Алекс Норк

Подует ветер — 2

На город опускались сумерки. Ветер вдруг захотел погулять по улицам теплыми, чуть порывистыми кругами. Он словно пробовал и проверял все вокруг, не дружески и не враждебно. Пошевелив цветочными головками на клумбе, он обогнул ее и, взмыв одним дуновением вверх, потрогал листву деревьев. Потом явился с другой стороны, легко скользнул по лицу полицейского, охранявшего странный дом на улице Ли 16, дом с распахнутой дверью и зияющими пустотой окнами с рваными краями стеклянных осколков. Ветер ненадолго заинтересовался домом, заглянул внутрь, потом покрутил во дворе бумажки и мелкие щепки и, так же внезапно потеряв интерес, двинулся дальше, оставив за собой прежнюю тишину и безлюдный покой.

Полицейский во дворике перед домом в который раз посмотрел на неприятную широко раскрытую входную дверь, а затем на уличные фонари, которым уже следовало загореться…

Неожиданный шум обратил на себя его внимание, и он повернул голову к дому, чтобы понять, откуда тот происходит. Неохотно зашел за угол, но ничего не увидел. И тут же снова услышал странные негромкие звуки… только уже в стороне, за окутанными сумраком деревьями. Полицейский вернулся на прежнее место и от скуки начал глазеть на лежавшую футах в двухстах автостраду, отделявшую пустыню от города. Пустыня здесь простиралась на много десятков миль.

Странное слово, как будто там вообще ничего нет. В пустыне не так уж в действительности и пусто. Грунт ее совершенно не нужно представлять себе в виде песка. Грунт твердый, каменистый. Но не везде. Твердые пласты, оседая, пропускают кое-где наверх мягкую почву, и глубокие подземные воды порой пробиваются наружу маленьким ручейком. В таких местах разрастаются трава и кустарники и вырастают корявые деревцы. И даже крупное дерево с жесткой корой и такими же листьями может вдруг обнаружиться посреди твердого покрытого редкими колючками пространства. Значит, корни его нашли в твердой толще щели, а через них подземную влагу.

Пустыня — это всегда остатки чего-то, что имело другую природу, иной рельеф. Поэтому там можно наткнуться и на острые выступы горных пород или на невысокие обветренные тысячелетиями известковые цепи с углублениями и пещерами, образованными от медленных разрушений…

Впрочем, пустыня и город жили совсем отдельной друг от друга жизнью, и вряд ли кто-нибудь думал о том, что происходит там, за автострадой.

Вручение наград проводил начальник полиции Штата в торжественном присутствии вицегубернатора, который жал каждому руку и произносил приятные слова.

Начинали, как положено, от младших к старшим.

— Ричард Терье!

Сержант Фолби чуть хмыкнул, когда тот отделился от них строевым неположенным в помещениях шагом.

— Вы награждаетесь медалью за отличное несение службы! — объявил начальник полиции.

— Вы очень хорошо начали свою службу, Ричард, — дружески добавил вице-губернатор.

— Можно просто Дик!

Фолби еще раз хмыкнул.

— Отлично, Дик, — не заметив этого нарушения регламента, поддержал награждаемого вице-губернатор, — нам нужна такая молодежь. Не сомневаюсь, что у вас отличное будущее!

Гамильтону показалось, что Терье не прочь поговорить об этом будущем поподробней. Однако Фолби, упреждая такой ход событий, негромко, но отрывисто кашлянул, и Дик, как положено, вернулся на место.

Потом сержант и сам Гамильтон получили свои награды.

— Задержитесь, лейтенант, — пожимая ему руку, проговорил начальник полиции, — я только провожу нашего гостя.

Гамильтон направился в его кабинет, попросив своих подождать его на улице.

* * *

— У вас отличный послужной список, Фрэнк, — заявил вернувшийся майор, — вам пора подавать на капитанское звание, и я не сомневаюсь, что вы его скоро получите. А значит получите и новое место работы, на старом вам уже нечего будет делать. Но у меня одна просьба — отложите ненадолго ваш раппорт. Мы до сих пор не поймали тех двух сбежавших преступников. Они могут находиться и в вашей зоне. Повремените еще один месяц, и можете не сомневаться, я активно поддержу вас при дальнейшем продвижении. — И почти просительно добавил: — У меня мало таких офицеров, как вы, на периферии.

— Можете не сомневаться, — Гамильтон сделала короткий кивок головой, — пока не решена эта проблема, пока я не буду уверен, что их нет в моей зоне или их не поймают в другом месте, я не оставлю свою работу.

— Вот и хорошо, благодарю вас, лейтенант!

Ожидая его, оба прогуливались у входа. Дик уже ел мороженое.

— Шеф, он просится в зоопарк, — ткнув в Терье пальцем, сообщил Фолби.

— В зоопарк?.. Ну что ж, пожалуй. Там, где-нибудь, в ресторанчике и обмоем награды.

— Признаться, я и сам в зоопарке с детских лет не был, — начал сержант и тут же перенес внимание на Дика: — Прикажите ему, шеф, выбросить мороженое. Сейчас с другого конца потечет, он запятнает полицейский мундир!

Вслед за этими словами Фолби ловко выхватил из рук парня остатки сладостей и сунул себе в рот.

— Ай, гра-бят!

Несколько прохожих недоуменно оглянулись на странных людей в полицейской форме.

— Тьфу, лезьте в машину! С вами никакого зоопарка не надо.

Лейтенант сам сел за руль.

— А ничего, вкусно, — прожевав мороженое, сообщил о своих впечатлениях Фолби.

— Да, сэр, — обращаясь к Гамильтону вздохнул Терье, — никогда мне в жизни не удавалось доесть мороженное. В детстве всегда отнимали старшие сестры…

— Кто они у тебя, Дик?

— Обе работают в дорожной полиции. Одна, между прочим, сержант.

Эти последние слова он произнес, повернувшись в сторону Фолби.

— Хорошая семья, — цыкнув зубом, ответил тот, — и ты у нас хороший, и мороженое было хорошим.

Терье укоризненно покачал головой и еще раз вздохнул.

Гамильтон тоже не помнил, когда в последний раз был в зоопарке. И это оказалось так интересно, что полтора часа пронеслись для них как одна минута. И было весело. В особенности, когда огромная апатичная горилла вдруг уставилась на Фолби, а затем, к интересу публики, стала делать ему сквозь металлические прутья какие-то угрожающие знаки.

— Это он ее туда засадил! — воспользовавшись удачным моментом, объявил всем Терье. — Сколько ей дали, господин сержант?

— Что она сделала, сержант, убила человека?! — всполошившись, обратилась к тому очень пожилая дама.

— Нет, мэм, всего лишь мелкие дорожные нарушения. Ее скоро выпустят.

Крокодилы с лукаво-равнодушными глазами, бегемотица с маленьким неуверенно ставящим ножки детенышем, попугаи таких немыслимых окрасок, что начинало рябить в глазах…

Но в павильон со змеями все дружно идти отказались.

— Посмотрите, какие симпатяги! — проходя мимо вольера с пони, порадовался Фолби.

— Не такие уж они симпатяги, сэр, — возразил ему служащий, занимавшийся по другую сторону перил уборкой. — Они несговорчивые, упрямые, себе на уме.

— А с виду не скажешь.

— Да, сэр, бывают и просто злые. Но очень выносливые. Уже три года как мы маленькими партиями поселяем их в пустыне. Наши эксперты говорят, что они отлично там приживаются.

— Значит кто-нибудь из них может забрести и в наш городок?

— А где он? — спросил служащий и, услышав, ответил: — Вряд ли, сэр, они очень независимые животные. Даже здесь, в вольере, некоторые из них стремятся обозначить свою территорию и могут лягнуть или укусить соседа.

Потом они отметили свои награды в тамошнем ресторане и, не спеша направляясь к выходу, увидели грустного мальчика лет десяти. Обратили внимание, потому что у ног ребенка стояла большая куполообразная клетка с крупной серой совой внутри.

— Принес своего друга, чтобы он посмотрел на собратьев, а? — поинтересовался Терье.

— Нет, сэр, — устало ответил мальчик, — хотел сдать этого филина в зоопарк, но его не берут.

— Так это филин?

— Очень хороший филин, сэр.

— А почему не берут? — спросил Гамильтон.

— Они сказали мне, что я должен выпустить его там, где нашел.

— Почему бы тебе так и не сделать?

Мальчик мотнул головой:

— Он поселился в деревьях напротив нашего дома. Ночью так громко ухает, что раздражает отца. Отец говорит, из-за него он не может спать, и если филин не уберется, пристрелит его. Я знаю, что он его пристрелит.

— Так выпусти его в другом месте.

— Он обязательно прилетит на прежнее, они отлично ориентируются, сэр. Я, ведь, прикормил его, чтобы поймать.

Гамильтон сочувственно кивнул мальчугану и они с сержантом двинулись дальше, но услышали за собой голос Терье:

— А сколько ты за этого филина хочешь?

— Ничего. Я отдам его вместе с клеткой.

— Даром?

— Если вы будете хорошо за ним ухаживать, сэр. Я могу его вам доверить?

— Можешь, — повернувшись в их сторону, ответил за Дика Фолби. — Можешь доверить ему пауков и сороконожек. Если даром, то он возьмет.

— У меня нет сороконожек, сэр, — вполне серьезно ответил мальчик.

— Какая жалость!

К их удивлению Терье, не раздумывая, взял клетку.

— А чем мне его кормить?

— Мясными обрезками, он их обожает.

— Так, — обращаясь к лейтенанту прокомментировал Фолби, — будем радоваться, что этот парень не обнаружил в своей канализации аллигатора.

Уже на следующее утро Гамильтон заметил, что Терье отирается около его кабинета и, вроде бы, хочет что-то сказать.

— В чем дело, Дик?

— Такая история, господин лейтенант…

— У нас по сводкам ничего не случилось.

— Это по поводу филина.

— Что с ним?

— Он так раскричался ночью, что соседи по дому хотели звонить в полицию.

— То есть к нам сюда? Жаловаться на тебя и твоего филина?

— Так, сэр.

— Ну и выпусти его на волю, до столицы Штата он отсюда не долетит.

— Я его уже прикормил, сэр. Видели бы вы сколько он слопал. Если выпущу, он назад вернется. Он же себе не враг.

— Дик, что ты хочешь?

— Сэр, я подумал, дом на Ли 16, тот самый, сейчас потерял владельца. Поговорите в мэрии, и если наше управление выступит поручителем, я бы взял в банке кредит и отремонтировал дом.

— Хм, хочешь там поселиться? Вместе с филином?… Хорошо, Дик, я поговорю, думаю, мне нетрудно будет это уладить.

— Спасибо, сэр. Еще я хотел доложить, что с нашего участка автострады сегодня утром в пустыню проехал джип. Мы задержали его для проверки.

— Что ему там нужно?

— Хозяин джипа — эксперт из того самого зоопарка. Он регулярно обследует местную фауну, в особенности следит за пони, которых они выпустили в пустыню.

— У него оформлено соответствующее направление?

— Да, документы в порядке. Обычно он проводит в пустыне несколько дней. Я предупредил насчет двух сбежавших преступников.

— Правильно. У него есть с собой оружие?

— Карабин, сэр.

Джип на небольшой скорости уже с полчаса двигался по пустыне, и его хозяин, расслабившись, покуривал за рулем сигару.

«Хорошо, что он сразу сунул в нос полицейским свои документы. Надо было опередить, прежде чем в их головы придет мысль осмотреть машину. Тогда трудно было бы объяснить, зачем он взял с собой на три дня такое огромное количество провианта.» Он уже десятки раз продумывал свой план, но все равно продолжал делать это снова и снова. «Зиму они отсидятся здесь, и если не станут днем высовываться из пещеры, их невозможно будет обнаружить. Запасов провизии, с учетом того, что он доставит сейчас, вполне достаточно. А через четыре месяца он вывезет их на дне джипа. К тому времени местные полицейские уже привыкнут к нему. Потом ребята сами позаботятся о себе. И хорошо расплатятся с ним, раз сумели припрятать перед арестом два килограмма героина… И никому не придет в голову, что один из них его родной племянник, потому что сестра приняла фамилию мужа и связать ее прежнюю девичью, и такую распространенную в Америке — „Джонсон“, с каким-то экспертом из зоопарка практически невозможно.»

Джип прошел еще около мили и начал двигаться вдоль неровной известковой гряды высотой в тридцать-сорок футов. Человек уже увидел тот самый кустарник у подножия известкового выступа, за которым скрывалась дыра в пещеру, в получеловеческий рост, невидимая за колючими ветками.

— Хорошо, что мы с тобой вып-пили по двойной п-порции виски.

— Хорошо!

— Это я к т-тому, что пиво нужно всегда закреплять…. п-понимаешь меня? Виски или бренди в конце, э-то обязательно.

— А мы так и сделали.

— Мы всегда п-правильно делаем… Постой, те-бе же сюда, в переулок.

— И-и! Мой переулок!

— Значит иди п-прямиком к своей любимой змее.

— Она, слава богу, уехала, к матери, а твоя тебя дома ждет. Небось, будет шипеть?

— П-пусть…

Две фигуры на безлюдной окраинной улице обнялись, похлопали друг друга по спинам, и одна направилась неровными шагами в переулок, а другая последовала вдоль улицы дальше…

На секунду ее внимание привлек негорящий в сумерках фонарный столб.

— Э-лектричество экономят, г-ады, — прозвучало по этому поводу.

Потом еще что-то оказалось не так… с невысоким деревом в десяти футах от тротуара… Фигура ступила на газон, приблизилась и, чиркнув зажигалкой, поднесла ее куда-то к стволу… Зажигалка, вдруг, отлетела в сторону, фигура, попятившись назад, упала, и тут же, неожиданно проворно поднявшись, побежала вдоль улицы. Попробовала обернуться, отчего ее сильно качнуло, потом кинулась к калитке ближайшего дома и, не сумев открыть ее, в панике устремилась дальше. Еще через несколько секунд она скрылась за поворотом и сразу же раздался крик. Такой надрывный и нехороший, что люди в соседних домах бросились к своим телефонам.

Только неделю назад Гамильтон выхлопотал разрешение Дику на дом, а тот уже успел сделать там ремонт и завести в комнаты нижнего этажа мебель. И завтра на новоселье пригласил в гости все управление. Сметливый Фолби тут же решил совместить приятное с полезным, собрав со всех деньги хозяину на телевизор.

— Майкл, я тебе в четвертый раз говорю, что не знаю какой именно экран самый плоский, — они вышли из управления на улицу, и Гамильтон подумал, что уже два дня не видел Энн. — И вообще молодому полицейскому полезнее читать книги, а не смотреть всякую дрянь.

— Почему во множественном числе?

— Что?

— Полицейский должен читать только одну книгу.

— Какую же?

— Устав, разумеется.

— Хорошо, давай попросим Энн подобрать для Дика телевизор в пределах собранных денег. «И пригласить ее заодно немного посидеть в ресторане», — подумал про себя Гамильтон.

— Правильное решение, — согласился Фолби.

Для ресторана Гамильтон еще заскочил домой, чтобы переодеться, и только за полчаса до закрытия они оказались в супермаркете Тьюберга.

— Значит, телевизор для молодого полицейского, сержант?

— Да, мэм, мы собрали деньги, чтобы сделать ему подарок на новоселье.

— Хотите, наш специалист запрограммирует его так, что при включении экран будет показывать красивую картинку с дарственными словами от вашего управления.

— Отличная идея, Энн, но неплохо бы, чтобы он показывал что-то еще.

— Ты грубиян, Фрэнк. Наш магазин не торгует браком.

— Прости, не подумал. И я бы попробовал загладить вину за это в соседнем ресторане, после того как ты освободишься.

Большие серые глаза только искоса взметнулись на него, и от этого приятного ощущения Гамильтон на секунду потерял из виду все остальное.

Потом он попрощался с Фолби у выхода из магазина, а еще минут через пятнадцать появилась Энн. Не в том служебном своем костюмчике, а в элегантном коротком малиновом платье с белой меховой накидкой на плечах.

— Ну до чего же хорошо иметь собственный магазин, — вздохнул Гамильтон, подавая ей руку. — Неограниченные возможности!

— Ты хочешь сказать, что я использую вещи из торгового зала, а потом кладу их назад для покупателей? Это ужасно, Фрэнк! Ты не случайно стал полицейским. Врожденная подозрительность, я ее заметила в твоих глазах еще двадцать лет назад на том школьном вечере.

— Я тогда просто недоумевал — какого ты пола?

— Но через двадцать лет, хоть и с трудом, начал с догадываться, да?

Они уже входили в ресторан, когда лейтенант услышал где-то вдали на соседних улицах тревожный сигнал полицейской сирены… Звук приближался. Энн тоже услышала сирену и уже смотрела на него вопросительным взглядом.

— Сейчас узнаем, — озадаченно произнес Гамильтон.

Он ободряюще взял в свою ее тонкую теплую руку.

Сирена взвыла уже совсем рядом, и через несколько секунд напротив тормознула дежурная машина с Терье за рулем и Фолби рядом.

— Еще раз добрый вечер, мэм! Шеф, Дик заехал за мной, а теперь — мы за вами, — высовываясь из окна сообщил Фолби.

— В чем дело, Майкл?

Сержант покосился на людей, которые явно заинтересовались этой сценой.

— Лучше в машине, шеф.

Гамильтон почувствовал как Энн сжала его руку.

— Можно я с вами, Фрэнк? Пожалуйста!

Фолби в ответ кивнул ему головой, давая понять, что опасного ничего не предвидится.

— Садись, только слушаться меня, если что.

— Да, Фрэнк.

— Куда мы едем, Майкл?

— Конец улицы Генерала Ли, — ответил за него Терье, — нападение гремучки на человека.

— Со смертельным исходом, — добавил Фолби.

— Что-о?! Что вы сказали?!

Гамильтону показалось, что все потемнело вокруг и еще… что он сейчас взорвется! И видимо, то же самое показалось всем остальным, потому что Энн стала гладить его кисть обоими руками, а оба подчиненных в успокаивающих целях затараторили:

— Там уже работают наши…

— Да, шеф, они уже выехали и уже работают. Через какие-то пять минут мы все узнаем.

— У-у! — громко вырвалось из груди лейтенанта вместо несостоявшегося взрыва.

И на короткое время он просто попал в столбняк. Но вскоре голова заработала: «Опять гремучка… гремучка или ужасная кошка?… Хорошо, что Энн сейчас рядом.»

— Ты не выйдешь из машины. Слышишь?!

— Слышу, не волнуйся.

— Поднять все стекла на окнах! Дик, встанешь на охранение, когда приедем, если увидишь поблизости что-нибудь похожее на кошку, сразу стреляй!

— Да, шеф.

— Майкл, надо немедленно пригласить нашего знакомого змеелова на экспертизу укуса. Поговори с ним вежливо, мы все ему оплатим.

Впереди посреди дороги уже обозначились две полицейские машины и несколько человек на небольшом пятачке, освещенном треножниками с лампами дневного света.

Первые анализы на месте уже были сделаны, и, прежде чем подойти к лежавшему вверх лицом трупу, Гамильтон выслушал результаты.

— Яд гремучей змеи, шеф, укус в левую область лица, почти под глазное яблоко, смерть, из-за близости мозга, очень быстрая. Очень сильное опухание, но глубину ран и расстояние между ними удалось точно вымерить. В крови высокий процент алкоголя. Погибший был сильно пьян.

— Никакая кошка, когда вы прибыли, поблизости не слонялась?

— Мы, конечно же, обратили бы внимание, шеф.

Теперь лейтенант подошел к трупу…

Лицо все опухло, почти не разобрать. Безобразно асимметричное, потому что левую часть разнесло так, что не виден был глаз.

Гамильтон покосился на их машину. Нет, Энн оттуда, слава богу, этого не видит.

— Пусть при вскрытии трупа обратят особое внимание на ушибы на теле, на ладонях и локтевых суставах, — приказал он эксперту.

— Хорошо, шеф, но я не понял, зачем?

— Если он спьяну падал и угодил таким образом на гремучку, которая укусила его в лицо, то при падении должны быть мелкие характерные травмы.

— Да, теперь понял.

— Спьяну он мог и нагнуться к змее, — подсказал Фолби.

— Мог, я согласен… Постойте, вы его переворачивали на живот?

— Нет, — ответили сразу несколько голосов.

— Посмотрите, брюки, в особенности там, где колени. Они испачканы.

Сержант подошел и нагнулся, рассматривая труп, потрогал рубаху.

— На ней тоже есть земля, шеф. И, правильно, следы земли на коленках.

— Именно земли, Майкл?

Сержант потер у колен материю.

— Вне всякого сомнения. Прилипли кусочки…. и даже сохранили влажность. Сегодня ведь утром был дождь.

— Но здесь на асфальте нет никакой земли, — глядя на хорошо освещенный овал произнес Гамильтон. — Дорога даже не запылилась. И именно потому, что в первой половине дня был дождь. Откуда тогда земля?

— Значит парень приземлялся еще где-то. — Сержант встал с корточек и обвел глазами окрестную темноту. — Проверить с утра газоны?

— Обязательно. На протяжении всей этой улицы, по которой он шел из города.

Больше делать было нечего.

— Вот что, Дик, — садясь в машину проговорил Гамильтон, — в доме тебе оставаться опасно.

— Сегодня я всю ночь дежурю, сэр.

— Вообще опасно, понимаешь? Если это одна из тех чудовищных кошек, которой удалось уйти от нас, она может вернуться к собственному дому.

— Сэр, я ее просто прикокошу. А на ночь буду закрывать все окна и двери. К тому же, у меня есть отличный сторож.

— Какой сторож?

— Мой филин, сэр. Я выпускаю его, и он гуляет и немного летает по дому. Большая умница, уже поймал забежавшую полевую мышь.

Сержант тем временем набрал телефонный номер по записной книжке и через минуту сообщил:

— Наш змеелов сказал, что выедет к нам через два часа. Будет здесь уже утром. И говорит, что не возьмет никаких денег. Хороший в сущности малый. Что значит, вовремя дать человеку в ухо!

— Майкл, я же тебя просил.

— Да нет, шеф, я ведь не собираюсь исправлять так все человечество.

— Теперь надо решить как быть с тобой, Энн.

— Что значит — «как быть»? Я есть хочу, между прочим.

Когда они снова входили в ресторан, Гамильтон посмотрел на часы — прошло всего двадцать минут. Люди, улыбавшиеся друг другу за столиками, еще ничего не знали. Но что будет завтра? Что если змеелов подтвердит его опасения, и по городу сейчас слоняется ядовитый кошачий монстр? Впрочем, пока что он разрядил свой яд в несчастного парня…

— Фрэ-энк, о чем ты думаешь?

— О том, что тебе нужно сегодня же уехать из города.

— Ты шутишь?

— А ты уже забыла охотившуюся за тобой месяц назад ядовитую кошку?

— Фрэнк, я тогда была единственным человеком, оставшимся в центре города!

— Энн, так будет лучше. Поужинаем, и я отвезу тебя в столицу Штата.

— Ты… как ты смеешь мной распоряжаться?! Я тебе не жена!

— Хорошо, устраним, наконец, этот пустяк. Я делаю тебе предложение. Теперь у меня достаточные основания?

— Ну, ты на-хал! А показался мне двадцать лет назад таким интеллигентным.

Дик позвонил ему в шесть утра, и Гамильтон, вскочив, быстро снял трубку, чтобы звонки не разбудили Энн.

— Это я, сэр, дежурный Терье. Змеелов уже приехал и работает над материалами осмотра тела.

— Хорошо, я буду через полчаса.

Он вернулся назад и несколько секунд смотрел на ее длинные загибающиеся ресницы. Потом приподнял голову и поцеловал в переносицу.

— Энн, дорогая…. нужно вставать. Мы едем в управление.

— В управление?

— Я не могу оставить тебя одну.

Теплая рука обхватила его за шею.

— А хорошо, что мы вчера не поехали в столицу Штата, правда?

— Мы?! Это ты не поехала. И я уже понял, кто кем будет распоряжаться.

Фолби тоже уже был на месте, и они вместе со змееловом распивали кофе у Гамильтона в кабинете. Настроение, как показалось лейтенанту, было даже веселым.

Он поздоровался за руку с гостем и поблагодарил его за приезд.

— Могу вас успокоить, это не кошка, — сразу же поспешил прояснить ситуацию тот.

— Обычная гремучая змея, хи! — радостно улыбаясь, уточнил Терье.

— Ай, приятно-то как! — посмотрев на него, иронически согласился Фолби.

Змеелов тоже не смог удержать смешок.

— Нет, не подумайте, что мне не жалко того погибшего парня, — поспешил Дик, — но зачем людям надо напиваться, не понимаю.

— А ты, Дик, не пьешь?

— Нет, господин сержант. Один только раз попробовал в детстве, но меня так мутило, так начало рвать потом…

— Дик, — Гамильтон раздраженно мотнул головой, — детали ты нам позже расскажешь. — И обратился к гостю: — Как это могло произойти?

— Человек, видимо, низко нагнулся к змее, которая находилась где-то на газоне, она приняла стойку, а тот спьяну не понял, с какой угрозой имеет дело. Ударить его, лежащего, вертикально в лицо она бы не смогла.

— Итак, джентльмены, — прослушав все это за их спинами, объявила Энн, — я могу быть выпущена на свободу. Пойду работать.

— Не ходите только по газонам, мэм, — посоветовал Терье. — И еще, мэм, вы можете сделать теперь в городе отличный бизнес на высоких прочных сапогах.

— Спасибо, Дик. Если надоест работать в полиции, место менеджера по планированию товарного спроса тебе в супермаркете обеспечено.

Змеелов решительно отказался от всяких денег, и Гамильтон с Фолби пригласили его позавтракать перед отъездом где-нибудь в городе.

Через час они уже собирались вставать из-за столика, когда, извинившись, к ним подошел один из сотрудников управления.

— Кое-какие результаты с места прочесывания, сэр, — обратился он к лейтенанту.

— Нашли гремучку?

— Нет, сэр, нашли зажигалку погибшего парня. Ее опознал собутыльник. Валялась рядом с деревом в трех сотнях футов выше по улице. Там следы от его обуви, и, похоже, он в том месте упал.

— Больше нигде ничего не нашли?

— Больше нигде.

Гамильтон посмотрел на змеелова, на его чуть удивленно вздернувшиеся брови.

— Хм, видимо, сыграл свою роль алкоголь, — как бы про себя произнес тот.

— То, что парень после укуса пробежал расстояние в триста футов? — переспросил Фолби.

— Да, для трезвого это чересчур много. Укус под глазное яблоко вызвал бы страшный болевой шок. И сильное головокружение уже секунд через пять-шесть.

— Пять-шесть секунд?.. Среднему человеку, — прикинул Гамильтон, — для трехсот футов понадобилось бы больше, чем вдвое.

Змеелов неопределенно качнул головой:

— Видимо алкоголь в значительной мере блокировал болевой эффект. И у пьяных людей бывает сильная моторика.

К счастью, оповещение по городу о гремучей змее не вызвало паники. День прошел в общем-то спокойно.

А вечер Гамильтон провел уже в роли жениха в обществе мистера Тьюберга, в их доме. Из-за чего пришлось извиниться и не пойти к Дику на новоселье.

Будущий тесть угощал его очень дорогим шампанским, какими-то особенными деликатесами, и, постепенно нагружаясь сам, раз десять сообщил Фрэнку, что он ужасно рад, и что дочь у него только одна.

В конце концов невесте это поднадоело и она разогнала компанию.

Вернувшись домой Гамильтон позвонил матери и сестре на север.

— Конечно я помню того маленького чудного ребенка, который всех насмешил на школьном вечере. Так это оказалась девочка?

— Мам, не могу же я жениться на мужчине.

— Да, слава богу, ты у меня старомоден.

И не успел он повесить трубку, как позвонил Майкл Фолби.

— Фрэнк, — он обратился по имени, значит говорил не из управления, а из дома, — я знал где ты проводишь время и поэтому не хотел беспокоить. Тут нам под вечер позвонили из Штата, у них пропал человек, предположительно на нашем участке.

Шампанское определенно давало себя знать, поэтому лейтенант потер лоб и произнес в трубку:

— Ну?

— Некто Джонсон, специалист из тамошнего зоопарка. Он выехал на три дня в пустыню обследовать фауну. Кажется, выпущенных на свободу пони. Прошла уже неделя, а о нем ни слуху, ни духу. Просили помочь с розыском.

— Пусть вертолет с утра обследует на нашем участке пустыню.

— Я уже отдал приказание. Ну, все тогда?

— Тогда все… Да, как прошло новоселье у Дика?

— Великолепно! Только был один маленький конфуз. Мы так быстро сожрали торт-мороженое, что хозяину ничего не досталось.

— Где-то это уже было, — пробормотал лейтенант, прощаясь.

— Между прочим, это тот самый Джонсон, который проезжал мимо нас в пустыню.

— Какой Джонсон, Дик? И еще раз извини, что не был у тебя вчера, мы с Энн обязательно заглянем. Так, что за Джонсон?

— Которого сейчас ищет вертолет, сэр.

— Ах да, специалист из зоопарка.

Гамильтон до середины дня ушел в мелочи, несколько раз звонил Энн, составил рапорт в столицу Штата с просьбой выразить официальную благодарность змеелову за оказанную помощь. Надо же как-то отблагодарить человека…

Потом, ему совсем не хочется пышной свадебной процедуры, на которую явно настроен его будущий тесть. Но Энн меланхолично заявила: «Не порть папе праздник. К тому же, может быть и у меня в жизни больше ничего такого не будет».

Да, никаких следов тех сбежавших преступников. Их, несомненно, нет в городе или на окрестных фермах, которые уже несколько раз проверены. В пустыне долго не скроешься, особенно без еды, одежды для холодных осенних ночей. Нужна поддержка со стороны. Но на их участке, кроме этого Джонсона, в пустыню никто не проезжал…. хотя случай с его исчезновением странный.

— Сообщение с вертолета, господин лейтенант!

— Какое?

— Они видят джип и тело человека внизу. Они там садятся.

Гамильтон быстро прошел на пульт в дежурную комнату и взял микрофон.

— Что там у вас происходит?

— Только что сели, сэр, — ответил, узнав его голос, один из полицейских, — сейчас приступим к осмотру.

— Хорошо, жду сообщений.

Минуты через три на той стороне снова заговорили:

— У нас здесь труп, сэр. Явное окоченение. По бумагам в его автомобиле, это тот самый Джонсон. Но никаких следов на теле от ранений.

— А от борьбы вокруг? В каком состоянии автомобиль?

— Минуту… — прошло что-то около того. — Автомобиль в порядке, ключи в зажигании. Там у него еще карабин, сэр. Он даже не заряжен. Никаких следов борьбы. Что нам делать?

— Сфотографируйте все тщательно. Тело в вертолет. Второй из вас пусть останется и пригонит джип.

В дежурном помещении собрались все находившиеся в этот час на службе.

— Сержант, как только доставят тело, его нужно сразу отвезти на экспертизу в клинику Уолтера, — распорядился Гамильтон. — Всем можно расходиться, пока никаких поручений не будет.

Потом он связался с полицией Штата и сообщил о случившемся.

— Господин лейтенант, — Гамильтон обратил внимание, что Терье уже не в первый раз порывается к нему обратиться, — я про карабин, сэр.

— Что именно, Дик?

— Они сказали, карабин не был заряжен.

— Я помню.

— Очень странно, сэр, я сам предупреждал этого Джонсона, что в нашей зоне могут скрываться сбежавшие преступники.

— Возможно и не очень странно, Дик. У человека, который едет в джипе, прекрасный обзор. И он не чувствует себя в опасности. А позже он мог просто забыть о твоем предупреждении.

— Так-то оно так, сэр…

Вскоре прибыл вертолет, и теперь нужно было ожидать результатов вскрытия, за которое взялся доктор Уолтер.

Гамильтону снова захотелось позвонить Энн, чтобы просто услышать ее голос, но нельзя же бестолку отвлекать людей от работы. И подумав об этом, он вдруг сказал себе то, что постоянно чувствовал в последние два дня: он все время ждет сообщения об обнаруженной в городе гремучке, ждет… и не верит, что это случится. Он в это не верит.

Прошел час, но из клиники не звонили, и он решил сам туда подъехать и подождать результатов на месте.

В клинику лейтенант попал не сразу, потому что мысль о проклятой гремучке не давала покоя. Он проехал по улице Генерала Ли, останавливаясь у домов, поговорил с детьми и женщинами, напоминая о бдительности, и, когда оказался в клинике, Уолтер уже закончил вскрытие и ожидал его в своем кабинете.

— Ничего, что могло бы заинтересовать полицию, я не обнаружил, — начал рассказывать он, попросив принести им обоим кофе. — Инфаркт. Обширный инфаркт. Экстренную помощь оказать было, естественно, некому, и человек скончался. Никаких следов насилия на теле. Никаких следов алкоголя в крови. Несчастный случай.

— Обычно нездоровые сердцем люди берут с собой в путешествия лекарства, но мы ничего, кроме стандартной автомобильной аптечки в его вещах не нашли.

Уолтер мотнул головой:

— Он не был сердечником, Фрэнк, я еще перед вскрытием запросил его медицинскую карту, вон она, на экране компьютера. Полгода назад ему в качестве профилактического осмотра делали кардиограмму. В целом нормальное сердце. На боли или одышку он тоже никогда не жаловался.

— Тогда почему инфаркт, такое бывает?

— В нашей практике, увы, все бывает. Иногда умирают в принципе совершенно здоровые люди. И это всегда либо кровоизлияние в мозг, либо инфаркт. Разрыв сердца, как в старину говорили люди, не умея объяснить такую внезапную смерть.

— Так это всего лишь обывательское выражение, сердце не разрывается?

— Конечно, нет! Рвутся только отдельные мышечные волокна, но сердцу этого достаточно, чтобы сбиться с ритма и перестать работать.

— Однако что-то ведь служит толчком к инфаркту у людей, не страдающих хроническими сердечными заболеваниями?

— Нервная система, прежде всего. Сердце, как и другие органы, управляется структурами головного мозга. Затянувшиеся нервные переживания, например, стресс, очень сильный испуг… Все это еще не до конца изучено, Фрэнк, пейте кофе.

— Спасибо, а сколько времени он пролежал в пустыне мертвым?

— Трое или четверо суток.

— Именно так, не более четырех суток?

Уолтер утвердительно кивнул головой:

— В этих пределах. Мертвая кровь очень характерно деградирует, и существующие методики позволяют достаточно точно определять трупные сроки. Вам это важно?

Гамильтон на секунду задумался…

— Важно.

Попрощавшись с доктором, он вышел из клиники, сел в припаркованный у входа автомобиль, но не завел мотор, а облокотившись на руль, стал все обдумывать.

«Умница Дик, сразу обратил внимание на незаряженный карабин. Покойный Джонсон провел в пустыне семь ночей. Значит как минимум три из них он спал с незаряженным оружием. Иначе с какой стати он стал бы разряжать карабин на день?… Но и днем в пустыне никто не может чувствовать себя вполне комфортно, тем более, что он был предупрежден полицейским о возможно скрывающихся где-нибудь здесь преступниках».

Гамильтон сразу же из машины связался с администрацией зоопарка. Узнав, кто звонит, трубку взял сам директор.

— Нас уже известили о чрезвычайно прискорбном событии, лейтенант, — поздоровавшись, сообщил он.

— Сочувствую вам. Но хотел бы задать пару вопросов.

— Пожалуйста.

— Покойный Джонсон не жаловался в последнее время на сердце, может быть, в разговоре с кем-нибудь из коллег?

— Нет, мы сами сразу стали друг друга об этом спрашивать.

— Скажите, он был несколько рассеянным человеком, да?

— Хм, вот уж никак бы этого не сказал. Я проработал с ним восемь последних лет. Наоборот, Джонсон был собранным, аккуратным. По-моему, вообще с отличной памятью.

— У него был карабин…

— Да, согласно инструкции, в пустыне наши люди должны находиться с заряженным оружием. Собственно говоря, эта мера безопасности исходит от вас, от полиции Штата.

— Конечно, я помню.

Гамильтону понадобилось еще несколько секунд, чтобы принять решение, потом он завел мотор и двинулся в управление.

— Итак, либо этот парень не очень нормальный, либо это связной, доставлявший преступникам жизнеобеспечение и поэтому чувствовавший себя вне всякой опасности. Еще раз выражаю признательность полицейскому Терье за наблюдательность. Сиди, Дик, не надо вставать. Завтра с раннего утра все управление будет задействовано в операции. Основная группа пойдет по следам джипа. — Лейтенант подошел к карте пустыни и повел указкой от автострады вглубь: — Здесь он заехал, а вот где оказался. Создается впечатление, что он двигался сначала прямо, потом смещаясь в правую сторону по дуге. В десяти милях от автострады как раз по направлению этой дуги начинаются известковые возвышения. Это самый ответственный участок. Двигаемся по нему медленно, осматривая двумя группами. Первая — разведывательная, со мной, вторая обеспечивает огневое прикрытие с дистанции двести футов. Позже подключается вертолет. Состав групп…

* * *

— И тебе обязательно возглавлять эту операцию самому?

— Что ты беспокоишься, дорогая, десять вооруженных до зубов человек в шлемах и бронежилетах, плюс вертолет с пулеметным оснащением против двух мелких мерзавцев. И это еще, если удастся их обнаружить.

— «Мелкий мерзавец», Фрэнк, это выражение из несочетаемых смыслов. Мелких мерзавцев не бывает, точно также как не бывает мелких святых. Папа сказал, когда тебе дадут капитана, ты уже больше не будешь самолично захватывать преступников, это правда?

— Правда, Энн, это запрещено инструкцией. Какие у тебя теплые лапы…

Ночь в пустыне всегда светлее, чем в прочей местности. Потому что какой-то свет все равно есть, и он отражается от каменистой поверхности. А если на небе, как сейчас, висит не закрытая облаками белая луна, видно вокруг лучше, чем в сумерках.

Два человека вылезли, наконец, на свежий воздух и тут же поплотнее застегнули куртки, почувствовав холод.

— Отлично! — вдохнув свежий воздух, произнес один.

— Да, только в городе, где сейчас твой дядя, намного лучше. Можно посидеть в баре с бутылочкой…

— Не трави душу. Нужно перетерпеть, и все это будет.

— Пойдем сегодня в ту сторону.

— К автостраде? Это опасно.

— До автострады отсюда почти десять миль, а мы только одну милю пройдем и назад.

Оба двинулись не спеша, разминая ноги и время от времени наполняя до отказа легкие чистым прохладным воздухом.

Неожиданно темный силуэт замаячил невдалеке перед ними, и люди, испугавшись, приостановились… Силуэт начал медленно двигаться в сторону.

— Тьфу, это ж пони!

— Точно. Чего он ночью не спит?

Они, успокоившись, направились дальше.

Пони тоже почему-то вздумал оказать им компанию и некоторое время, будто сопровождая, двигался на одной и той же дистанции. Потом исчез, как сквозь землю провалился.

Минут через тридцать они приостановились.

— Ну что, назад?

— Слушай, а давай еще потопаем. Можно пройти еще милю и с вершины гряды будет виден местный городок. На огоньки хоть посмотрим.

Идея понравилась и оба уже быстрее двинулись дальше.

— Вон, видишь тот холм? — вскоре сказал один из них. — Сейчас поднимемся на него и увидим город.

— Дядя бы этого не одобрил, — засомневавшись, ответил второй.

— Ладно, догоняй!

Первый начал быстро подниматься по склону гряды, второй неохотно за ним последовал, потом приостановился и посмотрел на большую луну, которая слишком уж хорошо обливала пустыню своим мертвым беломолочным светом.

— Эй, а тут неплохая пещера! Поднимайся ко мне!

— На кой она тебе черт нужна?! — недовольно отозвался оставшийся внизу. — Слушай, нам лучше вернуться!

— Большая! — сообщил тот, что был наверху.

Обе машины двигались очень медленно, потому что кто-то из полицейских должен был идти впереди, чтобы указывать следы проехавшего здесь джипа. К счастью, сильным ветрам еще не подоспело время, и вот уже шесть миль позади, а они еще ни разу не потеряли след.

Сейчас слева от них начиналась известковая гряда, и Гамильтон дал команду задней машине держать нужную дистанцию. Нужную — значит, не позволяющую полоснуть из засады оба автомобиля сразу одной длинной очередью. Этого ему показалось мало, и он, оставшись рядом с водителем, приказал Терье и Фолби выйти наружу и идти с правой стороны под прикрытием корпуса. Недовольный такой прогулкой сержант только искоса взглянул на начальника, давая понять, что если на то пошло, и ему самому надлежит выполнить то же самое. Гамильтон сделал вид, что не заметил.

* * *

Теперь лейтенант пристально вглядывался в гряду, пробегая ее глазами от верхушки к подножию. Еще через несколько минут он связался с вертолетом и дал команду подняться для патрулирования над грядой. На тот случай, если преступники, услышав издали их приближение, попробуют уйти дальше в пустыню или у них есть выход из укрытия на другую невидимую отсюда сторону.

— Стоп! — неожиданно скомандовал он водителю.

Впереди вверху обозначилось что-то очень похожее на дыру в пещеру. Гамильтон показал на нее рукой сержанту, и тот, присмотревшись, кивнул головой.

Дик Терье тоже увидел ее:

— Господин лейтенант, разрешите мне провести разведку?

— Не разрешаю.

Он снял с крючка висевший у сиденья автомат и скомандовал общую готовность.

Через несколько секунд водитель по его приказу рванул машину и она понеслась с огромной скоростью вдоль гряды.

Проскочив то место, где наверху теперь уже совсем отчетливо зияла темная пустота, он приказал остановиться и замер сам в открытой кабине, наблюдая дыру в прицел.

Все было тихо…. и, подождав еще чуть-чуть, лейтенант дал команду оставшимся подтянуться.

— Вряд ли они стали бы там прятаться, не замаскировав вход, — поделился своими сомнениями Фолби.

— Я тоже так думаю. Пошли туда Дика, раз ему не терпится, и еще кого-нибудь из полицейских.

Две фигурки полезли вверх, пробрались с двух сторон к большому в человеческий рост отверстию, затем Дик с фонарем в руке ринулся в пещеру, а второй полицейский, как и положено, опустившись у входа на колено, подстраховал его сзади.

Сержант хмыкнул и глотнул воды из бутылочки:

— Похоже, наш суперагент вернется ни с чем, а?… Ну вот, появился.

Дик появился на краю пещеры, и обе фигуры начали спускаться вниз. Гамильтон дал команду задней машине готовиться дальше в путь.

— Ничего нет, сэр, там совершенно пусто, — сообщил сбежавший по склону полицейский.

Лейтенант недовольно посмотрел на склон, где Терье притормозился и начал очень медленно двигаться вниз, рассматривая все время что-то у себя под ногами.

— Надо было оставить эту маленькую ищейку в управлении, шеф, — пробурчал Фолби и, повернувшись в ту сторону, крикнул: — Что нам дальше делать, сэр-полицейский?! Прикажете объявить перекур?!

Несколько глоток загоготало от этой нехитрой шутки, но Терье, ничуть не смутившись, спустился со склона и приостановился уже внизу, шагах в сорока от них.

— Господин лейтенант, подойдите, пожалуйста, сюда! — раздался его тонкий голос.

— Вас требуют, шеф, — показывая в ту сторону, пригласил сержант, — поторопитесь.

Это опять всем понравилось, но Гамильтону ничего не оставалось, как выйти из машины.

— Ну что там у тебя, Дик? Ты всех ведь задерживаешь.

— А вот, вы взгляните.

— Куда именно?

— Сначала на склон. Наверху это не так заметно, а с середины — как будто идет дорожка. Там камни вывернуты, я нагибался и проверял. А здесь, подойдите, пожалуйста, ближе, присыпанная земля… Мягкая, видите? И мелкие камушки свободно валяются сверху. Тут что-то рыли или закапывали.

* * *

— Осторожнее вынимайте! — скомандовал Гамильтон, когда, отрыв мягкий в этом месте грунт, они обнаружили всего на метровой глубине человеческий труп.

— Труп свежий, шеф, — опытным глазом сразу определил Фолби, — не удивлюсь, если его закопали этой ночью… Видимо ударили ножом в шею. Вон, сколько крови.

Лейтенант, тем временем, уже хорошо рассмотрев лицо, вынул из внутреннего кармана листок с двумя фотографиями и, даже не заглядывая в него, протянул Фолби:

— Это один из них. Если не ошибаюсь, там сказано, что у него на внутренней стороне левой руки, от кисти до локтя, большая татуировка: кинжал, обвитый шипастой розой.

Сержант нагнулся к трупу.

— Она и есть.

— Значит, вчера они здесь сводили счеты. Второй прячется где-то недалеко, и терять ему уже нечего. Всем быть готовым к действиям! Двигаемся дальше по следам джипа. Труп в полиэтиленовый мешок. Дик, ты останешься охранять тело! — скомандовал Гамильтон.

Сержант одобрительно кивнул головой, и когда они подходили к машине тихо проговорил:

— Правильно, слишком уж рвется в бой неопытный мальчишка.

Обескураженный Терье пришел в себя лишь когда обе машины тронулись. Обида так переполнила его, что он сорвал с головы защитный шлем и бросил его в сторону! Потом топнул ногой и в горьком переживании плюхнулся на рыхлую землю рядом с трупом.

Просидев так минут пять, он поднял голову и тяжко вздохнул… К тому же, захотелось пить, а они увезли с собой воду. Он еще раз вздохнул и хотел было уже подняться, когда заметил на некотором отдалении суслика или какого-то похожего на него зверька. Продолговатое тельце подвижно перемещалось между колючек. Да, наверное, это был крупный суслик, хотя мордочку зверя толком не было видно. Тот вертелся, рыская по земле, неожиданно и стремительно перескакивал… Потом, отдалившись от Дика, вдруг кинулся вперед, прихватывая что-то лапами. Показалось, зверек схватил нечто похожее на мышь.

«Странно, разве эти животные хищники?» — подумал Терье и тут же услышал далекую автоматную очередь. Такую знакомую по учебным стрельбам… Еще одну. Но, здесь же не стрельбы!

* * *

Двое полицейских с задней машины уже ринулись вверх по гряде, чтобы оказаться сверху неожиданно обнаружившей себя огневой точки. Другие, вырулив в пустыню и обогнув машину Гамильтона, стали бить длинными очередями по прикрывавшему стрелка кустарнику. Сержант тоже стрелял туда из-под машинного колеса. Все это хорошо запечатлелось в сознании Гамильтона, пока он вытаскивал из машины раненного водителя.

Тот был в сознании.

— Куда попало?!

— В плечо, господин лейтенант.

— Терпи, сейчас вколю обезболивающее. Нигде еще не задело?

— Похоже, что нет, — пытаясь улыбнуться, но вместо этого морщась, ответил раненный.

— Командуй, Майкл! — распорядился Гамильтон. — Минуту я буду занят.

Ответный огонь на подавление был так интенсивен, что когда лейтенант залепил подчиненному дырки от сквозного ранения, а выходная на спине здорово разворотила ткани, от кустов, прикрывавших бандита, и след простыл. Но позиция у противника оставалась очень удобной, сравнительно небольшое отверстие в твердом грунте создавало что-то вроде непробиваемого дзота… Фолби уже надевал на автоматный подвесок гранату.

— В дыру не цель, Майкл, сделай один предупредительный рядом.

Выстрел был выполнен именно так, как нужно. Грунт перед дыркой в укрытие шарахнуло в разные стороны, и часть его полетела внутрь.

Гамильтон поднес ко рту мегафон:

— Слушай меня внимательно! Ты уже ранил полицейского, и мне не ставили задачу брать тебя живым! Вторая такая штука влетит прямо в дырку! Не заставляй нас скрести твои остатки со стенок!

Наступила тишина… Лейтенант выждал с полминуты и снова поднес мегафон:

— Я считаю до трех! Раз…. два…

— Эй, там, не торопитесь! — раздалось изнутри. — А вы не убьете, когда я вылезу?!

— Вылезай, твою…! — громче всякого мегафона заорал Фолби. — Пока я не пустил фугас тебе в рыло!

Человек сначала выбросил автомат, потом показался сам, и через несколько секунд был в наручниках.

— А сильно я вашего ранил? — сразу поинтересовался он, приконвоированный к машине. — Это я со страху начал палить, со страху, потому что спал!

Вертолет забрал раненого. Полицейские вытащили из укрытия заготовленное там на зиму барахло, и машины развернулись в обратный путь.

— Куда делся твой напарник? — спросил Гамильтон, не поворачивая головы назад, где рядом с сержантом сидел арестованный.

— Э…

— Ну дальше!

— Он тово…

— Помер, что ли? — помог Фолби.

— Помер.

— Сам? — сержант дернул его за наручники. — Облегчай душу-то, облегчай!

— Сам… нет не сам.

— В ухо тебе дать или еще по какому месту?! Чтоб не цедил в час по слову!

— Не бейте, я так скажу. Значит, эта…. все дело случилось сегодняшней ночью. Тут, милях в двух к городу, наверху пещера. Он полез, а я остался внизу…

Человек внизу вздрогнул и прислушался… Чик-чик-чик, донеслось до него откуда-то неподалеку, чик-чик-чик…

Черт возьми, да это гремучка! Точно, он уже слышал в пустыне такой звук, и дядя предупреждал, что в подобных случаях надо быть начеку, не идти в ту сторону… Но откуда звук раздавался? Слишком короткие вибрации змеиного хвоста не позволили понять направления, а сейчас, когда они прекратились, кажется, что эта проклятая змея может быть где угодно… И на каком расстоянии она находится? Шагах в двадцати? Или меньше?

Человек почувствовал неприятно побежавший холодок от лопаток к затылку и ему захотелось не двигаться… Хоть бы эта тварь еще раз застучала своим хвостом, иначе как разглядеть ее темно-серые кольца на таком же почти что грунте?

— Слушай, ты там! — прокричал он. — Здесь рядом гремучка! Спускайся оттуда, к чертовой матери! Только осторожно!

— Что?! — раздалось ему в ответ, так, будто говорили из комнаты за закрытой дверью.

— Вылезай из этой сраной пещеры!

Он хотел добавить еще несколько слов, причем самых крепких, но что-то случилось там наверху, стремительно задвигалось и полетело вниз вместе с посыпавшимися в его сторону камнями. Теперь раздались хрипящие захлебывающиеся звуки, и он увидел летящее на него по склону тело. Ноги закинулись несколько раз через голову, а руки болтались по бокам как плети, и одна из них почти задела его, пролетев мимо. Человек оцепенел, а потом кинулся следом к раскинувшемуся на земле другу. Тот лежал лицом вверх, с хрипом втягивая воздух, и видимо, потому, что воздух не шел, его щеки и подбородок судорожно дергались.

— Что с тобой, а?! Сорвался, дурак? Постой, я помогу. Говорил же тебе, не лезь!

Не зная еще ругаться или успокаивать, он нагнулся, чтоб приподнять его голову и тут же резко выпрямился от испуга — вся левая сторона шеи была залита чем-то черным… Кровь! Откуда столько крови?!… Конвульсии несчастного вдруг прекратились, и замер полуоткрытый рот. Глаза смотрели на белую луну, но ничего не видели…

— Потом я сходил за лопатой и зарыл его. Неглубоко, место я покажу.

— Мы его уже отрыли, — бросил через плечо лейтенант. — Ты говоришь, что гремучка была недалеко от тебя, так?

— Так.

— А у него вся шея залита кровью. Кто-то же сделал это там наверху. Значит в пещере был человек?

— А может и был, я не знаю.

— Ты туда потом не поднимался?

— Зачем? Пошел за лопатой, автомат тоже прихватил, чтоб, значит, на всякий случай. Себя защитить. Только если б я вздумал его убить, в нашем логове места много, и закопать труп поглубже легко.

— Ладно, разберемся. Продукты вам Джонсон привозил?

— Не знаю такого.

— Можешь не темнить, он уже на том свете.

— Э!… кокнули, значит, дядю?

— Сам умер, от инфаркта. Здесь, милях в пяти от вас.

— Зачем обманываете, он на сердце никогда не жаловался.

— Нужно нам тебя обманывать, — вмешался Фолби. — Сказали тебе, инфаркт. Так он, или не он?!

— Он. Царствие ему небесное…

Протокол допроса арестованного с подробным выяснением всех обстоятельств жизни этих двоих после побега из тюрьмы Гамильтон поручил составлять сержанту. Труп был уже отправлен в госпиталь к Уолтеру на экспертизу, а сам лейтенант, доложив обо всем в полицию Штата, вскоре тоже поехал в госпиталь, чтобы узнать о состоянии своего раненного сотрудника и, если удастся, поговорить с ним и ободрить.

Тот, доставленный сразу на вертолете, был уже прооперирован и лежал в палате с трубочкой во рту.

— Легкое у него оказалось все-таки пробитым, — сразу объяснил дежуривший по отделению врач. — Но опасного ничего нет. Через десять дней выпишем. Вы с ним можете разговаривать, но он пусть молчит.

Лейтенант знал своего сотрудника еще мальчишкой, жившим почти по соседству, на их улице через два дома. И по школе, где тот был в начальных классах, когда Фрэнк ее уже заканчивал.

— Ну, не грусти, — присев рядом, сразу же начал он, — глупая пуля, а и убить ведь могла. Компенсацию теперь получишь, медаль за отличную службу.

Больной только вяло махнул рукой, но захотел о чем-то сказать, и лейтенант сразу понял о чем.

— Не беспокойся, я твоей жене сам все сообщу. Она ведь у Тьюберга в магазине работает? Я прямо сейчас съезжу и скажу, чтобы не волновалась. Вечером она тебя навестит.

Тот успокоился и прикрыл глаза.

— Пусть теперь поспит, — предложил врач, — мы сейчас усилим сон легкой инъекцией.

Доктор Уолтер еще продолжал экспертизу, и Гамильтон проехал в супермаркет, поговорил с женой раненного парня и помахал Энн через прозрачное стекло ее офиса, давая понять, что все уже завершилось и он в полном порядке.

Когда он снова подъехал к госпиталю и, поставив машину, двинулся к входу, из стеклянных дверей появился Уолтер.

— Вы уже закончили, Билл?

— Закончил, но не успел написать вам отчет. Время ланча, Фрэнк, и если вы составите мне компанию, я расскажу вам о результатах за столиком. Совместим два эти дела?

* * *

— Так вот, Фрэнк, — сделав официанту заказ, сразу же начал он, — этого типа никто не убивал. Его укусила гремучка.

— В шею?

— Не спешите удивляться, интересно совсем другое. Я проанализировал яд и могу ручаться, что он идентичен тому, который был в крови у погибшего девять дней назад жителя нашего города.

Лейтенант поставил стакан с соком, который уже поднес ко рту.

— Один и тот же яд?

— Именно.

— Билл, извините меня, но вы не могли ошибиться?

— Исключено. Дело в том, что у меня сохранились законсервированные пробы крови того погибшего. Я не буду затруднять вас специальными объяснениями, но это один и тот же яд. К тому же, глубина ран и расстояние между ними в точности соответствуют.

Лейтенант снова поднес к губам стакан… и опять поставил его на место.

— Почему вас это не радует, Фрэнк? Значит, змея убралась из города.

— Что-то уж очень лихо. Извините, Билл, я не буду завтракать.

Через полчаса Гамильтон разговаривал по телефону со змееловом.

— Вы сказали, лейтенант, в восьми милях от города? Да, змея может одолеть такое расстояние за десять суток. И осенью они как раз бывают весьма подвижны.

— Но вдоль всей городской черты у шоссе стоит непроницаемая защитная сетка. Как и положено — от детей, собак, велосипедов. Мы проверяли, там нет никаких щелей. Значит гремучка должна была выползти на дорогу, которая ведет с окраины на шоссе, потом пересечь шоссе. Только так она могла уйти в пустыню.

— Случается, лейтенант, иногда они прут неизвестно куда, и даже группами… Я вот еще о чем подумал. Возможно, это брачная парная особь. Другая змея была поймана и, переделанная в кошку, жила в доме на Ли 16, где не так давно произошла известная трагедия. Понимаете меня?

— Самец или самка могли искать в нашем городе своего потерянного в пустыне партнера? Но как они способны это делать на больших расстояниях?

— Способны, как это ни странно. Мы мало еще знаем о животных, которые появились задолго до человека. Акула, например, чувствует кровь, которая не дошла еще до нее водным путем. И у меня в пустыне возникали отчетливые ощущения, что змея иногда знала о моем появлении за целую милю от себя. Нам только кажется, что мы хорошо изучили природу…

Лейтенанту показалось, что его собеседник на другом конце провода о чем-то задумался.

— Но вам ведь, все-таки, что-то не нравится в этой истории? Или я ошибаюсь?

— Не ошибаетесь. Не могу понять, почему змея полезла вверх по склону в пещеру. Ночью там холоднее всего. Градусов пять-семь по Цельсию. И если уж забралась, ее активность в такой температуре должна быть очень низкой.

— А она укусила человека в шею. Опять следует делать предположение, что он к ней нагнулся?

— М-да… — неопределенно прозвучало на том конце.

Потом его собеседник произнес более ободряющим тоном:

— Только не думайте, лейтенант, что это может быть тот кошачий монстр. Кусала змеиная пасть, и никакая другая.

— Это меня, конечно, очень успокаивает. Только еще один вопрос.

— Пожалуйста.

— Если вы правы, и змея искала дом, где находился ее друг или подруга, она может снова вернуться туда?

— Но там, ведь, никто не живет.

— Там уже поселился один наш сотрудник.

— Пусть на всякий случай проложит вокруг дома толстую суровую веревку. Не из синтетического, а из грубого естественного волокна. Просто расстелет ее по земле и свяжет концы.

— Это надежно?

— Да, очень надежно. Этому способу сотни лет, и не известно ни одного случая, чтобы он подводил кого-нибудь на нашем континенте или даже в самой Африке.

* * *

— Дик, сейчас же поезжай и купи эту веревку. А ближе к вечеру я заеду и проверю, все ли ты сделал так, как нужно.

— Слушаюсь, сэр. И я смогу познакомить вас со своей старшей сестрой!

— К тебе приехала сестра?

— На два дня, сэр. Она была здесь недалеко в служебной командировке.

Вечером Гамильтон, как и обещал, заехал на Ли 16 к Терье. И первой, кого увидел — длинноногую темнокожую женщину в шортах и легком свитере. Она, присев, что-то делала рядом с домом, и поднялась ему навстречу, когда Гамильтон вышел из автомобиля.

— Здравствуйте, лейтенант, я Милдред, сестра Дика.

Он пожал молодой женщине руку и сразу обратил внимание на очень тонкие черты ее лица, какие бывают только у темнокожих, и выразительные как у младшего брата улыбающиеся глаза.

— А что вы здесь делали около дома?

— Раскладывала ту самую веревку. Дик же совершенно безрукий мальчишка. В детстве он не способен был даже забить гвоздя.

— Э, Милдред, лучше бы ты не срамила меня перед начальством, — попросил появившийся на пороге Терье, — добрый вечер, сэр, не желаете ли чего-нибудь выпить?

— Спасибо, можно сок или кока-колу.

— Тогда я хотел бы предложить вам кока-колу с лимонным соком. И лучше туда добавить еще немножечко водки. Я прекрасно приготовляю этот напиток для гостей.

— Не отказывайтесь, — посоветовала сестра, — это то немногое, что он действительно хорошо умеет делать.

В доме было совсем по-новому, и лейтенант почти не узнал комнату, где находился в тот день, когда Гильберт…

Он встряхнул головой, прогоняя воспоминания, и тут же спросил, хорошо ли уложена вокруг дома веревка.

— Не беспокойтесь, лейтенант, — сверкнув белозубой улыбкой, ответила Милдред, — ее же укладывала я. Братик, сделай мне тоже с водкой.

Дик принес два высоких стакана.

— М-м, действительно очень вкусно, — попробовав прохладный напиток, похвалил Гамильтон, — но себе ты водку не добавляешь?

— Слава Богу, этого мальчика никогда не тянуло ни к алкоголю, ни к наркотикам, — ответила за него сестра. — Иначе бы мы со второй сестричкой просто голову ему оторвали.

— Они бы мне ее оторвали, сэр, это так, — вполне серьезно подтвердил Терье.

Гамильтон подумал, что Майкл Фолби очень одобрил бы такие методы воспитания, но вслух сказал о другом:

— Все-таки, беспокоит меня этот дом и эти новые истории со змеями…

— У меня есть одна идея, сэр.

— Какая?

— Потренировать на змей моего филина.

— Объясни поподробней, пожалуйста.

— Я посмотрел в справочниках, мой филин — из самой крупной на американском континенте породы. Там написано, что он нападает на зайцев и даже на мелких косуль. Сам никого не боится, потому что ни лиса, ни шакал не смеют напасть на него. А со змеями разделывается без всякого труда.

— Он их ест, что ли, Дик? — брезгливо поморщилась, Милдред.

— Он все ест, когда живет на природе. Но я хочу восстановить у него охотничий инстинкт на змей. Завтра утром проедусь с ним для этого в пустыню, а пока держу его со вчерашнего дня голодным.

— Тогда я не понимаю, почему он все время гадит? — девушка вскинула брови и посмотрела на Гамильтона. — И заметьте, в собственной клетке он этого делать не хочет, а дожидается, негодяй, когда его выпустят погулять по дому.

— По-моему, это очень умно, сестричка, не загаживать собственное жилище.

— По-моему, тоже. Только, если вспомнить твою детскую комнату, Дик…

* * *

Минут через десять лейтенант начал прощаться и несколько рассеянно, вслед предыдущему разговору, спросил у Терье:

— Послушай, но ведь в утреннее время твой филин не сможет охотиться на змей. Насколько я помню, при ярком свете они плохо видят?

— О, это очень распространенное заблуждение, сэр! Большинство сов и филинов отлично видят и в дневное время.

— Ну-ну, — направляясь к автомобилю, так же рассеянно проговорил Гамильтон, — потом расскажешь.

Утреннее солнце светило им в спину, и через ветровое стекло открывался хороший обзор.

— Ох, и повезло нам с тобой, парень! — поворачиваясь на заднее сиденье к клетке с филином, провозгласил Дик. — Всего одну милю отъехали, и вот она! Теперь тебе придется как следует потрудиться. Но если будет туго, я помогу тебе из своего пистолета. Вылезаем!

Впереди, футах в сорока перед автомобилем, на голом без колючек пространстве, вытянувшись, неподвижно лежала большая гремучка. Видимо, греясь на солнце, она не обратила никакого внимания на автомобиль.

Но как только Терье вылез из него и вытащил клетку, змея задвигалась. Тело упруго колыхнулось и стало сжиматься. В первые две секунды медленно, потом, образуя округлые контуры, быстрей, и вдруг так быстро, что Терье не успел заметить, змея сложилась кольцами и не было видно, где теперь кроются в упругих извивах ее голова и хвост.

— Неприятное существо, — поделился с филином своими впечатлениями Дик.

Он поднял клетку повыше и сделал несколько шагов в сторону змеи.

Кхо-кхо-кхо! — резко заурчала птица, заметив гремучку, и, в попытке расправить крылья, забила ими по металлическим прутьям.

Чик-чик-чик! — ответили ей с другой стороны, и Дик увидел среди змеиных колец вздернутый вверх хвостик и мерзкую треугольную морду, из которой стремительно вылетал и прятался черный раздвоенный нитеобразный язык.

Расстояние было футов в тридцать. Он поставил клетку на землю и открыл ее, выпуская птицу.

— Иди, разбирайся!

Филин оказался снаружи, а сам Терье быстро отошел в сторону и вынул из кобуры пистолет. Отыгрывать назад уже было поздно. И, глядя на эту страшную, прятавшуюся среди мощных колец змеиную морду, Дик подумал, что ученые люди могут ведь ошибаться, и не лучше ли сразу расстрелять этот мерзкий клубок, против которого, ему вдруг показалось, будет совсем бессильной его бедная птица.

Филин, тем временем, то расправляя, то складывая крылья, приблизился к змее футов на десять, и когда Терье, почувствовав пот на лбу, окончательно решил давить на гашетку, произошло нечто столь быстрое, что он, не поняв ничего, только с трудом проглотил слюну. Птица метнулась к змее, к самому центру вздернувшихся колец, в воздухе над землей запорхало несколько перышков. Дик понял, что опоздал спасти своего друга.

Но нет! Филин стоял теперь всего футах в трех от гадины, глядя на нее и переставляя маленьким шажочками лапы.

Вдруг, в ноль секунд, он сместился вправо, оказавшись по другую сторону, и двинулся к чуть запоздавшей змее открытой грудью с растопыренными в стороны крыльями. Та сделала длинный бросок в открывшегося противника, но тут же получила удар крылом по голове и возвратила свой треугольник на место. В одном темпе с этим филин нырнул мощным клювом вниз, и клок от змеиного тела полетел в сторону. В бешенном гневе змеиная голова с широко открывшейся пастью вертикально вздыбилась, чтобы ударить сверху, но противника там уже не было. Он снова сместился в сторону. Нет, только сделал вид! И пока в неудобном для поворота движении пасть возвращалась назад, еще один кусок у хвоста оказался оторванным.

— Браво! — прокомментировал Терье, засовывая в кобуру оружие. — Чем-то ты нас теперь порадуешь?

Филин стоял на месте, перебирая лапами, и сейчас уже не спешил. Судя по всему, его очень устраивала змея в высокой стойке, и как только, подустав, она повела корпус вниз, птица сделала ложное движение вперед, заставив смертельную пасть снова подняться.

Через несколько секунд филин проделал это еще раз… и еще…

Стало ясно, что гремучка так долго не выдержит. Тем более, при двух кровоточащих ранах. Но дистанцию птица держала такую, что, попробуй змея дать себе передышку, клюв мгновенно вопьется снова.

Видимо, гремучка хорошо осознала пагубную для себя ситуацию, потому что, сделав ложный бросок в сторону филина, она тут же развернулась в другую и, стремительно распрямляя кольца, попыталась уйти. Филин будто того только и ждал — одним хлопком крыльев он догнал змеиный хвост и придавил его к земле лапой.

И еще одной раной сделалось больше.

Тут, впрочем, Дик подумал, что все-таки его другу пришел конец, потому что змеиная голова стремительно метнулась по дуге в незащищенную птичью грудь. Однако, похоже, филин ожидал и этого. Встречный удар ребром крыла оказался настолько сильным, что голова гремучки стала на мгновение слишком малоподвижной.

Чем и решилось дело. Птица, оставив хвост, переместилась вперед, и змее не хватило темпа, чтобы снова атаковать. Она, тем не менее, сделала неудачную попытку, и только облегчила врагу задачу — обе лапы впились в основание смертельного треугольника.

Терье пришлось пережить еще полминуты страха, потому что змеиные кольца неистово буйствовали, пытаясь захватить тело птицы, но филина это, видимо, мало беспокоило, и когда очередной порыв ослабевал, он, используя паузу, бил клювом между лапами, вырывая очередной кусок от тела уже у самого черепа…

Милдред после отъезда Дика проверила вокруг дома веревку и осталась довольна. Она вообще чувствовала себя довольной от того, что брат устроился в недорогом собственном доме, и от того, что он, молодец, получил уже первую свою награду. Потом, его начальник. Такой симпатичный лейтенант, она заметила, что понравилась ему. И хотя у этого белого парня на руке обручальное кольцо, все равно приятно.

Змеи и странные, терроризировавшие месяц назад этот город кошки, она подумала о них. Но всех кошек, которых смогли найти, сто раз проверили. А то, что змея не может перебраться через толстую суровую веревку, она сама еще в детстве читала. Да и время к зиме, они уже спят, наверное.

Милдред посмотрела на ясное небо, еще раз подумала, что определенно понравилась лейтенанту, и что мужчины вообще обращают на нее внимание.

Она хотела вернуться в дом, когда напротив у калитки остановилась большая полицейская машина. Водитель остался сидеть за рулем, а второй человек, открыв дверку, помахал ей как старой знакомой рукой. Потом вылез из машины и расправил плечи. И правда, было что расправлять. Увидев его сержантские знаки, Милдред сразу же догадалась:

— Могу поспорить, что вы сержант Майкл Фолби! Дик в каждом письме пишет о вас.

— Совершенно верно, мэм. Лейтенант рассказал мне о вашем приезде, и я подумал, что если покатать вас на патрульной машине? Посмотрите наш городок, а потом можно перекусить где-нибудь.

— Очень мило с вашей стороны. И лейтенант ваш такой внимательный.

— Да, он очень внимательный человек, хотя и любой другой всегда обратит на вас внимание, мэм.

Милдред улыбнулась всеми зубами сразу:

— Я только зайду в дом и быстро переоденусь.

Сержант, с удовольствием глядя на нее, кивнул.

Она потратила не более двух минут и собиралась уже выходить, когда за дверью, ведущей к лестнице на второй этаж, что-то дернулось и зашуршало. И машинально, чтобы узнать, все ли в порядке в оставляемом ею доме, женщина толкнула ручку и заглянула за дверь. Там был полумрак, потому что брат еще не ремонтировал две верхние комнаты, и электричество не работало. Она ступила внутрь, пытаясь понять, что здесь могло свалиться…

Дик всю дорогу назад беседовал со своим любимцем. И клетку поставил рядом на переднее сиденье.

Филин был горд. Это чувствовалось. Горд и спокоен после отлично проделанной работы.

— Теперь тебе можно дать имя, приятель. Только это должно быть очень громкое имя, поскольку ты его заслужил. Может быть, я назову тебя кем-нибудь из великих спортсменов, а?

Филин, похоже что соглашаясь, стрельнул на него большими желтыми глазами.

Терье с полминуты раздумывал.

— Может быть, Стоктон? — предложил он, вспомнив любимого своего баскетболиста.

Они пересекли шоссе и въехали на окраину, где начиналась их улица генерала Ли.

— По быстроте и ловкости ты подошел бы ему в пару… Э, что это?

Там, впереди, у самого его дома затормозили две полицейские машины, и выскочившие из них люди бросились к дому.

— Что происходит? — взглянув на филина, испуганно произнес Терье.

* * *

— Что происходит, господин лейтенант?! — уже громко прокричал он, из окна еще не конца остановившегося автомобиля.

Гамильтон его не слышал, потому что сам орал во весь голос:

— Все обыскать!! Сверху донизу! Стрелять в любую кошку! Во все, что движется! Двоим контролировать окна, остальные за мной!

Влетев внутрь, лейтенант приказал трем сотрудникам осмотреть нижние помещения, и, не пропустив вперед полицейского с фонарем, ринулся к лестнице.

Дик тоже попробовал побежать к дому, но у него вдруг онемели ноги. Он проговорил что-то вслух, но не понял, что сам сказал, и голос его прозвучал как обрывок того, что слышат во сне…

Гамильтон так осатанел, что ногами и свободной от пистолета рукой расшвыривал все, что ему попадалось. Сильные фонари били по комнатам с рухлядью, хотя сквозь окна через старые занавески и так проникал солнечный свет.

Расшвыряв все по третьему разу, лейтенант чуть пришел в себя и, приказав осмотреть крышу, спустился на первый этаж.

— Ничего, сэр, — сообщили ему. — И даже ни одной заметной щели в полу или стенах.

— Подвал?!

— Шеф, я только оттуда. Подвал маленький и совсем пустой.

Потом кто-то спустился сверху и доложил:

— Там, в комнатах, отсутствуют решетки на вентиляционных отверстиях. Через них кошка-змея могла выбраться на крышу и спрыгнуть.

Он, сдвинув галстук, расстегнул ворот рубахи и вышел наружу.

На середине дорожки стоял Дик Терье. Его покачивало, и из широко открытых глаз катились слезы.

Гамильтон подбежал и схватил его за плечи:

— Нет, Дик, нет! Ее увезли в больницу! Слава богу, Фолби оказался рядом!

Он прижал к своей щеке его мокрое лицо.

— Все обойдется, Дик! Вот увидишь, все обойдется…

Через сорок минут Гамильтон вернулся в свой кабинет, предварительно сделав общее предупреждающее заявление по местному радио. Коротко оно заключалось в следующем.

Возможно, в городе продолжает жить змеиный монстр в облике кошки. По его приказу все замеченные на улице кошки будут поражены пулями со снотворным с целью проверки. Владельцы попавшихся животных смогут их вечером забрать с уплатой штрафа за безнадзорность. О всех блуждающих где-либо кошках необходимо немедленно сообщать в полицию.

Сразу после этого он заехал к Энн на работу и потребовал, чтобы она немедленно покинула город.

— Невеста первого полицейского города из него первая и бежит? Да, Фрэнк?

Что можно было возразить…

— Тогда возьми вот этот пистолет. Ты стреляла когда-нибудь?

— Стреляла, папа хотел, чтобы я умела это делать.

Гамильтон с некоторым облегчением вздохнул.

— Но я не понимаю, Фрэнк, два предыдущих укуса, ты сам мне говорил, произвела не кошачья, а змеиная пасть. Кого же мне опасаться.

— Сестра Дика была ужалена между лопаткой и шеей. Я пока не знаю, чья это пасть. И даже если змеиная, у меня есть подозрение, что это не змея. Поэтому ты должна остерегаться не только кошек, но и всего им подобного.

* * *

Теперь в своем кабинете он ждал сообщений из госпиталя, где тоже в ожидании находились Фолби и Дик.

Вошел дежурный полицейский с пакетом в руках.

— Сэр, одежда этой девушки, как вы приказывали.

— Лупу или что-нибудь такое.

Лейтенант сунул руку в пакет… Сначала подвернулись джинсы, они не были нужны… Ага, вот ее хлопковая рубашка. Хорошо, что она тонкая, все будет видно.

Он аккуратно разложил ее на столе задней стороной вверх.

— Лупа, сэр.

— Спасибо.

И без нее обычным взглядом видны были две прорванные у самого верха дырочки с коричневатыми ободками крови. Но искал он как раз не их.

Сквозь сильную лупу хорошо просматривалась ткань, любая отдельная ниточка. Стараясь быть максимально внимательным, Гамильтон осмотрел всю заднюю сторону кофточки…

В итоге, раздался его безрадостный вздох.

— Что вы искали, сэр?

— Следы от кошачьих когтей. Их нет.

Полицейский пожал плечами:

— Когда в детстве у меня была кошка, она легко вспрыгивала на плечо без всякого использования когтей, сэр. Они умеют все делать и на мягких лапах.

— Зачем?

— Что, сэр?

— Зачем монстру такая изощренная тактика?

— Видно уж очень умен, зараза. Прикажете начинать операцию против кошек?

Гамильтон посмотрел на часы, времени после радиопредупреждения прошло достаточно.

— Начинайте. Пуль со снотворным хватит?

— Хватит на целую сотню, сэр.

И тут же в кабинет ввалился Фолби.

— У-у, Фрэнк, — он плюхнулся в кресло и начал обтирать платком вспотевшее лицо, — все нормально, сердце Милдред стабилизировано. Уолтер сказал — нет никакой опасности для жизни. Сейчас она спит, проснется часа через два и сможет разговаривать. По словам доктора, сыграло большую роль, что я сразу начал отсасывать из ранок яд, когда мы мчались в госпиталь. Он велел мне выпить полстаканчика виски для профилактики. — Сержант уже поспокойней разместился в кресле. — Я, на всякий случай, выпил целый. Раз уж все равно нарушать инструкцию, а?

Гамильтон и сам бы сейчас с удовольствием чего-нибудь выпил.

— Теперь второе, — Фолби наморщил лоб и поскреб подбородок. — Это тот же самый яд, как сказал Уолтер.

— И расстояние между ранками совпадает?

— Ага…

Оба на некоторое время замолчали.

— С одной стороны, — снова начал сержант, — хорошо, что мы имеем дело только с одним ядовитым агрессором. С другой стороны…. ерунда ведь какая-то получается, а?

— Добавлю к этому, я осмотрел ее рубашку — на тонкой ткани нет ни царапины. Зверь, прыгнув, должен бы был вцепиться.

— Не обязательно, — усомнился сержант. — Мог в один темп с прыжком ударить зубами, оттолкнуться от жертвы лапами и убраться потом через широкий вентиляционный ход на крышу. Только это наверняка не кошка. Пасть ведь змеиная, причем, та же самая.

— Не спеши. У этой кошки может быть уже не кошачья, а именно змеиная конфигурация головы. Возможно только обтянутая шерстью.

Фолби вскинул вверх брови:

— Слушай, а неплохая идея! Значит, покойный мистер Хьюз вывел совсем другой экземпляр кошачьего монстра… Тогда, не исключено, что у него нет и когтей?

— Вполне может быть.

— Черт, но как объяснить, что она шатается между улицей Ли и пустыней? И чего ее понесло в ту пещеру?

— Наш змеелов объяснил мне, что брачные змеиные пары иногда очень страдают друг без друга и стремятся на поиск. Не исключено, что Хьюз поймал в свое время именно такую пару и из обоих изготовил монстров, но разных. Одного мы убили, а другой спасся, и хотя тело имеет кошачье, продолжает жить памятью своей змеиной головы.

— Все сходится! Раз голова осталась змеиная! — Фолби даже вылез из кресла и прошелся по кабинету. — Теперь понятно, что зверь ищет и у нас, и в пустыне. И может быстро преодолевать большие расстояния. Понятна и история с первой жертвой. Человек не мог пробежать с укусом под глазное яблоко триста футов. Значит, зверь действительно пытался напасть на него там, на газоне, где мы нашли зажигалку. Парень упал, но увернулся. А потом был настигнут ниже по улице.

— Да, — с несколько меньшим энтузиазмом согласился Гамильтон. — И картина складывается с погибшим бандитом. Зверь мечется между улицей Ли и пустыней, а наткнувшись там на людей…

— Не исключено, что он их даже выслеживал, Фрэнк! В таком состоянии монстр должен быть крайне агрессивен.

— То есть, везде, где наталкивается на человека, воспринимает его как враждебное для себя препятствие и атакует?

— Точно!

— Нет, Майкл, все это еще очень и очень не точно. Но Милдред должна уже скоро проснуться, и что-то же нам расскажет.

Дик все это время оставался в госпитале, и через два часа они наткнулись на него в холле рядом с палатой Милдред.

— Ты перебрался в гостиницу, как я приказывал?

— Конечно, сэр. Дом заперт.

Он, вдруг, приоткрыл рот, как будто захотел поделиться пришедшей в голову мыслью, но тут же поспешно придал лицу безразличное выражение. Оба заметили это и удивленно на него взглянули.

— Ты что, сынок? — осведомился Фолби.

— Н-ет, ничего. Пора идти к Милдред.

Девушка лежала под капельницами и слегка приоткрыла глаза, когда они осторожно вошли. В палате их ждал Уолтер и что-то делала медсестра.

— Фрэнк, я пока могу вам разрешить только очень короткий разговор.

Милдред увидела брата и едва слышно спросила:

— Дик, ты ничего?

— Я нормально, сестричка, — улыбаясь изо всех сил, проговорил тот. — И с тобой все будет хорошо, очень хорошо. Ответь, пожалуйста, господину лейтенанту на несколько вопросов.

Та перевела глаза на Гамильтона.

— Кто на вас напал? Это была кошка?

Он увидел, что девушка хотела отрицательно повести головой, но у нее не получилось, и после паузы она тихо с усилием произнесла:

— Нет…. я не знаю, что-то сверху…. на лицо и на голову.

— На лицо, вы уверены?

— Будто попытались его чем-то закрыть.

Гамильтон и Фолби удивленно переглянулись.

— Это был человек?

— Не знаю… когда я вошла в коридор к лестнице наверх, я никого не увидела…

Лейтенант заметил, что девушка начинает волноваться. И тут же услышал за спиной голос Уолтера:

— Достаточно, Фрэнк. Нельзя, давать всплыть эмоциям.

— Только один вопрос. Если мы правильно поняли, кто-то из-за спины пытался закрыть вам лицо?

— Да, так.

* * *

— Послушайте, Билл, насколько она способна сейчас реально помнить случившееся?

Они вышли в холл, и все трое полицейских выжидательно уставились на доктора.

— В принципе способна. Она просто очень слаба от прошедшей интоксикации и большого количества препаратов, которые должен был усвоить организм. Но сознание у больной сейчас ясное.

— Стресс мог вызвать у нее неадекватные ощущения от произошедшего?

— А что вы имеете в виду?

— Она сказала, что ей закрыли или пытались закрыть чем-то лицо. Девушка не может от волнения чего-то напутать?

— Я не психиатр, господа, — доктор неопределенно пожал плечами. — Хотя, в подобном состоянии это возможно.

— Я вытирал ей платком лицо в машине, когда она уже теряла сознание. Такое не могло наложиться?

— Теоретически могло, сержант.

Уолтер опять неопределенно, и будто сомневаясь в этой гипотезе, пожал плечами.

— А когда с ней можно будет поговорить уже более серьезно? — прощаясь, осведомился Гамильтон.

— Завтра утром, я думаю. Еще один длительный период сна почти приведет ее в норму.

Несмотря на то, что все скверы, кусты, подвалы и тому подобные места были на кошачий предмет проверены, безнадзорных животных обнаружилось только шесть. Все они спали на расстеленном в дежурной комнате брезенте, и Фолби, надев резиновые перчатки самолично проверил пасти у каждой. Оказалось — самые обычные кошки.

За исключением одной.

Животину таких размеров никто в управлении еще никогда не видывал: поистине гигантский, белый с крупными серыми пятнами кот, раза в полтора, если не в два, больше обычного. Видимо, особенной какой-то породы, потому что шерсть на нем была очень мягкой и волокнистой.

Остальные спали молча, этот — громко храпел и подсвистывал, раздражая дежурного и потешая входивших посмотреть полицейских.

Вечером потянулись обнаружившие пропажу хозяева. Помня, однако, о штрафе за безнадзорность, хитрые взрослые присылали детей. Так что являлись десяти-двеннадцатилетние существа и жалобно спрашивали — нет ли случайно здесь их бедненькой кошечки?

С детьми решили не связываться и отдавали так.

Белого забрали последним.

За ним явилась очень пожилая дама и сразу устроила скандал, заявив, что ее Арчибальд гуляет только по участку, что кот был, следовательно, похищен, а окружного прокурора она очень хорошо знает лично.

— Замечательный у вас кот, мэм! — восхищенно заявил ей в ответ Фолби. — А шерсть! Смотрю не налюбуюсь. Все наши ребята приходили гладить его. Такое чудесное ощущение шелка.

— Эта порода называется «Гаргантюа». Всего лишь два экземпляра во всем нашем Штате.

— И, наверное, большая умница?

— Я вам расскажу, сержант, он знает более двух десятков слов… — затараторила хозяйка, — … а когда кто-нибудь приходит в дом… — Фолби довольно взглянул на лейтенанта, на которого только что собирались писать прокурору, — … и никогда не начнет есть, пока, обращаясь по имени, я его специально не приглашу, — закончила очень довольная дама и подала им с лейтенантом на прощание руку. — Помогите, пожалуйста, отнести его в машину.

— С большим удовольствием, мэм.

Сержант поднял на руки кота. Тот, полуразбуженный встряской, закинул здоровенную лапу ему за шею и, присвистнув, уткнулся мордой между воротником и подбородком.

— Нежный какой, — брезгливо сторонясь от кошачьей морды, произнес Фолби.

— О, что вы, он ангел!

* * *

— Этот подлец мне всю шею обслюнявил! — вернувшись через минуту, сообщил сержант. — Тьфу, пакость.

— Да, сэр, — Терье выгнул в его сторону шею и, принюхавшись, участливо посоветовал: — Вы бы лучше обтерлись одеколоном.

В силу неординарных обстоятельств этим вечером и ночью почти все сотрудники были заняты на патрулировании города. Ничего, кроме усиленных нарядов, сейчас придумать нельзя, а своих сил для этого недостаточно. Гамильтон, поэтому, позвонил в столицу и, доложив обо всем, попросил прислать подмогу. Там, разумеется, забеспокоились и в ближайшие часы обещали.

Было уже поздно — около девяти, и Фрэнк поехал к будущему тестю, чтобы забрать Энн, которая согласилась отсидеться у отца, чтобы не быть одной в его доме.

Там его ждали к позднему ужину, и обстановка царила самая мирная. После двух-трех вопросов о здоровье Милдред все сели за стол и Тьюберг водрузил на него дорогую бутылку «Бордо» какого-то известного урожайного года.

— Расслабься, Фрэнк, отбрось дурные мысли! — оптимистично ободрил он. — Ты успешно решил полтора месяца назад более сложную задачу, теперь поймал в пустыне бандитов. Не сомневаюсь, что разберешься и со всем остальным. Отдохни, тебе все по плечу!

А Энн взглянула на него такими нежными и заботливыми глазами, что Фрэнк вдруг почувствовал, как с него сходит дневное напряжение, что хочется есть и хочется улыбнуться.

— Знаете, какая мне мысль пришла? — хитровато спросил мистер Тьюберг, когда Энн, в завершение ужина, принесла им чай. — Ты, дорогая, тоже послушай. В десяти милях от нашего городка ближе к столице на трассе есть мотель. Но, если ехать из столицы, там еще рано останавливаться, и немного поздно, если двигаться к ней. И я подумал, что если устроить мотель на этой окраинной улице Ли, точнее, на месте этого проклятого дома 16. Условия идеальные — рядом трасса, удобный съезд. Снести этот дом под ноль, вот и все. Положить бетон, поставить заправочную станцию и мотель. Этому вашему молодому полицейскому я приобрету взамен что-нибудь вполне приемлемое. А землю вокруг мне городская община отдаст недорого, потому что я создам около двадцати новых рабочих мест. Надо сказать, — добавил он, значительно поднимая брови, — доход у меня в этом году будет изрядный, а расширять торговлю уже некуда.

— Я мало что смыслю в бизнесе, — подумав, ответил Фрэнк, — но сама мысль о ликвидации этого злосчастного дома мне очень нравится.

— А мне кажется очень удачной именно бизнес-идея, папа, — поддержала Энн.

— Ну вот и отлично! — обрадовался мистер Тьюберг. — Особенно приятно начинать новое дело при полном семейном согласии.

Дик в очередной раз посмотрел на часы: половина первого.

Теперь — уже точно пора. Он потушил свет в гостиничном номере, взял клетку с филином и выбрался на улицу. Пройти нужно было так, чтобы не попасться на глаза своим же ребятам из патруля. Поэтому двигаться пришлось преимущественно по газонам, подальше от уличных фонарей.

И все же не прошло и получаса, как он оказался перед своим домом на Ли 16.

Дик потянул на себя прикрытую, но не запертую дверь и, не зажигая света, вошел внутрь.

Тут, на столе, должен быть ручной фонарик…

Дик нащупал его и зажег, направляя свет в сторону от окна. Потом, подумав, зафиксировал фонарик на столе клейкой лентой именно так, чтобы свет шел к противоположной от окна стене.

Теперь кресло, его нужно поставить у другой стены. Чтобы сбоку было видно окно и все, что от него по линии света. Но прежде всего блюдце, которое он поставил у стенки, куда бил фонарь.

Дик достал из холодильника пакет с молоком и налил блюдце доверху, затем подошел к окну и осторожно открыл наружу створки. Он выглянул, было очень темно и тихо.

Немного молока, для запаха, нужно вылить на землю перед окном… И еще чуть-чуть на подоконник…

Дик засунул пакет назад в холодильник и взял для себя, чтобы не скучно было, бутылку колы.

Вот и все.

Можно садиться в кресло и ожидать гостя. А в том, что он явится, Дик нисколько не сомневался.

Он отхлебнул колы, поставил рядом с креслом клетку с филином и, обратясь к нему, негромко проговорил:

— Я открою тебя, как только монстр появится, иначе ты можешь захотеть вылететь в окно. А когда появится, мы вдвоем вот с этой штукой, — он похлопал себя по кобуре и расстегнул ее, — покончим с проклятым зверем.

Время шло.

Филин затих в своей клетке, и только иногда встряхивался там на мгновение, чтобы снова заснуть. Но Дик, просмотрев несколько книжек об этих птицах, знал, что это не тот сон, как, например, у человека, а расслабленная полудрема, в которой у птицы отлично работает слух, и шорох любого приближающегося зверя она ощущает за много десятков футов. Лишь только монстр окажется под окном, филин забеспокоится и обязательно даст ему знать.

Несколько раз было слышно, как патрульная машина шелестит шинами рядом по улице, и Дик чуть напрягался, боясь, что его коллеги могут что-нибудь вдруг заметить. Но, циркулируя по своему участку, патруль каждый раз проезжал мимо, и Дик окончательно успокоился в очень удобном кресле…

Слава Богу, все обошлось, Милдред через день-два встанет на ноги. Доктор Уолтер заверил его, что никаких осложнений у сестрички не будет, значит, она снова станет здоровой и очень веселой… Она и была всегда самой веселой в их семье. А сколько они со старшей сестрой подтрунивали над ним! Забавлялись, порой, как игрушкой… И за уроками всегда следили не родители, а сестры. Проверяли, в какой компании он проводит время. Он, глупый, обижался иной раз на них, и только повзрослев, стал понимать, что его очень любили и все возможное делали, чтобы он стал человеком, а не сбился с пути, как некоторые его сверстники.

Потом Дик вспомнил в подробностях как филин разделался с той змеей в пустыне.

А если добавить к этому, что его друг справляется не только с зайцем, но и с лисой, то что ему какой-то кошачий монстр?

Конечно, Дик все-таки постарается сразу уложить тварь из пистолета, но филин может очень помочь, если случатся промахи. Скорее всего, перекроет дорогу, если зверь попробует улизнуть назад через окно, а в крайнем случае, вылетит вслед и начнет преследовать с воздуха. Они свою жертву почти никогда не упускают.

Дик еще раз вспомнил как филин, расправляя и складывая крылья, смело направился к змее… Красивая, большая, сильная птица… На солнце играет его оперение, огромные желтые глаза все видят вокруг. Глаза его смелого друга… Вот и сейчас они смотрят на Дика. Филин расправляет крылья и бьет ими по воздуху… Его победитель…

А где же змея?… Дик огляделся по сторонам… Странно, только сейчас, вот, она, с разбитым у черепа туловищем, валялась на каменистой почве… Змея же не могла уползти… И местность… Та или не та? Как будто солнце зашло и стало темнее. И филин исчез… Нет, не исчез, он бьет крыльями где-то рядом… Какие сильные удары, но тревожные почему-то… Где его филин?

Дик напрягся, потому что перестал понимать, где он сам.

В комнате… ну да, здесь у себя в доме, и почти что уже светло. Почему филин бьется, так что содрогается тяжелая клетка?

Боже!!

Дик почувствовал как его лопатки втиснулись в спинку кресла. В двух шагах перед ним, в изготовившейся стойке, глядя прямо ему в глаза… Он проспал монстра!! И кобура слишком далека от его руки! Сейчас зверь бросится, нужно хотя бы успеть закричать!

Зверь быстро выгнулся и… зевнул, показав розовый язычок и обычные остренькие кошачьи зубки. Потом сделал несколько плавных шагов к Дику и слегка потерся мордочкой о его штанину, «мяу», — ласково и благодарно произнесло животное за выпитое молоко.

Дик попробовал выдохнуть приготовленный для крика воздух, но получилось несколько странных каких-то: быр-быр-быр-р.

Он опустил руку и погладил ласкавшуюся кошку, которой явно здесь очень нравилось, а филин в клетке нисколько не волновал.

— Киса, — произнес он чужим голосом, — мо-молочка попила, д-да?

— Вид у тебя какой-то странный, — посмотрев на Терье, когда тот заступал на утреннюю смену, сообщил сержант.

— Спал что-то плохо, — пытаясь изобразить бодрость в голосе, ответил Дик. — Ночью ничего не случилось?

— У нас — ничего, — опять подозрительно взглянув на него, ответил тот.

Теперь, через сутки, Милдред уже полусидела на больничной кровати и вполне могла разговаривать с Гамильтоном. Только лицо у нее было с тем похудевшим оттенком, который часто встречается у переболевшего человека.

— Вы точно помните тот момент, когда вам попытались закрыть сзади лицо? Уверены, что так действительно было?

— Абсолютно, — слабым еще голосом ответила девушка. — Не сомневайтесь, я ничего не путаю.

— Как вы думаете, мог там прятаться человек, в полутемном помещении перед лестницей?

— Только если он спрятался за дверью, которая открывается в ту сторону. Иначе бы я его сразу увидела.

— А что вам набросили на лицо, на что оно было похоже? Это не могла быть просто большая мужская ладонь?

— Нет, — чуть подумав, ответила она. — Это наверняка была не ладонь.

— Какая-то тряпка?

Девушка надолго задумалась.

— Очень странная, если тряпка… Жесткая и гладкая. И мне теперь кажется, как будто она нашла на мое лицо сразу с обеих сторон.

— И тут же вы почувствовали укус?

— Да, как удар.

— Сержант Фолби услышал ваш крик. Вы именно в этот момент закричали?

— Да, я от этой неожиданности сразу громко вскрикнула.

— Но потом, Милдред, потом вы ведь не сразу потеряли сознание?

— Я потеряла его только в машине.

— Сержант оказался рядом с вами уже через пять-шесть секунд, мы замеряли. Что вы сделали в течение этого времени?

— Я… я схватилась рукой за косяк… и сделала шаг в комнату. Попробовала оглянуться назад, чтобы понять, что случилось… Да, оглянулась.

— И?

— И ничего не заметила. — Она упреждающе приподняла руку. — Было больно, но голова еще оставалась ясной. Она поплыла только, когда сержант нес меня к автомобилю.

Гамильтон, раздумывая, постучал себя пальцами по колену.

— Что в этой истории вас больше всего беспокоит, сэр? — спросила уже она.

— Дело в том, что, как только сержант бросился в дом на ваш крик, второй полицейский вызвал по рации подмогу. Ближняя машина сообщила, что будет через одну минуту. Фолби очень боялся за вашу жизнь и приказал напарнику гнать в госпиталь, а сам начал отсасывать из ранок яд. Машины разминулись на расстоянии примерно шести секунд езды до дома. То есть столько времени находилось в распоряжении человека, чтобы убежать. Очень мало, место вокруг хорошо просматривается.

— Там кусты с двух сторон от дома, — вспомнила девушка. — Он мог, выбежав, просто залечь.

— Вполне возможно, — согласился Гамильтон.

— Настаивает на том, что ей пытались накрыть лицо? Сверху-сзади? — удивленно переспросил Фолби, когда лейтенант, вернувшись в управление, рассказал о беседе с Милдред своим подчиненным. — Тогда это ломает нашу версию и заставляет думать о человеке.

— Трудно представить себе, сэр, чтобы одной рукой он закрывал лицо, а в другой держал монстра, — возразил Терье. — Тот его бы первого покусал.

— Ну, зачем монстра? Просто змею, небольшими щипцами за шею.

— Э… тоже очень трудно себе представить, господин сержант.

Фолби, прищурившись, посмотрел на него:

— Ладно, ну а такой сюжет. В городе произошли трагические события, потом их начинает продолжать какой-то ненормальный, имитируя укусы через впрыскиватель со змеиным ядом. Изготовить такой, по размеру челюстей гремучки, не так уж сложно.

— Впрыскиватель? — Дик хотел что-то сказать, но, приостановившись, задумался.

— А? — уже обращаясь к Гамильтону, спросил Фолби.

— Продолжай.

— Да не люблю я сам эти истории про маньяков, — почувствовав равнодушие в его голосе, проговорил тот. — Получается, конечно, как-то по-голливудски.

— Пусть так, но какие у тебя в связи с этим предложения?

— Простые. Милдред довольно высокого роста. Значит, это должен быть высокий мужчина, если накрыл ее чем-то, как она говорит, сверху. Второе: сделать подобный змеиным зубам впрыскиватель хоть и не сложно, но навык к работе с инструментами нужно иметь. Я вот могу только забор покрасить, ну, гвозди еще прибить… А если человек мастерит что-нибудь по металлу, значит время от времени закупает необходимое в супермаркете Тьюберга. Не мог же он, заранее все предвидев, отовариваться в другом городе.

— Логично, — согласился лейтенант с менее уже пассивной интонацией и набрал телефонный номер: — Энн, привет дорогая! Окажи нам, пожалуйста, маленькую услугу. Посмотри по своей компьютерной базе тех, кто сколько-нибудь регулярно закупал у вас материалы и инструменты для металлоподелок или каких-то подобных технических работ. По кредитным карточкам это ведь можно выяснить… За какой срок? В течение этого года.

* * *

— Алло, Фрэнк! — услышал он уже через пятнадцать минут. — Все готово. Примите информацию на свой компьютер.

— Спасибо. Ты не расстаешься с пистолетом, я надеюсь?

— Торчит в кобуре под свитером. Тяжелый, вторые сутки трет мне бедро.

— Наверно, не очень сильно, раз я утром ничего не заметил. Ну что же, друзья, — обратился он уже к Терье и Фолби, — займитесь обработкой данных. Возьмите себе в помощь кого-нибудь, если понадобится.

Сержант приостановился в дверях, пропустив вперед Дика.

— А все-таки тебе не очень нравится моя гипотеза, да?

— Если честно, Майкл, то не очень. Но проработать ее обязательно надо. Действуйте, я тут на часок отъеду.

Он позвонил в клинику Уолтера.

— Билл, добрый день, это Гамильтон. Сейчас время ланча, хочу пригласить вас и заодно кое о чем расспросить, если не возражаете.

— Очень хорошая мысль, — ответили ему на том конце, — поскольку я и сам хотел просить вас о встрече.

— Вы спрашиваете меня, Фрэнк, что еще могло получиться у покойного Гильберта Хьюза кроме этих ужасных кошек? Я, конечно, думал на эту тему. И не просто думал, а советовался с одним своим старым товарищем, очень крупным сейчас специалистом по генной инженерии. Звонил для этого ему в Лондон. Хьюз ведь сделал какое-то очень большое открытие, обнаружил способ направленных фантастически быстрых мутаций. Но он ничего по этому поводу не опубликовал. — Уолтер грустно покачал головой. — Теперь, увы, мы знаем причину.

— А нападения продолжаются, хотя нам известно, что это не кошка из числа тех самых монстров. У нее змеиная пасть. Не скрою от вас, Билл, есть и вторая гипотеза. Преступления в городе может продолжать уже человек, изготовивший по форме змеиных зубов впрыскиватель, заправленный естественным ядом гремучки. Правда, — Гамильтон снова вернулся к своим сомнениям, — чаще психически ненормальные люди не совершают преступлений вслед известным случившимся, а угрожают ими: звонят, подбрасывают записки. Редко случаются попытки реально действовать.

— То есть, наведенный внешними обстоятельствами психоз? Латентная шизофрения активизировалась впечатлениями от недавних событий в городе?

— Вы что об этом думаете?

— Ну, это тема не новая. — Доктору вдруг что-то пришло на ум. — Вы сказали: «впрыскиватель, заправленный естественным ядом гремучки»? Но ее нужно суметь поймать. Мы же с вами такого не сможем, правильно? А взять у нее яд?

— Ничего, кроме смелости. Все школьники в фильмах по природоведению наблюдали как это делается.

— А незамеченным пробраться сейчас в пустыню? Вы же наверняка тщательно контролируете весь наш участок.

— Это, к сожалению, можно сделать и не на нашем участке.

Доктор, поразмыслив, кивнул головой:

— Что ж, пожалуй вы правы, техническая сторона не так уж сложна, как сначала кажется. А стало быть, рассуждая точно также, как мы сейчас, заразиться подобной идеей мог любой человек с патологической психикой. И ваша гипотеза становится правдоподобной, поскольку людей подобного рода с каждым годом становится все больше и больше. При этом, заметьте, патологии смещаются в агрессивную зону.

— Но меня очень волнует и то, что убийцей может оказаться животное. Сейчас, к сожалению, приходится держаться обеих версий.

— Вы правы. Поэтому я и спросил у того своего английского друга: что вероятнее — обнаружение Хьюзом отдельного генного импульса «змея-кошка» или какой-то открытый им общий биологический процесс, который можно запускать от змеи в разные стороны?

— Что он ответил?

— Что такие процессы по своей природе вообще не могут быть частными. И если бы ученый нащупал его на уровне отдельной мутации, то наверняка быстро вышел бы и на общий принцип в целом.

— Какого же при этом можно ждать сюрприза?

— Любого.

Они на некоторое время замолчали. Потом глаза Уолтера немного сузились.

— Но может быть еще хуже, Фрэнк.

— Еще хуже?! Это у вас черный юмор, да?

— Нет. К сожалению, нет. Если мутационный процесс слишком уж активирован, он способен, так сказать, «выйти на волю». Ну, как, например, при клонировании. Программа заносится в клетку, а дальше дело идет почти что само. И если есть разносчик программы…

— Постойте! Это… как эпидемия?

— Ну, не стоит так сразу пугаться, речь идет всего-навсего о чисто теоретической вероятности. Хотя передатчиком, увы, может стать не только кровь, но и слюна животных.

— То есть монстр где-то лизнул травку, потом собака прикоснулась к этому месту ноздрями…

— Теоретически, Фрэнк, только теоретически.

В успокаивающих интонациях доктора лейтенант, тем не менее, хорошо уловил тот профессиональный врачебный тон, которым успокаивают пациента, убеждая, что болезнь не слишком серьезна.

Но какая она на самом деле?

— А влияние на человека?

— Исключено, — категорически мотнул головой доктор. — Животные генные материалы в человеческие не встраиваются.

— Билл, все эти соображения необходимо изложить и представить не только руководству Штата, но и на федеральный уровень. Если подобное сделает полицейский вроде меня, вы сами понимаете, ничего кроме иронии в ответ не последует.

— Вы правы, Фрэнк. Но я и не сидел сложа руки. Правда, потребовалось время, чтобы все квалифицированно изложить. Пришлось советоваться еще кое с кем из специалистов. Иначе легко было скомпрометировать всю идею о возможной угрозе. Моя записка в основном готова. Думаю, за сегодняшний вечер, а если понадобится — ночь, я приведу ее в полный порядок.

Гамильтон как раз подходил к машине, когда в кабине зазвучали громкие позывные.

— Шеф, это Фолби! — раздался радостный голос сержанта. — Мы, кажется, попали в яблочко. Хотели проверить одного типа, но дома его не оказалось. И вдруг услышали… Не мешай, Дик, хорошо, ты первый услышал… Шеф?!

— Да-да.

— Мы услышали далекие «чик-чик-чик» — хвост гремучки. Она сидела в подвале дома, в сетчатом ящике.

* * *

— Прежде всего, — распорядился Гамильтон в управлении, — змею нужно срочно умертвить, чтобы без риска выдавить у нее яд для анализа.

— Умертвить дело нехитрое, — кивнул Фолби. — А кто должен выдавливать яд у этой мертвой гадины?

— Майкл, ты первый раз в жизни имеешь дело с трупом?

— Шеф! — умоляюще выговорил тот.

— Ладно, шучу. Пусть кто-нибудь доставит труп змеи Уолтеру с невинными словами: «Побоялись сами выдавливать яд. Вдруг сделаем что-то неправильно».

— Саламандрово решение! — обращаясь к присутствующим полицейским, прокомментировал Фолби. — Есть смелые прикончить змею?

— С большим удовольствием! — раздалось сразу несколько голосов.

— Простите, сэр, не «Саламандрово», а «Соломоново» решение, — поправил Терье.

— Дик, — улыбнулся Гамильтон, — я не претендую на такие высокие характеристики.

— Вот видишь, — укоризненно качнул головой сержант. — Не подхалимничай!

* * *

— Теперь, рассказывайте все по порядку, — приказал лейтенант, усаживаясь в свое кресло.

— Мы сразу определили его как кандидата номер один…

— Дик, ты будешь говорить или я? — поинтересовался Фолби.

— Прошу прощения, сэр, говорите.

— Да, он подходил в первую очередь. Остальных, кто приобретал у Тьюберга материалы и инструменты для разных поделок, я уж слишком хорошо знаю. А этот перебрался в наш город недавно, чуть более года. Живет один, очень замкнуто. Подъезжаем, звоним. Внутри тишина. Двери гаража открыты, машины нет. Спрашиваем у соседей и выясняется: они видели, как он, торопясь, садился вчера утром в автомобиль.

— По мнению соседей, был чем-то напуган, — уточнил Дик.

— Стали обходить дом по периметру, — продолжил сержант. — В окна видно, что это не комнаты, а мастерские какие-то. И тут, — Фолби прервался, повернул голову к Терье и ткнул в него пальцем, — смотрю я на его физиономию и замечаю: рот открыт, глазенки выкатились, уши загнулись, а изо рта слюна капает. Э, думаю, что-то не так, прислушался…

— И-и, сэр, неправда все это!

— Что неправда, сынок?

— Про уши и остальное.

— Дик, но ты же не видел себя со стороны.

— Прекратите, пожалуйста! Сейчас совсем не до шуток.

— Короче, характерный этот мерзкий звук, каким гремучка чик-чикает в пустыне.

— А мы его услышали только потому, что хозяин по небрежности не закрыл одну из фрамуг в подвале.

— Фотографию этого типа раздобыли?

— Да, в его письменном столе лежали журнальные вырезки. Интервью какому-то техническому журналу.

— Интервью?

— Да, шеф. По профессии он инженер. Изобретает что-то для промышленности, так я понял.

Вошедший дежурный положил на стол сводку — их запрос в разные ведомства.

Гамильтон начал смотреть, а оба подчиненных выжидательно на него уставились.

— Действительно, инженер-изобретатель, — глядя в листок, сообщил он им. — Почетный профессор Массачусетского технологического института… А вот специально для нас: во-первых, никогда не задерживался полицией; во-вторых, не состоял на психиатрическом учете ни по одному месту жительства.

— Все они когда-то еще не состояли, — с некоторым разочарованием в голосе проворчал сержант.

— А я где-то читал, — вставился Дик, — что Эйнштейн не выносил карманов на своих пиджаках и требовал, чтобы они были чисто декоративными.

— Вот! Это что, как не «бзик»? Шеф, все изобретатели чокнутые, нормальный человек изобретать ведь не станет.

— Это почему?

— Именно потому, что он нормальный!

— Очень убедительно, Майкл. Что-нибудь похожее на впрыскиватель нашли?

— Обыск еще продолжается. Но он наверняка не оставил дома этой улики.

Гамильтон снял трубку зазвонившего телефона и через минуту сообщил подчиненным:

— Уолтер по первым же тестам, утверждает о полном несовпадении ядов. Эта гремучка никого не кусала, и яд ее не использовался.

— Значит, мы зря подозреваем изобретателя? — растерянно произнес Терье.

— Совсем не зря, — возразил Фолби. — Если бы яд совпал, это было бы слишком здорово. Но он и не мог совпасть.

— Почему, сэр?

— Не ты один у нас читаешь книжки. Я, вот, тоже кое-куда заглянул. За короткий срок от одного и того же змеиного яда пострадали три человека. И третьего нам удалось спасти только по удачному стечению обстоятельств. Так вот, взять у змеи за эти сроки более трех полноценных доз яда просто невозможно. Он не вырабатывается с такой скоростью. Ту первую змею человек, скорее всего, выпустил в пустыню. Совсем недавно, как раз, когда ловил новую.

— Для новых жертв?

— Вот именно.

— Логично, — согласился Терье.

— Логично-то, логично, но вы еще не все знаете, — вмешался Гамильтон и в нескольких словах передал им сегодняшнюю беседу с Уолтером и опасения доктора, о змеиных мутациях, способных двигаться в любую сторону.

— Ничего не остается, как рассматривать обе версии, — сразу же заключил Фолби. — И, не дай бог, конечно, обе могут оказаться верными.

— Ты имеешь в виду, что два первых убийства мог совершить монстр, а покушение на Милдред этот маньяк-инженер?

— Именно. Зачем инженеру ядовитая гадина?

— И почему он сбежал из города на утро следующего дня, — поддержал Дик, — сразу после того, как в местной утренней газете вышло сообщение, что жизнь Милдред вне опасности?

— Правильно, сынок. Потому что не был уверен — заметила ли его твоя сестра, когда повернулась назад, а он юркнул обратно за дверь. Ваше мнение, шеф?

— Разделяю… — начал Гамильтон, но неожиданно его мысль сработала совсем в другую сторону: — Когда змея сидела в ящике там, в подвале, у нее была пища? Блюдце с молоком или что-нибудь такое?

Оба отрицательно замотали головами.

— Могу к этому добавить, шеф, — самодовольно улыбнулся сержант, — из тех же научных книжек я почерпнул, что в первые трое-четверо суток гремучка в неволе вообще не ест.

— Очень хорошо, Майкл, это как раз и нужно!

— Не понял, шеф, почему нужно, чтобы змея голодала?

Но лейтенант уже набирал телефонный номер.

— Сытая лучше, — попробовал согласиться Терье, — потому что менее агрессивная.

— А еще лучше — мертвая, — подвел окончательную черту Фолби.

Гамильтон предупреждающе поднял руку, чтобы не мешали разговаривать.

— Билл, вот что нам могло бы еще как-то прояснить ситуацию, — проговорил он в трубку. — Этот монстр должен же где-то питаться. Если он обретается в городе, то жрать может только по помойкам. Яд последней змеи выработан в естественных условиях, здесь ей пищу не давали. И он годится для сравнительного анализа. Если тот первый яд содержит в себе следы специфической пищи…

— Я понял идею, — тут же отреагировал доктор, — тогда мы будем точно знать, что зверь живет в городе.

В управлении сейчас делать было нечего. Объявленный в розыск изобретатель мог обнаружиться и через час, и через месяц.

Гамильтон сказал своим, что хочет еще раз посмотреть обстановку в городе. Но когда сел в машину и запустил двигатель, понял, что хочет совсем другого.

* * *

Лейтенант оставил дверь дома на улицу открытой.

Новую дверь, а не ту, что полтора месяца назад была изрешечена пулями.

Все равно это был тот самый дом.

Гильберта и его мамы. Все время улыбавшейся, немного шумной женщины, очень гостеприимной… В те, к сожалению, редкие дни, когда Фрэнк сюда наведывался.

Теперь-то можно себе признаться, что двадцать лет назад он приходил в этот дом под мелкими школьными предлогами просто, чтоб поддержать Гильберта. Компенсировал свою вину за то, что, имея немалый авторитет среди сверстников, боялся все-таки вступить в решительную борьбу против хамского издевательства над их общим товарищем. А нужно было только один раз не уклониться от драки с зачинщиком Эддом, достать как следует кулаками его морду, не опасаясь, что больше достанется самому. А остальным сказать: хватит! Это бы поняли… И Эдд был бы жив сейчас, и Гильберт… Через двадцать лет. Вот когда жизнь всем ответила. Жила бы и бедная маленькая ни в чем не повинная Джейн…

Внутренняя дверь из комнаты к лестнице на второй этаж, та, за которую шагнула позавчера Милдред, была слегка приоткрыта внутрь. Гамильтон в тот день бегло все осмотрел, но обстановка вокруг была слишком взвинченная. Нужно еще раз взглянуть, аккуратно.

Еще высокое солнце хорошо освещало старую лестницу через оконце между двумя небольшими пролетами, так что неважно, что Дик пока не успел восстановить здесь электричество.

Само пространство перед лестницей маленькое — квадрат со стороной в два больших шага.

Если Милдред вот так же вошла, открывая дверь внутрь, мог ли человек спрятаться за ней?… Мог… А когда девушка посмотрела на лестницу, она как раз оказывалась к нему спиной.

Но с таким же успехом за дверью мог прятаться монстр.

А как тот или другой вообще могли в дом попасть?…

Он закрыл дверь на лестницу и вернулся в комнату.

Милдред рассказала, что после того, как Дик в то утро отправился с филином в пустыню, она не очень-то обращала внимание на главную входную дверь. В том числе, минут на пятнадцать отлучалась в магазин на соседней улице. Потом выходила наружу, проверяла предохранительную веревку.

Следовательно, человек имел возможность войти в дом и спрятаться за этой вот дверью на лестницу, которая сейчас, как и тогда, закрыта… Стоп!

Именно, закрыта. Человек мог это сделать, но никакое животное не закрыло бы за собой дверь.

То есть, если это был монстр, он попал внутрь не через первый этаж, а совсем другим способом.

Каким же? Забрался по стене на крышу, а потом через вентиляционный ход в верхние помещения?

Лейтенант вышел наружу и стал обходить дом, осматривая стены…

Да, штукатурка, конечно, старая. Мелких трещинок сколько угодно. Но очень мелких. Никакая кошка туда и коготка не всунет. А деревья вокруг слишком уж далеко, чтобы перепрыгнуть с ветки на крышу.

Остается только предположить, что монстр много дней прятался в доме…

Нет, тоже не получается. Перед тем, как Дик въехал сюда, по его, Гамильтона, приказу дом был тщательно проверен, включая крышу и вентиляционные ходы. А Дик утверждает, что не открывал с тех пор дверь на лестницу…

Значит, остается все-таки человек.

Но почему он осмелился нападать при полицейских? Не слышал там, внутри дома, что они подъехали?

— Здравствуйте, сэр!

Гамильтон увидел юношу лет шестнадцати у соседнего дома.

— Здравствуй. Окажи мне, пожалуйста, маленькую услугу.

— Какую, сэр?

— Я сейчас зайду в дом, а ты встань шагах в десяти напротив двери и считай до пятидесяти. Не тихо, не громко. Обычным голосом.

Парень принялся с усердием выполнять.

Через дверь на улицу его голос был хорошо слышен.

Гамильтон толкнул ту, что на лестницу и, оказавшись за ней, плотно вдавил дверь на прежнее место.

Его помощник успел досчитать до семнадцати, теперь… нет, совсем ничего не слышно. Он не без некоторого усилия открыл на себя дверь… «Тридцать один, тридцать два», — донеслось с улицы… Снова плотно закрыл…

Да, если, готовясь напасть, в тот день здесь прятался человек, он не мог слышать как Милдред и Фолби разговаривали во дворе.

Лейтенант вышел и поблагодарил паренька.

Прежде чем вернуться в управление, Гамильтон поездил немного по городу, оценивая общую психологическую обстановку.

И в целом остался доволен. Вооруженных людей встречалось немало. Теми самыми дробовиками, которые покойный Эдд Барток и его будущий тесть мистер Тьюберг придумали еще тогда продавать гражданам. Теперь эти примитивные дробовики оказались очень и очень к месту. Особенно для сопровождения взрослыми из школы детей, которые, согласно его же собственному указанию, разбивались мелкими группками по месту жительства и конвоировались кем-нибудь из старших.

Он не удержался, чтобы заехать к Энн, и там же наткнулся на как всегда веселого Тьюберга.

— Фрэ-энк, дорогой! Дочь, ты плохо за ним ухаживаешь, посмотри какой он усталый. Значит, сегодня вечером непременно будете у меня, и бутылочка хорошего вина нам не помешает.

— Скорее она с меня, — Гамильтон только сейчас вспомнил об утреннем звонке из Штата. — Сегодня сообщили, что я представлен на капитана.

— О, милый! — Энн радостно захлопала в ладоши.

— Будь осторожна, я очень тебя прошу. Теперь я точно знаю, что нападения продолжает не человек, а монстр. Но эту чертову тварь я пока не могу вычислить.

— Не беспокойся, я все время хожу с пистолетом. А ты, папа, опять свой забыл дома!

— Шут с ним, пустяки, — и, провожая его к выходу, Тьюберг довольно добавил: — Торговля идет так, что не успеваю товары заказывать. Люди предпочитают делать запасы на всякий случай.

Часы показывали уже начало шестого. Уолтер, наверное, уже дома, и надо заехать к нему. Тем более, что это всего тремя улицами выше.

В ответ на звонок дверь неожиданно открыла его жена Мэри.

— Здравствуй, а я понятия не имел, что ты вернулась из санатория.

— Только два часа назад. Очень рада видеть тебя, Фрэнк, заходи.

— Как ты себя чувствуешь?

Она неопределенно пожала плечами:

— Так…. физически хорошо. Как там на севере твоя сестричка?

— Все время спрашивает про тебя. Просит ее простить, что не прилетела на похороны Джейн.

— Я видела венки на сорок дней, от нее и от тебя, была сегодня на кладбище, спасибо большое.

— Она еще говорит, Мэри, и я с ней совершенно согласен, вам нужно завести второго ребенка, чем скорее, тем лучше. Ну, что такое — тридцать один год? Вы можете и больше завести.

— Спасибо тебе, Фрэнк. И так приятно, что увидела тебя, как только вернулась в город. А Билл сказал, что ты женишься. Познакомь меня со своей Энн, я ведь ее почти не знаю. Может быть, джин-тоник?

— Пожалуй.

— Знаешь, Билл сразу закрылся в своем кабинете, говорит, что пишет какую-то важную записку от вас обоих. Положение действительно так серьезно?

— Да, к сожалению.

— Фрэнк, это вы? Я увидел из кабинета вашу машину. — Уолтер быстро спустился по лестнице и сел в кресло напротив. — Мэри, сделай мне тоже джин-тоник. — Доктор чуть подождал, и когда жена выполнила его просьбу, попросил оставить их с гостем наедине. — Я поручил анализы, о которых мы два часа назад говорили, своим помощникам, они как раз только что позвонили. Яд, который использовался при нападении, не содержит признаков употребления иной, не специфической для змеи пищи. Чего-то отличного от ее природного питания. Я ожидал другого. И вы ведь тоже?

Гамильтон, задумавшись, повертел в руках стакан.

— В общем, это свидетельствует в пользу версии о человеке, который пользовался ядом пойманной в пустыне змеи, сформированном на естественном питании.

— Вполне допускаю, что он совершил два нападения на людей в городе. Но каким образом он оказался в пустыне, Фрэнк, в восьми милях отсюда, да еще в какой-то пещере?

— Согласен, случайность здесь ни причем. Но этот человек сбежал. Объявлен розыск. И если он сейчас скрывается под чужим именем в Европе или Латинской Америке, мы можем слишком нескоро его расспросить.

Гамильтон поднес к губам стакан, но, не выпив, быстро поставил его на столик.

— Из ваших анализов вытекает еще один вывод против монстра.

— Какой?

— Анализы означают, что основная физиология змеи у монстра была бы сохранена. Правильно? Если бы это была кошка со змеиной головой или что-то подобное, ведущую роль в пищеварении играло бы не змеиное, а это другое тело. Пусть как змея монстр питался бы по-прежнему грызунами, но всякие ферменты и прочая биохимия была бы уже от другого животного. Анализы обнаружили бы разницу?

— Вне всяких сомнений. Прекрасная мысль, Фрэнк! Так, так…. следовательно, пищеварение змеи оказалось не тронутым. Значит, если бы это был монстр, как минимум половина змеиного туловища… — Уолтер вдруг сжал обеими руками стакан. — О Боже, к счастью этого даже нельзя себе представить!

* * *

«Но представить себе, что человек отправился ночью в пустыню и случайно натолкнулся в пещере на одного из бандитов — не менее сложно, — подумал Гамильтон, садясь в машину. — Или не случайно? Или кроме этого Джонсона у них была и другая связь? И почему тот, не страдавший сердечными заболеваниями человек, внезапно умер от инфаркта в пустыне?»

Ему вдруг почудилось, что их маленький город и пустыня отделены не автострадой, а странной прочерченной чьей-то рукой зловещей линией, за которой лежит не безжизненная каменистая почва, а что-то совсем другое, нелюбящее и враждебное городу.

Ветер неожиданным колючим порывом впорхнул через открытое окно в кабину и неласково лизнул по его щеке. «Ты прав, я оттуда», — как будто бы сказал он.

За окнами уже стоял вечер. Гамильтон закончил положенный инструктаж, чтобы отправить усиленные полицейские наряды на патрулирование. В вечернее и ночное время к нему подключалось присланное на подмогу отделение из двенадцати человек, то есть шесть дополнительных патрульных машин. Плюс их свои.

По выстроенному лейтенантом графику любая точка их маленького города достигалась не более, чем за десять секунд. Это уже предельная плотность. Большее количество машин стало бы просто мешать друг другу. На каждой — вакцина с противоядием. И дежурная скорая помощь с установкой по переливанию крови у госпиталя Уолтера.

Вернувшихся с обыска полицейских можно сейчас отпустить на отдых. Фолби уже показал своей выразительной мимикой, что там они ничего не нашли.

И третья ночь прошла в городе без всяких происшествий. Вместе с этим, большое число полицейских и ночных патрульных машин хорошо действовало на людей.

Так бывает после промчавшегося и поначалу страшного урагана. Трагического для единиц, но быстро забытого остальными, не верящими уже, что беда может вдруг возвратиться.

Мистер Тьюберг, как человек дела, терпеть не мог никаких задержек, и уже получил разрешение на строительство мотеля на месте дома по Ли 16.

— Деньги рождают идеи, чтобы они снова рождали деньги. Вот так-то, мой друг! — сказал он подрядчику, вылезая из машины и показывая рукой на дом.

— Ах, эта халупа, сэр? Мы снесем ее завтра за один день и даже успеем выровнять площадку. Фундамент у таких строений совсем неглубокий.

Тьюберг довольно кивнул.

— Здравствуйте, мэм! — поприветствовал он женщину из соседнего дома, появившуюся у бокового входа. — Придется некоторое время причинять беспокойство. Здесь будет мотель. Двадцать новых рабочих мест для города!

— Здравствуйте, мистер Тьюберг, — женщина сделала несколько шагов навстречу. — Раз надо, то надо. Простите, я вдруг подумала…

— Да, к вашим услугам, мэм?

— Я подумала, мой мальчик, ему уже шестнадцать лет…

— Учится в школе, мэм?

— Именно так, сэр. Не мог бы он в вашем мотеле вечером подрабатывать? Рядом с домом, это было бы так удобно.

— Отличная мысль! Вы безусловно имеете на это первоочередное право. — Тьюберг достал записную книжку. — Как имя мальчика?

* * *

Энн заглянула к отцу в кабинет, но там его не было.

— Ваш отец пять минут назад уехал со строительным подрядчиком, мадам. Сказал, что скоро вернется.

— Хорошо. — Она уже хотела идти к себе, но приостановилась и сдвинула брови. — На Ли 16?

— Кажется, да.

Брови не захотели вернуться на место и даже немножко задергались.

— Он опять не взял с собой никакого оружия…

— Что вы сказали?

Она не ответила, потому что бежала уже к автомобилю на улицу.

* * *

Подрядчик брезгливо ткнул пальцем в стену рядом с входной дверью:

— Вы даже представить себе не можете, сэр, какая это для строителя радость — убирать старый хлам и ставить на его месте что-нибудь новое, современное. Это ведь памятники нам, строителям. Мы умираем, а они остаются.

— О, в этом я вас вполне понимаю. Облагораживать надо жизнь, облагораживать! Хотите еще что-нибудь взглянуть?

— Только полы на первом этаже.

— Прекрасно, пойдемте.

Они вошли внутрь и осмотрелись.

— Да, чуть не забыл, — Тьюберг вырвал из записной книжки страничку, — мебель перевезете, связавшись с мистером Терье вот по этому телефону.

Потом он подошел к боковому окну и толкнул створки наружу.

— Хороший сегодня денечек, да?

— Отличный, сэр. А это что за внутренняя дверь?

Тьюберг хотел ответить, но вдруг услышал за своей спиной пронзительный вопль.

Он обернулся и только успел заметить, как продолжающий кричать человек вылетел наружу, будто его вымело огромным пылесосом.

Не преодолев еще удивления, Тьюберг не испугался, а только повел глазами по комнате и уставился на приоткрытую подрядчиком внутреннюю дверь.

На него что-то оттуда смотрело…

Не что-то, а змеиная голова, вдруг понял он, странно высоко торчавшая из темноты на уровне человеческого пояса.

Как будто и она оглядывала комнату. Выпуклыми и абсолютно черными глазами. А вот теперь их глаза встретились…

И… Тьюберг уже ничего не понимал. От машины к нему бежала Энн, размахивая пистолетом, подрядчик орал как зарезаный в стороне у калитки, а он сам стоял шагах в десяти по углу дома и почему-то тер правый локоть.

— Папа, папочка!! Тебя укусили?!

— Нет, никто меня не кусал. Но «оно» — там, — простовато ответил Тьюберг.

Еще появился человек с коротким ружьем…

— Встаньте напротив этого окна!! — хриплым голосом проорала Энн. — Стреляйте во все, что вылезет! Я возьму дверь! Па-па, уйди же к машине!

Мистер Тьюберг подчинился и у калитки почти споткнулся об уже стонущего, а не кричащего человека. Потом… потом появились люди в формах и будущий зять Фрэнк Гамильтон повел его куда-то под руку… Ага, в машину…

— Вот здесь и сидите!

— Сижу, — согласился Тьюберг.

* * *

— Молодец, Энн, но тебе здесь больше не место!

Дом был надежно оцеплен кольцом полицейских с карабинами, заряженными картечью, предусмотренной для боя с неприцельной стрельбой.

— Ты здесь? — оглядевшись, уже более спокойно произнес Гамильтон. — Тогда ответь на один вопрос и, будь любезна, катись: ты не теряла из виду входную дверь?

— Нет, я все время ее видела. А вот этот человек почти тут же прибежал и встал напротив окна.

— Я из соседнего дома, сэр. Жена позвала, и я понял, что дело неладно.

— Окно, пока он не появился, я тоже видела. Никого кроме папы оттуда не вылетало… Фрэнк! Ты ведь не полезешь в этот проклятый дом?!

— Уйди, пожалуйста, немедленно, я на своей работе. Как там другие окна, сержант? — спросил он подошедшего Фолби.

— Все были плотно прикрыты, убраться через них зверь не мог.

Энн, отходя, произнесла какую-то фразу, но Гамильтон не разобрал.

— Что она сказала?

Фолби в ответ неуверенно пожал плечами:

— Мне послышалось: «Ладно, получишь».

— Люди у нас в жилетах?

— Само собой.

— Пусть поочередно возьмут в машинах свои шлемы, и прихвати, пожалуйста, мой.

Гамильтон решил работать в доме только четверкой. При картечной стрельбе много людей — опасно. Значит: он сам, Фолби, и… эти вот двое. У них очень хорошая реакция.

— Шлем, шеф.

— Спасибо.

Но он не успел его толком приспособить на голове. Женская фигурка стремительно пронеслась мимо них к открытой двери дома.

— Куда она?! — едва успел выкрикнуть сержант.

Фрэнк на секунду застыл в столбняке, а когда напрягся, чтобы ринуться вслед, увидел, как Энн вдруг остановилась у самого входа, сделала два резких движения перед собой, потом швырнула что-то белое внутрь, нагнулась к земле и быстро отскочила назад…

— Я, кажется, понял, — услышал он сзади голос сержанта и захотел спросить — «Что именно?».

Нет, можно было уже не спрашивать.

Огонь скользнул тонкой линией по земле, крыльцу, внутрь дома… и почти тут же шарахнуло.

— Я на нее наручники надену, — хрипло выдавил из себя Гамильтон и хотел добавить еще что-то, но еле державшийся шлем свалился с его головы и больно стукнулся об колено.

— Спокойно, шеф, так даже лучше! Мы выкурим эту гадину, вот и все! — Фолби решил взять команду на себя и громко крикнул: — Внимание, зверь может выпрыгнуть в любой момент!

Сухое старое дерево будто даже обрадовалось огню, и о попытках его погасить уже не могло быть речи.

Гамильтон нагнулся, чтобы поднять шлем… подумал в этом странном положении, что шлем больше уже не нужен…

Но не валяться же ему на земле.

Энн прошла мимо, брезгливо понюхала отдававшие бензином руки и проговорила так, будто ничего не произошло:

— Постарайся не очень задерживаться после работы, дорогой.

— Откуда у тебя зажигалка? — не нашел ничего лучшего спросить он.

— Взяла у папы, — спокойно прозвучало в ответ.

Огонь уже полыхал вовсю.

— Это судьба, Майкл, — пробормотал Гамильтон.

— Что?

— Не мог же я двадцать лет назад не пойти на собственный выпускной вечер.

Через час дом сгорел дотла.

Но гораздо раньше стало ясно, что из него уже никто не выскочит, и лейтенант видел как его подчиненные, уже расслабившись, с удовольствием наблюдают догорающие остатки.

— Ничего, к завтрашнему дню угли остынут и вы мне граблями отыщете каждую обгорелую косточку! — пообещал он всем сразу.

Потом они переговорили с женщиной из соседнего дома, чей муж сразу выбежал на крик подрядчика, и картина вполне прояснилась.

— Я так и стояла все время здесь, когда мистер Тьюберг с другим человеком вошли в дом. А услышав крик, смотрела уже туда не отрываясь.

Гамильтон встал на ее место.

Отсюда не только должен был прекрасно наблюдаться ближний бок сгоревшего дома, противоположный окну, из которого выпрыгнул Тьюберг, но и задняя его сторона. Правда, крона ближнего дерева закрывала вид вверх, но если бы зверь пролез на крышу через вентиляционный ход, спрыгнуть незамеченным на землю он все равно бы никак не смог. Все рядом и как на ладони. С главной стороны находилась Энн, которая вышла из машины именно в тот момент, когда подрядчик выскочил из дома. И другая боковая часть была в ее поле зрения, к тому же сосед с ружьем оказался там почти сразу. Даже если это необычайно быстрое животное, промчаться с первого этажа на второй — пусть всего три секунды, нырнуть в вентиляционное отверстие и оказаться на крыше — все равно еще две. Ну, вместе — минимум пять. Хотя трудно себе представить такую совершенно неестественную скорость.

А сосед появился, едва Энн успела подбежать к отцу. И пробегал он мимо этой передней стороны дома. Как мог никто ничего не заметить?

— А может быть, вы все-таки отвернулись на какой-то момент, мэм? — еще раз переспросил Гамильтон.

— Ни на одну секунду, лейтенант. Я, конечно, не видела отсюда крышу, дерево закрывает. Но если бы что-то спрыгнуло на эту или заднюю часть дома, я бы заметила. У меня еще очень хорошее зрение, сэр.

Энн вскоре позвонила ему в управление и сообщила, что отвезла отца домой. Там он выпил большой стакан бренди и улегся спать.

— И передай, пожалуйста, Дику, чтобы пришел к нам в маркет и выбрал себе бесплатно любую мебель взамен потерянной.

Второй свидетель случившегося в доме — подрядчик строительной фирмы — тоже спал. Но с ним обстояло хуже: медики пришли к выводу, что стресс у него слишком сильный и постоянно вгонять больного в сон они будут по крайней мере двое суток.

К концу дня приехала попрощаться уже совсем выздоровевшая Милдред.

— Чудесно провела здесь у вас время, лейтенант. Столько новых впечатлений, что даже решила отложить свой предстоящий отпуск. Ну что я там увижу, на каких-то Багамских пляжах, по сравнению с вашим городом?

Гамильтон и Фолби невесело улыбнулись.

— Да, скучновато теперь может стать, — согласился сержант.

Девушка подала им на прощание руку и хлопнула по плечу брата.

— Не грусти!

— Конечно, — поддержал ее Гамильтон, — он сам через три месяца отправится в отпуск.

— Ха, вы думаете, он грустит, потому что я уезжаю? У него улетел филин, вот почему.

— Сестричка, ты мне дороже, даже если бы у меня пропал слон. Представляете, сэр, филин воспользовался тем, что мы с Милдред заговорились и пролез в неприкрытое до конца окно.

— Ничего, — успокоил сержант, — как лопать захочет, вернется.

Когда через час Гамильтон подъехал к дому Тьюберга, Энн вышла ему навстречу.

— Как себя чувствует отец?

— Прекрасно, у него нервы сделаны из веревок. Ждет тебя, бодр и весел.

Тьюберг расхаживал по большой гостиной со стаканом в одной руке и сигарой в другой.

— Фрэнк, мой дорогой! Что будешь пить? Лучше всего этот старый брэнди. Да, пока я не прикончил бутылку!

Он тут же налил, не дожидаясь согласия.

— Человек моей комплекции, а?! Энн говорит, я выпорхнул из окна как бабочка и отпрыгнул в сторону на огромное расстояние. Ах, как жаль, что ни у кого не было в тот момент кинокамеры!

— Но потом, папа, ты стал немножечко деревянным.

— Это защитная реакция, дорогая.

— Лучше бы ты для защиты захватил с собой пистолет, тогда бы мне, возможно, не пришлось поджигать этот сарай.

— Расскажите, пожалуйста, что это было? Не упуская деталей.

— А и не было там никаких особенных деталей. — Тьюберг поставил на маленький столик стакан, сел рядом в кресло и затянулся сигарой. — Повезло мне, конечно. Потому что я как раз подошел к окну и выставил наружу створки… Слышу отчаянный крик. Повернулся, подрядчика будто сдуло. И поначалу ничего особенного не наблюдаю. Оглядываю слева направо комнату, — он провел дымчатую дугу сигарой по воздуху, — и что-то приковывает мой взгляд к противоположной внутренней двери. Вглядываюсь…. а там — змеиная башка, вот с мой кулак, не меньше. И торчит из темноты в воздухе. Ну, очень высоко, Фрэнк, повыше твоего пояса. Неестественно все как-то. И, похоже, змея тоже всматривалась оттуда из темноты… а потом увидела меня. Хе! Вот тут я уже ничего не помню. Как бабочка, да Энн? А-хе-хе!

— Папа, это было совсем не смешно.

Тьюберг беззаботно махнул рукой:

— Главное, что эта тварь сварилась потом с потрохами. Ты нам тоже чего-нибудь быстрей приготовь. Я ужасно голоден. Фрэнк, веселее, сейчас будем ужинать!

Энн посмотрела на отца как на малого ребенка, потом перевела взгляд на Гамильтона.

— А ты-то чему улыбаешься?

— Говорят, что мальчики наследуют характер деда по материнской линии. Я был бы совсем не против.

Днем филин летал совсем немного. Ему очень быстро приглянулся парк в самом центре города. Перелетев несколько раз с дерева на дерево, он выбрал себе большой, еще не потерявший листья клен и уселся поближе к стволу почти у самой верхушки.

Здесь можно было поспать и окончательно переварить съеденную не так давно пищу, и еще потому, что дневное время не самое интересное. Самое интересное — сумеречное и ночное. Время охоты. Время, когда силы начинают расти и заставляют расправлять и бить по воздуху крыльями, а из груди вырываются громкие низкие звуки. Они предупреждают, что здесь только его охотничий участок, и другим филинам тут делать нечего. Его участок и его законная добыча: все то, что движется внизу и вокруг. Его жертвы, которые знают и боятся его, но не видят и не слышат так хорошо, как он, и всегда слишком поздно улавливают почти бесшумный полет его крыльев, понимая, что это он, только когда крылья стремительно нависают, а мощные когти уже выброшены вперед и через мгновенье вопьются.

Но с приходом положенного времени филину тут очень не понравилось. Внизу было много чужого и совсем непривычного света.

Такое странное место никак не могло быть его охотничьим участком, и филин сначала перелетел на самый край парка, потом память сама принялась направлять его на поиски того знакомого места, где он провел уже много ночей и где, вытекало само собою, была именно его законная территория.

Руководствуясь понятными лишь самой себе ориентирами, птица стала большими кругами перемещаться к окраине города.

* * *

Однако и здесь филин долго кружил. Место было и то, и не то. Потому что странный и неприятный для него запах совсем не соответствовал тому, что ожидалось.

Птица попробовала поискать рядом… Но память вскоре заставила вернуться обратно.

Тогда филин сел на дерево у ближайшего дома, чтобы передохнуть и еще раз понять.

Он никак не мог соединить этот запах с тем самым своим участком, поэтому недоуменно ждал и не улетал.

Это мешало его охотничьим инстинктам, и потому он не сразу понял, что кто-то еще облюбовал территорию, поместившись на соседнее дерево. Но тот, чужой, завозился во тьме между веток и окончательно дал о себе знать.

Филин напрягся. Пусть он еще не во всем разобрался, только другим здесь все равно делать нечего!

Птица расправила крылья и несколько раз грозно «ухнула»…

Ответа не прозвучало.

Филин издал новые предупреждающие звуки, но тот, что устроился невдалеке, опять промолчал.

Не зрением, а тонким слухом, по движению там, на другом дереве, он понял, что это не маленькая случайная птица, а очень крупная и тяжелая. Значит, это соперник. И значит, тот не улетит, если его не прогнать.

Филин расправил крылья, ударил ими от вознегодовавшей в нем силы по воздуху и, быстро взмыв вверх, сделал пока еще только широкий предупреждающий круг.

Враг не хотел улетать и негодующая сила заставила птицу ринуться к кроне, чтоб, сблизившись, жестоко проучить пришельца.

Но прежде, чем расстояние сократилось до удара крылом или клювом, филин увидел соперника: змея! Она уже выдвинула навстречу голову, чтобы атаковать его в грудь.

Не тут-то было! Филин на резком вираже ушел от опасности и сразу понял, что будет делать дальше.

Змея на дереве — это бывает. И это просто. Проще еще, чем на земле. Нужно сразу сесть на некотором отдалении на ту же ветку, выманить ее слегка на себя и, перелетев, атаковать с другой стороны, куда змее не удастся быстро перевести голову. После двух-трех таких маневров она получит сильные раны и сама сбросится на землю в попытке изменить ситуацию. Там ей тем более не спастись.

Филин тотчас принялся выполнять свой план, и уже садился на ветку, когда произошло что-то совсем неожиданное…

Ветер в предутренних сумерках вдруг забеспокоился и легкими порывами забегал по городу. Он что-то искал, но не находил и от этого нервничал. Злясь, бросался, не зная зачем, на случайное дерево, тут же почти оставлял его, чтоб устремиться по улице, но, не достигнув конца, поворачивал в сторону. Пепел на улице Генерала Ли тоже ему не понравился, и раздраженный ветер принялся разметать черную пыль, чтобы узнать, что под ней. Терпения не хватило, и ветер застыл вдруг над большой мертвой птицей… Потом потрогал слегка перья на раскинутых крыльях, посмотрел в пустые невидящие глаза… Они успокоили. Ветер перестал искать и метаться и, чуть вздрагивая иногда, начал втягивать откуда-то с севера новый холодный воздух.

Полицейские уже два с лишним часа разгребали на Ли 16 пепел от сгоревшего дома, но ничего пока найдено не было. Приходилось сидеть и ждать. Впрочем лейтенант ждал не только этого. С минуты на минуту Уолтер должен был сообщить, чей яд убил филина — тот, прежний, или новый.

— Представить себе не могу, господин лейтенант, каким должен быть монстр, чтобы сладить с филином.

— По описанию мистера Тьюберга мы знаем, что в доме был монстр со змеиным туловищем.

— Или просто змея? — усомнился Фолби.

— Змея не могла переползти через веревку, Майкл. Тем более не могла закрыть за собой дверь на лестницу.

— Но монстр ведь тоже не мог этого сделать.

— Правильно, это мог сделать только человек. Но человек не остался сам в доме, а, забросив туда зверя, ушел.

Сержант присвистнул:

— Это идея, шеф! Но почему обязательно монстра, а не просто змею? Ну да, — тут же ответил он сам на собственный вопрос: — Укус пришелся Милдред около шеи, так высоко змея бы не достала.

— Тогда получается, господин лейтенант, — торопливо вмешался Терье, — что монстр управляемый? После нападения на мою сестру он вернулся к хозяину? А потом тот снова забросил его в дом, где он чуть не напал на Тьюберга?

— А вот это совсем необязательно. Чудовище могло какое-то время где-нибудь прятаться, а потом само проникнуть в дом, в котором никого не было. Стоп! Нет, само не могло. Предыдущим днем я был в доме и прекрасно помню, что, уходя, плотно закрыл дверь на лестницу.

— Значит, с ним работает человек… — начал Фолби. — Но, шеф, этого изобретателя ведь уже не было в городе. Или его отъезд на машине всего лишь маскировка?

— Или это вообще другой человек, Майкл. Звонят, возьми, пожалуйста, трубку.

— …что вы говорите, доктор? Тот же самый яд?… Спасибо. Наш шеф вам не нужен?

Сержант положил трубку на место.

— Он говорит, пока не нужен. А остальное вы сами слышали.

Несколько минут все молчали, потом Терье неуверенно проговорил:

— Если этот изобретатель завладел и научился управлять чудовищем, зачем ему дополнительно понадобилась змея?

— А если это не он, зачем она все-таки ему понадобилась? — сразу парировал Фолби. — Или он пошел по пути покойного Хьюза и сам научился изготовлять всякие мерзости?

— В таком случае монстра из второй змеи ему произвести не хватило времени, — сразу же согласился Терье, — а первый уже сгорел на пожаре. Не так уж и плохо, господин лейтенант?

Гамильтон промолчал, а потом сам спросил после небольшой паузы.

— Ты, кажется, начал с того, что не способен себе представить, как монстр мог справиться с филином? Я, вот, тоже все время об этом думаю.

— Возможно он растерялся от непонятного зверя.

— Да, шеф, — поддержал Фолби, — кошка, а вместо головы змеиное туловище в три фута. Я тоже растерялся бы на его месте.

— Кошка, Майкл? Нет, это что-то другое. Кошачье тело не сможет держать впереди себя такую тяжесть. Я также, представьте себе, заглядываю в книжки. И вчера целый вечер сидел над справочниками и делал расчеты. Кошка или подобный зверек никак не получаются. Сопоставляя весовые параметры, я это отчетливо понял. Такая конструкция не смогла бы двигаться, падала бы все время на передние ноги.

— Большая собака! — сходу выпалил Дик.

— Собака — неуклюжее существо, — возразил сержант. — К тому же, большую собаку, из которой торчит змеиное туловище, сто раз бы заметили в городе.

— Хватит гадать, — прервал их Гамильтон. — Поедем-ка лучше посмотрим, как там идет поиск. Вы, я надеюсь, помните из судебной криминалистики, что кости человека не сгорают полностью даже при очень сильных пожарах. А змеиный череп и шейные позвонки, тем более. Что-то там все равно обнаружится и даст нам подсказку.

Участок был весь изгажен золой, по которой водили граблями уставшие уже полицейские. Один, завидев приехавших, отделился от группы и двинулся к ним навстречу.

— Какие успехи, Гарри?

— Плохие успехи, шеф, мы закончили уже по второму разу.

— Почему не доложили в управление?

— Вы сказали: «искать пока не найдете». Но продолжать бесполезно, шеф. Мы специально собрали вон в ту кучу все найденные предметы. Там гвозди, посуда, даже оплавившаяся металлическая пуговица. Все твердое, что находилось в этой золе, уже найдено. Мы дважды ее просеяли.

— И все-таки продолжайте, — раздраженно приказал лейтенант, — проверьте еще в третий раз. Не улетела же эта тварь по воздуху?

— А что если… — Дик замер в удивлении от собственного вопроса, — что если это птица?! Тогда объясняется появление чудовища в доме через крышу и вентиляционный ход. И так же она покидала дом. Господин лейтенант, ведь та соседка не видела крышу из-за кроны дерева!

— Представляешь какая это должна быть птица, Дик, чтобы нести впереди себя три фута змеиного туловища?

— Кроме того, — добавил Фолби, — раз она таким образом появлялась в доме, в вентиляционном отверстии остались бы перья, какие-то перышки обязательно валялись бы и на полу рядом с отверстием, а именно эта часть дома, после нападения на Милдред, самым тщательным образом осматривалась.

— Вы правы, сэр, — поникнув, согласился Дик, — от филина тоже по комнате всегда валялись перышки.

Работавшим уже три часа граблями людям все это здорово осточертело и, чтобы быстрее закончить, они увеличили темп. Через полчаса все тот же полицейский с запачканным потным лицом направился к ним, и, еще не доходя, развел руками:

— Голову могу дать на отсечение, шеф, там нет ничего! Мы даже ни одного нового гвоздика не обнаружили.

Гамильтон почувствовал себя так, как, наверное, чувствует себя человек, оказавшийся вдруг в океане, и не понимающий, в какую сторону ему теперь плыть.

* * *

И у остальных, судя по всему, было такое же именно чувство.

Фолби, сидя у него в кабинете, чаще обычного тер себе шею. Дик заглянул два раза по мелкому поводу, но, понятно, только лишь для того, чтобы узнать, не придумало ли что-нибудь начальство.

— А что если кости этого мутанта, или кто он там, совсем не такие крепкие? — подумав в очередной раз, выдал сержант. — Может быть они слабые, из-за особенностей своего состава.

— Нет, Майкл, здесь что-то не то. Тьюберг видел именно змеиную голову. А уровень, на которой она находилась, значительно превосходит обычную высоту змеиной стойки. Но это несомненно была обычая голова и обычное туловище. Только на что-то посаженное.

— Почему ты так уверен?

— По анализам яда. В нем нет ничего неестественного. Если бы органический состав костей был принципиально иной, иным стал бы и обмен веществ в организме чудовища. Другим был бы ферментный состав крови и тому подобное. Уолтер сразу бы на что-нибудь в этом роде наткнулся.

Фолби, соглашаясь, мрачно кивнул и тут же предложил новую версию:

— А что если это просто чья-то шутка, Фрэнк? Камуфляж змеиной башки, прицепленный на пружину или деревянную палку. Мальчишки из соседних домов вполне на такое способны. В нашем с тобой детстве похожая мысль пришла бы в голову, а?

Гамильтон невесело усмехнулся:

— Да, покойный Эдд Барток именно в этом роде что-нибудь бы изобразил.

— Вот видишь. У меня такое ощущение, что мы зря пытаемся подобрать событиям одну единственную причину.

— Правильнее сказать: одной единственной причиной они пока не объясняются. Как до сих пор нет объяснения той странной смерти Джонсона от разрыва сердца в пустыне.

— Страх от того, что он неожиданно увидел?

— Не знаю. Но Уолтер упомянул страх как одну из причин внезапных летальных приступов.

Только в самом конце рабочего дня Гамильтон вспомнил, что должен идти в салон для примерки свадебного костюма. Энн решила, что сшитая там же рубашка должна быть одного цвета с ее свадебным платьем, и нужный материал еще следовало подобрать.

* * *

Непривычные для него процедуры и малопонятные женские разговоры вокруг несколько раздражали, поэтому он иногда невпопад отвечал на вопросы обслуживавших его людей и собственной невесты.

Проблема цвета столкнулась еще и с галстуком.

На этом этапе Гамильтон вообще отключил от происходящего голову, снова и снова пытаясь разложить все случившееся хотя бы на две разные сценарные композиции…

Получалось.

Но каждый раз коробило чем-нибудь неестественным, надуманным… В конце концов он понял: как бы не разлагать ситуацию, итогом все равно окажется случайное совпадение. «В жизни многое происходит из-за случайностей, — помнил он фразу любимого своего профессора-криминалиста, — но никогда этим нельзя руководствоваться в следственных действиях».

* * *

— Ты был очень терпелив, милый, — похвалила его Энн, когда они, наконец, покинули утомительное заведение. Она хотела еще что-то добавить, но вдруг встревожено проговорила: — Что с тобой? Ты весь как струна напрягся.

— Как мне это раньше в голову не пришло…

Гамильтон остановился и повторил еще раз:

— Такой простой ход, и не пришел в голову… Сколько сейчас времени? — Он тут же сам посмотрел на часы. Потом проговорил куда-то в воздух, поверх ее головы: — Сегодня, конечно, поздно. Это потребует подготовки…

— Ты разобрался, да? — Энн дернула его за рукав. — Фрэнк, не будь вредным, рассказывай!

— Не разобрался, но знаю, что дальше делать.

— Мне не расскажешь?… А, хочешь, значит, чтоб я еще что-нибудь подожгла?!

Гамильтону показалось, что неплохо бы для будущей семейной жизни дать сейчас Энн по попе, но из кабины его автомобиля раздались позывные гудки.

— Сэр, изобретателя задержали! В соседнем штате, — доложил дежурный по управлению. — Утром доставят к нам.

Этой ночью Гамильтон два раза неожиданно для себя просыпался. Сначала посередине, от вдруг донесшихся через сон тревожащих звуков. Он быстро отбросил свою сторону одеяла и сел…

Нет, все в порядке. Ветер за окном. Странный какой-то — то ли угрожает злобными короткими ударами по стеклу, то ли, горюя от одиночества, в дом просится…

Не ветер виноват, а его собственные нервы.

Когда все это закончится, они уедут недели на две. Энн, правда, еще не решила — в Европу или к теплым морям…

«Когда все это закончится? — мелькнуло в уходящем опять в сон сознании. — Чем?»

* * *

Второй раз он проснулся часом раньше положенного. Просто почувствовал, что больше не хочет спать. Ну ладно, можно спокойно, не торопясь, все сделать. И завтрак какой-нибудь приготовить для них двоих.

Но телефонный аппарат будто только того и ждал, когда он будет проходить мимо.

— Это я, Фрэнк, — прожурчал на другом конце Фолби, — с добрым, так сказать, утром.

— Это с каким же именно?

— Нет, в смысле трупов ты не пугайся, их нет.

— А что есть? Изобретателя привезли?

— Пока не привезли. Но наша «стрекоза», делая первый утренний облет, обнаружила странный мотоцикл милях в пяти отсюда.

— Что за мотоцикл?

— Они говорят, «очень трудно объяснить на словах».

— Всего пять миль? Хорошо, заезжай, мы сейчас туда прокатимся.

* * *

Когда лейтенант сел в машину, они еще раз связались с вертолетом, уточняя координаты своего движения, и через пятнадцать минут были уже на месте.

Сержант подогнал автомобиль к их небольшой белой «стрекозе», и еще не выбравшийся из кабины Гамильтон увидел валявшийся на боку футах в сорока мотоцикл, ярко раскрашенный красным по белому.

— Сначала взгляните вокруг, сэр, — предложил один из полицейский, — такое впечатление, что мотоцикл вытворял тут круги или петли.

Гамильтон походил в разные стороны, осматривая грунт…

Тяжелый мотоцикл с рифлеными, повышенной проходимости покрышками действительно оставил множество беспорядочных следов, как будто водитель петлял и резко на скорости менял направление.

— И вот что мы еще обнаружили, когда снизились и сделали несколько облетов. По пустыне из глубины идут два следа от мотоциклов, параллельно и на небольшом расстоянии друг от друга. Похоже, что два мотоциклиста пересекали пустыню. А вот отсюда к нашему шоссе ведет уже только один след.

— Судя по окраске, шеф, — Фолби присел и начал рассматривать валявшуюся технику, — это рокерский мотоцикл. Ну-да, вот сбоку, на баке типичные их идиотские наклеечки… Ха, очень любопытно, взгляните! — сержант отогнул сбитую набок, уткнувшуюся в землю фару. — Она горит!

Потом он проверил переключатели и ручку скорости…

— Ручаюсь, что мотоцикл был брошен в рабочем состоянии. И валялся здесь с вертящимся задним колесом пока не вышел бензин.

— Картина ясная, — кивнул Гамильтон. — Какие-то два болвана пересекали пустыню с того ее края в нашу сторону. Ночная прогулка в пятьдесят миль.

— Очень в их духе, — согласился с ним один из полицейских.

— Однако здесь один из рокеров бросает свой мотоцикл и пересаживается на другой к товарищу. Что-то не слышал я, чтобы они так обращались со своей техникой.

— Возможно, она просто вышла из строя?

— Проверим, — сержант подошел к автомобилю и вынул из багажника канистру с бензином.

Еще через минуту мотоцикл застрекотал и Фолби сделал на нем два победных круга.

— В отличном состоянии, шеф! И, кстати, машина не из дешевых. Как минимум четыре штуки брошены валяться в пустыне.

— Значит угон, — заключил лейтенант. — Поэтому, не доезжая до шоссе с полицейскими постами, они его здесь и бросили. Отправляйся на нем, Майкл, прямо в управление, а я — на машине следом.

Но прежде Гамильтон связался с дежурным и, продиктовав номер мотоцикла, приказал запросить данные об его владельце и информацию об угонах.

Оба они не успели позавтракать, поэтому решили заправиться сэндвичами прямо в управлении.

— Я кое-фто фтера придумал, — сообщил сквозь заполненный рот Гамильтон.

Фолби, чтобы не было помехи жевать, переспросил одними бровями.

Лейтенант все-таки сначала сделал паузу, а потом пояснил:

— Не хочу тебя перегружать, пока не допросим пойманного изобретателя. — Он посмотрел на часы. — Доставить могут с минуты на минуту. Но если коротко — ночью проведем одну забавную операцию.

Сержант, продолжая работать зубами, согласно кивнул.

Вскоре с важным для них сообщением появился дежурный:

— Сэр, в заявлениях об угонах автотранспорта этот мотоцикл не значится. А что касается его владельца, он проживает в небольшом городке с той стороны пустыни. Входит в компанию рокеров. Но местная полиция дома его не обнаружила. Зато обнаружили его сожительницу, которая рассказала, что этот парень с приятелем отправился вчера поздно вечером кататься. Собирались пересечь пустыню сюда и назад.

— Но назад они не вернулись?

— Так точно, сэр. И этого, второго, тоже пока не удается найти.

— Если кто-то из них появится, пусть немедленно сообщат нам.

— Они имеют в виду, сэр.

— У этих двух были проблемы с местной полицией? Что-нибудь по части наркотиков, в том числе?

— Не было. Только увлечение мотоциклами. Они оба работают и не числятся на дурном счету.

— Как тебе это? — подождав, пока за дежурным не закроется дверь, спросил Фолби. — Парень оставляет в пустыне мотоцикл, не менее чем в четыре тысячи баксов, и ни о чем не чешется.

— И назад к себе они через пустыню не поехали, — добавил Гамильтон.

Через час беглого изобретателя доставили.

«Малоприятная физиономия, — отметил про себя Гамильтон. — Худая, вытянутая, со злобными глазами за стеклами очков. Типичный не любящий своих учеников школьный учитель».

— Ваши полицейские не объявили мне причину задержания, лейтенант.

— Вы задержаны по подозрению в использовании яда змеи против человека.

— Что за чушь?!

— Выбирайте выражения.

— Какие у вас основания?

— Вы ведь инженер-изобретатель, не так ли?

— Так. И могу сообщить: семь моих патентов за последние десять лет куплены и реализуются в промышленности. Еще несколько рассматриваются сейчас и тоже должны быть куплены.

— Рад за вас. А гремучая змея в вашем доме — просто так, для забавы?

— Совсем не для забавы, послушайте, лейтенант…

— Где вы ее взяли? И, кстати, у вас есть разрешение содержать опасное животное в городских условиях?

— У меня нет такого разрешения. Но к нападениям в городе это не имеет никакого отношения. И даже наоборот.

— Так где вы ее взяли?

— Поймал в пустыне.

— На нашем участке?

— Нет, я отъехал на двадцать миль в сторону.

— Очень предусмотрительно.

— Я вам все объясню…

— Конечно, в порядке ответов на мои вопросы. У вас, следовательно, имеются навыки змеелова?

— Никаких навыков. У меня есть специально сконструированная сетка. Устройство вроде спиннинга выбрасывает на тридцать футов капсулу, она раскрывается в сетку, а потом стягивается под жертвой. Все очень просто — несколько секунд, и змея в сетчатом мешке.

— Скольких вы таким способом поймали?

— О Боже! Только эту одну. И если вы дадите мне…

— Что вы делали в течение всего утреннего времени два дня назад? Где находились, кто вас при этом видел?

Этот вопрос выбил человека из колеи.

— Утром два дня назад?… Причем здесь это?

— Притом, что именно тогда было совершено нападение на девушку.

— О, Боже! — снова произнес он, но тут же был остановлен благожелательным замечанием Фолби:

— Не поминайте имя Господа всуе. Как говорится: Богу — богово, а кесарю — кесарево сечение.

— Э, я вас не понял…

— Так что вы делали в то утро, когда произошло нападение? — снова спросил Гамильтон.

— Был дома, наверное. Я никуда не хожу, кроме магазинов.

— Но на следующее утро, когда в газете и по местному радио сообщили, что девушка осталась жива, вы срочно покинули город. Это тоже как-то связано с магазинами?

— Постойте, что вы меня все время путаете? Я же сказал, что занимаюсь техническими изобретениями…

— Мы даже знаем, что вы почетный член Массачусетского технологического института.

— Вот именно.

— Так почему вы сбежали из города?

Человек, кажется, захотел произнести еще одно обращение к Богу, но, посмотрев на Фолби, раздумал. Вместо этого он злобно уставился на Гамильтона.

— Вам приходилось бывать в доме на улице Ли 16?

— Не приходилось.

— Тогда, — включился сержант, — как вы объясните, что соседи видели рядом с домом мужчину с очень подходящим к вам описанием?

— Никак не объясню.

— Может быть случайно проходили мимо? Вспомните, — ласково посоветовал Фолби, — чтобы нам не пришлось тратить время на опознание и прочие формальные процедуры.

Человек даже не сделал паузу, чтобы подумать — заглотить ли ему этот подброшенный крючок.

— Я на той улице вообще ни разу не был!

— Ваши собственные соседи утверждают, что позавчера утром вы в крайней поспешности покинули дом. Это им показалось? — опять заговорил лейтенант.

— Не показалось. Я действительно очень спешил, хотя сейчас начинаю думать, что зря это делал.

— Что бессмысленно убегать от полиции?

Человек только выдал в ответ короткий горловой звук и уже не злобно, а растерянно уставился на них обоих.

— К тому же мы знаем, — снова включился сержант, — что ночью, неделю назад, вы покидали свой дом. Выходили слегка прогуляться?

— Неправда!

— Хотите, чтобы ваши соседи заявили об этом на очной ставке?

— Очень хочу! И хочу адвоката!

Гамильтон отрицательно качнул головой:

— Сначала мы имеем право потребовать от вас объяснение по поводу незаконного отлова и содержания в городских условиях опасной ядовитой змеи. Потом, пожалуйста.

Человек неожиданно успокоился и даже обрел решительность.

— Пле-вать мне на ваши подозрения! — отпечатывая слова, громко произнес он. — Проверяйте, если хотите. Но то, что должен сказать — все равно скажу. Я специализируюсь по управляемой радиоволнами технике. Только не перебивайте меня три минуты, прошу вас! Так вот, я очень не бедный человек и мог бы сделать заказ на змею в каком-нибудь зоопарке. Заплатить несколько сотен долларов мне не трудно. Но время, понимаете? Оно бы ушло еще и на то, чтобы получить разрешение содержать в домашних условиях опасное ядовитое существо. Я узнавал, разрешение выдают чиновники на уровне Штата, а вам известно, что такое чиновники.

— Ну, допустим, — равнодушно согласился Гамильтон.

— Электромагнитными частотами, которыми я занимаюсь… — он приостановился и, с сомнением посмотрев на двух полицейских, укоротил фразу, — эффекты от них колоссальны, и они воздействуют на очень многое. А техника лишь моделирует их отдельные влияния на живое. В частности, человека можно вывести из строя определенными частотами. И любое животное, разумеется, тоже. — Он заговорил быстрее, опасаясь, что его снова перебьют. — Змея мне нужна была, чтобы выявить, чего именно она больше всего не переносит. Значит этого же не будет переносить и любой змеиный мутант. Тогда можно было бы ввести в действие соответствующие волновые излучатели, защищающие город. Сделать последние совсем не сложно, главное — установить режимные частоты.

Обрадованный, что успел сказать главное, он заговорил спокойней и медленней.

— Весь день и всю ночь после того нападения на девушку и вашего вслед за этим радиообращения я думал над проблемой. И, как мне кажется, нашел принципиальное решение. Но нужна была дополнительная аппаратура. Здесь ее приобрести невозможно. Поэтому мне пришлось спешно отъехать.

Гамильтон поймал косой взгляд сержанта, означавший, что такую легенду даже дурак придумает. Но тут же вспомнил о собственном разработанном плане, который должен все-таки выявить, наконец, кто есть кто.

— А людям эти защитные волны не повредят? — неожиданно для сержанта спросил он.

— Как правило, то, что действует на низших, не действует на человека, и наоборот. — Поверьте, — в голосе человека появились почти умоляющие нотки, — мне необходима эта змея, и нам нельзя терять времени.

Полицейские переглянулись, после чего Гамильтон пробарабанил пальцами дробь.

— Ну, змею мы вам возвратить уже не сможем.

— Умерла от стресса, — пояснил сержант, — когда поняла, что она в полицейском участке. Нервы не выдержали.

Изобретатель метнул в него негодующий взгляд.

— Я ее вполне понимаю. Как и то, что вы подвергли меня здесь самым грубым инсинуациям. Мое, якобы, появление на улице Ли, ночные прогулки и прочее. Кстати, что вы там собирались сделать кесарю, я так и не понял?

— Вы должны быть снисходительны, — попросил Гамильтон, — у нас имеются веские причины подозревать участие человека во всем этом деле.

— Ну, если так… — необидчиво согласился тот. — И срочно поймайте мне новую змею. Спиннинг-сетку я дам.

— Ты вполне ему веришь, Фрэнк?

— А ты — нет?

Фолби задумчиво потер шею…

— Одно меня смущает. Если эта научная голова способна создать ту самую электронную защиту, то почему она не способна создать систему управления монстром? Что если он уже это сделал, а нам тут рассказывает байки? Ты же сам слышал, он занимается управляемой на расстоянии техникой.

— Нет, это уж слишком. Возможно — задача по управлению живым и решится в новом столетии, но сейчас она никому не по силам.

— Однако же твой покойный приятель Хьюз, решил именно задачу будущего. Только в своей области, не так ли?

— Не слишком ли много для нашего небольшого города, Майкл? К тому же, вспомни, изобретателя не было здесь, когда монстр чуть не напал на Тьюберга. И во-вторых, откуда ему было знать, что в пустыне скрываются люди, что ночью они пойдут на прогулку? Как мог человек управлять чудовищем в подобной ситуации? Добавь сюда, что он совсем не похож на ненормального и по своей биографии не имел никогда психических проблем.

— Можно войти, сэр? — просунув голову в дверь, попросился Терье.

— Опять придумал что-нибудь, натуралист? — не без иронии поинтересовался Фолби.

— Не то, чтобы придумал, но мысль одна есть.

— Выкладывай побыстрее, Дик, — поторопил его Гамильтон, — нам нужно готовиться к ночной операции.

— Мы так и не знаем, как этот монстр выглядит, если не считать трехфутового змеиного туловища, которое неизвестно на чем сидит.

— Помним, — согласился сержант, — поэтому давай ближе к телу.

— И перебрали самые разные варианты того, как оно попадало в дом и исчезало оттуда. Ни один не подходит.

— Дик, — раздраженно прервал Гамильтон, — ты нас изводить, что ли, пришел?

— Нет, сэр, я хотел сказать — остается только предполагать, что эта гадина уходила от нас под землей.

Он быстро вытащил из накладного кармана листок бумаги и развернул его на столе. На рисунке было изображено…

— Это что у тебя, похудевший от голода крокодил?

— Это условный рисунок, господин лейтенант. Но если представить себе, что у змеи появились когтистые лапы — пара впереди и пара у хвоста, она могла бы, опираясь на заднюю пару и хвост, поднимать рывком вверх свое тело. На одну две секунды. Этого достаточно, чтобы нанести укус в лицо или шею. Во-вторых, змея сама по себе способна делать ходы в земле, а с когтистыми лапами, тем более. И если она проделала лаз с выходом за несколько десятков футов в стороне от дома, где-нибудь между кустарниками…

Сержант вопросительно посмотрел на Гамильтона:

— А, шеф?… Лично я сейчас ничему бы не удивился.

Тот в ответ неопределенно пожал плечами:

— Слишком неудобно передвигаться на подобных лапах.

— Совсем необязательно, сэр. Она может прижимать их и ползти как змея.

— Почему, тогда, при осмотре подвала мы не обнаружили никаких отверстий?

— О, очень просто. Там земляной пол, покрытый толстым слоем песка. Песок потом просыпался с краев и закрыл дырку.

Сержант по привычке потер под затылком шею…

— Шеф, это правдоподобно.

— Сказать, что очарован такой идеей, я не могу… — Гамильтон упреждающе поднял руку, чтоб не выслушивать новых аргументов Дика. — Но! В любом случае мы ее тоже сегодня ночью проверим. Чудовище шастает, как предположил наш старый друг змеелов, между пустыней и городом в поисках своего когда-то погибшего брачного партнера. Помните?

Лейтенант не стал дожидаться ответа и набрал телефонный номер.

— Билл, жаль вас отрывать от работы, но очень важно. Те, застреленные нами змеи-кошки, они ведь до сих пор у вас?… В холодильнике вивария? Билл, предстоит большая работа, и с вашей помощью мы можем поймать чудовище. Нужно встретиться у вас в госпитале… Через двадцать минут? Договорились!

Терье и Фолби смотрели на него в ожидательном недоумении. Но Гамильтону захотелось чуть поиграть на их любопытстве.

— Все поймете по ходу дела, — с напускным равнодушием произнес он. — Ты, Майкл, отправляйся к изобретателю, возьми автоматическую сетку, и пусть научит тебя ей пользоваться. Дик, сейчас поедешь на Ли 16, ты хорошо знаешь площадку перед домом, прикинь — как лучше расставить на улице перед ней джипы с прожекторами и приборами ночного видения.

Терье начал что-то соображать, но Фолби сообразил первым и как пушинка выпрыгнул из кресла.

— Гениально, шеф! Приманкой будут трупы этих кошек?!

— Скорее их внутренности. Возможно, железы. Точнее решит Уолтер.

— Ты понял, Дик? — сержант подтолкнул его к выходу. — Ты понял — как это называется?

— Саламандрово решение, сэр?

— Вот именно!

— Мне придется повозиться не менее получаса, Фрэнк. Я думаю, вам неинтересно будет наблюдать за всей этой анатомией?

— Нет, тем более, что у меня куча подготовительной работы. Только прошу вас, Билл, поместить внутренности разных кошек в разные пакеты. Мы ведь не знаем, чьи именно послужат приманкой. Положим на небольшом расстоянии и одно, и другое.

— Логично, логично. А я введу кое-какие активирующие препараты. Главным образом в железы. Верю в вашу идею, Фрэнк, и желаю успеха. — Уолтер крепко пожал ему руку. — Не хочется вас огорчать, но люди в городе устали уже от напряженных ожиданий. В разговорах с вами они бодрятся, а я, общаясь со многими, слышу совсем иное. Страх накапливается, ситуация скверная.

— Мы постараемся, Билл. Кстати, есть какая-нибудь реакция на вашу записку в Вашингтон?

— Нет пока. Но я связывался с нашим сенатором, он обещал немедленно лично заняться.

Они не заметили, как домчались до столицы Штата. Там покружились, выпили где-то наскоро по бутылке пива, но все равно не смогли успокоиться. Потом решили ехать домой, а по пути остановиться в тихом придорожном кабаке и как следует все обсудить.

* * *

Отсюда до их городка было всего шесть миль, поэтому можно было взять для успокоения чего-нибудь и покрепче пива.

— Я думал, ты уже не успеешь вскочить на мой мотоцикл. Думал, нам обоим пришел конец, — залпом махнув свою дозу, сообщил один.

Второй тоже выпил залпом и сразу же сделал знак бармену.

— Дальше, чур, я буду платить. Ты мне жизнь спас сегодня.

После второй они посидели немного молча, выкуривая по сигарете.

— А глаза? Во, какие глаза! — снова начал первый и указал на окружность стакана. — Черные, и блестят словно смерть!

— Ты запомнил глаза, а я все вижу перед собой эту длинную пасть… Как она, того гляди, оторвет мне голову.

— Откуда же эта тварь вдруг взялась?

— Черт ее знает, будто из-под земли. Ты мне скажи, теперь, с мотоциклом — что делать? Четыре с половиной тысячи баксов, а?

— Все же лучше, наверное, заявить в полицию.

— С ума сошел? У меня уже было предупреждение со штрафом. Конфискуют тогда мотоцикл и дадут два месяца тюрьмы. Потому что пустыня — охраняемая экологическая зона.

— А если ты заявишь об угоне?

Оба чуть подумали и обменялись потом недовольными взглядами.

— Полиция не дура. Увидят след от второго твоего мотоцикла и сразу поймут в чем дело.

— У-гу, тем более, мы оба состоим в клубе местных рокеров. Чеж, делать с твоим мотоциклом?

— Давай, тоже думай. У тебя размер головы на два номера больше. — Эй, бармен!

* * *

— Как вспомню это мерзкое зевало! А впереди торчат кривые загнутые вниз клыки. Длиннее, чем твои пальцы.

Здоровенная лапа, растопырясь, улеглась на стол.

— Мои покороче будут, ты прав. А что если в это зевало — хороший заряд свинца?

Оба посмотрели друг на друга мутноватыми уже глазами, а потом радостно схватились за плечи…

Часы показывали половину восьмого вечера. Нужно было еще заехать к Энн в супермаркет и предупредить, что, возможно, ему придется всю ночь пробыть на операции.

* * *

— Будь осторожен, дорогой.

— А ты не волнуйся, в крайнем случае, укус — не пуля. И у нас под рукой сыворотка и все необходимое.

— Значит, решил брать эту тварь живьем, да?

— Ну-у, не голыми все же руками. — Он поцеловал ее в переносицу. — Мне пора.

Через полчаса на площадке по бывшему адресу — Ли 16 — шла к концу тихая, но очень интенсивная работа.

Для двух человек готовилось нечто похожее на окоп. Это — ближняя точка расположения к приманке, откуда Гамильтон с сержантом должны повести атаку на монстра. У них будут только индивидуальные приборы ночного видения — маски-очки.

Мощные осветительные установки следовало разместить вдоль по улице, с тем, чтобы для движения зверя к приманке были открыты все три другие стороны. Эти треножники с прожекторами находятся на достаточном отдалении от площадки. Провода от них идут к трем припаркованным джипам. Темные, неподвижные автомашины тоже не должны испугать гостя, это уже привычная для него ночная обстановка города. Там, в автомашинах, свои стационарные средства ночного обзора и у каждой — свой контролируемый сектор. Они пересекаются на главном пятачке с приманкой, но расходятся в стороны: вправо, влево и вглубь территории по центру. С какой бы стороны монстр не появился, один из операторов заметит раньше и сделает общее предупреждение.

— Хорошо бы только, он не вылез из под земли прямо у нас под животами, — высказал свое личное пожелание Фолби.

Связь всех участников Гамильтон установил руководствуясь максимальной осторожностью. Через индивидуальные микрофоны сейчас сообщаться нельзя. Вообще нельзя разговаривать. В клемму-наушник пойдут внутренние сигналы нажатием кнопки: один короткий сигнал — «внимание», два — «отбой», дробь — «включение всех осветительных приборов», с последующей стрельбой на поражение, но только по его, Гамильтона, уже непосредственной команде голосом.

Начало двадцать два ноль-ноль. К этому времени улица обычно затихает. Но сегодня все вокруг просто замрет, потому что не только на этой, но и на соседней улице жители предупреждены о том, что нельзя покидать дом или возвращаться в него после назначенного времени. Вдобавок, они еще и запуганы грозящей им при непослушании смертельной опасностью.

Сменяемости включенных в операцию людей не будет. Поэтому в автомобилях нельзя есть и можно только очень умеренно пить.

Но все равно людям там будет намного легче, чем им с сержантом в окопе. Вахта операторов — полчаса.

Они с Фолби тоже будут менять друг друга при наблюдении каждые полчаса, но их лежачее почти неподвижное положение ничего приятного не обещает.

Холодно, впрочем, не будет. У них комбинезоны с подогревом и брезентовые подстилки на войлоке.

В шестистах футах вверх по улице — реанимационная машина скорой помощи. Ближе не получается, потому что хоть врач и его помощники предупреждены на предмет крайне тихого поведения, это не его люди, и ручаться за них нельзя. В засаде у них — своя небольшая сумочка с сывороткой-противоядием.

К началу контрольного времени все заняли положенные места.

Обходя людей, лейтенант еще раз напомнил: один короткий — «внимание», два — «отбой», дробь — «атака».

Он последним занял свое позицию, предварительно разместив приманку точно на установленном месте.

Психическое состояние людей в засадах, подобных этой, известно и прописано во всех учебниках.

С начала отсчета времени люди очень напряжены. Напряженной будет вся первая смена и следующая за ней, потому что заступивший на нее включается в работу со своего ноля времени, вторая будет спокойнее, но внимание здесь еще не ослабевает. Это происходит на третьей-четвертой смене. Ну что ж, он знает, как подстегнуть.

В их паре дежурство началось с Фолби. Ему самому поэтому нужно просто расслабиться и лежать лицом вниз. Думать можно о разном, только нельзя ни о чем навязчивом. Сознание должно все время само себя контролировать.

Однако вместо отдыха Гамильтон вскоре приподнял голову, чтобы проверить очки ночного видения…

Нельзя сказать, что видно как днем, но отчетливость очень хорошая. Можно даже различать крупные ветки на кустах по противоположную сторону.

Спиннинг-сетка, которая сейчас у Майкла в руках — настоящий маленький шедевр. Они опробовали ее несколько раз в сквере перед управлением. Действует просто и очень надежно.

Интересно, а можно сделать такую против человека? Надо поговорить с изобретателем. В отдельных случаях, когда необходимо взять преступника, не применяя оружия, она очень могла бы пригодиться.

Гамильтон перебрал в голове типовые ситуации, где сетка бы подошла, потом еще немного полежал лицом вниз, и вскоре почувствовал прикосновение Фолби.

Они поменялись.

Теперь и он, заступив на пост, почувствовал легкий охотничий огонек и даже небольшое волнение. Действительно, зверь может ведь появиться в любую секунду. Вот в эту самую или в следующую. Конечно, операторы, которые следят за периферией участка, должны обнаружить цель раньше, но что если Дик прав, и тварь вылезет из-под земли? Стоп! Сейчас как раз и не нужно отвлекать себя подобными мыслями. Внимание и только внимание!

* * *

Гамильтону показалось, что его смена прошла очень быстро.

Теперь, лежа с закрытыми глазами, можно еще кое о чем подумать. Например, об этих незадачливых мотоциклистах. Хотя такое прилагательное не слишком-то к ним подходит.

Странная история… Или между этими двумя в пустыне произошла стычка?… Один мотоцикл вдруг начал кружить… Именно один, потому что след от второго, расположенный несколько дальше, шел практически не прерываясь.

Потом мотоцикл был брошен, причем ручка скорости, как утверждает Майкл, стояла в положении примерно двадцати пяти миль в час. Это приличная скорость для такой местности.

И человека на повороте вдруг выбросило из седла?… А получив травму, он не мог вести мотоцикл, поэтому перебрался к товарищу?… Но тогда, почему они не заявили о случившемся и не обратились за помощью ни в одно медицинское учреждение Штата?

Где их вообще потом носило? Остаток ночи и весь этот прошедший день?

Гамильтон еще какое-то время раздумывал, задавая себе вопросы, и в конце концов решил, что утром нужно обратиться с просьбой об объявлении этих двоих в федеральный розыск.

* * *

Он уже провел вторые свои полчаса на дежурстве и вскоре наступило время заступать на третье.

Третье — это вот, то самое, когда нужно слегка подстегнуть людей.

Подождав около пятнадцати минут, лейтенант дал один короткий сигнал — «внимание!».

Фолби тут же вскинул голову, но, поняв по успокаивающему движению руки Гамильтона, для чего это сделано, снова улегся лицом вниз.

Через полминуты лейтенант сделал отбой.

Ничего, встряхнутся там у себя в фургончиках.

Вскоре он снова поменялся с Фолби ролями.

Час ночи. Самое сатанинское время. Время, когда нечистая сила вылезает из своих закоулков. Кстати, и нападение в пустыне на одного из тех прятавшихся бандитов произошло как раз около этого…

Энн, наверное, волнуется и, конечно, сейчас не спит.

Во всех окрестных коттеджах погашены огни, только и там людям вряд ли спокойно спится. Однако хорошо, что все указания полиции очень строго выполняются…

Неожиданно он почувствовал легкий толчок от Фолби и поднял голову. Тот сразу же указал рукой на несколько футов в сторону от приманки. Гамильтон всмотрелся, но поначалу ничего не увидел…

Нет, будто шевелится маленький бугорок… Да, видно, точно шевелится! Лейтенант опять дал предупреждающий сигнал.

Бугорок принялся увеличиваться в размерах…

Теперь он уже не маленький… И словно продолжает расти.

Стало отчетливо видно, как земля изнутри выбрасывается на поверхность…

И похоже, темп увеличился. Нет никаких сомнений — кто-то живой и сильный пробивает себе путь наружу!

Гамильтон почувствовал, что хочется глубже дышать. «Все нормально! — сказал он себе. — Ситуация полностью под контролем. Это именно то, что требовалось!»

Куча земли продолжала увеличиваться, но больше ничего не происходило…

«Черт побери, когда ж ты появишься?!» — выругался он про себя, и вдруг… что-то полезло наружу.

«Не спешить! Пусть вылезет весь и приблизится!».

Вот, появляется черное тело… Пока непонятно, но наверное, это только часть…

Нет, существо оказалось совсем не длинным, пожалуй даже… даже маленьким, с кошку… Двигается к приманке, сейчас тело уже отлично видно.

Фолби рядом шумно выдохнул. И Гамильтон одновременно сделал то же самое.

«Проклятие! Это же крот. Обыкновенный паршивый крот».

— Как поступим с этим мерзавцем, Фрэнк? — вынужденно нарушая инструкцию, прошептал сержант. — Он весь спектакль нам изгадит.

Крот, тем временем, приблизился к приманке и, принюхиваясь, водил мордочкой из стороны в сторону.

Лейтенант растерялся…

Встать и обнаружить засаду? А если монстр где-то недалеко и, как умный зверь, проверяет окружающую обстановку?

— Слушай, — чувствуя свою беспомощность, шепотом спросил он, — а кроты мясное едят?

— По моему, они все едят, — неутешительно ответил Фолби, и тут же не прошептал, а уже прошипел: — Точно, жрать сюда, сволочь, пришел! Фрэнк, я накину на него сетку?

— Постой.

Гамильтон подумал, что может быть крот и не тронет несвойственную ему пищу. Во всяком случае, еще оставалось какое-то время, чтобы принять решение.

Но неожиданно крот попятился, повел мордочкой вверх… Еще попятился в сторону вырытого им отверстия, а потом, быстро разбрасывая лапами землю, туда занырнул. И почти тотчас в наушнике лейтенанта раздался сигнал «Внимание!».

Маленькая лампочка на его панели с сигнальной кнопкой показала, что включился оператор центрального сектора, тот, что наблюдал глубину территории прямо напротив них по другую сторону от приманки. Оба полицейских устремили туда свои взгляды…

Пока ничего не видно, кроме кустиков с почти облетевшими листьями. Но ночной оптический прибор в автомашине гораздо сильнее, чем их очки…

Сигнал «Внимание» повторился, и это несомненно значило, что оператор не просто действительно что-то засек, но и уже волнуется…

Прошло секунд тридцать… Третий предупреждающий сигнал!…

И ничего.

«Как это понимать? Зверь ждет, оценивая обстановку?»

Внезапно ветки кустов задвигались и сразу появилось… нечто.

Content

Алекс Норк

Подует ветер — 2