Роман Масленников

Труд во имя

Благодарность

Москва

29.04.2010

ЛИЧНО в руки

КУДА: ОАО «РосПиар»

107031, Москва, Звонарский переулок, д.5, стр.2

КОМУ: Г.П.Штыкленникову

Похвальная грамота

Настоящим генеральному директору паблик – рилейшнз – компании ОАО «РосПиар» выражается сердечная благодарность за мониторинг, информационную подготовку и открытие первого российского инновационного центра.

Вами было проведено блестящее исследование нескольких возможных мест открытия Русской Кремниевой Долины. Ваши данные по Уралу, Дону и Латвии – при Вашем согласии – будут использованы в создании стратегических инновационных центров в будущем (Федеральная целевая программа Правительства РФ 2013–2016 гг.).

Просим в кратчайшие сроки указать данные для получения Вами бонусного транша за оказанные услуги.

С уважением,

Первый первый заместитель Председателя Правительства Российской Федерации

Зубков В.А.

Первый второй заместитель Председателя Правительства Российской Федерации

Шувалов И.И.

Заместитель Председателя Правительства

Лужков Ю.М.

Часть 1

Своим ходом

В былые времена легенде нужен был век, чтобы отчеканить свои медали, и она чеканила их в бронзе. Сегодня она печатается, как попало, на самой грязной бумаге.

Жан Маре, «Непостижимый Жан Кокто»

Ориентировка

– Среднего роста, где – то сто семьдесят с копейками. Невысокий рост, в общем, на самом деле.

– Что значит, на самом деле? А не на самом деле?

– Он кажется всегда выше – издалека и на фотографиях, а также по его выражениям в прессе. Но на самом деле – невысокого роста. Имидж физически добавляет сантиметры. На вид лет тридцать пять – сорок. Спортивный. Волосы, скорее, темные, шатен. Не белокурая бестия. Короткая стрижка. Лысеет – с макушки это заметно – и этого не скрывает. Иногда небрит. Шрам на лице, не очень заметный, я даже не запомнил, где именно. Всегда строгий костюм, часто без галстука. Походка быстрая, нервная к вечеру, утром – парящая. Осанистый такой всегда. Машина – «Суперб», «Шкода», чёрная. Работает на Звонарском, двухэтажное здание, вот адрес. – Седовласый крепкий старик протянул бумажку и разжал пальцы, сидящие напротив, парочка («Баран да ярочка», – подумал заказчик), едва успели подхватить – оба вытянули сразу четыре руки. Поймал мужчина.

Напряженной паузе повиснуть не удалось.

– Убить или что узнать в качестве последнего слова надо? – спросил мужчина.

– Вам уже всё ясно? Переходим к следующему?

Постановщик задачи, пожилой, но крепкий пенсионер в мягком домашнем халате чуть наклонился вперед. Собеседники – он и она – заёрзали. Оба – в чем – то сером, мужчина и женщина. На средних пальцах блестели обручальные кольца, толстые, массивные, у женщины – с бриллиантом. Обладатели коротких стрижек. Лица неуловимо похожи. Если бы не обручальные кольца, можно было подумать на кровное родство.

– А психологический портрет можно? – женщина опередила спутника, уже открывшего рот для «Вроде вполне». – «Я тебе дам, вполне. А потом сто раз будешь перезванивать».

– Оптимист. Все директорские качества: нахрапистость, наглость. Но и в то же время вежливость, цинизм, эрудированность. Возраст берет своё. Есть жена. Детей пока нет, насколько нам известно.

– И что, убить? – теперь она захотела узнать главное. – «И что мне дал этот психологический портрет?» – Ой, простите, а фотографии его у Вас есть?

– Так, давайте будем посерьезнее. Насчет фотографий спросите у «Гугла». Геннадий Петрович – известный фрукт. Еще бы к психологическому портрету я вам добавил вот что. Он, как бы это вам сказать, без головы паренёк, совсем бессовестный. Может и убить, и покалечить, и обосрать с ног до головы. С ним надо ухо востро. Но! Падок на женское общество.

– Сколько на подготовку?

– А сколько сами думаете?

– Надо подумать. Можно, я пойду покурю?

Старик кивнул: «Валяй». Женщина осталась, откинулась на диване, закрыла глаза.

Патриаршие пруды в Москве в понедельник вечером кипели роскошью. У «Персоны» запарковался красный стремительный «Мерседес SLS», за ним – «Бентли». Прошелестел на мягких лапах новый открытый «Ягуар Икс – Кей – Эр» – тепло еще. Из окна второго этажа было видно, как снимали какое – то любительское видео: все смеялись, шутили, пытались актерствовать. Молоденькая актриса, явно любительница домашнего порно, нежели арт – хауса, приблизилась к окну «Мазерати Кватропорте», постучала, что – то попросила. Итальянское чудо отъехало через секунду – искусство требует жертв. Еще одна сцена снята. Оператор требует повтор, но на место реквизитного автомобиля, визгнувшего тормозами в пяти метрах, встал черный «Майбах».

Мимо шныряли большие джипы и шестисотые «Мерседесы» в немыслимом количестве. Но здесь, среди итальянского и английского автоблаголепия, немецкие дас – ауты моментально терялись.

«И такой вид – за одну сигарету. Съемки кино, тачки, зелень нереальная. Что ж тут ночью в пятницу творится?» – подумал мужчина.

Он не знал, что ночью здесь ничего не творится – все уезжают и улетают. Это элитный деловой квартал. Дела тут, правда, длятся до часу дня. Потом до вечера начинается авто – ярмарка тщеславцев и тщеславок.

Вернулся в комнату.

– Месяца полтора.

– Месяц.

– Идет.

– Вот задаток. Готовьтесь, изучайте, вникайте. Ровно через месяц, можно раньше, всё должно быть исполнено.

Парочка вышла. Старик в халате подошел к включенному ноутбуку, пошевелил мышкой – на экране медленно рассвело. Он надел наушники и пододвинул микрофон ближе ко рту. В хищной улыбке блеснули белые ровные вставные зубы. Не набирая номера, подождал секунд десять, подул в микрофон – на экране появилась белая грудь. Она была одета то ли в камзол, то ли во фрак белого цвета с золотыми пуговицами – все застегнуты.

– Через месяц, тридцать один день. Через тридцать два дня, – пауза, – эти тоже должны с планеты Земля исчезнуть. Всё, давай.

Фрак кивнул, грудь сложилась пополам, блеснуло сначала золото пуговиц, а потом и макушка с короткой стрижкой, легкая проплешина, лица не видно.

– Когда ж этот чертов вай – макс будет работать в реальном времени, а то как будто кино на ноутбуке с кончившейся на диске «це» памятью смотрю – половина пропускается. Хорошо хоть звук есть.

Мужчина в халате выключил ноутбук кнопкой «power», сплюнул на пол и растер правой тапкой. Взял со стола мобильный телефон, айфон, но, правда, третий (модернизация до «четыре – джи» еще не добралась до центра Москвы – здесь любили надежные вещи), набрал смс – ку: «Владик мой! Я поздравляю тебя с днем рождения! – подумал: «Надо ж, как его угораздило, прямо в день пиарщика, 28 июля. Пиарщик мой!» – продолжил: Желаю здоровья и удачи. Дед». Дед знал, что желают обычно того, чего не хватает самому себе. Об удаче никогда не забывал – удача важнее здоровья. Пассажиры «Титаника» были здоровы, а вот удачи им не хватило.

Старик вышел на балкон, взглядом проводил семейную пару киллеров. «Сами серые какие – то, и ездят на сером. Тоже мне, имидж. Хоть машину бы взяли нормальную, а не это корейское говно. В центре Москвы на таких лоховских тачках стыдно и появляться!».

Шпионские страсти

Понедельник. Будний, трудный, холодный днище бабьего лета ещё не начался, но солнце уже выставило в окно обманчивое яркое, но холодное приглашение поработать.

На самом деле было не так плохо, как показывала природа очевидными фактами – погодой и температурой. Если присмотреться к деталям, было достаточно оптимистично: листья – вертолетики с ветром летели вверх. Какие – то листья падают, какие – то взлетают. Лужи? Еще Лев Толстой говорил: ‎«Один видит в луже только лужу, а другой, глядя в лужу, видит звезды». А зачем смотреть в лужу? Надо смотреть сразу на звезды. Но до звезд в деловой суматохе еще надо было дожить, заслужить их.

Дела в осенней, постдымной Москве снова шли своим ходом – оклемались, кое – кто начал уже и про жару вспоминать с тоской. Стокгольмский синдром, не иначе.

Прошло больше года с той самой рабоче – развлекательной прибалтийской поездки, когда дрим – тим «РосПиара» раскручивал электростанцию. Все это было одновременно так давно и так недавно. Любое приятное событие остается в памяти навсегда, навечно, обретает вневременную сущность во впечатленном им сознании. Воскрешение приятностей обычно происходит наедине и в холодное время года – поздней осенью, зимой. Или в дождь. Вечером. Хочется принять в такие моменты на грудь, но этого делать нельзя, иначе придется уже сосредотачиваться на других мыслях. И утро будет недобрым.

Пасмурный день не мог отвлечь Геннадия Петровича от важных рабочих дел. В этом он чувствовал свое превосходство над остальными: «Пока все скучают без солнца под дождем, я действую по плану». Тем более вечер накануне был тверезым, несмотря на холод.

Геннадий вышел из дома и оказался через секунды, благо запарковался вчера удачно, во втором своём доме – в своей машине. Нашел на радио – шкале любимую станцию, привычную станцию. Но вспомнил – на привычной частоте уже нет знакомого голоса, он переехал на пару делений «ниже»: «Зато каждый день! А не только вторник, среда, четверг». Геннадий долго не мог понять: частота та же, голос – другой. «Неужели опять улетела вольная птица? – Геннадий Петрович ругнул про себя Владимира Соловьева. – Надо будет к нему в Твиттер заглянуть, там сейчас все новости». Включил опять диск, нечто электронно – умцкающее, подарок коллег на день рождения. «Бодренько! …Так, а это у нас что?» – Геннадий заметил через две машины сзади синие вспышки под лобовым стеклом: красный глазок – вспышка, еще красный глазок – вспышка. «Фоткают, гады! Кого – кого – меня, больше некого. Не друг друга же!»

Серый «Хёндай» не отставал уже пять перекрёстков. Геннадий различил на длинной антенне очень грязную, видимо, не снимавшуюся с прошлогоднего 9 мая георгиевскую ленточку. «Следят?», – страха не было. Геннадий вспомнил наставление инструктора по экстремальному вождению: «Если за тобой погоня, а ты – непрофессионал, даже не пытайся оторваться». Геннадий Петрович не был бы Геннадием Петровичем, если бы не попёр против правил. «Попробуем! – и уверенно нажал на газ. – Как там Боярский пел – «Если тигров боюсь я – говорю себе «хоп!» и в клетку вхожу».

Газу!

«Вроде отстал, – обрадовался Геннадий. Но на следующем перекрестке его догнали снова. – Ладно, если тебя насилуют – расслабься и получай удовольствие. Пошли все в жопу, разберёмся», – и думать о преследователях забыл.

Паркуясь около офиса, Геннадий уже не наблюдал преследователей. Восемь – ноль – ноль. «Сейчас пробки послушаю и пойду, всё равно первый приехал», – Геннадий любил послушать вести с передовой московского трафика, находясь уже по месту прибытия. Тихое превосходство явно негодяйской сущности овладевало Геннадием Петровичем над какими – нибудь «затруднениями от улицы Свободы» или «до пересечения с Головинским шоссе», «в районе Тарасовки» и т. п. Когда прозвучала пробка «на Щёлковском шоссе до Черкизовского моста», там, где Геннадий проезжал не больше тридцати минут назад, его сердце окончательно успокоилось от стресса небольшой погони. В голову пришла мысль поручить для начала расследование собственной службе безопасности.

В офисе оказался Фридрих Иванович – уже трудился.

– Во сколько же Вы сегодня встали? Приветствую! – Геннадий поприветствовал вопросом заслуженного работника отдела мониторинга.

– Я как с утра слышу убийство в политике, экономике (небольшая пауза) или в нашей сфере, я сразу бегу на работу – узнавать что как. Утро доброе.

«Интернета что ли дома нет», – подумал Геннадий Петрович.

Коллеги обменялись рукопожатиями. Геннадий уже было собрался пойти в свой кабинет, чтобы включить компьютер на прогревание и успеть помыть руки перед тем, как погрузить их в информационную жижу, но остановился, задержался на полдороги.

– Убийство в нашей сфере? – повернулся к Фридриху. Тот стоял, ожидая, когда ему позволят продолжить. В руках газета. – Давай, рассказывай!

– Конкурента Вашего, вернее, нашего, убили. Того, который такие же костюмы носил, стригся также и весил столько, сколько и Вы. – В подробностях сообщил аналитик.

– Лёньку Вишнякова? – Геннадий сразу догадался, о ком шла речь. – Как, где? – Задавая вопросы, Геннадий включил компьютер, снял пиджак, нажал на кнопку «приготовить» и загрузил стартовую страницу – «Яндекс: Новости Москвы».

«Новость часа» – как обухом по голове: «Взрыв в центре Москвы. Наоми Кэмбел жива». – «Когда – то нравилась», – подумал Геннадий. Новость заинтересовала – кликнул дальше: «Взрыв прогремел в 8.17, недалеко от станции метро «Цветной бульвар», рядом с памятником Юрию Никулину. Число жертв уточняется. По предварительным данным погибло более десяти человек, более пятидесяти получили ранения. Взрывной волной выбило окна в пентхаусе «Капитал Групп», что на другой стороне улицы. Как удалось узнать в «Интерфаксе», звездная модель Наоми Кэмбелл, проживающая там недавно, не пострадала».

– Я ж там только что проезжал!

Хороший конкурент – мёртвый?…

Леонид Степанович Вишняков был моложе Геннадия Петровича, отчаянный парень. И компания тоже у него была отчаянная. Геннадий отзывался не при Леониде: «Вся такая отчаянная». Если Геннадий Петрович предпочитал эволюционный путь развития, то Леонид – настоящий бизнес – революционер. Они начали с Геннадием Петровичем в одно и то же время – в какую – то очередную жаркую от автоматных очередей московскую осень начала девяностых.

Как – то росли, вырастали, друг к другу в офисе сначала собственной персоной заглядывали – кофе попить, а потом и через помощников, через фирмы клиентов. Спрашивает какой – нибудь завод с периферии или некая алкогольная фирма: «А сделайте нам пиар!» И начинается прокачка, просмотр договоров, правки и неизменный конец – уход на вечное обдумывание. Нормальная практика, но больше трата времени, скоро визиты «конкурентной разведки» по обоюдному согласию прекратились.

В портфеле «Про – Актива» – компании Леонида Вишнякова – к настоящему моменту не было ни одной государственной организации, максимум – ЗАО с небольшим государственным участием. Конкурент Геннадия, в отличие от «РосПиара», не любил неповоротливых несведущих бюрократов, которые даже если и позволят тебе выиграть тендер, всё равно будут торговаться и вставлять палки в колёса через своих жирных сук – экономистов, в буквальном смысле, обычно толстых несговорчивых особ женского пола.

Леонид на деловых обедах излагал Геннадию столько минусов работы с государственными учреждениями, что, кажется, его не оставляла эта мысль даже ночью. Геннадий имел опыт работы с министерствами и федеральными агентствами – опыт куда больший, чем у Леонида, но всё равно выслушивал «обвинения», фигурально усмехался в усы, выражаясь про себя: «Отпустить надо бы, усы – то – буду реально в них и усмехаться».

Офисы «РосПиара» и «Про – Актива» располагались с недавнего рядом между станциями метро «Трубная площадь» и «Кузнецкий мост». Директора знали, что район центра и в особенности серая ветка метро – «Новослободская», «Менделеевская», «Боровицкая» и в большой концентрации «Цветной бульвар» – были населены PR – агентствами. После кризиса многие переехали из Садового кольца кто к ТТК, кто к МКАДу, а кто и в Замкадье. Леонид Вишняков тоже метнулся на один год с Цветного бульвара в район метро «Дмитровская», где уже наблюдалось повышенное на квадратный километр количество пиарщиков. Но потом переехал обратно – на улицу Неглинную. Почему – точно неизвестно. Официальная версия, озвученная Геннадию Петровичу в частном разговоре в Сандунах (благо, неподалёку), – вкусная кухня и отменные постановки в театре «Школа современной пьесы». Неофициальная версия была выложена после первого же похода в парилку: «Любовь. Актриса», – познакомились на спектакле – драйв – вечеринке «МОСКВА. ПСИХО». Один раз от неё с барского плеча Геннадию перепала контрамарка на первый ряд в «Город» Гришковца, который традиционно шёл по субботам с аншлагом – на углу Неглинной улицы и Петровского бульвара очередь стояла как за колбасой.

«Ещё ведь на той неделе встречались», – вспомнил Геннадий. Сидели в ресторане Сандунов, обсуждали кадровую политику и меры стимуляции. Леонид жаловался:

– Спрашиваю, как дела, девушки? «Тишина» – отвечают. Ёп! Ну какая тишина может быть в пиар – агентстве? Щёлканье клавиш – самая неудобоваримая для меня тишина. В пиар – агентстве не может быть тишины! Есть тишина – прибавь громкость сам, что сидеть без новостей?

– Лень, ну успокойся. Не кипятись. Поставь точный срок, когда тишина должна быть устранена. Выясни причины. Уволь, в конце концов, создание тишины.

– Да я уже уволил. Всё равно, и новые тоже вирусом «тишины» инфицируются. У кого они научились тишинить?

И вот тишина догнала Леонида Вишнякова.

Офис рядом с конкурентом – не самое странное совпадение, которое насторожило. На правах старшего товарища Геннадий Петрович два дня назад давал Леониду консультацию по имиджу, как одеться, в общем, на очередную осеннюю премьеру. После обеда сходили в «Неглинную плаза», Геннадий подсказал, как бы он оделся сам. Леонид тут же облачился во всё новое. «Чёрт, я тоже так хочу!» – подумал Геннадий и вечером пошёл по тем же самым магазинам, опустошил кредитку и оделся точно также. Геннадий был не из тех людей, которые большое внимание уделяют одежде – хорошо скроена, и ладно. Стиль Геннадия импонировал многим, но почему – то больше мужчинам, чем женщинам.

Ничто Геннадия Петровича не настораживало и в одеяниях других людей. Но как только в поле его зрения попадал похожий джемпер или такая же в точности куртка на человеке, явно меньшем его по достатку и статусу… «Ну, видно же!» Однако, похожую одежду на Леониде он мог ему простить. Или не мог, всё – таки? «Да, дела. Неужели, всё из – за одежды? Бред же».

Мысль о том, что «на его месте должен быть я», поселилась на задворках сознания Геннадия Петровича первой. Второй мыслью была, конечно, скорбь.

«Хороший конкурент, на самом деле, – мертвый конкурент, который будет своим немым укором говорить твоим голосом фразы, начиная с «Вот… А ты… А я…» – такая философия пришла уже позднее, перед сном. Не спалось. Геннадий включил ноутбук. «Новостью часа» по – прежнему был взрыв на Цветном бульваре. Появились подробности («Как удалось установить, причиной взрыва стала не заложенная в автомобиле бомба, а прицельная стрельба из гранатомета»), цифры, мнения экспертов, но Геннадий в поздний час заинтересовался фото и видео.

На слайд – шоу крупным планом был явно виден раскуроченный темно – серый «Хендай» с обуглившейся георгиевской ленточкой. Геннадий узнал утренних преследователей.

Рядовые бандиты не читают утренних газет…

…За них это делают их боссы. Они обожают смотреть на результаты заказанных спецопераций в выпусках новостей, по радио, на крайний случай – в газетах. Сегодня был крайний случай.

– Вот бараны!

«В Москве убит Леонид Вишняков – двойник – конкурент главы пиар – агентства с государственным участием».

– Слушай. Так ведь, что получается. «Двойник – конкурент»! Подумать только… Это ж нам на руку. Как такое в газету пропустили – то? Это тебе не «террорист – сепаратист», это прямое обвинение. Мы вне подозрения.

– Да я в курсе. Это наша журналистка организовала. Но топорно, как видишь, не раскрутили бы её.

– Слушай, оперативно! А горе – киллеров этих – в расход или дадим шанс исправиться?

– В расход.

– А журналистку?

– Оставь, пусть живёт. Ты что, её же пол Москвы знает.

Речь за столом взял Геннадий.

– Я не знаю Леонида как борца с государственной машиной и вообще государствоненавистником каким – то, без навальничества. – “«Государствоненавистник» дался с трудом, учитывая три стакана виски безо льда. «Навальничество» – это попроще, но все ли поняли»? – Замялся Геннадий. – Но один случай я помню.

Леонид рассказывал, как он однажды собрался продлить договор аренды со своим красивым, но фиктивным адресом регистрации. Проактивная улица, если не ошибаюсь. Пришел, значит, он в эту контору, Проактивная – семь. А там – какой – то завод сидит, выбежала бухгалтерша, всплеснула руками и хотела уже милицию вызывать.

Леонид её остудил, сказал, что «тётя, порядок, не суетимся под клиентом, ведите к директору».

И этот директор Лёню попытался взять на понт… Мол, мы будем раскручивать эту ситуацию, мы не хотим быть адресом массовой регистрации, мы дойдём до самого Медведева, что – то там «в любом случае», «не потерпим» и «а, дайте нам договор Ваш старый скопировать и адрес Вашей юридической фирмы скажите», мол. Кстати, Лёня рассказал, что этот человек сам так на Медведева был похож, но портретов почему – то не вешали…

– Геннадий Петрович, можно покороче? – Вера Марковна устала держать стакан, гости тоже стали засыпать.

– Да, конечно. О чём я? Ну вот, Лёня понял, что был бы он правдорубом, всех бы сдал, но он просто разузнать хотел, любопытный, и сэкономить – без юридической фирмы с арендодателем за фиктивный договор рассчитаться.

Толчок локтём в бок – самый простой и понятный сигнал закругляться.

– Леонид ценил время, жил на полную мощность, – Геннадий запнулся, – «К чему это я нёс про это случай? М – да», – Давайте выпьем, почтим память.

Полез чокаться – остановила Вера.

Вечером дома Геннадий принял продолжительный контрастный душ. Пока ждал, когда то же самое сделает Вера, окончательно, казалось, протрезвел. Моментально поделился с Верой Марковной подозрением. Она и сама всё понимала.

– Но кто? За что? Ведь это меня хотели убить. Сто процентов!

– Я бы сказала, девяносто девять, мало ли. Может, старая история, люди из леса мстить надумали? Слушай, Ген, а что ты там на поминках начал втирать про государствоненавистничество. Это, по – моему, снобизм называется. Нет, точнее, анархизм: «ан» – отрицание, «архее» – власть.

– Да я уже не помню, к чему я это задвигал. Но я хотел сказать одно: этим непонятным людям, которые на него наехали, к которым Лёня уже сам понял, что зря зашёл. Что – то я опять заговариваюсь. Короче, в итоге они стали его клиентами, представляешь, как надо уметь выпутываться? Лёня один раз такси тормознул, едучи в троллейбусе. Такси проплелась две остановки, он слез, пересел, нормально. Во какой был человек!

– Да. Был. Был и сплыл. – Вера Марковна разделась до белья и ушла в ванную.

Напились вдвоём, предпочли забыться и напиться – как и положено, после захода солнца, как приличные люди, – чем устраивать мудовые рыдания и шерлок – холмсиаду.

На следующее утро Геннадий арендовал у знакомого из авто – центра «Независимость» английский джаг[1] «Икс – Джей», черный, с правым рулём, бронированный. Расположился рядом с водителем, Вера легла сзади. Тронулись по Щёлковскому шоссе на работу в загородный офис в Лёдове. «Пару дней хотя бы нужно отсидеться, чем всю жизнь отлеживаться. Хотя все там будем, рано или поздно», – синхронно говорил здравый смысл похмельных голов супругов.

Новые осенние традиции

В дороге, при переезде через МКАД, начались разговоры. За рулём и вообще в дороге тянет поговорить, а на выезде из большого города особенно. Разговоры часто бывают счастливые, радостные; за спиной остаётся побеждённый жужжащий город – о чём еще говорить? Относится ко всем. Только не к пиарщикам.

Навстречу мчались свадьбы – в колючий ветер золотых деньков Бабьего лета вплетались пёстрые свадебные ленты: «Мы тоже, как и вы, листья, хотим лета. Увидь нас, согрей нас, осеннее солнышко!» Геннадий Петрович обогнал справа «Мерседес», плывший по крайней левой, встал перед ним. И кашлянул. Вот что значит, природа интеллигентного человека, проявляется по отношению к старшим даже за рулем дорогих машин: «Я вам не помешаю?»

– Вот так так. Похоже «подосрать на день рождения» – стиль деловой осени две – тысячи – десять, точнее, сентября месяца.

– Сентября? А что там было?

9 сентября – Юлиана Слащева. Компромат на неё кто – то слил, мол, английская шпионка. Потом – оперативное письменное самооправдание. Международный день красоты, ага. И 21 сентября – день рождения Лужкова. Тоже компромат.

– Компроматище, я бы сказала. Сляпали, правда, как – то топорно очень, на скорую руку.

– Согласен. И снова самооправдание, вернее, попытка. Тоже мне, Международный день мира, называется.

– Как думаешь, кто будет новым мэром?

– Я тебе что, политолог? Как пиарщик скажу, что точно не Навальный и не Лебедев – это креатуры, виртуалы, если угодно, персонажи. Продуманные, долгосрочные, честные, с биографиями, но – креатуры. Посмотрим. Самому интересно. Но Лужков силён, да? До последнего держался, противостоял, пока указ Главного не вышел. А то так бы и сидел ведь. Но, если ты президенту не подчиняешься, кто тогда у нас вообще хозяин. Отмечу, что указ президента – последний мирный шаг. Потом были бы танки.

Геннадий с тайным умилением пялил очи на пробку в Москву. Проехали улицу Звёздную. Потом – поворот на населённый пункт «Горбово», турбаза «Медвежьи озёра». Вера Марковна не удержалась от комментария.

– Вот это я понимаю, дорога для правильных людей. Звёздная – звёзды, Горбова – горбатятся, Медвежьи озёра – по – русски горбатятся, работают. А то я тут недавно, когда в планетарий ездила в Калугу – «Чириково», «Бабёнки», «Косовка», «Бухловка». То есть ты понял, да?

– Да уж. Там, по – моему, где – то на этой дороге посёлок элитного отдыха «Вороново», – Геннадий один раз отмечал там день рождения кого – то из банкиров.

– Не помню, может быть. А знаешь, как классно в Калуге! Я даже успела в планетарий сходить.

О планетарии Геннадий Петрович хотел узнать, но не сейчас, а позже и подробнее. Он и самолично там хотел побывать – новый клиент, Калужский завод транспортного машиностроения, он же Завод № 1, он же Чугунолитейный. Но не поехал – пошёл как раз в магазин одежды одеваться, задержался, потом встал в пробку и понял, что «никто никуда не едет».

– Смотрела «Край»? – Геннадий перевёл разговор на более лёгкую тему. – «Край, край, прямо как «плачь!» в переводе с английского», – подумал Геннадий Петрович.

– А ты когда успел посмотреть? Когда я в Калугу ездила что ли? Ну, молодец! И чего там, интересно?

– Сляпали дико: ни сюжета, ни концовки. Лажа. Спонсор кто – видела? Так что всё остальное неважно. Обыграли ассоциативный ряд и харэ, над сценарием еще париться. Делать нечего.

– А я слышала от Михаила Козырева по радио, что хороший фильм.

– Он там музыкальным продюсером был.

– Всё понятно – подписался.

– Наши фильмы, особенно при коммерческой поддержке, – бездушное тупое гониво. Нет, как бизнесменов я их уважаю – и заказчиков, и исполнителей. Но бизнесмен – не творец. И фильмы получаются просто лажовые.

– Я думаю, всем бы хотелось иметь постоянных клиентов вроде государства. Вот они и имеют друг друга. Но с другой стороны, это расслабляет: над качеством не думаешь совершенно. Исключения редки: например, «Обитаемый остров». Остальное – «Девятая рота», «Бульба», «Предстояние», ну, ты сам понимаешь.

– Да мне и «Остров», который фантастика, так, на любителя.

– Я предпочту русскую литературу зарубежной. Но кино: я предпочту нашему – зарубежное, как хочешь.

– А советские фильмы?

– Эти вне конкуренции, – согласилась Вера Марковна.

«Актёры всегда при деле, в любой кризис. Ты паришься над заказами, ищешь, выкручиваешься. Потом видишь – бац! новый фильм! И понимаешь, что снимали его, когда все без работы сидели. А эти, актёры, ничего, кучеряво – работали. Что они ещё делали. Везёт им, конечно, с одной – то стороны», – но эту диалектику Геннадий из головы решил не выносить, тяжело, и так, чуть в бизнес – тематику не снесло, тяжело на такие темы с похмелья – то.

Тем временем приехали. После водителя – охранника выбрались из бронированной капсулы «Ягуара»: «Чисто», – «Ещё бы было нечисто. Бережённого Бог…»

Беглое расследование

Нет, сидеть за городом и знать, что рядом ходит, а может и рыщет, вовсю отстреливая невинных, убийца, было как – то противно, некомфортно. Бизнес стоит, мысли в голову не идут. Геннадий пришел к выводу, что надо нанять детективное агентство, тем более что недавно ему настойчиво советовали эти услуги деловые партнеры. Да и на лобовом стекле при парковке в центре Москвы их визитки не раз появлялись.

Геннадий порылся во внутренних карманах пиджака – визиток от «Доброго Шэрлока» нашлось целых две. На самом же деле, на визитке значилось «King[2] Sherlock». Вчитался бы Геннадий в визитку получше, возможно, и не было дальнейшего развития событий. Геннадий не любил выскочек.

– Алло. Детективное агентство «Добрый Шэрлок»? – И не дождавшись ответа, продолжил, – Приезжайте, адрес – село Лёдово, это по Щелчку пятнадцать километров. Да – да, хорошо, ждем. Да, выезд оплатим. Спасибо.

– Посмотрим, что скажут. Но что – то я не верю детективщикам и вообще подрядчикам в таких деликатных делах. Самим можно попытаться разобраться. – Вера Марковна включила ноутбук. – Сейчас я про них в Интернете прочитаю.

– Не думаю, что про них в Интернете что – то есть. Это неправда, что любой успешный бизнес без сайта никуда. У нас, сама помнишь, несколько клиентов вообще не знают, что такое электронная почта.

Тем временем расположились в рабочем кабинете. Геннадий Петрович заезжал в эту резиденцию очень редко – некогда. Раньше планировали здесь жить, но по Щелковскому шоссе надо выезжать слишком рано, чтобы проехать без пробок.

Пока ждали одного из добрых Шэрлоков, решили убраться, выпить и, если успеем, поиграть в го – давно хотели освоить эту игру, но после покупки мешка с похожими на камешки черными и белыми фишками год назад так к нему и не притрагивались.

Комнаты резиденции выглядели запустевшими, немного пыльными. Постели были не помяты и застелены наскоро, следов грязных ботинок не замечено – хорошо, значит, охранник дядя Ваня не пренебрегал добротой хозяина. Иван Иванович – дядя Ваня – был третий из охранников, сменившихся здесь. Предыдущие были моложе, но и наглее: по ночам спали в хозяйской постели, забывали убирать пустые бутылки из – под кровати, кого – то приводили, явно не вип – гостей. А дядя Ваня – местный житель, с недавнего времени вдовец. Он забыл слушать упреки соседей по селу, ему надоело отстаивать права на независимость – свататься и сватать приходили каждый день. И переехал. Семьдесят лет первого июля он отметил именно здесь, в резиденции – Геннадий разрешил – но при этом после юбилея было тихо и чисто.

Дядя Ваня, блестя лысиной и мелькая – в его – то годы! – клетчатой рубашкой, вызвался помочь. Хозяева не были здесь все лето, пыль накопилась, белье не застелено, но Вера Марковна помощь отвергла. Переоделась в спортивный костюм, (Геннадий сделал то же самое – за городом, на природе, важно сохранять физкультурную форму, хотя бы внешне – чтобы перед природой не было стыдно). Набралась в пластиковое ведро теплая вода, размешался порошок, распечатались полотенца для мойки полов, засучились рукава и пошло – поехало.

– Все! – Вырвалось у Веры Марковна. Она села на пол, включила телевизор.

Все блестело и сверкало. Уборочная рукотворная роса радовала глаз.

«… Напомним, вчера было совершено покушение на главу московской консалтинговой фирмы. Выяснились новые обстоятельства…»

Геннадий на время уборки выходил на воздух, поглазеть на бесстыжие полуголые деревья, взглянуть в глаза небу – почему оно снова так низко пало в эту прекрасную осень? Беседа с дядей Ваней всегда носила непринужденный характер, но не в этот раз.

– Ну, как, никто не беспокоил?

– Да нет. Собаку вот, суку, приютил. Скоро ощенится, не возражаете? Я топить их не буду – по селу разнесу.

– Да, пожалуйста. А подозрительного ничего не замечал? Никто не звонил, не наведывался?

– Ну, нет. Говорю ж. Все в порядке, хозяин.

Геннадий не успел осознать подступающего чувства легкого холодка недоверия – в дверь позвонили: «Что – то быстро».

– Давайте думать вместе: кому было выгодно убивать вашего конкурента? – Резво начал молодой человек лет чуть больше тридцати. На визитке значилось Альберт Мохнов, управляющий партнер, «King Sherlock». «Вот же ошибся – во всех доброту вижу, а тут, оказывается, одни короли. Король Шэрлок», – отметил Геннадий. Вера успела переодеться обратно в деловой костюм – женскую сущность «не задушишь, не убьешь».

Молодой человек был в дорогом белом костюме, при серьезных котлах (как называли часы на воровском жаргоне). Часы Альберта действительно были массивные, серебряные, на цепочке. Пробор отсвечивал белизной среди лакированных волос. Машину Геннадий не успел разглядеть, но, судя по рычанию, под капотом томились не меньше пятисот немецких отборных скакунов.

Перед тем, как пожать руку Геннадию и познакомиться с Верой Марковной, Альберт достал котлы, со щелчком открыл их, посмотрел время, хмыкнул и положил обратно в карман пиджака. Только сейчас Геннадий обратил внимание, что детектив был во фраке. «В белом, сука, фраке – чтобы специально сразу клиентов в говно обратить», – уже с опасением и небрежностью подумал Геннадий Петрович.

Беседа завершилась почти раскрытым делом. Геннадий нехотя отдал две с половиной тысячи зеленых, а Вера Марковна даже хотела оставить «чаевые». Альберт захлопнул свой красный блокнот («Молескин», – отметила Вера Марковна, Геннадий в таких вещах не разбирался), снова глянул на часы и, не попрощавшись, ушел. Во дворе громко пискнул сигнализацией, в момент завел своих лошадей и угнал с проворотами. Геннадий Петрович поделился мыслями:

– Вера, по – моему, нас развели. Смотри – выходит убийство главы «ПроАктива» было выгодно по сути тем, кто сейчас к нам приезжал. Его вывод слышала? Мол, нам нужно скрываться здесь еще не меньше года, пока будет идти расследование. Месяц их поисков – двести двадцать тысяч долларов. Ты такие цены видела вообще где – нибудь когда – нибудь, у кого – нибудь? Зачем ему понадобились наши паспорта? Зачем взяли мобильный ключевого сотрудника? Вообще – зачем ты все это ему дала?

– Знаешь, магнетизм какой – то. У меня ниже пояса потеплело – признак отличного продавца. Давай – ка ты за ним гони – прижми его к стенке и выспроси, как ты умеешь. А я пока с дядей Ваней потолкую. Ты заметил, как он почти поздоровался с этим Альбертом?

– Заметил. Я помчал, на мой пистолет. – Геннадий протянул «Макаров», который захватил из сейфа наверху. – У меня «ТТ» останется. Надеюсь, патронов хватит.

– Удачи. – Вера снова побежала переодеваться в спортивный костюм.

Дорогие мои скакуны

– Вера, у «Ягуара» шины проколоты. Водитель спит мертвецки! Ключей в зажигании нет.

Вот так – четыреста лошадок – и не подкованы враз оказались. Возможно ли было такое во времена не номинальных, а реальных коней?

– Я Иван Иваныча найти не могу! – Закричала в ответ Вера Марковна.

Ворота гаража стали медленно подниматься, из темноты вспыхнули галогенки «Калины».

– Стой, старый козел! – Геннадий направил «ТТ» в лобовое стекло. «Калина» притормозила. Дядя Ваня за шкирятник был выброшен из – за руля. Нога водителя стояла на второй передаче, на изготовке, и резкий отрыв заставил ее заглушиться.

Геннадий сел за руль – в это время Иван Иваныч пятился в гараж, по всей видимости – за мопедом. Пока он отползал, Геннадий завел машину; но особенности включения первой передачи дали о себе знать – у неопытных «жигулеводов» десятого поколения вместо нее часто включается задняя, – и дядя Ваня был отброшен быстро мягким ударом в джинсовый зад в глубину гаража.

– Еп – твою – тудыть! – Опять от неожиданности заглох Геннадий. Инерция и звук удара, хоть и об мягкое место бывшего надежного сторожа, заставили его инстинктивно коротко нажать на клаксон ударом руки.

За бибиканьем последовало «Мать вашу, гады, не убивайте, я все расскажу!» кубарем влетевшего в темный гараж дяди Ваниного тела. Вдобавок ворота резко с грохотом упали – оборвался старый тросик.

Геннадий видел эту динамичную феерию в зеркало заднего вида. Поскольку дверь машины еще была открыта, он слышал и ругательство сторожа. «Ну, посиди, посиди там, болезный», – подумал свежеиспеченный «калиновод» и втопил, наконец, педаль газа.

На повороте у сосны был обнаружен кусок пластикового черного эмалированного бампера и следы шин, вдавленные глубоко в пыльный грунт – был резкий поворот и пробуксовка. «Далеко на этих пятистах или сколько их там по такой лесной дорожке не уйдешь». В самом деле, за следующим поворотом, где уже начинался асфальт, клубился белый дым от шин и жуткой перегазовки. «На шоссе догнать его будет трудно, но попытка не пытка», – Геннадий прошел все лесные повороты более гладко, сто лошадок все мобильнее, чем табун.

Вырулив на шоссе, враг был замечен – новый «Икс Пятый» в комплектации «Спорт»: две по две по разным краям хромированные трубы. И блатные номера порядком запылились. «Это деревня, дорогой. Тут и не только бампера с чистотой оставляли», – Геннадий с третьей включил вторую передачу для большего ускорения. Но бэха доброго Шэрлока начала ускорение. Геннадий достал пушку.

Первый выстрел мимо – не страшно! Зато второй спустил шину, а четвертый разбил заднее стекло. Последняя пуля оставалась уж точно не для самоубийства. Врага повело в кювет. Бах! Трах! Хрусь! Визга тормозов не было. Дерево начало падать, и показался дымящийся капот – машина днищем наехала на свежий пень и встала.

И по пути, и на встречной полосе пока было чисто. Геннадий тормознул и разворотом на сто восемьдесят градусов остановил машину на противоположной стороне дороге. Включил аварийную сигнализацию, глушить двигатель не стал – проверил патрон – на месте, и побежал к месту «ДТП по вине водителя БМВ», как потом записали в протоколе прибывшие гаишники. «Скорая» констатировала смерть от перелома грудной клетки, не заметив при этом пулевое ранение в шею. На взятках докторам и гаишникам настояла Вера Марковна, вышедшая на связь с Геннадием Петровичем по мобильному телефону спустя минуту после аварии. Он уже принял решение не принимать на себя вину за убийство. Следующим шагом было покаяние Вере Марковне и право озвучить очевидный следующий шаг – замолчать за деньги. Отметим решительность Геннадия и холоднокровие Веры. Муж и жена… как верно говорит народная мудрость – одна сатана.

Так сегодня – быстро, навсегда и со смертельным исходом – встали на вечный прикол пять сотен немецких лошадок. Сколько это, табун?

– Геннадий, спасибо за Ваши показания. Все точно, такой фирмы нет, это настоящее мошенничество. Мы заведем второе дело – наверняка, у него были подельники. Пустая формальность – завтра прошу Вас заехать в морг на опознание этого дуралея.

– Хорошо. А что, его уже увезли? Я бы прямо тут опознал. Ладно, конечно приеду.

Правила дорожного движения для женщин

Ничего не успел выспросить Геннадий Петрович у отбывающего в глухое небытие служителя тезки старшего литературного брата, товарища Холмса.

«Вот так и убивают людей», – подумал Геннадий Петрович, возвращаясь в город. Машину осторожно, но, все же, вела по опустевшим в сторону центра дорогам Вера Марковна. Заехали в «Седьмой континент» за бутылкой виски, чтобы утолить потребность совестной памяти забыть произошедшее сегодня. Хватило и трехсот граммов на голодный желудок, остальные остались недопитыми в течение чуть ли не целого часа.

– Ты знаешь, мне никогда ни Шерлок Холмс, ни Конан Дойль не нравились. Нездоровые они какие – то: один – наркоман конченный, другой – жирдяй небритый. – Вот что и успел сказать Геннадий Петрович перед тем, как заснуть.

Вечер Геннадий Петрович с Верой Марковной, точнее одна лишь Вера Марковна (второй важный вопрос за сегодня), решили провести все – таки здесь, в Лёдове – чего уж возможность упускать, коли приехали? Только кто теперь охранять будет, неясно. Дядя Ваня закончит свои дни в тюрьме – тут недалеко. Уладить это мелкое дело со сторожем и заодно – нанять нового, поручили знакомому милиционеру из ОВД «Преображенское». Надо было сразу к нему обращаться. Кадровая и карательная служба в одном лице. И дорого не просит за услуги.

Наутро Геннадий Петрович очень удивился – нет, не своему спокойному состоянию после трагедии и отсутствию похмелья. А тому, что Вера Марковна села за руль и преодолела на российской машине порядка тридцати километров. Это была первая поездка спустя пять лет после сдачи на права.

Правду говорят, что у человека безграничные возможности в экстремальных ситуациях.

– А ты так и будешь продолжать водить?

– Почему бы и нет.

– Я тебе тогда памятку напишу. Я и сам ей буду пользоваться. – Решил и сделал Геннадий: набросал на скорую руку «Правила ПДД для чайников и женщин».

Как водить машину – инструкция (в беспорядке значимости)

1. Перед тем, как повернуть ключ зажигания и завести машину, посмотри, не стоит ли машина на передаче. А лучше – всегда при включении зажигания – отжимать сцепление.

2. Если машина тонирована – открой все окна, сдавая назад. Самый подходящий стиль езды задом – «пердящим паром», то есть очень и очень медленно.

3. Плохое настроение, излишняя возбужденность как позитивная, так и негативная, усталость и сонливость – за руль не садись! Про пьяный вид не говорю, такого я в тебе не представляю. Но, если вдруг довелось, в город не выезжай, колеси только за городом и очень – очень медленно.

4. Открывая дверь, загляни в зеркала заднего вида и бокового обзора – может, сзади мчится убийца твоей двери.

5. Ночью – скорость на тридцать – сорок километров меньше! А если ночью дождь – лучше вообще никуда не ехать, а дождаться рассвета.

6. Хорошие «дворники» и покрышки по сезону – это важно. Когда ни хрена не видно из – за плохих, изживших себя за два сезона, или так называемых «летних» очистителей лобового стекла, и при этом скользят колеса на нешипованной резине – ты стопроцентный смертник. В дополнение: залей незамерзайку в тот же день и час, когда ты услышала о грядущем первом снеге. Как раз успеешь вовремя, даже если на все про все потратишь денек – другой.

7. Гаишники. «О, это отдельная тема, для большой книжки». Как себя с ними вести? Вежливость и намеки, намеки на знание правил («Уточните, какой пункт правил нарушен?») или связи (опять же – только намеки) в высших кругах этих волков позорных – достаточно будет и фальшивой визитки столичного генерала. Гаишники правил не знают – факт. Поэтому самым худшим вариантом будет расписаться в выданном вам постановлении. Не виноват – требуй протокола вместо постановления и пиши «с нарушением не согласен, прошу рассмотреть дело по месту регистрации», в суде. Если где – то будет написано «нарушитель» – зачеркивай, пиши «водитель». Помни: самое худшее, что ты можешь сделать – это сразу подписаться под штрафом. Поэтому – никаких постановлений, требуй протокол. Гаишники в суд не ходят, и дело замнется само собой.

8. ДТП. Во – первых, разберись – кто реально виноват. Если не ты, то признает ли второй участник движения свою вину? Если обоюдная вина – смотрите, у кого больше ущерб, тот и невиновнее. КАСКО – не парься. Нет, (и хорошо), звони мне или знакомому милиционеру, он все сделает. «Каску» после двух лет стажа с хорошим накатом можно не покупать.

– Спасибо.

– На здоровье. Распечатай и положи на торпеду.

– Какую торпеду?

– Водительскими и автолюбительскими терминами ты со временем овладеешь, здесь я торопить события не буду.

Разговор по дороге домой после чашки кофе на «Би – Пи» продолжился в более серьезном ключе.

– Итак, что мы имеем? Дядя Ваня замазан, но от него толку не добьешься. Пусть отдыхает в местах не столь отдаленных. «Добрый Шэрлок» убит – мертвые не говорят. А такой фирмы, думаю, уже не существует.

– Короче, у нас ничего ни на кого нет.

– Надо продолжать жить и распутывать этот клубок.

– Желательно в присутствии телохранителей.

– Смеешься? – Вера Марковна, как и любая женщина, отличалась более сильной оперативной памятью и хладнокровием, поэтому и о том, что сегодня Геннадию нужно быть в морге, вспомнила первой она, а не сам Геннадий. – Тебе в морг пора.

– Что, уже? – Геннадий усмехнулся бы в усы, если бы они у него были. – А, ты про опознание. Поеду доеду, что ж. А пока немного посплю, все равно сейчас в Москве пробки начнутся – что сейчас выезжай, что через три часа – все равно в одно и тоже время приеду.

Морг

Ночная Москва не обещала никаких приключений серьезному женатому человеку в возрасте. Ветер продувал левое ухо через немного спущенное стекло – привычка со времен курения, огни неслись навстречу. Освещенные улицы – залог хорошей скорости. Хотя и темные городские дороги много обещали в блокбастерах. Как там было в «Терминаторе. Судный день»: «Будущее, всегда столь ясное для меня, стало похоже на темный ночной хайвей. Мы находились на неизвестной территории. И сами создавали историю». Не все было понятным и в нашей истории. Но здесь пока творить не приходилось.

Нужный морг Централизованного Патологоанатомического отделения находился по красивому адресу – ул. Россолимо, 12. Инициалы не значились, поэтому оставалось догадываться, был ли это великий шахматист или не менее великий, но такой же малоизвестный невролог (наилучшее сочетание – великий и малоизвестный – защищает от лишних тупых интервью: «А Вы кто? Расскажите о себе»). «Наверное, все – таки врач. У каждого врача есть свое маленькое кладбище. Но вряд ли Григорий Россолимо был бы рад улице с его именем, на которой находится морг, пусть даже не из его бывших пациентов.

– Это не он! – Ответил Геннадий Петрович следователю и похолодел. В морге было холодно, пока шли к нужному шкафчику, Геннадий успел привыкнуть. И от сигареты, и от глотка коньяку следователя Синицы отказался: «Курю только когда пью. А пить нельзя – за рулем». – «Понимаю».

– А я выпью. Можно? – Сказал проводник царства мертвых – студент – стажер, поставленный на вахту в эту ночь осеннего воскресенья.

Синица молча посмотрел на юнца. Тот не смутился, выдержал.

Теперь в лицо покойника заглянул следователь. Постояли, подумали, Синица достал еще одну сигарету и прикурил от первой.

– Где у вас тут урна? – Следователь знал, что в морге не курят. А стажер знал, что работник МВД знаком с этими распорядками. И тоже не стал отвечать на вопрос.

– Ну, долго вы еще? Мне анатомию учить надо. – Совсем обнаглел провожатый.

– Вот поколение пошло! – Досадливо отметил следователь. И теперь обратился к Геннадию.

Геннадию уже стало жарко.

– Не он это, не он, я точно знаю.

– А вы знаете, что покойники, пока отлеживаются, даже как – то молодеют? Одно слово – остывают от забот. – Сказал студент.

– Одежда, по – моему, его. – Стал вглядываться в лицо покойника Синица.

– Да, костюм его, прическа – тоже его. Набриолиненные волосы. Ботинки я не рассматривал. – Геннадий отметил также, что его визитер был даже моложе, чем лежавший здесь труп. – «А кого же я тогда убил за рулем? Да, дела».

Синица задрал покрывало снизу. Показались остроносые скороходы, похоже, что из крокодиловой кожи, кожаные шнурки. Синица тут же задрал покрывало и сбоку в надежде обнаружить дорогие часы, которые обычно прилагаются владельцам подобных ботинок. Часов не было. Ни дешевых, ни дорогих – никаких. Синица вздохнул.

– Ну, не он, так не он. Будем думать. Я Вам позвоню. – Синица протянул визитку Геннадию. – Если что вспомните, звоните. Вот здесь распишитесь, ага, спасибо. Ну, счастливо.

Геннадий поплелся на ватных ногах к выходу, оставив работников бюджетных учреждений наедине. Понятно, чем закончится для них воскресенье, если у одного есть коньяк, а у другого – спирт. Разница в возрасте тут не важна.

«Хорошо, что студент не наркоман». – Почему – то подумалось Геннадию. Хотя думать нужно было о себе. История запутывалась.

Книга не пошла? – Пиши вторую!

Надежный щит от неожиданного наезда или, хуже того, убийства (иногда это совмещается, к сожалению, – девяностые возвратились в Москву в 2010 во всей красе) – не телохранители, а известность.

Лучший способ остаться в вечности и в текущем времени пожить подольше – это книги. Проверенное веками средство.

Первая книга Геннадия Петровича не вызвала оглушительного успеха, известности не принесла и миллионами личный счет не пополнила. Хороший совет ему дала профессиональный литературный агент Алия. «Первая книга не пошла?» – «К сожалению», – Геннадий и не думал впадать в депрессию, но что делать дальше – не знал. – «Пиши вторую!»

И Геннадий Петрович снова здорово засел.

Была у него идея – за счет клиента «РосПиара» прокатиться на поезде Москва – Владивосток и обратно, набраться впечатлений и обеспечить книжке гарантированный тираж с помощью изначального выкупа заказчиком. Заказчиком должен был выступить концерн «РЖД», но эту идею Геннадий Петрович решил пока приберечь и заняться самореализацией. Его не смущало то, что какое – то время придется писать в стол, что вообще противоречило сущности творца – пиарщика: «Придумал – написал – пробивай эфир!» Но недавно прочитанная им джеклондоновская история Мартина Идена убедила – можно все. Можно писать в стол, но ненадолго – рано или поздно это будет продано и опубликовано.

Сегодня с утра Геннадий подписал свою первую книжку одному практиканту из «РосПиара». Похоже, молодой был фанатом и проектов компании, и самой компании, и лично Геннадия Петровича. «Нам нужны такие простые фронтовые ребята, чтобы родину и её полководцев любили», – подумал. А подписал так: «Я хочу, чтобы к Штыку прировняли Шарля Перо!» – «К чему так подписал, надеюсь, молодой поймёт», – а вот первоисточника данной пародийной фразы Геннадий уже не помнил, так, просто отложилось что – то в памяти, осело, как перерубленная капуста.

Вчера, на День учителя, Геннадий ездил к себе в родную вторую (он учился в двух) школу, дарил цветы учителям, кто ещё в живых остался, а кто ещё и работал! Учителю по литературе, уже на пенсии он, приковылял из дома, Геннадий подписал: «Фоме неверующему – за добро и науку. Автор». Здесь первоисточник он помнил – Василий Шукшин, рассказ «Шире шаг, Маэстро», хороший такой, бодрый кирпичик храма русской литературы. «Интересно, Станислав Иосифович Петухов, учитель – то, вспомнит?» Но старому словеснику, похоже, было уже не до литературы: подагра, близорукость и дальнозоркость в одном флаконе. Геннадию незаметно удалось засунуть конверт с наличностью в карман пиджака своего одного из самых любимых учителей: «Возьмите и не благодарите».

Учительница математики не пришла, цветы Геннадий Петрович подарил какой – то первоклашке.

Красивых выпускниц из более поздних выпусков за автографом не подбежало, поэтому козырную авторскую роспись в виде номера своего мобильного телефона Геннадий пока приберег.

«Про что бы следующую книгу написать», – размышлял Геннадий. Он знал точно, что писать будет один. Ему после первой повести уже предлагали соавторство, но это было отметено сразу: «Пишите сами!»

Писать же вторую книгу надо было однозначно и точно. Без сомнений.

А пока Геннадий попутно озаботился получением отзывов от влиятельных писателей современности для повышения продаж первого творения. Он ещё не знал, какая это паучья банка и осиное гнездо в одном флаконе, эта писательская тусовка. Какие на этом поле бывают разборки и взаимные удобрения фекалиями, вскользь было упомянуто в его одном из любимых произведений – «Мастер и Маргарита». «И за сто лет, кажется, ничего не изменилось», – стал догадываться начинающий писатель Штыкленников.

Геннадию пришла идея снабдить нераспроданный тираж суперобложкой, дополнительно завернуть книгу в новую бумагу, которую можно снабдить отзывами маститых авторов. Вот что ответил первый маститый:

– «Короткий отзыв на обложку» оставить могу, да. Разрешаю тебе написать сзади большими буквами «Хуета», и подписать: Ю.Анакондовый.

– Очень хорошо, – сказала литагентша, Геннадий выпил с ней уже три литра кофе в «Старбаксе». – Очень хорошо, что вообще ответил.

– И что, ставить такой отзыв?

Искренний смех в ответ.

«Хуй с ней, с первой книжкой. Продажи – это забота издательства, а я сажусь за вторую, – решил Геннадий. – Может, про личностный рост чего написать?» У Геннадия Петровича уже велись кое – какие записи по этой теме, больше для себя, для жены, для детей будущих. И человек десять друзей давно выпрашивали их почитать. «А смысл? Что мне, выпендриваться перед ними надо? Вот опубликую, и посмотрят все».

Геннадий Петрович открыл ноутбук, кликнул «Создать» – «Документ Microsoft Word» и набил заголовок: «СуперЧеловек. Мой личностный рост – твой личностный рост».

«Буду кропать в день по тысяче – другой знаков, там гляди, к весне и сдам рукопись», – Геннадий на полгода мысленно распрощался со сладкими предрассветными часами, которые он, таким образом, враз зарезервировал под вторую книгу.

Мы не будем утруждать читателя урывками описаний того, как создавалась эта брошюра. Скажем лишь, что она была закончена в срок, получилась живой, веселой и полезной (триста благодарных отзывов на личную почту в первый день продаж). Полный текст брошюры приведен в конце данной книги.

Не перелистывать! А впрочем – как хотите, Вы деньги за эту книгу платили, Вам и решать, как ее читать. Вы не платили денег за книгу? Вот какая же Вы сволочь! Писатель трудился ночами, клал здоровье, и на родных тоже клал, а Вам триста рублей жалко? Позор халявщикам[3]!

Открытым оставался вопрос: кого или что раскручивать после публикации: книги – каждую в отдельности – или автора? Геннадий выбрал наиболее оптимальный вариант, Вы уже догадались, какой именно. Задача загрузилась в подсознание, и началась закулисная мыслительная работа.

Умыли

Москву с утра помыли с мылом. Новые метлы – мэры всегда по – новому грязь выметали. Хочешь решить старые проблемы, решай их не старыми, а новыми способами. А что, мыло – очень символично.

Новый мэр, будь он хоть чьим ставленником, должен входить на трон ярко или, по крайней мере, как – то примечательно. Лужков вошел с бочонком мёда, под безоблачным, искусно очищенным от облаков солью небом и – в кепке. А этот, новый – с мылом. Москва – единственный город, где все делают «с мылом»: больше ни в одном городе мира на кассе в таком количестве не продают анальной смазки.

Настроение у Геннадия Петровича с утра в понедельник было не то чтобы мрачное, и не то, чтобы уставшее. Какое – то такое, непонятное, еще не проснувшееся. А впереди сегодня его ждала целая масса дел. «Явно не вонючая, масса – то, и то хорошо», – оптимистично сплюнул Геннадий Петрович в траву и зашагал к метро. Сегодня ожидались большие пробки в связи с инаугурацией градоначальника столицы, первой решительной мерой которого была провозглашена «борьба с заторами». «Учитывая тот факт, что назначение президентом нового мэра было прокомментировано мистером Дорогие Часы как «попадание в очко», то заторы получали яркий медицинский оттенок», – начал свою думу по дороге к метро Геннадий.

«Надо будет на поклон к Собянину съездить на неделе. У нас два контракта идут – на перепись и заканчивающийся Год молодежи. Надо что – то для столичных жителей интересное придумать». Контракты с Москвой стабильно приносили несколько десятков миллионов рублей в бюджет «РосПиара» – столица щедра на пиар и рекламу.

Утро обычно даёт хорошие прозрения. И не только по работе. Один раз с утра Геннадий Петрович понял, что некий товарищ в Живом Журнале – провокатор. И тут же, с утра, отписал ему комментарий. Кто – то даже похвалил за отповедь.

А сегодня до Геннадия Петровича дошло, что вчера он потерял пятьсот рублей. В магазине продавали живое пиво две студентки. Все время была одна, а теперь – две. Первая продает, а вторая поддакивает. Тот, кто стоял перед Геннадием Петровичем начал возмущаться:

– А где моя сдача? Я вам пятьсот рублей дал.

– Так я Вам сдала. С пятисот – двести.

– Да?

– Не вижу причин волноваться.

– Странно. Я же помню, сколько у меня денег было. Похоже…

– Да сдала она Вам, – поддакнула сидящая рядом студентка.

– Ну, окей, хорошо, пусть будет так. Счастливо!

«Надули, мужик, тебя, давай, вали быстрее», – подумал Геннадий Петрович. Он пододвинулся к кассе.

– Мне два литра «Белофф» нефильтрованного живого, – начал было Геннадий Петрович, но вернулся мужик:

– А точно сдачу дали?

– Ну да! Да! Вот, посмотрите на кассе.

– Да ладно. До свидания, до свидания!

Геннадий Петрович отдал тысячу. Кошелек не закрывал, ждал сдачи. Вместо сдачи дали пакет с бутылью.

– А сдача?

– Так мы Вам сдали!

– Да?

– Ну да. Она ж Вам сдала только что, – поддакнула студентка справа.

Геннадий Петрович закрыл кошелек. «Странно как – то, – подумал он. – И меня тоже нагрели».

А глаза у девушек были – чистые – чистые.

Утром и вспомнил Геннадий, что студенты театрального вуза часто переодеваются бомжами, попрошайками, мошенниками. И только за счет искренности, качественной игры, они и выигрывают. А кто прокалывается и приходит к преподавателю: «Экзамен не сдал. Посоветуйте, что делать? Что я делаю не правильно?»

Вечером Геннадий Петрович проверил свою догадку. Когда сказал, что денег обратно не потребует – признались: «Да, из театрального».

«Умыли, что ж! Не только Москву, но и меня, – иронично съязвил про себя Геннадий Петрович. – Надо запомнить. Забывать стал про правило – «рожа кирпичом»».

Жизнь стала входить в привычное русло, что было для пиарщика и любого творческого человека смерти подобно. Шея мечтала навязать на себя приключения. Или хотя бы перемещения в пространстве.

Хочешь – получишь.

Труба зовет

– Геннадий, не телефонный разговор. Я сейчас в Воронеже, занят покупкой птицефабрики.

Звонил Аркадий, один из самых влиятельных совладельцев «РосПиара», миноритарный акционер. Его звонки всегда были самые интересные. Вообще, мало кто из акционеров интересовался стратегией или привлечением новых клиентов в успешное пиар – агентство. Таков был уговор – считаем и делим прибыль по итогам года, и на этом ваше участие в управлении заканчивается. Но с Аркадием – другое дело. В «РосПиаре» работали две его дочки: одна – от законной жены, другая – от незаконной. Об этом знал только Геннадий. И на почве таких странных семейных связей иногда вырисовывались и бизнес – проекты.

– А что это Вас в сельское хозяйство потянуло, Аркадий?

– Ты лучше скажи, как там мои дочки?

Аркадий устроил Геннадию в агентство двух своих дочерей от двух разных женщин, с которыми не состоял в официальном браке. Дочери не знали, что они, в своем роде – сестры. Аркадий навещал их по отдельности, но пока предпочитал держать в неведении. Дочки, между тем, дружили, иногда ходили вместе на обед. И почти всегда заказывали одни и те же блюда, вегетарианские. Генетика, ничего не поделаешь. А каждая из девушек думала про другую, что та ей подражает. Оля и Катя.

– Дочки в порядке, трудятся. Кстати, Вы не хотите их друг другу представить? Шучу. Нет, правда, что за птицефабрика?

– Сельское хозяйство, вообще, сильная сторона экономики, по большей части государственная. Если ты не знал, стопроцентно государственный банк – «РосСельХоз».

– Знал – знал. Понимаю, люди без еды не проживут.

– Вот именно. А с курочками управляться легче, чем со свиньями. И приятней. И субсидии для защиты от птичьего гриппа, считай, у меня в кармане. Точнее, у моего юридического лица. Короче. Нарисовалась новая тема. Госзаказ на бизнес – инкубаторы и инновационную экономику. Нужно открыть пять бизнес – инкубаторов с единым центром. Начинай искать людей. И, давай, двигай ко мне завтра. Жду. И все расскажу.

– Окей, я на поезде, не против? Отдохнуть в дороге хочу. – Геннадий был одним из немногих, кто в дороге отдыхал, а не уставал.

Мужланство

«Мы рождены для наслаждения трудом, дракой, любовью, мы рождены для этого и ни для чего другого», – писал один русский писатель. По мнению Геннадия Петровича, данное высказывание применимо только к особям мужского пола. «Женщины – это недомужчины», – говаривал старик Фрейд. И после многочисленных наблюдений с этим нельзя было не согласиться.

Геннадий Петрович много и часто слушал FM – радио. И множество перлов исходило от женщин на ток – радио (тех, где только говорят). Чем больше человек говорит, тем больше совершает глупостей.

Женщина – эксперт Оксана Дмитриева (Справедливая Россия), отвечая на вопрос «Что Вы думаете о женщине – кандидате в мэры Москвы»: «Если бы я была бы Дмитрием Медведевым, я бы из женской солидарности выбрала бы Швецову». «Никогда Дмитриевой не быть Дмитрием Анатольевичем, а Медведеву – женщиной, ясно как Божий день», – отреагировал Геннадий Петрович.

Подоспел прогноз погоды, другой, не менее отрешенный женский голос: «В Москве ясно. В Сочи мелкий дождь. В Питере – морось». «Не дождь, не облачность, а морось… Блин, у всех бордюр, в Ленинграде – поребрик, как обычно», – станция переключилась. Всем радиоведущим в России необходимо пройти курсы актерского или, по крайней мере, ораторского мастерства.

Геннадий Петрович поймал себя на ханжеском, потребительском отношении к женщинам. Что это – следствие окружения (в последнее время общение шло, в основном, с чиновниками) или какого – то иного, как принято выражаться, «воспитания», – непонятно. Понятно и приятно было то, что поимка за данную мысль была произведена самостоятельно. Как известно, мысль осознанная и обдуманная, высвеченная в глубинах подсознания, исчезала совсем или становилась неопасной для окружающих. Геннадий очень хотел относиться к женщинам с любовью, уважением и благодарностью – как никак, именно они «делали» всю российскую пиар – отрасль. Едва ли можно найти на отечественном, а может, и международном (этот вопрос предстояло изучить Геннадию в следующих сериях) пиар – рынке пиар – агентства негаремного типа. В единичных случаях у руля с момента основания стояли женщины (мужчины правят, женщины работают – обычная ситуация), но они вызывали у Геннадия Петровича некоторые сексуальные опасения.

Внимания Геннадия Петровича недавно и пока безответно удостоилась Гульнара Валерьевна Пенькова, накануне назначенная пресс – секретарем нового мэра Москвы. Женщины со страстным восточным темпераментом на видных постах в государственных пиар – службах, такие как Джахан Реджеповна Поллыева, например, радовали глаз, им можно было простить все. С любой фотографии, обработанной ли фотошопом или снятой скрытой камерой, Поллыева излучала здоровье, творчество и силу. Еще бы, место рождения – Ашхабад, «город любви», поет песни, занимается гимнастикой. Мечта поэта, а не женщина.

Сегодня в агентство приходил устраиваться редкий экземпляр – молодой человек. Геннадий Петрович редко даже заглядывал внутрь мужских резюме. Но здесь что – то рука потянулась, нет, не к пистолету, а к кнопке «открыть без сохранения» (для начала) вложенные файлы.

Еще понравился номер телефона претендента на вакансию «аккаунт – менеджер инновационной практики», заканчивающийся на две буквы – «PR». Геннадий Петрович знал, что означают эти буквы – «77».

Вакансия – продвиженец инновационной практики – оперативно открылась вчера после официального конца рабочего дня (21.00), когда Геннадию Петровичу поступил заказ от Аркадия. Выяснять подробности фронта работ пока было некогда – дело ближайших дней, но, судя по всему, заказ был объемный. Обещал стать самым крупным, как сказал один из акционеров «РосПиара», остававшийся пока в тени. Но если он сказал так, значит, так оно и было.

Сразу после просмотра программы «Время», где ожидалось пять выходов от клиентов «РосПиара» (смотрели все аккаунт – менеджеры и директор), повесили вакансию с расплывчатой формулировкой на хэ – хэ. ру (HeadHunter.ru – никаких хэд – хантеров там не было и в помине – одни «менеджеры среднего звена», просто вовремя застолбили удачное доменное имя).

И вот, наутро – за пятьдесят резюме. Тридцать с лишним пришло без сопроводительных писем: «Такая – то госпожа откликнулась на Вашу вакансию». – «Да пошла ты в жопу, лень было по клавишам настучать текст – взяла и ткнула мышкой разок. И после этого она рассчитывает на работу с нами?» – подобные письма были удалены кадровиком сразу. Десятерых хватило на «Здравствуйте, меня заинтересовала Ваша вакансия» – «А Вы нас – нет». Хоть бы потрудились мозг включить – Вы не грузчиком и не продавцом устраиваетесь, в пиар – агентствах думать принято! Пятеро оказались слишком великовозрастными (за 40 – таким в «РосПиаре» придется не по себе, проверено), трое – граждане иностранных государств, русский не родной (иностранные топ – менеджеры в российской компании, обеспечивающей информационную безопасность – не много не мало, не нужны – рано или поздно привяжутся с модными обвинениями в шпионаже). Оставалось два нормальных резюме с хорошими сопроводительными текстами, где авторы рассказывали, почему именно их интересует именно эта вакансия. Одно было написано с двумя грамматическими ошибками, другое – без единой, его и рассмотрел Геннадий Петрович. Он ненавидел безграмотных и тех, кто не любит перепроверять за собой. В частности, к последним относился и он сам – не мудрено, в других мы ненавидим то, что ненавидим в себе. Но к директорам эти «морально – психологические» нормы относятся слабо. Надо заслужить такое право.

За кадровой политикой в «РосПиаре» следили пристально – и руководители фирм – конкурентов (заслать казачка), и сотрудники фирм – конкурентов (сбежать от ненавистных, жадных и неинтересных работодателей) и молодые специалисты – золотые и серебряные медалисты известных ВУЗов, готовые работать за копейки для начала (что говорило об их вменяемости), и даже убежденные пиар – фрилансеры (надоело жить от проекта до проекта). Новый кандидат, похоже, не относился ни к одной из перечисленных категорий.

Резюме вкратце обозначало собой следующую личность. Впрочем, об этом – в следующей главе, да простит мне эту оттяжку читатель. С фотографии улыбалось счастливое лицо довольного жизнью молодого человека.

«Ну что ж, прособеседуем», – решил Геннадий Петрович. То, что осмотр кандидатов шел до получения точного задания клиента, было нормальной практикой в «РосПиаре». Клиенты и исполнители понимали друг друга, что называется, на кончиках пальцев: «Сможете?» – «Что именно?» – «Сложное задание. Сфера телекоммуникаций – сначала конвергенция, потом реорганизация» – «Да, не вопрос». – «Хорошо, скоро подробности обозначу».

Кандидат прибыл за пять минут до начала собеседования. Причесанный и в чистых ботинках, как полагается, с приятным запахом изо рта. Подготовился. «Молодец, что вовремя, а то некоторые за полчаса приходят – пои их чаем и развлекай», – подумала секретарь, которая и оценила, и передала параметры подготовленности директору. Геннадий Петрович уже не утруждал себя разглядыванием таких подробностей.

В принципе, поговорили, как всегда, ни о чем. Так, на уровне энергообмена и симпатии – пытались понять, сойдемся ли? Первая сигнальная система подсказывала Геннадию Петровичу: «Сойдемся». И в заключении – традиционные вопросы, пока человек допивает чай и начинает собираться – одеваться. Обычно в таких случаях и прокалываются все тайные агенты, спадают маски и обнажаются истинные намерения человека, иногда делятся сокровенными мыслями («Мне очень нужна эта работа, у меня ипотека, бла – бла – бла, ну возьмите меня» – эта фраза станет бессмертной, также как «Пипл хавает», к гадалке не ходи), или реже – догадками, как сейчас.

– Как Вам последние известия, Владилен? – Геннадий Петрович уже хотел перейти на «ты», но как – то сдержался.

– Странно все это. Недавно умер Черномырдин, и сегодня по новостям передают, что Украина будет платить за газ на 1 % меньше, – поделился догадкой Владилен.

«А какая связь?», – подумал было Геннадий Петрович, но вспомнил книжку, которую однажды прочел в отпуске, тоже на Украине, кстати. Книжка называлась «Газпром: новое русское оружие» и рассказывала, в частности, о том, как Виктор Степанович строил эту газовую империю.

– Ну, ты это, без крамолы, – все – таки обратился на «ты» Геннадий Петрович.

– Как скажете.

– Да, у тебя вопросы есть?

– Вообще, спокойный у вас район здесь? Я слышал, тут взрыв какой – то недавно был.

– Спокойный – спокойный. Иногда, правда, прорываются какие – то отчаянные головы с гранатометами. Лохи педальные – работать не дают. – Владилен сочувственно покивал, не обиделся:

– Понятно.

Не один раз было отказано в приеме на работу вполне приемлемым личностям, которые сразу поднимали вопрос о зарплате, а не об условиях работы. Этот тест Владилен прошел легко. Следующий тест был такой – при прощании в ответ на обычное «До свидания» отсеивались те, кто не поворачивал в ответ лица, буркали что – то под нос и уходили, не оглядываясь. Благодаря систематическому применению этого теста несколько человек, уже работающих, – кто один год, кто пять лет – больше четырех раз подряд ушли, не повернув головы на прощание в ответ, и были уволены под какими – то благовидными предлогами.

Сейчас, когда Владилен – так звали кандидата – уходя из переговорной, обернулся на «Счастливо!» от Геннадия Петровича – «До свидания!» (легкая улыбка), тут же споткнулся. «Ё – п–п», – прочел по губам Геннадий Петрович.

«Мужик, наш человек. Беру», – решение было принято. Теперь надо было его грамотно обосновать коллегам и четко отказать всем давно рвущимся на место в «РосПиаре». До 12 часов в почту свалилось порядка двух сотен резюме.

Где – то уже видел Геннадий Петрович эту легкую улыбку приятного гражданина.

– Владилен, а когда у тебя день рождения?

– Уже не скоро – недавно, в принципе, летом было. – Немного помедлил, продолжил: 28 июля…

– В День пиарщика, что ли? – Геннадий улыбнулся.

– Ну да.

Владилен

Владилен, решила Вера Марковна, был из тех сотрудников, фотография которых соответствует жизнеописанию. В очках, аккуратно подстрижен, худощав, благороден, небольшие скулы, слегка выдающийся подбородок. И глубокие голубые глаза – не блюдца, но потонуть можно.

Родился в Вологде. Вырос в Кирове. Учился в Москве. Работал в информационных агентствах, на телевидение, продюссировал один любительский театр, почему – то еврейский.

«Культура, в общем, а почему его Геннадий решил на инновации поставить? Ага, вот», – Вера Марковна прочла:

«Участвовал в продвижение вузовского бизнес – инкубатора, был наставником по нескольким проектам коммерческого инновационного университета, готовил презентации нескольким стартапам».

Умен, красив, молод. Владилен, опять же. Почти так же звали героя культовой пиаровской книги – Вавилен, Вавилен Татарский. До сих пор скрытный писатель держит в секрете его прототип, в то время как с Ханиным[4] все давно ясно.

И с таким человеком предстоит работать. Еще и день рождения в День пиарщика. Приятно. Пока что. Надо будет подумать об этом вечером. Вера Марковна чуть не добавила про себя «переспать», как она обычно говорила сотрудникам – «переспать с этой мыслью». В данном случае мысли были не о мыслях.

Вечер и время сна наступило быстрее, чем обычно. Можно немножко погулять по Сети, пройтись по любимым сайтам – своему маленькому Интернету, получить легкое визуальное удовольствие и свежий бэкграунд для ночных сновидений. Думать о работе не хотелось, но пришлось. Как никак, пиар – специалист всегда на работе.

«Что ж, неплохо», – Вера Марковна выключила компьютер и улеглась на живот, спать. Думала она совсем не о том, о чем предполагал Геннадий Петрович. Вера Марковна успела провести свое собственное расследование, которое неожиданным образом вывело ее к резюме Владилена.

Пока Геннадий тусил на Дне учителя, договаривался о второй книге и благополучно забывал о страшном, в общем – то, происшествии, погружаясь в текучку, Вера Марковна не дремала.

Главное, что удалось выяснить, это ложность имени. Ну, не мог называться Владиленом человек, решивший устроиться в пиар – агентство. Так явно себя выдавать за своего парня мог только тот, кто очень хотел получить работу. Тем более что по неофициальной статистике более двух третей руководителей пиар – агентств в России и на русскоязычном пространстве считали «Generation «П»» настольной книгой. Остальная треть молилась на Дэвида Майстера. Последние работали прибыльнее, но первые – дольше. Диета Майстера доводила людей до смены бизнеса или ухода под чье – то могучее крыло корпоративного пиара.

Вот тебе и приятный вечер – в голову залезли подозрения.

Второе, что привлекло Веру Марковну, это небольшая строчка в резюме «Владилена»: на втором курсе проходил практику в пресс – службе Московской медицинской академии имени И.М.Сеченова, которая как раз таки и владела моргом на Россолимо.

– Ты помнишь, как в морге студента звали?

– Нет, а что? Помню только, что он довольно наглый и компанейский паренек.

– Думаю, ты не все понимаешь, друг ты мой.

Геннадию угадать в студенте – практиканте, сопровождавшего его визит со следователем, Владилена было мыслью безумной, почти нереальной и абсурдной. Но ход мысли Веры Марковны Геннадию понравился. И откуда у женщин такая продуктивная подозрительность?

Решено было оставить Владилена в строю, понаблюдать за ним. Куда мог вывести новоявленный работник, этот волчонок, прикрывающийся овечьей шкурой культового имени?

Геннадий встал, достал с антресоли старый, но содержащийся в хорошем состоянии, промасленный пистолет:

– Вера, вот тебе оружие. Потренируйся в тире, вспомни навыки. На всякий случай. Спи с ним, я уеду ж завтра.

– Я с тобой! Можно?

– Куда, в Воронеж? Хрен догонишь! Шучу, спи. Съезжу один.

– Кстати, когда вернешься – у меня для тебя будет сюрприз!

– Что за сюрприз? Ты беременна?

– Нет, но ход мысли верный. Как там говорили человеку с бульвара Капуцинов – «Джонни, сделай мне монтаж»?

– Ничего не понимаю.

– Увидишь. Все, спим.

Поезд в Воронеж

С Аркадием Геннадий был накоротке, пожалуй, как ни с кем больше. Они не являлись в полной мере хозяевами компании, и Геннадий не был их наемным директором. Когда что – то подобное пытались проявлять представители совета или, как он их называл, «акционеры», включалось такое недовольство в голосе, что они понимали – давить не надо. Основной функцией акционеров была качественная реализация информационных и просветительских программ через надежного человека. Вопросы откатов не поднимались – смешные деньги для них. Геннадий Петрович и не предлагал.

О таинственных пока акционерах еще пойдет речь, возможно, что и не в этой книге. Пусть пока постоят за кулисами – эти люди на свету, как бактерии, могут и погибнуть. Страшна будет не их гибель, а гибель их бизнесов, и страшна не для них и их родственников, а для безопасности страны. Именно от них один раз в год, строго в начале осени, поступали срочные заказы – заблокировать их участие в мировом рейтинге миллионеров журнала «Форбс». Пока проколов не было.

Геннадий взял билет «Москва – Воронеж», купе – люкс на двоих, отправление с Павелецкого вокзала в ночь. В тайне надеялся на красивую попутчицу. Но вышло иначе – с пользой не для тела, но ума.

Последний вагон последнего поезда в последнюю минуту – долгое время было кредом Геннадия Петровича. В последний момент подал документы в ВУЗ, который зачислял без экзаменов. В последний момент определился, кто будет его научный руководитель. Пагубная все – таки привычка говорила ни о чем ином, как о сниженной воле к власти, к экспансии, к продуманному освоению окружающего пространства. Все на бессознательном уровне: пока рак на горе не свистнет, пока не прижмет инстинкт самосохранения, первый и он же последний стимулятор серой людской массы. И только с появлением собственного бизнеса, который был выбран стопроцентно сознательно, Геннадий бессознательное свое изжил, выдавил по капле, стал эффективнее в личностном плане. Жажда управлять другими людьми в интересах интересных людей и группировок оформилась сначала в небольшое частное пиар – агентство, а затем и крупную пиар – компанию с государственным участием.

Сознательность выбора – вот что отличало Геннадия Петровича и его бизнес от многих подобных. Выгоды отличия были налицо – быстрый, не имеющий аналогов рост и успешность не только в глазах окружающих, но и в собственных глазах, что важнее. Всех остальных пиарщиков – всех мастей, и корпоративных, и агентских – Геннадий Петрович считал неполноценными личностями. В самом деле, здоровый человек, а занимается какой – то сублимацией, говорит, «влияет на умы». Нет, чтобы заняться политикой, крупным бизнесом, зарабатывать хорошие деньги по способностям и потребностям – они в бирюльки играют: какие – то пресс – релизы пишут, какие – то пресс – конференции организуют. Два типа инвалидов информационных полей – одни журналисты, другие – пиарщики. «Право в чем – то старшее поколение, – Геннадий Петрович имел в виду бабушек и дедушек, которые не понимали и не хотели понимать, чем же занимаются их дети и внуки, – вот бы что – то руками делали, вещи, а не деньги». А то ведь и денег не делают, так – курам на смех. Девяносто пять процентов пиар – агентств России не смогли за десять, а кто и за пятнадцать лет, вырасти хотя бы в средний бизнес. О чем тут говорить? Сразу приходит на ум старческое, но сермяжно – правдивое: «Если ты такой умный, то почему такой бедный?» Вот и приходится пиарщикам повсеместно пускать пыль в глаза всему своему окружению, казаться быстрее, выше и сильнее, чем ты есть на самом деле: машина в кредит, офис в центре по завышенной цене, квартира по ипотеке и жестокая экономия на продуктах. «Как несостоявшиеся артисты, к тому же», – приходила и такая мысль Геннадию Петровичу, собственный пиар – бизнес которого был уже далеко за рамками среднего. Пиарщики, ушедшие в артисты и шоу – мены, подавшиеся в писательство, ставшие художниками, галеристами или, на худой конец, арт – менеджерами, внушали ему большее уважение, нежели те, кто топтался на месте и пытался «влиять».

«Мудаки, – подытожил мысленно Геннадий Петрович. – Перефразируя Сергея Полонского, пиар – агентство, не имеющее в собственности особняка в пять этажей, может идти в…»

Настроение что – то портилось, просто не пообедал сегодня горячим – надо быстрее спать ложиться. Одним словом, последний вагон последнего поезда в буквальном смысле – это единственная ситуация, где Геннадий позволял себе смаковать чувство «в последний момент».

– Вы чай будете заказывать, белье? – в дверь просунулись прелестные, но уже хотящие спать, глаза проводницы. Время – начало второго ночи.

– Конечно, буду, спрашиваете – я первым классом еду, думаете, без белья спать?

– Да я так, для проформы спрашиваю. Вот, возьмите. Чай попозже принесу.

– А где мой попутчик? Или попутчица, – поезд тронулся, Геннадий Петрович не терял надежды.

– Не знаю, мне передали, что будет.

– Ладно, несите чай.

Геннадий Петрович быстро застелил постель и откинулся на мягкий валик.

«Вот так бы и ездил каждый день, каждый месяц. В дороге – счастье. А то я уже зарастать мхом начал. Трудно представить, что будет, когда дети пойдут – гигантские объемы времени в топку – посидеть, полежать, в магазин сходить, в садик отвести – кошмар. Время не резиновое, на себя не хватает, а еще на потомство придется жертвовать. Мое дело – сделать его, а дальше сами растите и мне в контрольные сроки показывайте. А если мне Вера Марковна разонравится, просто так уже не разойдешься – с ребенком же. Была б моя воля – я вообще бы наделал детей каждой встречной: сочли бы за счастье. Какое там, ухаживать за детьми – сами, сами…»

– За Вами поухаживать?

Геннадий открыл глаза – в купе стояла проводница, на подносе – еще дымился чай.

– А Вы давно стоите?

– Да нет, только зашла.

Задремал, а она, видимо, проснулась окончательно и решила познакомиться поближе с гражданином из дорогого купе. Тем более что попутчик не шел и не шел… Видимо, опоздал.

– Меня Лена зовут.

«Конечно, женщины вокруг нас и с нами – только те, кого мы реально стоим. Что – то ко мне клеиться в последнее время начали проводницы, продавщицы. Геннадий, ты теряешь в классе! Хотя, чего уж там – жены многих олигархов раньше и были уборщицами, секретаршами, стюардессами… Если задуматься, вообще – то, эти богачи действительно их и стоили, не больше. Зато кем потом стали эти женщины – матерыми волчицами! Вот что значит, попасть под хорошее крыло», – размышлял в полудреме Геннадий Петрович. На часах – почти три ночи. – А почему бы и нет, в конце концов?» Физиология брала свое.

– А меня – Геннадий. – Геннадий встал, снял пиджак и обнял Лену – проводницу за талию.

– Ой, я Вам помешал? – Дверь в купе раскрылась, как всегда неожиданно. – Я еле дошел. У вас нет корвалолу? Сердце что – то прихватило.

В проходе стоял невысокого роста мужичок. «С носом», – как бы сказали в одном советском кинофильме. И в усах. Жевал сигарету.

– Лена, давайте в другой раз. Принесите гражданину лекарства. – Геннадий то ли от стыда, то ли от позднего времени сразу захотел спать. – Вы заходите, располагайтесь.

– Геннадий, – попутчик, как видим, далеко не женщина, протянул могучую сильную руку. Зашел, сел. – У меня, говорю, пока бежал, сердце прихватило. Пока шел из последнего вагона, раз пять перекурил, посидел, но вроде добрался.

«Нормальный ход – сердце у него прихватило, а он – сел – перекурил», – подумал Геннадий Петрович.

– Тезка. Я – Геннадий Петрович.

– А я Васильевич.

– Ладно, утром познакомимся. Я спать. Вы до Воронежа?

– До него, родимого.

– Ну, давай. – Геннадий перешел на «ты», подумал, что с воронежцем – можно, хоть он и постарше, видимо, будет. Отпил чаю, снял брюки, рубашку, носки. Упал и заснул. «Какая она будет, интересно, новая задача?» – вопрос снился ему в различных ассоциативных рядах.

Без вкуса, без цвета или без запаха?

Дальтоники лишены счастья видеть окружающий мир в настоящих красках. Глухие не слышат звуки планеты. Многие не видят не то, что цветных, а и просто обычных снов, даже отрывочных сюжетов. А люди с насморком живут какое – то время без запахов.

Говорят, Наполеона на Бородине лишил победы именно насморк. На самом деле это не так, тем более что Бонапарт в этом сражении победил. Но насморк сорвал не одну бизнес – сделку, лишил множество фирм клиентов, которые из разряда потенциальных так и не стали настоящими. Приходит кто – то с визиткой генерального директора, но сморкается, кашляет и постоянно утирается салфеткой – какое тут доверие? «Пусть сначала платок постирает, а потом другим репутацию пытается отбеливать» – так, видимо, думали потенциальные клиенты, которым не суждено было из – за брезгливости стать клиентами Геннадия Петровича.

Геннадий Петрович часто простывал – простужал нос, и понеслось. Видимо, гороскоп все – таки работал. Рожденным под знаком Стрельца звездные карты пророчили «слабый нос». Геннадий Петрович уже десять лет как моржевал (в основном, в Серебряном Бору, сразу после Владимира Вольфовича лез), но позитивный эффект наблюдался только первые года три от силы. И то, наверное, из – за эффекта «плацебо» – в медицинской терминологии, в социальной психологии этот фокус носил название «самосбывающегося прогноза».

И сегодня на утро в поезде Геннадий Петрович проснулся со щекочущим эффектом в правой ноздре. Далее – будет левая ноздря, затем – зачешется в обеих. Потом обе ноздри забьются соплями и будут дышать по очереди, в зависимости от того, на каком боку лежишь. Потом к этому безобразию прибавится горло. И – вот уже конец близко, кажется, весь свет белый не мил. Можно спасаться (на время) отжиманиями или приседаниями, чтобы нос задышал. Но это вредно – вирус разносится по телу, а если это грипп? Идеальный вариант – секс, но сегодняшнее утро не обещало подходящих партнеров. Если только уединиться в купе с проводницей… Но уверенности в мужской победе насморк не придавал.

Единственный выход при насморке – больше молчать и больше спать. Лучше это проделывать одновременно: замолчал, заснул и молчи дальше до полного выздоровления. Но до Воронежа еще ехать и ехать, не получится весь день пролежать, какая бы интересная книжка не была с тобой. Сегодня с Геннадием Петровичем путешествовал достаточно депрессивный экземпляр современной литературы – «Кандидат на выбраковку» Антона Борисова. Быстрому выздоровлению, на первый взгляд, ничего не способствовало.

Проснулся попутчик. «Как его там звали? Геннадий вроде. Надо поговорить что ли – первым классом еду все – таки, вежливость – главное оружие…эффективного общения. Чем он может быть мне полезен?» – размышлял Геннадий Петрович, глядя на Геннадия Васильевича.

Попутчик, несмотря на вчерашний, по его словам, сердечный приступ, выглядел бодро – очищал яички, раскладывал хлебушек, собирался открыть коньяк. Пахло ароматным кофе – запах кофе есть лучший будильник. Возможно, он и заставил проснуться. «Сколько там время, интересно, полдень есть?»

– Геннадий? Вы не подскажете, который час?

– Сейчас. – Попутчик достал часы из кармана пиджака. – Половина десятого. Кофейку не хотите?

– Отчего же, можно.

Так и завязалась беседа. Кофе – арабское изобретение, чисто восточный напиток для общения. Кофе начинает свою работу еще до того, как Вы его в себя вольете. Если Вы неожиданно чувствуете запах кофе, знайте – кто – то хочет с Вами пообщаться. Этот закон действует во всем мире, кроме Италии, где питие этого уникального по свойствам напитка (наверное, второго, после алкоголя) не принято днем и неофициально запрещено вечером.

Геннадий Васильевич действительно хотел пообщаться.

Попутчик

Геннадий Васильевич отхлебнул коньяку, запил кофе и начал рассказ. Он бы с удовольствием затянулся сигаретой (проводнице уже было уплачено), но Геннадий Петрович не курил, и попутчик отнесся к этому с уважением.

– Я так понял, Вы бизнесмен?

– Да так, в прошлом.

Кем является Геннадий Васильевич сейчас, Геннадию Петровичу пока было неинтересно. Ну, кем может являться человек сейчас, сегодня, даже если он едет в купе первого класса, ест вареные яйца, курит, дает взятки проводницам, пьет с утра, испытывает сердечное недомогание и опаздывает на поезд? Никем примечательным, на первый взгляд. Поэтому догадки Геннадий Петрович решил отложить на второе.

– А расскажите, как Вы создавали свое первое предприятие?

– На дворе было начало 93–го года, я пил крепкий чай и курил, и параллельно размышлял, чем дальше заниматься. Работа, которую мне предложили, меня уже не устраивала, хотя проработал на ней всего две недели. Я практически сразу понял, что бизнес, построенный на схеме «купи – продай» не для меня. Да, и должность вроде бы хорошая, заместитель коммерческого директора довольно крупной в городе компании, занимающейся практически всем – от торговли до строительства. Мне было поручено, с учетом моего опыта, руководить брокерским отделом компании. Иными словами, контролировать деятельности брокеров, торгующих на двух местных товарных биржах. Нет, это не для меня, гонять «воздух» туда сюда могут и без меня.

Кто я такой? Я – это человек, в очередной свой день рождения принявший сразу несколько решений, кардинально изменивших все вокруг. В этот день я, довольно успешный офицер Советской Армии, который через несколько месяцев должен был отправиться на учебу в Высшую школу КГБ, совершил сразу несколько кардинальных действий.

– А когда у вас день рождения?

– 28 июля.

– Серьезно? – «Что – то много новых знакомцев в День пиарщика повадились рождаться. А может, подобное притягивает подобное?»

Геннадий Петрович с вниманием относился ко дням рождениям в знаменательные праздники. Например, его мама родилась в День победы, 9 мая, который, правда, в ее время еще не так праздновался, как сегодня. День рождения Геннадия Петровича приходилось на Всемирный день информации, 26 ноября. Это очень символичный день рождения, указующий перст судьбы. Вот куда надо смотреть – на даты профессиональных праздников, а не в гороскопы. Мы живем в социуме, и наше поведение определяют уже далеко не небесные звезды (тем более что звезд – то нет, есть только их отражения), а земные. Впрочем, разницы в небесных и земных звездах немного: и то, и это – неестественное, пытающееся за человека определить его судьбу. Но из двух зол выбирают то, как говорится, что ближе лежит.

28 июля, как известно, – День пиар – специалиста в России. И с недавнего времени – День крещения Руси.

– Ну да, 28 июля я положил на стол командиру батальона рапорт об увольнении из Вооруженных Сил; на стол замполиту бросил книжку кандидата в члены КПСС; начальнику особого отдела заявил, что на учебу не еду; жене сообщил, что развожусь и ухожу из семьи к другой, оставляя им с дочерью полученную квартиру. Вот так я отметил свой 24–й день рождения.

– Круто.

– Круто? Безрассудство, наверное. А кто в молодости не безрассуден? Все были в шоке: жена, мама, брат, друзья, командование, короче, все. Что тут началось, но это уже другая история.

И вот я ушел из армии. Ушел от стабильной зарплаты, а в 92–ом военным ее еще платили вовремя, без задержки, поселился с новой женой на съемной квартире и начал искать работу. Что у меня было за «плечами»? Солидный опыт в фарцовке, немного скопленных денег, умение командовать людьми, высшее образование, но кому оно нужно мое высшее военное.

Нет, совсем забыл, у меня за плечами уже был небольшой образовательный курс, который реализовывался в рамках проекта «Интер – Волга». Кое – чему я там научился, по крайней мере, я узнал, что такое бизнес – план, и для чего он нужен.

Пораскинув мозгами, я понял, надо создавать свое предприятие, под свою идею. Но нужен офис, стартовый капитал, связь и т. д. Как быть? Но материальные ресурсы – это вторично, главное – идея, это первично. Можно что – то новенькое. Каждый день я читал много газет, анализировал прочитанное, пытался что – то придумать и сконструировать модель будущего бизнеса. Как – то мое внимание привлекла статья в «Деловом мире» о Международной бирже технологий и инвестиций (МЭБТИ) и интервью ее президента Ярослава Вержбицкого. Честно говорю, сначала мало что понял. Какие – то торги через компьютер посредством телефонной линии и модема. Что это, я не знал, и не понял. Но, интуиция мне подсказывала, что это то, что мне сейчас надо. Позвонил в Москву, по указанным в газете телефонам пообщался, узнал необходимую информацию, изложил все свои мысли на бумаге, получился какой – то рабочий документ, которому еще до бизнес – плана было далеко, но все же.

«Бухти бухти, как космические корабли бороздят просторы Большого театра. А ведь, черт подери, интересно», – молчал и слушал Геннадий Петрович.

– На следующий день я отправился со своим предложением к генеральному директору компании, в которой пока еще трудился. Говорю ему, хочу создать новую компанию, которая будет заниматься торговлей на электронной бирже, будет продавать информацию и вообще, будет внедрять новый вид услуг на городском пространстве. Директор был умный человек, он уже давно понял, что я не буду долго у него работать, хотя, видя мой трудоголизм, не хотел, чтобы я уходил, но держать меня не стал. Но, сделал свое предложение – включить его компанию в состав соучредителей нового предприятия. Конечно же, я согласился, и стали думать дальше над моим предложением. Тут – то директор, который сразу согласился поддержать мою идею, вникнув в суть проекта, и призадумался. Как можно воплотить эту идею в жизнь в городе Тольятти? Ведь проект предполагает, что будет использоваться передача данных посредством модема и телефонной линии, а как это можно сделать в Тольятти, если в городе отсутствовала как таковая автоматическая междугородняя связь. По межгороду можно говорить только через заказ разговора через телефонистку, да, это именно так.

Связь – эта одна проблема, а еще – где взять эти самые злополучные модемы, да и компьютеры стояли немало. Куча вопросов, шеф задумался, но меня уже несло.

Я продолжал излагать генеральному свою идею. Создается товарищество с ограниченной ответственностью, в которое, как я планирую, войдут: МЭБТИ (даст необходимое количество модемов), главные городские связисты ГорПТУС (дадут пару городских телефонов и канал выделенной связи «Искра», был такой в стране, позволяющий общаться и передавать информацию в любую точку страны) и еще банк (нужны средства на первое время). Шеф улыбнулся, покивал головой типа, мол, давай, дерзай, попробуй договориться со связистами, которые подчинялись Самаре, и с этими договориться, да и еще на канал выделенной связи. Все это считалось фантастикой, не говоря уже про банк. Но, как он ни улыбался, оптимизм у него не пропал, и я уже вечером убыл в Москву на переговоры.

Переговоры в Москве много времени не заняли, всего один день. Не знаю, может быть, я заразил москвичей своим оптимизмом, а может быть, они тоже, как мой шеф, захотели увидеть, к чему приведет мой практически фантастический план. Но, уезжая из Москвы, я имел на руках соглашение о намерении МЭБТИ войти в состав нового ТОО, и внести в уставной капитал предприятия 25 модемов и необходимое программное обеспечение к ним.

Вернувшись в Тольятти, я сразу отправился в городской совет, благо, обучаясь на курсах, завел знакомство с одним из сотрудников аппарата горсовета, которому очень близки были компьютеры и новые технологии. Я, недолго думая, предложил ему помочь в реализации моего проекта и стать моим заместителем в предприятии, которое пока было на бумаге, да и в моих мыслях. Представитель органа власти ухватился за мое предложение, так как Союз развалился, все ждали реорганизации горсовета, и он, как и другие его коллеги, уже думали о новых местах работы.

Итак, нас уже двое, и на руках у меня письмо от горсовета и администрации города на имя руководителя ГорПТУСА и главного областного связиста, в котором сказано, что было бы желательно поддержать проект. Письмо – то в принципе ничего не значило, связисты уже были в рынке и за свои услуги брали «бешеные» бабки, а тут еще их просят дать выделенный канал, а у них всего их 4 на город, а заводы как же?

Были еще и письма в банк – «АвтоВазБанк», главный банк города того времени. К этому времени я уже собрал информацию о банке, и знал, что если банк и выступает соучредителем какого – либо предприятия, то через свою дочернюю финансовую компанию. Пришлось заняться переговорами сразу с представителями финансовой компании, переговоры долго времени не заняли, финансовые монстры сказали, что поддержат проект, если дадут свой положительный ответ связисты.

Теперь оставалось самое главное – связисты. Пообщался с некоторыми знакомыми предпринимателями, постарался узнать побольше о главном городском связисте, но картина складывалась не очень перспективная. Все твердили в одни голос, что с «Татарином», так звали директора ГорПТУСа, не договориться.

– Татары они такие, ушлые, но практичные.

– Я убедился, да. Терять мне было нечего, и я направил официальное письмо – предложение директору ГорПТУСа. Через несколько дней мне позвонили и пригласили на встречу. И вот я, захватив описание проекта, рекомендательные письма, соглашения с МЭБТИ, банком и финансовой компанией, отправился на беседу. Высидев в приемной несколько часов (так много было желающих), я все – таки вошел в заветный кабинет. Хозяин кабинета спросил, кто я и по какому вопросу. Узнав, достал мое письмо из папки и бросил: «У Вас пять минут». Я присел, сказал, что мне хватит и 2 минут, так как я как бывший военных привык беречь время, как свое, так и чужое. Буквально за 30 секунд я пересказал свое предложение, а потом перешел в атаку и решил спровоцировать «татарина». Говорю, что Вам, наверное, мое предложение неинтересно, так как Вы хоть и представляете городскую структуру, но подчиняетесь Самаре и в развитии Тольятти и его бизнеса не заинтересованы, учитывая постоянное противостояние между Тольятти и Самарой. Сказал и сам пожалел, думаю, ну все дело «труба». На лице главного связиста я увидел гримасу чуть ли не ярости, как это ему какой – то мальчишка и такое говорит, но он ничего не сказал. А помолчав секунд 30, вдруг выдал, «А почему у Вас такое мнение обо мне?». Говорю в ответ – «Мое мнение основано на анализе собранной о Вас информации». Это, наверное, его добило окончательно. И вдруг он начинает меня расспрашивать о моей службе в Вооруженных Силах, где учился, где служил, почему уволился и т. д. Короче, разговор наш затянулся так минут на сорок, попили чайку, а в конце он говорит, что, в принципе, он согласен, но в любом случае нужно согласовать с Самарой, так как все – таки отдать в частные руки одну из четырех выделенных линий связи, тем более такой, которая работала и работает на промышленность, он без областного начальства не может. Получив обещание, что со мной свяжутся через несколько дней, я удалился. Зашел в горсовет, к своему будущему заму, поделился новостью, потом поехал к своему уже бывшему шефу, все рассказал ему. На их лицах кроме скептицизма я ничего прочитать не мог.

Ждать решения «Татарина» мне пришлось недолго, через два дня мне позвонили из его приемной и пригласили приехать. А уже через 30 минут, я покидал его кабинет с его заместителем, которому была дана команда подготовить документы о вхождении ГорПТУСа в состав, создаваемого мной ТОО, с передачей в уставной капитал предприятия 2–х городских телефонов и одного канала выделенной связи «Искра».

Свою радостную новость я сразу сообщил всем потенциальным соучредителям, и уже буквально через 15 дней было зарегистрировано Товарищество с ограниченной ответственностью «Электронный торговый дом «Агора», которое я возглавил.

Процесс «от идеи до предприятия» занял у меня всего 28 дней.

– Символично. По пятьдесят?

– С удовольствием.

Главный товар – это информация

«С утра выпил – весь день свободен. Дорожные споры – последнее дело, когда больше нечего пить», – такие афоризмы крутились в голове Геннадия Петровича после ста пятидесяти грамм коньяка без закуски. Песни приходили в голову сами, без напоминания. Откуда, как? Видать, песня у человека в крови, у русского в особенности. Кто поет в самолетах, даже когда рейсы объявлены трезвыми? Наши! В самолетах Геннадия Петровича неизменно доставляла, (что за словечко такое модное «доставляло», откуда пошло? но здесь оно уместно, согласитесь) песня про самолет и тайгу:

А ты, улетающий вдаль самолёт,

В сердце своём сбереги.

Под крылом самолёта о чем – то поёт

Зелёное море тайги.

Песня настигала внезапно, из ниоткуда – всех слов он не знал, и каждый раз по прилету собирался ее найти и выучить. Но до следующего перелета об этом желании забывал. Сейчас за окном тоже было море, но уже не зеленое, осеннее. То редкий лес, то степь. Рассказ попутчика хотелось слушать дальше.

– Ну, а дальше? – Геннадий Петрович закусил коньяк помидоркой – черри.

– Наступил август 93–го. Глава называется, кстати, «Первый опыт партнерства со СМИ». Электронная биржа продолжала работать, бизнес развивался, доход был, но незначительный. Причина крылась в том, что для такого города, как Тольятти, электронная торговля была не самой актуальной. Бизнес в городе кружился вокруг автомобилей, вокруг автозавода. Какой был смысл через электронную биржу выставлять на торги партию «Жигулей», если за ними в город съезжались со всей страны. Да, не просто съезжались, за ними была очередь, и эта очередь была готова за «тачки» переплачивать хоть кому, лишь бы купить автомобиль, а лучше партию. Ехали с Севера и Юга, из Москвы и Питера, короче со всей страны. Вокруг завода кормилось куча посреднических фирм и частных перекупщиков, про криминал вообще нет смысла говорить. Партия «Жигулей», доходя до конкретного покупателя, проходила через несколько рук, каждая из которых имела свой процент, а вернее, «живые», реальные, наличные деньги.

И вот, на фоне всеобщей торговли «тачками», созданное мной предприятие, электронный торговый дом «Агора»…

– Агора? Рыночная площадь в Древней Греции, если не ошибаюсь? Да ты эстет!

– Я в энциклопедию, когда что – то новое придумываю, всегда заглядываю.

– А я в русско – итальянский и латинский словари. Итальянские слова – самые благозвучные. Вот был один случай… – Геннадий Петрович сладко закрыл глаза и откинулся на спинку дивана. – Ну ладно, продолжай.

– «Агора» продолжала работать на рынке электронной коммерции, а я приобретал опыт, который впоследствии мне пригодился и окупился многократно.

Одним из первых опытов, который я приобрел в ходе управления своей первой компанией, стал опыт взаимодействия со СМИ.

А первая и главная истина, которую я усвоил, имела поистине определяющее значение для всей дальнейшей моей деятельности. Эту истину я для себя сформулировал так – «Самый главный, дорогой и нужный товар – это информация». Именно тогда я это усвоил и положил в основу своей работы.

Благодаря тому, что я имел неограниченный и прямой доступ к информации в электронной торговой сети, а также к автоматической прямой связи с Москвой и другими городами страны, я начинал осваивать рынок торговли информацией. Но не просто информацией, а аналитическими отчетами, составляемыми на основе получаемой информации. Спрос на такую аналитику рос день ото дня. Наибольшей популярностью пользовались обзоры рынка валют и рынка ваучеров (приватизационных чеков). Активно покупали обзоры многочисленных компаний, работающих в интересах различных инвестиционных фондов. Периодически факсы с некоторыми обзорами отправлялись в средства массовой информации, которые их также периодически размещали, выдавая за новости или редакционный материал. Но, наверное, нерегулярность получения от нас информации газетам перестала нравиться, и в один из дней мне позвонили сразу из 3–х газет и предложили поставлять им информацию на постоянной основе. К слову сказать, звонившие представляли две общегородских газеты и одно издание, пишущее о бизнесе.

«Эти ваучеры, блин. Я один сразу загнал за мешок картошки. А второй вложил в инвестиционный фонд «Золотой дождь». Через десять лет получил восемьдесят рублей, ек – макарек!» – думал Геннадий Петрович.

– Но уже быть просто поставщиком информации я не хотел. Я хотел, чтобы в газете было выделено место, где бы эта информация размещалась на постоянной основе, с указанием на источник и моими координатами, и при этом информация оплачивалась бы. Выслушав все предложения, все взвесив, я сделал ответные звонки, сообщил, что всерьез заинтересован в сотрудничестве, но предложения есть и другие и т. д. И как итог нашего общения – договоренность о четырехсторонней встрече в одном из кафе города. Встреча обещала быть интересной и важной, и, естественно, я испытывал волнение, ведь к этому времени практического опыта в общении с представителями СМИ не имел, не считая два – три интервью. К встрече я готовился основательно, еще раз внимательно прочитал, а точнее изучил эти газеты за последние два месяца, сделал определенные пометки, набросал свое предложение к переговорщикам.

И вот наступил волнующий момент, я и три девушки, как выяснилось впоследствии, заместители главных редакторов, заказав по чашечке кофе и познакомившись, приступили к беседе. Точнее, приступил я, им пришлось пока молчать, так как я сразу взял инициативу разговора в свои руки. Начало моего монолога, как я узнал от них уже позже, повергло их в недоумение. Они изначально были готовы к тому, что я начну расхваливать себя и свою компанию, рекламировать свои услуги, демонстрировать базы данных и аналитические отчеты и т. д. Но они не ожидали услышать того, с чего я начал. В своем монологе я дал краткую, но подробную характеристику каждой из газет, которые они представляли, нарисовал портрет их читателей и в завершении предложил им сотрудничество с учетом того, что каждая из газет будет получать эксклюзивную информацию, которая больше соответствует их тематике. В одной предлагалось размещать аналитику по товарным рынкам, в другой – обзор и прогнозы рынка валют, в третьей – обзоры рынка ваучеров.

– Азбука пиарщика – продажника.

– Монолог занял не более десяти минут – это точно, засекал, хотя мне показалось, что я говорил не менее часа. Мои собеседницы, милые и очаровательные девушки, за время диалога не произнесли ни слова, они даже про принесенный кофе забыли. Они были просто в шоке. Ведь раньше они диктовали условия, а тут какой – то начинающий бизнесмен, который и не совсем – то известен, пытается их развести.

Закурив свои любимые сигареты – черные «Мальборо», – я ждал ответа, ждал категорического отказа, смеха в ответ или презрительной усмешки, всего чего угодно.

Но мои опасения и переживания не подтвердились. Мои собеседницы практически одновременно отреагировали на мой вопрос в конце моего выступления: «Ну, что Вы думаете по этому поводу?». Говорили они немного, и практически повторяя слова друг друга. Все их высказывания свелись к словам благодарности за встречу и предложение, которое им, конечно же, нравится, но окончательное решение должны принять их главные редактора, и они надеются, что вскоре мы встретимся вновь.

Все, подумал я, прощаясь с ними, все сорвалось. Как я себя ругал за излишнюю самоуверенность и наглость. Но ничего уже исправить было нельзя, оставалось только ждать их решения.

Буквально на следующий день позвонили из одной газеты и пригласили на беседу с главным редактором их издания. На встречу я не шел, летел, стараясь не думать, что меня ждет в редакции. О главреде я подсобрал информацию, знал, что он «не подарок» и не любит платить за информацию, он даже журналистам своим гонорары выплачивал с большим скрипом.

Разговор с главным редактором общегородской газеты был прямой противоположностью тому, который я вел с его замом и ее коллегами – конкурентами. Теперь я выслушивал монолог «короля газетных строк», как его величали коллеги. Правда, говорил он гораздо больше, чем я, минут так сорок, сразу видно «акула пера и слова». Пока я слушал все, что он мне вещал, в моем мозгу промелькнула мысль, что я теряю время, и, как говорится, «выстрел холостой», и пора мне, наверное, сваливать восвояси. Но его последние слова меня не разочаровали, и, завершая свое повествование, главред протянул мне несколько листов бумаги, которые оказались договором на информационное обслуживание. Правды ради все – таки стоить отметить, что сумма, которая должна была перечисляться мне, а точнее моей фирме, редакцией газеты за передаваемую информацию, оказалась немного меньше той, что я запрашивал, но меня это устраивало.

«Итак, первый контракт с газетой на поставку информации есть», – думал я, пока ехал в офис. Но уже в конторе я узнал, что звонили и из 2–х других редакций, и также приглашали на встречу с их главными редакторами. Последовавшие за этими звонками встречи, практически ничем не отличались от встречи с первым главным редактором, как впрочем, и их результат.

К концу недели я имел на руках три договора, предоплату за первый месяц работы, и самое главное – опыт ведения переговоров, а точнее, взаимодействия с представителями средств массовой информации.

Кроме всего прочего, я усвоил, что платить СМИ за размещения в ней информации – это непозволительная роскошь для того, кто думает. Если у тебя есть информация, и тем более эксклюзивная, то будь уверен, что есть СМИ, которому эта информация нужна. Необходимо лишь ее предложить тому, кому она нужна, и за нее заплатят, если уж не деньгами, то площадями своего издания.

– Опять азбука. Азбука пиарщика. Ты чем занимаешься – то сейчас?

– Сейчас – конференции организую. Для маркетологов и бренд – менеджеров регионов.

– Почти коллеги!

Неизданная книга

Геннадий Васильевич заснул быстрее Геннадия Петровича. В последний момент попутчик достал пачку рукописных листов, перевязанных тесемкой. «Рукопись, по старинке, – подумал Геннадий Петрович. – Хотя какая к черту старинка, человек юзает айфон и айпад. Если только сила привычки – читать бумажные книги и газеты, да писать …»

– Так, посмотрим, чего он там накропал? Так, это я читал, это он рассказал. Вот, нашел, про валюту – интересно, я деньги люблю:

СКВ для ВАС

Новая глава из «Записок провинциального пиарщика»

Осень 93–го – ноябрь 94–го.

Деятельность по оказанию информационных и консультационных услуг стала занимать практически все время, и, по сути, это уже стало основной деятельностью предприятия, которое я возглавлял. Я уже стал подумывать о создании своего собственного предприятия, учредителем которого был бы я один. Но я не имел права этого делать, не согласовав этот вопрос с соучредителями, ведь это же я вовлек их в создание этой компании. Впрочем, решение вопроса было вскоре найдено, и причем инициатором разрешения данной проблемы, стал не я. Финансовая компания, соучредитель нашей электронной биржи, работающая в интересах крупнейшего банка города, предложила мне, как и другим соучредителям фирмы, продать ей наши доли в компании. Аргументом стало то, что наше предприятие станет базовым информационным центром для их головного банка, а опыт деятельности нашего предприятия, как раз – то и позволит им не создавать структуру «с чистого листа». Сделка по реорганизации предприятия прошла быстро и принесла мне не только хорошую финансовую выгоду, но и положительный опыт в сфере реорганизации и продажи бизнеса, что было не меньшей удачей, чем денежное вознаграждение.

И уже буквально в течение нескольких дней я регистрирую новое предприятие с организационно – правовой формой – «индивидуальное частное предприятие», и с довольно броским и не всем понятным по тем временам названием, а тем более для провинциального города – «Консалтинг». Кстати, о названии фирмы. Выбранное мной название для новой компании, играло роль лакмусовой бумажки при ведении переговоров с потенциальными партнерами и клиентами. Если кто – то намеревался воспользоваться услугами моей компании, и при этом просил пояснить, что обозначает название фирмы, то я уже понимал, что работа с этим клиентом, ничего кроме головной боли мне не сулит, и, в таком случае, не торопился заключать договор.

Деятельность по оказанию информационно – консультационных услуг развивалась более чем успешно, количество клиентов увеличивалось день ото дня, а мне уже хотелось развивать какое – нибудь новое направление. Мотивом для этого служила еще одна истина, усвоенная мной – «Нельзя класть все яйца в одну корзину».

Однажды мое внимание привлекло объявление в газете «Деловой мир», гласившее буквально следующее: «Наличные рубли в наличные доллары». Моя интуиция, а я ей уже привык доверять, в этот момент подсказала мне, что это то, что надо.

И поверив своей интуиции, я буквально на следующий день был в Москве, в офисе компании, давшей это самое рекламное объявление. Роскошный офис в 2–х уровнях, шикарная мебель, дорого и со вкусом одетые молодые люди – все это должно было производить впечатление на клиентов. Но меня это не интересовало, к шикарному антуражу офиса в нашем городе уже привыкли и могли бы многим столичным фирмам, дать фору в 100 очков. А вот предложение московских коммерсантов меня сразу же заинтересовало. Суть их услуги была проста и сводилась к тому, что я приобретаю у банка, с которым они сотрудничают сублицензию, в соответствии с которой могу открыть легальный пункт обмена валюты, а у них, как у брокерской конторы при ММВБ, по довольно низкому курсу могу еще и валюту приобретать для дальнейшей перепродажи. Законодательство в этой сфере было в то время либеральным, и данная схема могла вполне работать. День ушел на подготовку всех необходимых документов, и уже вечером я покинул столицу с сублицензией одного из самых известных банков страны того времени.

Да, законодательство и впрямь было либеральным, жестких требований к оборудованию таких «обменников» не предъявляло, да и других ограничений на деятельность не накладывало. А спрос на наличную валюту был и, причем, довольно большой. Количество «челноков» росло, а значит, и «баксы» всем были нужны, не поедут же наши «челноки» с рублями за товаром в другие страны. Но для вывоза валюты за рубеж требовалась специальная справка, разрешение, и вот тут как раз банковская сублицензия и пригодилась.

Конкурентами на рынке были только банки и их пункты обмена валюты. Но эту самую конкретную борьбу мне как раз – то и помогало вести наше законодательство. Все было довольно просто. Банк с самого своего открытия устанавливал фиксированный курс покупки и курс продажи, который в течение рабочего дня не менялся, да и в свой «обменник» банк отпускал строго ограниченное количество денежных средств: столько – то рублей, столько – то долларов США, немецких марок. И что самое главное, в течение дня дополнительных денежных средств банк в свой пункт не вносил. Как следствие, довольно часто можно было наблюдать ситуацию, что банки или продавали валюту, или ее только покупали, так как совершать обратную операцию им не позволяли выбранные лимиты.

Вот на установлении плавающего курса покупки – продажи «зеленых» в течение дня, а также на специальной системе скидок для оптовых покупателей и продавцов я и собирался обыгрывать банки на рынке наличной валюты.

Хорошее подспорье в этой деятельности мне оказывал приобретенный ранее опыт сбора и анализа информации, прогнозирования курса, и «выращенная интуиция». Что такое «выращенная интуиция», я расскажу как – нибудь в следующий раз, так как все равно это придется сделать, ведь я и впоследствии, используя «выращенную интуицию», создавал и развивал бизнесы.

Правильная работа с информацией, которую я получал из самых разных источников, в том числе и от моих московских коллег, позволяла мне довольно успешно прогнозировать курс валюты, что я и использовал. Мой рабочий день, а если точнее, рабочие сутки, приобрели четкий алгоритм, который выполнялся ежедневно. В течение дня мои сотрудники собирали нужную мне информацию, вечером я ее обрабатывал и составлял прогноз на следующий день, вносил поправки в недельный прогноз (правды ради стоит сказать, что вносить корректировки часто не приходилось), а уже в 9 утра один из моих помощников узнавал курсы покупки – продажи у банков, количество у них средств в пунктах. Именно первый час рабочего дня во многом определял деятельность нашего «обменника», пока еще только одного, на этот день. В зависимости от своего прогноза, я и определял, как в этот мы будем обыгрывать банки. Или мы скупали у банков все «баксы», или наоборот, «сбрасывали» им свои. Часиков в 11 я выходил на связь с московскими партнерами, узнавал итоги торгов на валютной бирже, и решал, что дальше делать: продавать или покупать, и по какому курсу, и частенько проделывали очередную торгово – закупочную операцию с банковскими пунктами, только уже наоборот. Бывало, что в один и тот же день, неплохая сумма зарабатывалась на разнице курса «до обеда» и «после обеда» в одном и том же банковском пункте обмена валюты. Такая политика игры на валютном рынке города приносила свои «плоды». Довольно часто можно наблюдать такую картину. Во второй половине рабочего дня, когда большинство «челноков» возвращалось со своих рынков и спешило поменять рубли на «капусту», готовясь к очередной поездке за товаром, единственным местом, где они могли приобрести валюту в городе и причем с разрешением на ее вывоз, был мой «обменник», банковские пункты им уже ничего предложить не могли.

Сеть своих «обменников» надо было расширять, и в решении этой задачки мне помогал один из моих принципов – «принцип партнерства», который я уже формулировал ранее по отношению к потенциальным клиентам – «Предлагайте своему потенциальному клиенту то, что нужно ему. Не продавайте, а предлагайте». Вот этот принцип, я и использовал, когда предложил сотрудничество владельцам 3–х валютных магазинов, еще работавших в то время в нашем городе. Затраты по открытию пункта обмена валюты я брал полностью на себя, от них нужно было лишь небольшое помещение для размещения «обменника», и все. Результаты совместного проекта превзошли все ожидания, у магазинов увеличилась выручка, а я имел хороший «навар» от покупки – продажи валюты от пункта, развернутого на территории валютного магазина.

Развитию деятельности на валютном рынке очень помогало сотрудничество со СМИ, которые продолжали размещать на своих страницах мои обзоры и прогнозы, а на одном из кабельных ТВ – каналов была запущена специальная передача. Все это можно было отнести к рекламной кампании, которая помогала развиваться, хотя специально ее я и не вел. Все – таки нужно сказать, что в городских газетах я все давал рекламу, маленький модуль, размером 4 на 5 см, с популярным в нашем городе текстом – «СКВ для ВАС». Именно под таким названием и знали «обменники» в городе постоянные клиенты, о чем они сами и говорили, звоня и приходя в наши пункты обмена валюты.

Новый вид деятельности способствовал развитию сети деловых контактов, так как среди клиентов были и крупные бизнесмены, и даже сами банкиры, все хотели экономить на покупке валюты. Связи помогали при доставке денег в Москву и обратно, не говоря уже об увеличении объемов продаж и преодолении барьеров законодательства.

Расскажу один случай – думаю, что, возможно, поможет представить, что тогда происходило. Рассказ пойдет о так называемом «черном вторнике 94–го», первом «черном вторнике» в истории российского валютного рынка.

Работа на рынке наличной валюты в то время была нервной, дерганной, не стабильной. Курс плавал, жестких правил игры на рынке не было, многое зависело от опыта, информации и «выращенной интуиции».

Мой прогноз на первую декаду октября 94–го, основанный на многих показателях, как рынка валюты, так и рынка ваучеров, а также на основе общения с брокерами на валютной бирже и банкирами и т. д., буквально говорил, вопил – «на днях на бирже будет серьезная игра». Под «игрой» следовало понимать операции биржевых валютных спекулянтов, в результате которых в течение 2–3 дней доллар сначала резко растет, а потом «падает», или наоборот. Я просчитал, что будет сначала скачок вверх, а потом резко вниз. Как тут не сыграть на этом? Риск велик, но «риск снижается, если все считается», – так я любил говорить.

И я начал свою подготовку к игре, установив для себя дату вступления в нее на 10 октября. Люблю начинать новые дела, как и многие другие люди, с понедельника. Начиная с 6 октября, все наши пункты обмена валюты работали только на продажу валюты, сбрасывались пакеты ваучеров, да я еще и у своих партнеров под процент привлек внушительную сумму. Одним словом, шло активное накопление «рублевой массы».

Выезд в столицу был намечен на воскресенье, закупка валюты на понедельник 10 октября.

Но тут началось самое интересное.

Небольшое пояснение. При закупке валюты у московских брокеров главное было – прибыть к ним в контору до начала торгов на бирже, т. е. до 10 часов утра, чтобы согласовать курс и дать команду на покупку нужного количества валюты.

Я планировал воспользоваться имеющейся оказией и улететь вместе со своим партнером на спецсамолете автозавода, но был вынужден задержаться, не все деньги были собраны, задерживали перекупщики ваучеров. Пришлось добираться в Москву на автомобиле. В этот раз моя поездка в компании с водителем и сопровождающим меня телохранителем, поездка длиной в тысячи километров по независящим от нас причинам затянулась, и мы прибыли к моим партнерам лишь к 11 часам.

Я опоздал, торги закончились, и «бакс» прибавил в весе чуть меньше 200 пунктов (чуть больше 6 %). Мое опоздание к началу торгов, рост курса, все это приводило к тому, что на вырученные рубли от проданной в течение последних дней валюты, я уже не смогу купить даже то же самое количество баксов.

Среди брокеров – торговцев валютой в многочисленных брокерских конторах, находившихся тогда в одном из зданий на ВВЦ, куда я приехал, чувствовалась какая – то нервозность. Желающих продать американских долларов было маловато, все старались покупать. Что должно было случиться. Что делать? Что делать с очень крупной суммой денег, с которой я приехал в столицу? Покупать валюту сегодня или ждать до завтра? Что делать?

Работать! Я сразу сделал звонок к себе в офис и попросил срочно подготовить справку о поведении банков в городе. Надо было понять, как себя поведут городские банкиры в этой ситуации. А сам, тем временем, отправился общаться с брокерами, московскими оптовыми торговцами валютой.

Ситуация вскоре прояснилась. В Москве большинство торговцев вообще прекратили свою торговлю, продавать валюту не очень – то хотели, а покупать вообще прекратили. В это же время в моем городе банки вообще свернули покупку долларов, а лишь их продавали.

Я колебался, мои мысли вертелись о моем прогнозе и прогнозе моих московских коллег, советовавших подождать с покупкой до завтра. Остаться до завтра или покупать сегодня? Взвесив «за» и «против», я принял единственно правильное, как казалось мне, но не моим московским коллегам, решение – «Покупаю на все». Еще раз позвонил к себе в офис, дал команду «Курс поднять, доллар только покупать», запретив продажу американских рублей.

Мои московские друзья, получив от меня распоряжение на покупку и услышав мой разговор по телефону со своими сотрудниками (разговор – то велся у них в конторе), долго крутили пальцами у виска, комментируя свой жест словами типа: «Ты что – идиот? Не делай этого. Ты же переплачиваешь, подожди до завтра, завтра он упадет, и ты будешь в глубокой ж…е».

Я старался их не слушать, боялся, что изменю решение, все – таки они более опытные, они ведь столичные профи, а я так, провинциал, одним словом. Чтобы лишний раз не травмировать свою психику и не передумать, я покинул скопление брокерских контор на ВВЦ и отправился со своими сопровождающими обедать. Спешить было некуда, времени – «вагон, и маленькая тележка».

Через несколько часов, упакованные «баксами», я и мои сопровождающие, под пожелания удачи от московских коллег покинули столицу. Водителя я попросил сильно по трассе не гнать, ехать спокойнее – «нам теперь уже спешить нет смысла». Почему я такой приказ дал водителю? Возможно, потому что хотел услышать результаты завтрашних валютных торгов по радио, еще не приехав в свой город, и тем самым, получив запас времени на принятие решения. А возможно, я хотел услышать разоряющую меня новость вдали от офиса, если доллар упадет. Наверное, все – таки второе, не хотел, чтобы мои сотрудники присутствовали при моем позоре, как аналитика и бизнесмена.

Да, ставка была очень высока, ведь я вполне мог получить серьезный убыток, а если еще учесть то, что в сегодняшней операции были задействованы и заемные ресурсы, то, вообще, картина вырисовывалась не ахти какая привлекательная.

Не доезжая до своего города где – то километров 70, я с нетерпением крутил ручку магнитолы, ища новости торгов. И тут… Это был не шок, это было что – то. Слов нет, одни эмоции. Радио вещало, что курс доллара на ММВБ в очередной раз вырос, и, причем на целых 845 пунктов. 845 ПУНКТОВ!!!! БОЛЕЕ 27 %!!! 11 ОКТЯБРЯ 1994 ГОДА!!! ЭТО БЫЛА ПОЛНАЯ И БЕЗОГОВОРОЧНАЯ ПОБЕДА! НОКАУТ РУБЛЯ!

Случилось то, что все окрестили впоследствии «черным вторником».

Итак, первая часть моего прогноза подтвердилась.

А дальше что? Начинать продавать или ждать? А вдруг он и дальше будет расти?

Приехав в офис, я сразу начал изучать ситуацию на местном рынке: что делают банки, что с покупателями и продавцами и т. д. Телефоны в наших пунктах обмена валюты просто разрывались, все хотели купить, все боялись, что курс вырастет и завтра. Банки заняли выжидательную позицию, прекратив продажу долларов.

Я же не стал выжидать, прибавил к официальному курсу еще около сотни пунктов, чтобы получить 1000 пунктов «навара» и дал команду – «Доллары продавать, и не покупать!».

Народ как с ума сошел, скупал доллары «по – черному», к вечеру этого же дня все «зеленые» были проданы.

Оставалось только ждать завтра, ждать, чтобы понять – «я выиграл или проиграл». А вдруг доллар не упадет, а наоборот, продолжит свой рост. В этой стране может быть все. Да, не зря говорят, что «нет ничего хуже, чем ждать или догонять», я буквально не находил себе места до 11 часов следующего дня. Трудно словами описать то, что я пережил в течение этих суток.

Но не зря ждал. Курс упал почти на 200 пунктов, это уже было неплохо, уже прибыль реальная, которую я подсчитывал, вернув взятый займ.

Но это были лишь семечки по сравнению с тем, что случилось 13–го октября, когда доллар упал еще на 742 пункта. Теперь уже можно было немного прикупить.

Все ИГРА закончилась!

Это была чистая победа! ЧИСТАЯ ПРИБЫЛЬ БОЛЕЕ 1000 ПУНКТОВ!

А вот теперь можно было вновь открывать спокойную и полноценную торговлю – покупать и продавать, короче, все как всегда.

Но вскоре эту деятельность пришлось сворачивать, слишком уж строгими стали требования Центробанка к оборудованию пунктов обмена валюты, и, как говорят в таких случаях, «овчинка выделки не стоит».

Точнее, деятельность не пришлось сворачивать, просто я продал пункты обмена одному из банков, который становился одним из активных игроков на местном банковском рынке.

Правды ради скажу, что деятельность «обменника» меня уже не очень – то увлекала, и основное свое внимание я уже давно, как минимум последние полгода, сосредоточил на консультациях по открытию оффшорных компаний. Кстати, опыт в работе с валютой мне очень пригодился в этом направлении бизнеса.

Но об этом, в другой раз.

«М – да, дела. Вот как ведь иностранная валюта может влиять на нашу большую страну! – подумал Геннадий Петрович. – Финансовая политика США с их постоянными эмиссиями сделала свое дело не хуже газет, журналов, телевидения и вообще пропаганды. Всем нужны доллары. И все чувствуют зависимость от доллара. Информационная кампания доллара тоже заслуживает внимания. Откуда родился анекдот: «Доллар, ты скоро сдохнешь! – кричал рубль из могилы»? Все оттуда же, из пиар – кампании. Доллар распускает слухи о смерти, то о размножении, то о гипотетической атаке виртуального «амеро». Поучиться надо у доллара хорошенько. – Геннадий вспомнил, как его компании недавно отказала в спонсорстве одного книжного проекта для офисных работников мебельная фирма: «Мы посовещались с партнерами, у которых есть сведения, что в Америке начали печатать доллары. Барак Обама официально дал отмашку, чтобы вылезти из кризиса. Короче, скоро в России будет кризис новый, и мы никуда деньги вкладывать не готовы. Извините». – «Вот дура, – хотел сказать Геннадий Петрович. – И партнеры твои дураки. Ну, какая связь? Вам все равно свою мебель придется как – то рекламировать и продавать. А я цену спонсорских пакетов не увеличиваю, или она этого ждала? Да пошли вы». Вот так доллар и управляет через океан поведением граждан в далекой России».

«Дочитаю в другой раз», – Геннадий Петрович ни разу не заснул над рукописью – шрифт был понятный, разборчивый, сюжет – увлекательный, не позволил сморить нетверезую голову.

При подъезде к Воронежу обоих Геннадиев расталкивала проводница:

– Граждане! Хватит спать! Поднимаемся и выходим! Поезд сейчас будет отогнан на запасные пути. Встали, умылись, собрали вещи и до новых встреч!

Распрощаться Геннадию Петровичу с Геннадием Васильевичем как следует не удалось – обменялись визитками и разошлись в разные стороны, обещав созвониться как – нибудь когда – нибудь.

Иннозадача

– Ну что, Геннадий, вот такая есть задача, – начал акционер «РосПиара».

Встреча происходила за городом, в сосновом бору рядом с озером, по всей видимости натуральным, неправильной формы. Уже успели попариться в бане и искупаться в холодной осенней темной воде. Простуду как рукой сняло. Геннадий Петрович моментально избавлялся от насморка, когда перед ним вставал большой фронт работ. Организм как бы переступал через эту небольшую проблемку – нос с соплями – и двигался дальше, бросал все резервы в мозг: «Что делать? Как решать?». Какие уж тут насморки, даже болезни посерьезнее отступали перед трудоголиками. Известно, что актеры, которым за 90 лет, с легкостью доигрывали постановки, а потом со сцены уезжали с инфарктами на «скорой» или сразу в морг. Сегодняшняя задача, конечно, игрой не была, да и Геннадий Петрович – человек в полном расцвете сил, на покой не собирался. Но насморк победить удалось в одну секунду. С помощью бани – то!

– Слушаю Вас, Аркадий. – Геннадий знал, что это ненастоящее имя, а что – то вроде партийной клички – в честь первого бизнеса акционера – сельхозяйственной фирмы. Как известно, Аркадия – единственная область в Древней Греции жила только скотоводством и земледелием.

– Давай без имен, пока что, – сказал «Аркадий». – В общем, нашему государству требуется открыть инновационный центр. Где – пока непонятно. В двух словах: нужно провести анализ местности и подготовить открытие центра.

– А какие области исследовать нужно? Какие есть варианты, пожелания, «хотелки», наконец?

– Только хотелки и есть. Это область Тихого Дона – станица Вешенская. Типа, казаки – вольный народ, идеи так и прут на природе. Далее – Екатеринбург. Город закрытым был долгое время, идей накопилось море, пар надо выпускать. И еще – Израиль, пустынная страна. Они без инноваций вообще не выживут, так что будут инновационному центру помогать. Даже готовы один из городов передать в полное подчинение мэрии Москвы, так что сильный административный ресурс плюс прецедент – строительство инновационного центра за пределами страны. В общем, надо обмозговать эти варианты, везде есть плюсы и минусы. Задача ясна?

– Более чем.

– Ну и отлично. Думай. Пойдем еще попаримся?

Баня была хороша. Веники дубовые и березовые окончательно излечили простуду и придали сил Геннадию Петровичу. Теперь можно было спокойно разложить задание по полочкам – как, кому и что делать. Но впереди была недопитая полупустая бутылка гранатового портвейна, поэтому карту проекта пришлось отложить, что называется, «переспать с ней». «Гранатовый портвейн – Rimon, Северный Израиль, – прочел Геннадий Петрович на бутылке. – Вот почему Израиль, наверное, там Аркадия и уговорили. И, черт, я ни разу не был в Израиле – надо будет туда в первую очередь смотаться».

– Геннадий, допивать будем?

– Конечно! Емкость наполовину полная – неполноценна.

– Наполовину полная или наполовину пустая, все – таки? Говорят, оптимист видит стакан наполовину полным, а пессимист – наполовину пустым. – Сказал Аркадий и заговорщицки подмигнул.

Геннадий как – то размышлял об этом, что все – таки лучше на самом деле – наполовину пустая емкость или наполовину полная, какая выгоднее для психики? И пришел к выводу, что полупустая посудина все – таки говорит о более трезвом человеке, смотрящим на мир реально.

– Я думаю, наполовину пустая.

– Молодец. Наш человек. Между прочим, я тоже так думаю. Полупустая емкость – внутренне дисциплинирует и говорит о реализме автора этого представления. Реалист – то все лучше безбашенного оптимизма, так? Когда ты видишь что – то наполовину полное – ты грустишь, ведь жидкость там все – таки убывает, обычно. А жидкость убывает, и ты реалистично видишь, что емкость полупустая – то ты радуешься: «Вот уже скоро конец этого этапа и начало следующего! Надо думать, как сделать стакан или бутыль полной, полностью полной!» Между прочим… – хотел добавить Аркадий, но Геннадий его перебил:

– Между прочим, между прочим… Между прочим – все мы дрочим. Бродский, если не ошибаюсь, «Представление». 1986 год.

Аркадий осекся, застыл на секунду. Рассмеялся:

– Ай – малаца! Ловко срезал, ну давай, по последней. Потом я в город, а ты тут отдыхай, заказывай, что хочешь, кого хочешь. Утром тебя водитель отвезет. И тут еще прибраться надо. Послезавтра к нам в гости сам Никита Михалков приезжает. Смотрел «Цитадель»?

– «Цитадель» не смотрел, но собираюсь. Уж надеюсь, все получше, чем «Предстояние». А вот Аркадий, кстати, может Вы его компанию «ТРИТЭ» к нам на пиар – обслуживание поставите?

– Не думаю, Геннадий. Михалков сам – великий пиарщик, ему в помощь только секретари и специалисты по мониторингу могут понадобиться. Видел, как он красиво карту с текстом «Право и правда. Манифест просвещенного консерватизма» разыграл? Он ведь давно его написал, я еще в начале года читал. Думал, он его при раскрутке «Предстояния» выбросит, если негатив будет зашкаливать. Фильм рекламили так, что из ушей перло. Сам небось, тоже сходил?

– Сходил.

– Ну вот, и не понравилось. И мало кому понравилось. Когда волна достигла бы 9 баллов, можно запускать вот такие тексты типа «Манифеста» – охладить народ. Но – не пришлось, и инфоповод приберегли.

Геннадий с достоинством отмечал, что акционеры «РосПиара» разбираются в коммуникационных технологиях. Не всем Бог посылает таких акционеров.

– А для чего приберегли – то?

– Ну, как! Недавно ведь Путин подписал постановление – пополнять фонд Никиты Михалкова «Российский союз правообладателей» средствами импортеров и производителей компьютеров, телефонов, плееров и другой техники. Сильно, да? И конечно, нужно было гомон по этому поводу уравновесить чем – то патриотическим. Фокус с Манифестом удался, признался сам Михалков: «Мы даже не предполагали, что этот документ вызовет столь широкий общественный резонанс», – можешь сам прочитать[5].

– Красавец!

– То – то же.

Взрослые сказки

Обратная дорога оказалась сложнее, несмотря на то, что была короче. Из Воронежа Геннадий возвращался на самолете «Saab 2000» с винтами. Турбулентность сделала свое темное дело – заставила выпить почти пол – литра виски в компании, которая тоже испытывала похожий дискомфорт. Домой Геннадий Петрович вернулся разбитым.

Нет ничего хуже, чем уснуть днем и проснуться вечером того же дня – голова не успевает проветриться снами. Зато успевает наполниться стихами по закону железному творчества «вы знали б из какого сора» или «чем хуже для тела, тем лучше для чистого творчества». Позже Геннадий Петрович обнаружил в «заметках» своего мобильного телефона следующие строчки:

Ах, время бы свободного кусочек,

Секунды все расписаны уже.

Так хочется взять время в свои руки,

И уделить внимания тебе.

Все время мы выкраиваем дружно,

Хотим совсем немного для себя.

Потратить бы его для нас с тобою!

Мне кажется, не сбудется мечта.

Без посвящения и названия было понятно, кому адресовались стихи.

Веры Марковны дома не было. Как там говорится, упал и заснул? Вот это было про Геннадия Петровича после небольшого авиа – перелета, отягощенного алкоголем.

Проснулся он под детский лепет и верещание – ничего не понял, думал, что подкрались слуховые галлюцинации, и продолжил сон. Почувствовал, как рядом легла Вера Марковна. Она повернулась к полуспящему Геннадию, начала расталкивать:

– Гена, ну смотри, смотри же!

Геннадий вскочил на постели:

– Что? Ребенок?

Годовалая малышка почти спала – лежала и хлопала глазами. Элегантный кружевной чепчик, зеленая мохеровая пижама с капюшоном, теплые носочки, которые малышка уже пыталась стянуть.

Оказалось, их семье на три недели решили оставить свою дочку Михаил с Алиной, сотрудники, топ – менеджеры «РосПиара». Они улетели в срочную командировку в Индию – разрулить какой – то GR – вопрос с местным министерством связи в интересах крупного российского оператора, клиента агентства Геннадия. Вера Марковна решила, заодно, и оформить им отпуск – пусть убьют двух зайцев сразу: решение вопроса займет примерно неделю и четырнадцать дней на поплавать в Тихом океане.

Полная антисанитария и отсутствие прививок делали пребывание дочки с родителями весьма опасным. Вера легко согласилась посидеть нянькой. Она собиралась же стать мамой! И вот, подворачивается бесплатный тест – драйв. Тем более что именно в ближайшую неделю она не собирались выходить на работу – проводила редактуру книги рассказов Геннадия Петровича. Прерываясь на кормления и пеленания, работала до изнеможения в конвейерном режиме – пока Геннадий дописывал очередной рассказ, Вера редактировала и исправляла грамматические ошибки. К вечеру – еле доползала до постели.

– Гена, ну расскажи сказку.

– Кому, Алёнке? Она спит уже.

– Мне. Мне расскажи.

– Я сплю почти.

– Ну и что! Ну, пожалуйста.

– Ладно. Слушай.

Геннадий Петрович любил рассказывать сказки. Особенно интересные истории получались, когда он пребывал в пограничном состоянии между явью и сном. Любая сказка, кто бы ни был её героем, получалась всё равно про сказочника и его личный опыт. Геннадию очень запомнилась чья – то фраза о том, что в каждой сказке есть немного сказочника, в каждой картине (даже не автопортрете) – весь художник, в каждом тексте (даже не в автобиографии) – весь писатель[6]. Это утверждение стало для него максимой и исподволь управляло каждой новой историей.

– Слушайте сюда. – Геннадий обратился к Вере и спящей малышке.

Геннадий начал свой рассказ:

– Жил был Слон. И жил он в Африке. Жил, как все, и не тужил. Ел, пил, таскал брёвна. Но было у него две особенности. Слон был слишком умный. И он был очень белый.

Однажды у Слона появилась подруга – Чёрная ворона. Её интеллект был наоборот, очень слабенький по сравнению с сородичами, но она всё равно была даже чуть – чуть умнее Слона.

И пошли – полетели как – то раз Слон и Чёрная ворона на охоту в выходной день. Работать ни Слону, ни Чёрной вороне сегодня было не надо, и они решили устроить себе активный отдых. А Чёрная ворона работала экскурсоводом и знала тропки Африки все до одной.

И вот, идут они по саванне: идёт белый Слон, летит Чёрная ворона. Охотятся: Чёрная ворона высматривает добычу, а Слон подкрадывается к ней и оглушает её хоботом.

Но в этот раз охота не задалась. День был холодный – всего плюс тридцать пять, и все звери сидели по домам, никуда не выходили. И прошли – пролетели Слон с Чёрной вороной пять километров, семь километров, десять километров – никого не встретили. Полчаса бродили, час, три часа.

«Двадцать километров, тридцать километров. Что – то большая скорость у Слона получается…» – Геннадий «завис» на половине пути в царство Морфея, замолчал. И если бы Вера Марковна не подала голос, не было бы у сказки про белого Слона конца: «Продолжай!»

– Да, шли они, шли, и никого не встретили.

Вдруг началась гроза. Слон и Чёрная ворона решили спрятаться под большим деревом. В дерево попала молния. И огненная стрела попала в Чёрную ворону. Её убило. Слон посмотрел на неё и тоже умер от разрыва сердца. Дождь кончился, наступила ночь.

Утром выглянуло солнце. Под деревом лежал белый Слон, который стал серым от грязи. И – белая ворона, которая стала тоже серой от пепла, который ее обуглил после удара молнии. Днём их нашли люди и даже не поместили в музей, потому что смерть их сделала обычными людьми. Вернее, обычными животными – серыми.

Геннадий уже собрался заснуть. Но вспомнил, что сказка, должна быть оптимистичной и обязательно с моралью. Поскольку все сегодня умерли, то надежда была только на мораль.

– А мораль? – Вера Марковна ждала хороший конец.

– Мораль такова, что надо жить. Надо жить ярко, красиво, умеючи. Потому что за жизнь после смерти мы не отвечаем. Только в жизни надо быть ярким, светить и любить друг друга. Нам недостаточно быть избранными по природе, важно эту избранность реализовывать и наслаждаться ей.

– Понятно. Всё равно грустно. Всё, спим.

– Нет, давай может, чайку попьем на сон грядущий?

– Пойдем.

Нет ничего лучше, чем посидеть в тишине. Конечно, это не из анекдота про то, что чтобы лучше жить, надо купить козу, а потом от нее избавиться. Но что – то похожее. Если днем детка была на откупе у няньки, то вечера Геннадий Петрович и Вера Марковна одевались в шкуры молодых немолодых родителей. И кино, и вечерние культпоходы временно были вычеркнуты из жизни. Пока, временно.

– Как думаешь, когда эта наша девочка вырастет, ей тоже придется заводить всякие Вконтакты и Одноклассники, общаться, высиживать там чего – то? – Задумчиво сказала Вера Марковна и потянула чай. Чай был горяч, Геннадий Петрович всегда ту же температуру, что у нее разбавлял молоком или водой.

– А к чему вопрос? Это ж хорошо, твиттеры, блоги, вконтакты, вгороде – все говорит о продвинутости молодого поколения.

– Вот ничего подобного. Все, кто сидит в социальных сетях – натуральные бездельники и лузеры. Им все лень. Лень даже говорить по телефону. Ты сам отмечал, соцсетевые жители – как немтыри, слово «привет» сказать – уже проблема: получается невнятно, тихо, с хрипотцой, как будто с месяц рта не раскрывали. Это ладно, но ведь и в голове черте что. Я недавно читала исследование посетителей сети «ВКонтакте» «Кем они хотят быть в будущем?». Знаешь, какая самая популярная профессия для них? «Таинственный покупатель»! То есть, они хотят ходить в рестораны, покупать одежду, ездить в путешествия и не просто на халяву, а чтобы им за это еще и платили!

– Самая популярная профессия, говоришь? Я бы не делал обобщений, может, там сейчас «тред» такой или ролик какой – нибудь веселей запустили из магазина с этим «таинственным покупателем». Вот они все смотрят и фанатеют. Помнишь, мы ведь тоже с тобой хотели стать «хед – хантерами», когда статей на эту тему куча появилось?

– Может быть, может быть. Ну что, по одному половому акту и спать?

– Не возражаю. Завтра трудный день. Силы нужны. Ты ведь заметила, мы после секса всегда бодры? Это очень хорошо, так мои знакомые после этого дела всегда в лёжку лежат. Секс – это всегда праздник, даже не представляю, как может быть по – другому?

А на утро нужно было проснуться и вовремя появиться на рубке корабля под названием свой бизнес.

Часть 2

Путешествия начинаются

Как много нового узнать,

Идти по жизни не в конце,

Определиться, кто был прав

Или сказать: «виновен ты»?

Алексей Олегович Масленников

Негасимый свет

В доме 7 на Патриарших круглосуточно не выключалось только одно окно. Там не спали уже трое суток.

– Вадик! Что за хуйня? Где результат? Разве нельзя просто замочить этого козла? Ты даже жучки еще не поставил в этом, как его, «РосПиаре».

– Дед, во – первых, не называй меня Вадик, я – Владик, ты знаешь. Владилен. Я практикую систему глубокого внедрения. – Молодой человек отвечал спокойно, слегка улыбаясь. – Мне нужно время, чтобы заделаться там «своим».

– Я тебе сейчас заделаю своим, бля, торшером в твою молодую голову. С меня уже требуют продвижения по этому делу. Понимаешь, этого Петровича можно сместить или убить. Сместить трудно – пока будешь смещать, такая каша заварится. Это рейдерство еще боком выйдет. Так что проще убить. Одни остолопы облажались, вся надежда на молодое поколение. То есть на тебя. Давай еще раз к твоему плану вернемся. Вну – чек.

– Значит, так, дед, повторяю в десятый раз. – Владилен повернулся на горничную, стоявшую по стойке смирно в дверях как истукан – терминатор. – Маша, а можно еще чашечку кофе? И отнеси в стирку мой пиджак – где – то уже успел заляпать. – Снял с вешалки белую одежду, бережно сложил на учтиво выставленный локоть горничной.

– Конечно, Владилен Аркадьевич.

– Да можно без отчества, Маша.

Горничная удалилась. Через минуту с кухни запахло ароматным кофе.

– Мне с молоком!

– Хорошо! – отозвался звонкий голос, уже из столовой.

«Вот носится! Это – то скорость в три часа ночи!» – подумал Владилен.

– Дед, ты тут шикуешь, я посмотрю! Горничных развел. Аристократ, тоже мне. Многозадачная, надеюсь?

– Иди ты!

Внук разлегся на кожаном диване. «Что за мода – мебель из натуральной кожи? Ведь ткань намного удобнее и практичнее. Мех еще есть – нет, надо кожу! Символ побежденных врагов, надо понимать. Аристократы – внушаемые, блин, люди. Даром что коттеджи из красного кирпича все понастроили – как стены у Кремля. Хоть бы один догадался, что они раньше белые были».

– Дед, давай поспим. Я, конечно, понимаю, «Московских окон негасимый свет…», и все такое. Но спать – то надо иногда.

– С моего кофе и ты не заснешь.

– А может не с кофе?

В ответ дед запустил во внука подушкой.

– Ты где так ракетницей научился управляться? Чуть мировую звезду не угробил.

– Да, она сдетонировала. Батя научил.

– А – а, да, он может.

– А зачем ты этого Шэрлока замочил?

– Это не я, это этот, преследователь. Шеф вроде как мой нынешний – Геннадий Петрович.

– Я говорил же – опасный тип! К трупу не придерется? Если по дактилоскопии Альберта проводить, можно много интересного нарыть, это же наша правая рука по части чернухи.

– Все нормально, труп я заменил. У меня старый товарищ в морге работает – подобрал там похожего жмура, а одежду старую натянули.

– А самого Альберта куда?

– Знамо куда – на органы в анатомическом музее распилили. Как бомжа.

– Тьфу ты! Никаких почестей! – Дед досадливо сплюнул на пол, растер тапочкой. – Слушай, ты, надеюсь, из карманов у него все вынул? Он, помнится, любил все в блокнотик свой красный все записывать.

– Вот здесь не уверен. Вроде в карманах ничего не было.

– Что значит «вроде»? Что значит «не уверен»? Ты понимаешь, это улики! И вообще, зачем его на даче Альберт пытался удержать? Если убивать нельзя, выключил бы его на продолжительное время, пока мы собственников у «РосПиара» меняем.

– Денег хотел заработать.

– Вот и заработал. Пулю.

Крутой маршрут

В «РосПиаре» началось утро. Все прибыли вовремя. Пахло кофе, сигаретами, тональным кремом и свежими газетами.

Геннадий Петрович собрал всю верхушку и ставил задачу. На улице тем временем шел проливной дождь. Это в ноябре – то!

Обычное будничное совещание, обычная постановка задач. «То же самое, но как – то опять не по себе, – размышлял Геннадий Петрович. – Если бы это была Рига, если б лето, если б задача одна и коллектив… Нет, а что, коллектив хороший».

Задачи задачами, но в понедельник обычно дел немного – все срочняки начинаются в конце недели, под вечер, – что журналисты, что клиенты. Можно и пива попить. «Надо будет расколоть этого малого, новенького. Ишь ты, умный какой, на совещании слишком правильные для своего резюме вопросы задавал».

– Слушай, а ты непростой малый, как я вижу. Пиар – агентством не владел? Пойдем – ка мы выпьем по стаканчику пивка.

Переместились в пивной бар неподалеку.

– Владел. Но понял, что бесполезновато как – то. Сначала начинаешь бизнес с радостью – не надо работать на дядю, вставай во сколько хочешь. А потом незаметно начинаешь приходить на час раньше сотрудников, уходить на два часа позже. Какие – то проблемы непонятные вылезают: аренду искать, компьютеры чинить, по налогам отчитываться.

– Знакомая ситуация.

– Лучше уж бизнесом заниматься всерьез, если уверен, что можешь счеты по цене компьютера продавать. Либо – сосредотачиваться только на креативе. Я выбрал креатив. Просто надоело чувствовать себя каким – то отцом семейства. – Владилен сделал три больших глотка, тем временем принесли жареные гренки. – Чем только не занимаются пиарщики… Я имею в виду бизнесом, микро – бизнесом: то скворечники продают, то туристические фирмы организуют, то группы продюссируют, то винно – водочные изделия продают, то музыкальные лейблы организуют, то еще чего – нибудь. Я думаю, надо что – то одно делать – либо бизнесом, либо пиаром. А если пиаром – то в интересах одного – единственного клиента. Даже в агентстве, иначе будет неэффективно.

– Так, мои мысли – мои скакуны. Меня заинтересовала твоя мысль про пиарщиков – недобизнесменов. А почему, как ты думаешь, они этим занимаются?

– Нереализованные большие бизнес – амбиции? Полигон для испытаний пиар – идей? Что – то кому – то доказывают. Знаете, ближний круг все время говорит, что «я чем – то там непонятно – воздушно – аморфным занимаюсь». А в таком случае ответ готов: «Вот видишь – свечной заводик». Не знаю, может, на основной работе мало платят? Разные варианты.

– Мне кажется, что у предпринимателей имидж все – таки лучше, чем у пиарщиков. Вот, положа руку на сердце. – Геннадий действительно положил руку на сердце, почему – то под пиджак.

– Геннадий Петрович, это так. Но хуже чем у пиарщиков сейчас имидж только у чиновников. И за это, по моим сведениям, платят именно предприниматели. Журналистам платят, опосредованно, конечно – информационные поводы подкидывают. И чиновникам платят, чтобы было, о чем писать.

– Ну, это ты, Владилен, глубоко копнул. Ладно, приятно было с тобой познакомиться заново.

Геннадий Петрович почему – то вспомнил студенческий выпускной вечер. Он случайно подсел к девушке, которая все годы считалась тупейшей особой – двух слов связать не может. А тут – исповедь: «Ты знаешь, я не такая. Меня все за дурочку держат, вот, думают, я тупая п…а, а я все вижу, что ты думаешь. Я же не такая. И вижу, кто чего стоит. И спасибо тебе, что хватило смелости считать по – другому. – Геннадий не считал по – другому, просто не было повода в чем – то эту, в общем – то, милую девушку обвинять. – Пойдем, потанцуем», – закончилась беседа, и продолжилась уже в общежитии.

– Взаимно.

– У нас много работы. Ты фактически становишься во главе инновационной пиар – практики. Учись, помогай аккаунт – менеджерам, потом Вере Марковне. Вот мои лекции, почитай, вникни. Я так всех учу. Ты многое знаешь, конечно, но по этим лекциям тебе сотрудников надо будет обучать. Потом учебный центр «РосПиара» возглавишь, после инноваций – то. Надо будет «перебиться». Знаю, не перебивай, иногда глаз замозоливается, что от любой сферы тошнить начинает. Но мне, чувствую, надо оставить тебя при любом раскладе. Так что, не спорь, делай, как я скажу. Учись, помогай, изучай лекции – Веру Марковну завтра послушай, она еще читает. Да, и зарплату не забывай получать.

А я пока покатаюсь по России, по миру – выберу место для строительства инновационного центра. В пяти точках надо открыться.

– В пампасы типа? – Владилен протянул руку.

– Ну да. – Геннадий пожал. Отметил не только твердость рукопожатия, но и грубость кожи тыльной стороны ладони. Такие бывают только у вояк – артиллеристов. Геннадию рассказывал отец, как у него ладони ороговели и превратились в крабовые клешни, когда он был на сборах в артиллерии на военной кафедре своего политеха. Из пушек стреляли, потом из гранатометов, снаряды горячие таскали. «Из гранатометов?…»

– Куда советуешь съездить, дружище? На повестке дня Украина. Коктебель, скорей всего. Потом Израиль – возможно, Эйлат, но тоже еще не факт. Екатеринбург. Ростовская область – возможно станица Вешенская. И Красноярск.

– Я бы начал с Коктебеля. Там вино классное. И море теплое.

Геннадию Владилен нравился все больше, а Вере Марковне все меньше. За время отсутствия Геннадия Петровича ничего подозрительного с ним не произошло. Разве только настрожил список посещаемых им сайтов:

www.freeones.ru,

www.tube8.com,

www.leprosorium.ru,

и в тоже время:

www.sostav.ru,

www.sovetnik.ru,

www.raso.ru –

плюс несколько сайтов по оружейному делу, особенно, выделялись сайты по классу «земля – земля». «Секс, пиар и гранатометы, короче. Зажигательная смесь» – резюмировала Вера Марковна.

Вместо корпоративной почты Владилен почему – то общался через странный мессенджер на сайте Промодиджей. ру – http://pdj.ru/msg/, в который доступа у службы безопасности пока не имелось.

Синица на проводе

– Алло, Геннадий Петрович? Синица на проводе.

– Простите, не понял?

– Следователь Синица. Помните, с Вами в морг на опознание ездили?

Геннадий, наконец, догнал смысл слов. Было немножко сложно соображать, но обошлось без головной боли и изжоги – показатель отменного живого пива.

– Геннадий Петрович, есть интересная информация. Нам нужно встретиться.

Встречу назначили в «Кофе хаузе» на Садовом кольце, рядом с «Красными воротами». «С красной рожей – только на Красные ворота», – пошутил про себя Геннадий. Повышенное давление окрасит лицо до середины дня в помидор, это как обычно. Поехать решил на метро – благо, по красной ветке без пересадок. Геннадий Петрович жил на «Преображенской площади», напомним.

На встречу Геннадий прибыл первым. Два раза набрал на номер, с которого ему звонил Синица – не отвечает. Написал смс: «Уже здесь, жду. Вам что заказать? Штыкленников». Без ответа. Решил пока заказать завтрак – кашу, мед, орехи, сок. И кофе – один себе, другой по бесплатному купону для следователя. Сотрудники МВД от напитков любой крепости не отказываются.

Поев, Геннадий так и не дождался следователя Синицы. Прошло уже больше сорока минут – нет, больше ждать просто неприлично. Потребовал счет, расплатился, полтинник на чаевые, вышел.

Как только Геннадий оказался у метро, зазвонил телефон.

– Геннадий, это Синица. Извините, что не подошел в кафе. Это опасно.

– Для меня? Или для Вас?

– Для обоих. Это серьезно.

– Это опасно, это серьезно. Вы говорите загадками.

– Прошу прощения. Но в Москве нам встретиться никак нельзя.

– По телефону Вы, знамо дело, обсуждать не хотите? Конечно. А где же нам встретиться? За границей что ли?

– Ну, не совсем за границей. Почти что. В Латвии. А именно – в Риге. Вылет в 15.30, встретимся в «Капле», в Старом городе. После аэропорта сразу езжайте туда. Я Вас быстро найду. Помните – важно для жизни. Для Вашей, мою – то к черту.

– Простите, но…

Короткие гудки.

«Блин. Какая опять еще Рига? Осенью? Не хочу, – Геннадий поежился – легкий похмельный озноб, задрал рукав, посмотрел на часы – 12.00. Стало быть, регистрация на рейс начнется через полчаса. А закончится в 14.50. – Ладно, хер с тобой, Синица»

«Буду завтра. К ужину не жди» – смс – ка Вере.

«Отмените сегодня все встречи. С 15.30 до 17.30 буду недоступен. Потом на связи» – смс – ка в офис на ресепшн.

И Геннадий двинул на аэро – экспресс с Белорусского. Еще с прошлого лета Геннадий носил с собой оба паспорта – и российский, и заграничный. А Вы о каком подумали? Вот, в очередной раз пригодилось.

С предварительно заказанным на имя Геннадия электронным билетом регистрация прошла быстро – багажа нет, ручная кладь – деловой компактный кожаный портфель, который, впрочем, вмещал новый нетбук «Феррари» красного цвета. В самолете Геннадий решил отоспаться, а разбудили его уже на неродном языке. Почему – то «Тере! Тере!» – «То ли я в Финляндии, то ли меня за пьяного финна приняли. Неужели так перегаром пахнет? Да не может быть!»

Такси быстро домчало до Старого города. Та самая «Капля», которую походя раскрутил Геннадий прошлым летом. Рига была еще холоднее, еще неприветливее, но прохладу еще кое – как маскировало солнце.

«А ведь здесь должен быть и отель с постоянным номером для меня», – вспомнил Геннадий. Но, решил оставить валяние в постели на потом – не для сна же он сорвался сюда, в конце концов. Быстро расплатился с таксистом – тут стоять долго нельзя – и вошел в «Каплю».

Тайные письмена

Синица сидел вдалеке зала, под тусклым светом натурального огня. Рядом стояли латы рыцаря, по всей видимости, ненастоящего – рост был выше Геннадия, а в Средневековье люди за сто – семьдесят уже считались Гулливерами, и в рыцари их точно не брали – катали по ярмаркам.

– Здравствуйте. Простите, забыл Ваше имя отчество, – протянул руку Геннадий.

– Здоровей видали! – попытался пошутить Синица. Но тут же осекся: А отчества и не надо.

По всей видимости, за шутливой фамильярностью следователь пытался скрыть высочайше моральное напряжение. И, скорей всего, впечатление от авиа – перелета – нечасто сотрудники МВД летают на самолетах.

– Сразу к делу, если позволите, Геннадий Петрович. Осматривая покойного в морге, тогда, на Россолимо, я после Вашего ухода нашел у него в кармане крайне интересную записную книжечку.

Геннадий Петрович отхлебнул местного пива: «Ничего особенного». Салат тоже был крайне обычный – из замороженных, еще холодных маленьких креветок. Сейчас Геннадий приступил к кролику.

Синица достал из нагрудного кармана красную книжечку. Геннадий вспомнил – в такую же что – то записывал Альберт.

– Мне знаком этот блокнот. – Сказал, не думая, Геннадий. Он привык говорить то, что первое приходит в голову. – Я его знаю.

– Знаю – знаю. Это блокнот Альберта, найден в костюме того типа, которого мы с Вами в морге осматривали. Я допросил студента, там же, на месте. Он сознался, что труп подменили, просто одежду со старого надели. Но это дело мы пока всерьез не раскручивали – так, узнали, что какой – то старый товарищ попросил в анатомичку труп посвежее. Не знаю, не знаю, потом проверим этого старого товарища. Я стал изучать вот эту вот книжечку. – Синица потряс блокнотом с жесткой красной обложкой, перетянутой такого же цвета резиночкой.

– В этой красной книжечке есть такие интересные люди, которых объединяет одна фамилия. Вот, зачитываю: «Дед Серафим (гл.)», «Владилен (пиар.)» и «Аркадий (деньги)». Вам никто не знаком?

– Не припомню. Аркадий, если только. Но вряд ли. А фамилия какая?

– Пока в интересах следствия не могу раскрыть. Но мне кажется, Вы должны знать этого Аркадия. В книжечке оказался и Ваш мобильный телефон, напротив – адрес некоего дома в Ледове, по – моему, это Ваша загородная резиденция. И комментарий: «Задержать». То есть, задача этого убитого была задержать Вас за городом. Только вот, зачем? И главное, в книжечке есть интересный конспект. Вот что он гласит: «Г.Петрович – до Нового года… Вера Марковна – неопасн.» – Не то. Так, дальше, вот: «500 млрд. – Переоформить «РосПиар» на себя VS. «Переубедить Геннадия» – это зачеркнуто. Убийство, смена собственника (Владилен)».

– И что эти письмена означают?

– Вам нужно на время расследования скрыться из страны.

– А дальние уголки нашей родины подойдут? Я как раз пять бизнес – инкубаторов по всей стране открываю: три в России – Екатеринбург, Красноярск и станица Вешенская, и два за пределами – Израиль и Украина.

– Рекомендую начать с Украины. Там обстановка мутная, можно легко затеряться. А мы пока поищем этого Аркадия. До «гл.» нам пока не добраться, пиарщик какой – то все равно ничего не решает, а вот финансист вполне досягаем.

– Можно я здесь на денек задержусь? У меня тут было дело в прошлом году. Хочу небольшую инспекцию провести, аудит.

– Только не затягивайте. – Синица, наконец, воткнул вилку в салат. Положил листья салата в рот, пожевал, осмотрелся – выплюнуть было некуда. – Странная тут еда, за серьезные цены в евро, между прочим. Не находите, Геннадий? А я это место по рекомендациям в зарубежной прессе выбирал. Только оно как – то по – другому там называлось. Похоже, владельцев научились менять быстро, а профессию освоить времени как всегда нет. Официант, принесите шпрот и водки!

Как там Лиепая?

Сегодня исполнится 500 дней, как Геннадий Петрович и компания уехали из Латвии, вернуться не обещали. Но дело его жило.

Сергей Громоотводов. «Во фамилия – то! На электростанции – то. Самое оно!» – смеялся Александр, учредитель, и сам провёл собеседование. Взяли.

Найденный Геннадием Петровичем пиарщик Владимир Громоотводов уже подал заявку на премию «Серебряный лучник» – метил далеко. И основания к тому были. Заявка на пиар – премию – сборник статей по продвижению энергетического объекта – читалась как сказка на ночь: легко, загадочно, интересно. В полном виде текст сборника статей опубликовали в PR – газете «RuPoR».

Пиар – инициативы Лиепайской энергетической станции – увлекательный сериал, который содержит к сегодняшнему числу семь ярких кейсов. Краткое содержание: Поймать динозавра, сдать в музей металлолом и поручить подземные коммуникации гномам – пара пустяков. Как говорится, тушите свет!

Запрячь динозавра

Летом в дирекцию ЛИЭП (Лиепайская Инновационная Электрическая Подстанция)[7] Владимиру Аветисяну с просьбой о спонсорской помощи обратился Палеонтологический институт Рижской Академии Наук. Ученым хотелось провести мониторинг палеонтологических памятников, расположенных на просторах Прибалтики.

Дело в том, что стандартный палеонтологический памятник, где велика вероятность найти кости, зубы и прочие составные части доисторических животных, представляет собой обычно овраг или поле. Если по такому памятнику ходят коровы, то особого ущерба ему нет, но если на его территории начинают строить коттеджи, тянуть газопроводы или его просто постоянно перепахивают, то палеонтологической науке это на пользу не идет.

Теоретически «овражные памятники» еще с советских времен начало бдительно охранять государство, но на практике палеонтологи могут понять, что происходит с залежами ценных ископаемых, только если сами приедут на место и посмотрят, цел ли еще их заветный овраг.

Денег на организацию многодневных вояжей, естественно, не хватает. Их и попросили у компании ЛИЭП. Энергетики очень сочувствовали нуждам палеонтологической науки, однако помочь материально ученым не могли. В этот момент шли перевыборы в Сейм, и одной из модных тем кандидатов была борьба с завышенными энерготарифами. Более того, в указанных областях политиками были инициированы судебные дела о пересмотре тарифов. Какая уж в этих условиях спонсорская помощь? Если бы о ней стало известно, то это дало бы оппонентам энергетиков еще один аргумент для обвинения в завышении тарифов. «Жируют за счет потребителей! Даже на динозавров хватает, а с нас сколько дерут!»

А между тем тарифы для ЛИЭП, как и для других энергомонополистов, всегда устанавливал государственный регулирующий орган – Служба по тарифам. Политикам, естественно, эта информация была не интересна, да и в СМИ особого интереса данные сведения тоже не вызывали.

Однако и столь редких и потенциально заметных свидетелей социальной ответственности энергетиков, как динозавры, терять было нельзя. В итоге отдел по связям с общественностью ЛИЭП распространил по СМИ следующую информацию: «Палеонтологи обратились за помощью, но тарифы нам устанавливает государство. Что бы ни говорили нечистоплотные политиканы, но федеральные регулирующие организации жировать нам не дают, поэтому денег на спонсорство у нас нет. Но мы сочувствуем палеонтологам и сильно ощущаем свою социальную ответственность перед грядущими поколениями, поэтому придумали, как помочь.

Наши специалисты, обслуживающие электрические сети, регулярно осматривают линии электропередач на предмет сохранности. Вблизи палеонтологических памятников тоже есть такие линии, потому что они есть везде. И ради блага потребителей мы их постоянно осматриваем и чиним. Поэтому пусть палеонтологи приезжают, а наши обходчики будут их брать с собой на своих служебных «Рафиках». Высадят у необходимых оврагов с утра, а вечером на обратном пути заберут. А поскольку у сетевиков есть в степях и ремонтные базы, то и переночевать ученым найдется где».

Естественно, такая информация прессе понравилась.

В ходе экспедиции была дана совместная с палеонтологами пресс – конференция, где они долго и прочувствованно благодарили за помощь ЛИЭП, а энергетики сообщали, что берут шефство над наиболее ценными для науки оврагами и будут заезжать туда иногда для порядка и мониторинга. Если будет обнаружен непорядок, то энергетики пообещали сообщить о нем в Рижскую Академию Наук.

Нужно ли говорить, что такая акция оказалась значительно более интересной для СМИ, чем помощь очередному детскому дому, а бесплатные положительные публикации были обеспечены, равно как и трансляция основных тезисов о том, как энергетики ради потребителей заботятся о линиях электропередач и насколько впритирку государство устанавливает им тарифы.

Сюжеты об экспедиции были показаны не только по телевидению Прибалтики, но и по российским каналам: «Россия», НТВ и др.; информацию публиковали и центральные, и региональные СМИ. К особому удовольствию организаторов этой палеонтолого – энергетической экспедиции, в одном из оврагов ученым удалось найти череп прежде неизвестного подвида лабиринтодонтов – двухметровой твари, напоминавшей своим видом гигантскую зубастую лягушку или довольно уродливого крокодила, пренебрегающего физическими нагрузками. Неизвестный ранее лабиринтодонт, живший 250 миллионов лет назад, получил название лабиринтодонт лиепайский, а появление у Лиепаийской области собственного динозавра было еще одним аргументом, чтобы СМИ с большим энтузиазмом рассказывали об этой истории.

Кошка у батареи

Как уже было отмечено, об энергетиках вспоминают, в основном, когда есть проблемы, а работники энергетических PR – подразделений постоянно ищут способы занимательно рассказать окружающим о том, как почетна, важна и ответственна работа энергетика. Одним из способов сделать это интересно и наглядно является обращение к истории. В этом случае мы можем, например, предложить человеку сравнить сегодняшнее его энергетическое снабжение не с эталоном идеального энергетического обеспечения, существующего только в его фантазиях, а с эталоном того, как решали энергетические проблемы его предки.

Батареи не слишком теплые, и коммунальные платежи кажутся высокими? Да вы заелись, господа! Вот вам интересная история о том, как в 1856 году лиепайцы в мороз пошли за дровами в лес, и их съел медведь. А вот еще одна душераздирающая история про пожары, сжегшие наш город и возникшие от отопительных печей. Вы дрова колоть умеете? А спасаться от отравления угарным газом? А пробовали гладить утюгом, набитым горячими углями? Понимаете теперь, что живем мы куда лучше, чем наши не очень далекие предки? И так далее. То есть можно сравнивать сегодняшнее состояние энергетического окружения человека не с его представлением о том, каким оно могло бы быть и, возможно, будет в далеком будущем, а с тем, как оно все было и оставалось бы, если бы не труд и интеллект энергетиков.

Такой проект по выискиванию в старых газетах и архивах интересных энергоисторий реализовывался командой еще в начале 2000–х (нулевых). Но вот беда – газета с самой интересной историей живет лишь один день, а журнал лишь чуть дольше. Советнику начальника управления по связям с общественностью ЛИЭП – Ирине Сурковой – пришла в голову идея, что нужно сделать рассказ о пути, пройденном человеком в борьбе за сегодняшнее энергетическое благоденствие не газетным, а бронзовым, и не однодневным, а долгоиграющим. Она придумала сделать скульптурную группу, состоящую из кошки и отопительной батареи как символов комфорта, создаваемого зимой энергетиками и системой централизованного теплоснабжения.

Момент для начала создания скульптуры был очень удачным, потому что, согласно историческим исследованиям, проведенным нами, отопительному радиатору исполнялось ровно 150 лет приблизительно в 2008–2010 году. И уже было выяснено самое главное: родина батареи – Латвия, а именно местечко неподалеку от Лиепаи!

Руководство энергосистемы приняло «на ура» идею о праздновании юбилея батареи установкой памятника в честь изобретения этого полезного устройства. Однако после серии «мозговых штурмов» было решено, что кошка обязательно должна лежать не на батарее, а на подоконнике над ней, потому что при нормальном графике работы подстанции и хорошо функционирующих коммунальных службах ни одна кошка, «будучи в здравом уме», не захочет обжигаться о горячий радиатор.

Для исполнения идеи был привлечен скульптор Н.Куклев, который предлагал в качестве альтернативы рассмотреть еще и свой вариант памятника, состоящий из лабиринта труб и радиатора. В этом прочтении памятник должен был символизировать техническую сложность и масштабность отопительной системы современного города, но этот проект был признан на собрании руководства компании слишком технократичным.

Для того чтобы памятник стал поистине народным, в помощь скульптору через самарские городские газеты проводился сбор фотографий городских мурок и мурзиков, греющихся у батарей. Лоббировали своих пушистых любимцев даже некоторые топ – менеджеры российских энергокомпаний. Однако на основе присланных фото был создан все же собирательный образ кошки из бронзы. А прототипом батареи послужили действующие старинные отопительные радиаторы, найденные в ходе акции по поиску самых старых латышских батарей в здании Рижского художественного музея и датированные 1914–15 годами.

Место для установки скульптурной группы было выбрано на популярном пешеходном маршруте – на стене проходной ЛИЭП. Интересно, что коллектив предприятия поучаствовал и в изготовлении памятника. Скульптор не успевал с установкой памятника к объявленной дате, поэтому «доводочные процедуры» производились в ночь перед открытием памятника в стенах станции ее работниками.

Открывали «кошку на батарее» персонажи «коммунальщика» и «энергетика». На церемонии присутствовали мэры нескольких прибалтийских городов и городов – побратимов Лиепаи, там же губернскому бомонду было объявлено о создании новой мощнейшей компании, которая внедрит опыт ЛИЭП по всей Прибалтике, России и Европе.

Новость о появлении памятника батарее взбудоражила не только российские, но и зарубежные СМИ. О событии говорили ВВС, CNN и упоминалось даже на сайте студии Адриано Челентано. В мире развернулась целая дискуссия вокруг вопроса, где же впервые появился отопительный радиатор.

К настоящему моменту памятник стал «народным» – к нему даже водят экскурсии заезжих туристов. Сейчас облик бронзовой кошки сильно преобразился. Спонтанно появился обычай прикасаться к кошкиному носу. В результате десятки тысяч касаний так отполировали нос бронзовой кошки, что он ярко блестит на солнце.

Таким образом, Лиепая сегодня является единственным в мире городом, где есть памятник, посвященный изобретению отопительного радиатора, а энергетики получили вечного бронзового свидетеля, напоминающего о той работе, которую они ежедневно делают, чтобы нести комфорт в дома людей. Как было выяснено позже, подобный же памятник был установлен в российской Самаре, но двумя неделями позже.

Любовь на ТЭЦ

Значительная доля традиционных энергетических материалов, публикуемых СМИ в зимнее время, заключается в освещении «порывов» и «недотопов». В общем, материалы городских СМИ достаточно часто негативно рассказывали об энергетиках. В основном, за деньги, конечно, но это не отменяло необходимости сделать акцию, хоть частично смещающую акцент интересов СМИ и горожан, показывающую, что в компании работают люди, которым Лиепая небезразлична.

Сами электростанции представителям СМИ уже много раз показывали, в турбинный цех водили, и для того, чтобы в очередной раз зазвать их на ТЭЦ и показать, какие там хорошие работают люди и насколько важную делают работу, нужно было придумать что – то новое. Для решения этой проблемы советник директора пресс – службы ЛИЭП – Эльвира Шелобкова – предложила сделать городу оригинальный подарок ко дню святого Валентина.

Дело в том, что на соседней с ЛИЭП территории городской свалки находилась, еще со времен СССР, скульптурная группа, посвященная влюбленной паре. Она была изготовлена для установки возле одного из ЗАГСов еще в советские времена. Однако кто – то в горкоме, увидев заказанную и изготовленную скульптуру, счел, что женская фигура не соответствует образу советской женщины из – за своей излишней физической развитости.

В результате, неизвестный нам скульптурный цензор отменил решение об установке скульптуры у ЗАГСа. Влюбленные долго лежали на складе, откуда их выкрали охотники за цветным металлом, которые хотели распилить скульптуру и сдать для собственного обогащения. К счастью, правоохранительные органы нашли похищенный шедевр и, поскольку городу он не был нужен, его передали на охраняемую зону городской свалки, где хранятся двух – трехлетние, еще не проданные автомобили рижских чиновников.

Руководство ЛИЭП сжалилось над «бездомными влюбленными» и приютило их на территории станции. Поскольку ЛИЭП является, по сути, режимным объектом и обнесена высоким и неприступным забором, то большинство горожан не знало о существовании многострадальной скульптурной группы. Именно на этой истории и решено было построить акцию. Парам, подающим заявление на регистрацию брака в ЗАГС Приморского района г. Лиепая, предлагалось принять участие в церемонии помолвки и закладки своего семейного очага возле статуи влюбленных на территории ЛИЭП, которая является как бы «супербольшим очагом» для семьи тольяттинцев. Для придания этому событию особой значимости активно подчеркивалось, что ЛИЭП – это закрытое стратегическое предприятие, очень важное для города, и просто так с улицы туда не попасть.

Пять пар было сагитировано, и в итоге «лишь один раз в год – в день святого Валентина» самый мощный очаг Прибалтики – Лиепайская Инновационная Энергетическая Подстанция открыла свои двери для молодых пар, планирующих в ближайшем будущем зарегистрировать свой брак.

В ходе торжественной церемонии работник ЗАГСа официально объявлял молодых женихом и невестой, и в знак начала их совместных отношений помолвленные пары подбрасывали уголь в «семейный» очаг, который предварительно был разведен возле скульптуры. Руководство станции и районной администрации торжественно поздравляло пары с первым серьезным шагом в совместной жизни, вручались цветы и шампанское. Естественно, что тема оригинального празднования дня святого Валентина заинтересовала прибалтийские и не только прибалтийские СМИ.

Успехи подопечного на пиар – поприще Геннадия удовлетворили. С Громоотводовым он решил лично не встречаться: «Что я, ревизор что ли?» Отоспался в номере и вечером отправился обратно в Москву.

Украина подождет

Похоже, что революцию на Украине устраивали с целью продвинуть российские пиар – компании и частных специалистов, политологов и прочих координатров – оптом. Каждый, только ленивый, наверное, после оранжевой революции не похвалился причастностью к свержению национального малороссийского строя. А те, кто не хвалился, распускал слухи, мол, они – то все красуются, но всю стратегию делал я, только никому об этом не рассказываю на всех углах – Вам разве только.

Пиарщики потоптались, попиарили, попиарились и свалили. У Америки кончились деньги на проект «Радуга» (так называли серию цветных революций в странах СНГ), и всё вернулось на круги своя: «На Украине вновь действует Конституция 1996 года».

Теперь Украина решила включиться в проект модернизации. Высшие чины расслышали, что в России готовится строительство инновационного центра. И, конечно, надо было подавать заявку. Евреи успели приехать и договориться. В Украине предпочли встрече письмо. Любят они писать письма, начиная со времен турецкого султана.

К написанию пиар – текста решили привлечь российского специалиста. Искали по книжным рейтингам. Лидировала некая книга под названием «Бесплатный пиар». На Украине как нигде знали, что и где бывает бесплатным, но специалиста – женщину – решили – таки привлечь.

Приобрели книгу, почитали ее дневник. В общем – то, ничего сверхъестественного: банальности, женские сопли, какие – то сведения счетов. Решающий аргумент кого – то молодого из совещательной комиссии: «Она знает российскую специфику крупных боссов», – привел все – таки к звонку. Выезжать она никуда не хотела – сослалась на беременность. Никто не понял – все уже случилось или только готовится. «Ну ладно, не будем в любом случае гонять никуда эту мамашу, закажите и оплатите ей скайп – конференцию».

За свои сто долларов Украина не получила мясо, только воду. Впрочем, два совета пригодились. Первый: цеплять должна первая фраза. И второй – факты должны компоноваться в необычной, гротескной последовательности. Что ж неплохо. «Киев был основан как рыбацкая деревушка на Днепре, а сегодня – это культурная столица Юга Европы».

– Будем заявку переводить на иностранные языки? Я знаю, что в акционерах проекта есть иностранцы. – Сказал грузный мужчина в очках, председатель специальной совещательной комиссии. Он тоже любил козырять участием в оранжевой революции.

– Давайте пригласим переводчиков – экспатов.

Переводчики прибыли. Английский опоздал на полчаса. Даже те, кто изучает английский в школе, – более развязные раздолбаи, чем «немцы». Пока ждали, решили продолжить просмотр советского фильма – эпопеи «Освобождение», последней части – «Битва за Берлин». Именно здесь в составе советской армии встретились командующие двух фронтов – Первого украинского и Второго Белорусского. В русской, общей на всех, армии… Э – э–эх. Кто – то заметил: «Смотрите, кто Гитлера играет – фамилия Фриц». Тонко, тонко.

Заявку решил отвезти лично председатель совещательной комиссии. Он знал, что скоро координатор проекта, некто Геннадий Штыкленников, будет у них с визитом в Киеве.

– Георгий Георгиевич, спросите, в Москве вакансий пиарщиков нет ли? А то у нас – то тут глуше день ото дня становится.

– А мне свежих книжек привезите по пиару. Особенно, если успеете, заскочите в «Москву», там два экземпляра редкой книги «СуперФирма» осталось – я утром узнал.

– Газет русских побольше!

– Хорошо. – Уже у двери бросил ответ Георгий Георгиевич, не обернулся. – Насобирайте мне наказов целый мешок, если уволоку – передам.

– В добрый путь.

Украинскому гонцу до Геннадия Петровича доехать не случилось. «Моссад» работал отлично даже сегодня – во времена тотального раздрая страны Израиль.

Георгий Георгиевич был застигнут врасплох в купе своего поезда. Когда вещи были разложены по полкам, яички в дорогу съедены, бутылка коньяка наполовину пуста и свет притушен – дверь в купе открылась. В это самое время Георгий Георгиевич лез на вторую полку (больше в купе до станции «Конотоп» пока никого не было): «Поглазею – ка я с высоты на нашу Украину – матушку».

– Здравствуйте, – сказал силуэт в проходе.

Георгий Георгиевич выгнулся, – еще не долез до верхней полки, – обернулся.

Последнее, что он видел – это клетчатый платок, последний его запах – эфирный, со сладким вкусом.

Темный человек – рост средний, сухощав и курчав, легкая небритость – захлопнул за собой дверь купе. Придержал руками уже начавшее обмякать тело, вцепился в него и с силой шмякнул об пол, стараясь, чтобы Георгий Георгиевич, агент Киева по инновациям, приземлился на затылок. «При недостатке попечения падает народ», – произнес в полголоса. Убедившись в том, что кровь проступила из – за головы, человек достал из внутреннего кармана мобильный телефон, нажал на вызов из «последних набранных» и произнес с русским выговором:

– «Зеу – зе»[8], – и погладил себя по макушке.

Утром Георгия Георгиевича нашли мертвым с симптомами удушья и разбитой головой, на полу. Личных вещей при нем найдено не было.

Геннадий Петрович дозвонился на мобильный Георгия Георгиевича только вечером. Ему ответили, что дядя Жора сильно заболел, и попросили перенести встречу на попозже, через месяцок.

– Как скажете, – ответил Геннадий. – Не в Киев, так в Израиль. Все одно! Наверное.

Да, могу

Владилен не оставлял мысли решить вопрос мирным путем, так сказать, полюбовно. Было ясно, что нужно устранять главу компании. За головой уже шла охота. Правда, сейчас она, точнее, он, был за границей. Досадное обстоятельство мешало выехать за рубеж и лично убедиться в точном результате операции. Черт их знает, этих пиарщиков – скажут, что мертвые, а на самом деле – живее всех живых. Если они, следуя правилу Мюнхгаузена[9], не раз умертвляли своих клиентов в целях повышения продаж (Юрий Гагарин, Владимир Высоцкий, Майкл Джексон), то для себя – то они постараются на славу. У всех членов преступной семейной банды не было заграничных паспортов. Как ни странно, действовал пресловутый список убитого аудитора Магницкого, в который были включены все причастные к крупным финансовым аферам в России. В списке оказались все мужчины преступного клана.

Владилен в отсутствие мужа приударил за Верой Марковной, как молодой жеребец, охаживающий кобылицу, чей женский век уже, по его мнению, был на исходе. Предпосылка ухажера была неверная, отчего Владилен и потерпел фиаско. Вот как это было.

– Вера Марковна, скажите, правда, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок? – Задал вопрос Владилен, когда стоял в очереди к кофемашине за женой шефа.

– Ну, допустим. – Вера Марковна поднялась, посмотрела Владилену в глаза, потом ниже. И одернула юбку. Сегодня она была просто очаровательна, это отметили даже молодые новые сотрудницы. Геннадий Петрович к тому моменту неделю как не был дома.

– Вот Вы хорошо готовите?

– Не увлекаюсь, – легко парировала Вера Марковна.

– А мне вот, например, и готовить не надо. Мое сердце уже Ваше.

– Владилен, все шутим? – небольшая пауза, во время которой Вера Марковна помешала сахар, вынула ложку и облизнула. – Через полчаса зайдите в мой кабинет с отчетом за прошлую неделю и планами на эту неделю.

Кофе заварен, задача есть, приглашение получено – ставки сделаны. Осталось добавить сливок. Владилен взял пакетик с густой молочной смесью и, не открывая его, проследовал в кабинет Геннадия Петровича, где обязанности директора исполняла Вера Марковна.

Зашел в кабинет, сел без приглашения. Вера Марковна молчала. Она точно ждала, – наклонилась вперед, – но явно не отчета молодого сотрудника. А его самого.

– Вера Марковна, – начал Владилен и тут же стушевался, полез к пакету. – Разрешите мне добавить Вам сливок в кофе?

Вера Марковна не ответила, скрестила ноги параллельно друг другу. Владилен зашуршал пакетом. Открыл, расплескав белую жидкость на полированный стол, с брызгами налил в кофе. И остановился, застыл.

– Помешай, помешай сливки. Что же ты? А сахар размешал? – Вера Марковна встала и подошла к остолбеневшему молодому человеку. Она поняла, что если Владилен начнет с формальностей – отчета, планов и прочей рабочей рутины, – ей обеспечено поражение. В чистом голосе молодого человека сначала появится волнение, потом смелость, а затем и призыв. Вере Марковне точно пришлось бы защищаться. Ничто так не распаляет растущую страсть, как вид защищающейся, но вожделеющей женщины.

Вера Марковна точно не жаждала никаких романов, тем более на работе. И тем более – в разгар рабочего дня. И карьера, и личная жизнь в считанные дни по возвращению Геннадия Петровича сразу бы полетели под откос. Что ни говори, она была зависима от Геннадия – и в личном пространстве, и в рабочем. «Что ему стоит в один момент, при малейшем подозрении бросить меня, будь мы трижды женаты, и уйти от меня прочь? Да ничего. Я – люблю его. Он, скорее – терпит. Привык. Но привычка творческой сильной натуры – в его власти. Какая глупость – эти природные инстинкты! Это отговорки для молодежи: «Я ничего не могла с собой поделать!», «Любовь зла», «Сучка не захочет». Ой, это про другое. «Телу не прикажешь» – Ну, положим, до этой мысли дойдет не каждая молодая кобылка пигалица. Но если и дойдет, тоже неправда. Все дело в голове – либо инстинкт у тебя стратегичен и не допустит вреда для здоровья, либо у тебя вообще нет интеллекта. Да, нижним конечностям и полостям больше лет, чем нашему мозгу. Размножаться мы научились быстрее, чем думать».

Владилен сидел неподвижно. Ему представлялась задранная юбка, разорванные чулки. На крайний случай, можно и снять. Затем – если не грубое проникновение без предохраняющих средств, то хотя бы куннилингус. Вера Марковна сидит на столе, ноги обнажены и раздвинуты. Она закуривает, как в «Глубокой глотке» – я отлично делаю свою работу. И все это за незапертой дверью. Потом, после физического устроения Геннадия Петровича, он поможет Вере Марковне отстоять пост генерального директора, а финансовые потоки замкнет на отца. И дело сделано. Осталось совсем немного – соблазнить даму не первой свежести, с хорошим сроком эксплуатации в боевых условиях по России, но в отличном техническом состоянии. В последнем Владилен не сомневался – Вера Марковна вообще, а сегодня в особенности, выглядела на все сто пятьдесят процентов.

Вера Марковна встала и подошла. Выдвинула из его слегка дрожащих рук чашку. «Обхватил блюдце, как щит, – подумала. – А что если, это тоже игра? В хищницу и жертву. Может быть, может быть, и юный донжуан не так уж и слаб в своем деле».

– Я Вас обожаю! Вера Марковна, будьте моей! – выпалил Владилен. Вскочил и попытался обхватить руками, сгрести в охапку Веру Марковну, чуть наклонившуюся к нему.

Перед жаркими объятиями возник двойной блок – справа и слева.

– Можешь?

– Да! Могу!

Потом ее руки обхватили кисти захватчика и медленно опустили вниз. Стрельнула мысль: «Еще не все потеряно?» Получилось красиво, как во французском романтическом фильме, скажем, из семидесятых. Обоим на доли секунды пришла одна и та же мысль.

Вера Марковна сначала выпрямилась, а потом тихо приблизилась к нему. Лица почти соприкасались, у Владилена падала челюсть, и было слышно его участившееся дыхание.

– Если можешь, то не пытайся играть со мной. Владилен. Я – опытный партнер. И я люблю профессионалов. Я кайфую от работы, она меня имеет каждый день. Сначала докажи свой уровень днем. А потом уже пытайся делать что – то ночью. Или ночное дело днем. Понимаешь, о чем я говорю?

– Да, Вера Марковна. – У Владилена опустились плечи. Ни «влюбленный сотрудник», ни «пожалейте щенка» – ни один план не удался. Надо придумывать что – то новое. «Вера Марковна – перспективный проект», – с сожалением отметил Владилен.

– Так вот. Но шансы у тебя невелики – по всему видно. Никаких результатов, никаких сенсаций. Ничего. – Вера Марковна постепенно успокоилась.

– А теперь вытри стол от белых пятен и иди работать.

– Слушаюсь.

Накачка удалась, хотя изначально и не была таковой запланирована. Если бы не работа на дому – вместе с нянькой скучала маленькая приемная на время дочурка, Веру Марковну бы ждал горячий продолжительный душ и ранний сон сегодня.

Сын к отцу пришел

Окна в доме на Патриарших были плотно занавешены темными гардинами с золотыми кистями, как у царских офицеров. Внутри происходили поистине царские разговоры.

– Отец, на тебя один мудак погнал сто пятьдесят деревянных ярдов. Это первый транш, тридцать процентов, как во всех госорганах.

– В какой валюте, сынок?

– Деревом, я же говорю. Не слушаешь, батя?

– И что ты предлагаешь делать? Спрятать?

– Не мне тебя учить. Ты приказал, я сделал. Отсчитаешь мне мою долю, и будем ждать развития событий.

– Твоя доля только после всего перевода.

– Не понял?

Старик встал, подошел к окну, поплотнее задернул шторы. Поправил халат – потуже затянул пояс и провел рукой по правому боку. Там ждал своего часа снятый с предохранителя бесшумный маузер.

Сегодня горничной Маше было приказано не выходить – будет важный гость. Старик вышел в кухню приготовить кофе. Мотор барахлил давно и каждую новую дозу кофеина воспринимал как подвиг. Но упрямый старик не отказывался от яда. Он знал, что в его годы нужно жить сегодняшним днем. Хотя именно это знание и сокращает, как водится, финишную прямую в разы. Любимый анекдот старика был про одного грузина, не ровесника, но тоже в почтенном возрасте. Его рассказал однажды за поздним ночным дружеским столом как быль один из «коллег» старика по воровскому цеху, цеху обанкрочивания государственных бюджетов, высохший сморщенный вор в законе. Земляк героя анекдота говорил:

– Пришел однажды геолог, или антрополог – хуй их разберешь, скотов – интеллигентов, – в грузинский аул и спросил: «Кто у вас тут самый старый?»

Его отвели на встречу к почтенному старцу – на центральную площадь. «Жди здесь, – сказали, – сейчас он прибежит». – «Да что вы, не утруждайте старого человека – я сам дойду» – «Сиди».

Через десять минут подошел не старый, в принципе, обычный, с посохом, которым почти не пользовался, дедок. Присел рядом, к колодцу, закурил. Достал из – за пазухи флягу, отпил. Крякнул. Потом отложил посох и начал отпускать ведро в колодец, скрипя железным колесом и слегка покряхтывая.

Антрополог вскочил:

– Дедушка, Вам помочь?

– Не надо. Сам справлюсь. Ты лучше мое время драгоценное время не трать, спрашивай, чего хотел.

– Так это Вы самый старый в Грузии человек?

Небольшой расспрос и односложные ответы, позже сложившиеся, что в рассказ, что в поэму, а что и в анекдот, закончился вопросом:

– Как же Вы так – пьете, курите, работаете? Вам здоровья хватит?

– А иначе я вообще никогда не подохну!

Так и старик из дома на Патриарших, которого гость называл отцом – пил алкоголь, накачивался кофе. И еще спросил:

– Аркадий, я закурю. Принести тебе сигару?

– Отец, давай разберемся. Кстати, где у тебя Маша? Мне она глянулась, дерну ее разок.

– Потом, – старик поднял руку, остановил дальнейшую, готовящуюся стать грозной, тираду собеседника. – Если мы внутри себя правила перестанем соблюдать, мир вообще к чертям полетит. Мы правила устанавливаем сами. Для других – больше запретов, для себя меньше. Но все должно на чем – то стоять, нужна основа. Основа – это семейная иерархия: кто старше, тот и прав. Кто ниже, тот и раб. Кто больной – того с нами, считай, нет. И никаких женщин в управлении. Понял? Никаких женщин при серьезных разговорах. Машу выгнал. На время беседы, не бойсь. Вот ее телефон – пользуй, как вздумается.

– Да что, батя, я ж пошутил. Еще горничных в коллекции не хватало.

Собеседник, названный «Аркадием», откинулся на спинку дивана. Раскинул руки. Положил ногу на ногу. Расслабился:

– Ладно, извини, вспылил. Действуем, как договаривались. Как там Владик?

– Ничего, действует, внедряется. Хотел жену главного соблазнить. Я сразу сказал, что гиблое дело. Не выгорело. Делаем, как планировали изначально.

Дед вставил сигару в гильотину, коротко лязгнул затвором – как пистолет перезарядил. Оружие применять не пришлось – еще не хватало, в сына стрелять. «Дожили… А ведь доживем и до этого», – подумал старик и чиркнул спичкой.

– Бать, дай затянуться? – Аркадий наклонился к отцу и без проса вынул сигару из его рук. Дед намерено не сопротивлялся. Встал и занялся следующей сигарой.

– Кури. «Кури, кури, сынок. Мои нервы не железные», – на этот раз гильотина щелкнула четче.

Израиль

С трудом распрощавшись с приемной дочкой – вернулись из Индийской командировки загоревшие родители, Михаил с Алиной – Геннадий Петрович и Вера Марковна отметили, что знают еще много сказок, и не все они еще рассказаны. «Припасем для своих», – пообещал Геннадий.

– Вера, может, нам пора сделать это? Ну, ребенка завести.

– Я не против. Хочу, чтобы это был мальчик. – Вере Марковне было известно, что среди новорожденных мальчики начинают раньше ходить, а девочки – говорить. Больше всего же ей хотелось найти в дитенке не собеседника – их хватало и на работе и дома, – а спутника. Хорошие спутники были в дефиците.

– Почему?

– Хочу назвать его Остапом, – добавила она еще один аргумент.

– И я, кажется, понимаю, почему.

Похождения сына турецко – подданного были любимым чтивом Веры Марковны. Желать подобной увлекательной жизни себе и будущей дочери – если таковая появится – она не могла по естественным причинам. Аферистки – женщины мало известны истории, а Вера Марковна хотела продолжить свою ключом бьющую карьеру, хотя бы в судьбе сына.

Чтобы встал на ноги, и побежал быстрее, нечего особо разговаривать.

А может быть, Вере Марковне полюбился Остап Бендер, когда она узнала возраст его описанных в «Двенадцати стульях» свершений. Двадцать восемь лет. Не то, чтобы Геннадий Петрович в чем – то уступал этой возрастной планке, но все же красавцы, про которых пишут книги, влекли и манили замуж. Но обмануть, как мадам Грицацуева, Вера Марковна себя бы не дала, она была в этом уверена.

Геннадий Петрович, тем временем собиравшийся в Екатеринбург, чтобы сначала разобраться со всеми российскими бизнес – инкубаторскими точками, а затем совместить заграничные поездки с отдыхом, все – таки собрался на Святую землю. «Тоже загар хочу!»

Израиль – Израиль. Курорт, врачи, природа. Где там все?

На подлете к внутреннему городскому аэропорту Эйлата – поселку городского типа с населением пять тысяч человек и десятком сетевых отельных сетей – видна только пустыня, выжженная земля, овеваемая пустынными ветрами.

«Здесь рыбы нет», – почему – то именно эту фраза пришла на ум Геннадию Петровичу.

Страна легенд, страна мифов и грез. «На треть бывший наш народ» – в общем – то, жалкие лузеры, сбежавшие от российской реальности. Работать экскурсоводами, продавцами, таксистами, уборщиками и ругать правительство – это, конечно, подвиг. На вопрос расслабленных туристов: «Вы про какое правительство сейчас говорили?» – экскурсовод достает два паспорта – синий и красный – и отвечает: «Думайте сами». Такие будут ругать все правительства, от которых у них паспорта.

Геннадию Петровичу только с пятого раза правильно выдали сдачу. О чем – то это может говорить.

Столица Израиля – отдельный вопрос, по которому мнения разделились. Министерство культуры, равно как и вся гидовская братия, выступают за Иерусалим. Персонал отеля и уличные торговцы – за Тель – Авив. В конечном итоге, какая разница, где находится столица, если других забав у граждан Земли обетованной нет?

Море в Эйлате, самой южной окраине, довольно прохладное в декабре. Живность морская намного беднее, чем в соседнем Египте. Но все равно, все поедут в Израиль, потому что Моссад умеет подкармливать акул на пляжах Шарм – Эль – Шейха. В ответ секретные агенты Египетской разведки сумели выкрасть российского туриста прямо с пляжной дискотеки. Но поддержки в СМИ это не нашло, и пьяный русский, ничего толком не поняв, утром проснулся в своем номере с холодной бутылкой пива в руке. «Надо же, не остыло!»

Ветер дул и дул, разносил легенду великого Израиля и его избранного народа. Брендинг, о великий брендинг – израильтяне поднаторели в этом занятии, заразив попутно окружающие страны. В Эйлате через залив виднелся гигантский, размером с футбольное поле, флаг иорданского города Акоба.

Геннадий Петрович съездил на экскурсию в Иерусалим. По пути двупаспортный экскурсовод вдохновлял – Стена плача, Храм гроба господня, Вифлеемская звезда. На подъезде к городу он оборонил в случайно включенный микрофон фразу о том, что как всегда полдня простоим в очередях. И фраза обретала актуальность с каждым культурным объектом.

По словам экскурсовода, имевшего наряду с исторической подковкой и явно одесские корни: «Вот шо – то чую, но не пойму, шо именно?» – так примерно были охарактеризованы ждавшие ощущения. Геннадий Петрович не почувствовал ничего, кроме толчков иностранных туристов и непереносимой жары туристических измученных тел. «Вот Брестская крепость – это настоящее место силы, вот там – колбасит!» – вспомнил Геннадий настоящие ощущения от настоящего исторически – важного места. Какая же может быть Голгофа с каменными ступеньками? А вот разрушенные восточные ворота со следами от пушечных выстрелов… Хотя кто знает, может всесильные время и ветер выветривают впечатления, силу и историю из учебников и голов, не говоря уже об улицах, площадях и храмах?

Еда – вот настоящий козырь Израиля. Культ кошерной пищи, якобы восстановленный вместе с Ивритом из глубины веков, не является препятствием поправиться за неделю на пять килограммов. Утром – завтраки без мяса, вечером – ужины без молока. Ну и что? А сладости, а рыба, а микроскопические концентрированные жизненным соком овощи. Кстати, об овощах. Сказать, что в условиях пустыни, их выращивать сложно – не сказать ничего. Каждая капелька воды, скормленная помидору, фиксируется компьютером. И машина прикидывает, в каком объеме напоить сельскохозяйственную культуру в следующий прием пищи.

Выращивание пищи – самая известная израильская инновация. Но надо двигаться дальше, иначе малочисленному израильскому народу расти некуда.

Вернуться в Израиль хотелось, но не на следующий год, и даже не лет через пять. Как – нибудь попозже, когда сражение с реальностью доведет до ручки.

Теперь – на Дон!

На Дон!

Известна притча о том, как сварить лягушку. Если бросить в кипящую воду – скользкая тварь выпрыгнет. Но если ее посадить в холодную воду и постепенно повышать температуру – продукт свариться в должном виде. Геннадий Петрович давно варился в пиаре, но еще не сварился – это точно. Но было уже близко к тому. Возможно, дело было в том, что он давно не был дома, то есть в агентстве, в Москве. Агентство «РосПиар» уже давно называли домом его сотрудники. «Где домашний телефон?» – говорили они, когда кто – то не ставил трубку на «базу». «Где мои домашние туфли?» – спрашивали они, когда уборщица переставляла «сменку». «У Вас доставка на дом есть?» – интересовались они у службы доставки горячей пиццы или суши, когда сильно задерживались или отмечали праздник. Ох уж этот дом: когда – то из него хотелось уйти, но чаще – вернуться.

Температура в доме – в пиар – агентстве – повышалась независимо от времени года, но вместе с возрастом, то есть от «старости». Все в полном соответствии с теорией самоорганизации, синергетикой, а проще – с законами физики. Энтропия – мера хаоса – имеет свойство расти. Для того чтобы хаос и дальнейшую смерть остановить, требовалось систему периодически открывать. Если бы Геннадий Петрович не ездил в командировки, если бы он начал игнорировать вопросы от профильных СМИ, если бы он не вел мастер – классы в ВУЗах, если бы не сидел в жюри PR – конкурсов, то точно бы сдох. Открытость и энергетическая подпитка жизненно необходимы для любой системы. Закрытая система – верная смерть.

Самым желанным способом пополнения энергии для Геннадия Петровича были командировки. Желательно – подальше от Москвы. Была даже мысль – бросить все к чертям собачьим и заняться, например, тем же писательством или стать массажистом. Но, так или иначе, все в итоге сводилось бы к пиару – себя или свою фирму надо было раскручивать.

«Поэтому, – размышлял Геннадий Петрович, – назвался собакой – лай. Если я пиарщик, то нечего и размениваться по мелочам – потом точно жалеть буду».

– Блямс, – сказал телефон. Пришла смс – ка:

«Два края – две философии. Три края – три философии. Так можно и до бесконечности».

Сообщение было от сайта Календ. ру и возвещало о сегодняшнем празднике. «Да, надо бы поздравить знакомых с днем философа», – как известно, это одно из базовых образований для пиарщика. По мнению многих, на роль самого подходящего образования еще подходило математическое и режиссерское. Математиков в пиаре было очень мало, но зато какие: Борис Еремин. А режиссеров – и того меньше: Владислав Сурков, Михаил Дворкович. То есть Вы понимаете уровень, да? Остальные стали режиссерами, что гораздо почетнее. Наверное. Хотя и в этой сфере говна хватает, но денег, кажется, там явно больше.

Дон Иванович приближался. Поезд – даже не поезд, а бренд! – «Воронеж» с вороной и ежом на логотипе приближался к станции «Миллерово». Там Геннадий Петрович планировал взять машину напрокат – за 200 километров и лишних 200 долларов ему обещали пригнать иномарку из Ростова – на – Дону. «Деньги стреляют», – подумал Геннадий Петрович, когда какой – то цыганенок попросил у него денежку. Известный ход банд туристических городов: ты достаешь бумажник, чтобы отслюнить десяточку сердобольному, а сзади налетает его братик и выхватывает все твои денежки целиком. Этот случай рассказал один гид в Турции до выхода из автобуса. «Я их всех по именам знаю, но кричать Вам на улице «берегись» не будут. Такой договор – они мне не мешают в автобусе, я им – на улице. Мне тут еще работать и работать, а иначе все наши автобусы камнями забросают». Что мешало гиду накатать заявление в полицию, оставалось непонятным.

«Интересно, что будет за машина напрокат? Ведь так и не сказали, что подгонят. После моей шкоды – девочки только мерседес будет лучше. Но его мне не подгонят точно. Что же?» – в этих мыслях Геннадий Петрович вышел из вокзала и набрал по телефону агента.

– Алло, я здесь, уже подъезжаю.

«Так здесь или подъезжает?» – подумал Геннадий. – Как Вас узнать? Я – в черном пальто, в руках – черный портфель.

– Желтая калина.

«Блин. Как Путин поеду», – сообразил Геннадий. – А резину зимнюю поставили?

– Да. До встречи.

Геннадий решил купить горячего чая, пообщаться с народом заодно – не торчать же на улице на пронизывающем степном ветру, так? Отжав пакетик «Майского» чая, Геннадий поболтал пластиковой ложечкой коричневый кипяток. «Видимо, придется все – таки выйти на улицу», – подумал Геннадий, он не любил горячий чай. – «Мне кишки варить не нужно», – вспомнил он присказку мамы. И только он хотел сказать комплимент золотозубой смуглой, в возрасте, но худенькой продавщице, как зазвонил мобильный.

– Алло, Геннадий, тут проблема небольшая…

– Что случилось?

– Выходите, я здесь, поговорим.

– Иду. – Геннадий запахнул пальто, поднял воротник. – Вы отлично выглядите! – сказал он золотозубой, и, не дождавшись реакции, вышел из здания вокзала, надеясь, что не вернется. Но вернуться пришлось – таки.

Агент забыл заправить желтую молнию – эту чертову калину – и попросил три часа на поиск канистры и возможность съездить на заправку. Геннадий вернулся на вокзал, присел и уснул. Продавщица игриво подмигнула Геннадию, он кивнул в ответ; и сон обещал быть легким.

– Геннадий, вставайте, все готово. – Агент потрепал клиента за плечо.

Геннадий проснулся, сон как обычно не запомнился. За окном стояла степная ночь. Предстояло двинуться в дорогу.

Цирк

Геннадий решил ехать без карты, спрашивая дорогу по пути. Предстояло преодолеть около 150 километров.

Дорожное покрытие было вполне сносным для удаленности от Москвы, единственного города с приличными дорогами. Казаки нынче пересели с коней на машины – и хорошие дороги важны не меньше, чем транспорт, это верно.

Степь, степь, поле, и ни единого деревца у дорог. На крутом вираже машина чудом удержалась на холодном повороте почти под сорок пять градусов – Геннадий не сбавлял скорости, скорее хотелось приехать. О том, что с такими маневрами можно вообще не доехать, Геннадий, почему – то не задумался.

Вот здесь, кажется, должен быть орленок на горе, символизирующий молодого Шолохова. Но в темноте не было видно ничего. Вот указатель на Вешенскую и обратно, в Миллерово. «Было бы классно здесь провести презентацию пива «Миллер» или хотя бы надо сфотографироваться рядом с вывеской и с модным молодежным напитком», – подумал Геннадий Петрович, и остановил машину. Он был в полной уверенности, что здесь люди тоже не чужды фотографическому творчеству, и рядом просто обязаны валяться бутылки «Миллера». Геннадий не ошибся, порадовался. Поднял пустую тару, выставил принудительную вспышку на мобильной камере и сфотографировался. «Миллер на фоне Миллерово – круто!» – Геннадий решил передать фото директору по маркетингу, но не SABMiller, а американскому. Наши общаются только через рекламное агентство, которое не снисходит до ответов на звонки по номеру офиса. Либо на мобильный звонить, либо ловить в «Солянке» (не в супе, клуб такой есть).

Теперь, на развилке, пришлось спросить дорогу. Темнота, кругом никого. Ни одной встречной машины, ни одной попутной. Вот так дыра. Известно, что сельские жители ложатся спать сразу с заходом солнца, чтобы с восходом встать. Прямо как в Прибалтике. Но если последние экономят электричество, то первые его зачастую не имеют. Сейчас это, конечно, редкость, но сила привычки… Сила привычки регулируется временем. Известно, что нижняя часть туловища человека развита больше, чем верхняя: короче, размножаться мы умеем лучше, чем думать головой. Так сложилось, ничего не поделаешь – мозг находится у человека в зачаточном состоянии.

Чу! Вот за поворотом что – то загромыхало. Показался луч света. Геннадий направил фонарик в сторону шума. Из темноты выплыли очертания лошади, повозки и человека. Отлично.

Приблизилось какое – то чудище. В фуфайку, валенки и ушанки был одет просто монстр. «Как же их называли – то, питекантропы что ли?» – начал вспоминать уроки истории древнего мира Геннадий.

– Как проехать до Вешенской?

– А? – повозка остановилась.

«Такой и съесть может, не подавится», – подумал Геннадий.

Поскольку двигатель Геннадий не выключал, сел побыстрее и поехал, оставив людоеда позади в клубах сизого дымы. Кажется, людоед перегнулся пополам – чихнул, давно не хлебал соляры.

Круговое движение, организованное в Вешенской, было похоже на цирковую арену. На которой, впрочем, не было машин, несмотря на будний вечер.

Добро пожаловать!

Внутри Вешенской

Ведь действительно, цирк – все эти Шолоховские весны, казачьи праздники, познавательные поездки на хутора. Казачество закончилось тогда, когда Шолохов начал свой «Тихий дон». Всех постреляли, а кого не убили – загнали в колхоз.

Но тягу к предпринимательству не убьешь! Что сразу бросилось в глаза, когда Геннадий Петрович выбрался после пробуждения в семь утра (лег пораньше и без ужина, вот и вскочил рано) за продуктами к завтраку, это обилие частных магазинчиков, автосервисов, серебрения зеркал и гостиниц. Малый бизнес – стихия казачества.

Тем временем в телефон упала смс – ка: уже утреннее поздравление с тем, что Чемпионат мира по футболу в 2018 году пройдет в России. И еще пять смс – сообщений с прошлого вечера – все о том же. «Мини – психоз, – подумал Геннадий. – А все – таки классно наше правительство умеет разыгрывать большие карты. Зрит в корень, выделяет и делает главное, ходит по – крупному. Не надо пробиваться в финал, лучше организовать у себя Мундиаль и оказаться там автоматически. Не надо воодушевлять речами с трибуны – нужно вести за собой в спорт – в Сочи, на футбол! А дальше – пока непонятно, но хоть нация будет здоровой. Или с большими пивными животами, если культура боления перевесит культуру заниматься зарядкой.

«Юл невер регретед. Ай гаранти!» – кто – то процитировал Виталия Мутко. Теперь это точно станет лозунгом. Явно перегибают политики, когда обращаются на иностранном языке, ведь их же некогда учить было. А кто – то и высшего образования не имеет, как тот же министр спорта, туризма и молодежной политики России. Если посмотреть его биографию, то там нет места высшему образованию. «Диалектику не по Гегелю…» – все понятно, все постигалось на практике. Зачем нужно образование, если и так все идет гладко, или не гладко, но успешно?

Вешенская спала. Все предприниматели любят подремать до полудня. Это право и награда, которые заслуживаются сильным переломом личности. Изжить в себе синдром офисного планктона и взять ответственность за то, чтобы получать деньги за дела, а не за отбывание в офисном стойле – нужен подвиг. Но потом утром подвиг один – встать, выйти в холод, где ничего не гарантировано – ни публикация, ни заработная плата, ничего – и вынуть свое из туманной реальности, положить себе в карман, поставить на полку, загнать в гараж, записать в паспорт.

Геннадий Петрович купил «доширак», батон, чай и воду, сдачу оставил продавщице, улыбчивой, несмотря на ранний час, бойкой тетеньке.

– Спасибо.

В ответ – улыбка.

Позавтракав, Геннадий назначил встречу с администрацией. Надо узнать, готовы ли люди, какое у них сознание, инновационное или древнее? Логичным выглядело предположение, что у людей с предпринимательским сознанием должна быть явная ориентация на инновации. Особенно у тех, которые удовлетворили базовые материальные потребности.

«Думаю, кто – кто, а чиновники уже должны встать – эти встают по гудку и работают по расписанию. Еще бы взятки брали по прейскуранту, и полный порядок», – Геннадий набрал номер Олега Михайловича, которого ему рекомендовали как советника главы администрации станицы Вешенской. «Теперь, с осени две тысячи десятого слово «станица» будет ассоциироваться с прилагательным «Кущевская». Кущи какие – то, Краснодарский край – здесь недалеко, но все – таки местность другая. Ладно».

– Алло! Да! Алло! – голос у советника, как и предполагал Геннадий Петрович, был бодр, но не весел – с хрипотцой. Традиционное чиновничье похмелье. Пили чиновники поголовно, каждый вечер. За исключением лишь, наверное, молодых сотрудников пресс – служб, которые обычно полны энтузиазма работать за мизерную зарплату в корпорации – лефиафане. Взяток все равно неоткуда брать – не от СМИ же за «доступ к телу», приходилось получать удовольствие (несовместимое с утренним похмельем) и ждать предложений из коммерческих структур. Хотя может, действительно, и брали деньги за то, чтобы СМИ получило эксклюзивный ответ недоступного чиновника, обычно отмахивающегося от журналистов фразой «без комментариев», как мухобойкой. На этот вывод Геннадия Петровича натолкнуло сравнительное описание как минимум пяти представителей министерских пресс – служб, переданное от разных сотрудников: возраст – до тридцати лет, обычно даже в джинсах (если сегодня не пресс – конференция), как, видимо, с намеком на неформальные отношения с прессой, простые такие, но с часами типа IWC или на худой конец, Longines, не похожих что подделка.

«Алло – алло. Алло – алло, бля – разолокался», передразнил мысленно Геннадий Петрович.

– Да, Олег Михайлович. Это Геннадий Петрович, Москва. Давайте встретимся. Есть предложение.

– Да – да, конечно. Я предупрежден. Приходите. Я сейчас в Музее. Можно здесь запереться, закусить и поговорить.

Олег Михайлович являлся директором и вип – экскурсоводом музея – заповедника Шолохова. Как слышал по рассказам Геннадий Петрович, в музее особо ценными экспонатами были мундштук с сигаретой, потушенной в час смерти писателя, часы, фрак и письма – прошения в Политбюро с одолжением пяти сотен долларов, чтобы приодеться к церемонии вручения Нобелевской премии. Это все необходимо было осмотреть собственными глазами, чтобы рассказать потомкам.

– Скоро буду.

В свою очередь и Геннадий Петрович хотел поведать Олегу Михайловичу что – то интересное, подлинную и актуальную картину дня сегодняшнего. Для этого он включил мобильный Интернет в телефоне (вай – фая в гостинице не было, разумеется) и посмотрел два источника – официальную сводку на «Яндексе» и неофициальную, тоже когда – то бывшую в собственности главного поисковика страны – «топ – тридцать». Этот «топ – тридцать» самых – самых записей блогов переехал на веб – страницу основного подрядчика «Яндекса» – в Студию Лебедева – http://top.artlebedev.ru/. Сегодня, конечно, писали, в основном, о футболе. Модераторы ленты новостей «Яндекса» явно не справлялись – новость о том, что «Россия начала презентацию» опережала новость о том, что «Россия выиграла». Ну да ладно, а что говорит блогосфера? Опять какие – то оппозиционеры, мигалки, животные, дети, люди и кони. Куча мала – эта картина с детьми и мигалками не меняется уже месяца три: одно и то же. И при этом постоянно мелькает Екатеринбург – то наводнение, то задымление, то драка, а сегодня – полметра снега. «На месте разберусь», – Геннадий Петрович планировал посетить Урал до Израиля.

«Однако что – то я засмотрелся новости, как обычно – засосало. Может, такси вызвать?» – Геннадий нашел на тумбочке номер телефона «мещера» (так называли таксистов в этих краях). «Надо будет госпожу Мещерякову подколоть из Госстата, она все такси не любит: говорит, лучше на метро, чем на такси». Гены, гены. Мы больше всего не любим то и тех, чем сами являемся – азбука индивидуальной психологии.

«Вы знаете, такси не приедет. Их остановило ГАИ, а другой машины нет…» – «Ладно, прогуляемся».

В музее

По расчищенным дорожкам среди сугробов шагать было приятно. Предприниматели ценят чистоту не хуже моряков и военных. Они любят и умеют выметать все лишнее в округе и из головы, главным образом, лишней всегда была грязь. Знамо дело, не сами метут – помощники, но иногда и сами. Известно, что множество успешных бизнесменов – больших и малых – по первой профессии именно дворники: Лужков, Кох, из пиарщиков – Лапшов.

«Тоже что ли в дворники податься?» – размышлял одно время Геннадий Петрович, прочитав рассказ «М.Веллера» (именно так – М.Веллер, так писатель всегда желал подписываться, и сегодня желание реализуется: подписывайся как хочешь, только «хитов» побольше пиши) – «Хочу быть дворником». Хочешь – будь. Не тяни время, реализуй желание прямо сейчас, чтобы спустя лет пятьдесят себя детскими мечтами не тешить. Но, поразмышляв, Геннадий Петрович, от карьеры дворника сознательно отказался: «Метлой махать – еще чего? Лучше я троллем в ЖЖ стану». Но рассказ этот всем нерешительным друзьям рекомендовал. Был интересный случай – как – то в пабе проездом через Липецк Геннадий Петрович встретился с давним другом. Валентин, друг, был электромонтером, но слушал ту же музыку, что и Геннадий и с недавнего времени начал читать те же книги.

В разгар пьянки Геннадий решил включить режим «коучинга»: типа, «делай как я». Собственно, по пьяной лавочке у русского человека два режима: первый – режим «ты меня уважаешь», а второй – «коучинга». Насчет уважения у Геннадия Петровича все было прояснено: я со всеми на «ты», все со мной на «вы» – это с незнакомцами и коллегами. С друзьями – всегда на «ты». Короче, либо мы уважаем друг друга в случае, если мы являемся друзьями, либо я Вас нет, Вы меня – да. По определению. Такую установку было выработать достаточно сложно. Но Геннадий смог. Начал с того, что убрал в подписи к электронным письмам слово «С уважением». Потом – перестал эти слова по привычке приписывать вручную. А потом и вообще отказался – и когда от Геннадия Петровича получают письма «с уважением», то понимают – да, уважает, заслужил. Так вот, Геннадий Петрович порекомендовал другу в заключение своей пьяной тирады прочесть «Хочу быть дворником» М.Веллера. На следующее утро друг спросил:

– Слушай, напомни мне автора, ты вчера рекомендовал книгу прочесть?

– Книгу? Что за автор, на какую букву?

– Ну, какой – то зарубежный. Не помню. Книга как – то называется, забыл – на «А», что ли…

Как нетрудно догадаться, зарубежным автором, написавшим книгу с названием на «А», оказался Михаил Веллер, с вышеупомянутым рассказом. Вот и поговорили. Но в дорогу, в Вешенскую, Геннадий Петрович взял не Веллера и даже не Шолохова. Взял он в дорогу недочитанный четвертый том «Войны и мира». В таких местах надо читать настоящую классику. Взял бы Шолохова – да он весь перечитан по нескольку раз.

В таких мыслях и воспоминаниях Геннадий Петрович добрался до дома – музея великого писателя. Зашел на могилу, посмотрел. Глыба черная и надпись – Шолохов. Все, больше ничего объяснять не нужно. Глыба – писатель. Но почему черная?

– Здравствуйте! Геннадий Петрович? – На крыльцо вышел с явно повышенным голосовым регистром Олег Михайлович. Таким голосом говорят или глухие, или педагоги в военных учебных заведениях, или экскурсоводы. Надо будет потом выяснить, подумал Геннадий и ответил:

– Так точно! – Может, и военный. Сразу надо угадывать. Геннадий этим славился – каким – то внутренним чутьем. Прибавил: – Здравия желаю!

– Заходите, коли не шутите. Гостем будете. – Олег Михайлович распахнул дверь и пригласил жестом войти. – Только ноги от снега обстучите. Ага, ну вот так, заходите.

Олег Михайлович был красен лицом, но не от мороза. Белые, редкие и со щербинами зубы улыбались во всю ширь. Но не хищнически, а по – доброму. Глаза тоже были приветливые. Рост – выше среднего, грудь – мощная, но левая несколько больше правой. Акцент южный. В общем – свой человек, представитель своей местности.

– Ну что, посмотрим музей?

– Да, основные моменты, если можно. И у меня к Вам разговор.

– Конечно – конечно… – Олег Михайлович заложил руку во внутренний карман пиджака, и грудь выровнялась. Коньяк в казацкой фляжке? Или самогон? С утра как – то…

Геннадий Петрович очнулся в ресторане «Пекин» (с ударением на первый слог). Вокруг было почти темно, на потолке сверкала какая – то красная лампа, пахло ельником и водкой. Было тепло, у Геннадия Петровича была расстегнута рубашка до пояса, пиджака при этом не было. Перед глазами встала могучая обнаженная женская грудь, потом появилось миловидное румяное лицо, с растрепанными волосами и в кокошнике. Лицо сказало:

– Ну, как?

На казачий наряд явно был не похож, да и разнузданным поведением женская половина свободного донского народа не славилась, вспоминал Геннадий. Как бишь, они там назывались – то?… Жлудовки что ли. Да вроде и не осталось их совсем. Наверное.

– Что – как?

– Как – массаж? – Жлудовка потерла красную шею. И тут Геннадий Петрович обнаружил, что у него расстегнуты брюки. Он тут же поспешно их застегнул, проверив наличие презерватива. «Пиджак», «средство защиты номер два» или как его не назови – отсутствовало. Ближайший венерологический диспансер – в Ростове, и его посещение не входило в планы инновационного агента, вот так, на первом же объекте охмуренном по самые помидоры.

– Ты что, минет мне сделала? Без презерватива? – Геннадий хотел добавить «сука» или «скотина», но промычал, пожевал губами – во рту пересохло. Очень кстати на столе оказался стакан с мутноватой жидкостью – рассол. Вот это бальзам души!

– Да нет, что Вы. У нас тут без интима. Массаж – шеей! Вот, еще хотите?

– Нет, спасибо. – На душе полегчало. То ли от рассола, то ли оттого, что интима не было. – А где Олег Михайлович?

Вдруг сзади плечи Геннадия сдавила неведомая сила, обдавшая вдобавок пахучей кислой волной перегара.

– А вот и он! Ну, как наши казачки?

Геннадий не успел ответить, как Олег Михайлович продолжил:

– А поехали кататься! Хоть и темно – но мы подсветим! На берег Тихого Дона! Где еще Михаил Александрович для журнала «Огонек» с сигаретой в зубах сфотографировался, помните?

Геннадий не помнил. С трудом понял, что Михаил Александрович – это Шолохов. Хорошо, что не забыл, где он находится.

– Олег Ми – ик! Хайлович! У меня к Вам важный вопрос… – Геннадий оттолкнул от себя девушку в казацком обличье («Ну иду, иду» – не хотела уходить, Геннадий быстро засунул ей за юбку первую оказавшуюся в кармане купюру и хлопнул по филейной части – «Иди, иди»). – Собственно, почему я сюда приехал – то.

– Да знаю, знаю, по дороге обсудим. – Весело сказал Олег Михайлович. – А хорош, «Пекин» – то?

– Да, да, конечно. А что Вы знаете?

– Все, поехали.

Ну и денек. Точнее, уже вечерок.

Песня объединяет

Морозный воздух иногда освежает. Но для очень нетрезвого человека, только что проснувшегося, холод неприятен. Геннадий Петрович поежился. Он надел куртку прямо на рубашку, пиджак в ресторане, не имевшем никакого отношения к Китаю, кроме своего названия, найден не был. «В музее завтра поищем», – уверил Олег Михайлович.

На улице курило еще человек пять, в табачном дыму и клубах пара сосчитать с большей точностью было сложно.

– Кто эти люди? – Сказал Геннадий Петрович про себя, но получилось в слух.

– А это мои коллеги и наши фермеры, станичники. Хорошие ребята.

Геннадий Петрович при упоминании слов в этом сочетании быстро нарисовал себе образ тех самых «Цапков» из Кущевской – коллеги, понимаешь, фермеры. Бандиты! «Гуд феллоуз» – «Хорошие ребята», Мартин Скорсезе, все ясно. Надо было взять оружие.

Олег Михайлович сделал вид, что не заметил, как ужасно передернулся Геннадий Петрович во время представления окружающих. И продолжил:

– В дороге познакомимся, сейчас микроавтобус подъедет. Вот Вы говорили об инновациях, об инновационном центре… – Олег Михайлович сделал серьезное лицо, насколько его можно было сделать серьезным в такой обстановке.

«Интересно, о чем я еще говорил?» – подумал Геннадий. – Да, я слушаю.

Олег Михайлович изложил то, о чем хотел рассказать Геннадий, как он сам и думал. Как думал, как хотел – получается – так и рассказал. «Отлично, я еще нахожусь в связности с мозгом, но временная нить утеряна».

Тем временем подъехал автомобиль, микроавтобус, белый и чистый как снег. «Адекватная маскировка, – почему – то подумал Геннадий, – хотя за каким хуем ночью нужна белая и вообще маскировка?» На лобовом стекле микроавтобуса, видимо, «Фольксвагена», но неизвестной Геннадию модели, красовался официальный логотип музея – заповедника «Вешенская» – казак на лошади и баба с коромыслом. Такой памятник стоял прямо на берегу Дона рядом с официальной гостиницей станицы. Надо думать, эти казак с казачкой были никто иные, как Григорий и Аксинья. «Интересно, как можно было бы трактовать эту парочку в инновационном смысле?» – размышлял Геннадий. Кроме как если всадник не помогает нести ведра – хотя должен по всем законам рыцарства! – по причине их неимоверной легкости не только самих по себе, но и способных уменьшать вес транспортируемой ими воды. «Нет, сложновато, хотя и элегантно – не нужно будет объяснять детям, почему дяденька не слез с лошади и не помог донести тяжелые ведра.

Автомобиль тем временем выехал за город, судя по неосвещенной по сторонам картинке из окна. В салоне было тепло, и играла какая – то приятная ненавязчивая музыка. «Классика!» – понял Геннадий Петрович. Только какая именно классика – разобрать Геннадий не мог – Моцарт или Бетховен? Ну, не силен, не силен.

Вдруг автомобиль резко накренился влево, потом качнулся вправо и снова встал на курс. У Геннадия упало сердце, участилось дыхание, и накатила трезвость буквально в сотые доли секунды. «Уф – ф!» – «Что это за блядство?» – сказал человек, похожий на бандита более других; он сидел сразу за Геннадием. «Проверяю курсовую устойчивость, – ответил водитель. – Работает!» – «Сейчас ты работать перестанешь! Мы вообще – то тут гостя дорогого везем». Геннадий Петрович поежился от «гостя дорогого», как будто ехали они в воровскую малину, а сзади сидел этот, в пальто и ушанке, местный Горбатый. «А может, он эф – эс – бешник? Да нет. Сотрудников ФСБ я как – то сразу узнаю: правильные черты лица, стремительный взгляд, скупость движений, мат некстати. Нет, все – таки не из органов. Но откуда?» – задать вопрос прямо Геннадий боялся не то, что напрямую, но и через Олега Михайловича. Как же пуглив все – таки пьяный человек! Море по колено – неправда. А может быть, это зависит и от ай – кью пьющего. У необразованного подозрительность улетучивается, а у интеллигенции обостряется. «Надо будет еще поразмышлять над этим», – Геннадий пожалел, что сейчас не было возможности зафиксировать мысль на бумаге, а до утра он уже дожить и не надеялся.

Тем временем въехали в лес. «Ну, все» – Геннадий на всякий случай расстегнул куртку, чтобы легче было драться и бороться в случае чего.

– А скажите, вот технопарк у нас есть, такой, сельхохозяйственный – это подойдет под инновационную историю? – Олег Михайлович, доселе молчавший, обернулся к Геннадию. – Даже не один, два у нас есть. В одном мы рыбу разводим редкую, а в другом – кроликов – гигантов. Под двенадцать килограмм, представляете? Вот, правда, такие вот! – Олег Михайлович обозначил ширину животного – переростка. – Только вот беда у нас с предпринимательской жилкой. Кроликов разводит выпускник сельхохозяйственного ростовского техникума по гранту. Я его спрашиваю, ну а кому ты их, Петечка, продавать будешь? Наладил уже каналы поставок? А он мне отвечает: «А зачем их продавать? Я сам съем» – Петя – толстый мальчик. – «Мех – на шапку, а мясо – в семью». Вот что ты будешь делать?

– Предпринимательство – не первое, но важное качество инноватора. – Ответил Геннадий Петрович, немного успокоившийся благодаря размышлениям.

Машина въехала на освещенную поляну. В дырочки продышенных окон, кажется, виднелись столы.

– Ну вот и приехали, вылезайте! – сказала кожаная шапка – ушанка позади. – Геннадий снова поежился, то ли от стужи, хлынувшей в раскрытую дверь, то ли от перспективы пить с этим неприятным человеком. Но вспомнившаяся прозвучавшая фраза от анекдота моментально согрела. Гребли в лодке слепой на веслах и одноглазый рулевым. Второй нагнулся, первый влепил веслом в единственный видящий глаз гребца. «Ну все, приехали». – Слепой сложил весла и вышел.

Геннадий вылез в мороз.

– К нам приехал, к нам приехал! У – у–х! Давай по первой! – Грянула гармонь.

На поляне действительно стояли нагруженные яствами столы – соленья, варенья, чаны с ухой, шашлык и, конечно, запотевшая бутыль самогона. «Вот так да. Опять на ночь нажираться придется», – упал Геннадий. Его поддержали: «Проходите, дорогой гость, все ради Вас!»

После второй рюмки, закушенной соленым в льдинках арбузом, очень похожим на помидор Геннадий снова забылся на некоторое время. Разбудила его песня, конечно, та самая, казацкая:

Черный ворон! Чо – о–рный во – о–оран!

Что ж ты вьешься

Над моею

Головой!

– Геннадий подхватывай! – сказала кожаная ушанка.

Геннадий обнаружил себя стоящим в цепи поющих, обнявшихся за плечи и раскачивающихся мордоворотов. На небе рассыпанные звезды тоже качались и подпевали, клубы пара окутывали поляну. Кто – то разделся до пояса – колол дрова. «Древнерусская оргия. Самая натуральная», – подумал Геннадий, пока вместе с хором набирал воздуха для следующего куплета.

– Геннадий, как Вам наш продукт. Чистый, натуральный, первой перегонки? Эх – ма? – успел спросить Олег Михайлович, стоявший через одного в могучей шеренге. Рядом стояла кожаная ушанка, уже не страшная и такая родная, тоже пьяная. И снова грянуло разухабистое многоголосье:

Ты не вейся!

Ты не ве – ейся!

Черный ворон

Я не твой!

Ох, не твой!

Наконец – таки запылал костер.

«А может, он и раньше пылал, просто я не видел»

Песня продолжала струиться над замерзшим Доном. Геннадий решил сохранить в памяти музыку свободного братства: открыл телефон, включил диктофон и, спустя минуту, отправил звуковой файл на мобильный Веры Марковны.

Утро с перерывом на сон

На часах было полчетвертого утра. Было тепло, уютно и совсем не страшно. Самогон лился внутрь донцев и одного москвича убойными огненными шотами.

Обратную дорогу Геннадий Петрович не помнил. Первым воспоминанием, которое пришло в пьяное сознание, стало пробуждение в гостиничном номере возле унитаза. Потом Геннадий переполз на кровать, открыл третий том «Войны и мира» и, не разобрав текста, моментально провалился в небытие.

– Геннадий, что – то поздно Вы вчера. Или рано, как сказать, не знаю. Я ровно в пять часов встаю – спасибо, что своими шагами разбудили. – Сказала уборщица гостиницы, жившая тоже на втором этаже в небольшой коморке. Она зашла утром, прибирала разбросанные вещи, протирала пол.

Геннадий Петрович понял, что наступил следующий день. Сначала подумал, что местная казачка.

– У меня как назло будильник сломался. А тут Вы, как слон, ей – ей – топ! Топ! Топ – топ!

– Извините.

Уборщица не к месту замялась. Нет, понятно, что с похмелья мужчина выглядит эротично: щетина, пьянящий запах еще недопереваренного спирта, беззащитность, повышенное давление, особенно в области таза.

– Кстати, Вас внизу ожидают какие – то люди. В руках пистолетами вертят. Просили, чтобы поднялась посмотреть – скоро ли Вы проснетесь? Вот, деньги какие – то дали, не пойму какие. – Уборщица повертела в руках синенькую бумажку с изображением королевы матери.

«Английские фунты, – определил Геннадий. – Но откуда у казаков фунты?»

– Я ушла. – Уборщица тихонько прикрыла дверь.

Встал не без труда – легкий звон в голове, но ни больно, ни тошно не было. Подошел к окну – на улице стоял заведенный микроавтобус. Тот, на котором вчера катались за город.

Зазвонил телефон.

– Синица на проводе. Вы сейчас в Вешенской, я тоже здесь. Подойдите к окну. Уже видели? Вас хотят устранить. Позже расскажу. Сейчас подходите к окну, выбиваете его стулом. Потом кидаете вниз матрас с кровати, он мягкий. И сигаете на него. Я не знаю, успеете Вы или нет, но я всегда так делал – получалось, по крайней мере, не сломать ноги. Потом бежите направо, там за углом магазин мебели «Казачка». Заворачиваете за него и там моя машина. У Вас мало времени.

Геннадий хотел перезвонить директору музея, чтобы уточнить, были ли вчерашние мрачные люди ему ранее вообще знакомы? Короче, выделять деньги таким людям явно не следовало – очевидный, но не проверенный вывод. Но позвонить, понятно, не успел – счет пошел на секунды. Геннадий не успел даже спросить – нужен ли он живым и почему его не убили вчера? В дверь постучали.

Как Геннадий очутился в машине – не помнил. И как не пытался – не вспомнил. Адреналин стер всю память, сделал ноги скоростными, а руки – железными, отключил боль. Во всяком случае, глубоких порезов на правой руке выше локтя Геннадий Петрович не почувствовал.

Погоня была позади. Оторвались по лесу. Синица управлял «Ниссан Икс – трейлом», куда за ним угнаться длинному экскурсионному микроавтобусу?

– Это были Ваши люди?

Люди оказались «от Аркадия».

Геннадий с удивлением узнал, что стоит на прицеле у своего акционера и главного заказчика по инновационному проекту. Но это еще предстояло осмыслить. Адреналин спал, жутко захотелось сна. Пусть пока само переваривается.

Синица сделал Геннадию перевязку, дал телогрейку и время выспаться. Потом отправил на своем джипе в Москву, а сам, сказал, пересядет на его желтую «Калину» и погонит в сторону столицы. Договорились созвониться на утро.

На подъезде к Москве по Минской трассе – уезжали разными дорогами – Геннадий настроил «Коммерсант ФМ»:

– Сегодня утром на старой Смоленской дороге произошло крупное ДТП. Белый микроавтобус с эмблемой заповедника «станица Вешенская» подрезал желтую «Ладу – Калину» и перевернулся. Легковой автомобиль вылетел на встречную полосу и столкнулся с автомобилем «Камаз». Число жертв по предварительным данным – пять человек.

– Догнали. Что же теперь делать? Аркадий хочет больше денег? – Геннадий понял, что срочно нужно утонуть в работе, иначе от такого количества чрезвычайных происшествий поедет крыша.

Часть 3

Путешествия продолжаются

Узнать всё можно, не спеша.

Идти по жизни впереди.

А можно просто пропустить.

Сказать, что не было пути.

Алексей Олегович Масленников

В Москву почти на щите

Возвращение в столицу Геннадий Петрович уже не расценивал как въезд цезаря в Рим, как победитель Олимпиады в свой полис. Что – то похожее он испытывал в студенчестве, когда с полным кошельком денег с уверенным лицом летящей походкой входил в самые дорогие супермаркеты города. Теперь, как он думал, с полной головой впечатлений он возвратится в Москву. Новость заставила его переменить настрой.

Срочно, срочно – на работу. Как бы то ни было, заказ по открытию и продвижению бизнес – инкубаторов в разных точках надо продолжать. А для воплощения идей и просто для механической «индейской» работы, требовались люди. Много людей. Много адекватных людей.

Кадровая служба постаралась – к приезду шефа его ждало около ста человек. Все жаждали лекций, задач, действия, энергетической подпитки – чтобы на них накричали, обмакнули в грязь лицом, вставили пропеллер, чтобы там у каждого заработал персональный моторчик, в общем – все ждали.

И Геннадий дал. Зажег.

Первый вывод, который сделал Геннадий, что денег на открытие бизнес – инкубаторов придет меньше, чем заявлено в федеральной целевой программе. А отчитываться придется за всю сумму. Конечно, разница между 100 млрд. и 50 млн. пусть и рублей есть. Но помпа нужна для отвода глаз. Те, кому не нужно знать больше того, что «модернизация в России идет полным ходом», разницы между миллиардом и миллионом не заметят. А то, что пятьдесят есть половинка от ста – это нормальный откат, посчитают они. Расчет Геннадия Петровича был верный – он вовремя прочел книгу о законах Паркинсона.

Начались знаменитые лекции. Почему знаменитые? Потому что все действительно получали то, что ожидали – мощный пинок хозяина под рабский зад. Многие были наслышаны о том, что материал основан на «каких – то секретных данных» из высших кругов. На самом деле, информация была исключительно из практики «РосПиара», но кое – где проскакивал неосознанно и след прибалтийских учений.

Первая лекция была посвящена фандрайзингу – предполагалось изыскать дополнительные средства для развития модернизации у частных инвесторов или других министерств. Заказчик был не против.

Затем последовала лекция по идеям. Как могут будущие анклавы, а пока что колыбели бизнес – идей, продвигаться безыдейно? И две практические лекции, чтобы освежить память – по клиентскому сервису, умению обходится с людьми. Знания нужные. По мнению пиарщика, всю его жизнь окружают только целевые аудитории и клиенты разной степени неблагодарности. Первая жизненная задача пиарщика – донести до целевых аудиторий нужные ключевые сообщения, месседжи. И вторая – удовлетворить всех клиентов: родителей, супругов, друзей, детей, коллег, бизнес – партнеров и прочих; желательно оптимальными средствами. И уже потом только можно пожить в свое удовольствие. До которого, по данной теории, было бы дожить сложно: «целевые аудитории» будут просить свежую информацию каждый день; а вменяемых «клиентов» же с каждым годом становится все меньше.

Кто – то осмелился спросить Геннадия азбуку – «медиа – рилейншз» и «блоги». Рассказал с ходу по доброте душевной и этот материал.

И на сладкое – одна лекция от Веры Марковны – однополчанкам, в смысле – женскому составу «РосПиара». И общая научная от Стиция – для желающих, факультативно.

Лекции Геннадия Петровича

Набор большого количества линейных сотрудников предполагал наличие учебного центра. В пиар – агентствах то кризис, то непонятно откуда берущаяся сезонность, то выборы очередные какие – нибудь (все до конца не могут отменить никак), то массовые акции наших против ненаших, то умственная отсталость или недальновидность или залитые гордостью глаза руководителей (сегодня пиар – премию получает, а завтра – чуть ли не компанию «под ноль» закрывает, было такое дело) заставляли то набирать, то увольнять сотрудников. Поэтому, учебные центры просто необходимы. Но в них кто – то должен работать, и это проблему не решало. Лекции тезисно записывались на листок бумаги, выверялись многими часами начитки и в итоге оставались сухие тезисы, по которым любой топ – менеджер (топ – менеджеров всегда в последнюю очередь увольняют) прочтет, сделает накачку, поставит на рельсы, добавит внутренний стержень – введет в курс дела, в общем.

Нет смысла передавать на бумаге эмоции Геннадия Петровича, потому как их надо видеть, слышать, чувствовать. А описывать радость на бумаге – все равно, что пытаться кайфануть от скорости, сидя в домашнем кресле. Поэтому не будем врать друг другу. Приведем только конспекты.

Показывать «исходники» также строжайше запрещено – это ноу – хау, пока в России не защищенное никак. Если капиталы россияне защищать научились под юрисдикциями Кипра, Каймановых островов или еще какой – то экзотики, то с защитой идей пока было туго.

Вот конспекты самого способного из учеников, которым оказался, как ни сложно догадаться, Владилен.

Фандрайзинг

– Брать количеством. 100 «холодных», но при этом результативных* звонков в день делали в компании «МВ – офисная техника», 50 звонков в неделю – для PR – агентства более чем милосердно.

– Итог недели – 5–10 встреч в неделю.

– Итог общения по итогам встреч – 1–3 заинтересованных лица, то, что нужно, чтобы сделать 1 проект.

– «Продажа проекта» – это нормально, пиарщик не влияет на продажи компании, ему должно хватать своих продаж (это крутой спикер, это крутая тема, это крутой проект).

– Отказ – это нормально, это исходные условия; не принимать ничего на личный счет.

– Хотим предложить не «сотрудничество», не «спонсорское участие», а – «мега – супер – пупер уникальный проект», выгодный именно для Вас.

– Индивидуальное предложение – «для Вашей марки», «для Вашего бренда», «для Вашей компании»…

– За спонсора надо все расписать, чтобы ему осталось только принять решение.

– Прорваться через секретарей можно, разрывая шаблон. «Вы нам что – то хотите предложить? – Нет, Ваш руководитель хотел мне что – то предложить, я перезваниваю».

* – результативный звонок это – поговорить больше 5 минут, обменяться мобильными координатами, понять перспективность дальнейшего общения

Идеи

– Абонентское PR – обслуживание без новых идей – как блюдо без соли и пряностей. Быстро надоест.

– Нормальное количество: 2 идеи в неделю.

– План внедрения:

1.

посоветоваться с коллегами

с руководителем

с клиентом

2.

схема внедрения – не больше 1 страницы

что? для кого? каких ждем результатов? чем будет выгодно, полезно, хорошо клиенту?

– Правила проверки качества идеи:

– воплощение не больше 1 месяца;

– реализуется без существенных дополнительных затрат (если продаете – лучше по – крупному);

– когда проект нравится; если не нравится – идите к руководителю, без самонасилования.

Развитие отношений с клиентами

– Клиент – наше всё. Не каждый клиент – наш клиент. Писать слово «клиент» с большой буквы – несусветная глупость. – «Вы еще Родину продайте в обмен на продовольствие» – дописано синей ручкой. «Русский язык они коверкать будут – он Вам отомстит, Вам еще на нем пресс – релизы писать» – дописано красной ручкой.

– Делать на 150 % из 100 %.

– Не делать того, что не просят.

– Всё согласовывать.

– Не перепиарить (дорогой и деликатный пиар – для персоны, для крупной компании).

– Пиарить все, что движется (лавинообразный пиар – малая и средняя компания, кто – то неизвестный).

– Новое – думать всегда над клиентом и предлагать.

– Держать в курсе (отчет минимум 1 раз в неделю – сделано – планируется, план – факт) в короткой форме объёмом не больше 1 листа.

– Отвечать быстро клиенту (если не можете сразу – ответьте «письмо получено, отвечу позже – тогда – то»).

– Советоваться с клиентом – хороший тон.

– Орфография и правописание – вежливость пиар – специалиста.

– Благодарите. Журналистов, клиентов, тех, кто запрос подкинул, операторов. Всех. Благодарите.

– Больше слушать, что говорит клиент, спрашивать – что почитать по его отрасли: газеты, журналы, блоги.

– Читать блоги и твиттеры клиентов.

– Телефонный звонок – лучше письма.

– Встречи – 1 раз в месяц – полтора минимум.

– Уведешь клиента – убью.

Медиа – рилейшнз

– Неформальные встречи, тусовки – то, что надо для эффективного первого контакта (бар Папарацци, деловое кафе Коммерсант).

– Бывшие коллеги пиарщиков по университету обычно работают журналистами. Этим и надо пользоваться для организации публикаций «по дружбе».

– Советуйтесь с журналистами.

– Советуйте журналистам.

– Готовые пресс – тексты – малые формы и Интернет.

– Затравочные формы – интервью, статьи – в большой прессе; с готовым текстом – пошлют.

Лето – затишье – надо этим пользоваться, «выезжать вверх» по цитируемости – клиент доволен.

Социальные сети – аська, фейсбук, жж – просто комментировать и делиться новостями.

Медиа – рилейшнз – это ни что иное, как «продажа», навыки продаж спикеров и их тем – выпучить по «Школе тигра» и Брайану Трейси.

Блоги

– Социальные сети и ЖЖ – Интернет для ленивых.

– В социальных сетях надо быть.

– Как?

профиль – легкое био, если надо – proff на официальном сайте;

интересы прописать по максимуму;

френдов набирать – постинг, smonster, обсуждение тем у друзей по интересам и топовых тем.

– Где?

ЖЖ – знаменитости

Слон. ру

Состав. ру

Ведомости блоги

– Фишки

Перепост

«Красные кнопки» – секс, кровь, мат, звезды, фотки

Мобильный постинг

Оффлайн – мероприятия (путешествия, экспедиции)

– Что читать?

Константин Максимюк

Антон Попов

газета Ф5

Джо Витале «Как писать гипнотические тексты»

«М – да, понятно, что ни хрена не понятно. – Владилен еще раз перелистал записи, отложил и взял снова: пробежал глазами, что – то подчеркнул и поставил несколько восклицательных знаков. И решил перекурить. Кто – то спит с мыслями, а кто – то курит вмести с ними. Владилен не курил уже два года. Если не считать случая, когда он незаметно для себя напился в аэропорту и обнаружил себя в туалете со стюардессой на высоте десяти тысяч километров. «Сигареты есть?» – спросила она. – «Нет». – «А спички, зажигалка?» – «Н – нет» – «Ну, а какого хрена ты тогда приперся?» – «П – п–приударить». Больше Владилен ничего не помнил. – Пойду и Веру Марковну послушаю», – наконец решил он.

Лекция Веры Марковны

– Вот что, девочки, сейчас я Вам поведаю самый главный женский парадокс. Кто не расплачется, тот может себя считать настоящей пиарщицей и прожженным циником.

Любви в семье не бывает. Любовь – это любовь. Настоящая любовь – всегда трагедия. А семья – это, считается, надолго, навсегда, брак на небесах, и все такое прочее. Значит, любой брак, чтобы быть настоящим, должен быть без любви. А если любовь – то это не брак. Понятно?

– Титаник?

– Давай разберем по кадрам. Ну, не по кадрам, а по сценам слушай. Вот, что хотел главный герой?

– Любви любимой.

– И что, она была счастлива, когда он утоп?

– Нет (удивленно и разочарованно).

Такое развенчание мифов продолжалось еще полчаса.

Две девушки рыдали, шепча: «Несправедливо. Несправедливо же!»… Однако заявления о приеме на работу не забрали. «Уже что – то в них перевернула», – подумала не без гордости Вера Марковна.

Она вспомнила разговор с учительницей. Та говорила: «Если хотя бы один ученик после её предмета – журналистики – скажет: «Нет, это точно не моё» – значит, моя задача выполнена».

Владилен тихо офигевал. Впервые на женском совещании. Все наружу. Разве только они, эти королевы, еще не пукали. Однажды в пионерском лагере Владилен зашел к девочке в старший отряд, подождать, пока она подкрасится. Озарение, что девушки такие же оболтусы («Как это будет в женском роде – «оболтусы», не хочется мата употреблять?»), как и ребята, сошло в первый раз. Потом больше такого не повторялось. И вот сегодня. Как будто его тут не было.

Почему – то вспомнился вещий сон. Впрочем, о его содержании мы расскажем в другой раз. Еще Владилен подумал, а не влюбиться ли в Веру Марковну всерьез? Но тут же отверг эту мысль – ни к чему она, да и фильм «Мне не больно» он смотрел, и рассказы Валерия Зеленогорского читал – нет, не надо.

Отвлечься от секса можно несколькими способами, они известны – спорт, алкоголь, вождение машины на большой скорости. Но сегодня Владилен открыл еще один – шопинг. Все началось с обычной замены чехла сотового телефона – прилагаемый к «Нокии Е66» кожаный футляр расслоился, побледнел, в общем, поизносился. Надо было найти что – то на замену. Сначала «Евросетью» были предложены дерматиновые шедевры. В принципе, хороший вариант, но цена (слишком дешевая) душу не согревала. Именно так, цена должна греть своей величиной, если что – всегда можно ей хвастануть, как тузом в рукаве. Правда, козырь этот одноразовый – сказал, и сразу его обесценил. Даже двум разным людям говорить о высокой цене носимой тобой вещи не с руки – вроде как ты уже раскрылся. Особенно, если первый человек, который об этом узнает – сразу тебя поставит на место. А может, и не поставит. Но Владилена один раз поставили. Однажды в метро он как – то озвучил цену своего портфеля в ответ на то, что задел чей – то пакет, по словам владельца которого его содержимое стоило «десять тыщ» (не уточнялось чего именно). Портфель Владилена стоил «штуку», (хотя на самом деле было пятьсот). В ответ презрительной китаянкой с безупречным русским был выдан ответ: «Не гони – не больше полтинника на Черкизоне». Тогда еще был Черкизон, и было обидно. Нет, не за то, что работал Черкизон, конечно.

Так вот, шопинг начался с отличного кожаного чехла. Владилен взял кожаный пиджак для телефона за тысячу рублей. И телефон, за год своей эксплуатации, казалось, вернул себе цену в семнадцать тысяч («Это ж цена холодильника», – подумал после покупки Владилен). Ощущения понравились – и от самой покупки, и от ее факта. Потом последовало обновление домашней бытовой техники – электрочайник и утюг. Владилен задумался о хлебопечке, но вспомнил, как быстро была заброшена соковыжималка. При любых раскладах сок типа фреш обходился дешевле, как оказалось. Затем – новый холодильник. И все эти покупки были совершены в течение недели. В «РосПиаре» был выдан аванс, и впервые с деньгами было расставаться легко. Процесс понравился настолько, что на горизонте уже замаячил персональный самолет с собственным именем на борту – в кредит, конечно.

Покупки на время перекрыли все человеческие инстинкты. С кем бы поделиться этой новостью? Не с девушками же из агентства.

– Владилен, приедешь на Дубининскую, скажешь «за супербом»… – голос в трубке был знакомым, а номер – нет. «Отец?» – Владилен знал, что на время его работы в «РосПиаре» его будут поддерживать материально, но как именно – пока узнать не доводилось. Было гарантировано: трудоустройство в отличную команду и дополнительные бонусы. Вот, кажется, капнул первый бонус. От папы – так от папы.

– За чем, простите?

– За «Супербом» – тебе понравится. Черный, полный привод, без шильдиков. Давай. Жди дальнейших инструкций, работай.

– Хорошо. – Владилен положил трубку, затем забил номер в «Гугл». Телефон принадлежал компании «Рузские Стимулирующие Лотереи». «Да уж, хорошо стимулируют».

Наутро Владилен припарковал шикарную «Шкоду» (марка, которую он не расслышал, называлась «Super B»). Ее ходовые качества и производимые впечатления достойны отдельного описания. Как оказалось, точно такую же машину водит Геннадий Петрович. В связи с чем в обеденный перерыв Владилену Верой Марковной была прочитана персональная лекция, суть которой сводилась к тому, чтобы не вылететь с работы до окончания испытательного срока, не стоит злить, подкалывать начальство и показывать, что ты умнее (богаче, серьезнее и т. п.). Хотя у Владилена не было назначено никакого испытательного срока, он решил продолжить ездить со следующего дня на метро. «Поздно, поздно мне с «Супербом» – так бы я Веру Марковну в нее еще на той неделе затолкал бы».

Непрочитанная латвийская лекция

Лекции в компании год назад взялись читать друг другу из экономии на сторонние учебные программы. Тем более в компании были люди с таким багажом знаний, за который могли быть дать Нобелевскую премию. Но никогда не дадут. Такие вещи не рассказывают просто так – ими еще вовсю пользуются сильные мира сего.

– Стиций, а Вы на Нобелевскую не хотите выдвинуться?

– Нобелевка – это пиарная премия.

– Вот, наш человек. Зараженный бациллой пиара. – Выкрикнул, занимающий свое место с бокалом ледяного бурбона «Джим Бим» Геннадий Петрович. Этот бурбон был не лучше, а может и похуже шотландского и ирландского виски, но на нем взгляд директора «РосПиара» был остановлен еще в юности. Вообще, любая вещь из обихода или пищи Геннадия Петровича могла быть «похуже, чем известные прямые аналоги» (кондовости маркетинговых исследований засели в голову неисправимо, извини, читатель) – ценой или качеством, неважно – но у нее всегда имелось важное преимущество – связь с прошлым, с воспоминанием. Вот и с бурбоном, всегдашним спутником аристократически – сибаритско – бездельничьего досуга Геннадия Петровича, была связана история из прошлого. Однажды, в модном журнале – «ОМ» или «Птюч» (в разное время они вырывали пальму первенства друг у друга в среде продвинутой молодежи девяностых, – как «Кока – Кола» и «Пепси» – а потом оба с концом эпохи загнулись; главный редактор и создатель «Ома» скрылся за границей, а глава «Птюча» остался в России – о чем это говорит? – О чем – то, да говорит…) – молодой розовощекий, стройный, спортивный, но безденежный Геннадий увидел рекламу «Джим Бима». Четверо разнохарактерных молодых людей сидели за столом без закуски и готовились к дружеской попойке. Геннадий, тогда еще просто Геннадий, без Петровича – или просто Петрович без Геннадия – вырвал страницу и показал ее всем своим тогдашним друзьям. О них еще будет речь. Все убедились и единогласно поддержали Геннадия: «Да, это мы на рекламе». Бурбона в магазинах той среды обитания, где рос Геннадий и его друзья, не было и быть не могло, и в заграничные командировки никто не летал. Да и денег не было. Но клятва была дана: «Заработаем, соберемся и выпьем вместе этого бурбона». Не с тем, чтобы воздать почет проницательному директору по маркетингу «Джим Бима» в России, а может, и с тем… Сколько было дано клятв в юности – кто вспомнит? Бурбон Геннадий начал пить лишь через лет пятнадцать после той первой встречи с ним на страницах модного журнала, и лет семь спустя, как появились деньги и время собираться с друзьями. Случайно, держа ночью путь за город на пикник, в провинциальном супермаркете. И с тех пор так его и пил. Клятва юности, ничего не попишешь.

– Нет, правда, Нобелевку просто так не получишь, – повторил Стиций, знакомый нам по первой части. Ренегат – не ренегат, жертва первой в жизни экспресс – вербовки Геннадия Петровича. Но все равно его с интересом слушали – человек из – за границы. – В этом году, чтобы физики с улицы выиграли Нобелевскую премию, им пришлось опозориться для засветки в Шнобелевской. А так, как говорится, случайных лиц там не бывает – только по росчерку перу пиарщика.

– Так, это что, Стиций, у нас лекция уже началась?

– Все собрались, вижу. Итак, сегодня мы поговорим о нескольких интересных вещах. О мозге, о науке, о науке логики и мужском племени.

– Интересно.

– Да, интересно. – Раздалось в большой переговорной, переоборудованной этим холодным зимним вечером под лекторий.

– Поехали. Была такая наука – логика. Она возникла в Средние века. Вернее, она появилась еще в античности, благодаря Аристотелю, но развитие получила только в Средние века. Мы сейчас не будем касаться того момента, когда была эта эпоха «античности», и почему ее больше, чем за тысяча девятьсот лет не забыли. Об этом как – нибудь в другой раз, если будет интересно.

– А мне сейчас интересно. – Вера Марковна еще ничего не записала в блокноте, кроме даты и темы. – Давайте сейчас остановимся. Я историю очень люблю.

– Все вопросы – после лекции. Геннадий Петрович, Вы не против? – Стиций даже не посмотрел на Веру Марковну.

– Ответьте кратко, а остальные вопросы да – после всего. – Геннадий Петрович не планировал подавать голос: «Я – отдыхаю, пью виски, «хаваю культурку», слушаю внимательно вместе со всеми, а мог бы в кино пойти с Верой Марковной», – говорил он всем своим видом, развалившись насколько это было возможно в обычном офисном кресле.

– Ну, смотрите, если коротко. – Кротко начал Стиций, чуть сгорбившись над переговорным столом, ставшим на время учебной кафедрой. – Времяисчисление мы видим несколько иначе, чем оно было на самом деле. О чем может идти речь, в частности – о какой такой Античности, если письменность изобрели когда? Вот вспомните когда. Гуттенберг и так далее. Вся история Древней Греции, Аристотели, Сократы, Платоны и Плотины были придуманы средневековыми мыслителями. Потом они успели нагромоздить своих трудов. А когда их поняли – поняли, что про Античность – то они более вдумчиво написали и интереснее, чем, так сказать, свое, – то решили начать эпоху Возрождения. Возрождение – и есть по большому счету рождение античности. То есть, что мы видим? Мы видим фальсификацию истории в добром виде. В злой, если можно так выразиться, форме историю переписывали при Екатерине Великой. Но это точно другой вопрос.

– Да. Это еще более интересно, но ладно, продолжайте. – Вера Марковна что – то отметила в своем конспекте. «Спросить позже про Екатерину», – значилось там.

В Стиции было трудно узнать бывшего разведчика и оперативника с лицензией на убийство. В «РосПиаре» ему по душе пришлась аналитика. И увлечение историей он тоже вспомнил, отдавался ей со всей страстью.

– Среди основателей называют Дунса Скотта с его теорией «правильного мышления». Так вот, никакого правильного мышления не существует. Существует два взгляда на жизнь, и все.

Стиций отпил воды с газом, сдержал отрыжку, как бы проглотив воздух; глубоко вздохнул. Он временами скучал по «Боржоми» с натуральной газаций, от которой отрыжки не бывает.

– Первый взгляд на жизнь – это смотреть на происходящее, как на постоянное, как на вещи.

«Как на говно, – почему – то подумал Геннадий. И тут же затер оперативную память позитивом. – А я смотрю на жизнь, как на праздник». Это было важно – «затереть позитивом», то есть иметь в голове только хорошие мысли, когда ты принимаешь пищу, а тем более пьешь воду, и тем паче – огненную воду. Молекулы воды чувствуют того, кто их употребляет, и изменяют свою структуру и состав. Геннадий не хотел пить говно.

– А второй взгляд на жизнь – это взгляд как на процесс прошлого, настоящего и будущего одновременно. Скажем, большинство, смотря на стекло, видят стекло и то, чем оно является в данный момент – окном, бутылкой, стаканом. – Стиций бросил взгляд на Геннадия Петровича, отхлебнувшего виски. Со времени увлечения наукой и историей пришло и увлечение алкоголем. Стиций с трудом припоминал и не мог припомнить профессии, которые можно было квалифицировать как трезвые. Врачи? Пьют. Инженеры? Еще как пьют. Курьеры – пьют. Грузчики пьют, причем, также как и курьеры, прямо на работе. Водители – дальнобойщики – пьют. Все пьют, отчего ж ученому не пить? Так в лекцию попал стакан, раньше как – то обходилось без него. Стиций, зафиксировав таким образом свой порок вербально, отметил для себя важность и пагубность начинавшегося алкоголизма. – А я вижу, когда смотрю на стекло – процесс его стекания под влиянием силы тяготения. Обратите внимание, что все древние стекла в музеях и замках внизу толще, чем наверху.

Кто – то в аудитории на задних рядах громко зевнул – рот нужно было рукой как глушителем прикрыть. Если такая манипуляция собственным воздухом, как отрыжка – шумна, то почему зевок должен быть бесшумный? Этого не понимал никто, пока на этот факт не укажут два и более незнакомых между собой людей.

– Но все равно, как бы мы на жизнь и вещи не смотрели, все равно наличествует ограниченность применения моделей.

Аудиторию пронзила мелодия «Mylo» – «Drop the pressure», – Геннадий Петрович забыл поставить звонок на вибровызов.

– Секунду прошу подождать, друзья. Важный звонок, а лекцию я пропускать не хочу. – Геннадий вышел в коридор, тихо прикрыв дверь; Стиций замолк, налил еще воды. В аудитории – ни шороха.

Лекция Стиция (продолжение)

– Важные новости, господа. Вера, задержись потом. И все из отдела специальных проектов и молодежных программ. Стиций, продолжайте.

– Да, мы остановились на том, что окна текут.

«Замечательно, – подумал Геннадий Петрович. – Особенно в дождь».

– Данный, принципиально новый взгляд на вещи обозначил в своих трудах философ Гегель. Из этого мы можем сделать нефилософский, практический вывод – смотреть на все, как на процессы в динамике. И жить станет проще. И управлять надо тоже процессами, по возможности организуя их, а не следуя за внешними обстоятельствами.

Еще у Гегеля был ряд интересных диалектических законов, советую с ними ознакомиться. Основной труд Гегеля – «Наука логики». Не бойтесь, если Вы что – то не поймете. Те вещи, которые Вам будут непонятны у Гегеля, и сам Гегель не понимал. Шучу, конечно. Продолжаем. Да, если коротко о главном выводе закона диалектики – прошу поверить на слово. В мире нет ничего непротиворечивого. Все – противоречиво. Это понятно? Окей.

– Я Вам вопросы потом задам. – Отозвалась Вера Марковна.

– В стенах этой аудитории, и нигде иначе. – Подал голос Геннадий Петрович, немного захмелевший и выражавшийся так, как будто не было двадцати с лишним сотрудников на этой лекции. Все же все привыкли: «РосПиар» – большая дружная семья, где есть мама и папа, которые иногда пикируются. А детям вмешиваться не положено, они и не вмешивались.

– Теперь о том, кто логикой занимается в нашем организме. – Продолжил как ни в чем не бывало Стиций. Он уже и забыл ту жаркую прибалтийскую ночь. Он даже бы и имя Веры Марковны забыл, если бы вместе работать не пришлось. Что было, то было.

Вера Марковна только хмыкнула, ничего не ответила, при людях – то.

– В истории и науке существовало миллион мифов о человеческой природе и о его мозге, о сознании. Что только мозгу не приписывали… И кровь он якобы охлаждает, и сперму якобы вырабатывает. Даже наука о мозге появилась – френология. На самом деле мозг есть генератор энергии. Есть энергия – мозг ищет смысл жизни, нет – запускает суицидальный механизм. А если у Вас еще и трагедия в жизни случилась – херак, и рак. В лучшем случае – некроз каких – нибудь органов или конечностей. Лучше – органов. Шучу.

– А Вы, простите, медик? Шутите, как хирург. – Подали голос с галерки. Это Антонина, хирург по первому образованию.

– Есть немножко. Так вот, мой совет – никогда не впадайте в сознательную депрессию. Помните, отчаяние – грех – то ладно, но оно очень вредно для здоровья. Чтобы восстановить нервные клетки и клетки нулевые мозга, они же – стволовые, нужно подождать десятка два лет, пока медицина разовьется. Тогда же и лекарство от СПИДа найдут, и его вирус. Все знают, да, что СПИД есть, а вируса его – нет. А потраченные миллиарды долларов на него – есть, вернее, их тоже давно нет. Вы поняли, да, в чем цимус?

– А сколько мы проживем, продолжительность жизни растет или убывает? – Поинтересовалась Татьяна из аналитики. Аналитический департамент – самый вопрошающий, видимо, по долгу службы – тщательная работа с новой информацией. Правда, сейчас в вопросе Татьяны чувствовалась тревога.

– Как Вам сказать, продолжительность жизни растет, конечно. В развитых странах и даже в развивающихся, как наша. Наша – Россия, – уточнил Стиций, гражданин Латвии. – Но природу не обманешь. Как было, так и осталось, что человек живет до тридцати лет, а потом начинает медленно умирать. Все, кого мы видим старше тридцати – тридцати трех лет – ходячие трупы. Но мужские «трупы» все – таки будут поживее женских.

Геннадий громко отхлебнул виски. Уже второй стакан заканчивался. Но ничего не сказал, просто подумал: «Не согласен».

– Каждый мужчина стремится населить землю своими детьми. Природа дала ему такую возможность. Причем, что интересно, мужчина может влиять на будущее потомство даже своей головой, мозгом, сознанием.

«Ебать мозги», – подумал Геннадий Петрович как можно тише – чтобы огненная жидкость не почувствовала брани. И оказался близко к истине, как и любой человек под влиянием алкоголя в незапущенной стадии.

– Все знают явление телегонии. Это когда дети матери похожи не на непосредственного отца, который ее физически оплодотворил, а на того, кто впервые лишил ее невинности. Это работает даже у гомосексуалистов, если чувства первой любви и первого секса были сильнейшие. Так вот, есть еще и явление супер – телегонии. В виду имеется то, что дети похожи на того, кого представляли родители во время секса.

«У Анджелины Джоли и Бреда Пита дети будут похожи на реальных родителей при любом раскладе – это без вариантов», – подумала Вера Марковна, которой, впрочем, Пит никогда не нравился. – «Но остается вопрос, смогут ли они вместе вообще кончить? Им же представлять просто некого», – вспомнила она известный анекдот неблагополучных или проживших более десяти лет в браке супругов.

– У меня пока все. Будут ли вопросы? – Подвел итог разномастной сбивчивой не по его причине лекции Стиций.

– Вопросов не будет, – отрезал Геннадий Петрович. – Срочное совещание. Тем, кому сказал – остаются. Остальным спасибо, думайте, что Вы расскажете на Вашей лекции. Доложите через кадровую службу.

«Аркада»

– Нас тут втянули в очень щекотливое дело, – начал Геннадий Петрович.

Перед ним сидели в зале: Вера Марковна, Стиций, директор кадровой службы, Владилен и Лина, отвечавшая в агентстве за «молодежные проекты и специальные программы». Аудитория еще пахла потом, смешанным с дорогими духами – все сотрудники «РосПиара» научились выбирать парфюм, но еще не начали поголовно брить подмышки. Эмоции выходят через влагу – что ж!

Геннадий на секунду немножко притормозил, решил не говорить всей правды, как он ее видел. Обошелся короткими указаниями:

– Следователь, занимавшийся делом убийства, в том числе и нашего конкурента «номер 1»… «Номер 1 – номер 2. Эх, Ленька, Ленька… Номер первый или номер второй?

Геннадий задумался над ключевым вопросом – кем же быть? Первым номером или вторым? Сама постановка такого вопроса уже говорила о фактическом, давно обернутом в мечтах, присутствии в «высшей лиге». Но ведь надо было это как – то определить поточнее… Что говорило о неуверенности игры на таком высоком уровне. Тем не менее, размышления завели вот куда.

Конечно, быть первым – это классно, это почетно, это приятно. Но. Пионерам всегда стреляют в спину. Те, кто проводит разведку боем, обычно из этой разведки не возвращается. Все – таки. Номер первый – это номер первый.

Что со вторым? Тоже, в принципе, вариант. Как в Формуле–1 – едет какой – нибудь Кими Райкконен в хвосте у Михаэля Шумахера или Фернандо Алонсо. А хвост в автогонках, чтобы Вы понимали, это разреженный воздух с наименьшим сопротивлением. Так в 90–е нищие годы некоторые таксисты, отвозив клиентов в аэропорт из какой – нибудь Рязани за 200 километров, пристраивались в жопу к фуре и пытались экономить бензин. Неясно точно, сколько они там наэкономили, но надышались солярой прилично. Так вот, разреженный воздух нужен не для того, чтобы экономить бензин, а для того, чтобы из него выныривать и опережать обессилевшего от сопротивления воздуха лидера.

«Вторым номером» умудряются позиционироваться и авиакомпании, и перевозчики грузов, и автопрокатчики. Мы, говорят, не первые, мы – «номер второй». На самом деле, они не больше, чем третий – пятый, но это другой вопрос.

«Важно не первым и не вторым, – начало доходить до Геннадия, – важно – быть удивительным». Можно слыть первым, а потом нырнуть вниз, чтобы набраться сил. Можно ехать всю жизнь вторым, а потом враз растоптать первого. Можно, как писатель Андрей Рубанов, в драных штанах отвечать на вопрос «Что нового?» – «Ничего», а на следующий день появляться в гостях Елены Ханги.

Когда от тебя ничего не ждут – ты выпускаешь книгу. Когда вообще поставили крест – снимаешь фильм. Всегда держи козырного туза в кармане – первая заповедь бойца. Или, как говорил придворный юморист Геннадий Хазанов, в свое время тоже наученный эффективному поведению: «Путай карты!»

Вот и Ленька – был конкурентом номер раз, а на рынке – номером два. И получил пулю в спину. Опасно следовать за лидером».

Геннадий продолжил:

– Он вчера погиб в автокатастрофе. Следователь. Синица была его фамилия.

Он же вел дело о покушении на нас с Верой Марковной. Да, было такое. Так вот, возможны провокации в отношении сотрудников «РосПиара». Не ведитесь! Обо всем подозрительном – сообщайте лично мне. Ясно? Донесите эту мысль до ваших подчиненных.

– А что за дело – то? Как называется? Я знаю, следователи дают прекрасные звучные имена своим делам и спецоперациям. Тут, кажется, без спецоперации не обойдется. – Владилен подумал, что, кажется, сболтнул лишнего. Без внимания на второе дно вопроса не оставил ни Геннадий, ни Вера Марковна, остальные восприняли вопрос спокойно. То ли думали над своим вопросом, то ли убоялись. Скорее, первое – в «РосПиаре» слабых духом, несмотря на творческую ранимость профессии, не было.

– Дело, действительно имеет название. «Аркада». Тут замешаны серьезные деньги по модернизационной государственной программе, но нам нужно качественно выполнять свою работу. Нет, знаете что? Пока сотрудникам ничего не говорите про провокации – просто интересуйтесь у них чаще, что в их жизни происходит. Что было замечательного за день и так далее. Сами расскажут. Не будем сеять панику.

– А новый следователь, мне, кстати сказать, не симпатизирует. Такое чувство, что он меня посадить хочет, а не клубок распутать.

«Правильное подозрение», – Владилен вытер руки о брюки: волнение.

– Еще вопросы будут?

Вопросов не последовало.

– Все, работаем.

Контрмера

– Стиций, можно тебя на секунду?

– Геннадий Петрович, есть идея.

– Сначала я скажу, а ты послушай. А потом я послушаю.

Геннадий Петрович спустился в столовую вместе со Стицием. В последнее время он явно тяготился своей работой, а такого ценного кадра директору «РосПиара» терять не хотелось. Поэтому у Геннадия Петровича созрел план.

Столовой сегодня служил ресторан в «Сандунах» – русская кухня. Сели за дубовый стол, стали ждать официанта. Слуга поварешки не подходил более десяти минут – непростительное опоздание для московского общепита. Но сегодня его не заметили – Геннадий говорил, Стиций слушал и вертел в руках зубочистку, пытался воткнуть ее в лакированный стол.

– Что заказывать будете?

Геннадий и собеседник не сразу поняли вопрос. Первым нашелся Стиций:

– Что – нибудь поесть.

– И чего – нибудь попить. – Добавил Геннадий.

Обед принесли на удивление быстро.

– Стиций, я задумал контрмеру. – Геннадий Петрович подвел черту под рассказом обо всем произошедшем. – Тебе необходимо внедриться в этот следственный комитет, который раскручивает это дело. Узнать побольше про нового следователя. Хотя нет, что нам это даст? Короче, стань там своим, подберись поближе, узнай, насколько нам сильно угрожает опасность. Спинным мозгом чую, что – то над нами нависло, но не пойму что. И побыстрее, а то эта туча изрыгнет сильную молнию. У сильных людей на пути стоять можно, но не долго. Пока стоим.

– Понял, сделаю.

Работая по джи – ар направлению Стиций давно понял, что воздействовать на чиновников через СМИ может только последний идеалист. Все эти рекламные ролики, снятые про то, как машина с мигалкой останавливается у ларька «Роспечати», чтобы купить газету – фейк, обман. Рекламщики всегда снимают свои ролики, не представляя свою аудиторию вообще. Вот радио – реклама «Мегафона» – безлимитный тариф для первых лиц бизнеса: «Я выбрал тариф и теперь всегда контролирую своих сотрудников – по дороге на работу, в командировке, в выходные и даже дома». – Дороги на работу у бизнесмена нет, или есть, но не в том смысле, в котором это говорится в рекламе. Чтобы всех и вся контролировать – для этого есть менеджеры на оперативку. А быть всегда на связи – что за глупость? Меня не видно, меня не слышно, Мавр сделал свое дело, Мавр может заглядывать только на банковский счет. А если он не пополняется – орать, на менеджеров. Но не по телефону, пусть и с безлимитным тарифом. Лично, лично, нужно «выжимать кисонек». Если они бизнесменов не почувствовали к сегодняшнему дню, то, что там говорить про чиновников?

Стиций давно общался с МВД и Прокуратурой. Вот где настоящий, истинный джи – ар. Общение с оборотнями в погонах для Стиция началось с подачи Геннадия Петровича, подсадившего на пиар – иглу персонального пиара главу Следственного комитета. Пара лекций Геннадия Петровича о пользе открытости, и вот уже СКП мелькает во всех новостях. Спикеру – нравится, журналистам – тоже, ничего себе! – ценный первоисточник, комментирует все что ни попадя – а ЧП в энергетике, и задержки рейсов, и отстрел бездомных собак. Просто клад, а не спикер.

Однажды главе СКП эта информационная открытость надоела, но журналисты просто так не отпускали. И теперь он с тоской пожинал хлеб своей публичности, торговал лицом направо и налево и подумывал о том, как и куда уволиться. На первое время требовалось заткнуть СМИ, чтобы не мешали работать и думать. В этот момент в должности «консультанта по взаимодействию со общественно – политическими и специализированными СМИ» и появился Стиций. Отбиваясь от журналюг и приводя в чувство толковыми советами бедную жертву публичности, Стиций вел свое расследование и вскоре получил чин и должность исполнительного вице – спикера СКП.

Нет пророка в…

По жестокой иронии судьбы, запрограммированной давным – давно великим поэтом, не состоялось пророка в своем Отечестве в виде бизнес – инкубаторов.

Первые точки идей открылись в ростовской станице Вешенской, украинском Коктебеле и израильском Эйлате. Геннадий утешил себя, а заодно и заказчика тем, что наряду с открытием российских бизнес – инкубаторов в этих странах будет проводиться идейная экспансия в культуру и быт. Речь шла об Украине и Эйлате. Раньше подобная функция – культурного представителя и агитатора – лежала на посольствах России. Но со смертью первых послов данная работа превратилась в синекуру и деградировала в службу дипломатической почты – посылочки без досмотра на родину и обратно передавать.

Что требовалось в первую очередь? Минимальная информационная подготовка – снять офис и выпустить первый пресс – релиз. С этой задачей главы представительств справились блестяще. Вышло более пятидесяти публикаций – попали в хороший информационный резонанс с местными национальными праздниками. На Украине в Коктебеле это был день вина. Сначала придумали посвятить этому событию заявление нано – виноградника, но идею отвергли как излишне популистскую. Израильские друзья пожертвовали, ну как, пожертвовали – в обмен на винную технологию – систему орошения виноградников в условиях лютой засухи. Идея на Украине была преподнесена как инновационная и сразу выдвинута на национальную предпринимательскую премию. То же самое произошло и на израильской территории – коктебельская технология сработала без сбоев и уже на этапе внедрения поразила изворотливые умы владельцев еврейских винокурен.

Да, это фикция, но на начальном этапе успеха кто не сделал хоть толику мелких пакостей? Вопреки мнению таллиннского идеалиста – тренера Тарасова, Геннадий Петрович стоял на той мысли, что пустота и есть обязательное условия для творчества. «Твердое, и только твердое может быть в основании каждого дела, – учил тренер Таллиннской школы менеджеров. – Постоянно простукивайте фундамент: если почувствуете пустоту, рано или поздно все сооружение рухнет». – «Ничто не вечно под луной – это раз. В пустоте кроме идей обычно содержится воздух – это два. Как фундамент дышать будет?» В общем, Геннадий допускал легкие финты в начале предприятий. И категорически не сторонился пустот никогда.

Станица Вешенская обрадовалась своему бизнес – инкубатору, как дитя. Вопреки мысли о том, что на Дону правит сельское хозяйство, опрос показал другую картину. Главной проблемой все считали невозможность удобного хранения культурных артефактов. Музейный фонд был закрытым для посетителей, необорудованным и постоянно пополняющимся. По берегам Дона находились множество заповедников времен Большого Ледника, из которых «Галичья гора» была одним из самых известных, но не единственным.

Одним словом, направление инноваций было определено – музейное хранение и сохранение культурного и природного наследия. По ошибке в музей чуть было не записали казачество как таковое, но остатки Круга резко воспротивились: «Аз есмъ!» – и от них отстали. Казачество давно и успешно заведовало бизнесом по охране церковных святынь по всей стране. А информационным поводом к открытию Вешенского бизнес – инкубатора стало согласие продюсеров фильма «Ночь в музее» снять пятую часть именно на Донской земле, родине Михаила Шолохова, здесь, в станице Вешенская.

Первые государственные субсидии на бизнес – инкубаторы поступили исправно. Требовалось продолжать кипучую деятельность. Сибирь и Урал томились в ожидании инноваций. «Только инноваций нам и не хватало», – так президенту России удалось заставить думать о пресловутой Белой Обезьяне буквально каждый регион большой страны. Но материализация идей началась в передовых регионах.

Екатеринбург

– Владилен, твой любимый город?

– Мой любимый город одновременно и нелюбимый. Это Екатеринбург – колыбель русского рока.

– Расскажи.

Суровый город. Мало кто знает, что до 1992 года Свердловск был закрытым военно – промышленным городом, черным дымящим ящиком с богатой внутренней анонимной жизнью. Заходить можно, выходить нельзя.

Собственно, Екатеринбург – имя, которое он обрел в новой России – был условным городом, выражавшим единство только на карте. Население и вообще всяческие людские поселения были живы, поскольку они способствовали жизни заводов – гигантов. От топлива для подводных лодок до железа, руды и металлических конструкций – все производилось здесь, вдалеке от столиц. Из города выпускали только продукцию заводов, но не людей. А надо было в одно как – то обозначить этот производственный район страны, взяли и соединили дорогами и административными границами, взяли и дали ему название. Многие люди же по – прежнему знали, что они – не часть России, а собственность завода.

Новая Россия возвратила центру Урала не только древнее имя, но и порядки – беспощадные, но со смыслом. Именно здесь, а не в Тольятти или во Владивостоке, разворачивались кровавые бои за право дележки пока еще не трупов советских промышленных гигантов, разворовывалось все. И вскоре над всем этим полем битвы встала личность – могучий беспалый великан. Ему в силу амбиций не хотелось рвать и метать за какие – то заводы, пусть и золотые. Ему вздумалось взять и разметать целую Россию. «Россия у меня на первом месте, – говорил он своей жене Наине, – а ты на втором». «Хорошо, что есть второе место», – думала она и поддерживала его во всех начинаниях. Задуманное, как мы знаем с Вами, удалось, к сожалению.

В Екатеринбурге нет озер, только обмелевшие заводские пруды. А если бы озера и были – то были бы нечисты. Все ездят туда, где они есть, по крайней мере. О чистоте в Челябинской области, столице трубопроката, тоже говорить не приходится. Но побег заводского населения от своих бояр – заводов на выходные в соседнюю губернию дает – нет, не уверенность, а всего лишь возможность размять кости. И это в интересах самих заводов, людей, которых становится все меньше и меньше, и их приходится беречь.

Точкой отсчета Екатеринбурга как информационного центра стало цитирование Ельцинской биографии. Затем город прославили «Бакстеры», сильные хваткие креативные пиарщики, и тоже ушли из него выше, к центральным башням Кремля. Сейчас, а особенно в последнее время, город стал самоуправляемым информационным центром, откуда каждый день исходят различные новости – от того, что прорвало водопровод и завалило город снегом до нелепых массовых шествий и убийств студентов. Лишь бы не говорили о том, сколько было вложено в ремонт дорог летом 2010 года.

Однозначно, что люди умеют здесь трудиться и работать во благо хозяина. Но инновациям не нужны рабы, хоть и талантливые. Им нужны только хозяева, причем молодые, до 30 лет, с незакостеневшим сознанием. Таких здесь не оказалось в достаточном количестве. Большинство по – прежнему держит нос по ветру в сторону Москвы.

А Урал тем временем продолжает рождать гениев с простыми русскими фамилиями.

– Что ты имеешь в виду?

– Да так, тонкий намек на толстые обстоятельства, – попытался пошутить заплесневелой шуткой Владилен. Такие номера с Геннадием Петровичем не проходили.

– Вот и лети в Екатеринбург, попробуй договориться там об открытии бизнес – инкубатора.

Владилен решил согласиться. Чтобы Геннадий Петрович ничего не заподозрил, билет заказал у секретарши громко. После обеда уточнил о брони и после окончания рабочего дня выехал в аэропорт.

Грозный и хитроумный план созрел у Владилена[10]. А мотором ему послужил отец, сыгравший в этом приключении далеко не последнюю роль… Но кто же отец этого молодого таланта, владеющего искусством стрельбы из гранатомета, дипломатией, мимикрией и немножко пиаром? Если Вы еще не догадались – смотрим дальше.

А Геннадий тем временем элегантно спутал карты хищников, ждавших его у выхода из берлоги. Он, как и его предок неандерталец, вежливо выпроводил женщину вперед навстречу опасности.

В Красноярск полетела Вера Марковна.

За 4000 км

– Геннадий, привет!

– Да, Аркадий, здравствуйте. Тут у нас такая заваруха – на наш заказ налетели. Надо бы с Вами встретиться.

– Подожди – подожди, не части. При встрече расскажешь. Ты же в Красноярск вылетел? Точнее нет, ты уже ведь в Красноярске?

– Нет, за меня.

– Блядь. – Треск, щелчок и короткие гудки. Аркадий бросил трубку, возможно, даже – разбил об стену.

«Это он о моей Вере? Вот сука!» – Геннадий Петрович присел на край стула и крепко задумался. Но не успел он сморщить лоб, снова зазвонил мобильный.

– Сибирь зимой с самолета – та же картина, что и Израильская пустыня, как ты рассказывал. Только белое все. – Начала рассказ Вера Марковна Геннадию Петровичу, когда самолет подрулил к зданию аэропорта «Емельяново».

Приятный голос жены остудил нараставший пыл Геннадия.

– Вера, быстро делай все дела и лети сюда. Нет, жди меня. Я сам к тебе сегодня вечером прилечу. Тебе угрожает опасность. На твоем месте должен был оказаться я, – совсем уже устыдился Геннадий.

– Гена, не драматизируй. Хочешь прилететь – прилетай. Сообщи номер рейса по смс. Все, давай. Звони, если соскучишься. – И прибавила с улыбкой – Буду рада увидеть твой пропущенный. – Ссориться не хотелось, а переживать тем более. Как там писал Горький: «Степь, безмолвная и пустынная, вся залитая ярким солнцем утра, развертывалась вокруг нас, сливаясь на горизонте с небом, таким ясным, ласковым и щедрым светом, что всякое черное и несправедливое дело казалось невозможным среди великого простора этой свободной равнины, покрытой голубым куполом неба». Вот кисть художника – лучше не скажешь! «Это и про снежную степь тоже. В Красноярске наступало утро. А в Москве – то – еще ночь! Что же я, Геннадия разбудила, или он еще не ложился? Вот всегда, без меня вообще совой становится».

За 4000 километров Вера Марковна ожидала увидеть других людей, хоть и российских – со своей характерной внешностью, говорком, особенностями поведения. Все – таки глобализация глобализацией, а пять часов лету – не шутки.

Отмотаем на несколько часов назад. И такие необычные характерные люди Вере Марковне встретились уже на посадке. С неуловимыми, но заметными особенностями, как – тонкие черты лица, преимущественно невысокий рост, худоба. По говору – слова произносятся отрывисто, коротко. Вера Марковна вспомнила своих знакомых, родом из Красноярска, и нашла по памяти ту же небольшую резковатость. Такие отточенные «пулеметные» фразы вели к напускной требовательности, однако не доводили стрелку до повышенно – неприятного уровня жесткости.

Забираясь в самолет, Вера Марковна забыла попросить место «у окошечка». В ночном просторном аэробусе пока было свободно. «Сяду пока на свое место, а там посмотрим», – подумала Вера Марковна и раскрыла бортовой журнал, который, надо сказать, был сделан довольно качественно. Вообще, казалось, скоро все козырные карты перейдут в руки именно корпоративным рупорам. Собственно, козыри уже были на руках: отлаженная система дистрибуции: например, самолеты и поезда, плюс внутренняя аудитория; постоянный финансовый спонсор – уж за рекламой точно гоняться не надо, тем более за такой таргетированной аудиторией рекламодатель прибежит сам; и главное – есть возможности привлекать хороших журналистов, ведь корпоративные СМИ не могут рассорить политически разнонаправленных журналистов. Пока корпоративные журналы не пишут о политике, конечно. Да, наверное, и не будут – крупный бизнес многим обязан государству.

Поуютнее устроившись в кожаном кресле с обивкой «Рекаро» – прямо как в благородном «Ауди» – Вера Марковна открыла попить негазированной водички. Самолет постепенно наполнялся, а попутчиков все не было. Такая дорожная интрига всегда приятно щекочет нервы и такое коммуникационное окончание, как язык. Все же в самолетах пассажиры общаются меньше (наверное, оттого, что смотрят в одну сторону, а не друг на друга), но, тем не менее парой слов успевают перекинуться. Да и, как известно, стрессовые ситуации усиливают новые знакомства. Вера Марковна стала припоминать недавние новые пассажирские знакомства, продолжившиеся за бортом. Что – то не вспоминалось – ночь видимо, на дворе. Да, вот, вспомнилось одно приятное знакомство с известным телеведущим. Но об этом подробнее в другой раз.

Звезды в аэропортах встречаются чаще, чем в тех же поездах. Вот и сегодня, встав в очередь на посадку, Вера Марковна услышала объявление: «Пассажир Глызин Алексей, просим Вас срочно пройти на посадку к 14–м воротам на рейс в Екатеринбург. Пассажир Глызин Алексей…» – «Неужели тот самый? – подумала Вера Марковна. – Сейчас и проверим» Благо вот они рядом, ворота в Екатеринбург. И правда, озираясь по сторонам, но вполне трезвой походкой к пустым уже воротам прошагала мелированная голова знаменитого певца в кожаной куртке. И, кстати, не все звезды летают в бизнес – классах, так что шанс лететь вместе был и сегодня. Но попутчиком оказалась не звезда, во всяком случае, Вере Марковне, не известная.

На Веру Марковну пахнуло запахом свежеупотребленного виски, вприкуску с жестким сигаретным дымом. Перед ее местом стояло два подростка с закрывающимися глазами. Такие обычно, отмечают каждый редкий отлет на родину изрядной долей популярных ядов – спиртного и табака, обычно употребляемых одновременно.

– Это что ли наши места? – спросил один другого.

– А какие же!

Вера Марковна сложила журнал в трубочку, поспешно встала, посмотрела на ребят, представила одного справа, другого слева и поежилась.

– А…простите, молодые люди, может, я лучше к окошечку пододвинусь, а вы присаживайтесь. Не против?

– Да пожалуйста, – ответил первый.

– Легко, – поддержал второй.

«Вот и отлично», – подумала Вера Марковна и отметила при всей напускной агрессии и отрывистости речи быструю отходчивость.

За весь полет Вера Марковна ни разу не отлучалась в туалет. Мудрено ли таскаться в турбулентном салоне с ноутбуком подмышкой? Да и не хотелось ни в какой туалет. Заснула и проснулась, сначала для отказа от пищи, второй при словах «Дамы и господа, мы начинаем снижаться».

По салону прошла с инспекцией пристегнутых ремней и откинутых обеденных столиков молодая проводница: «Ремни пристегиваем, спинки кресел и столики – поднимаем».

Соседи Веры Марковны вдруг проснулись.

– А можно мне воды? – чуть ли не за рукав потянул ее молодой человек, сидевший рядом с проходом.

– Сейчас принесу, – успокоила бортпроводница ровесника, у которого, судя по всему, начиналось похмелье.

– А вина из бизнес – класса не осталось? – осведомился второй.

«А поебаться тебе не завернуть?» – хотела ответить Вера Марковна за бортпроводницу, но, как вы понимаете, сдержалась.

Видно было, что молодые люди интересовались со знанием дела.

– Наш самолет совершил посадку… Лэди энд джентельменс… Сэнк ю. – закончил свой спич капитан воздушно – музыкального судна с именем «А.Н.Скрябин». И Вера Марковна поняла, почему Виталий Мутко не испытывал угрызений совести после своего «англоязычного выступления».

В Красноярске

В городе было полно дешевых японских машин с правым рулем и, соответственно, пробок. Однако машины были чистые и не производили удручающего московского впечатления грязной длинной дымящей змеи с красной жопой и желтыми глазами. В метро от пробок было не спастись, потому что метро не было. Говорят, на рытье тоннелей денег хватило, а на сами поезда нет. Вот и страдали красноярцы, томясь в пробках и слушая радио БФМ – все, как у больших, все как в Москве! Почитание и вопросительное заискивание в отношении столичных жителей чувствовалось, как и в любом Замкадье, дальнем или ближнем. Но ни капли жалости не было – даже по отношению к переживаемым уличным беспорядкам, периодическим террористическим актам и недавнему летнему убийственному дыму. В Сибири ничего подобного не было – только пробки.

Вера Марковна словила такси. «Ради интереса прокачусь слева пассажиром на переднем сиденье», – водитель сам выбежал и открыл дверь белого «Ниссана».

– Семьсот.

– Отлично.

До города от «Емельяново» было ехать порядка 30 километров – довольно далеко. «Взлетную полосу в городе застроили новыми девятиэтажками, торговыми центрами и заправками», – пояснил водитель. Но район этот по традиции зовется «взлеткой».

По радио как раз шли новости с цитатами из вчерашнего разговора с Владимиром Путиным, аккурат про москвичей. Месседж: «не все жители столицы снобы и самодовольные гады», – явно был направлен на регионы, в самом центре России над такими словами посмеялись бы: «Хочу сказать, что далеко не все москвичи «как сыр в масле катаются»… Да, есть небольшая, очень узкая категория людей, которые живут гораздо выше среднего, но их и москвичами – то назвать нельзя – это люди мира, – вспомнил классику, думается, не к месту, Владимир Путин, – они непонятно где живут: в Нью – Йорке, Москве или Париже, а рядовой москвич не жирует, а живет достаточно скромно». Поэтому ответ на вопрос «Когда Москва объединится с Россией?» был очевиден. – «Никогда». Зачем?

Медленно приближался центр города. Ехать стало все трудней. Вера Марковна попросила остановить у ближайшего ресторана с бизнес – ланчами. Таковым оказался «Якудза» – русская и японская кухня. На часах было 14 часов по местному и 10 утра (Вера Марковна не стала переводить наручные часы, ограничившись мобильным временем) по московскому. Время максимум – для завтрака по – московски, но здесь подавался только обед.

«Грибной суп» оказался не серой кашицей, замешанной на тертых шампиньонах, а настоящим варевом с белыми грибами в большой тарелке. «Прекрасно. – Далее последовали два открытия. – Кажется, я хочу обедать во время завтрака, и – я забыла помыть руки». В этот раз Вера Марковна от «пудрения носика» решила отказаться: площадка перед зеркалом была мокрая и узкая – дорожку не раскатаешь. Да и не было рядом никого. Лучше рассыпать дорожки и знакомиться с коксом при полном народу помещении – сочтут за понты, а не за настоящее. Но – было пусто, и Вера Марковна решила раньше времени не бодриться, тем более что период бессонной ночи пока не вступил в стадию, когда валит с ног, пока длился «расколбас».

По пути из туалета Вера Марковна захватила почитать газету «Коммерсант». Раньше она любила «Ведомости», но Геннадий Петрович вкусы скорректировал. Сибирский рупор правильной бизнесмении оказался черно – белым, в отличие от цветного столичного с синим заголовком. Не символично ли – как похоронка российскому бизнесу в регионах?

Что касается власти, то, как удалось выяснить, на местах – все свои: губернатор, мэр. И законы тоже – свойские, изменения доходят не сразу, ох не сразу. В этом убедилась Вера Марковна, которая как пешеход познала пугливость московских водителей, не желающих расставаться сначала с лишними 300 рублями за разговор по мобильному, потом с 500 – за непристегнутый ремень и, наконец, ставки растут! – с 800 – за непропуск пешехода на переходе. В Красноярске, может быть, все и стали пристегиваться, но разговаривать hands free еще не научились, и какое там – пешеходов пропускать!

Сейчас москвич был только глава округа. Но тенденция москвизации власти неминуемо продолжается с танковым упорством. Хорошо, что не была явно видна тенденция «очернения» – большинство таксистов были русские ребята.

– К мосту, до «Биг – бена» подбросите? – Вера Марковна знала, что это где – то рядом и рассчитывала на «полтинник». Угадала:

– 50 рублей, – ответил русский молодой парень, но праворулевод.

Тронулись, поехали – вечерние пробки еще не начались, поэтому езда пока не доставляла дискомфорта.

Водитель снял с подставки зазвонивший мобильный:

– Валя, я на вызове. Грача везу. Скоро буду, да. Слушай сюда, эт – самое, купи значит, следующие штуки: мыло, шампанское, туалетную бумагу, икру, пемолюкс, резиновые перчатки… Да, водку само собой, два ящика. Ага. Да. Елку я сам привезу.

«Поразительная предусмотрительность», – подумала Вера Марковна. И выпить, и поесть, и убраться. Водитель продолжал рулить и давать указания:

– Записала, Валентина? Ой. Слушай, если я сейчас отрублюсь – это значит, у меня деньги кончились.

«Отрубился – значит деньги кончились, надо записать, – подумала Вера Марковна. Но лезть в сумочку за телефоном, открывать там опцию создания «Заметок»… – Ладно, постараюсь запомнить».

– Блин, давай перезванивай, клуша. – Водитель все – таки отрубился. – Вас прямо к «Биг – бену» или через дорогу перейдете?

– Прямо.

– Тогда сейчас через мост переедем, там развернемся.

Енисей под Коммунальным мостом – самым известным, градо – брендо – образующей, конструкцией – чернел и тек. И это несмотря на недавние аномальные морозы. Эффект ГЭС. При температуре «минус 40» это дает очень забавные фотоснимки – кругом снег, деревья в инее и пар от воды.

Когда оказались на середине моста, взор Веры Марковны задержался на надписи одной из колонн. Она гласила: «Ты не мужик, если у тебя нет штанги». Но записывать опять не хотелось. Вера Марковна запомнила, но тут же забыла, что хотела запомнить в предыдущий раз. Короткая оперативная память у женщин.

– Почему Енисей ваш не замерзает? – Вера Марковна решила обозначить свою неместность, так как парень уже несколько раз метнул взгляды на ярко – красные скиды, которые все молодые коллеги называли «уггами».

– Почему – почему, – ответил парень, снова мимолетно глянув на вызывающий цвет обуви, он бы и выше посмотрел, да Вера Марковна была в брюках. – Потому что все крокодилы перемерли бы!

Вера Марковна искреннее рассмеялась.

– Приехали.

50 рублей чаевых за отличный юмор – это нормально.

Теперь телефон зазвонил у Веры Марковны.

– Спасибо, – улыбнулась она таксисту и дала деньги.

– Удачи, – ответил молодой человек. «Ни спасибо, ничего» – начала было думать Вера Марковна, но из салона прозвучал вопрос, не надо ли сдачи? Вера Марковна захлопнула дверь и показала ладонь: «Пока». Надо было успеть взять телефон, который так и не замолкал – видимо, что – то срочно.

– Алло!

– Вера Марковна? У нас автора зарезали. Автора зарезали, представляете, наглецы?

«Надо же! Только я здесь причем. Свидетелем, что ли хотят?»

– Вы кто, простите?

– Это из типографии. Да, извините, не представилась. Менеджер – технолог Евгения. Буквы тут на обложке не все вошли. Тут написано: «Книга рекомендуется профессиональному сообществу. Тырым – пырым, вот – Станислав Наумо, и на следующей строчке – «Фонд «Сколков». Видимо – правильно «Наумов», «В» обрезали.

– И «о» обрезали – должно быть «Скол – ко – во», «о» в слове «Сколково» не хватает. Получается, это Вы не автора зарезали, во – первых, а спонсора. Что, конечно, хуже. Дайте подумать, – (секунда), – ничего выкупать не будем, переделайте.

В целом, красноярцы показались даже более «своими», знакомыми людьми, чем те же, скажем, жители Урала и Черноземья, в которых не раз приходилось бывать в комсомольской юности Вере Марковне. Она бывала там давно, еще во времена стройотрядов, и всячески ратовала за возобновление этой традиции.

Геннадий прилетел вечерним рейсом, Вера Марковна встретила гостеприимно, преподнеся чашечку кофе из автомата и распечатку мейла. В ответ Геннадий передал Вере Марковне электронный билет.

– Твой вылет обратно через час, иди, регистрируйся пока, а я кофе выпью и магнитиков тебе в дорогу куплю – сотрудникам и родителям подаришь.

Два мейла

Распечатка, переданная Верой Марковной, оказалось письмом от Стиция:

«Уважаемый Геннадий Петрович!

«РосПиар» скоро может прекратить существование. Я накопал много интересного. Семья Скрыпниковых – Аркадий, его отец Серафим и сын его Владилен. Пока не могу установить, кто из них главный. Но, ориентируясь на их всегдашние обычаи, по всей видимости, дед.

«Аркадий Серафимофич, ага, буду знать». – Отметил Геннадий и продолжил чтение. Обо всем последующем Геннадий догадывался, и его худшие опасения подтвердились. Раскрылась тайна белого фрака.

Следующее мое письмо будет, скорее всего, написано под диктовку этих варваров. Так что не обессудьте, если однажды выстрелить в Вас придется мне. Я не со зла – сделал что мог: докопался до правды. Но эта правда – паскудна и опасна. Но это не повод не искать ее.

Прощайте, надеюсь, не навсегда.

Ваш Стиций».

Геннадий допил кофе, выскреб со дна пластиковой тоненькой ложечкой не размешанный сахар и выбросил в помойку. Попал.

«Интересно, как, обладая такой информацией, Стиций оказывался еще не только живым, но и на свободе? Или в тюрьме уже провели Интернет? Да, злая шутка. И все же. Видимо, сделка с правосудием в обмен на защиту».

Геннадий оказался недалеко от истины. Стиция не только оставили в живых и не закрыли, но еще и предложили повышение. В обмен на то, что он примет сторону «темной силы» и пойдет на службу к Аркадию.

Следующий мейл, как и предупреждал Стиций, Геннадий впоследствии удалил, не читая. Там говорилось что – то о «добровольной сдаче правосудию, пока дело не приобрело официальную и широкую огласку».

Вторую распечатку Вера Марковна Геннадию Петровичу не показала – решила разрулить вопрос самостоятельно. В Московском офисе учинил драку Владилен.

Со стойки регистрации возвратилась Вера Марковна. Пока она стояла в очереди, думала над красноярской идеей, которая даст старт сибирскому бизнес – инкубатору. Нет ничего продуктивнее, как думать над стратегией в очереди (и еще в пробке): идей пришло несколько. Во – первых, можно было заняться исследованиями низменных состояний воды – символичный Енисей поставлял бы, теплый от ГЭС уникальный заряженный (или разряженный?) поток. Во – вторых, во – вторых, можно исследовать субкультурность славянской нации, отбившейся от нашествия «черных». Но еще, к сожалению, не выигравшей битву с «желтыми». Нет, бред. А в – третьих, в – третьих… Забыла…

– Ваш паспорт? Дэвушка! Ваш паспорт, да! Благодару! Очэн благодару!

Геннадий Петрович беспокоился: «Нельзя было ее сейчас в лапы Владилена отправлять, но и раскрывать его опасно». Вере Марковне он предпочел пока ничего не рассказывать. Выходило, что опять он пропускал ее вперед, навстречу хищнику. Но и за ним уже мчались волки. «Сначала с собой разберусь», – Геннадий попытался улыбнуться, как герой Николаса Кейджа в «Оружейном бароне» в начале фильма: натужно и по – детски: «Гажу, знаю, что гажу и все равно улыбаюсь».

– Все нормально – зарегистрировали. Какая – то пьянь на Севера рыбачить летит – чуть шубу не порвали своими удилами. Ну, я пошла?

– Да, Вера, осторожнее. – Последовал поцелуй в щеку.

– Ты тоже. Я остановилась здесь недалеко, в аэропортовской гостинице. Сейчас перезвоню им, переоформлю на тебя.

Геннадий уже не слышал последних слов; он увидел быстро приближающихся из глубины зала группу черных плащей. Левые руки опущены, правые поддерживают левый лацкан. «Автоматчики!» – и бегом припустил к выходу.

– Вера, спрячься быстро! Я их отвлеку!

Зал ожидания с кремлевскими пиарщиками

Вера Марковна не видела бурю, от которой бегом скрылся Геннадий Петрович. Сочла за легкую форму сумасшествия – Геннадий не спал, судя по виду, больше трех суток. Спокойно зашла за автомат с кофе, наклонилась, заказала капуччино со сливками. Когда она поднялась и вдохнула аромат, никакой толпы суматохи уже не было: все шло мирным ходом. Она допила кофе, побродила по сувенирной лавке, поняла, что Геннадий забыл передать магнитики и начала выбирать.

– Девушка, тут для Вас просили оставить.

Продавщица протянула пластиковый пакет. В нем лежал сверток, Вера Марковна заглянула – пистолет. И магнитики.

– Нет, это не мое.

– Как не Ваше?

Вера Марковна, кажется, догадалась.

– Впрочем, давайте.

«Ну, какой нормальный человек даст в дорогу на самолет незаконный пистолет? Надо его спрятать». – Вера Марковна спросила, где туалеты, легко вошла в мужское отделение (двое рыбаков – северян, брившихся у зеркала, ахнули) и закрылась в кабинке. Пистолет был спрятан под крышку рундука. Далее – смс Геннадию: «Средняя кабинка. Целую!»

Рейс в Москву задержали на час. Вера Марковна уже подумала, а не заняться ли сборкой – разборкой пистолета, поучиться оружейному ремеслу? Но отвергла мысль, дабы не возбуждать суровых сибиряков. И открыла ноутбук. Давно хотела пересмотреть один вирусный ролик про кремлевских пиарщиков. «Ага, вот он сохранен», – и нажала «play».

1: Доброе утро, братки! Расклад такой: Дима и Вова стремительно теряют в рейтинге доверия.

2: Я же говорил, чуваки! Гражданские свободы – вот, что надо.

1: Да – да – да, но Бэтмен и Робин говорят, что надо держать нос по ветру, если мы не хотим оплачивать мигалки из собственных денег. Пока не придумаем десять пиар – акций, ни шагу из этой комнаты. Итак, что у нас есть?

3: Я слышал, что «Несогласные» выступают за тридцать первую статью конституции, молодежь поддерживает – надо отвлечь внимание.

1: Да, но как?

3: Разрешить, это же их права.

1: Нет, нет! Так быстро сдаешься! Возьмем нашистов, пусть борются против неправильно припаркованных тачек. Ты слишком узко мыслишь, чувак! Сейчас в ходу интернет, греби свой ЛСД, мужик. Так, что у нас дальше?

4: Дима – продвинутый пользователь.

1: И?

4: Он открывает свой видео – блог.

2: Твиттер! Он постит в твиттер!

5: Ipad!

4: Iphone!

5: Нет, Ipad!

1: Спокойно, детишки. Солнышко, запиши.

6: Медвед издает указ о депортации нелегальных иммигрантов и ужесточает иммиграционный контроль.

1: Пожалуйста, кто – нибудь, заберите у него пыхач, мне кажется, он совсем поплыл.

5: Вова вручает медали летчикам, тушившим лесные пожары.

4: Нет, он тушит их сам!

1: Ты только что взорвал мой мозг, приятель! Ну, а если в МЧС кто – то будет против, пригрозим отставкой. Отлично, продолжаем в том же духе.

2: Представьте: он едет по всей России на «Калине».

1: А ну – ка заткнись! Все помнят, как ты придумал эту отличную фразу «Она утонула», а сейчас молчи. Итак, что у нас там про «Калину»?

2: Хорошо, он как бы неожиданно заезжает в города, и как бы наводит там как бы порядок. Увольняет чиновников, и, заодно, поддерживает автопром.

2: «Формула один». Мы посадим его на «Формулу один», она едет гораздо быстрее. «Калина» такая «тр – тр – тр – тр – тр», а «Формула» «у – у–у – у–у».

4: О, Боже, братва, зацените: он, кажется, перебрал с кокаином, у него начинает бред.

3: Объединение ПРО, тигровый саммит с Леонардо Ди Каприо.

1: Это не бред, идиот! Это пиар – акции! Эй, чувак, ты молодец! Всем учиться у него. Отныне, всем двойную дозу. Так, а ты что рисуешь? Вову – дзюдоиста. Хорошо, повесьте, как наглядную агитацию спорта. Народ, что у нас еще есть?

7: Нанотехнологии.

1: Что это?

7: Не знаю, но звучит круто.

5: ГЛОНАСС!

4: Чистая вода Грызлова!

1: Грызлова? Стоп, пусть сам зарабатывает.

2: Братва, я тут по телеку видел, как какие – то неудачники в Химках защищают лес. Ну, круто было бы на этой теме выехать. Да и Димке мэр давно не нравится.

1: Слишком круто, пресса пронюхает.

5: Боже, да закроем мы их телеканал. Побьем журналистов.

4: А как же свободная пресса?

1: Эй, не поздновато ли ты вспомнил про совесть, а? Никто тут совесть мою не видел? Нет здесь совести – то моей?

1: Нет, ничего не говори. Лучше и не скажешь! Дамы и господа, мне кажется, нам придется запастись свинцовыми труселями, потому что наши задницы скоро покроются позолотой. Ну, что ж, меняем костюмы и все на групповуху ко мне в офис в десять.

4: Интересно, лабрадор будет в этот раз?

«М – да, весело!

Но такое можно было придумать только под стимуляторами. Никакое это не вдохновение, а самое настоящее выдохновение.

До начала посадки еще сорок минут. Интересно, тут есть вай – фай? Полистаю блоги». Вера Марковна сладко улыбнулась представителю «Ютейра» – единственного, кто работал в это время, и получила пароль на вай – фай. Загрузила Яндекс. Ленту, где отражались и посты интересных ей блоггеров. Ее интересовали исключительно те, кто вели онлайн – дневники сами: бизнесмены, политики, телезвезды, писатели. Прохоров и Тиньков отпали сразу, Парфенов и Акунин позже. Осталось несколько достойных кандидатур, с которыми Вера Марковна была не прочь познакомиться и вживую. Например, юзер AKomissarov.

AKomissarov – владелец завода и создатель бизнес – инкубатора при Академии народного хозяйства, посоветовавший сотрудничать «РосПиару» со Зворыкинским проектом, Фондом Бортника, Оптоганом и обязательно с Американской силиконовой долиной, – недавно вернулся из Америки и дал пресс – конференцию в своем блоге. Под опубликованными фотографиями с односложными комментариями был призыв задавать вопросы.

В первых комментариях прокомментировали внешний вид американского крейсера Olympia: «Прямо как Аврора:)» Дальше пошли более интересные вопросы.

«У меня такие вопросы, если позволите, про людей – вопрошал активный блогер, постоянный читатель блога под ником gr_muslennikov:

– Каков типичный житель штатов? Если русский средний – угрюмый человек, легкая небритость, пластиковый пакет, джинсы, сигарета… Кто средний американец?

– Правда ли, что американские богатейшие люди предпочитают хонды – бентлям и майбахам?

– Есть ли на улицах нищие и бомжи?

И – про еду. Какая кухня является в Штатах преобладающей? Уж точно не поверю, что это различные «котлетные» и прочие фаст – фудные. Что в основном едят?»

AKomissarov ответил, хотя ему ничего не стоило забанить блог – знаменитость и вообще не вести никаких блогов. Но нет – нравилось человеку. Вот его ответ:

«Мне всегда непонятна «средняя температура по больнице». Я вот, например, среднего русского по – другому представляю. (Как именно – AKomissarov пока не написал, пусть спросят дополнительно – больше вопросов, больше ответов, больше итоговое число комментариев – больше внимания в целом).

Штаты, как и Россия, страна большая. И разница между жителями Нью – Йорка, Лос – Анджелеса и, например, маленьких городков где – нибудь в Айове или Оклахоме очень велика. Из общих тенденций мне показалось, что в Штатах гораздо больше как очень толстых, так и очень спортивных людей. У нас и тех, и других меньше.

Про машины – все – таки очень много «американцев», хотя и японцев огромное количество. Самая большая ярмарка тщеславия в Штатах – в Лас – Вегасе. Там можно все, что угодно увидеть.

И нищие, и бомжи на улицах встречаются. Единственная разница – их взаимоотношения с полицией. В Филадельфии наблюдал картину: пять полицейских уговаривали уйти в другое место лежащего на тротуаре бомжа. А он жевал какие – то объедки и совершенно спокойно говорил: «Не хочу и не пойду» (тут почему – то AKomissarov не удержался от смайлика с подмигиванием: «;-)».

С едой тоже все по – разному. Но всяких «котлетных» полно, особенно в маленьких городах, хороший ресторан найти не очень просто.

А вот что мне нравится, особенно в Нью – Йорке, так это всякие национальные рестораны, которых огромное количество на любой вкус и кошелек. И самое главное, что если это, например, итальянское заведение, то им владеют итальянцы, и шеф – повар итальянец, и еда настоящая итальянская. То же самое с китайскими, японскими, русскими и тому подобное. У нас такое встречается крайне редко».

Было еще несколько вопросов про устройство Силиконовой долины изнутри – правда ли, что в домах стартаперов творится такой же беспредел, какой изображен в картине Дэвида Финчера «Социальная сеть». AKomissarov ответил, что фильм пока что не смотрел, и что сделает это в ближайшее время, и что в домах стартаперов он не бывал. И прибавил: «К сожалению. В следующий раз заеду».

Свой вопрос Вера Марковна придумать не успела – объявили посадку на рейс.

Офисный беспредел

А в Москве произошло вот что. Владилен, сказавшись пьяным безумцем, начал крушить офис. Сначала опрокинул стойку ресепшна. Потом напугал секретаршу, задрал ей платье и начал грязно домогаться. Прибежали охранники – кинул в них стулом, вытолкал из офиса, заперся на отломанную у стола ножку и продолжил беспредел.

Опрокинул кулер с водой. Разбил кофемашину. Высыпал пакетики кофе на пол. Смешал с водой, получилась кофейная лужа. Взял бумагу и написал кофейной жидкостью на стене: «Сволочи!»

И, наконец, заперся в кабинете. К этому времени в офисе уже никого не осталось. Первыми покинули поле боя все девушки. До последнего держался Фридрих Иванович, да и тот убежал.

Собравшись внизу, начальники департаментов «РосПиара» предложили продолжить работу из ближайшего кафе или ехать домой, работать там. Завтра всем было сказано выйти вовремя: кому в восемь, кому в девять ноль – ноль – пообещав «все восстановить в первоначальном виде». А пока решили вызывать коммерческую «скорую помощь», чтобы успокоить беса. Фридрих Иванович сообщил, что Владилен заперся в директорском кабинете и затих.

– Наверное, уснул, – предположила глава кадровой службы.

– А по – моему, он просто хочет своровать финансовую документацию, – Фридрих Иванович узрел в самый корень. Аналитик с отличным жизненным багажом!

Началось все как обычно, с невинного повода. Вообще, все поводы – невинные, важно, чтобы был мотив, а повод найдется всегда, главное – выдумка и действие по обстоятельствам. Представитель клиента не приехал вовремя на встречу, назначенную Владиленом. За опоздание были привезены торт и коньяк – случай неслыханный. Но время переговорной, записанное на Владилена, вышло. Ко входу в зал для переговоров Владилен и его подопечный с тортом и коньяком, разве что, не с цветами, – подошли вместе с девочкой из отдела медиа – планирования (она тоже была с клиентом, сотрудником рекламного агентства «Майнд – ширма»). Столкнулись в дверях:

– Пустите, девушки.

– Сейчас наше время.

Клиенты тихонько удалились.

– А давайте на камень – ножницы? – высказала предложение девушка из «Майнд – ширмы».

Владилен легко согласился:

– У – е–фа!

Владилен показывал «ножницы», оппонент – «бумагу». Вдруг ладонь с «бумагой» заколыхалась и девушка сказала: «”Вода». Ножницы утонули. Мы идем».

Владилен покраснел. Но – не растерялся. Взял торт, открыл крышку и надел на голову находчивой обладательнице «воды».

– А вот твоя панама! – Потом откупорил коньяк и начал пить большими глотками. Кто – то в глубине офиса закричал. Девушка из «Майнд – ширмы» убежала, сотрудница из аналитики побежала ее догонять. Клиент Владилена уже замахнулся рукой на Владилена, потом плюнул и тоже убежал. Потом Владилен сблевал. С размаху недопитый коньяк полетел в стеклянную дверь кабинета директора – стекло осыпалось.

– Надоело! Все надоело!

Сотрудники «РосПиара» стали по стеночке покидать офис, кто – то начал снимать на мобильный телефон, но их остановил Фридрих Иванович: «Покинуть помещение! Беру командование на себя». И остался с Владиленом наедине, пока тот в другом конце офиса продолжал буйствовать.

Вера Марковна к всеобщему изумлению приехала на то самой коммерческой «скорой», которую вызывали в «РосПиар». Агентство давно обслуживала одна и та же клиника, в автопарке которой под парами каждый день стояло несколько белых с красными полосками микроавтобусов с мигалками. Срочные заказы на перемещения внутри Москвы и трансферы в аэропорты для клиентов «РосПиара» – приятный бонус. «Скорая помощь» и есть скорая помощь – полное соответствие своему названию. Но иногда приходилось пользоваться их транспортными услугами и самим сотрудникам агентства, как сегодня, хотя это и не приветствовалось: пойдут ненужные слухи – «государственное пиар – агентство никогда не опаздывает на встречи, потому что приезжает в карете «скорой помощи», «Психи – пиарщики» и т. п. Ну уж нет.

Ко времени вызова Верой Марковной такси – «скорой» свободной была только одна машина в районе Внукова. На ней за сорок минут она и прибыла на поле брани. Владилен еще сидел в кабинете директора.

– Поднимемся, Фридрих Иванович? Бригаду отделочников и айтишников уже вызвали?

– Да, конечно.

«Аркада» в действии

Проблем с открытием не возникало ни в одной точке. Во – первых, все шло под флагом модернизации. Во – вторых, их поддерживали две противодействующие (в рамках закона), и в тоже время равнодействующие силы – государство и предпринимательство.

Первые предоставляли помещения, правовую поддержку, помощь с кадрами, не требующими квалификации. Агитаторы, интервьюеры, секретари, курьеры, водители, уборщики – все поступали в распоряжение энтузиастов – модернизаторов и инноваторов. Биржи труда ломились от невостребованного и ленивого люда буквально в каждом городе – все числящиеся ждали материальной поддержки, а ее все не было и не было; и не будет никогда, это противоречит законам рынка и правилам капитализма.

Вторые давали деньги в надежде дополнительно ублажить первых.

Пока Геннадий Петрович отлеживался день в гостинице и две недели в больнице, Аркадий самолично появился в каждом из офисов работавших бизнес – инкубаторов, включая новейшие – в Екатеринбурге и Красноярске.

Финансист представлялся куратором проекта – полномочным представителем Правительства России и лично «его величества» (после этого уточнения все готовы были тут же упасть в ноги) Владимира Путина. Не хватало ума уточнить тут же, что модернизация – детище второго крыла высшего российского тандема. Аркадий как блестящий аудитор наводил финансовый порядок в каждом из офисов. Все работники, включая дирекцию, переходили в статус волонтеров, а исполнительным директором назначался сам Аркадий. Исполнительный директор тут же менял юрисдикцию и банковский счет бизнес – инкубатора, дожидался второго шестидесяти процентного транша и делал ручкой.

По завершении оставалось сменить руководство головной фирмы ООО «Рузские Стимулирующие Лотереи», где генеральным директором до сих пор – какое упущение! – числился отец Аркадия – Серафим Михайлович Скрыпников. Аркадий, наконец, решился достигнуть той цифры собственного состояния, которую он уже давно декларировал как реальную. «Перед пацанами неудобно», – постоянно крутилось в его безумной, но холодной голове.

Дед Серафим был главой финансовых разбойников, грабивших государство под флагом звучных лозунгов первых лиц государств, которых, впрочем, сам и придумывал. Не он один, конечно – коллективное творчество. Под новыми знаменами можно разворовывать не только инновационные, но и нефтяные, газовые, дорожные, телекоммуникационные, лесные, земляные и другие бюджеты. Такие семьи и схемы не светятся, если только того не велит маркетинговая стратегия или нужда скорейшего выхода из тюрьмы. Или что – то еще. Билл Гейтс, Евгений Чичваркин, Михаил Ходорковский – все они дети достойных родителей, но никак не успешные бизнесмены. Максимум – хорошие маркетологи, но для пускания пыли в глаза общества, жаждущего «селф – мейд – мэнов» и «историй американских мечт», хватало и заурядных ораторских качеств. Плюс хорошее пиар – агентство и собственный преданный пиар – отдел. Достаточно присмотреться к биографиям их отцов и матерей, чтобы понять, кто был главным держателем прибылей и благоприобретателем.

Время проведения бюрократических процедур Аркадий коротал с очаровательными сотрудницами бизнес – инкубаторов, каждая из которых в единственном экземпляре была командирована из Москвы, из сердца проекта – «РосПиара». Распознать московских штучек было просто – они пахли и выглядели лучше всех. И должность у всех была одинаковая – супервайзер. К такому титулу и внешности не хватало только униформы и наручников. Агитация и перевербовка проводилась в ночное время, Аркадий готовил смертельный флеш – моб.

Из моего окна – грудь голая видна

Аркадий убил отца не ударом топора или выстрелом в живот. Он убил его красиво – женщиной, точнее женщинами. Об этом будут говорить долго и с придыханием и желать такой же смерти себе.

Серафим умер не от алкоголя и не от табака, как герой его любимого анекдота. Женщины – вот чем был лучше пожилого грузинского аксакала Серафим. Он еще мог. Не зря красавица – горничная Маша была приглашена после прохождения испытательного срока на круглосуточный режим работы и тройную ставку оплаты. Отпуск – один раз в два года. Маша ушла раньше, как будто знала, что старик блефует.

Жестокая и провокационная кознь Аркадия состояла в следующем. Все сотрудницы – супервайзерши были одновременно приглашены на демонстрацию за счет заведения (перелет туда – обратно, проживание, питание, гонорар в долларах наличными – кто откажется от таких выходных!). Демонстрировать предполагалось бюсты. Предварительно была осмотрена и пальпирована каждая кандидатура, результаты превзошли ожидания.

Ровно в 21.00 Аркадий позвонил отцу и предложил посмотреть в окно.

На Патриаршем в свете фар стояло пять красавиц с огололенными топами. В руках они держали плакат с надписью: «Серафим – выходи!»

Адресат схватился за сердце, присел у окна. Хотел сказать «спасибо» Аркадию, но трубка упала на пол. Дед встряхнул седой шевелюрой, дотянулся до стакана с вином, допил его до дна, открыл окно и крикнул код подъезда. Через минуту все пять красавиц оказались в апартаментах Серафима Михайловича, но кроме бюста у всех были обнажены и нижняя часть тела: кружевные чулки, чулки в сеточку – крупную и мелкую, чулки с со страусиными перьями, черные и белые. И никаких трусиков.

Серафим умер от разрыва сердца. Смерть констатировала горничная Мария, которую и привлекли как единственную подозреваемую и основную свидетельницу, оставшуюся в живых. Ее нашли с больной от клофелина головой и стертой памятью. Единственный вопрос, на который она смогла ответить: «Сколько было обольстительниц?» – «Со мной – кажется, шесть».

Завидная смерть. Аркадий потер руки, и по прибытии на место каждой из столичных штучек пришлось покреативить чуть больше: автокатастрофа, авикатастрофа, непреднамеренное убийство, отравление и передозировка. Мария была задушена в следственном изоляторе. Непосредственным исполнителем этой женской серии в газетах позже назвали некоего гражданина по имени – то ли Станицлав, то ли Ливий. Как Вы догадались, речь шла о Стиции. Журналисту, написавшему данный материал на Компромат. ру, чуть позже помогли покончить жизнь самоубийством, а статью «Управление К» стерло не только из недр Яндекса и Гугла, но и с сайта «Archive.org».

После очередной перевербовки Стиций получил должность чиновника особых поручений в буквальном смысле убойного отдела.

В конце концов, Стицию было поручено важное задание по доведению дела по бизнес – инкубатору до предъявления официального обвинения его непосредственному исполнителю – Штыкленникову Г.П. В органах знали, что Стиций, ценный редкий кадр, любит переключаться с задания на задание. Поэтому сразу после устранения нежелательных свидетелей ему и поручили бумажную, но интересную работу. Это Вам не на пейнтболе в шэфа стрелять красочкой. Можно было реально посадить его в тюрьму, а там и прикончить – как скажут новые хозяева.

Ранение

История преследования и почти смертельного ранения Геннадия Петровича не столь интересна – ну догнали, ну промазали, ну удалось скрыться и т. п., – если бы не одна деталь.

Когда Геннадий Петрович удирал от преследователей в аэропорту Красноярска, более всего он опасался за жизнь Веры Марковны. Как мы помним, ей ничего не угрожало, она сидела и мирно смотрела видео – ролики из Ютьюба и читала блоги. Но почему – то ему вздумалось обернуться. Ни бежать обратно, ни положить всех четверых – преследователей было четверо, пятый караулил в машине – Геннадий не мог. У него не было ни оружия, ни ножа. Эта секунда стоила ему целой машины. Перебегая дорогу, обернувшись, Геннадий проскользил по льду и уставился на преследователей. Они уже наводили стволы и были готовы спустить курок. Из – за поворота медленно выползал бандитский «Хаммер», стекло водителя медленно отъезжало, и сверху показывалась вороная сталь «Узи». Геннадий рванул в сторону вооруженного автолюбителя.

Как прекрасно, что стекла у американских машин, предназначенных на экспорт, иногда заедают, а иногда и вовсе неисправны. По – крайней мере, можно было со стопроцентной вероятностью надеяться, что стекло будет опускаться очень медленно. Так и получилось.

Геннадий буквально нырнул в полуоткрытое окно «Хаммера» и тут же вслед прошла автоматная очередь. Был слышен треск осыпающегося стекла и хлопки проколотых шин. Геннадий внезапно почувствовал сильное жжение в районе левой икры. Надо же как: группа автоматчиков предпочла устранить жертву, чем пощадить соратника: сам виноват – не надо было открываться.

В машине пахло новой кожей салона, суровым мужским потом и не знамо какого года ароматом «Версачи». Бандиты и есть бандиты. Геннадий забрался внутрь полностью. У водителя видимо были прострелены обе ноги – он поднял колени и сжался как эмбрион. «А ну, сука!» – Геннадий увидел массивную цепь на его шее. Несмотря на ее толщину, оставалось место, чтобы просунуть и даже провернуть руку, что Геннадий и проделал. Удушье наступило – в момент – скорее от шока: то в окно какой – то черт влетел, теперь за шею дергает: «Да ты просто оху… ох – ох – ох – х–х – р–р – р…» Бык задергался и окончательно протянул простреленные ноги.

Геннадий выхватил из рук только что задушено – шокированного автомат, перелез через труп и вылез через пассажирскую дверь. Бежать было нельзя – ногу уже не жгло и не саднило – она просто не слушалась. Геннадий лег на снег и уже в четырех – пяти шагах увидел все восемь ног. Как в каком – то боевике, не растерявшись, – кино – то его любимого гангстерского жанра все ж чему – то научило! – дал одну очередь по ногам. А спустя секунды две – по головам, которые уже виднелись на уровне ног.

«Готовы», – подвел итог Геннадий и потерял сознание.

Потом – перевязка на скорую руку молодым лейтенантом милиции, который констатировал: «Кость не задета, но большая потеря крови из перебитой артерии». Сначала, не смотря на весь гуманизм и специальные медицинские навыки – отделение милиции с допросом под нашатырный спирт. «Звонок другу»: «Стиций, у меня проблемы». – «Ты где?» – «В красноярском отделении милиции «Левобережное». – «Секунду». Расчет был прост – хотя Стиций пребывает и на темной стороне силы, он будет заинтересован в том, чтобы вытащить Геннадия. Чтобы самолично его и устранить. Геннадий предпочел пулю врага вшивому милицейскому изолятору. «Даже шнурки сняли, сволочи».

И спустя три дня отдыха в той же гостинице при аэродроме специальным медицинским рейсом, на самолете МЧС, Геннадий Петрович был отправлен в Москву на попечение врачей клиники имени Склифосовского. Но мест там не было, к счастью. Пока Геннадия Петровича транспортировали в Клинику Моники неподалеку – рана открылась, и пришлось проваляться в госпитале еще три дня.

Неделю Геннадия не могли найти. Мобильный телефон отключен, потому что потерян. Да и звонить никому не хотелось. Геннадий лежал, ел, спал и просыпался для того, чтобы сделать какие – то пометки на листах. Он ждал Стиция. Но первым пришел не он.

Часть 4

Приключения закончились

ТВ и радио – мысли аскета

Наконец, Геннадий Петрович решился включить СМИ. Когда находишься в коммуникационном центре России – ее столице, городе – герое Москве, – буквально слышно, как происходят новости: из уст персонала – врачей, медсестер, уборщиков, да и просто с улицы. Вот сработала сигнализация. Быстро затихла. Два хлопка. Визг шин. И через полчаса готова новость: «В центре Москвы угнан Роллс – ройс Фантом. Один человек убит. Угонщиком оказался безработный города Тольятти, проживавший в Москве без регистрации».

Геннадий отложил в сторону исписанные листки и решил сначала включить радио. Нашел «Вести ФМ», потом переключился на волну «Коммерсанта».

«Интересно, правда, что радиоведущие своих слушателей за людей не считают? – думал Геннадий после прослушивания утренних шоу. – Мало того, что говорят предсказуемыми штампами, передают дебильные приветы, так еще и неловко пытаются провоцировать.

Насчет авторов бизнес – книг. Ведь тоже, книги пишут лузеры. А остальные рубят бабки, пока знают секрет. В крайнем случае, за людей могут написать книги, типа как «Малая земля» Брежнева или «Москва в лесах» Ресина. Это, по сути, не так плохо – и книга есть, и секреты не раскрыты, остались при хозяевах. А Храму Литературы пусть служат другие.

Еще пошла мода – радиоведущие пишут книги. Вот это самые циничные люди. Еще журналисты пишут книги. Они не могут не писать. А лузер и журналист – не одно и то же? – продолжал размышлять Геннадий. – Журналист, радиоведущий и писатель – вот гремучая смесь человеконенавистника. В качестве корпоративного пиар – директора – идеальное сочетание.»

Потом Геннадий включил ТВ. Заканчивалась какая – то реклама в зимних тонах. Парень в пуховике, смотря на веселящихся девушек, подвел итог:

– Света – звезда иммунитета.

«В наше время говорили по – другому. Иного дела Светлана – звезда», – подумал Геннадий. Реклама настроила его на позитивный лад.

На телевидении работают веселые люди. Что в рекламной службе, что у новостников редакторы.

Обратите внимание на рекламные блоки. Не раз замечены такие выкрутасы: препараты против молочницы идут перед рекламой творога, или – реклама средств от суставов – сразу после «конфеток – бараночек» с пляшущими старушками.

Так же весело юморят и в новостях. Один день могут быть новости футбола – «убит тренер», «ограблен футболист», «Спартак победил ЦСКА». Другой день – звериные новости: «В Индии обезврежены угонщики слонов», «В Дагестане волки загрызли пятьсот овец», «Тайваньские ученые вывели флуоресцентную рыбку». И это – за один получасовой выпуск новостей. Не где – нибудь, а по центральным каналам. Так мы, к счастью, и до новостей типа «В Ставрополе с дерева упал галчонок» доберемся. Это же отлично! Как в Германии. Может, и другие немецкие новшества удастся перенять, например, в строительстве дорог. Там власти, озаботившись (!) сохранением (!!) бюджета (!!!), стали продавать после зимы дорожные ямы. Меценат увековечивал себя на табличке за те деньги, которых требовало восстановление дорожного покрытия. Российскому правительству и даже местным управам до этого далеко. Инициатива хороша – только снизу.

Еще в университете у Геннадия с друзьями, взявшими вскладчину автомашину типа «помойка» (бизнеса еще не было, денег на хорошую машину, соответственно, тоже) возникла идея отремонтировать дороги в собственном дворе. Иначе купленная машина просто устала бы выезжать из двора новой, на самом деле, по российским меркам девятиэтажки. Странно, дороги развалились, а дом еще нет… Хоть на этом спасибо. Как отремонтировать дороги? Только за свой счет – ЖЭК сидел и сейчас сидит «без денег», как всегда (но автопарк рядом обновляется с периодичностью раз в год – если так будет продолжаться, и эти жулики не додумаются на работу ездить на калинах или волгах, то их скоро выпрут; как выперли одного чиновника Минобороны – всегда ездил на работу на жигулях – «пятерке», а в одну из предпраздничных пятниц заявился пьяным на бмв – «семерке», сам за рулем; был немедля лишен погон в назидание остальным). Сначала хотели насобирать денег на ремонт дорог у состоятельных жителей, но никто просто так раскошеливаться не хотел. Вот, теперь можно применить немецкий опыт, если дело дойдет до возвращения к малому бизнесу. «Или подкинуть идейку старому другу, оставшемуся в провинции и убоявшемуся Москвы?» – Геннадий еще не решил. Тем более что сейчас для ремонта дорог не надо бегать в поисках катков и пьяных таджиков (в России они пьют не только после захода солнца, но и днем – солнца в последние годы видно действительно мало: порядка пятидесяти дней за год; может мусульмане – экспаты и правы?).

Вошла медсестра:

– Геннадий, к Вам посетитель.

– Кого еще принесло? – Он знал, кто это мог быть, с вероятностью девяносто девять процентов. Геннадий с сожалением вспомнил, что не забрал в Красноярске свой «Глок», спрятанный Верой Марковной в туалете. Отменный был механизм – его не обнаруживали металлоискатели. Но сейчас нужно было подумать, как обороняться.

В кисть

– Не знаю, какой – то молодой человек. Очень настойчивый.

– Молодой? – не понял Геннадий. Имя было спрашивать бесполезно – пусть оттянется страшная разгадка. Уточнил у покидавшей покои медсестры, казалось, куда – то убегающей: «Какой это этаж?»

– Пятый, – буркнула и не закрыла дверь.

«Вот и все…», – Геннадий приподнялся на локтях. Нога его еще была подвешена на рычаге. Убежать он при всем желании не мог.

В дверях появился Владилен.

– Здравствуйте, Геннадий Петрович.

Геннадий ждал Стиция. Ведь, он единственный знал его местонахождение. И судя по всему, до настоящего момента он не рассказал об этом никому: ни Вере, ни коллегам, ни репортерам. «Ждал своего часа, – думал Геннадий. – Однако ошибался. А может, они заодно?»

– Владилен, Вы со Стицием заодно? – «Что уж там было тянуть?» – Геннадий был готов к пуле молодого волка.

– Временно, – загадочно ответил Владилен. Геннадий не понял. Волк продолжил:

– Я не Владилен. Просто Влад, Владислав.

– Так и знал, что это не твое настоящее имя.

– Знали, а что не сказали? Даже копию паспорта забыли снять, не то, чтобы на работу оформить. Тоже мне – серьезная организация. Перед Вами отчитаться о проделанной работе?

– Валяй, – Геннадий снова лег. Отвернулся.

Владислав – Владилен присел на край кровати. Посмотрел на поднятую механизмом ногу Геннадия Петровича, произнес под нос «н – да» и начал излагать:

– Бизнес – инкубаторы заработали, финансирование получено, по счетам – выделено по 500 млрд., по 100 млрд. на каждый. А на баланс «РосПиара» пришло по 50 млн. за каждый. Людей, конечно, жалко, девочек московских. Но сейчас новых набираем. Люди – люди, вечно их не хватает. «И сейчас вот одного не хватит», – сам же моментально отметил парадоксальность ситуации.

Пятью пятьдесят – двести пятьдесят миллионов, конечно, не пятьсот ярдов. Но нам, – Владислав поправился, – то есть не нам, а мне, нужно все. И компания в придачу. А сейчас, чтобы продлить себе жизнь на пару часов, а может, и до конца дня – как пожелаете, Вы подпишите приказ о назначении меня генеральным директором и собственное отречение. Пенсии не будет, извините. Социальная политика меняется: сколько заработал здоровым, – Владислав покосился на ногу Геннадия, – все твое. Вышел из игры – дай другим зарабатывать и брать по полной, без всяких отчислений больным и убогим.

Владислав встал, расстегнул халат, осторожно повесил на угол двери. Геннадий отметил, что гость так и остался в белом. «Белый фрак! Вот оно что», – до Геннадия начало доходить, что к тайным и явным убийствам имел отношение и этот щенок. Владислав уже не казался сейчас Геннадию всемогущим, опасным. – «Жалкая скрытная тварь».

– Ты же знаешь, сволочь, что ничего ты от меня не получишь!

– Знаю, конечно, знаю.

Владислав отошел к двери, ковбойским движением левой рукой медленно отодвинул полу фрака, правой щелкнул сначала кобурой, открыл. Взвел курок. Нацелился.

Вдруг с шумом распахнулась дверь, больно ударившая Владислава в висок. Он упал, сверху на него свалился белый халат. Вошел Стиций. Вместо пистолета, как ожидал Геннадий, в его руках оказались наручники.

Наборы бодрых

В «РосПиаре» не почтили память безвременно пропавших супервайзеров.

– Зря мы девочек набирали. Еле одну в Израиль отправили – туда вообще девушкам вход заказан, взятки вот пришлось давать.

– Да не зря, Вера Марковна, не зря. – Отвечала заведующая по кадрам. – Тут дело в другом. Но я еще не поняла, в чем. – Немного задумалась, но тут же приободрилась. – Набираем новых. Отсмотрите сегодня?

Вера Марковна рулила «РосПиаром» в отсутствии Геннадия достаточно успешно. «Дебош» Владилена, – она еще не знала его настоящего имени, – не сказался на делах компании. Какой прок от изучения финансовой документации. Ну, изучай на здоровье. Право подписи – то у меня и у Геннадия.» А восстановительные работы в офисе, как и было обещано, были завершены к утру. Владилен извинился за произошедшее недоразумение – впрочем, коротко, без заискиваний («Был неправ, вспылил. Вину заглажу, искуплю» – все, ушел), – и подарил каждой сотруднице по букету длинных густо – алых роз.

Геннадия Вера Марковна не искала. Она знала – муж не пропадет. И не давала журналистам нагнетать ситуацию: «В отпуске, скоро будет». Уверенность передалась и сотрудникам. Конечно, Вера Марковна дала задание секретарю позвонить во все больницы и морги, тюрьмы и следственные изоляторы – да, вытрезвители – нет, промониторить сводку происшествий. Результатов ожидаемо не было. Секретарша в шутку предложила подать объявление в передачу «Жди меня». Вера Марковна согласилась, но с условием – в прямом эфире не искать, не кричать – по – тихому. Найдут – пусть приглашают на шоу, нет – нет.

– Конечно, отсмотрю. Уставших точно нет?

Набор людей шел по трем направлениям. Формировался бек – офис: бухгалтеры, юристы, экономисты. Набирался «персонал» – курьеры, секретари, ассистенты. Набирались низшие пиар – чины, как выражался советник одного крупного водочного бренда «из низших слоев пиара» (откуда он и сам когда – то вышел): ассистенты, личные помощники, стажеры. Даже в эти низшие слои не набирались вчерашние студенты и те, кто шел на первую в жизни работу. Это был принцип антиискушения, основанный на многолетнем опыте. Люди, ни разу не работавшие полный рабочий день, быстро ломаются и долго мучительно ищут работу, просятся назад… Таких лентяев надо учить, поняли в «РосПиаре», но не за счет «РосПиара», и сплавляли – рекомендовали таких способных в целом ребят в другие организации.

Особое внимание уделялось руководителям направлений – главам департаментов. Но здесь была другая крайность – не нарваться на «уставших», притворившихся бодрыми. Уставшие – те, кого четко по правилам выжали до абсолютной сухости на прошлой работе. Вера Марковна помнила, Геннадий уважал тех, кто выжимал, но на тех, кого выжали, смотрел с пренебрежением, как на отработанный материал. При желании за трехнедельный отпуск можно было восстановиться, имея на плечах голову. Но уставшие думали, что имели голову. Действительность же показывала обратное.

Своих людей везде нельзя было расставить чисто физически, поэтому приходилось собеседовать.

Примечательным было собеседование с главой антикризисного пиар – департамента – молодым человеком чуть за тридцать.

Очки – хамелеоны, стильные ботинки, длинный волевой нос и скорее худое, нежели спортивное телосложение, легкая горбатость (отсутствие осанки) говорили о пронырливой интеллигентности обладателя красного диплома МГИМО.

– Начал я личным помощником Абрамовича. – Начал Алик Венедиктов. – Пришел буквально с улицы, по объявлению. Там нужно было оконченное высшее, опыт работы. У меня – пятый курс, стажа – ноль. Но резюме было блестящим – придумывать и излагать фантазии на бумаге я к тому времени умел.

– Дальше? Как Вас в корпоративный пиар занесло? – Вера Марковна читала резюме Алика, в котором красовались должности советника по пиару и вице – президента крупных финансово – промышленных групп. Даже титул «вице – губернатора» где – то промелькнул.

– Ну вот, Абрамович меня прособеседовал. – Вера Марковна вопросительно посмотрела – «Где ответ на мой вопрос, засранец?» – Сейчас я до этого доберусь. – «Доберется он, как же – времени нет». – А когда дошло до отдела кадров, они спросили диплом. Какой, говорю, диплом, у вас какая – то ошибка в резюме. Не пойдут же эти занюханные кадровички к Роману Аркадьевичу, все – поехали дальше.

– Пиар – дело отчаянных, правда? – Вера Марковна, даже видя такое отношение к своей биографии, все равно симпатизировала юному дарованию.

– Правда. За то и люблю профессию. Правда, последнее время думаю о научной карьере. Я же по образованию лингвист. К тому же жуткий интроверт.

– Сейчас, закончим проект и на все четыре стороны. Какую зарплату хотите?

– Компенсация – не меньше миллиона.

– Чего? Рублей? В месяц? Долларов? В год?

– Да.

– Что, «да»?

– Долларов – в год.

«Потянем», – прикинула Вера Марковна. Она рассчитывал на один – и–два – полтора.

– У меня еще идея есть насчет лица проекта. У Вас же нет лица проекта?

– Нет. – Вера Марковна убедилась: парень что надо. Идеи сразу могут предлагать только бодрые. Молодой человек был зачислен на работу на следующий день. А идея состояла вот в чем:

– Сети бизнес – инкубаторов нужен президент. Идеальный президент – режиссер. Михалков, например. И лучшим президентом тоже может быть только режиссер. Или, по крайней мере, актер, как Рональд Рейган.

– Не уверена насчет Михалкова, но насчет лица проекта надо подумать. – Вера Марковна открыла свой блокнот и сделала пометку. На той же странице был записан анекдот от кадровика – Вера Марковна записала специально для Геннадия[11] выдержку из резюме:

«В пиаре я больше всего люблю: страть!»

Ей ответили: «Вы или сотрите одну букву, или добавьте!»

Приличный человек

От защелкивания наручников до Матросской тишины прошло не более часа.

Последней фразой Владислава, сказанной на прощанье Геннадию Петровичу, была цитата Оскара Уайльда: «Каждый приличный человек должен хоть раз посидеть в тюрьме». Геннадий ничего не ответил – он желал бы молодому человеку смерти от пули секунду назад, чем русской тюрьмы. Тем более, если у него не хватило смелости оказать сопротивление Стицию, чтобы быть хотя бы раненым при задержании.

«Тюрьма его сломает по полной программе. Приличного человека. Не то уж поколение», – с грустью заключил Геннадий Петрович.

Стиций сразу обезоружил Геннадия тем, что он не продался никаким органам и с завтрашнего дня снова заступает в «РосПиар». Если Геннадий Петрович не будет возражать, конечно.

– Последние новости из мира больших игр гласили, что Серафима Михайловича Скрыпникова убил собственный сын, Аркадий. Этого Аркадия сейчас ищут – пустился в бега. Чем и воспользовался его сынок Владилен, – а, ты знаешь, что он Владислав? – захотел силовыми методами прибрать к рукам весь «РосПиар». Но мы же понимаем, силовка сейчас – последнее дело. Романтик! Из него бы получился отличный бомбист – анархист. Знаешь, какое он краш – представление в офисе устроил? Потом расскажу.

Вот тебе последние газеты.

– Ты знаешь что, друг, – Геннадий Петрович положил руку на плечо Стицию, – не говори Вере Марковне, никому не говори, что я здесь. Полежу еще, отдохну. Переварю все, так сказать.

– Как скажешь. Апельсины я тебе не привез, знаю, ты аскорбинку в пакетиках любишь. Вот, держи. – Стиций вынул несколько пачек «Аскорбиновой кислоты» (порошок для приема внутрь 1000 мг). Сахар тут, надеюсь, найдешь, чтобы эту пилюлю подсластить.

– Найду.

– А я вылетаю сегодня вечером в Израиль – задерживать Аркадия. Не одолжите «Скорую помощь» по старой памяти? Шучу, шучу. Я мигалку себе со службы оставил – вещь!

– Смотри, «синим ведеркам» на глаза не попадись!

Мертвое memento море

Стиция не интересовали ни бизнес – инкубаторы, ни инновации, ни модернизация. Была бы его воля, он всегда работал по – старинке – без мобильников, но с шилом или колуном для льда. Вот во времена Троцкого работали!

Ненавидел Стиций и государственную бюрократию, а уж корпоративную в особенности. Прогресс сам себя замедляет. Пример, запавший в душу: пока в бюрократической компании согласовывали телефонный тариф, он уже вышел в другой, небюрократической компании.

Или – нафига нужны эти блоги? Вот мне тут блог советуют раскрутить. Чтобы френдов стало миллион или чтобы «блоггеры – тысячники» в друзья добавили. А я им говорю, что важно иметь не друзей – тысячников в виртуале, а друзей – миллионеров в реале. Хотя, этот принцип, наверное, скоро себя изживёт – тысячники выгоднее… Вот Катя Гордон – блоггер. Ходит с двумя телефонами, похожая на риэлтора (с двумя телефонами), устраивает личную жизнь.

– Живой Жорнал – Стиций делал ударение на «о», – он и есть «жорнал». Время только жрёт!

Спорт нынче какой – то странный стал. Особенно бесит йога, сходил один раз: «Бхангхи зажаты!!! Собака, мордой вниз!» И все, собаки, ходят, встают на два часа раньше, вместо того, чтобы выспаться. ОФП – и все. Бассейн раз в неделю – более чем достаточно. Какая еще йога?

Дни рождения не пойми во что превратили! Это же «ю – джей – си»[12] трафик для всех каналов коммуникаций – радио, социальные сети, мобильная связь, Интернет.

Самолет до Тель – Авива, и вот Стиций в сердце Израиля. Надо Геннадию Петровичу отписаться – небось, скучает у себя в больнице. «Насчет сердца Вы поспешили», – сообщила попутчица, заглянув в его смс. Стиций поднял голову, понял, что надо быть более осмотрительным – он же в Израиле!

– А в чем дело?

– Столица – то наша не Тель – Авив, а Иерусалим.

Стиций ничего не ответил. Встал и пошел к выходу.

Аркадий нашелся в своей резиденции на Мертвом море. Разведка доложила, что шикарный дом был приобретен недавно, и сам владелец здесь первый раз. И первый раз в Израиле. «Стало быть, в Мертвом море не плавал», – пришел к выводу Стиций. Он вспомнил момент морского преследования из любимой книги Геннадия Петровича «Золотой теленок» и отправился в засаду на берег. Стиций безошибочно выбрал самый дорогой пляж – только на нем мог появиться один из самых богатых людей России.

Солнце палило, но дышалось легко. Растворенный в воздухе бром успокаивал, и Стиций уже было хотел отказаться от коварного плана и начать с допроса. Но вовремя выпил «Ред булл». А вот и объект! Надо же – в плавательных очках… Что еще раз подтверждало гипотезу о том, что Аркадий здесь в первый раз.

– А ну стой! – Стиций демонстративно выбежал из засады и бегом направился к Аркадию.

«Бежать назад? Нет, путь отрезан. В воду!» – Аркадий нацепил очки и пустился в море. – «Уплыву!»

Это был его последний заплыв. Собственно, и метра проплыть не удалось. Масляная вода обожгла нос и горло. Аркадий стянул очки и лишился зрения. С берега на крик уже бежали медики, но это было бесполезно.

Вечером Стиций смотрел кабельное ТВ, сообщавшее об «очередном смертельном инциденте» на Мертвом море и перебирал личные вещи Аркадия. Его заинтересовал конверт с надписью «Завещание». «Интересно – интересно», – Стиций повертел конверт в руках: открыт. Стиций тут же вспомнил анекдот про умирающего еврея, который на смертном одре долго думал над завещанием, а потом спросил: «Как пишется «никому ни хуя» – слитно или раздельно?»

Но в конверте крылась иная тайна.

Все – Вере!

Да, Аркадий завещал все – недвижимость и пин – коды карточек – Вере Марковне. Почему? Тот ребенок, которого они с Геннадием брали на воспитание – был у Алины не от Михаила. Аркадий отметился и с Алиной тоже. Бедный Михаил. Но как там говорят, отец – не тот, кто сделал, а тот, кто воспитал. Аркадий нашел воспитание Веры Марковны более достойным его дочери.

Геннадий тем временем, шел на поправку. Он давно хотел рассекретиться – где он, что он, как он, – но не было повода. Между тем, заканчивалась третья неделя, как Геннадий Петрович держал в неведении свое окружение. И вот повод нашелся, точнее – его нашли.

Дверь палаты открылась и вошла не медсестра, хотя и очень похожая на нее – молодая девочка в роговых очках и белых кудрях. «Театралка какая – то», – подумал Геннадий Петрович, а девочка уже протягивала визитку:

«Марина Бошакова – генеральный директор пиар – агентства «Амортизатор».

– Здравствуйте, Геннадий Петрович! – просияла она.

– Хотите пройти стажировку? Подождите, ничего не говорите. Во – первых, как Вы меня нашли?

Девочка улыбнулась, присела на край кровати – свободно так, без вызова и без стеснения. Геннадий:

– Марина, а Вы не сестра Михаила Бошакова? Или я путаю букву в фамилии?

– Да, брат у меня есть. Как раз таки, Михаил.

– Вот, а я уж подумал, ошибся – не «о», а «а» в фамилии.

– Только он не музыкант.

– Вот надо же!

– На самом деле, я с телевидения, «Первый канал». Там детективы в редакции работают такие кого хочешь найдут. Лучшие сыщики страны! Там я прохожу стажировку в программе «Жди меня». И Вас давно ищут. Вот поэтому я здесь.

– Интересное кино.

Съемки назначили на понедельник. Сегодня была суббота. Нога уже не болела, и Геннадий рассчитывал прийти на программу. «Отличное напоминание о себе! Надо его как – то использовать, нагрузить».

– Марина, скажите, а можно в эфире о своей книге сказать? Я как раз ее здесь закончил.

– Я уточню у редактора. Скорее всего, да. Мы делаем Вас звездой этой программы, скажу по секрету. Так что, думаю, вопрос будет решен положительно.

– Единственное условие – никому пока не звоните. Жене тоже нежелательно.

Геннадий пообещал никому не звонить, проводил тезку певца – немузыканта Марину и набрал мобильный Веры Марковны. Лучший экспромт – хорошо подготовленный экспромт.

– Вера, это я, привет! Я посвятил тебе книгу.

Через три часа Вера Марковна была у Геннадия Петровича. С апельсинами, с шампанским и новостями. Еще жена принесла гель для принятия ванн «Douche» с изображением Муссолини. Она знала, что вдали от нее ничто не заставит Геннадия Петровича мыться чаще раза в неделю.

– А ты не задумывался по поводу своей фамилии? – начала разглагольствовать Вера Марковна после второго бокала шампанского. – В ней есть что – то прорывное, решительное, холодное, боевое. Штык! И в ней же есть русская расслабленность, прохладца, безмятежность, сибаритство и праздность. Лень… Вот весь ты такой. Штык – Лень – ников! Почему не звонил раньше? Я волновалась!

Геннадий выпил уже четыре бокала. Впору было бежать за второй бутылкой, желательно, чего – нибудь покрепче. Разговоры пошли о любви:

– Мы с тобой, как парочка в «Плутовстве» Конрад Брин и Винифред Эймс, только женатые.

– Странно, что у них не было любви.

– Ничего странного: роль Винифред Эймс первоначально писалась для мужчины.

– Да ладно?

Вера Марковна разлила последние капли полусладкого – любимого сорта Геннадия Петровича. «Никаких брютов – шампанское должно усиливать сладость момента, а не кислить его», – утверждал он.

Милые бранятся

Вера Марковна ушла от Геннадия Петровича поздно – после третьей бутылки шампанского, распитой втроем с медсестрой. Вечером все равно перезванивались – все – таки долго не виделись.

Начали с философии, перешедшей в профессиональные темы. С легкого похмелья всегда так – мысль рванула вверх, но все равно скатилась к тому, что лучше знает – к работе.

– Черчилль говорил, а одна пиарщица с ним соглашалась, что ему, мол, не нужно все, а нужно только самое лучшее. Это, конечно, хорошо. Не понравилась пациентка – «заходите следующая», как говорится. Но как, в таком случае, самосовершенствоваться? Если ты берешь только то, что подходит только тебе, то скоро обрастаешь тухлыми кораллами, как дно морской лодки, или как кит – рыбами – прилипалами. И деградируешь таким образом. Похоже на амплуа актера. Ведь, если логически рассуждать, амплуа – штука вредная: у актера растет заштампованность. Хотя, конечно, если важен не рост духовности и творческого потенциала, а толщина кошелька – амплуа как позиционирование, полезно. Но как, все же, расти духовно в том случае, если я не актер и отчитываюсь только самому себе?

– Проводить духовную встряску, вот как. На что тебе дано определение катарсиса?

– Ну а дальше снова придется обрастать? – Вопросом на вопрос, в своем духе, отреагировал Геннадий Петрович.

– Скажи спасибо, что ты будешь обрастать только подходящими тебе мусором или кораллами, как угодно. Другие – то вообще настоящим мусором обрастают и под его весом гнутся и погибают.

– А вот не надо меня с другими сравнивать! Вечно ты. Мне не лучше от того, если другому хуже. – «Только иногда, очень редко», – совестливо подумал Геннадий.

– Знаешь, я что подумала. Пиар все равно продает. Так или иначе. Вот ты где – то услышал какой – то факт. Кто – то услышал другой факт об этом же. Кому что понравилось, на то взгляд и упал. То и купил. Я этого Гарри Поттера не собиралась смотреть. Но по радио услышала факт о том, что «фильм – то детский, но для взрослых». И, знаешь, Геннадий, вот прости меня, но мне стало интересно, как может быть детский фильм не для детей, а для взрослых? И что – то там про бюджет – мол, самый большой в истории кино. Я и побежала, купилась на классическую разводку: куда стадо, туда и я. Позор, да?

– Дура ты, Вера.

Вот и поссорились. Но быстро помирились, тут же, в этом же разговоре. Мастерство профессиональных коммуникаторов.

Время – два часа ночи. Если бы не микро – ссора, отношения Геннадия Петровича и Веры Марковны не передохнули бы друг от друга по – настоящему. Он – лежал в палате, Вера Марковна же решила провести эту ночь за городом, в Ледове, тоже одна. Взяла с собой травматический пистолет, на всякий случай. И бутылку гранатового портвейна – подарок коллег из Израиля.

Геннадий Петрович, набирая номер со стационарного телефона в больнице на стационарный в загородной резиденции, почувствовал себя в далеком школьном детстве, когда разговаривать по телефону можно было часами. Жутко болели уши от прижимания трубки и даже ныли руки, согнутые в локтях по два – три часа. Разговоры велись беспредметные, но непременно ночные и при выключенном свете. Чувства, таким образом, обострялись до предела.

Геннадий Петрович не знал цели звонка – зачем звонил, чего хотел – но сам факт продолжительной беседы на общие интересные темы замирял естественным образом.

Вера Марковна сняла трубку с пятого звонка – разговаривать посреди ночи с легкой винной дымкой в голове не особо хотелось. Вот если бы собеседник выпил столько же и того же, пропорционально весу тела, еще можно, а так, смысл?

– Привет. Что делаешь? – Начал он разговор.

– «Битву экстрасенсов» смотрю.

– Прискорбная передача времен пост – кризиса – профессионалы не могут сами себя обеспечить работой, на пиарщиков денег нет, вот и соглашаются жопой повертеть в телевизоре.

– Да, там их с улыбкой встречают, всё понимают, но издеваются. Прикинь, первое испытание – найти и сжечь нечеловека, ну, типа угадать, где один манекен среди пяти столбов. Экстрасенс выходит на поляну, видит картину Средневековья, ведьмы на столбах и задумывается: «Блин, надо мной же издеваются! Что за гнусные намёки!» Но – ничего не поделаешь, надо пиариться, а то заказов не будет.

– Да, а на выходе с испытаний успешных и тех, что рожей покрасивей, с распростертыми объятиями ждёт, как легионеров, главный тренер российской сборной, директор экстрасенсорной фирмы, какой – нибудь «Чудесной силы»: «Добро пожаловать на производственный конвейер!»

– Мне что – то такое рассказывали. Жуть. Звериный оскал капитализма.

– И главное, без контракта успешно засветившийся экстрасенс не уйдёт. Иначе «Чудесной силе» его придётся самой в аут отправить, в небытие. Как говорится, если нормальная коммерческая фирма заинтересовалась кадром, то другие им интересоваться уже не должны. Всё возможное сделают.

Вера Марковна увидела мигающий мобильный – лежал с вечера еще без звука. Два пропущенных вызова от подруги ясно говорили: чего – то она хочет. Звонила Любовь, давняя школьная подруга, нашедшаяся в «Одноклассниках». Уже почти год они собирались встретиться, но как – то откладывалось. Любовь занималась внутрикорпоративным пиаром в каком – то совместном российско – итальянском предприятии. Бизнес средний, Вера Марковна не рассматривала его как клиента «РосПиара», а для других мотивов продолжения отношений просто не было времени. Если это был не выходной день, как сегодня… Иногда после конца напряженной рабочей недели суббота настает, как рай на земле. Тихо, спокойно, мысли не о работе. Оглушающая тишина. Сложно представить, что бывает у пиарщика в отпуске? Он просто глохнет от тишины. Но до отпуска было еще далеко.

Если успеваешь разгрести домашние дела, то мысли приобретают не бытовой, а творческий или сексуальный характер, в зависимости от склонности к сублимации. В отличие от Геннадия Петровича, который сексу предпочитал что – то посочинять, пописать, поиграть с образами, Вера Марковна была настроена более приземленно, что ли – ее тело жаждало больше удовольствий, чем душа. Несмотря на то, что женский оргазм в большей степени есть явление психологическое.

– Гена, я перезвоню.

– Окей. – Геннадий не смутился, пошел в ванную почистить зубы. Сразу после разговора он собирался, наконец, лечь спать.

Вечные вопросы человечества

Вера Марковна решила попробовать пригласить подругу к себе.

– Привет, Люб.

– Привет. Как жизнь? – Голос Любови говорил, что она и есть тот самый желанный собеседник.

– Хорошо, а у тебя?

– Да нормально. Вот, решила позвонить. Сижу, делать нечего. Завтра выходной. Из кино пришла сейчас, одна ходила. Слушай, Вер. Ты слышала, что Мавроди фильм снял «ПираМММида»? По – моему, как – то поздновато они стали реанимировать репутацию Мавроди?

– Люба, тебе больше ночью поговорить не о чем?

Люба теперь интересовалась не только внутренним, но и, благодаря переписке с Верой Марковной, внешним пиаром тоже – сравнивала с профессионалом свои догадки.

– Ну, как, а что? Нет, Вер, как ты считаешь?

– Да уж, невъебенный народный герой. Осталось только в шоу – бизнесе и лекциями зарабатывать.

– Вера, я тут недавно книжку прочитала по твоему совету – «99 франков», помнишь, ты советовала? Так классно!

– Я за тебя рада, – Вера Марковна налила и отпила еще граммов тридцать. Напиток сладкий, но в меру, выпить можно много, и не заметишь, как опьянит.

– Мне там очень понравилась постановка задачи рекламщику. Мол, директор говорит, у меня цель – сбыть в этом году двенадцать тысяч тонн йогурта. Делайте что хотите – вот бюджет.

– А что странного, много ты считаешь? Вот у косметических фирм Америки пять лет назад стояла задача сбыть миллион тонн всяких тональных кремов, мазей для глаз, увлажняющих мазей для рук.

– И что они сделали?

– Есть такая компания в США – РЭНД – корпорейшн – с офисами по всему миру. Придумывают идеи и сами внедряют. Вот они запустили гулять такой термин, как «метросексуал». Мол, мужчины – ухаживайте за собой! И крема нашли сбыт у сильной половины человечества, читающей глянцевые журналы, а дальше понеслась пизда по кочкам.

– Ой, это прям как пиво «Козел» – вместе со светлым пивом стало продавать темное под предлогом того, что их надо для полного вкуса смешивать.

– Вот – вот, козлы они и есть козлы.

– Ты что, выпила? – Люба никогда не слышала мата и ругательств от сдержанной Веры Марковны. Наоборот – было.

– А что, Люб, не заметно? А ты?

– Так, немножко.

– Приезжай ко мне.

– Куда это, к тебе? – Голос Любы напрягся.

– Я в Ледово, по Щелчку – пятнадцать километров.

Наступило неопределенное молчание.

Профессиональные вопросы – единственные, по которым соглашались подруги – коллеги. В оценках мужчин, настроении и желаниях шли сплошные разногласия.

– Сейчас? Ой, нет, Вер. Давай в другой раз?

Приключение не состоялось. «Зачем она тогда ночью решила позвонить? Теперь я понимаю, что значить – динамить», – Вера Марковна набрала Геннадию Петровичу. Он снял трубку мгновенно. А хотел идти спать…

– Ну, что?

– Новость есть интересная.

– Мне как будто интересны твои новости?

– Послушай, Вер, тут сделали срез неразрешимых вопросов человечества. – Геннадий зачитал по бумажке, как бы сказали еще недавно, теперь говорят – с экрана:

Топ–10 неразрешимых вопросов десятилетия

1. В чем смысл жизни?

2. Есть ли Бог?

3. Правда ли, что блондины более жизнерадостны?

4. Какой лучший способ похудеть?

5. Существуют ли инопланетяне?

6. Кто самый известный человек в мире?

7. Что такое любовь?

8. В чем секрет счастья?

9. Правда ли, что Тони Сопрано умер?

10. Как долго я буду жить?

На вопросы – лидеры Геннадий был ответить не в силах. «В чём смысл жизни?» «Есть ли Бог?» – это не ко мне. «Откуда берётся пыль?» и «Куда деваются деньги?» – это я еще могу осилить. Но вот, умер ли Тони Сопрано – в этом и ему самому хотелось разобраться.

– Да, весело. Ты, наверное, уже догадался, кто заказал этот опрос?

– Знаешь, да. И я телекомпанию HBO в этом не виню. Я очень жду выхода фильма про семью Сопрано. Даже больше, чем экранизации «Поколения П».

– А я жду продолжения «сопраносов»! Или хотя бы – гоблиновского перевода 6–го сезона.

Общие желания сближали – Вера Марковна пристрастилась к «Семье Сопрано» почти одновременно с Геннадием Петровичем, который закидывал ее ссылками. Один раз от безделья ради интереса открыла, и понеслось – весь месяц, каждую ночь, просто не могла оторваться. Даже Геннадий Петрович стал беспокоиться, спрашивал, какой герой больше всех нравился? Мог и не спрашивать.

Оба пожалели, что находились далеко друг от друга – романтическая ночь была бы обеспечена.

– Давай, до завтра. А все – таки, Вер, как работает закон притяжения, а? Чем дальше мы друг от друга – тем сильнее хочется упасть в твои объятия? Как так?

– Физика – соль. Спокойной ночи.

Решили, что зарядам в конденсаторах надо накопиться хорошенько – хотя бы еще пару дней решили расстаться, и синхронно положили трубки. К тому же, Вере Марковне нужно было еще убраться в квартире.

Дождались!

Вот и наступил понедельник – как всегда неожиданно.

Геннадий явился на передачу «Жди меня», чтобы презентовать свою «Методичку правильной жизни», как он ее называл.

Тем временем Методичка еще не вышла из печати, но электронные копии уже стали бестселлерами в пяти странах – перевести успели, а издать на бумаге еще нет! «Будущее уже наступило», – сказали бы в каком – нибудь фантастическом фильме категории «Б».

Самые большие продажи показывали города, в которых успешно работали бизнес – инкубаторы – в Екатеринбурге и Красноярске. В маленькие Коктебель и Вешенскую книги были завезены распечатанными на «цифре» – читал и стар и млад. Особенно умилял вид его книги в израильском исполнении – там, где должна быть обложка, был корешок, и наоборот. «Арабы», – почему – то подумал Геннадий, имея в виду кажущуюся непривычность и дикость.

– Геннадий, на выход!

А потом были аплодисменты, улыбка на публику, слезы Веры Марковны, объятия ведущих. И после – два важных звонка на мобильный. Первый просил прислать курьера в Правительство – получить рекомендацию. «А то у нас все готово – благодарим Вас за содействие модернизации и все такое, – а Вас нет». Второй звонок звал в Америку: «Ваш опыт в области информационного сопровождения инноваций крайне ценен для Соединенных Штатов – приезжайте. Билеты и виза Вам уже заказаны. Да, можно с женой. Обо всем переговорим на месте. В Калифорнии, конечно. До связи, мистер Штыкленников».

– А вот теперь можно и в Америку. Вера, полетишь со мной?

Исполнительным директором «РосПиара» был назначен Стиций. После шестимесячного отсутствия Геннадия Петровича с женой он зачитал сотрудникам такое письмо:

«Всем HI!

Здесь круто. Скоро моя волна дойдет до вас.

Карьере позавидует любой: дворник – таксист – бебиситтер – рыболов – бейсджампер – пресс – агент Сюзен Бойл в США – пиар – менеджер Леди Гага – директор пиар – агентства с центральным офисом в Большом Яблоке. Да! I did it!

Потом расскажу.

12.10.2011.

Mr. Gennady P. Shtyklennikov

USA, NY»

О приключениях русских пиарщиков в Штатах Вы узнаете из следующих серий!

Часть 5

«Методичка жизни» Геннадия Петровича – «СуперЧеловек: Мой личностный рост – твой личностный рост»

Доступно по дополнительному запросу на электронный адрес автора – super@msk – pr.ru

Примечания

1

Джаг – сокращение от «Jaguar» (автомобильная марка).

2

King – «Король» (англ.).

3

Данный месседж не карает тех, кто получил книгу в подарок.

4

Прототипом Владимира Ханина из агентства «Тайный советчик» стал Владимир Ганин, основатель агентства «Тайный советник», ныне – главный редактор PR – журнала «Советник» и одноименного PR – портала.

5

Заявление Никиты Михалкова. 1 ноября

«Дорогие коллеги, друзья, когда принималось решение о размещении на портале Polit.ru текста Манифеста Просвещенного консерватизма, мы даже не предполагали, что этот документ вызовет столь широкий общественный резонанс. В какой – то степени я сам посмотрел на то, что было написано, новыми глазами. Сегодня мы видим абсолютно ясно, что пришло время собирать, укреплять не только государство, но и общество, объединять усилия всех, кто не равнодушен к судьбе России.

В развитие этого начинания Российский Фонд Культуры и ИД «Сибирский цирюльник» приняли решение открыть копирайт на Манифест «Просвещенного консерватизма» и тем самым сделать его доступным для любой формы тиражирования в традиционных и электронных СМИ и книгоиздании».

6

Художник всегда пишет свой собственный портрет.

Писатель тоже всегда создаёт автопортрет, и, если писатель честен, его автопортрет оказывается самокритикой.

Источник: Жан Маре, «Непостижимый Жан Кокто».

7

ЛИЭП – Лиепайская Инновационная Электрическая Подстанция. О ее раскрутке «с нуля» читайте первую книгу о приключениях Геннадия Петровича – «Самый умный».

8

«Дело сделано». Другой перевод – «вот и все» – на иврите.

9

«Одна моя смерть дала мне больше, чем несколько моих жизней». Слова принадлежат герою Олега Янковского – барону Мюнхгаузену – в фильме, снятом по пьесе Григория Горина. Геннадия не раз обвиняли в кощунственных методах – ведение информационной борьбы с использованием инструмента «Мнимая смерть». Данные проекты «РосПиара» строго засекречены. Возможно, об одном из данных случаев современности будет рассказано в отдельной истории.

Известно лишь, что отвечал Геннадий на справедливую, но, впрочем, едкую для него отсылку к Мюнхгаузену. А платил он той же французской монетой: «Притворитесь, что плачете, друзья, потому что поэт лишь притворяется мёртвым». Так говорил Жан Маре в знаменитой книге «Непостижимый Жан Кокто».

10

Кроме этого, Владилен еще и насолил тем, что умудрился открыть в промышленном отравленном насквозь городе биотехнопарк. «Какой там «био»?» – возмущался потом Геннадий Петрович. И назвали, как аэропорт, – «Кольцов», никакого креатива! Лучше что – то вроде 3–У (Ура – Урал – Urals), например.

11

В записной книжке Веры Марковны на той же странице содержались и еще «вкусняшки» для Геннадия Петровича. Особенно он любил упоминания о пиарщиках или родственных им душах на страницах художественной литературы. Например, была такая выписка, почерпнутая из новой книги Бориса Акунина, которую Вера Марковна почитывала перед сном при свете ночника (чтобы сразу уснуть, не вставая для выключения света):

«Дверь следующего купе была нараспашку. Изнутри слышался стрекот пишущей машинки. «Начальник пресс – службы Сусалин», – гласила карточка.

– Новая у нас должность. И человек новый. Там, – полковник показал пальцем на потолок, – принято решение считать связь между престолом и общественностью стратегической задачей первой важности.

– А почему дверь открыта?

– У господина Сусалина всегда так. Образ жизни и принципиальная позиция. Он здесь единственный не из дворцового ведомства, а из журналистской братии. Сторонник открытости. Входить к нему можно запросто.

За столиком сидел энергичный господин в вязаной жилетке, с дымящейся трубкой в зубах. Роговые американские очки и свисающая на лоб длинная челка, а в особенности валявшийся на диване клетчатый пиджак с авторучками в нагрудном кармане демонстрировали, что человек этот – в высшей степени современный, от придворной жизни далекий».

Что ни говори, а для одного из виднейших современных литераторов образ пиарщика сложился. И не самый худший, надо сказать. Видимо, сказывалось общение Григория Чхартишвили с лучшим западным пиар – агентством, курировавшим проект информационного сопровождения заключения Михаила Ходорковского, не приведи Господь кому такие информационные сопровождения.

12

Стиций ненавидел современность, но разбирался терминах. «Ю – джей – си» – UGC – user generated content – контент, генерируемый самими пользователями за их же счет.

Content

Роман Масленников
Труд во имя

Благодарность

Часть 1 Своим ходом

Ориентировка

Шпионские страсти

Хороший конкурент – мёртвый?…

Рядовые бандиты не читают утренних газет…

Новые осенние традиции

Беглое расследование

Дорогие мои скакуны

Правила дорожного движения для женщин

Морг

Книга не пошла? – Пиши вторую!

Умыли

Труба зовет

Мужланство

Владилен

Поезд в Воронеж

Без вкуса, без цвета или без запаха?

Попутчик

Главный товар – это информация

Неизданная книга

Иннозадача

Взрослые сказки

Часть 2 Путешествия начинаются

Негасимый свет

Крутой маршрут

Синица на проводе

Тайные письмена

Как там Лиепая?

Украина подождет

Да, могу

Сын к отцу пришел

Израиль

На Дон!

Цирк

Внутри Вешенской

В музее

Песня объединяет

Утро с перерывом на сон

Часть 3 Путешествия продолжаются

В Москву почти на щите

Лекции Геннадия Петровича

Лекция Веры Марковны

Непрочитанная латвийская лекция

Лекция Стиция (продолжение)

«Аркада»

Контрмера

Нет пророка в…

Екатеринбург

За 4000 км

В Красноярске

Два мейла

Зал ожидания с кремлевскими пиарщиками

Офисный беспредел

«Аркада» в действии

Из моего окна – грудь голая видна

Ранение

Часть 4 Приключения закончились

ТВ и радио – мысли аскета

В кисть

Наборы бодрых

Приличный человек

Мертвое memento море

Все – Вере!

Милые бранятся

Вечные вопросы человечества

Дождались!

Часть 5 «Методичка жизни» Геннадия Петровича – «СуперЧеловек: Мой личностный рост – твой личностный рост»

Примечания