаний о «стране блаженства», ассоциировавшейся с полуостровом Авалон в Уэльсе, — священном для кельтов.

Любители кельтской старины пытались отыскать ворота в мифический Авалон в разных уголках древней Британии и Ирландии (в частности, на Гластонберийском холме), где в конце XII века была обнаружена некая могила с надписью: «Здесь покоится прославленный король Артур вместе с Гвиневерой, его второй женой, на острове Авалоне»

34

Брас — снасть бегучего такелажа, закрепляемая за нок рея и служащая для разворота паруса в горизонтальном направлении.

35

Марс (марсовая площадка, «воронье гнездо») — площадка на верхушке составной мачты. На парусных судах служит для разноса стень-вант и местом для некоторых работ при постановке и уборке парусов. На марсах военных кораблей как правило устанавливалось ограждение (леера) и во время боя могли размещаться стрелки.

36

Зеленый Рыцарь — герой староанглийской поэмы неизвестного автора «Гавейн и Зеленый Рыцарь». Поэма представляет собой рыцарский роман, посвящённый приключениям сэра Гавейна, племянника короля Артура. Переведена на современный английский Джоном Р. Р. Толкином. На Рождество все рыцари и их леди собирались за Круглым Столом в Камелоте. Как всегда, они не приступали к трапезе, пока не услышат о новом достойном приключении. Однако в одну из рождественских ночей в зале не нашлось ни одного интересного рассказчика. Казалось, праздник обречён. И тут в зал на коне вьехал рыцарь огромного роста, зелёный с головы до ног, на зелёном коне. Великан пожелал убедиться в доблести хвалёных рыцарей Камелота, и предложил обменяться с любым из них ударами. Вызвавшийся Гавейн отрубил наглецу голову, но тот как ни в чём ни бывало поднял её, сел на коня и велел Гавейну найти его через год в Уэльсе у Зелёной Часовни для ответного удара. Когда пришёл назначенный срок, Гавейн отправился на поиски Зелёного Рыцаря. Он остановился на ночлег в замке в лесах Вирраля, хозявами которого были славный рыцарь Берилак и его прекрасная супруга. Дожидаясь назначенного Зелёным Рыцарем дня, Гавейн гостил в замке. Хозяин днём отлучался на охоту, а в это время леди всячески пыталась соблазнить героя. Но остроумный и целомудренный рыцарь ловко уходил от её приставаний, так как был верен рыцарской чести и христианской добродетели. Единственное, чего добилась дама — согласия Гавейна повязать символическую зелёную ленту в её честь. В день Нового Года Гавейн достиг Зелёной Часовни, и там Зелёный Рыцарь подверг его отвагу испытанию. Он нанёс ответный удар, но лишь оцарапал оркнейца. Затем чудо-богатырь объявил, что он и есть хозяин замка сэр Берилак, а хозяйка — его жена. Истинным испытанием для юного рыцаря было не выдержать удар, а соблюсти чистоту, и он выдержал его с честью. Все это приключение было организовано волшебницей леди Нимуэй, пожелавшей проверить отвагу и честь рыцарей Круглого Стола.

37

Моргана (Фея Морга́на) — волшебница, персонаж английских легенд артуровского цикла. В честь неё получило своё название оптическое явление фата-моргана. Её главный дар — целительство.

Её образ часто совмещают с образом сестры — Моргаузы, которая волшебницей никогда не была, но зато родила в инцесте от своего брата Артура его будущего погубителя Мордреда. В ранних произведениях Моргана выведена просто как волшебница, врач Артура (Гальфрид Монмутский, Кретьен де Труа). В поздней средневековой литературе её роль увеличивается, и она становится кровной родственницей Артура: у Томаса Мэлори в его «Смерти Артура» она — уже его старшая единоутробная сестра.

В конфликте, возникшем после обнаружения измены Джиневры, Моргана выступает на стороне Мордреда против Артура.

Упоминается, как одна из волшебниц, которые относят Артура на Авалон после его проигрыша в битве и смертельного ранения.

Кретьен де Труа говорит о Моргане как об обладательнице больших целительских способностей. Кроме того, она обладает навыком оборотничества (отсюда фата-моргана) и умеет летать.

В последующем времени Мерлин обучает Моргану и ещё больше увеличивает её силы.

Многие способности Морганы, как считается, были смягчены или ликвидированы христианской литературной традицией. Вероятно, в предшествующих версиях она обладала большей властью. Тем не менее, упоминания о том, что она живёт на Авалоне, волшебном острове, и управляет им, не исчезли. Тело Артура она увозит на Авалон, чтобы он проснулся в критический для Англии момент, вместе с двумя загадочными королевами — королева Северного Уэльса и королева Опустошённых Земель. Видимо, Оуэн дал трем ведьмам одно общее имя — Моргана — основываясь на этом.

38

Противосолонь — против хода солнца, против часовой стрелки.

39

Епитимья — исполнение исповедовавшимся христианином, по назначению духовника, тех или иных дел благочестия; имеет значение нравственно-исправительной меры.

40

Паралон — по всей видимости, вымысел автора. Не фигурирует в легендах о Короле Артуре и в Google. Не исключено, что это альтернатива Камелоту.

41

При переводе не сохранен размер стихотворения.

42

Керидвен — богиня плодородия в валлийской мифологии. Имя означает «серп луны». Керидвен, в валлийской мифологии богиня плодородия и мать Афагдду, самого уродливого мужчины на свете. Чтобы как-то компенсировать этот изьян, Керидвен один год и один день варила в котле знания напиток, который должен был сделать Афагдду мудрым и уважаемым. Присматривал за котлом ее второй сын, Гвион Бах. Однако Афагдду не суждено было обрести пророческий дар: капля зелья попала па пален, Гвиону Баху, и тот без задней мысли слизнул ее. В ярости Керидвеп поймала и съела виновника, но потом возродила его в облике Талиесина, величайшего из валлийских бардов всех времен.

У богини был еще один не менее уродливый сын, бесстрашный воин Морфан. Он сражался на стороне короля Артура в его последней битве при Камлане.

В начале сражения рыцари Мордреда опасались вступать в бой с Морфаном, так как считали, что подобным уродством может обладать только Сатана

43

Келедриэль — связей с мифологией не найдено.

44

Кул — связей с мифологией не найдено.

45

Гвинфар (Gwynhfar) — похоже на один из вариантов написания имени Гиневра или Гвиневера, т. е. жена короля Артура. Подтверждения нет.

46

Противный парень (дословно Бородавка — Wart fellow, но wart как прилагательное означает еще «противный, неприятный») — предполагаю, что по аналогии с Жучком ведьмы давали некоторым, так сказать кодовые имена. Затрудняюсь предположить, кого они так назвали. Раз это супруг Гвинфар, то не Король ли Артур?..

47

Странный парень (дословно Личинка — Maggot fellow, другое значение maggot — человек с причудами) — еще одно «кодовое имя».

48

Сквайр — почетный титул в Великобритании (первоначально, в раннем средневековье, титулом награждался оруженосец рыцаря).

49

Аллюизя на «Алису в стране чудес».

50

Атланти́да (греч. Ἀτλαντίς) — легендарный остров (архипелаг или даже континент), находившийся в современном Атлантическом океане и опустившийся в один день на морское дно в результате землетрясения и наводнения, вместе со своими жителями — атлантами. Впервые эта легенда излагается у Платона в диалогах «Тимей» и «Критий» со ссылкой на некие предания. Платон указывает время катастрофы как «9000 лет назад», то есть около 9500 года до н. э. На данный момент рассказ об Атлантиде в научных кругах считается либо выдуманным Платоном философским мифом, либо мифом, сформировавшимся на основе воспоминаний о какой-то реальной древней катастрофе. В околонаучных кругах Атлантида является предметом самых фантастических гипотез. Атлантида стала также популярным объектом художественного творчества.

Историю Атлантиды использовал Джон Р.Р. Толкиен как основу для сюжета о Нуменоре — затонувшей прародине высших людей — аданов. На Квенья, одном из вымышленных языков Средиземья Нуменор так и назывался — Атала́нтэ (квен. Atalantë, «Падший»).

51

Артур Пендрагон (Король Арту́р) (англ. и валл. Arthur, ирл. Artur) — легендарный вождь бриттов VI века, разгромивший завоевателей-саксов; центральный герой британского эпоса и многочисленных рыцарских романов. До сих пор историки не нашли доказательств исторического существования Артура, хотя многие допускают существование его исторического прототипа.

Согласно легенде, Артур собрал при своем дворе в Камелоте доблестнейших и благороднейших рыцарей Круглого стола. О подвигах Артура и его рыцарей существуют многочисленные легенды и рыцарские романы, в основном касающиеся поисков Святого Грааля и спасения прекрасных дам. Эпос о короле Артуре и его рыцарях послужил основой для произведений литературы, живописи, кинематографа и других видов искусства.

52

Кенсингтонские сады (англ. Kensington Gardens) — королевский парк в лондонском районе Кенсингтон, вокруг Кенсингтонского дворца. До 1728 года представлял собой часть Гайд-парка. Доступ в парк был открыт королевой Кристиной в 1728 году и только по воскресеньям. Из-за близости к Кенсингтонскому дворцу территория Кенсингтонских садов дольше оставалась закрытой для публики.

На берегу озера — статуя Питера Пэна, построенная в 1912 году драматургом Джеймсом Мэтью Барри, придумавшим историю о летающем мальчике. Вдоль западной части садов расположена Кенсингтон-Пэлас-Гарденз (Kensington Palace Gardens), где большую часть зданий занимают роскошные особняки и посольства.

53

Главный герой произведения Жюля Верна «Вокруг света за 80 дней».

54

Палаш — рубяще-колющее клинковое холодное оружие с широким к концу прямым и длинным (до 85 см) клинком, который может иметь двустороннюю (ранние образцы), одностороннюю, или полуторную заточку, и со сложным эфесом.

Происходит от рубящего меча. Сочетает в себе качества меча и сабли.

Морской палаш использовался с XVI века в качестве абордажного оружия. Абордажный палаш — длинноклинковое рубяще-колющее оружие с прямым широким клинком без долов, имеющим одностороннюю или полуторную заточку. Рукоять деревянная или металлическая с гардой типа дужка, крестовина, щиток. В отличие от строевых палашей, которые имели металлические или деревянные ножны, ножны для абордажного палаша обычно были кожаными. Длина клинка составляла до 80 см, ширина — около 4 см/

55

Старо-тевтонский — старо-немецкий язык.

56

Архетип — первоначальная модель.

57

Безумный король Людвиг — Людвиг II Баварский (нем. Ludwig II. von Bayern, 25 августа 1845 — 13 июня 1886) — король Баварии с 1864 по 1886, из династии Виттельсбахов. Внук баварского короля Людвига I

Во время царствования Людвига Бавария стала частью Германской империи (1871), сохраняя, как и другие немецкие монархии, значительную степень автономии и собственную правящую династию.

Вошел в историю как меценат великого композитора Рихарда Вагнера и своими гигантоманскими архитектурными проектами, за которые получил прозвище Безумный Людвиг. В частности, он пытался создать в баварских горах точную копию Версаля — дворец Херренкимзее. Современники короля единодушно осуждали его за безумную растрату средств, однако созданный Людвигом замок Нойшванштайн является в наше время одним из крупнейших туристических центров Баварии и важным источником её дохода.

В 1880-е годы король жил почти в полной изоляции от общества, и 10 июня 1886 года консилиум врачей признал его сумасшедшим, а ещё через два дня Людвиг утонул в озере. Обстоятельства гибели короля (и его лечащего врача, найденного утонувшим вместе с ним) до сих пор окончательно не выяснены.

58

Эмиссар — (от лат. emissarius — посланец) — специальный представитель государства или политической организации, направляемый в другую страну для выполнения различных поручений (преимущественно секретных). Как правило, миссия эмиссара не носит официального характера.

59

Роджер Бэкон — (англ. Roger Bacon; около 1214 — после 1294; известен также как Удивительный доктор (лат. Doctor Mirabilis) — английский философ и естествоиспытатель. Преподавал в университете в Оксфорде. В 1257 вступил в орден францисканцев. Отвергая догмы, основанные на преклонении перед авторитетами, и схоластическое умозрение, Роджер Бэкон призывал к опытному изучению природы, к разработке оптики, механики («практической геометрии»), астрономии. Целью всех наук считал увеличение власти человека над природой.

Свои работы считал подготовительными к задуманной им обширной энциклопедии наук.

60

«Молви друг и войди» — аллюзия на «Властелина колец». Эта фраза, написанная по-эльфийски над дверями в Морию, несла в себе подсказку. Чтобы двери открылись, необходимо было произнести слово «друг» по-эльфийски

61

Лепреко́н (ирл. leipreachán) — персонаж ирландского фольклора, традиционно изображаемый в виде небольшого коренастого человечка, одетого в зелёный костюм и шляпу. Происходит, скорее всего, или от ирландского leath bhrogan — «сапожник», или от luacharma’n — «карлик». Лепреконы имеют вид маленьких (около 2 футов ростом) человечков преклонного возраста, часто бывают навеселе, но увлечение потином (poitin — ирландский самогон) не влияет на их мастерство сапожников.

Лепреконы носят зелёную одежду (чтобы легче прятаться в траве) и настоящие кожаные передники. Они мастерят обувь для других представителей потусторонних сил — фей, клуриконов — но видят их обычно всегда только с одним левым ботинком.

Лепреконы хранят древние сокровища. Основу их богатств заложили викинги, теперь сами лепреконы пробираются по ночам в людские жилища и отщипывают маленькие кусочки от монет. Каждый лепрекон или группа лепреконов имеет свой горшочек или кувшинчик с золотом.

Лепрекона описывают как хитреца и обманщика, которого люди пытаются поймать, чтобы завладеть его горшком с золотом или заставить исполнить три своих желания. Современное описание лепрекона отличается от тех исходных версий, что существовали в ирландском фольклоре.

62

Эсква́йр, сквайр (англ. esquire, от лат. scutarius — щитоносец), почетный титул в Великобритании (первоначально, в раннем средневековье, титулом награждался оруженосец рыцаря); впоследствии титул присваивался чиновникам, занимающим должности, связанные с доверием правительства. Термин «эсквайр» часто употребляется как равнозначный термину «джентльмен». Первоначально титул эсквайр носили все дворяне, обладавшие собственным гербом, но не бывшие пэрами или рыцарями, то есть весь обширный класс английского джентри. Лица иных сословий могли получить титул особой королевской грамотой, после чего он передавался по наследству. Таким образом приставка эсквайр в большинстве случаев свидетельствовала о том, что другого, сколько-нибудь значимого титула, у его хозяина нет.

Титул используется, в основном, при упоминании в третьем лице и на письме.

63

Арсенал — место для хранения оружия (в т. ч. на корабле).

64

Ванты (нидерл. want) — снасти стоячего такелажа, которыми укрепляются мачты, стеньги и брам-стеньги с бортов судна. Число вант зависит от толщины мачты и площади парусов.

Помимо своего основного назначения, ванты служат также для подъёма матросов на мачты и стеньги для работы с парусами.

65

Грот-мачта — судовая мачта, обычно вторая мачта, считая от носа судна.

На двух- или трехмачтовых судах наиболее высокая мачта вне зависимости от её местоположения. На четырёх- и более мачтовых судах — вторая, третья и т. д. мачты между первой (фок-мачтой) и кормовой (бизань-мачтой).

66

Библ — существует реальный город Библ, находящийся в Ливане, его считают самым старым городом планеты, следовательно, возникает аналогия: самый старый город в реальном мире — самый старый остров на Архипелаге.

Вот что говорится о Библе в журнале «Вокруг света»:

Гонимые страшным землетрясением с эфиопских берегов Красного моря финикийцы прошли через Палестину и Сирию, чтобы основать древнейший город планеты Гублу, или Гебал. Он находится в пятидесяти километрах от Бейрута. Впрочем, древние источники утверждают, что финикийцы жили здесь с самого начала Вселенной. Издавна город, называемый греками Библом, был важнейшим торговым центром Финикии. Уже в III тысячелетии до н. э. из него в Египет отправляли ювелирные украшения, пурпурные ткани, золото и кедровую древесину. Египтяне и финикийцы делали из нее быстроходные корабли, называемые «библскими». Слава горожан как искусных судостроителей была широко известна. Их кедровые суда достигали тридцати метров в длину. Внутри лодка обшивалась свинцом. Корабль нагружался балластом из камней, а киль загибался почти вертикально. В центре палубы поднималась кедровая мачта с прямоугольным парусом.

На стоянках финикийцы вытаскивали корабли на берег. При этом они использовали каменные рельсы, смазанные оливковым маслом. Ремонт осуществлялся в крытых котонах. Там, где не было подходящих бухт, мореходы строили искусственные. Они рыли огромные бассейны, которые каналом соединялись с морем. Каждый город обладал по меньшей мере двумя такими портами. Помимо продажи золота и древесины финикийцы занимались пиратством и работорговлей: людей либо покупали, либо похищали. Частые плавания по неизвестным морям воспитали в них такие качества, как дерзость, коварство и расчетливость. Финикиец был честен только тогда, когда это было выгодно. Когда было выгодно обманывать, финикиец врал не краснея.

Мореходам, да и всем горожанам покровительствовала местная богиня Баалат-Гебал, Владычица Библа. Греки отождествляли ее с Афродитой и Астартой, чьи священные проститутки продавали себя прямо в храме. Библский царь считал себя слугой Баалат-Гебал. Ее изображали сидящей на троне, одетой в египетскую одежду, с рогами на голове. Подобно Астарте, ее могли увековечить в виде священного бетила, камня конической формы. Именно так божество было представлено в городском храме. Своим высоким положением Баалат-Гебал обязана мужу.

Когда-то давным-давно около Библа жил бог Небо, женатый на своей сестре Земле. Помимо Земли у Неба были и другие женщины. Земля негодовала на мужа и обратилась к своему сыну Элу за помощью. Война между отцом и сыном закончилась в пользу сына. Отец был пойман и оскоплен не без помощи его дочерей, Астарты и Баалат-Гебал, которых Эл взял себе в жены. По древним поверьям, лишенные мужской силы, ни бог, ни земной царь уже не могли более властвовать. Всю Финикию, кроме Библа, Эл передал Астарте. В Библе же хозяйничала Баалат-Гебал.

Египтяне считали, что это та же богиня, которую они знали под именем Исиды. Финикийцы рассказывали, что египетский бог Сет убил своего брата Осириса, а тело спрятал в колонне библского дворца. Исида, она же Баалат-Гебал, в поисках тела мужа добралась до Библа и нанялась служанкой к местному царю. Богиня присматривала за царевичем, которого регулярно укладывала в печь, чтобы закалить его тело огнем. Царевич стал бессмертным, а благодарные родители за это позволили Баалат-Гебал разрушить колонну и достать мертвого Осириса. Тело бога уложили в гроб и доставили на корабль, где убитый был воскрешен. Когда Баалат-Исида плыла в Египет, финикийская река Федр пыталась ей помешать, но богиня в гневе иссушила ее. Библ же с тех пор стал ее любимым городом.

С Библом был тесно связан прекрасный юноша Адонис. Греки узнали о нем еще во втором тысячелетии до н. э. Адонис родился от нечестивой любви дочери Мирры к своему отцу, могучему царю Кипра, предки которого были финикийцами. Когда преступная связь обнаружилась, дочь попросила богов изгнать ее из мира живых и из мира мертвых. Боги перенесли беременную женщину в леса Финикии. Ноги Мирры покрыла земля, из ступней выросли корни, кости превратились в дерево, кровь — в древесный сок, а кожа — в кору. Так Мирра стала кедром.

Но внутри ствола оставался ребенок, плод запретной страсти. Через девять месяцев ствол лопнул, и из него вышел прелестный младенец, которого и назвали Адонисом. Когда Адонис подрос, его полюбила богиня Баалат-Гебал. Адонис же более всех других занятий предпочитал охоту. Вместе с ним в лесу охотилась и Баалат-Гебал. Однажды, когда ее не было рядом, на юношу напал свирепый кабан. От его клыков Адонис погиб. Баалат-Гебал перенесла мертвое тело к истокам реки, протекавшей к югу от Библа, где сама умерла от тоски и горя. Ее отец, верховный бог, воскресил обоих. Чтобы подземная царица Шеол не очень обижалась, бог решил: треть года Адонис будет проводить под землей, треть — с Баалат-Гебал на земле, еще треть — там, где ему вздумается. Адонис присоединил свою треть к доле Баалат. Так что с ней он проводил две трети года.

В честь Адониса в Библе отмечался ежегодный праздник Воскресения. Его отмечали, когда уровень в реке Адонис поднимался и вода от вымываемого железа становилась красной. Она воспринималась жителями Библа как кровь убитого кабаном бога. В знак траура люди отказывались от свинины, бичевали себя. Женщины обрезали волосы. Все плакали и молили погибшего бога: «Приди, благодетельный, принеси твоим поклонникам плоды земли!» Большую куклу Адониса укладывали в специальную могилу за оградой храма Баалат-Гебал. Могила заливалась кровью жертвенных животных. Собравшиеся пели, вспоминая об обстоятельствах гибели Адониса и о скорби госпожи города. Траур продолжался три дня, пока из Египта не приходила весть о воскресении Осириса (финикийцы отождествляли его с Адонисом).

Египтянки выходили к берегу моря и в особый сосуд клали записку к женщинам Библа, сообщая о воскресении Адониса-Осириса. Все радовались возрождению юного бога. Из могилы доставали куклу и торжественно выносили под открытое небо. За ходом церемонии наблюдала сама Баалат-Гебал. Во время праздничных торжеств в специальных сооружениях, подобных греческим театрам, разыгрывались представления. В них восхваляли и богиню, и ее возлюбленного. Спектакли сопровождались такими неприличиями, что наиболее стыдливые дамы отворачивались.

Древние культы, почитавшие юношу с именем Адонис («адон» по-финикийски — значит «господь») и его возлюбленную богиню Баалат-Гебал, не исчезли даже тогда, когда христианство стало официальной религией Римской империи. Утверждение ислама также не привело к полному искоренению языческих культов. До сих пор место, связанное со смертью Адониса-Осириса и почитанием Баалат-Гебал-Исиды, является местом поклонения, обращенного к силам, которые, как считают ливанцы, обеспечивают продолжение рода.

67

Мафусаил (ивр. מתושלח‎, Метушелах) — в Библии — один из праотцов человечества, прославившийся своим долголетием: он прожил 969 лет. Старейший человек, чей возраст указан в Библии.

Согласно книге Бытия, был сыном Еноха и отцом Ламеха, которого зачал в 187 лет. Его имя стало нарицательным для обозначения долгожителя («мафусаилов век»).

Рассказывается, что Мафусаил сражался со злыми духами (шеддим); Предположительно, его имя происходит от слов «мавет» (смерть) и «шелах» (меч) или «шалах» (отсылать). По преданию, его молитва имела силу отгонять, «отсылать» смерть, с которой он сражался как бы духовным мечом, спасая людей. Его молитва за погибающее человечество, соединяясь с молитвой Ноя, отдаляла Всемирный потоп, который начался лишь после смерти Мафусаила.

Мафусаил доходил до «пределов земли», чтобы узнать от своего отца Еноха о предстоящем Потопе и о спасении Ноя, внука Мафусаила. Смерть Мафусаила наступила перед самым Потопом, на 600-м году жизни Ноя. Согласно Агаде, Потоп был отсрочен на семь дней ради недельного траура по Мафусаилу. Впоследствии некоторые иудейские богословы ставили под сомнение праведность Мафусаила, также ссылаясь на его возраст.

В числе «семи великих пастырей» (Сиф, Енох, Мафусаил, Авраам, Иаков, Моисей, Давид) он должен явиться на землю перед приходом Мессии.

68

Корабел — кораблестроитель

69

Ростра — носовая фигура на корабле, иногда служившая тараном. Также называется гальюнной фигурой.

70

Абель Мэгвич — герой произведения Чарльза Диккенса «Большие надежды».

71

Мэггот (досл. Личинка) — такое прозвище дали Мэгвичу ведьмы.

72

Пустыня Руб-эль-Хали (Пустая Четверть) Эта метко названная пустыня является самым большим в мире песчаным морем и занимает площадь более чем 580 000 квадратных километров. На фото показана ее часть, располагающаяся в Саудовской Аравии, но это море также находится на территории Йемена, Омана и ОАЭ.

Пустая Четверть — так в Йемене называют область пустынь, расположенную к северу от возвышенности Хадхрамута и к югу от западных высот. Она представляет собой пустынные равнины, покрытые галькой, песком и песчаными дюнами, с характерной для такой местности растительностью. Однако иногда можно встретить обширные оазисы, возникающие благодаря скоплению сезонной воды. Область населена кочевниками, которые используют ее для выпаса скота.

Серые и белые пятна между розовыми песками представляют собой равнины, покрытые сухой солью. Температура в Руб-эль-Хали (дословно можно перевести как «пустая четверть») достигает 54 °C. В такую жару могут выжить лишь некоторые виды растений, пауков и грызунов, обитающих здесь. Песок покрывает одну из самых изобилующих нефтью областей в мире.

73

Шпангоут (нидерл. spanthout, от spant — «ребро» и hout — «дерево») — деревянный или металлический поперечный элемент силового набора корпуса корабля или летательного аппарата, обеспечивающий жёсткость обшивки и сохраняющий её форму. Также — в теории корабля элемент теоретического чертежа: сечение корпуса вертикальной поперечной плоскостью.

Бортовая балка набора корпуса судна. В корабельном наборе шпангоут бывает цельный и составной. Последний состоит обычно из двух рёбер, нижним концом укрепленных на киле. Рёбра изогнуты по форме днища корабля и продолжаются вверх на высоту борта. Сверху (под палубой) рёбра соединены между собой поперечной балкой (бимсом), который используется как опора для палубного настила. Вдоль борта шпангоуты соединяются стрингерами, которые идут от носа к корме по корпусу судна. Между собой шпангоуты никак не соединяются, а с остальными элементами продольного и поперечного набора они соединяются с помощью кницы: косой распорки (для деревянного набора) или треугольного листа металла (для стального). Шпангоут, расположенный на половине длины называется мидель-шпангоутом, остальные — «передними» или «задними» относительно миделя. Число шпангоутов зависит от длины судна и требуемой прочности корпуса, расстояние между шпангоутами (шпация) выбирается из стандартного ряда. Шпангоуты нумеруются от носа в корму. В носовой и кормовой частях судна шпангоуты часто ставятся не поперечно, а под углом, чтобы они стояли перпендикулярно обшивке корпуса. Такие шпангоуты называют поворотными.

74

Девкалион и Пирра

Девкалион — прародитель людей, сын Прометея, муж дочери Эпиметея и Пандоры Пирры.

Когда разгневанный на людей «медного века» (вариант: на род человеческий из-за оскорбившего его Ликаона, Ovid. Met. I 196 след.) Зевс решил уничтожить всех людей и наслать на землю потоп, правивший городом Фтия в Фессалии Девкалион и его жена Пирра были единственными праведниками, которым царь богов разрешил спастись. По совету Прометея Девкалион построил большой ящик («ковчег»), на котором он и Пирра спаслись во время девятидневного потопа, уничтожившего все человечество. На десятый день Девкалион увидел гору Парнас и высадился на ней (вариант: Девкалион высадился на горе Этна, Hyg. Fab. 153).

Принеся жертвы Зевсу-Фиксию («Дающему убежище»), Девкалион получил от него совет, как возродить человеческий род (другой вариант: этот совет был дан ему оракулом Фемиды у подножия Парнаса, Ovid. Met. I 369 след.). Закутав головы и распустив пояса, Девкалион и Пирра должны были бросать через голову «кости праматери». Догадавшись, что «костями праматери» божество называет камни — кости всеобщей матери людей Земли, Девкалион выполнил приказ. Из камней, брошенных Девкалионом, возникали мужчины, Пиррой — женщины (Ovid. Met. I 260–411).

У Девкалиона и Пирры также родились дети: Амфиктион, Протогенея и Эллин, ставший родоначальником греческих племен (Apollod. I 7, 2). Впоследствии Девкалион спустился с гор, основал святилища Зевса в Локриде и в Афинах, где и был похоронен (Paus. I 18, 8).

Несмотря на различия в локальных вариантах, миф о Девкалионе в основных чертах един и весьма близок к распространенным по всему Средиземноморью мифам о страшных потопах (библейский миф о Ное, шумерский — об Ут-напишти и др.).

75

Жюлю Верну.

76

Бронзовый век — выделяемая на основе данных археологии эпоха человеческой истории, характеризующаяся ведущей ролью изделий из бронзы, что было связано с улучшением обработки таких металлов как медь и олово, получаемых из рудных месторождений, и последующим получением из них бронзы. Бронзовый век является второй, поздней фазой эпохи раннего металла, сменившей медный век и предшествовавшей железному веку. В целом, хронологические рамки бронзового века: 35/33 — 13/11 вв. до н. э., но у различных культур они отличаются.

77

Диорама — (др. — греч. διά (dia) — «через», «сквозь» и ὅραμα (horama) — «вид», «зрелище») — лентообразная, изогнутая полукругом живописная картина с передним предметным планом (сооружения, реальные и бутафорские предметы). Диораму относят к массовому зрелищному искусству, в котором иллюзия присутствия зрителя в природном пространстве достигается синтезом художественных и технических средств. Если художник выполняет полный круговой обзор, то говорят о «панораме».

Диорама «Блокада Ленинграда»

78

Бердыш — (польск. berdysz) — холодное оружие в виде топора (секиры) с искривлённым, наподобие полумесяца, лезвием, насаженным на длинное древко — ратовище.

79

Инкунабула (от лат. incunabula — колыбель, начало) — книги, изданные в Европе от начала книгопечатания и до 1 января 1501 года. Издания этого периода очень редки, так как их тираж был 100–300 экземпляров.

80

Гильдия торговцев — купеческое объединение (в т. ч. во Флоренции).

81

Лоренцо Медичи — Лоренцо ди Пьеро де Медичи (итал. Lorenzo di Piero de' Medici; 1 января 1449, Флоренция — 9 апреля 1492, там же) — флорентийский государственный деятель, глава Флорентийской республики в эпоху Возрождения, покровитель наук и искусств, поэт.

82

Могу только догадываться, что речь идет о «Под-Флоренции», по аналогии с Под-Лондоном у Нила Геймана — город, существующий под реальным городом.

83

Великолепный — прозвище Лоренцо Медичи.

84

Хэзер-Блэзер — заколдованный остров из шотландской легенды. Молодая девушка пропала с о. Русей (остров группе Оркнейских островов), и долгие годы ее не могли отыскать. Много лет спустя отец и три брата девушки сбились с пути в тумане и попали не домой, а на странный остров, где и отыскали пропавшую. Она объяснила, что остров называется Хэзер-Блэзер и сама она замужем за человеком с этого острова. Девушка отказалась уехать с родными, но дала им нож, с помощью которого они всегда могли бы отыскать остров. Прощаясь, отец и братья случайно выронили нож в море, и остров исчез. После его видели несколько раз, но больше никто не смог туда попасть.

85

Атамант и Темисто; Атамант (Афамант, Атамас) — царь миниев (в Беотии), правитель Орхомена, сын Эола, внук Эллина, возлюбленный богини облаков Нефелы, которая родила ему Фрикса и Геллу. Дочь Кадма, Ино, став супругой Афаманта возненавидела детей Нефелы и при помощи хитрости вызвала неурожай в стране. Ссылаясь на ложный оракул, Ино объявила народу, что неурожай — гнев богов, и что боги укротят свой гнев лишь тогда, когда в жертву Зевсу будут принесены Фрикс и Гелла (вариант: только Фрикс). Нефела спасла своих детей, окутав их тучей, и златорунный баран унес их за море. Над морем Гелла упала с летящего по воздуху барана и утонула (отсюда и название Геллеспонт — совр. Дарданеллы). За то, что Ино выкормила Диониса, Гера наслала Афаманту безумие, в припадке которого он убил Леарха, одного из двух сыновей, рожденных от него Ино. Спасаясь с другим сыном, Меликертом, Ино бросилась в море. Афамант избавившись от безумия, узнал от оракула, что он должен основать город там, где его радушно встретят дикие звери. В Северной Греции он набрел на стадо волков, которые при появлении Афаманта разбежались, оставив растерзанных ими овец. На этом месте Афамант основал город и назвал его своим именем. Вторично Афамант женился на Темисто, которая захотела погубить оставшихся в живых детей Ино, но умертвила своих.

Темисто (Фемисто) — персонаж древнегреческой мифологии. Дочь Гипсея (и нимфы), жена Атаманта. По версии Еврипида, имела двух сыновей: Сфинксия и Орхомена. Завидовала Ино, так как та лишила ее супруга, и замыслила убить ее сыновей Леарха и Меликерта. Однако кормилица перепутала на детях одежду, и Фемисто убила своих детей. Узнав об этом, она покончила с собой. По другой трагедии Еврипида, одежду поменяла Ино, которую Фемисто не узнала и сообщила ей свой замысел.

86

Астре́й (др. — греч. «звёздный») — в древнегреческой мифологии — божество звездного неба. Гесиод считал Астрея титаном второго поколения, сыном Крия и Еврибии, мужем Эос, отцом ветров Борея, Нота, Зефира и Эвра.

87

Яйцо малиновки — нежно-голубое.

88

Драккар (норв. Drakkar, от древнескандинавских Drage — «дракон» и Kar — «корабль», буквально — «корабль-дракон») — так сегодня в русскоязычной практике принято называть деревянный корабль викингов, длинный и узкий, с высоко поднятыми носом и кормой. Отсюда другое название — «длинный корабль» или Langskip. Принято считать, что драккар — «большой длинный корабль». В Европе его еще называют также и Draka/Dreka в зависимости от языка. Написание слова может варьироваться.

Размеры драккаров колебались от 35 до 60 метров. На носу крепилась резная голова дракона (отсюда и название типа корабля), а по бортам располагались щиты. Не каждый корабль с головой дракона на носу был драккаром — голова дракона символизировала высокий статус владельца судна, а сам корабль мог быть любым. При приближении к дружественным землям голова дракона убиралась — по поверьям народов Севера, она могла напугать или разозлить добрых духов.

89

Древнейший из Древних — одно из имен, которым называли бога.

90

тасманийский дьявол — сумчатый или тасманийский дьявол, или сумчатый чёрт (лат. Sarcophilus laniarius; устар. Sarcophilus harrisii (Boitard, 1841)) — млекопитающее семейства хищных сумчатых; единственный вид рода Sarcophilus. Его чёрная окраска, огромная пасть с острыми зубами, зловещие ночные крики и свирепый нрав дали первым европейским поселенцам основание прозвать этого коренастого хищника «дьяволом». Тасманийский дьявол — самый крупный из современных сумчатых хищников. Это плотное и приземистое животное размером с небольшую собаку, однако, тяжёлым телосложением и тёмной окраской больше напоминающее миниатюрного медведя. Длина его тела 50–80 см, хвоста — 23–30 см. Размеры тела зависят от возраста, местообитания и питания. Самцы крупнее самок. Крупные самцы весят до 12 кг при высоте в плечах до 30 см.

Сейчас рассматривается вопрос о присвоении этому сумчатому хищнику статуса «уязвимый» (Vulnerable) в Красной книге МСОП.

91

Джонка — традиционное китайское и японское парусное судно для плавания по рекам и вблизи морского побережья. До сих пор широко используется в водах Юго-Восточной Азии.

Отличительные черты джонки — паруса из бамбуковых рей и циновок в форме четырёхугольника, а также приподнятые нос и корма. Паруса можно сворачивать наподобие жалюзи. Массивный руль заменяет киль. Число мачт достигает пяти.

Точное время изобретения джонки неизвестно, во время династии Хань они уже были широко распространены. В раннем средневековье джонки использовались в военных целях, уже тогда заплывая в воды Индонезии и даже Индии.

Со временем джонки вошли в употребление по всей Восточной Азии и стали использоваться для длительных морских переходов. В 1846–1848 годах 800-тонная гонконгская джонка «Кхэйин» обогнула мыс Доброй Надежды и стала первым китайским судном, бросившим якорь на рейде Нью-Йорка. В Англии эту диковинку посетила сама королева Виктория.

С переводом военного флота на паровую основу джонка сохранила значение высокоманевренного грузового судна. В некоторых районах Вьетнама джонки используются как плавучее жильё.

92

Белый шум — стационарный шум, спектральные составляющие которого равномерно распределены по всему диапазону задействованных частот. Примером белого шума является шум близкого водопада (отдаленный шум водопада — розовый, т. к. высокочастотные составляющие звука затухают в воздухе сильнее низкочастотных). Название получил от белого света, содержащего электромагнитные волны частот всего видимого диапазона электромагнитного излучения.

В природе и технике «чисто» белый шум (то есть белый шум, имеющий одинаковую спектральную мощность на всех частотах) не встречается (ввиду того, что такой сигнал имел бы бесконечную мощность), однако под категорию белых шумов попадают любые шумы, спектральная плотность которых одинакова (или слабо отличается) в рассматриваемом диапазоне частот. Ничего не понятно, одним словом.

93

Потерянные мальчишки — племя мальчиков-сирот, перенесённых на остров феями при помощи волшебной пыльцы. Потерянные мальчишки живут в пещерах и древесных домах и ведут жизнь, наполненную приключениями. Они воюют с пиратами и поддерживают мирные отношения с другими обитателями Нетландии. Лидером потерянных мальчишек является Питер Пэн.

94

Кросс (от англ. cross — крест) — Прямой удар задней рукой, при этом вес тела переносится на переднюю ногу. Удар со скручиванием всего тела, от плеча, до бедра и пятки, в сторону бьющей руки (в левосторонней стойке удар правой, в правосторонней — удар левой).

95

Перикл (490–429 г. до н. э.) — афинский политический деятель, сын Ксантиппа, вождь демократической партии, знаменитый оратор и полководец.

После изгнания Фукидида в 444 г. до н. э. управлял государством, в 445 г. до н. э. подчинил Эвбею, в 440 — Самос.

Перикл поднял морское могущество Афин, украсил город, особенно Акрополь, знаменитыми постройками (Парфенон, Пропилеи и пр.). Афины при Перикле достигли высшей степени экономического и культурного развития (Периклов век). Умер Перикл в 429 г. до н. э., предположительно от чумы.

Перикл принадлежал к аристократическому роду; получил разностороннее образование. С начала политической деятельности Перикл примкнул к возглавлявшимся Эфиальтом средним слоям рабовладельческой демократии, заинтересованным в росте морского могущества Афин, расширении их торговых связей.

После гибели Эфиальта Перикл возглавил афинских демократов, а с 443 г. до н. э. стал во главе афинского государства. С именем Перикла связаны законодательные мероприятия, приведшие к дальнейшей демократизации афинского государственного строя: фактическая отмена имущественного ценза и замена голосования жеребьёвкой при избрании большинства должностных лиц, введение оплаты должностным лицам.

При Перикле был создан специальный фонд для раздачи малоимущим гражданам денег на посещение театра (так называемый теорикон); велось строительство общественных зданий (Парфенон, Пропилеи, Одеон), дававшее работу многим гражданам; осуществлялся вывод бедноты в так называемые клерухии (поселения). Все эти мероприятия, однако, проводились в интересах лишь полноправных граждан.

Внешняя политика Перикла была направлена на расширение и укрепление афинской морской державы. В качестве стратега Перикл лично руководил рядом военных кампаний и экспедиций, подавлял попытки отдельных городов выйти из Делосского союза (например, восстание на Самосе в 440 г. до н. э., руководил борьбой Самоса против Афин — Мелисс). В связи с Пелопоннесской войной 431–404 гг. до н. э., вторжениями спартанцев в Аттику и тяжёлой эпидемией в осажденных Афинах положение Перикла пошатнулось.

Начиная с 443 г. до н. э. народное собрание 15 раз подряд выбирало первым стратегом Перикла. Его работа была очень важна в Афинах. Он руководил флотом, войском, ведал отношениями Афин с другими государствами.

При нём Афины являлись крупнейшим экономическим, политическим и культурным центром эллинского мира.

96

Тесей — в древнегреческой мифологии сын афинского царя Эгея (или бога Посейдона) и Эфры, 10-й царь Афин. Центральная фигура аттической мифологии и один из самых известных персонажей всей греческой мифологии. Упомянут уже в «Илиаде» (I 265) и «Одиссее» (XI 323, 631). Из самых известных подвигов можно назвать победу над чудовищем Минотавром.

97

Персей — герой древнегреческой мифологии, сын Зевса и Данаи, дочери аргосского царя Акрисия. Победитель чудовища горгоны Медузы, спаситель царевны Андромеды. Упомянут в «Илиаде» (XIV 320).

98

Вытащить меч из наковальни — аллюзия на легенду о Короле Артуре, который вытащил меч из-под наковальни, тем самым доказав, что он истинный король всей Британии.

99

Глаз бури, або офо, бычий глаз — область прояснения и относительно тихой погоды в центре тропического циклона.

100

Тот — древнеегипетский бог мудрости и знаний.

Первоначально почитался в качестве гермопольского божества, не принадлежавшего к Огдоаде, и как бог Луны и времени, но позже его представляли, в первую очередь, как мудрейшего бога, подарившего людям письменность и бывшего писцом бога Ра (в этом качестве он присутствовал на суде мёртвых Осириса). В первоначальной системе верований Тот-Луна считался левым глазом Гора (Солнце считалось правым глазом Гора), повреждённым в ходе сражения с Сетом. Позже, в эпоху Древнего царства, Тот трансформировался в самодостаточного бога, которого иногда называли сыном Ра. Будучи богом Луны (эти функции всё больше перебирал на себя сын Амона Хонсу), Тот через фазы этого небесного тела был связан с любыми астрономическими или астрологическими наблюдениями, что и вызвало в итоге превращение Тота в бога мудрости и магии.

В развитой древнеегипетской мифологии Тот считался покровителем образования и письма. Помимо письменности, он считался изобретателем или учредителем большинства религиозных и повседневных обрядов. Поэтому он опекался измерениями и разнообразными событиями, происходящими в мире. Он также почитался, наряду с Хех, как бог времени. В пантеоне богов он занимал почётное место писца, секретаря и визиря верховного бога Ра, и вместе с богиней справедливости и порядка Маат во время небесного путешествия Ра стоял сразу за ним.

Кроме того, ему приписывали изобретение года, состоящего из 365, а не 360, дней. Согласно Плутарху, он выиграл 5 дополнительных дней, составлявших 1/72 года, в игре в кости, и, добавив их в конец года, посвятил их празднествам в честь Осириса, Сета, Хорура, Исиды и Нефтис (Нефтиды) — богов, родившихся именно в эти 5 дополнительных дней (поздний вариант мифа повествует о том, что богине Нут было запрещено рожать в 360 календарных дней, поэтому её дети появились на свет на протяжении 5 дней, выигранных Тотом).

Священными животными Тота были птица ибис и обезьяна (павиан). Он чаще всего изображался в образе человека с головой ибиса и тросточкой для письма в руке, хотя иногда встречаются изображения Тота в образе павиана, так как эта обезьяна считалась весьма разумным созданием. Считалось, что помощником Тота был павиан по имени Астенну (или Истен), один из четырёх павианов, наблюдающих за судом Осириса в загробном мире (Дуат) и иногда считавшимся воплощением самого Тота. Богиня письменности Сешат обычно считалась дочерью Тота, хотя иногда выступала в качестве его жены.

Основным центром почитания Тота был Шмун, или Эшмунен (Гермополь Великий). Во время Третьего переходного периода, когда Гермополь стал играть важную роль в египетской политике, культ Тота становился всё более популярным. Растущая популярность Тота привела к появлению новой интерпретации мифа о творении, основанного на принципах Огдоады — Тот в образе ибиса снёс яйцо, из которого на свет появился Ра/Хепри/Атум/Нефертум. Модификацией этого мифа стал миф о рождении Ра из Золотого яйца, снесённого гусём по имени Великий Гоготун.

Во время Второго переходного периода один из фараонов Шестнадцатой династии носил имя Джехути, то есть Тот. Имя Тота также входило в состав имён четырёх могущественных фараонов Восемнадцатой династии, в том числе Тутмоса III (Джехутимесес III).

Так как у древних греков мудрости покровительствовала богиня, а не бог, Тот был отождествлён ими с Гермесом, которому ранее такие функции не приписывались. Результатом взаимного воздействия египетской и эллинистической культур стало возникновение мифологического образа Гермеса Трисмегиста (Hermes Trismegistos, «Гермеса Триждывеличайшего»), центральной фигуры герметизма и легендарного основателя алхимии.

101

Мордред — рыцарь Круглого Стола, один из главных отрицательных персонажей мифов о Короле Артуре. Сын и одновременно племянник короля Артура и его сестры. Мордред — один из персонажей легенд о короле Артуре, известный как подлый предатель Артура, который дрался с ним насмерть на поле Камланна, где был убит Артуром, а сам Артур был смертельно ранен. Разные источники указывают на разные родственные отношения его с Артуром, но более всего известен вариант, где Мордред представлен незаконным сыном Артура и его сестры — Моргаузы. В более ранних источниках Мордред известен как законный сын Моргаузы (также известной как Анна) и её законного супруга Лота Оркнейского.

102

Пат (фр. pat, итал. patta — «игра вничью») — положение в шахматной партии, при котором сторона, имеющая право хода, не может им воспользоваться, так как все её фигуры и пешки лишены возможности сделать ход по правилам, причём королю не объявлен шах.

103

Термин — от лат. Terminus — конец пути.

104

Гарпии — в древнегреческой мифологии — дочери морского бжества Тавманта и океаниды Электры (либо Озомены), либо дочери Тифона; либо дочери Борея, сторожат Тартар — архаические доолимпийские божества, персонификации различных аспектов бури. В мифах представлены злобными похитительницами детей и человеческих душ, внезапно налетающими и так же внезапно исчезающими, как ветер. Упомянуты в «Одиссее» (I 237 и др.). Гарпии — одни из самых свирепых и уродливых персонажей греческой мифологии. Они, подобно прочим чудовищам, наводят ужас на людей.

Число их колеблется от двух до пяти; изображаются в виде диких полуженщин-полуптиц отвратительного вида с телами и крыльями грифов, длинными острыми когтями, но с лицами и телами женщин.

105

Прайдейн — средневековое валлийское название острова Британия, особенно Бретонской его части. В частности фигурирует в тексте «Валлийские Триады» (Welsh Triads) — автор неизвестен, перевод опубликован в 1868 г.

106

Хай-Бразил — в кельтской мифологии сказочный остров к западу от Ирландии, который в поздних версиях легенд превратился в Бразилию). Наш мир и Иной соединены скрытыми проходами. Кроме того, время в них течёт по-разному, и то что казалось неделей в Ином мире может оказаться годами в нашем.

107

Харос — в кипрской мифологии перевозчик душ умерших через реку смерти.

108

Хель — в скандинавской мифологии царство мертвых, названное по имени Хель, повелительница мира мёртвых, Хельхейма, дочь коварногоЛоки и великанши Ангрбоды (Вредоносной). Хель упоминается в Старшей и Младшей Эдде, относящихся к XIII веку. Кроме того, строки о ней есть в сагах IX–X веков. Кроме того, обычно считается, что о ней говорится также в «Деяниях данов» Саксона Грамматика.

В Старшей Эдде

В Старшей Эдде упоминания о Хель содержатся в нескольких песнях. В частности, в «Прорицании вёльвы» о ней говорится как о хозяйке загробного мира; однако о самой богине практически ничего не рассказывается, если не считать фигуральных выражений наподобие «уйти к Хель» в значении «умереть».

В Младшей Эдде

Младшая Эдда, написанная Снорри Стурлусоном в XIII веке, содержит основную информацию о Хель как о богине.

В «Видении Гюльви» Высокий Муж рассказывает о происхождении Хель от Локи и великанши Ангрбоды. Хель вместе с другими детьми Локи привезли к Одину, и он отдал ей во владение страну мёртвых. К ней попадают все умершие, кроме героев, погибших в бою, которых валькирии забирают в Вальхаллу. Там же приведено её описание: она исполинского роста (крупнее большинства великанов), одна половина её тела чёрно-синяя, другая мертвенно-бледная, поэтому она иногда называется сине-белой Хель (по другим версиям, левая половина её лица была красной, а правая — иссиня-чёрной; выше пояса она выглядела, как живая женщина, но её бёдра и ноги были покрыты пятнами и разлагались, как у трупа).

Наиболее известное упоминание о Хель связано с мифом об убийстве Бальдра, который после смерти оказался в её царстве. Она согласилась исполнить просьбу Хермода и освободить Бальдра, но лишь в том случае, если каждое живое существо оплачет его. Из-за козней Локи это условие не было выполнено, и Бальдр остался в Хельхейме.

Кроме того, Хель упоминается как одна из противниц асов во время Рагнарёка. Древние скандинавы верили, что в последней битве она поведёт армию мертвецов на штурм Асгарда.

109

Асмунд — если найдете, дайте знать)))

110

96

111

97

112

Эдмунд Спенсер (англ. Edmund Spenser; ок. 1552 — 13 января 1599, Лондон) — английский поэт, современник Шекспира.

Точная дата его рождения неизвестна. Сын суконщика, он получил образование в Кембридже. Некоторое время работал секретарём у разных вельмож. В 1579–158 °Спенсер служил в английской армии и в награду в 1587 г. получил ирландскоеимение, которое позволило ему заняться литературной деятельностью. Известные произведения: «Королева Фей» (1596, незаконченная аллегория христианских добродетелей), элегия «Дафнаида» (1590), сборник стихотворений «Жалобы» (1591), поэмы «Проталамион» (1596) и «Четыре гимна» (1596). Создатель, так называемой, спенсеровой строфы, девятистишия, которым впоследствии писали Байрон, Шелли и Китс. Начавшееся в 1598 году в Ирландии восстание вынудило его покинуть имение и перебраться в Лондон, где он и скончался в весьма стеснённых обстоятельствах.

113

Ио́ганн Ке́плер (нем. Johannes Kepler; 27 декабря 1571 года, Вайль-дер-Штадт — 15 ноября 1630 года, Регенсбург) — немецкийматематик, астроном, оптик и астролог. Открыл законы движения планет.

114

Роджер Бэкон (англ. Roger Bacon; около 1214 — после 1294; известен также как Удивительный доктор (лат. Doctor Mirabilis) — английский философ и естествоиспытатель. Преподавал в университете в Оксфорде. В 1257 вступил в орден францисканцев. Отвергая догмы, основанные на преклонении перед авторитетами, и схоластическое умозрение, Роджер Бэкон призывал к опытному изучению природы, к разработке оптики, механики («практической геометрии»), астрономии. Целью всех наук считал увеличение власти человека над природой.

Свои работы считал подготовительными к задуманной им обширной энциклопедии наук.

115

Натаниэль Хоторн (англ. Nathaniel Hawthorne; 4 июля 1804, Сейлем, Массачусетс — 19 мая 1864, Плимут, Нью-Гэмпшир) — один из первых и наиболее общепризнанных мастеров американской литературы. Он внёс большой вклад в становление жанра рассказа (новеллы) и обогатил литературу романтизма введением элементов аллегории и символизма.

116

Тихо Браге (дат. Tyge Ottesen Brahe (инф.), лат. Tycho Brahe; 14 декабря 1546, Кнудструп, Дания (ныне на территорииШвеции) — 24 октября 1601, Прага) — датский астроном, астролог и алхимик эпохи Возрождения. Первым в Европе начал проводить систематические и высокоточные астрономические наблюдения, на основании которых Кеплер вывел законы движения планет.

117

Вашингтон Ирвинг (англ. Washington Irving; 3 апреля 1783, Нью-Йорк — 28 ноября 1859, Тарритаун, штат Нью-Йорк) — выдающийся американский писатель-романтик, которого часто называют «отцом американской литературы»(1). Наибольшую известность получил за рассказы «Рип ван Винкль» и «Легенда о Сонной Лощине».

118

Колридж Сэмюэль Тейлор (англ. Samuel Taylor Coleridge; 21 октября 1772, Оттери-Сент-Мэри, Девоншир — 25 июля 1834,Хайгейт) — английский поэт-романтик, критик и философ, выдающийся представитель «озёрной школы». Отец английской поэтессыСары Кольридж (1802–1852). Отец поэта и биографа Хартли Кольриджа (1796–1849).

119

Перси Биши Шелли (англ. Percy Bysshe Shelley; родился 4 августа 1792, графство Суссекс — 8 июля 1822, утонул вСредиземном море между Специей и Ливорно) — один из величайших английских поэтов XIX в, женат на Мэри Уолстонкрафт Шелли.

120

Мэри Шелли (англ. Mary Shelley; урождённая Мэ́ри Уо́лстонкрафт Го́двин, англ. Mary Wollstonecraft Godwin) (30 августа 1797,Лондон — 1 февраля 1851, Лондон) — английская писательница.

Известна как жена поэта-романтика Перси Шелли и как автор книги «Франкенштейн, или Современный Прометей».

121

Джоффри Монмутский (англ. Geoffrey of Monmouth) (около1100-1154 или 1155) — священник и писатель, сыгравший важную роль в развитии истории в Британии и заложивший основы артуровской традиции в известном сегодня виде.

122

Сэр Джеймс Барри (англ. James Matthew Barrie, 9 мая 1860, Кирримьюр— 19 июня 1937, Лондон) — шотландский драматург и романист, автор известной детской сказки «Питер Пэн».

123

Чарльз Уильямс — Чарльз Уолтер Стансби Уильямс (англ. Charles Walter Stansby Williams, 20 сентября 1886, Лондон—15 мая 1945, Оксфорд), британский писатель, поэт и литературный критик, теолог. Член литературного общества «Инклингов».

Чарльз Уильямс был единственным ребёнком в семье служащего, Ричарда Уолтера Стансби Уильямса. Учась в лондонской школе Сент-Олбани, за большие успехи в учёбе был награждён правом обучения в престижном Университетском колледже Лондона.

Из-за финансовых трудностей в семье был вынужден прервать своё образование и в 1908 поступить на работу в издательство «Oxford University Press». Вначале Уильямс работал корректором, а позже занял одну из ведущих позиций в руководстве издательства, оставаясь там до самой смерти.

Одновременно Уильямс активно занимался литературным творчеством. Хотя Уильямс не имел высшего образования, за многолетнюю издательскую и литературную деятельность ему была присуждена почётная степень магистра искусств Оксфордского университета.

Библиография

«Война в небесах» («War in Heaven», 1930, русский перевод — 1996)

«Иные миры» («Many Dimensions», 1931, русский перевод — 1996)

«Место Льва» («The Place of the Lion», 1931, русский перевод — 2010)

«Старшие арканы» («The Greater Trumps, 1932, русский перевод — 1998)

«Тени исступления» («Shadows of Ecstasy», 1933, русский перевод — 2010)

«Сошествие во ад» («Descent into Hell», 1937, русский перевод — 2009)

«Канун дня всех святых» («All Hallows' Eve», 1945, русский перевод — 1999)

124

К.С. Льюис — Клайв Стейплз Льюис

125

Дж. Р.Р. Толкиен

Content

Джеймс Оуэн
Здесь водятся драконы

Слова благодарности

Пролог

Часть 1. Воображаемая Географика

Глава 1. Приключение начинается

Глава 2. Удивительная история

Глава 3. Бегство в порт

Глава 4. Авалон

Часть 2. Архипелаг Грез

Глава 5. Корсар

Глава 6. Заводной Парламент

Глава 7. Запретная тропа

Глава 8. Приглашение на чай

Часть 3. Дети Земли

Глава 9. Во мрак

Глава 10. На острове

Глава 11. Корабел

Глава 12. «Белый Дракон»

Часть 4. «Цитадель Времен»

Глава 13. Башня

Глава 14. Ночью

Глава 15. Картограф Сгинувших Земель

Глава 16. Пожар и бегство

Часть 5. Остров на краю света

Глава 17. Надежда и отчаянье

Глава 18. Последняя битва

Глава 19. Круг Камней

Глава 20. Возвращение драконов

Часть 6. Страна лета

Глава 21. Верховный Король

Глава 22. Дороги на выбор

Глава 23. В Темные Земли

Глава 24. Возвращение в Лондон

Эпилог

Примечания