Алекс Норк

КРИСТАЛЛ

~ ~ ~

Камера. Или палата. Сейчас это одно и то же. Дневной свет попадает сюда через большое окно в потолке. Стекло не разобьешь и, наверное, даже не поцарапаешь. А в углу наверху электронная трубка — у оператора все перед глазами. Нет, это именно камера. Здесь не собираются лечить. Здесь, сказала эта красивая темноволосая гадина, его выведут на чистую воду.

* * *

Поль сразу обратил внимание на человека со знакомыми чертами лица, но времени рассматривать не было, начинался его доклад. Неприятная процедура, результат которой заранее ясен.

Тезисы еще вчера были выданы членам совета, и Поль ловил на себе иронические взгляды.

Прямо как дети, развлечений у них что ли мало?

Председатель объявил тему, Поль начал говорить и сразу почувствовал, что будет перестраиваться на ходу и сводить выступление к минимуму.

Это не только сегодня, а вообще свойство его характера — если не интересно, то и не надо. Им не интересно, они просто приготовились отсидеть положенное время на факультетском совете, а потом с вежливым ехидством дать ему три пощечины: «докладчик продемонстрировал слабый научный уровень», «выводы не могут обсуждаться всерьез», «продолжать финансировать такие исследования бессмысленно».

Пусть.

Слава богу, он в жизни ни под кого не подстраивался. В детских компаниях и потом в студенческих всегда просто замолкал, если начинался балаган или им хотелось чего-то попроще. Как говорит его не очень культурный дед: «имейте себя самих».

Думают, через двадцать минут они его сотрут в порошок. Фигу им, а не порошок.

Вот тот, с доисторической мордой лица, наверняка будет кусать. Ну и получит. Сто лет занимается одним и тем же, сам себе надоел.

Хотя не следует распаляться, тут есть и неплохие люди.

Любопытно, на задних рядах немало студентов и молодых преподавателей. Пришли, потому что их привлекла его тема или чтобы пронаблюдать скандальный финал?.. Впрочем, там незаметно улыбок, внимательно слушают. И этот человек, лет тридцати пяти… что за странное ощущение очень знакомого лица?

Однако интерес молодежной части аудитории заставил все-таки Поля подробней остановиться на описании своих экспериментов, и получилось, что отведенного времени едва хватает, чтобы сформулировать окончательные результаты.

— Итак, трехлетние опыты с жидкими кристаллами привели меня к нескольким принципиальным физическим выводам. Первый из них состоит в ином взгляде на закон сохранения, который до настоящего времени касался исключительно взаимопревращения веществ и энергий. Отнюдь не только материальные компоненты физического мира пребывают в состояниях расхода, накопления и связанных с этим балансов. В процессе взаимообмена с веществом и энергией находится также пространство. Разумеется, под пространством я имею в виду не пустышку, а гибкую среду.

Сразу сорвался тот самый:

— Так вы ретроград, приверженец допотопной теории эфира!

— Не знаю, я родился уже после потопа, поэтому позвольте продолжить и сообщить о втором своем выводе. Гравитационная постоянная не является постоянной в микромире. Следовательно, соотношения между микромассами и микрорасстояниями могут изменяться в зависимости от ситуаций.

— Вы делаете жалкую попытку низвергнуть Эйнштейна! Для этого, молодой человек, нужно иметь гораздо больший мозг!

— Мозг среднего неандертальца, как известно, был в полтора раза больше, чем у современного человека, в том числе у Эйнштейна, в связи с этим разрешите мне сформулировать третий вывод. Жидкие кристаллы способны изменять внутренние гравитационные соотношения, в силу чего они могут не только расти, затрачивая на это энергию, но и отдавать завоеванное пространство, энерговооружаясь.

— Вульгарно и ненаучно. Вам нужно еще очень много работать!

Поль сам почувствовал, что обнаглел:

— Вы предлагаете продлить мне финансирование?

Противник озадачено на него взглянул, потом гневно блеснул глазами:

— Это решит совет!

Затем всех, кроме членов совета, вежливо попросили вон, и Поль первым покинул аудиторию.

Было легко. Как-то всем телом, физически.

И сразу кинокадром вспомнился эпизод раннего детства. В дошкольном возрасте, в гостях на ферме деда, у Поля случился сильный запор. На второй день все принялись всерьез волноваться и собрались везти его в клинику, но дед категорически воспротивился и приказал ставить клизму. А чтобы пресечь разговоры о варварском обращении с ребенком, проделал все быстро сам. Круто. Но стало потом легко, как сейчас, и они с дедом выпили. Дед — два стаканчика виски, Поль — яблочный сок.

Странные совпадения — так хочется яблочного сока, пронзительно просто.

Однако с этим пришлось подождать. Вывалившая следом за ним молодежь встала сначала в робкий полукруг, потом задние подтолкнули передних, и пошли вопросы.

Поль думал, сперва, быстро отделаться, но не вышло — таким хорошим лицам просто нельзя отказывать. И вопросы умненькие, эрудиция у некоторых ребят явно намного выше обычных курсовых знаний.

Тема, конечно, очень тяжелая — все, в действительности, не так однозначно.

Действительность… кто и когда вообще сможет до конца понять, что это такое?

Но вот эти, за закрывшимися дверьми, считают, что поняли. Идиотизм какой-то: физике, как серьезной науке, всего сто пятьдесят лет — смешной возраст. А они уверены, что мир у них уже на ладони.

Прорвалась вдруг маленькая девица, со словами:

— Дайте же место прессе!

— Ну, дайте, — поддержал Поль. — А что за пресса?

— Наша университетская газета.

— Всегда рад служить.

— Знаете, газету читают на разных факультетах, а не только всякие физики. Могли бы вы объяснить сверхпопулярно про то, как пространство меняется местами с энергией?

— На каком-нибудь бытовом примере?

— Лучше всего.

— Отлично. Вы купили дом.

— Хорошо бы.

— Но потом вам понадобились деньги, и вы поменяли его на дом меньшей площади с разницей за метраж. Получили деньги, которые можно непосредственно приравнять к экономической энергии.

— Блестяще! Дальше я сама продолжу. Пустила их в оборот. Удачно или неудачно — мои проблемы. И если удачно — купила себе уже совсе-ем большой дом, — девица попробовала показать руками. — Отличная теория! А как ее реализовать на практике?

— Физика еще очень молодая наука.

— Жаль. Что-то мне подсказывает, я так и доживу до старости без большого дома.

— Поэтому я тоже советую пользоваться пока прежними методами, — Поль кивнул в сторону дверей аудитории, увидев уже выходящих оттуда «мэтров». — Они так и делают, и у каждого есть большой дом.

Потом он заметил того самого человека и почти узнал… еще секунда… Да, Рони Паркер! Одноклассник и ухажер его старшей сестрицы. Как-то странно они тогда после школы расстались.

Поль извинился и поспешил навстречу.

— Рони! Как ты здесь оказался? Тебя что, сделали членом нашего совета?

— Здравствуй. Я бы тебя не узнал на улице. Тебе тогда было одиннадцать?

— Десять.

— А теперь ты прогрессирующий ученый.

— Прогрессирующий? Ты же слышал!

— Слышал, не огорчайся, мне лично понравилось.

— Ты имеешь отношение к физике кристаллов?

Ответ прозвучал уклончиво:

— Тут неподалеку есть одно тихое кафе, пойдем, я все расскажу.

В здании было шумно и суетливо, поэтому они не разговаривали по дороге, а только с любопытством поглядывали друг на друга. Еще бы — шестнадцать лет: была детская жизнь, а стала, вот, давно взрослая.

Рони всего несколько раз заходил в их дом, но Поль знал его и по улице, и по школе. Рони не мог не нравиться — корректный, с внутренним чем-то таким, что в голову сама лезла мысль: этот — точно уж не «пустой малый». Конечно, был влюблен в Джейн. А та… Что говорить, сестричка всегда была стерва.

Хотя любимица деда. Тот даже почти взрослую сажал ее на колени и что-нибудь ласково приговаривал: «Вся в меня, если надо и ножичком пырнет», и в таком роде. До ножичков, конечно, не доходило, но пока Поль был физически слабее, пинки и прочие плюхи получал регулярно. Родители не возражали, потому что Джейн применяла их в воспитательных целях, которые, видимо с рождения Поля, сама на себя возложила. Лет с тринадцати физические воздействия прекратились, но едва ли хоть раз он слышал вопрос «Ты сделал уроки?» без прибавления слов: «обормот», «маленький негодяй» или чего-то такого. Сама же и проверяла.

О господи, она же знает про сегодняшний совет! Поль должен звонить ей вечером. То-то будет… Ну ладно, не в первый раз. Значит: он идиот и позор всей семьи, дед так обалдеет от горя, что сразу уляжется в гроб, еще через пять лет такой жизни Поль останется ни с чем.

Интересно, а она с чем останется? Со своими дипломами? Ее, видите ли, уже много цитируют в психиатрической литературе. Ах да, у нее будет мировая известность, и дедуля, наконец, сможет уйти на тот свет, счастливо улыбаясь. Браво!

Когда-нибудь он выскажет этой ненормальной все… вот, например, зачем она бортанула Рони? Живет одна в своем сумасшедшем доме… Н-да, но звонить все равно придется.

* * *

Эта темноволосая — страшный враг. Из того мира, в котором все есть. А он всегда знал, что у него ничего не будет. С ранних каких-то лет, которые еще не запоминаются событиями. Но чем-то человек все равно помнит себя, и это было то самое ощущение — у него никогда ничего не будет. Потом он стал понимать, чего именно, и складывать по отдельности внутрь в копилку. Никогда не будет красивого лица. Он сначала узнал это с чьих-то брошенных слов: «Мальчик какой-то неприметный». Позже, вглядываясь в зеркало, сам пришел к такому же выводу. И не воспринял его болезненно. Потому что в копилке уже лежали другие «не будет»: хороших игрушек, что он видит у прочих детей, денег… Он рано перестал что-то просить, зная мамин ответ: «У нас мало денег». Не будет отца, которого никогда не было. И это единственное доставляло какое-то время боль, не хотело помещаться в копилку. То, что не будет денег, осело там быстро и улеглось. У кого-то их много, у других меньше, у них, вот, совсем-совсем мало. Тут не было равенства среди людей. Но почему нет того, что есть у всех? И он понимал — нет важного и дорогого. Потом оно тоже легло нечувственным грузом в копилку. Нечувственным там было все по отдельности, но вместе… Он узнал, где именно это находится, в неполные шестнадцать, когда две одноклассницы обсуждали проведенную в богатом доме вечеринку. Не саму, а то, что было после нее. Видели, что он стоит почти рядом, и не замечали. Как если бы стояла кошка или собака. И там, где солнечное сплетение, забилось и задрожало. И погнало его неизвестно куда. Когда он шел по каким-то улицам, дрожало уже везде. В щеках, в руках, от плеч до кончиков пальцев…

* * *

— Ты все-таки огорчен, Поль. Не надо к бару, давай сядем туда подальше, за столик.

— Нет, я не огорчен. Дед как-то сказал: «Главное — это то, что для тебя главное». Я спросил: «Что для меня главное?», а он высунул в ответ язык.

— У него ведь отличная лошадиная ферма?

— Ага, к старости стал богатеньким. Его скакуны в последние годы берут призовые места на национальном дерби. Но выигранные деньги дед уже не вкладывает в и так большое хозяйство, а отдает Джейн. Говорит: «Мальчик должен добывать себе сам, а девочке негоже в тюрьме сидеть». Правда, Джейн купила мне автомобиль.

— Она, я знаю, заведует очень хорошей клиникой?

— Да, а ты-то как, Рони?

— Я не физик, Поль. Я служу в ФБР… Ты удивлен?

— Нет, я хорошо отношусь к тому, что вы нас охраняете. Но наш совет, как эти крокодонты допустили тебя на закрытую часть?

— Из-за тебя.

— Не понял.

— Нам нужен специалист для одной небольшой работы, и я попросил дать характеристику на тебя. Они ответили: «Дадим любую, если заберете его отсюда».

— Добрые люди.

— А тот главный оппонент был единственным, кто предложил поддержать твои исследования. Что будешь пить? Я угощаю.

— Яблочный сок.

— И немножко бренди?

— Пожалуй. В каком ты звании?

— У нас свои категории, но если по полицейским меркам, я — капитан.

— Не слабо для тридцати пяти лет.

Голос Рони прозвучал как-то не бодро:

— Да, карьера складывается.

— А что для меня за работа?

— В общем, ничего особенного. Ты знаешь, конечно, гигантские карстовые пещеры в Кентукки? — Поль кивнул. — Отряд в моем подчинении должен изучить их на опасность использования террористами. Ты ведь разбираешься не только в кристаллах, но и в породах?

— Гранитные слои, известковые и так далее? Слабые места в сопротивлениях, пригодные для подрывов?

— Ну, видишь, ты слета схватил.

— Там огромные многоярусные подземные площади, Рони. Насколько мне известно, нет даже полной карты этих пещер.

— Нас не интересует все это гигантское пространство, а лишь те его части, которые подходят под крупные населенные пункты. Спелеологи, в свое время, не очень хорошо их обследовали.

— Понятное дело, вы же им не платили.

— Зато тебе заплатим за две недели в размере двухмесячной профессорской ставки.

— Щедро. Только неприятно, что за это я должен благодарить террористов.

— Ты прав, что-то нужно было делать гораздо раньше.

Официант принес им напитки, и они чокнулись за встречу и за успех будущей работы.

Рони и в школьные годы был очень привлекательным малым, Поль замечал, что сестрицыны подруги всегда на него поглядывали. А теперь еще в лице появились взрослые мужественные складки, ну просто киногерой.

— Это очень сложно, Поль, твоя критика Эйнштейна и собственные выводы? Я имею в виду объяснение не для физика.

— Как ни странно, незацикленному человеку все гораздо легче растолковать, чем традиционному физику.

— Попробуешь? Мне очень интересно.

— С удовольствием, только ты меня прерывай, где неясно.

— О’кей.

Интересно, Рони женат или нет?.. Вряд ли, такой бы носил кольцо.

— Вся теория Эйнштейна строится на так называемом «Принципе относительности». Он гласит следующее: во-первых, скорость света постоянна в вакууме. Сразу скажу, никто не знает, что такое вакуум.

— Прости, уже перебиваю. Но можно откачать из камеры воздух.

— Можно, тогда мы получим огромное втягивающее напряжение на стенки камеры. А напряжение — это сила. Вакуум — это сила? Физики скажут — нет. Это, дескать, такой же лабораторный кусочек, только очень большой. Так может быть, космический вакуум — тоже напряженное пространство? То есть, в нем действует некая сила? Не знают. А могут создать в лабораторных условиях вакуум без внутреннего напряжения? Не могут. А раз вы не можете экспериментально воспроизвести свободный вакуум, то и не болтайте о нем как о факте.

— Согласен.

— Свет движется с постоянной скоростью. О‘кей, а где? Вы его в метагалактическом пространстве мерили? Не мерили. А в микромире мерили? Никто и не пытался пока. Значит, предполагать постоянство света можно, а настаивать на этом — есть чистое нахальство, а не наука.

— Н-да.

— Второе, о чем гласит «Принцип относительности»: скорость света не зависит от скорости его носителя.

— Что это значит?

— Летит самолет и испускает световой пучок. Ну, пусть на морде у него прожектор. И пролетает над нами. А у нас — точно такой же прожектор. В момент совпадения точек свет от его прожектора и от нашего будет распространяться с такой же точно скоростью.

— То есть неважно — разогнали его или нет?

— Именно.

— И как они это объясняют?

— А самое смешное, что никак. И даже потратили в свое время многие годы, чтобы опровергнуть это явление. Намаялись, бедолаги, плюнули и зафиксировали как аксиому.

— А это явление действительно можно опровергнуть?

— Действительно нельзя.

— Как ты его объясняешь?

— Элементарно. Представь, ты входишь в океан…

— Поль, я сегодня без плавок.

— Это дикий пляж, Рони, людей вокруг нет.

— Тогда ладно.

— Ты у берега, там — по пояс. В руке бумажная ленточка, которая лежит на воде. Ты держишь ее за самый кончик. Теперь беги к берегу. Чтобы представить, лучше закрой глаза.

— С закрытыми я, чего доброго, упаду.

— Валяй так. Бежишь?

— Бегу.

— Нет, ты как следует беги, давай-давай!

— Ну, скоро суша!

— Отпускай кончик ленточки.

— Есть!

— Поплыла?

— Да.

— С какой скоростью?

— … скоростью?.. Я понял, ее просто волна понесла.

— Верно, а бежал ты или не бежал, не имеет никакого значения. Или не бумажную ленточку бросил, а другое-какое плавучее дерьмо — одинаково будет.

— Отчетливо объясняешь. И у нас появляется волна?

— Совершенно верно, именно у нас с тобой возникает представление о космической волне как определяющем параметре пространства.

— То есть, оно не пустое, а силовое. И эта силовая волна несет частичку света фотон?

— Джейн-идиотка, кого ей еще было надо?

— Не отвлекайся.

— Тогда обрати внимание, если ты купаешься у берега Калифорнии, откуда ты знаешь, какая именно волна у островов Японии или на Африканском побережье?

— Могу услышать по радио.

— Да, или узнать по Интернету. Но нам по радио никто из дальнего космоса о своих событиях не рассказывает. И еще раз обрати внимание на волну в океане. Издали она гладкая такая. А на отдельных своих небольших участках разве она гладкая? Где-то вспенилась или еще что-то — ведь там сплошные неровности.

— Это ты уже про микромир?

— Про него. И не буду тебе морочить голову деталями, а просто скажу, что гравитация и есть результат действия этой волны. Разной в других частях космоса и в нашем собственном микромире.

Они снова чокнулись и допили бренди.

— Там есть еще одна фундаментальная глупость: эти люди рассматривают из одной независимой системы процессы, которые протекают в другой независимой системе.

— Как это можно, если системы между собой ничем не связаны?

— Видишь, тебе сразу понятно. А им нет. Поэтому у них и получаются растущие до бесконечности массы и прочая похабель. Но к кристаллам это уже не имеет отношения.

Рони с сожалением взглянул на часы:

— Ты мне потом подробно о них расскажешь, да? Мне уже скоро вылетать. А ты отправишься завтра десятичасовым рейсом. Билет тебе заказан. И ничего лишнего с собой не бери, вся амуниция для подземного пребывания для тебя приготовлена.

— Откуда вы узнали мои размеры?

— Смешной, недавно мы за десять минут узнали размер лифчика любовницы гваделупского президента.

— Большой?

— Нет, как ни странно.

— Есть еще одна просьба, Рони. Она как раз связана с тем, что мне перекрыли дальнейшее финансирование.

— Чтобы выдали часть денег вперед? Не беспокойся, аванс уже предусмотрен.

Поль мотнул головой:

— Другое. Понимаешь, производство сильных жидких кристаллов — довольно дорогая штука. По моим расчетам, их можно было бы очень дешево производить из естественных растущих кристаллов — сталактитов, сталагмитов — путем обработки специальным лазерным методом. Но доставить в лабораторию огромный кристалл дорого, да и лаборатории уже нет. А портативную лазерную установку мне выдадут под залог.

— Ты хотел бы проверить свой метод на месте?

— Да, именно.

— Формально я должен согласовать это с руководством. Насколько такое дело может задержать нашу основную работу?

— Ни насколько. Установку достаточно поставить на ночь, когда мы будем спать.

— Тогда можешь считать, что разрешение уже получено.

— Дже-йн, здравствуй, сестричка. Ты знаешь, кого я сегодня встретил?

— Не валяй дурака, Поль. Как прошел совет?

— Подожди, я встретил сегодня…

— Не морочь голову! Ты провалился?

— Молодежи понравилось, было много хороших вопросов.

— Тебя выбросили из университета? Я поняла, Господь Бог так рано забрал наших родителей, чтобы они не дожили до этого позорного дня! Теперь, Поль, ты решил отправить на тот свет бедного дедушку?! Негодяй, все, что я тебе говорю, уходит в песок! Из маленького негодяя ты вырос в большого. Не смей отводит трубку от уха!

— Я слушаю, Джейн.

— Что толку?! Почему ты не можешь работать как все по стандартам?!

— Сестричка, о тебе пишут, что ты нестандарт и новатор, я прочитал с таким удовольствием…

— Плевать на твои удовольствия, дурак! Сначала я десять лет работала именно по стандартам! Дед говорит: «Если курица не может нести обыкновенные яйца, не жди от нее золотых». Поль, к тридцати годам ты будешь никем и нигде.

— А-а…

— Господи, моего брата выкинули из уни-вер-си-тета!

— Мне предложили очень дорогую работу.

— Что?!

— ФБР.

— Кто?!

— Я тебе расскажу, я скоро буду рядом. Ты не волнуйся, Джейн, ты только не волнуйся, и… ну правда, зачем огорчать всякими мелочами дедулю?

— Он с тебя шкуру спустит!

Поль некоторое время слушал гудки, раздумывая — сдаст его милая сестрица деду или не сдаст.

Ночью приснился сон. Цветной, что никогда не бывало по хорошему поводу.

Он сам — на улице неизвестного города, прямо посреди проезжей части, но пустой от машин. Там ему неудобно и неловко. А люди на тротуарах — все со знакомыми рожами. И девчонка-журналистка говорит что-то в большой микрофон, показывая в его сторону пальцем. Но как-то мимо. И Поль цепенеет от ужаса: совсем рядом — на лошади дед. С искаженным от гнева лицом и с толстой в свешенной руке плеткой. Озирается вокруг и тоже его не видит. Вдруг девица бежит прямо к нему: «Он, он забрал мой дом!». Она подбегает вплотную, но лицо меняется, и он видит свою сестру Джейн. Хочет сказать, что не забирал ее дом, а автомобиль — вовсе не дом, и она подарила его сама, но понимает, что не успеет, все его видят, и сейчас будет крышка…

— Тьфу, в болото! — На будильнике было без несколько минут до звонка.

Как он вовремя проснулся! А то б растерзали. Думали, он до самого звонка будет спать. Хе-хе, не на того напали.

С другой стороны, шевельнулось в успокоившейся голове, может и вправду — бросить все и отправиться на ферму к деду, обучиться лошадиному делу?.. Ну, хлестнет дед пару раз плеткой, скажет: «Говорил тебе — не лезь в лаборатории препараты нюхать? У тебя голова от этого в полоумство войдет! Говорил?». Поль понуро кивнет, получит напоследок щелбан, и они с дедом запьют все это хорошим виски. Потом он женится на какой-нибудь местной кукурузной девочке, потом она нарожает ему детишек, они будут расти, вырастут… и полезут в лаборатории препараты нюхать. Что получается? Он окажется лишним звеном в цепи.

— Нет, дедуля, — произнес Поль, запуская душ. — Фигу тебе, дорогой!

Поль вылетел, как и положено, десятичасовым рейсом, был встречен в аэропорту кем-то из сотрудников Рони, а еще через тридцать минут сидел с самим Рони на заднем сиденье джипа, за которым шла грузовая машина с бойцами его команды, провиантом для пещерной жизни и прочими причиндалами.

* * *

Он совсем не думал о законах своего штата — есть там смертный приговор или нет. Оказывается — есть. Смерть все равно придет. Такая, пожалуй, лучше, чем та, что пришла к матери. Она и не говорила про боль, не думала, что это серьезно. Потом хирурги сказали, что за результат не ручаются, пусть сама выбирает — химию или нож. Когда он перед операцией пришел в клинику, они немного поговорили о доме, потом помолчали, и на прощание мать сказала: «Вот». Он не запомнил свои слова, только потом на улице мелькнула мысль от синего неба над головой: «За что?».

* * *

Маршрут лежал через городок Джейн, и Поль сразу поставил вопрос ведром:

— Рони, мы вряд ли сорвем двухнедельную операцию, если на пятнадцать минут заедем к моей сестрице. А?

В ответ послышался невразумительный звук, сопровождаемый таким же малопонятным движением головы.

Прекрасная летняя погода способствовала настроению.

— Ты знаешь, Джейн за эти пятнадцать лет не стала хуже. Я, конечно, не про характер — тут хуже и некуда. Я про всякое такое… занимается спортом, да… соблюдает себя… По-моему, у нее и дружков-то нет, живет, как в норе гадюка. Ей-богу, любопытно взглянуть! И в сущности, она очень добрая — подарила мне из дедовых денег автомобиль. Наверное, старик ей сам намекнул, чтоб не жадничала.

Рони поискал более удобное положение в кресле и, кажется, не нашел.

— Пятнадцать минут — не деньги. К тому же она просто убьет меня, если я не объясню, что устроился на хорошую работу. Это серьезно, Рони. Она ни за что не поверит мне на слово.

— О’кей, остановимся. Однако ты обещал мне продолжение о кристаллах и о своей теории.

— Да. Только дальше будет сложнее. Придется использовать некоторые сравнения, которые все равно не могут вполне отразить суть… Знаешь, иногда я сам чувствую, что нахожусь в пограничной зоне мышления, потому что лезу в то, что, возможно, нам не дано понять. Возникает такое ощущение, еще один шаг… — Он не закончил, ударивший в глаза солнечный зайчик разлетелся сотней веселых искр: — Идея! Я рассказал тебе свою супертеорию, и ты от нее ошизел. То есть совсем: лыка не вяжешь, ходишь под себя. Естественно, я в панике сдаю тебя на руки Джейн — пусть тащит. Длительное лечение… У них там отлично кормят!

— Поль, угомонись.

— У-гу.

Потребовалось с полминуты, чтобы настроиться на серьезный лад.

— Только имей в виду, я буду говорить очень схематично, показывая проблему в контурах и крайне упрощая там, где в действительности фигурируют многообразные детали.

— Именно так и нужно.

— А госпиталь прямо у въезда в город, там площадка для машин.

— Хорошо, я дам команду остановиться.

— Правильно, ты прокомандуешь: «Стой, раз-два!».

Рони не выдержал и хихикнул, совсем по-мальчишески, как в те прежние годы. И на лице задержалась улыбка, открытая, такая бывает только у честных людей.

Сестру ему тоже удавалось смешить, хотя она всегда этому ужасно противилась. Потом раздавалось короткое ха-ха-ха, и снова физиономия становилась серьезной.

Поль чуть задумался перед началом…

— Жидкий кристалл — совсем не обязательно жидкость в обычном ее понимании. Он может быть и таким, что его не разольешь на две половинки. И он не позволит воткнуть в себя нож. Его ткань способна быть пластичной и упругой. Главное же объединяющее с жидкостью свойство — это текучесть. Некоторые жидкие кристаллы могут принимать любую форму. — Рони кивком дал понять, что на этом не надо задерживаться. — У них, как и у твердого кристалла, первичным структурным образованием является так называемая элементарная ячейка, которая, множественно повторяя себя, и составляет кристалл. Она бывает разной — кубик, параллелепипед и в таком роде. Это очень маленькие структуры, в размерах микромира, где все определяется силами атомных связей. По сути, элементарная ячейка не совсем материальна. Она материальна лишь в своих углах, где помещаются атомы, но грани фигурки есть силовые стягивающие плоскости.

Рони по-школьному поднял руку:

— Что же внутри?

— Внутри тоже находится несколько атомов на пересечениях главных диагоналей, но это ничего не меняет по существу вопроса. Ответ на него: внутри — напряженное пространство.

— То есть — силовое?

— Да. И по такому же принципу, с моей точки зрения, устроен космический вакуум. Можно сказать, это в своем роде бесконечный кристалл с очень легкими ячейками, потому что их стягивают не атомы, а элементарные частицы — невероятно легкие по сравнению с атомами.

— Прости, Поль, но в чем причина тех свойств жидких кристаллов — эластичность, способность к гибкому обретению форм?

— Вот. Здесь и собака зарыта. Точнее — две. У твердых кристаллов атомы элементарной ячейки торчат почти как гвоздями прибитые. У жидких — они подвижны. Это значит, могут смещаться. И сам элементарный кристаллик меняет наклоны своих граней в любые стороны.

— Понятно, возникает плавающая структура.

— Абсолютно правильно.

— А вторая собака?

— Ее уже я отрыл. Раньше считалось, что жидкий кристалл меняет свою структуру вместе и совершенно одинаково по всем ячейкам. Как говорит дед: «Люди и на войне не вместе». — Рони чуть заметно поморщился. — Ну что ты хочешь, грубая деревенщина. Знаешь, как он в детстве учил меня есть тыквенную кашу, которую я терпеть не мог?

— Как?

— Возил физиономией по тарелке, пока я ее всю не слизывал.

— Что ж ты сразу не ел, любил помучиться?

— Упрямство мне потом пригодилось в науке. Так вот, некоторые жидкие кристаллы могут очень неравномерно менять свои ячейки. Более того, создавать резкие контрасты между их отдельными группами, например, поверхностными и внутренними.

— Это меняет свойство кристаллов?

— Принципиально. Ты еще не забыл про базовую космическую волну, которая определяет существование всего нашего, так называемого, реального мира?

— Мне опять нужно лезть в океан, Поль?

— Нет, мы пока отвлечемся от образа океана. Просто волна, которая проходит через все вокруг. Но волна — это сила.

— О’кей.

— Если среда предмета однородная, волна будет преодолевать его одинаково на всех участках. Так? Однако что произойдет, если где-то внутри найдется значительно менее плотный кусочек?

— Волна туда ринется.

— Хорошее сравнение. А в физическом смысле это выразится в том, что на границах такого неплотного объема она создаст тягу. Куда будет направлена эта тяга?

— Внутрь объема.

— Если бы все в ФБР соображали так быстро!

— Поль, мы не заинтересованы в сокращении кадров.

— Ладно, оставайтесь как есть. Сделаем последний шаг: пластичный кристалл может крайне быстро изменить наклоны ячеек поверхностных слоев для уменьшения их объема и наклоны внутренних ячеек в сторону увеличения. Верхние слои рухнут внутрь, уплотняя кристалл, он потеряет в пространстве, но приобретет потенциал, который составит его дополнительную внутреннюю свободную энергию.

— Тот самый пространственно-массовый обмен?

— Масса, энергия, сила и пространство, Рони, по сути — одно и то же.

— Прости, кое-что требует уточнения. Мне понятно, каким образом объемы меняются из-за наклонов граней фигуры: кубик на шарнирах можно при желании даже сложить в плоскость.

— Точно так же и параллелепипед.

— Да. Но возникает очень серьезный вопрос: откуда сам кристалл знает, что может вытворять такие штучки, и зачем ему это делать? Тут само собой напрашивается слово «поведение», а оно присуще только живому миру.

— Это замечательно интересная тема, Рони! Но дело как раз в том, что живая материя имеет либо кристаллическую структуру, либо подозрительно на нее похожую. Ой!

Вдали замаячили городские постройки.

— Что с тобой? Ты даже побледнел. Тебе плохо?

— Да, но скоро будет еще хуже. Рони, я тебя умоляю, скажи Джейн, что вы отобрали меня как самого лучшего по тесту, который проводили среди двадцати человек. Ой! Главное — продержаться первую минуту! Скажи, компьютер отобрал из двадцати самого лучшего.

— Джейн! — Поль быстро оглядел стол, за которым сидела красивая темноволосая женщина, на предмет тяжелых и острых предметов. — А я к тебе не один! Там в машине сидит Рони Паркер. Рони! Представляешь?! Оказалось, именно ему поручено ответственное пещерное задание государственной важности. Знаешь, сколько мне заплатят? В четыре раза больше, чем за такое же время университетской работы!

Вперившийся в него взгляд, с пугающей темнотой в широких зрачках, куда-то отъехал.

— И что ты собираешься делать после этой пещерной халтурки?

Голос прозвучал не резко и непривычно тихо. Поль понял — начало выиграно, он сбил противника с темпа.

— Я все обдумал, я полночи не спал.

— Я, между прочим, тоже.

— Слушай, ты абсолютно права. Но мне только лишь двадцать шесть.

— В этом возрасте я уже выступила на международном конгрессе.

Слова не прозвучали, а прошелестели. Поль даже чуть растерялся.

— Ты права, надо сначала завоевать необходимую научную репутацию. И совсем не страшно, что я провалился на первых в своей жизни исследованиях. Это не конец, у меня ведь диплом с отличием лучшего университета страны.

Голос слегка поднялся:

— Чего нам с дедом это стоило, а? Сколько раз он тебя колотил?

— Но согласись, был и мой маленький вклад. С таким дипломом я все равно устроюсь в серьезную лабораторию и, обещаю тебе, буду несколько лет терпеливо просеивать песок через сито… Что ты смотришь на мои руки?

— Смотрю, не сложилась ли одна из них в фигу.

— Джейн, я распишусь тебе кровью! Могу прямо на заборе, пусть медсестра отольет полбанки из ваших запасов. — Кресло метнулось вбок к вазе с цветами. — Только сначала тебе надо поздороваться с Рони.

И медленно вернулось назад.

— … зачем?

— Почему ты не хочешь?

Голос обрел себя:

— Поль, у «не хочешь» не бывает «почему». «Почему» бывают только у хотений, они называются мотивациями.

— Да, постарел он, износился на службе, просто жалость берет. Полысел даже.

— Хм…

— Неловко, знаешь. Ты красивая, богатая, на взлете. А человек — на серой государственной службе, и сам сделался никакой.

— Жаль.

— Ну, поздоровайся ради приличия.

— Ты прав, пожалуй. Пойдем.

Открытый джип стоял недалеко от входа, и было видно, как Рони, поглядывая в переднее шоферское зеркальце, непонятно зачем трогает свои хорошо стриженые волосы.

— Капитанишка всего-навсего. — Поль замедлил шаг, заставив сестру идти впереди. — Что его ждет? Ну, бригадный генерал или чуть больше.

Рони несколько суетливо стал вылезать из машины. Хотел закрыть дверцу, но не закрыл, и так, держась за нее рукой, остался торчать…

— Здравствуй, Джейн.

— Здравствуй, — она для чего-то кашлянула. — Спасибо, что пристроил нашего болвана.

— Ну что ты, его отобрал компьютер. Мы протестировали, э, тридцать два кандидата.

Поль поправил:

— Еще один парень набрал такие же баллы. Но Рони вспомнил, что я же твой брат. Теперь у меня будут деньги, пока не устроюсь в хорошую лабораторию.

Джейн тоже зачем-то поправила свои хорошо лежащие волосы.

Любопытно, Поль раньше не замечал, у них волосы совершенно одинакового цвета.

— Там, в этих пещерах, не очень опасно?

— Я обещаю доставить его в целости и сохранности.

— Ну-да, значит, еще увидимся.

— И… может быть, отметим удачное окончание где-нибудь в местном ресторане?

— Да, почему бы нет. — Попытка улыбнуться вышла немного жалкой, как и прощальное движение рукой. Но Джейн тут же скомпенсировалась. — А с тобой, негодяй, я еще разберусь. Носом, разбитым, будешь писать на заборе!

Подзатыльники она всегда умела давать так быстро, что у Поля никак не хватало на них реакции. Ладно, по такой ситуации это пустяк, могла бы и действительно въехать в нос.

Он первым уселся в джип и, почувствовав безопасность, ободрился:

— Скажи дедуле, я весь в пещерах. По зову родины. Привет всем твоим сумасшедшим. Успокой их, мы справимся.

* * *

А хорошо бы добраться до этой красивой твари, прежде чем она отошлет его в камеру смертников. Как он добрался до своего хозяина автомастерской. Тоже красивого. И наглого. Любил говорить: «Я сделаю из тебя человека». Еще любил рассказывать им о своих бабах. И как он дурит молодую жену. Надо было слушать за маленькую зарплату. Одно и то же в двадцатый раз. Но все терпели. И каждый день сносить дежурную фразу: «Я сделаю из тебя человека». Пока дрожь внутри не забилась, растекаясь по телу. И он за две бессонные ночи решил, как это сделает. Не хуже, чем с тем негритенком, взявшим за правило торчать с компанией рядом с его калиткой, оплевывая все вокруг. Он просто сказал, чтобы не пачкали здесь. Тогда гаденыш стал, проходя мимо, бить ногами в калитку. И каждый раз смотрел на улице злобными бесстыжими глазами. Он потом видел эти глаза. И у хозяина видел. И еще у одной паскуды, что оскорбляла его. У всех одинаковые — с трусливой животной мольбой. От страха потерять свою шкуру. Твари. Одетые под человека. А мать просто посмотрела на него, когда они прощались, и отвела взгляд, чтобы он не заметил чего-то грустного.

* * *

Вся группа остановилась в мотеле, от которого до входа в пещеры было около мили. Надлежало еще что-то проверить, разложить по индивидуальным рюкзакам груз, а в пещеры отправиться — завтра утром.

Поль заметил у всех бойцов чехлы с автоматами.

— Разумеется, — пояснил Рони, — военные люди не ходят в неизвестные места без оружия.

— А мне?

— Тебе, как в детстве ты сам любил говорить, фигу.

— Я и сейчас так люблю. Ну, хотя бы фонарик.

— Несколько фонарей у нас есть, но главным образом мы будем обходиться липучками.

— Чем?

— Такие маленькие очень удобные штуки на мощных батарейках. Их бросают в верхнюю часть свода или на стену, и они дают хорошее электрическое освещение на много десятков ярдов. Прилипают и горят так около месяца.

— Значит, это и маяки для возвращения назад?

— Конечно, если мы по пути не обнаружим другие выходы на поверхность.

— Они могут быть?

— Да, при строительстве в городе, где мы недавно побывали, закладчики фундамента наталкивались на верхушки пещерных полостей. Кое-что есть на карте.

Поль тоже занялся делом. Сначала проверил, надежно ли упакована его небольшая лазерная система, потом принялся примерять одежду.

Штаны, куртка, ботинки оказались, и правда, в точь на него, но свитер… на груди он свисал продольными складками.

— Рони, что это такое?

— Что?

— Это у меня тут маленький размер, а не у гваделупской любовницы.

— Хм… досадно. Но все-таки в главном мы не ошиблись.

— В чем?

— Было бы хуже, если бы ей послали свитер, а тебе лифчик с чипами для прослушивания.

Отправиться к пещерам предстояло с рассветом, и Рони приказал всем не торчать вечером у телевизора и отправиться спать.

В четыре часа утра раздался телефонный звонок. Через минуту автомобиль летел по абсолютно пустым темным улицам. «Побег! — крутилось в голове. — Побег! Но побег из госпиталя не-во-змо-жен!! Это позор. Нет, это хуже! Сбежало страшное существо. Уже почти готово заключение о полной вменяемости отвратительного убийцы, умного и самого опасного из всех известных зверей. Как такое могло произойти?!».

Через несколько минут машина осела на тормозах рядом с двумя полицейскими автомобилями. Люди в формах, шериф, сотрудники медперсонала и еще… кого-то грузят на носилках в санитарный фургон.

— Шериф, это очень опасно!

— Да, доктор, мне уже сказали, кто он. Один ваш санитар убит, дежурный за пультом тяжело покалечен.

— Непостижимо! Они должны были проявить фантастическую халатность! Но, все равно, шериф, главное ответственное лицо — это я.

— Не будем сейчас про виновных, док, нам прежде всего нужны его фотографии, словесное описание у меня уже есть. Выезды из города блокированы, хотя я не уверен, что он не успел ускользнуть.

— Лучше бы успел, в городе он более опасен, чем на автострадах. Пойдемте ко мне в кабинет, я дам его фото.

Многие двинулись следом за ними. Кто-то из работников персонала сообщил, что беглец скрылся на их небольшой грузовой машине для хозяйственных нужд, что стояла на задней стороне госпиталя.

— Да, док, — подтвердил шериф, — наша патрульная служба уже разыскивает эту машину.

Фотография была тут же кем-то унесена, шериф сказал, его люди продолжают осматривать место происшествия, еще — труп санитара нашли в палате, а потерявший сознание оператор лежал у своего поста.

— Он поднес его указательный палец к дверному сенсору, док. Потом спокойно вышел через хозяйственный коридор наружу и сел в грузовую машину. Пока мы не знаем, насколько он нас опережает. Охранник через какое-то время на миг пришел в себя и закричал. Его крик услышал дежурный врач.

— Черт бы меня побрал!

— Зачем так, док?

— Затем, шериф, что всем больным выдается удобная спортивного типа одежда. Она спокойного синего цвета.

— И что?

— Надо было предусмотреть на спине яркую метку. Знак госпиталя, конечно.

— Задним числом все понятно. И я не меньше вас отвечаю за случившееся, ведь именно мы, при помещении убийцы в госпиталь, дали заключение о полном порядке системы охраны.

В кабинет вошли сразу двое из команды шерифа.

— Сэр, мы просмотрели кассету, таймер показывает, это случилось за пятнадцать минут до звонка к нам.

— И еще, сэр, — заговорил другой, — примерно понятно, как именно он все проделал.

— Продолжай.

— В коридоре мы нашли пятидесятицентовую монету, она может быть только из кармана охранника, ведь так, мэм?

— Верно, у санитаров даже нет на одежде карманов.

— На кассете после убийства санитара сразу идет затемнение, он набросил его шапочку на камеру.

— Простите, как он убил этого мощного человека?

— Проткнул пальцем глаз.

Шериф продолжил:

— И так же разделался с охранником, только удар не оказался смертельным. Ты говорил — монета…

— Да, сэр. Нанес удар санитару, закрыл камеру наблюдения — это почти в одно мгновение. Охранник не заметил сразу, что произошло — у него ведь еще девять экранов. Потом увидел затемненный экран и поспешил в палату.

— Джентльмены, он не мог этого сделать, не включив предварительно блокировку двери, которая уже не реагирует на сенсор. И тут же бы зазвучала сирена.

— Тем не менее, мэм. В палате он получил страшный удар, убийца отволок его к двери и приложил палец к сенсору.

— Не могу в это поверить, мы не просто инструктируем персонал, все схемы поведения отрабатываются в учебном классе и доводятся до автоматизма.

Неожиданно, громко и идиотски вихляясь, зазвучал мотив песенки: «Н-ам не страшен, серый волк, серый волк, серый волк». Шериф схватился за мобильник:

— Что? Где?!.. Все входы и выходы взять под охрану, сейчас даю подкрепление. — Он быстро поднялся. — Грузовик обнаружен на краю города у южной автострады. Там ночная дискотека и вечно полно народа. Вероятно, он побоялся патрулей на выезде из города и инстинктивно полез в толпу.

— Я с вами.

— Док…

— Я знаю негодяя в лицо, мне легче всего его обнаружить.

Команда Рони из десяти человек и сам Рони оказались изрядно навьюченными. Гостю сделали снисхождение — он нес только свои вещи и небольшую лазерную установку.

— Ничего, — ободрил всех командир, — вес будет снижаться по мере еды.

Поль тут же объявил, что пищу можно добыть и на месте.

— Это как?

— В пещерах водятся гномы.

Идея коллективу понравилась, но командир сказал, чтобы выбросили из головы — гномы уже давно занесены в красную книгу.

Люди встали в цепочку. Полю определили место в ее середине на все дальнейшее время передвижений.

Еще немножко хотелось спать.

А любопытно, дед всю жизнь встает в этакую рань, потому что лошади просыпаются с рассветом. Надо бы после пещерных дел поехать к нему и отдохнуть пару недель.

Строго говоря, и не только для отдыха. Деду стукнуло восемьдесят два, сколько еще осталось быть вместе?

Он никогда не корит их за то, что редко его навещают, а ведь у старика нет никого кроме них с Джейн. Что он там думает один вечерами?.. О них и думает. Следовало хоть бы звонить ему почаще. Нехорошо. Обязательно надо поехать. Разослать резюме по двум десяткам адресов для новой работы и ехать… Впрочем, если удачно пройдет эксперимент, не понадобится что-то искать, сами ринутся с предложениями. А почему нет? В расчетах ошибки не может быть, и они надежно запрограммированы в микрокомпьютере установки. Но главное, уже ведь состоялся успешный лабораторный опыт. С эффектом всего в несколько секунд, но он и не мог быть устойчивым на малом материальном объеме. В сущности, это называется открытием. И тоже — почему следует удивляться? Он всегда соображал быстрее любого из своих однокурсников.

Вот Джейн утрется! И университетские птерозавры тоже.

Поль закончил с приятными мыслями и посмотрел вокруг.

Небогатый пейзажик: чахлый кустарник разбросан небольшими пучками по бедной желтоватой почве, прикрывающей поверхность старых горных пород, точнее — их останков еще от мелового периода. А дальше рельеф чуть приподнят, и уже можно различить несколько темных отверстий — это и есть начало пещер. Да, самых обширных в мире. И еще не до конца исследованных.

Еще через десять минут они подошли вплотную, остановились, и Поль услышал командирский голос, обращенный к одному из бойцов:

— Нет, это я решу, в порядке ты или нет. Говори толком — тебя поташнивает?

— Ну, разве что чуть-чуть, сэр.

Поль обратил внимание, что парень бледен.

— Снимай груз и ложись на спину. Ты ел вчера что-нибудь отдельно от прочих?

— Нет, как все.

— Удобней ложись, расслабься… Теперь набери в легкие воздух и надуй живот.

Рони надавил на середину брюшной полости и оторвал руки, человек тут же вскрикнул.

— Лежи. — Он повернулся к одному из бойцов: — Снимай поклажу и бегом к джипу. Гони сюда. — И обратился ко всем остальным: — Это называется — нет худа без добра: стопроцентный аппендицит. А если бы мы уже прошли миль на двадцать в пещеры?.. Хорошо, когда везет с самого начала.

— Плохо, сэр, я всех подвел.

— Не говори глупостей. Скоро ты будешь в больнице, тут два города рядом.

В дискотеке проверили все до последнего уголка. Осмотрели подвал, все подсобки и даже крышу.

Ноль.

— Его здесь нет и, судя по всему, не было. Но вы, док, вели себя слишком рискованно, нельзя было от меня отрываться.

— Давайте, лучше, посчитаем, шериф. Добраться сюда на грузовике он мог за пять-шесть минут. Сигнал к вам поступил через десять минут после побега. Еще с полминуты ушло на связь с патрульными службами. Значит, минимум четыре минуты после прибытия сюда у него было в запасе.

— Верно.

— Об угонах транспортных средств сообщения не поступали?

— Мне тут же бы дали знать… О чем вы задумались?

— Главное для него сейчас одежда и деньги. Прикажите в первую очередь проверить все частные дома поблизости, вряд ли он стал бы долго ходить по улицам.

Люди шерифа, услышав приказ, разбились парами и быстро задвигались в разные стороны.

Ночная темнота уже отступала, воздух обретал серый полупрозрачный цвет. Шериф отогнул рукав и посмотрел на циферблат — часы показывали четверть шестого.

— Городское радио начнет работу только через сорок пять минут, да и все ли его услышат. Но другого способа оповестить население у нас пока нет.

— Есть!

— О чем вы?

— Полицейские машины с включенными сиренами должны носиться по городу. Через диспетчерскую такси нужно отдать такой же приказ их машинам — пусть носятся и гудят.

— Гениально, док! Это встревожит людей и заставит и преступника прижать уши.

Еще через минуту они остались на площадке у дискотеки вдвоем.

— Подвезете меня в управление на своей машине? Только я, с вашего позволения, выкурю сигарету. — Шериф чиркнул зажигалкой. — И пить хочется.

— Надо купить в дискотеке.

— Там бешеные цены.

— Чепуха. Эй! — властный знак руки заставил молодого парня быстро приблизиться. — Сделай одолжение, вернись и принеси нам две бутылки колы. Десятки хватит?

Тот робко взглянул в большие темные глаза:

— Что вы, мэм, будет со сдачей.

— Не надо, возьми и себе что-нибудь.

Шериф сделал глубокую затяжку.

— Умеете, док, людям приказывать.

Он прислушался к разбегавшимся по городу сиренам, к ним отчетливо добавлялись порывистые гудки автомашин, и хотел что-то сказать, но в ногах у них вдруг зло затявкала какая-то мерзость.

Шериф выхватил мобильник, и Джейн поняла, что может не опасаться за свои дорогие чулки.

— Сообщили, что полицейские службы соседей уже работают на трассах, двигаясь в нашу сторону.

— Это у вас тот же аппарат?

— Он у меня один.

— Да, но недавно я слышала музыку про трех поросят, довольно противную, между прочим, теперь — гадкий лай…

— Прошу прощения, это все мой сынишка — ему двенадцать, самый проказливый возраст. Затеял игру, программирует музыкальные чипы и загоняет мне в телефон. Перед уходом на работу я должен написать на бумажке десять сигналов.

— Зачем?

— Если его сигнал есть в моем списке, мне положено два доллара, а за неугаданные я плачу по одному.

— Каков же баланс?

— И не говорите.

Беговая подготовка отправленного за джипом оказалась отменной, очень скоро они увидели, как машина, подрагивая на неровностях, мчится сюда.

Парня аккуратно уложили в джип, и Рони дал последнее распоряжение:

— Доставишь его в больницу, вернешься назад и будешь догонять нас по проходам, освещенным липучками. Да, и возьми в машину свою поклажу, чтобы здесь не валялась.

Джип развернулся и помчался в обратном направлении.

Поль указал на второй, лежавший на земле длинный плотный рюкзак:

— Рони, надо было и его прихватить.

— Нельзя, здесь важные для нас взрывные материалы.

— Будем что-то взрывать?

— Нет, но мало ли в какой ситуации мы окажемся. Ребята, этот груз придется попарно тащить за лямки.

— Извините, пожалуйста, что вмешиваюсь…

Голос раздался за их спиной, и все повернули головы. У входа в дыру стоял человек. Поль обратил внимание только на одежду — черные кожаные брюки, которые любят надевать мотоциклисты, и такая же куртка. Да, еще в руке небольшой фонарик, типа автомобильного. А лицо… какое-то неприметное.

— Извините, — повторил человек и сразу обратил взгляд на Рони, поняв в нем старшего, — я тут стоял и все слышал. Если у вас проблемы с грузом, я мог бы помочь.

— Вы кто?

— Живу тут в поселке неподалеку.

— А в пещерах как оказались?

— Я сейчас без работы, — поделился незнакомец, — предлагают в другом штате, да не хочется ехать. Я здесь вырос.

— Значит, знаете эти пещеры?

— Нельзя так сказать, сэр, они слишком огромные. Дальше трех сотен ярдов мы тут не ходили, там они начинают сильно ветвиться.

Рони подумал…

— А назад по освещенным проходам не побоитесь один идти?

— Ха, чего бояться, сэр. Если вы мне немного заплатите…

— Я возьму вас на один дневной переход, заплачу двести долларов. Налегке потом вернетесь назад.

— Без вопросов, сэр, двести долларов мне очень сгодятся.

Всем понравился такой выход из положения. Человеку помогли надеть тяжелый рюкзак и приладили лямки.

И теперь гуськом отряд двинулся к темной дыре, показавшейся вдруг Полю почему-то несимпатичной.

Рони был в линии вторым, и Поль вспомнил из прочитанной и давно забытой книги о военной разведке: «Командир должен быть впереди, но никогда — первым». Поль тоже шагнул в черноту и удивился — она выглядела такой лишь снаружи. Сюда пробивался свет не только через дыру, но и через какие-то верхние щели.

Что-то вроде полутемной прихожей. Только куда из нее идти?..

Ага, два проема. Эти уж действительно темные, и не видно, что там на шаг впереди.

Рони включил электронный планшет. Посмотрел и показал рукой влево:

— Тот — тупиковый, наш справа. Поль, иди сюда! И… — он поискал глазами, — как тебя зовут?

— Том, сэр, меня зовут Том.

— Смотрите оба, как работает липучка.

Кто-то посветил фонариком. На ладони лежала небольшая круглая пластинка толщиной чуть больше монеты.

— У каждого пятьдесят таких штук в боковом кармане рюкзака. С одной стороны липучка шероховатая. Вот этой поверхностью вы прикладываете ее к стене и жмете пальцем на середину.

Рони шагнул в проем.

Поль ожидал куда меньшего — сильный люминесцентный свет прошел на много десятков ярдов вперед, а на саму пластинку просто невозможно было смотреть.

— Как тебе, Поль?

— Молодцы, разработчики. Сколько, ты говоришь, эта фиговина будет гореть?

— Минимум десять суток.

* * *

Он припрятал мотоцикл и труп этого сопляка в тупиковом проеме. Шансов уйти на мотоцикле было слишком мало. Патрули остановили бы на дороге и стали бы разбираться. Но теперь появился реальный выход из положения, можно вырваться из кольца. Человек в защитной форме с гербом ФБР на левой груди и правом рукаве и с автоматом за спиной вне подозрений. Мотоциклетные очки закрывают почти половину лица. Если его остановят, он сразу объяснит, что командир отряда направил его в ближайшее отделение ФБР — у них вышел из строя электронный планшет, нужно получить новый. Он назовет имя командира отряда. Полицейским и в голову не придет, кто он на самом деле. Значит, задача в том, чтобы остаться с ними на ночевку. Они доверчивые. Он убьет часового, а потом остальных.

* * *

К концу дня стало ясно, что преступника в городе нет.

Тем не менее, шериф выглядел бодро, когда под вечер заявился в госпиталь.

— Как хотите, док, а нам не в чем себя упрекнуть. Вы так мужественно вели себя в толпе на дискотеке, и прекрасно сработала идея взбудоражить город автосигналами. А потом все население встало локоть к локтю. У нас отличный народ, док, вы согласны?

— Только очень любит попустительствовать всякой мрази. А потом, вы правы, встает локтем к локтю.

— Ну-у, что вы так.

— Я выяснила, как ему удалось все проделать.

— Как? Это же очень важно!

Шериф от волнения выхватил сигаретную пачку, но тут же понял свою неловкость и стал засовывать ее обратно.

— Курите, если хотите. Не думаю, что это очень ценная информация, вряд ли ему еще раз понадобится такой трюк.

— Так, как именно?

— Другая санитарная смена вдруг вспомнила, как он, шутки ради, заговорил один раз президентским голосом. Понимаете, шериф? Этим идиотам строго приказано сообщать о всех неожиданных поведенческих проявлениях пациентов! А они, видите ли, посмеялись и забыли. Теперь один человек мертв, другой искалечен, и что-то еще, скорей всего, будет.

— Э… док, сегодня тяжелый для головы день, — шериф все-таки воспользовался хозяйской любезностью и щелкнул зажигалкой, — как говорит мой сын: «понятно, что непонятно».

— Сейчас объясню. Голосовая имитация не связана с каким-то отдельным чужим голосом. И она не имеет отношения к голосовым связкам. Это психическая способность. Кстати сказать, способность довольно широко распространенная, просто многие люди о ней не знают.

— Стойте, я, кажется, начинаю понимать. Он мог вызвать охранника-оператора голосом убитого санитара?

— Почти наверняка так и было. Санитар вошел в палату, охранник увидел его на одном из экранов — все, как обычно — и перевел взгляд на другие. Потом на экране возникло затемнение, и знакомый голос позвал его из палаты. Что-нибудь вроде: «Срочно иди сюда!».

— Тот все равно был обязан нажать кнопку сигнализации с блокировкой двери?

— Разумеется.

Шериф замял недокуренную сигарету и несколько раз потыкал в дно пепельницы уже погасшим концом.

— Да-а, док, вы правы. Как бы это сказать…

— А так, как говорит мой дед: «Главная причина трагедий — люди».

Гость согласно покивал головой, и наступившая тишина тоже грустно раздумывала о том, что милая всем беззаботность не видит ничего вокруг и улыбается, не чувствуя, как беда идет рядом и незаметно берет ее под руку.

«Ал-ла, аб-дала! Аллах ам-али»! — тонко и пронзительно разнеслось по комнате.

Шериф схватился за мобильник и, до того как ответить, успел огорченно проговорить:

— Вот этого я не учел.

Потом выслушал сообщение и выключил аппарат.

— Такого сигнала нет в списке?

— Нет. Но два предыдущих я угадал.

— Собачий лай, это понятно, но как можно было угадать трех поросят?

— Я иногда подслушиваю, когда он смотрит мультфильмы. А сообщили вот что: парень семнадцати лет не появился дома после ночной мотоциклетной прогулки. Родители сказали — бывало, и раньше пропадал на целые сутки. Но сейчас они, понятное дело, обеспокоены.

— Нужно опросить друзей пропавшего, прежде всего — был ли тот замечен вблизи дискотеки?

* * *

Отряд идет медленно. Через каждые два часа объявляют короткий привал, и был уже один большой для питания. Там их догнал боец, что отвозил другого в госпиталь. Надо убить их раньше середины ночи, тогда хватит времени вернуться назад и проехать посты до рассвета. Ноги устали, их все время приходится ставить на какие-то неровности. Что это там?.. Работает рация? Командир говорит по рации… А если вдруг передадут сообщение о его побеге?.. Тот выслушивает что-то… два раза коротко сказал «да». Здесь справа темный боковой проход, нужно незаметно укрыться, чтобы сразу бежать… Шесть шагов вглубь… Слышно, как командир сказал… он сказал: «Все нормально, идем дальше». Значит, не было сообщения, можно вернуться. Почему потянуло назад?.. И вниз. Под ногами пусто! Грудь скользит по камням, руки хватают гладкий камень, там не за что уцепиться! Черная пустота внизу! Рюкзак дернул спину, потому что пальцы правой руки застряли в узком отверстии. Там нет места, они сейчас… сейчас они оторвутся. Он не отпустит, но они оторвутся и останутся там в щели… конец, внизу бездна… Свет в лицо, голоса… Пальцев нет?.. Почему он не падает?.. Видит лицо командира… рука, его держат за руку… крепко… очень…

* * *

— Как ты, Рони? Ты же кинулся без страховки, если б ребята не успели схватить тебя за ноги…

— Ерунда, Поль. Том в порядке?

Спасенный, привалившись на рюкзак, сидел рядом с овальным отверстием провала, свет захватывал лишь несколько ярдов его всюду неправильных стенок с небольшими каменными выступами.

Человек медленно и тяжело дышал. Кто-то не очень вежливо поинтересовался — какого рожна он попер в сторону?

— Это от усталости. Я хотел чуть присесть в сторонке, пока командир говорит по рации.

Ему помогли встать. Он встряхнул рюкзак за спиной и для уверенности переступил с ноги на ногу.

— Все нормально.

— Не отклоняться в темноту! Видите, что бывает?! — прогремел Рони. — А ты, Поль, постарайся в течение получаса разобраться с нужными сталактитами, скоро мы остановимся на ночлег.

Поль уже видел несколько подходящих, и похоже, этого материала здесь больше, чем он ожидал.

Интересно, они сейчас движутся в противоположную сторону к той, откуда приехали, значит, завтра будут где-то под ногами у Джейн.

Рони почти не выключает планшет с картой, составленной спелеологами, выбирая из часто ветвящихся направлений нужное.

По пути они несколько раз оказывались в больших залах с причудливыми рельефами, иногда с песчаными ручейками или ванночками воды. Вода здесь не редкость, профильтрованная известковой породой, она очень чистая и приятная на вкус.

Пока у него нет работы — исследование пород начнется только вблизи города, но сегодня он уже сможет потрудиться на себя.

Именно в больших залах встречается нужный для него материал. Конечно, лучше всего подошел бы не свисающий сверху сталактит, а стоящий на камнях сталагмит — на него гораздо легче направить установку.

Вот и еще одно такое пространство. Впрочем, не очень большое, и здесь ни черта нет. Но из него куда-то ведет широкий овальный вход. Передний боец шагнул внутрь, зажег липучку, и стало ясно, что впереди еще одна подземная емкость.

Она оказалась огромной. Кто-то приделал липучку на другой стороне, свет охватил все пространство, и люди замерли от внезапно открывшейся красоты. Подземный царь не постеснялся бы поставить здесь свой изумрудный трон — зал был торжественным и строгим.

Боковой рельеф повторял сам себя гигантскими зеленовато-черными выступами и округлыми впадинами между ними. Выпуклые неровности отдавали мощью и, казалось, были не игрой случая, а гигантским архитектурным замыслом. Стены вверху закруглялись в свод, гладкий и почти совсем симметричный.

— Поль, — Рони тронул его за плечо, — античный мир ошибся, полагая красоту безукоризненно ровной. Какая необычайная выразительность!

Но Поль уже видел другое — сталагмит. Не менее, чем в три ярда, неровно черного окраса с серыми переливами.

Кто-то рядом сказал:

— Подземный колдун поставил своему богу свечку.

Решено было остановиться на ночной привал в том первом зале, этот, огромный, показался всем не очень уютным. К тому же, здесь должна была работать лазерная установка, и Рони прокомментировал это коротко: «А черт ее знает!». Потом он поискал глазами Тома и здраво предложил ему не отправляться сейчас в обратный путь, а отдохнуть здесь до утра вместе со всеми.

Поль тут же и приступил к своей работе. Нужно было смонтировать треножник, на котором подключенная к генератору управляемая программой лазерная трубка будет по специальным траекториям обрабатывать сталагмит. Процедура не сложная, но возни требует.

Он и провозился до времени, когда отряд провел необходимое обустройство и его позвали на ужин.

— А для чего это, сэр? — поинтересовался один из бойцов.

— Поль расскажет нам, когда поужинаем и перейдем к чаю, — сообщил командир, — правда ведь? Ребятам будет интересно послушать про кристаллы.

— С удовольствием.

Шериф позвонил вечером, когда она уже, как часа два, вернулась из госпиталя домой.

— Док, ваши подозрения подтвердились, парень был на дискотеке.

— Вы говорите про мотоциклиста?

— Да. Никто из друзей его днем сегодня не видел, родители говорят — если при ночных поездках его заносило далеко от города, он утром всегда звонил и предупреждал, чтобы не волновались. А друзья сказали, парень не гонял далеко один без мотоциклетной компании… Док, что вы молчите?

— Я думаю.

Шериф подождал несколько секунд.

— Что вы думаете?

— Что преступника надо искать в пещерах. Там где-нибудь найдется и труп. Свяжитесь с ФБР.

— Это не их работа, док.

— Зато там их отряд вместе с моим родным братом и… — чуть не вырвалось: «и еще одним близким человеком». Черт, а почему она не может так сказать? Они были друзьями детства… Рони действительно не чужой. — Шериф, вам надо предупредить ФБР.

* * *

Прошел день. Там, наверху, его ищут. Мысль, что он может прятаться не в городе, а за его пределами, наверняка уже пришла им в голову. Значит, кто-то вспомнит и про пещеры. Полиция может работать в контакте с ФБР, а если еще нет, наверняка их отделение находится хотя бы в одном из соседних городов, куда тоже поступил сигнал о побеге. В любую минуту рация может заговорить. Медлить нельзя. Рация стоит в куче с рюкзаками. Надо поставить туда же свой, и пока все шумят и двигаются, отогнуть сзади небольшую планку, вынуть батарейку питания, стукнуть о камень и вернуть на место. Риск. Но выбора нет.

* * *

После ужина Поль использовал небольшую паузу и сбегал посмотреть, как работает установка. Немного постоял около нее, разглядывая причудливый сталагмит в два человеческих роста. У основания он был около ярда в диаметре и, постепенно сужаясь, заканчивался вверху округлостью с человеческую голову.

Интересно — что получится к завтрашнему утру?

Поль вернулся к отряду и вскоре получил свою кружку чая, кофе перед сном отряду не полагалось.

— Сэр, вы обещали, — напомнил тот самый боец.

— Да. — Он поставил еще очень горячую кружку на камень. — Кристаллы, друзья мои, самое изумительное создание природы. Они могут пребывать не только в твердом, но и в различном жидком состоянии. Порой в очень пластичном, когда с жидкостью их роднит только свойство перетекания. Но, пожалуй, более интересной вам будет другая связанная с ними тема. Я хочу рассказать о том, какую роль кристаллы и кристаллические структуры играют в окружающей нас жизни.

Люди, разместившиеся на каменном рельефе, создавали впечатление маленькой живописной аудитории, к тому же очень внимательной и этим к себе располагающей.

— Вас удивит, но в природе вообще мало такого, что не есть кристалл. Песок, глина, ил относятся к кристаллическим субстратам. Весь окружающий нас каменистый материал — тем более. Металлы тоже имеют кристаллические решетки. Но самое удивительное, что и органические материалы построены по кристаллическому принципу.

— В том числе и живая материя, сэр?

— В том числе и живая. Клетка головного мозга — нейрон — имеет кристаллическую структуру, главный элемент нашей крови — гемоглобин — тоже. И этот список можно бесконечно продолжать. — Поль предостерегающе поднял руку: — Только не надо думать, что все мы состоим из мелких хрусталиков. Речь идет о том, что в различных органических материалах составляющие их молекулы, специфические в каждом конкретном случае, оказываются сцепленными совершенно подобно кристаллическим формам: параллелепипеды, кубики и так далее. Эти фигурки могут складываться в более сложные многогранники с большим молекулярным разнообразием, но суть от этого не меняется — любая организованная материя построена согласно кристаллической форме.

Поль понял по глазам Рони готовящийся вопрос.

— Позволь, я опережу. Ты хочешь спросить — чем это объясняется?

— Именно.

— Сейчас. Но сначала я уточню, что называют организованной материей. Под этим всегда имеют в виду нечто, во-первых, стабильно существующее в своей среде, и, во-вторых, стабильно с ней взаимодействующее. Простыми словами, такой объект сохраняет сам себя в мало изменчивой ситуации, хотя и может меняться количественно — расти, усиливать или снижать отдельные свои качества, и в этом роде. Теперь ответ на вопрос о причинах кристаллического природоустройства.

Поль вдруг хихикнул.

— Только сперва я хотел бы рассказать один анекдот из собственной жизни. Это полезный для нашего разговора анекдот. Можно? — Публика поощрительно заулыбалась. — Так вот, мне было лет пять. А моей сестре — четырнадцать. Не то что бы мы недружно жили, но, скажем так, у меня иногда к ней были претензии. И после очередной э… с ее стороны некорректности я расстроился и спросил родителей — почему они сначала родили Джейн, а потом меня? Я действительно не понимал, отчего нельзя было сделать наоборот.

Аудитория дружно отреагировала смехом.

Поль сделал паузу, чтобы люди вернулись в норму, и продолжил:

— Но ведь, строго говоря, в моей детской логике не было формальных изъянов: два последовательных события, которые имеют один и тот же источник — почему события произошли так, как произошли?.. И уверяю вас, современная наука очень часто ставит природе вопросы именно в подобной детско-наивной форме.

— Ты хочешь сказать, Поль, мой вопрос из этой категории?

— Нет, и на него я отвечу. Но моя история должна предостерегать от слишком неосторожных «почему».

Кто-то попробовал чай и сказал, что уже можно пить.

Поль позволил себе лишь один глоток, чтобы беседа не теряла нужного темпа.

— Итак, друзья, на вопрос вашего командира я дам ответ, который нельзя найти в строгой литературе по физике. Его там нельзя найти, потому что современная физика изучает только те силы, которые являются или могут стать производными результатами каких-то предметных взаимодействий. Но еще Аристотель указывал на первичность силы по отношению ко всему предметному миру, а один знаменитый русский философ так и сказал: «Сила не является свойством предметов или материальных процессов, но сами они являются следствием силы». Если и мы теперь встанем на позицию первичности силы, нам придется признать, что она должна иметь форму своего пребывания, а значит, должны существовать и простейшие, уже больше неделимые ни на что формы.

— Тогда почему не шар, сэр?

— Его просто нет в природе. Это идеальный образ. Реально, любая округлая поверхность всегда состоит из множества плоских кусочков.

Рони приподнятой кружкой попросил слова:

— Тогда самой простой фигуркой является треугольная пирамида, но ты говорил о параллелепипедах, кубах.

— В любом кубическом кристалле на пересечении диагоналей есть связующая материальная частица. То есть кристаллические многогранники всегда составлены из пирамидок. И я заканчиваю ответ на твой вопрос: все, что способно стабильно существовать, а тем более — развиваться, делает это только с помощью внутренней силы. А вместилищем последней обязательно будет пирамидка. Правильнее сказать, их сложная взаимодействующая система.

— Простите, сэр, вопрос, может быть, наивный: если все имеет кристаллическую структуру, почему сами кристаллы не считаются чем-то живым?

Поль уже открыл рот для ответа, но запротестовал командир: «Вот Поль выпьет, наконец, по-человечески чаю, и тогда он ответит».

* * *

Можно спокойно пить чай и слушать болтовню этого ученого парня. Рация не заговорит. А сами они не станут ее включать. Он хорошо помнит, командир, прощаясь, тогда сказал: «До утренней связи». Автоматы прикреплены к рюкзакам, все в одной куче. Хотя, сидящий с другого края боец, положил свой у ног. Забыл, увлекся рассказом.

* * *

— До отбоя у нас полчаса. Ты уложишься?

— Постараюсь, начну, однако, немного издалека. — Поль поставил допитую кружку на камень. — Вопрос — что есть живое и неживое — еще не имеет окончательного ответа. То есть некоторые, — он поморщился, — считают, что это известно. Флаг им в руки, только куда они его принесут? К себе домой, разве что. Короче говоря, официальная наука считает живым то, что способно хранить и передавать информацию, вступать в массо- и энергообмен с другими объектами, и главное — живое стремится приобрести максимум внутренней энергии. Кристалл, говорят они, удовлетворяет двум первым требованиям, но он, наоборот, максимально расходует внутреннюю энергию для роста, что ведет к его омертвению. Стало быть, он принципиально отличается от всего живого.

— Прости, Поль, кристалл умеет думать?

— Умеет. О том, что ему нужно. Например, если с нескольких сторон отбить у него по кусочку, и дать ему каким-то способом залечить рану в одном месте, он сам произведет регенерацию в других местах. Если снабдить какой-то информацией отдельную его ячейку, ее очень скоро будут знать все остальные. Экспериментов такого рода сколько угодно.

Поль посмотрел в пустую кружку, и кто-то, поймав его взгляд, любезно отправился принести еще чая.

— Так вот, кристалл объявляется неживой структурой, так как он, якобы, не копит внутреннюю энергию, а только отправляет ее в бессмысленный рост. Я однажды спросил: а как же он растет, если никогда ничего не копит?

— И что, сэр? — ему подали кружку с чаем.

— Обиделись. Научные боссы считают бестактным, когда им задают невыгодные вопросы.

— Точь-в-точь как наше начальство, — весело сообщили из публики.

Рони в ответ дисциплинарно кашлянул и вернул разговор к прежней позиции:

— Но ведь с ростом кристалла увеличивается число его ячеек, а каждая из них, ты сказал, содержит в себе силу, то есть ту же потенциальную энергию.

— Абсолютно правильно! Ты поймал главный момент. Кристалл завоевывает не пустое, а силовое пространство и, застывая с прекращением роста, держит его в себе. То есть, как и живой организм, он работает на максимум внутренней энергии.

— И может вдруг ей воспользоваться?

— Мои лабораторные эксперименты дали утвердительный ответ. Подвижные жидкие кристаллы способны не только менять конфигурацию за счет внутренних сил, но и уплотняться, уменьшаясь в размере. Они способны присоединять к себе куски твердых кристаллов, превращая их в аналогичный себе материал, доводить свою поверхность до твердого состояния и снова превращать ее в гибкую.

— Ты еще сказал: «Кристалл может думать о том, что ему нужно». Но пример привел только о лечении причиненных ему повреждений.

— Да, это заслуживает отдельного разговора. Здесь тьма интересного. По моим подозрениям, кристалл усваивает любую информацию, и недавно подтверждением тому стал один очень забавный случай. — Поль наспех сделал пару глотков. — В окно моей лаборатории влетел майский жук, в начале лета они нередко такое проделывают. Влетел, подлец, и хлопнулся на небольшой жидкий кристалл. И увяз в него лапками так, что когда я его обнаружил, жук отошел в мир иной. Ну, я его и выбросил. Кристалл не был в эксперименте и понадобился мне только на следующее утро. — Он посмотрел на Рони. — Думаю, даже ваш командир не догадывается, что я увидел.

— Жука, сэр, — раздался тихий голос с другой стороны. — Кристалл принял форму жука.

— Правильно, Том. — Как ты догадался? Ты кто по профессии?

— Всего лишь автомобильный электрик. А догадаться было несложно, сэр, если вас внимательно слушать.

Несколько голосов наперебой заявили, что тоже догадались, только не успели сказать.

Поль знаком установил тишину.

— Я уточню, кристалл не был копией жука, он его имитировал. Но не найдя в новой форме ничего для себя полезного, скоро вернулся в прежнее состояние.

— Надо было сообщить историю с жуком на ученом совете.

— Тогда бы дорогие коллеги наверняка объявили меня шарлатаном, жуликом или, в лучшем случае, сумасшедшим.

— Ты не пробовал повторить эксперимент?

— Уже не было времени.

Аудитория разволновалась услышанным, и сразу несколько рук взмыли в воздух.

Поль улыбнулся и указал на ту, что вытянулась выше всех.

— Можно ли, сэр, сделать вывод, что кристалл следует считать примитивным мыслящим существом?

— Стоп, здесь два разных момента. Первый касается слова «мыслящий», второй — слова «примитивный». Под мыслящим мы понимаем всякое существо, которое постоянно находится в процессе обдумывания чего-то. Мы с вами, как и любое животное, всегда пребываем в таком состоянии, хотя оно может быть очень или не очень активным, сосредоточенным на чем-то или блуждающим по разным предметам и темам. Однако в процессе дремоты или сна обдумывание вообще теряет активную фазу, то есть мышление пребывает в потенции. Вот, например, черепаха. Мыслящее существо? Да, но это выражение мы применяем к ней с внутренним предубеждением.

— Глупое создание, — согласился тот, кто задал вопрос.

— Не станем спешить. Хотя я сразу соглашусь, что таракан производит в умственном смысле большее впечатление, чем черепаха. Но у черепахи есть мозг, а у таракана — всего лишь ганглий, пучок нервных клеток, не идущий по своей простоте в сравнение с любым самым маленьким мозгом. Значит, дело в другом: черепаха, во-первых, подавляющую часть своего времени проводит в дремотном состоянии и, во-вторых, по образу жизни не решает никаких сложных задач. Таракан же много функционирует и все время решает две ответственные задачи: как при его крайне быстром обмене веществ не сдохнуть от голода и как остаться целым. Следовательно, черепаха едва использует свою думающую потенцию, и мы с трудом говорим о ней «мыслящая», а таракан использует свой ганглий на максимуме, и нам хочется называть его мыслящим, хотя биологически для этого нет никаких оснований. И таракан в сотню раз примитивнее черепахи.

Рони показал на часы:

— Вернись к кристаллам, Поль. Очень жаль, но у тебя только пять минут.

— О’кей, мне понадобится меньше. Итак, друзья, я не буду называть кристалл ни примитивным, ни мыслящим, потому что, как мы сейчас вывели, это очень условные категории. Подытожу иначе: кристалл потенциально способен хранить и обрабатывать огромную информацию. Не меньшую, чем человеческий мозг.

По лицам было видно, что народ расположен еще поспрашивать и огорчен таким форсированным окончанием. Но командир образумил: «Надо же что-то оставить на прочие вечера».

Люди встали и начали выбирать удобные места на ночлег. Поль скоро тоже подобрал себе хороший, почти плоский кусочек.

* * *

Что-то не так. Этот парень неслучайно оставил свой автомат у ног. Командир сказал ему: «Оставайся на посту, через два часа тебя сменят». Значит, надо будет сначала убить часового.

* * *

Поль почти сразу заснул, мягкая чернота окутала, поколебалась вокруг и втянула его в себя.

* * *

Он лежал чуть в стороне от других и, прикрыв веки, с полчаса наблюдал часового. Дело повернулось паршиво. Парень устроился на верху небольшой ступенчатой площадки, чтобы контролировать оба выхода. Это положение практически не позволяло к нему приблизиться. Оружие спящих лежало теперь отдельно от рюкзаков, и выдумать повод, чтоб подойти к нему, не вызвав внимания часового, не было никакой возможности. Изобразить сердечный приступ, чтобы он подошел сам?.. Бестолку, наверняка разбудит командира. Думать, думать… Кипяток?.. Предложить ему чай или кофе. И тогда можно будет приблизиться. Часовой протянет руку… и получит кипяток в глаза. Автомат лежит у него на коленях. Спящие будут отрезаны от оружия. Скорее, даже никто не успеет встать.

* * *

— Ты что, Том?

— Не спится. Я подумал, выпью, пожалуй, еще чая.

Новый звонок от шерифа раздался в начале ночи, его голос был громким и беспокойным:

— Решил позвонить вам, несмотря на позднее время. Странно, док, ФБР не может с ними связаться, не отвечает рация. Последний сеанс состоялся около пяти часов назад.

— Черт, вы знаете, где вход в эти пещеры?

— Да, а что вы хотите сказать?

— Что надо немедленно туда отправляться.

— Док, что может сделать этот мерзавец с сильным хорошо вооруженным отрядом?

— Что угодно, если завладеет оружием. Почему молчит рация?

— В ФБР сказали, это, вероятней всего, еще необнаруженная ими поломка. Когда подойдет время плановой связи, рацию починят, у них есть с собой необходимые запасные элементы. Они не очень вежливо намекнули, чтобы я не совался в чужие дела. Шериф чуть помолчал. Честно говоря, я чувствую себя неспокойно, док.

— Тогда в чем дело? Во всяком случае, вход в пещеры находится на вашей ведомственной территории.

— Действительно. И какого черта мне здесь будут указывать? Прихвачу человек пять и заеду за вами.

— Пожалуйста, быстрее, шериф.

— Хороший чай. Я тебе тоже сделал, сейчас принесу.

— Спасибо, не надо.

— Почему?

— Я не хочу. И на посту этого делать нельзя.

* * *

Дьявол, все провалилось! Надо придумывать новый ход… А почему не попробовать самый простой — сделать три шага вверх по плитам и сесть с часовым рядом?

* * *

Ночная дорога пуста. Еще не попался ни один встречный автомобиль, и обе их машины несутся с предельной скоростью. Но тревожное состояние лишь усиливается, потому что время идет, и оно работает против.

— Сколько нам еще ехать, шериф?

— Уже немного. Минут пять, и будем сворачивать.

— Том, сюда нельзя! Это помешает контролировать мне первый проход.

— Извини, я просто хотел сесть рядом.

— Не обижайся, нельзя.

* * *

Утром они выйдут на связь, просто заменят батарейку. До часового ему точно уже не добраться. До оружия — тоже. Надо что-то придумать прямо сейчас, пока он сидит на камне и пьет чай. Можно попытаться уйти. Вернуться назад?.. Это верная гибель, там его уже будут ждать. Черт возьми, почему они обязаны ждать? Молчащая рация могла вызвать подозрение, и не исключено, полиция или люди ФБР уже движутся сюда по освещенным проходам. Значит, только вперед. Через тот большой зал. Там он отлепит от стены одну из липучек. Отличное освещение. Пещеры обязательно имеют где-то выходы на поверхность.

* * *

— Пойду, прогуляюсь в тот зал. Посмотрю, как работает установка нашего профессора.

— Только ничего не трогай.

Под автомобильными фарами на небольшом склоне была видна черная дыра с неровными выветренными краями. Ночь ли тому виной, тревожное чувство возможной беды или все вместе, но вид ее был злым и враждебным.

Шериф оставил одного человека у машин, другие четверо с сильными фонарями двинулись к входу.

— Будьте рядом со мной, док.

— У меня есть личное оружие.

— Хорошо, но все равно — рядом.

Сначала они увидели гуляющие по потолку и стенам лучи фонарей — люди осматривались, чтобы сориентироваться в новой обстановке — и где-то еще обозначился свет, его лучи доходили сюда, открывая широкий уходящий в глубину коридор с небольшим, но все-таки хорошо заметным наклоном.

— Чертово заведение, здесь только и прятаться всяким преступникам.

— Вот именно, шериф. По этому проходу, как я понимаю, ушел отряд. Но здесь есть и боковые пространства.

Шериф тоже включил свой фонарь и вынул из кобуры пистолет.

— Трое налево, один с нами — направо. Хорошо стреляете, док?

— С детства занималась этим у деда на ферме.

— Отлично. Двигаемся медленно и аккуратно.

Шериф тут же сильно споткнулся о камень и посоветовал всем поднимать выше ноги.

Еще через несколько шагов он чертыхнулся и сообщил, что ямки имеются тоже.

Два фонаря шарили по темным из сплошных неровностей стенам, никуда не ведущим впадинам, каменистой поверхности под ногами. Их беглое беспорядочное движение не давало пространству сложиться в целое, и вскоре шериф пришел к справедливому выводу:

— Все так виляет и изгибается, что без ориентиров можно, чего доброго, потерять дорогу обратно.

— Меня больше беспокоит тот освещенный коридор.

— Что негодяй пошел вслед за отрядом?

— Да, это гораздо страшнее, чем если он прячется где-нибудь здесь.

Быстрая черная тень вдруг выскочила из фонарного света и метнулась прямо на них!

Два громких щелчка почти что слились, шериф отскочил в сторону, сбил с ног своего напарника, их фонари забегали по потолку под бестолковые возгласы.

— Док?!

— Да встаньте вы оба. Я уже поняла, это летучая мышь.

Фонари пришли в себя и спустились на стены, а потом к полу.

Ярдах в трех черной кучей валялось нечто… в несколько раз меньше того, чем оно показалось в воздухе.

— Экая гадость! А вы здорово ее скосили, док.

— Тренировка. Это безвредные для человека животные, но они прокусывают у лошадей на ногах вены и пьют кровь.

Шериф вскинул руку и прислушался. Неизвестно откуда шел шум… Стало понятно — сзади, оттуда, где находилась вторая группа.

* * *

Одна из липучек висит прямо у входа. Ее трогать нельзя, часовой заметит уменьшение света в проеме. Надо брать дальнюю, которая светит в заднюю часть зала. Что это?.. Торчащий из земли черный столб будто вспыхивает внутри и искрится. Серебряные змейки разбегаются по его мрачному телу и гаснут вблизи поверхности. И еще внутри мерцают фиолетовые огоньки. Тонкий луч из трубки медленно ходит по черному столбу, оставляя за собой дымчато-красные линии, они скоро затухают, а за лучом появляются новые. Чудеса, да и только! Лучше пройти сзади столба, чтобы не попасть под луч… А что если взять эту трубку, вернуться и направить в лицо часовому?.. Надо обдумать… Вот и кристалл. Поверхность с другой от луча стороны — холодная… От трубки идет провод к небольшому генератору, придется нести трубку вместе с ним, это очень неудобно… Руки приятно покалывает, или ему кажется?.. Нет, с трубкой связываться нельзя, часовой закричит от боли. И может еще успеть пальнуть из автомата. Надо идти. Отсюда дальше ведет только один ход, но он наверняка будет ветвиться, как это не раз уже было по их пути. Ветки идут в разные стороны, и под углом вверх, и под углом вниз… надо не уходить по нижним, а держаться этого уровня, потом верхние ветки выведут где-нибудь на поверхность… Ветки, веточки… они разные и очень забавные… словно огромный причудливый куст… Внутри него очень уютно… и любопытно смотреть, как все вокруг изгибается и колышется…

* * *

Они двинулись назад, и вскоре голоса стали различимы.

— Слышите, док, кричат — «нашли».

— Весь вопрос, кого именно?

— Эй, не отрывайтесь, док, не так быстро!

Вон и фонари вдали… «Нет, не верится, что им удалось взять этого мерзавца».

— Кого вы нашли?

— А где шериф?

— Я здесь! — послышалось ярдах в тридцати сзади. И скоро в фонарном свете появился он сам. — Я здесь.

— Труп, сэр. Тут есть один небольшой тупичок. Труп, и рядом с ним мотоцикл.

На месте их ждал полицейский, и к свету его фонаря добавились остальные. Зрелище было скверным: раздетый до белья человек, непонятного возраста из-за набухшего кровью лица, белки выкатились так, что глаза, казалось, вывернуты обратной своей стороной. И прислоненный к стенке красный мотоцикл легкой полугоночной модели.

— Удушье, — произнес шериф, и некоторое время все молчали.

— Проверьте бензин в баке, — женский голос прозвучал как приказ, кто-то послушно двинулся к мотоциклу.

— Значит, док, он переоделся в форму мотоциклиста. Ага, вон, в углу, валяется его собственное тряпье.

— Так в баке есть бензин?

— Секунду, мэм… да, судя по шкале, больше половины.

— Вам понятно, шериф?

— Э… что именно?

— У него была возможность воспользоваться мотоциклом. Если бы он решил уходить по поверхности, то так бы и сделал.

— Побоялся постов, я думаю.

— А я думаю, что посты не обратили бы внимания на него, если бы он поехал не в сторону от нашего города, а, наоборот, в город.

— Черт, пожалуй, вы правы! Однако что для нас из этого следует?

— Он сделал ставку на отряд. И у отряда молчит рация.

— Что вы предлагаете?

— Предлагаю вам поместиться на заднем сиденье. Двигайте кто-нибудь мотоцикл к тому освещенному тоннелю.

Несколько голосов спросили шерифа, что остальным дальше здесь делать. Тот, подумав немного, приказал троим идти для страховки следом, а двум другим — оставаться тут на контроле.

Мотоциклетная фара еще добавила света, и их движение, показалось сначала, будет совсем несложным. Нужно лишь вовремя вилять, обходя выступающие кое-где камни. Однако уже через минуту выяснилось, что все не так просто. Там, где нужно было обогнуть, заднее колесо с упитанным шерифом юзило и билось в преграду, ручкой газа приходилось все время сбрасывать и набирать мощность, и переднее колесо пару раз ткнулось так, что только чудом не полетела втулка. Через несколько минут такой сумбурной езды придется идти пешком.

— Привстаньте, шериф, у меня застряло переднее колесо.

— О’кей.

— О’кей, шериф, «боливар» или как его там, двоих не выдержит.

— Стойте, док, вы не имеете права! Док, я протестую! Вы обязаны подчиняться полиции!..

Всегда, когда они собираются играть в салочки, Джейн, презрительно улыбаясь, разрешает ему выбрать одну из двух лошадей.

— Во-первых, ты выберешь неправильно, дуралей. А во-вторых, даже если случайно выберешь быструю, все равно меня не догонишь, а сам получишь по кочерыжке.

Догоняет сначала она, и Поль точно знает, что обязательно получит свой подзатыльник. На ходу Джейн не дозирует и бьет прямо наотмашь. Но дело не в этом, а в том, что здесь и он имеет право врезать ей от души. Если догонит.

Сегодня он, наконец, догонит! Лошадь очень быстра, как бы Джейн не исхитривалась на своей, он легко идет по внешней дуге, заставляя ее все круче брать в поворот. Ей уже не удастся уйти впрямую, а от сильного крена ее четвероногий все больше замедляет бег. Ух, сейчас он ей вре-жет!

Джейн пригнула голову в уже бесполезной попытке отсрочить кару, Поль привстал в седле и… голова Джейн вдруг поехала вниз, туда же сдвинулась шея ее коня, внизу у копыт что-то рявкнуло и зачихало, и Джейн, ах, мерзавка! рванула прочь на легоньком мотоцикле.

Такого, такого он не ожидал даже от нее! Это не честно! Он все скажет деду! Это не честно. Все так считают, и Рони, и весь отряд. Почему Рони спрашивает: «Что нечестно?». Он же сам видел. Вот она, Джейн, с мотоциклом.

— Рони, он всегда спит еще минут пять после, как откроет глаза. Так где, ты говоришь, труп?

Поль огляделся, но ничего не понял.

Все на ногах, но полуодетые. А мотоцикл — настоящий, и Джейн — настоящая.

— Э, кудай-то они?

— Подозревают, что Том — беглый преступник, сэр. Он ушел в тот зал и надолго пропал. При смене часовых ребята проверили и нашли его труп. Разбудили командира, а остальных разбудила ваша сестра своим мотоциклом.

Кто-то другой добавил:

— Может быть, его убила ваша установка?

— Моя установка? Нет, луч опасен только при попадании в глаз.

Поль вдел ноги в высокие кожаные ботинки, и, торопясь, не стал шнуровать их по всей длине, а стянул у основания бантиком.

Первое, что он увидел, — неработающую установку. Ну да, Рони, Джейн и двое бойцов стоят рядом со сталагмитом, и там лежит тело этого парня. Правильно сделали, что на всякий случай выдернули шнур из генератора.

Он быстро приблизился.

— Рони, эта установка не способна взять и убить человека. За пять-шесть секунд она с трудом прожгла бы дырочку на его куртке.

— Мы и не видим следов ожогов, скорее всего он упал и ударился затылком о камень, видишь — подтекла кровь.

— Он действительно преступник, Джейн?

— И очень опасный. Сбежал из моей клиники, где находился на экспертизе. Искалечил одного служащего, убил другого, потом — парня-мотоциклиста. — Она перевела взгляд с трупа на ноги Поля. — Как ты выглядишь, а? Голые ноги торчат из незашнурованной обуви. Где твои носки?

— Сестричка, я очень торопился.

— Я тоже сюда торопилась, но не в ночном ведь белье приехала. Рони… — их глаза сошлись, и Полю показалось, на секунду сковали друг друга, а потом слишком быстро разбежались в стороны, — ты должен наказывать этого разгильдяя.

— Мэм, ваш брат очень умный человек, — заступился один из бойцов, — он нас здесь просвещает.

Поль, тем временем, посмотрел на сталагмит. Ничего не изменилось. Конечно, установка ведь работала всего половину ночи.

— Джейн, но как ты все-таки здесь оказалась?

— У вас молчала рация, и было подозрение, что эта мразь, — она кивнула на тело у их ног, — попытается как-то увязаться за вами, чтобы овладеть оружием.

— Проверить рацию, — приказал Рони и предложил им перейти в первое помещение. — А ты, Поль, проверил бы свою установку.

— Зачем? От того, что ты выдернул провод, ничего не могло случиться.

— Я не выдергивал провод.

— Ну, кто-то из твоих ребят.

— Сэр, я первым вошел сюда, сменившись с поста, установка уже не работала.

Поль с самым дурным предчувствием подбежал к треножнику, схватил провод, подул, чтоб слетели песчинки, на контактный конец и вставил его в гнездо генератора. Стоя спиной к лазерной трубке, он не увидел луча, но по радостному возгласу наблюдавших понял, что все работает. Продолжать прерванный эксперимент, конечно, не было смысла.

Люди уже оделись, и Поль тоже поспешил привести себя в порядок. Джейн присела рядом на камень. Теперь только в ее лице стала заметна усталость — тонкие линии вертикально прорезались по бокам рта, под глазами выступила синева. Но глазам это шло — они тянули к себе словно темные звезды, таящие в себе огромную силу. Поль обратил внимание, что люди Рони поглядывают на Джейн с большим любопытством, но и с какой-то опаской. Сам Рони тоже разок выразительно скосил на нее глаза, разговаривая по приведенной в порядок рации.

— Что, плохо выгляжу?

— Все равно ты красивая. И Рони хорош, правда?

— Отстань. Что у тебя там за эксперимент?

— Если коротко, я получил нечто очень интересное в лабораторных условиях, а теперь хочу проверить на большом материале. Суть в том, чтобы создать максимальную подвижность кристаллических решеток.

— С какой итоговой целью?

Очень кстати запахло кофе.

— Понимаешь, пластичный кристалл способен запоминать формы, которые он ранее принимал в тех или иных обстоятельствах. Это, во-первых. Во-вторых, в эксперименте я связывал разные формы, которые придавал кристаллам, с определенными электромагнитными сигналами. Догадываешься, как он потом реагировал на эти сигналы?

— Неужели соответствующим изменением формы?

— Ага.

— Балбес, ты фиксировал это на камеру?

— Нет, Джейн, и не торопись меня ругать. Приходилось все делать на малом материале и очень слабыми техническими средствами, поэтому эффекты были крайне кратковременными. К тому же эти результаты я получил в самые последние дни.

— Поль, у тебя хватило ума не рассказывать об этом коллегам?

— Хватило.

— Слава богу! Почему ты не объяснил все у меня в кабинете, я бы ни за что не пустила тебя в эти дурацкие пещеры! Сколько нужно для организации полноценных экспериментов?

— Ой, Джейн, страшно сказать — полмиллиона.

— Не так уж страшно, можно даже не обращаться за помощью к деду, я получу такой кредит. Собирай свое барахло, твоя экспедиция закончилась.

— Дорогая, я же сейчас на государственной службе!

— Плевать.

— Но подожди, я ведь могу проверить здесь кое-что на большом кристаллическом материале. Совершенно задаром.

— А стоит ли мелочиться? — Им принесли кружки с кофе, Джейн проверяюще шевельнула тонкими резными ноздрями и осталась довольна. — Хотя пожалуй, на оформление кредита все равно уйдет дней десять.

— Вот. А мы через две недели отсюда вылезем. Слушай, давай, ты будешь моим компаньоном на фифти-фифти.

— Я не собираюсь наживаться на родном брате. Поль, мне так хочется думать, что я не зря отбивала свои ладони о твой котелок.

— Могу тебе дополнительно сообщить одну интересную штуку. Полученный по моему методу кристалл способен не только расти, но и сжиматься, наращивая таким образом внутреннюю энергию. И это еще не все. Он может делать собственную поверхность абсолютно твердой, а потом снова обращать ее в пластичное состояние. Может увеличивать или уменьшать свою текучесть. В определенных пределах, конечно.

— Блестяще! Суперробот, годный работать в любых условиях?

— И управляемый электромагнитными импульсами.

— Постой!..

— Что?

— …ничего… так, усталость. Мысль какая-то не успела дойти до сознания.

Она встряхнула головой и посмотрела по сторонам, Поль тоже вернулся к действительности.

Рони, деликатно ожидавший окончания семейного разговора, отделился от общей группы и подошел к ним.

— Я не успел поблагодарить тебя, Джейн, это был очень мужественный поступок.

— Пустяки.

— Нет, совсем не пустяки… — опять их глаза пересеклись на секунду и разбежались в стороны. — Я оставлю одного бойца с тобой, пока не подоспеет наша вспомогательная группа.

— Не надо никакого бойца и никакой группы, сюда, следом за мной, тащится наш шериф и несколько его сотрудников. Скоро они прибудут, погрузят труп на мотоцикл… вот и все.

— Но я не знаю, какие еще сюрпризы могут преподнести эти пещеры.

— У меня есть личное оружие.

— Да, Рони, она укокошит кого угодно. Правда, сестричка? Дай, я за это тебя поцелую.

— Иди на фиг.

* * *

В это нельзя поверить. И не поверить уже нельзя. Сначала показалось, что сталагмит рухнул и луч бьет внутрь его тела, разбегаясь струями токов. Нужно быстрей отскочить. Вдруг оказалось — этого нельзя сделать! Тогда, в страхе перед гибелью, он отчаянно захотел дотянуться до трубки рукой. И почувствовал свою правую руку, уходящую от него дальше и дальше… к трубке, которую опасно трогать, проводу сразу за ней… Есть! Луч больше не светит. Красноватый полумрак, протянувшаяся на много ярдов рука. Он захотел вернуть руку назад, и она послушно двинулась… Да, это сон. Почему он заснул, надо спешно уходить! Почему он не может проснуться? Надо заставить себя! Красноватый свет стал отчетливее и ярче. Зал, трубка с потухшим лучом… рядом с ним человеческое тело. Чье тело?.. А почему он не чувствует ног? Они будто срослись и уперлись в камень. Тело в кожаных штанах и куртке — да, тот парень, с которого он снял… Он же снял их с него! Надел на себя. Это не тот парень. Но лицо, оно очень знакомое… Чье? Надо вспомнить. Зал, он снова видит зал и трубку в десяти ярдах… а теперь видит тело с другой от себя стороны. Он же не поворачивался. Проклятый сон! Вот его рука, не длинная, а совсем обычная. Надо ущипнуть себя за ухо… Голова… где голова? Будто поверх всего тела одет толстый твердый панцирь. Надо втянуть руку внутрь… Ее просто не стало. Дьявольщина! Это не может быть сон, вот, он чувствует ноги. Может их сейчас отделить… В проеме показались люди! Поздно бежать. Что делать? Они смотрят на него и быстро приближаются… разговаривают между собой… совсем уже близко… смотрят… будто мимо… командир показывает рукой… Нет, не на него, туда, где тело…

* * *

Страшные сутки — трое погибших, и только бдительность часового, как рассказал Рони, позволила избежать кошмарной трагедии — автоматическое оружие было почти в руках у убийцы.

Обошлось. И все вокруг снова заживет прежней жизнью. Обыватели скажут себе — все хорошо закончилось. Только три гроба опустятся в землю, и этот последний миг никогда не закончится для жен, родителей и детей.

А через месяц-два ей снова пришлют на обследования какого-нибудь ублюдка.

Нормален. Потому что знал, что творил.

Вспомнилась одна безмозглая городская газетка.

«Разве нормальный человек способен убить?». И сразу сами полезли с ответом: «Это же невозможно в принципе!» — «Значит, у разных людей разные принципы. А у некоторых вообще нет никаких принципов». — «Как же? Ведь в человеке есть образ божий». — «С чего вы взяли?» — «Так сказано в Библии». — «В Библии сказано: ‘’от рождения дан‘’. Это большая разница, не будь ее, так бы и написали: ‘’всегда есть‘’». — «Но вы же не будете спорить, что в каждом человеке есть и что-то хорошее». — «Буду, хорошее не дробится на атомы». Обиделись. И выразили сожаление, что у известного врача их города недостаточно развито религиозное чувство.

Вот сразу куда махнули. Можно подумать, у них есть высший сертификат на разъяснение религиозных смыслов. Жалкие претензии неумных людей, из-за которых в обществе лишь увеличивается преступность. Как говорит дед: «Господь дает нам жизнь вовсе не для того, чтобы мы позволяли всякой сволочи ее отбирать».

А здесь прохладно. Она одета не для этих температур. Надо прогуляться, посмотреть тот большой черный зал. Кажется, он по-своему даже красив.

* * *

Это его собственное тело. Мертвое. Значит, скоро его где-то зароют или сожгут. Как хлам. Даже меньше. Потому что меньше его жизни ничего не было. Или ее придумал дьявол? Не дьявол, нет, все делают люди. Этот ученый, он рассказывал про жука — жук умер, а кристалл стал как жук. Кристалл — тюрьма на всю жизнь. Какую жизнь?! Он не хочет ее, не хочет, это ад, бессмысленный и бесконечный! Раньше он знал, что никогда ничего не будет, теперь… ничего не будет всегда? Так просто было себя убить, зачем он не понимал? Стоп, «всегда» не бывает, и люди не способны отделять душу от тела. Это могут только бог или дьявол. Бога нет, он бы не позволил мучить всю жизнь его мать и не дал бы родиться мальчику, у которого ничего не будет. Бога придумали, чтоб дурачить таких, как он. Придумали те, у которых все есть и все будет… А почему дьявол должен ходить с рогами? Его неизвестный отец, не собиравшийся видеть ребенка, которого сделал немолодой бедной женщине, был дьявол, кто же еще. Та ведьма-врач с глазами, что видят насквозь, хотела не лечить, а убить. Почему он не может быть больным от рожденья? Если в теле, что лежит рядом, просто не хватало чего-то?.. Но что им? У них все есть. Ее брат не заботится, как добыть деньги на жизнь, иначе не стал бы играть в дьявольские штучки… И в ресторане, где мать мыла посуду, там не ели простую пищу. Мать приносила иногда кое-что из остатков — угостить его вкусной диковиной. Он каждый раз думал — зачем в том мире тратят на это большие деньги? Потом стал догадываться — у них и так все есть, и они придумывают уродливые потехи. Разве не дьявольские отродья?

* * *

Действительно, красивый зал. Наверное, когда-то в мезозойскую эру здесь было морское дно.

Как-то с еще совсем маленьким Полем они рассматривали картинки страшных животных из тех далеких времен, и он потом несколько дней опасливо вызнавал: «А что мы будем делать, если они придут обратно?». И на ответ — «Прошлое не приходит обратно» — удивленно спрашивал: «Почему?».

Может быть, детский ум иногда правильно чего-то не понимает, если прошлое вдруг становится сегодняшним днем… Рони… через пятнадцать лет… Дедушка однажды сказал: «Когда боюсь взглянуть на кусочек прошлого, значит, сделал там что-то не так». Они с Полем редко бывают у старика, нехорошо, ведь времени побыть с ним вместе на этой земле остается совсем немного.

Прошлое, прошлое… для чего до самых малейших деталей его удерживает человеческая память? Гипнопогружение в прошлое способно раскрыть любую мелочь, и такие эксперименты давно уже перестали вызывать удивление. А напрасно, ведь назначение этого функционального механизма требует объяснения. Пожалуй, брат прав, когда говорит, что наука подошла к новому порогу, и на вопрос — как происходят явления — можно ответить только узнав, почему они происходят. Малыш, конечно, умеет думать, только лезет на слишком крутые горки. Впрочем, если как следует вспомнить, она сама его в таком духе воспитывала. Надо было вдобавок обращать внимание на прагматичность, тогда бы не вырос такой отъявленный максималист. Или наоборот, хорошо, что вырос?.. Рони она тоже пыталась сформировать по своей модели, и не хочется вспоминать об этом.

Однако вот — любопытная мысль. Гипнопогружение в прошлое обязательно оказывает положительное терапевтическое действие, но этому общеизвестному факту всегда давались расплывчатые объяснения.

А если такое: функция абсолютного запоминания — природный самоидентификатор. И запоминание не может позволить себе быть частичным, поскольку за этим стоит угроза потери оригинала. Логично?.. Да, природа оригинала борется за себя всеми силами. Но самое интересное в следующем шаге — шизофрения. Она практически не наблюдается у примитивных племен, которым как раз очень свойственно психическое пребывание в прошлом — воспоминания о прошедших событиях там чрезвычайно культивируются. Психическая энергия человека находит, таким способом, свое правильное место, мысли о будущем почти отсутствуют. А жизнь цивилизованного мира?.. Она не просто фокусирует все внимание на завтрашнем дне, она еще, по бесполезности, считает ненужным прошлое, перестраивая этим самоидентификатор на будущий образ. И если он часто не подкрепляется результатом, происходит развал личности… Или другая сторона — необретение личности, когда человек с детства существует на периферии жизни и не видит ничего ни сзади, ни впереди. Это тоже может породить опасный болезненный комплекс. Он не выделен пока в отдельную категорию. А следует. С подходящим названием — «изгой».

Мысли отвлекли от холода, но не надолго. Теперь он напомнил о себе ощутимей.

Джейн поежилась и стала вприпрыжку двигаться.

От нечего делать можно подскакать к сталагмиту и получше рассмотреть эту игру природы. Ему, наверное, не одна сотня лет.

Да, огромный.

Что это?

Чуть не уткнувшись в длинный черный подтек, вытянувшийся прямой линией от сталагмита, она инстинктивно отпрыгнула в сторону.

Какая-то черная гадость… и будто живая…

Нет, показалось. Просто застывшая черная лава. Холодно.

Она повернулась в обратную сторону и энергично запрыгала как кенгуру, и тут же… Странный звук за спиной заставил остановиться и посмотреть назад. Словно что-то тяжелое хлопнулось о камни. Звук был очень отчетливым.

Рука сама метнулась к кобуре под куртку.

Зря она не обратила внимания на слова Рони о неизвестных «сюрпризах», и совсем не следила за двумя входами в зал. Кто-то проник?

Чертовщина, она же отпрыгнула от лавы ярдов на пять, а она почти рядом… Плохо, это включился страх, он мешает ориентироваться… Но звук, звук был, и прямо за ее спиной, куда она сейчас смотрит…

Предохранитель спущен, она видит тот и другой проем… здесь слишком хороший свет, чтоб не заметить проникшего человека… никого нет… или кто-то таится в глубине одного из проемов?

— Эге-ге, док!

Раздалось совсем близко, кажется, из соседнего зала.

— Я здесь, шериф!

Еще голоса…

Надо убрать пистолет, а то придется давать глупые объяснения.

Шериф обозначился в проеме с платком в руке, которым вытирал лоб.

— Ох, док, ну и гоночку вы нам устроили.

— Вам же сообщили, что преступник мертв.

— Да, но мы слишком разогнались поначалу, инерция, знаете ли, все в поту.

— А я тут замерзаю от холода.

— Э, да и правда, у вас губы синие. Ребята, есть там у кого? Только не врите, у кого-то, наверняка, есть.

Ей протянули плоскую фляжку…

Бренди показался отличного качества. Вряд ли так было на самом деле, просто сейчас он очень пришелся кстати.

Она поблагодарила и протянула фляжку владельцу, но шериф оказался другого мнения. Его рука ловко сработала на перехват и бесцеремонно вылила немалый остаток в запрокинутый рот.

— Надеюсь, док, вы не расскажете горожанам, что носят мои люди на ночную работу. Ослушники, сколько раз говорил вам, что буду наказывать? — Он щелкнул зажигалкой, затянулся и шумно выпустил вверх длинный голубоватый дым. — Тащите труп к мотоциклу, крепите веревкой, и едем назад.

* * *

Секунда, и со второй попытки он бы наверняка размозжил ведьме голову! Но сразу появились четверо. Потом двое подошли и утащили труп. Стало почему-то легче… Потому, что мысли приняли факт и заработали в правильную сторону. Нельзя прежде времени раскрываться, он еще не знает своих возможностей. Не знает, но чувствует — они могут быть очень большими. Он видит и слышит. Хорошо, отчетливо. Сейчас, когда они в другом зале, слышит их фразы. И кажется, искусственный свет не нужен ему. Он видит этот свет как бы отдельно, и может отлично рассматривать предметы в своем, красноватом. Похоже, как в той жизни, все зависит от желаний. Не думать, как что-то сделать, а просто хотеть. Чувства те же. Там, в слабой грудной впадине, все задрожало до тошноты, заколотилось, когда ведьма сама шла к нему… Он не думал и не приказывал. Надо было подползти к ней длинным и тонким телом, потом вскинуть его. И получилось. Он сам вдруг оказался этой частью и видел свое приближение к ней. Ведьма что-то заметила. Это насторожило, и он вдруг увидел все издали, отсюда. Значит, зрение и мысли могут быть где угодно. А когда двинулся к ней второй раз, так и делал — переходил в близь, и быстро возвращался, посматривая со стороны. Чтобы убить, уже не надо было покидать главное место — одним желанием он вскинется там и… Ладно, все еще впереди. Надо теперь понять, как двигаться.

* * *

— Устали, док?

— Вряд ли больше, чем вы, раз я ехала сюда на мотоцикле. Хотя покрытие, надо сказать, отвратительное.

— Да, губернатор у нас совсем нерадивый.

Двое впереди толкали за ручки мотоцикл, один иногда помогал сзади.

Голова распластавшегося вниз лицом человека все время покачивалась из стороны в сторону, как если бы он был жив и отвечал на доставлявшееся ему неудобство.

От бренди и быстрых шагов холод прошел. И радовала несправедливая мысль, что дело обошлось малой кровью. Потому что чужой, а не близкой.

— Док, — шериф показал на труп, — этот зверь был все-таки нормальным?

— Вас удивит, но психиатрия не владеет категорией нормального.

— Правда? Очень странно. Но как же без этого?

— При желании, психиатр может аргументировать не полную нормальность любого человека, и по сути, так оно и есть. Наш материальный организм ведь тоже не совсем нормален. И дело не в том, что не бывает идеально здоровых людей — даже у тех, кто очень близок к этому, организм всегда чем-то немного болеет. Только болезнь успешно преодолевается, не успев развиться, а человек, как правило, не догадывается о происходящем. Поэтому в реальной работе мы учитываем только явные отклонения.

— Но у этого убийцы совсем не работали тормоза.

— Нет, шериф, прекрасно работали. Когда человек тщательно продумывает убийство, отбрасывая многие варианты, это и значит, что у него отлично работают тормоза. И это называется «вменяемость». Не думайте, что я жестокий человек и всех стригу под одну гребенку. Недавно, вот, дала заключение о противоправном поступке в состоянии невменяемости.

— Что за случай?

— Муж утром готовил завтрак на кухне. Вошла сонная жена, сказала в его адрес несколько гадостей. После третьей или четвертой он вдруг шарахнул ее керамической кружкой, попал краем в висок, перепугался до потери всякого здравого смысла, вывез труп за город и оставил там у обочины.

— Суд принял ваше заключение?

— Дал восемь лет. Разве вы забыли про наше общественное мнение? Женщина пострадала от собственного мужа. Ну, как это можно?

— Какого-нибудь матерого убийцу выпустят через эти самые восемь лет по амнистии. — Шериф вытащил сигарету, но подумал и решил не курить на ходу. — Мне тоже нередко кажется, что в обществе плохо бывает с диагнозом.

— Знаете, почему так происходит? Тут позволяют открывать рот любому неспециалисту.

* * *

Теперь надо учиться двигаться. Уже понятно, многое можно делать быстро. Но пока не надо спешить. Ноги, он их чувствует. Сейчас они сжаты вместе. Правая медленно отходит от левой… чуть сгибается… Зал стремительно закружился, он ничего не видит. Откуда взялась эта каменная стена перед ним?!.. А теперь вверху свод… Что он сделал? Попробовал поднять голову… Зал… вернулся на место, только виден как-то иначе… Ха, он просто упал! Ну, да. Как вставать?.. Руки упереть… они должны быть большими и сильными… и плечи, их нужно выдвинуть и расширить…

* * *

Рони часто останавливался, сверяя маршрут. Поэтому передвижение не было быстрым, тем более, что ветвящиеся проходы встречались уже заметно чаще. Попадались колодцы и непонятной глубины ямы, а иногда возникали уступистые ведущие вверх стволы, возможно, и с выходами на поверхность. Поль спросил об этом у Рони.

— Большинство из них не исследовано. Но у меня есть на планшете два ствола, которые упираются в фундаменты городских строений.

— Мы скоро будем под городком Джейн?

— Часа через три.

— И начнем обследование?

Рони почему-то ответил уклончиво:

— Не торопись, сначала мы продвинемся дальше и остановимся на ночной привал под окраиной города.

— Так сегодня у меня не будет работы?

— Сегодня не будет.

Поль почувствовал в его голосе нежелание продолжать разговор. Странно, речь-то ведь шла именно об обследовании подходов к городским коммуникациям. Два ствола… их там будет не два, судя то тому, что он уже видит, а не менее двух десятков. Тогда почему нужно проходить сестричкин городок и останавливаться где-то под его окраиной? Впрочем, здесь все помалкивают, и не стоит лишний раз лезть к Рони с вопросом.

От нечего делать, Поль стал присматриваться к структуре местных пород.

Гранитных и базальтовых выходов по пути не было. Преобладал известняк и различной величины фрагментированный в него камень.

— Это карст, сэр? — спросил шедший рядом боец.

Поль объяснил, что «карст» — вовсе не порода, а геологическое явление. Оно состоит в том, что отдельные породы — известняк, гипс, глинистые пласты — обладают большим содержанием разных солей. При наличии почвенных вод соли на протяжении сотен и тысяч лет вымываются и образуются всевозможные полости. Вместе с этим от неравномерного внутреннего давления происходят проседания и уплотнения. Карстовых явлений сколько угодно, но эти пещеры — самые уникальные в мире.

— Самые крупные?

Поль стал вспоминать, что знал о них.

— Самые протяженные. Но главное — пятиярусные. Общая высота ярусов — около четырехсот ярдов. Сейчас они движутся по первому, то есть под ними еще четыре этажа таких же сложных проходов и залов. А общая длина ходов пещерного подземелья по оценкам спелеологов превышает триста миль. Где-то на нижнем ярусе даже течет настоящая река. Она как-то соединяется с Грин-Ривер, что там, наверху.

Боец отнесся к рассказу сугубо профессионально:

— Такую чертову систему практически невозможно контролировать. Странно, что никто еще не устроил здесь капитального свинства.

— Кого вы имеете в виду?

Тот неопределенно повел головой:

— Полно всякой сволочи, сэр.

Поль подумал и мысленно согласился. Действительно странно, что какая-нибудь мафия не воспользовалась до сих пор этой гигантской подземной территорией. Не всей территорией, конечно. Можно, например, поставить где-то наверху, для вида, небольшое предприятие, пробить шахту, всего на десяток ярдов, и оказаться на первом ярусе. А на одном из нижних организовать реальное предприятие по производству… да чего угодно. Подземные проходы к нему завалить и замаскировать. И с шумом проблем никаких не будет. Черт возьми, а кто сказал, что нечто такое уже не сделано?

Через час, когда отряд остановился на короткий привал для отдыха и второго завтрака, Поль не утерпел и подкатился к Рони с этой идеей. Тот очень серьезно выслушал, а потом проговорил тихо, чтобы не привлекать внимания остальных:

— Ты, к сожалению, можешь быть очень близок к истине. Скажу тебе больше — после тех ужасных событий одиннадцатого сентября мы спохватились и стали обнаруживать, что многого не знаем. Вот и о подземных структурах. Наши аналитики вдруг вспомнили об одном сообщении из русских военных источников тридцатилетней давности. Русские, естественно, проводили геологические исследования зоны расположения своего главного космодрома. Там очень твердые почвы, но при бурении на глубине в пять-шесть сотен ярдов обнаружились подземные воды. Попробовали забросить туда небольшие буйки и проследить их выход. Два таких буйка были обнаружены потом за две тысячи миль. Как тебе это? А недавно те же русские с помощью уникальных космических технологий установили, что почти в центре их страны течет огромная подземная река, в среднем ширина ее русла составляет около полумили.

— На какой глубине?

— Примерно, как наш нижний ярус — четыреста ярдов.

— Слушай, вода ведь поднимается и спадает. Значит, при низкой воде такие системы имеют что-то вроде сухих берегов. По ним могут двигаться люди.

— Да, Поль. И главное для нас — куда именно они могут двигаться.

Рони многозначительно выделил слово «куда» и закончил их разговор. Отряду было приказано подниматься и двигаться.

* * *

Он не мог остановиться и продолжал, продолжал… Чтобы понять до конца. «Знание — сила», глупая фраза, которую любил повторять их школьный учитель. Теперь понятно — смотря какая сила. Силу он тоже уже попробовал — свернул с места огромный валун. А можно свернуть и больший. Это потом. Когда он доведет до конца движения. Ходить на ногах и двигать руками совсем легко. Но это смешная глупость. Зачем? Все делает голова. Которая внутри, и может быть где угодно. Подумать — и сделаться кошкой. Ему понравилось, хотя сперва не было ловкости. Не надо быть прямо кошкой. Или слоном. Нужен контур движения. Когда он понял, дело пошло совсем быстро. Хобот легко сделать гибким, или сделать торчащей впереди твердой стрелой. Но все надо чувствовать. Обязательно. Передние ноги нельзя чувствовать ногами. Не получится. Чувствовать их как руки или лапы. И двигать ими от рук. Но четыре руки не получатся. Ими нельзя управлять. Он сразу перестал понимать, где какая. А когда попробовал сделать шесть ног, даже не смог с места сдвинуться. Но хоботом можно бить. Сверху, сбоку. Или колоть носорогом. Потому что работает шея. И отлично вышла змея. Не с первого раза. Внимание должно быть на всем теле, а движение — начинаться с хвоста, который — сжатые вместе ноги. Скорость пошла такая, что он испугался, боясь удариться по неумелости. Руки держал поначалу прижатыми. Потом выпустил их впереди. И очень помогло координации. Так освоился, что вот сейчас в несколько секунд проскользил весь зал. Еще он дышит. Не этим воздухом, и не все время. Дышит почти как и раньше. Только не легкими, а всем телом. И потраченные силы очень быстро приходят.

* * *

Рони «темнит», он сам намекнул на это. Они уже идут под городком Джейн и ничего не проверяют. Хотя и без того ясно — город очень уязвим. Их первый горизонт всего в десяти-пятнадцати ярдах от поверхности, и уходящие вверх стволы наверняка упираются в фундаменты или просто в грунт на участках перед домами. Но Рони это не интересует. Следовательно, задание у отряда совсем в другом.

Пещерные окончания выходят на Луисвилл — двухмиллионный город, и Поль сначала подумал, что маленький городок будет пропущен, как далеко не первой значимости. Но нет, движение происходит не в сторону Луисвилла, странно.

Он один не знает о цели маршрута? Вряд ли Рони понизил голос, когда разговаривал с ним об опасных и неизученных природных коммуникациях. И это ударение на слове «куда»…

Бессонная ночь ощущалась иногда потерей внимания и небольшой резью в глазах, но надо было работать. Тем более, что главный врач клиники должен быть на месте, когда персонал перенес такой стресс. И каждый, кто не находился на ночном дежурстве, а вышел с утра на работу, тоже нуждался в реабилитационной помощи. Клинику не закроешь, поэтому все надо делать на ходу, по сути, выполнять двойную работу. Дед правильно говорит: «Если ноги устали — иди быстрее».

Но ко второй половине дня почувствовалась стабильность. И главное — среди больных тоже. Да, странный и необъяснимый эффект, уже несколько раз отчетливо обнаруживший себя в ее медицинской практике, — крайние происшествия в клинике ощущаются другими психическими больными. Они не знают о случившемся, в их палатах ничего не слышно, но у большинства заметно усиливается реакции: усиливается болезненная симптоматика, у некоторых в резкой форме.

Что это? Чем еще, кроме пяти чувств, связаны люди?

Почему, например, позвонил дед и озабоченно поинтересовался, все ли хорошо у нее и у Поля? Потом только сказал, что скоро приедет со своими жеребцами в Луисвилл на скачки. Было известно, что приедет. И дед даже не отреагировал, когда она мягко сообщила, что Поль временно ушел из университета. Облегченно вздохнул и попрощался до скорой встречи. Он чувствовал недоброе в эту ночь?

Что-то как-то передается. И только таким отвязанным упрямцам, как Поль, возможно, удастся об этом узнать.

В окно было видно, как подъехал шериф и заспешил к входу в госпиталь.

Ах, да. Нужно выдать ему медицинское заключение для приобщения к делу. То самое, со словами «Полностью вменяем».

— Добрый день, док, добрый день.

— Присаживайтесь. Я приготовила для вас копию заключения.

— Спасибо. Я, знаете ли, выяснил кое-какие детали, хотя они и не имеют сейчас большого значения.

— Какие детали?

— Один из мотоциклетных парней, из знакомых погибшего, заехал в участок и рассказал маленькие подробности. Он видел, как человек с приметами нашего убийцы подошел к тому несчастному. И слышал: предложил ему заплатить сотню баксов, если отвезет его в соседний город.

— Всего-то.

— А вам не приходилось подвозить автостопом случайных людей?

— Нет, шериф. Я не симпатизирую людям, которые передвигаются таким способом. И вообще, не симпатизирую простоте поведения.

— Строго, док.

— Я как-то маленькая плохо вымыла одну из тарелок на ферме у деда. Он хлестнул меня плеткой так, что на ноге вспух рубец, и сказал: «Дело не в тарелке, Джейн, если хочешь стать человеком, не делай ничего как попало».

Шериф хмыкнул и кивнул головой:

— Помните, Тому Сойеру тоже обязательно доставалось за халатность?

— Да, Марк Твен знал, что нацию воспитывают люди, подобные тетушке Полли.

— Ваша правда. А для невоспитавшихся в то время быстро сколачивали виселицу.

— Вот именно.

Она вдруг с удивлением посмотрела на закрытую дверь комнаты: «Дьявол, кто сливает воду в ее туалете?».

— Это у меня, док. И этот ход я, представьте себе, угадал.

Шериф, с задержавшейся на лице улыбкой, заговорил по мобильнику.

Но скоро лицо приобрело недоуменное выражение.

Закончив, он неопределенно пожал плечами.

— Что-нибудь по нашему делу? Курите, у вас рука все время вертится у кармана.

— Благодарю вас, док. — Он проворно вытащил сигарету. — По нашему делу, угадали. Только не пойму, что означает это сообщение.

Пришлось подождать, пока он сделает затяжку и сопроводит струю дыма задумчивым взглядом.

— Звонил наш паталогоанатом.

— И что?

— Он разобрался с трупом. То есть наоборот — ничего не может понять.

— Шериф, я тоже не понимаю.

Конец сигареты завертелся в воздухе.

— Док, он говорит, не может дать заключение о причине смерти.

— А разбитый при падении затылок?

— Нет никаких серьезных внутренних кровоизлияний.

— Шок — остановка сердца.

— Он тоже такое сказал. Но сомневается, якобы тогда в мышечных тканях сердца остаются характерные спазматические следы.

Сколько возни из-за этого даже мертвого негодяя, и она совсем не специалист в патанатомии. К тому же усталость к концу дня очень чувствуется, нужно вскоре отправляться домой и рано лечь спать.

— Шериф, это совсем не моя медицинская область, но помню, еще на первом курсе нам говорили, что абсолютно точная причина смерти определяется не всегда.

А почему-то в машине снова появилось чувство тревоги.

И дома, пока готовился ужин.

Вдруг показалось, тревожит, что пелена усталости мешает сосредоточиться и вспомнить о чем-то важном.

Наверное потому, что толком выспаться не удалось, второй день под землей показался долгим и утомительным. Глаза уже не хотели ловить однообразные повороты, предупреждающие голоса идущих впереди — «голову вниз», когда тоннельный свод вдруг сворачивался в низкий проем, — звучали вяло и иногда опасно запаздывали.

Но командир, наконец, приказал подбирать место для отдыха.

Поль посмотрел на часы — было только семь вечера. Рано еще по «земным меркам», и вряд ли до десяти Рони уложит их спать.

* * *

Он думал, что может многое, а теперь знает, что может все. Не только менять как угодно форму, не только двигать огромные камни. Он может быть гибким и мягким, и проникать в узкие, менее дюйма, щели. Он может все, только не может быть человеком. Но это не больно. В той жизни он тоже был не человеком. Что-то переменилось только один раз. Когда падал в пропасть. Тот парень схватил его за руку и держал. Их жизнь не разделялась тогда. Она была одной человеческой.

* * *

Здесь, как назло, не оказалось никаких сталагмитов. Последние полчаса пути они вообще не попадались.

И само пространство, выбранное ими для отдыха, не производило приятного впечатления — тесноватое и, наверное, поэтому казавшееся угрюмым. Или еще от стен, из сомкнутых валунов с округлыми змеистыми между ними прощеленами. Кто-то ухитрился просунуть в одну из них руку и настороженно поинтересовался — не скатится ли какой-нибудь валун прямо на них? Поль успокоил — эта природная каменная кладка существует уже не одно тысячелетие, даже при землетрясениях такая структура держится крепче, чем многие здания.

Но когда, радуясь отдыху, все задвигались и заговорили, принялись устраиваться и готовить ужин, их пристанище потеряло мрачное выражение.

Потом кто-то с очень хорошим слухом стал утверждать, что недалеко льется вода. Отправленные на разведку вернулись с радостным сообщением: по одному из ближних наклонов можно спуститься на второй ярус, там целое озеро с чистой проточной водой.

* * *

Теперь понятно, что делать дальше. Этот ученый парень ему опасен. Тот, кто сделал, способен и уничтожить. Он лучше других знает как. Или придумает. Например, с помощью той же трубки. Надо уничтожить трубку. И парня. И обязательно его дьявольскую сестру. Она так умна, что может обо всем догадаться. Почему только их? Отряд не должен уйти из пещер. Нельзя убить парня и оставить отряд, они донесут, что тут неладно. Придет на их поиск другой?.. Пусть. Сотни квадратных миль, трупы можно запрятать так, что их не найдут за всю жизнь. Только не стоит спешить, парень болтает важные вещи. Надо подслушать, что он расскажет сегодня.

* * *

Озеро мелкое, всего по пояс. Но больше и не надо, вода такая холодная, что Поль не продержался в ней и полуминуты. Однако нашлись свои рекордсмены, и двое даже заключили спор — кто дольше высидит. Только Рони их все равно скоро погнал из воды.

Купание сняло усталость, весело готовился ужин, потом был сам ужин, который понравился Полю еще больше вчерашнего. Рони тоже находился в очень хорошем расположении, и поскольку времени до отбоя оставалось еще очень много, разрешил желающим пить вместо чая кофе. Все пожелали, потому что кофе такого отличного качества там, на земле, где попало не выпьешь. И так здорово, что Джейн решила ему помогать. Хорошо, что он не вмазал ей сегодня во сне по кочерыжке.

Поль с удовольствием понюхал горячий кофе и хотел уже чуточку отхлебнуть, но вдруг громко прозвучал командирский голос:

— Внимание всему отряду!

Сразу наступила тишина, но Рони еще выждал паузу…

— Я должен сообщить вам новые сведения о нашем маршруте, на первом этапе они не подлежали оглашению. Нашей целью не являются города и выходы на их коммуникации, этим займутся позже. Задача отряда другая. Мы должны обследовать подходы к урановому заводу, который находится в двадцати с небольшим милях отсюда.

Теперь все стало ясно. Действительно, какой дурак будет подрывать городской коллектор или фундамент случайного здания, когда поблизости есть объект, способный дать взрыв огромной ядерной мощи.

Кто-то поднял руку и спросил командира:

— Пещеры подходят прямо к заводу, сэр?

— Навряд ли. Но если они подходят очень близко, террористы способны проделать оставшийся путь своими средствами.

Поль, про себя, согласился. Сюда легко затащить частями и смонтировать небольшую технику. Делать проходы в такой породе совсем не трудно.

Больше вопросов не было, и, судя по лицам, новость никого не взволновала. Приказ есть приказ, а работа, в сущности, та же.

И сразу вспомнили про него:

— Сэр, вы обещали продолжить нас просвещать!

Многочисленные «да-да» прозвучали с разных сторон.

Поль согласно покивал головой:

— О’кей, только на чем мы остановились?

— Про майского жука, сэр. Как такое вообще может быть, его душа перешла в кристалл?

— Про душу не знаю, и есть ли она вообще у майского жука. Но кое-что могу рассказать о странных эффектах физики, связанных со слабыми электромагнитными колебаниями. Вероятно, это поможет нам понять случившееся с жуком.

Все приготовились слушать.

— Современная наука, друзья, приходит к выводу, что все материальные объекты излучают слабые электромагнитные волны. Я не буду объяснять все их физические характеристики, главная отражена в самом названии — «слабые». По этой причине им долгое время не оказывали большого внимания, и напрасно, потому что, как выясняется, они не так уж слабы. Их сила в том, что это, так или иначе, информационные волны, характеризующие состояние объекта на данный момент. Пардон, я глотну кофе… Вы, естественно, спросите, отчего слабые волны происходят? Опять возвращаемся к кристаллам и вспоминаем, что они лежат в основе материального строения. Однако даже в самых жестких кристаллических ячейках атомы находятся в некотором колебательном процессе. А любые соседние колебания, как хорошо известно, начинают взаимодействовать, и из суммы таких взаимодействий возникает колебательный контур. Получается, предмет и контур — неразделимая пара. Иногда контур столь слаб, что его очень трудно уловить. Тем не менее, можно. В том числе камни, на которых мы сейчас сидим, все время что-то испускают. Но самое интересное не в этом. Предположим, что вещество под действием чего-то изменило свое первоначальное состояние. Значит, произойдет и переход одного контура в другой. А вот теперь представим себе, что мы поймали такое изменение контура и направили его на другую порцию того же первоначального вещества. Что произойдет?

— Вы сказали, что предмет и его контур неразделимая пара. Значит, другая порция тоже изменит свое состояние?

— Правильно. И один русский ученый сто лет назад проделывал такие фокусы с порохом. Поджигал в одной чашке, ловил колебательный переход, направлял его на другую чашку, и порох там загорался.

— Как он объяснял свой способ действий, Поль?

— Никак, Рони. Только говорил, что секрет очень прост. А погиб в своей лаборатории из-за детской наивности: попробовал таким же способом получить быстрое вскипание воды. Сразу умер от лопнувших в голове сосудов. Волна выбирать ведь не стала.

Рони, желая что-то понять, сосредоточился, и Поль сделал паузу…

— Позволь, я, кажется, могу предположить, почему сдох тот жук.

— Давай. Интересно, совпадет ли это с моим мнением?

— Каждому действию обязательно сопутствует то или иное противодействие. Это железное правило природы.

— Железное. Кажется, ты на верном пути.

— И тут тоже должен быть закон сохранения. — Он покрутил пальцами в воздухе. — Скажу так: на полученный сигнал — «было то, стало это» — выбрасывается ответный сигнал — «стало это, было то». Но во времени они идут в обратном порядке. То есть, жук получил информацию о прежнем состоянии кристалла и у него прекратилась всякая работа внутренних органов, потому что биологические процессы потеряли необходимую подвижность.

— Блестяще, Рони! Даже моя сверхумная сестрица не смогла бы понять быстрей.

Отряд зааплодировал своему командиру, и на его лице выступила детская неловкость.

Потом взгляды снова обратились на Поля:

— Сэр, в состояние взрыва можно привести ведь не только порох. По вашему мнению, на базе слабых волн реально создать сверхмощное оружие?

— На мой взгляд, только диверсионного характера, поскольку тотальное ядерное оружие практически нельзя ничем перекрыть. И в этой связи расскажу кое-что еще. Тот эксперимент с порохом в России недавно повторили. Его проделал один малоизвестный ученый, и документальную запись эксперимента показали по русскому телевидению. И вы правы, если можно взрывать на расстоянии порох, вызывать кипение воды и, наверное, вытворять многое другое, то почему нельзя вызвать детонацию боезаряда? Или запустить цепную реакцию на складе ядерных боеголовок?

— Сэр, а наши физики умеют подобное делать?

— Не сомневаюсь, что в закрытых лабораториях этим успешно занимаются. К тому же известно, что наш великий физик и инженер Тесла владел какими-то такими приемами еще восемьдесят лет назад.

Поль не успел договорить последние слова, как совсем недалеко раздался отчетливый звук — неприятный, будто сдвинулось что-то тяжелое или камень проскрипел о камень.

Голос командира прозвучал негромко, но очень быстро:

— Тревога!

Все остальное произошло так стремительно, что Поль успел лишь ошалело покрутить головой.

Снова тихо…

Только он один сидит как прежде на камне, а вокруг все не так — люди разбиты группами на два-три человека, у всех автоматы на изготовку, стволы в сторону двух темных проходов, командир занял позицию, чтобы видеть сразу оба, радист уже вышел на связь.

Только он один сидит как сидел, да еще зачем-то схватил в руку пустую кружку.

Боец сказал по рации только два слова: «Предварительная тревога!». И замолчал.

Стало ясно, что сейчас нужна тишина.

И она наступила. Абсолютная. Такая, что на миг показалось — никто не дышит…

Поль хотел посмотреть на Рони, но все так застыло вокруг, что он не посмел повернуть голову и только сильно скосил на него глаза.

Глазам сразу сделалось неудобно. И эта еще дурацкая кружка…

Командир что-то очень тихо проговорил, вроде бы, самому себе.

Но это оказалось командой. Бойцы начали неслышно двигаться к проходам… потом в сами проходы… а еще через несколько секунд Рони громко уже произнес:

— У тебя отменная выдержка. Я бы не смог так долго держать в одном положении кружку.

Шутка была пущена мимоходом, он продолжал вслушиваться.

Однако Поль почувствовал, что напряжение спало, и это подтвердили голоса в проходах, кажется, приближающиеся.

Скоро обе группы доложили одно и то же: никаких посторонних признаков, и если бы кто-то убегал, этого нельзя было бы не услышать.

— Что оно, по-твоему, было, Поль? В породах могут происходить смещения?

— Конечно, могут, но думаю, причина в другом. Мы же под городом, правда?

— У южной окраины.

— Вот. Значит, возможно, даже под домом моей сестрицы. Наш первый ярус совсем недалеко от поверхности. В породе есть полости. То есть структура неравномерно передает верхнюю нагрузку. Тяжелый трак тормознул на светофоре или вывели погулять сен-бернара.

Кто-то продолжил тему:

— Вот моя сумасшедшая тетушка несколько раз выпрыгивала с балкона.

Быстро выяснилось, что у некоторых имеются сумасшедшие родственники и похлеще.

Рони выслушал и любезно предложил хвастунам по возвращении зайти в отдел кадров и официально зафиксировать наличие психических заболеваний в роду.

* * *

Он еще не до конца освоился со своим новым телом. Огромной силой сразу не овладеешь. Когда слушал, что говорит тот парень, забылся и сделал шум. Но вышло к лучшему. Потому что проверка на маскировку удалась на все сто. Люди два раза проходили рядом, светили на него фонарями. Им в голову не пришло, что большой черный валун, это он. Теперь понятно — достаточно принять любую округлую форму и застыть. А можно распластаться у них под ногами твердой поверхностью камня. Пройдут и ничего не заметят. Хорошая мысль! Из такого положения легко нападать. Надо подумать, как прикончить их этой ночью.

* * *

И все равно не проходит тревога.

Любому своему пациенту или просто знакомому она бы обязательно рекомендовала легкие медикаментозные успокаивающие. Но сама принимать ничего такого не может. Всякая поблажка себе — шаг назад, только начни. А надо — вперед.

Но вот первый раз за всю жизнь ей не очень понятно, где то, что «вперед».

Да, потому что жизнь увиделась вдруг с подступившей к ней смертью, и в таком сочетании вещи стали странно выглядеть на своих прежних местах.

Две ночи почти без сна мешают думать, а что-то подсказывает ей — думать надо.

О том, почему не могут определить причину смерти негодяя?.. Кажется, не об этом. Откуда обостренная болезнью психика знает, что близко случилось дурное?.. Да. Или нет… Поль добился очень серьезных результатов своими слабыми электромагнитными волнами, он уже несколько лет твердит об их фантастических возможностях. Может быть, пробивается мысль о том, что и человеческое сознание получает информацию через такие слабые волны? Берет их у другого сознания?.. Нет, снова не то. Но все по отдельности как-то странно группируется вместе.

Пистолет надо было положить в сейф, но уже очень хотелось спать, и Джейн так и оставила его лежать на небольшом столике в спальной комнате.

* * *

Опять невезение. Профессионалы, к ним нельзя относиться небрежно. Как слажено они действовали, когда он случайно допустил оплошность. Теперь командир решил оставить не одного дежурного, а двоих. Сказал: «на всякий случай». Такие не допускают ошибок. Значит, он сам тоже не должен их допускать. Двое… Можно было легко подобраться через щель к одному. Теперь нельзя. И не получится сразу к обоим — они далеко друг от друга. Сдвинуть валуны, чтобы покатились на них?.. Камни так придавлены верхним пластом, что хватит ли сил? Или все рухнет и задавит с ними вместе его. Он еще не знает, что способен выдержать, а чего — нет. И не знает, насколько ему опасна автоматная стрельба, если те начнут бить из многих стволов сразу. Вряд ли этой ночью стоит что-то предпринимать… здесь. Но почему не попробовать там наверху? Где над головой, сказал ее брат, дом самой ведьмы. Еще он потом сказал командиру, над домом установлен резной флюгер в виде конного всадника. Решено. К тому же, надо учиться выходить на поверхность.

* * *

— Ты слышал?

— Похоже на тот странный скрип, только вдали от нас.

— Надо будить командира?

— Зачем? Ученый парень правильно сказал — раз мы под городом, его жизнь должна отражаться тут звуками.

— Вот опять, слышал?

— Сейчас не слышал. Тебе не показалось?

— Нет. Но будто звук шел по диагонали сверху.

— Не забывай, еще нет одиннадцати. В городе в это время полно движения.

* * *

Можно не очень остерегаться, что до отряда донесется какой-то шум. Он заметит их приближение и просто закроет ствол своей нижней частью. Ничего кроме камня. А вверху над ним уже легкий грунт. Сейчас он проткнет его и выйдет наружу тонким, как указательный палец, столбиком. Потом занырнет в его окончание и увидит все своими глазами.

* * *

Джейн не проснулась до конца, но на несколько секунд почувствовала полуявь, и даже поняла почему: пронзительным лаем заливался соседский спаниель. Рыжий трехлетний баламут, носившийся всегда ураганом, без представления о своей и чужой территории. А влететь в ее дом, если задняя дверь на участок открыта, считал для себя обязательным. Подбегал к ней, утыкался мордой в колени и вилял обрезком хвоста с какой-то совершенно невероятной скоростью.

Вот, хозяин загнал его домой, и лай теперь еле слышен.

* * *

Он удачно вышел на поверхность. Не на проезжую часть или людное место, а на газон перед домом. И только собака уставилась на возникший из-под земли черный столбик, а потом растявкалась, пока хозяин не угнал ее в дом. Сразу видно, здесь живут богатые. Значит, он попал куда надо. Хорошо, что рядом высокое дерево. Он продвинется вбок по земле и поднимется, как антенна, над кроной… Как это легко и просто… Вот, минуя ветки, он уже поднимается вверх… крона заканчивается… надо подняться еще, но не слишком… Теперь можно осмотреться… С той стороны город, яркий в вечерних огнях… А с этой — особняки, всего на двух не длинных улицах… В красноватом свете он видит крыши… Надо не торопясь осмотреть все внимательно. Нет, цель совсем близко! Вон флюгер со всадником на коне! Соседний дом по диагонали!.. Но свет на газон там из окон не падает. Она спит? Или еще не вернулась?.. А какая разница? Однако надо действовать осторожно, на случай, что она в доме.

* * *

Все-таки соседский пес досаждает. Опять орет, дуралей. И надо сказать хозяину, чтобы не выпускал его на участок, когда уже люди спят. Что за неприятная манера лизаться, чуть только нагнешь голову. Это несносно, еще и бьет по лицу лапой!.. Какой лапой, она же спит?

Джейн вдруг увидела свою темную спальню, прыгающее по кровати и по ней самой рыжее существо… лай срывался на хриплый визг, бил в уши и не помещался в комнате.

— Ты умом тронулся, психопат?!

Хоть бери пистолет с тумбочки и стреляй в эту бестию.

Однако она прекрасно помнит, как запирала обе входные двери. Пес, словно защищая ее, кинулся к дверному проему и метнулся оттуда назад. Что-то длинное устремилось к ней из проема, и Джейн, вскинув навстречу одеяло, выкатилась на пол. Тумбочка, пистолет… одеяло колышется в воздухе, как на что-то нанизанное, шесть пуль в проем, окно, нужно выбить его спиной!

Удалось?..

Пижама, порезанная стеклом, отвалилась куском на правом плече… Здесь светло от уличного фонаря. Надо сделать сигнальный выстрел. Нет, лучше его сделать туда, в темноту окна.

— Джейн, извините, ради бога, мой пес просто сошел с ума.

— Не подходите к дому! Там преступник. Нужно вызвать полицию.

Она слышала, как пес заливается в доме, но уже не в спальне, а где-то внутри.

Преступник попытается уйти через дверь с той стороны, там легче скрыться, убегая по участкам между домами. Надо успеть, у нее еще есть две пули.

Джейн нырнула за угол, пробежала быстрыми, короткими шагами вдоль стены и услышала лай собаки уже наружи.

Прыжок… и она видит свою полутемную лужайку.

Где?!

Никого… впереди в двадцати ярдах пес мечется у кустов чайной розы. Ветки сильно качаются, но кусты невысокие, и за ними хорошо видны два соседних участка от света из окон. Семьдесят ярдов хорошо обозримой территории… Кусты? В них не спрячешься. Или преступник остался в доме? Тогда почему пес неистовствует здесь?

Через десять минут они с шерифом сидели у нее на кухне.

Джейн достала из холодильника пиво, чтобы угостить полицейских, работавших в доме, но шериф определил иначе: «Им на службе нельзя». И воспользовался пивом сам.

Пса, почти выбившегося из сил, унесли домой, и Джейн поцеловала его на прощанье.

— Как плохо мы понимаем, кто нам действительно близок, шериф.

— Вы про собаку, док?

— … и про собаку.

Полицейский не стал входить, а сообщил от порога:

— Ваше одеяло, мэм, пробито насквозь очень острым предметом.

— Я видела, как оно повисло на чем-то и колебалось в воздухе.

Шериф задумался на несколько секунд…

— Тогда это не дротик, а что-то вроде длинного заточенного с одного конца металлического стержня.

— Но я вообще не видела никого. От двери в спальню до моей постели примерно четыре ярда.

— Возможно, мэм, человек был весь в черном, — предположил полицейский. — Зрение после сна требует как минимум пяти секунд для адаптирования.

Шериф согласно кивнул:

— И вы до этого почти две ночи не спали.

Джейн неуверенно пожала плечами:

— В медицинском смысле вы, несомненно, правы, и человеческое зрение очень зависит от состояния нервной системы. Но куда делся преступник?

— Док, нельзя судить по собачьему лаю. Преступник выскочил сразу, а собака еще некоторое время металась в доме. Получается, у него было секунд десять-двенадцать. Этого достаточно, чтобы скрыться.

Было видно, что шерифа способ нападения волнует не в первую очередь.

«Пожалуй, он прав, — подумала Джейн. — Гораздо важнее знать почему».

Некоторое время они вместе перебирали причины: враги, кто-то из не излечившихся пациентов, по ненормальности затаивший злобу, преступники, по которым были выданы заключения о вменяемости…

Ей никто конкретно не приходил на ум, но все же несколько фамилий шериф записал для проверок.

— У дома я до утра оставлю пост. Не возражайте, док, к тому же у вас задняя дверь повреждена от взлома.

Джейн направилась к себе в спальню, чтобы навести там порядок, и услышала сквозь разбитое стекло, как уже на улице шериф произнес:

— У этой женщины просто стальные нервы.

* * *

Он оказался ко многому не готов. Мерзкая собака, а ведьма была еще проворней. Не готов к мелким и быстрым перемещениям. И что греха таить, он испугался, когда она начала палить. Только через несколько секунд понял, что пули ему нипочем. Но именно этих секунд ей хватило. Впрочем, к черту всякую мелочь! Разве что подвернется сама. Собака, ведьма… Тут миллионы ведьм и собак. Надо менять тактику. Или это называется стратегией?.. Именно. Ему не было места в той жизни, значит, он должен получить его в этой. А не блуждать по пещерам. Тот парень продолжит опыты с установкой — вот, что опасно. Хотя его не берут пули, у них есть более сильные средства. Реактивные снаряды, к примеру, да мало ли что еще. Как быть?.. Парень ведь говорил очень важное, надо сейчас же вспомнить. Он говорил… говорил, кристалл может прибавить к себе другие. Энергия, нужна только энергия. Чем больше, тем лучше… Электроэнергия! Он по дороге наверх видел канал для кабеля высокого напряжения. Очень просто. Нужно создать внутренний жидкий контур между двумя твердыми. Диэлектрик. Разбить кабель и подвести концы. На всякий случай загнать сознание в небольшую свою часть и сделать толстую к остальному прокладку. Но сначала надо подыскать подобный себе материал.

* * *

Джейн проспала. Она никогда не ставила сигнал на подъем, потому что добилась дисциплины сна еще в детском возрасте. Однако сегодня, пожалуй, и стоило проспать — слишком тяжелый груз событий образовался внутри. «Стальные нервы»? Таких не бывает ни у кого.

В новом совсем холодильнике обнаружился подтек, и она уже собралась разозлиться, но плита тоже не работала, потому что вообще не горел свет. А когда позвонила в клинику, чтобы предупредить о своем опоздании, узнала, что и там нет электричества — где-то в городе нарушена кабельная система.

Пришлось еще подождать работников, которые вставили новый стеклопакет и поменяли замок.

Она уже почти выходила из дома, когда на полу в коридоре под ноги попался грязный кусочек стекла.

Странно, как он сюда залетел. Джейн подняла, чтобы выбросить… Нет, это не от оконного стекла — мутно-черноватый внутри и очень твердый. Ей вдруг не захотелось расставаться с этим случайным предметом, и рука, непонятно зачем, опустила его в карман.

* * *

В детстве, еще маленьким, он захотел испытать, сколько сможет вдохнуть в себя воздуха. А когда втянул уже через силу, едва сумел удержать поместившееся, и голова сделалась пьяной. Что-то такое же получилось сегодня ночью, когда он замкнул на себе концы кабеля. Внутри через несколько секунд просигналило — «больше нельзя». Двигаясь вниз, он замечал пучки тонких молний, змеящихся между ним и попадавшимися вблизи камнями. Потом, обхватив сталагмит почти своего размера, подумал, что это продолжение его тела. И не заметил, как все вместе стало одним. Но все равно ощутил готовность прибавить еще. Добавил не очень большой кристалл — высотой со среднего человека. Теперь он по силе превосходит себя прежнего чуть ли не втрое. Хотя и того хватало, чтобы легко двигать камни в несколько тонн. Теперь он знает нестрашную силу пуль. Теперь пора начинать.

* * *

Первый раз в жизни ей совсем не хочется оказаться у себя на работе.

Но для этого ведь действительно есть уважительная причина: надо отблагодарить рыжего героя и, конечно, его хозяина.

Первым делом она отпустила дежурившего у дома полицейского, объяснив, что ее не будет до вечера. Потом отправилась пешком на соседнюю улицу, где имелись подходящие магазины. День стоял совсем летний, веселый, солнечный, но еще не палящий.

Все-таки Джейн контролировала боковым зрением опасное к себе пространство и иногда оглядывалась назад, оценивая тех, кто поблизости, в кобуре под легкой белой жилеткой висел пистолет. И хотя по-прежнему не обнаруживали себя причины, по которым целью нападения была именно она, а не случайно выбранный дом с темными окнами, мозг все равно не отпускал эту мысль.

В магазинах, не торопя себя, Джейн поглазела на разные полки и, в конце концов, выбрала для хозяина бутылку дорогого французского вина, а для пса — игрушечную крысу с запахом, как ее заверили, совсем настоящей, что доставит множество удовольствий молодому животному прежде, чем игрушка будет совсем разорвана.

Не обманули. Пес тут же с ее появлением врылся мордой в пакет, и вскоре последовали безумные атаки на фальшивую крысу, окончившиеся падением, к счастью, недорогой вазы и прекращением игры в целях безопасности остальных домашних предметов.

Минут пятнадцать она проговорила с хозяином, который, кажется, находился под более сильным впечатлением от ночной истории, чем сама Джейн. Выпили сока, хотя хотелось кофе, но по-прежнему не работало электричество. И скоро в уже готовом к работе настроении она двинула по родной улице свой автомобиль.

Вспомнились слова одного из рабочих: «Так лихо свернуть язычок замка мог лишь человек с очень большой физической силой».

Джейн подумала, что надо не забыть сказать о такой ориентировке шерифу, и про странный кусочек стекла, а как только свернула на главную городскую магистраль, увидела впереди полицейскую машину, рядом при ней самого шерифа и еще кучу людей в формах аварийной службы у ямы на тротуаре со взломанными кусками асфальта по краям.

Джейн притормозила в десятке ярдов.

Шериф с сумрачным лицом выслушивал человека из аварийной бригады. Тот активно жестикулировал, иллюстрируя происходящее в яме, и Джейн, открыв дверку автомобиля услышала конец фразы: «… иначе бы я вас сюда не вызвал».

Шериф нервно запустил в рот сигарету, куснул ее краем рта и перегнал на другой. Потом недовольно посмотрел на одинокое в небе облако, вернул голову вниз и уронил незаженную сигарету на асфальт.

— Вы в таких случаях штрафуете сами себя, или в законе предусмотрены снисхождения?

— А, док?! Черт побери! — сигарета от его носка улетела под полицейскую машину. — Я хотел сказать — разрази меня гром!

— Ладно, я никому не расскажу.

— Док, — его обескураженный вид будто просил о помощи, — знаете, что говорит этот парень? Он говорит — электрический кабель кем-то нарочно разорван.

— Там снизу тонкая бетонная кладка, — подтвердил человек, — она вся разрушена.

— Какой-то идиотский подкоп, вы представляете?!

— Подкоп?

Джейн обвела взглядом пространство вокруг…

Поблизости был один асфальт, деревья окаймлялись лишь очень узкими кусочками грунта.

— Не иначе, как из подвалов ближайших домов, — в ответ на ее наблюдения предположил говоривший.

Джейн продолжала смотреть на асфальт вокруг, гладкий и твердый… как кусочек того непонятного стекла, который сейчас ее рука нащупала в кармане. Рука вынула маленький предмет и хотела поднести к глазам, но ноги сами сделали прыжок в сторону вместе с визгом тормозов и звоном летящего стекла где-то рядом! Работавшие люди обернулись, и две удивленные головы высунулись из ямы.

Шериф вытащил мобильник.

— Тьфу! — сказала ближняя голова почти у ее ног и скрылась.

Джейн тоже захотелось выругаться, но привлек внимание раздраженный голос шерифа:

— А я что могу сделать?!.. Напишите: «Умер по собственному желанию».

Он отыскал ее глазами на тротуаре:

— Опять наш патанатом. Не может, видите ли, понять, отчего умер тот негодяй.

Маленький твердый предмет не нужно было подносить к глазам. Ее пальцы до боли сдавили края кристалла, до боли, которая стала проникать во все тело.

— Мне надо срочно связаться с Рони, шериф!

— С кем?

— С командиром отряда Паркером.

— Вы всерьез? ФБР просто пошлет меня подальше.

— Тогда с моим братом. Они не посмеют отказать, если вы скажете, что у нас в семье что-то случилось.

— Пожалуй…

— Пусть выведут связь к вам на мобильник.

— Но для чего вам, док?

— Боюсь, это не подкоп из соседних подвалов. Черт возьми, быстрее, шериф!

Она лихорадочно повела головой из стороны в сторону и увидела то, что и должно было находиться поблизости.

— Пойдемте, шериф!

— Куда? — он уже набрал номер на мобильнике и приложил его к уху.

Она указала на магазин с мотоциклами внутри витрины.

— Зачем нам мотоциклы?

— Если не хотите, я куплю только себе.

Шериф начал разговаривать, передвигаясь вприпрыжку за женщиной, которая бесцеремонно тащила его за рукав.

— Они сказали, сейчас выведут нас на связь. Прекратите, док, мы не у вас в сумасшедшем доме!

Но хватка была такой сильной, что шериф счел за лучшее не удивлять сопротивлением прохожих и только жалобно почти попросил:

— До-ок, вы мне в мясо впились, больно ведь.

Какой-то администратор любезно двинулся им навстречу.

— Два легких «Ташибо»!

— Да, мэм.

— Срочно заправить и вывезти на улицу.

— Слушаюсь, мэм.

— Шлемы, перчатки. Мне — утепленный комбинезон. Где ваша куртка, шериф?

— В машине.

— Махните, чтоб принесли. И полагаю нелишними два автомата с обоймами.

— Какого цвета комбинезон, мэм?

— Любого.

Она скинула жилет и сняла ремень с кобурой.

— Положите это в сейф до моего возвращения.

Потом молодая женщина скинула туфли, на пол слетела юбка и вслед за ней за ней модная атласная блузка.

— Превосходное белье, мэм, — искренне произнесла молодая девушка из обслуги.

— Где комбинезон?

Уже несли три или четыре на выбор…

Она успела сказать, что в сумочке две кредитные карты, и пусть разберутся сами, увидела на улице служащих с двумя красными мотоциклами, шерифа в куртке с мобильником около уха, его лицо… и бросилась к выходу что есть мочи.

— У них не работает рация?!

— Откуда вы знаете?

— Дайте мой автомат. Вперед, все — по дороге.

На выезде из города двое полицейских уже схватились за дверки своей машины, чтоб ринуться вдогонку за совсем обнаглевшими рокерами, но замерли и переглянулись, узнав в одном из них своего начальника.

— Это невероятно, док! — еще раз прокричал шериф. — Меня сочтут сумасшедшим!

— Я вылечу!

— А если тот кристалл стоит на месте?!

— Верну автомат, но не стану забирать мотоцикл.

Поль обернулся не сразу, потому что тяжелый противный скрип прозвучал неизвестно откуда. Но сразу появилось неприятное беспокойство. Он автоматически сделал еще несколько шагов вслед за бойцом впереди, не понимая, куда повернуть голову… Скрип шел по нарастающей, и в его верхнем тоне вдруг обозначилось нечто достигающее предела. Поль обернулся… живые каменные глыбы двигались и, быстро съедая пространство, оставляли сзади уже совсем узкий участок людям. Все замерли. Он понял, что этого пространства сейчас не будет совсем, увидел лицо ближнего бойца, его открывшийся рот, хотел отскочить, но тот, опередив, врезался в Поля и бросил его вперед. В огромных камнях, исчезая, замелькали люди, и сбитый с ног, он увидел закрывшую проход глыбу, из под которой, уткнувшись подбородком в землю, торчала человеческая голова… в нескольких дюймах от его башмаков…

Поль не чувствовал боли, но кусочком мозга понимал, что с ним что-то неладное, потому что вообще ничего не чувствовал и не слышал слов Рони, который вместе с другим бойцом стал его куда-то тащить. Нет, боль появилась, когда он ударился ногой о камень… и появились ощущения в теле… обычные… а теперь появился звук, немного сквозь вату…

— Ты можешь двигаться?!

— Могу.

Пальцы, вцепившиеся в чехол установки, висевшей у него на груди, разжались, и стало гораздо удобнее двигаться, потому что выяснилось — они бегут.

Его все равно продолжали поддерживать под руки.

— Да отпустите!

— Ты в порядке?

— В порядке. Мы попали под обвал?

Рони вместо ответа крикнул вперед остановиться.

Проход здесь был широким — в несколько ярдов, и всем хватило места. Всем шестерым.

— Там рация, сэр, мы не можем вызвать помощь. Что будем делать?

Рони поднял руку, требуя тишины.

С полминуты Поль, как и все, вслушивался.

Сначала он с неприятным чувством пытался уловить коварный скрип где-то над головой и поблизости, потом направил слух вдаль… Мертвая тишина.

И командир первым проговорил то, что было у каждого на уме:

— Мы бросили товарищей, спасая себя. Это еще не позор, если мы немедленно возвратимся.

— Рони, там грохнулась и закрыла проход огромная глыба.

— Пойдем с другой стороны. Для этого надо опуститься на второй горизонт и обойти завал снизу.

Все как в позапрошлую ночь. Свет то ярок, то немного спадает, и тогда надо быть особенно внимательной, чтобы не врезаться колесом в камень.

Шериф успевает, хотя ему труднее. Там, где она вздергивает переднее колесо, огибая камни, ему приходится еще работать ногами.

Почему-то кажется, путь длиннее, чем в первый раз.

Но этот поворот ей прекрасно запомнился, значит, уже совсем рядом зал, где в первую ночь спал отряд.

Вот он.

Здесь надо заглушить двигатель.

Боже, какое счастье, если б она ошиблась!

Шериф поставил свой мотоцикл рядом. Перед ними было небольшое хорошо освещенное пространство первого зала и ниша в тот самый второй, через которую пока был виден лишь маленький каменистый кусочек.

Они переглянулись и двинулись к нише. Шериф вытер рукавом пот.

— Ну, док, я с чистой совестью заберу себе мотоцикл! — его голос прозвучал нарочито приподнято.

Она бы отдала сейчас все, а не только этот глупенький мотоцикл.

Несколько шагов внутрь, но она еще не смотрит туда, хотя нужно просто повернуть влево голову.

— Док…

Голос передал остальное.

Она уже видит сама. А несколько секунд назад еще жила надежда на нелепую, смешную, пусть даже больную ее фантазию.

— Что будем делать, док?

— Не терять времени.

Наклонный спуск на второй горизонт обнаружился очень скоро. Но еще прежде того командир приказал одному из бойцов отделиться и искать верхний канал, действовать, если нужно, взрывчаткой, но непременно выбраться на поверхность и вызвать сюда спасателей.

— А мы как будем действовать, Рони?

— Не исключено, тоже направленными подрывами. Но главное, если там есть живые, дать знать им, что будет спасение.

Они очень быстро проделали путь в обратном направлении и стали искать выход к верхнему ярусу. Такой, как назло, не находился. Пришлось пройти дальше еще ярдов на сто пятьдесят, и что-то такое не вполне удобное, но обнаружилось.

Сперва они вылезли в темноту, однако недалеко замаячил свет и можно было двигаться к нему с небольшим фонарем, не тратя липучек. Поль это и делал, посвечивая почти бегущему впереди Рони.

Освещенный проход, по которому они шли какие-нибудь пять минут назад, сам указывал направление к завалу. Еще немного, и они будут на месте.

Поль заметил, что от волнения держит в руке ненужный уже фонарь, и сунул продолговатый предмет в боковой карман на бедре.

Еще немного, и они будут на месте.

Почему произошла эта беда?

Наверное, они допустили ошибку, перемещаясь по верхнему ярусу. Любая стройка, на которой каркасные сваи вгоняют в землю, могла стать причиной обвала, и кто его знает, что еще.

Поль не помнил, чтобы они недавно шли под углом вниз. Наклон небольшой, но он его чувствует.

И впереди далеко виден свет. Почему так далеко? Они должны были выйти на верхний ярус самое большее в трехстах ярдах от завала, но уже преодолели такое расстояние.

А это откуда?

Сбоку чуть впереди заискрился, переливаясь, большой кусок кварцевой породы. Он просто не мог тогда его не заметить!

— Рони, стой!

Поль выставил в сторону руку, чтобы задержать задних бойцов.

— Мы здесь не проходили! — противный холодок побежал по корням волос и охватил всю голову. — Клянусь тебе!

Командир остановился ярдах в десяти впереди, повернул голову, и по его лицу стало ясно, что он тоже чего-то не понимает.

— Черт возьми! Неужели мы понеслись в обратную сторону?!

— Сэр, — прозвучал неуверенный голос, — по компасу мы идем правильно. Хотя не совсем…

— Что значит «не совсем»?

Поль не услышал ответа, его перекрыл сыпучий стремительный звук, и в одно мгновение сзади под ногами у Рони оказались края каменного колодца — они зазияли хищной голодной пастью.

Пасть, не получив стоявшего на краю человека, на миг замерла в раздумье, но Поль каким-то двенадцатым чувством знал уже, что этого края сейчас не будет.

— Прыгай!

Умница, Рони, он понял сразу. На секунду вытянувшееся тело повисло над бездной, потому что и впереди него тоже была пустота, но от сделанного толчка перенеслось дальше. Рони поставил руки у нового края, его колени кошачьи вздернулись, носки уперлись рядом с руками, и Поль отпрянул назад, освобождая ему место для следующего прыжка.

Несколько секунд безумного спринта по освещенному липучками проходу, проходу, он только что клялся, где они раньше не шли. Тогда… куда же они бегут — к новой бездне?

Поль захотел закричать, что дальше — нельзя, но командир сам крикнул, чтоб все остановились.

И тут же показал рукой в темный проем:

— Сюда, уходим вниз, и дальше на четвертый горизонт!

Рони прав. На самом нижнем уровне им не грозят никакие провалы. Там их никто не достанет.

Спуск — почти как желоб. Только с выступами и неровностями, о которые легко сломать руку или разбить голову.

Почему он сказал себе — «никто не достанет»?

Липучки! Там не могло быть липучек!

Блям… зазвенело легким колотым металлом. Края лазерной трубки попали на выступы и она сложилась на груди треугольником.

«Замечательно! Семьдесят тысяч долларов».

Впрочем, какая позорная мысль! А те их товарищи?

Может быть, еще кто-то сейчас лежит, пронизанный болью, тепля мысль о спасении.

— Кто устроил нам эту мерзость?! — Поль сбросил с груди чехол с лазерной трубкой. — Рони, мы здесь не одни!

— Не останавливайся! Ищите выход на третий ярус!

* * *

Можно было прикончить их сразу. Но тот, шестой, хотел пробиться наружу. И он отвлекся и не успел вырыть всем остальным большую могилу. Надо срочно искать, брат черноволосой ведьмы опасен. Он что-то придумает, если останется жив.

* * *

Без трубки поперек тела стало гораздо легче, и Поль первый предложил спуститься по веревке в вертикальный колодец, и первый туда полез.

Легкий маршрут в сотню ярдов, стенки нигде не суживались и не мешали спускаться вниз по веревке. После первых десяти ярдов он поставил липучку, и ее хватило до дна колодца. Там он прилепил к стенке вторую.

Поль дернул два раза веревку, сигналя друзьям о безопасном спуске, и осмотрелся.

Небольшой пятачок на углу двух смыкающихся проходов, и почти тут же, в ярде от его ног, открывался другой колодец, наверное, на нижний четвертый ярус. Чуть меньше диаметром, но тоже вполне удобный.

Он еще раз дернул веревку…

Странно, она продолжала висеть без груза.

Поль освободил скобку, чтобы распустить кольцо на конце веревки, где в резерве, Рони сказал, было еще сто ярдов, пустил хвост с металлическим набалдашником во второй колодец и через несколько секунд услышал его прозвеневший удар об дно.

Отлично, тут все готово.

Но почему никто не спускается? Веревка все так же висит свободной без груза…

Боец на контроле сказал, что есть благополучный сигнал и можно спускаться, командир уже кивнул, начинать ему первому, когда очень отчетливо где-то вдали от них забили автоматные очереди. Били из нескольких стволов не прерываясь… Пауза, после выпущенных кассет, сменилась новыми, уже прерывистыми очередями.

Теперь стало ясно — огонь ведут двумя автоматами, и не вдали, а выше — на первом ярусе.

— Сэр, ребята освободились из-под завала и с кем-то дерутся!

* * *

Ведьма сама пришла к нему в руки! Но, хитрая, появилась, когда он не ждал. Только все равно вышло к лучшему. Теперь понятно, как защищаться от пуль, направленных в одно место. Опасных, он чувствовал, как они бьются внутрь и делают там разрушения. Поначалу пришлось отступить. Зато когда подоспели те, которых он догонял, чтоб прикончить, дело пошло на лад. Он в несколько секунд нарастил впереди и сзади панцирь. А руки оставил гибкими. И твердой длинной иглой сразу пронзил автоматчика. Ведьма с подручным лупила в спину. Он только в ответ слегка поддавал туда материал. А когда передние перевели огонь на разящую иглу, перехватил руками двух сразу, и пальцы сомкнулись внутри их тел. Ведьма быстро все поняла — огонь сзади полетел на руки. Пришлось отдернуть, хотя он готов был накрыть последнего. А повернув взгляд, увидел ее совсем близко. И быстро взметнулась пронзающая игла!.. Но ведьме решили помочь все сатанинские силы. Проклятая не отступила вдогонку смерти, а кувыркнулась вперед и исчезла вдруг на мгновение. Поганая издевалась. Хотя опять научила — он не защитил вовремя брюхо. И увернулась, не дав себя задавить. Игла помешала, когда он мотнулся в обратную сторону. Немножко пришлось подумать… и проверить себя. Они шмыгнули куда-то вниз. Не денутся! И мысль пришла очень простая: здесь его массы достаточно, но там, наверху, брони понадобится больше.

* * *

Поль в десятый раз дернул веревку, потеребил ее и снова не получил никакого ответа.

Еще раз, задрав голову, посмотрел в колодец. Тот просматривался почти до конца — пустой, с качающейся веревкой. Он сложил руки трубкой и прокричал:

— Ро-ни!

Прислушался…

Ничего.

Значит, там случилась беда!

Надо подниматься наверх.

Что он может сделать без оружия, с одним фонариком в кармане?

Все равно бессмысленно здесь оставаться.

Поль взялся за веревку, но тут же почувствовал, что она не такая вялая, а вскинув голову, увидел темное пятно и обрадовано вскрикнул. Спускался не один человек, потому что стали долетать громкие голоса. Уже видны болтающиеся ноги.

Кажется, он услышал голос Рони. И чей-то еще, странно знакомый. Нет, показалось. Ноги летят почти на него.

— Уберись в сторону, дурак!

Поль, едва успев это сделать, увидел плюхнувшуюся сестрицу с автоматом на груди. Она тут же откатилась и встала на одно колено, просматривая ближний проход. Еще неизвестный мужик приземлился следом, тоже с автоматом, и прямо за ним — Рони. Он только бегло взглянул на Поля и направил ствол автомата на другой проход. Веревка раскачивалась уже свободной. Неизвестный мужик в форме шерифа, тяжело дыша, уставил свое оружие вверх по колодцу.

— Что это значит? Где остальные?

— Их нет в живых, Поль.

И тут же резко прозвучал голос Джейн:

— Нельзя здесь торчать. Спасение в быстроте, он не слишком уж поворотлив!

— Куда? — растерянно переспросил шериф.

— Ребята, я сбросил веревку на четвертый ярус.

— Где?.. Вижу! Рони, вперед!

Поль понял, случилось что-то ужасное, и понял, кто теперь здесь командует.

Рони исчез в проеме, за ним шериф…

— Поль, вниз!

— Нет, ты. Ишь, раскомандовалась!

— Ладно, я тебя еще отлуплю.

Он придержал ей веревку, выждал пару секунд, чтобы не попадать ногами в голову, и присел, готовясь скользнуть по веревке в колодец.

Сзади что-то не пустило…

Будто воротник свитера оказался к чему-то пришпиленным.

Вдруг непонятная сила потянула его назад и вверх, заставив встать и повернуться.

Сверху его продолжала держать за ворот… огромная каменная рука. Вторая, не спеша, приближалась. Она, показалось, раздумывала.

А в каменной массе, почти закрывшей собою все, что-то высвечивалось. Не что-то, а человеческие глаза… спокойные, пристальные. Вторая рука взмыла над головой.

— Секунду, э… я хочу сказать, что-то важное.

За спиной в одном шаге колодец, и ему нужно лишь вскинуть руки, чтобы, нырнув вниз, выскочить из очень свободного свитера.

— Это очень важная информация!

Он правдиво посмотрел в страшные глаза, рука-убийца застыла вверху и не двигалась.

— Я хочу сказать об огромных размерах! — Поль вздел кверху руки, будто стараясь ими что-то продемонстрировать, и скользнул внутрь. — Лифчика одной дамы, — он прыгнул в колодец, хватаясь на лету за веревку, — пардон, мне пора.

Теперь его могло спасти только качество перчаток, которые нагревались на ходу.

Свет от липучки в мгновение сожрал темноту, обнаружив просторный зал.

Мрачное местечко. Темные обточенные водой камни с вытянутыми, словно кости, белыми меловыми линиями.

Паркер настороженно огляделся и понял, откуда идет ритмичный шум. В противоположной стене зала вода с сильным напором вырывалась из длинной щели и гребнями падала вниз, в каменную округлую ванну. Наполняя ее до краев, она не выливалась наружу, а, закручиваясь огромным винтом, устремлялась куда-то вниз.

Винт вдруг на несколько секунд освободился от воды, открыв внутри полое воздушное пространство, потом оно сжалось, ускоряя втягивать воду и, хлюпнув, затянулось бурлящим потоком.

«Значит, там есть воздушная тяга».

Сзади завозился шериф, и почти тут же появилась Джейн.

Она едва успела сделать шаг в сторону, как плюхнулся Поль, и сразу в то место, что он проворно освободил, врезался округлый в пол ярда диаметром камень.

Поль был без свитера, в короткой нижней маечке.

— Что это за каменное чучело, а?! И куда мы теперь бежим?

— Это детище твоего эксперимента, неудавшийся гений.

— Не понял, сестричка, и почему неудавшийся?

— Потому что Нобелевскую премию поедет за тебя получать дед.

— Как? Старику такие расстояния? Он даже не знает, где Скандинавия, он заблудится. Лучше скажи, куда мы теперь бежим?

Паркер уже видел — из зала нет никаких выходов.

— Джейн и вы, шериф, быстро давайте мне оставшиеся боеприпасы. Всем туда, в угол, где ванна с водой. Автоматы бросьте, они вам уже не понадобятся.

— Почему, сэр?

— Что ты задумал, Рони?

Водяной винт опять хлюпнул, открыв на две секунды воздушную впадину.

— Видите, там есть воздушная тяга. Значит, вода устремляется в полости, где имеется воздух. Нельзя тянуть!

И отбегая, все тут же услышали тяжелый сползающий скрип. Он шел из колодца.

— Быстрее! Поль, ты первый!

Тот послушно перелез через край.

— Студена водица.

Вода тут же скрутила его, и слава богу, он успел втянуть в легкие воздух.

В другом конце из колодезного отверстия хлынула черная лава.

— Шериф, скорее!

Пули летели в нараставшее черное месиво, но бесполезно, вперед выставился огромный каменный щит и устремился на них. Джейн уже перенесла в воду ногу, и он увидел ее глаза…

Какие чудесные. Почему она раньше никогда так на него не смотрела? Или так смотрят только в последний раз?

А сейчас чьи-то другие глаза…

Вверху.

Он сидит на каменной гальке, опираясь руками за спину.

Без автомата.

Видит огромное каменное существо, будто тоже присевшее и накрывшее ноги корпусом.

Вверху подобие головы.

И человеческий взгляд изнутри…

* * *

Он разглядел этого парня. И сразу расхотелось убивать. Что-то тогда в первый день заметилось в его глазах. Может быть, есть еще люди, у которых никогда ничего не будет? Не так, как у него, а по-своему. Не будет такого, без чего остальное неважно. И их руки тогда были вместе. Если протянуть ему руку сейчас, он пожмет?.. Нет. И не надо.

* * *

Гигантская рука двинулась к нему, но на полпути остановилась.

Замерла… и сделала легкий успокаивающий знак.

Потом показала — идти.

В голове немножко гудело, а муть от происходящего мешала собраться с мыслями. Но главное — нет травм, тело ощущает прежнюю силу.

В колодце не было и следа веревки. Но в узком пространстве полно мелких выступов, подъем легко одолеть, все время есть куда ставить ногу.

Через минуту выяснилось, что это не так легко — на подъем придется сильно потратиться. И риск сорваться вполне реален. К тому же, темно.

Рука уже нащупала в кармане липучку, когда мягкая сила снизу усадила его словно на стул и быстро двинула вверх.

Странный лифт доставил его на третий ярус и исчез, прежде чем он успел взглянуть вниз в колодец.

Что это за фантастическое существо?

Память захотела вернуться к пристальным, глядящим из камня глазам, но волевой протест запретил это сделать: сейчас только хладнокровие поможет отсюда выбраться. Сначала по этой веревке, что спускается со второго яруса.

Поль сразу вынырнул где-то в темноте, наверное, в соседней пещере, и тут же почувствовал, как его снова утягивает ногами вперед под воду. Времени хватило, лишь чтобы выпустить воздух и втянуть новый.

Поток резко усилился, понес его внутри водной массы, и сразу блеснула мысль, что из нее уже не удастся выбраться. Спеленутое струями тело слегка подкручивало из стороны в сторону, два раза резко подбросило и снова повлекло неизвестно куда.

И скоро он почувствовал самое страшное — напор в груди от желания выдохнуть. Кислорода уже не хватало. Сколько он так продержится — секунд двадцать? Теперь… теперь ноги стало задирать вверх, а тело медленно двигать по кругу. Что-то подсказало — надо открыть глаза, и почудилось, что вода больше не придавливает к телу руки. Поль без больших усилий развел их в мутно-серой воде, два гребка вверх, и прямо над ним вода сделалась совсем светлой и почти что прозрачной.

Следовало идти по второму ярусу в сторону, откуда появилась Джейн. Не идти, а бежать, потому что и ее жизнь, возможно, зависит сейчас от того, как скоро он отсюда выберется.

Вон место, где шла стрельба.

Трупы его бойцов…

Столько крови, что ее нельзя обойти.

И кощунственно в нее наступать.

Память прорвалась на мгновение и показала те глядящие из камня глаза. Чтобы сказать: «Крови будет намного больше»?

Мотоцикл… даже два. Она опять добралась сюда таким способом.

Один стоит аккуратно прислоненным к стенке. Воспользоваться?.. Нет, это займет слишком много времени. Вот примерно с того места он отправил бойца искать выход наверх. И тот не успел ничего сделать, могли остаться взрывные шашки.

Шериф вынырнул рядом и сразу начал тонуть. Все-таки не додержал воздух и захлебнулся. Поль сам еще не очухался и упустил бы шерифа, если б появившаяся Джейн не ухватила за волосы его уже скрывшуюся голову.

— Поднырни, остолоп, под бедра и тащи их наверх!

Поль из последних сил погрузился к ногам несчастного, просунул между ними голову и всплыл. Одна нога тут же соскользнула с плеча, и тело шерифа боком поехало вниз, но Джейн дернула на себя голову и Поль успел перехватить ногу.

И только теперь до него дошло, что они вовсе не под землей, а совсем даже наружи.

Сестра кричала кому-то:

— Болван, бросайте удочки и плывите сюда!

Еще очень скоро об него стукнулся борт резиновой лодки.

* * *

Правильное приходит с опытом. Поэтому время не потрачено зря. Там, наверху, поймут только страх. Очень большой страх. Тогда он потребует гарантий. Особенно когда в его руках будет ядерный материал. Но по дороге надо заглянуть в Луисвилл и показать им всем страшные фокусы.

* * *

Поля не взяли в лодку, и когда он доплыл до берега, шериф уже вполне шевелился. Было видно, как Джейн начала делать ему искусственное дыхание еще прямо в лодке.

Теперь она стояла у кромки воды и смотрела дальше, за голову подплывавшего Поля. Туда, где так и не появился Рони.

Луисвилл жил двумя большими событиями: сегодняшним футбольным матчем своей команды и завтрашними началами скачек на знаменитом пригородном ипподроме Черчилль-Даунс, на которые уже прибывали чартерными рейсами конные любители и профессионалы из многих городов Америки.

Больше всего на свете он хотел позвонить в местное полицейское управление. Если шериф вышел с ними на связь… если бы только услышать, что они живы, и передать им то же самое!

Или они сидят сейчас в воде, закованные каменными стенами? Или… Но первый звонок он обязан сделать по главному адресу.

Его непосредственный начальник и почти что приятель растерялся от одного только голоса.

— Прошу тебя, слушай и не перебивай, пока я не остановлюсь сам.

Как хотелось, не вышло.

Сообщение о гибели отряда сначала вызвало шок. Потом, после некоторой тишины, на другом конце провода тихо сказали: «Пойми, ты сейчас просто стрессирован этими жуткими обвалами, наши люди отправят тебя в госпиталь. Рони, ты не должен думать ни о каких чудовищах».

Тут он сделал ошибку — начал почти кричать: про Поля, эксперимент, сбежавшего из клиники преступника, и в промежутке между своими сбивчивыми словами услышал сказанное там кому-то рядом: «У него сильный шок». Потом стали мягко, но настойчиво объяснять, что нужно следовать правилам — медицинская проверка сейчас совершенно необходима, и даже если он прав, все равно нужно подчиняться приказам, что группа спасателей немедленно будет отправлена в пещеры. И кстати, где именно он сейчас находится?

Вопрос был тестирующим. На адекватность его поведения. Они, конечно, засекли номер и распечатка адреса уже вылезла из компьютера.

Он указал все точно, спокойным голосом и попросил разрешения проехать в полицейское управление ближайшего города — что-то вроде облегченного вздоха на том конце — переспросил про спасательную службу. Ответили, что уже завертелось.

Джейн так и стояла у кромки воды с застывшим на середине течения взглядом. Но когда за ними приехала полицейская машина и Поль осторожно взял сестру за руку, послушно двинулась.

Только что-то с ней было не так. Словно каждый толчок от земли проходил через все ее тело и бил в голову, которая от этого чуть ныряла вперед.

В машине Джейн стало хуже.

Удары шли каждые две-три секунды, вздергивая плечи, голова уже сильно ныряла вперед и отлетала потом назад, запрокидываясь.

Поль сильно обхватил сестру, но это не помогало, она не реагировала на слова и взгляд был бесчувственным.

Шериф с переднего сиденья напугано крутил на них головой.

До собственного госпиталя Джейн можно было домчаться минут за двадцать, но Поль, уже чувствуя, что нельзя поручиться и за следующую минуту, решился на крайность.

— Рони жив, Джейн! Сестричка, приди в себя! Рони!.. Он жив!! Ты слышишь?!

Что-то чуть изменилось. Между последним и следующим ударом прошла ощутимая пауза.

— Дорогая, Рони цел-невредим! Рони! Ты слышишь меня?!

Голова медленно и с бессмысленным взглядом повернулась в его сторону.

— Что?

— Рони жив!

В глазах мелькнуло подобие света.

— Ну же, дорогая, приди в себя!

Она попробовала поднять руку, но уронила ее на колени.

— Рони жив, а мы едем в твой госпиталь, там тебе окажут помощь.

Рука снова приподнялась и двинулась к волосам.

— Не нужно.

Ударов, кажется, больше не было.

— Как не нужно?

Джейн подняла плечи и сделала глубокий вдох.

Потом еще несколько вдохов и выдохов…

— Там ты сама себе дашь лекарство, — неуверенно предложил Поль.

— Не говори глупости.

Голос звучал еще слабо и тихо.

Они уже приближались к окраине города.

Следующая фраза прозвучала громче и решительнее:

— Лекарство пьют идиоты. И в моей практике нет ни одного случая, чтобы это им помогло. Остановите машину у ближайшей точки.

Водитель-полицейский посмотрел на шерифа, и тот кивнул головой.

Когда через минуту они тормознули, Джейн, поглядывая в переднее зеркальце, окончательно поправила волосы.

— Сгоняй, Поль, и возьми бутылку лучшего бренди.

— Э, у меня ни одного цента в кармане.

Шериф извлек откуда-то сырую десятидолларовую бумажку и брезгливо на нее посмотрел.

— Ерунда, скажешь мое имя. Я потом им пришлю. Да, а где именно Рони?

Шериф посмотрел на Поля, который чуть застрял в открывшейся дверке, и не получив помощи, протараторил:

— У нас в полицейском управлении. Водички бы еще какой-нибудь. Я выйду, док, покурю?

В магазине выстраилась небольшая темнокожая очередь из местных детей и женщин, и Поль понял, что изрядно застрял.

Впрочем, Джейн только быстрее придет в себя, если начнет сердиться.

Что будет потом? Когда она узнает, что Рони погиб.

Он так обрадовался, что вывел сестру из этого страшного состояния, так боялся за нее, что прочее отодвинулось, а теперь…

Появившийся в магазине шериф громко сообщил, что сигареты промокли. И батарейки его мобильника — тоже.

Народ, услышав, единодушно предложил ему сделать покупку без очереди.

Поль хотел подумать и о том страшном эффекте, которому сам стал причиной, о десяти погибших бойцах, и снова о Рони, которого дурочка Джейн, значит, помнила всегда и любила, и что теперь делать, когда фантастической силы гигант может выкинуть любой не предсказуемый номер… Но мысли только прыгали с одного на другое.

Поля окликнули, и несколько секунд потребовалось, чтобы вспомнить, чего он здесь хочет…

Шериф ожидал у двери на улице.

Он уже сменил батарейки, и как только защелкнул панель, мобильник простужено расчихался.

Поль уже видел недовольное лицо Джейн в машине.

Господи, эти мысли носятся в голове, как бешенные собаки!

— Угадал, я все угадал.

Шериф тоже явно не в себе. Смотрит на него круглыми детскими глазами и чушь какую-то мелет.

— Я угадал.

— Пошли, по стаканчику.

— Ха, я все угадал!

— Э, держите-ка лучше «Колу».

— Паркер только что позвонил в управление. Он туда едет! Но главное, я угадал «позывной». Осторожней!

— Я ж говорил — держите «Колу»!

— А сами выронили бренди.

— Рони едет в управление?

— В управление. Он им пять минут назад позвонил.

— Я сбегаю за другой, мне дадут без очереди.

Поль не чувствовал и не понимал почти ничего, в голове все вращалось. Но легче, гораздо легче…

— Джейн, я разбил бутылку.

— Видела, открывай. Мне семьдесят пять граммов. Шериф, давайте стакан. Себе много не наливай, у тебя плохая наследственность.

Над лужей на тротуаре присел почтенного возраста тип. Нестриженый и небритый.

Он очень скорбел. Внюхивался, горестно качал головой, снова внюхивался, и снова качал.

Джейн выпила свою порцию и указала рукой с пустым стаканом на несчастного:

— Вот так вы и возбуждаете ненависть к белым.

После звонка в полицейское управление стало хорошо и скверно. Скверно, от того, что бесстыдная радость не хотела угомониться, кричала, что Джейн и Поль живы, живы! А его ребята? Их жены, родители? У двух бойцов маленькие дети.

Как же гадко устроен человек в своем эгоизме. И он не ожидал обнаружить себя таким… таким мелким.

Не было денег, но на просьбу дать стакан воды из-под крана ему протянули банку «Колы».

— У вас что-то случилось, сэр?

Слова вызвали в памяти огромную лужу крови, в которую пришлось наступить. Он снова, как там, поспешил выдернуть ногу, но другая не встала на сухой край, а ушла глубже, по щиколотку, и впереди была только кровь…

— Сэр, мой сын как раз едет в город.

— Спасибо. Можно еще на минуту занять телефон?

Хозяин заправки удивленно скосил глаза, когда услышал, что просят помощника президента по национальной безопасности.

Там, кто-то из служащих, вежливо отказал и предложил коротко изложить проблему.

Паркер представился, назвал город и сообщил, что в полицейское управление скоро прибудут люди с экстренной информацией. За каждое их слово он готов поручиться.

Спросили — как с ним связаться?

Он, чуть подумав, ответил, что через полчаса позвонит сам, и просит оставить его в городе в действующем составе.

Паркер поблагодарил юношу и вылез из машины за одну улицу до полицейского управления — своим коллегам попадаться сейчас было нельзя. А когда занял удобную позицию наблюдения, сразу увидел подъехавшую машину. Первая из нее почти вылетела Джейн.

И опять радость и горе столкнулись друг с другом, оставляя человеку лишь право быть местом битвы.

По простому расчету на передачу информации, передачу ее помощнику президента и «переваривание» должно уйти минут пятнадцать.

Через шестнадцать минут Паркер нырнул в соседний офис и воспользовался там служебный телефоном.

Голос был тот же, но уже быстрый и взволнованный:

— Где же вы?! Господин помощник президента желает говорить с вами лично.

— Через минуту буду в полицейском управлении.

Поль бросился его обнимать и отчетливо дыхнул алкогольным запахом. От шерифа донеслось то же самое. Джейн протянула руку, и как-то так само собой вышло, что он придвинул ее к себе и поцеловал в лоб.

— Ты с ума сошел, Рони! Целоваться, когда город в опасности!

И от нее пахнуло.

— Надо ли так понимать, сестричка, что когда город не будет в опасности…

— А ты заткнись!

— Рони, она назвала помощника президента «козлом».

Только сейчас он заметил двух фэбээровцев.

— В вашем распоряжении, — вежливо произнес один, и тут же зазвонил телефон.

Даже не сказали, что соединяют — на проводе был «сам».

— Здравствуйте, Паркер. Я уже говорил с шерифом, он бестолков. А эта врач, э, чересчур экспансивна. Надеюсь, они не находятся в наркотическом или алкогольном состоянии?

— Не-ет.

— Вы подтверждаете наличие непонятного чудовища?

— Полностью, сэр.

— Какую опасность он может представлять?

— Огромную. Силовые параметры измеряются десятками тонн. Способен к быстрым перемещениям, выставляет броню против стрелкового оружия.

— Индивидуальные реактивные средства?

— Думаю, не возьмут.

— А чем?

— Кумулятивными зарядами, они, пробивая броню, начинают выжигать все внутри. Но только если он не сумеет быстро придумать от них защиту — она не очень сложна.

— Это правда, что в чудовище как бы сидит человек?

— Правда, сэр, он узнал меня там в подземелье.

— Что если начать действовать в пещерах многими армейскими подразделениями?

— В удобных ситуациях он уничтожит некоторые по отдельности, в неудобных — легко от них скроется.

— Что вы предлагаете?

— Защищать поверхность.

— Значит, больше кумулятивных зарядов?

— И тяжелой бронетехники.

— А что думает тот молодой ученый, которому мы все сейчас так обязаны?

В ответ на вопросительный взгляд Поль только сделал придурошную гримасу, но помогла умная Джейн:

— Болван, ты можешь перепрограммировать установку?

И началась ссора.

— Он думает, сэр. Возможно, удастся перепрограммировать лазерную установку.

— Загнать чудовище в каменное состояние?

— В твердо-кристаллическое, сэр.

Поль громко присвистнул.

— Сейчас я передам трубку сотруднику, пусть тот продиктует ему необходимое оборудование, и в каком оно нужно количестве. Но Паркер, вы уверены, что чудовище не двинется на Луисвилл или куда-то еще?

— Совсем не уверен, сэр. И хочу кое-что сказать в связи с этим.

— Что?

— Надо вывезти обогащенный уран с известного вам завода. Несколько килограммов урана могут стать для него фантастическим резервом энергии.

Помощник в ответ чертыхнулся и, сообщив, что местные силовые структуры находятся в распоряжении Паркера, обещал скоро снова связаться.

Поль с растерянным видом взял трубку и начал с деликатного вопроса:

— Если вас не затруднит…

Ему, видимо, дали понять, чтоб не болтал чепухи, и он, собравшись, заговорил быстро и деловым тоном.

Шериф и все остальные выжидательно смотрели на Паркера. И уже оповещенный обо всем, как раз появился мэр.

Разумеется, об эвакуации почти стотысячного города не могло идти речи. Джейн справедливо заметила, что рассказывать людям о чудовище глупо: большинство просто не поверит, а неуравновешенные ударятся в панику — в таком городе их может набраться несколько тысяч, и головной боли будет не меньше, чем от чудовища. Поблизости нет гарнизонов, следовательно, войска в городе появятся не скоро, и даже если их десантируют где-то недалеко, в ближайшие два часа город, по сути, не будет иметь реальных защитных средств.

Согласились на том, что нужно объявить об ожидаемом землетрясении средней силы и предложить населению временную самоэвакуацию по шоссе, уводящему с территории подземных пещер.

* * *

Он сам удивлялся быстроте своего движения и новым приемам, которые быстро осваивал. Можно сделать гибким не все тело, а только какую-то нужную часть. Или катиться огромным шаром в местах, где есть длинный наклон. Задерживали лишь остановки, когда он выходил наружу пронзающим землю стержнем и смотрел за шоссе. То слева, то справа от него. Шоссе на Луисвилль. А на окраине города сразу нашел коллектор. Но почувствовал, надо передохнуть. И подышал минут пять. Как легкими. Верхние клетки раздвигались и схватывали неизвестное наполняющее их вещество. Сжимались и передавали его дальше вглубь. Прилив за приливом наполнял тело силой.

* * *

— Рони, я сделал заказ. Только учти, я понятия не имею, как все это выйдет на практике.

— Поясни.

— Моя установка была слабенькой. Теперь, оказывается, она сработала за два часа. Есть гораздо более сильные установки, но все равно ими можно работать вручную.

— Так в чем же дело?

— Даже если работать десятком таких установок по разным частям его корпуса, на это уйдут минуты. Ты полагаешь, он предоставит нам такое время?

— А если еще большим числом установок?

— Они станут мешать друг другу.

— Поль, в подобных случаях действует правило: нужно делать все, что можно делать. За какое время ты составишь программу обратного хода?

— Ерунда, часа за два.

— Что тебе для этого требуется?

— Поесть. И еще я хочу пива.

Луисвилл жил двумя большими событиями: сегодняшним футбольным матчем своей команды и завтрашними началами скачек на знаменитом пригородном ипподроме Черчилль-Даунс. И погода, как по заказу, соответствовала этим мероприятиям. Вот только в середине дня произошло досадное событие — большой периферийный район оказался без электроэнергии, и проклятую поломку никак не могли найти.

* * *

В городе он сначала пробил пол в углу какого-то магазина и сразу убрался. Потом обнаружилась парковая зона. И как в первый раз в том маленьком городке, перенес позицию к дереву. Люди редко смотрят высоко вверх. Он взмыл над кроной ярдов на сто. Прошел взглядом по кругу… Вот! Стадион с муравьиной кашей перед овалом и текущими ручейками к нему. Посмотреть, как две кучи отъетых морд будут бегать и пихать друг друга. Каждый из муравьев заплатит побольше дневного заработка, за который мать трудилась не разгибаясь. А еще приедут на лимузинах. Там в салонах даже пахнет особенными духами. И толкуют еще про нравственность!

* * *

Следующий разговор с помощником президента состоялся уже через полчаса и поначалу обрадовал.

В предместьях Луисвилля находится учебный десантный полк. Полк уже готов к действиям, и в арсенале есть кумулятивные заряды. Но направить в их маленький город можно сейчас лишь один взвод солдат: «Большое дороже малого».

К хорошему относилось и то, что самолет через два часа доставит лазерные установки. «Ваш ученый сможет объяснить людям, как ими пользоваться?».

Паркер подвердил.

Но плохо, что специалисты по локации с воздуха не обещают успешного наблюдения передвижений под землей, там слишком многослойная фонирующая структура.

И самое плохое — вывезти обогащенный уран удастся только через двое суток. Часть его находится в незавершенном технологическом процессе, остановка и разгрузка которого связаны со сложными операциями. «Почему вы решили, что он может двинуться на завод?».

Паркер объяснил: во-первых, наличие вблизи такого завода само по себе не тайна, во-вторых, совсем не исключено, что существо хорошо ловит звуки, и, значит, могло подслушать их разговоры.

Помощник вздохнул и попрощался до следующей связи.

Огромный стадион был заполнен.

Уже оттанцевали девушки в малиновых трико с такими же лохматыми шариками в руках, прошло представление команд, и их тренеры, волнуясь как всегда перед началом, устраивались на своих местах недалеко от боковой линии, публика отвела бинокли от ложи губернатора с гостями, а капитаны посмотрели в последний раз влево-вправо на игроков, пригнувшихся в стартовой стойке, судья уже отошел от установленного в середине мяча и поднял руку, чтоб дать сигнал. Охватившая все тишина на миг отключила время.

Судья с поднятой вверх рукой вздрогнул и вместо сигнала неловко махнул ей из стороны в сторону, качнулся… и поплыл вверх…

Он плавно и быстро уходил от земли в беззвучном воздухе, не тронутом теперь и человеческим дыханьем…

Еще несколько секунд стадион оцепенело молчал, и вдруг весь сразу вдохнул и выдохнул, бинокли устремились на застывшего высоко человека, но только некоторые заметили мелькнувшую в оптическом стекле тонкую блестящую от солнечного света полоску. Трибуны стал покрывать беспорядочный шум, затем на длинной стороне, где рассмотрели лицо, шум слился и взмыл пронзительной волной ужаса. Волна разлетелась на тысячи криков, и те, что выхватывали у соседей бинокли, добавляли к ним свои голоса.

Фигура высоко в воздухе вдруг стала двигаться по дуге… быстрее… Вскинулась, словно мячик, на несколько ярдов вверх и камнем устремилась к земле.

Теперь не было человека, который не понимал — посреди поля между двумя растерянными командами лежит мертвое тело.

Вот кто-то из игроков подбежал к нему, затем поспешили все остальные. Команды сгрудились, закрыв собой труп от трибун.

Толпа любопытна, только отдельные люди попробовали сразу уйти, но через стоящих в рядах было очень трудно пробраться.

Бригада с крестами на куртках катила к столпившимся игрокам коляску с носилками, и всем, почему-то, очень хотелось снова увидеть тело. Еще непременно хотелось узнать у соседей, что они думают о случившемся.

Люди уже задавали вопросы, и даже нашлись слабоумные шутники, готовые произнести придуманные наспех остроты. Бригада с крестами требовала от игроков расступиться, а диктор по радио начал просить соблюдать спокойствие.

Но его уже не услышали — центр поля вздыбился и несколько игроков полетели на спины задних товарищей, туда же отправилась коляска, люди в белом с крестами, а сами задние ряды поползли в стороны опрокинутой копошащейся массой.

И как минуту назад, на трибунах наступил штиль. От того, что люди не могли осознать, что видят глазами, — гигантское, вылезшее по пояс из земли человеческое тело. Черно-серое, с головой в два ярда без ясных очертаний лица, голова как будто осматривалась… Фантастические плечи вздрогнули и вытащили из земли такие же невероятные руки. Руки сначала уперлись по бокам в землю, но тут же одна приподнялась и потянулась к валявшейся на боку медицинской коляске, зацепила… и, вдруг взметнувшись в воздух, швырнула ее в трибуну, в то место, где находилась почетная ложа. С другой стороны видели, как, кувыркаясь, коляска врезалась в бетонную стенку над головами присевших за кресла людей.

Происходящее показалось столь нереальным, что у многих мелькнула мысль о специально организованном шоу, розыгрыше, где, конечно же, не может быть никакого настоящего трупа и спектакль вот сейчас закончится веселым радиообъявлением с приглашением спортсменов вернуться на свои места и начать игру.

Однако полицейский сержант, ответственный за охрану сектора, где находились высокие лица, оказался другого мнения, и десяток его подчиненных быстро вывалил к кромке поля.

С трибун было видно, как полицейские рассыпались в наступательную цепочку и под легкие пистолетные хлопки двинулись на противника. Несколько пуль скоро попали в голову, обозначив себя маленькими дымчатыми струйками. Голова наклонилась вперед, словно раздумывая…

Голос диктора на весь стадион потребовал, чтобы публика организованно его покинула — крайние в рядах должны быстро уходить первыми, нельзя никого подталкивать, маленьких детей необходимо взять на руки…

Толпа опять повела себя по своим правилам. Заволновались люди внутри рядов, но те, что были вблизи широких проемов для выхода, туда вовсе не поспешили. Зачем, если сделать это можно в считанные секунды, а фантастическое зрелище только в самом разгаре? Немногие счастливчики с кинокамерами не отрывались от объективов, вызывая зависть у окружающих. Но в средних частях рядов уже началась толкотня и ругань.

Теперь полицейские били с двадцати ярдов, так что дымки и струйки появлялись сразу в нескольких местах, и некоторые уже сменили обоймы. Казалось, такой расстрел неминуемо завершится победой, но все вдруг увидели, как черная масса пришла в движение. Обе руки медленно взмыли и на секунду отвлекли на себя внимание, потом зеленый газон стал отваливаться по обе стороны гигантского туловища, и даже стрелявшие не сразу поняли, что оно приближается, что расстояние уменьшилось, и уже вдвое, что страшные руки почти над головой!

Одна исчезла из поля зрения, но тут же явилась, ударив огромной ладонью об землю, следом другая… они стали бить коротко, резко, вздергиваясь на одну-две секунды, только чтобы найти новые жертвы. На их местах оставались почти плоские пятна тряпья, но где-то отдельно различались оторванные куски с тем ярко красным цветом, который нельзя ни с чем перепутать.

Теперь по газону метался один полицейский.

Рука, не заметив двух посланных пуль, приблизилась к нему сверху и плавно двинулась вниз. Человек под ней сразу беспомощно свернулся комочком, съехал на бок и скрылся.

Рука вздрогнула, передав давление, и красные веерные струйки взвились по ее бокам.

* * *

Как они любят свою жизнь! Готовы за нее наступать друг другу на головы. Или задавить ребенка. Противно смотреть. Все равно смерть придет к ним через несколько лет. Или через несколько десятков. За что они борются?.. Да, им страшно, что не попользуются тем, что есть. Домами, машинами, ресторанами. А он сначала хотел лишь пугнуть. Тот судья попался случайно. И полицейских бы он не тронул. Но нельзя так по-хамски палить человеку в лицо!

* * *

Из быстрых слов помощника президента понять удалось немногое: чудовище напало на Луисвилл, есть жертвы, Паркер должен прибыть в штаб полка на окраине и… как дела у того ученого?

Он ответил, что пока вертолетом доставили только одну установку, и Поль ее уже запрограммировал. Прозвучало — обязательно забрать его с собой.

Однако первой в машину уселась Джейн.

Паркер выбрал тонкую формулировку:

— Прости, но у меня нет для тебя разрешения.

— Не болтай ерунды, Рони!

И вдобавок:

— Я уже два раза выручала вас, дураков, в пещерах. Поль, болван, не суй установку в кабину, для этого есть багажник.

С тем и поехали. И шериф почему-то тоже на другом автомобиле сзади.

* * *

Сознание почти ушло. Хотя он успел что-то сделать. Левой рукой. Потому что правая горела в промежутке у кисти. Кажется, он кисть потерял. Но главное было в боку. Будто там бушевало пламя и съедало кусок за куском. Боль! Он чудом удержал сознание, и оно подсказало — уходить срочно вниз. И выставить навстречу боли в боку толстую стенку. Вышло не сразу, но вышло. Когда улеглось, он сперва осмотрелся. Понял, что в безопасности. Потом обнаружил потери… Нет, небольшие. Дыра на боку оказалась не очень глубокой. Он ее скоро закрыл. Чем они пальнули? Потерял внимание и даже не заметил — как. Наверное, теми зарядами, что прожигают танки. Танки… их, вроде бы, защищают простыми сетками. Или навешивают какую-то дрянь. Заряд бьется о первую преграду и начинает работать уже впустую. Надо придумать, чтобы у них больше не получилось. Но обязательно наказать. Хотя кровь ему теперь не очень нужна. Кровь ничтожных важна только ничтожным.

* * *

К удивлению, в штабе дивизии царило веселое настроение, а сам полковник начал с мало уместного предложения выпить по чашечке кофе.

— Я только что вернулся с места событий, господа. Похоже, мы его укокошили. Если не ошибаюсь, агент Паркер, это ваша идея использовать заряды кумулятивного действия? Замечательно! Вы бы видели, как он затрясся! И рухнул вниз в свою преисподнюю. Мы попали двумя выстрелами. Третьего стрелка он отбросил, тот, слава богу, жив, хотя с переломами.

— Рад за ваших людей, полковник. Но где он сейчас прячется?

— В коллекторных ходах в районе стадиона.

— Вы уверены, что он оттуда не ушел?

— Уверен. Потому что мои люди сразу опустились в коллекторную сеть и контролируют ее по радиусу в полмили от стадиона.

— Сэр… — Поль вопросительно посмотрел на Рони, неуверенный в том, что можно без разрешения вмешиваться в разговор военных профессионалов.

— Говори.

— Он способен уйти за пределы коллекторных помещений.

— Там толстый бетон. Но даже если: во-первых, посты находятся на близком расстоянии, услышат шум и окончательно расстреляют внизу мерзавца. Во-вторых, у меня много людей, на каждом перекрестке в центре города десять-двенадцать солдат и пара танков. У танков тоже имеются снаряды с кумулятивным зарядом, сами понимаете, в несколько раз мощнее обычных стрелковых.

Поль снова захотел что-то сказать, и полковник вежливо кивнул головой в его сторону.

— Я считаю, что надо пользоваться ситуацией. Понимаете, сэр, он очень легко регенерирует. Ему нельзя отдавать инициативу.

— Что вы предлагаете?

— Пока еще не прибыли другие установки, но одна готова к работе.

— Да, мне говорили про эту штуку.

— Если удастся разбить его на куски или тяжело травмировать, есть надежда, что я сумею провести блокировку.

— Вы несколько опередили меня с этой темой, мы как раз готовим атаку. Небольшими отрядами люди двинутся со всех сторон внутрь кольца. Но для этого нужно усилить тех, кто уже под землей и убрать всех гражданских из центральной части города. На все уйдет еще минут тридцать. Только я не понимаю — установка одна, а отрядов много…

— Подземные коммуникации имеют наружные выходы.

— Теперь понял. Вы будете находиться в том районе наверху, и машина быстро подбросит вас на нужный участок.

— Именно это я и хотел сказать.

— Тогда через пять минут едем.

* * *

На этот раз он отдыхал долго, потому что думал. И про урановый завод. Еще когда осматривался перед Луисвиллем, видел дорожную стрелку на тот городок. И тогда уже пришла полезная мысль. Сейчас понятно, что она не просто полезная. У него будет огромный энергоисточник прямо внутри. Не надо искать эти глупые кабели, хватит всего нескольких фунтов урана. Почему нескольких фунтов? Нужно прихватить все, что найдется. Ничтожные понимают только силу. И у них слишком много оружия. Обложили его засадами. Их надо обмануть. А потом ошеломить. Скоро ночь. Он уйдет из города в противоположную от завода сторону, а после пустынными местностями доберется до него поверху к утру. Пора. Можно сорвать решетку от верхнего стока. Нет, будет шум. Решетка широкая. Лучше не делать шума и пройти сквозь.

* * *

Нельзя сказать, что гражданское общество с полным пониманием отнеслось к работе военных. Одна треть, примерно, вообще уперлась и на требования покинуть район отвечала простенько: «А идите вы со своим чудовищем дальше». В нескольких крупных гостиницах проблема обернулась экономической стороной: кто будет компенсировать, куда отправлять клиентов и т. п. Тем более, что на завтрашние скачки публики понаехало много тысяч.

Город уже включил разноцветные вечерние огни и, покрытый сверху темно-синей небесной чашей с еще светлеющими краями, сам собою подчеркивал безмятежность. И этому настроению очень способствовала много раз прокрученная запись со стадиона, где страшное начало и паника быстро сменились кадрами бойцов в защитной форме, стреляющих в нереальное существо, с чем-то очень похожим на его гибель. К тому же, в давке, как оказалось, пострадали легко и немногие, потому что люди увидели пораженного монстра и паника стихла, а некоторые даже сняли с себя майки и махали ими в знак ликования.

Из ресторанчика, рядом с военным джипом, где сидел Поль, выходили недовольные люди, и молодая компания обсуждала — идти ли в другое заведение за несколько кварталов пешком или взять такси.

Полковник беспомощно вертел головой.

— Что делать, Паркер? Надо начинать атаку, но если мы действительно выдавим его наверх?

Кто-то из офицеров сказал, что нужно все равно начинать. Поль тоже хотел поддержать это мнение — время играет только на руку их врагу…

В детстве он однажды слетел с лошади: сначала понял, что что-то произошло, и лишь затем, что упал. И сейчас увидел изменившееся лицо Рони, полковника, хватающего трубку рации, глаза Джейн, встрепенувшихся людей рядом с джипом, и затем сам услышал частые хлопки от разлетающегося стекла. А теперь они слились в одну пронзительную какофонию. Не здесь на улице, но где-то рядом.

Солдаты у двух танков на перекрестке показывали в сторону перпендикулярной улицы, и их джип с полковником на переднем сиденье рванул туда, оставив Рони, Джейн и шерифа сзади на мостовой.

Выскочив на перекресток, они сразу увидели место событий: офисное здание этажей в двадцать с пустыми черными проемами окон ходило ходуном. В течение каких-то секунд оно сделало несколько кренов в разные стороны, темная в ночном небе верхушка выглядела живой и зловещей.

Людей на улице было немного, но те случайные разбегались в разные стороны, у хорошо освещенного входа появились три человека в охранной форме и тоже бросились наутек.

Поль скинул чехол с установки, однако самого врага не было.

Полковник крепко выругался, прикинул расстояние и высоту, и приказал подъехать на пятьдесят ярдов ближе.

Воздух внезапно заполнил вполне отвратительной теноровый скрип. Здание перестало мотаться, но вместо этого блоки в его срединной части полезли углами наружу.

— Сволочь, что делает! — полковник ошалело посмотрел на Поля. — И где он сам?!

Скрип на мгновение поднялся до верхней ноты и сменил себя грохотом — блоки в середине начали разлетаться, верхняя часть ринулась внутрь, цементная пыль быстро потекла отовсюду и через несколько секунд создала подобие дымовой завесы, за которой продолжались грохот и разрушения.

С соседних улиц прибывало подкрепление. Выскочивший из джипа полковник кричал, отдавая непонятные Полю приказы, дважды возвращался назад, чтобы скомандовать что-то по рации, и Поль вдруг почувствовал нечто нелепое в этих действиях, вряд ли влияющее на ход событий.

Хотят окружить и заблокировать это жалкое пространство вокруг здания?.. Наверное, враг хочет того же самого.

Поль оглянулся, чтоб, может быть, увидеть оставшихся где-то сзади Рони и Джейн, поискал их глазами около того перекрестка с двумя танками и солдатами, и, кажется, на углу обозначилась белая курточка Джейн.

Но танки почему-то стали ниже ростом…

А теперь видны только башни…

И непонятно откуда лезут на асфальт люди, выбрасывая вперед себя автоматы, а башен уже совсем не видно.

Они едва успели повернуть за угол, как стали свидетелями обрушения высокого дома.

— Бог мой, — шериф зажмурил глаза и мотнул головой, желая, открыв их, увидеть что-то другое, — неужели там люди?!

— Похоже, что нет, сэр, — крикнул один из солдат с перекрестка, — в окнах не было света, только на лестничных пролетах.

— Точно, — подтвердил его товарищ, стоявший на броне танка, — офисное заведение. Я заметил, еще когда проезжали мимо.

Джейн дернула Паркера за рукав:

— Слушай, не сомневаюсь, это просто отвлекающий маневр. Там его уже нет.

Паркер хотел ответить, что думает то же самое, но мостовая под ногами резко подалась вверх и так же резко заставила ощутить пустоту. Но только на долю секунды, за которую он успел схватить за руку Джейн, а та умудрилась вцепиться в плечо шерифа, который, хотя стоял рядом, оказался ей ниже плеча. У шерифа от удивления открылся рот. И дальше за ним большой почти прямоугольный кусок с танками и солдатами оказался на том же полуподвальном уровне. Кто-то сразу прыгнул с брони на мостовую, но остальные замешкались. Паркер, оттолкнув Джейн, бросился помогать шерифу, но тот вдруг опустился еще ниже, сравнявшись головой с рваными краями асфальта.

Все-таки удалось уцепить его за подмышки.

И вовремя, танки и вся площадка ухнулись вниз.

Поль не заметил, как выскочил из джипа.

Слава богу, он видит белую курточку Джейн, и Рони… да, они целы, кажется, еще там шериф.

А подземный гад обвалит теперь всю улицу?! Что он еще задумал?!

Судя по тому, как застыли люди в военных формах вокруг, и у них появилось такое же чувство бессилия и пугающей неизвестности.

Чтобы сделать хоть что-то, Поль набросил на плечо лямку от лазерной трубки и нажал кнопку рабочего состояния. Панель зеленым цветом сообщила о полной готовности, и одновременно с этим там, в ста ярдах, что-то взлетело в воздух…

Из земли, чуть покачиваясь, торчал черный столб — толще человеческого обхвата и вдвое выше соседних с ним уличных фонарей. Он венчался чем-то коническим наподобие змеиной головы, сидящей на туловище без перешейка.

Конус медленно наклонился вперед в их сторону.

Поль слишком торопливо начал наводить установку на цель, лямка слетела с плеча, и не осталось другого, как прижать трубку к телу.

Гвалт голосов перекрыл голос полковника: «Огонь!!». И приказ повторился с неприличной добавкой.

Раньше остальных на него отреагировали отбежавшие от перекрестка солдаты, однако хотя они были всего в пятидесяти ярдах, два первых заряда, оставляя за собой дымчатые струйки, прошли мимо.

Но два других! И еще!

Толчками под локти Паркер задал темп шерифу и Джейн, но сам тормознул, чтоб обернуться и понять ситуацию. И понял сразу — черная жижа, что полетела из огромного туловища при нескольких попаданиях, тому не в ущерб. Отличная защита от кумулятивного заряда. Ударяясь о небольшой верхний слой, он не дает прожигания внутрь, а расходуется на жидкой промежуточной оболочке — все равно, что ткнуть в грязь концом сигареты.

Теперь его можно взять только чем-то таким, что заодно разрушит полгорода.

Теперь он здесь полный хозяин.

Поль направил луч на середину гигантского туловища.

Оно не пострадало от выстрелов. И не пострадает, хотя полковник кричит танкистам: «Бейте прямой наводкой!». Чудовище прекрасно все понимает и знает свои возможности. А чтобы установка начала оказывать хоть какое-то действие, нужно держать цель не меньше минуты.

Поль не шестым, а всеми чувствами сразу, вдруг осознал, что сейчас что-то будет.

И потерял цель.

Черный столб, сначала показалось, исчез.

Но танкисты успели выстрелить и в мгновение снесли угол дома в двух сотнях ярдов дальше по улице.

— Ма-ать честная! — простонал полковник и велел прекратить огонь.

Теперь все видели, что чудовище никуда не делось, но стрелять по нему из танков никак нельзя.

Разветвляясь где-то ниже земли, буквой V разошлись две длиннющие стрелы. Напоминало известный символ победы. Их концы вплотную подходили к восьмым-девятым этажам, и один случайно или нарочно выставил светящееся окно.

Все замолкли, задрав вверх головы.

— Т-варь! — выдавил из себя полковник.

Поль все-таки повел луч на одну из стрелок, хотя в голове издевательски мелькнул олимпийский лозунг: «Главное не победить, а участвовать».

Стрелы никуда не спешили.

Вдали с другой стороны улицы появились сразу три танка и, почти заполнив ее собой, начали приближаться.

Стрелы, почудилось Полю, слегка оживились, подумали… и изящно скользнули вниз навстречу друг другу, соединившись концами.

Получился огромный овал.

Дальше зрелище показалось непонятным и очень странным — с верхней части дуги вниз устремились черные блестящие ручейки.

Их стало больше…

А теперь уже так, что сплошной поток закрыл все пространство овала.

И оно на глазах стало твердеть.

Неизвестно, что собралось сделать чудовище, но представить себе лучшую мишень было нельзя, Поль услышал, как полковник, торопясь использовать момент, скомандовал танкистам бить залпами.

Поль инстинктивно пригнулся, хотя стоял чуть сбоку от расположившихся за его спиной двух мощных машин.

Воздух наполнили резкие, очень неприятные для барабанных перепонок звуки.

Он продолжал удерживать трубку с направленным куда-то в середину овала лучом. Дыр на овале уже было много.

Да, просто дырок. Но это значит…

Чудовище неожиданно почти пропало из виду, хотя зрение схватывало, что оно проделывает какую-то новую эволюцию. Однако чувство своей опасности на мгновение отступило — впереди полыхали два танка, люди бегали около них с кусками огня на комбинезонах, третий был цел, но рядом с ним огонь занялся внизу здания, и еще что-то горело дальше по улице.

Полковник разразился пятью эпитетами, из которых самым приличным было слово «собака».

Уловка вышла до смешного простой — с виду твердая среда внутри овала оказалась почти без напряжения.

Поль подумал, что только чудом они не получили встречный удар.

А где же проклятая тварь?

Там, где гулял его луч, ничего не было.

На всех повеяло поганым холодком страха, который нечем прогнать, когда теряется чувство опоры.

Даже земля под ногами показалась совсем ненадежной, и Поль переставил ноги от того, что стало неудобно. Но все равно неудобно — он умудрился встать на что-то покатое и подался плечами вперед, еще вперед, трубка скользнула из рук, и ради нее пришлось пожертвовать равновесием.

Поль извернулся вдогонку трубке и шмякнулся почти на спину, ругнув себя на лету за неловкость. Но тут же пришлось слегка поджать ноги, потому что треугольный кусок асфальта надавил на них и встал дыбом. Мысль, что это лишь начало чего-то, еще бежала не до конца прочитанной строчкой, а слух уже поймал скрежет. Находившееся в поле зрения дуло переднего танка вздернулось рывком вверх и плавно стало двигаться выше и выше. Будто желая выстрелить в небо. Поль задрал голову, одновременно перестраиваясь в сидячее положение, но события развивались не наверху, а рядом — солдаты быстро отбегали от танков, ближний встал вертикально на заднюю часть, выставив металлическое брюхо, гигантские черные руки держали его словно игрушку за гусеницы. Через мгновение танк опрокинулся на спину и, как умирающий жук, дернул напоследок своей гусеничной лапкой.

Оставив его, руки уперлись по бокам развороченного асфальта, и прямо в трех ярдах над Полем возник огромный полусогнутый локоть. Еще выше плавно появились такие же невероятные плечи и голова. Поль видел ее чуть сзади в профиль, чуть сзади, и это давало шансы на жизнь. Но голова сделала полуоборот в его сторону, и тут же, со скрипом, к нему развернулось тело. Там, где у пояса оно сходилось с землей, земля и мелкие камушки разбежались округлыми волнами.

Рука, что была перед ним, поднялась вверх. Поль решил больше никуда не смотреть. Пусть лучше эта земля под уличным светом будет последним, что он увидит, все равно всем туда придется отправиться, и не надо позволять себе думать, что чего-то жаль.

Два гигантских пальца вдруг оказались рядом и уцепили лазерную трубку, как человек берет карандаш. Поль невольно поднял вслед за ней голову. Чудище стало рассматривать.

Да, изнутри сквозь толщу просвечивались глаза…

Однако осмотр был недолгим. Трубка хрустнула и распалась на полетевшие вниз половинки. И оттуда, изнутри, Поль прочитал приговор.

Будто бы детство пришло попрощаться к нему: дед скачет на прекрасном коне. Старый, сильный. Конечно, всегда очень любивший его человек. Ковбойская шляпа с лентой под подбородком, расстегнутый ворот рубахи, большой револьвер в руке. Тот самый, который он держал в старом шкафу.

Вот и все. Ни деда, ни земли под собой. Он уже ничего не чувствует.

Немножко только, и как вроде трясет… чьи-то копыта… лошадиные… голос деда… и снова: «Подтяни ноги, тебе говорю!».

Факт его голос.

— Дедуля, мы на котором свете?

— На этом, глупый, лошадей ведь туда не берут.

— Верно, — согласился Поль и в подтверждение ощутил неприятные удары края седла в живот.

Позиция у дверей ресторанчика, где недавно стоял их джип, была относительно безопасной. Если бы чудовище двинулось в эту сторону, они имели возможность ускользнуть через рабочие помещения на задний двор. Такой маневр вполне устраивал Паркера, но не устраивало все остальное — глупая роль пассивного наблюдателя и абсолютно непонятные планы врага. К тому же, сейчас не было связи. И Поль очень опасно втесался в группу военных, он сам говорил, что только одной установкой в короткое время ничего не сделаешь. Был хорошо виден его луч, упершийся в середину высоченной стрелы. Понятно, за эти пятнадцать-двадцать секунд луч не причинил серьезного вреда чудовищу. И Паркер сразу догадался, когда оно принялось строить ловушку в виде якобы твердого тела. Впрочем, сейчас главная задача — вытащить Поля.

Он решил прорваться туда на автомобиле хозяина ресторана, заторчавшего здесь вместе с ними, Джейн уже стиснула ему на удачу руку… но не отпустила, а стиснула еще сильнее.

Паркер сначала подумал, что военные от отчаяния решили применить конницу, однако тут же заметил на всаднике ковбойскую шляпу. Тот лихо пронеся мимо с поперек седла болтавшимся Полем.

— Дед приехал.

— Что ты сказала?

— Я думаю, надо выручать.

— Город?

— Поля. Дед, сгоряча, может задать ему серьезную трепку.

* * *

Совсем никакой радости от того, что он способен убивать их десятками или сотнями. Он даже постарался несколько раз не задавить бывших поблизости. Стало противно, как если бы в той жизни под ногу попался червяк. Какие ничтожные, и как испугались. Сила нужна слабым. Но слабому ее никогда не хватит. Теперь он все понял. Их дома, рестораны, собачьи парикмахерские, духи для автомобилей — только средство от страха перед своим ничтожеством, инвалидные костыли, чтобы иметь опору. Если б судьба вернула его назад в ту камеру, он не стал бы бежать, убивать. Надо было просто сказать им и себе — я ухожу, у нас нет ничего общего.

* * *

Полковник прибыл в штаб на окраину почти следом, потому что чудовище быстро исчезло из города. Чем-то вроде гигантского змея стремительно пронеслось мимо них, и в течение нескольких минут посты сообщали о том же самом, пока от последнего не пришло известие — оно исчезло в ночных полях за пределами города в северо-западном направлении.

Полковник в соседней комнате докладывал обо всем, и через открытую дверь было слышно, что речь зашла об авиации и каких-то деталях ее возможностей ночного обнаружения.

Старый ковбой сидел на стуле спинкой к себе, широко, как в седле, расставив ноги в тертых кожаных брюках, Поль понуро стоял перед ним.

Джейн, уже успевшая поцеловать деда в обе щеки, аккуратно поместилась в сторонке.

— А тебя я помню, — указательный палец старика качнулся в сторону Паркера.

Он тоже помнил эти глаза. С бесконечной, как у Джейн, темнотой, только небольшие и пристальные.

— Я приезжал тогда погостить и видел вас вместе. Вы и сейчас вместе?

Джейн за его спиной чуть заерзала.

— Дедушка, Рони работает в ФБР.

— Это не причина, чтоб не жениться на моей внучке.

— Причем здесь, — начала та…

— Молчать. Кобыла, думаешь, бесконечно будешь бегать по кругу? Хе, дождешься, когда заметишь, что уже никто и не хочет на тебя залезть. — Он перевел взгляд на Поля. — Ладно, с ними я потом разберусь. А вот ты…

Поль грустно вздохнул.

— Ах, ты еще вздыхаешь? Выставил меня на полтора миллиона!

— Я?

— Завтрашние скачки отменены, а две мои лошади должны были бороться за призовые места. Минимум за полтора миллиона.

— Дедушка, Поль сделал мировое открытие.

— А закрывать кто будет?! — старик совсем не шутил, глаза стали очень колючими. — И ты почему еще здесь?

— А где же мне быть?

— В магазине. Или какой-нибудь ресторан тут поблизости есть. Возьмешь настоящего луисвилльского.

Шериф на стуле в углу удивленно приподнял брови, но Джейн поняла задание, и ее будто ветром сдуло.

Взгляд снова устремился на Поля:

— Рассказывай быстро и толком.

Тот вскинул голову, набрал в легкие воздух и, как хороший ученик-зубрила, отбарабанил все за какие-то три минуты.

С полминуты старый человек находился в раздумье.

Потом посмотрел на Паркера:

— Что он, по-твоему, теперь замыслил?

— Хуже всего, если он запланировал атаку на урановый завод.

— Понимаю. — Темные глаза совсем сузились. — Получит страшный запас энергии.

— Не только, сэр.

— И радиоактивный материал?

— Да.

— Убил всех твоих ребят.

Паркер вздрогнул. Стало нехорошо. Словно старик заметил задремавшую у него внутри совесть.

Он вдруг понял, что она что-то сказала.

А через секунду понял все до конца.

— Я знаю, как с этим покончить.

Внимательные глаза ожидали.

— Да, сэр. Нужен другой кристалл, и ты, Поль, это сделаешь. Я уничтожу поганую тварь.

— Рони, ты с ума сошел?

— Нужен огромный, сильнее. Здесь, у Луисвилла, полно сталактитов. Их показывают туристам.

— Выкиньте из головы, Паркер, — полковник ступил в комнату. — Я вас просто арестую. Не забывайте, я здесь командую.

— Попробуйте помешать.

Что-то сдвинулось у него внутри и встало на край обрыва. Рука сама оказалась у кобуры.

— Если на то пошло, Рони, — Поль положил свою сверху, — если на то пошло, я главный виновник. И… это даже интересно. Мне больше не придется просить у всяких дураков деньги на эксперименты.

— И вас я тоже арестую!

— Помолчите, полковник.

— Сэр, я очень уважаю ваш возраст…

— Тем более помолчите.

* * *

Из-за воздушной военной техники путешествие превратилось в забавную игру. Он издали слышит гул самолета и замирает. Если в полуярде под ним начинается каменистая почва, никакая локация не отделит его от общего фона. А вертолеты пытаются действовать прожекторами, но он легко успевает убраться в грунт, выставив тоненький перископ. Глупцы уже два раза его с кем-то спутали, он слышал, как они обстреливали и бомбили что-то совсем другое. Хотя даже попадание бомбы ему не беда. Потому что можно сжимать сознание в маленький шарик. Окруженный двойной прослойкой, он все равно останется цел. Правда, тогда придется собирать себя снова, находить для этого электросилу… Но ничего этого не потребуется, когда у него будет уран. Колоссальный источник внутри. И свободный от всего, он никого не тронет. Жалко теперь, что сгоряча поубивал тех полицейских ребят на стадионе. Да, он скажет — не нужно больше меня бояться. Страх маленьких и ничтожных неприятен ему самому. Он, может быть, даже сделает что-то для них…

* * *

— Нет, внучка, не упрашивай. И сколько я, по-твоему, еще буду жить в этом теле? Ведь мне уже восемьдесят два.

— Ты запросто проживешь до девяноста!

— А что я смогу в девяносто? Зачем мне жизнь без работы, без седла и без виски?.. Нет, дорогие, реальной жизни мне осталось каких-то два года. Уже сейчас, по утрам не хочется вылезать из постели, а после ланча змеей подползает дремота. Что может быть страшнее, Джейн?.. Поль, не стой с плаксивой рожей, открывай лучше бутылку. Что?.. Благодарю, полковник, виски — продукт самостоятельный, я его никогда не закусываю.

Старый человек перевел взгляд на Паркера.

— А ты мне нравишься. И выбрал себе правильную работу — уничтожаешь нечисть. Я больше люблю другую поговорку: «Скажи, кто твой враг, и я скажу, кто ты».

Когда вскоре позвонил помощник президента, Паркер обо всем доложил и добавил, что работа уже кипит. На другом конце провода замолчали… Потом стало слышно, что разговаривают… И наконец, прозвучало в трубку:

— Передайте этому замечательному человеку, что президент лично глубоко ему благодарен. И как бы ни повернулось дело, нация узнает имя своего героя.

* * *

Он уже сориентировался и берет направление на завод. Туда десять миль, как указано на шоссейной стрелке. В темном небе, там впереди, полно всякой техники. Взяли зону завода под особый контроль. Но ларчик откроется просто. Они будут высматривать его где угодно, только не под дорогой, которая ведет прямо к заводу.

* * *

Солнце еще не появилось, но небо потеряло темноту, а сероватый воздух приоткрыл свои дали.

Они уже два часа как сменили место базирования и находились теперь на территории уранового завода. Сюда же свозился «материал» — светлые, иногда до белизны, сталактиты и сталагмиты, которых прибыло уже около десятка. Вот привезли еще один, и Поль сказал: «хватит».

Это была его идея — брать только светлые, чтобы бойцы с трубками случайно не перепутали мишень.

На самом заводе находилось сейчас лишь восемь человек персонала, необходимого поддерживать непрерывный производственный цикл, зато военного люда вокруг было множество. Танки встали в круг оцепления, и в воздухе мотались две дюжины вертолетов. Какому-нибудь из них непременно требовалось пролететь над их головами, так что стрекот винтов все время мешал разговаривать.

Но главное — саперный батальон.

Еще там, в Луисвилле, Паркер потребовал срочной переброски саперов в зону завода для минирования ведущих к нему водо, тепло, и прочих коммуникаций. Минировали с расчетом, что детонация не будет опасной для ядерного сырья, но взрыва хватит на заблокирование входа в коммуникацию. И это главное уже было сделано.

Оператор воздушного наблюдения каждые десять минут суммировал сводки короткой фразой: «Противник не обнаружен». И это дало Джейн повод для последней атаки.

— Дед, Поль! Надо все отменить! Его нет здесь поблизости.

— Перестань, внучка. Если он не нападет на завод, значит, нападет на что-то другое. И потом, Поль говорит, этому материалу износа нет. Ей богу, мне самому уже любопытно дожить до твоих внуков и поиграть с ними в прятки. Хе, а кто сказал, что я не смогу управлять своим лошадиным хозяйством в новом обличье?

Поль в последний раз проинструктировал деда, а рядом с их штабным домиком уже вовсю разогревали «материал».

Старый человек сидел за командирским столом, остальные — кто где. Уже подходило время.

— Что ж, дети мои, махну на дорожку.

Джейн подошла и сама налила ему. И погладила старика по голове.

— Ну-у, внучка, мы же не прощаемся.

В ее глазах вдруг Паркер заметил… не грусть, не боль… нет, что-то совсем другое, и раньше ему неизвестное.

А может быть, показалось… Вот Джейн целует деда и улыбается. Той редкой ее улыбкой, которая тогда, мальчишкой, сводила с ума, потому что он чувствовал — в обычном мире есть что-то еще чудесное, ради чего жизнь имеет смысл и достоинство.

Старик подержал стаканчик в руке… понюхал… и еще подержал.

— Да, дорогие мои, бог меня долго терпел, и, надо сказать, я этим изрядно попользовался.

И выпил разом, чтоб не разменивать ощущение.

— Поль, я готов.

Негромко, но очень торжественно, заиграл национальный гимн. Шериф было двинул руку к мобильнику, но приостановил. Все встали, полковник взял под козырек…

В дверях старый человек оглянулся и обвел взглядом их лица. На последок взгляд скользнул на пустой стакан.

— Вот этого, — он ткнул в стакан пальцем, — я ему ни за что не прощу. Я ему, подлецу, кости переломаю! Или что у него, Поль?

— Переломай ему все, дедуля.

— Ну так, пошли переселяться. Теперь дело только за малым. Как сказал кастрированный кот.

* * *

Почти перед самым заводом он еще раз убедился в правильности решения. Через перископ, выставленный у кромки асфальта, хорошо были видны две машины с символикой саперных частей. Значит, провели минирование. Только, конечно, не под дорогой, по которой, он несколько раз ощущал, движется их же транспорт. Танковое оцепление уже позади, а впереди большая асфальтовая площадка и само здание. Снизу оно, наверняка, защищено толстой бетонной кладкой, и подбираться к ней незачем. Через двадцать минут он просто окажется на середине асфальтового пространства и через несколько секунд — в здании.

* * *

Солнце уже выкатилось и по-летнему быстро поднималось над горизонтом, день захотел стать безоблачным, раскинув над землей бесконечную голубую чашу.

Идеальными условиями наблюдения с воздуха уже вовсю пользовалась авиация, и итоги ее получасовой работы Паркер узнал прямо от помощника президента:

— Ничего не обнаруживают, хотя в воздухе шесть эскадрилий. Полагаете вероятным, что он убрался назад в пещеры?

— Было бы лучшим для нас вариантом, сэр.

— Там его и прикончить?

— Нет, сэр, вступить в переговоры.

— Что за нелепость, Паркер?

— События прошедшей ночи все время крутились у меня в голове. И сейчас я окончательно понял, в его поведении чувствуется нежелание причинять лишний вред.

— Вы понимаете, что говорите? Президент великого государства, — помощник понизил голос и произнес медленно, — самого великого в мире государства. Будет просить о чем-то наглого каменного мерзавца?.. Я знаю, вы очень устали. Кстати, президент уже указал директору Федерального бюро на безотлагательную необходимость поднять ваш служебный статус. А что касается семей погибших бойцов, то можете быть спокойны…

Но Паркер, приготовившийся сказать положенное — «Благодарю вас, сэр», произнес совершенно другое:

— У нас начинается, сэр!

* * *

Он совсем недавно подумал, что, наверное, сможет что-то сделать для них. И забыл о том самом главном — у них все есть. Как наивно было предполагать, что ему найдется место в их жизни.

* * *

Поль больше всего боялся своеволия деда. Он несколько раз повторял, что враг превосходно освоил возможности кристаллических эволюций, и главная задача — не биться, а удержать. Соревноваться с таким противником бесполезно. И говорил, когда придется уж очень туго, сворачивайся клубком. А главное — сдерживай и удерживай: «Две минуты, дед, две минуты!».

Сразу пошло все не так.

Черный змееподобный вихрь вырвался в середине широкого асфальтового пространства и на секунду застыл, покачиваясь спиралями…

Поль знал и говорил бойцам с установками — все произойдет внезапно, но действовать надо без промедления, разбежавшись вокруг по своим номерам. А люди застыли… Лишь дед отреагировал сразу и именно так, как не нужно: стараясь быстрей, и от этого неуклюже, он бросился в бой!

Спирали сразу все поняли, нырнули вниз, и охваченный за ноги белый гигант грохнулся об асфальт. Но все-таки ухватил рукой задний кусок черного тела.

Паркер, выскочив наружу, сразу оценил ситуацию: применить какое-либо стрелковое оружие не удастся. Попасть в такую подвижную цель очень трудно, зато легко угодить в своего «белого» или дальше в завод, а если бить с той стороны, огонь пойдет по многим тут скопившимся людям.

Черная спираль взвилась над схватившим ее конец гигантом и так долбанула его сверху в голову, что Паркеру показалось — это все.

Но «белый» выдержал. И еще умудрился перехватить другой рукой выше и вовремя дернуть — второй удар сверху не получился.

Тогда враг произвел какое-то хитрое винтовое движение и, высвободившись из захвата, откатился свившимся колесом на край площадки, так что люди оттуда бросились врассыпную.

Поль был близок к отчаянию. Хотя люди все-таки встали по номерам, работать установками было практически невозможно. Противник настолько превосходил всех в маневре, что исход боя, казалось, уже предрешен. Он чудом не разбил деду голову, но все равно сейчас придумает что-то и станет полным хозяином положения. Но… Что это?.. Враг сам делает им подарок? Чего он хочет?

* * *

Он выиграет этот бой человеком. Или проиграет. Но все равно человеком. Он заставит их считать себя человеком!

* * *

На краю площадки, куда несколько секунд назад откатилась колеблющаяся масса, оформляясь чертами, возникал черный гигант.

Паркер видел, как вставший на ноги «белый» сначала хотел броситься на противника, но передумал и стал ожидать…

Дед не захотел воспользоваться моментом. И лучи установок за эти десять-двенадцать секунд не успели ничего сделать.

А потом — тем более, потому что началось такое, чего нельзя было увидеть даже в ужасном сне. Сила, фантастическая, безумная сила гигантов оказалась намного превосходящей прочность их материалов. Она колола, отламывала, била, швыряя в стороны черные и белые куски. Ломала, колола и била…

Паркер вовремя понял, что площадка тесна для боя. Он успел схватить Джейн и крикнуть полковнику, успел за какие-то две секунды, как сцепившиеся тела метнулись в их сторону и, прокатившись, превратили в блин легкий командный домик.

Потом все покатилось от них в другую сторону, и удивительно — как быстро иногда бегают люди…

Поль вдруг перестал волноваться. А еще через полминуты осознал почему. Враг ловчее, и не меньше по силе, но дедуля вполне озверел. Он пойдет до конца. И отлично обучается на ходу — вон как быстро отрастил вместо оторванной новую короткую руку и орудует ей, словно Тайсон…

А сейчас отломил у противника кисть…

Скоро борьба сместилась обратно в центр, и отчетливо обнаружилось, что оба стали гораздо меньших размеров. Их тела теперь похожи на странных калек, вот еще что-то отлетело от «черного»… и почти тут же отломилось у «белого». Поль все время кричит, неужели старик его слышит?

Ура, дед понял его! Ну, умница!

Внезапно «белый» изменил тактику: оттолкнул от себя врага, сместившись назад…

А через секунду врезался в него со всей мочи!

Стало ясно, что пострадали оба… и на какое-то время потеряли способность к движению.

«Белый» снова медленно отодвинулся…

При втором ударе они разом рухнули вниз, черная масса сдавила белую, и та стала разваливаться на куски. Джейн вскрикнула и закрыла лицо руками. Паркеру тоже захотелось зажмуриться, но нет, черная глыба, которая уже мало походила на человека, осела и покрылась трещинами. Теперь она выглядела, как куча сложенных неровно камней… А вот уже раскатилась и сама куча!

Поль, не медля, заблокировал людьми всю площадку.

— На небольшие осколки тратьте пять-шесть секунд, на крупные с запасом хватит пятнадцати. Не трогайте светлые, а то убьете дедулю. Де-ед! Где ты-ы?!.. Соберись с силенками, покажись!

Поль поблуждал с минуту глазами.

О, радость! Один светлый осколок поерзал на месте. Крупненький, килограмма на три. Поль подбежал, поднял и, уложив его как щенка на правую руку, стал левой поглаживать.

— Умаялся, да? Отдохни, отдышись… Смотри-ка, дед, Джейн сама прижимается к Рони! Неужто наша идиотка очувствовалась? — Поль двинулся к ним, где у края площадки, за который он запретил пока заступать, стоял и полковник, и сладко пускавший вверх дым шериф. — Я вот что подумал, дед, удобный ты, в таких габаритах. Перевозить в чемодане можно, и даже отправить по почте. А? Хочешь быть миниатюрным?.. Э, дед, ты чего? Отпусти ухо, больно! Дедуля, я пошутил! Ну отпусти, я сделаю тебя супергигантом!.. Ф-у, хорошо хоть не за нос. Пожалуйста, сделаю. Будешь охранять небоскребы.

Все видели и хохочут.

Какие они оба красивые — Рони и Джейн.

Убедительная просьба: стронникам «Happy End» продолжить чтение после *****

Нечего руки тянуть, дедуля посидит у него.

— Не примазывайтесь.

А интересно, что ему от всего этого обломится?

Хорошо бы национальную премию. Или президент просто ручку пожмет?

Все окружили и глазеют на деда, а он, в угоду, слегка кочевряжится. И загородили вид на площадку.

Показалось, или там что-то происходит? Да, люди кричат ему, но гомон вокруг не дает услышать…

* * *

На миг случилось затмение. А потом появился огромный сапог. Сейчас он расколет его насовсем и раздавит. Судьба с рожденья сказала, что у него ничего не будет, но напоследок решила поиздеваться. В один миг превратила в ничто. Они не дали ему даже умереть человеком!

* * *

Он видит через плечо Джейн, как его люди бегут сюда, голову Джейн, вдруг вскинувшуюся к небу, и огромные устремившиеся туда глаза… что-то еще, чего он не хочет, не хочет видеть!

Черный шип из ее груди, на кровавом пятне.

Там, где сердце.

* * *

Исчез красноватый свет и небо снова сделалось синим, как в том, первом, его времени жизни.

*****

Happy End

Какие они оба красивые — Рони и Джейн.

Нечего руки тянуть, дедуля посидит у него.

— Не примазывайтесь.

Шериф покачал головой:

— Нет, сэр, вам придется на некоторое время освободить свои руки.

Все вдруг оцепенели, увидев, как он достает наручники.

— Что вы собираетесь делать?

— Очень сожалею, сэр, я всего лишь исполняю закон.

— Какой закон?

— Закон нашего штата о колдовстве от 1803-го года. Он до сих пор продолжает действовать.

Наручники защелкнулись на запястиях Поля.

— Теперь пройдите в машину и возьмите с собой кристалл.

— А старика-то за что?!

Шериф развел руками:

— Он — вещественное доказательство.

КОНЕЦ

Content

Алекс Норк

КРИСТАЛЛ

~ ~ ~

Убедительная просьба: стронникам «Happy End» продолжить чтение после *****

Happy End