Хэрриет Гилберт

Медовый месяц

1

— Я, в самом деле, не понимаю, Ринальдо, почему ты упрямишься. Неужели не видишь, что это был бы идеальный выход из создавшегося положения?

— Ничего подобного!

Уставившись на тщедушного пожилого человека в инвалидном кресле, Ринальдо Аккилини изо всех сил пытался обуздать обуревающие его раздражение и досаду.

Ринальдо не только любил своего дядю Витторио. Он еще и прекрасно осознавал, что ему следует быть крайне терпеливым со стариком, которому пришлось после тяжелого сердечного приступа передать бразды правления семейным бизнесом племяннику.

— Да, я согласен, что ситуация непростая, — признал Ринальдо, ероша свои густые кудрявые черные волосы. — Что совершенно необходимо обновить весь процесс виноделия. Да, я понимаю, — произнес он, пожимая плечами, — что найти несколько миллионов будет нелегко. Однако, как мне кажется, эту проблему я уже практически решил. И ваше предложение нахожу неприемлемым!

Дядя тяжело вздохнул. Нет, не понять мне нынешнюю молодежь, печально сказал он самому себе. Они совсем не торопятся найти себе пару. И Ринальдо — красивый, богатый, за которым бегала чуть ли не половина римских девушек, — не стал исключением из правила. Однако племяннику исполнилось тридцать четыре: пора бы подыскать себе пригожую благоразумную невесту с хорошим приданым и остепениться.

— Меня и твою покойную тетушку поженили наши родители. Хотя это был брак по расчету — породнились два семейства, испокон веку занимавшихся виноделием, — он оказался на редкость счастливым. Несмотря на то что, увы, Господь не благословил нас детьми, — ворчливо добавил дядя Витторио.

— Знаю, дядя. И я очень ценю вашу заботу.

— Что ж, надеюсь, у тебя хватит ума не связываться с Лоренцой, — пробормотал он. — Эта твоя «кузина», может, и смазлива, но она еще доставит тебе немало проблем, вот увидишь! — заметил старик и, взглянув на окаменевшее лицо племянника, понял, что зашел слишком далеко.

— Благодарю за… добрый совет, — холодно произнес Ринальдо. — Однако должен вам сказать, что, как это ни странно, я уже достаточно взрослый, чтобы самому разобраться со своей личной жизнью. Без посторонней помощи.

— Тогда… — старик пожал плечами, — должно быть, я действительно несколько перестарался со своими добрыми советами.

С губ Ринальдо сорвался угрюмый смешок.

— Не «должно быть», а точно! Как бы то ни было, погоня за богатой невестой вовсе не входит в число моих жизненных приоритетов.

— Однако я бы очень хотел, чтобы…

— Откровенно говоря, я гораздо больше думаю о новых контрактах, — решительно произнес Ринальдо, меняя тему разговора. — В частности нам необходимо пробиваться на рынки Франции и Германии. Я также надеюсь заинтересовать кое-какие фирмы в Штатах, — добавил он и бросил взгляд на часы. — Вот почему я сейчас должен вернуться к работе. А завтра я уезжаю в деловую поездку по Европе, — сказал Ринальдо, поднимаясь и направляясь к двери. — К несчастью, у меня нет возможности покинуть Фоджу больше чем на неделю. Но если я добуду эти контракты, то смогу сделать передышку… И позволить себе строить серьезные планы на будущее.

— Ты упомянул об Америке. А как насчет Великобритании?

Уже положив руку на ручку двери, Ринальдо медленно повернулся к дяде и нахмурился.

— Вообще-то, я не собирался туда. Но, похоже, вы правы: мне придется заехать в Шотландию. Что-то я беспокоюсь о наших лучших винах, которые мы отправили в Эдинбург Маккормику уже с месяц назад.

— А в чем дело?

— Пока не знаю, — признался молодой человек, слегка пожав плечами. — Затерялся груз, что ли. Я провисел на телефоне два дня, пытаясь его найти. Но безуспешно.

— Ну, такую большую партию нетрудно обнаружить…

— Что я и хотел втолковать этим упрямым шотландцам! — Ринальдо иронически рассмеялся. — Я знаю, дядя, что Энгус Маккормик — ваш старый друг, но его фирма работает так, будто на дворе девятнадцатый век!

— Можешь считать нас с Энгусом недовымершими динозаврами, — сердито проворчал дядя. — Но если бы ты навестил его, тебе бы это не повредило. Он все же один из умнейших людей в нашем бизнесе.

— Хмм… Я поразмыслю над вашим предложением, — пообещал Ринальдо, снова берясь за ручку двери. Но по всему было видно, что его не очень-то вдохновляет идея общения со старым другом дяди. — А пока… будьте здоровы, дядя Витторио, берегите себя. Я вернусь к следующему понедельнику, — добавил он с улыбкой и вышел из комнаты.

Торопливо шагая по коридору к главному входу дядиного дома, Ринальдо с сочувствием думал о пожилом больном человеке, отныне прикованном к креслу. Однако он прекрасно понимал: если бы дядя покинул место главы компании сразу, как только узнал о том, что у него больное сердце, семейный бизнес не пришел бы в такой беспорядок. К несчастью, старик тогда отказался слушать врачей и продолжал заниматься делами. Он уступил место племяннику, только с трудом оправившись после очень серьезного сердечного приступа.

И потому Ринальдо пришлось, бросив Рим и многообещающую карьеру юриста, специалиста по налогообложению, мчаться в апулийское захолустье. Дома, в Фодже, он столкнулся с множеством неотложных проблем.

Самая серьезная из которых — это модернизировать бизнес, уходящий корнями в позапрошлый век, напомнил себе Ринальдо, выйдя из дому и сбегая по ступенькам к спортивному автомобилю, припаркованному в тени олив.

На виноградниках семейства Аккилини выращивали виноград, из которого производили чуть ли не лучшие на юге Италии вина. Однако создавалось впечатление, что синьор Витторио никогда не слышал даже о пишущих машинках. Он даже не считал нужным толком вести записи: чем меньше бумаг, тем лучше, любил говорить старик…

Побарабанив пальцами по рулю, прежде чем включить зажигание, Ринальдо подумал, что, если ему повезет, сегодняшняя встреча с банкирами поможет решить большую часть проблем. Чем раньше он начнет перестраивать семейный бизнес, тем лучше!

Проводив взглядом серебристый «ламборджини», который исчез за поворотом в облаке белой пыли, Витторио некоторое время сидел в задумчивости перед открытым окном. Старик прекрасно отдавал себе отчет в том, что Ринальдо было нелегко отказаться от весьма успешной юридической карьеры. Нет, племянник не жаловался… Но внезапно бросить друзей, коллег и чудесную холостяцкую квартирку в Риме — и все почему? Да потому что он один из всех Аккилини способен был заниматься семейным делом… На это отважился бы не каждый.

Увы, ему, немощному старику, никак не облегчить ношу Ринальдо. Но… вдруг у него получится помочь племяннику найти необходимые деньги?

Хоть он и прикован к этому чертовому креслу, есть еще порох в пороховницах. Витторио усмехнулся и, добравшись до телефона, стоящего на письменном столе, набрал номер.

— Добрый день, — произнес он, когда на другом конце взяли трубку. — Могу я говорить с синьором Энгусом?

Приблизительно в это же время, хотя и очень далеко от Фоджи, Джессика Маккормик выругалась себе под нос и раздраженно бросила трубку.

С главным менеджером эдинбургского офиса отношения у нее не заладились, с самого начала. И, похоже, этот скользкий двуличный тип опять пытался повесить на Джессику и ее подчиненных собственные грехи!

Ну, с какой стати он решил, будто груз высококлассного вина попал сюда, в абердинское отделение? А где-нибудь поближе к Эдинбургу, скажем, в Данди или в Керколди, поискать и не пробовал. Или у себя под носом, в подвалах на площади Шарлотты…

Однако, если честно, Джессику в этот момент меньше всего беспокоило исчезновение дорогостоящего груза. Поскольку — хотя ей и приятно было узнать, что глава «Аккилини» устроил выволочку этому ничтожеству Джексону — она едва не лишилась чувств, услышав, кто именно теперь возглавляет итальянскую фирму.

— Ринальдо? Ринальдо Аккилини? — выдохнула она через несколько минут, когда ей немного полегчало.

— Да. Вы, конечно, в курсе, что Витторио Аккилини передал фирму ему?

— Нет… нет, я не знала, — пробормотала Джессика.

Трубка едва не выпала из ее дрожащей руки, пока бедняжка пыталась переварить ошеломляющее известие.

— Ну-ка, ну-ка! Такая умница мисс Джессика Маккормик — и не в курсе последних событий в нашем деле! Совсем тиной заросли в своем захолустье, — добавил эдинбургский менеджер с гадким смешком.

Чувствуя себя слишком потрясенной, чтобы осадить Джексона, она молча слушала, как тот разглагольствовал о том, что мистер Энгус, дед Джессики, не очень-то доволен, мягко выражаясь, пропажей груза.

— Мистер Энгус говорит, что, раз уж Ринальдо Аккилини вышел на тропу войны, мы должны как можно быстрее отыскать эту партию вина. Ведь парень ко всему прочему юрист. Такие, как он, не успокоятся, пока не отсудят у вашего дедушки все до последней нитки! Так что настоятельно рекомендую еще раз тщательно просмотреть все квитанции. Иначе у вас будут весьма крупные неприятности, — злорадно добавил Джексон под конец и положил трубку.

Все еще не оправившись от известия, что Ринальдо теперь управляет винодельческой и виноторговой фирмой семейства Аккилини, Джессика глубоко вздохнула. Совершенно бессмысленно сидеть тут в полной прострации, будто мне врезали в солнечное сплетение, сказала она себе, дрожащей рукой приглаживая свои длинные светлые волосы. Ей необходимо было собраться с силами и попытаться что-то предпринять.

Все-таки прошло уже целых восемь лет с тех пор, как она в последний раз видела этого человека, в которого безнадежно влюбилась. Но ведь ей тогда исполнилось всего восемнадцать! А молоденькие девушки всегда влюбляются в кого попало. Таков закон природы. Нельзя сказать, чтобы за эти восемь лет у Джессики никого не было. Однако никто из бойфрендов не затронул ее сердца. Но Джессика не видела в этом ничего страшного: она еще успеет встретить мужчину своей мечты!

В качестве менеджера абердинского отделения фирмы своего деда ей часто приходилось иметь дело с винами, произведенными компанией «Аккилини». Так зачем же впадать в панику при одном лишь упоминании имени Ринальдо?

И вообще, если бы Джессика не постаралась выкинуть из головы все, связанное с семейством Аккилини, до нее рано или поздно дошло бы, что Ринальдо наследует своему дяде. Точно так же, как сама Джессика в свое время займет место дедушки.

Компания «Маккормик» была основана в начале девятнадцатого века далеким предком Джессики, капитаном Дунканом Маккормиком, который женился на богатой вдове-итальянке. Он начал торговать в Шотландии винами с виноградников жены в Калабрии. Со временем «Маккормик» стала весьма процветающей фирмой и ныне считалась одной из старейших в Шотландии. Более того, стоимость недвижимости, которой владело семейство, постоянно возрастала.

Полтора с лишним века управление фирмой переходило от отца к сыну, но эта цепь наследования прервалась, когда трагически погибли в автокатастрофе родители малышки Джессики. Поскольку ее отец был единственным сыном Энгуса, девочка, которую вырастили дед и бабушка, оказалась единственной наследницей и фирмы, и всего состояния.

Однако, судя по всему, упованиям Джессики, что дедушка будет управлять компанией еще долгие годы, не суждено было сбыться. Мистер Энгус так и не оправился после смерти своей горячо любимой супруги, и с каждым днем здоровье его становилось все хуже и хуже. И Джессику ужасала перспектива взвалить на свои плечи ответственность за семейный бизнес Маккормиков.

Правда, дедушка сделал все возможное, чтобы внучка справилась с этой ролью. Он был очень доволен, когда Джессика успешно сдала экзамены на магистра виноделия. Но еще больше его порадовало то, что у внучки обнаружился так называемый нюх на вино. И теперь, управляя отделением фирмы «Маккормик» в Абердине, она успешно набиралась необходимого опыта.

Однако невозможно было закрыть глаза на тот факт, что наследнице всего состояния семейства Маккормик исполнилось только двадцать шесть лет. И что хозяйствование в маленьком провинциальном отделении отличается от управления огромной фирмой, как небо от земли…

Но пока это были только перспективы. А сейчас Джессике следовало забыть о прошлом, выкинуть из головы старую историю и приняться за поиски пропавшей партии вина.

Однако это оказалось легче сказать, чем сделать…

Четыре дня спустя, несмотря на утомительные розыски на складе, в винных подвалах и в магазине, Джессике так и не удалось обнаружить следов исчезнувшего груза. Проверка квитанций тоже не дала результата. Похоже, где бы вино ни запропастилось, это случилось не в Абердине!

Но от этого было не легче. А тут еще Джессике так и не удалось проигнорировать упоминание о Ринальдо Аккилини, и в результате ей опять начал сниться тот ужасный сон… тот кошмар, который не оставлял ее так долго. И теперь она каждое утро просыпалась на смятых простынях, дрожа от стыда и обиды, чувствуя, что подушка промокла от слез…

Старинная мощенная камнем площадь. Солнце светит на ярко-голубом небе. Гремит музыка — праздник в самом разгаре. Процессия людей в карнавальных костюмах показывается из узкой средневековой улочки.

И тут ее гнедой, испуганный грохотом барабанов и невиданным зрелищем, становится на дыбы — слишком уж она молода и неопытна в обращении с горячим скакуном!

Сейчас Джессика упадет на булыжную мостовую… И тут появляется он! Весь в черном, он пробирается к ней сквозь толпу, хватает гнедого под уздцы, и Джессика со слезами облегчения падает ему в объятия прямо из седла…

И вот уже вечер. Они танцуют, и разноцветные фонарики бросают трепещущие отблески на смуглое лицо под шапкой черных кудрей. А черные глаза… они гипнотизируют Джессику, она не видит ничего, кроме них… Затем они бегут по темным улочкам, запрыгивают в средневековый экипаж, и стук копыт по булыжнику гулко отдается в ночной тишине. Ее спутник медленно обнимает Джессику, она трепещет, чувствуя жар его тела…

— Я люблю тебя, Ринальдо! Всем сердцем люблю!

Но внезапно он отталкивает ее.

— Что? Да ты еще слишком мала, чтобы знать о любви! — презрительно восклицает он и высаживает девушку из экипажа. — Езжай к себе домой, в Шотландию, и подрасти сначала!

Потрясенная Джессика смотрит ему вслед, слезы слепят ее…

А ведь она приложила массу усилий, стремясь похоронить болезненные воспоминания тех лет, когда была слишком юна и невинна, чтобы понимать, насколько жестокой может быть жизнь. И теперь Джессику бесило, что одного-единственного упоминания имени Ринальдо хватило, чтобы этот темный, опасный мужчина снова появился в ее снах.

Вот глупость! Рана, нанесенная им, зажила годы назад, зачем же опять ее тревожить? Джессика злилась на себя, хотя понимала, что рано или поздно кошмар ее оставит и она вернется к обычной размеренной спокойной жизни.

Она как раз размышляла об этом, когда телефон на столе издал резкую трель. Был полдень четверга.

— Ой, здравствуй, дедушка! Да-да, все чудесно, — поспешно сказала Джессика. — Нет, мне очень жаль, однако я так и не нашла эту партию. Я перебрала все бумаги в офисе… и ничего. Может быть, посмотреть еще…

— Боюсь, уже поздно, — перебил внучку Энгус. — Представитель итальянской фирмы собирается самолично проверить наши склады.

— Но это же совершенно ненужная трата времени! — запротестовала Джессика. — В Абердине этого груза нет! Ведь не могли же мы потерять такую большую партию вина!

— И, тем не менее, Ринальдо Аккилини сейчас находится в моем офисе, здесь, в Эдинбурге…

— Что?!

— …и я думаю, что ближе к вечеру он объявится у тебя в Абердине.

— Но… но офис уже закроется, — возразила Джессика, еле шевеля губами; костяшки пальцев, которыми она сжимала трубку, побелели от напряжения. — То есть… я хотела сказать, что ему незачем ехать к нам, поскольку его треклятого вина здесь нет!

— Джесси, да что с тобой? — удивился дедушка. — Какая муха тебя укусила? Я-то надеялся, что ты примешь синьора Ринальдо со всей любезностью…

— Ну да… конечно. Извини, — беспомощно пробормотала она, не в силах унять охватившую ее лихорадочную дрожь. — Ой, я только что вспомнила… — поспешно начала Джессика. — Если он собирается появиться сегодня вечером, я закажу ему номер в какой-нибудь миленькой деревенской гостинице. «Чевичейз» подойдет? Там отлично кормят, и…

— Девочка моя, ты, видно, не в себе, — прервал ее Энгус. — Мы сотрудничаем с Аккилини давным-давно. Синьор Витторио — мой старый друг. Как я после этого могу позволить его племяннику остановиться в какой-то там деревенской гостинице, пусть даже и премиленькой? Нет, Ринальдо — наш гость и будет жить в нашем доме.

— В нашем доме? — эхом откликнулась Джессика, она явно утратила способность соображать здраво.

— И я совершенно уверен, что ты примешь гостя подобающим образом, — решительно заявил дедушка, прежде чем положить трубку.

— Господи, Боже мой… что же мне теперь делать? — услышала Джессика собственный прерывающийся голос.

Потом она вскочила и забегала по офису, поняв, что дела плохи как никогда. Почему она не сказала дедушке, что отпустила экономку с мужем на неделю в Лотиан, погостить у замужней дочери? Бросив взгляд на часы, Джессика убедилась, что те уже уехали.

— Да успокойся же ты! — прикрикнула Джессика на саму себя, остановилась и сделала несколько глубоких вздохов, чтобы утихомирить разыгравшиеся нервы.

Дом большой, комнат для гостей в нем более чем достаточно, и она как-нибудь сумеет справиться с синьором Ринальдо. В конце концов, она уже не малышка-глупышка и ей случалось принимать в качестве гостей деловых партнеров деда. И потом, сколько лет назад она видела Ринальдо в последний раз? Правильно, восемь. Да он, наверное, женился и обзавелся кучей детей, как принято у итальянцев. Кроме того, дедушка сказал, что синьор Аккилини прибудет только к вечеру…

Так что, если заказать обед в местном ресторанчике и говорить исключительно о делах, проблем не предвидится. А когда до Ринальдо дойдет, что его драгоценного вина в Абердине нет, он удалится восвояси не позднее полудня пятницы.

Следовательно, незачем сидеть в офисе, страдая Бог знает от чего! Чем раньше она появится дома и приготовит комнату для гостя, тем лучше.

Все еще чувствуя себя, как заведенная до предела часовая пружина, Джессика начала расслабляться, лишь сидя за рулем своего маленького спортивного «порше». Наконец за окном автомобиля замелькали вишневые деревья, росшие вдоль аллеи, которая вела к Черри-хаусу.

Джессика всегда любила этот старинный особняк, построенный еще в середине восемнадцатого века. Семейство Маккормик приобрело его в викторианские времена, когда ее прапрапрадед женился на девушке родом из этих мест. Джессика с радостью ухватилась за работу в Абердине именно потому, что это позволило ей поселиться в Черри-хаусе.

Эдинбург, конечно, очень красивый город, но что сравнится с тишиной полей и прохладой гор? Вот о чем думала Джессика, ставя автомобиль в гараж и медленно идя к дому. Особенно вечером чудесного летнего дня, когда слышно лишь воркование голубей и далекий гул работающего на поле трактора.

Приготовив комнату для гостя как можно дальше от собственной спальни, Джессика обнаружила, что ей нечем заняться. Бесцельно слоняясь по пустому дому, она чувствовала, как внутри нее снова нарастает напряжение.

Да с какой стати Ринальдо помнить тот случай, когда неловкая молоденькая девушка выставила себя на посмешище? — убеждала себя Джессика. Однако ничто не помогало: перед мысленным взором продолжал маячить призрак Ринальдо Аккилини. С шапкой кудрей цвета воронова крыла, с дерзким блеском в темных глазах, осененных густыми длинными черными ресницами, он выглядел донельзя привлекательным! Поэтому не было ничего удивительного в том, что впечатлительная юная девушка, только что окончившая школу, немедленно потеряла голову из-за самого красивого мужчины, которого ей случилось встретить. Вдобавок этот молодой человек оказался братом лучшей подруги, с которой она всегда проводила каникулы.

И не одна Джессика подпала под чары двадцатишестилетнего Ринальдо. Все женщины огромного и разветвленного семейства Аккилини в возрасте от девяти до девяноста точно так же обожали его.

— Только погляди на них! — давилась смехом Лавиния. — Так и бегают за братом. Вот дурочки, правда?

Но я, конечно, была самой большой дурочкой из всех, мрачно подумала Джессика. И тут же разозлилась на себя: как же можно переживать из-за того, что случилось столько лет назад? Она дернула себя за выбившуюся из прически прядь белокурых волос. Так не годится!

И смех и грех: она шагает взад-вперед, все сильнее заводясь с каждой минутой в ожидании приезда этого типа. Свежий воздух и физические упражнения пойдут мне на пользу, решила Джессика. Прогулка верхом наверняка поднимет настроение и успокоит нервы.

2

Давя на тормоз, Ринальдо раздраженно поджал губы — наверное, уже раз в сотый. Вести чужой автомобиль по левой стороне улицы и так испытание не из легких. А тут еще нескончаемый поток машин на выезде из Эдинбурга вывел бы из терпения и святого.

Принимая в расчет возможную потерю груза и довольно странное поведение старика Маккормика, Ринальдо решил, что, включив в свое расписание поездку в Шотландию, он, по всей видимости, серьезно ошибся.

— Извини, мой мальчик, — сказал ему сегодня днем мистер Энгус. — Похоже на то, что эта партия затерялась где-то в Абердине. Я прямо сейчас дам указание отыскать груз.

К сожалению, «прямо сейчас» мистера Энгуса, как выяснилось, заняло не меньше полутора часов. А когда стало ясно, что на поиски груза уйдет недели две, Ринальдо в ужасе воскликнул:

— Две недели! Но я планировал провести в Шотландии лишь день или два!

Однако вскоре он неохотно признал, что ему ничего не остается, кроме как посетить расположенные в Абердине офис и большой склад компании «Маккормик».

— Это не очень далеко, — уверял его мистер Энгус. — Так почему бы нам с вами сейчас не прогуляться по нашим подвалам, что находятся прямо здесь, на площади Шарлотты? У нас есть кое-какие вина старой выдержки, которые могут вас заинтересовать.

Поскольку оба семейства сотрудничали уже больше ста лет, Ринальдо счел невежливым отклонить предложение. Что, как он теперь видел, оказалось ошибкой. Потому что после похода по винным подвалам ему пришлось принять приглашение на ланч.

— Нет-нет, я решительно не могу отпустить вас, не накормив, — настаивал старик. — И я бы хотел, чтобы вы рассказали, как поживает мой старый друг Витторио. Я очень опечалился, узнав о его болезни.

Итак, Ринальдо обнаружил, что его весьма ловко загнали в угол. Слуги мистера Энгуса ползали как улитки по огромной парадной столовой старинного дома на площади Шарлотты. У них ушли часы на то, чтобы сервировать роскошную трапезу, и постепенно Ринальдо осознал, что в Абердин он доберется, когда офис уже закроется.

Если бы у него хватило прозорливости, он бы просто написал в Эдинбург, чтобы груз, как только тот отыщется, отправили бы обратно в Италию. А тут еще выяснилось, что абердинским отделением фирмы «Маккормик» управляет внучка мистера Энгуса. По правде говоря, Ринальдо едва не бросился наутек, когда между делом старик упомянул ее имя.

— Джесси — умница, — с гордостью сообщил он. — Она моя единственная родственница. А работа в Абердине позволит ей набраться опыта, необходимого для того, чтобы руководить компанией после моей смерти.

То был первый тревожный звонок, мрачно сказал себе Ринальдо, которому не очень-то хотелось встретиться с девушкой после восьми лет разлуки. А разговор о плохом самочувствии хозяина дома тоже не улучшил настроения молодого человека…

Выругавшись вполголоса, Ринальдо привычно забарабанил пальцами по рулю, пытаясь найти выход из сложной ситуации. Он прекрасно помнил Джессику Маккормик, а также тот праздничный воскресный день…

О, они с Джессикой бросили тогда всех, намереваясь остаться наедине. Она очень испугалась, когда ее горячая лошадь затанцевала посреди площади, грозя скинуть всадницу. А потом… Джессика улыбалась так робко, так чарующе, а ее длинные волосы касались лица Ринальдо, когда они кружились в танце.

Затем, тревожа своей отчетливостью, пришло другое воспоминание. Гулкий стук копыт далеко разносится в тишине ночных улиц Фоджи; лунный свет падает на нежное лицо с высокими скулами, такое взрослое в этом неверном освещении. Вот единственное, что извиняет его омерзительное поведение!

Забудь об этом! С тех пор прошли годы, сурово напомнил себе Ринальдо. И, скорее всего, сама Джессика давным-давно выбросила из памяти досадный эпизод.

Во всяком случае, Ринальдо был полон решимости вести исключительно деловые разговоры — про пропавший груз в частности. А завтра утром он, во что бы то ни стало, найдет эту злосчастную партию вина и улетит домой.

Довольный собой Ринальдо, сверившись с картой, обнаружил, что почти добрался до места. И действительно всего через несколько минут он увидел ажурные железные ворота с надписью «Черри-хаус».

Медленно проехав по длинной аллее, обсаженной вишневыми деревьями, которые, видимо, и дали название усадьбе, Ринальдо остановил автомобиль у входа в дом. Ступив на брусчатку, он потянулся, прежде чем повернуться к фасаду особняка.

Высокие окна сверкали в последних лучах закатного солнца. Длинные тени деревьев протянулись по двору к серым каменным стенам. Массивная входная дверь была полускрыта вьющимися алыми и белыми розами.

Как здесь тихо, подумал Ринальдо, идя к дому. Только его ботинки шуршат по камню, да шелестят под легким ветром листья деревьев.

Он слегка удивился, обнаружив, что входная дверь не заперта. А подергав за ручку колокольчика, так и не дождался никакого отклика.

Поколебавшись несколько мгновений, Ринальдо вошел в обшитый дубовыми панелями холл. Он почувствовал себя как-то неуютно, когда позвал невидимых обитателей, а ответило ему лишь эхо.

Недоумевая, Ринальдо двинулся по серым каменным плитам к двери в дальнем конце холла. Та вела на широкую каменную террасу, идущую вдоль заднего фасада дома. Остановившись здесь, молодой человек невольно залюбовался открывшимся видом на зеленые лужайки парка.

Подумав, уж не забрел ли он в заколдованный замок, Ринальдо внезапно заметил вдалеке лошадь, которая галопом летела через парк к дому.

Прикрыв рукой глаза от солнца, которое спустилось почти к самому горизонту, Ринальдо увидел, что темно-гнедая лошадь — великолепное сильное животное — похоже, закусила удила и несется, не разбирая дороги. А всадник — женщина, судя по развевающимся длинным белокурым волосам, — из последних сил цепляется за гриву.

Не размышляя ни секунды, Ринальдо сбежал по каменным ступеням, пересек лужайку и перепрыгнул через деревянную ограду. Понимая, что должен остановить лошадь, пока та не попыталась перескочить через ограду, что наверняка грозило серьезными последствиями для всадницы, — Ринальдо устремился навстречу обезумевшему животному, широко раскинув руки.

Поведение незнакомого человека испугало лошадь: та остановилась, поднялась на дыбы, а потом медленно попятилась, дико сверкая белками глаз и роняя с поводьев клочья пены.

Ринальдо бросился вперед и успел схватить лошадь под уздцы, прежде чем она снова встала на дыбы. Постепенно животное успокоилось, и Ринальдо, бормоча ему что-то ласковое и поглаживая по блестящей шее, перевел взгляд на всадницу.

Она откинула с лица спутавшиеся пряди волос. И тут голубые глаза ее расширились.

Ринальдо даже показалось, что он видит, как кровь отливает от ее щек.

— Привет, Джесси, — протянул он, улыбаясь ошеломленной всаднице, которая, лишившись дара речи, смотрела на него как на выходца с того света. — Похоже, ты так и не научилась управляться с лошадями, — заметил Ринальдо, одной рукой крепко удерживая повод, а другую, протягивая Джессике, чтобы помочь спуститься. — Я что, опять тебя спас, да?

— Нет, подожди, ты соображал, что делаешь? — сердито спросила Джессика, переведя, наконец, дух.

— В каком смысле, моя милая Джесси? — ухмыльнулся Ринальдо. — Как сказали бы вы, англосаксы, спасаю прекрасную деву.

— Что?

Всадница нахмурилась, не понимая, что имеет в виду ее «спаситель».

— Твой жеребец закусил удила и понес, — пояснил он, пожимая широкими плечами. — И поскольку тебе грозило падение, я, естественно…

— Что за чушь! — воскликнула Джессика, наклоняясь, чтобы похлопать по шее лошадь. — Совершенно незачем было так пугать беднягу Слейпнира. И уж конечно, никакое падение мне не грозило, — презрительно прибавила она, дергая за тонкий кожаный повод.

Отчаянно желая ударить Слейпнира каблуками и унестись отсюда прочь, Джессика понимала, что у нее ничего не выйдет. Оказавшись в двух шагах от вожделенной конюшни, хитрец и не подумает сдвинуться с места. Кроме того, ухмыляющийся Ринальдо не собирался выпускать повода из рук. Нет, она ничего не может сделать!

— Тем не менее, вид у твоего жеребца был такой, словно он чего-то испугался и понес, не разбирая дороги, — продолжал итальянец оскорбительно-снисходительным тоном. — Вот почему, дорогая Джесси, я и решил, что обязан прийти тебе на помощь. Снова… — добавил он и тихо рассмеялся.

— Ха! Это ты так думаешь! — резко ответила Джессика, с трудом сдерживаясь, чтобы не ударить наглеца по смазливой физиономии.

Вытащив ногу из стремени, она перекинула ее через луку седла и легко спрыгнула на землю. Что, как Джессика немедленно осознала, было роковой ошибкой.

Во-первых, теперь она уже не могла смотреть на Ринальдо сверху вниз, хотя рост у нее был немаленький — пять футов и десять дюймов. Во-вторых, стоя рядом с ним, Джессика прямо-таки физически ощущала ауру силы и властной уверенности в себе, окружающую итальянца.

Ничего не изменилось, с тоской признала Джессика, упав духом. Нет на свете справедливости! Ведь Ринальдо мог бы, скажем, полысеть или растолстеть — за столько-то времени!

Но, увы, прошедшие годы нисколько не сказались на мерзавце. Лишь на лице сильнее выделялись высокие скулы, придавая ему сходство с ястребом. Черная рубашка с короткими рукавами и открытым воротом подчеркивала широкие плечи, а джинсы тесно облегали стройные крепкие бедра. Словом, Ринальдо пребывал в отличной форме. Это был все тот же дьявольски привлекательный молодой мужчина, которого она так хорошо помнила!

Ну-ка, быстренько соберись и возьми ситуацию под контроль! — мысленно прикрикнула на себя Джессика, чувствуя слабость в коленях. Этот человек очень, очень опасен, и тебе следует все время помнить об этом!

— Если хочешь знать, жеребец вовсе не понес. Просто Слейпнир, этот обжора, торопился в конюшню, к овсу в своей кормушке, — объяснила Джессика сквозь стиснутые зубы. — Он всегда идет галопом, когда мы возвращаемся с прогулки, — добавила она, решительно вздернув подбородок. — И мы оба в восторге от такой скачки!

— А…

— Так что, как видите, в вашей помощи, синьор, мы не нуждались!

— Синьор? — с иронией в голосе переспросил итальянец, и Джессика вспыхнула. — Ах, Джесси, ведь когда-то ты звала меня по имени, Ринальдо…

— Ну да… Только это было очень давно, — пробормотала она, чувствуя, как горят щеки. — Я… это… Я очень изменилась за последнее время.

— Н-да, это уж точно, — протянул Ринальдо.

Одного взгляда было довольно, чтобы понять: бутон распустился в прекрасный цветок. Белая как алебастр кожа, живые и ясные сапфирово-голубые глаза под высоким лбом, длинные, ниже плеч, пепельные волосы — все это придавало ей какой-то нездешний, несовременный вид. Казалось, Джессика сошла с трогательно-прекрасных фресок художника-монаха Беато Анджелико из Флоренции, творившего в эпоху Раннего Возрождения.

Но высокая крепкая грудь под джинсовой рубашкой, тонкая талия и стройные бедра, обтянутые брюками для верховой езды, вернули Ринальдо на грешную землю. И почему это, подумал он, мужчин так возбуждают женщины, одетые в облегающие бриджи телесного цвета и высокие лакированные сапоги для верховой езды?

Однако через несколько секунд Ринальдо подумал, что мисс Джессика Маккормик, похоже, не одобряет его пристального внимания к своей особе, если судить по сердитому блеску глаз и недовольно поджатым губам.

Так и было на самом деле. Она буквально кипела от негодования… и, как ни странно, радовалась этому чувству. Гнев, негодование, ярость казались эмоциями гораздо более безопасными, когда речь шла о Ринальдо, чьему обаянию невозможно было противиться!

— Тебе не кажется, что хватит нам тут стоять? — спросила она, как могла холодно, а затем, пройдя мимо Ринальдо, отворила калитку, которая вела из парка.

Раз уж он вцепился в повод, то пусть сам и ведет Слейпнира к кормушке, подумала Джессика, шагая к конюшне и совершенно забыв о том, что ведет себя отнюдь не так, как подобает гостеприимной хозяйке. Однако к тому времени, когда Слейпнир был расседлан и стоял в деннике, она уже немного успокоилась. Насыпая в ясли овес, Джессика с удивлением смотрела на Ринальдо, который, как ни в чем не бывало, чистил жеребца.

— Как насчет чашки чаю? — спросила она, закрывая на засов конюшню. — Или… — Джессика бросила взгляд на запястье и обнаружила, что уже шесть часов. — Или как насчет того, чтобы выпить?

Ринальдо, который никак не мог взять в толк, почему островитяне настолько одержимы чаем, заявил, что предпочел бы чего-нибудь покрепче. В этот момент они вошли в холл, и Джессика украдкой взглянула в большое зеркало, висевшее на стене. И едва не застонала от досады, осознав, что последние полчаса она, оказывается, выглядела, как сущее пугало — на щеке полоса серой пыли, в волосах солома…

Только она подумала, а не сбегать ли ей наверх, чтобы привести себя в порядок, как заметила в зеркале над своим плечом смуглую физиономию гостя.

— Ну и вид у меня… — пробормотала Джессика, смущенно улыбаясь отражению Ринальдо и поспешно пытаясь стереть грязь со щеки.

— Какие проблемы, — негромко проговорил он и, подойдя ближе, принялся неторопливо выбирать соломинки из ее волос.

Джессика еле заметно вздрогнула, когда теплые пальцы коснулись ее кожи. Потом Ринальдо взял ее за плечи и развернул лицом к себе. Пока она удивлялась собственной покорности, он достал из кармана чистый носовой платок и принялся вытирать пыль с ее щеки.

— Так-то лучше, — заметил Ринальдо, отступая на шаг. Его взгляд снова скользнул по высокой груди и стройным бедрам. — Да, Джесси, ты определенно выросла с тех пор, когда мы виделись в последний раз. — Насмешка в его голосе заставила Джессику стиснуть зубы. — Теперь мы можем пойти выпить?

Ее охватило презрение к себе самой: ведь она позволила себя унизить! И кому? А эта мгновенная смена настроений… Как на американских горках, подумала Джессика и, сухо кивнув, предложила гостю следовать за ней.

Резкое стаккато шагов по каменным плитам пола выдавало ее раздражение. И губы Ринальдо кривились в усмешке, пока он шел за хозяйкой в кухню.

— В холодильнике есть пиво и вино. Или тебе чего-нибудь покрепче?

Уверив Джессику, что охлажденное белое вино будет в самый раз, он поставил на поднос бутылку и бокалы. Отнеся все это на террасу, Ринальдо спросил, почему никто не вышел на его звонок.

— Ой, я совсем забыла, что Гилморы уехали! В противном случае обязательно закрыла бы дверь, — призналась Джессика, опускаясь на каменную скамью и с трудом отводя взгляд от длинных смуглых пальцев, ловко управляющихся с пробкой.

Ринальдо удивленно приподнял темную бровь.

— Гилморы? А кто это?

Дьявольщина! И почему она не умеет держать язык за зубами? Как-никак взрослая женщина и вполне способна понять, что Ринальдо не прочь пофлиртовать с ней, но вряд ли зайдет дальше. Однако совершенно незачем наводить его на иные мысли. Вдруг, если Джессика скажет, что осталась одна в доме, он решит, будто она не прочь принять его заигрывания?

— Моя экономка и ее муж, Элизабет и Томас Гилморы, — пояснила Джессика, принимая из рук Ринальдо бокал с вином. — Они служат у нас уже лет двадцать. По правде говоря, — добавила она, усмехнувшись, — я не представляла, как буду без них обходиться…

— Понимаю…

— Поэтому на время своего отсутствия Элизабет попросила наводить в доме порядок свою знакомую, которая живет в деревне. А поскольку эта подруга имеет привычку распевать рано утром церковные гимны во всю мощь своих легких, я приготовила тебе комнату в дальнем крыле дома. Как можно дальше от основной жилой части.

— Ясно. Всему можно найти разумное объяснение, — загадочно произнес гость, и Джессика забеспокоилась, не слишком ли прозрачным получился намек. Тем временем Ринальдо присел возле нее на каменную скамью и поинтересовался: — Но что мы будем делать без кухарки?

— О, пустяки! — нервно рассмеялась Джессика. И почему он не выбрал один из садовых стульев? Нет, ей никуда не деться от осознания того факта, что близость этого мужчины безумно волнует ее. — Я вполне способна приготовить нам поесть, — сказала она. — Хорошее вино и хорошая трапеза — естественные спутники. Вот почему после окончания школы я провела целый год в Париже, изучая искусство кулинарии… Однако не бойся, я заказала столик в местном ресторанчике.

С этими словами Джессика поднялась со скамьи и предложила проводить Ринальдо в его комнату.

3

По счастью, все идет не так плохо, как можно было ожидать, думала Джессика несколько часов спустя, откидываясь на спинку стула и оглядывая заполненный посетителями зал.

Ринальдо вроде бы пришлись по вкусу ее темно-зеленое шелковое платье без рукавов и нитка жемчуга в качестве единственного украшения. Жемчуг принадлежал еще матери Джессики. Не считая того, что Ринальдо уперся, желая сам вести машину: «Я не позволю женщине сидеть за рулем в моем присутствии!» — он оказался довольно покладистым гостем.

Оценил Ринальдо и увитый плющом ресторанчик, расположенный в конце узкой аллеи. Удовлетворенно кивнул, когда их провели к отдельно стоящему столику, что давало возможность посидеть в относительной тишине.

— Прости, я и забыла, что временами тут бывает довольно шумно, — проговорила Джессика виноватым тоном, но Ринальдо отмахнулся от ее извинений.

— Это, дорогая Джесси, отличительная черта хорошего ресторана, — объяснил он и взял карту вин.

К счастью, список вин тоже пришелся ему по душе. А угодить собрату по профессии вовсе не легкое дело! Затем он долго обсуждал с метрдотелем, какое вино лучше выбрать к салату из дичи и лососине, обжаренной в тесте.

Вино и еда оказались превосходными, и, к своему удивлению, Джессика обнаружила, что ей нравится общество Ринальдо. Он так забавно рассказывал про порядки, которые царили на их фирме в правление дяди Витторио!

— Вообрази, расчеты производились чуть ли не на арифмометрах, — сказал Ринальдо. — А телефонному аппарату место было только в музее!

И, конечно же, Джессика была рада известиям о своей старой подруге Лавинии, младшей сестре Ринальдо, с которой она познакомилась в школе, куда итальянку отправили оттачивать английский. Будучи обе сиротами — родители Ринальдо и Лавинии тоже погибли в автокатастрофе, — девушки не только подружились, но и немало времени проводили в гостях друг у друга. Где я, на свое несчастье, и познакомилась с Ринальдо, напомнила себе Джессика.

— Лавиния всегда была такой смешной, верно. И ужасной выдумщицей, помнишь? — спросил он.

А потом рассказал, что его младшая сестра, к изумлению всей семьи, решила стать писательницей, да так преуспела на этом поприще, что ее детективы пользуются бешеным успехом.

— Ничего себе! — потрясенно воскликнула Джессика и улыбнулась, когда Ринальдо поведал ей, что именно эти слова произнесла их бабушка, впервые прочитав творение внучки.

Джессика была рада слышать, что синьора Аккилини, милая и добрая старушка, до сих пор чувствует себя прекрасно и твердой рукой правит в Фодже, куда пришлось переехать Ринальдо.

Вообще, из слов Ринальдо явствовало, что он забросил юридическую карьеру и пытается вывести семейный бизнес на современный уровень. А проблемы, с которыми ему пришлось столкнуться, оказались очень не шуточными.

— Ты жалеешь, что оставил юриспруденцию? — спросила Джессика. — Жизнь винодела в Фодже наверняка отличается от жизни преуспевающего адвоката в Риме.

— Я всегда знал, что однажды, рано или поздно, это произойдет, однако до сих пор мой дядя вел себя как сущий деспот, — сказал Ринальдо, пожимая широкими плечами. — Потому я в свое время решил делать карьеру сам, в ожидании того момента, когда дядя Витторио сочтет нужным передать дело в мои руки. Похоже, тебя ждет то же самое — когда твой дедушка вознамерится отправиться на покой.

Джессика, верная намерению вести преимущественно деловые разговоры, тут же сменила тему. Она спросила, что думает Ринальдо о прошлогодних винах северо-итальянской винодельческой провинции Эмилия-Романья. Но, поддерживая весьма интересную беседу на профессиональные темы, Джессика обнаружила, что ей все труднее сопротивляться шарму своего гостя. Слишком уж чувствительна оказалась она к очарованию этого смуглого итальянца…

Веди себя как можно ровнее, спокойнее и дружелюбнее, наставляла Джессика саму себя. А главное — не допусти, чтобы разговор зашел о ваших тогдашних отношениях…

Однако, похоже, ее опасения были напрасны. Вот они уже едут обратно в Черри-хаус, а Ринальдо ни словом не обмолвился о той старой истории.

— Чудесный получился вечер, Джесси, — сказал он, затормозив, и вышел из машины, чтобы открыть дверцу перед своей спутницей. — Что явилось для меня приятным сюрпризом, должен признаться, — добавил Ринальдо, пока они шли к дверям.

— Д-да, правда? — задыхаясь, спросила она.

В этот момент она мысленно проклинала свои дрожащие пальцы, которые никак не могли справиться с ключом.

— Давай я открою, — предложил Ринальдо и, взяв у нее ключ, быстро отпер дверь. — Да, в самом деле, — продолжил он, когда они вошли в холл. — Если честно, я немного побаивался этой встречи после стольких лет. Могло бы получиться… скажем, неловко, верно?

— Понятия не имею, о чем ты! — резко ответила Джессика, испугавшись, что будет не в состоянии справиться с ситуацией.

— Ах, Джесси! Неужели ты и в самом деле забыла меня? — прошептал Ринальдо. Они стояли у подножия лестницы, он возвышался над Джессикой. — Мне очень жаль, что я так мало для тебя значу.

Забыть его? О, если бы это было воз можно!

— Нет, но… дело в том, что… Если что было… так давным-давно. И я не думаю что… — залепетала Джессика, мечтая провалиться сквозь землю.

Ну, просто как собака: все понимаю, а сказать не могу! — разозлилась она. Да еще Ринальдо стоит так близко…

— Я имею в виду, — произнесла Джессика, наконец взяв себя в руки и стараясь чтобы голос звучал хоть сколько-нибудь уверенно, — что все это осталось в прошлом, давным-давно похоронено и забыто. Если честно, — добавила она, пытаясь не терять достоинства, — я была тогда глупенькой маленькой девочкой. И никому бы не доставило удовольствия хранить в памяти столь болезненный… опыт. Так что я была бы тебе очень благодарна, если бы ты больше не вспоминал о том случае.

Ринальдо молча смотрел на нее несколько мгновений, потом развел руками.

— Я, несомненно, уважаю твое решение, — негромко произнес он. — Однако должен признаться, что сохранил очень приятные воспоминания о тех днях в Фодже. — Ринальдо взял ее за руку. — Честное слово, весьма приятные воспоминания, — добавил он и прижал трепещущие пальцы Джессики к своим теплым губам.

Затем Ринальдо выпустил ее руку и, повернувшись, стал подниматься по лестнице. Глядя ему вслед, Джессика внезапно ощутила, что в душе ее воцарился хаос. И позже, когда она уже лежала в постели, не в состоянии забыться сном, последние слова Ринальдо все еще эхом отдавались у нее в ушах…

Полночи промаявшись без сна, на следующее утро Джессика, к своему удивлению, проснулась бодрая и жизнерадостная. Возможно, потому, что кошмар ее оставил. Или потому что — и это более вероятно — она твердо заявила Ринальдо о своем нежелании обсуждать события восьмилетней давности, поэтому не было ничего удивительного в том, что, освободившись от тяжкого груза, который она несла так долго, Джессика ощутила некоторую эйфорию. К слову сказать, упоминание о той истории ничуть не смутило Ринальдо.

За окном стояло прекрасное летнее утро и вовсю светило солнце. Вполне естественно, что, приняв душ, помыв и высушив волосы, надев блузку с короткими рукавами и синие льняные брюки, я чувствую себя так замечательно, решила Джессика.

Ринальдо, спустившись к завтраку, заявил, что отлично провел ночь. Потом он отвез Джессику на своей машине в офис… И тут дела пошли уже не так хорошо. А когда они после ланча вернулись к работе, радужное настроение Джессики исчезло без следа.

Одна из ее сотрудниц была в отпуске, другая сидела дома с больным ребенком. Поэтому, когда Ринальдо, небрежно проведя пальцем по ее щеке, сказал: «Извини, кара, но я забираю этих двух парней, чтобы попытаться найти проклятый груз», — Джессике пришлось вкалывать за троих.

Надо сказать, что ей нелегко было думать о деле: щека горела от прикосновения Ринальдо, а в ушах звенело итальянское слово «cara», «дорогая»… Все ее чувства словно обострились, и Джессика нервно реагировала на окружающее.

— Я объясняла и дедушке, и Джексону, что у нас нет ваших вин, — сказала она Ринальдо после ланча. — Ты же сам видишь!

— Кажется, ты права, — признал он с тяжелым вздохом. — Однако, несмотря на то, что в накладных нет и следа этой партии, я все же хочу сам проверить ваши клады, чтобы знать наверняка.

Джессика повела плечами.

— Весьма благоразумно, — заметила она. — Однако боюсь, что не смогу дать двух рабочих, которые помогали тебе утром. У нас много заказов в городе, кто-то же должен их выполнять?

— Что ж, справедливо. А почему бы тебе самой не проводить меня на склад?

— Хорошо, так и сделаем, — откликнулась Джессика и тут же с ужасом вспомнила о куче бумаг на своем рабочем столе.

Однако это все же весьма удобный случай продемонстрировать заразе Джексону, что у меня в отделении царит идеальный порядок, решила она. Джессика вынула связку ключей из ящика, а потом повела Ринальдо по складским помещениям и подземным хранилищам.

Она не очень любила подвалы: здесь было темно и влажно, как в пещере. Дневной свет скупо сочился сквозь крохотные оконца под самым потолком подходящее место для привидений! Сверху свисали похожие на рваные кружевные гардины клочковатые полотнища паутины. И Джессика вздрогнула при мысли о бесчисленной армии пауков, которые целыми днями плетут свои сети. Брр! Чем быстрее она выберется отсюда, тем лучше!

— Насколько я могу судить, здесь нашего груза нет, — сказал Ринальдо, смахивая пыль и паутину с рук, когда они шли по проходу между картонными ящиками. — Однако я вижу тут у вас интересные старые вина, — заметил он, останавливаясь.

— Думаю, здесь есть вина еще времен основателя нашей фирмы, капитана Маккормика, — проговорила Джессика, чувствуя себя как-то странно.

Должно быть, оттого, что свет здесь падал несколько необычно, сверху. А может, дело было в том, что люди кажутся себе карликами, стоя под высоким сводчатым потолком. Так или иначе, к Джессике внезапно вернулось ощущение, которое некогда рождала в ней близость красавца-итальянца: пульс участился и стало невыносимо жарко.

Огромное помещение, казалось, стало сжиматься вокруг них. Джессику охватила слабость, голова у нее закружилась. Молчание длилось целую вечность, и целую вечность Джессика смотрела в сверкающие темные глаза своего спутника. Единственным звуком, нарушающим тишину этого места, был звон крови у нее ушах, а в памяти ее воскресали картины прошлого, чувственные воспоминания об объятиях Ринальдо.

Когда он шагнул к ней, Джессика испугалась, что сердце ее вот-вот выпрыгнет из груди. Она задохнулась, во рту пересохло от страха и напряжения. Но когда Джессика бессознательно облизнула губы, Ринальдо остановился и негромко выругался, разрушая чары.

— Ох, я… Мне… мне нужно вернуться в офис, — забормотала Джессика и чуть ли не бегом устремилась к лестнице, страстно желая оказаться как можно дальше от такого опасного синьора Аккилини.

Вбегая в кабинет, она едва не сбила с ног секретаршу, которая шла ей навстречу.

— Только что звонили из Эдинбурга, мисс Маккормик, — произнесла девушка, глядя через плечо начальницы на великолепного итальянца, шедшего следом. — Они нашли ваш груз в Лите, синьор Аккилини.

— Большое спасибо!

Ринальдо тепло улыбнулся девушке, которая так и просияла от счастья.

Да этот тип пользуется своим обаянием как оружием! Вот, негодяй! — мрачно подумала Джессика, падая в кресло.

Нет, она, конечно, была рада, что Ринальдо нашел свои драгоценные вина. Но это же просто невыносимо: достаточно ему улыбнуться, чтобы женщина пришла в телячий восторг! Но кто-кто, а она, Джессика, не собирается вести себя подобным образом.

Да неужели? — ехидно поинтересовался внутренний голос. Ринальдо нашел то, что искал, и ты уже готова умереть от горя, что не увидишь его больше. Разве нет?

Заткнись! — приказала она зловредному голосу, прекрасно сознавая, что отнюдь не рада скорому отъезду Ринальдо. Только вспомнить, сколько времени она оправлялась после той истории! У Джессики появилось скверное предчувствие, что теперь она будет приходить в себя еще дольше…

Эй, детка, ну где же твоя гордость? — Спросила себя Джессика. Будь осторожнее: не хватало еще, чтобы Ринальдо догадался о твоих чувствах к нему!

Да, верно. Джессика поднялась, нервно одернула юбку и приготовилась встретить Ринальдо со сдержанной светской улыбкой на лице.

Известие, что вино обнаружилось в Лите и в ближайшее время будет перевезено на площадь Шарлотты, подействовало на персонал абердинского отделения как шампанское. У Ринальдо тоже был довольный вид. Он весело напевал что-то себе под нос, ведя машину в Черри-хаус.

Однако Джессике было не до песен. Она изо всех сил удерживала губы растянутыми в улыбке. Нет, у нее явно не хватит сил долго притворяться. Лишь бы выдержать до того момента, когда, собрав вещи, Ринальдо отправится обратно в Эдинбург, чтобы улететь к себе в Италию.

— Ты действительно целый год училась кулинарии в Париже? — внезапно спросил Ринальдо, останавливая машину у дверей дома.

— Да, действительно, — ответила Джессика, удивившись его неожиданному интересу.

— Отлично! Значит, сможешь накормить голодного мужчину, прежде чем он отправится в долгое путешествие в Эдинбург?

— Что?! — изумленная Джессика повернулась к Ринальдо. — Боюсь, я не совсем тебя поняла. Хочешь сказать, что собираешься задержаться на некоторое время, чтобы поужинать со мной?

— Замечательная мысль! Я с радостью принимаю твое приглашение. — И Ринальдо весело посмотрел в широко открытые голубые глаза Джессики. — Если, конечно, это не доставит тебе лишних хлопот, — добавил он. — Я не хотел бы стать для тебя источником неприятностей. Скажи только слово, и я…

— Замолчи, пожалуйста, — пробормотала она, прекрасно понимая, что Ринальдо смеется над ней. — Само собой разумеется, ты можешь остаться и пообедать со мной.

— Чудесно проводить здесь время с бокалом замечательного вина, наслаждаясь великолепным видом, — произнес Ринальдо некоторое время спустя, сидя на нагретой солнцем скамье. Особенно же меня прельщает мысль, что в ближайшем будущем мне представится случай оценить твои кулинарные таланты.

— На твоем месте я бы не возлагала больших надежд на мою стряпню, — возразила Джессика.

Памятуя о том, сколько времени он провел вчера за обсуждением меню с метрдотелем, она пришла к выводу, что кулинарные стандарты Ринальдо весьма высоки. Вряд ли ей удастся угодить привередливому итальянцу.

Вдобавок Джессика понятия не имела, по чему ему так не терпится отведать ее стряпню. Может, он торопится в дорогу?

Впрочем, это его дело. А раз уж она решила перед тем, как взяться за готовку, принять ванну и переодеться, то от своего не отступится.

Лежа по горло в душистой пене, Джессика жалела, что не может понежиться здесь весь вечер. Однако когда она выбралась из воды и завернулась в пушистое махровое полотенце, мысли ее занимала уже другая проблема. Что ей надеть?

Джессика поначалу решила накормить Ринальдо в кухне банальным ужином из одного блюда — пусть не набивается в гости! Но пока она наслаждалась ванной, в голове созрел другой план. Хотя, наверное, следовать ему не стоило…

Несколько минут спустя, разглядывая себя в высоком зеркале, Джессика убедилась: да не стоило.

Она зачесала волосы наверх, закрепив их на затылке старинным черепаховым гребнем. Джессика надеялась, что такая прическа придаст ей утонченный вид. А вечерний туалет… По колено длиной, сшитое из тонкого черного крепа платье облегало высокую грудь и статные бедра. При виде глубокого декольте бабушка Джессики непременно упала бы в обморок!

Собственно, в ванной Джессике пришла в голову мысль — весьма недостойная, прямо сказать, — наглядно продемонстрировать Ринальдо то, что он некогда отверг. Но сейчас, стоя перед зеркалом, она находила идею не только недостойной, но и на редкость безрассудной.

Во-первых, это выглядело очень по-детски. Нельзя было не признать, что Ринальдо оказался славным гостем и даже сказал Джессика вчера вечером — солгал, наверное, — что сохранил о ней приятные воспоминания.

Во-вторых, Джессика совершенно не была уверена, что у нее хватит сил выдержать роль до конца. Ведь, к несчастью, присутствие Ринальдо, сколько бы она ни уверяла себя в обратном — весьма сильно волновало ее. В душе Джессики все сжималось, ею постепенно овладевало взрывоопасное возбуждение смешанное с тошнотворным напряжением во всем теле.

Однако уже слишком поздно было переодеваться. Так что, надев черные босоножки на высоком каблуке и побрызгавшись любимыми духами, Джессика покинула спальню.

Она лелеяла мысль, что при некотором везении успеет проскользнуть в кухню и надеть фартук, дабы выглядеть не так торжественно. Но, увы, мечтам Джессики не суждено было сбыться. Только она, торопливо спустившись по старой дубовой лестнице, сделала шаг по холлу, как отворилась ведущая на террасу дверь, и в дом вошел Ринальдо.

Проклятье! Однако было уже поздно спасаться бегством. И потому, набрав в грудь побольше воздуха и не обращая внимания на дурные предчувствия, Джессика медленно двинулась навстречу гостю.

Ринальдо, конечно же, не упал в обморок, увидев Джессику в вечернем платье с глубоким декольте. Однако все же застыл на месте! И выражение лица у него было такое, будто его огрели по затылку чем-то тяжелым…

Прекрасно, именно то, что надо, думала Джессика, с улыбкой откладывая нож и засыпая в белый соус мелко накрошенную петрушку. Когда Ринальдо на мгновение закрыл глаза, прежде чем снова взглянуть на стоящую перед ним Джессику, она почувствовала себя достаточно уверенной, чтобы, пройдя мимо него к дверям в кухню, одарить холодной загадочной улыбкой.

Как там звучит старинная пословица: «Месть — это блюдо, которое надо подавать остывшим»? Джессика остывала немало времени. Кроме того, теперь она знала, что платье, за которое заплатила сумасшедшие деньги, стоило каждого потраченного на него пенни!

Джессика как раз нарезала зелень, когда в кухню вошел Ринальдо с двумя бокалами, из которых они пили вино на террасе. Пока она принимала ванну, ее гость тоже освежился и переоделся: его влажные после душа волосы были гладко зачесаны.

— С нетерпением предвкушаю ужин, — объявил Ринальдо, ставя бокалы в раковину. — По правде говоря, мне не случалось ужинать с дамой, которая не только хороша собой, но еще и обучалась кулинарии в Париже, — добавил он, небрежно опершись о большой старинный буфет.

В самом деле? Джессика скептически приподняла бровь и иронически улыбнулась Ринальдо, прежде чем всыпать нарезанные лук-шалот, базилик и чеснок в кастрюльку со сливочным сыром.

Очень лестное замечание, но кого Ринальдо надеется обмануть? Этот соблазнитель знал достаточно красивых женщин, чтобы среди них не оказалось искушенных поварих. А в том, что подружек у Ринальдо было много, Джессика нисколько не сомневалась.

Стоило посмотреть на него, и это становилось понятно без слов! Джессике хватило одного взгляда на сильную шею и мускулистые загорелые руки Ринальдо, чтобы сердце ее тяжело забилось. А отлично сшитые брюки, что весьма эффектно подчеркивают тонкую талию и облегают стройные бедра…

Если говорить начистоту, этот мужчина — ходячая угроза душевному здоровью слабого пола. И Джессика понятия не имела, как приготовить хоть сколько-нибудь приличную трапезу, когда дрожат руки и темнеет в глазах…

Глядя, как она снует по кухне, Ринальдо пожалел, что клетчатый фартук скрывает ее прелести. Ему определенно понравилось, как Джессика выглядит в своем донельзя соблазнительном платье.

Достигнув тридцати четырех лет, Ринальдо приобрел значительный опыт общения с женщинами, и ему не составило труда заметить сильное чувственное притяжение, которое связывало их с Джессикой. Кроме того, позабавила реакция на его комплимент.

Какая жалость, что в понедельник придется лететь в Италию! Девочка, которую он знал когда-то, превратилась в восхитительно умную и в высшей степени привлекательную молодую женщину.

— Так что у нас на ужин? — спросил Ринальдо.

— Поскольку я не в курсе твоих предпочтений, будешь есть, что дадут, — сообщила Джессика. — Начнем с помидоров, фаршированных сливочным сыром с пряностями. А раз я тут запаслась свежей рыбой…

И она добавила, что хотя гуляш из сельди по-шотландски с вустерским соусом можно счесть довольно традиционным блюдом, оно ей очень нравится.

— А на сладкое… — продолжала она. — Что скажешь насчет крыжовенного пудинга?

Ринальдо пожал плечами.

— Ничего не скажу. Кажется, я вообще никогда не пробовал крыжовника.

— Не может быть! — Джессика изумленно уставилась на него, а затем сняла с полки большую миску и сунула в руки Ринальдо. — Крыжовенный пудинг — чистое объедение! Тебе понравится, — добавила она решительно, подводя Ринальдо к кустам крыжовника, росшим в маленьком огородике возле самого дома.

Джессику позабавило и удивило, что ее гость — типичный гордый итальянец, да еще и патриархальных устоев, — позволил женщине командовать собой. И отправился, покорный как ягненок, собирать ягоды. Чем предоставил хозяйке возможность закончить готовку без того, чтобы она все время чувствовала спиной его присутствие.

— Очень, очень вкусно, — похвалил Ринальдо через пару часов, откладывая ложку и наливая Джессике еще вина. — Ты чудесно готовишь, а крыжовенный пудинг я теперь, пожалуй, внесу в список моих любимых блюд.

— Я рада, что тебе понравилось, — промурлыкала Джессика, откинувшись на спинку стула и улыбаясь Ринальдо.

Стоял чудный летний вечер. Застекленная дверь на террасу была открыта настежь, легкий ветерок играл тонкими занавесками. Свечи на столе придавали ужину очарование интимности, мерцающие язычки пламени рождали ощущение уюта.

Джессика с некоторым испугом осознала, до чего довольна нынешним вечером. Второй раз за двадцать четыре часа Ринальдо превратился в гостя, о котором мечтает любая хозяйка, — чуткого, чарующего и внимательного.

Он не только с похвалой отозвался о ее стряпне — а это у любой хозяйки слабое место, — но и весь вечер забавлял Джессику историями и анекдотами из римской жизни.

В отличие от вчерашнего ужина в ресторане, сегодня Джессика чувствовала себя более уверенно, сидя в собственной столовой за собственным столом и расспрашивая Ринальдо о его семье. Оказывается, Лаура, старшая из двух его сестер, восемь лет назад помолвленная с каким-то скучным типом, теперь счастливая мать двух дочерей…

— Сыновей у нее пока нет, — добавил Ринальдо со вздохом сожаления. — Но сейчас Лаура снова в положении, и Романо, ее муж, надеется, что в этот раз она родит сына.

— Да-да, — откликнулась Джессика и улыбнулась: до чего же обитатели континента, в особенности итальянцы, пекутся о рождении сына и наследника!

Лениво откинувшись на спинку стула и подумывая, а не пойти ли в кухню сварить кофе, Джессика неожиданно вспомнила, что собиралась днем задать Ринальдо один вопрос, но потом забыла.

— Ты вчера видел моего дедушку. Он не так крепок, чтобы выдержать поездку в Абердин, а я была сильно занята в последнее время и давно не посещала Эдинбург… — Джессика поколебалась мгновение. — Скажи, как он себя чувствует? Если честно, — добавила она под воздействием минуты, — я очень беспокоюсь за него. Когда мы виделись в последний раз, он нельзя сказать чтобы хорошо выглядел.

Ринальдо мгновение помолчал, прежде чем признать:

— Да, я заметил вчера, что он не совсем здоров.

— Ты прав, дедушка болеет. Откровенно говоря, мне как-то, тревожно, — произнесла Джессика с тяжелым вздохом. — Но он уверяет меня, что ничего серьезного и дело исключительно в его возрасте.

Ринальдо внимательно посмотрел на свою собеседницу, которая уставилась в свою пустую тарелку, явно обеспокоенная состоянием здоровья единственного близкого ей человека.

— У тебя есть еще родственники — какие-нибудь троюродные братья, например, — которые придут тебе на помощь, если мистер Энгус серьезно заболеет? — спросил он.

— К несчастью, нет, — снова вздохнула Джессика. — У меня есть лишь крестная мать, Роуз Стюарт, чудесная женщина с ужасным характером. — Джессика усмехнулась. — Уж не знаю, как она попала мне в крестные, только с тех пор она меня опекает как родную. Роуз — богатая вдова, весьма величественная особа и живет в огромном доме здесь недалеко. Куча слуг, как во дворце… Только она не сможет ужиться с моим дедушкой, — продолжала Джессика, пожав плечами. — Может, потому что они очень похожи… Но, понятное дело, они всегда очень вежливы друг с другом.

В наступившей тишине Ринальдо отпил вина, раздумывая над сложившейся ситуацией.

Джессика, конечно, еще была слишком молода и неопытна для большого бизнеса. Но, судя по нескольким отпущенным ею замечаниям, под миловидной внешностью скрывался острый и восприимчивый ум. Ринальдо решил, что она достаточно сильна и справится, случись, что с ее дедом.

Медленно крутя в длинных смуглых пальцах хрустальный бокал, он осторожно произнес:

— Мистер Энгус прав: с возрастом приходят болезни… Ну, так что, по твоему мнению, случится, если твой дедушка… хмм… отойдет от дел?

— Не знаю, — честно призналась Джессика.

Погруженная в раздумья, она не сразу вспомнила, что сидящий напротив нее мужчина уже столкнулся с такой же проблемой: ему пришлось взять на себя дела семейной фирмы. Так что Ринальдо вполне был способен понять трудности, которые могут выпасть на ее долю.

— Дедушка сам управляет компанией, — сказала она, наконец. — И хотя он намерен передать мне дело, я совершенно не тороплю этот момент. Однако, — добавила Джессика, — сдается мне, он не совсем осознает, каково придется человеку, который окажется на водительском сиденье, не умея, включать стартер!

— А! — Ринальдо улыбнулся довольный, что составил правильное мнение об уме и здравом смысле своей собеседницы. — Хочешь сказать, что тебе еще надо поднабраться опыта, прежде чем стать хозяйкой на фирме?

— Совершенно верно, — кивнула Джессика. — С другой стороны, даже если бы я хотела сейчас вмешаться в управление фирмой — а я этого не жажду — мой дед просто был бы не в состоянии отказаться от руководства делами. Хотя я, конечно, имела возможность поучиться у него, когда работала на площади Шарлотты, прежде чем перебраться в Абердин. — Она на мгновение умолкла, потом продолжила: — Вполне естественно, что дедушка не хочет уходить на покой. Ведь он возглавляет фирму Бог знает сколько времени и привык думать, что никто не справится с этим лучше него. И, наверное, так оно и есть, — с печальной улыбкой добавила Джессика.

— Что ж, похоже на то, что в настоящий момент ты ничего не можешь сделать, — произнес Ринальдо. — А потом? Кто знает, что нас ждет впереди? Вполне возможно, что ты выйдешь замуж за человека, который поддержит тебя.

Джессика неопределенно повела рукой.

— Все может быть, — сказала она. — Но я вовсе не тороплюсь замуж. Дело в том, что мне надо еще много узнать о виноделии и виноторговле. Кроме того, — добавила Джессика с лукавой улыбкой, — в двадцать шесть еще вроде бы рано ставить крест на личной жизни! А ты как?

— Я?

Ринальдо недоуменно моргнул.

— Ты, ты! — снова улыбнулась Джессика. — И незачем притворяться удивленным! Тебе должно быть где-нибудь тридцать четыре. Да, звучит так, будто ты одной ногой уже стоишь в могиле!

— Ну, спасибо тебе, Джесси! — со смехом откликнулся Ринальдо.

— И все же — ты женат?

— Нет, не женат, — ответил он.

— Как? Даже ни с кем не помолвлен? — продолжала насмешничать Джессика, однако голова у нее слегка кружилась.

Ринальдо улыбнулся.

— Разве что в далеком прошлом. Но беда в том, что сердце мое уже давно несвободно, — медленно произнес он, глядя на свой бокал. — К несчастью, обстоятельства, скажем так, мне не благоприятствовали.

— О Боже! Она замужем?

Ринальдо пожал плечами.

— Всякое бывает. Однако это дело давнее, тогда я был молод и глуп. К счастью, время лечит. И как я уже сказал, у тебя есть шанс найти мужа, который станет тебе поддержкой и опорой в делах.

— Ну… — Джессика наморщила нос, — смотря, что считать поддержкой и опорой. Не выходить же мне теперь за какого-нибудь замшелого бухгалтера!

— Да уж, незачем… — протянул Ринальдо, откидываясь на спинку стула и обводя взглядом прелестные округлости сидящей напротив него молодой женщины. — Но я совершенно уверен, дорогая моя Джесси, что ты без труда найдешь себе подходящего мужчину.

Джессика потупилась, чувствуя, как на щеках проступает жаркий румянец.

— И потом… — Ринальдо пожал плечами, — может, ты сейчас влюблена в кого-нибудь, за кого собираешься замуж.

— Нет, сейчас у меня никого нет, — серьезно ответила Джессика.

— Но у тебя наверняка было много бойфрендов, так?

— Именно так! — отрезала Джессика, испугавшись, что этот неотразимый соблазнитель решит, будто за ней никто никогда не ухаживал. — И, по меньшей мере, двое из них предлагали мне руку и сердце! — добавила она заносчиво.

А затем, когда Ринальдо рассмеялся, Джессика снова вспыхнула, осознав, что говорила как сущая дурочка!

О Господи! Может, она слишком много выпила? Ведь последние несколько часов она чувствовала себя так легко и свободно…

Однако теперь в атмосфере стало ощущаться некоторое напряжение. Совсем как в старых темных подвалах сегодня днем. Это ощущение взаимного сексуального влечения снова заставило Джессику почувствовать себя неловко. Она неожиданно обнаружила, что ей неимоверно трудно отвести взгляд от лица Ринальдо. Что-то мерцало в глубине его черных глаз, и от этого кровь быстрее побежала по жилам Джессики.

С какой стати при виде откинувшегося на спинку стула Ринальдо, который улыбался ей, потягивая вино из бокала, сердце Джессики начинало биться как колокол? А по спине бежали мурашки?

Да, не стоило столько пить! И почему ей в отличие от Ринальдо не пришло на ум проследить за количеством поглощаемого алкоголя? Хотя, конечно, у него была причина соблюдать умеренность — ему ведь еще вести машину.

Джессика никак не могла выкинуть из головы слова Ринальдо о женщине, которую он некогда любил. Интересно, он еще мечтает о ней? И почему ей, Джессике, стало нехорошо от этой мысли?

Кофе, вот что ей нужно! Большая чашка, и, скорее всего, не одна. Возможно, ударное количество кофеина заставит ее протрезветь…

И Джессика, извинившись, ускользнула в кухню. Да, она сделала глупость, злоупотребив вином, но у нее было оправдание: не каждый день принимаешь в гостях давнюю любовь! А Ринальдо не утратил ни капли привлекательности. Неудивительно, что Джессика напилась, представив, как будет жить после его отъезда.

Ну, какая же я все-таки дурочка, что позволила вскружить себе голову! — распекала она себя, возвращаясь с подносом в гостиную. Одно дело — поддаться минутному очарованию смуглого итальянца и пасть жертвой его всепобеждающей привлекательности. И совсем другое — убиваться по поводу того, как она станет жить, когда он уедет из Абердина…

Самое главное сейчас, решила Джессика, наливая себе большую чашку черного кофе, это привести себя в чувство и держаться с Ринальдо как ни в чем не бывало. Пусть видит в ней искушенную взрослую женщину, которая не скрывает, что была рада встретиться со своей старинной симпатией, с превеликим удовольствием провела время в его обществе, но которую совершенно не обеспокоит, если они больше никогда не увидятся.

К несчастью, воплотить в жизнь благое намерение оказалось очень трудно. Джессика поняла это, едва Ринальдо вошел в гостиную следом за ней.

— То-то мне показалось, что я чувствую чудесный аромат свежего кофе, — произнес он, пересекая комнату и опускаясь на софу рядом с Джессикой. — А я ходил звонить.

— В самом деле? — пробормотала Джессика, наливая ему кофе. — Что-то случилось?

— Да нет, ничего, — спокойно ответил Ринальдо.

Его глаза насмешливо блеснули, когда он брал из рук хозяйки чашу с кофе. Ого! Да у мисс Джессики Маккормик слегка подрагивают пальцы. Выходит, она вовсе не так спокойна, как старается казаться.

Что ж, вот и отольются кошке мышкины слезки, мстительно подумал Ринальдо, вспомнив, скольких трудов ему стоило держать свои руки подальше от роскошной фигуры Джессики, одетой в это безумно сексуальное платье!

В гостиной воцарилось молчание. Хозяйка уставились на черную жидкость в своей чашке, избегая взгляда сидящего подле нее мужчины. Ей было трудно дышать, и она чувствовала, что пульс ее участился.

— Хочешь еще кофе? — хрипло спросила она, стараясь ничем не выдать смятения, которое охватило ее, когда бедро Ринальдо на мгновение коснулось ее бедра: он наклонился поставить чашку на столик.

— Нет, спасибо. Думаю, мне довольно. Ведь я не еду сегодня в Эдинбург.

— Ты не… не едешь в Эдинбург?

Джессика вздрогнула и в упор посмотрела на Ринальдо. Тот пожал плечами.

— Я решил, что это неблагоразумно. И позвонил в отель отменить заказанный на сегодня номер. Кажется, я выпил лишнего.

— Но… но ты же пил совсем мало. И я подумала… Ну ладно, неважно, — беспомощно пролепетала Джессика и глотнула еще кофе, пытаясь привести мозги в рабочее состояние. — Так ты… э-э-э… собираешься ночевать здесь, в моем доме?

Ринальдо усмехнулся.

— Если только ты не отправишь меня спать в машине.

— Ну ладно… оставайся.

Джессика не знала, радоваться ей или плакать из-за того, что Ринальдо отложил отъезд. Значит, она увидит его еще и утром. Но это вовсе не замечательно, поскольку ему достаточно улыбнуться, чтобы сердце ее растаяло.

— Мы прекрасно провели вечер, — произнес Ринальдо своим мягким глубоким баритоном. — Но теперь пора идти спать. Как думаешь?

— Да, конечно, — прошептала Джессика, пытаясь успокоиться. — Иди, ты же знаешь, где твоя комната…

— Моя комната? — иронически протянул Ринальдо, приподняв бровь. — О нет, кара. Я не собираюсь сегодня спать один.

— Что?! — Джессика не верила своим ушам. — Ты что же, предлагаешь…

— Провести ночь в одной постели? Ну да, конечно! А что удивительного в том, что мне хочется заняться любовью с прекрасной женщиной? — вкрадчиво произнес Ринальдо, как бы невзначай кладя руку на подушки софы за спиной Джессики.

— Но неужели ты думаешь, что можешь так просто начать с того, на чем закончил восемь лет назад?! — воскликнула потрясенная Джессика. — И… и… Эй, немедленно прекрати! — потребовала она, когда Ринальдо вытащил гребень из ее прически.

— Что бы ни случилось тогда, я так и не смог позабыть твои чудесные, восхитительные волосы, — прошептал он, когда пепельно-белокурые пряди рассыпались по плечам Джессики.

— О нет, — пролепетала она, пытаясь оттолкнуть Ринальдо, который уже обнял ее за талию и привлек к себе. — Ты не понимаешь… — начала Джессика и задрожала, когда его пальцы коснулись бледно отсвечивающих прядей. — Я уже не та дурочка, которую ты знал когда-то…

— Совершенно верно, — согласился он, хрипло рассмеявшись.

Ринальдо потянул за волосы. Джессика упала на подушки и тотчас увидела над собой его смуглое лицо.

Что же это со мной происходит? — смутно подумала она. Сапфирово-голубые глаза ее расширились, лицо побледнело, пока она беспомощно взирала на решительный изгиб чувственных губ Ринальдо. Мысли у нее путались. И хотя Джессика знала… нет, надеялась… точнее, боялась, что Ринальдо вот-вот ее поцелует, она не могла шевельнуть даже пальцем, как будто ее загипнотизировал взгляд его темных глаз.

А потом Ринальдо медленно склонил свою черноволосую голову, и его рот накрыл ее дрожащие губы, его язык коснулся ее языка. Собственный стон донесся до Джессики словно откуда-то издалека. Сильные руки скользили по ее телу, нежные пальцы ласкали его изгибы со страстным желанием, от которого она трепетала.

Прикосновение мягких губ к ее рту породило в Джессике безумный чувственный восторг, который она не могла скрыть. Ведь именно об этом она мечтала с той самой минуты, когда впервые увидела Ринальдо восемь лет назад.

Но прошлое осталось в прошлом и не имело никакой связи с настоящим. Теперь Джессика была взрослой женщиной, каждую клеточку тела которой сжигало неистовое пламя вожделения. Она млела, ощущая мужскую силу Ринальдо, быстрое биение его сердца, жар его губ. Ее руки, словно сами собой сомкнулись на его шее, пальцы зарылись в густые кудрявые волосы, и Джессика лихорадочно ответила на пьянящий поцелуй Ринальдо.

Прошли века, прежде чем он поднял голову, пристально глядя на трепещущие губы и затуманенные страстью голубые глаза.

— Cara… — нежно прошептал Ринальдо, его рот на мгновение тронула насмешливая улыбка, а потом он спрятал лицо в длинных белокурых волосах. — Я правильно понял, что эту ночь мы проведем вместе?

— О да, — выдохнула Джессика и услышала тихий довольный смех Ринальдо.

Затем он легко встал с софы, без усилий взял на руки безвольную трепещущую Джессику и быстро поднялся по широкой лестнице в спальню.

4

— Сейчас я уже не уверена, что это такая уж замечательная идея, — нервно прошептала охваченная необъяснимой тревогой Джессика, когда Ринальдо опустил ее на постель.

Нет, Джессика, конечно, была вполне… опытной женщиной. Но она столько раз грезила о том, как занимается любовью с Ринальдо, что исполнение мечтаний грозило обернуться разочарованием. Джессика боялась, что не вынесет этого.

— Не уверена, что это замечательная идея? — Ринальдо удивленно на нее посмотрел, а затем хрипловато рассмеялся и сел на постель рядом с ней. — Милая моя, неужели ты не видишь, что я только об этом и мечтаю с тех пор, как увидел тебя вчера!

— Правда?

— Клянусь! — твердо ответил Ринальдо, и его чувственная улыбка в сочетании с опасным блеском темных глаз заставила сердце Джессики дрогнуть.

Он нежно убрал прядь волос с ее лба.

— Тебя тревожит прошлое? Но тогда мы были много моложе, — негромко произнес Ринальдо: его теплые пальцы гладили лицо и шею Джессики. — Ты только что окончила школу. А я… я был зеленым юнцом, которому следовало трижды подумать, прежде чем играть с огнем.

Джессику глубоко тронули честность и искреннее сожаление в его голосе. Теперь она чувствовала, как от нежной улыбки Ринальдо тает лед, столько лет, сковывавший ее сердце.

— Не ты один был виноват, — признала Джессика, вздохнув. — Я… Ну, я тоже глупо себя вела. Меньше надо было читать викторианских романов.

— Нет, нисколько! Ты была очаровательна. Такая соблазнительная, такая невинная, — прошептал Ринальдо, проводя пальцами по нежной коже и спуская платье с ее плеча. — А что до той истории… Я очень скоро пожалел о моем омерзительном обращении с тобой.

Джессика вдруг перестала воспринимать его слова. Сначала до ее груди добрались длинные смуглые пальцы, а затем Ринальдо опустил голову и сжал губами набухший сосок. Джессика застонала, чувствуя, как ее захлестывает волна возбуждения.

— Ну, так займемся любовью? — хрипло выдохнул Ринальдо, и его жаркие губы коснулись другой груди.

— Да, да, — прошептала она, помогая ему раздеть себя.

Затем Ринальдо быстро разделся сам, лег рядом и обнял дрожащую Джессику.

— Как ты замечательно пахнешь, — прошептал он все тем же хриплым от желания голосом, а потом поцеловал Джессику так, словно она была редчайшим и драгоценнейшим сокровищем.

Его губы медленно двинулись вниз по ее шее. От прикосновений рта Ринальдо к ее груди по коже Джессики пробегали мурашки. Тепло ладоней, скользивших по ее нагому трепещущему телу, сводило с ума. Впервые в жизни Джессика чувствовала, что теряет контроль над собой. Ну и пусть!

Она уступила необоримому и древнему как время желанию: ее дрожащая ладонь легла на покрытую завитками черных волос широкую грудь Ринальдо. Потом Джессика провела пальцами вниз, чувствуя, как его грудь начинает вздыматься сильнее от этих легких прикосновений.

— Господи, — воскликнул Ринальдо. — Каким же я был глупцом!

Его руки снова медленно заскользили по ее телу, лаская каждый дюйм, погружая в неземной экстаз. Губы Ринальдо снова сомкнулись с губами Джессики, и она с удивлением услышала собственные приглушенные стоны, почувствовала, как восторг перерастает в безумие. От неведомого ранее блаженства Джессика содрогалась.

Но вот крепкое мускулистое тело Ринальдо накрыло ее. А его ритмичные резкие движения заставили ее испытать такой чувственный восторг, о существовании которого, Джессика даже не подозревала…

Чуть позже, лежа в объятиях Ринальдо, она думала, что секс с любимым человеком превосходит все, ранее испытанное ею в жизни. Да и в мечтах тоже, мысленно прибавила она, с глубоким вздохом удовлетворения погружаясь в сон без сновидений.

Когда Джессика проснулась, все еще в объятиях Ринальдо, в окно лился яркий солнечный свет. Они вчера были так заняты друг другом, что даже не задернули занавески.

Неподвижно лежа и слушая, как бьется сердце Ринальдо, Джессика не подозревала, что он тоже проснулся, пока не услышала шепот:

— Ты сделала меня счастливым человеком, Джесси. А ты? Ты счастлива?

— Ну… — Джессика лукаво улыбнулась, глядя в потолок. — Я бы сказала так: не слишком несчастна… Нет-нет, я пошутила: это было бы ложью! — быстро добавила она, когда Ринальдо оторвал от подушки голову и недоверчиво взглянул на нее. — О, дорогой, ты, конечно, не нуждаешься в моих комплиментах, но я скажу тебе, что ты потрясающий любовник!

— Очень даже нуждаюсь, — возразил тот, широко улыбаясь. — Разве я не мужчина? Но… поскольку у тебя остались кое-какие сомнения в моей сексуальной… компетентности… — Ринальдо притворно вздохнул. — Похоже, у меня нет выбора: мне ничего не остается, как убедить тебя в обратном.

— Нет же, я в самом деле пошутила! — воскликнула Джессика.

— Поздно, — прошептал Ринальдо, обнимая ее. — Ах, миа cara, какая нежная у тебя кожа… словно шелк…

Он не скрывал, что наслаждается каждым мгновением, лаская ее тело, терзая набухшие ноющие груди, целуя розовые соски.

Чувствуя его разгорающееся желание, Джессика не смогла не ответить на его настойчивые ласки. И внезапно их обуяла безумная дикая страсть, первобытная жажда друг друга.

— О… — простонала Джессика некоторое время спустя. — Боюсь, с меня хватит любви по-итальянски. Но я с радостью присягну, что ты более чем хорош в постели!

Ринальдо рассмеялся, сбросил с кровати длинные ноги, встал, подошел к окну, открыл его настежь и, потянувшись, сделал несколько глубоких вдохов.

— И скажи спасибо, что Гилморы уехали, — хихикнула Джессика, любуясь обнаженным стройным телом Ринальдо. — С бедной Элизабет случился бы сердечный приступ, если бы она тебя сейчас увидела.

И, зевнув, Джессика уютно свернулась клубочком, чтобы спать дальше.

Но у Ринальдо были другие планы.

— А ну-ка вставай, соня! — воскликнул он, сдергивая с нее простыни. — Пора вставать. Нам надо съездить за покупками.

— За какими покупками? — удивилась Джессика, садясь в постели и отбрасывая с лица спутанные пряди длинных волос.

— Ах, милая моя, — проговорил Ринальдо, присаживаясь рядом и обнимая Джессику за талию. — Я и рад бы заняться чем-нибудь другим, но… мне надо кое-что купить.

— Ничего не понимаю, — нахмурилась она. — С чего это тебя разобрало такое страстное желание прогуляться по магазинам?

— Правда, не понимаешь? — воскликнул Ринальдо, поднимаясь. Слова Джессики явно удивили его. — Мне надо купить одежду.

— Одежду?

— Помнишь, я ведь собирался остаться здесь всего на одну ночь. Следовательно, все мои вещи в Эдинбурге. А я не намерен надевать рубашку и брюки, которые были на мне вчера, — объяснил Ринальдо.

— Да, ты прав, — согласилась Джессика.

— Так что я пока приму душ, а ты вставай и собирайся, — проговорил Ринальдо, поднимая с полу свои вещи и выходя из спальни. — Кстати, — добавил он, просовывая голову обратно в дверь, — на завтрак я хотел бы тосты по-английски, мармелад и большую чашку черного кофе.

Когда Ринальдо окончательно исчез, Джессика выбралась из постели и, тихо ругая мужчин за шовинизм, направилась в ванную. Он что, думает, здесь ему пятизвездочный отель? Однако нельзя было не принять во внимание, что этот треклятый мужчина просто фантастический любовник! Никогда в жизни Джессике не приходилась испытывать ничего подобного.

И если честно, с улыбкой подумала она, включая душ, что такое завтрак по сравнению с ночью беспредельного блаженства? Кроме того, Ринальдо явно намеревался провести здесь, по меньшей мере, весь сегодняшний день — при этой мысли сердце Джессики забилось от восторга.

Ведя машину по улицам Абердина, расположенного в устье реки Ди, Ринальдо с любопытством разглядывал старинные здания древнего города.

— Вчера я был слишком занят, чтобы обращать внимание на достопримечательности, — объяснил он, останавливая машину чуть ли не посреди запруженной транспортом Юнион-стрит, чтобы полюбоваться на фасад дома, облицованный плитами цветного полированного гранита.

— Я тебя понимаю. Но боюсь, если ты сейчас не тронешься с места, у нас будут проблемы с полицией, — заметила Джессика, указав рукой на скопление машин позади них.

Наконец они припарковались, и Ринальдо буквально со скоростью света протащил свою спутницу по целой куче магазинов и бутиков. Однако она успела запастись продуктами.

В присутствии Ринальдо продавцы начинали суетиться гораздо больше, чем обычно. Может, он был и не самым покладистым покупателем, но уж точно самым нетерпеливым!

— Ты уверен, что ничего не забыл купить? — ехидно поинтересовалась Джессика, когда они забросили на заднее сиденье целую гору пакетов и сумок.

— Наверняка забыл, но с меня хватит! — Ринальдо усмехнулся, садясь на водительское место, и забарабанил пальцами по рулю в ожидании, пока Джессика застегнет ремень безопасности. — Ты любишь ходить по магазинам?

— Нет! — отозвалась она, с трудом вставляя пряжку ремня в гнездо. — Я из тех чудаков, которые ужасно ненавидят шляться по магазинам. По мне, это сущее чистилище и потеря времени!

Ринальдо рассмеялся, завел двигатель и повел машину по забитым транспортом улицам.

— Если так, то должен тебе сказать, дорогая Джесси, что ты единственная из всех известных мне женщин, которая не проводит полжизни в магазинах!

По возвращении в Черри-хаус выяснилось, что Ринальдо уже распланировал остаток дня. И Джессика, привыкшая сама принимать решения, удивилась, обнаружив, как легко соглашается с его предложениями.

Познакомившись в день своего приезда со старой кобылой, поселенной в конюшне, чтобы составить компанию Слейпниру, Ринальдо объявил, что они немедленно отправятся на верховую прогулку по окрестностям. И как нетрудно было догадаться, он не собирался позволить Джессике ехать на Слейпнире.

— Кобылка тебе вполне подойдет, — заявил он, не обращая внимания на недовольное выражение лица Джессики.

— Не понимаю, почему я не могу прокатиться на собственной лошади, — проворчала она, когда Ринальдо сел в седло Слейпнира.

— Не хочу, знаешь ли, чтобы со мной случился сердечный приступ. Я едва не скончался, выглянув из окна и увидев, как твой жеребец несется по парку. Если этот бандит думает, что поскачет в конюшню галопом, то сильно ошибается! И согласись, — добавил Ринальдо, — я слишком высок, чтобы ехать на этой кобыле. Со свисающими до земли ногами у меня будет чересчур дурацкий вид. Ты не находишь?

— Пожалуй, — нехотя признала Джессика. Глядя, как Ринальдо в купленных утром джинсах и голубой рубашке с короткими рукавами уверенно восседает на жеребце, Джессика подумала, что вид у итальянца донельзя великолепный… и безумно сексуальный.

Пока они скакали по окрестным полям и лесам, ей казалось, что она никогда прежде не испытывала подобного счастья. И ведь подумать только, Ринальдо снова появился в ее жизни всего два дня назад, а кажется, будто всегда был рядом!

Конечно, они много времени провели вместе, беседуя. Они занимались одним делом, и проблемы перед ними стояли одинаковые. К тому же их объединяло то, что оба в детстве лишились родителей.

— И все-таки я счастливее, чем ты, Джесси, — у меня есть сестры, — задумчиво произнес Ринальдо, когда они спешились, чтобы осмотреть старинную деревенскую церковь. — Но поскольку я оказался старшим из нас троих, то прекрасно понимаю, каково тебе пришлось.

— Да, верно, — медленно проговорила Джессика. — Хотя мы выросли в разных странах и говорим на разных языках, у нас удивительно много общего.

— В самом деле! — Глаза Ринальдо озорно блеснули. — К примеру, мы оба не любим ходить по магазинам. Не говоря уже о том, что нам так хорошо в постели друг с другом…

— Ой, тише… — прошептала Джессика, смущенно оглядываясь.

Она не привыкла обсуждать подобные темы в общественных местах, тем более в церкви. Поэтому на ее щеках вспыхнул румянец.

— Ах, кара, мне так нравится тебя дразнить! — весело воскликнул Ринальдо, когда они снова садились в седла. — Куда теперь?

— Поехали по главной дороге, а потом через те ворота, — сказала Джессика, указывая вперед. — Оттуда тропинка ведет к Черри-хаусу. По ней можно скакать галопом.

— Чудесно!

Ринальдо кивнул и, пришпорив Слейпнира, обогнал свою спутницу.

Когда он нагнулся, чтобы открыть ворота, Джессика услышала шум мотора и оглянулась. К ним приближался большой темно-синий автомобиль. Только она отъехала в сторону, чтобы пропустить машину, как услышала, что ее зовут по имени. Джессика присмотрелась и узнала величественный и роскошный, хотя и несколько старомодный «астон-мартин» своей крестной.

— Привет, дорогуша! Чудесный денек для прогулки, не правда ли? — воскликнула Роуз Стюарт, выглядывая из открытого окна остановившегося автомобиля.

— Да, день выдался замечательный, — согласилась Джессика, подъезжая ближе.

Шофер распахнул заднюю дверцу, и крестная Джессики выбралась на дорогу.

— Ты выглядишь замечательно, — сказала Роуз, а потом посмотрела на Ринальдо, который ждал Джессику по ту сторону открытых ворот. — Господи Боже! — воскликнула пожилая женщина, не сводя взгляда с высокой атлетической фигуры молодого человека. — Какой роскошный мужчина! Где ты его подцепила, детка?

— Он… он приехал погостить на уик-энд. По делу. Он из Италии, — пролепетала Джессика, чувствуя, как под пристальным взглядом крестной ее лицо заливает румянец.

— Что ж, не стану мешать вам заниматься делом, — проговорила Роуз с понимающим смешком. — Зайди потом ко мне в гости и расскажи побольше про этого красавца, — добавила она, забираясь обратно в «астон-мартин» и приказывая шоферу ехать дальше.

Это называется «не везет», угрюмо сказала себе Джессика, догоняя Ринальдо. Она прекрасно знала, что крестная вытянет из нее всю подноготную в пять минут. Да и шофер с явным интересом прислушивался к их с Роуз беседе. А потом он пойдет в местный паб и все перескажет своим дружкам. Увы, такова сельская жизнь: все всё про всех знают…

Однако, объяснив Ринальдо, что встретилась со своей крестной, и мысленно сделав зарубку на память как можно дольше избегать Роуз, Джессика выкинула из головы досадное происшествие. В такой чудный день незачем думать о возможных сплетнях.

К тому времени, когда наездники вернулись домой, Джессике казалось, что из незнакомца Ринальдо превратился в лучшего друга, которого она знает всю свою жизнь. Вот почему она безо всяких колебаний огрела Ринальдо деревянной ложкой, когда тот залез пальцами в огуречно-укропный соус.

— А ну кыш отсюда! — прикрикнула на него Джессика, убирая миску подальше от Ринальдо. Если не проявить осторожности, то от соуса к холодной форели, приготовленной утром, скоро ничего не останется. — И заруби себе на носу, — добавила она, — у меня в кухне не кусочничают!

— Очень вкусно… — облизнулся Ринальдо. — А что у нас после форели?

— Даже не знаю… — пожала плечами Джессика. — Может, сыр?

— Сыр — это хорошо. А потом?

Упершись руками в бока, Джессика притворно нахмурила брови и одарила Ринальдо суровым взглядом.

— Ты когда-нибудь думаешь о чем-нибудь, кроме еды?

— Ну, конечно же! — И Ринальдо рассмеялся низким рокочущим смехом. — Я думаю о том, как бы заняться с тобой любовью. А потом было бы неплохо перекусить. А затем снова заняться любовью…

— Нет, ты безнадежен, — покачала головой Джессика и снова взялась за соус.

Но ей было нелегко сосредоточиться на работе. Все ее мысли, все ее естество переполняли воспоминания о безумной ночи любви. Но это только секс, и ничего более, уверяла себя Джессика. Или я ошибаюсь?..

Ринальдо обвил руками талию и прижал Джессику к себе. Потом положил ладонь ей на грудь, и…

— Вот видишь, — прошептал он, склоняя темноволосую голову и целуя ее в шею, — я не могу устоять перед тобой… и твоей восхитительной стряпней.

Тут Ринальдо запустил вторую руку в миску с соусом, не отпуская от себя Джессику.

Та засмеялась, вырвалась из его объятий и сунула в руки Ринальдо белую фарфоровую миску.

— Вон из моей кухни и не возвращайся, пока не наполнишь ее клубникой!

— О нет, миа cara!

— Давай-давай! — решительно заявила Джессика, давясь от смеха и подталкивая Ринальдо к двери. — Мне надо готовить, и я еще не переоделась после прогулки верхом. Так что не мешай мне!

— Ты суровая женщина, Джесси, — пожаловался Ринальдо, открывая дверь.

— Еще бы! — Она широко улыбнулась ему вслед. — А если не будешь слушаться, останешься без сладкого!

Может, с терпением у Ринальдо не все в порядке и жить с ним в одном доме вовсе не легко, но готовить для него — сущее удовольствие, думала Джессика, когда их ланч подошел к концу.

Ринальдо проявил живой, непосредственный интерес и к соусу с пряностями, спросив рецепт, и к свежей клубнике с взбитыми сливками.

Да и сам он выглядел весьма… аппетитно в рубашке с короткими рукавами, расстегнутой сверху, так что были видны темные завитки волос на груди. Джессика невольно рассмеялась, подумав, насколько сильно она изменилась за два прошедших дня.

Пока Ринальдо опять не возник в ее жизни, она и не подозревала, что может так смотреть на мужчину. Ничего не поделаешь: когда он рядом, все в ней так и кипит!

Джессика не могла думать ни о чем, кроме как о его стройном мускулистом теле, об их совместных любовных восторгах. А потом неожиданно пришло на ум, что чувство, которое она испытывает к Ринальдо, — это уже не та романтическая влюбленность, что сжигала ее в ранней юности. Они с Ринальдо вожделели друг друга и не могли справиться с этим вожделением. Раньше Джессика никогда не думала, что настоящая любовь может принять подобный облик… С ее стороны, во всяком случае…

Почти наверняка Ринальдо был именно тем мужчиной, который ей нужен. Эта спокойная уверенность словно дремала в ее душе долгие восемь лет. С той минуты, как Джессика увидела Ринальдо.

— Джесси…

— Извини, я замечталась, — пробормотала она, тряхнув головой, словно отгоняя наваждение.

Поднявшись со стула, Джессика собрала тарелки и поставила их на сервант, чтобы позднее отнести в кухню.

— Хочешь кофе?

— Нет, — медленно покачал головой Ринальдо, бросив быстрый взгляд на золотые часы. — Мне кажется, наступило время сиесты…

— Сиесты? — удивилась Джессика. — Но в наших краях не принято отдыхать после ланча…

— И зря, — протянул Ринальдо, поднимаясь из-за стола с явным намерением помешать Джессике взяться за мытье посуды. — Тарелки могут подождать, а я — нет! — решительно заявил он, подходя к ней.

Снова острое ощущение исходящей от него сексуальности потрясло Джессику. Ее как будто парализовало. Словно загипнотизированная огнем, горящим в черных глазах Ринальдо, она стояла неподвижно как статуя, неспособная отвести взгляда от его чувственных губ.

— Мне нравится, когда ты распускаешь волосы, — прошептал он, одной рукой обнимая Джессику за шею, а другой вынимая шпильки из тяжелого узла ее волос.

Ощутив, когда его длинные смуглые пальцы заскользили по распущенным пепельным прядям, Джессика задрожала. Потом он крепко прижал ее к себе и, опустив голову, коснулся губами сначала лба, а затем уголков трепещущих губ. Джессика затаила дыхание, чувствуя, что горит как в лихорадке, а когда Ринальдо поцеловал ее в губы, ощутила безумное желание.

Неужели я и вправду такая? — удивлялась Джессика себе самой, ощущая, как ладони Ринальдо стискивают ее бедра, обтянутые легкой юбкой, и получая от этого удовольствие. Неужели это чувственное существо, которое упивается своей женской властью над мужчиной, и есть я, Джессика Маккормик?

Она обняла Ринальдо за шею, бесстыдно обвив ногами его бедра, наслаждаясь его возбуждением, пока он нес ее вверх по лестнице.

— Только не говори мне, что это не слишком удачная идея, — угрожающе произнес Ринальдо, ставя Джессику на пол в спальне.

— И не подумаю, — выдохнула она.

— Чудесно!

Ринальдо рассмеялся, а затем снова привлек ее к себе и жадно поцеловал.

Казалось, их охватило одно и то же безумие. Сорвав друг с друга одежду, они рухнули на кровать, неспособные противиться примитивным инстинктам.

А затем… затем не было времени думать и рассуждать. Джессика, вся в огне, застонала, когда дикая обоюдная страсть привела ее на грань помешательства. Тогда Ринальдо вошел в нее, и пульсирующий ритм их движений оборвался вспышкой жгучего восторга, превращая любовников в единое целое…

Много позже пресыщенная и сонная Джессика протянула руку… и обнаружила, что одна в постели.

Не особенно удивившись отсутствию Ринальдо, она откинула простыню и, встав, начала собирать с пола свои вещи. Ненароком посмотрев в окно, она увидела, как Ринальдо ходит по лужайке взад-вперед. И ощутила, как ледяная рука сжала ее сердце. Господи, что же она будет делать, когда Ринальдо уедет? А он непременно уедет, и очень скоро! У него фирма, дом в Италии — точно так же, как ее работа и дом здесь, в Шотландии. Так что бессмысленно надеяться, будто эти два счастливых дня станут началом чего-то большего…

Однако Джессика знала, что, к несчастью для себя, она полюбила Ринальдо. Полюбила по-настоящему. И сердце ее будет разбито, поскольку у них нет будущего…

Конечно, они могут провести вместе уик-энд или отпуск, если удастся выкроить время. Но это все, что им отпущено судьбой. Длительные отношения между людьми, которые живут в разных странах, — это из области несбыточных фантазий.

Чувствуя душевную боль, Джессика все же решила, что не должна давать волю печали. Ринальдо скоро уедет, и глупо тратить оставшееся им время на слезы.

На сей раз мне удалось последовать собственному доброму совету, думала Джессика спустя несколько часов, когда они с Ринальдо засиделись за разговором после очередной отлично приготовленной трапезы. А потом, в спальне, печали и горю просто не нашлось места — только растущий восторг и безумное счастье. Ринальдо любил ее долго, с такой теплотой и нежностью, которые намного превосходили все, что Джессика когда-либо испытывала. В приливе всесокрушающей страсти Джессике казалось, что они едины душой и телом и что вселенная вокруг них взрывается фейерверком сверкающих разноцветных огней.

Утром, проснувшись, Джессика не сразу сообразила, что Ринальдо — скорее сова, нежели жаворонок, — ведет себя несвойственным ему образом.

— Силы небесные… — сонно пробормотала она, садясь в постели и в изумлении глядя на человека, стоящего у ее ложа.

В руках у Ринальдо был большой поднос с кофейником, вареным яйцом и тостами.

— А я-то думала, ты и чайник согреть не способен, — покачала головой Джессика. — Не говоря уж о том, чтобы принести мне завтрак в постель.

— Вот увидишь, я еще докажу тебе, что я человек, наделенный многими талантами, — многозначительно произнес Ринальдо, осторожно ставя поднос на постель и наливая им по чашке кофе.

— Уже вижу, — улыбнулась Джессика, вспомнив о проведенной с ним ночи. — Ты давно встал?

Он кивнул.

— Часа два назад. Ходил гулял. Места у вас очень красивые. Особенно утром, пока поля в росе.

Тут до Джессики дошло, что Ринальдо одет так же, как и в день своего приезда. Вот и все, с тоской подумала она, чувствуя тяжесть в желудке. Он пришел попрощаться перед отъездом в Италию.

— Ты вроде как собрался обратно в Эдинбург, — произнесла Джессика небрежно.

— Да, верно, — согласился Ринальдо, доставая из кармана пиджака маленький сверток.

Вложив его в руку Джессики, он встал и отошел к окну.

— Что это? Подарок на прощание? — спросила она, развернув бумагу и обнаружив внутри квадратную коробочку.

— Вот, купил тебе вчера, — пробормотал Ринальдо, глядя, как Джессика открывает футляр и извлекает оттуда широкий золотой браслет с жемчугом.

— Ринальдо, это просто чудо… — выдохнула Джессика, чувствуя, как по щеке ползет предательская слезинка. — Извини, — прошептала она. — Но… что же делать. Я буду так скучать по тебе!

И Джессика шмыгнула носом, поспешно смахивая слезы тыльной стороной ладони.

— Милая моя, зачем же плакать! — Ринальдо торопливо пересек спальню и, убрав с постели поднос, сел рядом. — Я и в самом деле должен улететь завтра в Италию, — добавил он и, достав из кармана платок, вытер глаза Джессике, а затем крепко сжал ее руки.

— Да, знаю, — прошептала она.

— Я долго думал, как мне поступить, — серьезно произнес он. — И сегодня утром, прогуливаясь по твоей замечательной лужайке, я решил, что должен поговорить с тобой откровенно и прямо сейчас, до моего отъезда. Одним словом, я хочу жениться на тебе.

— Ж-жениться?.. На мне?

Джессика уставилась на Ринальдо в полном недоумении.

— Ну, конечно же! — улыбнулся он. — Чему ты удивляешься? Ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь…

— Но я даже не… Я хочу сказать, что мне это и в голову не приходило. Прости, но ты застал меня врасплох! — воскликнула Джессика, тщетно пытаясь собраться с мыслями. — Но почему, почему ты хочешь жениться на мне?

Ринальдо пожал плечами.

— Как можно ответить на такой вопрос? Причин много. Начну с практических соображений. К примеру, у нас с тобой немало общего — в особенности потому, что наши семьи являются давними торговыми партнерами. Я теперь глава рода и отвечаю за благополучие моих родных, поэтому настала пора мне остепениться. Но есть и причины личного, порядка…

— Какие же? — произнесла Джессика одними губами: ей казалось, будто она видит чудесный сон, но вот-вот проснется.

— Хмм… — Ринальдо рассмеялся, глядя на ошеломленное лицо Джессики. — Вероятно, дело в том, что ты безумно хороша собой. Или в том, что у нас одинаковое чувство юмора. Ах да, еще потому что ты не любишь ходить по магазинам…

— Ринальдо! — воскликнула Джессика нетерпеливо. — Пожалуйста, ответь серьезно, а то у меня начнется истерика! Все, что ты перечислил, совершенно не обязывает нас вступать в брак! Как насчет любви?

— Ах, моя прекрасная и драгоценнейшая Джесси! — С этими словами Ринальдо обнял ее и спрятал лицо в благоухающих белокурых волосах. — Неужели ты не видишь, что я люблю тебя? Да, конечно, — продолжал он, когда Джессика беспокойно пошевелилась в его объятиях, — это очень странно: увидеть женщину после такого долгого перерыва и осознать, что ты всегда любил ее. Но это так. Все произошло в тот момент, когда я взглянул тебе в глаза — там, на лужайке, держа под уздцы твою лошадь. — Ринальдо сделал паузу, подбирая слова. — Это было как удар молнии! Я вдруг взял и понял всей душой, всем сердцем, что ты та самая женщина, с которой я хочу провести остаток дней.

Едва не лишившись чувств от счастья, Джессика на несколько секунд лишилась дара речи. И тут Ринальдо опрокинул ее обратно на подушки.

— А ты, моя чудесная Джесси, ты-то меня любишь?

— Да… да, люблю, — прошептала она, чувствуя, как сердце прямо-таки замирает у нее в груди от поцелуев Ринальдо. — Но ведь мы провели вместе так мало времени, — напомнила Джессика. — И хотя я действительно очень тебя люблю, я и не помышляла о браке. Это такой ответственный шаг! Не хотелось бы поступить легкомысленно…

— Милая ты моя, — тихо произнес Ринальдо, нежно целуя Джессику в губы, — ты ведь хочешь, чтобы я спал с тобой в одной постели каждую ночь?

— Конечно, хочу, — призналась она и в подтверждение своих слов обняла его за шею и пылко ответила на поцелуй.

— Так ты согласна выйти за меня замуж? — требовательно спросил Ринальдо, поднимая голову и серьезно глядя ей в глаза.

— Да! — И Джессика беззвучно рассмеялась. — Разве я могу противиться, когда ты так меня целуешь?

— Вот и славно! — отозвался Ринальдо. — Значит, мы поженимся, и как можно скорее!

5

— И я вышла за него замуж! — написала Джессика и, сделав паузу, задумчиво посмотрела на ярко-синее море. Довольно затруднительно было изложить всю историю своего замужества на почтовой открытке, адресованной одной школьной подруге.

Все произошло очень быстро, и теперь Джессика писала друзьям и знакомым, сообщая о своем браке. Весьма счастливом, с улыбкой подумала она, сидя в кресле, стоящем на балконе роскошного приморского отеля в Малаге.

Ринальдо сам выбрал, где им провести медовый месяц. Он, как казалось Джессике, решил совместить приятное с полезным и посетить знаменитые виноградники и винодельни Малаги.

День свадьбы остался в памяти Джессики как один из счастливейших дней ее жизни. Ринальдо, лихорадочно трудившийся, чтобы закончить преобразования на своей фирме, прежде чем соберут новый урожай, предоставил заниматься подготовкой к свадьбе своей избраннице.

В то памятное воскресенье, в доме Джессики, они сразу решили, что не будут устраивать ничего шумного и роскошного.

— Мы должны подумать о твоем дедушке, — заметил Ринальдо. — Он нездоров. И я не хочу, чтобы в результате праздничных торжеств его состояние ухудшилось.

— Наша новость станет для него настоящим потрясением! — засмеялась Джессика.

Ринальдо не разделял веселости своей невесты. Напротив, создавалось впечатление, что он изрядно обеспокоен перспективой свидания с мистером Энгусом Маккормиком.

— Не бойся, дедушка обрадуется, узнав, что мы хотим пожениться! — уверяла его Джессика. — И вообще, я пойду с тобой.

— Нет. Такие вещи мужчина должен решать с мужчиной. И это правильно, — твердо произнес Ринальдо. — Кроме всего прочего, твой дедушка наверняка придерживается старомодных взглядов. Поэтому будет лучше, если я, как полагается, попрошу у него твоей руки.

Джессика не знала, о чем именно беседовали Ринальдо и мистер Энгус. Но когда после длительного ожидания в гостиной старого дома на площади Шарлотты жених отвел ее в кабинет деда, тот буквально сиял от счастья.

— У меня нет никаких возражений против вашего брака! — сказал мистер Энгус внучке. — И я совершенно уверен, что Ринальдо будет тебе идеальным мужем. — Подмигнув молодому человеку, он добавил: — Я и сам бы не выбрал для тебя лучшей пары!

Затем Ринальдо, опасаясь, как бы их общество не утомило пожилого джентльмена, увез невесту обедать в город. За обедом они и решили устроить скромную свадьбу, назначив дату через три недели от сего дня.

— Я еще не подарил тебе полагающегося по случаю помолвки кольца, — сказал Ринальдо. — Я собирался приобрести его в Абердине, но побоялся: а вдруг ты бы отказалась выйти за меня замуж? И еще я подумал, что, возможно, ты сама захочешь выбрать себе кольцо, — добавил он, поднося к губам руку Джессики. — Вот почему я купил тебе лишь браслет.

— О, Ринальдо, — прошептала она, не сводя глаз с усыпанного жемчугом браслета на своем запястье, — он настоящее чудо! И не нужно мне кольца на помолвку — раз мы поженимся всего через три недели!

— И все равно ты получишь это кольцо, — заявил Ринальдо. — Но послушай, успеем ли мы подготовиться за такой короткий срок? — спросил он, слегка нахмурившись. — Мне ужасно не хочется бросать на тебя все дела, но я обязан вернуться в Фоджу как можно скорее.

— Пустяки! — храбро улыбнулась Джессика, решив выправить разрешение на брак завтра же утром.

Это, конечно, были три безумные недели. По договоренности с дедушкой Джессика передала все дела в абердинском отделении фирмы своему заместителю и оставшиеся до бракосочетания дни моталась из Эдинбурга в Абердин и обратно, помогая сотрудникам и готовясь к свадьбе.

В результате у нее не оказалось времени поразмыслить над тем, где они с Ринальдо будут жить, когда поженятся. Однако когда выяснилось, что Аккилини владеют большим количеством недвижимости в Фодже и ее окрестностях, нареченные договорились, что займутся этим вопросом после свадьбы.

И вот теплым и солнечным субботним днем, одетая в простое шифоновое платье цвета слоновой кости и в венке из белых роз на распущенных волосах, Джессика обвенчалась с мужчиной, которого любила всем сердцем.

На церемонии присутствовало мало гостей. К сожалению, сестры Ринальдо не приехали. Лаура, старшая, ждала ребенка и не могла летать самолетом. А Лавиния еще раньше дала слово появиться в этот день на каком-то важном приеме в Риме. Однако зять Ринальдо, Романо, исправно исполнял обязанности шафера. Кроме дедушки, Джессика была, конечно, рада видеть свою крестную мать, Роуз Стюарт, которая настояла на том, чтобы в старом доме на площади Шарлотты после бракосочетания устроили для новобрачных маленький фуршет.

Но Ринальдо и Джессика все равно не замечали никого, кроме друг друга, когда приносили клятвы любви и верности.

И вот, проведя восхитительную неделю на юге Испании, в Малаге, молодые на следующий день рано утром улетали в Италию, где в Фодже по поводу их свадьбы устраивалось грандиозное семейное торжество. Затем Ринальдо и Джессику ожидала деловая поездка в Калифорнию.

Перегнувшись через перила балкона и глядя с улыбкой на своего мужа, который на открытой террасе пил кофе и читал газету, Джессика думала, что она счастливейшая женщина на свете.

— С тех пор как я побывала здесь, пейзаж совсем не изменился, — заметила Джессика, выглядывая из окна автомобиля: они ехали в Фоджу.

По обе стороны дороги тянулись бесконечные ряды виноградников. А горизонт затягивала серовато-лиловая дымка, которую так хорошо помнила Джессика.

Члены семейства Аккилини тоже не очень-то изменились. Бабушка Ринальдо, престарелая синьора Аккилини, кажется, стала чуть меньше ростом, но это не помешало ей стиснуть в крепких объятиях свою новую внучку.

— Ах, что за красавица! — воскликнула она, целуя Джессику в обе щеки, а затем похлопала молодую по животу, заявив, что незачем терять время и надо рожать наследника.

— Ради Бога, нонна! Дай бедняжке привыкнуть к замужней жизни! — раздался из толпы родственников знакомый голос, и навстречу Джессике выбежала Лавиния. — Привет, Джесси! Ты совсем не изменилась, — улыбнулась итальянка, обнимая старую подругу. — Только чуть подросла.

— А вот ты очень изменилась, — удивленно отметила Джессика, с трудом узнав сестру Ринальдо.

Вместо пухлой, вполне заурядной восемнадцатилетней девицы перед Джессикой стояла стройная, весьма эффектная женщина, одетая по последней моде. Только широкая улыбка и искрящиеся весельем черные глаза остались прежними.

— Ничего себе! Ну, ты и щеголиха! — воскликнула Джессика. — Настоящая кинозвезда!

— Ну, я не кинозвезда, как тебе известно. Однако мои произведения по-прежнему пользуются популярностью, — рассмеялась Лавиния. — А одно из них собираются экранизировать. Тебе разве Ринальдо не рассказывал? Я как раз недавно подписала контракт…

— С ума сойти можно! — искренне порадовалась за подругу Джессика. — Ты мне должна обо всем рассказать поподробнее!

— Позже, позже, — улыбнулся Ринальдо и, взяв жену под руку, повел ее к остальным родственникам.

Впрочем, кое с кем она уже была знакома.

— Не забыла Лоренцу Кардуччи? — спросил Ринальдо, подводя Джессику к очень красивой худощавой женщине, которую она помнила по своему прошлому визиту в Фоджу.

Джессика и Лоренца, дальняя родственница Ринальдо, тогда с первого взгляда невзлюбили друг друга. И чувство это только окрепло за время, которое английская гостья провела в семействе Аккилини.

Лоренца за глаза называла Джессику «этой серой мышью», а Джессика немедленно приревновала роскошную итальянку к Ринальдо, по которому та откровенно сохла.

Но это, конечно, было давным-давно. Однако если Джессика надеялась, что несимпатичная ей Лоренца растолстела или подурнела, ее ожидало горькое разочарование. Увы, итальянка по-прежнему выглядела потрясающе!

Лицо с классическими чертами, теплый золотистый оттенок кожи, черные как смоль, кудрявые волосы, рассыпавшиеся по плечам… Не говоря уже о полной груди и округлых бедрах, которые облегало алое шелковое платье. У Джессики даже дух перехватило от этого великолепия.

— Привет… — лениво протянула Лоренца, подавая Джессике руку.

Она презрительно скосила взгляд на простенькое летнее платье новобрачной и, по всей видимости, пришла к выводу, что Джессика как была, так и осталась серой мышкой.

Ощутив внезапную подавленность, Джессика с облегчением бросилась навстречу опоздавшим Лауре, Романо и двум их дочерям. Хозяйка дома, синьора Аккилини, ожидала только их прибытия, чтобы усадить всех за столы, поставленные в галерее, укрытой от жарких солнечных лучей виноградными лозами…

— Так приятно снова всех увидеть! — призналась Джессика старой подруге, когда они поднялись наверх, привести себя в порядок после долгой трапезы.

— Я тоже рада, что ты с нами, — рассмеялась Лавиния. — Джесси ведь совсем не изменилась, правда? — спросила она у Лоренцы, которая сидела тут же, за туалетным столиком, поправляя макияж.

— Да, ты совершенно права: ничуть не изменилась, — многозначительно промурлыкала Лоренца, тщательно нанося новый слой туши на свои длинные ресницы.

Джессика постаралась сохранить спокойствие, а Лавиния состроила гримасу. Очевидно, золовка Джессики тоже питала неприязнь к своей дальней родственнице. И в этом не было ничего удивительного: Лоренца относилась к сестре Ринальдо точно так же, как к Джессике, — с презрительной снисходительностью.

— Ну, синьора Аккилини, каково вам быть замужней дамой? — весело спросила Лавиния. — Надеюсь, Ринальдо ведет себя как полагается хорошему мужу!

— О да! — улыбнулась ей Джессика. — Все, конечно, произошло слишком быстро… Но Ринальдо, он великолепен! Я очень счастлива с ним, — добавила Джессика и вспыхнула, когда Лоренца расхохоталась.

— Еще бы не счастлива! — презрительно обронила она. — Твой дед немало пообещал ему заплатить за это — будь уверена!

Джессика нахмурилась и повернулась к Лавинии.

— О чем это она?

— Ерунда. Лоренца просто глупа и не отдает себе отчета в том, что говорит! — воскликнула сестра Ринальдо. — Не обращай внимания.

— Хо-хо! Если кто тут и глуп, так это твоя шотландская серая мышь, — немедленно отреагировала Лоренца, поворачиваясь на табурете. — Да как же можно быть такой наивной? Неужели она и в самом деле думает, что Ринальдо заинтересовался бы ею, не будь она богатой наследницей?

— Это же смешно! — воскликнула Джессика.

— Да? — презрительно протянула Лоренца. — Да кто угодно тебе скажет, что дядя Витторио хвастался, как они с мистером Энгусом устроили этот брак!

— Какая чушь! — возмутилась Джессика и издала сердитый смешок. — Мой дедушка тут совершенно ни при чем!

— Дядя Витторио человек старый и больной, — вмешалась Лавиния. — И он очень рад, что Ринальдо женился. — Повернувшись к Джессике, она добавила: — Не слушай Лоренцу, она язва и не слишком-то умна.

— Ах, ах! — воскликнула та, качая голову. — Я, значит, не слишком умна — а как твоя шотландская дурочка? Ей что, не приходилось слышать о браках по расчету? Неужели непонятно, что если некрасивой, но богатой девице хочется получить в мужья роскошного мужчину, то за это надо платить?

— Довольно нести чепуху!

Лавиния вскочила и быстро затараторила по-итальянски, обращаясь к Лоренце.

Пока они обменивались оскорблениями на своем родном языке, Джессика стояла как соляной столп, пытаясь осознать услышанное. Брак по расчету? Какое отношение это может иметь к ним с Ринальдо? И что за нелепость: ее дед обещал заплатить ее мужу? Нет, это смехотворно! Чтобы гордый Ринальдо Аккилини за деньги женился на нелюбимой женщине? Быть такого не может!

— Ты ревнуешь, вот и все! — зло выкрикнула Лавиния по-английски. — Ты всегда домогалась Ринальдо и теперь завидуешь Джессике, что он женился на ней! И если хочешь знать…

Тут ее прервал громкий стук в дверь. В комнате сразу же воцарилась тишина. На пороге появилась Лаура, старшая сестра Лавинии.

— Давайте скорее! — сказала она. — Вас ждут внизу. Ринальдо везет всех на Старый виноградник похвастаться своими нововведениями. Так что поторопитесь, если не хотите отстать!

Лаура исчезла. Но в комнате по-прежнему пахло грозой.

Лоренца досаждала мне восемь лет назад, с тоской подумала Джессика, и вот опять собирается портить мне кровь.

— Все, я побежала вниз, — пробормотала Лавиния, бросив взгляд на исполненное суровой решимости лицо невестки.

— Давай выясним отношения раз и навсегда, — произнесла Джессика сквозь стиснутые зубы, когда за ее подругой захлопнулась дверь. — Мы с тобой никогда не любили друг друга, Лоренца. И мне нет дела до того, какая причина заставляет тебя говорить мне гадости. Но я должна тебе сообщить, что мы с мужем очень счастливы. И если тебе это не нравится — что ж, ничем не могу помочь.

Лоренца, не смущаясь и не выказывая никакого раскаяния, одарила Джессику улыбкой, больше похожей на оскал разозленной кошки, и повернулась обратно к зеркалу, чтобы накрасить губы.

— Стоит ли так нервничать, а, Джесси? — промурлыкала она. — Насколько мне известно, ваш брак весьма благоразумное деловое соглашение. И ты, конечно же, счастлива с Ринальдо. Почему бы и нет? Мы обе знаем, как он хорош в постели. Так что радуйся — время терпит… Пока.

— Никогда не слышала столь омерзительного бреда! — зло воскликнула Джессика. — Полагаю, Лавиния совершенно права. Ты всегда бегала за Ринальдо и теперь не можешь смириться с тем, что он предпочел меня!

Лоренца повела роскошными плечами.

— Это ты живешь в счастливом сне, не я, — фыркнула она. — Но если хочешь знать правду… почему бы тебе не побеседовать с дядей Витторио? Он так гордится тем, как ловко устроил брак племянника, что рассказывает об этом всем и каждому. Я уверена, что он в деталях осведомлен о вашем брачном контракте!

— Чепуха! — отрезала Джессика и взяла сумочку. — Не было никакого брачного контракта! Да и дядю Витторио я восемь лет как не видела. И кстати, — добавила она, идя к двери, — держись подальше от нас с мужем. Мы не потерпим рядом с собой склочную особу вроде тебя.

— Ну, уж и не знаю, как мне удастся держаться подальше от твоего мужа, — с издевкой протянула Лоренца, когда соперница уже открыла дверь. — Ты не слышала о моей новой работе?

— О какой же? — спросила Джессика.

— Ты, конечно, не в курсе, но я вовсе не дурочка, а деловая женщина, — сказала Лоренца, стряхивая невидимые пылинки с рукава обтягивающего алого платья. — Вот почему твой драгоценный супруг принял меня на работу в качестве главы бухгалтерского отдела. И я не думаю, что теперь, когда у него столько дел, Ринальдо откажется от моих услуг, — добавила она со смешком и снова повернулась к зеркалу.

Джессика понимала, что ничего не выиграет, обмениваясь оскорблениями с этой ужасной женщиной. Поэтому, хлопнув напоследок дверью, она направилась вниз.

Присоединившись к остальным, Джессика продолжала перебирать в уме слова соперницы. Казалось, в болтовне Лоренцы не было никакого смысла. Но этой мерзавке удалось уязвить ее.

А если она и в самом деле по-прежнему увлечена Ринальдо, то наверняка ухитрялась устроить так, чтобы видеться с мужем Джессики каждый день. Кроме того, невозможно было выбросить из памяти намек Лоренцы на то, что они с Ринальдо были любовниками…

Что ж, с этим уже ничего нельзя поделать, мрачно решила Джессика. Но что бы ни было в прошлом, сейчас Ринальдо — ее муж. И они очень счастливы!

А дурацкие отсылки к бедному старому дяде Витторио — так это все глупости, не стоящие внимания…

— Семейство Аккилини переехало в Апулию из Феррары в позапрошлом веке, а винным делом стало заниматься в тысяча семьсот восьмидесятом году, когда Франческо Аккилини получил в приданое за женой местные виноградники.

Управляющий Старого виноградника, сделав паузу, заглянул в свои записи, прежде чем продолжить лекцию об истории семейства Аккилини и их успехах в виноделии.

Однако Джессика чувствовала, что не в состоянии сосредоточиться на рассказе. Сначала перепалка с Лоренцой Кардуччи, а потом этот странный разговор с синьором Витторио…

Она, конечно, знала, что ему пришлось передать дела племяннику по причине болезни и преклонного возраста. Но с момента их с Ринальдо появления в Фодже не имела возможности обменяться более чем парой приветственных слов с этим почтенным синьором. Вот почему она села к нему в «роллс-ройс», который специально переделали, чтобы туда входило инвалидное кресло.

— Я очень, очень счастлив, что ты и мой племянник поженились. Чудесно, да? — произнес синьор Витторио по-английски с сильным итальянским акцентом. — Я помню тебя, Джесси, хотя столько лет прошло! Такая красивая девушка!

Он улыбнулся сидящей рядом с ним Джессике.

— Я тоже счастлива, — произнесла она, стараясь говорить как можно четче и тщательно подбирая слова.

Джессика знала всего несколько слов по-итальянски. А дядя Ринальдо довольно плохо говорил по-английски.

— Да… хорошо. Я сказал твоему деду: мы должны устроить этот брак. Ринальдо нужна хорошая жена, и богатая, да! — Синьор Витторио хихикнул, слегка пихнув Джессику в бок. — И мы все устроили. Мы — два старика! Но мы еще умные, разве нет?

И он снова хихикнул.

— Я не совсем понимаю… — пробормотала Джессика: из-за сильного акцента она с трудом разбирала речь своего престарелого собеседника.

— Ринальдо — хороший человек. Я говорю ему: «Ты должен жениться. Тебе нужна красивая девушка с большим приданым». И вот он женился на тебе. Да, Ринальдо — хороший человек. Делает как велено. И синьор Энгус — он говорил мне, что доволен вашим браком.

Тут синьор Витторио снова просиял улыбкой.

— Мой дедушка? — спросила Джессика в смятении.

— Си, синьор Энгус — он говорит, ты хорошая девушка. И это хороший брак для тебя. Ты пошли мне Ринальдо, сказал он, а я женю его на моей Джесси!

И старик с восхищением уставился на молодую жену своего племянника. Все получилось так, как планировали они с синьором Энгусом. Теперь молодым оставалось только произвести на свет сына и наследника — и тогда он, синьор Витторио, будет совершенно счастлив и сможет умереть спокойно.

— Наши две семьи теперь такие, — сказал он, складывая ладони вместе. — И синьор Энгус велит мне не беспокоиться, — продолжал старик. — Он говорит, раз Ринальдо женится на моей Джесси, я позабочусь, чтобы у него были деньги. Чудесно, да? — добавил он, когда шофер, остановив машину, открыл дверцу и выкатил кресло наружу…

— Фирмой руководили шесть поколений семейства Аккилини. В настоящий момент…

Под голос главного управляющего Джессика пыталась думать о словах синьора Витторио.

Получалось, что они с дедом сговорились, чтобы поженить ее с Ринальдо. Но это же смешно! И глупо — если только она правильно поняла слова старика о том, что мистер Энгус дал денег Ринальдо для нужд его фирмы. Но нет, дедушка сначала бы посоветовался со мной, уверяла она себя.

Джессика вздрогнула, неожиданно осознав, что рядом стоит муж. Наклонив голову, Ринальдо прошептал ей на ухо:

— Тебе, кажется, скучно? У нас тут есть так называемая «соборная кладовая» — пойдем, я покажу. Это тебя заинтересует.

Подхватив жену под руку, Ринальдо увлек ее прочь от толпы родственников по извилистым коридорам и проходам старинного здания, где семейство Аккилини производило и хранило свои знаменитые вина. Наконец Ринальдо отворил большую древнюю дубовую дверь, включил свет и свел Джессику по истертым каменным ступеням.

Она сразу поняла, почему эту кладовую называют «соборной». По правде говоря, она еще ни разу не видела такого количества положенных друг на друга бочек. Глядя вверх, на высокий купол потолка, Джессика задумалась, сколько же времени ушло на постройку такого огромного помещения.

— Кладовую соорудили в конце восемнадцатого века, здешние условия идеально подходят для выдержки наших вин… Ну ладно, хватит технических подробностей, — улыбнулся Ринальдо и спросил: — Как тебе здесь?

Джессика кивнула: да, мол, замечательное место. Но что-то не давало ей погрузиться в созерцание огромной кладовой. Слишком много вопросов, слишком мало ответов…

— Ты в порядке? — спросил Ринальдо, заботливо глядя на жену. — Ты вроде побледнела. Надеюсь, это не обед.

Джессика покачала головой.

— Нет, ничего. Это просто… Сегодня у меня было два странных разговора. Один с Лоренцой, другой с твоим дядей. И говоря по правде, я нахожусь в некотором недоумении…

— А именно? — спросил Ринальдо. Джессика молчала, тогда он предложил: — Если у тебя проблемы, Джесси, то, наверное, лучше бы тебе ими со мной поделиться, ты не находишь?

— Дело в нашем браке, — медленно произнесла Джессика, глядя ему в глаза. — Мы с Лоренцой никогда не были друзьями. Поэтому меня не очень задели ее намеки на то, что мы с тобой поженились по расчету. Но потому твой дядя сказал мне…

— И что же мой дядя сказал тебе? — спросил Ринальдо, нахмурившись и пристально глядя на жену, которая выглядела очень несчастной.

— Откровенно говоря, английский твоего дяди оставляет желать лучшего. Но насколько я поняла, он убежден, что они с моим дедом устроили наш брак.

— Но это же смешно — неужели сама не видишь?

Ринальдо расхохотался. А Джессика неуютно поежилась.

— Вроде как дядя велел тебе жениться на богатой девушке, и сейчас он очень доволен, что ты последовал его указаниям. Однако он, кажется, и в самом деле общался по этому поводу с моим дедом. И хотя я не вникла в детали, там еще было что-то насчет денег, которые мой дедушка даст тебе.

— Глупости!

— А в довершение всего, — продолжала Джессика, решив выяснить все до конца, — Лоренца уверяет, что ты женился на мне только потому, что мой дед обещал заплатить тебе. Должна признать, что это… заявление сильно меня расстроило.

— В жизни не слышал подобной чуши! — Решительно произнес Ринальдо. — И тебе тоже не стоит обращать на такое внимания.

— Тем не менее, как говорится, дыма без огня не бывает. И я хочу докопаться до истины, — упрямо сказала Джессика. — Что из слов твоего дяди соответствует действительности? Он велел тебе найти жену с богатым приданым?

— Ну, это уже слишком! — прорычал Ринальдо, сердито проводя рукой по волосам. — Да, он хотел, чтобы я женился и остепенился. Все старики хотят этого от молодых. Но чтобы я сделал хоть что-то только потому, что он мне так велел, — да никогда!

— Да, но как насчет моего дедушки? Почему Лоренца и твой дядя утверждают, что ты женился на мне исключительно из-за наследства? Откуда у них такая уверенность? Ты виделся с дедом перед тем, как приехать в Абердин, и…

— Как ты можешь говорить такие вещи? — сердито перебил ее Ринальдо.

— Но Лоренца и твой дядя…

Джессика умолкла и зябко передернула плечами то ли от напряжения, то ли от здешней промозглой атмосферы.

— Не знаю, что несет Лоренца. Да и откуда бы мне знать? Хотя она и неплохой работник, но человек никудышный, — раздраженно произнес Ринальдо. — А дядя мой, как ты сама видела, больной старик, и ничего больше. И я категорически отрицаю, что женился на тебе по какой-либо иной причине, кроме той, что хотел именно этого, — добавил он, явно сдерживаясь из последних сил. — И то, что ты сомневаешься во мне, то, что не доверяешь мне, — я считаю оскорбительным для себя!

Только она собралась сказать мужу, что сожалеет, что зря поверила Лоренце, как сверху послышался чей-то голос.

— Ринальдо, вот ты где…

Это был Романо.

— Не сейчас! — нетерпеливо бросил Ринальдо. — Позже.

— Нет, дело крайней важности! Иди сюда немедленно! — настаивал Романо.

С тяжелым вздохом Ринальдо начал подниматься по лестнице, жестом поманив за собой жену. Но когда она вышла в коридор, и Ринальдо, и его зять исчезли.

Огорченная своей первой серьезной ссорой с мужем и чувствуя глубокий стыд при мысли, что приписала Ринальдо оскорбительные мотивы его поступков, Джессика медленно брела по коридору. Но не успела она уйти далеко, как из-за поворота внезапно появился Ринальдо, схватил ее за руку и через боковую дверь подвел к своему автомобилю. Вид у него был крайне обеспокоенный, так что Джессика сразу же встревожилась.

— Что случилось? — спросила она, когда Ринальдо молча распахнул перед ней дверцу машины.

— Дома я все скажу тебе, Джесси! — бросил он. — Нам надо поговорить. А поскольку здесь полным-полно родственников и знакомых, нам не удастся остаться наедине.

Дорога заняла немного времени, но Джессика вся извелась. И что только на нее нашло? Как она могла сказать мужу, будто он женился на ней из-за денег?

Автомобиль остановился возле дома. Крепко держа жену за руку, Ринальдо прошел в холл, мимо явно испуганной синьоры Аккилини, а затем по коридору, который вел в большой сад за домом.

— Ради всего святого! — воскликнула Джессика, когда они остановились у скамьи под цветущим деревом. — Что происходит? Мне… мне ужасно жаль, что я наговорила тебе столько гадостей, Ринальдо! — продолжала она едва ли не со слезами. — Я не хотела, чтобы это звучало как обвинение. Совсем не соображала, что говорю. Надеюсь…

— Шшш, милая, — прошептал муж, усаживая Джессику на скамью и садясь рядом. — Дело в том, что у меня для тебя плохие новости, — продолжил он, обнимая ее за плечи. — Звонила твоя крестная. Твоего дедушку увезли сегодня утром в больницу с сердечным приступом. Насколько я понял, ему осталось жить несколько часов…

Джессика вскрикнула и задрожала. Ринальдо крепче сжал ее в объятиях, баюкая, как младенца.

— Тебе плохо, да, милая? — негромко произнес он. — Мы первым же рейсом вылетаем в Эдинбург. Будем надеяться, что все еще обойдется. Современная медицина творит чудеса.

Удар был слишком силен, и Джессика безвольно поникла в объятиях мужа. Но постепенно к ней пришло осознание того, что внутренне она была готова к ужасному известию. Конечно, ей будет очень недоставать дедушки, но, как часто любил говаривать сам Энгус Маккормик, он прожил долгую и счастливую жизнь.

— Ну же, — сказал, наконец, Ринальдо, поднимая за подбородок ее заплаканное лицо. — Пойдем, любимая, — добавил он, вынимая из кармана платок, чтобы вытереть слезы Джессики. — Ты собирайся, а я закажу билеты на самолет, договорились?

Джессика знала, что никогда не забудет это кошмарное возвращение в Эдинбург.

Утомительный перелет и поездка из аэропорта — все это было зря: добравшись до больницы, они узнали, что мистер Маккормик уже несколько часов как скончался. Джессика не успела попрощаться с любимым дедушкой.

Когда супруги приехали в старый дом на площади Шарлотты, их встретили слуги старого хозяина: управляющий Джеймс Берд и его жена Мэри, которые позаботились, чтобы у Джессики было как можно меньше проблем.

Однако она понятия не имела, как справилась бы, если бы не Ринальдо. Ее потрясло количество бумаг, которые необходимо было выправить в связи со смертью одного из членов семьи и устройством похорон. Супруги решили, что через некоторое время после скромных похорон устроят официальную поминальную службу.

— Твой дедушка был уважаемым человеком, — заметил Ринальдо. — Это означает, что отдать ему последний долг придут не только друзья, знакомые и коллеги, но и многие официальные лица города. Поэтому я попрошу его секретаря составить список приглашенных, хорошо?

— О, конечно, спасибо тебе! — Джессика с облегчением вздохнула. — Мне надо ответить на столько писем с соболезнованиями. А я почти ничего не знаю о старых друзьях дедушки. Не хотелось бы забыть кого-то из тех, кто был ему близок и дорог.

В день похорон шел дождь. И Джессика — после того, как они с Ринальдо приехали в церковь, где совсем недавно венчались, — подумала, что это вполне отвечает настроению собравшихся. Она была рада, что рядом есть Ринальдо — сильный, уверенный в себе, и что он крепко держит ее за руку…

Вечером они сидели в кабинете дедушки и обсуждали события дня.

— К несчастью, моя дорогая, — сказал под конец Ринальдо, — мне придется покинуть тебя на несколько дней, поскольку я никак не могу отменить поездку в Калифорнию. Ты ведь знаешь, как для меня важно завязать контакты с тамошними виноделами.

— Конечно, ты должен лететь, — откликнулась Джессика, а потом вздохнула и добавила: — Как бы я хотела отправиться с тобой…

— Я бы тоже этого желал, — сказал Ринальдо и поцеловал жену в лоб. — Но в сложившейся ситуации тебе было неприлично покидать Эдинбург. А что касается поминальной службы, то к ней я успею вернуться.

— Знаешь, очень удачно все вышло со списком приглашенных. Я ведь не знакома и с половиной упомянутых в нем людей. Дедушкина секретарша, Синтия, — настоящая героиня. Не представляю, как я буду общаться со всеми этими людьми без тебя.

— Не беспокойся, дорогая, я же обещал вернуться. Кроме того, завтра у тебя встреча с семейным поверенным, — напомнил он. — Если ты, как оно и должно быть, наследовала все состояние деда, тебя в ближайшем будущем ждет слишком много дел, чтобы тосковать обо мне.

На следующее утро, с душевной болью простившись с мужем, Джессика отправилась в адвокатскую контору, занимавшуюся делами ее семьи. Она никогда раньше не имела дела с поверенным Маккормиков и не представляла, на что это похоже.

Ее проводили в большой, вполне современный офис, где Джессику приветствовал добродушного вида человек средних лет.

— Как вам, я полагаю, известно, мистер Энгус Маккормик всегда имел намерение оставить вам все свое состояние, — сказал поверенный, усадив посетительницу в удобное кресло и угостив чашечкой кофе. — Конечно, кое-что оставлено слугам, но, в общем и целом вы теперь единственная наследница фирмы «Маккормик».

Пока Джессика сидела, пытаясь придумать, что бы сказать по этому поводу, поверенный продолжал:

— Рад сообщить, что имущество вашего дедушки свободно от всяких закладных. Вот только есть приписка, которую он совсем недавно сделал к завещанию. По правде говоря, миссис… прошу прощения, синьора Аккилини, поверенный одарил ее вежливой улыбкой, — вы теперь очень, очень богатая женщина.

— А что за приписка? — спросила Джессика, слегка нахмурившись.

Поверенный склонил голову.

— Не буду обременять вас профессиональным деталями, — сказал он, складывая в стопку листы бумаги. — Суть в том, что ваш дедушка приехал ко мне где-то с месяц назад и попросил сделать приписку к завещанию. Из нее следует, что, если вы выйдете замуж за вашего тогдашнего жениха, синьора Ринальдо Аккилини, ваш муж получит определенную сумму денег в свое личное пользование. — Юрист сделал паузу и, поправив на носу очки, взглянул в лежащий перед ним документ. — Еще мистер Энгус добавил, что предлагает синьору Ринальдо Аккилини использовать эти деньги для модернизации его винодельческой фирмы в Италии.

Джессика секунду смотрела в глаза поверенному.

— А «определенная сумма денег» — это примерно сколько? — спросила она.

Снова взглянув в бумаги, юрист назвал сумму, от которой у Джессики перехватило дыхание.

— Но это же очень много! — воскликнула она.

Однако ее собеседник пожал плечами.

— Ваше состояние от этого не пострадает. Ваш дедушка, насколько я помню, выразился в том смысле, что, раз уж вы выходите замуж за синьора Ринальдо, это не самое плохое помещение капитала.

Вернувшись в большой пустой дом, и ходя взад-вперед по кабинету деда, Джессика пыталась уяснить сказанное поверенным. Получалось, что, как ни крути, между ее дедушкой и Ринальдо существовала определенная договоренность. Ведь приписка была сделана в тот день, когда Ринальдо, после четырех проведенных в Абердине дней, улетел в Италию.

Все, что сказала Лоренца Кардуччи, все, что сказал старый Витторио Аккилини, встало на свои места. Необязательно обладать сверхвысоким интеллектом, чтобы понять, что именно произошло месяц назад в тот безумный уик-энд.

Во-первых, дядя Витторио хотел, чтобы племянник женился, и притом на богатой женщине. И похоже на то, если только она правильно поняла слова дяди Ринальдо, — что синьор Витторио и мистер Энгус сговорились обо всем по телефону.

Джессика прекрасно знала: ее деду тоже не терпелось пристроить внучку. Старому Энгусу хотелось, чтобы у Джессики было на кого опереться, когда она станет наследницей всего его состояния.

И тут, словно в ответ на молитвы старика, появляется Ринальдо, якобы приехавший лично искать потерянную партию вина.

Джессика знала, что он провел некоторое время в офисе ее деда. Тогда-то они и могли составить этот план, сказала себе она, дрожа от ярости при мысли, что оказалась марионеткой, пусть и не в чужих руках.

А когда Ринальдо по приезде в Абердин заметил, как действует на Джессику его обаяние, то наверняка решил, что это его шанс. И ухватился за него обеими руками. Поскольку легко догадался, что Джессика до сих пор влюблена в него. И ему не составило никакого труда свести с ума глупую наивную простушку.

Нет, надо отдать ему должное, Ринальдо работает быстро! Всего три дня безумного секса — и Джессика с радостью пообещала выйти за него замуж.

А затем он вернулся в Эдинбург сообщить прекрасную новость деду. И улетел в Италию.

Ничего удивительного, что дядя Витторио был счастлив как дитя! Кажется, все — кроме нее, конечно, — знали, что, когда умрет ее старый дедушка, Ринальдо получит достаточно денег, чтобы расширить свою компанию, как он того желал.

Лоренца права: она, Джессика, и в самом деле тупая идиотка, пойманная в ловушку брака по расчету…

По мере приближения дня поминальной службы — и прилета Ринальдо — Джессике казалось, что только гнев на собственную глупость и на омерзительное поведение мужа дает ей силы жить. Беда заключалась не только в том, что она подпала под чары Ринальдо. Даже теперь, зная, какой он подлец, Джессика не могла изгнать его из своего сердца. Она жаждала Ринальдо и сходила с ума от неистового желания.

Единственное благо, что из-за разницы во времени между Калифорнией и Эдинбургом они почти не разговаривали по телефону. Джессика собиралась объясниться с мужем, но не через океан!

И хотя ее по-прежнему обуревали гнев и ярость, более жуткое чувство снедало Джессику — ощущение полного одиночества. Она теперь осталась одна во всем мире.

Да, у нее были крестная мать, друзья. Но семьи не было. Ни сестер, ни братьев, ни родителей, ни тетей с дядями — совершенно никого, кто поддержал бы ее в это тяжелое время. Поэтому-то Джессика ничего не могла поделать с растущим чувством беспредельного одиночества. Ведь ее предал муж — единственный человек, на которого она полагалась и которого любила всем сердцем.

Спустившись к завтраку в день поминальной службы, которая должна была состояться в одиннадцать часов, Джессика подумала, что глупо ожидать возвращения Ринальдо.

Да и с какой стати ему приезжать? Он знает, что получит необходимые ему деньги. Так зачем притворяться дальше, зачем строить из себя любящего и преданного мужа?

Джессика посмотрела на себя в зеркало и нахмурилась при виде бледного лица, которое казалось еще бледнее из-за черного траурного платья.

За столом она не смогла проглотить ни крошки, только выпила кофе, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Она взглянула на часы: десять. Через полчаса за ней приедет машина. Секретарь покойного мистера Энгуса позаботился, чтобы внучка его патрона прибыла в церковь раньше гостей.

И тут совершенно неожиданно Джессика услышала глубокий голос Ринальдо — тот здоровался с Джеймсом, дворецким, — и его уверенную поступь: муж шел по коридору в кабинет.

— Извини, что я так поздно, дорогая, — сказал он, бросая дипломат на ближайший стул. — Едва успел на самолет, спешил изо всех сил. Как ты?

— Как я? — Джессика пронзительно рассмеялась. — О, чудесно! Лучше не бывает!

— Что с тобой? — спросил Ринальдо, слегка нахмурившись.

— Надо тебе сказать, я нанесла чрезвычайно любопытный визит семейному поверенному как раз после твоего отъезда. Я уверена, ты теперь прекрасно знаешь, что можно не заботиться о деньгах на модернизацию своей компании… Мой дедушка сдержал обещание, не так ли? — угрюмо добавила Джессика.

Ринальдо пожал плечами.

— Не понимаю, о чем ты, — сказал он и благодарно кивнул Джеймсу, который внес в кабинет поднос с кофейником и чашками. — Как раз то, что мне нужно. Полет был длинным и до ужаса утомительным, — сообщил Ринальдо, наливая себе кофе. — Будешь еще, Джесси?

— Нет, спасибо, — ответила она, глядя вслед Джеймсу, который вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

После этого Джессика судорожно перевела дыхание и почувствовала, что у нее дрожат колени.

— Извини, что пришлось оставить тебя одну. Надеюсь, тебе было не очень тяжело без меня, — сказал Ринальдо и нахмурился, видя напряжение, написанное на бледном лице жены. — С тобой все в порядке, любимая?

— Нет, со мной не все в порядке! — отрезала она, а затем в деталях поведала мужу о своем визите к адвокату.

— Но, Джесси, я думал, что больше не услышу этой чепухи! — раздраженно воскликнул Ринальдо.

— Лично мне уже не кажется, что это чепуха! — возразила Джессика.

— Я предпочел оставить эту неправдоподобную байку без внимания, — заявил Ринальдо, игнорируя восклицание жены, — поскольку предположил, что все дело лишь в ядовитых словах моей смутьянки-родственницы Лоренцы.

— С которой, как она мне сообщила, у тебя была интрижка! И может быть, вы до сих пор спите вместе — откуда мне знать? — процедила Джессика сквозь зубы.

— Дио мио! С какой стати? Эта женщина ничего для меня не значит! — прорычал в ответ Ринальдо, а затем принялся убеждать Джессику, что у него и в мыслях не было жениться на ее деньгах. — Как ты только можешь так думать, Джесси? Как можешь быть настолько непроходимой дурой? — восклицал он, явно утратив над собой контроль. — Неужели ты совсем меня не знаешь, раз веришь подобной ереси?

Но насколько могла судить Джессика, факты трактовались однозначно. И подтверждались документально.

— Если, как ты говоришь, я верю ереси, объясни, откуда взялась приписка к завещанию, которую дедушка сделал через несколько часов после того, как ты объявил о твоем желании жениться на мне? — ехидным тоном поинтересовалась Джессика, чувствуя, как голова начинает раскалываться от боли. — Теперь ты станешь доказывать, что и Лоренца Кардуччи, и твой дядя Витторио лгали? Или что приписка — подложная? — издевательски добавила она.

— Нет, не стану. Если ты решила поверить Лоренце и моему дяде — это твое дело. Но ты очень ошибаешься насчет денег, которые мне оставил мистер Энгус! — горячо произнес Ринальдо, который, не в силах усидеть на месте, принялся расхаживать по кабинету. — Я ничего не знал о них. Я не просил этих денег и не ждал их!

— Так я и поверила!

— Не стану утверждать, будто мне не была нужна такая сумма, — продолжил Ринальдо чуть более спокойно.

Он опустился в кресло и взъерошил руками кудрявую шевелюру.

— Ну, конечно же! — Джессика издала нервный смешок. — И теперь ты мне будешь рассказывать, что все случившееся — результат стечения обстоятельств, да?

Взвинтив себя до крайности, Джессика оказалась совершенно не в состоянии контролировать свои поступки и слова. Одержимая негодованием, она металась по кабинету, проклиная Ринальдо и размахивая руками как безумная.

— Все, довольно! — решительно сказал он, быстро поднялся и, подойдя к Джессике, положил ей руки на плечи.

— Не прикасайся ко мне! — взвизгнула она, оттолкнув мужа. — Твои чары на меня больше не действуют!

— Успокойся, Джесси. Гневом ты ничего не достигнешь.

— Ну вот, наконец-то ты сказал правду! — с горечью воскликнула Джессика. — Теперь мне все ясно. Я была дурой, разве нет? Все той же глупой школьницей с мозгами, забитыми романтической чепухой. Ты знал, что некогда я влюбилась в тебя по уши. Почему бы еще раз не попробовать охмурить меня, решил ты.

— Прошу тебя, Джесси, это же безумие! Ради Бога приди в себя!

— О, манипулировать мною оказалось на редкость легко! — Одержимая болью и гневом Джессика почти не слышала Ринальдо. — Наверняка вам обоим понравился этот план. Я так и вижу вас вместе: «Она всегда была без ума от тебя, мой мальчик. Так почему бы тебе не съездить в Абердин?» — передразнила она голос своего деда.

— Ничего такого не было, — горячо возразил Ринальдо. — Да, я виделся с мистером Энгусом. И обсуждал с ним, как коллега с коллегой, состояние дел и мои надежды, связанные с модернизацией семейной фирмы.

— А, так ты признал наконец хоть часть правды!

— Однако уверяю тебя, Джесси, что твое имя всплыло лишь единожды, когда твой дедушка сказал, что ты управляешь отделением его фирмы в Абердине, куда наверняка попал потерянный груз.

— Да неужели?

И Джессика презрительно рассмеялась.

— Клянусь, я говорю правду! — взорвался Ринальдо. — Если честно, я скрыл от тебя только одну вещь: когда мы обедали в тот день, твой дедушка сказал мне, что дни его сочтены. Но он не хотел, чтобы ты знала об этом, и я с уважением отнесся к его воле. И это, — добавил он, в упор глядя на жену, — единственное, что я утаил от тебя!

— Ну, моего дедушки больше нет на свете, так что подтвердить или опровергнуть твои слова он не сможет, не так ли? — возразила Джессика. — И как ни крути, а возможный сценарий событий, который я набросала, очень соответствует тому, что произошло на самом деле!

— Дио! — не выдержал Ринальдо и выругался вполголоса по-итальянски. — Что мне еще надо сделать, чтобы вбить разум в твою пустую голову?

— Так, значит, во всем виновата моя пустая голова? А вот твой дядя думает иначе. И Лоренца тоже! Поскольку она сообщила мне, что вы сотрудничаете отныне — и в постели, надо думать, тоже, — мне остается только предположить, что ей виднее.

— Если муж и жена не доверяют друг другу, у них нет будущего! — с жаром произнес Ринальдо. — И ты веришь словам этой мерзавки больше, чем моим?

— Не думаю, что она солгала! — выкрикнула Джессика. — Вы оба друг друга стоите. Так что больше не смей прикасаться ко мне! Если честно, — добавила она, содрогнувшись, — то от мысли, что ты касался меня, после того как спал с Лоренцой, меня тошнит.

Ринальдо стоял, молча глядя на Джессику непроницаемо-черными глазами.

— Я одного не понимаю: почему ты так низко себя ценишь, Джесси? — спросил он наконец. — Но кажется, ты и обо мне не слишком хорошего мнения…

— Я… я презираю тебя! — воскликнула она.

Эхо ее голоса все еще звенело под высоким потолком комнаты, когда раздался стук в дверь.

— Мадам, машина за вами уже прибыла, — сказал Джеймс и, бросив один-единственный взгляд на бледные лица супругов, поспешно удалился.

Впоследствии, когда Джессика вспоминала поминальную службу, ей с трудом удавалось подавить дрожь при мысли об этом дне — самом ужасном дне за всю ее жизнь. К естественной глубокой скорби по единственному близкому человеку прибавилась боль от разрыва с Ринальдо.

Выйдя из дому, Джессика с мужем не имели возможности продолжить личный разговор ни в машине, ни в церкви. Следовало отдать должное Ринальдо: он, добросовестно выполняя свой долг, был рядом с женой всю службу. Однако если раньше его присутствие обернулось бы поддержкой, теперь Джессика осталась без помощи или ободрения: такой непреклонный был у него вид, такое сурово-неприступное выражение лица.

Обратный путь оказался еще более тягостным, чем дорога в церковь. Обвинения Джессики и отказ Ринальдо признаться в своих проступках вкупе с выдвинутым им против жены обвинением в недостатке доверия возвели между ними непреодолимую преграду.

Джессика понятия не имела, что им теперь делать. Пока они шли от машины к дому, она пыталась сообразить: что они могут сказать друг другу после ссоры? Ринальдо, судя по всему, задавался тем же вопросом.

Едва переступив порог холла, Джессика поспешила к себе в спальню принять лекарство, чтобы облегчить сильную боль в висках, которая мучила ее весь день. Но только она прилегла, чтобы дать таблетке подействовать, дверь с шумом отворилась.

— Как я понимаю, мне нет смысла дольше оставаться в этом доме. Поскольку мне здесь совершенно не рады, — объявил Ринальдо ледяным тоном. — Более того, у меня дела в Фодже. Вот почему я намерен вернуться в Италию сегодня же вечером.

Джессика рывком села в постели и прижала дрожащую руку к раскалывающейся голове.

— Но… но нам надо поговорить… Я хочу сказать, не можем же мы просто… — беспомощно начала она.

— О нет! — Черные глаза Ринальдо гневно блеснули. — Мне больше не о чем говорить с тобой, Джесси. Раз ты так относишься ко мне, я не представляю, что мы можем сказать друг другу. Сейчас или в будущем.

После этого он ушел, оставив Джессику оплакивать свое разбитое сердце и потерю мужа.

Как ухитрилась протянуть следующие несколько дней, она не имела ни малейшего понятия. Похоже, ее спасла необходимость взяться за дела принадлежащей ей отныне фирмы.

Конечно, Джессика чувствовала себя подавленной и безнадежно одинокой. Но по крайней мере, у нее оставалось мало времени на мысли о собственных проблемах, раз ей приходилось постоянно думать о проблемах компании.

К несчастью, дурные предчувствия Джессики оправдались в полной мере: взяться за управление фирмой после человека, который не уступал никому и малой доли своих полномочий, оказалось в высшей степени нелегко. И Джессика с самого начала смирилась с тем, что они с главным менеджером терпеть друг друга не могут, а значит, придется сносить его ехидные замечания в ее некомпетентности, граничащие с откровенной грубостью.

Но она не могла себе позволить отвлекаться на подобные мелочи. Теперь вся энергия Джессики шла на то, чтобы вникать в суть дел. И ей не только приходилось отныне работать от зари до зари, но и сидеть с бумагами по ночам.

Зато она падала в постель совершенно без сил, почти не находя времени, чтобы поплакать над своим разрушенным браком. Поскольку с момента отъезда Ринальдо в Италию Джессика не получала от мужа никаких вестей…

Наверняка развлекается сейчас с этой сучкой Лоренцой, мрачно размышляла Джессика однажды поздно ночью. Измученная бессонницей, она спускалась в кухню сделать себе чашку чаю.

Несмотря на боль, кольнувшую ее при мысли о сплетенных в любовном объятии Ринальдо и чувственной итальянки, Джессика в глубине сердца не верила, что муж изменял ей, пока они были вместе. Конечно, интрижка в прошлом вполне вероятное дело. Но женская интуиция подсказывала Джессике, что во время короткого ухаживания и их брака Ринальдо не смотрел с желанием ни на одну женщину, кроме нее.

Но ее дикие обвинения, высказанные в сердцах, в запале их ссоры с целью отомстить мужу болью за боль, могли снова толкнуть его в объятия Лоренцы. Однако Джессика уже ничего не могла поделать. И уж конечно, супружеская измена в ее глазах выглядела менее тяжким грехом, нежели обман. Ведь Ринальдо притворился, будто любит ее, чтобы получить денежки ее деда! А если все-таки мысль об интрижке Ринальдо с Лоренцой причиняет ей сильную боль, так это только потому, что она, Джессика, очень слабая женщина!

Однако время шло, в офисах «Маккормика» установили новое оборудование, и новая глава фирмы почувствовала, что ей удалось отчасти модернизировать старинную компанию. И хотя Джессика пыталась уверить себя, что презирает негодяя, женившегося на ней из-за денег, она обнаружила, что испытывает некую симпатию к Ринальдо, который столкнулся с теми же проблемами, приняв бразды правления фирмой семейства Аккилини.

Джессика также понимала, что муж очень занят, поскольку будущее семейного предприятия зависело от урожая винограда в Апулии.

По этой причине, а еще из-за собственной гордости и упрямства она сама попыталась разобраться с серьезными проблемами прихода и расхода средств. Однако когда обнаружилось, что старший менеджер, которого Джессика никогда не любила, присвоил значительную сумму из средств компании, молодая женщина поняла, что нужно действовать как можно быстрее. И она не могла искать помощи ни у кого, кроме мужа.

— Да, конечно, я знаю, что у тебя свои дела, — процедила она сквозь зубы, дозвонившись в Фоджу. — Поверь, я бы и не подумала обратиться к тебе, если бы могла этого избежать. Проблема в том… — Джессика заколебалась, а затем набрала воздуху в грудь и выложила все начистоту: — Проблема в том, что у меня недостаточно опыта и я не знаю, как поступить в сложившейся ситуации. В первый момент мне больше всего хотелось вышвырнуть мерзавца на улицу и передать дело в суд. Но потом я решила, что это повредит репутации фирмы. Так что мне делать? Дать ему уволиться и смириться с потерей?

— Сейчас я слишком занят, чтобы решать твои проблемы, — сообщил Ринальдо жене. — Однако я подумаю, что можно сделать, и, возможно, прилечу в Эдинбург, — добавил он и положил трубку.

— Пустая трата времени! — сердито воскликнула Джессика, но услышала в ответ лишь длинные гудки.

Незачем было унижаться, признаваясь, что не можешь справиться с проблемой, расстроилась она. Этому типу наплевать на жену…

Вот почему Джессика так удивилась, когда, вернувшись на следующий день домой, обнаружила в своем кабинете мужа.

— Ради всего святого, что ты здесь делаешь? — спросила она, хватаясь за спинку стула по причине неожиданной слабости в коленях.

— Я все еще твой муж, что бы там ты ни думала по этому поводу, — холодно ответил Ринальдо.

— Ох, извини… я не хотела быть грубой… Просто никак не ожидала увидеть тебя так скоро, вот и все, — с удивлением услышала Джессика собственные слова.

Ничего странного в этом нет, думала она, когда они сидели в парадной столовой, почти не прикасаясь к еде. Ринальдо наверняка перекусил в самолете. А Джессика… Джессика изо всех сил старалась смириться с весьма огорчительным фактом: ее до безумия волнует присутствие мужа.

Она поднялась перед ужином к себе в спальню в полной панике. Выбирая, во что переодеться, Джессика ужасалась себе самой. Одного только взгляда на Ринальдо оказалось довольно, чтобы ее сердце забилось как бешеное. Она без труда распознала и ощущение болезненного возбуждения, и тяжесть во всем теле — словом, симптомы сексуального влечения были, что говорится, налицо.

К счастью, благодаря спокойствию Джеймса, который прислуживал за ужином, создавалось впечатление, что Ринальдо вернулся из обычной деловой поездки, и ужин прошел весьма сносно.

— Тебе придется по-тихому уволить этого мошенника и смириться с растратой. Да, я знаю, это ужасно бесит, — сказал Ринальдо с холодной улыбкой, беря с тарелки кусочек сыру и отпивая глоток красного вина. — Но ты должна позаботиться о добром имени компании и принять меры, чтобы впредь ничего подобного не произошло.

— Да… да, я полагаю, ты прав, — пробормотала Джессика, пытаясь сосредоточиться на словах мужа. — Но как это сделать? Мне надо дать ему рекомендацию? Или…

— Я устроил так, что смогу пробыть в Эдинбурге несколько дней и решить за тебя эту проблему, — сказал Ринальдо, и от его высокомерного снисходительного тона Джессика чуть не заскрежетала зубами. — Естественно, возникнет необходимость подыскать нового менеджера. Хорошо бы также посоветоваться с вашим юристом. И надо проинформировать банк о сложившемся положении.

Джессику мучило искушение послать Ринальдо к черту, однако она знала, что ей придется смириться. Хотя она и не желала иметь дел с мужем, выбора у нее не было — если она хотела спасти свою фирму. По правде говоря, мне вообще следует быть благодарной за то, что Ринальдо не стал вспоминать старое, сказала себе Джессика.

После кофе она, извинившись, быстро покинула столовую и поднялась к себе в спальню. Скользнув под одеяло и выключив свет, Джессика с удовольствием вспомнила, что Ринальдо, хотя и в своей несколько покровительственной манере, признал, что она многого достигла. Вероятно, именно по этой причине Джессика изо всех сил старалась не касаться в разговоре болезненных тем, связанных с их личными отношениями.

Перебирая в памяти события этого вечера, она закрыла глаза и незаметно для себя уснула. Ринальдо должен был ночевать в одной из гостевых комнат. Поэтому вполне понятно, что она вздрогнула и внезапно проснулась, когда ее коснулась чья-то рука.

Ее испуганный вскрик заглушили мужские губы. И вот уже руки Ринальдо ласкают ее груди и бедра, прогоняя невольный страх и пробуждая желание, которое она не могла скрыть или сдержать.

Джессика уже никак не могла помешать Ринальдо раздуть тлеющие угольки в неукротимое пламя. Ошеломленная силой сжигающей ее страсти, она все же осознавала, что муж использует секс как оружие. Которому она, увы, не могла противостоять.

— Кажется, ты, несмотря на твои угрозы, хочешь, чтобы я касался тебя, — прошептал Ринальдо ей на ухо. — Так ведь? Ты хочешь, чтобы мои руки ласкали твое тело, — добавил он, чувствуя охватившее Джессику возбуждение, когда он сжал ее набухшие соски. — Ну же? — требовательно спросил он. — Ты хочешь меня?

Судорога, волной прошедшая по телу Джессики, сделала ее совершенно беспомощной.

— Да… да, я хочу тебя, — прошептала она, пойманная в ловушку собственной страстью, не помня ни о чем, кроме безумного желания снова принадлежать мужу, желания настолько сильного, что оно причиняло почти физическую боль.

— Хорошо же, — пробормотал Ринальдо.

Но Джессике было уже не до триумфа, прозвучавшего в его голосе. Она теряла рассудок от жгучих прикосновений губ и рук мужа.

Одержимая ненасытным желанием, Джессика не знала, не почудился ли ей низкий стон, который издал Ринальдо, когда нетерпеливо раздвинул ее бедра и вошел в нее. На пульсирующий ритм движений его мощного тела она отозвалась безумным порывом, который захватил обоих, доведя их страсть и взаимное вожделение до нестерпимого накала.

Потом, когда они молча лежали в темноте, Джессика прошептала:

— Зачем?

— Затем, Джесси, что ты все-таки моя жена. И хотя ты считаешь иначе, я не из тех людей, которые изменяют жене. И еще потому, что мне стало понятно за ужином, что ты сходишь с ума от желания, — добавил Ринальдо и иронически рассмеялся, прежде чем покинуть ее спальню.

6

Расплатившись с таксистом, Джессика, перепрыгивая через лужи на тротуаре, добралась до двери своего дома.

Одно дело шотландское лето. Но сумрачный, промозглый и унылый ноябрьский день — это совсем другое, мрачно думала она, доставая ключи.

— Вы сегодня поздно, мадам, — укоризненно произнес Джеймс, поспешив навстречу хозяйке, когда она вошла в дом, чтобы принять у нее сумку и помочь снять мокрое пальто. — Как день?

— Так себе, — ответила Джессика, слабо улыбнувшись, и кинула взгляд на часики.

Надо поторопиться, если она не хочет опоздать в оперу.

— Отнести сумку в кабинет?

— Да, если вас не затруднит, — сказала Джессика и тут же добавила, остановившись на первой ступеньке лестницы: — И напомните, пожалуйста, Мэри, что я ужинаю не дома, а с важными клиентами в ресторане.

— Синьор Ринальдо прилетит из Италии составить вам компанию? — спросил Джеймс, стараясь не смотреть на хозяйку.

— Нет, боюсь, мой муж не сможет появиться на этой неделе. Он… э-э-э… сильно занят, — пробормотала Джессика.

Она ненавидела это притворство, эту иллюзию счастливой семейной жизни…

— Что ж, надеюсь, мадам, что вы вернетесь не очень поздно, — строго произнес Джеймс, идя к кабинету. — Прошу меня извинить, но последнее время вы выглядите весьма утомленной.

Джессика фыркнула.

— Спасибо на добром слове! Как будто женщине приятно слышать такое! — крикнула она вниз, перегнувшись через перила.

Но Джеймс лишь сдержанно улыбнулся, торжественно шествуя по коридору.

Надо что-то делать с Джеймсом и Мэри, думала Джессика, медленно поднимаясь к себе в спальню. Но что именно?

Почтенная пара служила ее деду много лет — Джессика помнила их столько, сколько себя, — и Энгус Маккормик немало оставил им в своем завещании. Вот почему Джессика была крайне поражена, узнав, что супруги Берд вовсе не собираются уходить на покой и уезжать в деревню. А, напротив, намерены остаться в Эдинбурге, чтобы приглядывать за Джессикой и за огромным домом, в котором молодая женщина чувствовала себя одинокой монеткой в пустой копилке.

Надо было что-то решать и с домом. Сущее безумие жить в такой роскоши! Может, стоит найти себе большую квартиру и отпустить Джеймса и Мэри?.. Однако дело терпит.

С усталым вздохом Джессика вошла в спальню, открыла дверцу шкафа и стала думать, что же ей надеть сегодня вечером. Раньше ей не приходилось водить по театрам и ресторанам деловых партнеров, хотя Джессике случалось принимать здесь, в доме, гостей, пока она не переехала в Абердин.

Посоветовавшись с секретаршей деда, Синтией, которая осталась работать с внучкой мистера Энгуса, Джессика решила сводить гостей в театр.

— Ваш дедушка говорил в подобных случаях, что так он спасается от долгих и занудных разговоров со скучными людьми, — сказала Синтия, широко улыбаясь.

— Славная мысль! — рассмеялась Джессика.

Я сама люблю ходить в театр, а гостям… что ж, им придется смириться с этим, думала она, доставая шелковые брюки и черную шелковую безрукавку под темно-алый вечерний кардиган из панбархата.

Затем включила радио, скинула туфли и сняла золотые сережки и цепочку, которые носила на работу. Хотя Джессика не призналась бы в этом ни одной живой душе, она чувствовала себя ужасно одинокой в огромном доме. Включенное радио помогало ей прогнать гнетущую тишину. Джессика никак не могла взять в толк, почему при жизни деда дом не производил такого тягостного впечатления, хотя мистер Энгус по большей части проводил время у себя в кабинете.

С каждым новым днем, проходившим после скоропостижной смерти дедушки, Джессика чувствовала себе все более подавленной и заброшенной. Однако чему тут удивляться, кисло сказала она себе, идя в ванную и включая душ. Она слишком хорошо знала, почему ощущает себя несчастной и одинокой.

Если она и надеялась на примирение с Ринальдо в его последнее посещение Эдинбурга, в особенности после того как они занимались любовью, то ей суждено было разочароваться. Джессика полностью потеряла представление о том, чего же именно он хочет.

— Я решил, что в интересах и твоей, и моей компаний весь мир должен считать, будто мы с тобой счастливо женаты, — заявил Ринальдо на следующее утро, собираясь сопроводить Джессику в офис, чтобы помочь разобраться с менеджером-растратчиком. — И еще, если хочешь, чтобы твое дело процветало, никто не должен догадываться, что ты не в состоянии полностью контролировать дела.

— Ты что, намекаешь, будто я не в силах управлять собственной фирмой? — сердито спросила Джессика.

— Нет. Я уверен, что через некоторое время ты проявишь себя как весьма компетентная бизнес-леди, — ответил Ринальдо знакомым покровительственным тоном. — Но в настоящий момент твоя фирма нуждается в твердой руке. Вот почему, — продолжил он, видя, что Джессика не станет опровергать его вполне справедливые слова, — я полагаю, что нам надо поддерживать иллюзию счастливого брака. Тогда у меня будет законный предлог регулярно появляться в Эдинбурге и решать проблемы, которые возникают в мое отсутствие.

Так оно и пошло, уныло вздохнула Джессика, высушивая свои длинные пепельные волосы. К несчастью для нее, оба знали, насколько беззащитна она перед чарами Ринальдо, насколько сильно желает его…

Таким образом, последующие визиты мужа шли по тому же сценарию, что и первый. Каждую ночь, которую Ринальдо проводил под крышей дома на площади Шарлотты, он приходил к Джессике. И каждый раз упрямо требовал, чтобы она призналась, что желает его.

И как только несчастная женщина не пыталась противостоять его притяжению! Столько раз собиралась запереть изнутри дверь спальни и положить конец этому издевательству! Но так ни разу и не смогла сделать это.

Презирая себя за слабость, Джессика чувствовала полную неспособность противиться собственной отчаянной потребности в тепле, которое дарил ей Ринальдо. С совершеннейшим бесстыдством она радовалась его нежным, эротичным ласкам, отдаваясь мужу в темноте спальни. Они занимались любовью молча и никогда не говорили о сексе днем.

Джессика ненавидела себя еще и за то, что считает дни до следующего прилета Ринальдо. Она не могла быть с ним и быть без него тоже не могла — несмотря на то, что он соблазнил ее, обманом заставил выйти за него замуж. Увы, похоже, она оказалась вовсе не такой суровой и непреклонной, как ей хотелось бы думать.

Очень скоро стало ясно, что Джессике не по силам вынести это напряжение. И однажды, вернувшись к себе в офис после длинного делового заседания, она неожиданно разрыдалась и поняла, что больше не может терпеть сложившееся положение вещей.

О чем она и заставила себя сказать Ринальдо в последнее свидание с мужем, когда, вернувшись из офиса, застала его у себя в кабинете.

— Я не знаю, что делать… Может, развестись, а? — спросила она с несчастным видом. — Я чувствую, что разрываюсь пополам. Не могу больше. И не думаю, что тебе доставляет удовольствие эта гадкая пародия на брак.

— Нет, не доставляет, — признал Ринальдо все тем же жестким тоном, каким разговаривал с женой с момента их ссоры.

— Что ж… кажется, к этому нечего добавить, — обреченно вздохнула Джессика.

А когда Ринальдо, ничего на это не ответив, попытался сменить тему разговора, устало пожав плечами, отправилась к себе спать.

Поскольку в ту ночь муж не явился к ней в спальню, Джессика решила, что и он осознал: их несчастливый брак по расчету подошел к концу. Ах, если бы я могла перестать любить Ринальдо так же легко, как добиться развода, печально думала она.

Джессика получила по почте от Лавинии толстый конверт. Старая подруга — и пока еще золовка — сообщала о предстоящей свадьбе со своим литературным агентом. Оказалось, к изумлению Лавинии, что Аккилини нашли этот брак весьма удачным, поскольку жених происходил из аристократической семьи.

Обрадованная хорошими новостями от подруги, Джессика была тронута, обнаружив в конверте официальное приглашение на бракосочетание. Свадьба должна была состояться через несколько недель в Милане, где жили родители жениха.

Не то чтобы она собиралась принять приглашение… Хотя они с Лавинией поддерживали связь, стараясь избегать всяких упоминаний о Ринальдо, вряд ли присутствие Джессики на подобном семейном торжестве будет уместно. В особенности учитывая то, что они с мужем собирались развестись.

Только она собралась бросить конверт в камин, как из него выпала страница из какого-то итальянского великосветского журнала. И там, прямо посредине, красовалась фотография Ринальдо, под которой Лавиния приписала жирным черным фломастером: «И что ты собираешься предпринять по этому поводу?»

На фотографии, сделанной на каком-то приеме, Ринальдо широко улыбался в камеру. Но он был не один: на руке у него висела роскошная Лоренца Кардуччи, чьи глаза отразили блеск фотовспышки.

Едва не задохнувшись от боли, Джессика упала в большое кожаное кресло. И лишь много времени спустя у нее хватило силы встать и кинуть в огонь злосчастную журнальную страницу.

Она лицом к лицу оказалась с неоспоримым фактом: чем бы ни кончился их с Ринальдо брак, ей некуда деваться от того, что она глубоко и сильно любит своего мужа.

Ресторан отеля «Мажестик» гудел как улей, когда Джессика пробиралась к столу, где уже ждала ее крестная мать.

— Извини, что опоздала, — проговорила Джессика, поспешно целуя в щеку пожилую женщину, садясь рядом и беря меню.

— Да, ведь тебе пришлось добираться издалека! — подразнила ее Роуз Стюарт.

— Еще бы! — усмехнулась Джессика: ее дом и офис находились в двух шагах от ресторана, а Роуз приехала в Эдинбург из Абердина. — У меня слишком много дел, — добавила она уже серьезно.

— Похоже, что так, дорогая! Ты сильно исхудала, — заботливо заметила пожилая женщина, когда они сделали заказ. — Тебе это не идет, — сказала Роуз и недовольно покачала головой, разглядывая бледное лицо крестницы и глубокие тени под голубыми глазами, некогда искрившимися радостью жизни. — Что-то случилось?

Хотя в ответ молодая женщина уклончиво пожала плечами, Роуз Стюарт вознамерилась докопаться до правды.

— Я правильно понимаю, что все дело в вашем странном житье на два дома?

— Ну… это довольно близко к истине, — медленно произнесла Джессика.

— Ничего удивительного, — сказала ее крестная мать. — Как показывает опыт, отношения между мужчиной и женщиной порой складываются непросто, даже если они обитают под одной крышей. Но раз твой муж живет по большей части в Италии… нетрудно догадаться, что все беды отсюда.

— Да. Нелегко приходится.

Джессика замолчала и стала вяло ковырять вилкой в тарелке.

— Нечего сидеть тут с таким видом, будто тебя завтра хоронят, — произнесла Роуз. — Если у тебя нелады с мужем, то лучше все мне рассказать. И тогда поглядим, что можно сделать. Ну же, детка, — нетерпеливо добавила она. — Уж ты-то должна знать, что я не дам тебе отвертеться. Начинай с самого начала!

Джессика слабо улыбнулась. Милая крестная была совершенно права: от нее ничего не утаишь. Роуз, казалось, без слов знала, когда в жизни крестницы что-то шло не так, и способна была дать хороший совет.

И, сначала с запинками, а потом все живее и живее, Джессика поведала всю подноготную о своем несчастливом и странном браке с Ринальдо.

— Так, значит, в постели все чудесно, а в остальном — хуже некуда? — ужаснулась Роуз, узнав, что Джессика живет так уже долгие месяцы. — Что ж… Очень жаль, что твой ненаглядный Ринальдо оказался колоссом на глиняных ногах. Однако… — тут крестная нахмурилась, — однако концы с концами не сходятся.

— О чем ты?

Роуз вздохнула и пожала своими еще очень красивыми плечами.

— Смотри-ка, милая: Ринальдо ведь весьма богат и безумно хорош собой. Так что, если бы он охотился только за деньгами для своей винодельческой фирмы, то вряд ли оправился бы за тридевять земель уговаривать тебя стать его женой. Поверь мне, даже в самой Италии найдется немало женщин покрасивее тебя, побогаче, да в придачу с родословной длиной в твою руку.

— Ну и что? — не поняла Джессика.

— А то, что роскошный красавец-богач синьор Ринальдо Аккилини легко бы нашел себе богатую жену со связями, не покидая пределов страны. Так почему же он так не поступил?

— А мне-то откуда знать?

Роуз вздохнула.

— Детка, но нельзя же быть такой бестолковой! Если Ринальдо спешно понадобилась богатая жена, зачем лететь за ней в Шотландию? И потом, неужели ты, в самом деле, не веришь, что Ринальдо мог влюбиться в тебя с первого взгляда? Поверь мне, такое случается… — добавила Роуз, когда Джессика недоверчиво улыбнулась.

— Извини. Приятно, конечно, так думать. Но вряд ли это мой случай, — сказала она, потупившись.

— Что ж, теперь, когда ты все мне рассказала, я подумаю, что можно предпринять.

— Если бы это было так легко… — с печальной улыбкой начала Джессика.

— Что мы имеем? — задумчиво перебила ее Роуз. — Два человека, связанные весьма сильным взаимным влечением, не уживаются друг с другом. Я правильно поняла?

Джессика кивнула.

— Увы, да. Ты совершенно права.

— Откуда следует неизбежный вывод: чтобы разобраться с бедами, вам с мужем надо сесть и хорошенько потолковать.

— Месяца два назад это сработало бы. Но с тех пор дела пошли много хуже.

Крестная надолго замолчала, раздумывая над словами Джессики. Затем произнесла:

— И все же, как мне кажется, у тебя еще есть возможность спасти твой брак. Все зависит от одного или двух узких мест.

— Каких же?

— Во-первых: по-прежнему ли ты любишь Ринальдо? Насколько я поняла, — произнесла Роуз с улыбкой, — любишь. А второй вопрос — что ты собираешься с этим делать?

Джессика поглядела на нее с удивлением.

— Ты хочешь, чтобы я забыла о том, что он натворил?

— Нет, конечно нет. Но поразмысли над сложившейся ситуацией еще раз. Ты искренне любишь этого человека. Он тоже питает к тебе глубокое чувство — это несомненно. Нетрудно поправить беду, раз Ринальдо не в состоянии противостоять твоим чарам! — сказала Роуз и весело рассмеялась, увидев, как яркий румянец вспыхнул на щеках крестницы. — По-моему, одна только гордыня мешает вам с Ринальдо решить ваши проблемы. Сесть и спокойно обсудить происходящее. А для этого кому-то из вас надо сделать первый шаг. И я, если честно, не думаю, что твой гордый итальянец сможет принудить себя к этому. Остаешься ты…

— Ох, нет, я, право, не смогу…

— Послушайся меня, детка, — твердо сказала Роуз. — Гордость не согреет тебя в постели. Вот причина большинства разводов: обычно хорошие люди злятся друг на друга только потому, что не в состоянии признать своей неправоты или простить того, кто сделал ошибку. Поверь мне, дорогая, — решительно добавила крестная, — в браке нет места гордыне! И раз кто-то из вас должен взять на себя инициативу, — продолжала она, — пусть это будешь ты. У тебя нет иного выхода, кроме как соблазнить собственного мужа — чтобы вернуть его в свою постель… и в свою жизнь.

Джессика невесело рассмеялась.

— Ты, кажется, не все понимаешь, Роуз. Дело не в супружеской измене, которую я могу простить или не простить в зависимости от своего желания. И не в гордости. Это моральная проблема: в действительности Ринальдо манипулировал моими чувствами, чтобы заставить выйти за него и получить деньги моего деда. И я не знаю, что делать с этим фактом. Никакие разговоры не помогут справиться с моим презрением к человеку, способному так поступить.

— Ты права, дорогая, — согласилась Роуз, — но только в том случае, если дело обстояло именно так. Но каких только чудес не бывает на свете, уж поверь мне! Ты, кажется, упоминала о приглашении на свадьбу, которое прислала тебе Лавиния. Ни разу не была в Милане и не знаю, что там устраивает твоя золовка. Но не надо быть семи пядей во лбу, чтобы найти способ выяснить у мужа, зачем именно он женился на той женщине, на которой женился.

Довольная тем, что ее последнее замечание, судя по всему, попало в цель и заставило крестницу призадуматься, Роуз перевела разговор на дела фирмы и на то, как Джессика с ними справляется.

Когда молодая женщина собралась уходить, крестная тепло обняла ее и прошептала на ухо:

— Отправляйся в Италию и соблазни своего Ринальдо! Поверь мне, истинная любовь и сексуальное притяжение творят чудеса!

Конечно, крестная была сама доброта, когда предлагала Джессике решить все проблемы, соблазнив собственного мужа. Но… но ее с Ринальдо брак потерпел крах, и разделяющую их пропасть преодолеть невозможно…

Чем дольше Джессика размышляла над идеей отправиться на свадьбу Лавинии, тем меньше ей нравилась эта мысль.

Во-первых, там будет все семейство Аккилини. Зачем ставить и их, и себя в неловкое положение? Даже если Ринальдо еще не говорил родственникам, что собирается развестись, наверняка кто-то уже подозревает, что с их браком не все ладно.

Во-вторых, сам Ринальдо. Видеть его Джессике явно будет трудно. Так зачем доставлять себя лишние терзания?

Вот почему она решила вежливо, но твердо отказаться от приглашения.

Однако вскоре ей позвонила сама невеста.

— Но ты обязательно должна присутствовать на моей свадьбе! — воскликнула Лавиния. — Как же без тебя? Я этого не переживу! Ты испортишь мне лучший день моей жизни!

— Послушай, дело не в том, что я не хочу, — принялась объяснять Джессика. — Но я тут посмотрела на список дел… Он ужасает. Я просто боюсь, что…

— Нет, я не дам тебе от меня отделаться! — твердо заявила Лавиния и усмехнулась. — Я же знаю: тебе неловко. Правда?

Лучше не скажешь, усмехнулась Джессика, пытаясь придумать какую-нибудь отговорку.

— Но тебе не о чем беспокоиться. Во-первых, я не сказала брату, что пригласила тебя, — продолжала Лавиния, явно не собираясь выпускать подругу из своих цепких коготков. — И потом, мы сестры или не сестры? Ну же! Положись на меня.

Джессика тяжело вздохнула.

— Но если ты не сказала Ринальдо, что пригласила меня, он очень сильно рассердится, особенно когда увидит меня уже в церкви. Мы собираемся развестись, чтобы ты знала.

— Ах, Джесси…

— Да и потом, я же не знаю Милан. Где я остановлюсь?

— Ну, пожалуйста, ты же моя самая лучшая подруга, — умоляла Лавиния. — Ты обязана быть на моей свадьбе!

— Мне очень не хочется тебя расстраивать, но…

— Предоставь мне все устроить, — быстро сказала Лавиния, почуяв, что Джессика колеблется. — В аэропорту, в Линате, тебя будет ждать машина, и я поселю тебя в самом роскошном отеле, какой ты только можешь вообразить.

— Звучит завлекательно!

— Так оно и есть. Отель не в самом городе, но даже ты сочтешь его шикарным жилищем. Что бы ни случилось, с удобствами у тебя проблем не будет.

— Спасибо тебе, большое!

— Уж поверь мне, я буду блюсти твои интересы, как свои собственные, — весело пообещала Лавиния, а затем серьезно прибавила: — Пожалуйста, Джесси, положись на меня. Ты ведь знаешь, как мне важно, чтобы ты, мой самый старый друг, присутствовала на моей свадьбе. Приезжай, ладно?

Ну как можно противиться подобной мольбе, вздохнула Джессика.

Прекрасно зная, что еще не раз пожалеет о своем решении, она согласилась не только присутствовать на свадьбе, но и воспользоваться удобствами, которыми бралась обеспечить ее золовка.

8

Это было не самое легкое из путешествий. Терпеливо ожидая, когда можно будет забрать вещи в миланском аэропорту Линате, Джессика никак не могла взять в толк, почему позволила золовке выбить из себя обещание присутствовать на свадьбе. Однако сделанного не воротишь.

Кроме всего прочего, предпраздничные недели всегда были самым горячим временем для виноторговцев. Одного из крупнейших шотландских импортеров итальянского вина, фирму «Маккормик», буквально осаждали оптовики и владельцы супермаркетов. Так что Джессика улетала в Милан, просто скрипя зубами от досады на себя саму.

Вот почему собиралась она в последнюю минуту, побросав вещи в сумку прямо перед отъездом в аэропорт.

— Поторопитесь, мадам. Машина уже ждет, — сказал утром Джеймс, вынося на улицу багаж Джессики, пока она, спустившись с лестницы, обнимала на прощание Мэри и забирала утреннюю почту со столика в холле…

Интересно, когда собирается приехать Ринальдо, и увидятся ли они до церемонии?

Лента багажного транспортера двинулась с лязгом и скрежетом, и Джессика, вздрогнув от неожиданности, пришла в себя. Забрав свою сумку, она с облегчением убедилась, что Лавиния держит слово: у главного входа ее ждал одетый в униформу шофер.

Покидая Линате в длинном черном автомобиле, Джессика поудобнее устроилась на мягком кожаном сиденье и подумала, что, возможно, грядущие испытания окажутся не столь страшными.

Конечно, все могло пойти наперекосяк. Причем с легкостью. А, учитывая «везение» Джессики, наверняка так и случится. Но пока было рано нервничать. Поскольку шофер не знал английского, а итальянский Джессики по-прежнему находился в зачаточном состоянии, она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.

Путешествие оказалось долгим, и Джессика поняла, что задремала, когда шофер открыл дверцу и разбудил ее вежливым покашливанием. Она подняла веки… и увидела перед собой самый настоящий средневековый замок — со стенами, башнями и бойницами.

Джессику тут же встретили и проводили в роскошные апартаменты. Дав на чай носильщику, который занес в номер ее вещи, она подошла к изящному письменному столу и набрала номер Лавинии.

— Так ты все же приехала! — радостно воскликнула золовка.

— Да, приехала. И я очень благодарна тебе за то, что ты все так замечательно устроила. Между прочим, — Джессика рассмеялась, — здесь, в самом деле, изумительно!

— Я знала, что тебе понравится!

— Как идут приготовления к свадьбе? Для невесты, которая завтра выходит замуж, у тебя на редкость спокойный голос.

— О, какие проблемы! — воскликнула Лавиния беззаботно. — Видишь ли, у меня замечательная свекровь. Она решила, что сама займется всякими скучными приготовлениями. Так что мне остается только одеться и пройти к алтарю в сопровождении Ринальдо.

— Относительно Ринальдо… — Джессика поколебалась мгновение. — Хмм… где он будет жить? В доме у твоих новых родственников?

— Нет. Хотя дом очень большой, в нем недостаточно гостевых комнат. Лауре и Романо с детьми будет удобнее здесь, а не в отеле. Так что… я точно не знаю, где сегодня остановится Ринальдо. Однако, — небрежно добавила Лавиния, — я могу разузнать, если хочешь?

— Нет-нет, спасибо, — поспешно сказала Джессика. — Путешествие меня изрядно утомило. И потом, мы ведь все равно увидимся завтра на венчании.

Затем она пожелала старой подруге всего наилучшего и положила трубку.

В чем, в чем, а в том, что ей не хочется видеться с мужем сегодня вечером, Джессика была совершенно уверена. Он тоже не обрадуется, увидев жену. И это еще мягко сказано! Скорее всего, разозлится, что его не предупредили. Так что Джессика предпочла бы столкнуться с Ринальдо нос к носу в присутствии толпы гостей, прибывших на свадьбу.

Чувствуя себя не в силах спуститься пообедать в ресторане, Джессика позвонила портье и заказала еду в номер, вознамерившись покамест принять горячую ванну.

Но первым делом она решила распаковать багаж и повесить в шкаф платье, в котором собиралась присутствовать на завтрашней церемонии. Разложив вещи по местам, Джессика уже собралась запихнуть в самый низ шкафа сумку, как вспомнила про утреннюю почту, которую в спешке засунула в карман сумки и про которую совершенно забыла.

— Наверняка одни счета, — проворчала она себе под нос, быстро проглядывая конверты, — нет ли чего срочного.

Но только письмо от юриста заслуживало немедленного внимания. Распечатав конверт и ознакомившись с его содержимым, Джессика опустилась на кровать, тупо уставившись в пространство. Затем взяла себя в руки и стала читать снова.

«Прошу прощения, что не сразу поставил Вас в известность…» — так начиналось письмо. Далее поверенный сообщал, что ложился в больницу на операцию и потому не мог написать раньше.

«Однако, получив извещение от итальянских адвокатов Вашего мужа (копия прилагается), я нуждаюсь в Ваших инструкциях касательно этого дела…»

Быстро проглядев копию письма, написанного по-итальянски на бланке нотариальной конторы в Фодже, Джессика вернулась к письму своего юриста.

Короче говоря, итальянские нотариусы сообщали поверенному Джессики, что их клиент намерен вернуть деньги, оставленные ему по завещанию мистером Энгусом Маккормиком. Синьор Ринальдо Аккилини с удивлением узнал о них, и у него нет ни желания, ни насущной необходимости принимать данную сумму. Тем более что мистер Маккормик предназначил эти деньги на модернизацию фирмы Аккилини, в чем отпала надобность, поскольку синьор Аккилини получил заем на нужную ему сумму еще до отъезда в Шотландию и до первой встречи с вышеозначенным мистером Маккормиком. Контракт между фирмой Аккилини и «Банко ди Бари» будет предоставлен по первому требованию синьоры Джессики Аккилини, если она пожелает с ним ознакомиться.

Итальянские юристы возвращали чек, упомянув, что синьор Ринальдо Аккилини больше не хочет слышать об этом деле.

— О нет… — простонала Джессика, как только до нее в полной мере дошел смысл письма.

Господи Боже, что же ей теперь делать? Ринальдо и в самом деле говорил ей правду и ничего, кроме правды. Он нашел деньги для своей фирмы еще до того, как отправился в Шотландию и встретился с ее дедом. Все это подтверждалось документально!

Чувствуя, что голова у нее идет кругом, Джессика откинулась на подушки и уставилась в потолок, пытаясь осознать тот факт, что своими руками разрушила их с Ринальдо счастливый брак. Во всем была виновата она. И только она. Головные боли, месяцы безнадежного одиночества — все это стало результатом ее собственной неспособности поверить человеку, которого она любила всем сердцем!

Как она могла быть такой глупой? Почему не положилась на Ринальдо? Как позволила обмануть себя выжившему из ума старику и злобной стерве?

Совершенно ошеломленная собственным неразумием, Джессика медленно села, а затем поплелась, как сомнамбула, в ванную.

Лежа в горячей воде и размышляя над случившимся, она чувствовала, что не может даже плакать. Глядя сухими глазами на облако пара над ванной, Джессика понимала, что сама низвергла себя из рая в ад. И она ничего не могла изменить.

А когда позже, уже вытираясь, услышала, как открылась дверь номера, Джессика почувствовала, что заказанная еда не полезет ей в горло.

Но что делать… Накинув голубой халат и перетянув его поясом, она крикнула: «Я сейчас!» — и вышла из ванной. А, сделав несколько шагов, застыла на месте, ухватившись за ближайший стул, чтобы не упасть.

Сапфирово-голубые глаза Джессики расширились от ужаса при виде высокого мужчины в элегантном кашемировом пальто. Тот в свою очередь, повернувшись на голос, смотрел на нее так, словно не верил собственным глазам.

— Джесси! — воскликнул Ринальдо ледяным тоном. — Ради всего святого, что ты здесь делаешь?

Несколько мгновений Джессика беспомощно взирала на мужа, совершенно неспособная вникнуть в происходящее. Только что она узнала, что муж ни в чем не повинен, — и вот он появляется! Хуже не придумаешь…

Опасения Джессики, что Ринальдо будет в высшей степени недоволен, обнаружив ее в Милане, оправдались в полной мере. Судя по тому, как сердито сверкали его черные глаза, он не намерен был давать ей спуску.

— Что за дурацкий розыгрыш? — спросил он, зловеще нахмурив черные брови. — Я требую, чтобы ты объяснила мне свое присутствие здесь!

— Чтобы я объяснила? — переспросила Джессика с нервным смешком. — Я как раз собиралась просить об этом тебя!

— Хватит шуток, — отрезал Ринальдо. — Это мой номер, и…

— Минуточку! — оборвала его Джессика. — Это мой номер. Должно быть, произошла какая-то ошибка. Я и понятия не имела, что ты остановишься именно в этом отеле, — добавила она, обхватив руками дрожащие плечи. — Полагаю, что тебя направили не в тот номер.

— Ничего подобного, — решительно произнес Ринальдо. — Поскольку не я заказывал комнаты, то просто спросил внизу, какой номер оставили для меня. И как видишь, — он продемонстрировал жене ключ, с которого свисала бирка с тем же номерком, что и на ключе Джессики, — это мои апартаменты…

— Ошибаешься! — запротестовала Джессика. — У меня точно такой же ключ! — Она подбежала к небольшому изящному столику у двери, схватила свой ключ и показала мужу. — Кроме того, — уверенно заявила Джессика, — номер мне заказывала Лавиния. Так что, очевидно…

— Лавиния?! — рявкнул Ринальдо, выхватывая ключ из рук жены и убеждаясь, что номера совпадают.

Он резко повернулся и устремился к телефону. Последовал короткий разговор по-итальянски, смысл которого Джессика не поняла. Затем Ринальдо, выругавшись вполголоса, швырнул трубку на рычаг.

— Так это, значит, не твои комнаты? — спросила Джессика.

— Напротив, моя драгоценная, это мои — и твои — комнаты! — Ринальдо зло рассмеялся. — Этот номер заказан для синьора и синьоры Аккилини. Похоже, моя милая сестрица слишком много на себя берет!

Джессика не сводила с мужа широко распахнутых глаз.

— Я никак не могу поверить… Но ведь Лавиния не стала бы… Как она могла?

— Как бы то ни было, факт остается фактом. И поверь мне, — угрюмо добавил Ринальдо, — я устрою еще тот нагоняй счастливой невесте! Однако это пустяки, — решительно продолжил он, — я найду тебе другой номер.

Вся во власти противоречивых эмоций, Джессика подумала, что, хотя ее дурные предчувствия оправдались, Ринальдо все же теперь знает, что она в Италии и будет завтра на свадьбе. Одной проблемой меньше.

Однако Джессика не имела понятия, что делать со свалившейся на нее информацией. Вряд ли сейчас было подходящее время просить прощения. Она даже не знала, с чего начать.

Погруженная в свои мысли, Джессика не видела, как Ринальдо опять берется за телефон, чтобы позвонить портье. И потому вздрогнула, когда через несколько минут он снова с грохотом швырнул трубку и с недовольным видом повернулся к жене.

— Мне сообщили, что отель заполнен гостями, приехавшими на свадьбу, — произнес Ринальдо с холодом в голосе. — У них для тебя ничего нет, кроме комнаты горничной на самом верху.

Джессика секунду смотрела на мужа, а затем фыркнула, едва не рассмеявшись.

— Ты шутишь!

— Конечно же, нет! — отрезал Ринальдо.

— Но неужели ты и впрямь думаешь, что я… что я поселюсь в «комнате горничной на самом верху»? — недоверчиво спросила Джессика. — Кроме того… я заняла этот номер первая! И потому останусь здесь! — агрессивно заявила она, вскинув подбородок.

— Не смеши меня! — прорычал Ринальдо, сбрасывая пальто и швыряя его — очень по-хозяйски — на большую двуспальную кровать. — Ты что думаешь, это я буду жить в комнате для горничной? — изумленно спросил он. — Ничего подобного!

— Вот это здорово! Значит, для меня, твоей жены, эта комнатушка подойдет, а для великолепного синьора Ринальдо Аккилини нет? — взорвалась Джессика, и тут до нее неожиданно дошло, что муж, видимо, собирался поселиться в одном номере с этой ужасной женщиной, с Лоренцой Кардуччи.

Нет, с этим она мириться не станет! Нравится Ринальдо или не нравится, но они — муж и жена. И если он хочет развлекаться здесь со своей любовницей, его ждет жестокое разочарование.

— Если полагаешь, что я выеду из этого номера, чтобы ты мог привести сюда свою девку, то сильно ошибаешься! — заявила Джессика, вне себя от злости.

— Что? — Ринальдо в недоумении уставился на жену. — Что ты несешь? Какая девка? — воскликнул он.

— Какая?! Я знаю все про тебя и эту женщину: видела фотографию в итальянском журнале. Похоже, она основательно прибрала тебя к рукам!

Ринальдо пристально смотрел на жену мгновение, затем еле заметно пожал плечами.

— Джесси, ты сказала мне, что больше не желаешь меня видеть. Почему же ты так нервничаешь из-за Лоренцы?

Насмешка в его голосе заставила Джессику потерять голову от гнева.

— Да мне плевать! — воскликнула она. Только бы Ринальдо не заподозрил, что она, Джессика, ревнует его к этой итальянке! — Но как бы то ни было, я всего лишь хотела сказать, что, если ты собирался привести сюда женщину, неважно, какую именно, у тебя ничего не выйдет! Потому что я и в мыслях не держу переезжать!

— В самом деле? — Ринальдо зло рассмеялся. — Сейчас здесь будет носильщик, который выставит тебя и твой багаж из моего номера!

— В самом деле? — передразнила его Джессика, страшно жалея, что стоит на ковре босиком и что на ней нет туфель-шпилек — а то бы как следует лягнула обидчика в голень. — Так вот, у меня есть новости для тебя: я отсюда уходить не собираюсь!

— Джесси…

— Я сейчас направляюсь в ванную, а когда выйду оттуда, чтобы духу твоего здесь не было, понятно! — заявила Джессика, дрожа от негодования.

Она захлопнула за собой дверь ванной и повернула в замке ключ. Очень хорошо, сказала она себе, расхаживая взад и вперед по большой и роскошно отделанной комнате. Но не вечно же ей тут торчать?

И вообще, что же теперь делать, напряженно думала Джессика, устало опускаясь на низенький табурет. Сначала она разрушила свой собственный брак, а сейчас сидит запертая в четырех стенах. И еще неизвестно, что она увидит, когда откроет дверь. Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно…

Поразмыслив, Джессика окончательно поняла, что теперь у нее нет ни малейшей возможности оправдаться перед Ринальдо за свои нелепые подозрения. Совершенно невозможно питать надежду на примирение с этим сердитым мужчиной…

Ринальдо, конечно, злится на сестру, которая так неловко попыталась свести супругов. Он в бешенстве, что неудивительно, признала Джессика с тяжелым вздохом. Такой гордый и самоуверенный человек, как Ринальдо, никогда не потерпит, чтобы им манипулировали. Да и сама Джессика тоже была не в восторге, мягко говоря, от сложившейся ситуации. Ну, Лавиния!.. И почему эта упрямица не оставила их в покое?

— Выходи немедленно! — крикнул Ринальдо, нетерпеливо забарабанив по двери.

— Не выйду. И вообще, пошел к черту! — отозвалась Джессика.

Можно, конечно, было бы и выйти. Но тогда получится, что она подчинилась требованиям Ринальдо. А этому не бывать никогда!

— Перестань вести себя по-идиотски, Джесси, — произнес Ринальдо уже не так сердито. — Путешествие было долгим, и мне надо помыться и побриться перед ужином.

— Ах как жаль! — отозвалась Джессика из-за двери, но замок не отперла.

Ринальдо вполголоса выругался, тем пролив бальзам на душевные раны жены.

Однако минут через десять Джессику снова потревожил раздраженный стук в дверь.

— Мы оба ведем себя как сущие дети, — услышала она довольно-таки спокойный голос мужа. — Видно, у нас нет другого выхода, кроме как поселиться здесь вдвоем. Я позвонил в ресторан — заказал ужин на двоих в номер. Ну, так что, может, заключим на время перемирие?

После долгой паузы Ринальдо добавил совсем уже мягким тоном:

— Кара, глупо так злиться друг на друга, пойми!

Что ж, раз Ринальдо предлагает пойти на мировую, почему бы не проявить благоразумие и не ответить согласием?

— Ладно, — вздохнула Джессика, отперла замок и медленно открыла дверь. — Извини, что я так вела себя. Долгий перелет… я просто устала, — добавила она, пожимая плечами.

— У меня тоже выдался трудный день, — признался Ринальдо, утомленно проводя рукой по своим курчавым волосам. — Я только вчера прилетел из Калифорнии в Рим. У меня было столько дел сегодня, что я едва успел на самолет в Милан. Значит, мы оба выбились из сил, да? Так не зарыть ли нам топор войны и не поужинать вместе?

Джессика медленно кивнула.

— Это весьма разумно, — сказала она, заметив следы усталости на лице мужа. — Может, тебе принять ванну? А ужин… пусть подождет.

Пока Ринальдо, последовав ее совету, принимал ванну, Джессика позвонила портье, чтобы к заказу прибавили бутылку охлажденного шампанского, а сам ужин принесли попозже, где-нибудь через час. Казалось, служащие отеля с радостью отнеслись к новым указаниям Джессики.

Молодец Лавиния, что поселила их не в каком-нибудь заштатном отеле: это изрядно усложнило бы жизнь всем заинтересованным сторонам! Но, тем не менее, счастливой невесте предстоял очень серьезный и вряд ли приятный разговор не с одним только родным братом…

Когда шампанское прибыло, Джессика переоделась в темно-бордовое бархатное домашнее платье, которое зачем-то засунула в сумку в самый последний момент. Затем застегнула на шее жемчужное ожерелье и надела жемчужные серьги. Вечер обещал быть нелегким, а значит, надо было постараться выглядеть как можно лучше — это ее единственное оружие. Хотя Ринальдо теперь пребывал в более сносном расположении духа, чем поначалу, вряд ли стоит рассчитывать, что он так сразу смягчится.

Джессика не строила иллюзий: наверняка муж возомнит Бог весть что при виде шампанского. Однако она должна была подбодрить себя в тяжелой ситуации….

Заказать шампанское и в самом деле оказалось неплохой идеей, решила Джессика немного погодя, когда они с Ринальдо приступили к еде. Один или два бокала… ну, скорее, конечно, три или четыре… заставили Джессику отчасти позабыть о своих бедах.

Она, безусловно, обязана была сказать мужу, что теперь ей известна правда. И что лишь ее глупость и слепота ввергли их в этот ад.

Но ведь Ринальдо всегда знал, что неповинен ни в чем из того, что приписала ему Джессика. С какой стати думать, будто он заинтересуется ее открытием? Разве что позлорадствует и поехидничает над женой-идиоткой…

И Джессике придется все это вытерпеть, потому что наказание должно вполне соответствовать преступлению. Все ее извинения не способны повлиять на чувства, которые питает к ней муж.

Другая проблема — это кровать…

— Ничего, кара, — проговорил Ринальдо, и его глаза блеснули, когда он заметил обеспокоенный взгляд, который Джессика бросила на просторное ложе. — Кровать достаточно широкая, и мы прекрасно выспимся, не потревожив друг друга, — добавил он.

Джессика почувствовала себя так, словно ее окатили ведром холодной воды. Да с какой стати Ринальдо желать тебя, в особенности теперь, когда он спит с роскошной Лоренцой Кардуччи, презрительно сказала самой себе Джессика. Однако Ринальдо, казалось, без проблем читал мысли супруги.

— Ты что-то говорила о Лоренце… — протянул он, вертя в длинных смуглых пальцах бокал. — Если честно, — медленно произнес он, не сводя взгляда с золотистых пузырьков, которыми пенилось шампанское, — должен признаться, меня весьма сильно обидело то, что ты считаешь, будто я способен поддерживать интимные отношения с женщиной, которая причинила тебе — и мне, соответственно, — столько боли.

— Но… но я видела ваше фото в журнале, — запротестовала Джессика, сбитая с толку искренностью, звучавшей в голосе мужа. — Фотография… она говорила сама за себя.

Ринальдо пожал плечами и криво улыбнулся.

— Эта фотография была сделана несколько месяцев назад. Не знаю, что было на уме у Лоренцы, когда она, увидев фотографа, в самый последний момент подскочила ко мне и повисла на руке… Да, наверное, уже никогда и не узнаю. Видишь ли, она больше у меня не работает. Понятия не имею, где она и чем сейчас занимается.

Последовало долгое молчание, в течение которого Джессика переваривала эту новую информацию.

— Я… я очень удивилась и даже довольно сильно расстроилась, увидев фотографию, — пробормотала Джессика, бросив на мужа осторожный взгляд из-под ресниц. — Если честно, то я бы никогда не узнала, если бы Лавиния не прислала мне вырезку. — Она беспомощно пожала плечами. — Вот почему я решила, что ты…

— Опять эта несносная Лавиния! — Ринальдо даже скрипнул зубами от ярости. — Клянусь, я ее прикончу, попадись она мне только в руки!

— Нет, я первая! — мрачно сказала Джессика.

И потом, посмотрев друг другу в глаза, супруги сначала улыбнулись, а затем буквально покатились со смеху.

Взрыв хохота ощутимо разрядил атмосферу. Не то чтобы Ринальдо расслабился и утратил свой хваленый самоконтроль, но Джессике явно полегчало.

Однако к тому времени, когда супруги отужинали и настала пора ложиться спать, Джессика снова ощутила, как в ней растет напряжение. Ею овладели дурные предчувствия.

Ринальдо, сняв бежевый кашемировый свитер и расстегивая шелковую черную рубашку, предложил Джессике первой воспользоваться ванной, но та махнула рукой.

— Нет, иди ты первый, — пробормотала она, хватаясь за журнал, который читала в самолете, и пытаясь не смотреть на мужа, который как раз снимал брюки.

К несчастью, Джессика не могла совладать со своим сердцем, которое бешено застучало, когда обнаженный Ринальдо непринужденно проследовал мимо жены в ванную. Бросив из-под ресниц взгляд на широкие крепкие плечи и мускулистые бедра, Джессика ощутила странную слабость. И только когда за Ринальдо закрылась дверь, она смогла перевести дух.

И что же будет со мной ночью? — уныло подумала Джессика.

К тому времени, когда муж, выйдя из ванной, лег под простыню на своей половине кровати, Джессика пришла в такое исступление, что буквально пулей влетела в ванную. Возможно, душ поможет ей успокоить нервы и отвлечет мысли от печальной перспективы провести долгую ночь без сна рядом с любимым мужем. А может… вот он, последний шанс спасти их брак!

Высушивая феном длинные пепельные волосы, Джессика ощущала полнейшую неспособность принять какое-либо решение. Беда заключалась в том, что она первая произнесла это ужасное слово «развод». Если теперь она попытается соблазнить Ринальдо, не отвергнет ли он ее с презрением?

Разум холодно и методично объяснял Джессике, что рисковать глупо. Но что-то в ней отказывалось внимать доводам рассудка. Джессика тщательно расчесала роскошные волосы, надушилась, а затем внимательно оглядела в высоком зеркале свое обнаженное тело.

Ты понимаешь, что собираешься поставить себя в смешное и унизительное положение? — поинтересовался тихий внутренний голосок. Но в голубых, как сапфиры, глазах читалась решимость воспользоваться последним шансом и попытаться спасти брак.

Однако к тому времени, когда Джессика набралась смелости выйти из ванной, она обнаружила, что Ринальдо потушил свет и, по всей видимости, уже спит, повернувшись лицом к стене. Комнату освещал только тусклый ночник, горевший на прикроватном столике со стороны Джессики.

Осознав, что слишком много времени провела в ванной, Джессика мгновение колебалась, стоя в дверях. А затем, бесшумно пройдя по ковру, нырнула в постель.

Только выключив свет, она внезапно поняла, что Ринальдо вовсе не спит: он дышал неровно, так, как дышит бодрствующий человек.

Набрав побольше воздуха в грудь, Джессика повернулась к мужу и осторожно коснулась его плеча.

9

— Ринальдо… — тихо прошептала она, проведя по обнаженному плечу мужа кончиками пальцев.

— Ммм…

— Я просто… подумала, а вдруг ты еще не спишь?

— Теперь ты знаешь, что не сплю. И что дальше?

— Ну… не знаю.

— Спи, Джесси, — пробормотал он. — Уже поздно.

— Я бы и рада, но не могу, — прошептала она, легонько поглаживая руку мужа.

— У тебя был трудный день. Ты устала.

— Все равно не спится. — Джессика мгновение поколебалась, а затем ее рука переползла на спину Ринальдо. — Нет, если ты очень устал, то…

— Я этого не говорил, — раздался в темноте спокойный голос Ринальдо.

— Да, не говорил, — согласилась Джессика. Кончики ее пальцев продолжали ласкать теплую гладкую кожу Ринальдо.

— Я же за тебя беспокоюсь: завтра предстоит трудный день.

— Да, я знаю. Но дело в том, что… мне надо поговорить с тобой.

— Уфф!

Джессика не совсем поняла, что означает этот звук, но порадовалась, что Ринальдо не отодвинулся и не велел ей убрать руку. Поэтому она отважилась на следующий шаг.

— Я хочу… то есть я должна сказать тебе одну вещь, — тихо прошептала Джессика.

— Да?

— Да…

— И что же ты должна мне сказать? — пробормотал Ринальдо.

— Ну, знаешь… немножко тяжело говорить, когда ты лежишь ко мне спиной, — произнесла Джессика и поцеловала мужа в лопатку.

Последовала долгая томительная пауза. Затем Ринальдо тяжело вздохнул.

— Ладно, Джесси, — пробормотал он и перевернулся на спину.

Положив руки под голову, он удобно устроился на подушках.

— И что же ты хотела мне сказать, Джесси?

Задача перед ней стояла неимоверно трудная. То, что Ринальдо обращался к ней по имени, а не «дорогая» или «кара», было недобрым предзнаменованием.

— Если еще не слишком поздно… Я хочу сказать, что я не хочу развода, — негромко произнесла Джессика, опершись на локоть и глядя на мужа в неверном свете луны, проникающем сквозь тонкие шторы.

— Вот как? — протянул Ринальдо ничего не выражающим голосом.

— В самом деле. Я не хочу, чтобы мы разводились.

— А чего же ты хочешь, Джесси?

— Ну… — Она набралась решимости и осторожно положила ладонь на грудь мужу. — Что ж, как нетрудно догадаться, я много думала о нашем браке, — медленно начала Джессика. — Я так сильно, так страстно любила тебя, была так счастлива!.. Именно по этой причине, мне кажется… то есть я точно не знаю, но… я не справилась со всем, что на меня свалилось. Когда Лоренца и твой дядя наговорили мне столько всего про наш брак, я им поверила. Мне казалось, что человек просто не может быть счастлив так, как я… А потом смерть моего дедушки, и эта странная приписка к завещанию…

— Да, я тоже пришел к такому же выводу некоторое время назад, — спокойно произнес Ринальдо.

— И… и ничего мне не сказал?

— А как ты думаешь, почему я не заговорил о разводе первым, раньше тебя? Почему терпел эту дьявольскую пытку? Потому что видел, как ты страдаешь.

— О, Ринальдо!.. — Джессика на мгновение опустила веки, чтобы сдержать выступившие на глазах слезы. — Я была такой дурой!

— Не стану спорить, — заявил Ринальдо.

— Но у меня было время обдумать… произошедшее, — произнесла Джессика и ощутила, как напрягся Ринальдо в ожидании ее дальнейших слов. — Дело в том… Даже не знаю, как сказать… Словом, я только сегодня узнала, что все ужасные гадости, которые я тебе наговорила, — насчет того, что ты якобы женился на мне ради денег, — совершенно не соответствуют истине!

— Неплохо, неплохо, — насмешливо откликнулся Ринальдо. — И по этой причине ты прилетела в Италию?

Джессика, наклонив голову, посмотрела на мужа, чувствуя сильное искушение сказать «да». Но потом все-таки отрицательно покачала головой.

— Нет, боюсь, что я бросила дела не поэтому. Однако сейчас я как раз хочу попросить у тебя прощения, — произнесла Джессика покаянным тоном. — Это Лавиния так просила меня прилететь к ней на свадьбу, что я не устояла, — продолжала молодая женщина, тяжело вздохнув. — И только когда приехала в отель, я прочла письмо от своего юриста, которое пришло сегодня утром. И с моих глаз словно упали шоры.

— Ну что ж, по крайней мере, ответ честный, — пожал плечами Ринальдо. — Должен признаться, я думал, что ты уже давно получила это письмо. Только не хочешь сознаваться.

— О, Ринальдо, ты несправедлив ко мне! — запротестовала Джессика. — Я, возможно, и дурочка, и причинила тебе боль. Но ты должен иметь в виду, что я никогда не притворялась, будто не знаю чего-то, что знаю.

— Может, и так, — подумав, согласился Ринальдо. — Но мои адвокаты послали письмо уже месяц назад.

— Да, знаю! — воскликнула Джессика. — Но мой юрист написал мне, что лежал в больнице, на операции. Поэтому мне стало известно обо всем только сегодня. Хочешь, я покажу тебе его письмо?

— Ладно, не стоит, — тяжело вздохнул Ринальдо.

Но Джессика поспешно продолжила:

— Я, в самом деле, должна извиниться перед тобой. Мне даже трудно поверить сейчас, какой идиоткой я себя выставила. Даже вспомнить совестно, что за бред несла. И когда ты сказал, что я не верю тебе и не доверяю, — ты был совершенно прав. Я была эгоистичной, и… и…

— Все в порядке, кара, — мягко произнес Ринальдо.

— Нет, не в порядке! — нервно откликнулась Джессика. — Мне еще многое надо сказать, а если ты будешь меня прерывать, я все забуду!

— Ну да, конечно, прости меня, — сдержанно проговорил Ринальдо, но его темные глаза заискрились весельем.

— Я знаю, ты смеешься надо мной, мерзавец ты эдакий, — сердито сказала мужу Джессика, — пока я пытаюсь извиниться и покаяться в своем безобразном поведении!

— Ты совершенно права, — торжественно уведомил ее муж. — Исповедь и покаяние — великие вещи. Очень облегчают душу.

— Тогда я буду очень благодарна тебе, если ты заткнешься и дашь мне договорить! — произнесла Джессика самым нелюбезным тоном. — Так на чем я остановилась?

— Интересный вопрос, — улыбнулся Ринальдо. — Почему бы не перемотать пленку вперед, до того самого места, где говорится, что, несмотря ни на что, все еще любишь меня больше жизни?

— Больше жизни? Хмм… Это немного слишком, я полагаю, — лукаво произнесла Джессика, мгновенно поняв, что худшее уже позади. Ее пальцы скользили по груди мужа, лаская черные завитки волос. — Но я всегда рада сказать тебе, что люблю тебя и хочу, чтобы ты был рядом, — нежно продолжила она. — Я не желаю развода, напротив, я хочу, чтобы мы были вместе до конца дней. Если ты, конечно, не возражаешь…

— Не думаю, что стану возражать, — пробормотал Ринальдо. — Однако хотя мне и не хочется прерывать тебя, должен признать, что меня несколько… отвлекают прикосновения твоей руки.

— Да что ты? Не может быть!

И Джессика взглянула на мужа широко распахнутыми невинными голубыми глазами.

— Боюсь, что именно так все и обстоит, — произнес Ринальдо. — И вот я все никак не могу понять: неужели ты пытаешься меня соблазнить?

— Я? Соблазнить тебя? — Джессика издала низкий горловой смешок. — Милый мой Ринальдо, как я могу? Ради всего святого, ты что, забыл, откуда я родом?

— Ах, ну да, я как-то выпустил из головы этот факт, — протянул он.

— И вряд ли я стану напоминать тебе, — произнесла Джессика, пока ее ладонь медленно ползла под простыней все ниже и ниже, — что приличной, хорошо воспитанной шотландке такое и в голову не придет.

— Нет… конечно же, нет, — согласился Ринальдо и втянул воздух сквозь стиснутые зубы, когда пальцы Джессики коснулись его напряженной мужской плоти.

Ага! Выходит, мой спокойный, выдержанный муж вовсе не так уж и спокоен, поняла Джессика, с удивлением обнаружив, что роль плутовки-соблазнительницы пришлась ей по душе.

Для нее это было нечто новое, поскольку в их любовных играх инициатива всегда принадлежала Ринальдо. Чему Джессика и не думала противиться. Но теперь, возможно, настала пора поменяться ролями и посмотреть, не удастся ли ей побороть железный самоконтроль мужа?

— Как я припоминаю, ты только что говорила о том, настолько сильно меня любишь, — мягко произнес Ринальдо, ничем не выдавая, как сильно его волнуют прикосновения Джессики. — Может быть, ты еще чего-нибудь скажешь по этому поводу?

— Что ж… По правде говоря, я полюбила тебя — безумно и безнадежно — в тот самый миг, когда впервые увидела в свои восемнадцать лет, мой милый Ринальдо, — призналась Джессика. — И с тех пор я в жизни никого не любила так, как тебя.

— Хмм… Рад это слышать, — хрипло пробормотал Ринальдо.

— Вот почему я совсем потеряла голову, когда ты объявился в Черри-хаусе, — продолжала Джессика и, опустив голову, прижалась губами к черным завиткам на мощной груди мужа.

Затем ее губы скользнули ниже, и длинные белокурые пряди коснулись смуглой кожи итальянца.

— А когда мы с тобой занимались любовью, — прошептала Джессика, не отрывая рта и ладоней от тела Ринальдо и с наслаждением чувствуя, как от ее прикосновений напрягаются мышцы его живота. — Когда мы с тобой занимались любовью, мне было так чудесно, что я последовала бы за тобой на край света.

— Ах, дорогая моя, со мной было то же самое, — проговорил Ринальдо.

Вытащив руки из-под головы, он сжал в ладонях лицо Джессики, поднял ее и поцеловал в губы — сначала нежно, а затем все жарче и жарче.

Когда Ринальдо ослабил хватку, ее губы снова двинулись тем же путем вниз, по мощной грудной клетке. Она наслаждалась пряным ароматом одеколона Ринальдо и мускусным запахом его тела. Волнующее ощущение собственной власти над мужем овладело ею. Джессика преисполнилась безумной радости, слыша прерывистое дыхание мужа и негромкие стоны, срывающиеся с его губ.

Затем, как будто был не способен более терпеть эту изысканную томительную пытку, Ринальдо со свирепым рыком привстал и прижал Джессику к матрасу своим весом.

— Довольно! Я слишком давно не наслаждался твоим нежным телом, — нетерпеливо пробормотал он, и Джессика ощутила, что муж дрожит с головы до ног, пытаясь сдержать желание.

А затем она осознавала лишь неистовый восторг, жадно принимая мужа, наслаждаясь его мощными движениями, ритм которых уносил их обоих словно бы за пределы мира…

Много позже, когда они лежали, все еще переплетенные в любовном объятии, Джессика очнулась от дремотной истомы, чувствуя, как Ринальдо проводит пальцами по ее длинным белокурым волосам.

— Как же я люблю тебя, милая моя, — тихо прошептал он. — Как сильно и как давно.

— Но… но ты не говорил мне о любви, — пробормотала Джессика, пытаясь сесть. — Уже много времени не говорил. Со времен медового месяца, — печально добавила она.

— Неужели ты ни о чем не догадывалась? — спросил Ринальдо. — Когда я приходил к тебе все эти ночи, неужели ты не понимала, как я нуждаюсь в тебе? Что каждый раз, когда я сжимаю тебя в объятиях, я говорю этим, как сильно люблю и желаю тебя?

Джессика покачала головой.

— Я, наверное, сошла с ума, раз не видела даже того, что творилось у меня под носом. Словно смотрела не в тот конец телескопа. Боже, сколько же времени потеряно на муки и терзания!

— Все дело в доверии, моя дорогая. Тебе следовало сразу понять, что я не из охотников за богатыми наследницами. Я тоже переживал. И ужасно злился на тебя за то, что ты плохо думаешь не только обо мне, но и о собственном дедушке. Ведь он так сильно тебя любил! Если ты сомневалась во мне, то как могла усомниться в нем?

Джессика тяжело вздохнула.

— Ты совершенно прав. А я кругом не права. Даже поверила, будто твой бедный старенький дядюшка устроил наш брак. И где была моя голова все эти месяцы?

— Ну, тут… — Ринальдо мгновение поколебался, — ты, конечно, ошибалась. Но не на сто процентов.

— О чем ты?

И снова Ринальдо ответил, слегка помедлив:

— Мне не сразу удалось разрешить эту головоломку. Только Синтия, секретарша твоего деда, дала мне ключ к разгадке.

— К какой разгадке?

— Почему мой дядя был настолько уверен, что это он и твой дед устроили наш брак. Хотя ничего подобного в действительности не было.

— Так что же тогда произошло?

— Ну, насколько я понимаю, дело обстояло следующим образом… — начал Ринальдо, обнимая жену за талию и привлекая к себе. — Во-первых, я должен тебе напомнить, что мой дядя вовсе не по своей воле передал мне бразды правления. Он всегда вел себя как самодержец, управляя компанией так, как сам считал нужным, и не терпел никакого противодействия своей воле.

— Да, я в курсе.

— Так вот, когда его здоровье ухудшилось, и врачи велели ему завязать с работой, он очень жалел, что вынужден отойти от дел. Хотя и пытался отнестись к происходящему с философским спокойствием, давалось это ему трудно, — заметил Ринальдо. — И еще его очень беспокоило, что я не женат и у меня нет сына и наследника, чтобы продолжить род Аккилини. Будучи человеком властным, он не переставая давил на меня, убеждая жениться, и, если возможно, на женщине с хорошим приданым — как он сам поступил много лет назад.

Однако я много раз говорил дяде Витторио, что женюсь только по любви. Видишь ли, к тому времени я уже пережил несчастливую любовь и не встретил никого, кто мог бы заменить ее. Так что положение было безвыходное.

— Ты уже упоминал об этой женщине, когда гостил в Абердине, — сказала Джессика, беспокойно зашевелившись в его объятиях. — Не стану утверждать, что твоя исповедь привела меня в восторг. Но я все-таки хочу, чтобы ты мне все про нее рассказал.

— Всему свое время, — откликнулся Ринальдо. — Однако вернемся к дяде Витторио. Он, знаешь ли, человек весьма проницательный и въедливый, а также обладает хорошей памятью. Кроме того, он был давним другом твоего деда. Когда я сказал дяде, что ваша фирма куда-то задевала наш груз вина, он после моего ухода позвонил мистеру Энгусу.

— Но зачем? — недоуменно нахмурившись, спросила Джессика.

— Дядя Витторио знал, что твой дед не только стар и слаб здоровьем, но и что у него есть внучка-сирота — наследница всей его деловой империи. Кроме того, он намеревался доказать мне — а может, и всему миру, — что с ним еще стоит считаться. — Ринальдо пожал плечами. — В общем, дядя сам в этом признался.

— Но это чушь какая-то! — запротестовала Джессика. — Откуда твоему дяде было знать, что я не вышла замуж и не родила кучу ребятишек!

— Вот по этой-то причине дядя Витторио и позвонил мистеру Энгусу — чтобы все выяснить. И тогда оба старика подумали: а не удастся ли им нас поженить?

— Так, значит, был, что называется, преступный сговор?

Ринальдо покачал головой.

— Не в том смысле, о котором ты думаешь. Естественно, невозможно заставить силой вступить в брак человека, который этого не желает. Поэтому старики пошли на хитрость. Поговорив с Синтией, я узнал, что к моменту моего появления в Эдинбурге пропавшая партия вина уже нашлась в Лите.

— И ты хочешь сказать, что все эти поиски по абердинским кладовым были сущей тратой времени? — возмутилась Джессика.

— Совершенно верно! — рассмеялся Ринальдо. — Таким образом, твой дедушка подстроил нашу встречу. А что еще он мог сделать? То ли он подозревал, то ли догадался, что между нами что-то было раньше. И предложил мне поискать пропавшую партию вина в Абердине лично. А чтобы я застрял там на ночь, пригласил меня к себе и растянул трапезу на несколько часов, чтобы я попозже выехал из Эдинбурга.

— Значит, в каком-то смысле мой дед и твой дядя действительно устроили наш брак, — медленно произнесла Джессика.

— Но, тем не менее, когда мы с тобой приехали к мистеру Энгусу просить его благословения на наш брак, твой дедушка был потрясен. — Ринальдо рассмеялся. — Мне кажется, моя милая, он не ожидал, что его хитрость удастся. Но даю тебе честное слово: ни тогда, ни после он не заикался о том, что намерен оставить мне деньги. Клянусь тебе! Я заставил дядю признаться: этот вопрос старики решили между собой.

— Да-да, начинаю понимать… Дедушке и в самом деле очень повезло, что наша экономка с мужем уехали. Ты не знаешь Элизабет Гилмор, — добавила Джессика, усмехнувшись. — Но поверь мне: с ней под боком никакого безумного секса бы не вышло!

— Ах, милая моя, — прошептал Ринальдо, целуя жену в лоб. — Уж я бы нашел способ забраться к тебе в постель.

— Так что насчет той женщины, в которую ты был безответно влюблен? Ты еще ничего мне про нее не рассказал.

— О, Джесси, какая же ты бестолковая! — улыбнулся Ринальдо, покачав головой. — Это ты, конечно же! Я встретил тебя, когда мне было двадцать шесть, а тебе — восемнадцать: совсем малышка для взрослой любовной интриги. По правде говоря, мне казалось, что я соблазняю малолетку, и я сгорал со стыда.

— Да какое там «соблазняю»! — возразила Джессика. — Я бы с радостью залезла к тебе в постель, но дело ограничилось одним-единственным жалким поцелуем.

— И тебе еще сильно повезло! — воскликнул Ринальдо, стискивая жену в объятиях. — Я изо всех сил сдерживал себя, чтобы не наброситься на тебя, поскольку было видно, что ты слишком молода и невинна. И я решил подождать. По правде говоря, когда ехал в Абердин, я сходил с ума от страха и сомнений, — признался он. — Все произошло так давно. Ты могла измениться до неузнаваемости, забыть меня. Да и мои собственные чувства… Я не был уверен в себе. Однако не смог устоять перед искушением узнать, во что превратилась та очаровательная юная девушка, в которую я давно и безнадежно был влюблен. Которая являлась мне в снах все эти годы…

— Правда? — Джессика просияла. — В самом деле?

Ринальдо рассмеялся.

— Боюсь, что так. Хоть я и пытался забыть тебя. Даже однажды чуть было не заключил помолвку. Однако ни одно из моих увлечений так ни к чему и не привело. Да, кстати, вот чего никогда не было: я не спал с Лоренцой Кардуччи. Так что она лгала, уверяя тебя в обратном. Теперь ты веришь мне, кара?

— Конечно, верю.

— И я никак не мог понять, чего мне не хватает во всех этих женщинах, пока не бросился спасать девушку с длинными белокурыми волосами, которую понесла лошадь.

— Все точно. Только Слейпнир не понес, — упрямо сказала Джессика. — Просто хотел поскорее добраться до конюшни.

— Тогда ты сказала мне именно это! — рассмеялся Ринальдо. — Ты была сногсшибательна! И я понял, что люблю тебя так же, как и тогда, в Фодже.

— Ух, ты! Как романтично! — счастливо вздохнула Джессика.

— Не знаю, как насчет романтики, а на лужайке мне показалось, будто в меня ударила молния. Я тогда понял, что теперь мне никто, кроме тебя, не нужен. Ни в этой жизни, ни в вечности.

— О, любимый мой! — проговорила Джессика с затуманенным взором. — Мне никто никогда такого не говорил.

— И хотя мы много чего пережили за время нашего короткого брака, — мягко произнес Ринальдо, — у нас есть еще будущее, верно?

— Да, — прошептала Джессика, когда муж прижал ее к себе. — Конечно, есть. Потому что я люблю тебя, всем сердцем люблю.

— И я люблю тебя. И буду любить всегда, до конца моих дней, — хрипло выдохнул Ринальдо и приник к губам Джессики долгим страстным поцелуем.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги, Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст, Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование, кроме предварительного ознакомления, запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Хэрриет Гилберт
Медовый месяц

1

2

3

4

5

6

8

9