Дмитрий Федотов

Аберрация

Пролог

Из обзорного доклада на 37-й объединенной сессии Экономического и Научного советов ООН от 14 сентября 2052 года:

«…Нефтяной и газовый кризисы, последовавшие один за другим в начале тридцатых годов, нанесли тяжелый удар мировой экономике и вызвали череду жестоких „энергетических войн“, едва не переросших в термоядерный конфликт…

Соединенные Штаты Америки, присвоившие себе на рубеже тысячелетий статус хозяина планеты, оказались не в состоянии справиться с ситуацией и в значительной степени утратили контроль над мировой финансово-экономической структурой. Разразившаяся вслед за этим в стране Вторая Великая Депрессия быстро переросла в новую гражданскую войну, закончившуюся только после вмешательства Совета безопасности ООН и введения миротворческих сил в зоны боевых действий…

В целом, в этих наисложнейших и тяжелых условиях именно ООН и ее активные структуры смогли остановить надвигавшийся коллапс, фактически же к 2040-му году ООН приобрела статус мирового правительства, признанного большинством государств на планете…

К середине двадцать первого столетия цивилизация сумела наконец преодолеть „кризис среднего возраста“ и связанные с ним социальные и экономические потрясения. Произошло это, прежде всего благодаря открытию способа получения энергии из вакуума. Честь открытия принадлежит группе исследователей при Научном совете ООН, возглавляемой двумя выдающимися учеными Кириллом Бересневым и Добраном Житичем…

Новый „джинн“ оказался не менее коварным, чем в свое время ядерный. Первый вакуумный преобразователь, построенный в пустыне Калахари, проработал восемнадцать секунд и взорвался, оставив после себя пятно сплавленного песка диаметром тридцать километров и каверну в центре глубиной около ста метров! Этот артефакт виден даже с Луны и получил собственное имя — Глаз Тора…[1]

Четыре года назад одновременно русскими и немецкими учеными была доказана принципиальная возможность проникновения в другой пространственно-временной континуум, или параллельное пространство. Пробные эксперименты подтвердили осуществимость этого события. Предлагаемый сегодня проект „Стрела“ призван окончательно подтвердить или опровергнуть открывшуюся возможность. Новый вакуумный преобразователь, собранный в Гренландии, послужит источником энергии для спайкера*,[2] как окрестили свое детище ученые…»

Гренландия, Берег короля Фредерика VI

260 км к северу от Нанорталика

8 июля 2054 года, 11:35 по СМВ[3]

Маленький, почти белый, ослепительный диск неподвижно завис над чуть холмистой снежной равниной, раскинувшейся от горизонта до горизонта. Казалось, в мире нет ничего, кроме снега, солнца и ветра. И тем более неправдоподобной выглядела многоступенчатая зеркальная пирамида, застывшая между двух клыкастых торосов.

Два человека в оленьих парках, стоявшие возле прозрачной капли геликоптера, оторвались от созерцания пирамиды.

— Вы уверены в успехе, Хичкок? — спросил тот, что повыше, выуживая из-за пазухи портсигар и зажигалку.

— Я ни в чем не уверен, — откликнулся второй. — Я даже не уверен, что спайкер вообще будет работать, — кивнул он в сторону пирамиды.

— Откуда такой пессимизм? — усмехнулся первый, пытаясь прикурить на пронизывающем ветру. — Не вы ли пару месяцев назад стучали кулаком по кафедре на заседании Научного совета ООН в Лондоне и кричали, что лично изведете всех скептиков проекта?

— Да, я! — Хичкок с вызовом посмотрел на коллегу. — А теперь вот все время думаю: не поторопились ли мы?.. Вам легко рассуждать, Роулинг, вы-то в любом случае останетесь ни при чем!

— Ну, хорошо. А что, собственно, может случиться? — Высокий все-таки прикурил и теперь стоял полуотвернувшись от ветра, пряча сигарету в рукавице.

— Все, что угодно!

— Это не ответ, уважаемый профессор…

— Пожалуйста. Еще один взрыв вакуумного преобразователя…

— Вряд ли. — Роулинг небрежно отмахнулся. — Первый взорвался исключительно потому, что не был обеспечен аварийный сброс накопителей. А здесь спайкер высосет из преобразователя все до капли — еще и не хватит!

— Вы забываете, что сама реакция преобразования энергии носит каскадный характер, сродни ядерному распаду. — Хичкок разгорячился и теперь размахивал руками, даже подпрыгивал перед рослым собеседником. — И потом, существует вероятность, что разрыв метрики пространства может произойти непосредственно в объеме спайкера!

— А чем это нам грозит?

— Это, скорее всего, приведет к пространственному коллапсу. Попросту говоря, мы получим здесь «черную дыру»!

— М-да?.. Это действительно было бы неприятно, — Роулинг отбросил окурок, покосился на низкое, будто приклеенное к небосводу светило и дружески хлопнул ученого по плечу: — Идемте, профессор, пора открывать наш «ящик Пандоры»! Я верю вашим расчетам, а они говорят, что все должно пройти гладко. — И он первым полез в геликоптер.

— А я не верю, — буркнул себе под нос Хичкок, последовав за Роулингом.

Часть первая. Смерть из пустоты

Глава 1. Явление Гостя

Базовая станция ВЭС-008* Службы дальнего наблюдения

12 июня 2060 года, 10:12 по СМВ

Тимоти Бакстон, дежурный оператор Службы дальнего наблюдения, вышел из гальюна и с тоской посмотрел на табло хронометра над входом — еще почти два часа до конца смены! И надо же было так глупо попасться!..

Когда эта хитрая бестия Вэн Чуань невозмутимо ровным голосом предложил ему «отстоять сверхсрочную» за дополнительную неделю отпуска, Тимоти и подумать не мог, во что это для него выльется. Он представлял себе обычное дежурство в паре с очаровашкой Эльзой или на худой конец с хохотушкой Оксаной. Двадцать четыре часа легкого флирта и веселья в разноцветном полумраке наблюдательного отсека — совсем неплохо. А потом — три… нет, четыре недели солнца, моря и горячего песка! Хотя можно и в горы податься, в Тибет например. Тоже экзотика — красные скалы, белый снег и прозрачный до звона ледяной воздух.

Эльза фон Траубенберг, белокурая красотка из Регенсбурга. Холодная и неприступная при всех, на дежурстве она превращалась в обаятельную и умную собеседницу, склонную пощекотать нервы разговорами на эротические темы. Вполне возможно, что на Земле с ней можно было бы продолжить интересное знакомство.

Оксана Кравченко была не во вкусе Тимоти, но с ней ему никогда не бывало скучно. Оксана, похоже, не знала, что такое хандра. А когда пела свои странные славянские песни, вокруг моментально собирался народ, свободный от вахты.

Однажды на дежурстве Бакстон удостоился целого сольного концерта и в порыве благодарности поцеловал девушку в круглую румяную щечку, с трудом произнеся по-русски:

— Оксана — кароша руска баба!

На что получил ошеломляющий ответ:

— Я не русская, а украинка!

Бакстон не знал, огорчаться ему или просить прощения. Выбрал второе. И не прогадал…

И вот когда начальник станции вызвал Тимоти в рубку и с характерным для китайцев свистящим акцентом предложил «сверхурочную», Бакстон, не раздумывая, согласился. И вляпался по самое «нехочу».

По уставу дежурному оператору не полагалось «ничего отвлекающего внимание», как то: унитача, дримвивера, голографа и прочих девайсов*. Дабы не проглядеть чего-нибудь важного на обзорной полусфере вактера*. В сочетании с отсутствием приятного общества дежурство грозило превратиться в настоящую пытку одиночеством. А для общительного Тимоти оборачивалось и вовсе полной катастрофой.

Сутки ничегонеделания растянулись на месяцы и годы, что там — на века! Бакстон вынужденно изобретал совершенно невероятные развлечения, но их хватало от силы на час-два, а потом снова подступали хандра и апатия. По опыту Тимоти знал, что такое состояние опасно для психики оператора больше, чем «отвлекающие внимание» факторы, поэтому всячески продолжал бороться. Апофеозом его умственного творчества стал трехмерный кроссворд на эротические темы с более чем тысячей слов. За заполнением его ячеек Бакстона и застал сигнал тревоги.

Поначалу Тимоти даже не понял смысла трехтонального, режущего слух звука. С трудом выплыв из транса ментального конструирования, он еще несколько секунд приходил в себя, прежде чем сообразил, что происходит. Четвертый слева экран вактера заполнила пульсирующая прицельная сетка, в перекрестье которой четко высветилась ярко-красная звезда. Конечно, это не был сам возмутитель спокойствия — неопознанный пока объект пространства, — лишь его виртуальный отпечаток в памяти управляющего вактером биотеха*. Но сам по себе факт обнаружения чего-то, представляющего опасность, никак не укладывался у Бакстона в голове. Подсознательно он ожидал, что тревога окажется ложной, что это всего лишь небольшой сбой в работе вактера — глюк, — какие встречаются во всех компьютерных системах. Тем временем сознание, настроенное на подобные ситуации, уже отдало приказ телу выполнить необходимые действия: включить запись, дать команду биотеху на обсчет параметров объекта и его идентификацию, запустить предварительную подготовку системы устранения опасности из космоса — СУОК — и еще массу менее важных операций, регламентированных уставом Службы дальнего наблюдения.

Вэн Чуань появился в зале наблюдения уже через минуту, как будто ждал чего-то подобного. Он буквально материализовался за спиной Тимоти и просвистел:

— Поздравляю, оператор Бакстон! Я в вас не ошибся.

Тимоти так и не понял, с чем его поздравляют, но уточнять не стал. В этот момент ожил терминал биотеха, и они уставились на выплывшую из его глубины картинку.

— Внимание! Докладывает биотех Норг-6, — зазвучал монотонный голос. — Параметры обнаруженного объекта: диаметр — 522 километра, плотность — 4,6, расстояние — 36,5 миллиона мегаметров, скорость — 0,85 мегаметра в секунду, галактический вектор движения — 2,3 градуса, угол склонения к эклиптике — 72 градуса…

Биотех продолжал бубнить, но начальник уже опомнился.

— Откуда он взялся?! Вактеры способны фиксировать возмущение от объекта массой в тысячу килограммов на расстоянии до миллиона мегаметров!..

— Вы посмотрите на его скорость, шеф… — потерянно начал Бакстон и осекся.

— Три миллиона тератонн летят почти в сорок раз быстрее любого из наших кораблей! — Вэн Чуань едва не потерял хваленое китайское хладнокровие. — Невероятно! Так не бывает…

— А биотех ничего не напутал?

— Норг-6! Повтори обсчет основных параметров объекта! — приказал совладавший наконец с собой начальник станции.

— Такое впечатление, что этот монстр возник из пустоты, — проворчал Тимоти.

Он здорово расстроился, и было от чего! Теперь об отпуске можно забыть надолго. По правилам, при возникновении тревожной ситуации вся Служба дальнего наблюдения переходила на режим «А» — круглосуточный мониторинг, — отменить который мог только директор СКБ, лично господин Джамар Шактибинду. А этот человек принимал решения исключительно с тройной перестраховкой.

— Так не бывает, — как заклинание повторил Вэн Чуань. — Планетоиды подобных размеров не могут существовать в войде*! Или он действительно возник только что, или… наши вактеры никуда не годятся.

— Какая разница теперь, откуда взялся этот кусок дерьма! — взвыл Бакстон. — У меня отпуск накрылся! Самый длинный отпуск за все время работы.

Начальник станции посмотрел на него как на полоумного.

— Ты еще не понял разве, что произошло?

— А что такого? В нашу сторону летит какая-то неучтенная каменная хренотень, которую наш долбаный биотех автоматически занес в разряд потенциально опасных объектов. И теперь по его милости я должен буду вместо серфинга на Гавайях плющить задницу на этой гребаной станции еще как минимум одну двухнедельную вахту!

Выдав эту гневную тираду, Тимоти выскочил из кресла оператора и размашисто зашагал к выходу из зала наблюдения.

— Вы ничего не поняли, господин Бакстон! — ледяным тоном повторил ему в спину Вэн Чуань. — Если параметры движения этого пришельца просчитаны верно и не изменятся в дальнейшем, то встреча с ним неминуема!

Джакарта, штаб-квартира Службы космической безопасности

12 июня 2060 года, 15:33 по СМВ

— Это должно было когда-нибудь случиться. — Джамар Шактибинду оторвался от созерцания панорамы тропического мегаполиса, открывавшейся из окна его кабинета на предпоследнем этаже двухсотметровой иглы здания СКБ. — В прошлом нашей планеты такие встречи уже происходили, и ничего хорошего из этого не получалось.

— Вот именно! — откликнулся его собеседник из глубокого кресла в дальнем углу кабинета, превращенного с помощью современных технологий флоринга* в островок канадской тайги. — Но ни ордовикская, ни меловая глобальные катастрофы не привели к полному уничтожению жизни на планете! Хотя «карибский гость» сильно изменил условия…

— Этот «гость», мой друг, не изменит, а убьет планету! — Директор СКБ вернулся к своему рабочему столу, больше напоминавшему терминал центра управления космическими полетами. — «Карибский гость» был всего лишь крупным метеоритом около километра в диаметре, и то сумел натворить дел, а этот…

— Да-да, я уже в курсе, — уныло кивнул собеседник и тоже перебрался из лесного уголка в официальное кресло перед столом хозяина кабинета. — Откуда он взялся, Джамар? Войды не рождают такие крупные объекты!

— Почему именно войд? Гость вполне мог родиться в одном из «шаров»[4] его стенки.

— Но траектория! Джамар, он летит с идеальным упреждением! Его словно специально нацелили на нас. А скорость?..

— Не знаю, Кирилл, не знаю, — индус покачал седой головой. — Конечно, странность* этого объекта превосходит все мыслимые значения, но сейчас это уже неважно. Если планетоид каким-либо чудом не свернет с нынешней своей траектории, он врежется в Землю или пройдет сквозь ее атмосферу на высотах до ста километров с вероятностью девяносто девять процентов! Понимаешь, что тогда произойдет?

— В любом случае — разрушение коры планеты, изменение орбиты и наклона оси…

— Не только! «Карибский гость» ударил против вращения Земли под углом всего в двадцать градусов, но это привело к гибели восьмидесяти процентов всей флоры и фауны. Причем в основном из-за изменения скорости вращения и наклона оси! Сутки увеличились почти на треть, соответственно возросла сила тяжести — на экваторе более чем на двадцать процентов. Плюс из-за возникшего эксцентриситета угол наклона оси увеличился с двенадцати до двадцати двух градусов. Результат — глобальное широтное изменение климата и возникновение прецессии. Как следствие — малые ледниковые периоды…

— Ладно, не продолжай. — Кирилл Береснев, главный эксперт по астрофизике Службы космической безопасности и член Научного совета ООН, нервно взъерошил свою пышную русую шевелюру. — И так тошно! Я прекрасно понимаю: удар такого объекта, даже по касательной, может остановить вращение планеты и содрать с нее всю атмосферу.

Оба помолчали, думая каждый о своем, потом Шактибинду спросил:

— Твои прогнозы? Рекомендации?

— Пока ничего.

— Но я должен собирать сессию Совбеза…

— Собирай. — Береснев пожал плечами. — Один ум — хорошо, а два с половиной…

— Я вызову тебя! Как эксперта.

— Да не знаю я, Джамар! — вскинулся астрофизик. — Не было еще такого! Абсолютно естественный объект, планетоид, а ведет себя, как…

— Сколько у нас времени, Кирилл? — Голос директора стал глухим и грубым.

— Около пятисот суток. Если ничего не изменится.

— Ясно. — Шактибинду поднялся во весь свой немалый рост и сложил ладони в падма-мудру.[5] — Все-таки постарайтесь там, просчитайте всю траекторию, точку запуска… Ребята у тебя головастые.

— Не волнуйся. Зря хлеб есть не станем, — Береснев бодро вскинул сжатый кулак и вышел из кабинета.

Науру, округ Анибар

12 июня 2060 года, 16:25 по СМВ

Виктор почувствовал, что живот наконец основательно припекло, и решил освежиться. Сел, упершись ладонями в горячий песок, и посмотрел на недалекий риф. Самого рифа, конечно, видно не было, но пенный вал четко обозначал границу прибрежной безопасной воды от остального, могучего и неукротимого, Тихого океана. Внутри рифа вода имела приятный аквамариновый оттенок, а за ним — сразу приобретала мрачный синевато-серый цвет.

Виктор посмотрел на небо, потом обернулся назад. Красиво! Вверху светло-голубой купол с почти белым диском солнца, сзади — шевелящаяся стена изумрудно-зеленых зарослей, под ногами — крупный матово-розовый ракушечник. Виктор встал и направился к воде, лениво лизавшей пляж.

Купание приятно освежило разгоряченное тело, несмотря на то, что вода внутри рифа прогревалась в это время года до двадцати восьми градусов. Но на берегу-то было градусов тридцать пять! Для человека, родившегося в умеренном климате Русской равнины, здешние условия представлялись почти райскими. И когда начальство выдало Виктору отпускные аж на десять дней вместе с билетом Австралийских авиалиний, парень решил, что птица удачи все-таки посещает иногда и простых смертных. Командир крепко пожал Виктору руку и сказал без тени улыбки:

— Смотри, не утони там, «геккон»!

— Это шутка? — Виктор даже рот раскрыл от удивления.

— Ничуть. Самые нелепые неприятности, по статистике, чаще всего происходят с самыми подготовленными и тренированными людьми.

Отряд особого назначения «Геккон» был создан внутри Службы космической безопасности почти вопреки всем правилам. Тот минимум официальной информации, что был доступен обществу и даже высшим правительственным кругам, сообщал лишь сам факт существования некоего подразделения спасателей при Главном управлении по чрезвычайным ситуациям, подчиняющегося непосредственно директору СКБ.

Внешне — никакого криминала. «Геккон» действительно неоднократно участвовал в сложнейших операциях, например по ликвидации последствий взрыва «грязного» термоядерного реактора на Гаити, где правительство решило сэкономить на системе безопасности, и в результате половина цветущего тропического острова превратилась в радиоактивную пустыню. Уцелевшая же часть джунглей стремительно мутировала и теперь представляла собой воистину «ящик Пандоры» — никто достоверно не знал, что же там в действительности происходит. Ни один разведчик-биотех оттуда не вернулся, а с воздуха была видна лишь сплошная серо-зеленая шевелящаяся масса. Разобралась тогда в ситуации только группа «гекконов», правда, ценой потери двух бойцов.

Однако условия отбора и, главное, подготовки членов отряда оставались для всех тайной за семью печатями, кроме узкого круга посвященных в проект людей. А знавших суть и цель «Геккона» вовсе было трое, облеченных властью и ответственностью…

— Может, я лучше на Селигер поеду? — Виктор в сомнении повертел в руках радужную пласт-карту авиабилета.

— Успеешь еще. — Командир так и не улыбнулся. — Считай это премией за отлично выполненную работу. Всё, свободен!..

Погуляв по дну лагуны среди кораллового леса минут десять, Виктор вышел из воды и обнаружил, что его одиночество кончилось. Рядом с его скромными пожитками, на роскошном парео, расстеленном прямо на песке, сидело не менее роскошное создание в умопомрачительном бикини. Эпитеты, один заковыристей другого, мгновенно заполонили бедную голову парня и едва не рвались с языка. Конечно, Виктор в свои тридцать два года имел солидный опыт общения с противоположным полом, тем не менее всегда приходил в смущение при таких вот неожиданных для него встречах. И самое печальное, что это смущение ясно отражалось на его широкой славянской физиономии.

Вот и теперь он стоял перед незнакомкой и не мог составить в уме ни одной приличной случаю фразы. Девушка в свою очередь, слегка прищурившись, откровенно рассматривала высокого симпатичного парня и не торопилась помогать ему.

— Здравствуйте, — наконец выдавил из себя Виктор, причем сказал это по-русски, не думая о том, поймут ли его.

— Hi! — улыбнулась девушка и похлопала ладошкой справа от себя. — Sit down!

— Привет! — Виктор тоже улыбнулся и осторожно опустился на песок рядом с платком. — What is your name? — Он решил, что его познаний в английском хватит для поддержания легкого пляжного разговора.

— I think a gentleman should introduce himself first, — рассмеялась девушка и тут же добавила, протягивая узкую загорелую руку: — I’m Mira.[6]

Виктор покраснел и осторожно пожал тонкие пальцы.

— Меня зовут Виктор Береснев, — почти без запинки произнес он по-английски. — Я здесь отдыхаю.

— О, вы русский?! — Мира округлила свои и без того большие фиалковые глаза. — А я сербка. Мира Житич. Я здесь работаю, на станции космической связи.

— Здорово! — вздохнул Виктор. — Круглый год — лето, море, солнце…

— А вы кто по профессии?

— Спасатель. Работаю в бригаде Главного управления по чрезвычайным ситуациям при СКБ. — Он не стал уточнять, что это за бригада — информация о его подразделении проходила по грифу «top secret».

— Ух ты! А скажите, Виктор, это страшно — спасать?

— Шутите? — Береснев недоверчиво покосился на новую знакомую. — Такая работа.

— Но вам же бывает страшно? — Мира смотрела на него с серьезным восхищением.

— Конечно, бывает. — Виктор пожал плечами. — Ничего не боится только дурак или сумасшедший. Но такие у нас не задерживаются. А вот вам нравится ваша работа? — решил он перехватить инициативу.

— Нравится. — Девушка улыбнулась, и Береснев удивился, как быстро меняется ее настроение. — Я же родилась и выросла здесь, на острове. Мой отец — ученый-физик, а мать — эколог. Они приехали сюда в 2038 году по международному мандату ООН, когда Науру был объявлен ее территорией. Отец возглавил только что открытый Институт физики вакуума, а мама занялась своими любимыми китами-полосатиками. Через год родилась я.

— Постойте-ка, — Виктора осенило, — вашего отца, случайно, не Добраном зовут?

— Да… — Мира удивленно приоткрыла яркие, как коралл, губы без намека на помаду, и Береснев невольно задержал на них взгляд, борясь с желанием тут же поцеловать. — Откуда вы знаете?

— Ну, во-первых, весь мир знает Добрана Житича, ученого, открывшего человечеству неисчерпаемый источник энергии, — нашелся Виктор. — А во-вторых… у спасателей очень развита интуиция.

— Интересно! — Девушка лукаво прищурилась. — Тогда я тоже кое-что угадаю… Вы — сын Кирилла Береснева!

— Ага! — радостно кивнул Виктор, мотнул головой и добавил по-русски: — Надо же! После такой встречи поневоле поверишь в судьбу…

— Что вы сказали? — не поняла Мира.

— Я говорю, таких совпадений не бывает, — снова перешел на английский Береснев. — Я попал сюда случайно, пролетев полмира, и встретил дочь друга моего отца.

— Но это же замечательно!

— С ума сойти!.. — и молодые люди счастливо рассмеялись.

— А где же вы учились? — поинтересовался Виктор немного погодя. — Здесь ведь нет специальных учебных заведений.

— В Сиднее. Я окончила Австралийский технологический по специальности оператора космической связи и вернулась на остров. Станцию тут построили еще пять лет назад. — Мира вдруг легко вскочила на ноги и потянула Виктора за собой. — Идемте купаться, спасатель!

Береснев с удовольствием поднялся, и они, взявшись за руки, побежали к воде.

* * *

Уже вечером, у себя в номере в «Менен-отеле», Виктор полулежал в шезлонге на открытой веранде и, лениво потягивая через соломинку свежий сок маракуйи, вспоминал новую знакомую.

Мира оказалась не только красивой девушкой, но и приятной собеседницей. Виктор не думал, что общение с женщиной может быть настолько интересным и легким. Те редкие знакомые, которые были у него до сих пор, все общение сводили к пустым стандартным развлечениям, вроде посещений различных шоу-баров или купален, и сексу. Такие отношения были необременительны, забывались быстро и потому вполне устраивали Береснева до поры до времени.

И вот теперь судьба совершила головокружительный кульбит, двойное сальто, сперва забросив на экзотический островок посреди величайшего океана планеты, а потом буквально столкнув Виктора с женщиной его мечты да еще оказавшейся дочерью знаменитого ученого и друга его отца. Таких совпадений просто не бывает!

До самого заката они купались, загорали, искали в отливе красивые раковины, пили прохладный кисловатый кокосовый сок из добытого Виктором ореха и говорили, говорили обо всем на свете, и не могли наговориться. «Надо же, как бывает?!» — удивлялся про себя Береснев. И весело смеялся в ответ на очередную шутку Миры. «Она младше меня на десять лет, а знает о жизни намного больше…» Он с удовольствием рассказывал ей о своей работе, и впервые безо всяких приукрашиваний и фантазий, как делал это обычно, чтобы произвести впечатление на еще одну пляжную красотку. Умолчал Виктор, естественно, лишь об истинных задачах и возможностях членов отряда «Геккон». В свою очередь, он узнал много интересного о работе станции космической связи, о тех людях, что обеспечивают бесперебойную и своевременную передачу информации по всему Внеземелью, в том числе и для них, спасателей.

Молодые люди расстались на автостоянке возле машины Миры, договорившись о новой встрече через день — следующие сутки девушка дежурила на станции по каналу Земля — Марс. Береснев отправился в отель, медленно шагая босиком по теплому покрытию ленты шоссе, обвивавшему остров гигантской двадцатикилометровой петлей, и вдыхая изумительную смесь океанского воздуха и цветущих вдоль дороги рододендронов…

Виктор допил сок и поставил пустой стакан на низкий столик рядом с шезлонгом. Двигаться не хотелось. Насыщенное солнцем и энергией океана тело настойчиво требовало отдыха. Доносившийся до веранды глухой рокот прибоя также действовал успокаивающе. Поэтому «геккон» не сразу отреагировал на новый звук, вклинившийся в симфонию тропической ночи. А когда осознал, натренированные рефлексы заставили организм мгновенно собраться и выбросить прочь негу и лень.

Касаясь мерцающего «светлячка» на панели инкома*, Береснев уже знал, что его отпуск закончился едва начавшись. Автоматически он посмотрел на часы — 22:34.

— Виктор, это Заремба. — Голос командира был как всегда холоден и беспристрастен. — Извини, но отдых отменяется. По системе объявлена тревога уровня «А». Ты должен явиться на базу «Крым-2» в течение двенадцати часов.

— Принял, — привычно ответил Береснев и огляделся. Сумка его так и стояла в углу комнаты почти не распакованной, не считая полотенца, шлепанцев и плавок.

Голому одеться — подпоясаться. Вот невезуха! И Мире никак не сообщить… Впрочем, почему нет? Он облачился в любимые шорты и рубашку-сетку, сунул еще влажные плавки и полотенце в сумку, быстро написал для девушки на бланке отеля извинительную записку с личным номером связи и спустился в полупустой холл отеля. За консолью администратора скучал тощий морщинистый науруанец в выцветшей «гавайке» и линялых парусиновых штанах. Виктор подошел к нему, протягивая ключ и сложенный вчетверо листок, и медленно произнес по-английски:

— Я должен срочно уехать. Расчета не надо. Отвезите меня в аэропорт. Сейчас. А это письмо отдайте девушке Мире со станции космической связи.

Туземец выслушал его, приоткрыв рот, затем взял ключ и записку и, обернувшись, что-то крикнул на гортанном местном наречии. В дверях служебного помещения появился заспанный подросток в одних купальных трусах. Тощий администратор, нахмурившись, снова выдал гортанную фразу, ткнув пальцем в Береснева, а письмо для Миры сунул в ячейку для корреспонденции. Паренек кивнул и побрел к выходу. Виктор двинулся за ним, справедливо рассудив, что сейчас его отвезут на аэродром. Но оказалось, что курортный сервис закончился. Мальчишка довел «геккона» до автостоянки и протянул ему ключи от машины. Сам же медленно пошел обратно к отелю. На площадке притулились три потрепанные «тойоты» невесть какого года выпуска.

— Эй, парень! — крикнул опомнившийся Виктор. — Которая из них?

Мальчишка, не останавливаясь и не оборачиваясь, махнул рукой на крайнюю справа развалюху и исчез в тени кустов перед отелем.

— М-да, сервис мирового уровня, — пробурчал Береснев, усаживаясь на затертое до белизны сиденье.

В полночь он вылетел на Гавайи на почтовом стратолете «Дакота».

Париж, главный офис Совета безопасности ООН

14 июня 2060 года, 12:45 по СМВ

— Это было единственно верное решение, Джамар! — Высокий сухопарый человек за столом в конце просторного светлого кабинета решительно прихлопнул широкой ладонью по полированной поверхности.

— Ядерный щит не способен отразить удар такой силы, — спокойно парировал директор СКБ. — Вы же слышали заключение экспертов моей Службы.

— У меня есть сомнения по поводу объективности твоих экспертов, Джамар, — жестко произнес хозяин кабинета. — Я назначил повторную экспертизу. От Совбеза.

— В таком случае, господин Роулинг, мне здесь больше делать нечего. — Шактибинду поднялся из глубокого кресла напротив стола и слегка наклонил седую голову. — Остаюсь официально при своем мнении. Мы зря растратим запас торпед. Они лишь расколют планетоид на несколько кусков, но не изменят их траектории. Если вообще попадут в него!

— Но твое предложение также невыполнимо!

— От чего же? Вывод астероида на встречный курс и разгон его до половины скорости Гостя — задача технически вполне осуществимая нашими средствами. Если начать немедленно, то столкновение произойдет на расстоянии около ста миллионов мегаметров, а угол разлета осколков составит более тридцати градусов. В этом случае даже Луна не пострадает. А метеоритный дождь переживем — не смертельно.

Председатель Совбеза вынул из ящика стола резную вересковую трубку и принялся медленно и тщательно набивать ее табаком из перламутровой шкатулки, стоявшей перед ним. Шактибинду молча наблюдал за его действиями, по-прежнему стоя у стола. Также медленно Роулинг раскурил трубку, выпустил дым через ноздри и сказал:

— Я подожду выводов моей экспертной комиссии, Джамар. Извини.

— Не стоит, господин председатель, — усмехнулся тот одними уголками губ. — Если что, найдете меня по инкому.

Он сложил смуглые руки в традиционном индусском приветствии и вышел. Председатель Совбеза некоторое время продолжал курить, глядя на закрывшуюся за Шактибинду дверь, потом отложил дымящуюся трубку и набрал на консоли интера* длинный цифровой код. Через несколько секунд вспыхнул экран встроенного видеофона, и на нем появилось пухлое озабоченное лицо африканца.

— Привет, Мбонга! — растянул тонкие губы Роулинг. — Как дела в джунглях?

— Все шутишь, Фрэнк? — надулся собеседник. — Какие могут быть дела, когда финансирование проекта практически остановлено?

— Кем же это?! — Председатель Совбеза тоже посерьёзнел.

— Не знаю! Похоже, кому-то в вашей конторе не по душе эксперименты со временем. — Африканец немного отодвинулся от экрана и стало видно, что он сидит в каком-то полусферическом помещении за огромным выгнутым пультом со множеством дисплеев и индикаторов. — С прошлого месяца мы не получили ни одного заказа на спецоборудование! Я уже не говорю об элементарных поставках бытового плана.

— Что же ты молчал? Я немедленно займусь этим!

— Займись, займись… Представляю, сам председатель Совбеза ООН лично допрашивает нерадивых интендантов из управления по снабжению и срывает с них погоны!

— И сорву, если понадобится. — Роулинг поморщился. — Как же они не понимают, что твой проект — это и их будущее тоже?

— Кстати о проекте. — Африканец деловито пробежался толстыми пальцами по клавишам пульта. — Есть обнадеживающие результаты, Фрэнк. Вчера нам удалось сформировать хроносферу диаметром почти в дюйм! И она продержалась около десяти минут.

— Ах ты, старый негодяй! — возмутился Роулинг. — Ты обязан был мне доложить сразу же! Мы ведь договаривались.

— Извини. Но сначала я все же должен докладывать директору СКБ, как своему непосредственному начальнику. — Мбонга вытащил из кармана комбинезона платок и вытер им лоснящуюся лысину.

— Начальник — он, а спонсор — я! — жестко сказал председатель Совбеза. — Короче, выкладывай то, о чем ты не доложил Джамару.

— Ладно. Как ты знаешь, шесть лет назад в Гренландии с помощью «прокалывателя», то есть спайкера, была сделана попытка проникновения в параллельное пространство…

— Я в курсе, и давай без лирики! — Роулинг снова взялся за трубку, раскурил ее и уставился тяжелым взглядом на экран связи.

— …но оказалось, что это не так просто, — невозмутимо продолжил африканец. — Поскольку в основу идеи был положен принцип осцилляции хроновектора, а не квантования мерности пространства…

— Ты не на лекции, Мбонга! — уже сердито осадил его Роулинг.

— Извини. Так вот. В ходе эксперимента со спайкером выяснилось, что при линейном изменении временной координаты, пространственные менялись совершенно произвольно, точнее, по законам римановой метрики*. В результате образовавшийся пространственный канал оказался нестабильным, без четкой координатной привязки. Более того, «выстрел» спайкера практически ушел в никуда! Канал свернулся через девять с половиной минут.

— Помню, помню! Уважаемый профессор Хичкок вырвал у себя на голове последние волосы и подал в отставку с поста председателя Научного совета…

— Вот именно. Ни о каком проникновении в иной континуум при таких результатах не могло быть и речи. Тогда-то небезызвестный тебе Тойво Кекконен из Скандинавского физического центра и предложил идею «Хроноса» — генератора риманова пространства, — а его русский коллега Олег Малышев придумал систему хрононавигации, решив тем самым проблему входа-выхода.

— Зачем все эти экскурсы? К чему ты клонишь, Мбонга? — Роулинг недобро прищурился.

— К подводному рифу, на который напоролся наш нынешний проект. — Африканец и ухом не повел.

— Не понял…

— Энергия.

— Объясни.

— Ты знаешь, что от прямого преобразования энергии вакуума пришлось отказаться из-за одной неприятной особенности…

— Каскадная реакция, — кивнул председатель Совбеза.

— Именно! Поэтому сегодня нам приходится довольствоваться крохами, что образуются при работе вактеров. Вчера для создания и поддержания дюймовой хроносферы мы за десять минут эксперимента потратили почти мегаватт! Нетрудно подсчитать, что только для создания кокона, способного вместить человека, энергии потребуется в сто раз больше. — Африканец снова вытер платком вспотевшую лысину.

— Иными словами, даже для простого перехода туда-обратно понадобится мощь целой ядерной станции? — уточнил Роулинг, посасывая потухшую трубку.

— Именно, — кивнул Мбонга. — Нужно искать другой источник энергии.

— Боюсь, что на поиски времени у нас не остается, — хмыкнул председатель Совбеза.

— Почему?

— Даю информацию не для распространения. — Роулинг поймал взгляд африканца. — К нам летит Большой Гость. Увернуться или как-либо избежать встречи, по-видимому, не удастся.

Несколько секунд оба молча смотрели друг другу в глаза, потом Мбонга хрипло спросил:

— А ядерный щит?

— Эксперты уверяют, что он не сработает.

— Чьи эксперты?

— Безопасников.

— А твои?

— Мои пока молчат, но, думаю, придут к такому же выводу. — Роулинг принялся методично чистить трубку. — Слишком уж велик Гость.

— Зачем ты мне это сказал? — Африканец теперь не выпускал платок из рук, непрерывно вытирая им то лысину, то шею.

— Ну, положим, надеюсь таким образом стимулировать твои мозги… на поиски нового источника энергии.

— Источник есть, нужен способ его использования.

— Ах да, виноват, запамятовал! — притворно вздохнул председатель Совбеза. — Вакуумные преобразователи взрываются, вактеры не годятся…

— Сколько же у нас времени? — Мбонга словно не заметил издевки.

— Примерно год, или чуть больше. Что скажешь, дружище?

— Собственно, источник искать не надо, он есть, — повторил африканец, сглотнул и потянулся куда-то за экран. В его руке появился высокий бокал с зеленоватой жидкостью. Мбонга отхлебнул из него, поставил бокал обратно и продолжал, словно с самим собой: — Вакуум… Девяносто пять процентов нашего континуума — чистая энергия. Если бы удалось как-то обойти фазу каскадной трансформации…

— Поздравляю! — оскалился Роулинг. — Процесс пошел.

— Ты же знаешь, мы пока лишь делаем пробные шаги в использовании запасов энергии вакуума. Прямые преобразователи фактически представляют собой бомбы, в сотни раз мощнее любой термоядерной. Вактеры — единственный реальный результат на сегодняшний день.

— Знаю. Но это — из другой оперы. Думайте! На то вы и ученые!

— На это уйдут годы, Фрэнк…

— У нас нет даже одного года! — рявкнул председатель Совбеза. — Этот пришелец, если и не врежется в планету, то пройдет настолько близко, что сдерет всю атмосферу и вызовет приливную волну такой высоты, что Гималаи превратятся в скалистые островки! Весь озоновый слой выгорит за секунды, разом проснутся все вулканы, а тектонические плиты материков встанут на дыбы! У нас нет ни одного шанса уцелеть… в этом мире.

— А Луна, Марс?..

— Мой наивный шоколадный друг, сразу видно, что ты ничего не понимаешь в экономике. Луна, скорее всего, тоже пострадает — ее судьбу просто пока еще никто не просчитывал. А Марс… На сегодняшний день там обретаются около тысячи человек. Потенциально на трех имеющихся базах можно разместить еще примерно столько же. Но главное, Марс жизненно зависит от Земли! Не станет Земли — умрет и Марс.

Снова воцарилось молчание.

— Так ты не будешь обнародовать новость о Госте, Фрэнк? — глухо спросил Мбонга.

— Отчего же? Скрывать такого рода информацию никто не имеет права, — развел руками Роулинг. — Правду нужно говорить всегда. Но не всю!

— Что же нам делать?

— Работать, друг, работать! Шевелить извилинами, искать выход. А сообщение о Госте появится в Сети завтра.

— Значит, паника начнется через сутки, — вздохнул африканец.

— Не будет никакой паники, Мбонга! — посуровел председатель Совбеза. — Затем мы тут и поставлены. Удачи тебе и твоим головастикам! — И он прервал связь, не дожидаясь ответа ученого.

Посидел немного, постукивая по столу трубкой, затем набрал на консоли интера еще один код. Вновь засветившийся экран долго оставался пустым, и Роулинг уже протянул было руку, чтобы отменить вызов, но в этот момент раздался сигнал соединения.

— Доброго времени суток, председатель, — прошелестел странный безликий голос. Экран по-прежнему был пуст.

— Это ты, Карлос? — нахмурился Роулинг. — Что за шутки?..

— Я не шучу. И я — не Карлос Кастилья. — Голос не имел обертонов и вообще никакой эмоциональной окраски, и тем не менее Фрэнк почему-то был абсолютно уверен, что говорит живой человек. Вот только человек ли?..

— С кем я говорю? — Роулинг выпрямился в кресле и постарался придать своему голосу жесткость. — Немедленно представьтесь! Вы нарушаете международный закон о личных контактах! — Он бросил быстрый взгляд на дисплей страж-системы — там уже вспыхнуло окно предупреждения о несанкционированном подключении, и замигала шкала поиска абонента, пошел обратный отсчет секунд: 40, 39, 38…

— Я не имею отношения к вашим международным законам, председатель, — невозмутимо продолжал таинственный невидимка. — Я лишь хочу остановить Гостя, как и вы.

— Кто же вы? — настойчиво повторил Роулинг, уже совладав с собой и машинально отметив оговорку абонента насчет «ваших законов». — Должен же я вас как-то называть?

— Мне это безразлично, председатель. Называй, как тебе удобно.

— Может быть, «Призрак»?..

— Согласен. Хотя я вполне материален. — Невидимка выдержал эффектную паузу, и Роулинг снова засомневался: все-таки его собеседник — человек. — Итак, председатель, у вас возникла серьезная проблема — Гость! — продолжил Призрак. — Должен информировать, что он и для меня представляет непростую задачу, которую необходимо решить.

— Ну, так приходите и мы все обсудим, — решил подыграть Роулинг.

— Благодарю за приглашение, но пока я не имею физической возможности сделать это.

«Вот ты и попался! — возликовал про себя председатель Совбеза. — А еще через пятнадцать секунд тебя вычислит страж-система!»

— Что же вам от меня нужно? — озабоченно поинтересовался он вслух.

— Чтобы вы уничтожили Гостя.

«А самому слабо?» — едва не сорвалось у Роулинга с языка. Он покосился на контрольный дисплей страж-системы: 10, 9, 8, 7…

— К сожалению, у нас нет для этого средств и времени…

— Средства есть и времени тоже достаточно! — Впервые за время разговора в голосе Призрака проскользнуло раздражение.

…3, 2, 1, 0. Сейчас! Роулинг впился глазами в экран: «Абонент не определен. Повторить поиск?» Дьявол! Да кто же ты такой?!

— Мы даже не знаем, что к нам летит и откуда оно взялось! — почти выкрикнул он.

— Гость — следствие вашей ошибки, которую вы совершили шесть лет назад. Но теперь это уже не имеет значения. — Голос снова стал ровным. — Его надо уничтожить.

— И каким же образом, господин Призрак? — процедил председатель Совбеза сквозь зубы, борясь со вспышкой ярости.

— Используйте «Хронос».

— Это технически не осуществимо. «Хроносу» нужен океан энергии! У нас нет такого источника, — все еще раздраженно отмахнулся Роулинг, даже не обратив внимания на невероятную осведомленность незнакомца.

— Есть. Просто вы еще не поняли, как его использовать.

— Ну, так подскажи! — Американец нарочито резко тоже перешел на «ты».

— Это не в моих правилах, председатель. Ваши ученые в состоянии сами решить такую техническую проблему.

— Слушай, парень, ты меня достал! — окончательно взорвался Роулинг. — Но и я тебя достану! Хоть из-под земли! Не думай, что тебе удастся отсидеться после подобной выходки.

— А вот это для вас действительно технически неосуществимо, — невозмутимо парировал Призрак.

— Да я…

— Краковский университет, председатель…

Экран погас прежде, чем Роулинг успел среагировать. Он с досады саданул кулаком по подлокотнику кресла.

Кто же ты все-таки такой — Призрак?! Невидимый и неуловимый, всезнающий и недоступный?.. Источник, видите ли, у нас есть, но мы пока не знаем, как его использовать!.. Надо же! А когда поймем, будет поздно!.. И чего ты добиваешься? «Гость — следствие ошибки, совершенной шесть лет назад…»

Шесть лет назад…

Пробный запуск спайкера! Неужели неудавшийся эксперимент с «прокалыванием пространства» каким-то образом породил этого монстра, что летит, будто снаряд в цель? А может, тот же спайкер породил и Призрака?.. Почему бы нет? Технические подробности можно пока опустить, пусть ими головастики из Научного совета занимаются, но не связать эти два странных артефакта — Гостя и Призрака — мы просто не имеем права. Закон парных случаев в действии. Кажется, ты попался, Призрак!

Роулинг поспешно ткнул сенсор внутренней связи на консоли интера.

— Слушаю вас, господин председатель, — с готовностью откликнулся на экране щуплый вихрастый молодой человек.

— Здравствуй, Брэдли, мой мальчик, — по-отечески улыбнулся Роулинг. — У меня для тебя есть новый «орешек»!

— Я весь внимание, шеф. Люблю «орешки»!

— Я в курсе. Так вот, прикиньте-ка со своим «Аристотелем» вероятность проникновения в нашу Вселенную иного разума из параллельного пространства.

— Ух ты! — У парня на экране округлились глаза. — Неужели «Хронос» заработал?!

— Пока — нет. Но надо учесть эксперимент со спайкером — «прокалывателем пространства» — шесть лет назад в Гренландии, который сочли неудачным.

— Гуманоид?

— Что?

— Носителем разума подозревается гуманоид?

— Необязательно.

— А какой, предположительно, ай-кью?[7]

— Не знаю… — Роулинг в замешательстве потеребил кончик носа. — Максимально допустимый.

— Предела интеллекта не существует, шеф, — развел руками Брэдли.

— Тогда возьми уровень гения.

— Принято! Получу результат — позвоню.

— Желаю удачи, мой мальчик.

Председатель Совбеза откинулся на удобную спинку своего кресла и прикрыл глаза. Итак, мельница событий, долгое время лениво крутившая лопастями, начала стремительно набирать обороты. Жернова фортуны вновь пришли в движение, и теперь задача любого «гомо сапиенс» с ай-кью выше ста не попасть в их смертельные объятия. Себя Роулинг, естественно, относил к интеллектуальной элите и задачу сохранения собственной жизни ставил впереди всех прочих. Если же при этом будут спасены еще чьи-то жизни или жизнь на планете целиком, — что ж, тем лучше! Да, кстати, что-то там еще было сказано про Краковский университет?.. Надо будет непременно заглянуть туда на днях. А вдруг действительно тамошние головастики чего-то уже накопали?

И чтобы окончательно успокоиться, председатель Совета безопасности Организации Объединенных Наций вновь принялся набивать трубку отборным английским табаком.

Глава 2. Инсайт

Париж, Сорбонна, штаб-квартира Научного совета ООН

19 июня 2060 года, 10:15 по СМВ

Кирилл Береснев пружинисто спрыгнул на матовые металлопластовые плиты посадочной площадки, проигнорировав услужливо выдвинутый пилотом-биотехом трап. Здесь, на крыше стометровой «скалы» здания Научного совета ООН, входившего в гигантский комплекс построек университета Сорбонны, господствовали ветер и солнце. Береснев отошел подальше от винтолета, выпрямился и с удовольствием вдохнул этой чудесной смеси.

Почти прана! Понятно, почему Джамар предпочитает проводить отпуск в родных Гималаях — там настоящее царство ветра и солнца, жизни и движения.

Главный эксперт по астрофизике Службы космической безопасности и действительный член Научного совета ООН профессор Кирилл Береснев в свои пятьдесят пять лет выглядел не более чем на сорок. Поджарая спортивная фигура, волевое, даже жесткое лицо без признаков морщин, пышная русая грива зачесанных назад волос и прямой, открытый взгляд серых глаз не оставляли у собеседника сомнений, что перед ним молодой мужчина, только вышедший на свой главный жизненный путь. А Береснев не любил разочаровывать людей. Зато обожал делать приятные сюрпризы. Один такой «сюрприз» тридцать два года назад закончился женитьбой и рождением сына Виктора. Но семейное счастье оказалось недолгим. Четыре года спустя Эльвира погибла во время землетрясения на Ямайке, попав под оползень вместе с группой вулканологов. И Виктор получил в результате исключительно мужское воспитание…

Кирилл обернулся, махнул рукой пилоту. Винтокрылая машина втянула невостребованную лесенку и со свистом рванулась прочь от здания. Береснев взглянул на таймер в браслете инкома и решил задержаться на крыше еще пару минут. Отсюда просматривался весь комплекс Сорбонны — старейшего из научных центров Европы.

Основанная в 1258 году теологом Робером де Сорбоном, духовником самого Людовика Святого, как богословская школа и приют для бедных студентов, впоследствии Сорбонна превратилась в богословский факультет Парижского университета. Но не прошло и пятидесяти лет, как репутация Сорбонны затмила весьма многие старые богословские факультеты Европы. Курс обучения на факультете длился десять лет! На последнем экзамене выпускник с шести часов утра до шести часов вечера подвергался нападению двух десятков диспутантов, которые сменялись каждые полчаса, он же был лишен отдыха и не имел права за все двенадцать часов экзамена ни пить, ни есть. Выдержавший испытание становился доктором Сорбонны и увенчивался особой черной шапочкой. Несмотря на ряд темных и нелицеприятных фактов в своей биографии, эта богословская школа весьма успешно просуществовала вплоть до 1790 года. А в 1808 году Наполеон Бонапарт специальным вердиктом окончательно превратил Сорбонну в университет — вместилище передовых наук…

Береснев усилием воли вернул себя к действительности, бросил последний взгляд на панораму университета и города и поспешил к прозрачному колпаку лифтовой шахты.

Сегодня на заседании Научного совета ожидался «мозговой штурм» проблемы Гостя. Предыдущая неделя вся ушла на бюрократические согласования и проволочки. Люди просто не привыкли работать в режиме форс-мажора, многие отказывались верить в угрозу, считая недоразумением, «уткой» газетчиков и сетевиков, и потребовалось немало времени, чтобы убедить их в обратном.

Свою долю нерешительности в поведение ученых внесли и безопасники. Как космические, так и земные. Шактибинду сообщил Бересневу о «конфликте» с Совбезом ООН уже на следующий день после сенсации. Индус настоятельно рекомендовал не затягивать собрание Научного совета, и Кирилл был с ним полностью согласен.

Астрофизик вошел в малый зал для совещаний ровно в половину одиннадцатого. Согласно внутреннему распорядку работы совета председательствовали его члены поочередно. В этот раз выпало вести заседание большому и рыхлому Салаху Арафату, ректору Национального университета Дамаска. Сириец уже сидел на председательском месте, едва уместившись в эргономичном кресле-трансформере. Автономный микрочип кресла, видимо, так и не смог подстроить его профиль под необъятную тушу ученого.

Кирилл прошел мимо председательского возвышения и уселся в первом ряду, по соседству с веселым и жизнерадостным Хорхе Бандерасом. Бразилец тут же расплылся в ослепительной улыбке, наклонился к Бересневу и громко прошептал:

— Рад встрече, амиго! Давно не виделись.

— Привет, мачо! — Кирилл улыбнулся в ответ. — А почему шепотом?

— Сеньор Салах сегодня не в духе. Он плохо переносит перелеты, а стратолет за ним посылали аж на Багамы.

— Сочувствую господину Арафату. Кого еще ждем? — Береснев оглянулся, обвел глазами зал.

— Как всегда — Валлентайна, — хмыкнул Бандерас. — Да еще Ивков где-то запропастился…

— А что с Цветаном?

— Сообщил, что прибудет утром, но до сих пор на связь не вышел.

В этот момент дверные панели разошлись, и в зал торопливо вбежал высокий и смуглый Ивков.

— Прошу прощения, господин Арафат, — с порога закричал болгарин на ломаном английском, — но я разбил свой браслет!

— Это не причина для опоздания! — желчно проворчал сириец, но его услышали все, так как интер-связь уже оказалась включена. — Ну что ж, коллеги, — он шумно вздохнул, — пожалуй, начнем. Господин Береснев, прошу!

Кирилл активировал пульт своего кресла. Свет в зале померк, рядом с подиумом председателя вспыхнул объем головизора. Кирилл вложил шарик информера в гнездо пульта, и в головизоре проявилась трехмерная звездная карта.

— Как вы все уже знаете, — спокойно заговорил Береснев, — двенадцатого июня одна из станций СКБ обнаружила в глубоком космосе аномальный объект. Вот его основные характеристики…

В видеообъеме возник слегка вытянутый, неправильной формы буро-коричневый астероид, над ним поплыла ярко-алая строка данных: масса, плотность, скорость, галактическое склонение и прочее. По залу прокатилась волна вздохов и восклицаний.

— Прямо монстр какой-то! — громко произнес Бандерас.

— Да, габариты Гостя впечатляют, — продолжил Кирилл. — Но более всего поражает его… целеустремленность, что ли? Такое ощущение, что он летит именно к Земле. Траектория рассчитана идеально.

— И какой же вы делаете вывод, профессор? — пропыхтел председатель совета.

— Вариантов, собственно, два. Либо Гость запущен кем-то специально, либо он сам выбрал такое направление.

— То есть, вы хотите сказать, что здесь мы имеем дело с феноменом ВР?[8] — желчно поинтересовался из дальнего ряда ксенолог Бернштейн.

— Похоже, что так, — пожал плечами Береснев. — А вы можете предложить другое объяснение?

— Конечно! — Маленький щуплый израильтянин возбужденно вскочил на ноги. — Объект является артефактом, порожденным одним из шаровых скоплений стенки нашего войда. Вам, как астрофизику, должно быть известно, что «шары» иногда «стреляют». И, кстати, не только астероидами, порой настоящими звездами!

— Действительно, в истории наблюдений глубокого космоса зафиксировано несколько таких «выстрелов», — согласился Кирилл, — но в данном случае расчет обратного вектора движения Гостя не указал ни на одно из шаровых скоплений в стенке войда.

— А результаты встречи с… Гостем уже просчитаны? — поинтересовался председатель.

— В первую очередь, господин Арафат. — Береснев коснулся пульта управления кресла, и в головизоре появилась интерактивная схема сценария грядущего события. — Варианты сценария просчитаны как экспертами СКБ, так и аналитиками Совбеза ООН. И в данном случае достигнуто редкостное единство. Собственно, вариант один: гибель планеты! А как именно — уже детали.

Некоторое время зал молчаливо созерцал мрачный и зловещий видеоряд катастрофы, и когда головизор погас, еще долгую минуту никто не шевелился. Наконец председатель совета шумно вздохнул, откашлялся и произнес официальную формулу:

— Итак, господа, какие будут предложения?

— Я так полагаю, что сценарий расстрела Гостя термоядерными ракетами уже промоделирован Совбезом? — раздался из левого угла зала низкий, рокочущий голос. Со второго ряда поднялся (вернее, воздвигся) белобрысый гигант в обтягивающем светлом комбинезоне с эмблемой «Экоса» — Экологической службы ООН — на рукаве.

— Назовите себя, — напомнил председатель, отдуваясь и обмахиваясь веером, хотя в помещении поддерживался «комфортный режим».

— Эрик Ларсен, директор Скандинавского отдела «Экоса», магистр экологии.

— Вы правы, господин Ларсен, — повернулся к нему Кирилл. — Ни вариант разрушения, ни изменение траектории при помощи термоядерного арсенала ООН не дали обнадеживающих результатов на модели.

— А астероидная атака?

— И такой сценарий тоже проверяли. В принципе он проходит, но есть проблема: отсутствие в ближнем космосе подходящего тела. За ним придется лететь в пояс астероидов, а у нас в запасе не больше года! Атака же даст эффективный разлет осколков только, если ее провести не позднее восьми месяцев. Нам просто не успеть вывести астероид на траекторию и разогнать его до нужной скорости…

Гигант-эколог озадаченно провел ладонью по соломенному ежику волос на своей голове:

— Что же, нет никакой возможности избежать столкновения?

— Есть! — звонко раздалось от входа в зал.

Все присутствующие непроизвольно обернулись. К подиуму председателя стремительно шел сухой и длинный, как палка, профессор из университета Атланты Питер Валлентайн. Полы его расстегнутого пиджака развевались за спиной, а вечно взъерошенная голова с орлиным носом вертелась, казалось, на все триста шестьдесят градусов, обозревая зал.

— Есть реальная возможность избегнуть гибельной встречи с планетоидом! — громко повторил Валлентайн, останавливаясь перед подиумом. Он вынул из кармана пиджака серебристый шарик информера и продемонстрировал его коллегам. — Прошу, господа, ознакомиться. — Американец протянул информер Бересневу, и тот вложил его в гнездо пульта своего кресла. — Идея проста, как орех!..

В объеме головизора вспыхнула трехмерная модель Солнечной системы, на краю объема замерцал алый шарик и двинулся под крутым углом к эклиптике. Зеленый шарик Земли медленно плыл по своей орбите. Алый пришелец, напротив, несся ей наперерез, и когда столкновение уже казалось очевидным, зеленый шар вдруг странно померк и… исчез! Но как только алый шар миновал плоскость эклиптики, шарик Земли вновь проявился на своей орбите и продолжил неспешное движение.

Изображение погасло, и в зале воцарилась гробовая тишина.

— Ну и что все это значит, уважаемый профессор? — прокряхтел со своего подиума председатель.

— Хроноскачок! — важно изрек Валлентайн. — Вы забыли, коллеги, о проекте «Хронос». А между тем главной целью его было и остается проникновение в параллельное пространство путем изменения направления вектора основного временного потока. Достаточно поместить нашу планету внутрь хроносферы, и мы спокойно разминемся с Гостем и во времени, и, соответственно, в пространстве! — Американец торжествующе обвел горящими глазами зал.

— Браво, профессор! — хлопнул в ладоши Бандерас. — А теперь подскажите нам, где взять ту прорву энергии, что потребуется для подобного финта?

— Из вакуума, амиго, из Великой Пустоты! — негромко произнес Береснев, но его услышали все. — И, кажется, я даже знаю того, кто эту проблему уже решил!..

Россия, база «Крым-2» отряда особого назначения СКБ «Геккон»

25 июня 2060 года, 11:55 по СМВ

Огромный черно-белый гриф сидел на самой макушке тридцатиметровой скалы, нависшей над грохочущим потоком Учан-Су. Эта короткая, но мощная и довольно многоводная речка уже больше сотни лет питала своей «летучей водой»[9] Могабинское водохранилище, что давало жизнь Ялте и доброй половине Южнобережья. Неподвижная птица казалась порождением скалы, будто высеченная неизвестным мастером в незапамятные времена. Только глаза грифа внимательно и зорко наблюдали за панорамой вокруг.

— Достанешь? — кивнул Заремба на птицу.

— Жалко, командир, — пожал плечами Виктор, жуя сухую травинку.

Оба «геккона» сейчас были почти невидимы для стороннего наблюдателя. Облаченные в комбезы безопасников, снабженные активной маскирующей системой, они практически сливались с окружающими скалами.

— Я же не предлагаю тебе его ловить, лейтенант! — хмыкнул Заремба, снял с пояса плоскую фляжку и сделал глоток. — Добудь перо этого властелина высоты, и будем считать твою подготовку законченной.

— К чему, командир? — Береснев выплюнул травинку и внимательно посмотрел на Зарембу. — Вы так и не сказали: к чему нас готовят?

— Принеси перо грифа.

Виктор бросил короткий взгляд наверх, затем одним сложным движением освободился от комбеза и обуви, оставшись в коротких шортах. Заремба восхищенно цокнул языком:

— Ну, ты прямо — Каммерер на Саракше, день первый![10]

— А разве мы, «гекконы», изначально не создавались по этому образцу?

— Наверное, да. Но мы — лучше!

Береснев странно посмотрел на командира, повернулся к скале и… исчез! Вернее, исчез для обычного человека. Заремба продолжал наблюдать за действиями Виктора, хотя и с трудом, потому что «геккон» буквально размазался от скорости в мутное пятно. Чуть больше полутора секунд ему понадобилось на преодоление полусотни метров до подножия отвесной скалы. Проявившись на мгновение, Береснев снова исчез, чтобы спустя еще три секунды возникнуть уже на самой вершине, точно позади грифа. Черно-белый гигант, должно быть, почувствовал изменение обстановки, но среагировать не успел! Он только поворачивал голову, а Виктор снова был у подножия и уже в нормальном, человеческом темпе вернулся к Зарембе.

— Держи, командир. — Береснев протянул ему длинное двухцветное перо. — На память.

На скале гриф, видимо, наконец сообразил, что его обокрали, и возмущенно заорал, распустив великолепные крылья.

— Обиделся, — хохотнул Заремба, вертя в пальцах перо. — Ну, брат, облачайся и пошли.

— Вы обещали ответить на мой вопрос, командир…

— Экий ты упрямец! Не зря я тебя своим замом назначил, — покрутил головой Заремба. — Если честно, я и сам толком не знаю. Но сегодня должен прибыть один очень осведомленный человек, и как раз по этому поводу. Так что, идем. И чтоб ни одна мышь!..

Через несколько секунд оба «геккона» превратились в призрачные силуэты, метнувшиеся в сторону полуденного солнца.

* * *

Вот уже десять дней база «Крым-2» гудела, как рассерженный улей. Сюда срочно был стянут почти весь личный состав отряда «Геккон». Не хватало двух-трех человек, отсутствовавших в это время на Земле.

Собственно, члены отряда были не совсем людьми. То есть, конечно, они оставались и внешне, и психически вполне нормальными гомо сапиенс, но на самом деле являлись добровольными участниками проекта «Next», разработанного биохимиками и физиологами Службы космической безопасности. Проект представлял собой своеобразную альтернативу биотехам: не создание искусственных организмов, а улучшение свойств натуральных с той же целью — для максимальной адаптации к агрессивной внешней среде. Проект предложил еще предшественник Шактибинду на посту директора СКБ, Руслан Джимбинов, известный российский ученый, открывший «эффект сурка» — управляемого феномена пробуждения наследственной информации.

С помощью специально подобранной смеси пептидов и кофакторов* у человека активировали эпифиз — самую загадочную железу организма, а затем подвергали низкочастотному электромагнитному облучению по особому алгоритму. В результате у испытуемого появлялись самые разные и необычные способности вроде инфракрасного зрения, управляемой терморегуляции, кожного дыхания, электросенсорики и множество других. Однако ожидаемого пробуждения так называемых «экстрасенсорных» способностей не случилось. Правда, вместо телепатии, к примеру, удалось включить биологическую радиосвязь, известную у некоторых животных.

Одним из важных приобретений явилось и так называемое «чувство пространства». Собственно, из-за него членов отряда, а затем и все подразделение, и окрестили «гекконами». Парни получили возможность двигаться в сверхскоростном режиме, подобно биотехам, а также легко преодолевать вертикальные преграды, если только они не были из какого-либо гладкого материала. Скорость расчета оптимальной траектории и цепкость бойцов отряда оказались поразительными. Исследования показали, что, по крайней мере, некоторые из «гекконов» действительно были способны изменять адгезивные свойства* своей кожи.

Проект был первоначально отклонен, так как в Совете по новым технологиям ООН преобладали сторонники модного тогда генетического конструирования. Джамар Шактибинду, возглавивший Службу космической безопасности после трагической и загадочной гибели Джимбинова, вернулся к проекту «Next» и настоял на его реализации для нужд Службы. Возможных противников ему удалось успокоить тем, что все официальные спецподразделения были укомплектованы биотехами. Таким образом «гекконы» оказались на полулегальном положении, что не помешало им принять участие в нескольких весьма громких и сложных операциях Службы. Отбор кандидатов в спецотряд проводил лично директор Шактибинду, вызвав волну недоумения среди подчиненных.

Теперь же все «гекконы» усиленно тренировались по индивидуальным и групповым программам, причем не только физически. В биотехнологическом корпусе также кипела работа. Невидимая для глаз, она была, пожалуй, еще важнее, чем преодоление различных полос препятствий и освоение новейшего оружия. Руководил там нелюдимый и вечно недовольный профессор Акимов из Центра нанотехнологий Российской академии наук.

Каждый «геккон» обязан был по окончании ежедневной тренировки посещать лабораторию Акимова, но рассказывать или обсуждать, что там с ним происходит, не имел права. Однако люди оставались людьми, и внутри каждого подсознательно росло чувство неудовлетворения. Отрицательным эмоциям требовался выход, и каждый сбрасывал негатив на свой лад.

Кто-то обзавелся необременительным хобби, вроде выращивания эмпатиков* или дрессировки сусликов, легко приручаемых, веселых зверьков; другие рукодельничали, вырезая из дерева и мягкого крымского сланца фигурки людей и животных; несколько «гекконов» даже взялись за раскопки обнаруженного рядом с базой древнего городища. Виктор же при малейшей возможности забирался на вершину плоской скалы в километре от базы, активировал унитач и устраивал видеосеанс с Мирой.

Девушка откликнулась на записку Береснева буквально на второй день, позвонив по оставленному номеру. Виктор, если честно, не очень ожидавший продолжения «пляжного» знакомства, хотя и втайне желавший его, одновременно удивился и обрадовался.

— Это здорово, что ты позвонила, — выдохнул он, с трудом уняв заколотившееся сердце. — Спасибо!

— Опять кого-то нужно спасать? — прищурилась Мира.

— Такая у меня работа.

— Жаль… Я хотела сказать, мне жаль, что тебе не удалось отдохнуть.

— Ничего. Вот закончим тут… и я сразу прилечу в Науру. К тебе.

— Буду ждать!..

После того, первого, разговора Береснев будто обрел крылья. Он буквально летал по тренажерным комплексам и «полосам препятствий», выполняя все упражнения в немыслимом даже для «геккона» темпе и гоняя отряд до полного изнеможения. В конце концов Заремба был вынужден осадить своего нового заместителя: угробишь парней, а им еще в деле работать!

Поскольку территория базы была закрытой для внеслужебного общения, Виктор быстро нашел место, чтобы без помех разговаривать с Мирой. Он настолько свыкся с мыслью о скорой встрече с девушкой, что даже не сразу понял, что имел в виду командир, сказав: «Завтра все узнаем».

Собственно, на базе давно уже ждали решающего шага от руководства СКБ, и такой момент наступил. Причем, как оказалось, точно рассчитанный самим директором Шактибинду.

Ровно в час пополудни на центральную посадочную площадку базы опустился черно-синий винтолет с эмблемой Службы космической безопасности, из него легко выпрыгнул невысокий, смуглый и седой как лунь человек, одетый в комбез безопасника.

Встречали гостя лишь двое — дежурный по штабу отряда майор Заремба и угрюмый молчаливый молодой человек из лаборатории Акимова.

— Добрый день, господин директор! — Заремба по-военному щелкнул каблуками. — Вы, как всегда, вовремя.

— Здравствуйте, майор, — улыбнулся Шактибинду, пожимая по очереди руки обоим.

— Михаил Кушнер, — невнятно пробурчал молодой человек. — Профессор Акимов ждет вас, господин директор.

— Чувствую, атмосфера предгрозовая, — посерьезнел индус. — Однако все по порядку. Сначала лаборатория, а затем — общий сбор. Ведите нас, господин Кушнер.

«Главный нанист», как за глаза подчиненные называли профессора Акимова, встретил директора СКБ безо всякого пиетета. Профессор пил чай с бубликами, расположившись прямо на лабораторном столе, и лишь кивнул в знак приветствия, продолжая размеренно пережевывать кусок. На лице Шактибинду не дрогнул ни единый мускул, но в глазах заплясали недобрые огоньки.

— Насколько я вижу, господин Акимов, дела ваши пребывают в полном порядке, и процесс модификации отряда «Геккон» близок к завершению, — ровным голосом произнес Шактибинду. Он подошел к профессорскому столу и уселся в кресло руководителя.

Акимов перестал жевать, отхлебнул из кружки и сунул ее на стол между микроскопом и газоанализатором.

— Ничего подобного! — каркающим голосом заговорил «главный нанист», раздраженно сдвинув густые брови. — Разговор шел о конце августа — начале сентября. Вот тогда и приходите! А сейчас работа в самом разгаре.

— Какие результаты достигнуты на сегодняшний день? — Индус и ухом не повел в ответ на гневную эскападу.

— Я не имею ни малейшего желания… — снова начал было профессор, но осекся, так как директор СКБ, только что сидевший от него в десятке шагов, вдруг оказался рядом и пристально взглянул грубияну в глаза.

— Господин Акимов, — раздельно проговорил Шактибинду глубоким грудным голосом, — сейчас вы пойдете в свой кабинет и ровно через час представите мне полный отчет об уже проделанной работе. Вы найдете меня в кабинете начальника базы. Время пошло.

В следующий миг директор СКБ уже шел к выходу из лаборатории, сопровождаемый обалдевшим от ситуации Зарембой. Лишь когда за индусом захлопнулась дверь, грубиян-профессор вздрогнул, будто очнувшись от дремы, и внезапно севшим голосом сказал застывшему рядом помощнику:

— Миша, сварите мне кофе, что-то мозги никак не соберу, а тут еще этот отчет!..

Заремба рискнул заговорить с директором, когда они вошли в штабной корпус.

— Может быть, профессор перегрелся на солнце? С чего бы ему так взбелениться?

— Хамство не зависит от уровня интеллекта, майор. К сожалению, — констатировал Шактибинду. — Но теперь он станет поспокойнее.

— А… что вы с ним сделали?

— Это называется «суггестивная коррекция поведения», — индус чуть улыбнулся уголком рта. — Каюсь, не сдержался! Не надо было так…

— По-моему, так в самый раз!

— Ладно, майор, что сделано, то сделано. Как у вас говорят, вернемся к нашим баранам. — Директор сел за пустующий стол начальника базы и жестом указал Зарембе на место напротив. — Вы слышали о проекте «Хронос», майор?

— Так точно. — Заремба медленно опустился в кресло для посетителей.

— Так вот, ваши «гекконы» должны будут взять его под охрану. Причем очень скоро.

— Но ведь «Хронос» — территория ООН, там же их спецназ обретается. Биотехи…

— В том-то и проблема! — Директор едва заметно дернул щекой. — Гвардия Совбеза! Биотехи, майор, великолепные исполнители, но, к сожалению, полностью лишены всякой инициативы. А… в ближайшее время вполне возможно возникновение ряда… внештатных ситуаций, связанных именно с безопасностью объекта «Хронос». Причем крайне опасных ситуаций, в которых от участников потребуются весьма неординарные способности для принятия правильных решений. Вам все ясно, майор?

— Так точно, господин директор Службы космической безопасности!

— Вопросы?

— Один. Почему вы это все рассказали мне, а не командиру отряда полковнику Дибичу?

— Потому что полковник Дибич… переведен со вчерашнего дня на другую должность. А с ноля часов двадцать пятого июня командиром специального отряда «Геккон» назначен подполковник Заремба. — Шактибинду встал и протянул Антону руку. — Поздравляю с повышением и новым назначением!

— Служу безопасности человечества! — ошарашенно выговорил Заремба, отвечая на рукопожатие.

— Ну, вот. Проводите меня, подполковник, и приступайте к своим обязанностям.

Уже возле винтолета директор СКБ, внимательно вглядываясь в лицо Зарембы, вдруг мягко сказал:

— И помните, Антон, сигнал «тревога А» вы исполняете, получив его только от меня! Ни от кого другого!..

Заремба в задумчивости вернулся к зданию штабного корпуса и нос к носу столкнулся с любимым воспитанником, а теперь и заместителем по отряду — лейтенантом Бересневым.

— Кто это был, командир? — осторожно поинтересовался Виктор.

— Директор Службы космической безопасности Джамар Шактибинду. Не признал, что ли?

— Вот именно. Я был уверен, что господин директор повыше ростом.

— Откуда такая уверенность?

— Он ведь лично отбирал нас, будущих «гекконов»… — Береснев пожал плечами. — Я точно помню, что директор был выше меня на полголовы.

Заремба озадаченно посмотрел на заместителя — они с ним были одного роста. И с Шактибинду — тоже.

Европа, Краковский университет

13 июля 2060 года, 13:50 по СМВ

«…таким образом, применение контура обратного перехода открывает возможность создания аккумуляторных батарей типа „зеркального коридора“, в результате чего емкость такого источника при прочих равных условиях возрастет минимум на три-четыре порядка…»

Не дочитав, декан факультета астрофизики и небесной механики Ягеллонского университета[11] Вацлав Полонски раздраженно выключил информер с докладом. Надо же! Чем занимается этот выскочка Костецки?! На что тратит бюджет факультета! Лавры папаши покоя не дают?..

Ежи Костецки был сыном известного ученого Станислава Костецки, талантливого ученика самого Добрана Житича, одного из разработчиков теории вакуумной инверсии, что послужила основой для создания вактеров. Естественно Ежи пошел по стопам отца. В неполные тридцать два он уже имел магистерскую степень и больше десятка патентов на изобретения, связанные с использованием энергии вакуумных преобразований. Должность доцента в старинном университете Кракова давала возможность сочетать преподавательскую и исследовательскую работу без взаимного ущерба.

Молодой человек мечтал когда-нибудь осчастливить весь мир, подарив ему источник неиссякаемой энергии, и решил посвятить свою жизнь способу обуздания пресловутой каскадной реакции преобразования, не дававшей до сих пор возможности «оседлать» вакуум. Трудность заключалась в том, что работал Ежи на кафедре хронофизики, и его научный интерес, мягко говоря, не совсем соответствовал профилю кафедры. Переход же на соответствующую кафедру физики вакуума физического факультета был невозможен — декан физфака, брюзга и бездарь Лех Сапега возненавидел еще старшего Костецки, а уж младшего и подавно не желал даже видеть.

Буквально за полгода до явления Гостя Ежи Костецки со своим другом и единомышленником, русским физиком Ильей Мечниковым, прапраправнуком знаменитого ученого,[12] придумали наконец, как можно обойти этот камень преткновения. Дело оставалось за малым: провести полевые испытания с новым «контуром обратного перехода», как они назвали свое детище. Однако тут друзья и наткнулись на настоящую «подводную скалу» в виде экспертной комиссии по изобретениям Научного совета ООН. Молодым ученым предложили написать заявку по форме и подать ее на рассмотрение в канцелярию Совета. О сроках же не было сказано ни слова.

Костецки пару раз попытался выяснить судьбу своего прошения, но получил стандартный ответ, мол, ваше заявление включено в план рассмотрения, о результатах вам сообщат в письменной форме. Время шло, затем объявился Гость, и ученый понял, что теперь уж стало совсем не до него.

И когда неделю назад Ежи неожиданно получил приглашение от заместителя директора Службы космической безопасности отправиться в Танзанию и подключиться к проекту «Хронос», он с трудом поверил в это. А когда пришел официальный пакет с назначением его на должность первого помощника самого Мбонга Нганакаа, бессменного руководителя проекта, парень едва не умер от восторга — сбывались его самые смелые мечты. Он тут же помчался к декану оформлять командировку и прочие документы, но Полонски весьма холодно и равнодушно выслушал сбивчивый рассказ подчиненного, забрал пакет и посоветовал «заглянуть в понедельник».

Естественно, декан сразу ознакомился с содержимым пакета, моментально вспомнил о всех заявках и докладных молодого ученого, и его захлестнула черная волна тупой злобы и зависти. «Выскочка! Молокосос! Ну, я тебе устрою командировку…» — и декан размашисто и торопливо написал на заявлении Ежи: «Отказать в связи с производственной необходимостью…»

Но сегодня утром, едва Полонски переступил порог своего кабинета, ожил экран интера. На замершего в недоумении декана холодно и пристально смотрел смуглый незнакомец. Его узкое, с жесткими чертами лицо напоминало ритуальную маску, а белоснежная шевелюра лишь дополняла образ древнего божка.

— Mister Polonsky, — ровным и властным голосом заговорил незнакомец, — you are exceed one’s authority.[13]

— Э-э… простите, с кем имею честь?.. — стушевался декан. Он всегда терялся, сталкиваясь с подобного типа людьми, за что ненавидел их и себя.

— Директор Службы космической безопасности ООН Джамар Шактибинду, — так же спокойно и ровно продолжил по-английски собеседник.

Полонски мгновенно вспотел и рухнул в кресло. С трудом нашарив в кармане платок, он принялся лихорадочно утираться им. Голова стала звонкой и пустой. Он никогда до этого не видел начальника самой грозной и могущественной, по убеждению многих, организации ООН, и уж никак не мог предположить, что такой человек станет вмешиваться в заурядный (по мнению декана) бюрократический процесс.

— Г-господин директор, я не понимаю… конечно, п-приношу свои… я даже не мог п-представить…

— Господин Полонски, я не собираюсь обсуждать с вами уровень значимости работы вашего сотрудника, но полагаю, что запрос ООН — достаточное основание для безотлагательного решения!

— Конечно, конечно… Я немедленно распоряжусь… в самые короткие сроки…

— Странно, что вы сами этого не поняли, занимая столь ответственный пост в одном из самых авторитетных вузов Европы. — Шактибинду приблизил лицо, так что почти весь экран заняли его темные глаза, пронизывающие собеседника насквозь своим внутренним огнем. Полонски невольно подался назад, упершись лопатками в спинку кресла. — Помните об ответственности, господин декан. Может быть, когда-нибудь и станете проректором.

Экран погас. Полонски несколько секунд бездумно пялился на него, затем встряхнулся, словно выйдя из-под гипноза, лицо его приобрело осмысленное выражение. В кресле снова сидел грозный декан престижного факультета. Полонски набрал код на панели видеофона и, едва на экране возникла курносая голубоглазая физиономия, строго произнес:

— Пан Костецки, зайдите ко мне немедленно!..

Перу, Лима, штаб-квартира Совета безопасности ООН

25 июля 2060 года, 22:20 по СМВ

Фрэнк Роулинг неспешно прохаживался по галерее, опоясывающей верхнюю часть здания. Здесь разместилась одна из семи штаб-квартир Совета безопасности. Весь комплекс со стороны выглядел как белая, кристаллическая скала, бликующая стеклянными гранями под тропическим солнцем. Собственно, почти все наружные стены постройки представляли собой фотохромные панели с внешним зеркальным слоем. И вся «друза» хорошо была видна как со стороны города, так и со стороны океана.

С галереи открывалась изумительная панорама на древнейший город континента, до сих пор сочетавший в своей архитектуре старинную основательность испанских casais[14] с современными «летящими» конструкциями. За пятьсот с лишним лет город из колониальной фактории превратился в красивейший и богатый мегаполис. Лима стала первой, где энергоснабжение полностью было отдано экологически безопасным гелиостанциям. Следом совершенно исчезли бензиновые авто. Ныне по улицам и переулкам почти бесшумно проносились электромобили самых удивительных форм и расцветок. Меднолицые потомки инков и кечуа вправе были гордиться своим «городом будущего», как давно уже называли Лиму иностранцы.

Роулинг завершил очередной круг по галерее, вернулся к входу в кабинет и бросил взгляд на таймер, мерцавший в полумраке помещения. «Однако это не похоже на Джамара, — отметил про себя председатель Совбеза. — Наверняка должна быть очень веская причина такой задержки. И кстати, почему он настоял на встрече здесь, а не в главном офисе?.. Что-то за этим кроется!..»

Будто подслушав его мысли, экран интера вспыхнул, явив нарочито строгую мордашку секретарши.

— Господин председатель, к вам директор Шактибинду.

— Пригласи… через минуту.

Роулинг метнулся к столу, быстро пробежал длинными пальцами по сенсорам настройки. На контрольной панели перемигнулись индикаторы — электронная защита активирована, видео и аудиозапись включена. В последние месяцы уровень взаимного недоверия между Советом безопасности и СКБ резко вырос, и совсем нелишним будет иметь запись конфиденциальной беседы двух самых влиятельных на сегодняшний день людей. Кто знает, где найдешь — где потеряешь!

Шактибинду вошел в кабинет ровно через минуту. Лицо, как всегда, хранило непроницаемое выражение, но в глазах сверкали насмешливые огоньки. Роулинг невольно поёжился — такое впечатление, словно этот индус знает всё наперед, видит тебя насквозь!

— Здравствуй, Джамар. Что за конспирацию ты устроил?

— Светлого дня, господин председатель, — Шактибинду сложил руки в традиционном индийском приветствии, подчеркивая официальность встречи, и вовсе сбил этим Роулинга с толку. — Я посчитал необходимым предварительно обсудить с вами возникший недавно вариант решения проблемы Гостя.

— Это какой же? — напрягся Роулинг.

— Речь идет об использовании объекта «Хронос».

«Оп-па! Вот оно что! Неужели он что-то разнюхал о моих контактах с Мбонгой?..»

— Мы не сможем использовать «Хронос», Джамар, — удрученно вздохнул Роулинг. — Нужен принципиально иной источник энергии…

— Он есть…

— Вакуум? Но ты же знаешь, что каскадная реакция преобразования не дает возможности накопления…

— Эта проблема уже решена.

— Кем?! Когда? — Роулинг не смог сдержать изумления, едва не вскочив из кресла.

— Тебе следовало бы внимательнее… курировать перспективные разработки, — усмехнулся одними уголками губ Шактибинду, переходя на неофициальный тон. — Что ты знаешь о работах Костецки?

— Станислав Костецки, один из разработчиков теории вакуумной инверсии, создал в 2044 году прототип первого вактера…

— Я имею в виду Ежи Костецки, его сына.

— А причем тут… — Роулинг замолк, длинно и витиевато выругавшись про себя.

«Надо же так проколоться?! Ну, устрою я головомойку своим головастикам! Прошляпили!..»

— Вижу, Фрэнк, ты не в курсе. Даю справку. — Шактибинду, до того стоявший, сложив руки за спиной, перед столом председателя, наконец позволил себе сесть напротив в свободной позе. — Ежи Костецки совместно с русским коллегой Ильей Мечниковым полгода назад решили проблему накопления энергии вакуума, создав так называемый контур обратного перехода. По ряду… бюрократических причин, об их работах Научный совет ООН узнал лишь немногим более месяца назад.

— И… в чем же суть открытия?

— Энергия каскадной реакции перенаправляется на создание вихревого электромагнитного поля с характеристиками, близкими аналогичным полям «черных дыр». Возникающий «кокон» как бы «разрыхляет» метрику пространства вокруг себя и «погружается» в иное измерение. С «нашей» стороны остается только горловина «кокона», а с «той» стороны он продолжает расти по мере накопления энергии…

— Не слишком ли заковыристо? — с усмешкой перебил Роулинг.

— Я не физик, — пожал плечами Шактибинду. — В принципе, мне все равно, как там происходит на самом деле. Главное, что проблема получила принципиальное решение. По предварительным расчетам, нам удастся перенастроить имеющиеся вактеры и накопить достаточно энергии для хроноскачка всей планеты.

— То есть?

— «Хронос» создаст сферу иновременья вокруг Земли и Луны диаметром примерно в тысячу мегаметров, и мы благополучно разминемся с Гостем в пространстве. Однако, повторяю, это получится только при условии использования всех вактеров!

— Но ведь тогда Земля останется без системы дальнего наблюдения за пространством?

— Что ж, как говорят русские, из двух зол всегда выбирают меньшее. К тому же есть еще обычная радиооптическая система — она по-прежнему в строю.

— Значит, говоришь, «коконы» энергии в другом измерении… — Роулинг стал медленно набивать любимую вересковую трубку. — А ну как это не понравится тамошним ребятам?

— Кого ты имеешь в виду?

— Иножителей, разумеется, — хохотнул американец.

— Наличие жизни в параллельном мире пока не доказано, — не принял его шутки индус. — Разумной жизни.

— Ладно, Джамар. Черт с ними! — Роулинг раскурил трубку. — Подумай лучше об общественном мнении. Думаю, многим не понравится отключение — пусть и временное — глобального мониторинга пространства.

— А вот это — уже твоя задача, Фрэнк. — Директор СКБ выпрямился в кресле, будто собираясь встать. — И учти: интриговать в этом случае я тебе не позволю!

— Угрожаешь?

— Предупреждаю. И надеюсь на твой разум. Если что-то пойдет не так, времени на исправление у нас не останется. — Шактибинду поднялся.

— Без обид, Джамар! — Роулинг тоже встал. — Никому неохота превращаться в космическую пыль. Просто… наверняка найдутся те, кому захочется получить свой личный кусок от общего пирога.

— Кстати о любителях… — взгляд индуса потемнел. — Нам понадобятся все вактеры! В том числе и находящиеся в частном пользовании.

— У меня вактера нет…

— Уверен, они есть у твоих знакомых.

Некоторое время два самых могущественных человека планеты молча глядели друг другу в глаза, словно стараясь предугадать действия каждого. Наконец американец не выдержал, опустил взгляд, покрутил головой.

— Хорошо, Джамар. Можешь считать, что мы договорились. Предварительно…

— Окончательно!

— Нет. Пока не будет результатов от «Хроноса»…

— Результат будет. И очень скоро. Через неделю должен состояться первый эксперимент.

— Вот тогда и договоримся!

Шактибинду несколько секунд разглядывал вновь ставшее жестким лицо председателя Совбеза, потом повернулся и стремительно вышел из кабинета. Роулинг рухнул обратно в кресло как подкошенный. Вытер рукавом внезапно вспотевший лоб.

«Чертов индус! Откуда он все знает? Неужели мои безопасники прощелкали его „уши“?[15] Надо будет заставить их провести тотальную проверку всей служебной инфосети…»

Трубка погасла, и Роулинг попытался вновь раскурить ее, но в этот момент осветился экран интера. Американец замер, уставившись на него, будто оттуда вот-вот должно было явиться привидение. И оно явилось в форме безликого, но в то же время знакомого голоса.

— Как успехи, председатель?

— Не притворяйся, будто сам не знаешь! — возмутился Роулинг.

— Конечно, я могу узнать всё, — констатировал Призрак, — но это потребовало бы дополнительного расхода энергии, поэтому я избрал более экономный способ — контакт с тобой как с наиболее информированным представителем вашего социума.

— Похоже, ты поставил не на ту лошадь, приятель! — горько усмехнулся американец, все же раскурив трубку.

— Это выражение мне непонятно. Однако ты не ответил на мой вопрос.

— Успехи?.. Да, есть. Ты был прав, способ накопления энергии, кажется, найден.

— Вактеры.

— Да. Один поляк-головастик додумался-таки, как обуздать каскадную реакцию.

— Значит, теперь вы можете использовать «Хронос» для уничтожения Гостя.

— Не так быстро, приятель! Мы не собираемся воевать с твоим Гостем. «Хронос» будет использован для скачка во времени Земли и Луны. А сумасшедший астероид просто пролетит мимо и канет в бездне космоса.

— Решение неверное. Гость должен быть уничтожен. В противном случае он вернется.

— Что?! Как это астероид может вернуться?

— А разве я говорил, что Гость — астероид? Я сказал, что он — ваша ошибка. И его надо уничтожить.

— То есть ты намекаешь, что он… искусственный объект?

— Я не намекаю. Я даю тебе правильный совет, председатель. Используй свое положение, чтобы реализовать его. «Хронос» нужно настроить на создание не сферического, а векторного тайм-поля. Если Гость попадет в него, он разрушится.

Экран погас, а Роулинг так и остался сидеть с открытым ртом, не успев задать главный взволновавший его вопрос.

Глава 3. Эксперимент

Плато Шира, предгорья Килиманджаро

2 августа 2060 года, 10:33 по СМВ

— Профессор Нганакаа? — В дверях кабинета, улыбаясь, стоял высокий белобрысый парень, одетый в походный костюм времен сэра Ливингстона.

Мбонга угрюмо уставился на незнакомца из-за стола. Он терпеть не мог, когда его отвлекали без предупреждения от работы.

— Что вам угодно, мистер? — сухо поинтересовался он, демонстративно вновь поворачиваясь к раскрытому на столе ноутбуку.

— Я — Ежи Костецки, ваш новый помощник.

— Ага! — Мбонга вторично вперил тяжелый взгляд в гостя. — Вы плохо начинаете свою службу, мистер Костецки. Вы опоздали на сутки. Или вас там, в Краковском университете не приучили к пунктуальности?

— Извините, профессор, но я…

— Не извиняю! Мне не нужны помощники-раздолбаи! — рявкнул в голос Мбонга, вытирая большим платком свой голый лоснящийся череп. — И я терпеть не могу оправданий. Запомните это, мистер! — Он нажал клавишу селектора: — Уно, зайдите ко мне!

Из-за спины топтавшегося в замешательстве на пороге Ежи бесшумно вынырнул бронзовокожий парень в безукоризненном белом летнем костюме и приблизился к столу профессора.

— Уно, это мистер Костецки, мой новый первый помощник, специалист по физике вакуума. Проводи его в сектор А-6 и активируй рабочий терминал под параметры владельца. — Мбонга говорил странно медленно с преувеличенной артикуляцией. На каменном лице секретаря при этом не шевельнулась ни одна черточка. — В два часа я провожу последний технический совет перед началом эксперимента. — Это уже помощнику. — У вас три часа для вхождения в курс дела.

Секретарь так же молча сделал Костецки приглашающий жест и вышел из кабинета. Окончательно сконфуженный Ежи уныло поплелся следом. «Вот же попал! — невесело думал он. — И ведь предупреждал пан Полонски, мол, ты хорошо подумал? Про этого толстяка никто ничего доброго ни разу не сказал: горилла в манишке — тьфу! — в монокулярах. Но ведь здесь „Хронос“! Мечта юности!.. Может быть, когда профессор вспомнит о моих работах по вактерам, он изменит отношение?..»

Уно шел ровным и равномерным шагом, так что Ежи скоро подстроился под ритм движения и теперь вовсю вертел головой по сторонам, пытаясь все разглядеть и запомнить, будто приехал не на работу, а на экскурсию. Они проходили по широким коридорам, залитым бестеневым чуть желтоватым светом, напоминавшим солнечный настолько, что не верилось в нависшие над головой несколько десятков метров скальных пород. Собственно, весь гигантский комплекс проекта «Хронос» был полностью утоплен в толще плато Шира — видимо, из соображений безопасности. Хотя никто в мире не смог бы объяснить — чьей? Для людей или для проекта?

С появлением угрозы Столкновения, как теперь все называли грядущее событие, работы над проектом «Хронос» были резко ускорены. Прекратились прежние проволочки и перебои с поставками оборудования и материалов, появилось несколько новых лабораторий и групп, была расширена зона X — сердце проекта, где проводились почти все контрольные эксперименты. Собственно, все они теперь сводились к одному: поиску способов накопления энергии в количестве, достаточном для создания хроносферы произвольно большого объема. Принципиально задача имела решение, дело было за малым. Найти способ обуздать самый мощный источник во вселенной, способный выдавать тераватты энергии в секунду. Иначе хроносфера теряла стабильность, и последствия этого были непредсказуемы…

И вот теперь Костецки находился в святая святых планеты — ее надежде на будущее, ее последнем шансе на существование! Уно шел впереди, не меняя взятого темпа ни на йоту, не отвлекаясь и не оборачиваясь. «Как робот!» — подумал Ежи. Его вполне устраивало, что секретарь не обращает на него никакого внимания — вокруг было столько интересного и необычного. Они как раз вышли в колоссальный кольцевой коридор, стена которого обращенная внутрь, оказалась прозрачной. Костецки не преминул этим воспользоваться и заглянул туда. Открывшийся вид поразил воображение молодого ученого. Он увидел огромный зал, напоминавший циклопический стакан, поскольку его стены оказались прозрачными, сложенными из таких же кольцевых коридоров. Сейчас Ежи находился примерно в середине «стенки» зала и «дно» его в деталях разглядеть не мог, но отметил восемь ослепительно белых колонн в центре, будто сросшихся вместе в причудливую друзу неизвестного минерала. У основания этих колонн копошились люди, облаченные в странные то ли комбинезоны, то ли скафандры с шаровидными шлемами. Рядом с установкой они выглядели почти мурашами. Ежи вдруг понял, что воочию видит легендарный «Хронос» — надежду человечества на спасение от Столкновения. Невольно Костецки замедлил шаг, стараясь разглядеть побольше деталей, и тут выяснилось, что секретарь вовсе не забыл о его существовании.

— Мистер Костецки, у вас мало времени.

Фраза прозвучала настолько неожиданно и странно, что Ежи не сразу сообразил, кто это сказал. Уно стоял шагах в десяти впереди, вполоборота к нему и, казалось, смотрел куда-то в глухую стену напротив стеклянной.

— Скажите, Уно, это и есть «Хронос»? — кивнул Костецки на колонны внизу.

— У вас осталось два часа тридцать шесть минут до технического совета. Идемте. — Секретарь повернулся и зашагал дальше по коридору, показывая своим видом, что экскурсия закончилась.

Хмыкнув, Ежи поспешил за невозмутимым провожатым, сообразив наконец, что он приехал сюда не на день и не на два — работать! А следовательно, все еще увидит, узнает и пощупает своими руками.

Уно довел молодого ученого до очередного переходного тамбура, ничем не отличавшегося от многих предыдущих, кроме индекса на входной диафрагме — «А-6». На этот раз секретарь, открыв магнитной карточкой проход, вручил ее недоумевающему Костецки и сказал:

— Технический совет состоится по расписанию в зоне X-001, уровень минус три. Не опаздывайте. — И удалился той же ровной неспешной походкой.

Ежи только плечами пожал, повертел в руках карточку и шагнул в тамбур.

Едва Костецки очутился в коридоре блока, как из ближайшей двери высунулась вихрастая русоволосая голова со старомодными очками на носу.

— O! Our numbers have grown! — сказала голова на вполне приличном английском. — Drop up![16]

Костецки оказался в чистой светлой комнате, весь периметр которой занимали компьютерные терминалы, а посередине размещался большой круглый стол со странным сооружением, напоминающим развалины средневекового замка из губчатого темно-серого материала. Над столом нависал массивный, тоже круглый, плоский щит, издававший явственное басовитое гудение.

Рослый вихрастый парень в полурасстегнутом голубоватом комбинезоне, улыбаясь, протянул Ежи широкую ладонь:

— I’m Anatoly, superior analyste.[17]

— Ежи, — тоже улыбнулся Костецки, пожимая парню руку.

— Great! Are you Pole?[18] — обрадовался вихрастый. — А русский знаешь?

— Немного…

— Отлично! Тебя мне сам Бог послал! Я — Анатолий Бурков, хронофизик из Дубны. Это в России. А ты откуда?

— Я из Ягеллонского университета, физик-вакуумщик, Ежи Костецки.

— А сюда как попал? — Анатолий усадил нового знакомого на вертящийся табурет возле огромного плазменного терминала, на котором медленно выстраивалась какая-то сложнейшая трехмерная геометрическая конструкция.

— Меня пригласили поработать из Службы космической безопасности. — Ежи не стал вдаваться в подробности своего перевода и с интересом оглядывал лабораторию. — Я специалист по вактерам.

— О! Это здорово! — еще больше обрадовался Бурков. — А я как раз бьюсь над проблемой, как бы их заставить накапливать энергию. Ну, вся наша группа, собственно, для этой задачи и создана.

— Значит, я попал в нужный адрес! — развеселился Костецки. Еще бы: все его заветные желания продолжали сбываться как по волшебству.

— Не «в нужный адрес», а «по адресу», — хохотнул Анатолий. — Ладно, поправишь свой русский. Айда в кают-компанию, знакомиться!

Они вышли в коридор и двинулись по нему направо, огибая центральное помещение. При этом Бурков распахивал все встречные двери и жизнерадостно орал:

— Полундра! Свистать всех наверх!.. Get together at the mess-room!..[19] Sich ansammeln in Messe!..[20]

Из лабораторий удивленно выглядывали молодые мужчины и женщины, облаченные в такие же голубоватые стандартные комбинезоны. Поняв причину шума, улыбались и приветствовали нового сотрудника.

Зона А-6 представляла собой замкнутый комплекс помещений, располагавшихся периметром вокруг центрального зала. Собственно, это был не зал, а огромная испытательная камера со всем необходимым оборудованием для экспериментов в области физики высоких энергий. Остальные помещения являлись обычными лабораториями и жилыми комнатами. В противоположной стороне от входа в блок располагалась просторная «кают-компания», как ее окрестили сотрудники зоны — сплошь молодые парни и девушки.

Кают-компания обнаружилась в дальнем конце блока. Это было овальное просторное помещение с мягким бестеневым освещением. По окружности стояли мягкие полукресла. С потолка в центре комнаты свисали штанги с матовыми «цветками» голопроекторов, а в полу виднелись диафрагмы для скрытого выдвижного оборудования.

Вскоре в кают-компании собралось полтора десятка человек, и каждый занял, видимо, свое постоянное место. Анатолий усадил Ежи рядом с собой, подождал, пока утихнет гул голосов, и заговорил… на русском!

— Друзья! К нам прибыло пополнение. И какое! Пан Костецки — специалист по вактерам, именно тот, кого нам так сильно не хватало.

— По вактерам — это хорошо, — прогудел из дальнего кресла большой и грузный мужчина с густой каштановой шевелюрой, чуть тронутой проседью, и такой же «шкиперской» бородкой. Он показался Ежи старше остальных, и не только внешне. Прочие сотрудники относились к нему с явным почтением. — Я буду Павел Велисевич, руководитель группы энергетического обеспечения. А вы, господин Костецки, в какой должности к нам направлены?

— Кажется, первым помощником профессора Нганакаа, — смутился Ежи.

— Ни фига себе! — крякнул Бурков и уважительно уставился на его зардевшуюся физиономию.

По комнате пронесся вздох изумления.

— How old are you then?![21] — кокетливо поинтересовалась тоненькая рыжеволосая девушка, сидевшая напротив Костецки.

— Thirty-two… Тридцать два. Через месяц исполнится. — Молодой ученый покраснел еще больше. Девушка была очаровательной, а ее улыбка такой ласковой, что у Ежи, не избалованного женским вниманием, невольно перехватило дыхание. — Я, конечно, понимаю, что…

— Не надо оправдываться, — поднял руку крепыш, сосед рыжей красавицы. Он говорил по-русски с сильным балтийским акцентом, а его короткие прямые волосы соломенного цвета и светлые водянистые глаза лишь подтверждали происхождение. — Вы же ни в чем не виноваты. Я есть Валдис Сюйлис, оператор 3D-моделирования…

Эти ребята оказались на редкость доброжелательными и веселыми. Выяснилось, что они давно ждали Ежи. То есть не его лично, а шестнадцатого члена группы. Дело в том, что Шкипер, как все называли своего руководителя, убедил коллег в реальности идеи мозгового штурма проблемы, стоявшей перед группой, если соберется именно шестнадцать участников.

— Еще в семидесятых годах прошлого века выдающийся социолог и психолог Аушра Аугустинавичюте[22] доказала существование в обществе надбиологических сущностей — соционов, обладающих коллективным сознанием. Она также определила минимальное количество индивидуумов, необходимое для рождения социона. — Павел рассказывал с увлечением, активно жестикулируя. Слушать его было просто интересно.

— Шестнадцать? — догадался Ежи.

— Именно! Но не абы каких, а определенных психологических типов. Аушра утверждала, что должно быть по одному представителю каждого психотипа, а их как раз шестнадцать и есть.

— Я читал, что Юнг определил и описал всего восемь, — вмешался еще один член группы, долговязый и нескладный немец Курт Хольбаум, специалист по силовым полям.

— Аушра доказала существование двух принципиально отличных способов восприятия и переработки информации — экстра — и интроверсии — у основных психологических типов по Юнгу, — охотно пояснил Павел, — и таким образом увеличила количество возможных устойчивых комбинаций психологических признаков до шестнадцати. Она же первая и описала их в своей знаменитой монографии «Дуальная природа человека», заложив начало новому направлению в социальной психологии.

— But what does this mean in practice?[23] — скептически пожала плечами рыженькая Стейси Каллахен. Она сносно понимала по-русски, но говорить предпочитала на родном английском, по-прежнему считая его языком межнационального общения, хотя времена англоязычной гегемонии канули в Лету более двадцати лет назад.

— В восьмидесятых годах прошлого века проводились весьма необычные эксперименты, ставившие целью доказать или опровергнуть один из главных постулатов соционики о том, что социон является идеальной психической структурой для решения задач любой сложности, — увлеченно продолжил Велисевич.

— Ну и как, доказали? — спросил заинтригованный Костецки, краем глаза наблюдая за Стейси и любуясь ею.

— Вполне! Социон действительно оказался способен эффективно решать сложнейшие практические и теоретические проблемы. Например, так было найдено принципиальное решение для создания антигравитационного привода.

— Но ведь он не создан до сих пор?! — распахнула свои зеленые глазищи Каллахен и тут же подмигнула мгновенно зардевшемуся Ежи.

— Действующие прототипы уже есть, но все упирается опять-таки в источник энергии! — Павел даже вскочил из кресла. — Коллеги, если мы здесь и сейчас решим эту проблему, наши имена будут записаны на скрижали истории!

— А зачем? — хмыкнул Бурков. — Лично мне это не нужно. Хотя…

— Коллеги, вам не кажется, что мы несколько увлеклись и отошли от темы? — вежливо поинтересовалась молчавшая до сих пор миловидная круглощекая женщина, скромно сидевшая в уголке рядом с таким же круглолицым молодым человеком. — Вы не забыли, что через час назначен технический совет — последний перед экспериментом «Хроноскоп»? И что именно на совете профессор Нганакаа ждет от нашей группы радостного известия о том, что проблема источника энергии для генератора риманова пространства решена?

— Но она ведь не решена, — простодушно откликнулся крепыш Валдис.

— Let’s listen to doctor Kostetsky,[24] — предложила Каллахен, снова мило улыбнувшись Ежи. — Он должен иметь то, что сказать нам всем, — добавила она по-русски, тщательно выговаривая слова.

— Да, конечно, — пробормотал тот, смутившись от знаков внимания красавицы. Потом все же собрался с духом и открыл свой плоский кейс, оказавшийся портативным интером. — Включите, пожалуйста, кто-нибудь голопроектор.

То, что рассказал группе Костецки об их с Мечниковым «контуре обратного перехода», ошеломило всех. Решение сложнейшей задачи оказалось до смешного простым. Удивительно, что никто не додумался до такого раньше.

— Это что же, вот так вот — раз и готово? — Бурков ошарашенно залез обеими руками в свои вихры. — А почему же у тебя до сих пор «нобелевки» нет?

— Наверное, потому что здесь только теоретические выкладки, — пожал плечами Ежи. — «Контур» не прошел экспериментальной проверки. А без нее…

— Ерунда! — пророкотал Шкипер. — Ты попал по адресу, парень. На «Хроносе» всякая волокита запрещена. Любая идея тут же проверяется на практике. В этом смысле профессору Нганакаа нет равных!

— Тем более теперь, когда счет пошел на недели! — добавил Хольбаум. — Господа, предлагаю не тратить драгоценного времени, — перешел он на английский, — и немедленно устроить «штурм». Мы должны быть на совете во всеоружии.

Все присутствующие будто ждали подобного призыва. Тут же в «кают-компании» началось бурное обсуждение проблемы. Гвалт стоял такой, что случайно заглянувший в этот момент в зону А-6 человек наверняка бы решил, что попал в филиал сумасшедшего дома или на разборку между враждующими группами неких сектантов. Но в результате яростных споров, озарений и признаний меньше чем за час принципиальная схема использования вактеров как накопителей и универсальных преобразователей всех основных видов энергии была воплощена в трехмерную голографическую модель и дважды прошла тестирование на Гоблине — мощном компьютерном комплексе, находившемся в распоряжении группы.

Велисевич торжествовал. Теория социона блестяще себя оправдала: за каких-то сорок минут было сформулировано жизненно необходимое решение, над которым бились сотни людей в разных концах света не один год. Это был прорыв! Это была победа! Об этом было не стыдно доложить на совете самому профессору Нганакаа.

— Теперь я верю, что нам тебя послало само провидение! — гудел Павел, радостно тиская красного как рак Ежи.

— Так не бывает, но это случилось, — растерянно разводил руками Валдис, обращаясь ко всем и каждому в отдельности. С ним соглашались, понимающе хлопали по плечу и говорили, что это пройдет.

Каллахен не сводила с Ежи восхищенного взгляда и все повторяла:

— It’s wonderful! Excellent! You’re clever boy![25]

— Мы знали, что решение где-то рядом, но чтобы настолько просто?! — хором говорили разрумянившиеся от словесных баталий Михал и Йонка Гржимеки, брат с сестрой из Братиславы.

Ежи млел и нежился в лучах нежданной славы, но более всего — в теплых и ласковых взглядах рыжей красавицы. Он даже рискнул сформулировать про себя фразу, которую собирался сказать после заседания техсовета: «Стейси, может быть, ты не откажешься поужинать со мной сегодня вечером?» Ежи так размечтался, что не сразу уловил смысл сообщения по громкой связи, прервавшего поток восхищений и поздравлений:

— Господа Велисевич и Костецки приглашаются на технический совет в зону X-001, уровень минус три.

Веселье мгновенно стихло. Посерьезневший Шкипер оглядел распаленные, с горящими глазами физиономии подчиненных, вздохнул и кивнул Ежи:

— Идем, друже. Мы призваны изменить историю Земли, и мы это сделаем!

Если бы Павел знал в тот момент, насколько его слова окажутся пророческими, наверное, он поостерегся бы их произносить.

Орбитальный комплекс МИС-4*

16 августа 2060 года, 15:15 по СМВ

Памела Дайсон, оператор связи секретариата ООН, заступила на дежурство ровно в три часа по мировому времени, а через пятнадцать минут в зал контроля вошел высокий блондин в комбезе технического персонала. Он молча прошел к терминалу сетевого сервера, развернул на рабочей плоскости ноутбук и подключил его к входной шине сервера.

Памела, девушка решительная и активная, отметила про себя, что парень, похоже, из новеньких, поскольку всех более или менее приметных мужчин орбитального комплекса № 4 мониторинга и связи знала в лицо. А уж на блондинов «западала» неоднократно.

Парень, однако, не проявил к женщинам-операторам (их в зале было четверо) никакого внимания. Он сосредоточенно работал на ноутбуке, изредка поглядывая на экран контрольного монитора сервера.

Памела краем глаза следила за ним некоторое время, потом решила, что непременно познакомится и выяснит причину столь пренебрежительного отношения к равноправному полу. Видали красавчика?! Даже не поздоровался, не улыбнулся! Это оскорбительно! Равноправие полов узаконено Комиссией по этике ООН!..

Неизвестно, сколько бы еще Памела накручивала себя перед уже запланированной встречей с «красивым негодяем», но в этот момент на ее контрольном дисплее вспыхнула и замигала алая надпись «Break off communication!».[26] Памела несколько секунд бессмысленно таращилась своими голубыми глазами на этакое диво, потом до нее дошло, что ситуация экстраординарная, и включились навыки оператора.

Забыв про молчаливого «грубияна», Памела лихорадочно работала на сенсорной клавиатуре, пытаясь выяснить масштабы сбоя. Шутка ли, вырубилась связь по каналу «Хронос»! Это была новая секретная линия, защищенная всеми известными способами от несанкционированного доступа. Памела ее сама отлаживала на прошлой неделе вместе с Кирком Туссоном, двухметровым гигантом, похожим на древнего викинга и таким же необузданным в постели. Работа была сделана в установленный срок, и начальник комплекса Стас Медведев лично поблагодарил оператора Дайсон перед всей сменой!

Памела вчитывалась в ползущие по дисплею строки отчета сканирования канала и потому не видела, что и у остальных операторов началась тихая паника. А поскольку все они работали в индивидуальных звукоизолирующих «коконах», то и в зале в целом не добавилось никаких посторонних шумов.

Шум поднялся в эфире. Не шум, а настоящий бедлам. Один за другим отключились почти все каналы правительственной связи, и главный офис ООН в Москве, переехавший туда ровно десять лет назад из Нью-Йорка, ослеп и оглох.

Ситуация складывалась взрывоопасная. Безопасники быстро вычислили, что причиной сбоя явился орбитальный комплекс МИС-4, специально переоборудованный около года назад для нужд ООН. Начальник Службы информационной безопасности главного офиса по аварийному каналу вызвал начальника комплекса.

— Стас, ты в курсе, что у тебя творится?

— Да, Степан, уже разбираемся.

— Но ведь такого не должно было случиться? Чтобы все каналы сразу…

— Пока могу сказать лишь, что это сбой не технический.

— Значит — диверсия?

— Вероятно. Но где сидит исполнитель, еще не вычислили.

— У вас он, Стас! Мои ребята уже просчитали.

— Будем искать…

* * *

В зал контроля, где дежурила Памела, вошли два сотрудника безопасности. Один остался у дверей, а второй направился прямо к блондину, который продолжал как ни в чем не бывало строчить на ноутбуке. Девушка заинтересованно повернулась к ним, но в этот миг освещение в зале погасло. И хотя контрольные экраны и дисплеи по-прежнему светились, перепад в освещенности оказался настолько резким, что люди в зале временно ослепли и потеряли ориентацию.

Чего нельзя было сказать о блондине и шедшем к нему безопаснике. На действиях обоих переход к почти полной темноте никак не отразился. Едва безопасник оказался в пяти метрах от терминала сервера, он вскинул руку с оказавшимся в ней неизвестно откуда странным прибором, похожим на электродрель. Только вместо сверла там наливался нестерпимо синим светом длинный восьмигранный кристалл. В следующий миг с торца кристалла сорвалась сияющая сапфировая капля и метнулась прямо в спину блондина.

Однако его возле терминала уже не было. Каким-то невероятным образом он оказался в трех метрах справа от безопасника, а в руках его появились два тонких, слегка выпуклых диска.

Ослепительно синяя капля описала совершенно уж немыслимую траекторию, пролетев буквально в паре сантиметров от панели сервера, и через секунду повисла, чуть подрагивая, на полпути между противниками. «Дрель» в руке безопасника также была направлена на блондина. Тот слегка развел под углом диски, и между ними вспыхнуло крохотное солнце шаровой молнии. Все замерли. Никто из бойцов не решался начать новую атаку.

— Ты проиграешь, брат, — наконец бесстрастно произнес безопасник. Синяя капля дрогнула и сдвинулась вперед на несколько сантиметров.

— Это не имеет значения. Программа выполнена, — тоже странно, с придыханием ответил «техник». — Мы умрем оба. — И его шаровая молния метнулась, огибая сияющую каплю, к безопаснику.

Они поразили друг друга одновременно. Синяя капля вонзилась блондину между глаз, и он тряпичной куклой свалился на пол. Шаровая молния в свою очередь проделала дыру величиной с кулак в груди безопасника, отбросив его на стену зала. Тело ударилось о стальной рангоут и рухнуло ничком.

В зале вспыхнул свет. Вся схватка длилась не более десятка секунд, и никто из присутствующих ее так и не увидел. Все узрели только два трупа. Безопасник, стоявший у входа, спокойно подошел к блондину, провел вдоль тела небольшим приборчиком — регистратором биоэлектрической активности.

— Все в порядке. Биотех нейтрализован, — бросил он в усик рации и склонился над телом напарника.

В зал буквально хлынули люди. Совершенно ошалевших от впечатлений девушек-операторов быстренько вывели из помещения в сопровождении сотрудников медблока. К мертвым телам подошли трое мужчин в форме космических сил ООН. Безопасник перевернул погибшего коллегу, и тогда стало видно, что рана его имеет странный вид: вместо обугленной плоти все увидели оплавленную и побуревшую массу, похожую на силикон.

— Жаль, — произнес один из троих, седовласый, с жестким и властным лицом, с шевроном капитана на плече. — Хороший был боец.

— Серия биотехов «Витязь» до сих пор себя полностью оправдывала, — согласился второй, с нашивками старшего помощника.

— Она и теперь не подвела, — откликнулся третий.

— Откуда у него такое необычное оружие? — Седовласый указал на лежавшие возле «диверсанта» диски.

— Похоже на активный модуль горнопроходческого комплекса, — сказал старпом.

— Что-то не похож этот биотех на рудокопа…

Все посмотрели на труп блондина, который безопасники укладывали на носилки. Идеально красивое лицо биотеха не исказила маска смерти, лишь кожа в том месте, куда попал заряд «электродрели», приобрела неестественный синеватый цвет.

— Разберитесь с ним как можно скорее, — распорядился седовласый. — До сих пор никому еще не удавалось перезагрузить личность биотеха! И вот — нате вам!..

— Сделаем в лучшем виде, Стас, не беспокойся, — обернулся один из них.

— Да уж, не беспокойся! — Начальник комплекса покрутил в сомнении головой и покосился на старпома. — Выяснили, чего он натворил?

— Вирус, запущенный клоном, блокировал, точнее, замкнул на себя все каналы связи с комплексом «Хронос». По сути, обыкновенная «пиявка», но уж больно мудрено сделанная…

— Ладно, подробности — в отчете мне на стол через час! А пока все думайте, как будем оправдываться перед председателем Совбеза за весь этот кавардак!

Плато Шира, предгорья Килиманджаро

16 августа 2060 года, 18:33 по СМВ

Профессор Нганакаа в последний раз просмотрел весь план эксперимента «Хроноскоп», откорректированный после «исторического» техсовета две недели назад, и снова убедился, что ошибки быть не может. Проблема действительно теоретически была решена. Найден план спасения планеты от Столкновения. Если сегодня все пройдет гладко, можно будет спокойно докладывать «наверх» и примерять китель действительного члена Совета безопасности ООН.

Когда группа Велисевича выдала схему использования вактеров как накопителей и преобразователей энергии вакуума с КПД порядка восьмидесяти пяти процентов, Мбонга долго не мог в это поверить и заставил «головастиков» дважды все обсчитать в его присутствии. Но решение оказалось верным. И основу его заложил этот разгильдяй, новый первый помощник со своим «контуром обратного перехода».

«Стар становлюсь, — посетовал на себя профессор, мелкими глотками прихлебывая остывший пейотль. — Неужели я так в нем ошибся? Этот парень не по годам умен! Надо же додуматься до такого…» Теперь Мбонга даже был рад, что все так обернулось, и что помощник оказался не злопамятным. Он так обрадовался, когда профессор объявил об изменении плана эксперимента, и тут же предложил себя в качестве добровольца. Теперь надо было выбрать «хронавта». После долгих препирательств решили, что лучше всех справится с задачей Анатолий Бурков: молод, бесстрашен, физически крепок, психически устойчив и с соответствующим образованием, позволяющим адекватно оценивать ситуацию «там».

«Там»! — Мбонга хмыкнул. Как быстро человек, однако, осваивает новое информационное пространство. Это многозначительное «там» теперь повторяли на каждом углу самого большого в истории цивилизации научного комплекса. При этом никто толком не смог бы объяснить, что он имеет в виду, но продолжал кивать и поддакивать собеседнику: да, конечно, прорыв в неведомое наконец свершился, и скоро мы все узнаем, что происходит «там», по ту сторону… чего? В том-то и загвоздка, что последнего не понимал никто!

Профессор вздохнул, отставил почти пустой стакан и нажал клавишу селектора. В ту же секунду в дверях кабинета бесшумно возник секретарь.

— Уно, подготовь всю документацию по «Хроноскопу» для предварительного отчета в СКБ и — копию — лично для господина Роулинга.

— Когда отправить отчет, сэр?

— Разумеется, после эксперимента.

Уно так же неслышно исчез, а Мбонга покосился на консоль интера и решил пока не звонить председателю Совбеза, потом кряхтя вылез из-за стола и направился в дальний угол кабинета, где тускло светился прямоугольник персонального лифта.

Ровно в девятнадцать часов по стандартному мировому времени зона X наполнилась движением, гулом голосов, треском статических разрядов на внешних контурах «Хроноса» и шипением контрольных клапанов системы охлаждения. Безо всякой суеты люди заняли свои места. Отдельная команда из шести человек в защитных скафах поднялась на круглую площадку, диаметром около пяти метров, смонтированную накануне буквально за сутки слева от главной колонны генератора. Посередине площадки возвышался кубический постамент в половину человеческого роста, а над ним на высоте около двух метров, будто невесомый, завис серебристый икосаэдр — первый из вактеров, переданный в распоряжение проекта. По личному приказу господина Роулинга.

Сводная группа физиков и энергетиков почти две недели перенастраивала и отлаживала вактер по схеме, предложенной группой энергетического обеспечения с применением «контура Костецки», как теперь именовали изобретение поляка. Вроде бы все сделали правильно, тесты показали стабильный экспоненциальный прирост энергоресурса генератора риманова пространства, и ко времени начала эксперимента необходимый запас энергии был создан: внутри шести «обсадных» колонн генератора сейчас плескался океан, мощностью в несколько сотен мегаватт.

— Как вы думаете, сэр, этого количества хватит, чтобы сходить «туда и обратно»? — тихо поинтересовался из-за спины Нганакаа главный инженер проекта, тощий и вечно угрюмый голландец Викк Ван Дамм.

— Вообще-то этот вопрос должен был задать вам я, — сурово отрезал начальник проекта, не поворачивая головы.

— По расчетам, хроносфера диаметром три метра продержится в стабильном состоянии пятьдесят две минуты, что в два и три десятых раза перекрывает запланированное время, — сухо и ровно отчеканил стоявший рядом с профессором секретарь.

— Ну что, господа теоретики, приступим? — громко раздалось от входа в зону.

Анатолий Бурков, бодрый и улыбающийся, остановился перед начальством, возбужденно потирая руки.

— Вы готовы, господин старший исследователь? — прищурился профессор. — Не передумали?

— Еще чего! — отмахнулся Бурков.

— В таком случае, идем! Надо тебя раздеть. — Костецки взял его за локоть. — На этот раз тебе придется путешествовать голым.

— Это еще почему?!

— Я не уверен, что параметры перехода для биологических и искусственных объектов полностью совместимы.

— И что, по-твоему, может со мной случиться?

— Что угодно. От аннигиляции до дезинтеграции.

— Шутить изволите, пан Костецки?

Вдвоем они поднялись на площадку и остановились перед постаментом.

— Снимай одежду и клади вот сюда. — Ежи похлопал ладонью по краю куба. — А сам садись посередине, лучше — в позу эмбриона.

— Это как?

— Подтяни ноги к животу, лбом упрись в колени и обними их руками.

Бурков хихикнул, но указания выполнил.

— И что теперь? — спросил он глухо.

— Жди. А… «там» действуй по обстоятельствам. Хотя я бы на твоем месте с этого места не уходил. Просто… осмотрись, что ли? Сними показания датчиков, запиши свои ощущения на диктофон и… жми большую красную кнопку. — Поляк смотрел на нового друга тревожно и настороженно, словно предчувствовал какую-то неясную опасность.

— Все будет пучком, пан Костецки! — пробурчал тот. — Давай начинай, а то холодновато что-то.

— Хорошо, Анатолий. — Ежи повернулся к людям в скафах. — Все в порядке?

— Мы отъюстировали еще раз датчики хрономодуля. Теперь не должно быть никаких неожиданностей, — ответил один из них. — Уходим! — махнул он рукой остальным.

Все покинули площадку и присоединились к профессору и главному инженеру за подковой терминала управления.

— Внимание! — раздался по громкой связи металлический, лишенный интонаций голос. — Эксперимент «Хроноскоп». До запуска генератора риманова пространства остается одна минута! Даю обратный отсчет…

Икосаэдр вактера вспыхнул ослепительным светом, и словно в ответ засветились две основные колонны «Хроноса». Волны пульсации сначала нехотя, потом все быстрее заскользили по ним снизу вверх. Маленькая на таком расстоянии фигурка, скорчившаяся на постаменте, казалась абсолютно беззащитной перед мощью просыпающейся стихии. Скорость пульсации быстро нарастала, возник и тоже стал набирать силу низкий басовитый звук. Источник его определить было невозможно, создавалось впечатление, что гул порождает весь объем циклопического зала.

— Девятнадцать… восемнадцать… семнадцать…

Металлический голос теперь с трудом прорывался сквозь светозвуковую феерию. Ежи покосился на потную шоколадную лысину шефа, перевел взгляд на площадку, почти утонувшую в волнах плотного жемчужного света. «А вдруг мы ошиблись? — вспыхнула в мозгу предательская мысль. — Вдруг ошибся я? И сейчас разряд генератора просто испепелит, разнесет на атомы этого веселого и доброго русского?..»

— Десять… девять… восемь…

«Ты не имеешь права сомневаться! — прикрикнул он на себя. — Если не ты, то кто же? Они поверили в тебя! Параметры просчитаны на десять раз…»

— Четыре… три… два… один… зеро!

С колонн генератора сорвалось бледно-зеленое полотнище разряда и ударило в икосаэдр вактера. Мгновенно образовавшийся такого же цвета купол накрыл площадку с человеческой фигуркой на постаменте, и разом все стихло. Исчезла световая пляска, пропал давящий на уши низкий гул, рассеялся бледно-зеленый купол, и все увидели, что площадка опустела. Ни тела, ни одежды.

Несколько секунд все молчали.

— Ну вот, первая часть эксперимента прошла успешно, — хриплым от волнения голосом сказал профессор Нганакаа.

— Откуда вы знаете? — также хрипло откликнулся Ежи.

— Предполагаю, — жестко отрезал начальник проекта. — И вам советую! — Он взглянул на цифровое табло таймера над входом в зону X. — О результатах мы узнаем максимум через… двадцать минут.

— Почему двадцать?

— Я приказал установить на хронодатчике время автоматического возврата. Чтобы избежать неприятных неожиданностей.

— Каких еще неожиданностей? — На Костецки было жалко смотреть.

— Например, дезинтеграция объекта в момент перехода…

— Этого не должно случиться!

— И все-таки я предпочел подстраховаться. — Нганакаа повернулся к секретарю. — Уно, принесите мне стакан пейотля.

Молодой человек как всегда неслышно исчез из зала. Костецки, чтобы хоть как-то отвлечься от дурных мыслей и унять волнение, сказал:

— Господин профессор, извините, давно хотел спросить: а ваш секретарь — кто он?

— В каком смысле?

— Мне кажется, иногда… что он — не человек?

— Уно — биотех последнего поколения. Он ничем не отличается от человека, кроме происхождения и… некоторых психических характеристик.

— Он клонирован?!

— Нет. — Нганакаа раздраженно глянул на помощника. — Если вам так интересно, Уно — искусственный биологический организм. Его ДНК не чья-либо, а заново синтезирована в ПЦР-инкубаторе* из рекомбинантных генов.

— Биоробот!.. — тихо ахнул пораженный Ежи.

— А вы что подумали?

— Ну, я считал биотехов… неживыми, вроде машин…

— Компьютеры с руками и ногами? — мрачно пошутил Ван Дамм, слышавший весь разговор. — Это уже — вчерашний день, парень!

Костецки смутился окончательно. Он и не рад был, что затронул столь щекотливую тему. Но голландец, явно тоже нервничавший, решил видимо просветить «молокососа», по какому-то капризу судьбы оказавшегося его начальником.

— Рекомбинаторика в генном конструировании применяется уже лет десять. После того как Дайкирк доказал принципиальную возможность управляемой обратной транскрипции в искусственной среде, создание н-ДНК превратилось в чисто техническую задачу.[27]

— Вы хотите сказать, что теперь создание живых организмов перестало быть таинством природы? — Ежи не понравился менторский тон главного инженера. К тому же он был воспитан в традиционной католической семье и любое вмешательство науки в промысел Божий считал кощунственным и недопустимым. — Но ведь совместный мораторий ВОЗ и ООН на клонирование любых живых существ никто не отменял?

— А где вы видите клоны? Я же сказал: создание н-ДНК! Того, чего в природе не существует, но могло бы существовать.

— Все равно, это…

Договорить они не успели. По залу разнесся тяжелый вздох, неприятно ударивший по ушам, а в следующее мгновение вокруг площадки с постаментом снова вспыхнуло пульсирующее сияние, принявшее форму шара. Через пару секунд сфера вдруг раскололась со звуком лопнувшей струны и истаяла в воздухе искристыми лоскутами. И все присутствующие увидели на постаменте лежащего навзничь человека.

Костецки опомнился первым и сломя голову бросился к площадке. Следом устремилась группа технического обеспечения эксперимента в скафах. Но неожиданно мимо них вихрем пронеслась тонкая рыжеволосая фигурка и буквально взлетела по крутой металлической лестнице на площадку с постаментом. Каллахен?!.. Никто из мужчин не успел среагировать на девушку. В следующую секунду Ежи рванулся за ней, но командир группы успел перехватить поляка у самой лестницы.

— Стойте, доктор! Туда нельзя!

— Там же Стейси! И Анатолий!..

— Говорю вам, подождите! — жестко повторил техник. — Вблизи вактера может быть опасно.

Костецки настороженно посмотрел наверх. Девушка приникла к Буркову, быстрыми движениями рук будто ощупывая тело — цел ли?.. «Вот, оказывается, как, — растерянно подумал Ежи. — Значит, ее улыбка — лишь знак уважения. А я-то размечтался…» Между тем техническая группа поднялась на площадку, оттеснила Стейси и окружила постамент. Костецки нетерпеливо топтался внизу. К нему присоединились Нганакаа и Ван Дамм, чуть дальше держались остальные участники эксперимента и наблюдатели. Всем не терпелось узнать результат.

— Прошло всего пять с половиной минут от начала эксперимента, — громко проговорил главный инженер. — Значит, Бурков сам нажал кнопку возврата?

— Не факт, — откликнулся за его спиной Велисевич.

— Тогда кто же?

— Абориген например…

— Какой еще абориген?!

— Ну, «тамошний» житель. Обитатель, словом.

— Откуда «там» жители?! Что за ерунду вы городите? — Голландец уставился на физика бешеными глазами.

— А кто же они, по-вашему, динозавры, что ли? — Павел смотрел на него невинным и абсолютно серьезным взглядом.

— Можно подниматься, — объявил сверху командир техников, и ученые дружно затопали по лестнице.

Костецки первым оказался наверху, на секунду задержался возле Стейси, с отрешенным видом прислонившейся к ограждению. Ежи открыл было рот, чтобы сказать что-нибудь ободряющее, но слова застряли в глотке. Девушка неотрывно смотрела широко раскрытыми сухими глазами на постамент, ее губы были плотно сжаты, а пальцы рук сцеплены так, что побелели костяшки. Ежи сглотнул и шагнул к постаменту. Там действительно лежал Бурков. Одетый. И очень бледный. Поляк осторожно прикоснулся к его руке. Анатолий неожиданно вздрогнул и открыл глаза. У присутствующих вырвался вздох облегчения.

— Какое в тебе самочувствие? — хрипло спросил Костецки.

— Двоечник, — попробовал улыбнуться Бурков. — Надо говорить: «Как ты себя чувствуешь?»… А вообще-то хреново!..

— Ты кого-нибудь видел? Или хоть что-нибудь?

— Лучше бы не видел…

— Но что?

— Мистер Костецки! — одернул своего помощника подоспевший Мбонга. — Все вопросы потом. — И начал отдавать распоряжения: — Господина Буркова немедленно поместить в медицинский блок. Всем участникам — спасибо, заканчивайте работу и готовьте отчеты. Завтра утром к десяти ноль-ноль всем быть в зоне X-001 на совещании.

Два рослых парня из медико-биологической группы споро погрузили Буркова на носилки и рысцой направились к выходу из зала «Хроноса». Ежи увязался за ними и, когда остановились у лифтов, снова тронул друга за руку:

— Кого же ты встретил «там», Анатолий?

— Не знаю. Но они были очень похожи на нас…

Двери лифта сошлись, словно укрывая отчаянного русского парня от привычной суетности гигантского научного комплекса. Костецки несколько мгновений постоял, стараясь унять обеспокоенно бьющееся сердце, затем повернул назад, к залу «Хроноса», и вновь замер, наткнувшись взглядом на тонкую фигурку в проеме коридора.

— С ним все будет в порядке, Стейси, я обещаю, — одними губами прошептал Ежи, но девушка, будто услышав его, чуть склонила голову и быстро исчезла в глубине коридора.

Глава 4. «Серые»

Париж, главный офис Совета безопасности ООН

31 августа 2060 года, 11:00 по СМВ

На этот раз Большой зал Совета безопасности ООН, обычно пустой и гулкий, был забит до отказа. Даже дополнительные навесные балкончики сегодня оказались заполнены чуть не за два часа до начала заседания. Тема заседания оказалась настолько важной и животрепещущей, что члены Совета посчитали резонным сделать его открытым для прессы. Центральный подиум с полукруглым столом заседаний для действительных членов Совбеза пока пустовал. Лишь изредка на нем появлялись неслышно снующие в общем шуме, быстрые и деловитые секретари, раскладывающие папки с копиями документов, да техники, настраивающие индивидуальные интеры заседателей.

Председатель Совбеза Фрэнк Роулинг наблюдал за всей этой суетой по монитору в своем кабинете, покуривая любимую трубку. Напротив него в удобном кресле разместился большой рыхлый человек, облаченный в светлый полотняный костюм старомодного покроя. Гость тоже курил — длинную и толстую черную сигару с золотым ободком возле мундштука. Маленькие поросячьи глазки посетителя, почти утонувшие в заплывших жиром набрякших веках, тем не менее светились живым и недобрым огнем любопытства пополам с завистью и непрерывно рыскали по сторонам, словно пытаясь обнаружить в кабинете нечто запретное или опасное. Обширная складчатая лысина гостя поблескивала бисеринами пота, хотя кондиционер кабинета работал в оптимальном режиме комфорта.

— Не нравится мне эта затея, Фрэнк, — произнес вдруг толстяк неприятным скрипучим голосом, не вынимая сигары из слюнявого рта.

— Что именно тебе не по душе, старина? — благожелательно приподнял кустистую бровь хозяин кабинета.

— Почему именно СКБ должна принять квалитет ответственности по использованию вактеров? Неужели нельзя было оставить приоритет за Совбезом? Это же вполне логично!

— Я понимаю твои опасения. Боишься, что безопасники заберут слишком много власти и станут неуправляемыми?

— Я ничего не боюсь, Фрэнк! Ты знаешь, — оскалился гость. — Я переживаю за тебя. Что если этот индус спустя какое-то время покусится и на твое кресло? На его месте я бы так и поступил!

— Джамар весьма щепетилен в подобных вопросах, — отмахнулся Роулинг и прищурился на собеседника. — Сдается мне, ты о себе печешься, Карлос. Прикидываешь, что будет с твоими «грязными» заводами, если в этом кресле окажется другой?

Карлос Кастилья дон Аламос, владелец транснациональной корпорации «Cold Fusion Reactions Inc.»,[28] занимающейся изготовлением дешевых, но экологически «грязных» реакторов в основном для слаборазвитых стран Африканского континента и Океании, был давним приятелем председателя Совета безопасности еще в пору работы последнего в должности президента Международного атомного комитета. Вдвоем они тогда провернули немало дел по левым поставкам сырого урана негритосам и папуасам. А когда Роулинг пересел в кресло повыше, толстяк Аламос и вовсе почувствовал полную безнаказанность. Он даже сумел приобрести в личное пользование настоящий вактер через подставную фирму, лицензированную не без участия председателя Совбеза! И установил его в своем замке в Боливийских Андах в качестве индивидуального энергоблока, замаскированного под мини-гидроэлектростанцию на одной из многочисленных безымянных горных речек. И вот теперь, если проект решения Совета безопасности ООН о передаче квалитета ответственности по использованию вактеров Службе космической безопасности будет утвержден, Карлосу придется расстаться и со своим вактером. Причем добровольно, иначе есть риск попасть в «черный список» безопасников, а там и до расследования недалеко…

— Мы с тобой не альтруисты, Фрэнк. И никогда ими не были, — недобро усмехнулся дон Аламос. — Я могу остаться не только без вактера и бизнеса, но и свободу потерять. А своя шкура мне дороже всего! Скажи, мы можем как-то повлиять на решение Совета?

— Боюсь, что нам не найти таких аргументов, чтобы перевесили один главный, — покачал головой Роулинг, не отрываясь от монитора. — «Хронос» — единственная возможность человечества спастись от Столкновения, а вактеры необходимы для накопления энергии. «Головастикам» Мбонги все же удалось переделать их. И, к сожалению, это правда!

— Дьявол! Неужели нет альтернативы?!

— Увы, старина. Иногда случается и такое. А умирать никому не хочется. Так что пусть их, согласимся под неопровержимыми доводами и, пока еще есть время, будем искать другой выход. — Председатель отложил погасшую трубку и поднялся. — Всё, приготовления закончены. Идем, Карлос, история не должна вершиться без нашего участия, даже если нам с ней не по пути!

— Значит, говоришь, будем искать другое решение проблемы? — Дон Аламос с трудом выбрался из кресла и швырнул недокуренную сигару в пепельницу. — Тогда я, кажется, смогу предложить вскоре кое-что. Тебе должно понравиться! — Он осклабился. — Идем, поучаствуем в этом балагане.

Оба покинули кабинет одновременно, но разными путями. Толстяк Карлос вышел через боковую дверь и оказался у служебной шахты лифта, а Роулинг прошел через приемную, бросив дежурному референту:

— После заседания вернусь. Записывать все звонки и почту. Все встречи переносятся на завтра!

Молодой человек за интером секретаря молча кивнул и снова углубился в чтение каких-то документов. Поэтому он и не заметил, как в глубине кабинета шефа мелькнула странная серая, будто полуразмытая фигура. Она двигалась настолько стремительно, что ни датчики движения, ни тепловые сенсоры сторожевой системы кабинета, настроенные на обычные скорости земных существ, поначалу не отреагировали на присутствие постороннего. Фигура замерла на несколько мгновений возле рабочего места председателя Совбеза. Сам собой вспыхнул и погас через пару секунд экран интера и осветил на миг лицо пришельца, лишь отдаленно напоминающее человеческое. Только после этого система охраны очнулась и выдала на пульт сигнал тревоги, но было поздно. Незнакомец отвернулся от стола, будто вывернулся внутри себя, сделал шаг в сторону и исчез.

Плато Шира, предгорья Килиманджаро

31 августа 2060 года, 15:15 по СМВ

Костецки устало откинулся на спинку стула и потер кулаками саднящие глаза. Всю последнюю неделю после эксперимента «Хроноскоп» он почти не спал.

Запуск в иновременье, который поначалу все сочли удачным, очень скоро показал свою истинную сущность. Первой неожиданностью стало резкое ухудшение здоровья Анатолия Буркова. Уже находясь в реанимационном блоке, подключенный к СБЖО — системе базового жизнеобеспечения, он вдруг резко побледнел, покрылся странными синеватыми пятнами и потерял сознание. Компьютер констатировал глубокую вегетативную дисфункцию всего организма.[29] Но несмотря на все усилия медиков вывести из комы русского ученого до сих пор не удалось.

Стейси Каллахен, едва узнав о тяжелом состоянии Анатолия, примчалась в реанимационный блок и заявила, что сама будет ухаживать за русским. Никакие уговоры и аргументы на нее не подействовали, даже личное распоряжение грозного Нганакаа. Профессор, взбешенный строптивостью подчиненной, уже готов был подписать приказ об увольнении англичанки, но тут вмешался Ежи. На правах первого помощника он без приглашения вошел в кабинет Нганакаа и покинул его лишь спустя полчаса. О чем говорили два главных человека «Хроноса», так и осталось неизвестным, но вопрос о присутствии Стейси в реанимационном блоке больше не поднимался, и девушка теперь сутками не отходила от постели Анатолия, быстро освоив управление всей установленной в блоке аппаратурой. А Костецки каждый раз, навещая друга, подолгу молча сидел рядом, потом так же, не говоря ни слова, целовал девушке руку и уходил.

Второй неприятностью стало появление в комплексе привидений. Поначалу отдельные сообщения, не связанные между собой, поступали в основном от технического персонала, занятого проверкой и отладкой систем жизнеобеспечения комплекса. Эта гигантская разветвленная сеть коридоров, шахт, колодцев и бункеров по своему объему, пожалуй, даже превосходила объем обитаемой части «Хроноса». Невзирая на многоуровневую защиту, мелкие обитатели из внешнего мира — вроде тараканов, скорпионов, змей, грызунов — умудрялись проникать внутрь комплекса и периодически пугали дежурных техников, набранных в основном из местного населения.

Поэтому когда один из чернокожих электриков, серый от страха, вдруг ввалился в дежурное помещение, вопя: «Monster! Awful ghost!»,[30] оператор решил, что парень пьян, и отправил его в медотсек на освидетельствование. Однако никаких следов алкоголя, равно как и наркотиков, в крови у техника обнаружено не было, а ментальное сканирование наоборот показало, что тот действительно видел какое-то непонятное существо в трансформаторном блоке жилой зоны. Однако охранные системы не зафиксировали при этом никакого постороннего движения. Происшествие сочли курьезом. Но вслед за первым случаем сообщения и свидетельства посыпались как из рога изобилия. И не только от техников.

Ежи сам вчера столкнулся с призраком по пути в лабораторию. Тварь, напоминающая одновременно гиену и крокодила, буквально прыгнула на него из ниши аварийного эвакуатора. Против воли Ежи шарахнулся к стене, закрываясь руками. Призрак пронзил его насквозь, и ученый на мгновение почувствовал противный холод в районе солнечного сплетения, будто кто-то плеснул на живот ледяной водой.

Профессор Нганакаа, всерьез обеспокоенный странным явлением, объявил «мобилизацию всех свободных мозгов» для объяснения феномена. Но Ежи не откликнулся на призыв. Он был целиком занят решением загадки состояния своего друга Буркова. Точнее, он уже знал, что произошло с Анатолием, но не мог придумать, как прекратить это.

За спиной Костецки мягко прошелестела раскрывшаяся диафрагма двери.

— Как дела, друже? — Велисевич выглядел не лучше поляка: многодневная щетина, набрякшие веки. Он встал слева от терминала «Гоблина», за которым работал Костецки, и уставился на медленно ползущие по экрану разноцветные кривые. — Есть наметки?

— Не знаю, — Ежи ткнул пальцем в нижнюю часть экрана. — Видишь, какой у него дисхроноз* на уровне синапсов? Полное впечатление, что тело живет сразу в нескольких временах!

— Но такого же не может быть! Он бы уже давно умер…

— А он и так почти не живой.

— Что же делать?..

— You see, Paul, it turns out that we were all wrong! — Костецки от волнения не заметил, что перешел на английский. — We were all wrong![31]

— Well, what of it?[32] — нахмурился Велисевич. — Безвыходных положений не бывает, — добавил он по-русски.

— Думаю, что Анатолия может спасти только «Хронос», — отсутствующим голосом произнес Ежи. — Понимаешь, мы думали, что векторный сдвиг происходит лишь на границе хроносферы! А выходит, и внутренний объем тоже подвержен этому.

— Тогда и внешний — тоже.

Костецки непонимающе уставился на Шкипера.

— По-моему, нашествие призраков есть не что иное как остаточный эффект работы «Хроноса», — пояснил тот. — Возможно даже, все эти твари — эхо-матрицы неких реально существующих прототипов «оттуда». Ведь контакт был?.. Я бы даже не удивился, если бы вдруг обнаружилось, что на время «отсутствия» Анатолия здесь появлялся его материальный аналог «оттуда».

— Но в расчетах этого эффекта нет!

— Значит, надо все пересчитать заново.

— Хорошо, — Ежи сжал кулаки, — но твоя гипотеза все равно не объясняет, что произошло с Анатолием? И как его спасти?

— Твоя — тоже. Думаю, что все же правильней будет сделать перерасчет хроносферы с учетом новых обстоятельств, иначе при переносе планеты мы можем получить катастрофу галактического масштаба! — Велисевич примирительно положил свою тяжелую длань на узкое плечо поляка. — Давай-ка, друже, поспим часов пять-шесть, а уж потом — на свежую голову…

— Ты прав, — нехотя кивнул Костецки, — мозги от стимуляторов совсем отупели… Только, боюсь, придется воспользоваться услугами медиков. Сам я не засну.

— Есть одно проверенное средство, — подмигнул Шкипер. — Горилка называется. Идем ко мне, ради такого дела вскрою свой НЗ.

Джакарта, штаб-квартира Службы космической безопасности

1 сентября 2060 года, 22:17 по СМВ

Джамар Шактибинду стоял у панорамного окна своего кабинета и любовался игрой красок закатного океана. Световая феерия, порожденная интерференцией солнечных лучей на поверхности воды, завораживала. Директор СКБ в который раз прокручивал в голове вчерашнее заседание Совета безопасности ООН и снова убеждал себя, что все сделал правильно.

Не было другой структуры на Земле, способной одновременно использовать и контролировать использование вактеров. Точнее, измененных вактеров. В этом-то и загвоздка! Собственно, в своем новом качестве эти уникальные приборы превращались, по сути, из сверхчувствительных датчиков и универсальных трансформаторов в грозное оружие… если кто-нибудь придумает способ мгновенного высвобождения накопленной вактером энергии. А рано или поздно такой найдется, можно не сомневаться.

Вот нашелся же этот молодой парень, поляк, сообразивший, как превратить вактер в мощнейший аккумулятор с практически бесконечным ресурсом. Наверное, он даже не осознает, какую услугу оказал всему человечеству! Ведь теперь летящий из пустоты страшный и огромный Гость перестал быть смертельно опасным. Теперь Земля успеет накопить достаточно энергии для создания хроносферы и «отскочить» в сторону, уступив пришельцу дорогу, а затем вернуться к привычной жизни в своем времени.

Проект «Большой Прыжок». Совершенно фантастический еще месяц назад план спасения от гибели вдруг стал реальностью. Перенастройка сети вактеров в околоземном пространстве уже началась, до решения Совета безопасности. Через месяц-полтора она закончится, вактеры будут объединены в специальную сложную единую сеть и начнут накопление энергии вакуума. Оставшегося до Столкновения времени должно хватить с избытком, если все пойдет, как задумано. Конечно, неизбежно возникнут какие-то непредвиденные ситуации и проблемы технического плана, но главное, решение было принято единогласно, и с одобрением его общественностью не должно быть никаких сюрпризов. Когда речь идет о жизни и смерти, всяческие распри и недовольства забываются — это закон природы, закон выживания. Водяное перемирие в джунглях во время большой засухи обычная вещь: рядом пьют и лев, и лань, и никто не смеет обидеть слабого.

Правда, смущал очень странный и короткий разговор с председателем Совбеза, состоявшийся сразу после голосования. Роулинг говорил, будто и сам сомневался в своих словах.

«Молодец, Джамар! Все правильно рассчитал, комар носа не подточит. Однако есть и другой вариант решения…»

«Что ты имеешь в виду, Фрэнк?»

«Можно ведь использовать „Хронос“ и как пушку…»

«Не понимаю…»

«Ну… не сферу создавать, а луч… „Выстрелить“ темпоральным лучом по этому долбаному гостю — и вся недолга! Еще и энергию сэкономим…»

«Погоди, кто подал тебе эту идею? И почему ты не вынес ее на всеобщее обсуждение?»

«Какая разница — кто?.. Сам придумал. Только что…»

«Фрэнк, ты же знаешь, что я всегда чувствую ложь!..»

«Экстрасенс хренов!.. Ладно, ассоциация у меня возникла. Помнишь опыт в Гренландии в пятьдесят четвертом? Тогда ведь тоже лучом пальнули…»

«Откуда у тебя информация?..»

«Говорю же — ассоциация… Впрочем, как знаешь. Мое дело — предложить!»

«Поздно, Фрэнк. Решение принято…»

В тишине кабинета раздался мелодичный сигнал вызова спутниковой связи. Директор СКБ с сожалением оторвался от созерцания заката и вернулся к столу, тронул сенсор на панели интера.

— Слушаю!

Экран связи осветился, но изображения не появилось. Абонент на другом конце пожелал остаться невидимым.

— Джамар Шактибинду? — Голос говорившего был почти лишен интонаций, так что не понятно было, спрашивает он или утверждает.

— Да, это я. С кем имею честь?

— Неважно. Вам не следовало брать на себя ответственность по вактерам. Это может иметь опасные последствия.

— Для кого?

— Для вас. И для всей вашей Службы…

— В чем она заключается? — Джамар не стал допытываться до источника, важнее был сам факт предупреждения.

— Вас могут ликвидировать. И вас лично, и всю Службу.

— Ну, это вряд ли… Кто же все-таки говорит?

— Не имеет значения. Вы предупреждены. Миссия выполнена.

Связь прервалась. Директор некоторое время не мигая смотрел на потухший экран, анализируя разговор, потом ткнул сенсор вызова:

— Личи, зайди ко мне!

Начальник охраны СКБ Артур Личи, невысокий блондин субтильного вида, больше похожий на подростка, чем на мастера рукопашного боя, каковым и был в действительности, явился незамедлительно, будто ждал за дверью.

— Что случилось, шеф?

— Был звонок. Только что. По секретной линии. Абонент неизвестен.

— Понял…

— Передано предупреждение для всей Службы. Скорее всего, пустышка, но пренебрегать не стоит. — Шактибинду в упор посмотрел в спокойные льдистые глаза главного секьюрити. — Слишком многое поставлено на карту, и слишком велика ответственность, возложенная на нас. Если вдруг что-то пойдет не так, времени на исправление ошибки может не оказаться.

— Все ясно, господин директор. — Личи остался невозмутим. — Разрешите идти?

— Действуй!

— «Двойку» к кабинету директора! — выходя, бросил в усик рации начальник охраны. — Объявляю «красный режим» по всему зданию Службы!

Шактибинду после его ухода повел себя весьма необычно для руководителя всепланетной организации. Он вышел на середину кабинета, опустился на мягкое, пружинистое покрытие пола, приняв позу лотоса, и прикрыл глаза. Медитативная техника многажды помогала Джамару найти верное решение в самых сложных и неоднозначных ситуациях. Меньше минуты понадобилось ему, чтобы достигнуть уровня випашьяны,[33] и вскоре схема дальнейших действий и поступков ясно и четко проявилась перед его внутренним взором.

Выйдя из транса, директор СКБ вернулся к рабочему столу и набрал код вызова интера. Спустя пару секунд на экране возникло сосредоточенное, смуглое от загара лицо Зарембы.

— «Тревога А», Антон! — четко произнес Шактибинду и дал отбой.

Базовая станция ВЭС-008 Службы дальнего наблюдения

12 октября 2060 года, 10:12 по СМВ

Юзеф Кринич, начальник технической службы станции, вышел из своей каюты, направляясь в сектор энергетического контроля силовой установки. Впереди него к лифтам двигался какой-то человек в комбинезоне техперсонала. Юзефу он показался незнакомым, но это было неудивительно. Последнее время на станции появлялось много разных специалистов. Воплощение грандиозного плана спасения от Столкновения требовало максимального напряжения физических и душевных сил буквально от каждого. И люди не жалели себя.

Незнакомец первым вошел в лифт и, не оборачиваясь, протянул руку к панели управления.

— Подождите-ка, дружище! — окликнул его Кринич, ускоряя шаг.

Мужчина медленно полуобернулся, как-то неестественно вывернув плечи, и Юзеф на мгновение увидел его темный профиль на фоне светлого проема кабины. Двери лифта тут же сошлись, но Кринич этого даже не заметил. Он стоял в трех шагах от лифта и пытался сообразить, что же в облике незнакомца так поразило его воображение. Ему понадобилось целых пятнадцать секунд, чтобы осознать увиденное: у странного техника не было носа! Совсем.

Юзеф задумался. «Без носа. Кто же он?.. Биотех? Вполне может быть. Но тогда он просто обязан был подчиниться моему окрику. Биотехи феноменально послушны — это в них заложено на генетическом уровне. Да, но все же откуда такой дефект?.. Хотя он мог лишиться носа во время работы. Но после такой травмы его обязательно отправили бы на восстановительный цикл. Комиссия по эстетике весьма щепетильна в вопросах внешнего вида искусственных организмов…»

Так и не придя ни к какому выводу, Кринич решил после смены выяснить у директора станции все про биотехов из обслуживающего персонала и нажал кнопку вызова лифта.

В зоне энергетического контроля вактера уже собралась почти вся бригада наладчиков. Семь человек сгрудились перед небольшим голографическим экраном, отображавшим объемную модель установки. Восьмой же, представительный мужчина в комбинезоне с шевроном работника СКБ, тихо объяснял остальным суть предстоящей работы, помогая себе лазерной указкой.

— …таким образом, если мы перемонтируем первый и третий контуры по предложенной схеме и добавим «контур Костецки» в блок эмиттера, вся установка превратится в один огромный аккумулятор.

— И какова же будет емкость этого аккумулятора? — поинтересовался кто-то.

— Порядка биллиона тераамперчасов при полной загрузке.

— Ого! А не рванет?

— Исключено. Накопление происходит как бы вне нашего континуума, — попытался объяснить безопасник. — То есть вся емкость находится в другом пространстве, а горлышко — в нашем. Горлышко — это и есть вактер.

— Ладно. Лишь бы эта емкость не оказалась воздушным шариком. Или мыльным пузырем, — усмехнулся другой техник с лицом, темным от космического загара.

— Вот наша задача как раз и состоит в том, чтобы этого не произошло, — веско сказал Кринич.

Все обернулись к нему, и безопасник представился:

— Нортон Баллок, специальный агент Службы космической безопасности.

— Юзеф Кринич, начальник этих любопытных ребят.

— Рад знакомству! — Безопасник крепко пожал Юзефу руку. — Ну что, начнем с божьей помощью?

— Не уверен, что всевышний одобрил бы наш проект, — покачал головой Кринич. — Как-никак, попытка прямого вмешательства в его промысел.

— В смысле воздействия на континуум? — улыбнулся Баллок.

Остальные тоже заулыбались, зашевелились и быстро разошлись по своим местам. Юзеф так увлекся новым для него делом, что когда наткнулся в одном из узких технических проходов на давешнего незнакомца, сразу даже не удивился: что он тут делает — в закрытой для посторонних зоне станции? Он хотел было спросить об этом странного человека, но не успел. Незнакомец повернул к нему серое безносое лицо, заглянул в глаза, и Криничу вдруг стало неимоверно тоскливо и одиноко. Тоска была вселенская, безмерная и непреодолимая. Она мгновенно заполнила все существо Юзефа, проникла в каждую клеточку его несчастного тела, превратилась в смысл всей его никчемной жизни и вынесла беспощадный вердикт: жизнь — пустая и бесполезная штука.

Обливаясь слезами от жалости к самому себе, Кринич медленно опустился на металлический пол и прислонился спиной к колонне накопителя, уронив отяжелевшую голову на грудь.

«Серый» тенью скользнул вдоль прохода в сторону узла контроля. Несмотря на внушительные габариты, двигался незнакомец стремительно и почти бесшумно. Единственным свидетельством его пребывания можно было бы посчитать только запах. Слабый, но стойкий, он напоминал одновременно корицу, тмин и мяту с легкой примесью йодной свежести.

Через пять секунд «серый» появился в центре технического зала, где возле контрольного терминала дежурил Нортон Баллок, отслеживая процесс переналадки вактера. Спецагент был хорошо тренирован и почувствовал постороннее присутствие, но адекватно отреагировать не успел. Ему элементарно не хватило времени — слишком быстро действовал незнакомец.

Баллок еще только поворачивался в сторону возникшей угрозы, когда «серый», почти размазавшись в пространстве от скорости, мелькнул мимо него, сделал едва заметный взмах рукой и исчез между колоннами накопителей в другой стороне зала. Тело Нортона завершило оборот, а вот голова качнулась и вдруг, отделившись от шеи, с глухим стуком покатилась по полу. Тело же мягко осело и завалилось под терминал. При этом из страшной раны не вытекло ни капли крови. Срез шеи оказался будто отполированным, словно резали не по живой ткани, а по пластиковому муляжу.

Когда на место происшествия прибыла тревожная группа охраны станции — ее вызвал один из техников, случайно обнаруживший труп спецагента, — то нашла лишь рыдающего начальника технической службы, совершенно невменяемого и безутешного, да еще странный манекен без головы в форме сотрудника СКБ. Правда, техник, наткнувшийся на него, утверждал, что это был самый настоящий труп. Поэтому жуткую находку немедленно отправили в медицинский отсек на вскрытие, а Юзефа Кринича — для принудительного лечения от глубокой депрессии. Зал энергетического контроля и все прилегающие помещения были тщательно осмотрены и обследованы сканерами. Никаких следов, кроме странного ароматического следа, уже почти рассосавшегося, обнаружено не было. Голову агента Баллока также не нашли.

Командир охраны с явным запозданием объявил «красную тревогу» по станции, но ее тут же пришлось отменить, так как выяснилось, что за прошедшие часы от причала ушли как минимум три космолета: два к Луне и один — к Марсу. У совершившего это дерзкое и жестокое преступление оказалось достаточно времени для благополучного отхода.

— Это неслыханно! — ледяным тоном заявил начальник станции Вэн Чуань, сухой длинный и нескладный, в вечно расстегнутом комбинезоне с оттопыренными карманами. — Это самая настоящая провокация, имеющая целью сорвать процесс переналадки вактера и устрашить сотрудников. Куда же вы смотрели, Харрис?

— Мы действовали по инструкции, — хмуро оправдывался командир охраны. — Собранная информация о предполагаемом преступнике позволяет предположить, что он — не человек.

— Ах, позволяет предположить?! — прищурился китаец. — Ну и кто же он, по-вашему, если не человек?

— Скорее всего, биотех…

— А вам разве не известно, что биотехи физически неспособны причинить умышленный вред здоровью человека?

— Ну, при определенных условиях…

— Не говорите ерунды! — оборвал его начальник станции. — Что вы предприняли для расследования?

— Произведено вскрытие… э-э… трупа агента Баллока в присутствии его коллеги, агента Сомова. Посланы запросы в порты «Море Ясности» и «Луна-главная» на предмет проверки всех прибывших на челноках с базовой станции. Проведен химический анализ проб воздуха из зала энергетического контроля вактера.

— И каковы результаты?

— Результаты весьма странные. — Командир Харрис поднял растерянный взгляд на начальника. — Во-первых, то, что было трупом Баллока… э-э… таковым в настоящее время не является.

— Как это? — приподнял бровь китаец. — Выражайтесь яснее, Джон!

— Труп претерпел некую, пока неясную трансформацию, в результате которой теперь трупом, по сути, не является. — Харрис сник. — Я не знаю, как объяснить точнее. Это больше всего похоже на пластификацию, подобную тому, что в начале века демонстрировал Гюнтер фон Хаггинс.

— Но ее же запретили в конце концов?

— А я и не утверждаю, что это пластиноид. Я говорю, похоже… Во-вторых, анализ проб воздуха тоже дал невероятный результат. Во всех обнаружена примесь азота-17, в природе не существующая. В-третьих, просмотр записей камер наблюдения по станции, однозначно доказывает присутствие постороннего объекта в тамбуре аварийного выхода, нижнем техническом коридоре, зале энергетического контроля вактера, главном коридоре жилой зоны и в зале стыковочного модуля, — Харрис замялся, потом продолжил: — Идентифицировать объект не удалось.

— Почему?

— Смотрите сами. — Командир охраны щелкнул пальцами, и над столом вспыхнул перламутровый шар голопроектора. Через пару секунд шар протаял к краям и развернулся в экран.

Вэн Чуань увидел коридор жилой зоны, по которому в разные стороны двигались несколько человек. Все — сотрудники станции. Всех директор знал в лицо. Поэтому не сразу сообразил, что же необычного в возникшей картинке.

— Видите эту серую полосу? — показал Харрис.

— Вижу. Ну и что?

— Это он…

— Кто?

— Объект. Сначала мы тоже думали, что это дефект записи. Но потом… — Командир охраны прошелся пальцами по виртуальному пульту проектора, изображение превратилось в раскадровку. — Вот, смотрите.

На экране в застывшем кадре стала заметна размазанная между двумя людьми человекоподобная фигура.

— Почему он так выглядит? — Китаец пристально рассматривал картинку.

— Он двигался. Все время. Со скоростью около сорока метров в секунду. То есть на каждый кадр съемки приходилось почти два метра движения. Ясно, что при такой скорости изображение практически полностью смазано.

— Человек так двигаться не может! — Начальник в замешательстве пожевал тонкими губами.

— Для биотеха подобная скорость тоже недостижима, — пожал плечами Харрис.

— Тогда кто же это?

— Не знаю. Но сейчас он где-то на Луне. Он был на челноке, ушедшем к «Морю Спокойствия».

Австралия, Квинсленд, район Олд-Корк, Четвертый базовый накопитель

22 ноября 2060 года, 14:15 по СМВ

Вахту на Четвертом накопителе сдавали в штатном режиме. Редкая цепочка сотрудников протянулась от приземистого купола центрального корпуса до кубика станции монорельса. Через пять минут пересмена закончится, и охрана сможет вздохнуть свободней — впереди целых восемь часов тишины.

Здесь, ближе к центру Зеленого континента, редко происходит что-нибудь значительное. Плоская как стол равнина, покрытая серо-зелеными куртинами карликовых акаций с отдельно торчащими бурыми «бутылками» сиркулярий — по-местному, скрэб, — оживала лишь дважды в год, в период дождей. Тогда саванна просыпалась и спешила наверстать месяцы летней или зимней спячки. Под тугими теплыми струями равнина преображалась едва ли не на глазах, являя миру буйство красок и жизненную силу природы. И тогда становилось понятным, почему континент назвали Зеленым.

Сейчас, в ноябре, дожди почти прекратились и установилась ясная жаркая погода, предвестница летней суши. Но растительность пока не желала сдавать позиции и давала возможность порадовать взгляд разноцветными картинами.

Брэд Раскин с трудом оторвался от созерцания пестро-зеленой панорамы и вернулся к терминалу охранного периметра. Его напарник, смуглокожий Уго Санчес, вальяжно развалился в своем кресле, сложив волосатые мускулистые ноги на край пульта интера. Форменная, песочного цвета рубашка мексиканца была расстегнута, открывая не менее волосатый, уже начавший расти живот. Раскин был почти ровесником Санчеса, но выглядел заметно моложе — поджарый, всегда гладко выбрит и аккуратно пострижен.

— На охоту бы сейчас! — Уго заговорщицки подмигнул напарнику. — Кроликов погонять.

— Нам еще восемь часов тут сидеть, — отмахнулся Раскин. — Не искушай.

— Или в Олд-Корк махнуть, к китаянкам массажисточкам!

— Заткнись.

— А я вот в прошлый раз…

Санчес не договорил. На терминале расцвел алый бутон тревоги: кто-то или что-то пересекло границу периметра, и система охраны не смогла его идентифицировать. Брэд мгновенно прыгнул на место оператора, столкнув по пути ноги мексиканца с пульта интера. Пальцы Раскина заученно пробежались по клавиатуре, переводя систему охраны в режим поиска. Через несколько секунд вся территория накопителя превратилась в огромное электронное «глаз-ухо», способное выявить любой движущийся объект массой и размерами сравнимый с мышью.

Брэд взглянул на монитор внешнего обзора: последний человек предыдущей смены почти достиг здания станции монорельса, и больше на открытом пространстве Четвертого накопителя никого из людей сейчас быть не могло. Но на голографической схеме территории быстро перемещался мерцающий красный светлячок — нарушитель продолжал движение к намеченной цели. И цель эта теперь стала ясна обоим операторам охраны: гигантская решетчатая чаша энергоприемника слева от центрального корпуса.

— Включай активную защиту! — рявкнул Раскин на замершего в замешательстве напарника. — Он же сейчас доберется до антенны!

Санчес гулко сглотнул, откинул прозрачный колпачок посередине панели терминала и вдавил большую алую квадратную кнопку. Активная защита — по сути, мощное высокочастотное электромагнитное поле — создавала через систему эмиттеров кольцевой энергетический барьер высотой и толщиной около десяти метров. Любой прибор с электронной схемой при попадании в зону действия барьера выходил из строя, а живое существо теряло способность двигаться из-за мгновенного паралича нервной системы. Дальнейшее же пребывание в зоне грозило гибелью — ток высокой частоты попросту расплавлял все биологические ткани.

Оба оператора буквально впились взглядами в алую точку на голограмме. Она стремительно приближалась к обозначившейся на схеме зеленой границе защитного барьера.

— У него скорость как у гепарда, — просипел Санчес.

— Откуда здесь гепарды? — недоуменно откликнулся Раскин.

— А я почем знаю?

— Включи-ка видео — там должна быть камера, сектор четырнадцать или пятнадцать.

Уго, не глядя, ткнул несколько клавиш, и в верхнем правом углу терминала вспыхнул квадратик экрана камеры видеонаблюдения. Объектив ее был направлен прямо на чашу энергоприемника, и неизвестный нарушитель вот-вот должен был попасть в поле зрения.

Он и попал. Операторы увидели некое размытое пятно, похожее на серый пылевой смерчик. Пятно с потрясающей скоростью пронеслось слева от камеры к невидимому защитному барьеру, вонзилось в него, окутавшись ослепительным ореолом высокочастотного разряда, и исчезло.

— Я так думаю, защита сработала? — неуверенно выговорил Санчес, оглядываясь на товарища.

— Что-то непохоже, — буркнул Брэд, кинув взгляд на голограмму. — Может быть, он просто остановился, поэтому система его и не видит.

— Но барьер-то включен! Где тогда разряд?

— Посылай Самсона, — пожевав губами, решил Раскин. — Как подойдет, отключим поле.

Спустя пару минут на экране возникла фигура в бликующем скафе и трусцой направилась к энергоприемнику.

— Внимание, Самсон! — Мексиканец поправил усик рации. — Критическая дистанция до барьера — сто двадцать метров. Дальше — жди команды.

— Понял, ведущий, — раздался из динамика громкой связи ровный, лишенный эмоций голос. Фигура на экране перешла на шаг, затем остановилась. — Критическая дистанция достигнута.

— Самсон, я отключаю активную защиту. Возможен контакт с неизвестным биологическим объектом.

Уго вздохнул и нажал алую квадратную кнопку. На голографической схеме территории зеленоватое облако вокруг энергоприемника погасло. На экране видеокамеры ничего не изменилось. Бликующая фигура биотеха не шевелилась, впереди тоже не было никакого движения, никакого намека на давешний серый смерчик.

— Похоже, барьер все-таки сработал! — удовлетворенно хмыкнул Санчес.

— Посмотрим. — Раскин скептически поджал губы. — Самсон, иди к энергоприемнику. Докладывай обо всем подозрительном и необычном.

— Выполняю.

Фигура на экране двинулась вперед медленным, скользящим шагом. Биотех успел преодолеть две трети расстояния, когда чаша энергоприемника вдруг вспыхнула, наливаясь ослепительным бело-синим сиянием. Никто ничего не успел сообразить, даже Самсон с его феноменальной реакцией. Сияние спустя секунду стало невыносимым, и камера просто ослепла. Оба оператора, не сговариваясь, кинулись к панорамному окну и увидели: далеко справа от центрального купола накопителя, там, где располагался энергоприемник, зажглась маленькая, злая, бело-синяя звезда. А спустя десяток секунд обрушилась ударная волна, потрясшая башню охраны до основания.

Санчес упал на четвереньки, судорожно вцепившись в нижнюю раму окна. Раскин устоял на ногах, бессмысленно глядя на распухающее серо-желтое облако, возникшее на месте энергоприемника.

— Санта Мария, это же аннигиляция! — прохрипел мексиканец. Колени его разъезжались, и он никак не мог подняться. — Брэд, как же так?!

— А?.. — Раскин наконец вышел из ступора. — Аннигиляция? Откуда?! Так не бывает…

Уго удалось встать на ноги, он рванулся к терминалу, но Брэд опередил.

— Внимание! — Он хлопнул ладонью по сенсору внутренней связи. — Всем сотрудникам Четвертого накопителя. Авария восточного энергоприемника! «Красная тревога»! Все перемещения по территории запрещены до особого распоряжения!..

Джакарта, штаб-квартира Службы космической безопасности

1 декабря 2060 года, 11:05 по СМВ

— Ну и какие же выводы сделали наши «головастики» из всего этого? — Джамар Шактибинду откинулся на спинку кресла и пристально посмотрел на своего заместителя — низкорослого, но неожиданно широкого в плечах Ким Чонджу, отвечавшего в СКБ за информационный и системный анализ.

— Вывод, собственно, один, — кореец говорил по-английски с характерным «лающим» акцентом, — за последние три месяца четко и однозначно проявился вектор деструктивного влияния, имеющего целью максимально замедлить или, в случае успеха, вовсе сорвать проект «Большой Прыжок». Точкой отсчета вектора можно однозначно считать диверсию на орбитальном комплексе МИС-004 в августе этого года. Кроме того, мнемонический анализ происшествий абсолютно точно указывает на наличие единого организующего и управляющего центра…

Директор СКБ нетерпеливо махнул рукой.

— Понятно. А эти, «серые» террористы? Выяснили по ним что-нибудь?

— К сожалению, почти ничего. До сих пор ни одного из так называемых «серых» террористов, то есть непосредственных исполнителей деструктивных актов, задержать или уничтожить не удалось. Вернее, не удалось обнаружить их тела, так как в ряде случаев, как например, при взрыве на Четвертом накопителе в Австралии, гибель исполнителя не подлежит сомнению. По косвенным же данным, «серые» не являются людьми или даже биороботами. Во всяком случае, уровень их «эйч-ти»* значительно превышает общечеловеческий.

Ким умолк, и лишь желваки на широких скулах выдавали напряжение главного аналитика Службы. Шактибинду тоже молчал, выстукивая кончиками пальцев на панели интера какой-то сложный ритм. Вывод напрашивался сам собой: СКБ столкнулась с враждебным проявлением иного разума. Те самые «пугалки» об НЛО, которыми кормилось человечество на протяжении нескольких десятилетий, в одночасье вдруг стали реальностью — жесткой и бескомпромиссной.

— Существует ли хоть какой-нибудь способ противостоять этим «серым»? — нарушил наконец тишину кабинета директор. — Как их отследить? Откуда они приходят?

— Отследить как раз несложно: и камеры, и датчики охранных систем «видят» их, — Ким нахмурился. — А вот остановить… Думаю, лучше спросить об этом наших оружейников.

— Хорошо. Зови Судзиму.

Кореец коснулся клипсы интера на своем правом ухе:

— Чонджу вызывает Хирохито Судзиму. Линия ноль-три…

В ответ ожил дисплей интера директора. На нем возникло скуластое бесстрастное лицо главного эксперта СКБ по вооружениям.

— Я слушаю.

Шактибинду коснулся клавиши ответа.

— Хиро, скажи-ка, твоей команде удалось придумать что-нибудь против «серых»?

— Достоверно — нет, Джамар. — Судзима поджал и без того тонкие губы. — «Серые», конечно, уязвимы, поскольку материальны. Может быть, даже простая разрывная пуля или граната способны их остановить. Все дело в скорости. Они слишком быстро двигаются.

— А полевая защита?

— Как показывает опыт, стандартные электромагнитные поля, включая высокочастотные, малоэффективны. Вероятно, из-за недостаточной мощности. Определенного эффекта следовало бы ожидать от применения векторного магнитного или гравитационного поля. Но генераторы для них слишком громоздки…

— А если использовать лазеры? — перебил японца Чонджу.

— Когерентное монохромное излучение, теоретически, также может быть действенным, — Судзима подчеркнуто обращался только к директору. — Но… повторяю, все дело в скорости противника. Боевой лазер слишком неповоротлив для такой малой и быстрой мишени.

— М-да, все это малоутешительно, — подытожил Шактибинду. — А главное…

Он не договорил. Вспыхнул дисплей экстренной связи, и на нем возник озабоченный Артур Личи.

— Господин директор! Отмечены множественные нарушения охранного периметра здания! Я объявляю «красную тревогу»! Немедленно перейдите в бункер.

— Вот вам прекрасная возможность, Хиро, проверить свои теоретические предположения, — мрачно произнес Шактибинду, быстро пробежав пальцами по сенсорной клавиатуре интера.

Японец молча кивнул и отключился. Ким нерешительно переступил с ноги на ногу:

— Я могу быть свободен?

— Конечно, иди, — кивнул директор, продолжая работать на интере. — Хотя нет, лучше перейдем в бункер вместе. Боюсь, до своего отдела тебе сейчас не добраться.

Он последний раз прикоснулся к клавишам, и пульт интера погас. Вдвоем с корейцем они пересекли огромный кабинет и остановились у дальней стены. Шактибинду вынул магнитную карту и вставил ее в прорезь замка. Тихо зашипев, панель шахты лифта ушла в стену, в кабине вспыхнул мягкий желтоватый полусвет.

Дальнейшие события, как позже показал оперативный анализ ситуации, уложились по времени в несколько секунд, но для непосредственных участников эти секунды превратились в долгие минуты.

Шактибинду и Чонджу почти одновременно шагнули в кабину лифта, и в этот момент панель входной двери в противоположном конце кабинета буквально взорвалась от могучего удара извне. Несокрушимые металлопластовые плиты разлетелись по кабинету излохмаченными ошметками, а вместе с ними сюда же проникло нечто. Больше всего оно походило на облако пыли сероватого цвета и двигалось стремительно и бесшумно. Но для двоих, замерших в кабине лифта, время неожиданно будто сделало исключение и резко замедлило свой вечный бег.

Директор и его заместитель вдруг ясно, во всех подробностях разглядели среди неспешно плывущих по воздуху обломков согнувшуюся у пульта интера человекоподобную фигуру. Главный экран интера внезапно вспыхнул сам собой, и в тот же миг из приемной сквозь пролом на месте входной двери ударил бледный при дневном освещении клинок света и вонзился в серого пришельца. Вернее, в то место, где он только что стоял. Задымилась и тут же вспыхнула спинка директорского кресла, а незнакомец уже был на полпути к лифту. Двигался он не как человек — не шагал, а будто перетекал из одного положения в другое.

Словно завороженный, Шактибинду наблюдал, как «серый», приближаясь, вытягивает вперед верхнюю конечность, которая быстро трансформируется в устрашающего вида ребристую трубу. Джамар понимал, что это оружие и нацелено оно прямо на него, но не в силах был преодолеть странное оцепенение, охватившее все тело. И в то мгновение, когда в глубине трубы открылся зловещий алый глаз, откуда-то сбоку, из-за плеча директора высунулась смуглая жилистая рука, сжимая побелевшими пальцами рукоять страйкера* — оружия нового поколения, счет которому шел буквально поштучный, а доступ к нему имели едва ли десяток-полтора лиц из высшего руководства Совбеза ООН и СКБ. С пирамидальных наконечников страйкера сорвалась тройная бледно-фиолетовая молния, свиваясь в один толстый жгут, и вонзилась в ребристое жерло жуткой трубы пришельца.

И «серый» поплыл! Буквально. Тело его вместе с трубой резко потеряло очертания, исказилось странной судорогой и вдруг прянуло в стороны бесшумной ослепительной вспышкой. Тугая волна невыносимого холода швырнула обоих людей на заднюю стенку лифта, панели кабины покрылись удивительными фестончатыми розетками, моментально превратившимися в белесые дымки, а время скачком вернулось в прежний ритм.

Все вокруг тут же заполнилось грохотом и свистом осколков, вонью горящей синтетики и необычным пряным ароматом. В кабинет ворвалось сразу несколько полуразмытых фигур. Но это были уже бойцы охраны в новейших мимикрирующих комбезах типа «хамелеон». Они мгновенно рассыпались по периметру помещения, перекрывая любые возможные секторы стрельбы. Следом вошел сам Артур Личи с лазерным ружьем на плече. Он с сожалением посмотрел на тлеющие останки директорского кресла, затем обернулся и увидел лежавших в открытой кабине лифта без сознания Шактибинду и Чонджу.

Кивок, и один из бойцов бросился к ним, доставая на ходу серебристое «яйцо» медицинского анализатора. Спустя полминуты обоих начальников привели в чувство, и Личи, вытянувшись по стойке «смирно», бодро отрапортовал:

— Господин директор! Атака неизвестного противника на здание Службы ликвидирована силами внутренней охраны. Уничтожено четверо нападавших, один скрылся. С нашей стороны убиты три человека — два бойца и сотрудник аналитического отдела Алан Киркпатрик. Еще шестеро бойцов и семь сотрудников получили ранения различной степени тяжести. Им оказана первая помощь, медицинский эвакуатор вызван. Материальный ущерб зданию уточняется.

— Спасибо, Артур, — устало кивнул Шактибинду, оглядывая царивший вокруг разгром. — Как же все-таки вам удалось так быстро справиться с этими… «серыми»?

— Честно говоря, не знаю, шеф. — Главный секьюрити перешел на неофициальный тон. — Все наши бойскаутские штучки, что придумали, не сработали. Эти… твари будто знали заранее, где стоят ловушки, и просто обошли их. Думаю, нам крупно повезло. Один из «серых» проник на технический этаж к кондиционерам, единственный выстрел охранника пришелся на магистральную трубу охлаждающего контура, и тварь попала под струю жидкого азота, которая ее обездвижила. Выстрел второго бойца буквально разнес «серого» на куски, которые, впрочем, быстро исчезли — испарились.

— А не кажется ли вам это странным, Чонджу? — повернулся Джамар к корейцу. — Объект, способный без вреда проходить сквозь высокочастотное электромагнитное поле, оказывается подвержен воздействию сверхнизкой температуры!

— Не кажется, — с вызовом откликнулся тот, разглядывая один из обломков входной двери. — Надо будет все заново просчитать и, думаю, ответ найдется. А вот как действует их оружие, я пока даже предположительно не могу сказать. Посмотрите, что он сотворил с метапластиком! — Ким вытянул вперед руку с лохматым куском и сжал пальцы. Обломок моментально деформировался и осыпался на пол тяжелой пылью.

— Впечатляет! — крякнул Шактибинду. — Ладно, разберемся. Продолжай, Артур.

— Ну вот. Второго мы замочили в центральном холле — словил сразу две «термитки» и не смог переварить, — у Личи дернулась щека. — Скотина, двоих наших завалил из своей «пукалки»! Чем уж она там стреляет, я так и не понял, но — убойная зараза! Трое ребят до сих пор в отключке, и неясно, выживут ли.

— От чего все-таки наступила смерть? — мрачно поинтересовался Чонджу.

— От распыления! — так же угрюмо ответил главный секьюрити.

— Как это?

— А вот так же, как с дверью, — Личи кивнул на ошметки, разбросанные по кабинету. — Только ребята сразу в пыль превратились. А еще троим — кому руку, кому ногу оторвало. Плюс четверо сотрудников с аналогичными повреждениями.

— Больше всего это похоже на вырождение межатомных связей. — Кореец повернулся к Шактибинду, по-прежнему стоявшему у терминала интера. — Технология, абсолютно неизвестная на Земле.

Директор никак не отреагировал на его слова, продолжая изучать что-то на дисплее информационного комплекса.

— Третий… «террорист», — снова заговорил Личи, — нарвался на засаду у лифтов уже здесь, на этаже. Вернее, думаю, подставился…

— Это почему? — Шактибинду на мгновение поднял взгляд от интера.

— «Серые» явно стремились нанести нам максимальный урон. Судите сами. Один проник на технический этаж, и если бы не случайность, вполне смог бы добраться до главного реактора. Другой отвлек на себя охрану, ворвавшись в центральный холл, в то время как третий атаковал научно-исследовательское крыло здания, а еще два прямиком направились на директорский этаж.

— Да, похоже на заранее спланированную операцию, — согласился Шактибинду и вновь занялся своим интером.

— Так вот, эти двое будто знали о засаде! И знали особенности наших лазерных ружей, что после выстрела ружью требуется несколько секунд на то, чтобы накопить заряд для нового. Первый принял залп на себя, а второй успел проскочить коридор и вломиться в приемную.

— Видимо, о страйкере они не знали, — задумчиво подытожил главный аналитик, оторвавшись наконец от изучения обломков двери. — А куда делся пятый?

— Удрал. — Личи обескураженно развел руками. — Но успел почти полностью разрушить зал «Младшего Знатока»,[34] убив дежурного аналитика. Там же пострадали еще трое моих людей и трое научных сотрудников, в основном от осколков и обломков аппаратуры.

— «Младший Знаток» сильно поврежден? — встревожился Чонджу.

— Как говорится, восстановлению не подлежит…

— Значит, по крайней мере одну из задач «серые» выполнили! — холодно подытожил директор, закончив возиться с интером. — Вернее, две. Тот, который ворвался сюда, успел скачать практически все данные по проекту «Большой Прыжок», и, думаю, передал их… куда следует… своему хозяину.

В кабинете повисла напряженная тишина. Каждый из присутствующих пытался осмыслить возникшую проблему по-своему. Только молчаливые бойцы по периметру помещения оставались недвижны и безучастны к происходящему, выполняя свою главную и единственную функцию охраны и защиты людей. Биотехам человеческие чувства и устремления всегда были абсолютно чужды по определению. Рожденные для выполнения и достижения конкретных целей, биотехи совершенно не интересовались ничем, что не имело отношения к этим целям. В этом была их сила и слабость. Просто человек — существо хитрое и коварное от природы — лишний раз подстраховался от возможных осложнений и отключил социальный и эмоциональный блоки в генетической матрице своих новых слуг.

— М-да, — нарушил наконец молчание Личи, — ситуация, что называется, ниже плинтуса. Разрешите идти, шеф?

— Да, Артур. И охрану забирай. «Серые» больше не появятся. По крайней мере, здесь…

Главный секьюрити махнул рукой и направился из кабинета. За ним устремились «призрачные» фигуры бойцов. Шактибинду подошел к Чонджу, потерянно топтавшемуся посреди кабинета, взял за плечо и встряхнул:

— Крепись, дружище, еще не вечер! «Младшего Знатока» не вернуть, но ведь есть Старший. Иди, работай.

— А вы, господин директор?

— А я выполню свою работу. — Шактибинду вернулся к терминалу интера и включил связь. — Судзима, — сказал он возникшему на экране невозмутимому японцу, — остаешься за меня! Я лечу в Совбез.

Париж, главный офис Совета безопасности ООН

1 декабря 2060 года, 15:30 по СМВ

Большой зал заседаний Совбеза гудел как рассерженный улей. Весь распорядок дня полетел к чертям, когда прения по вопросу принятия дополнительных мер безопасности на особо важных стратегических объектах Земли и Внеземелья, были неожиданно прерваны появлением директора СКБ.

Всегда сдержанный и корректный индус на этот раз весьма бесцеремонно отодвинул от внешнего микрофона представителя Северо-Американского региона и заговорил жестко и напористо:

— Господа члены Совета безопасности! Несколько часов назад на штаб-квартиру Службы космической безопасности было совершено беспрецедентное по дерзости и жестокости нападение. Атака была отбита ценой больших людских и материальных потерь. Уже самый предварительный анализ ситуации однозначно показал, что теракт был тщательно продуман и спланирован, хотя и не достиг всех поставленных целей. Проведение подобной операции невозможно без доступа к особо секретной информации, которой располагает весьма узкий круг посвященных лиц. Следовательно, произошла утечка. Причем характер действий террористов ясно свидетельствует о том, что необходимую информацию они получили не из СКБ. Принимая во внимание все обстоятельства случившегося, я, пользуясь данными мне полномочиями, объявляю о введении во всех регионах Земли и во Внеземелье чрезвычайного положения по классу «красной тревоги» с шестнадцати часов по стандартному мировому времени 1 декабря 2060 года! Господа, у вас есть двадцать шесть минут для того, чтобы уведомить об этом свои регионы. После этого Совет безопасности ООН прекращает свою деятельность вплоть до отмены чрезвычайного положения. Вся полнота законодательной, исполнительной и судебной власти переходит к Службе космической безопасности с квалитетом ответственности в лице ее директора Джамара Шактибинду, главного аналитика Ким Чонджу, главного эксперта по вооружениям Хирохито Судзимы, главного эксперта по астрофизике Кирилла Береснева и главного ксенобиолога Анни Феваль.

Директор СКБ выпрямился и обвел зал решительным взглядом.

— Это произвол! — вскинулся было представитель Скандинавского региона, но поддержки не получил.

Остальные предпочли не высказываться и не вступать в пререкания, потому что формально Шактибинду ничего не нарушил, не преступил закон и не превысил своих полномочий. Он лишь вовремя ими воспользовался. Эта мысль отразилась на лицах большинства присутствующих. А председатель Совбеза Роулинг медленно хлопнул несколько раз в ладоши.

— Поздравляю, Джамар, ты теперь — диктатор! — произнес он негромко, но индус его услышал.

— Это не диктат, Фрэнк, а единственно правильная и вынужденная мера. И ты это прекрасно знаешь.

— Надеюсь, репрессий не будет? — кисло улыбнулся Роулинг.

— Массовых — нет, — серьезно ответил Шактибинду. — Но с утечкой информации мы обязательно разберемся. Итак, господа, — снова обратился он к залу, — время ваших полномочий заканчивается, поспешите! В шестнадцать часов вы должны будете покинуть здание и отбыть в свои регионы до особых распоряжений. Вся охрана главного офиса Совета безопасности ООН переходит в подчинение Службы космической безопасности и обеспечит выполнение распоряжений руководства СКБ.

Шактибинду отошел от микрофона и приблизился к Роулингу. Тот поднялся навстречу и посмотрел на новоявленного правителя Земли сверху вниз — индус едва доставал ему до плеча.

— Может, пройдем в мой кабинет? — предложил теперь уже бывший председатель Совбеза.

— Пожалуй, — кивнул Шактибинду. — Нам есть что обсудить.

Когда молчаливый секретарь закрыл за ними дверь, Роулинг по-хозяйски расположился в своем кресле, сделав приглашающий жест:

— Садись, Джамар. Разговор у нас, думаю, будет долгий. Начну с главного. Помнишь наш разговор два месяца назад?

— Помню. И сожалею, что не настоял тогда на ответе: откуда и от кого ты получил информацию о применении «Хроноса»?

— Если бы ты меня послушал и переубедил своих «головастиков», а ты это делать умеешь, вопрос уже был бы решен кардинально, и никакой «серой» угрозы не появилось бы!

— Почему ты так уверен, Фрэнк? У тебя есть какая-то особая информация о «серых» террористах?

— Не дави на меня, Джамар! Я просто анализирую. Я все-таки безопасник, хоть и бывший теперь. Это же очевидно: цель «серых» — помешать использованию «Хроноса»…

— Идея с «выстрелом», конечно, неплоха. Но неужели ты думал, что ее не просчитали?

— Гм! И какой вывод?

— Сомнительный. Результат попадания непредсказуем, а в случае отрицательного исхода на повторные действия времени уже не будет!

— Тогда каким образом, учитывая сложившиеся обстоятельства, ты собираешься обеспечить безопасность проекта «Большой Прыжок»? — насмешливо прищурился Роулинг.

— Уже обеспечил, Фрэнк. — Шактибинду улыбнулся одними уголками полных губ. — Надеюсь, ты кое-что слышал об отряде «Геккон»?

— Конечно. Неплохие ребята. Думаешь, выстоят против «серых»?

— Думаю, да.

— Но их же очень мало!

— Достаточно, чтобы прикрыть «Хронос». Собственно, они там уже два месяца.

— Как?! А… мои безопасники?..

— Твои — на своих местах, а «гекконы» — на своих. И если твои «орлы» за два месяца не обнаружили моих «ящериц», делай выводы сам!

Глава 5. Катастрофа

Багамы, остров Кота, Нью-Байт

30 января 2061 года, 15:35 по СМВ

Вертолет высадил Роулинга прямо на широкую белую полосу пляжа и, взметнув песчаное облако, отвалил в сторону лагуны. Бывший председатель Совбеза ООН, а ныне — генерал в отставке, проводил взглядом серебристую «стрекозу» и легкой походкой направился к видневшемуся среди зарослей рододендронов бунгало метрах в двухстах от прибоя.

За пару месяцев после «переворота», что устроила Служба космической безопасности во главе с директором Джамаром Шактибинду, каких-либо крупных инцидентов или терактов так и не произошло. Это весьма укрепило позиции безопасников в обществе, поначалу встретившем их диктатуру в штыки. Получалось, что СКБ действительно удалось взять ситуацию под контроль, в чем Роулинг сильно сомневался. По большому счету ему теперь не было никакого дела до всяких политических игрищ и антитеррористических мероприятий. Волновало его только положение собственных дел, серьезно пошатнувшихся после вынужденной отставки. В одночасье лишиться такого мощного финансового и силового источника, как Совбез ООН — это, извините, что называется, мордой об стол! Какая может быть, к черту, лояльность, которой от него так упорно добивался Джамар, когда разом сорвалось огромное количество сделок и многие бывшие друзья просто отвернулись.

Но обстоятельства часто становятся сильнее человека. И вот сегодня Роулинг был вынужден принять приглашение дона Аламоса и посетить его «скромное бунгало» на одном из красивейших островов Багамского архипелага.

Хозяин сидел в шезлонге под зонтиком из пальмовых листьев и курил неизменную чаруту.[35] На нем были только короткие шорты, которые почти утонули в складках обширного волосатого брюха. Справа под рукой у дона Аламоса стояла голубая сумка-холодильник, а рядом на песке валялось несколько смятых пустых жестянок из-под пива.

Роулинг подошел и, не спрашивая разрешения, плюхнулся в соседний пустой шезлонг, потянулся к сумке и выудил запотевшую банку «Будвайзера». Терпкая горьковатая жидкость приятной прохладной волной освежила пересохшее горло бывшего председателя Совбеза, и настроение его стало понемногу улучшаться. Карлос продолжал медленно посасывать сигару, уставившись поросячьими глазками на горизонт, и молчал. Роулинг тоже помалкивал, потягивая отличное пиво, по опыту зная, что разговор уже начался. Такова была манера этого латиноса.

— Времена меняются, Фрэнки, — лениво произнес наконец дон Аламос, — и отнюдь не в лучшую сторону. Давно ли я приходил к тебе за помощью и советом? И вот теперь ты пришел ко мне.

— Не я пришел, а ты пригласил, Карлос, — уточнил Роулинг. Он решил держать дистанцию: такая акула, как дон Аламос, проглотит не раздумывая, если сочтет бывшего приятеля бесполезным.

— Пусть так, — легко согласился тот. — Но ты же не будешь отрицать, что не отказался бы от доброго совета, как поправить свои дела?

— Не буду.

— Во-от! Значит, мы друг друга поймем. Смотри, что получается, Фрэнки. Ты лишился положения, я лишился вактера, а в результате мы оба лишились власти! И это самое неприятное.

— Куда уж хуже!

— А что делают сильные мужчины, когда их обижают?

Роулинг допил пиво и покосился на латиноса — нет, не шутит.

— Дают сдачи. — Он смял пустую банку и швырнул ее на песок. — Что ты, собственно, имеешь в виду?

— Ты помнишь, Фрэнки, как нам было весело в тридцать седьмом в Перуанских Андах? — Дон Аламос оскалился. — Мы — молодые, здоровые парни заливали огненным студнем вонючие норы этих краснозадых кечуа, возомнивших себя хозяевами страны. А через полгода мы с тобой уже были национальными героями, возглавившими священную борьбу великого народа кечуа против империалистических хищников…

— К чему ты клонишь, Карлос? — Роулингу очень не понравилось воспоминание. Это был один из самых темных моментов его биографии, к счастью, надежно похороненный от посторонних глаз.

— Враг моего врага — мой друг. — Латинос наконец выбросил измусоленный окурок и кряхтя потянулся к сумке-холодильнику.

Роулинг мгновенно перехватил его руку чуть выше локтя и слегка нажал на болевую точку. Дон Аламос дернулся и с удивлением уставился на свою повисшую плетью кисть.

— Ты чего, Фрэнки? Я же пошутил!

— А я не терплю шуток, — хищно ухмыльнулся Роулинг. — Выкладывай, зачем позвал!

— Ладно, ладно, — толстяк принялся разминать онемевшую руку, — костолом чертов! Все очень просто: надо выйти на контакт с этими «серыми» террористами и договориться.

— О чем ты, Карлос?! — Бывший председатель Совбеза вытаращился на старого приятеля, будто видел его впервые. — Они же хотят…

— А ты уверен, что «серые» хотят именно этого — не допустить «Большого Прыжка»?

— Но ведь все их… акции были направлены против… — Роулинг явно растерялся.

— Против чего? Против вактерных накопителей, станций дальнего наблюдения, безопасников?.. А ведь, казалось бы, самым логичным ударить в сердце проекта — по «Хроносу». Но «серые» даже близко не сунулись!

Дон Аламос закончил массировать кисть, сунул руку куда-то за спину и выудил новую сигару и зажигалку в форме маленького наутилуса. Хитро поглядывая на озадаченного Роулинга, он принялся не спеша раскуривать чаруту. Бывший председатель Совбеза в замешательстве потеребил кончик своего длинного носа, потом достал свежую банку пива из холодильника и основательно к ней приложился, уставившись на недалекую лагуну.

Картина и впрямь была чудесной: сахарно-белый пляж, изумрудная гладь воды и голубой купол неба. Почти на пределе видимости, у самого горизонта возникло и стало быстро перемещаться слева направо ярко-оранжевое пятнышко — трансатлантический экспресс, авиамаран, отправился в очередной рейс из Нассау в Лиссабон.

— Скажи, Карлос, ты бы хотел, чтобы все вот это, вся эта красота и благодать в одночасье исчезли? — Роулинг обвел горизонт широким жестом.

— Ну, если мне пришлось бы выбирать между собственной шкурой и… этим, я бы предпочел шкуру, — осклабился латинос. — Расслабься, Фрэнки, все не так плохо. Надо лишь выяснить, что им в действительности нужно здесь, на Земле. Мне кажется, дело не в вактерах. И даже не в этом долбанном астероиде… Главное сейчас — найти способ связаться с «серыми».

— По-моему, с ними ничего не выйдет. Уж больно они смахивают на простых исполнителей. Надо поискать хозяина, — Роулинг и не заметил, как втянулся в обсуждение самой жуткой в своей жизни авантюры. В нем снова проснулся профессионал-охотник, каким он и был в пору молодости. — Судя по вектору влияния, он должен быть где-то рядом — на Луне или даже на Земле.

— Понять бы еще, кто он? — притворно вздохнул дон Аламос, но Роулинг этого не заметил. Он весь уже был в поиске: охотник вышел на тропу, и теперь найти след становилось лишь вопросом времени.

— Логика событий подсказывает, что это, скорее всего, негуман. Джамар прав, договориться с ним вряд ли удастся.

— Его надо сначала найти, Фрэнки, а уж потом будем решать, как с ним общаться.

Роулинг задумчиво посмотрел на толстяка, допил пиво и поднялся.

— Я, кажется, знаю, у кого может быть ответ. Hasta la vista, viejo amigo![36] — И он, не оглядываясь, направился к пляжу.

Мгновением позже из-за дальних пальм выскочил серебристый геликоптер и, развернувшись над лагуной, пошел на посадку в сотне метров от Роулинга.

Дон Аламос молча наблюдал, как вертолет подобрал бывшего председателя Совбеза и быстро растворился в дрожащей синеве.

— Желаю тебе не свернуть шею раньше времени, amigo! — процедил толстяк, потом полуобернулся в сторону бунгало и заорал: — Сабрина, nalgudo perra,[37] мы будем сегодня обедать или нет?

Италия, Рим, Центральная национальная библиотека

13 февраля 2061 года, 13:39 по СМВ

— Добрый день, синьор Роулинг! Рады вас видеть! — Маленький лысый человечек с круглыми и черными как маслины глазками, одетый в светлый летний костюм, подобострастно поклонился и суетливо вставил магнитную карточку в замок. Дверь с табличкой «Private entrance»[38] с легким вздохом исчезла в стене. — Прошу вас, проходите, синьор! Осторожно, ступенька!.. — зачастил человечек, приседая от усердия. — Как же вы давно у нас не были! Мы уж подумали было, не случилось ли чего?

— А с чего это ты стал таким заботливым, Джузеппе? — скривился бывший председатель Совбеза, уверенно шагая по хорошо знакомому коридору мимо закрытых наглухо дверей подсобных помещений библиотеки.

— Ну как же?! После таких событий могло произойти все, что угодно!

— Каких это событий? — Роулинг резко остановился и схватил итальянца за лацкан пиджака. — Ты случаем меня не похоронил?

— А-а, — Джузеппе слабо дернулся и побледнел. — Никак нет, синьор председатель! Всегда рад служить, господин синьор… Да мы за вас…

— Заткнись! — Роулинг поморщился. — И слушай! Я хоть теперь и частное лицо, но биографию тебе испортить могу в любой момент. Или ты думаешь, что торговля ворованной служебной информацией уже не наказуема?

При этих словах итальянец снова трепыхнулся и окончательно сник. Джузеппе Ринальди, более известный в определенных кругах как Пройдоха, был хакером. Причем хакером, что называется, от бога, если Всевышний признает подобную профессию. И работал Джузеппе исключительно с крупными промышленными и финансовыми корпорациями, воруя информацию у одних и продавая другим. При этом приемы, которыми он пользовался, приводили службы безопасности в ярость и восхищение. Все знали, что это дело рук Ринальди, но поймать и уличить его долгое время не удавалось никому, пока наконец обнаглевший Пройдоха не влез на сервер Совета безопасности ООН. Что уж ему там понадобилось, так и осталось тайной. Вернее, никто Джузеппе об этом так и не спросил, потому что для охотников из Совбеза достаточно было самого факта взлома. И здесь Пройдоха наконец нарвался на достойных соперников. Его вычислили в течение двух минут. А еще через четверть часа, счастливого и ничего не подозревающего, взяли тепленьким прямо в собственном «nido di famiglia».[39] Паршивца поставили пред грозные очи председателя Совбеза, и Роулинг, побеседовав с Джузеппе с глазу на глаз, распорядился пристроить компьютерного гения на скромную должность системного администратора Центральной национальной библиотеки Рима под строгий надзор. Публика прониклась уважением к великодушию такого всесильного человека, а трусоватый от природы Пройдоха готов был наизнанку вывернуться ради нового благодетеля.

— Вижу, ты меня понял, — удовлетворенно усмехнулся Роулинг и хлопнул Джузеппе по тощему плечу. — Ладно, не дрейфь. Мне всего-то нужен твой сервер на часок.

— Санта Розалия, о чем речь! — обрадованно взвился тот. — Синьор Роулинг, да за вас… да я ради вас…

Через пять минут бывший председатель Совбеза уже сидел в одиночестве в небольшом бункере, изолированном и экранированном от внешнего мира, перед терминалом компьютера нового поколения типа КРИС,[40] слишком мощного для сервера локальной сети, но столь необходимого для свободного поиска по Всемирной паутине. Предусмотрительный Пройдоха оставил рядом с креслом оператора столик с кофеваркой и заряженным ростером, а сам незаметно испарился.

Роулинг включил кофеварку и запрограммировал ростер на сырные хлебцы, несколько секунд сосредоточенно вглядывался в темноту спящего экрана, потом решительно набрал знакомый код на панели интера и замер в напряженном ожидании. Ответит или нет? За последние две недели после разговора с Карлосом Роулинг делал неоднократные попытки связаться со своим таинственным визави, но Призрак не отзывался. И бывший председатель Совбеза пришел к неутешительному выводу, что Призрак, видимо, каким-то образом определял уровень доступа собеседника. А поскольку у Роулинга после отставки статус резко упал до среднестатистического, то Призрак теперь его просто игнорировал. И тогда Роулинг вспомнил о Пройдохе.

Мгновения до соединения показались бывшему председателю вечностью.

— Слушаю тебя, Фрэнк, — раздался знакомый шелестящий голос, но осветившийся экран, как и раньше, остался пустым.

— Наконец-то! — невольно вырвалось у Роулинга. Он в волнении подался вперед, но тут же взял себя в руки, откинулся на спинку кресла. — Только почему теперь «Фрэнк»?

— Потому что ты теперь просто человек Фрэнк Роулинг.

— Откуда ты… Впрочем, неважно. Но ты согласен говорить со мной?

— Я уже говорю с тобой. Что ты хочешь узнать?

— Кто такие на самом деле «серые» террористы и возможен ли с ними контакт? — Роулинг решил не выяснять, почему Призрак соизволил с ним пообщаться, несмотря на изменение его общественного статуса. Призрак ничего не делает просто так: раз общается, значит считает его, Роулинга, по-прежнему чем-то полезным и нужным ему.

— «Серые», как вы их называете, не живые существа и контакт с ними для вас вряд ли возможен.

— Я так и думал! — не удержался бывший председатель Совбеза.

— Это активные психофизические матрицы с ограниченным энергетическим потенциалом, — ровно и монотонно продолжал невидимый и всезнающий собеседник. — А хозяином их является тот, кого вы называете Гость.

— Подожди, — Роулинг вытаращился на пустой экран, — в прошлый наш разговор ты уверял меня в том, что Гость — искусственный объект. Тогда получается, что «серые» — засланные им роботы…

— Я такого не говорил, Фрэнк. Я сказал, что Гость — не астероид…

— Стоп! Неужели ты намекаешь на то, что этот долбаный артефакт… живой?!

— В каком-то смысле — да, но не в вашей системе понятий. В любом случае контакт с ним для вас невозможен.

— А для тебя, Призрак?

— Скажем так: затруднителен… Хотя теперь это тоже не имеет значения.

— Но что ему нужно от нас?

— От вас — ничего, потому что вы для него так же не существуете как разумные системы. Ему нужен хроногенератор. Гость — житель другого континуума, случайно попавший в ваш через разрыв темпорального барьера.

— Пробный запуск спайкера в пятьдесят четвертом… Я так и думал! — Роулинг в досаде ударил кулаком по столику, расплескав кофе из чашки. — И что теперь?

— Если вы не успеете запустить «Хронос» до прибытия Гостя, шансов на выживание у вас не будет.

— Насколько я знаю, работы ведутся в максимальном темпе…

— К сожалению, Фрэнк, ты так и не смог убедить своего коллегу, что единственно верным вариантом является «выстрел» из хроногенератора, а не принятый им план «большого прыжка»!

— Это решение не одного Джамара. План был предложен весьма авторитетным ученым в области хронофизики — профессором Валлентайном. План прошел экспертизу, был назначен квалитет ответственности, заключение Научного совета ООН однозначно указывало…

— Профессор Валлентайн позже изменил свое мнение и предложил именно «выстрел». Однако ваши руководители не пожелали прислушаться к мнению ученого.

— Насколько я знаю, — невольно поморщился Роулинг, — все решило выступление этого русского, Береснева?.. Совет однозначно проголосовал за хроносферу…

— …а в результате вы получили массированную атаку «серых»! — В голосе Призрака едва ли не впервые прозвучала досада. — Для «выстрела», кстати, потребовалось бы на порядок меньше энергии. А теперь, скорее всего, вы просто не успеете.

— Но до Столкновения еще минимум полгода!..

— Как ты, наверное, уже догадался, Гость ждать не намерен. Его активные матрицы скоро возьмут «Хронос» под контроль.

— Там сейчас полно «гекконов».

— Ваши модифицированные воины, конечно, хороши. Но их количество конечно, и по имеющейся информации, создание новых весьма сложно и затруднительно. Гость же практически не ограничен в возможностях по клонированию активных психоматриц.

— Какой же выход?

— Взять под контроль активные матрицы.

— И это возможно?

— Да. Я передам тебе резонансные частоты управления. Ваше дело — быстро собрать несколько излучателей с такими характеристиками. Это вполне вам по силам. Прощай!

— Погоди! — спохватился Роулинг. — Давно хотел спросить: а тебе какая от всего этого выгода? Ведь ты тоже не человек?..

— Всему свое время, как говорите вы, люди, — прошелестел Призрак и, как показалось бывшему председателю, на этот раз чуть насмешливо. — Файл уже в компьютере.

Связь прервалась. Некоторое время Роулинг сидел, задумчиво потягивая остывший кофе, потом вывел сервер в активный режим и сразу увидел сообщение о новом поступлении сетевой почты. Он быстро перекачал пакет на личный кристалл памяти, который всегда носил с собой в виде перстня на среднем пальце левой руки, потом уничтожил следы файла из реестра и поднялся.

— Ну вот, теперь нам есть о чем поговорить, Джамар! — сказал Роулинг в пространство, хищно оскалившись. — До скорой встречи! — и стремительно вышел из бункера.

Плато Шира, предгорья Килиманджаро

1 марта 2061 года, 06:44 по СМВ

Виктор проснулся сразу, без перехода из сна в явь, как это делает обычный человек. Все «гекконы» обладали этим качеством помимо многих других необычных способностей. Береснев служил в специальном отряде СКБ уже третий год и ничуть не жалел, что согласился…

Виктор попал в отряд случайно, а вовсе не из-за дружбы отца и Джамара. Его привел сам командир, Антон Заремба — «геккон номер один». Береснев познакомился с ним во время Первой лунной войны — вооруженного конфликта между Конфедерацией Стран Азии и Европейским Союзом за сферы влияния на Лунных территориях в 2056 году. Виктор служил в полиции Внеземелья по контракту, участвовал в защите космопорта «Луна-главная» и фактически спас Зарембу, зажатого рухнувшей от взрыва ракеты опорой стартового стола. Антону понравились, как он выразился, кондиции молодого полицейского, и он предложил Бересневу пройти тесты Службы космической безопасности.

И вот теперь «гекконы» уже полгода несли круглосуточную охрану самого ценного и важного объекта планеты — исследовательского центра «Хронос». Директор СКБ после инцидента с нападением на центральный офис Службы пришел к выводу, что биотехи не смогут обеспечить надежную защиту центра, и решил подстраховаться, руководствуясь логикой событий: следующий удар «серые» нанесут непосредственно по «Хроносу». Пока же все было спокойно и именно это настораживало.

Виктор буквально за пару недель выучил наизусть сложнейшую структуру подземного комплекса и мог теперь с закрытыми глазами и зажатыми ушами пройти откуда и куда угодно без затруднений и кратчайшим путем. Он знал все уязвимые места «Хроноса» и даже подсказал Антону оптимальную схему «зон внимания». В результате «гекконы», которых насчитывалось тридцать шесть человек, получили возможность нести охрану половинным составом, что существенно увеличило возможности отряда.

Береснев, общительный от природы, успел перезнакомиться со многими сотрудниками комплекса. У него даже появились друзья — веселый и хулиганистый Анатолий Бурков по прозвищу Счастливчик, которое он заработал после возвращения из «межвременья», куда его тело попало из-за ошибки в предварительных расчетах эксперимента «Хроноскоп». А также его коллега, интеллигентный и застенчивый Ежи Костецки, непосредственный виновник создания проекта «Большой Прыжок». Виктор был потрясен, когда узнал, что молодого поляка назначили заместителем директора «Хроноса», грозного профессора Нганакаа.

Историю первого хронавта в комплексе знали все чуть ли не наизусть. Это стало главным событием после Столкновения. Команда Велисевича все-таки сумела вторично подтвердить эффективность социона в решении многоуровневых задач, какой оказалась перенастройка «Хроноса». Ребята нашли коварную ошибку первых расчетов, придумали, как предотвратить возникновение эха хроновектора, результатом которого были нашествие на комплекс «иновременных» призраков и «болезнь» Счастливчика. Теперь Бурков ходил по «Хроносу» королем, рассказывал всем о своих необыкновенных ощущениях во время пребывания во «вневременье» и демонстрировал темно-синий шрам на груди — единственную сохранившуюся после выхода из комы метку. Однако по-прежнему не желал беседовать на тему того, что увидел «там», говорил, что ничего не помнит…

Очнувшись от сна, Береснев провел комплекс психофизической гимнастики, настраивая организм на рабочий режим, затем принял душ и вышел на связь с командиром. Как всегда для этого ему потребовалось легкое волевое усилие, чтобы вызвать образ головы Зарембы и мысленно «постучать» ее по темени. Голова открыла глаза и улыбнулась:

«Привет, Виктор».

«Доброе утро, командир. Я готов к дежурству».

«Не торопись. Сегодня у тебя специальное задание. Вы с Митхуном обеспечиваете сопровождение эксперимента „Хроноскоп-2“. Ты — старший. Все вводные получишь у заместителя директора Костецки. И обязательно поешь — мало ли что, а ресурс надо пополнять».

«Вы чего-то недоговариваете, командир. Что случилось?»

«Есть неподтвержденные данные по сектору технического обеспечения: одна из камер зафиксировала движение…»

«Серый?»

«Человек. Но чужой».

«Взяли?»

«Нет. Он не локализуется нашими трекерами*».

«Я могу помочь, командир…»

«Выполняй задание! Конец связи», — образ Зарембы задрожал и исчез.

Береснев встряхнулся, привычно переводя организм в обычный режим, включил интер локальной сети и набрал код вызова.

— Poranek dobry, pan Jerzy![41] — приветливо поздоровался он с появившимся на экране, заспанным и взлохмаченным парнем.

— Czolem, Viktor,[42] — пробормотал тот, протирая кулаками глаза. — Который час?

— Уже семь часов — полдня прошло!

— Шутник!.. У тебя что, бессонница?

— А у тебя сегодня ответственный день.

— У меня каждый день — ответственный. — Костецки наконец очнулся, пригладил вихры и внимательно посмотрел на приятеля. — Что-то случилось, Виктор?

— Нет, — Береснев решил не посвящать заместителя директора в текущие события, справедливо рассудив, что это прерогатива начальства. — Просто я отвечаю за безопасность сегодняшнего эксперимента.

— Ага. — Костецки повеселел. — Это хорошо! Тогда встречаемся через час в зоне X.

— Профессор будет присутствовать?

— Нет, он вернется только завтра. У него сегодня заседание в Научном совете ООН!

— Хорошо. Do spotkania, Jerzy![43] — Виктор кивнул и переключил связь. — Митхун, ты готов?

— Всегда, брат. — Длиннолицый и горбоносый пенджабец на экране сделал приветственный жест. — Мы снова работаем на двоих? — Он выговаривал слова по-русски очень тщательно, однако путал значения.

Виктор из вежливости не поправлял его, полагая, что это сделает кто-нибудь другой.

— Мы сегодня дежурим в зале «Хроноса». Жду тебя через час, брат. Полная экипировка и оружие.

— Я понял, брат.

Береснев с минуту задумчиво смотрел на погасший экран, прокручивая в уме схему зоны X и намечая векторы внимания. Нет, не получится у двоих перекрыть всю зону! Придется ограничиться активным пространством самого эксперимента, а на внешний периметр выставить биотехов.

Затем его мысли переключились на сообщение Зарембы. Кто же все-таки такой, этот чужой? Биотех?.. Антон утверждает, что трекеры определили чужого как человека. Но как мог обычный человек незаметно преодолеть четыре уровня охраны «Хроноса»? Значит, он не обычный. Как «гекконы»?.. Но ведь других «разбуженных» вроде бы не существует. Официально «эффект сурка» запретили к использованию, а технологию забрала себе СКБ. Впрочем, это ничего не значит. Кто-то мог скопировать процесс еще до того, как наложили запрет. Но если это так, сюрприз для «Геккона» может оказаться весьма неприятным. Одно дело бороться с людьми и совсем другое — с себе подобными.

Береснев решил поделиться догадкой с Зарембой, но тот не ответил на вызов интера, а на мысленный запрос «отмахнулся», мол, некогда сейчас. Немного удрученный и встревоженный Виктор поплелся в ближайшее кафе, как по старинке здесь называли пункты питания, расположенные по несколько штук на каждом уровне комплекса.

В круглом помещении было пусто и тихо. Техперсонал комплекса уже успел позавтракать, а научная часть сотрудников, похоже, еще не проснулась. Береснев заказал биотеху-официантке — весьма миловидной, но совершенно холодной, как Снежная королева, девушке — свою любимую яичницу с луком и помидорами, стакан грейпфрутового фрэша и уселся за столик лицом к входу. Он всегда садился так — с детства терпеть не мог находиться спиной к двери, казалось, что тогда кто-нибудь обязательно подкрадется и сделает нечто неприятное. Но едва Береснев принялся за яичницу, в кафе ввалился свежий и бодрый Счастливчик. В помещении сразу стало шумно и весело, будто зашел не один человек, а дружная жизнерадостная компания.

— Витька, здорово! — Бурков обрушился на соседний стул и энергично потряс протянутую Бересневым руку. — Лопаешь уже?.. Эй, красавица, — обернулся он к Снежной королеве за стойкой, — принеси-ка мне жареной картошки с малосольными огурчиками и стакан чаю, да покрепче!

— Ты чего в такую рань поднялся? — поинтересовался Виктор, уплетая завтрак. — Неужто снова в хронавты нацелился?

— Нет уж, спасибо, — мгновенно посерьезнел Бурков. — Пусть теперь кто-нибудь другой… путешествует.

— И кто же пойдет сегодня?

— Никто. Сегодня мы запустим «туда» биотеха в полной экипировке, как космонавта.

— А зачем? Они же…

— Вот именно! — Анатолий сделал страшные глаза. — Только биотех способен оценить ситуацию «там» беспристрастно и прийти к правильным выводам.

— Да что же «там» такого происходит? — не выдержал Виктор. — Можешь ты объяснить? Чего вы все боитесь?

— Объяснить, увы, не могу. Амнезия, — вздохнул Бурков. Потом, оглянувшись для чего-то, словно желая убедиться, что за ними никто не следит, тихо добавил: — Это надо увидеть и… прочувствовать самому. «Там» всё — другое… И у нас очень мало времени, чтобы понять, что произойдет, когда состоится Большой Прыжок.

— Ну, хоть намекни, кого или что ты там увидел?

— Себя, солдат, себя родимого! Кого же еще?.. — уже громко хохотнул Анатолий, подцепил на вилку огурчик и громко захрустел.

У Береснева враз пропало желание продолжать разговор, он уже жалел, что начал его. Некоторое время оба молча и сосредоточенно расправлялись со своим завтраком. Виктор закончил раньше и, торопливо поднявшись, извиняющимся тоном сказал:

— Увидимся в зале «Хроноса», Счастливчик. Не опаздывай.

Вызов Зарембы настиг его в лифте.

«Виктор, ты на месте?»

«Нет, в пути…»

«Поторопись! Трекеры зафиксировали еще трех чужих. Похоже на вторжение!»

«Вдвоем нам не перекрыть все векторы внимания в зоне X. Нужен еще один „геккон“…»

«Свободных нет — ты знаешь. Надеюсь, до настоящего боя не дойдет. Конец связи!»

Береснев вышел из лифта на «нулевом» этаже, где располагался вход в зал «Хроноса», и нос к носу столкнулся с Митхуном. Пенджабец в точности выполнил указания Виктора и выглядел теперь как боевой киборг из древних фантастических фильмов — пластинчатый доспех, шлем HMD*, плоский ранец компьютерного комплекса и турель страйкера на правом плече.

— Я готов, брат, — Митхун поднял руку в традиционном сикхском приветствии.

— Хорошо, брат, идем.

Зал «Хроноса» кипел жизнью. Дежурные техники и операторы в защитных скафах сновали по всему гигантскому пространству вокруг циклопических колонн генератора риманова пространства. Команда Ежи Костецки почти в полном составе толпилась за подковой пульта управления. Не было только самого заместителя директора и Счастливчика Буркова. У самого входа, заложив руки за спину и покачиваясь с пяток на носки, стоял Викк Ван Дамм и наблюдал за происходящим со своим излюбленным мрачным выражением на обрюзгшем лице.

Береснев вежливо поздоровался с главным инженером и поинтересовался:

— А вы что же, не участвуете в эксперименте?

— Я не участвую в авантюрах, молодой человек! — Голландец гордо выпрямился, и от этого его объемистый живот стал еще больше.

— Но ведь профессор одобрил…

— Ничего подобного! Это все — инициатива его безответственного зама. И я обязательно отмечу сей факт в своем отчете!

— Ну, почему же «безответственного»? — невольно вступился Виктор за друга. — Ведь именно пан Костецки, насколько я знаю, решил проблему энергообеспечения «Хроноса» и успешно провел эксперимент по заброске человека в другое пространство.

— В «никуда» вы хотите сказать? — саркастически уточнил Ван Дамм.

— Почему…

— Потому что господин хронавт до сих пор внятно и однозначно не смог описать то, где он был! И я бы не стал…

Договорить голландец не успел. Взвыл сигнал общей тревоги, и сейчас же в голове Береснева прозвучал вызов командира:

«Виктор, нападение! По всему комплексу. „Серые“ атакуют внешние зоны, но внутри действуют, по крайней мере, семь неустановленных объектов. Они по-прежнему не идентифицируются. Вооружены такими же излучателями, что и „серые“. Четверых мы сдерживаем, но еще два или три прорвались и движутся к зоне X. Принимай…»

Связь внезапно прервалась. Сообщение заняло какие-то доли секунды, однако даже за это время обстановка в зоне «Хроноса» изменилась. Аварийные щиты в примыкающих к генератору коридорах опустились, вход в зал также оказался закрыт броневыми створками. При этом главный инженер остался внутри, а Береснев и Митхун — снаружи. Впрочем, им как раз и надо было работать здесь. Виктор жестом отправил напарника в левый коридор, а сам отступил вправо, за выдвинувшийся из стены фоксхол[44] и привел в боевое положение свой страйкер. После нападения на штаб-квартиру Службы космической безопасности все спецподразделения, несшие охрану особо важных объектов, были срочно оснащены этим грозным оружием, оказавшимся единственно эффективным против «серых».

Как всегда секунды ожидания растянулись в бесконечные часы. Береснев успел составить не только план предстоящего боя, но и по какой-то немыслимой ассоциации вспомнил свой единственный отпускной день на Науру — океан, солнце, замечательная девушка Мира, ее мягкие солоноватые губы в прощальном поцелуе и тихий голос: «до завтра!»… Не получилось ни «завтра», ни «послезавтра». Наверное, так было нужно, чтобы эта женщина мелькнула в его жизни как случайный метеор, оставив яркий, незабываемый след, а он оказался за тысячи миль от нее в подземелье у подножия самой красивой горы Черного континента. Правда, остались их долгие «виртуальные» свидания через унитач. Последнее состоялось буквально вчера, и Береснев едва не признался Мире в любви. Вернее, начал признание, но связь внезапно и непонятно оборвалась и больше не восстановилась. Будто некто незримый и могущественный предостерег «геккона»: не время сейчас!..

«Не расслабляйся!» — цыкнул сам на себя Виктор. И вовремя. Стена в конце коридора, ведущего к лифтам, разлетелась лохматыми лоскутами, и в проломе на миг возникла текучая человекоподобная фигура. Если бы Береснев был обычным человеком, он, даже имея на вооружении компьютерный комплекс, элементарно не успел бы прицелиться и выстрелить в такого быстрого противника. Но Виктор был «гекконом», а кондиции «разбуженных» в разы превосходили подготовку самых крутых спецназовцев. Ему потребовалось всего семь тысячных секунды на оценку ситуации и принятие решения.

В тот момент, когда неизвестный начал свою стремительную атаку, Береснев выстрелил. Тройка свивающихся в жгут бледно-фиолетовых молний ринулась навстречу противнику, не оставляя тому никаких шансов на спасение. И все же он успел довершить то, что задумал в своей атаке. Конечно, его не интересовали ни затаившиеся «гекконы», ни собственная неизбежная смерть. Он выполнял возложенную боевую задачу и выполнил ее! За мгновения до гибели пришелец сделал свой выстрел — и броневые плиты, прикрывавшие вход в генераторный зал «Хроноса» превратились в те же странные бесформенные лохмотья.

Разряд страйкера однако произвел совсем не тот эффект, которого ожидал Виктор. Тело неизвестного не исчезло в беззвучной ледяной вспышке, а напротив — полыхнуло адским огнем, оставив после себя на полу коридора темное блестящее пятно.

Эффект озадачил Береснева и отвлек его внимание, поэтому появление второго и третьего противников он позорно пропустил. Теперь уже Виктор ничего не успевал сделать и в немом отчаянии мог только следовать за развитием событий.

Атаку второго пришельца почти пресек Митхун. Почти, потому что ему помешал третий неизвестный, буквально размазавший храброго пенджабца по стене выстрелом в упор. Второй, которого разряд страйкера лишь чуть задел по касательной, нырнул в генераторный зал через пролом.

И тогда случилось это.

Раздался протяжный, режущий уши звук. Через пролом входа Береснев увидел ослепительный пульсирующий жемчужный свет, мгновенно заполнивший зал «Хроноса». Невыносимый звук скачком усилился, и Виктор оглох. Все дальнейшее происходило для него в полной, абсолютной тишине.

Световая пульсация стремительно нарастала. Одновременно с ней возникла и тоже стала расти необычная вибрация, пронизавшая, как показалось Бересневу, всю толщу комплекса. В какой-то момент жемчужное сияние вдруг обрело плотность, и все многоэтажное тело «Хроноса» потряс до основания тяжкий удар, от которого явственно поплыли стены и перекрытия. У Виктора возникло ощущение, будто миллиарды клеток его тела на кратчайший миг разом отделились друг от друга, зависнув как бы в невесомости, а потом снова соединились. И это воссоединение вызвало приступ жесточайшей боли. Последним, что запомнило гаснущее сознание «геккона», была странная беззвучная судорога, исказившая все окружающее пространство. Стены зала «Хроноса» покрылись множеством трещин и дыр, во все стороны сквозь них прянуло бледно-зеленое пламя, и мир исчез.

Интерлюдия первая

Сфера Контроля. Пространственный локус Дельта-321-013

Девиация хроновектора — минус один хронокварк

Локус-корректор первого уровня — похожее на огромного бурундука существо — привычно материализовался в рабочем объеме кокона наблюдения, висевшего почти в геометрическом центре Сферы Контроля. В огромном пространстве Сферы, имевшей физические размеры, сравнимые с планетоидом, постоянно возникали и исчезали разнообразные объекты. Все они, независимо от внешнего вида, служили временными рабочими терминалами для многочисленных «сотрудников» этого необычного «учреждения». Кто и когда его создал — не знал никто из ныне живущих в Универсуме, да это было и неважно. Зато многие разумные, получившие необходимый уровень доступа, могли в полной мере оценить всю важность и необходимость существования Сфер Контроля. Именно с их помощью поддерживалась стабильность логической и физической основ Универсума и устранялись любые сторонние воздействия, способные хоть как-то нарушить сложившееся равновесие законов и процессов.

Локус-корректор отработанным движением пушистого хвоста активировал виртуальный панорамный экран наблюдателя и приступил к обычной процедуре съема текущей информации. Экран, разделенный на мириады микроскопических видеозон, выглядел самым настоящим звездным небом где-нибудь в галактическом ядре, потому что каждая ячейка его мерцала своим светом. Чаще всего это был белый или голубоватый цвет, но локус-корректора интересовали в первую очередь видеозоны, выдававшие тревожную гамму оранжево-красных цветов. Обычно таких находилось немного — примерно одна на несколько тысяч, и «бурундуку» не стоило больших трудов разобраться с каждым случаем.

Вот и на этот раз он принялся методично просматривать такие «кричащие» зоны, касаясь их когтистым пальцем. При этом видеозона скачком вырастала до полуметра в диаметре, как бы выдвигаясь на передний план.

Но коснувшись очередной «красной» зоны, локус-оператор замер от неожиданности. В матовой черноте пространства висел необычный объект, похожий на исполинский цветок с одиннадцатью толстыми, почти круглыми лепестками, раскрашенными в разные цвета от почти белого до темно-фиолетового. В центре «цветка» льдисто сверкала друза кристаллов. По ней от основания к вершине ритмично прокатывались волны зеленоватого света.

Озадаченный локус-корректор запросил анализ феномена, а когда получил итоговую инфотему, и вовсе ошалел.

— Откуда здесь локальная аберрация?! — От удивления он заговорил вслух.

— Вероятность спонтанного возникновения аберрации — один к миллиону, — немедленно откликнулся локус-информер.

— Сделать причинно-следственный анализ!

— Интервал?

— От десяти хронокварков…

В ожидании ответа локус-корректор попробовал смоделировать возможные последствия аберрации и пришел к неутешительному выводу: если ее не устранить, нарушение мерности, скорее всего, приведет к появлению нового домена, не зависящего от Универсума. А это уже — прецедент, не имевший до сих пор аналогов. И значит, вмешательства универсум-корректора не избежать!

— С вероятностью один к двум возникновение локальной аберрации явилось следствием прямого воздействия на метрику континуума неопознанного технического устройства, вызвавшего девиацию хроновектора, — бесстрастно сообщил локус-информер. — Дополнительная информация: в том же объеме локуса зафиксировано внедрение иномерного объекта по формуле 4:3. Внедрение предшествовало появлению аберрации. Внедрение до настоящего момента не устранено.

И тут локус-корректор вспомнил появление в Сфере во время его прошлого дежурства некоего демиурга, предъявившего аж шестой уровень влияния и сообщившего о внедрении. Тот демиург потребовал коды доступа к триангулятору мерности, и локус-корректор выполнил запрос…

Часть вторая. Расщепленный мир

Глава 1. Цветок Хроноса

Бутон Хроноса. Черный лепесток

Минус-первый хронокварк

Сознание возвращалось толчками. Сначала это были просто беспорядочные вспышки света в бездонном колодце тьмы, куда его швырнула судорога пространства. И каждая вспышка эхом вызывала ответный сполох боли. Болью, казалось, было заполнено всё вокруг. Не только истерзанное тело.

Наконец Виктору удалось неимоверным усилием воли включить свой внутренний психофизический контур и начать самодиагностику. Сердечно-сосудистая система и связанная с ней система каналов Кундалини оказались в порядке, а вот дыхательная функция была заблокирована — окружающий воздух содержал массу вредоносных примесей, и организму «геккона» требовалось какое-то время, чтобы слизистые оболочки трахеи и бронхов приспособились нейтрализовать их.

Однако телу срочно нужна была энергия для восстановления, поэтому Виктор перевел свой обмен веществ на анаэробный тип дыхания, позволявший клеткам вырабатывать энергию без участия кислорода, и погрузился в антарабхаву.[45]

Спустя минуты — или часы? — он уже знал, что лежит в узком пространстве между перекошенной стеной коридора и разорванной пополам бронеплитой от входа в зал хроногенератора. На теле имелись многочисленные кровоподтеки в виде странной ромбовидной сетки, но серьезных повреждений не было. Шлем HMD тоже уцелел, но в нем не осталось ни капли энергии, и потому весь компьютерный комплекс вместе с оружием отключился.

Наконец в дремлющий мозг пришел сигнал — дыхательная функция восстановлена, и сознание медленно, будто снулая рыба, всплыло на поверхность бытия.

Виктор осторожно открыл глаза и… ничего не увидел. На этот раз кромешная тьма была реальной. Пришлось потратить и без того невеликие внутренние резервы, переводя спектр зрения в инфракрасную область. Мир проявился черно-серой фотографией — плоский и неподвижный.

Виктор выбрался из-под бронеплиты и привалился к странно перекошенной стене коридора. На ощупь она оказалась не гладкой, какой была раньше, а шершавой словно пемза. Плиты пола тоже претерпели непонятную трансформацию и представляли собой теперь не упругий парапласт, а твердую похрустывающую при надавливании поверхность, покрытую глубокими щербинами, будто кто-то рубил ее огромным топором. В тепловом диапазоне и стены и пол выглядели неясной пестро-черной массой, едва заметно волнующейся, словно от ветра. Хотя, конечно, никакого ветра не было и быть не могло. Виктор решил, что это — оптическая иллюзия, подобная тем, что возникают у обычных людей в полной темноте. Когда в мозг перестает поступать информация от зрительных рецепторов, человек вдруг начинает видеть в кромешной тьме некие пятна и вспышки света, неясные движущиеся фигуры и тому подобное.

Прежде всего нужно было срочно восполнить истощенные запасы жизненной энергии. Виктор воспользовался привычной практикой випашьяны, позволявшей восстановить адекватное восприятие действительности. Однако ни одного золотистого лучика-ручейка праны — универсальной жизненной энергии Вселенной — в окружающем пространстве обнаружить не удалось. И это было невероятнее всего. Виктор даже засомневался: уж не утерял ли он своих способностей из-за произошедшего катаклизма, с которым еще предстояло разобраться.

Пришлось воспользоваться запасом обычной пищи. Из-под пластинчатого доспеха на груди Виктор извлек плоский металлический контейнер. В нем хранился трехдневный рацион «геккона» — сублимированный белково-минеральный комплекс в виде тонких хрупких плиток, напоминавших популярный некогда «белый шоколад», но в отличие от последнего, не имевших никакого вкуса. Калорийность же этой «суперпищи» была феноменальной. Одной плитки хватало на несколько часов «охотничьего бега» или экстремального дайвинга в ледяной воде. Виктор положил плитку в рот и спрятал контейнер обратно под доспех. Чтобы ускорить процесс усвоения пищи, пришлось активировать ферменты слюны, и на какое-то время рот заполнился странной вязкой массой, похожей на переваренную манную кашу.

Мысли «геккона» теперь завертелись вокруг последних событий. Виктор вспомнил атаку «серых», буквально разобрал по кадрам всю картину и неожиданно пришел к выводу, что… это были не «серые»! То есть, наверное, все-таки «серые», но другие. Все трое и двигались как-то не так, и действовали, словно знали заранее, что их ждет. А ведь раньше эти твари вели себя как обычные автоматы с четкой программой. Эти же сознательно реагировали на изменение обстановки и корректировали свои действия.

Что же все-таки произошло? Атака была многовекторной, нацеленной на зал «Хроноса» и, видимо, завершившейся успехом. Успехом ли?.. Такого ли эффекта хотели достигнуть «серые»? Или все же что-то не сложилось, что-то пошло не так, и теперь вся эта катавасия — результат трагического стечения обстоятельств? Последние «кадры», запечатлевшиеся в памяти, отражают явно нештатный запуск хроногенератора, скорее катастрофу!

За то время, как Виктор очнулся, не произошло ровным счетом никакого события. Не мелькнуло ни одного отблеска света, не долетело ни одного звука. Броневая защита входа в зал разрушена выстрелом «серого», но и внутри никакого движения. Кольцевой коридор вокруг зала, по крайней мере в обозримом секторе, уцелел, чего нельзя сказать о коридоре, ведущем к лифтам. От него, насколько можно судить, остался лишь узкий перекошенный лаз, больше похожий на нору сумасшедшего енота. Кстати, он и «светится» сильнее, чем кольцевой — светло-серый и пульсирующий.

«Каша» во рту превратилась в быстро тающее «желе», под языком появилось легкое покалывание, будто горячие иголочки — это заработала слизистая оболочка, всасывая переваренную питательную смесь. По телу от пупка побежали расходящиеся волны тепла — включился центр распределения жизненной энергии, манипура.

Вот теперь можно двигаться. Жаль, что подобным способом нельзя обеспечить энергией компьютерный комплекс защитного костюма. Виктор поднялся и сделал шаг в сторону входа в зал «Хроноса». Пол под подошвой «берца» слабо хрустнул. И это был единственный реальный звук с того момента, как Береснев пришел в себя. При той мертвой тишине, что заполняла все вокруг, даже такой тихий звук должен был создать эхо, вполне различимое для уха «геккона». Однако ничего подобного не произошло. Звук возник и канул будто в вату. Виктор отнес эту новую странность к свойствам изменившегося материала стен — мелкопористая поверхность должна хорошо поглощать акустические волны.

Сделав еще пять-шесть шагов, Береснев неожиданно почувствовал, что перед ним находится некая преграда. Ни зрение, ни слух не давали никакой объективной информации о ней, но проснувшаяся экстрасенсорика вполне явственно сигнализировала: препятствие есть! Виктор медленно вытянул вперед правую руку — ничего. Тогда он шагнул и уже на половине шага кончики пальцев уперлись во что-то упругое и одновременно текучее. Невидимая поверхность не обладала свойствами ни твердого тела, ни жидкости. Она не имела ощутимой структуры или температуры, отличной от окружающего воздуха. Ее вообще не должно было здесь быть! И тем не менее что-то находилось перед «гекконом». Больше всего это «что-то» походило на внезапно остановившуюся взрывную волну — фронт уплотнившегося газа.

Береснев слегка нажал на преграду пальцами. Она поддалась с небольшим сопротивлением и вдруг пропала. То есть рука больше не ощущала ее, но когда Виктор вытянул вперед левую руку, пальцы вновь ощутили упругую пустоту.

Тогда Береснев опустил обе руки и несколько секунд стоял неподвижно, настраивая организм на экстремальный режим, а затем, задержав дыхание и прикрыв глаза, шагнул вперед, легко преодолев сопротивление невидимого нечто.

Он едва не оглох и не ослеп, несмотря на принятые меры. Его окружил мир бушующего огня и непрерывного грохота. И этот огонь отнюдь не был иллюзией.

Ираклион, Средиземноморский офис Совбеза ООН

1 марта 2061 года, 17:35 по СМВ

Фрэнк Роулинг страдал. Не столько физически, сколько душевно.

Было от чего! Блестяще задуманная, самая крутая в его жизни авантюра, с треском провалилась! А ведь как все хорошо начиналось…

Джамар Шактибинду — фактический диктатор Земли — сам нашел его. Личный интер пискнул, когда Роулинг заканчивал инструктировать своего старого приятеля — угрюмого белобрысого шведа, владельца электронной корпорации «Свеемахт» — на предмет изготовления слэйвингов,[46] резонансных излучателей для управления «серыми». Схему излучателя три дня назад Роулингу передал Призрак, его таинственный и всезнающий собеседник. На применении слэйвингов и был построен весь план: перехватить «серых» при попытке атаки «Хроноса» и с их помощью овладеть комплексом.

Роулинг с досадой коснулся сенсора ответа, жестом попросив шведа подождать.

— Слушаю тебя, Джамар.

— Здравствуй, Фрэнк. — Кажется, индус впервые назвал его по имени. — Опять взялся за старое?

— Что ты имеешь в виду?

— Твой визит к дону Аламосу. Этот человек, если ты не знал, находится под особым контролем СКБ.

«Вот сволочь! Подставил-таки, obeso chancho![47]»

— А за что ему такая честь? — Роулинг постарался не выдать своего раздражения.

— Дон Аламос — один из самых влиятельных и опасных на планете теневых дельцов, — Шактибинду говорил по-прежнему ровно и бесстрастно. — Твой визит автоматически внес тебя в список потенциально неблагонадежных граждан. С учетом нынешнего чрезвычайного положения за тобой установлен общий режим контроля. Пока…

— Пока?..

— Пока ты своими действиями либо подтвердишь свою лояльность, либо окажешься в одном положении с этим опасным авантюристом.

«Знали бы вы, с кем разговариваете, господин диктатор!»

— Послушай, Джамар, — голос Роулинга против воли зазвенел от напряжения, — ты и так лишил меня всего! Дай же мне спокойно дожить свой век!

— Живи, Фрэнк, — в голосе индуса внезапно лязгнул металл, — но помни о моих словах!

— Надеюсь, скоро ты услышишь обо мне только хорошее, Джамар, — хищно улыбнулся невидимому собеседнику бывший председатель Совета безопасности и прервал связь. — И вот тогда мы с тобой поговорим по-другому! — добавил он в пространство…

Угрюмый швед справился с заказом успешно, и спустя десять дней Роулинг (разумеется, через цепочку подставных фирм) стал обладателем партии уникальных приборов, фактически позволявших владельцу при соответствующей настройке «подавлять волю и подчинять себе любую разумную систему» — именно так выразился Призрак. Как это должно было происходить на практике, Роулинг представлял слабо, но сам факт обладания подобным оружием делал его в собственных глазах выше, сильнее и значительнее.

У бывшего председателя Совбеза руки чесались немедленно опробовать грозное приобретение, но он понимал, что при этом утечка информации окажется почти неизбежной, а уж безопасники не оплошают. Получалось, что использовать слэйвинги возможно только единожды. Это обстоятельство сильно увеличивало риск неудачи, но одновременно и являлось гарантией, что в случае успеха у противника не останется никаких шансов.

На Земле по-прежнему хватало разных любителей адреналина, а то и просто отмороженных на всю голову, так что затруднений с набором команды «камикадзе» для осуществления своего плана захвата «Хроноса» Роулинг не видел. Он даже нашел себе двойника, который должен был «засветиться» во время проведения операции и «геройски» погибнуть в подземельях комплекса, желательно на виду у сотрудников «Хроноса». Этим финтом хитрый янки надеялся отвести глаза проницательному индусу и таким образом временно выпасть из поля его зрения, дабы иметь возможность беспрепятственно разобраться с паскудой Карлосом и укрыться затем в «Хроносе»…

И вот все это замечательно задуманное мероприятие рухнуло в одночасье! Что-то там пошло не так. От своего двойника, имевшего с ним персональный канал связи на служебной частоте Экологического совета ООН, Роулинг знал, что во-первых, «гекконов» оказалось намного больше, чем ему было известно; во-вторых, эти парни были поголовно вооружены страйкерами! А ведь Роулинг заблаговременно, еще будучи председателем Совбеза ООН, позаботился о строгом учете этого грозного оружия. Выходит, безопасник и здесь его обошел — сумел увести почти два десятка стволов!

Когда началась атака на подземный комплекс, неприятностей вначале не предвиделось. Четыре ложных вектора отвлекли, как и рассчитывал Роулинг, основную массу «гекконов», и две пары — «серый» плюс боевик со слэйвингом — просочились за кордоны к хроногенератору. А вот дальше что-то случилось с одним из боевиков, и его «подопечный», видимо, вырвался из-под контроля. Но вместо того чтобы захватить зал «Хроноса», «серый» — может быть, поврежденный — атаковал хроногенератор!..

И это было последнее сообщение от двойника. О том, что произошло дальше, можно было только догадываться, и самым худшим вариантом Роулингу виделся «Хронос», полностью разрушенный выстрелом из трансмутатора, как Фрэнк для себя именовал странное оружие «серых».

Однако действительность оказалась еще ужасней. В восемь часов утра ему на домашний интер позвонил директор Службы космической безопасности.

— Ну, и чего ты добился? — ледяным тоном поинтересовался всегда вежливый Шактибинду.

— Кх… как ты меня вычислил?! — поперхнулся Роулинг, глядя на его вздувшиеся желваки и холодея от предчувствия.

— Сейчас это не имеет значения, — бесстрастно сказал индус, — хотя, наверное, следовало бы тебя… Впрочем, есть дела и поважнее. Ты в курсе того, что натворил?

— Д-да… Не совсем… Мой человек погиб…

— Там погибли все! — рявкнул, не сдержавшись, директор СКБ. Он тут же взял себя в руки, сложил из пальцев какую-то сложную фигуру, на несколько секунд прикрыл глаза, затем снова упер тяжелый темный взгляд Роулингу в лицо. — Но даже не это важно. Страшно то, что генератор…

— Взорвался?..

— Нет, он включился.

— Как?!

— Не знаю. Пока…

— То есть, наверное, этот Костецки запаниковал и случайно запустил «Хронос», — осторожно высказал предположение Роулинг.

— В том-то и дело, что генератор включился после того, как атака завершилась и все в зале были мертвы.

— У меня другие сведения, Джамар. — Роулинг с вызовом взглянул индусу в глаза. — Один из «серых» вышел из-под… контроля моего человека и атаковал саму установку. Так что либо генератор был запущен до того, либо сам выстрел явился катализатором к запуску.

— Может быть… — Шактибинду изучающе разглядывал собеседника. — Мне многое известно из твоей бурной биографии, Фрэнк, но я никак не предполагал, что ты сможешь решиться на такую авантюру лишь бы потешить свое самолюбие! На что ты рассчитывал?

— Власть, Джамар, — усмехнулся Роулинг. — Я просто хотел вернуть то, что ты у меня отнял.

— Ну да, конечно, так просто… Ладно, собирайся!

— С вещами?..

Несколько секунд индус непонимающе смотрел на него.

— Возьми все необходимое, — наконец сказал он. — Жду тебя в Средиземноморском офисе Совета безопасности к… шестнадцати часам.

Экран интера погас, и только тогда до Роулинга дошло, что его пригласили работать, а не под арест…

— Ситуация на данный момент такова, — не обращая внимания на душевные терзания бывшего председателя Совбеза, говорил Шактибинду: — Хроногенератор находится в активном состоянии. Более того, режим его очень необычен. Непосредственно вокруг комплекса возникла зона депрессии, ее радиус произвольно колеблется от двухсот до пятисот метров. В зоне постоянно идут процессы трансформации материальных объектов, а также отмечены трансмутационные эффекты химических элементов. Кроме того, наблюдаются странные оптические явления в виде атмосферных электрических разрядов при видимом отсутствии источников. Непосредственно после разряда почти каждый раз в воздухе возникают призрачные картины то ли городов, то ли каких-то зарослей. Часть видений удалось запечатлеть. Данные обрабатываются…

Роулингу наконец удалось вытряхнуть из головы неприятные воспоминания и в какой-то мере справиться с приступом тоскливого раздражения.

— Того, что ты рассказываешь, Джамар, просто не может быть.

— Тем не менее все это правда. Как ты думаешь, Фрэнк, стал бы я тебе все это рассказывать из одного только желания отомстить? И почему ты сидишь здесь, а не за решеткой?

— Я нужен тебе, Джамар, только вот зачем? — прищурился Роулинг.

— Да, ты мне нужен, — кивнул индус. — Я бы с удовольствием упек тебя в тюрьму, но сейчас каждый специалист на счету, а ты был весьма неплохим физиком…

— Да ладно! У тебя спецов — полный двор! Говори прямо, куда ты меня собираешься послать?

— Туда, Фрэнк. — Шактибинду выпрямился в кресле и положил обе ладони на крышку стола. — Можешь рассматривать это как вариант наказания за свои художества.

Роулинг непроизвольно передернул плечами и уставился на него, не веря своим ушам. Через секунду до него дошло, что индус не шутит.

— Ты с ума сошел! — рявкнул он в отчаянии. — Не пойду! Это же верная смерть! Уж лучше в тюрьму…

— Пойдешь. И ты это знаешь, — кивнул Шактибинду. — И я это знаю…

Он встал, подошел к панорамному окну кабинета, посмотрел на бликующую под косыми лучами солнца бесконечную водную гладь и снова повернулся к собеседнику.

— Надо идти, Фрэнк. По мнению некоторых специалистов, генератор создал не одну хроносферу, а множество. И прогноз этой ситуации весьма неутешителен.

— Но почему именно я?!

— Потому что ты единственный, кого я знаю, кто в состоянии правильно оценить и справиться с любой нештатной ситуацией.

— А как же твои хваленые «гекконы»?

— Их больше нет… — Индус вернулся в кресло за столом, оперся на крышку стола локтями и сплел свои тонкие пальцы в сложную фигуру. — Вернее, остался один… мой сын. Гитар. Он пойдет с тобой. Но командиром будешь ты, Фрэнк. У тебя есть сутки для сбора команды. Составь список людей, и я их всех найду! Вопрос слишком серьезный, и надо решать быстро, пока не случилось чего-нибудь похуже.

Роулинг молча изучал потерявшее невозмутимость лицо безопасника, потом достал из кармана трубку и принялся раскуривать ее. Шактибинду тоже замолчал, откинулся в кресле и прикрыл глаза. Пальцы его рук сложились в падма-мудру — индус явно собрался медитировать.

Так они сидели в течение нескольких минут, думая каждый о своем, словно ничего на свете и не произошло, а просто встретились два приятеля для неспешной беседы. Наконец Роулинг выбил погасшую трубку в пепельницу, встроенную в подлокотник кресла, встал и, заложив сильные руки за спину, двинулся по периметру кабинета.

— Во-первых, мне нужен Мбонга Нганакаа, — заговорил он негромко. — Без него трудно будет ориентироваться внутри комплекса. Я сам побывал там только один раз, вместе с приемной комиссией. Я знаю, что во время… катастрофы профессора в «Хроносе» не было. Далее, мне нужен толковый астрофизик…

— Кирилл Береснев, — откликнулся, не открывая глаз, Джамар.

— Твой эксперт?

— Да. Он же работал вместе с Добраном Житичем над первым вакуумным преобразователем.

— Ага. Помню… Ладно. Еще нужен биолог. Или врач, — Роулинг остановился напротив стола, покачался на носках, поднял взгляд к потолку, вспоминая. — О! Ирен Мати, как же я мог позабыть!

— Эксперт Совета безопасности по биологической угрозе? — Шактибинду окончательно вышел из транса и с интересом посмотрел на собеседника. — Зачем?

— Для тонуса! — оскалился Роулинг, но тут же посерьезнел: — Если там кто-либо уцелел, в чем я лично не сомневаюсь, то им понадобится квалифицированная помощь. К тому же мы не знаем, а вдруг снова открылась какая-нибудь щель в иновременье, и оттуда к нам уже лезет всякая… нечисть?

— Почему «снова»? — мгновенно насторожился безопасник. — Что ты имеешь в виду?

Роулинг, поняв, что проговорился, досадливо поморщился, сел в свое кресло и с силой потер лицо ладонями. Шактибинду молча ждал. Наконец бывший председатель Совбеза решился и заговорил:

— Теперь дело прошлое. Все равно всё пошло кувырком… В общем, у меня есть точная информация, что Гость не астероид, а разумная система, попавшая в наш континуум через разрыв метрики, который образовался в результате запуска спайкера в Гренландии почти семь лет назад.

— Откуда информация? — как-то буднично поинтересовался безопасник.

Роулинг недоверчиво покосился на него.

— Ты что, не расслышал? К нам летит не астероид!

— Я понял тебя. Откуда информация? — спокойно повторил индус.

— Догадайся сам! — огрызнулся бывший председатель Совбеза. — Дело не в источнике, а в том, что так называемые «серые» — это… — он замялся не в силах дать точное определение, — …автономные системы, что ли, этого Гостя.

— И обо всем тебе сообщил Гость?

— Да какая разница, кто? — взорвался Роулинг, снова вскакивая на ноги и отчаянно жестикулируя. — Сам факт вторжения иного разума тебя не поражает?

— Впечатляет, — невозмутимо кивнул Шактибинду. — Но гораздо больше меня интересует, кто тебе подкинул эту сногсшибательную новость?

— Не пытай, Джамар, все равно не скажу.

— Знаю, что не скажешь… Ладно, сам разберусь. — Шактибинду поднялся, всем видом показывая, что разговор окончен. — Твой список исчерпан?

— Да, — кивнул Роулинг, озадаченный его поведением.

— В таком случае, завтра в четырнадцать ноль-ноль вся твоя команда соберется в этом кабинете для инструктажа. Иди отдыхай, Фрэнк. Другой раз еще не скоро представится…

Бутон Хроноса. Синий лепесток

Минус-первый хронокварк

Павел проснулся от какого-то неясного тоскливого предчувствия. Не открывая глаз, он принялся анализировать окружающую обстановку. Медленно втянул носом воздух: обычный, с едва различимым ароматом мяты — как он любил. Температура в комнате тоже оставалась в привычных пределах, может, лишь чуточку ниже. Тогда Павел провел ладонями вдоль тела, развел руки в стороны, коснувшись левой упругого покрытия стены, а правой — металлической ножки стола. Все на месте.

Решившись, Павел открыл глаза, и тут же пожалел об этом. Комнаты не было! От нее остался небольшой объем, в котором уместились койка, кусок стены и угол стола. Всё прочее тонуло в непроницаемом, светящемся голубоватым светом дыме или тумане. Поверхность этой субстанции едва заметно колыхалась, но имела четко обозначенную границу с воздухом и предметами. Внимательно приглядевшись, Павел понял, что остальная часть комнаты не исчезла, не растворилась в этом странном тумане, а лишь плотно укрыта им. Но объяснить наличие свободного объема вокруг себя, он так и не смог.

Более того, едва он, собравшись с духом, сел на кровати, как этот объем моментально изменил форму, превратившись почти в шар. Дальний конец кровати поглотил голубой туман, стол тоже исчез. Зато вверху «протаял» кружок потолочной панели.

— Странно, — вслух произнес Павел только для того, чтобы услышать хоть какой-нибудь звук. Голос прозвучал безжизненно и глухо. Возникло ощущение, будто туман сглатывает любые колебания.

Павел осторожно встал. Пол под ногами тоже был обычным на ощупь, лишь слегка прохладнее. Свободное пространство вокруг опять изменило форму, став похожим на кокон или яйцо. Павел сделал шаг вперед и справа снова увидел проступивший из мглы край стола. Он подошел к столу и убедился, что на нем со вчерашнего дня ничего не изменилось. Почти. Бумаги — распечатки физико-технических параметров эксперимента «Хроноскоп» — лежали на месте, а вот чашка с остатками кофе буквально приросла к поверхности стола. Во всяком случае оторвать ее Павлу так и не удалось. Терминал интера, расположенный слева от стола, оказался полностью обесточенным. Климатическая установка тоже «умерла».

— Что же произошло, пока я спал? — снова громко сказал Павел и запустил пятерню в бороду, как делал всегда, когда ему требовалось сосредоточиться. — Электропитание вырубилось, следовательно, скорее всего имеет место авария на подстанции. Откуда тогда этот свет? Фосфоресценция?.. Что же это за газ?

Он попробовал дотянуться до колышущейся границы, но не смог. Тогда Павел двинулся вдоль стены, пока из тумана не проступила дверца встроенного шкафа. Выдвинув один из многочисленных ящиков, Павел порылся там и извлек небольшой, похожий на авторучку прибор — портативный газоанализатор. Он нажал на кнопку в торце прибора, невольно задержав дыхание.

Однако все было в порядке. Сбоку в корпусе анализатора вспыхнул маленький дисплей, а из противоположного конца пополз тонкий усик телескопического датчика. Павел направил датчик в сторону странного тумана. Ус продолжал расти, коснулся границы голубой мглы и исчез в ней. Павел уставился на дисплей, на котором через несколько секунд высветилась колонка цифр.

— Что за черт?! — Павел даже встряхнул прибор, не веря своим глазам. — Обычный воздух? Значит, туман мне мерещится, что ли?

Он еще раз ткнул датчиком в другом направлении. Результат оказался тем же.

В полном недоумении Павел оделся, сунул прибор в карман рабочего комбеза вместе с несколькими другими полезными мелочами и подошел к двери комнаты. Здесь его поджидала очередная неожиданность. Собственно, двери не было.

Вместо нее весь проем занимало нечто, больше всего похожее на абсолютно прозрачное и бесцветное желе. В общем-то Павел и заметил его только потому, что подсознательно был настроен на сюрпризы. Он встал вплотную к невидимой границе, вынул портативный сканер энергетических полей, как и газоанализатор работавший от аккумуляторов, и направил его пирамидальные рожки на преграду.

— Полный ноль, как и следовало ожидать, — удовлетворенно констатировал Павел. — Глюки продолжаются!

Он спрятал прибор и, почти не колеблясь, ткнул кулаком в прозрачное нечто. Рука ощутила на мгновение слабое сопротивление, которое тут же исчезло. Тогда Павел, вздохнув, словно в ледяную воду, шагнул в проем двери и очутился в коридоре жилой зоны, точно так же заполненной непонятным, светящимся ровным голубым светом псевдотуманом.

По-прежнему Павла окружала «зона прозрачности» в форме яйца. Он постоял с минуту, напряженно вслушиваясь в окутавшую его плотную тишину, потом решительно двинулся в сторону лифтовых шахт, стараясь держаться ближе к стене, на которую выходили двери жилых комнат сотрудников комплекса. Как ни странно, но дверь в комнату соседа Павла, вечно хмурого системщика Заболоцкого, оказалась на месте. Поскольку электропитание отсутствовало, магнитные запоры не действовали, и Павел, стукнув для приличия по двери кулаком, распахнул ее.

За порогом, вопреки ожиданию, обнаружился не ставший уже привычным туман, а наоборот, непроглядная антрацитовая тьма. Павлу даже померещилось, что тьма отпрянула в глубь комнаты, когда дверь открылась, словно стремясь избежать контакта со светом. Павел перегнулся через высокий комингс, не решаясь шагнуть в комнату, и безо всякой надежды позвал:

— Степан!

— Ан… ан… ан… — рванулось во все стороны многоголосое эхо.

Павел едва не присел от неожиданности. Он поспешно захлопнул дверь и попятился.

— Да что же происходит?! Что за катаклизм случился, пока я спал? И связи нет…

Он решительно направился дальше по коридору и буквально через десяток шагов споткнулся о тело. Человек в рабочем комбезе лежал ничком поперек прохода, положив под голову скрещенные руки, будто спал. Но вокруг него не было свободного от тумана пространства.

Павел наклонился над человеком, но едва прикоснулся к его плечу, как тело незнакомца вздрогнуло, по нему пробежала странная судорога, видимая сквозь одежду, тело внезапно потеряло очертания и потекло из комбеза, превращаясь в густую черную жидкость, поразительно похожую на тьму, заполнившую комнату Заболоцкого.

— Господи! — Павел отдернул руку и отступил на шаг от антрацитовой лужи. — Да что же это?!

В распухшей от впечатлений голове неумолимо набирал силу вихрь подозрительно знакомых ассоциаций. Павел интуитивно чувствовал, что все происходящее легко объяснимо, стоит только посмотреть на него под правильным углом. Но поиски самого угла грозили затянуться на неопределенное время. Поэтому Павел, сделав над собой усилие, отвернулся от жуткого зрелища и поспешил к выходу из сектора.

Лифты по понятной причине не работали, и Павел устремился на лестницу. Тренированная память помогала ему не плутать, подсказывая нужное направление. Павел по-прежнему был уверен, что, достигнув родной зоны А-6, он обретет ответы на все вопросы. Интуиция, обострившаяся до предела в экстремальной ситуации, окончательно завладела его разумом и инстинктами, не давая расслабиться и поддаться панике.

Несколько раз Павел натыкался на черные лужи, подобные той, в которую превратился труп неизвестного сотрудника. Он обходил их стороной, ибо внутренний голос однозначно заявил, что «лужи» опасны. Но самое удивительное, что за все время этого более чем странного путешествия, Павлу не встретилась ни одна живая душа. А ведь в этих секторах люди бывали часто.

Путь, который раньше занимал пять-семь минут, теперь превратился в бесконечное, полное неведомых опасностей путешествие. И когда наконец перед Павлом возникла из голубого марева знакомая диафрагма с надписью «А-6», он едва не прослезился. Погладив ладонью холодный металл, он открыл справа в стене нишу и рванул кран аварийного отпирания перехода. Послышалось глухое шипение пневматического привода, и лепестки диафрагмы медленно разошлись.

Павел вступил на территорию своего отдела с затаенной надеждой, что сейчас все разрешится. Подчиняясь все тому же внутреннему голосу, он направился прямиком в «кают-компанию». И, едва перешагнув порог, оказался в привычной комнате, освещенной настоящим желтоватым светом потолочного плафона, без каких-либо следов пресловутой голубой мглы.

На диванах, на своих обычных местах сидели несколько членов его команды, а также двое незнакомых Павлу темнокожих парней. В углу мирно урчал переносной генератор, способный использовать в качестве топлива любую органику. На звук шагов Павла первым обернулся Валдис Сюйлис по прозвищу Крепыш, склонившийся над раскрытым портативным интером.

— Hello, Skipper! — сказал он. — At last you came.[48]

Остальные тоже посмотрели на Павла. Кто приветственно махнул рукой, кто-то даже улыбнулся, но ни один не вскочил с распростертыми объятиями, как бывало раньше. В их глазах Павел увидел одно и то же выражение — полная растерянность пополам с отчаянием.

— Здравствуйте, — произнес он непривычно сиплым голосом. — Надеюсь, теперь кто-нибудь объяснит мне, что, собственно, произошло с «Хроносом»?

— Он включился, Шкипер, разве ты еще не понял? — вяло откликнулся Курт Хольбаум.

— Я всегда ценил твою немногословность, Зануда, — повернулся к нему Павел, — но сейчас она неуместна.

— А нам больше ничего и неизвестно, Пол, — скорее прошептала, чем произнесла Каллахен. Раньше всегда веселая и уверенная в себе, она сидела с потухшим взглядом, перебирая на коленях пачку каких-то распечаток. Ребята в группе при первом знакомстве восхищенно окрестили ее Красоткой, и она не возражала, но сейчас выглядела собственной бледной тенью. По собственному убеждению Шкипера Стейси сломалась после происшествия с Анатолием Бурковым. Она многие дни не отходила ни на шаг от его постели в реанимационном блоке, а когда Счастливчик пришел в себя, так же тихо и незаметно вновь удалилась на прежнюю дистанцию, которую поддерживала со всеми сослуживцами мужчинами. Бурков, похоже, так и остался в неведении о том, кому был обязан своим «воскрешением». Сейчас Анатолия в блоке не было. «Черт! — досадливо подумал Велисевич. — Они же с Ежи участвовали в эксперименте „Хроноскоп-2“!..»

— Так что же все-таки случилось с «Хроносом»? — с нажимом повторил вопрос Павел.

— Кажется, на комплекс было совершено нападение, — неожиданно заговорил один из темнокожих парней. — Меня зовут Дин. Мы с Пальмом, — он кивнул на своего приятеля, — как раз делали обход коллектора шестого энерговода, когда все началось. По внутренней связи мы получили приказ немедленно вернуться в дежурку и ждать дальнейших указаний. Но не успели. Раздался очень низкий мощный гул, коллектор перекорежило какой-то судорогой, что ли?.. Я потерял сознание, ударившись о стойку энерговода. Очнулся, когда Пальм вытащил меня в коридор. Вокруг голубая дрянь, ничего не видно дальше вытянутой руки… Ну, мы и пошли по памяти в дежурку, да, видно, заблудились. А потом наткнулись вот на них. — Дин ткнул пальцем в притихших Гржимеков.

— Это правда, — откликнулся Михал. — В смысле, нападение на комплекс действительно было. Мы с Йонкой как раз направлялись к «Хроносу», мы должны были участвовать в эксперименте…

— …и вдруг лифт остановился, — перебила брата Пышка, — свет погас. С нами ехали трое техников. Они выбрались через аварийный люк на крышу кабины, пообещали, что вернутся. И исчезли…

— А потом все вокруг содрогнулось, — снова заговорил Михал, — кабину навылет пробила какая-то странная черная молния. Мы уцелели только потому, что стояли у противоположной стенки…

— И все равно нас что-то ударило… будто током. Только холодным… — Йонка неожиданно всхлипнула. — Страшно!..

— Ну, мы подождали немного и выбрались через дыру в коридор, — хмуро закончил Михал.

В кают-компании воцарилась тишина, нарушаемая лишь урчанием генератора. Потом Павел, чувствуя, что все ждут от него, как от руководителя, каких-то указаний или решений, набрал в грудь побольше воздуха и сказал:

— Похоже, что «Хронос» действительно включился. Поэтому нам нужно как можно быстрее добраться до зоны X и постараться разобраться в ситуации. Уверен, что остальные сотрудники комплекса… кто выжил… будут действовать также. «Хронос» работает в нештатном режиме, а значит, сюрпризы неизбежны. Сейчас каждый из нас соберет свой аварийный арсенал… ну, вернее, то, что сможет собрать… и немедленно выступаем!

— Мы, пожалуй, здесь останемся, — покачал головой Дин.

— Ваше право, — пожал плечами Павел. — Но учтите: связи, скорей всего, никакой не будет, а вернемся мы сюда или нет — большой вопрос.

— Я пойду с вами, — внезапно заявил Пальм. Голос у него оказался по-мальчишески звонким и задиристым. — Я энергетик и обузой вам не буду.

— Шкипер, ты уверен, что нам стоит туда идти? — уточнил Хольбаум.

— Я уверен в одном, Зануда, если мы останемся здесь, то долго не протянем, — жестко ответил Павел и направился к выходу из комнаты. — Десять минут на сборы всем!

И сразу люди зашевелились, смятение и беспокойство уступили место деловитой собранности. Один за другим они исчезали в голубом тумане, расходясь по своим лабораториям.

В кают-компании остались только Дин и Пальм. Они молча уставились друг другу в глаза и замерли, будто впали в оцепенение. Спустя пару секунд обоих техников вдруг охватила странная вибрация, их тела замерцали, временами почти совсем исчезая, словно голографические проекции. Затем вдруг мгновенно и неуловимо для стороннего наблюдателя обе фигуры слились в одну, облаченную в комбез со шлемом ремонтника, какой носил технический персонал комплекса. Человек в шлеме легко поднялся, шагнул к стене лаборатории и прошел сквозь нее, окутавшись на миг ослепительным жемчужным сиянием.

Когда же группа Павла вновь собралась в кают-компании, никаких следов пребывания техников не обнаружила.

— Куда же они подевались? — искренне недоумевал Михал. — Ведь вместе же собирались…

— Я бы задал более интересный вопрос, — мрачно откликнулся Хольбаум: — А были ли они здесь вообще?

— Что ты имеешь в виду? — воззрился на него Павел.

— Только то, что среди энерготехников никогда не было ни одного чернокожего, — отрубил Курт.

Плато Шира, предгорья Килиманджаро

3 марта 2061 года, 07:33 по СМВ

Десантная «Акама» взвыла винтом, взбила, растрепала пучки серо-зеленой травы и стремительно унеслась прочь, навстречу розовеющим вершинам Горы Бога.[49] Роулинг проводил винтолет долгим взглядом и обернулся к застывшим в нерешительности членам команды.

— Что ж, господа, наше время пошло, — преувеличенно бодро сказал он. — Чем быстрее мы разберемся с проблемой, тем лучше для всех.

— Ты по-прежнему уверен, что нам туда надо идти? — мрачно поинтересовался Нганакаа, поправляя сползающий по спине рюкзак. Несмотря на раннее утро он уже был весь мокрый от пота. Не спасало даже спецбельё десантника, которым их снабдили на базе СКБ.

— А ты предпочитаешь сидеть и ждать?

— Почему бы нет? Не мы все это затеяли…

— Ну да! Не ты ли еще недавно доказывал мне, что «Хронос» — это будущее всей цивилизации? А как запахло паленым — в кусты?

Роулинг разозлился не на шутку. И это ему говорит человек, в которого он верил, как в самого себя?! Наверное, надо было послушать Джамара и взять другого хронофизика, да хотя бы того же русского, как его… Илью Завгороднего?..

— Господа, вам не кажется, что сейчас не время выяснять отношения? — вклинился в их перепалку сухопарый и подтянутый Береснев. Утренний ветерок взъерошил его пышную русую шевелюру, лучистые пальцы проснувшегося солнца вызолотили волосы, и всем без исключения членам маленькой группы на миг показалось, что у Кирилла вокруг головы вспыхнул божественный нимб. Ирен Мати, не удержавшись, громко присвистнула:

— Надо же! А еще говорят, что русские — безбожники. Да вы, Кирилл, готовый святой!

— К сожалению, должен вас разочаровать, Ирен, — мягко улыбнулся ей Береснев, — я даже не верующий.

— Ладно, — тряхнул головой Роулинг, делая над собой усилие и успокаиваясь. — Извини, Мбонга, это у меня от нервов…

— Все в порядке, Фрэнк, — пропыхтел тот, вытащил из кармана огромный клетчатый платок, стянул с головы панаму и принялся вытирать обширную лысину. — Командуй, шеф!

Роулинг принял официальный вид, расправил плечи.

— Итак, господа, есть ли у кого вопросы по ходу нашей миссии? Вчера на инструктаже вы все были более чем скромными…

— Не вижу смысла в разговорах, — пожал плечами Береснев. — Будем на месте, там и поговорим.

— Согласна, — кивнула тоненькая и изящная даже в мешковатом комбезе Мати.

— А ваше мнение, юноша? — обратился Роулинг к молчаливо стоявшему в стороне «геккону». Он единственный из всех с самого начала операции сохранял невозмутимый, даже какой-то отстраненный вид. Судя по внешности, парень не был чистокровным хиндустанцем, в нем чувствовалась сильная примесь славянской крови. «Похоже, у Джамара в пору юности была большая любовь с какой-нибудь русской красавицей!..» — хмыкнул про себя бывший председатель Совбеза, впервые увидев вчера сына в кабинете отца. С трудом верилось, что этот высокий, тонкий в кости юноша на самом деле «геккон» — по сути, киборг, сверхчеловек с необыкновенными способностями и возможностями, далеко превосходящими кондиции любого обычного человека. «Сбереги его, Фрэнк, — тихо попросил Джамар, когда они вчера садились в стратолет СКБ на аэродроме Ираклиона. — Он — единственное, что у меня осталось в этой жизни…» Роулинг лишь кивнул утвердительно, а сам подумал, что у него самого нет даже этого, единственного…

— Я готов, сэр, — ответил Гитар ровным голосом и стремительной скользящей походкой двинулся вперед по едва заметной тропе, уводившей вниз с холма и терявшейся в близкой густой стене сплошных зарослей.

Границы зоны депрессии они достигли к полудню. Группа неожиданно выломилась из джунглей на широкую равнину плато, заросшую синеватыми кустами вереска и чешуйчатыми «пальцами» крестовника, похожими на маленькие кактусы. Гитар, шедший все время впереди отряда, остановился и предупреждающе поднял руку. Толстяк-профессор, топавший следом, как бегемот на выпасе, и опасливо вертевший головой, не заметил остановки и налетел на парня. Однако, несмотря на внушительную разницу в габаритах, «геккон» даже не шелохнулся от толчка. Зато Мбонга с проклятиями рухнул на твердую, как камень, почву, зацепившись ногой за торчащий из земли корень. Береснев и Мати помогли профессору подняться и поправить съехавший рюкзак. Шедший замыкающим Роулинг ободряюще похлопал друга по плечу и встал рядом с Гитаром.

— Учуял что-то, парень?

— Граница аномальной зоны впереди, в тридцати метрах, — тихо произнес «геккон». — Вон за теми валунами. И она… все время движется… пульсирует.

Роулинг поднес к глазам биноктар, включил автоматическую подстройку и программу фильтрации изображения на различных частотах. С минуту изучал панораму, потом разочарованно бросил:

— Ничего не вижу!

— Граница депрессии невидима в электромагнитном спектре.

— Как же ты ее определяешь?!

— Чувствую… — пожал плечами Гитар.

— Ну и что дальше? — ехидно прищурился Роулинг.

— Активируем защиту и продолжаем движение.

— Так, — Роулинг повернулся к остальным. — Внимание, господа. Мы добрались до зоны. Дальше двигаемся в другом порядке: Гитар, я, профессор, Ирен и Кирилл замыкающим. Всем надеть шлемы HMD и активировать «айзеки»!* Дистанция — два метра. Вперед!

Теперь вся группа со стороны выглядела совершенно инородной окружающей обстановке. Мешковатые комбезы превратились в текуче-бликующие, скрадывающие фигуры силуэты, а шарообразные шлемы, покрытые зеркальным слоем, только усиливали впечатление, будто по равнине двигалась цепочка инопланетян. Они медленно приблизились к россыпи больших полукруглых камней, за которыми расстилалась до самого горизонта совершенно пустынная местность.

Фигура Гитара, шедшего первым, неожиданно задрожала, мгновенно уменьшилась в размерах в несколько раз, словно отдалилась на сотню метров, и исчезла. Роулинг инстинктивно замер на месте, получил чувствительный тычок в спину от Мбонги и рявкнул:

— Стоять!

Все замерли. Профессор Нганакаа шумно отдувался, в наушниках слышалось его прерывистое пыхтение. Затем голос Кирилла произнес:

— Граница?

— Похоже, — процедил Роулинг. Он осторожно протянул вперед руку и сделал маленький шаг. Ладонь не встретила никакого сопротивления, но вдруг уменьшилась до лилипутских размеров. Фрэнк поспешно отдернул руку.

— Оптическая дисморфия, — прокомментировал сзади Мбонга. — Граница зоны обладает, по-видимому, свойствами линзы…

Он не договорил. Перед ними на равнине возникла крохотная бликующая фигурка, шагнула навстречу и вмиг превратилась в человека, облаченного в «айзек» и шлем HMD.

— Следуйте за мной, — раздался в наушниках голос Гитара, и человек призывно махнул рукой.

— Идем! — решился Роулинг и первым сделал шаг за границу неизвестности. За ним последовали остальные.

На какие-то доли секунды у Фрэнка перехватило дыхание, возникло ощущение стремительного полета, а в следующее мгновение он обнаружил себя стоящим на точно такой же вересковой равнине. «Геккон» стоял рядом с ним, по другую руку замер Береснев, сзади выглядывали Мбонга и Ирен, и все дружно уставились вперед, не в силах оторвать взгляд от открывшегося зрелища.

Там, где в скалах прежде скрывался комплекс «Хроноса», имея наверху лишь капониры лифтовых и вентиляционных шахт да грузовой порт, распростерлась необычная конструкция. Больше всего она была похожа на колоссальный цветок раффлезии,[50] увеличенный в тысячи раз. Только лепестков у цветка было одиннадцать вместо пяти и все — разного цвета. А в центре возносилась на неопределимую высоту, подобно гигантскому пестику, знакомая ослепительно-белая «друза» хроногенератора, окутанная сполохами бледно-зеленого пламени. Временами то над одним, то над другим лепестком «цветка» возникала сетка молний того же цвета, что и лепесток, из которой медленно проступали призраки каких-то то ли строений, то ли растений, то ли причудливых скал. Сетка молний истаивала, и следом за ней так же медленно исчезали видения. А по всей равнине между невидимой границей зоны и конструкцией происходила непонятная активность. То и дело возникали странные подвижные вихри, напоминающие вращающиеся веретена; то тут, то там из почвы неожиданно прорастали ветвящиеся «кусты», поднимаясь на высоту нескольких этажей и моментально распадаясь в пыль, и даже часть привычных глазу растений вела себя необычно, меняя свою форму и цвет, а то и передвигаясь с места на место непонятным образом.

Некоторое время никто не мог произнести ни слова, взирая на открывшийся кошмар. Затем Роулинг тряхнул головой, будто сбрасывая наваждение, и хрипло спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Ну и что все это значит?

— Цветок!.. — благоговейно прошептал у него за спиной профессор.

— Что еще за цветок, Мбонга? — морщась, обернулся Роулинг.

— Бутон Хроноса раскрылся! — все так же потрясенно продолжал шептать Нганакаа, уставившись остекленевшим взглядом на гигантскую кошмарную конструкцию.

Глава 2. Хардтаймер[51]

Цветок Хроноса. Синий лепесток

Минус-второй хронокварк

— Кажется, мы снова заблудились, Шкипер? — Хольбаум озадаченно почесал переносицу, вертя в руках 3D-планшет с моделью «Хроноса».

— Не может быть, — Павел включил подсветку планшета. — Мы сейчас на третьем уровне, так?

— Угу.

— Вот отсюда начинается технический коллектор, по которому мы спустились, так?

— Угу.

— Значит, сейчас мы должны быть между зонами X-005 и X-004…

— Угу, а здесь что написано? — Курт направил луч противотуманного фонаря на диафрагму шлюза.

— «Зона X-111», — прочитал Михал из-за плеча Павла. — Это же в другом конце комплекса!

— Но уровень один и тот же.

— И что с того? — Хольбаум снова почесал нос. — Кто-нибудь знает, как мы сюда попали?

— Похоже, тут что-то с метрикой… — Михал с надеждой оглянулся на сестру.

Но Йонка, всю дорогу не проронившая ни слова, только отчаянно мотала головой и смотрела на всех большими и влажными коровьими глазами, в которых плескалось целое озеро слез и страха. Лужи черной субстанции среди остатков одежды, периодически попадавшиеся в коридорах, вызывали у нее приступы тихой истерики. И каждый раз Стейси Каллахен, вновь добровольно принявшей на себя обязанности медсестры, приходилось по несколько минут успокаивать девушку, а в один момент даже вколоть дозу транквилизатора. Иначе Йонка просто могла сбежать от них в порыве отчаяния, и тогда было бы нелегко найти ее в вездесущем голубом мареве.

— Прямо Зазеркалье какое-то! — нервно фыркнула Каллахен.

— Ладно, — Павел выключил планшет и спрятал в карман. — Пробуем еще раз. Идем через тот же коллектор на второй уровень, там попытаемся добраться до резервного энерговода, а уж вдоль него непременно дойдем до зала «Хроноса».

Группа выслушала начальника в полном молчании, не было задано ни одного вопроса, не мелькнуло даже подобия улыбки. На лицах глубоко укоренилось выражение угрюмой решимости: надо делать хоть что-то, потому что бездействие — это верный путь к безумию. Павел вздохнул и откинул крышку люка коллектора.

Когда последний из людей исчез в горловине коллектора, даже не прикрыв за собой крышку, из тумана в глубине коридора выступила давешняя темная фигура в комбезе техника и ремонтном шлеме с опущенным забралом. Некоторое время неизвестный стоял над открытым люком коллектора, словно прислушиваясь к невнятным звукам, доносившимся оттуда, а затем быстро и бесшумно подошел к диафрагме зоны X-111 и, окутавшись на миг жемчужным ореолом, прошел сквозь нее в соседний блок помещений комплекса.

Цветок Хроноса. Красный лепесток

Минус-второй хронокварк

Виктор стоял на краю бесконечной равнины, над которой вставал целый лес огненных гейзеров. Багрово-оранжевое пламя выметывалось из трещин и провалов каменистой почвы, взлетало на высоту нескольких десятков метров, потом отрывалось от своего основания и истаивало в низком пепельно-сером небосводе. Каждое извержение сопровождалось жутким воем и грохотом, однако ни осколков, ни даже дымов видно не наблюдалось. Вся картина что-то смутно напоминала, вызывала некие призрачные ассоциации, но Виктору поначалу так и не удалось определиться с ощущениями.

Повинуясь инстинкту, он оглянулся на преграду, которую только что прошел, но сзади буквально в трех шагах обнаружился гигантский обрыв, затянутый клубящимся лиловым туманом. В бездонной глубине провала периодически что-то вспыхивало или рвалось, добавляя туману мрачно-красный оттенок.

«Неужели проснулся вулкан?!» — мелькнула в голове единственная разумная догадка. Виктор ухватился за нее, как за спасительную соломинку. Конечно! Каким-то образом включение «Хроноса» повлияло на тектонические процессы под ним, а поскольку и плато, и сама гора — суть гигантский спящий вулкан, вот он и заворочался, недовольный беспокойным соседством… Нет, все равно это не объясняет странного перехода из «мира без света» в «мир огня». А вдруг это все-таки работа хроногенератора? Вдруг он действительно создал хроносферу — «мир без света», а я, дурак, вырвался из нее наружу, где все уже гибнет от удара астероида?!.. Опять ерунда! Получается, что я должен был проваляться в беспамятстве несколько недель или месяцев до Столкновения?..

Так и не придя к определенному заключению, Виктор попытался сориентироваться по сторонам света, используя свою экстрасенсорику. Обычно она его не подводила, но не в этот раз. С неприятным чувством Виктор сделал вывод, что эту способность он утерял. Хотелось бы думать, что временно…

Воздух здесь, несмотря на обилие продуктов горения, вполне годился для дыхания. А вот была ли вода? И хотя пищи было в достатке, водный обмен организма никто пока не отменял, и неизбежные потери влаги тоже. Если обстановка не изменится и он не найдет воду, самое большее через двое суток наступит кризис, и первым вырубится мозг.

Виктор сел в падмасану — «позу лотоса» — прямо на камни и потратил четверть часа, переводя физиологию тела в режим «пустыня». Затем решительно двинулся в долину огненных гейзеров. Странно, но температура окружающего воздуха оставалась неизменной, хотя и довольно высокой, несмотря на приближающиеся источники тепла. Зной был вполне терпимым — как в полдень где-нибудь на Синае.

Виктор невольно вспомнил свою первую командировку, когда их группу, совсем еще «зеленых» «гекконов», бросили на поиски и ликвидацию одной из последних подземных баз террористической организации «Аль-Каида» в Синайской пустыне. Это было чем-то вроде выпускного экзамена, тестом на профпригодность. Вода и пища в экипировку группы не входили. Зачем? Ведь на всю операцию отводилось сорок восемь часов, а такой срок любой «геккон» был способен действовать автономно, ни в чем не нуждаясь.

Тогда они справились за тридцать два часа. Потерь в группе не было…

До ближайшего гейзера оставалось не более двух десятков шагов, когда Виктор заметил это. Больше всего оно напоминало каплю ртути диаметром около полутора метров и высотой чуть больше метра. Собственно сначала Береснев и подумал о ртути, но удивиться, откуда она здесь взялась, не успел. Потому что «капля» двигалась. Вполне разумно и целеустремленно. От гейзера к гейзеру, но в целом — Виктору навстречу.

И эта целеустремленность больше всего не понравилась Бересневу. От «капли» за версту разило чужеродностью. Она не могла быть земным порождением: даже на первый взгляд ее уровень «эйч-ти» превосходил всё, что Виктор знал о земных технологиях. А знали «гекконы» отнюдь немало — гораздо больше, чем другие люди.

То, что перед ним некий искусственный объект, Береснев понял сразу. И, с учетом уровня исполнения, явно внеземной. Отсюда напрашивались два вывода. Либо «капля» попала на Землю в результате катастрофы с «Хроносом», либо сам Виктор по той же причине оказался не на Земле! Оба предположения были равновероятны, хотя разум склонялся скорее к первому.

Гейзеры пламени, сквозь которые проползала «капля», заметно теряли свою активность, а некоторые сходили на нет. Береснев уже догадался об их природе. Ассоциация с выбросами раскаленных вулканических газов поначалу сбила его с толку, но чуть позже Виктор понял, что видит энергетические «выхлопы» зон тектонических разломов и линий сдвигов геологических пластов — люди давно окрестили их «геопатогенными зонами». Экстремальное зрение «геккона» значительно расширяло диапазон восприятия электромагнитного излучения. А «капля», судя по всему, каким-то образом гасила «выхлопы» — может быть, попросту поглощала их энергию.

Береснев решил проверить, интересуется ли «капля» его персоной, или это глюк воображения. Он резко взял правее линии движения «капли» и стал обходить ее по большой дуге, заходя в тыл. Пришелец невозмутимо продолжал обход активных «выхлопов», игнорируя перемещения человека. Тогда Виктор, осмелев, кинулся за ним вдогонку. И это стало его ошибкой.

Едва расстояние между ними сократилось до нескольких метров, как «капля» внезапно остановилась, в ее бликующей поверхности раскрылся узкий, ослепительно синий «глаз» и брызнул навстречу Бересневу сполохом такого же пламени. «Геккона» спасла лишь невероятная для человека реакция, да еще шлем HMD, задетый выстрелом, частично отразил разряд своей зеркальной поверхностью. Однако после этого превратился в угольно-черный, спекшийся от жара и абсолютно бесполезный кусок металла. Упав на горячие камни, Виктор тут же инстинктивно откатился за угасающий гейзер и не прогадал. «Выхлоп» сбил прицел «капли», и нового выстрела не последовало.

Успокоившись, Береснев осторожно выглянул из-за бледной струи призрачного огня. Пришелец успел отползти на десяток метров, и его страшное «око» уже закрылось. Виктор сел и стянул с головы бесполезные останки шлема. «Похоже на плазменный разряд», — подумал, разглядывая повреждения.

— Это не плазма, — раздался слева спокойный голос.

Береснев метнулся в сторону, рефлекторно входя в боевой режим и понимая краешком возбужденного сознания, что не успевает. Да и что он мог противопоставить противнику? В страйкере — ни капли энергии, пистолет вообще исчез еще там, в «мире без света». Как говорится, остались только когти и зубы…

— Спокойно, «геккон»!

Из пламени соседнего гейзера выступила фигура, облаченная в темный комбез техперсонала «Хроноса» и шлем ремонтника с опущенным забралом.

— Кто ты?! — Виктор автоматически продолжал качать защитный «маятник», все время меняя вектор перемещения.

— Не мельтеши! — Незнакомец сделал нетерпеливый жест и уселся на небольшой валун рядом. — Ты хочешь выбраться отсюда?

— Кто ты? — упрямо повторил Береснев, но «маятник» качать перестал.

— Хардтаймер. Полегчало? — В голосе незнакомца прозвучала явная издевка.

— Что это значит?

— Слушай, «геккон», у меня нет времени возиться с тобой. Если бы не твоя встреча с «абсорбером»…

— Ладно, — Виктор вдруг осознал, что сейчас действительно не время выяснять подробности, — я иду с тобой.

— Ты не пройдешь хронобарьер «лепестка», — покачал головой незнакомец.

— Почему же, один барьер я уже проходил…

— Погоди-ка, какой еще барьер?!

— Когда взорвался «Хронос», я вырубился. Очнулся в странном месте — «мир без света», как я его для себя назвал. Там совершенно отсутствовали любые излучения, кроме молекулярного теплового фона… Я пошел наугад, пересек какую-то мембрану и выбрался сюда.

— Дела-а!.. — совсем по-человечески крякнул незнакомец. — «Мир без света», говоришь?.. А ведь ты выбрался из самого настоящего «кармана». Похоже, «геккон», ты и впрямь потенциальный хардтаймер! Ну, тогда пошли, — он поднялся.

— Куда это?

— В наш «лепесток».

— Какой?

— А-а, начинаешь соображать?..

— Нет.

— Ладно, потом объясню. Пошли.

Незнакомец решительно зашагал в глубь гейзерного «леса». Виктор, чуть помедлив, тоже двинулся за ним. Потом не выдержал, оглянулся, ища глазами страшную «каплю», но «абсорбер» уже исчез из виду.

Идти однако долго не пришлось. Буквально метров через сто впереди среди гейзеров появились две фигуры, идущие навстречу. Одна была облачена в комбез и шлем ремонтника, а вторая… в костюме «геккона»! Полная экипировка, даже турель страйкера на плече.

Второй «геккон» очевидно тоже увидел Виктора и тоже споткнулся от неожиданности. И лишь спустя пару секунд до Береснева дошло: перед ним и его странным спасителем находилась зеркальная преграда.

— Ну, «геккон», двигай вперед, не бойся! — совсем уже по-дружески хлопнул Виктора по плечу незнакомец и первым шагнул в невидимое гигантское зеркало.

На миг его фигура окуталась ослепительным жемчужным сиянием и пропала. Береснев, помедлив какое-то мгновение и инстинктивно выставив вперед ладонь, шагнул следом.

Плато Шира, предгорья Килиманджаро

3 марта 2061 года, 12:45 по СМВ

— Мы топчемся тут уже пять часов! — Роулинг сплюнул вязкую слюну. — В чем дело, Мбонга?

— Хронобарьер, — сипло откликнулся Нганакаа.

Профессор, тяжело дыша, полулежал напротив, в скудной тени клинообразного валуна. Остальные члены группы также расположились кто где, выбрав максимально укрытое от солнца место. Лишь Гитар, казалось, не замечал палящего зноя. «Геккон» сидел в «позе лотоса», повернувшись в сторону Цветка.

— Я знаю, что такое хронобарьер, — поморщился Роулинг. — Я спрашиваю, как его преодолеть? Мы бьемся, как мухи о стекло! В зону же смогли пройти?

— Потенциал…

— Что?

— Внешний потенциал значительно ниже. А у лепестков — скачок на целый порядок.

— Ну и какой выход?

— Надо возвращаться…

— Даже не думай! — Роулинг достал фляжку, сделал маленький глоток. — Обратный путь нам заказан. Мы должны добраться до этого чертова генератора!

— Может быть, попробовать пробить барьер страйкером? — подал голос Береснев.

— Нельзя! — тут же откликнулся Гитар, не поворачивая головы.

— Почему?

— Опасно.

— Здесь кругом опасно! — отрезал Роулинг. — У нас нет выбора.

— Это действительно плохая идея, Фрэнк, — пропыхтел Нганакаа, поднимаясь.

— У тебя есть получше?

— Не знаю… Возможно, если бы мы смогли найти разрыв метрики…

— Откуда здесь возьмутся «щели»?

— Я думаю, — вмешался Береснев, — коллега имеет в виду, что мощное тайм-поле, которое генерирует «Хронос», неизбежно вызывает сильные локальные искривления метрики пространства, вплоть до микроколлапсов. Теоретически такие «микродыры» могут привести нас внутрь комплекса.

— А практически? — хмыкнул Роулинг. — Так, парень, — повернулся он к Гитару, — активируй страйкер и целься вон туда, — указал на мутное «веретено» между двух каменных останцев, похожих на клыки исполинского ящера.

«Геккон» молча повел турелью в указанном направлении. Молния разряда стеганула вихрь без видимого эффекта.

— Ну вот, я же гово… — начал было Роулинг, но в этот момент между камней полыхнула невыносимо яркая белая вспышка, а по земле в сторону людей метнулась стремительно расширяющаяся угольно-черная трещина. Никто, даже Гитар, не успел ничего предпринять. Странная трещина вмиг достигла ног профессора Нганакаа, и тот, нелепо взмахнув руками, исчез в чернильной пустоте.

Несколько секунд все оторопело таращились на зловещий провал, который будто насытившись своей жертвой, перестал расти и лишь едва заметно пульсировал, словно живой.

— Какого черта?! — наконец хрипло выдавил Роулинг и боком двинулся к провалу, выставив перед собой универсальный лимьер*.

— Осторожнее, Фрэнк! — дернулся к нему Береснев.

— Стойте на месте, Кирилл! — вскрикнула Ирен.

Лишь Гитар молча смотрел не на них, а куда-то в сторону, и турель страйкера была повернута туда же. Береснев оглянулся и, проследив за ним взглядом, тоже замер. Там, почти не видимый на плывущем разводами зеленом фоне «лепестка» Цветка, стоял человек в комбезе и защитном шлеме ремонтника с опущенным забралом.

Роулинг, не дойдя метров трех до черного ничто, остановился, медленно поводя раструбом лимьера в стороны.

— Ничего не понимаю, — громко произнес он. — Там ничего нет!

— Что значит, ничего? — нервно поинтересовалась Ирен.

— Совсем ничего… — Роулинг спрятал прибор в чехол на поясе и повернулся к остальным. — Эт-то еще кто?! — Он увидел незнакомца.

— Мне почему-то кажется, что он знает, куда делся профессор Нганакаа, — откликнулся Береснев.

Словно услышав его слова, человек в шлеме ремонтника поднял руку в понятном всем приветствии и двинулся к ним. На пути его оказалась черная трещина, и люди, затаив дыхание, ждали, как поступит незнакомец — ширина провала перед ним достигала более трех метров. Однако это не смутило его, он просто перепрыгнул препятствие. Береснев отметил про себя, что прыжок больше походил на короткий полет, а по антрацитовой поверхности при этом пробежала странная рябь, будто чернота отреагировала на движение воздуха над ней.

Человек остановился в нескольких шагах от ученых и заговорил на волне приема шлемов HMD. Его слышали все.

— Вы зря пришли сюда, в зону хронодиффузии. Здесь небезопасно.

— Ты кто такой? — агрессивно, стараясь скрыть растерянность, спросил Роулинг.

— Я хардтаймер. Повторяю, вам лучше покинуть зону…

— Что такое «хардтаймер»? — поспешил вмешаться Береснев.

— Сейчас это не имеет значения. Вы находитесь в опасности…

— Надо же, какой заботливый! — Роулинг вынул из кобуры пистолет. — Отвечай на вопрос, иначе… — Он не договорил. Пистолет в его руке вдруг вспыхнул на миг мертвенно-зеленым светом и рассыпался в пыль. — Ах ты, черт!

— Вы находитесь в зоне неустойчивого временного потока, — спокойно заговорил незнакомец. — Ваши защитные комплексы выйдут из строя в течение получаса по вашему локальному времени. Немедленно возвращайтесь!

— Мы не можем. Нам обязательно нужно попасть в комплекс «Хроноса», — сказал Береснев. — Необходимо отключить хроногенератор, потому что…

— Вы ничего не сможете сделать, аберрация уже произошла. Возвращайтесь!

— Какая аберрация? Что вы имеете в виду?

— Ваш генератор создал резонансную тайм-волну, которая породила одиннадцать метрических клонов основной реальности. В результате аберрации возникли двенадцать независимых миров, и они уже начали каждый свой путь в Универсуме.

— Что он несет?! — хрипло произнес Роулинг.

— Он говорит, что «Хронос», из-за нештатного пуска, породил вместо одной хроносферы дюжину, — вздохнул Береснев. — Это как бы отражения одной, главной реальности в одиннадцати зеркалах…

— Я, кажется, поняла, — вмешалась Ирен. — У Цветка, как его назвал профессор Нганакаа, ровно одиннадцать «лепестков». Видимо, это наше восприятие внешних поверхностей возникших хроносфер…

— Но тогда бы мы видели Цветок не со стороны, а как бы из его центра, — возразил Кирилл, — потому что, по логике, именно там должен находиться «Хронос». Настоящий.

— Я уже сказал, что метрические клоны полностью независимы от исходной матрицы, — повторил незнакомец, — и Универсум уже принял их в свою структуру. Для выполнения вашей миссии, какой вы ее себе представляете, необходимо пройти все одиннадцать клонов и в каждом отключить хроногенератор. Такая задача вам не под силу. Этого не смогу сделать даже я, хардтаймер.

— Все равно не понимаю, — сердито произнес Роулинг. — Мы пришли как раз из нее, из главной реальности! Значит, все остальные — отражения, мираж? И если мы отключим «Хронос» в центре Цветка, то есть главный, отражения исчезнут, а наша реальность вернется в изначальное состояние.

— Не совсем так, Фрэнк, — мягко возразил Береснев. — Наш друг, хардтаймер, утверждает, что с момента возникновения все хроносферы стали равновероятными, а это значит, что где бы мы не отключили «Хронос», прошлого не вернешь.

— А я бы попытался, раз уж мы здесь, — упрямо сказал Роулинг.

— Вы не сможете, — снова заговорил незнакомец. — Каждый хроногенератор окружен потенциальным барьером, который почти невозможно преодолеть…

— Ага, значит все же можно!

— Вероятность успеха — меньше одного процента.

— Но ведь ты как-то ходишь тут?

— Я — хардтаймер.

— Слушай, приятель, я очень не люблю, когда меня держат за недоумка! — зарычал Роулинг. — Немедленно объясни нам, что это такое «хардтаймер»?

— Не могу. Информация изменит вашу личную вероятностную линию, и тогда вы уже не сможете вернуться в свою реальность.

— Ладно, черт с тобой! Ты сам, насколько я понимаю, как-то проходишь эти потенциальные барьеры?

— Существуют зоны низкого потенциала. Я их вижу.

— Так проведи нас через такую зону!

— Это очень опасно…

— Хватит нудить! — Роулинг явно вышел из себя. — Ты сам только что убеждал нас, что нам отсюда не выбраться. Мы уже почти трупы. Так что ищи свою зону немедленно!

— Это ваше общее решение? — В голосе незнакомца мелькнула заинтересованность.

— Да, — почти одновременно произнесли Береснев и Ирен. Лишь Гитар, как всегда, промолчал. Однако незнакомец был настроен весьма решительно:

— Что скажешь ты, «геккон»?

У Роулинга буквально отвалилась челюсть, хотя этого никто не увидел из-за шлема HMD.

— Откуда тебе известно, кто он?!

— Я хардтаймер…

— Ты меня достал, парень! — выдохнул Роулинг и внезапно прыгнул вперед в классической атаке кун-фу стиля «тигр». Причем прыжок был ускорен и увеличен биомеханической системой «айзека» на порядок. Но незнакомец оказался еще быстрее. Он неуловимо, в сотые доли секунды, буквально перетёк из положения «стоя» в положение «лежа на боку», пропустив Роулинга над собой. И бывший председатель Совбеза ООН со всего маху, не ожидая подвоха, грохнулся о здоровенный валун, внезапно выросший на векторе атаки вместо противника.

Ирен невольно вскрикнула и кинулась к упавшему навзничь командиру.

— Вы в порядке, Фрэнк? — встревоженно поинтересовался Береснев, тоже делая движение в его сторону.

— Он не пострадал, — прозвучал в шлемах голос незнакомца, который снова был на ногах. — Но я вижу, вы полны решимости пройти барьер «лепестка реальности»?

— Мы должны это сделать! — сказал Кирилл.

— В таком случае я вам помогу, хотя и считаю это бессмысленным. — Он сделал немыслимо длинный и быстрый «шаг» к Роулингу, подхватил его под мышки и вскинул себе на спину. — Держитесь за мной на расстоянии шага.

Ирен безропотно последовала за хардтаймером. Береснев хотел еще что-то спросить, но махнул рукой и тоже шагнул за незнакомцем. Последним присоединился молчаливый Гитар. Проходя мимо злополучного валуна, он сделал быстрое движение и всадил в камень иглу всеволнового маяка.

Незнакомец, не оборачиваясь зашагал вдоль черного провала, неся на себе оглушенного Роулинга, остальные последовали за ним, стараясь не отставать. Внезапно Кирилл увидел, что впереди навстречу им движется цепочка фигур в бликующих комбезах и шлемах, похожих на их собственные. Лишь спустя несколько секунд до астрофизика дошло, что он видит отражение их отряда.

Идущий первым хардтаймер вытянул вперед руку, коснувшись руки своего двойника, и окутался странным жемчужным сиянием. В следующий миг вокруг него в зеркальной стене «протаял» овальный проход.

— Следуйте за мной! — глухо прозвучало у всех в наушниках.

Незнакомец шагнул в проход, а за ним поспешили остальные члены группы.

Ираклион, Средиземноморский офис Совбеза ООН

10 марта 2061 года, 23:10 по СМВ

Три человека в полумраке огромного помещения склонились над объемной интерактивной картой Африканского континента, подсвеченной изнутри. Многоцветье изображения окрасило лица и фигуры людей в неземные сочетания, и со стороны могло показаться, что над картой колдуют так и не встреченные землянами инопланетяне.

— От них нет никаких вестей уже неделю, Ким, — произнес поджарый и горбоносый человек и коснулся темными пальцами поверхности карты со снежными вершинами на юге континента. Комплекс послушно изменил масштаб изображения, приблизив горный массив. Отчетливо стала видна двойная гора, окруженная рыжевато-зеленоватым холмистым плато. На ее юго-восточном склоне замерцало тревожным алым цветом кольцо. — Зона физической депрессии скального основания продолжает нарастать. Уже сформировался один провал, — мужчина вновь ткнул пальцем в карту чуть правее кольца. Выросший скачком масштаб позволил всем разглядеть неправильной формы затемнение на зелено-буром фоне. — Просадка грунта составляет от пятидесяти до ста метров в глубину и все еще увеличивается.

— Это же вне пределов «Хроноса», Джамар, — уточнил Чонджу.

— Какая разница? Провал опасен не сам по себе, а своим излучением. Напряжение геомагнитного потока там на пять порядков выше фонового! Плюс торсионные всплески.

— А они-то откуда?

— ЭМ-вихри, — коротко вставил третий из присутствующих.

— Откуда информация, Хирохито? Ведь там нет ни одного Т-сканера? — напрягся главный аналитик.

— Орбитальный зондаж. Стратегический комплекс «Небесное око» был перенаправлен в зону катастрофы в течение первых суток.

— Что вы задумали, Джамар? — повернулся к директору СКБ Чонджу.

— Мы исходили из худшего предположения, Ким. Группа Роулинга больше не существует. Проблема осталась. Более того, она обострилась до предела. «Хронос» включился раньше времени и не так, как планировалось. Мы даже не знаем наверняка, сформировалась ли нужная нам хроносфера?

— Скорее всего, да…

— Ты тоже не можешь этого знать!

— По расчетам моей группы…

— Расчеты — не доказательство, Ким! Я должен знать, а для этого получить информацию непосредственно из комплекса «Хроноса».

— По расчетам моей группы, — невозмутимо повторил Чонджу, — «Хронос» создал двенадцать хроносфер, в том числе и необходимую нам.

— А откуда он взял столько энергии? Ведь мы не успели накопить даже на одну сферу?!

— Ну, вполне мог образоваться своеобразный канал… Или, что вероятнее, произошел некий «пробой изоляции» в вакууме… Короче, «Хронос» может получить такую прорву энергии только прямиком из вакуума или…

— Или?..

— …или из подпространства. Да какая сейчас разница? Главное, что Столкновения не будет!

— Не факт. — Шактибинду прошел в глубь кабинета, к почти невидимому рабочему столу, провел рукой над его поверхностью, и она превратилась в экран интера. — Ни одной из станций внешнего наблюдения до сих пор не удалось определить границы хроносферы. Такое впечатление, что ее вовсе не существует.

— Но ведь связь с марсианской колонией пропала сразу после включения «Хроноса», а с Луной осталась. Следовательно, граница сферы где-то между Луной и Марсом.

— Гадания! Сплошные «возможно» и «следовательно». А я должен знать точно! — повысил голос директор СКБ. — Не ты, а я отвечаю за жизнь почти семи миллиардов человек!

— Так что ты задумал, Джамар? — примирительно спросил Чонджу.

— Десант с орбиты, — ответил за директора Судзима.

— Это самоубийство! Они не пройдут потенциальный барьер.

— В момент десантирования «Небесное око» ударит кольцевым разрядом из Большого Гарри…

Наступила минутная тишина. Главный аналитик в изумлении пытался переварить полученную информацию, а остальные ждали его реакции. Наконец Чонджу глубоко вздохнул и все еще в сомнении покрутил головой.

— Вы оба — психи. Извини, Джамар. Я думал… я надеялся, что все это слухи… Неужели вы сумели построить резонансный мазер втайне от «безопасников»?!

— Пришлось подстраховаться, — кивнул Шактибинду. — Сам знаешь, какова была ситуация.

— И много их у вас… у нас?

— К сожалению, единственный.

— Ага, и вы надеетесь, что мощности мазера хватит, чтобы пробить «окно» в потенциальном барьере? А пока оно затянется, группа сумеет пройти?

— Примерно так…

— А вы не подумали о том, что при малейшем отклонении от профиля резонансной волны вместо «пробоя» может произойти обратное: вся ее энергия будет поглощена барьером, и он станет вовсе непреодолимым?

— У тебя есть другое предложение, Ким?

— Пока нет…

— А у меня нет времени ждать, когда оно у тебя появится! — Шактибинду повернулся к Судзиме. — Начинай операцию, Хирохито. И да поможет нам Создатель!..

Глава 3. Коридоры времени

Цветок Хроноса. Белый лепесток

Нулевая точка

— Иди за мной, человек! — Хардтаймер уверенно шагал по узкому извилистому коридору со скособоченными стенами. Потолка у коридора не было, так как в сечении он представлял из себя неравносторонний треугольник. И это обстоятельство почему-то больше всего интересовало Виктора. Назойливая мысль засела в голове и не желала отступать. Береснев честно пытался избавиться от очевидной глупости (ну, в самом деле, что такого в треугольном коридоре?), однако ничего не получалось. Даже сосредоточение внимания на процессе движения не помогло. Виктор шагал, автоматически ставя ноги след в след за незнакомцем, а дурацкая мысль крутилась и крутилась.

В конце концов Береснев сдался и спросил:

— А почему коридор имеет такую странную конфигурацию?

— Нет информации, — прозвучало в ответ.

Виктор насторожился. Фраза явно не принадлежала человеку. Так могла ответить только машина! Но ведь хардтаймер и движениями, и повадками, и эмоциями, звучавшими в его речи, — во всем походил на человека. Даже его речь была до сих пор абсолютно нормальной: легкий акцент, характерный для британца, долго жившего за пределами Туманного Альбиона. Но последняя фраза… «А может, он киборг? Или биотех?.. Говорят, их новые модификации практически неотличимы от живых людей. Разницу очень трудно обнаружить…»

Береснев отстал от незнакомца на пару шагов и активизировал свою экстрасенсорику. Переключил зрение на инфракрасный режим — ничего. Хардтаймер вообще не имел тепловой ауры! Конечно, это можно было объяснить свойствами его комбеза и шлема. Однако Виктор ни разу не слышал о материале, совсем бы не «фонившем» в тепловом диапазоне, ведь молекулярное тепло никто пока не отменял! Тем более что выглядел комбез совершенно обычно — стандартный костюм энерготехника плюс шлем со встроенной диагностической аппаратурой и комплексом связи.

Отметив про себя эту странность, Береснев переключился на восприятие гравитационных аномалий и сразу сделал еще одно открытие: хардтаймер не имел массы! Точнее, не обладал той массой, что являлась бы характерной для биологического существа его габаритов. «„Голик“![52] — решил Виктор. — Тогда все становится на свои места. Понятно почему он не „фонит“ в электромагнитном диапазоне… Хотя постойте! Он же проходил хронобарьер как вполне материальный объект, со всеми визуальными эффектами… Или это все — морок, наведенный глюк?.. И я сейчас на самом деле никуда не иду, а валяюсь среди этих огненных гейзеров в отключке после выстрела абсорбера?.. Стоп! Не зарывайся. Так и до шизофрении недалеко. Анализируй ситуацию!..»

Но он ничего не успел, потому что впереди вдруг показался треугольник света, и через два десятка шагов Береснев очутился на вершине небольшого холма, поросшего короткой курчавой травкой вперемешку с мелкими бледно-лиловыми цветами. Вдаль до самого горизонта простиралась такая же слегка холмистая равнина, покрытая травой и кое-где низкими куртинами светло-желтого кустарника. Небо здесь было похоже на земное ранним вечером, хотя Виктор обнаружил белый диск светила почти в зените.

— Мы пришли, — произнес хардтаймер и сделал приглашающий жест. — Располагайся. Разговор будет длинным.

— Может, для начала объясните, кто вы и где мы находимся? — Береснев не двинулся с места, украдкой оглянувшись и почти не удивившись, что позади нет никакого коридора. Все та же бесконечная равнина, лишь у горизонта темнеет полоска, похожая на горы.

— Для начала давай условимся говорить на понятном тебе одному языке.

— Я вас прекрасно понимаю…

— А я тебя — нет. — Хардтаймер сел прямо на траву, потом лег навзничь и чисто по-человечески засунул руки под голову. В шлеме.

Зрелище вышло комичным, и Виктор, не удержавшись, хмыкнул.

— Почему ты думаешь на одном языке, а разговариваешь на другом? — невозмутимо продолжил незнакомец. — Это же очень неудобно и нарушает процесс адекватного мышления.

— Потому что я русский, а вы, судя по всему, англичанин, хотя и не коренной британец…

— Я не англичанин. Просто я воспользовался твоей первой коммуникативной доминантой, которую ты выдал при нашей встрече. Она была сформулирована на этом языке.

Береснев от неожиданности сел, опершись ладонями на траву. Она оказалась упругой и мягкой.

— Вы хотите сказать, что можете общаться на любом языке?!

— Я могу общаться вовсе без вербальной коммуникации. Но тебе такой способ покажется не совсем удобным, — буднично пояснил хардтаймер. — Ладно. Мы теряем время. Спрашивай по существу, а потом я дам необходимую информацию.

Виктор заколебался, но потом все же спросил:

— Вы — человек?

— Нет.

— Вы искусственный организм?

— Нет.

— Вы… гуманоид?

— Я — разумная система.

— Хорошо… — Береснев помедлил. — Ваша основная функция?

— Контроль за соблюдением законов Универсума.[53] Коррекция отклонений. Устранение дестабилизирующих факторов.

«Все-таки машина! Вроде наших биотехов, только на порядки сложнее…»

— Твой статус? — спросил Береснев по-русски, переходя на привычное обращение с биотехами.

— Блюститель. — Хардтаймер слегка повернул голову, будто посмотрел на собеседника, хотя за зеркальным забралом лица видно не было. — Ты принял правильное решение. Общение на родном языке наиболее продуктивно. — Он тоже перешел на русский.

— Отлично. Тогда рассказывай.

— Ты знаешь, что из себя представляет Универсум?

— Я знаком с некоторыми теориями на этот счет и насколько мне известно, единого мнения об организации и структуре Вселенной до сих пор не существует, — осторожно ответил Виктор.

— Это у вас не существует, у разумных с планеты Земля, — уточнил блюститель. — Тем не менее вы проводите эксперименты по воздействию на Универсум! Вот именно с такими ситуациями нам и приходится работать.

— «Нам»?!

— Конечно. Универсум многомерен, вернее, многовариантен. Мерность его ограничена двенадцатью степенями свободы, или направлениями, а вот вариантов организации этих направлений почти бесконечное множество…

— Что значит «почти бесконечное»?

— Это означает, что не все возможные варианты реализуются. Так вот блюстители контролируют соблюдение основных законов Универсума, в том числе и закона мерности.

— Хочешь сказать, что люди нарушили основной закон мироздания?!

— Естественно, нет. Это не в ваших возможностях. Но вы нарушили метрику вашего континуума, временно создав дополнительную мерность. В результате в ваш континуум проник другой разумный, которого вы называете Гостем.

— Погоди-ка!.. — Береснев даже привстал. — Ты хочешь сказать, что Гость — это не астероид, а разумное существо?!

— Извини. Я не учел ограниченности вашего способа обмена информацией, — небрежно сказал хардтаймер. — У вас такая странная система доступа…

Его тон сильно не понравился Виктору, но не потому, что блюститель проявил высокомерие, а потому, как он это сделал. Однако пока еще время выводов не пришло, а основное правило «гекконов» гласило: «Максимум информации — максимум возможностей». И Береснев спокойно произнес:

— Это к делу не относится. Отвечай на вопрос.

— Хорошо. Гость и связанные с ним грядущие события опасны не только для вашей цивилизации, но и для Универсума. Так как этот разумный обладает технологиями оперирования с мерностью. Он оказался в вашем континууме случайно, можно сказать, не по своей воле, поэтому, естественно, хочет вернуться назад, в свой мир. Однако для этого ему необходима технологическая и энергетическая база. Вот он и решил использовать то же устройство, которое выдернуло его из родной реальности. Вас же он в расчет просто не берет, ибо не воспринимает как разумных.

— А в чем же опасность для Универсума?

— Гость способен изменить закон мерности, а это — угроза существованию самого Универсума.

Виктор своим обостренным восприятием почувствовал, что собеседник начинает фильтровать выдаваемую информацию, то есть «говорить правду, но не всю», и «геккон» насторожился по-настоящему. Начинался самый важный и опасный этап в общении — «кто кого объегорит», как говорили на Руси. С этого момента любое неосторожно произнесенное слово могло обернуться либо победой, либо поражением. И Береснев задал главный вопрос:

— Насколько я понимаю, ты, блюститель, обладаешь необходимыми возможностями, чтобы помешать этому… Гостю совершить правонарушение. Тогда для чего тебе понадобился я?

Хардтаймер ответил не сразу, чем еще больше укрепил подозрения Виктора.

— Я — лицо официальное, если пользоваться вашей терминологией, — наконец заговорил он. — Блюститель обязан пресекать нарушение законов, но связан жесткими правилами воздействия. В данном случае любое мое действие против Гостя приведет к нарушению этих правил.

— Что-то уж больно туманно! — не выдержал Береснев. — Концы с концами не сходятся. Какие же действия вам разрешены?

— Любые, не влекущие нарушение или прекращение функционирования разумной системы.

— То есть убить ты не можешь?

— Не имею права. Гость настроен очень решительно, а его технические возможности сравнимы с моими. Без нарушения правил его не остановить.

— А я здесь при чем?

— Ты — потенциальный хардтаймер. И если тебя дополнительно оснастить, появится неплохой шанс остановить Гостя.

Виктор, не скрывая усмешки, повернулся к собеседнику.

— А логика-то у тебя чисто земная, блюститель!

— Отнюдь. Я просто использую доступные тебе нравственно-этические алгоритмы.

Хардтаймер резко встал. Для Береснева этот процесс выглядел как некое «перетекание» из одной позы в другую, что лишь подтвердило опасения «геккона» насчет двойной игры, которую затевал блюститель. Будучи «при исполнении», он явно пытался решить некую проблему чужими руками. С другой стороны, Виктору, лишившемуся части ценных возможностей «геккона», которые давал ему спецкостюм, грех было отказываться от техподдержки, пусть даже и сомнительного свойства. Еще одно правило «гекконов» гласило: «Используй любые дополнительные технические средства, если они увеличивают вероятность выполнения миссии».

Блюститель сделал несколько шагов по склону холма и остановился перед куртиной кустарника. Протянул над ним руку, и куст мгновенно трансформировался в странную конструкцию, напоминающую жука-скарабея, только без лап. Хардтаймер коснулся надкрылья «жука», и оно с тихим звоном превратилось в облачко сверкающего пара. Береснев увидел что-то вроде грузового отсека глайдера — разделенное на секции пространство, заполненное не похожими ни на что устройствами и предметами.

— Как ты уже, наверное, догадался, — произнес, не поворачиваясь, блюститель, — мы находимся в необычной зоне Цветка Хроноса. Это один из вероятностных «карманов», где закольцован временной интервал определенной протяженности. Находить и использовать «карманы» нам позволяет вот это устройство. — Он вынул из ячейки грузового отсека «жука» плоский диск необычной формы с браслетом для крепления на руке или ноге. — Оно также обнаруживает зоны перехода в хронобарьерах между лепестками Цветка.

— Весьма полезная штука, — осторожно сказал Виктор, подходя к нему.

— А вот еще одна «полезная штука». — Блюститель выдернул из зажимов прибор, похожий на сильно вытянутое яйцо с ребристой рукоятью на одном конце и венчиком из четырех коротких выростов на другом. — Генератор стазис-поля. Останавливает любой материальный объект, способный к относительному передвижению.

— То есть все, что движется или способно двигаться в пространстве-времени? — догадался Береснев.

— Быстро учишься! Так вот, имея эти два устройства, ты приобретаешь почти неограниченные возможности в пределах поля «Хроноса». Кстати, стазис-генератор можно регулировать по степени замедления. Максимально — один к миллиону.

— И чего же ты хочешь от меня? — в упор спросил Виктор.

— Я хочу, чтобы ты поработал внештатным сотрудником, — в голосе блюстителя явно послышалась усмешка. — Для начала прошелся бы по комплексу «Хроноса» и добил оставшихся матрикатов Гостя.

— «Серых»?

— Ага. А потом бы заглянул в зал «Хроноса» на предмет других нежелательных гостей.

— Я согласен, — секунду помедлив, произнес Береснев. — Показывай, как твои игрушки работают!..

Цветок Хроноса. Синий лепесток

Минус-второй хронокварк

Павел шел впереди едва плетущихся от усталости спутников. Ему тоже было тяжело. Не физически — морально. Их группа блуждала по комплексу уже много часов, а найти желанный проход к залу хроногенератора так и не смогла. Казалось, будто чья-то злая воля водила людей сложными, запутанными маршрутами, но всегда — по кругу.

Вот и теперь они брели по коридору нижнего уровня, наверное, в десятый раз. Коридор, согласно имевшейся схеме, непременно должен был вывести ученых к техническому коллектору, по которому Павел рассчитывал проникнуть в зал «Хроноса». Однако каждая из предыдущих попыток заканчивалась тем, что, открыв вожделенный люк, они неизбежно выходили к лифтовым шахтам научного сектора, располагавшегося в противоположном конце комплекса, почти в полутора километрах от цели! И разумного объяснения этому эффекту не было ни у кого.

— Все дело в люке, — убежденно говорил Павел спутникам всякий раз, когда они отправлялись в новый, тяжелый и небезопасный переход. — Я уверен, что он как-то связан с метрикой поля «Хроноса»!

— Нам от этого не легче, — отвечал за всех Курт. — Лучше придумай, как обойти треклятый люк.

— Его нельзя обойти, Зануда, — вздыхал Павел. — Ты же видел, что стало с остальными коридорами…

Да, они все видели. Спекшийся от страшного жара, покореженный главный коллектор, соединявший жилые зоны с центральной частью комплекса. Там все мембраны и люки оказались сплавленными со стенами, весь фитапластик, покрывавший коллектор, попросту испарился, а датчик жесткого излучения, выставленный Каллахен из-за угла буквально на секунду, взвыл и захлебнулся, не в силах оценить интенсивность радиации!

— Такое впечатление, что в зале «Хроноса» взорвали нейтронную бомбу, — изумленно прокомментировала Стейси. Спорить с ней никто не стал.

Попытка пройти через южный коридор также провалилась, но по другой причине. Коридора просто не было! Сразу за раскрытой вручную диафрагмой плескалась уже хорошо знакомая всем жидкая тьма. Охотников сунуться в этот псевдоживой мрак не нашлось.

— Может быть, стоит вернуться в нашу зону? — робко предложила Йонка после пятой или шестой неудачной попытки.

— Если вернемся, мы — трупы! — жестко ответил Павел.

— А сейчас мы кто? — с надрывом выкрикнул Михал.

— Люди, Чудик, люди. Ученые, черт побери!..

После восьмого захода у них кончились запасы воды. Ее пили все, много и жадно. Больше не от жары, к которой уже несколько притерпелись, а от нескончаемого нервного напряжения. Этот заход едва не кончился трагически. Всегда спокойный и выдержанный, как истинный прибалт, Валдис Сюйлис, вдруг дико закричав, бросился вперед и принялся метаться от стены к стене, дергая подряд все встречные люки и колотя по мембранам. Курт Хольбаум среагировал первым и кинулся ловить товарища. Он почти настиг его, когда Крепыш рванул очередной люк. В следующий миг из открывшегося темного провала в грудь ему ударила струя бледно-синего пламени, отшвырнув парня к противоположной стене коридора. К счастью, выброс неизвестной энергии тут же иссяк, а Валдис рухнул ничком на пол.

Когда его перевернули на спину, уверенные, что их товарищ погиб, Крепыш неожиданно открыл глаза и сказал:

— Господи, как холодно!.. — И снова потерял сознание.

— Вот что его спасло. — Хольбаум хмуро указал на грудь прибалта. Там четко обозначилось белесое пятно — след удара странного разряда. В этом месте материал комбеза полностью исчез, но под ним обнаружилась самая настоящая кираса, сделанная из куска прочнейшего полиметрила. Этот материал обладал поистине фантастическими свойствами: приближаясь по твердости к алмазу, он в то же время оставался достаточно пластичным и при этом имел почти нулевую тепло — и электропроводность, являясь идеальным изолятором и сверхмощной броней одновременно.

— Что же в него ударило? — ошеломленно откликнулся Михал, легко раскрошив верхний слой попавшего под разряд полиметрила.

— Это не электромагнитное излучение, — уверенно заявил Павел.

— А что?

— Понятия не имею. Внешне напоминает «сливной» разряд вактера…

— Это когда через вактер проходит резонансная волна?

— Да, примерно…

— Но здесь же нет никаких вакуумных эмиттеров! — нервно выкрикнул Михал.

Павел на это только плечами пожал.

Каллахен поднесла ко лбу Валдиса блок медицинского диагноста, посмотрела на экран.

— Он жив. Шоковое состояние.

Крепыш очнулся сам через пару минут. Обвел всех вполне осмысленным взглядом, провел рукой по своей броне и слабо улыбнулся.

— Все в порядке, ребята. Я больше не буду…

— Откуда у тебя полиметрил? — нахмурился Хольбаум.

— А… его притащили те двое техников. У них была целая пачка. Ну, я и позаимствовал один… — Валдис попытался сесть и скривился. — Черт! Больно… Чем это меня шарахнуло?

— Вот у черта и спроси, — отмахнулся Курт и посмотрел на Павла. — Можем двигаться дальше, Шкипер?

— Крепыш, ты как? — поинтересовался тот.

Валдис, морщась, поднялся на ноги, поддерживаемый Каллахен.

— Если Стейси не против, я пойду с ней.

— Ладно уж, потерплю твое общество, — улыбнулась девушка почти в прежней своей манере.

Остальные тоже слегка посветлели лицом и дружно двинулись по успевшему порядочно надоесть маршруту…

Однако на сей раз, когда группа достигла пресловутого люка, вместо него обнаружила… яйцо! Точнее неизвестное образование, заменившее переходной люк, походило на яйцо только по форме. При ближайшем рассмотрении оно больше напоминало сгусток чрезвычайно плотного тумана или огромную каплю жидкости жемчужно-серого цвета, принявшую форму яйца. Объект был почти неподвижен, если не считать слабой пульсации, рябью пробегавшей по его поверхности.

— Ну и что это за хрень? — забывшись, спросил Павел по-русски. Все недоуменно уставились на него. Но Михал догадался по интонации о смысле фразы и повторил-перевел:

— What is a shit?[54]

Хольбаум осторожно приблизился к яйцу и направил на него щуп сканера полей.

— Ноль, — сообщил он через несколько секунд таким тоном, будто говорил «я так и знал».

— У нас нет хронодатчика, — в который раз посетовал Павел. — Однако у меня сильное подозрение, что сие — очередной выверт «Хроноса». Вопрос только в том, опасен он или нет?

— А вот мы сейчас и проверим! — громко произнес вдруг Михал и, прежде чем кто-либо сумел его задержать, нырнул в яйцо головой вперед.

Йонка истерически взвизгнула, тихо охнула Каллахен, развел руками Курт, и… ничего не произошло. То есть Михал канул внутрь яйца безо всяких видимых последствий. Несколько мгновений никто не двигался, а потом из яйца высунулась довольная физиономия Гржимека и сообщила:

— Есть проход!

— Куда? — дружно выдохнули Павел и Курт.

— На нижний уровень! И коридор там вроде цел… — Михал снова исчез. На этот раз он отсутствовал секунд тридцать, и Йонка уже начала тихо поскуливать, но тут ее брат неожиданно вышел из яйца — целый и невредимый. — Всё в порядке, братцы! Пошли?

Все дружно посмотрели на Павла, и он, не выдержав, махнул рукой: идем!

Они действительно очутились на вожделенном нижнем уровне, в почти не поврежденном кольцевом коридоре, охватывавшем главный зал «Хроноса» и лишенном осточертевшего голубого тумана. Вместо него в коридоре присутствовало вполне земное, желтоватое аварийное освещение. Люди с облегчением двинулись вперед, но буквально через пару десятков шагов дорогу им преградила широкая расселина, разорвавшая пол и обе стены коридора.

Сгрудившись, друзья с опаской рассматривали края провала — они были явно оплавлены, а сама расселина оказалась не очень глубокой.

— Ни хрена себе разряд! — покрутил головой Хольбаум, водя щупом сканера вдоль ее края. — Низкотемпературная плазма или что-то подобное. Но у нас ведь нет оружия такой мощности?

— Зато оно есть у них, — мрачно откликнулся Павел.

— У кого? — не понял Михал.

— У «серых»… Помнишь, нам показывали видеозаписи их нападения на энергонакопитель? Там были похожие следы от выстрелов этих… пришельцев.

— То есть ты хочешь сказать, что все это вселенское безобразие — результат нападения «серых» на «Хронос»?!

— А что, очень похоже, — кивнул Курт, пряча сканер. — Остаточная радиация неопасна, так что можно идти.

— Но ведь если произошло нападение, тогда получается, что «Хроносом» завладели «серые»! И они же запустили его в таком странном режиме, — не унимался Михал.

— Думаю, хроногенератор никто не запускал, — покачал головой Павел. — По крайней мере, в таком режиме. Скорее, это напоминает аварийный старт…

— Или короткое замыкание, — хмыкнул Хольбаум.

— Ребята, да что вы спорите? — неожиданно заговорила Каллахен. — Давайте пройдем в главный зал и на месте во всем разберемся.

— А «серые»?

— Не думаю, что они тут остались.

— Почему?

— Иначе нас бы уже не было в живых!

— М-да, — протянул Курт, — женская логика порой оправдывает свое существование.

— Зато мужская его чаще всего осложняет! — немедленно парировала Стейси.

— Все, ребята, — остановил их Павел, — решили — идем! — И, примерившись, перепрыгнул через расселину.

Метров через двести они достигли входа в главный зал, вернее, того, что когда-то было входом. Теперь же вместо него зияла огромная дыра с разлохмаченными краями и поросшая кое-где странными фестонами, похожими на розетки из папье-маше. Первым к пролому подобрался Павел. Он осторожно коснулся лохмотьев, которые моментально рассыпались в пыль, затем быстро заглянул в дыру и отпрянул обратно.

— Ну? — нетерпеливым шепотом потребовал Хольбаум.

— Никого. Кажется…

— Дай-ка я сам…

Курт пригнулся и перебежал на другую сторону пролома, выглянул из-за края. Его напряженное лицо вдруг разгладилось, Хольбаум выпрямился и шагнул внутрь зала. Остальные в недоумении последовали за ним и тут же увидели идущих навстречу из глубины зала оборванных, но вполне живых Ежи Костецки и Анатолия Буркова.

— Hi, frends! — радостно гаркнул Счастливчик, протягивая к друзьям обе руки. — А вы-то как здесь оказались?..

И первой в его объятиях очутилась Стейси.

Орбитальный комплекс «Небесное око»

11 марта 2061 года, 12:02 по СМВ

В операционном зале комплекса царила деловитая суета. Раздавались негромкие команды дежурных операторов, тестирующих системы контроля и наведения самого грозного оружия за всю историю человечества — резонансного мазера, которого по традиции сразу окрестили Большим Гарри. Максимальная мощность выстрела, согласно расчетам, должна была составить почти двести тераватт на квадратный метр. То есть плотность излучения превысила бы солнечную почти в миллион раз! При этом время импульса — всего около одной сотой секунды. Только для того, чтобы нейтрализовать потенциальный барьер, возникший вокруг хроногенератора. Понятно, что при таких жестких граничных условиях малейшая неточность привела бы к катастрофе планетарного масштаба.

В центре зала на небольшом возвышении перед панорамным голоэкраном стояли шесть человек. Облаченные в одинаковые скафы орбитальной службы, но без шлемов, эти люди мало чем отличались друг от друга. Их лица также были незнакомы большинству сотрудников комплекса. Потому на группу почти никто не обращал внимания — какие-то чиновники, наблюдающие за работой станции. Между тем из этой шестерки трое являлись полномочными членами Совета безопасности ООН, один был ни кем иным, как Эриком Ларсеном, вновь назначенным председателем Экологического совета ООН, пятый — широкий и кряжистый, похожий на орангутанга, сияющий медным ежиком короткой стрижки — Патрик О’Коннор с недавних пор занимал пост начальника Военно-космических сил ООН. В центре группы, перед голографической консолью пульта командора комплекса стоял Хирохито Судзима.

— А что все-таки случится, если выстрел мазера окажется неточным? — полюбопытствовал один из присутствовавших в зале членов Совбеза ООН.

— Энергии разряда вполне хватит, чтобы пробить десятиметровый канал на глубину около ста километров, — не поворачивая головы, сухо сообщил Судзима.

— И что это значит?

— Это значит, что тогда мы получим супервулкан из горячей магмы, по сравнению с которым взрыв Санторина в Средиземном море, уничтоживший крито-микенскую культуру, покажется детской хлопушкой!

Присутствующие озадаченно замолчали, потом Ларсен поинтересовался:

— Вы говорили, существует еще одна опасность?

— Да. Если расчеты параметров потенциального барьера окажутся недостаточно точными, есть вероятность поглощения им энергии импульса. — Судзима по-прежнему отвечал ровным, бесстрастным голосом.

«Самурай чертов! — неприязненно подумал начальник ВКС. — Ничем его не проймешь!»

— И что же произойдет в этом случае? — вслух спросил он.

— С высокой степенью вероятности, господин О’Коннор, мы получим на месте «Хроноса» коллапсар, небольшую «черную дыру». Надеюсь, последствия объяснять не надо?..

— Внимание! — раскатилось по залу. — Всем операторам: готовность «ноль»! До выстрела — двадцать секунд! Обратный отсчет…

— Господи, спаси и сохрани! — пробормотал Ларсен, перекрестившись. Остальные молча последовали его примеру, и даже Судзима сложил ладони и опустил на них подбородок. В зале наступила почти полная тишина, нарушаемая лишь монотонным голосом, отсчитывавшим секунды.

— …зеро! — наконец раздалось из динамиков.

В то же мгновение во всем объеме станции возник тонкий звук. Вернее, возникло ощущение звука, будто сам комплекс взял одну чрезвычайно высокую ноту, которая тут же оборвалась. На главном экране, изображавшем панораму планеты с просвечивавшим в центре сквозь облака контуром Африки, мелькнул ослепительный росчерк, похожий на идеально прямую молнию, ударившую в нижнюю часть континента, и… больше ничего не произошло. Но в следующую секунду на экране возникла трехмерная план-схема хроногенератора, где на фоне бледно-зеленого «пузыря» его потенциального «кокона» появилось пульсирующее алое кольцо. И сразу по залу станции прокатился вздох облегчения.

— Сработало! — радостно рявкнул О’Коннор и хлопнул Ларсена по плечу. — Есть окно! — Он тут же посерьезнел и ткнул пальцем в голографическую консоль управления перед собой. — Внимание! Группа «зета», проход открыт. Вперед!..

— Погодите, Патрик, — одернул было его член Совбеза Вербицкий, — наверное, надо сначала проверить?..

— Нечего тут проверять! — отмахнулся О’Коннор. — Пробой может затянуться в любой момент. Я прав, Хирохито?

— В принципе — да. — Судзима едва заметно дернул уголками тонких губ в ответ на такую фамильярность. — Надеюсь, командир «зеты» достаточно опытен и не пошлет группу на верную смерть…

— Внимание, есть картинка снизу, — вмешался один из операторов связи.

Все вновь повернулись к экрану. Теперь там были видны Килиманджаро и плато Шира с высоты около километра. Гора Бога закрывала всю правую половину экрана, из чего становилось ясно, что десантный винтолет заходил на курс с северо-запада.

Затем в поле зрения медленно вплыло изображение совершенно невероятной конструкции — на месте бывшего и хорошо знакомого комплекса стандартных модулей технических служб, которыми прежде было усеяно все плато над укрытым в толще скал «Хроносом», теперь возносилась на непонятную высоту циклопическая друза сросшихся, ослепительно белых кристаллов, временами окутывающаяся сполохами бледно-зеленого пламени.

— Это… «Хронос»?! — хрипло выдавил кто-то.

— Это то, во что он трансформировался, — пояснил Судзима. — Но если посмотреть на «Хронос» невооруженными глазами, картина окажется совершенно другой.

— «Зета», что вы видите? — немедленно спросил О’Коннор.

— Больше всего это похоже на огромный цветок, — отозвался командир группы. — Внимание, база, «Акама» заходит на боевой курс! Диаметр «дыры», судя по показаниям аппаратуры, чуть более двенадцати метров…

— А должна быть — пятнадцать! — громко произнес Вербицкий.

— Пробой начинает затягиваться, — пояснил старший оператор орбитального комплекса, слушающий все переговоры. — И скорость «зарастания» все время увеличивается!

— Внимание, база, до высадки — две минуты! — вновь сообщил командир десантников.

— Дайте на второй экран изображение нашей камеры, — потребовал Судзима.

Рядом с главным экраном «протаяло» окно поменьше, в нем появилась картинка: над плато летит серебристая «капля» винтолета, а ей навстречу будто рвется сросток белоснежно-льдистых кристаллов. Воздушная машина, показалось, нырнула вниз почти рядом с колонной «Хроноса», и в этот момент от последней вдруг отделился и метнулся к аппарату почти невидимый в солнечном свете бледно-зеленый шар.

Спустя секунду он буквально влип в корпус винтолета. «Акама» на миг замерла, словно налетев на невидимую преграду, потом также мгновенно превратилась из сверкающей «капли» в бесформенный, черный, лохматый клубок. Изображение на главном экране пропало, и связь с группой прервалась. Напрасно старший оператор по очереди вызывал командира и пилота. А внешняя камера орбитального комплекса в это время бесстрастно показывала, как то, что недавно было боевой машиной с экипажем, медленно сыплется вниз, на серые камни плато крупными черными хлопьями.

— Шах и мат, — выдохнул, ни к кому не обращаясь, О’Коннор.

Ираклион, Средиземноморский офис Совбеза ООН

11 марта 2061 года, 19:45 по СМВ

— Как вы можете это объяснить, Хирохито? — ровным голосом спросил Шактибинду, наблюдая на экране интера падение остатков десанта.

— Аналитический отдел обещал выдать вероятностный профиль происшествия к двадцати ноль-ноль. — Лицо Судзимы также не выражало никаких чувств, однако в голосе слышались едва заметные нотки досады. — Сейчас — девятнадцать сорок пять…

— Что ж, подождем. Но я хотел бы услышать именно ваше мнение.

— Этот инцидент укладывается в нашу гипотезу о ВР-феномене.

— То есть вы хотите сказать, что десант был сбит сознательно?

— Это наиболее рациональное объяснение, подтвержденное видеоматериалами.

Шактибинду заложил руки за спину, подошел к панорамному окну офиса и некоторое время молча созерцал грандиозную картину Средиземноморья в закатных лучах, когда морская гладь на короткое время волшебным образом превращается из прозрачно-хрустальной в ослепительно-медный расплав.

— У нас на сегодняшний день лишь один фигурант, относящийся к ВР-феномену, — снова заговорил директор СКБ и фактический диктатор Земли, — тот самый Гость, летящий из глубины войда. Мы также знаем, что он способен создавать дистанционно программируемые активные матрикаты. Эти периферийные… устройства он использовал для захвата контроля над хроногенератором. Однако во время атаки на «Хронос» что-то пошло не так: генератор включился, но не в штатном режиме. Анализ ситуации однозначно указывает, что это произошло помимо воли как землян, так и матрикатов. Кто же тогда атаковал десант?

Судзима на протяжении всего монолога стоял неподвижно возле стола Шактибинду, глядя строго перед собой. Можно было подумать даже, что он его не слышит. Но едва директор задал вопрос главный «оружейник» СКБ произнес:

— Предварительный анализ события однозначно указывает на присутствие в зоне интереса как минимум еще одного фигуранта уровня ВР.

Теперь уже Джамар замер и уставился на помощника, как на пришельца.

— Хиро, ты понял, что сейчас сказал?

— Абсолютно. В зоне хроногенератора несомненно присутствует и активно действует неустановленная разумная сила. Только этим и можно объяснить неудачу с десантом. «Серых» внутри комплекса наверняка не осталось, и уж тем более — способных активировать внешнюю защиту «Хроноса». Именно ее разряд попал в винтолет, это хорошо видно в записи.

— Разве сам «Хронос» не мог включить внешнюю защиту?

— Нет. Это мог бы сделать кое-кто из персонала комплекса, но все эти люди погибли при нештатном запуске…

— Откуда такая уверенность?

— Иначе они либо уже справились с ситуацией, либо вышли с нами на связь. Но уж никак не стали бы сбивать земной аппарат.

Шактибинду остановился прямо перед Судзимой и заглянул в его темные, глубокие глаза.

— Если все это — дело рук разумного, тогда у нас серьезные проблемы, Хиро! Нужно как можно скорее вычислить этого второго. К сожалению, единственный человек, который мог бы нам в этом помочь, — задумчиво продолжил директор СКБ, — сейчас находится как раз там, в зоне хроногенератора…

Он не договорил, в кабинет без предупреждения вошел Ким Чонджу. Маленькое желтоватое лицо главного аналитика горело лихорадочным румянцем от возбуждения.

— Мы нашли его, Джамар!

— Кого? Второго разумного?

— Нет. Его возможного аватара.[55]

— И кто же он?

— Автор проекта «Большой Прыжок»…

Глава 4. Загадки Хроноса

Цветок Хроноса. Белый лепесток

Нулевая точка

Вслед за хардтаймером ученые шагнули в зеркальную стену, на миг испытав неприятное чувство падения или стремительного полета. Но буквально следующий шаг вывел их на пригорок посреди бескрайней травянистой равнины с разбросанными по ней кое-где невысокими холмами. Курчаво-зеленый ковер трав лишь слегка расцвечивали низкие куртины светло-желтого кустарника. А небосвод был окрашен в мягкие лазурно-фиолетовые тона, создающие впечатление раннего вечера где-нибудь на Русской равнине или в Нормандии. Однако висящий почти в зените слепяще-белый диск светила однозначно указывал на полуденное время.

Хардтаймер положил так и не пришедшего в себя Роулинга на траву, сел сам и снял шлем. Перед учеными оказался мужчина, на вид лет тридцати, темноволосый и смуглый — похожий скорее на турка, чем на европейца. Он белозубо улыбнулся и сделал приглашающий жест:

— Прошу! Здесь вы сможете некоторое время передохнуть и расслабиться.

— Что это за место? — тут же спросил Береснев, усаживаясь по-турецки напротив незнакомца и тоже снимая шлем HMD.

Ирен также избавилась от шлема, присела на корточки возле Роулинга и вынула из поясной сумки кубик «медика» — портативный лечебно-диагностический блок. Девушка приложила «медика» к виску пострадавшего, аппарат мигнул индикатором и мгновенно присосался к коже.

— Это нулевая точка, — сказал хардтаймер, с интересом наблюдая за действиями Ирен. — Своеобразная зона «безвременья», образованная пересечением хроновекторов всех двенадцати реальностей.

— То есть как «безвременья»?! — не поверил Береснев.

— Я неточно выразился. Конечно, здесь также присутствует временной поток, но скорость его примерно в тысячу раз меньше, чем в реальных мирах.

— А здесь что, не мир? — удивилась Ирен.

— Нет. Нулевая точка не имеет физической мерности в вашем понимании. Ну, или почти не имеет, — снова улыбнулся хардтаймер. — Ее протяженность и объем сравнимы, например, с элементарной частицей вроде нейтрона.

Береснев ошарашенно покрутил головой.

— Никогда бы не подумал, что возможно помещение трехмерного объекта в сингулярность!

— Вы забываете о том, что сингулярность всегда имеет максимально допустимое число мерностей при конкретных условиях. В нашем случае мерность реальности выросла до четырех. Так что трехмерный объект для нее — та же сингулярность.

«Медик» слабо пискнул и отпал от головы Роулинга. Бывший председатель Совбеза ООН шевельнулся и открыл глаза. Пару секунд он разглядывал фиолетовое небо с белым диском солнца, затем перевел взгляд на сидящего напротив хардтаймера.

— Ты еще здесь? — хрипло выдавил Роулинг.

— Мы у него как бы в гостях, — ответила Ирен, помогая командиру сесть.

— В каких еще гостях?!

— Белый лепесток Хроноса. Нулевая точка, — охотно откликнулся хардтаймер.

— Фрэнк, долго объяснять, — поспешил вмешаться Береснев, — но мы здесь вроде как на курорте: тепло, светло и мухи не кусают.

— Значит, мы внутри Цветка?

— Ну да. Только непонятно, что дальше-то делать?

— Как что? Идти к хроногенератору и вырубить его к чертовой матери! — Роулинг попытался вскочить, но его повело в сторону, и Ирен едва успела подставить свое плечо. — А ну-ка, парень, хватит нам зубы заговаривать! Показывай дорогу.

— Боюсь, что ее нет, — с серьезным видом возразил хардтаймер. — Здесь вообще нет направлений, поскольку любое движение равновероятно.

— Что ты опять несешь? — насупился Роулинг. — Здесь есть хроногенератор?

— Нет.

— Тогда зачем ты нас сюда привел?

— Чтобы вы подумали и приняли правильное решение.

— Мы уже приняли решение! И у нас совсем нет времени, чтобы прохлаждаться на твоем курорте!

— Фрэнк, вы не понимаете… — начал было Береснев.

— Нам нужно отключить «Хронос», — упрямо повторил Роулинг и потянулся к своему шлему HMD. — Веди нас к генератору, парень! — повернулся он к хардтаймеру.

— Вы не сможете этого сделать, — покачал головой тот. — «Хронос» теперь недоступен ни в одной из реальностей.

— В чем дело?

— У него появился страж.

— И кто же он?

— Существо, жизнь которого полностью зависит от тайм-поля. Когда-то оно было человеком.

— Хронозавр… — почему-то прошептала Ирен.

— Ну, и чем же он так опасен? — недобро прищурился Роулинг.

— Он не даст вам возможности выключить генератор.

— Ладно. Разберемся с ним в последнюю очередь. Сначала пойдем вырубать остальные…

— Не получится, — как показалось всем, ехидно развел руками хардтаймер. — Страж может перемещаться по Цветку практически мгновенно. На это не способен даже я. Как только вы выключите один из «Хроносов», он явится. Но ваше оружие его не остановит.

— А чем его можно одолеть? — вдруг подал голос стоявший в стороне Гитар.

— Пожалуй, деструктор матрикатов Гостя. Хотя я не уверен…

— Ладно, — Роулинг решительно нахлобучил свой HMD, оставив открытым забрало. — Веди нас в ближайший лепесток. Сначала найдем генератор, а там решим, как поступить!..

Хардтаймер поднялся с видом человека, которого оскорбили недоверием. Молча надел свой шлем HMD и, махнув рукой — за мной! — длинным скользящим шагом устремился к недалеким холмам. Группа также в полном молчании двинулась за ним.

Цветок Хроноса. Белый лепесток

Главная реальность

Когда радость от неожиданной встречи прошла, Павел вдруг резко посмурнел и насторожился.

— А ну-ка, рассказывайте, как вам удалось уцелеть?

— Понятия не имеем, Шкипер! — отмахнулся Анатолий, продолжая улыбаться. — Главное, живы!

— Но вы знаете, что на самом деле произошло? — вмешался Хольбаум.

— По-моему, я понял причину, — вежливо ответил Костецки. — Идемте в оперативный модуль, там безопаснее.

— А в чем опасность? — снова нахмурился Павел.

— Ну… кое-что тут не всегда то, чем оно выглядит, — загадочно хмыкнул Анатолий.

Все дружно прошли за Ежи в правый сектор зала «Хроноса», где до катастрофы располагался один из двух «малых» центров контроля и управления генератором. Каллахен теперь неотступно следовала за Счастливчиком, держа его за руку. Павел и остальные на ходу внимательно оглядывали помещение.

Картина вырисовывалась странная. С одной стороны, налицо были явные признаки то ли нападения, то ли взрыва. «Скорее первое, — решил Велисевич. — То, что вырвало входную диафрагму, ударило снаружи. Вот и еще одно свидетельство…»

Они прошли мимо оплавленной и деформированной колонны аварийного контура. Павел оглянулся: колонна находилась как раз напротив входа в зал. Но вместе с тем в помещении царило дикое запустение. Будто здесь лет десять — пятнадцать не ступала нога человека. Всюду толстенный слой пыли, большинство приборов и агрегатов обесточены. Правда, все это — вспомогательная аппаратура…

Шкипер невольно бросил взгляд в сторону «Хроноса». Снежно-белая «друза» генератора пульсировала яркими световыми сполохами, вдоль нее снизу вверх то и дело проносились полупрозрачные зеленоватые вихри, и при этом в зале стояла полная тишина, если не считать шагов и голосов людей. Павел напряг зрение, и ему показалось, что контуры кольцевого основания «Хроноса» дрожат и расплываются, как в перегретом воздухе.

— Генератор создал вокруг себя зону с переменной мерностью, — сказал Анатолий, тронув Павла за рукав свободной рукой. Другой он крепко сжимал ладошку счастливо улыбающейся Стейси. — Плюс размеры этой зоны нестабильны. Периодически она скачкообразно расширяется, захватывая чуть не половину зала, потом также резко возвращается к исходно-минимальному радиусу. Вот как сейчас.

— И чем это можно объяснить?

— Зону или пульсации?

— И то, и другое.

— Ну, насчет самой зоны можем только гадать. Лично я придерживаюсь версии, что она — портал в соседний с нашим континуум, а Ежи утверждает, что это всего-навсего побочный продукт взаимодействия тайм-поля с магнитным полем планеты.

Они вошли в операционный модуль, и Бурков с видимым облегчением закрыл раздвижную дверь. Помещение разительно отличалось от остального зала, прежде всего своей «обжитостью». В одном углу лежали свернутые надувные матрасы из аварийного спас-комплекта. В другом стоял раскладной столик с остатками консервов и пакетов НЗ из того же аварийного набора. Малый контрольный пульт посередине находился в полуразобранном состоянии и был явно обесточен.

— Садитесь, друзья. — Костецки развел руками. Кроме двух кресел операторов перед пультом, других сидений в помещении не наблюдалось, поэтому ученые пристроились где как придется. Ежи остался на ногах, и как только убедился, что все смотрят на него, принялся прохаживаться туда-сюда, будто на лекции в любимом университете. — Итак, думаю, теперь настало время подвести некоторые итоги…

— Погоди-ка, — перебил его Анатолий. — Ребята небось сгорают от любопытства, что мы с тобой делали все это время, и как смогли выжить? — Он оглянулся на остальных и улыбнулся Стейси, прижавшейся к его плечу..

— В принципе, и это тоже, — отозвался невозмутимый как всегда Хольбаум. — Только для начала я бы определился в терминах и сроках.

— Что ты имеешь в виду? — спросил все еще хмурый Павел.

— Например, что означают слова «все это время»?..

— Действительно, Счастливчик…

— О, наверное, это самое интересное! Как вы думаете, сколько прошло времени с момента катастрофы?

— Стоп! О какой катастрофе идет речь?

— О нештатном запуске «Хроноса», конечно. А ты о чем подумал, Шкипер?

Павел недоверчиво уставился сначала на Буркова, затем перевел взгляд на виновато улыбающегося поляка.

— Видите ли, уважаемый коллега, — заговорил тот, — все, что мы тут с вами наблюдаем, не есть запланированный эксперимент под названием «Большой Прыжок». Скорее, это чей-то чужой эксперимент…

— Поясните, Ежи! Уж не хотите ли вы убедить нас в том, что «Хроносом» распоряжаются инопланетяне?

— Ну, почему сразу инопланетяне? — встрял Анатолий. — Во-первых, абсолютно достоверно, что комплекс был атакован так называемыми «серыми», или матрикатами Гостя…

— Мы об этом не знали! — удивился Павел.

— Далее, — продолжил Костецки, — один из матрикатов добрался до зала «Хроноса» и выстрелил в генератор…

— И тут наши воспоминания с Ежи расходятся! — почти торжественно объявил Бурков, прижимая к себе Каллахен. — Несмотря на то, что оба мы находились здесь. Правда, я оказался в этом модуле, а он — в противоположном. Так вот, я не видел выстрела «серого»! А «Хронос» просто вдруг включился, словно некто дал ему команду со стороны.

— Ничего себе! — не выдержала Стейси. — Вы оба находились в одном помещении в одно время, а видели разные события?!

— Ну а кто сказал, что это произошло одновременно? — скептически хмыкнул Хольбаум. — Вы, ребята, видели разные события в разное время! Каждый — свое. Ведь точки наблюдения были различными?.. Тогда в чем подвох?

— В том, что при этом мы прекрасно видели друг друга, — заговорщицки понизил голос Анатолий.

— Вернее, видели модули в противоположных концах зала, — уточнил Хольбаум.

— Ну да…

— Бритва Оккама, — бросил, поднимаясь, Павел. — Не забывайте, что мы — ученые, друзья. Давайте искать самое простое и наиболее логичное объяснение. Но сначала обменяемся информацией… — И он коротко, но четко и емко описал злоключения их «похода в тумане» и чудесный переход сквозь странное «яйцо» на основной уровень комплекса.

— Интересно, — кивнул Костецки. — Особенно эффект «голубого тумана». Ваше «яйцо», я думаю, оказалось ни чем иным, как зоной пробоя энергетического барьера между соседними хроноуровнями…

— Что еще за «хроноуровни»? — не понял Хольбаум.

— Это из моей концепции случившегося. Полагаю, что нештатный запуск «Хроноса» привел к образованию не одной, а нескольких хроносфер. Ну, это как мыльная пена или… лепестки цветка. Эти хроносферы плотно соприкасаются между собой, а границей между ними служит «пленка» вырожденного пространства — энергетический барьер очень высокой плотности. Каким образом сформировались хроносферы, нам еще предстоит разобраться, а вот что сделать, чтобы все вернулось к исходной точке, думаю, ясно…

— Что же? — буквально подалась к нему Йонка. И столько в ее порыве сквозило надежды и доверия, что всегда спокойный Ежи не выдержал и смутился.

— Нужно выключить «Хронос», Пышка! — пришел ему на помощь неунывающий Анатолий. — Сферы сольются в одну, хроновектор обнулится, и все вернется на круги своя. Потом мы спокойно перепрограммируем генератор и запустим его по новой, как и было задумано!

— Замечательно! — вдруг громко сказал молчавший до сих пор Валдис. Все время после инцидента с черной молнией он находился в какой-то прострации, больше напоминая биотеха, чем человека. — И как же мы это сделаем?

— О, Крепыш! Ожил?! — искренне обрадовался Павел. — А я уж и не надеялся услышать твой голос.

— Молодец, очухался, — улыбнулся уголками тонких губ Хольбаум. — Не зря тебя Крепышом прозвали.

— А правда, ребята, как же его выключить? — неожиданно почти жалобно спросила Стейси, теснее прижимаясь к Анатолию. — Очень уж страшно тут…

— Не волнуйся, солнышко, — необычно ласково произнес тот, — я обещаю, что с тобой ничего не случится!

— Ну, мы, собственно, уже работаем в этом направлении, — сказал Костецки, кивнув на разобранный пульт контроля. — И если вы подключитесь, мы скоро решим нашу проблему. Во всяком случае, я на это надеюсь, — добавил он честно.

— Так, друзья, — к Павлу вернулась начальственная уверенность, — мы уже немного отдохнули, так что приступаем немедленно!

Его тон подействовал на команду как всегда отрезвляюще. Ребята зашевелились, в глазах зажегся огонек решимости, движения приобрели целеустремленность. И работа закипела.

Однако всемогущий бог провидения, похоже, еще не сказал последнего слова. Беда грянула, когда ее никто не ждал.

По указанию Костецки, Михал и Валдис отправились к ближайшей от модуля колонне стабилизирующего контура генератора, чтобы проверить возможность его переключения на управление с пульта оперативного контроля. Но едва они сняли защитный кожух колонны, как откуда-то сбоку, из-за второго модуля выметнулась размытая серая фигура и застыла на одно бесконечно долгое мгновение с вытянутой в направлении людей конечностью. А в следующий миг и колонна стабилизирующего контура, и два человека возле нее обратились в невесомый, бесформенный прах, разлетевшийся по залу и смешавшийся с поднятой ударной волной пылью.

Всё произошло настолько быстро и внезапно, что никто из ученых в модуле не понял новой опасности. Все просто обернулись на грохот, заполнивший пространство после выстрела «серого», да так и застыли восковыми фигурами, не в силах что-либо предпринять. А матрикат через секунду выстрелил уже по модулю.

Второй разряд деструктора уничтожил переднюю часть помещения вместе с так и не собранным пультом и с половиной тела Йонки, склонившейся над панелью управления в этот момент. Ударная волна швырнула Ежи и Анатолия в дальний угол помещения, и они оба застряли в узком пространстве между стеной и оплывшим кубом узла контроля силовых полей. Остальным повезло меньше.

Ударная волна буквально вбила Павла в раскрытый кожух распределительного щита и замкнула его телом сразу все рабочие клеммы. Последовавший жуткий разряд мгновенно превратил Шкипера в обугленную головешку. Красотку Стейси Каллахен волна выбросила сквозь открытую дверь наружу и сломала как спичку, ударив о ребро жесткости переборки. Курт Хольбаум все же запоздало среагировал на нападение и бросился из разрушенного модуля к выходу из зала «Хроноса». Но на полпути его настиг третий выстрел «серого».

И в тот же миг сам матрикат получил в корпус бледно-зеленый змеистый разряд, вылетевший из пролома на месте главного входа в зал и похожий на те, что скользили по хроногенератору. Эффект от разряда оказался необычен. Матрикат замер как бы в движении, которое начал, пытаясь уклониться от выстрела, и окутался таким же бледно-зеленым коконом. Тут же из пролома в зал шагнул высокий человек в скане и шлеме ремонтника и направился к разрушенному модулю, даже не посмотрев на обездвиженного противника.

Сингапур, оперативный штаб Совбеза ООН

13 марта 2061 года, 11:08 по СМВ

Зал координационного центра оперативного штаба Совбеза ООН был похож на растревоженный улей. Десятки людей за терминалами связи говорили, советовали, приказывали, даже кричали одновременно. И хотя ячейки терминалов были отделены друг от друга звукопоглощающими перегородками, часть этого «белого шума» возносилась под купол зала, перемешивалась там и медленно перемещалась подобно дымным пластам.

В центре зала в большой стеклянной полусфере располагался собственно штаб Совбеза ООН. Вокруг трехмерной голографической карты планеты, развернутой посередине помещения, стояли и прохаживались несколько хмурых людей. Время от времени то один, то другой из них касался пальцами отдельных точек и зон проекции, и тогда рядом с отметкой разворачивалось информационное окно с оперативными данными по объекту. Лишь один из присутствующих — высокий седой индус, облаченный в ослепительно белый шервани и такие же белые, широкие паджи,[56] — стоял в стороне возле стойки интера.

К индусу подошел маленький плотный кореец, одетый в стандартный комбез Службы космической безопасности.

— Плохие новости, Джамар, — негромко произнес он.

— Выкладывай, Ким, — кивнул Шактибинду. — Хороших я уже и не жду…

— Только что восстановлена связь с марсианскими поселениями.

— И в чем негатив?

— Это означает, что хроносферы нет.

— Разрушилась?

— Ее вообще, похоже, не было. Марсиане сообщили, что у них была чрезвычайная ситуация. Планетарная буря невиданной силы. Она разрушила космопорт и станцию связи. Поселенцам пришлось все восстанавливать. Работы продолжаются и сейчас…

— Значит, у нас в запасе чуть более трех месяцев? — Шактибинду впервые за время разговора посмотрел главному аналитику в глаза.

Чонджу стушевался, отвел взгляд и принялся крутить в сильных пальцах «карандаш» личного коммуникатора.

— Может, все еще не так страшно, Джамар, — глухо проговорил он. — Гостю ведь нужен «Хронос», а не мы. Не Земля…

— Вот именно! Мы ему не нужны, Ким! — раздельно произнес Шактибинду. — Он явится, заберет или как-то использует хроногенератор, но… думаю, вряд ли при этом уцелеет наш мир. Даже если Гость просто явится на Землю, с учетом его массы и энергетической активности последствия такого контакта выльются в катастрофу планетарного масштаба!

— Что же будем делать?

— То же, что и намечали. Орбитальный ковчег должен быть готов через месяц-полтора. На нем будут собраны самые главные достижения человечества и многие специалисты самых разных областей знания. Наиболее ценные изобретения и людей эвакуируют в лунные убежища…

— Полагаешь, Луна уцелеет в этой заварухе? — вздохнул Чонджу.

— Надеюсь… — Джамар помолчал. — Будет еще караван транспортов на Марс. С учетом готовности старой базы и нового оборудования, там смогут осесть около десяти тысяч поселенцев. Конечно, не курорт… Но шанс выжить у них будет. Вот что, — Шактибинду дружески положил руку на плечо корейца, — просчитай-ка лучше вероятностный коридор для точного запуска наших «Годвэйгеров».[57]

— А смысл?

— Отвлечение. Если Гость — разумный, он непременно должен обладать таким качеством, как любопытство. Подрыв полутора тысяч ракет с суммарным зарядом почти в сто гигатонн — это впечатляющее зрелище, причем вполне сопоставимого масштаба с самим Гостем.

— Думаешь, такой энергетический выплеск как-то помешает ему?

— Вот ты и посчитай!

Едва Чонджу ушел, к Шактибинду приблизился Артур Личи, назначенный после инцидента с матрикатами в главном офисе СКБ, директором Интерпола. Эта организация за последние пятьдесят лет сильно выросла в плане своих полномочий и профессионализма. Именно оперативники Интерпола при поддержке Управления ЧС СКБ ликвидировали остатки террористической сети «Аль-Каиды», а позже успешно выслеживали разных отморозков и недобитков из мафиозных кланов Африки и Южной Америки.

— Что нового, Артур? — чуть улыбнулся фактический диктатор Земли. Он очень ценил Личи и доверял почти как самому себе.

— Во-первых, мы разобрались с личностью Валлентайна, — начал тот, как всегда, без предисловий. — Такого человека никогда не существовало…

— Погоди-ка, — нахмурился Шактибинду, — что значит «не существовало»?! Он же был автором и активным участником обсуждения проекта «Большой Прыжок»…

— …а еще магистром хронофизики, профессором университета Атланты, почетным членом Международной академии пространства и кучи других подобных организаций.

— И в чем подвох?

— Вот в этом. — Личи подал ему свой инком. На экран было выведено изображение мужчины средних лет с открытым взглядом серо-голубых глаз и густой русой шевелюрой. Мужчина приветливо улыбался фотографу, зажав в углу тонкогубого рта коричневую сигариллу. Ворот светлой рубашки открывал сильную загорелую шею с едва заметной золотой цепочкой на ней.

— Кто это? — удивленно поднял густые седые брови фактический диктатор Земли.

— Профессор Питер Валлентайн.

Шактибинду быстро набрал код на сенсорной панели интера, и в глубине экрана протаяла картинка. На ней был запечатлен исторический момент: заседание Научного совета ООН в июне прошлого года, на котором профессор Валлентайн внес предложение о проекте «Большой Прыжок».

— Кто же тогда этот?

На экране высокий, поджарый человек, смуглый и черноволосый, энергично жестикулировал перед подиумом, обращаясь к амфитеатру зала, заполненного лучшими умами планеты.

— Самозванец. — Личи спрятал инком в нагрудный карман форменной куртки. — Его ищут, но пока безрезультатно. Дело в том, что этот Валлентайн не имеет даже личного биокода!

— А где сейчас настоящий профессор?

— В психиатрической клинике Сиднея. Острая шизофрения с подавлением базовой психоматрицы.

Некоторое время Шактибинду молча разглядывал на экране интера увеличенное лицо псевдо-Валлентайна.

— Значит, Ким Чонджу оказался прав, — задумчиво проговорил он наконец. — Мы имеем дело с еще одним пришельцем. К тому же способным менять свой облик и подменять собой людей, в том числе имеющих отношение к важным правительственным структурам… Какой из всего этого нужно сделать вывод, Артур?

— Мы уже работаем над проблемой идентификации пришельца, — уверенно откликнулся тот. — Далее, Интерпол рекомендует временно подключить систему биоконтроля ко всем охранным контурам всех научных и правительственных объектов…

— Но это же прямое нарушение десятого параграфа Всемирной Конституции! — перебил Шактибинду.

— Повторяю: это будет временная мера, вызванная чрезвычайными обстоятельствами. Иначе невозможно будет пресечь новую попытку проникновения этого «оборотня». — Личи твердо стоял на своем.

— Очень непопулярная мера! Особенно сейчас, в такой кризисной и напряженной ситуации, — покачал головой фактический диктатор Земли. — Как бы не начались беспорядки…

— Они начнутся и так. Собственно, уже начались. На территории бывшей Боливии отмечена повышенная активность в законсервированной зоне термоядерного комплекса. Связь с комплексом утеряна сутки назад.

— Неужели снова поднимает голову наш старый знакомец, дон Аламос?

— Разберемся.

— Хорошо. Готовь эдикт, я подпишу.

Но когда Личи повернулся, чтобы уйти, Шактибинду неожиданно сказал:

— А ведь этот алиенс,[58] по сути, наш союзник!

— Почему? — не понял директор Интерпола.

— Судя по его действиям, он тоже не заинтересован во встрече с Гостем. Во всяком случае, он не имел намерения отдавать ему «Хронос».

— Тогда что же, по-вашему, там произошло?

— Не знаю… А тот, кто знает, сейчас недоступен.

Цветок Хроноса. Желтый лепесток

Минус-второй хронокварк

Они вышли из грота в холме, куда завел их хардтаймер, и очутились на нешироком скалистом уступе, возвышавшемся над каменистым плато метров на пятьдесят. Береснев тут же оглянулся, но, понятно, никакого выхода из пещеры не обнаружил. Как и самого хардтаймера. Роулинг обернулся следом и злорадно хмыкнул:

— Я так и думал! Он нас кинул!

— Вряд ли, — усомнился Кирилл. — Скорее, он выполнил просьбу, — и указал на небо. Оно было не синего, вопреки ожиданиям, а странного салатного цвета. И солнце здесь выглядело как маленький апельсин. В остальном вроде бы все напоминало Землю, вернее, плато Шира. Можно было даже разглядеть в отдалении приземистые купола — технические капониры комплекса «Хронос». Группа же оказалась на склоне Килиманджаро, точнее ее восточной вершины — горы Мавензи.

— Ты хочешь сказать, что мы не на Земле?!

— Нет, как раз наоборот. Только на Земле из другого варианта.

— Думаю, это мир одного из лепестков «Хроноса», — произнес вдруг Гитар. — Предположительно, желтого.

— Ну, и что это нам дает? — прищурился на него Роулинг. Он извлек из кармана на плече портсигар и вынул оттуда любимую чаруту.

— Предлагаю спуститься к комплексу и поискать кого-нибудь из местных руководителей, — сказал Береснев и первым, подавая пример, направился к краю уступа.

Роулинг не двинулся с места, не спеша прикурил, затем вынул из кобуры коммуникатор и включил в режиме пространственного ориентирования. Ирен, до этого молча наблюдавшая за мужчинами, вздохнула:

— Жаль, что с нами нет профессора. Он бы, наверное, быстро разобрался в ситуации…

— Мы тоже не пальцем деланные, доктор, — осклабился Роулинг, затянувшись сигарой. — Могу, например, сообщить вам, господа, что северный магнитный полюс здесь находится где-то в районе Вайоминга.

Гитар подошел к Бересневу, возившемуся с креплением блока для спуска со скалы, и быстрыми, четкими движениями закончил за него работу. Кирилл благодарно похлопал парня по плечу и пристегнул к поясу карабин страховки.

— Ну, кто со мной?

— Я пойду первым, — сказал Гитар, шагнул к краю уступа и взялся за трос. — Вы идете вторым, господин Береснев, потом — мисс Мати, а господин Роулинг замыкающим.

Бывший председатель Совбеза ООН только головой покрутил на этот пассаж: резвый мальчишка у Джамара!

Спуск прошел без происшествий, как и часть пути до ближайшего капонира. Однако когда группа пересекла некий невидимый периметр, то была тут же остановлена окриком из скрытых динамиков:

— Стоять на месте! Вы нарушили границы территории, находящейся под юрисдикцией ООН!

Все остановились, оглядываясь, потом Роулинг демонстративно уселся прямо на сухую, растрескавшуюся почву, скрестив ноги, отцепил от пояса флягу и принялся пить мелкими глотками, смакуя каждый. Береснев присоединился к нему, Ирен тоже присела на корточки, и только Гитар остался стоять в своей излюбленной расслабленной позе: голова чуть опущена, руки висят вдоль тела, колени слегка согнуты. На самом деле обманчивая расслабленность позволяла в любой момент начать движение практически в любом направлении либо так же эффективно отразить нападение с произвольного вектора атаки.

Прошло не более минуты, как из-за ближайшего угла капонира появились два человека в стандартных комбезах войск ООН, раскрашенных в «пустынном» стиле. Из-под низко надвинутых касок на пришельцев уставились две пары внимательных, настороженных глаз. Но автоматы солдаты держали по уставу — перед собой опущенными стволами вниз. Затем один из ооновцев присел, встал на колено и положил автомат стволом на сгиб левой руки, а второй — видимо, старший — подошел к незнакомцам.

— Кто вы? Как здесь оказались?

— Полковник Фрэнк Роулинг, командир отдельной группы специального назначения при Совете космической безопасности. — Роулинг произнес фразу с уверенной небрежностью бывалого вояки, и это произвело должное впечатление. — С кем имею честь?

— Сержант Дэйв Смитсон, сэр! Старший патруля девятого сектора объекта «Хронос».

Роулинг медленно поднялся и оказался почти на голову выше солдата, что также не придало тому уверенности.

— Моей группе необходим отдых, сержант. А мне лично организуйте немедленную встречу с вашим начальством.

* * *

Спустя полчаса путешественники, избавившись от успевших порядком надоесть комбезов, сидели в прохладном помещении столовой охранной роты и с удовольствием прихлебывали почти ледяной тоник с лимоном, заедая напиток маленькими крекерами с сыром. В столовой кроме них сидели еще два солдата, видимо только что сменившиеся с дежурства, судя по их посеревшим от пыли комбезам и усталым лицам. Роулинг ушел с сержантом Смитсоном, предварительно залпом выпив стакан тоника и сделав знак остальным молчать.

Первой не выдержала Ирен.

— Почему здесь все как у нас? — заговорила она вполголоса.

— А как тут должно быть? — с усмешкой, так же тихо поинтересовался Береснев.

— Ну… по-своему как-нибудь… все-таки другой мир…

— Почему же? Мир как раз тот же самый, скопированный с нашего.

— Но если это копия, значит, здесь живет еще одна Ирен Мати?!

— Возможно, но не обязательно.

— Почему?

— Потому что копия не абсолютная, а вероятностная…

Их негромкий диалог неожиданно был прерван ровным механическим голосом из скрытых в стенах динамиков:

— Внимание персоналу комплекса! Аварийный сброс защитного силового контура хроногенератора через двадцать секунд! Прекратить движение! Девятнадцать, восемнадцать, семнадцать…

— Какой еще аварийный сброс?! — Ирен резко вскочила со стула, но Гитар, сидевший рядом, мгновенно усадил ее обратно, просто схватив за плечо.

— Пожалуйста, выполните требование безопасности, мисс.

— Откуда опасность?! Пустите меня немедленно! — рассердилась Ирен.

— Наш «геккон» прав, коллега, — вмешался Береснев. — Лучше подчиниться ситуации, так как мы не знаем причины опасности.

— …четыре, три, два, один, зеро!

Воздух в помещении мгновенно наполнился очень низким гулом, буквально на грани восприятия слуха. У всех троих одновременно возникло ощущение, что они висят посреди бесконечного пространства будто впаянные в него, не в силах даже моргнуть. Вслед за этим через столовую и людей прокатилась стремительная волна искажений, словно все материальные объекты на миг потеряли свою структуру и сделались податливыми и упругими. Гул сразу пошел на убыль, неприятные ощущения пропали.

— Фу-у! — шумно выдохнула Ирен, откидываясь на спинку стула. — Жуть какая!

— Интересный эффект! — прокомментировал Береснев.

— Эффект от чего?

— От фазового темпорального сдвига, полагаю.

Мати не успела уточнить, что это за сдвиг, как динамик ожил снова:

— Внимание! Кириллу Бересневу, Ирен Мати и Гитару Шактибинду немедленно явиться в оперативный зал X-001 на базовом уровне комплекса.

— Замечательно! — нервно хихикнула Ирен. — Вот только они забыли прислать нам путеводитель по этому лабиринту. Лично меня даже не пришлось бы охранять, потому что я совершенно не представляю, в какую сторону двигаться, чтобы выйти наружу.

— Идите за мной, — поднялся Гитар. — Я знаком с архитектурой «Хроноса».

— Интересно, откуда?

— Меня готовили для его охраны…

Береснев тоже встал, мельком приложив палец к губам и бросив строгий взгляд на Мати, опять желавшую что-то спросить.

— Думаю, сейчас мы все узнаем, — вслух произнес Кирилл и двинулся к выходу вслед за «гекконом».

Спустившись на несколько уровней по стандартным переходам с пневмоплатформами, путешественники вышли в широкий светлый коридор с полусферическим потолком, где их встретил молодой человек с мрачным лицом, облаченный в легкий скан с эмблемой технической службы.

— Следуйте за мной, — произнес он тусклым голосом, развернулся по-военному, через левое плечо и зашагал по коридору, четко печатая шаг.

— Биотех, — догадался Кирилл, подмигнув опешившей Ирен. — Четвертое поколение. Исполнитель.

— Не опасен, — непонятно добавил Гитар, устремляясь за проводником.

Коридор плавно изгибался вокруг центрального зала комплекса, где располагался собственно хроногенератор, и вскоре привел ученых к входной диафрагме с красной надписью «Зона X-001». Биотех набрал на панели сложный код, лепестки разошлись, и люди оказались в святая святых комплекса. В обе стороны от входа по залу разбегались различные строения и конструкции причудливой формы. Но впереди ничего не было видно. Странный, фосфоресцирующий зеленоватым светом туман, заполнил, казалось, всё гигантское пространство вокруг хроногенератора и укрывшего его самого.

Все трое были здесь впервые, однако им не дали толком осмотреться. Справа от входа возвышалась десятиметровая матовая полусфера. В ее стене раскрылась еще одна диафрагма, и оттуда вышел Роулинг в сопровождении длинного и тощего субъекта в голубоватом защитном скане научного сотрудника комплекса.

— Сюда, сюда! — нетерпеливо помахал Роулинг своим подчиненным. — Знакомьтесь, доктор Викк Ван Дамм, главный инженер «Хроноса», — кивнул он на высокого.

От рукопожатий главный инженер отказался, лишь коротко наклонив лошадиное лицо в ответ на представление коллег ученых. Он заметно нервничал, пока за ними не закрылась входная диафрагма, и только потом облегченно расслабился и даже обозначил подобие улыбки уголками тонких губ.

— Что тут все-таки происходит, Фрэнк? — Береснев сразу решил взять быка за рога.

— Ничего хорошего, — знакомо оскалился Роулинг. — Господин Ван Дамм сейчас обрисует нам вкратце ситуацию.

Тощий голландец хмуро покосился на него и жестом пригласил всех за собой к центральной консоли оперативного пульта. Дежурный техник, повинуясь молчаливой команде главного инженера, развернул голографическую проекцию «Хроноса».

— Сразу после запуска хроногенератора, — Ван Дамм заговорил низким, прокуренным голосом, плохо сочетающимся с его внешностью, — всеми контрольными службами был отмечен внешне немотивированный скачок энергопотребления в защитном контуре установки. Примерно спустя пять секунд все управляющие и контрольные системы вышли из строя в результате энергетического удара, источником которого, без сомнения, явился сам «Хронос». С этого момента процесс временной аберрации стал неуправляемым…

— Погодите, — вмешался Береснев, — вы хотите сказать, что здесь, у вас, никакой внешней атаки на комплекс не было?

— Нет. Охранный периметр не нарушался ни разу с момента его создания…

— А что дал анализ энергоудара?

— Невозможность произошедшего. — Ван Дамм был непробиваем. — Такому выплеску энергии просто не из чего было сформироваться. Расчеты показали определенно, что даже если бы одновременно замкнуло накоротко все энергетические контуры комплекса…

— Ясно, — грубовато прервал его Роулинг. — А вы не обсчитывали вариант внешнего источника?

Главный инженер не успел ответить. Раздался протяжный звук гонга и следом — ровный механический голос:

— Внимание персоналу комплекса! Аварийный сброс защитного силового контура хроногенератора через двадцать секунд…

Береснев тут же посмотрел на свои наручные часы и присвистнул:

— Двадцать пять минут?!

— Что? — не понял Роулинг.

— Сбросы энергетического защитного барьера происходят каждые двадцать пять минут…

— Они ускоряются в течение последних суток, — мрачно сообщил Ван Дамм. — А первый сброс произошел почти через двенадцать часов после потери контроля над генератором…

Тяжкий, запредельный для человеческого уха удар сотряс пространство, а прокатившаяся следом, уже знакомая волна искажений лишь добавила уныния в настроение главного инженера.

— Так как насчет внешнего источника? — Роулинга, похоже, ничто не могло поколебать, а его злая веселость казалась идеальной защитой от неблагоприятных обстоятельств.

— Ему неоткуда взяться, — пожал угловатыми плечами Ван Дамм.

— Послушайте, мистер, — бывший председатель Совбеза поморщился, — я же, по-моему, все вам ясно объяснил: кто мы и зачем здесь?

— Извините, полковник, не укладывается в голове, — развел руками голландец. — Я всего лишь технарь, а не физик-теоретик.

— Тогда вам придется поверить мне на слово. Итак, я думаю, не ошибусь, если предположу, что тот, первый, выплеск явился следствием выстрела «серого» матриката, угодившего в силовой контур хроногенератора. Этот же выплеск отрубил ваши управляющие системы. Поскольку выплески в виде аварийных сбросов продолжаются, я делаю вывод, что канал внешней подпитки по-прежнему существует. И чтобы решить проблему отключения «Хроноса», требуется этот канал выявить и перекрыть. — Роулинг оглядел всех присутствующих. — Какие будут предложения?

— На словах все просто, — хмыкнул Береснев. — Но вот нюанс: в пределах планеты столь мощного, почти неиссякаемого источника энергии быть просто не может. Если помните, мы полгода копили ее только чтобы запустить «Хронос»!..

— И что?

— Отсюда может быть лишь один вывод: подпитка идет откуда-то из космоса. Поскольку нам, людям, организовать такой канал не под силу, следует признать наличие ВР-феномена. И это — не Гость!

Глава 5. В поисках выхода

Цветок Хроноса. Белый лепесток

Главная реальность

Первым после падения очнулся Бурков. Приоткрыв один глаз (другой заплыл явно от удара), Счастливчик попытался сориентироваться и обнаружил чьи-то ноги, обутые в короткие сапоги технической службы, на своей груди. Дальнейший осмотр подсказал, что он лежит на спине в узком пространстве между стеной оперативного центра и кожухом какого-то аппарата. В голове стоял непрерывный тяжелый гул, а уши будто забили ватой. «Контузия! — констатировал бывший десантник. — Чем же это нас всех?..» Он попытался шевельнуться, но одна рука оказалась сильно вывернутой за спину, а другая придавленной неопознанным телом к стене.

— Черт! — прошипел вслух Бурков и добавил громче: — Эй, кто там сверху? Может, встанешь с меня?

На миг в щели стало еще темнее, потом неподвижное тело на Счастливчике дернулось и быстро поползло с него прочь, явно увлекаемое какой-то внешней силой. Анатолий тут же высвободил придавленную к полу руку и, хватаясь за стену и кожух, выкарабкался из щели наружу. Обернувшись, он увидел своего спасителя — высокого человека в скане и шлеме ремонтника, склонившегося над лежащим без сознания поляком.

— Привет, камрад! — произнес Бурков в своей любимой манере, подходя к ним.

Его спаситель поднял голову, забрало шлема втянулось в лобную пластину шлема, и Анатолий радостно выдохнул:

— Витька! Наконец-то! А мы уж думали, нам — хана!

— Привет, Счастливчик, — улыбнулся одними губами Береснев. — Рад, что вы оба живы.

— Здорово! Ну, раз «гекконы» с нами, значит, все в порядке…

— Не совсем так. — Виктор вновь занялся лежащим без сознания Ежи. — Я здесь один.

— А остальные?!

— Не знаю. Думаю, мертвы.

Бурков, не сдержавшись, заковыристо выругался.

— Здесь опасно оставаться, — в ответ на его тираду спокойно произнес Береснев. — Надо быстро уходить. — Он легко подхватил тело Костецки и закинул себе на левое плечо. — Иди за мной. — И направился к выходу из зала хроногенератора.

Бурков, слегка обескураженный, двинулся за ним, на ходу оглядывая полуразрушенное помещение. Взгляд наткнулся на половину чьего-то тела, словно обрезанного гигантским ножом и валявшегося на краю глубокой, разлохмаченной борозды в полу помещения. Анатолий невольно сглотнул и отвернулся, но тут же увидел обгоревший распределительный щит с приварившимися к нему обугленными останками. От неожиданности Бурков споткнулся, травмированная голова мгновенно отозвалась свинцовой болью, и ему пришлось несколько секунд стоять неподвижно, ожидая, когда в глазах снова посветлеет, и ноги перестанут предательски дрожать.

Наконец, глубоко вздохнув, Счастливчик вновь устремился за своим спасителем, успевшим преодолеть половину расстояния до пролома в стене главного зала. Однако по пути его ждало еще одно испытание: изломанный труп Стейси Каллахен. Анатолий снова замер, не в силах сделать следующий шаг. В груди будто разорвалась граната, выжигая сердце и легкие. Бывшему десантнику показалось, что он сейчас просто умрет: сердце остановилось, дышать стало нечем. Но тренированный рассудок все же преодолел барьер психологического шока и взял под контроль избитый организм. Бурков на негнущихся ногах шагнул к переборке, бережно поднял оказавшееся необыкновенно легким тело девушки и понес на руках к выходу.

Береснев ждал его, стоя в проломе и глядя Счастливчику за спину. На его правом плече Бурков с изумлением заметил невесть откуда взявшуюся странную конструкцию, похожую на восьмигранный толстый цилиндр с тремя коническими выростами на одном торце.

— Поторопись, камрад, — произнес Виктор без тени улыбки, — стазис-поле скоро рассеется.

Анатолий оглянулся, проследив за его взглядом, и увидел матриката, отдаленно похожего на человека, замершего то ли в падении, то ли в полуприседе на полпути между вторым оперативным центром и остатками первого. По телу «серого» мелькали мелкие зеленоватые змейки разрядов.

Едва Бурков поравнялся со своим спасителем, как цилиндр на его плече ожил и плюнул в неподвижную фигуру длинной фиолетовой молнией, сорвавшейся с конических выростов. Эффект от попадания оказался неожиданным. «Серый» ощутимо вздрогнул и будто поплыл, теряя очертания. В следующий миг он исчез в ослепительной вспышке, а Счастливчика обдало волной ледяного холода, заставив поежиться.

— Вот дрянь!.. Что это было?

— Дезинтеграция. — Береснев быстро двинулся по кольцевому коридору вокруг зала хроногенератора. — Расскажу позже, когда выберемся. — Он на ходу вынул из сумки на поясе небольшой предмет, похожий на оплавленный кусок металла, и выставил перед собой, слегка поводя в стороны.

Анатолий шагал за «гекконом», стараясь не отставать. Происшедшее в оперативном модуле не укладывалось в голове. Откуда взялся этот матрикат? Почему он атаковал ученых? Хотел помешать выключению «Хроноса»? С какой целью?..

Буркову вдруг вспомнился разговор, состоявшийся ночью, накануне «эксперимента века» в кабинете профессора Нганакаа…

* * *

Директор проекта вызвал Анатолия по инкому около полуночи, будто зная, что тот не спит. Когда Счастливчик вошел, профессор не сидел, как всегда, в любимом кресле со стаканом холодного пейотля, а грузно расхаживал по кабинету, шумно отдуваясь через каждый десяток шагов.

— Вот что, господин Бурков, — начал он, указав ученому на кресло возле стола, — завтра, вернее уже сегодня, вас ждет величайшее в истории земной науки испытание. Никто не знает, что именно, но тем не менее я прошу вас — нет! — требую, чтобы независимо от полученных результатов, вы никому и ни при каких обстоятельствах не рассказывали о том, что там увидите или не увидите.

— Я вас не понимаю, господин директор, — напряженно ответил Анатолий, почти физически ощущая дуновение опасности. На миг даже возникло ощущение взгляда в спину, хотя сзади, Бурков знал, была глухая стена. — А как же официальный отчет? Ведь проект курируется Научным советом ООН, а значит…

— Ничего это не значит! — резко оборвал его Нганакаа, остановившись посреди кабинета и взмахнув руками. — Есть… другая заинтересованная сторона, — добавил он тише. — И, поверьте, не менее серьезная и влиятельная, чем Научный совет.

У Анатолия ёкнуло в животе, а потом стало смешно. «Неужели снова какие-то вояки или новые „властелины мира“ объявились?! Или уцелевшие „теневые“ бизнесмены каким-то образом сумели втиснуть свои черные капиталы в финансирование „Хроноса“?.. Блин, до чего же все гадко и… предсказуемо!»

Директор проекта пристально следил за выражением его лица, поэтому Бурков усилием воли поспешил принять понимающе подобострастный вид.

— Вижу, вы меня поняли, — удовлетворенно кивнул Нганакаа. — Передача экспериментальных данных третьим лицам без согласования с руководством комплекса есть прямое нарушение условий контракта. Идите, отдыхайте…

Анатолий не стал тогда обострять отношений с начальством и поначалу никому не рассказал о своем прыжке «туда». А попал он действительно в странное место. Его можно было охарактеризовать известным выражением «ни дна, ни покрышки». Счастливчик оказался в неком пространстве, будто наполненном зеленоватым фосфоресцирующим газом. В его свечении терялось ощущение направления. Единственным ориентиром могла служить лишь сила тяжести. Бурков чувствовал под собой твердь постамента, на котором сидел, но не видел его. Только опустив лицо почти к самой поверхности, удалось ее разглядеть. Неожиданно возникло ощущение стремительного полета, хотя объективных свидетельств движению по-прежнему не проявилось — ни вибрации, ни дуновения или изменения вектора гравитации. Зато почти сразу появились звуки. Многочисленные, со всех сторон, разноголосые и невнятные. Словно Анатолий очутился в центре гигантского амфитеатра, заполненного зрителями, что-то говорившими или обсуждавшими. Постепенно из хора стали пробиваться отдельные голоса, то отдаляясь, то приближаясь к Буркову. Он по-прежнему не понимал их речь, и это начало его раздражать. Стойкое и неприятное чувство, будто он мышь на демонстрационном столе, еще более усилилось, когда Анатолий заметил, что освещение изменилось, приобретя форму купола над ним. Во внезапном порыве Счастливчик вскочил на ноги и судорожно крутанулся на месте, ища глазами хоть какой-нибудь реальный источник звука и рискуя свалиться с постамента. В тот же миг фосфоресцирующий туман исчез и Бурков оказался в центре колоссальной сферы, состоявшей, как ему почудилось, из тысяч граней. В каждой из них происходило какое-то движение, грани темнели и светлели, наливались яркими цветами. Деталей было не разглядеть, и Анатолий мысленно посетовал на это обстоятельство. И тут же грань, на которую он в данный момент смотрел, скачком приблизилась, раскрывшись, как окно. На миг Бурков увидел с огромной высоты смутно знакомую зелено-бурую равнину, уступами поднимавшуюся к подножию могучей горы с тремя разновеликими вершинами, сверкавшими белизной вечных снегов. От неожиданности он отшатнулся, и грань снова отодвинулась, затерявшись в общем калейдоскопе. А в следующий момент фосфоресцирующая дымка вновь окутала Счастливчика. Вернулось ощущение стремительного полета и безликие голоса. Но вскоре сквозь сияние с разных сторон стали проступать силуэты, похожие на человеческие. Во всяком случае, двигались они как люди. Некоторые приближались к Буркову, словно стараясь рассмотреть странного пришельца, неведомо как попавшего в их мир. Пару раз Анатолию показалось, что он даже различает черты лиц этих созданий, тоже вполне человеческие. Он постарался сосредоточиться на одном из них, и на одно немыслимо краткое мгновение встретился взглядом. И едва не захлебнулся от хлынувших в мозг эмоций и образов. Сознание землянина помутилось, поплыло будто от сильного удара, и последнее, что запомнил Анатолий, четкая фраза, прозвучавшая в голове: «Случайник. Контакт невозможен»…

Позже, уже после катастрофы с хроногенератором, Бурков рассказал все своему новому другу Ежи Костецки, рассудив, что в новых обстоятельствах может помочь любая информация. Поляк внимательно его выслушал, почесал свои вихры, но от комментариев воздержался…

* * *

Шедший впереди Виктор легко переложил бесчувственного Костецки на другое плечо, где прежде торчала турель со странным оружием, и свернул из главного коридора в боковой. «Куда это он? — автоматически отметил про себя Анатолий. — Там же, вроде бы, техническая зона начинается?..» Они прошли по коридору метров двадцать, когда Береснев внезапно остановился и присел. Бурков на всякий случай повторил его движение, опустив тело Стейси на пол. И вовремя!

В темной глубине коридора возникла знакомая серая фигура — матрикат! «Как?! Еще один?..» — только и успел подумать Анатолий. В следующий миг «серый» вскинул конечность, превратившуюся в толстую трубу, но в нее тут же вонзилось змеистое фиолетовое «копье» из цилиндра, мгновенно выросшего на свободном плече «геккона». Матрикат, однако, не взорвался, как в прошлый раз, а медленно оплыл на пол серым студнем.

Виктор оглянулся на бывшего десантника.

— Сейчас я открою «окно». Шагай в него первым! — Он вытянул руку с каким-то коротким жезлом к противоположной стене коридора и сделал круговой жест. Пластолитовая панель мгновенно «вскипела» миллионами пузырьков и буквально растаяла на глазах изумленного Счастливчика. Открывшийся темный провал не внушал доверия, но Бурков, не раздумывая, подхватил тело Каллахен и шагнул в провал. Ничего не произошло. Он оглянулся и увидел, как Береснев встал и, по-прежнему неся поляка на плече, тоже вошел в провал. «Окно» быстро затянулось за его спиной, и все оказались в полной темноте.

— Можешь сесть, — прозвучал ниоткуда голос Виктора. — У нас под ногами трава. Рассвет наступит через двадцать минут.

— А где мы? — хрипло спросил Анатолий, на ощупь опуская свою горькую ношу.

— Это тайм-бокс. Небольшой, но вполне надежный. Здесь мы отдохнем и подумаем, что делать дальше.

— Тогда, может быть, объяснишь, хотя бы вкратце, что за хрень творится вокруг?

— Я думал наоборот, что ты мне все растолкуешь. Все-таки ты — специалист?..

— Не настолько. — Бурков осторожно сел по-турецки рядом с телом девушки. — Вот Ежи, наверное, смог бы.

— Он скоро очнется. — Голос Береснева приблизился, но Анатолий по-прежнему ничего не видел дальше собственного носа. — Могу сказать от себя, что все это… вероятно, результат нападения на комплекс матрикатов. Хотя допускаю, что они добивались иного…

Ираклион, Средиземноморский офис СКБ

21 марта 2061 года, 07:23 по СМВ

Ночная смена охраны офиса только что отбыла на базу, а утренняя еще проверяла работоспособность защитных систем здания, когда перед главным входом остановился мобиль директора СКБ. Шактибинду всю последнюю неделю жил на Крите, считая местный комплекс управления наиболее адекватным по своим возможностям в создавшейся чрезвычайной ситуации. И хотя Артур Личи неоднократно объяснял ему, что офис несколько устарел в плане поддержания необходимого уровня безопасности, фактический диктатор Земли мнение свое не изменил. Личи ничего не оставалось, как усилить охрану, переведя сюда одно из спецподразделений Интерпола.

Именно эти профессионалы и заступили на утреннее дежурство по зданию. Как только охранная система идентифицировала мобиль и вышедшего из него человека, командир подразделения послал четырех бойцов для сопровождения директора, а сам отправил контрольный информ-пакет по закрытому каналу напрямую директору Интерпола о прибытии «персоны-прима». На таких сообщениях настоял Личи, стараясь подстраховаться от любых случайностей.

Шактибинду всегда приезжал в офис ровно в восемь часов утра. Распорядок его дня оставался неизменным с тех пор, как он принял на себя бремя власти над планетой. Командир подразделения охраны отметил факт непривычно раннего визита первого лица, но не придал значения: начальству виднее.

Диктатор в сопровождении охранников проследовал в свой кабинет на последнем этаже здания и включил личный интер. Быстро просмотрев пришедшие за ночь сообщения, Шактибинду вызвал по закрытому каналу главного аналитика.

— Ким, извини за ранний звонок. Как дела с расчетами?

— Какими именно, Джамар? — Кореец выглядел так, будто не ложился вовсе.

— Я имею в виду самозванца…

— А! Так я тебе еще вчера выслал векторы поиска.

— Я только что проверил почту: ничего нет…

— Погоди, ты же сам просил высылать все результаты на домашний канал?

По лицу Шактибинду мелькнула то ли судорога, то ли сдержанная усмешка.

— Действительно?.. Черт, заработался!.. Ладно, я уже все равно в офисе. Продублируй расчет сюда.

— Сейчас… — Чонджу на экране покосился куда-то в сторону. — Через пару минут, Джамар. У меня что-то сеть глючит… — И он совсем исчез из поля зрения.

Шактибинду секунду смотрел на пустой экран, затем переключил интер в рабочий режим и принялся с огромной скоростью просматривать файлы раздела «Большой Прыжок». Дойдя до личных карточек сотрудников «Хроноса», он чуть сбавил темп и вдруг остановился на одной. Теперь с экрана на директора СКБ смотрел молодой скуластый и светловолосый парень лет тридцати — типичный славянин. Шактибинду несколько секунд внимательно его разглядывал, затем перешел к тексту личного дела. Дойдя до медицинского раздела, индус замер. Смуглая кожа его заметно побледнела на щеках, черные глаза расширились.

— Великий Брахма! Так он прошел полную инициацию Каи?! Значит, он — архат.[59] А я-то думал, почему у него так легко…

Директор СКБ не договорил. В верхнем углу экрана интера вновь возникло лицо Чонджу. Главный аналитик прищурил свои и без того узкие глаза, будто всматриваясь в старого друга.

— Все в порядке, Джамар. Файлы отправлены. Проверь почту.

Шактибинду автоматически занес руку над клавиатурой, собираясь набрать код доступа, но в этот момент входная панель кабинета отошла в сторону, в помещение ворвались бойцы спецподразделения охраны, вооруженные страйкерами, и мгновенно взяли индуса на прицел.

— Что это значит?! — крикнул тот, вскакивая.

— Это значит, что мы наконец-то встретились, господин пришелец! — раздался громкий, знакомый всей планете голос, и в помещение вошел… Джамар Шактибинду. — Извините, не знаю, как к вам обращаться, — продолжил он подходя и без тени улыбки на бесстрастном лице. — Профессор Валлентайн?.. Дон Аламос?.. А может быть… Призрак?.. Но уж во всяком случае не господин Шактибинду, ибо это — я.

Человек у стола, еще недавно выдававший себя за всесильного диктатора, молчал, с видимым интересом разглядывая своего прототипа. В его темных глазах не было и тени страха или смущения. Наконец он тряхнул великолепной седой шевелюрой и рассмеялся легко и открыто.

— Честное слово, молодец! — произнес Призрак уже совершенно иным голосом и вдруг в одно мгновение изменился, словно перетёк в другую форму. Теперь перед директором СКБ стоял обыкновенный человек, европеец, среднего роста и возраста — каких миллионы. Шактибинду невольно подумал, что на улице в толпе с такой внешностью можно затеряться моментально.

— Не волнуйтесь, Джамар, — дружелюбно произнес Призрак, — не сбегу. Нам и впрямь есть о чем поговорить, — и он уселся обратно в директорское кресло.

Цветок Хроноса. Желтый лепесток

Минус-второй хронокварк

Обсуждение тезиса Кирилла Береснева о присутствии на планете еще одного внеземного разума быстро зашло в тупик. И не столько потому, что в наличии было слишком мало информации, сколько потому, что не хватало должного уровня подготовки участников для «мозгового штурма» возникшей проблемы.

Не помогла даже догадка Роулинга о том, что таинственный хардтаймер, выведший ученых в реальность Желтого лепестка, собственно, и есть тот самый неземлянин.

— Допустим, он — пришелец, — сказал Береснев, — но сейчас-то его здесь нет, а феномен вмешательства имеется.

— Ну, он мог просто наладить этот неизвестный нам канал подпитки, а затем заняться другими своими делами, — возразил Роулинг.

— Например, водить за нос нашу научную группу?.. Бросьте, Фрэнк. Это смахивает на детскую шалость.

— Если мы сможем установить логическую или любую другую связь между подпиткой хроногенератора и нашим появлением здесь, то получим неопровержимое доказательство ВР-феномена.

— Согласен. Предложите модель, которая бы выявила такую связь?

Роулинг какое-то время молчал, качаясь с пяток на носки и разглядывая матовый потолок оперативного центра. В этот момент вернулся вечно чем-то недовольный Ван Дамм, покинувший помещение после вызова по инкому. Вид у главного инженера стал еще мрачнее.

— В чем дело, господин Ван Дамм? — поинтересовался Береснев.

— Пропал очередной биотех, — замогильным голосом сообщил тот. — Уже пятый!..

— Что значит «пропал»?

— Вы видели туман вокруг генератора?

— Конечно. А что с ним не так?

— На самом деле это никакой не туман, — зло сказал Ван Дамм. — Это зона нестабильной метрики.

Насторожившийся Роулинг присвистнул:

— Вот дерьмо!.. И вы об этом до сих пор молчали?! Когда возникла зона? Как она себя ведет?..

— Я просто не успел вам все рассказать, — развел длинными руками главный инженер. — Вы же налетели на меня коршуном, закидали своими полномочиями…

— Ладно. Выкладывайте сейчас!

— Зона возникла почти сразу после… запуска «Хроноса». Поначалу она не выходила за границу основания генератора, но когда мы попытались отключить «Хронос»…

— Извините, каким образом? — перебил Береснев.

— Обесточить. Непосредственно вблизи генератора расположены три энергоузла, распределяющие питание по его системам. На всех трех имеются как дистанционные, так и ручные блокировочные контуры, или, проще говоря, рубильники, с помощью которых возможно экстренное отключение питания. Ну, дистанционные, понятно, сразу вырубились, поэтому я послал дежурного биотеха задействовать рубильник…

— И что с ним случилось?

— Он не дошел. Произошел первый выплеск, радиус зоны резко увеличился. Биотех погиб. — Ван Дамм вздохнул и вытащил сигареты.

— Вероятно, он умер от биохимического шока, — тихо сказала Ирен, внимательно слушавшая весь разговор.

— Что еще за шок? — повернулся к ней Роулинг, тоже доставая свою трубку.

— Рассогласование в пространстве или во времени каскадов биохимических реакций, в результате которого клетки перестают вырабатывать энергию и погибают.

— Но ведь у биотехов принципиально другая энергетика?

— Какая разница? Суть та же: резкое нарушение обмена веществ. При нарушении свойств физического пространства реакции, которые протекают с предварительным пространственным ориентированием, — а таких в живой клетке большинство! — прекращаются.

— Ну, хорошо, спасибо за разъяснение, доктор, — Роулинг снова обернулся к Ван Дамму, раскуривая трубку. — Что было дальше, господин инженер?

— Хуже, — мрачно пошутил тот, выпуская дым длинными струями из ноздрей, от чего стал похож на сказочного дракона. — Мы послали одного за другим еще двух биотехов, в защитных сканах ремонтников. Первый также пропал бесследно, а второй… Он успел сообщить, что подвергается нападению.

— И кто же на него напал?

— Не знаю! Картинка получилась очень смазанная…

— Картинка? — оживился Роулинг. — Отлично! Господин Береснев, вы случайно не выбросили «шар»[60] профессора?

— Нет, конечно. Но ведь он…

— Не волнуйтесь. Сенсорные параметры давно не являются препятствием для проникновения в чужой комп, — оскалился бывший председатель Совбеза. — Хотя в данном случае «шар» нам необходим для обработки изображения.

Береснев с сомнением вынул из заплечного контейнера своего комбеза матово-серый шар размером чуть больше бильярдного и словно слегка помятый. Роулинг взял шар, покрутил в пальцах и быстро нажал на него в нескольких местах. Секунд пять ничего не происходило, но вдруг шар испустил тонкий голубоватый луч, тут же развернувшийся в голографический дисплей с интерфейсом под ним.

— Сейчас мы загрузим ваш кадр в «шар», — продолжил Роулинг, зажав трубку в зубах и быстро работая на интерфейсе обеими руками, — надеюсь, у вашего компа имеется блок «ти-си»?[61]

— Разумеется, — кивнул Ван Дамм.

— Отлично! — Роулинг ткнул пальцем в проекцию клавиши «ОК». — Ну, теперь подождем, пока «шар» отработает изображение и покажет нам таинственного противника.

— А почему, собственно, противника? — спросил Береснев.

— Ну, не союзника же?

— Есть и другие варианты…

— Это какие?

— Например, существо, защищающее свою территорию от внешнего вторжения.

— Софистика! Раз оно оказывает сопротивление, значит — противник…

На голографическом дисплее внезапно проступило изображение. Все дружно уставились на экран, и у всех почти одновременно вырвался одинаковый возглас изумления:

— Профессор?!..

Лишь невозмутимый Гитар по-прежнему хранил молчание. Однако и он внимательно разглядывал застывшего на экране человека. Человека ли?.. Береснев готов был голову дать на отсечение, что существо на дисплее лишь похоже на доктора Нганакаа, но никак не может им быть. Об этом астрофизик и не замедлил сообщить.

— А кто же это тогда? — возмутился главный инженер «Хроноса».

— Нечто, принявшее облик вашего директора, — терпеливо объяснил Береснев. — Вы же не поверите в то, что профессор спятил и теперь целенаправленно пресекает все попытки отключить генератор?

— Почему бы нет? — вдруг хищно улыбнулся Роулинг, принимаясь выбивать трубку. — Мы все видели, как Мбонгу затянуло в эту чертову черную щель. А потом, если помните, нам тот подозрительный парень… хардтаймер, сообщил, что у «Хроноса» появился некий страж, зависящий от поля, создаваемого генератором.

— Хронозавр?! — ахнула Ирен. — Вы хотите сказать, что профессор Нганакаа превратился в это чудовище?

— Здесь все может быть, — пожал плечами Береснев. — Во всяком случае, этот монстр уж больно похож на исчезнувшего господина директора.

— Ну, и что нам теперь делать? — вмешался Ван Дамм, снова нервно закуривая.

— Ерунда! — привычно оскалился Роулинг. — Всего-то нужно раздобыть деструктор у матриката Гостя! Помнится, наш знакомый хардтаймер говорил именно о нем в качестве средства борьбы с хронозавром.

— И как, по-вашему, можно отобрать у «серого» его оружие?

— Надо сначала найти матриката…

— Я знаю, где его можно найти, — неожиданно подал голос Гитар. — Я постараюсь принести вам деструктор. — И прежде чем кто-либо смог что-то возразить, «геккон» стремительно вышел из помещения оперативного центра.

Тайм-бокс. Временная протяженность около 10 часов

Местоположение неизвестно

Местный «рассвет» наступил внезапно. Только что людей окружала полная темнота, и вдруг словно кто-то включил мощный осветитель, направив его ввысь. Пространство вокруг представляло собой плоскую равнину, покрытую короткой курчавой травой рыжевато-оливкового цвета. Местный небосвод отливал свинцовым блеском, ни солнца, ни облаков на нем не наблюдалось.

Вместе с рассветом очнулся и Ежи. Поляк вдруг глубоко вздохнул и сел, заставив вздрогнуть от неожиданности Анатолия. Береснев, правда, и ухом не повел, словно зная заранее, что произойдет.

Ежи совершенно по-детски потер кулаками глаза, широко зевнул как ото сна и поинтересовался:

— Долго я был в отключке?

— Примерно пару часов. — Бурков в замешательстве почесал кончик носа и вопросительно посмотрел на Виктора.

Костецки оглянулся, узнал «геккона» и широко улыбнулся.

— Рад, что вы с нами, Виктор! — тут он заметил тело Стейси. — А что с Красоткой?

— Стейси с нами больше нет, Ежи, — внезапно севшим голосом произнес Анатолий и сжал кулаки.

Радостная улыбка поляка потухла. Он на четвереньках подполз к девушке, заглянул в ее безмятежно-мертвое лицо, сел и спрятал свое в ладонях. Плечи его мелко затряслись.

Бурков и Береснев молча ждали. Наконец Костецки порывисто вздохнул и выпрямился.

— Ее надо похоронить!

— Согласен, но где? — глухо откликнулся Анатолий.

— Здесь!.. — Ежи резко взмахнул руками.

— Не получится, — спокойно сказал Береснев.

— Почему?

— Это место скоро перестанет существовать.

Костецки пристально посмотрел на «геккона», потом оглядел унылое пространство вокруг.

— Временной карман?..

— Да…

— Тем лучше!

Теперь Бурков и Береснев, в свою очередь, внимательно уставились на поляка. Несколько секунд спустя в глазах обоих проступило понимание. Костецки кивнул им и поднялся первым.

Вдвоем с Анатолием они легко подняли тело Каллахен и понесли к указанному Виктором невысокому холмику невдалеке. Там мужчины уложили Стейси на спину, сложив ей руки на груди крестом. Ежи, встав на колени в ногах девушки, прочитал короткую молитву по-польски, затем по-английски, перекрестил усопшую и поднялся.

— Пусть время примет тебя в свои объятия! — прошептал Анатолий.

Береснев молча стоял в стороне в течение всей короткой процедуры прощания, но едва они двинулись обратно, спросил:

— Надеюсь, вы представляете, пан Ежи, что произошло в действительности?

Костецки переглянулся с Бурковым и вежливо сказал по-русски:

— Будем говорить на вашем языке. Я вполне понимаю… Думаю, что сказать прямо: мы в полном безобразии…

Счастливчик против желания прыснул, Береснев сдержанно улыбнулся.

— Ежи, — тут же посерьезнел Бурков, — вернемся лучше к английскому.

— Хорошо, — кивнул поляк. — Итак, если коротко, генератор переклинило из-за какого-то непонятного разряда во внешнем стабилизирующем контуре. В результате «Хронос» создал очень неустойчивую аберрацию нашей реальности. За отсутствием внешних данных, мы даже не знаем, сформировалась хроносфера или нет?

— Все гораздо хуже, господа ученые, — покачал головой Береснев. — На комплекс была проведена хорошо спланированная атака, целью которой, видимо, являлся захват «Хроноса». Но один из нападавших, так называемый матрикат или «серый», по непонятной причине выстрелил в хроногенератор из своего необычного оружия…

— Ага, значит, все-таки разряд мне не померещился! — щелкнул пальцами Бурков. — Извини, продолжай.

— Я не знаю, куда именно угодил выстрел, но в итоге «Хронос» создал не одну, а несколько реальностей…

— Подождите, Виктор, — перебил Костецки и в замешательстве вцепился в свои вихры. — Вы хотите сказать, аберрация множественная?!

— Точно! Образовалась структура, чем-то напоминающая гигантский цветок, или даже гроздь этаких… «мыльных пузырей». Каждый «пузырь» — совершенно самостоятельный мир.

— Откуда тебе это известно? — насторожился Анатолий. — Ты же сказал, что не физик?

— Объяснил один… «ремонтник». — Береснев саркастически хмыкнул. — Забавный малый. И, чутье мне подсказывает, очень опасный!..

— Кто же он?

— Назвался хардтаймером. Мол, явился, потому что мы, люди, проводим всякие безответственные эксперименты, в результате которых пропускаем в свою вселенную всяких нехороших гостей. А ему вот, бедолаге, теперь за нами убирать! — Виктор уже не мог остановиться. Напряжение последних часов (или суток?) рвалось наружу, нервы гудели как гитарные струны, и требовался срочный эмоциональный выплеск, чтобы дело не кончилось срывом. Береснев просто устал от постоянной предельной готовности и подозрений, терзавших его после разговора с хардтаймером.

— Он что же, вроде чистильщика? — серьезно спросил Ежи.

— Нет, скорее, он действительно в некотором роде ремонтник. Но лично мне от этого не легче. — Виктор решился и коротко пересказал новым товарищам по несчастью свои приключения.

— И как же теперь все вернуть назад? — озадаченно пробормотал Анатолий.

— Надо отключить «Хронос»! — убежденно заявил Костецки.

— Уже пробовали, — помрачнел Бурков. — Ребят жаль!.. Откуда только взялся этот «серый»?!

Береснев, испытавший большое облегчение после своего рассказа, заметно повеселел, скинул заплечный ранец, с какими обычно ходили ремонтники, и принялся выгружать из него контейнеры и вакуумные упаковки с едой и питьем. Последним он извлек портативный термопот на солнечных элементах. Виктор установил аппарат на траве, развернул плоскости соляров, потом вскрыл пару упаковок с супом и перелил содержимое в емкость термопота.

Ученые молча наблюдали за действиями «геккона» и синхронно сглатывали голодные слюнки. Оба почти ничего не ели последние сорок восемь часов (по их локальному времени).

— Ну, вот, — Виктор поднялся, — через десять минут будем трапезничать, как говорил мой дед. А пока вернемся к нашим баранам…

— Множественная аберрация должна включать в себя и дублирование источника, — тут же заговорил Ежи.

— То есть, по-твоему, если найти и выключить генератор в любой из появившихся реальностей, они схлопнутся снова в одну? — высказал сомнение Анатолий.

— По-моему, это логично.

— Только в том случае, если все реальности равнозначны.

— А разве нет?

— Необязательно, — Бурков покосился на заурчавший термопот. — Аберрация может быть и зеркальной. Помнишь, я просчитывал такой вариант?

— И что тогда? — заинтересовался Береснев.

— Тогда мы будем иметь одну, главную, реальность и несколько ее отражений. Соответственно, чтобы все вернуть на свои места, нужно добраться до этой, главной, реальности и там выключить «главный» генератор. Отключение прочих ничего не даст.

Термопот громко пискнул и мигнул зеленым глазом на крышке. Виктор присел над ним, приоткрыл контейнер и понюхал вырвавшийся парок:

— Готово! Присаживайтесь, господа ученые, а то на пустое брюхо думается плохо.

Бурков и Костецки не заставили себя ждать, и вскоре импровизированный пикник был в разгаре. Некоторое время тишину тайм-бокса нарушали невнятное хлюпанье и причмокивание. Первым насытился поляк. Отставив пластиковую плошку, он с блаженным видом растянулся на странной траве. Заложив одну руку за голову, Костецки возобновил разговор.

— Так вот, я думаю, что зеркальный вариант наиболее вероятен. Поэтому предлагаю вернуться в зал и еще раз попробовать отключить «Хронос». Ведь мы и есть главная реальность!

— Боюсь, что сие будет затруднительно, — покачал головой Виктор, собирая остатки трапезы.

— Это еще почему?! — вытаращился на него Бурков.

— Дело в том, что тайм-бокс по отношению к… э-э… внешнему миру, точнее, к любому континууму, не стоит… как бы сказать, на месте. Он дрейфует по границам реальностей. И не факт, что открыв горловину тайм-бокса, мы выйдем туда же, откуда пришли.

— Ни фига себе! А если мы вообще куда-нибудь в открытый космос выйдем?

— Ну, это вряд ли. Тайм-бокс привязан к потенциальному барьеру, разделяющему реальности, ибо получает от него энергетическую подпитку, и поэтому двигается по вектору в сторону наибольшей плотности потока. А он, в свою очередь, имеет отрицательный градиент от центра, то есть от хроногенератора.

— Значит, дрейфовать мы должны где-то поблизости от «Хроноса»! — обрадовался Ежи. — У вас, Виктор, нет случайно какого-нибудь приборчика, чтобы определять местоположение нашего временного мешка?

— Увы, — развел руками Береснев. — Хочешь не хочешь, придется выходить, куда получится. А дальше — ориентироваться на месте.

— И как же мы выясним, в какой из лепестков попали?

— Честно говоря, не знаю…

Некоторое время все сидели молча, пытаясь придумать способ идентификации реальностей, но мозговому штурму не суждено было завершиться. Травянистая почва под ногами внезапно ощутимо вздрогнула и пошла волнами, будто поверхность озера или болота. Костецки от неожиданности завалился на бок, выронив флягу с водой. Счастливчик резво перевернулся и встал на четвереньки, вертя головой во все стороны. Береснев почему-то посмотрел на сияющий свинцовый купол местного небосвода, вынул из кобуры на поясе какой-то прибор и повел им вокруг, поглядывая на вспыхнувший голубоватый экранчик.

— Что это было?! — проворчал поляк, подбирая флягу, и тут же новый толчок завалил его на другой бок.

Бурков, несмотря на сложившуюся тревожную ситуацию, расхохотался:

— Ну, ты прямо ванька-встанька, Ежик!

— На себя посмотри: вылитая корова на льду! — не остался тот в долгу.

— А ну-ка, господа ученые, — грозно перебил их Виктор, — быстро поднимайте свои драгоценные седалища и рысью — за мной!

С этими словами «геккон» подхватил свой заплечный контейнер и шлем и бросился бегом, вытянув перед собой руку с прибором. Через пару секунд метрах в двадцати впереди будто из воздуха соткалось двухметровое блестящее «веретено».

— За мной! — повторил Береснев и первым нырнул в него головой. Оба ученых, не рассуждая, кинулись за ним.

Глава 6. Хронозавр

Ираклион, Средиземноморский офис СКБ

21 марта 2061 года, 10:09 по СМВ

— И все-таки как мне вас называть? — повторил Шактибинду, с невозмутимым видом усаживаясь напротив Призрака. Потом сделал знак рукой, и все спецназовцы, кроме двух, быстро и почти бесшумно покинули кабинет.

Гость в кресле директора СКБ заложил ногу на ногу и подмигнул индусу:

— Мистер Смит. Подойдет?

— Согласен. Что ж, начнем, пожалуй. — Шактибинду тоже принял расслабленную позу. — Итак, мистер Смит, поясните нам, — он кивнул на вставшего рядом с его креслом хмурого и сосредоточенного Личи, — кто вы и чего, собственно, добиваетесь?

— Не с того вопроса начинаете, Джамар, — ухмыльнулся Призрак. — Но извольте, попробую… Я, как вы догадались, не имею прямого отношения к вашей… цивилизации. Хотя и являюсь, образно выражаясь, сыном планеты Земля! И мне, как и вам, вовсе небезразлична ее судьба. Но у нас с вами разные интересы к тому, кого вы окрестили Гостем…

— Мистер Смит, — ровным голосом прервал его Шактибинду, — постарайтесь ответить на конкретный вопрос: кто вы?

— Ох, напрасно вы так, Джамар! — покачал головой Призрак. — Впрочем, ладно. Итак, чтобы вам было понятно: я есть разумная система с обратно индуцированной информационной связью с Универсумом и независимой темпоральной идентификацией. Для простоты можете называть меня хардтаймером.

— Каковы ваши основные функции? — Шактибинду и ухом не повел на этот пассаж, в отличие от Личи, у которого натурально отвалилась челюсть.

— А вот это объяснить сложнее, — Призрак театрально щелкнул пальцами. — Все зависит от конкретных условий и ситуаций. В частности, на сегодняшний день моей главной задачей является устранение вероятности локального коллапса метрики домена третьего уровня в нашем Универсуме.

— То есть вы — некто вроде контролера или вселенского блюстителя порядка? — Губы индуса тронула едва заметная улыбка. — Если я правильно понял, этот Гость каким-то образом может навредить и вам?

— Берите выше, Джамар! Универсуму!

— Так за чем же дело стало? Ликвидируйте его. Надеюсь, сил у вас на это хватит?

— В том-то и проблема. Сила есть, но применить я ее в данном конкретном случае не могу. Есть определенные этические ограничения…

— А вот здесь позвольте вам не поверить, мистер Смит! — В голосе Шактибинду прорезался металл. — О какой этике может идти речь, если вы совершенно спокойно убиваете людей, сводите их с ума, даете весьма опасные технологии в руки авантюристов и просто отморозков?! Вам действительно очень нужно зачем-то остановить, точнее, переиграть этого кошмарного «разумника», что летит сюда. Но вовсе не по причине человеколюбия! Так в чем секрет? Решили провернуть дельце чужими руками? Мол, если выгорит, справятся людишки — отлично, не получится — черт с ними. И ведь вам не убить монстра нужно, а поймать! Да-да, не удивляйтесь, мы тоже умеем анализировать многовариантные события. Именно так вас и вычислили. Вот только зачем вам Гость — пока не поняли.

Шактибинду замолчал, внимательно следя за собеседником. Призрак некоторое время пристально разглядывал сидящего напротив него человека, потом вдруг зевнул и сказал с плохо скрываемой неприязнью:

— Как-то не заладился у нас разговор. Жаль!.. Слишком ты догадлив и умен, Джамар. Придется тебя, видимо, заменить!

В следующую секунду из глаз мистера Смита вырвались две жуткие черные молнии и ударили в глаза Шактибинду. Тело индуса как-то странно дернулось, пошло рябью, мигнуло и пропало. Мгновение Призрак ошеломленно смотрел на опустевшее кресло, потом дико расхохотался:

— Великолепно! Браво, Джамар! Отличный ход!.. — Он резко оборвал смех и глянул на по-прежнему стоявшего возле кресла директора Интерпола. — Что ж, ты мне тоже вполне подходишь…

Но Личи оказался на высоте, и выстрел страйкера опередил атаку хардтаймера буквально на долю секунды. Два метра — слишком малое расстояние, поэтому Призрак, несмотря на все свои нечеловеческие кондиции, отреагировать на нападение не успел. Разряд расплескал его казавшееся настоящим, живым тело на полужидкие огненные кляксы, брызнувшие во все стороны. Уворачиваясь от них, Личи на миг потерял противника из виду. Призраку, принявшему форму почти прозрачного сгустка, этого хватило, чтобы метнуться к потолку, к камере наблюдения и просочиться в электронную сеть здания.

Приказ директора Интерпола заблокировать локальную сеть офиса СКБ, последовавший спустя пять секунд, опоздал. Призрак бесследно растворился в бескрайних просторах Всемирной паутины.

Цветок Хроноса. Желтый лепесток

Минус-третий хронокварк

Кирилл Береснев проснулся внезапно с четким ощущением, что его кто-то окликнул по имени. Голос во сне был очень знакомым, но сновидение прервалось, и в голове остались только обрывки мыслей и образов. По устоявшейся за долгие годы привычке Кирилл не соскочил с жесткой лежанки, а перевернулся на спину, сплел пальцы рук на груди в мудру для концентрации сознания и принялся анализировать происшедшее за последнее время.

Минуло уже двенадцать часов как ушел Гитар. Вынужденное бездействие плохо отразилось на всех членах их маленького отряда. Ирен снова впала в состояние «бамбука»: почти не разговаривала, отвечала невпопад и с блуждающей на лице блаженной улыбкой. Береснев благоразумно пресек попытку Роулинга вернуть девушку к действительности с помощью грубой силы.

«Ей так легче, Фрэнк, поверьте. Хуже, если она сейчас билась бы в истерике или бегала бы по комплексу с пистолетом в поисках хронозавра».

«Вы правы, Кирилл, — вынужден был признать Роулинг. — А что делать нам?»

«Ждать… „Геккон“ никогда не возьмется за дело, если не уверен в успехе. Гитар обязательно принесет оружие „серого“…»

«У нас нет времени ждать! Я физически чувствую приближение грандиозных неприятностей. Поверьте моему опыту…»

«И что подсказывает вам опыт?»

«Надо линять отсюда немедленно! Иначе позже это станет невозможным».

«В чем дело, Фрэнк?.. Вы что-то знаете? Что может произойти?..»

«Не знаю! Я просто чувствую…»

«Тогда давайте все же подождем возвращения Гитара…»

Ван Дамм тоже не находил себе места. В отличие от Роулинга, у него главное беспокойство вызывали медленно учащающиеся аварийные сбросы защитной системы «Хроноса». На прямой вопрос, к чему все может привести, главный инженер простодушно заметил:

«К чему угодно, от элементарного дисхроноза всего персонала комплекса до локального тайм-коллапса».

«Ну, про дисхроноз мы наслышаны. А вот что такое тайм-коллапс? Может, поясните для несведущих поподробнее?..»

«Тайм-коллапс, если коротко, — образование пространственно-временного кокона. Объем и продолжительность определяются исключительно энергией потенциального барьера, возникающего на границе двух разновременных метрик…»

«Другими словами, мы можем оказаться запертыми в объеме пространства с закольцованным временем?»

«Примерно так…»

Однако на деле вышло гораздо хуже. Кирилл осознал это, как только сопоставил все полученные факты с личными ощущениями. Первым подтверждением грянувшей неприятности выступила его лежанка. Когда Береснев ложился на нее отдохнуть несколько часов назад, она была другая! То есть форма и положение лежанки в пространстве остались теми же, а вот материал, из которого она была изготовлена, изменился. Кирилл разомкнул пальцы и открыл глаза. Потом коснулся края лежанки: точно! Вместо матерчатого кожуха поверх упругого пеноптана пальцы ощутили незнакомый пористый материал, похожий на подсохшую резиновую губку. Взгляд, метавшийся по потолку комнаты, зацепился за плафон, светившийся в ночном режиме тусклым голубоватым светом. Цвет лампы был тот же, а вот форма — другая! Вместо привычного овала — узкий прямоугольник.

Береснев глубоко вздохнул и рывком сел на лежанке, спустив ноги на пол. Под ногами обнаружилось то же губчатое покрытие вместо каменной плитки. Кирилл осторожно встал и обошел тесное помещение. К сожалению, иных отличий не нашел, по большей части потому, что комната была для него совершенно чужой, случайной, и на детали он просто не обратил внимания, когда пришел сюда вздремнуть. Задержавшись перед умывальником, Береснев сполоснул лицо и посмотрел на свое отражение в зеркале. Оттуда на него уставился худощавый мужчина в мешковатом комбезе и с заросшими многодневной щетиной щеками.

— Привет! — усмехнулся Кирилл, чувствуя себя Алисой в Зазеркалье. — Кажется, становится все страньше и страньше? — Он отвернулся от зеркала и сказал в пространство: — Ох, чует мое сердце, не к добру все это!

Словно в подтверждение его слов за входной дверью раздался невнятный шум, затем последовал глухой удар. Неожиданно дверь распахнулась, и в комнату головой вперед влетел, запнувшись за высокий комингс, незнакомый парень в комбезе научного сотрудника «Хроноса». Береснев едва успел подхватить парня, как в проеме выросла знакомая долговязая фигура.

— Ага, живой! — констатировал Роулинг, перешагивая комингс и закрывая за собой дверь. — Отлично! Держите его крепче, Кирилл, это ценный кадр. — Он быстро оглядел помещение, хмыкнул и схватил испуганно притихшего пленника за шиворот: — А теперь колись, засранец, что вы тут натворили, пока мы спали?

— Погодите, Фрэнк, — спокойно придержал его руку Береснев, — почему вы уверены, что этот парень должен что-то знать?

— Так ведь он из зоны «X»! Я его еще вчера там приметил. Вы же видите, какая хрень вокруг?

— Вижу… Но пока не понимаю, что именно произошло.

— Вот пусть он нам и растолкует, — Роулинг ощутимо встряхнул своего пленника: — Выкладывай, что знаешь!

— Ва-ва-видимо, временной сд-двиг, — клацая зубами, пробормотал тот.

Только теперь Береснев понял, что парень напуган не Роулингом. В его глазах плескался страх осознания ситуации.

— Объясни подробнее!

— Ава-варийные сбросы… Нестабильность потенциального ба-барьера… потом его проби-било… изменение ве-вектора формирует новую реальность…

— М-мать твою растак! — с чувством рявкнул Роулинг, отпихнув парня. Тот мешком осел прямо на пол. — Это самая большая жопа, в которую только можно было угодить!

— Что не так, Фрэнк? — Береснев почувствовал, будто пол уходит из-под ног.

— Если верить этому яйцеголовому, Цветок Хроноса пошел в рост, и каждый из его лепестков начал формировать свою реальность, отличную от остальных. А это означает, Кирилл, что мы с тобой, скорее всего, никогда больше не увидим ни нашего любимого диктатора, ни вообще родной планеты!

— А как же Гитар? Он вернулся?

— Не знаю. Идем, выясним. Заодно потолкуем по душам с Ван Даммом…

Цветок Хроноса. Зеленый лепесток

Минус-третий хронокварк

— Что-то не нравится мне обстановочка! — проворчал Счастливчик, оглядываясь вокруг.

Коридор, куда троица выпала на выходе из тайм-бокса, совсем не был похож на привычный коридор «Хроноса». Куда-то пропали и пластолитовая обшивка стен, и многочисленные двери и диафрагмы входов в другие помещения. Вместо них путники обнаружили потрескавшиеся бетонные плиты и зияющие темные провалы. Кое-где бетон покрывала неприятная на вид сизая пленка с оранжевыми разводами. Бледный рассеянный свет давали немногочисленные голые газоразрядные трубки под потолком, горевшие одна из десяти. Половина из уцелевших трубок трещала и подмигивала. Под ногами хрустела мелкая крошка из остатков пластикового покрытия и все того же рассохшегося бетона. Неведомо откуда тянувший ветерок гнал по коридору непонятные грязные обрывки и комья слежавшейся мохнатой пыли.

— А где люди-то? — снова подал голос Анатолий, не дождавшись отклика на первую фразу.

— Думаю, их здесь нет уже давно, — спокойно констатировал Береснев.

— Пойдем, поищем? — предложил Костецки без особого энтузиазма.

Виктор молча двинулся по коридору направо. Ученые пристроились за ним, заглядывая во все попутные помещения. Но быстро разочаровались в этом занятии, ибо ничего там рассмотреть не смогли — освещение везде отсутствовало, а того неверного отсвета, что проникал внутрь, не хватало, чтобы различить какие-нибудь детали.

Ежи подобрал на пороге одной из комнат погнутый ржавый листок, оказавшийся бывшей дверной табличкой.

— «Контроллер второго аварийного контура. Без скана не входить!» — с трудом разобрал надпись Костецки.

— Все-таки это комплекс «Хроноса», — прокомментировал Бурков.

— Только заброшенный лет этак пятьдесят назад, — бросил через плечо Береснев.

— Почему?!

— Вот это нам и придется выяснить.

Они прошли по пустому коридору с полкилометра и наконец достигли того места, где когда-то был вход в зал хроногенератора. К их удивлению вместо темного провала наличествовала самая натуральная кирпичная стена. Причем свежая! Кирпичи еще не успели покрыться патиной, а раствор — выкрошиться.

Ежи по привычке вцепился в свои давно нечесаные вихры, Анатолий хмыкнул и принялся теребить кончик носа, а Береснев подошел к стене и приложил к ней ладони.

— Если стену сложили недавно, значит сюда приходят люди, — глубокомысленно изрек Костецки.

— Я бы задал другой вопрос, — откликнулся Бурков: — Зачем люди недавно сложили эту стену?

— Ну, стена служит для того, чтобы кто-нибудь случайно не проник в то помещение…

— А может, для того, чтобы нечто не проникло сюда?

— Что ты имеешь в виду? — уставился на приятеля поляк.

Вместо Счастливчика ответил Береснев:

— За стеной есть достаточно плотные сгустки энергетических полей. Думаю, здешний хроногенератор все еще действует.

— Но стена-то при чем?

— Вероятно, чтобы в зал генератора не проникали посторонние… звери, местные жители…

— Получается, комплекс никем не контролируется?!

— Похоже на то.

— Ага, — вмешался Анатолий, — местные, наверное, отчаялись выключить «Хронос» и быстренько смотались по другим делам, а зал заложили кирпичом от греха подальше.

— Так что будем делать? — спросил Ежи.

— Пойдем искать местное начальство. Доложимся им, мол, мы из параллельной реальности, пришли к вам с предложением прекратить это вселенское безобразие совместными усилиями.

— А если мы никого не найдем?

Оба ученых с надеждой посмотрели на задумавшегося Береснева. «Геккон» стоял перед стеной и рассеянно вертел в пальцах небольшой шар опалового цвета, словно примеряясь, куда бы его прилепить. Затем вдруг неуловимым движением вонзил шар в стену прямо перед собой и отступил на шаг.

Шар секунду или две светился тусклой звездой, потом задрожал и будто всосался в кирпичную толщу. Береснев отступил еще на пару шагов. Бурков открыл было рот поинтересоваться, что он делает, но в этот момент стена дрогнула и пошла мелкими волнами, а еще через несколько секунд оплыла на пол тяжелым пылевым облаком.

— Ни хрена себе! — выдохнул Анатолий, с опаской глядя на Виктора. — Чем это ты ее?

— Дезинтеграция. — Береснев внимательно вглядывался в открывшийся провал. Бурков тоже посмотрел туда. В отличие от других входов, этот не был пустым. Его заполнял мерцающий зеленоватый туман. Несмотря на отсутствие преграды, этот странный туман не пересекал некой условной границы, отделявшей помещение от коридора.

— А это что еще такое? — Счастливчик шагнул вперед и протянул руку к туману.

— Назад! — негромко, но властно сказал Виктор. — Там смерть!

— Слушай, все хотел тебя спросить: откуда ты столько всего знаешь? — прищурился на него Бурков. — Ведь ты же — спецназовец, костолом, суперспасатель и так далее. Это я могу понять. Но откуда у тебя такие глубокие познания о физике времени, о тайм-боксах, потенциальных барьерах реальностей?..

— Ты хочешь поговорить об этом именно сейчас?

— Почему бы нет?

— Это долгий разговор, а у нас не так много времени. — Береснев покосился на Костецки, который будто в прострации уставился на туманную стену. — Но если коротко, я получил информационную и техническую помощь от некоего существа, назвавшегося хардтаймером. Его я встретил во время своих блужданий по изменившемуся комплексу «Хроноса». Об истинных причинах, по которым это странное существо решило оснастить меня своими технологиями, можно только гадать.

— То есть ты его в чем-то подозреваешь? — прищурился Анатолий.

— Я считаю, что оно сказало мне не всю правду. И не назвало свой настоящий мотив. Так или иначе, но я принял его предложение и помощь. Его технологии превосходят земные на несколько порядков, а если судить по тем отрывочным знаниям, что оно вложило в мою голову…

— Так у вас был контакт с ВР?! — возопил внезапно очнувшийся Костецки. — И вы так спокойно об этом говорите?

— Не ори, Ежик, — поморщился Бурков. — В соседней реальности слышно. Вот это, — он ткнул пальцем в туман, — очень напоминает мне то, что я увидел тогда, во время своего «полета» в иновременье.

— Интересно! — оживился Береснев. — Описать можешь?

Анатолий посмотрел на поляка, и тот согласно кивнул:

— Говори. Теперь можно…

Рассказ Счастливчика не занял много времени. Виктор слушал его внимательно, не перебивая и словно сопоставляя с собственными знаниями. Когда Бурков закончил, «геккон» покачал головой и произнес лишь одну загадочную фразу:

— Тебе здорово повезло, видимо, не зря тебя прозвали Счастливчиком.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился Анатолий, но Береснев не ответил. Он снова подошел к чуть шевелящейся границе тумана, вынул из подсумка на поясе короткий толстый стержень, что-то сделал с ним, и тот с тихим звоном развернулся в сложную объемную конструкцию, напоминающую вложенные друг в друга тетраэдры. Причем каждый последующий как бы упирался вершинами в середины сторон предыдущего.

«Геккон» повертел конструкцию в ладонях и вдруг отпустил. Но она не упала на пол, как ожидал Бурков, а медленно поплыла по воздуху к границе тумана и так же медленно погрузилась в нее. Виктор отступил на середину коридора и сел на пол, поджав по-турецки ноги. Анатолий, подумав, сел рядом с ним, похлопал себя по карманам и вытащил сигареты и зажигалку. Костецки какое-то время продолжал стоять столбом посреди коридора, но все же решил, что «в ногах правды нет» и присел на корточки возле стены.

— Долго ждать? — тихо поинтересовался Бурков минут через пять, выбросив окурок.

— Не знаю, — эхом отозвался Береснев, — аттендер* должен вернуться сам.

— А что он там ищет?

— Опасность…

Виктор внезапно замолчал и напрягся. Тут же в глубине заполненного фосфоресцирующим туманом пространства возникло ярко светящееся пятно, следом раздался тяжкий удар, от которого ощутимо вздрогнули пол и стены коридора, и родился звук — то ли хохот, то ли чье-то шумное дыхание, то ли скорбный вздох.

Береснев вскочил. В его руке Бурков увидел уже знакомый короткий «жезл», открывающий «окна» в потенциальном барьере реальности, а на правом плече «геккона» вдруг снова объявилась зловещая турель с восьмигранным цилиндром.

— Быстро отходите туда! — Виктор махнул «жезлом» вдоль коридора. Там, в десятке метров от людей, воздух вдруг «вскипел» двухметровым веретеном.

— Что случилось? — выдохнул Анатолий, тоже вскакивая и не в силах оторвать взгляда от пришедшего в движение мерцающего тумана. Показалось, что за его непроницаемой завесой двигается нечто огромное и страшное.

— Он пришел!

— Кто?..

— Хронозавр. Страж Хроноса!..

Поверхность тумана вдруг вспучилась сразу в нескольких местах, и сквозь него начала проступать какая-то темная фигура. Страйкер на плече Береснева плюнул в нее длинным фиолетовым разрядом, раздался громоподобный рев, и тогда оба ученых, не оглядываясь, бросились бежать к открывшемуся «окну» тайм-бокса.

Интерлюдия вторая

Сфера Контроля. Пространственный локус Дельта-321-013

Девиация хроновектора — минус три хронокварка

Огромное пространство Сферы на этот раз заполнила дымная ячеистая структура. Ее текучие стенки и перепонки непрерывно плыли, трансформировались друг в друга, создавая иллюзию движения некоего колоссального, псевдоживого тела. Внутри бесчисленных ячеек то и дело вспыхивали и гасли разноцветные огни, преимущественно голубые и зеленые, но лишь изредка — красно-желтые. Между огней бесшумно и стремительно сновали странные фигуры, темные и одновременно полупрозрачные. Некоторые из них напоминали человеческие, имея по четыре конечности и подобие головы, другие больше походили на морских звезд или спрутов, а некоторым вообще невозможно было подобрать ассоциацию.

Почти в геометрическом центре Сферы висел прежний серебристый кокон в форме десятиметрового яйца, но внутри него на сей раз находились двое. Первый — все тот же локус-корректор, похожий на бурундука-переростка, зато второй выглядел почти как человек — две руки, две ноги и круглая лысая голова, но на ней отсутствовали уши и присутствовал третий глаз на затылке. Все три глаза были без век и имели горизонтальный ромбический зрачок на фоне темно-синей радужки. Двигался этот второй тоже не по-человечески, скорее как ящерица.

Перед «бурундуком» висел виртуальный панорамный экран, разделенный на множество микроскопических видеозон. Локус-корректор периодически касался когтистым пальцем то одной, то другой из них, и тогда зона скачком вырастала в размерах, выдвигаясь на передний план и демонстрируя содержимое.

— Насколько я понимаю, — сварливо говорил человек-ящерица, наблюдая за действиями «бурундука», — локальная аберрация хроновектора в твоем локусе до сих пор не устранена. Назови мне причину, по которой я не стану докладывать о твоей некомпетентности универсум-корректору?

— Все тррот же бегррый демрриуррг, — меланхолично протрещал «бурундук», не отрываясь от своего занятия. — Я уррже дррокррадывал, курраторр, этрро нрре мррой урровррень врриянррия.

— Но ты дал ему коды доступа к триангулятору мерности!

— Демиург показал свой уровень влияния и заявил о внедрении.

— Проверка?

— Подтверждение. Форма внедрения — четыре к трем.

Куратор почти по-человечески покрутил головой, сменил позу, кувырнувшись вниз головой, а затем вытянулся перед локус-оператором горизонтально, подложив под голову локоть.

— Чего же добивается этот демиург?

— Ситуационный анализ дает только один вывод: получение полного контроля над конечным объемом мерности с дальнейшей возможностью коррекции его логических и физических свойств, — трескуче-официально сообщил «бурундук» и добавил доверительно: — Больше похоже на попытку создания нового локуса, независимого от нашего Универсума.

— Этого нельзя допустить! — Куратор подпрыгнул и снова принял вертикальное положение. — Это будет прецедент, последствия которого не поддаются даже вероятностному прогнозу! Демиурга надо немедленно нейтрализовать!..

— На данный момент такие действия невозможны…

— Почему?!

— Локальная аберрация, спровоцированная демиургом, расфокусирует любой поток влияния. К тому же начался процесс отстройки аберрации от Универсума.

— Как далеко он зашел?

— Уже три хронокварка. До полной отстройки осталось девять…

— Значит, прецедент! — прошипел куратор. — Тогда ждите вмешательства универсум-корректора! — добавил он со злобной радостью.

«Бурундук» впервые за время разговора прямо посмотрел куратору в глаза.

— Есть ненулевая вероятность, что местные разумники смогут устранить аберрацию изнутри.

— Это вряд ли, — с сомнением возразил человек-ящерица. — Демиург не позволит, да и технический уровень у этих разумников наверняка…

— Демиург использовал для создания аберрации именно их технический уровень.

— Но осталось всего девять хронокварков! Они не успеют?..

— Ни у них, ни у нас выбора нет, — локус-корректор позволил себе печальный вздох. — Только ненулевая вероятность положительного результата.

— А что с внедрением?

— Демиург использовал его как отвлекающий маневр. Это мой просчет, мне и устранять.

Куратор кивнул, снова почти как человек, некоторое время молча следил за работой «бурундука», потом сделал шаг назад и исчез в неяркой вспышке транстемпорального перехода. Локус-корректор вывел перед собой видеозону, на которой в матовой черноте пространства висел странный объект, отдаленно напоминающий исполинский цветок с одиннадцатью овальными лепестками, мерцающими разноцветными сполохами. В центре «цветка» сверкала льдистая друза кристаллов, также ритмично пульсирующая волнами зеленоватого света. «Бурундук» словно в затруднении почесал коготком кончик своего курносого носа, потом решительно убрал картинку и трескуче произнес в пространство над собой:

— Внимание локус-операторам, начинаем коррекцию внедрения по основному модулю!..

Часть третья. Хронос

Глава 1. Точка невозвращения

Джакарта, штаб-квартира Службы космической безопасности

23 апреля 2061 года, 16:30 по СМВ

Джамар Шактибинду сидел в кресле за консолью интера в своем кабинете на стометровой высоте — верхнем этаже здания штаб-квартиры СКБ, и мрачно читал всплывающие из глубины экрана окна оперативных данных по подготовке к Столкновению. То, что катастрофа неизбежна, теперь уже никто не сомневался.

«Хронос» выключить не удалось. Ни одна из команд, посланных в комплекс (а их было еще несколько после ухода группы Роулинга), не выполнила задания и не вернулась. Правда, «цветок Хроноса» перестал расти, а вместе с ним — и зона депрессии, но это обстоятельство более никого не радовало.

О запуске астероида навстречу Гостю также не вспоминали по причине полной абсурдности, поскольку все знали, что объект — разумное существо и, естественно, не станет дожидаться, пока в него врежется гигантский камень.

Оставалась слабая надежда на армаду «Годвэйгеров», термоядерных торпед, способных — пусть и теоретически — если не помешать, то возможно хотя бы напугать Гостя. По расчетам выходило, что если удастся синхронизировать подрыв всех зарядов хотя бы с точностью до миллисекунды, то вполне может начаться процесс локального коллапса пространства, и это внезапное искажение метрики, вероятно, заставит Гостя задуматься или насторожиться.

«Смешно, — подумал Шактибинду. — Мы постоянно пытаемся примерить этому существу земную логику и реакции. А ведь по-прежнему совершенно ничего не знаем о нем, кроме того, что он — из другого континуума. Да и то лишь со слов этого… „мистера Смита“!..»

Вспомнив о сбежавшем пришельце, фактический диктатор Земли еще больше помрачнел. Почти месяц все планетарные структуры безопасности безуспешно искали малейшие следы присутствия этого создания, как выяснилось, не менее опасного, чем космический Гость. Проверили буквально все версии, выданные аналитиками, даже самые невероятные — ничего! Специальные команды сетевых охотников круглосуточно мониторили Интернет сверху донизу — и снова впустую!

«Может, он совсем ушел? — высказал предположение Судзима. — Понял, что здесь ему ничего не светит, и отправился восвояси…»

«Вряд ли, — покачал круглой головой Чонджу. — Думаю, что этот тип от своего не отступится. А ведь он явно не завершил то, зачем пришел!»

«Откуда такая уверенность?» — поинтересовался Шактибинду.

«Да вспомни, что он сказал на прощание?.. „Слишком ты догадлив, Джамар…“ — это же прямое признание твоего вывода о том, что он хочет непременно поймать Гостя!»

«В таком случае, нам нужно побыстрее догадаться, как именно он это собирается сделать!..»

Но вот уже две недели, а результатов по-прежнему нет.

Шактибинду вновь попытался сосредоточиться на информации, поступающей на экран интера.

Человека не так-то просто напугать и загнать в угол. Человек потому и стал доминирующим видом на планете, что инстинкт выживания у него оказался усилен потенциалом разума, способностью к анализу и обобщению опыта. Вот и теперь, все знают, что Столкновение неизбежно, что оно почти наверняка принесет гибель всей планете, но люди продолжают упорно предпринимать все возможные меры, если они хоть в малейшей степени дают шанс на выживание. Перед лицом космического апокалипсиса позабыты обиды и распри, что нет-нет да вспыхивали периодически до сих пор между государствами, членами ООН. Национальные правительства безо всяких оговорок предоставили СКБ, которая на время превратилась в планетарный центр по спасению, максимум своих энергетических и промышленных ресурсов. Все шестнадцать космодромов Земли сейчас работали на полную мощность, отправляя на орбиту транспорт за транспортом, а на трех орбитальных заводах полным ходом шел монтаж ковчегов, призванных вывезти за пределы лунной орбиты почти сто тысяч человек — золотой фонд цивилизации, основу будущего возрождения человечества. Отбор в «золотую сотню» проводился жесточайший, по строгим критериям, утвержденным специальной комиссией ООН.

Вчера ушел первый караван к Марсу. На Красную планету вывезли десять агрокомплексов с командами работников. Они должны были, используя новейшие достижения в области растениеводства, развернуть на Марсе производство высококалорийных продуктов питания для будущих колонистов. Конечно, капля в море, скорее жест отчаяния, но все же имеющий шанс на результат.

Одновременно со всеми космическими проектами не забывали и о возможностях спасения на Земле. В частности, был предложен план создания Убежищ — сверхглубоких подземелий под массивами Гималаев, Памира, Альп и Кордильеров. Работы там тоже велись полным ходом, и по самым оптимистичным прогнозам Убежища вполне могли успеть до Столкновения принять в себя около миллиона человек. Тоже — мизер, и туда тоже шел жесткий отбор. Однако работали все, и никто даже не помышлял выгадать себе место за какие-то особые заслуги.

Единственным континентом, откуда почти не было ни помощи, ни участия, оставалась Южная Америка. В результате серии экологических катастроф в сороковые годы двадцать первого столетия, вызванных эксплуатацией «грязных» термоядерных реакторов, которые стали активно строить сразу после «энергетических войн», большая часть континента превратилась либо в радиоактивную пустыню, либо в джумпу — мутировавшие джунгли. Информация о том, что там творится в действительности, поступала весьма противоречивая, а многократные попытки ООН провести хоть какую-то зачистку и наладить более или менее эффективное управление наталкивались не только на объективные трудности, но и порой на открытое противодействие со стороны различных самостийных комитетов, советов и сенатов, узурпировавших власть на территориях бывших государств. Наконец Совбез ООН вынес единогласное постановление о прекращении анархии и самоуправства на континенте и даже начал готовить конкретный план, но тут появился Гость, и ООН стало не до Южной Америки.

Неопределенностью ситуации немедленно воспользовался один из самых влиятельных магнатов Карлос Кастилья дон Аламос, владелец корпорации «Cold Fusion Reactions Inc.», как раз и производившей те самые «грязные» реакторы. Дон Карлос заявил, что берет на себя ответственность за происходящее на континенте, но взамен потребовал от ООН невмешательства, кроме самых общих вопросов. Совбез ООН в лице господина Роулинга повозмущался, поскрипел зубами, но согласился и временно назначил господина Аламоса полномочным комиссаром ООН на всей территории Южной Америки. Когда Шактибинду принял квалитет ответственности и отстранил Роулинга от власти, то не стал выяснять отношения с обнаглевшим олигархом, посчитав более важной проблему Гостя. Тем более что когда потребовалось, дон Аламос без напоминаний передал в распоряжение СКБ имевшийся у него вактер.

Но именно сегодня имя фактического правителя Южной Америки всплыло вновь.

В углу экрана интера вспыхнула и замерцала изумрудная звездочка внутреннего вызова. Шактибинду коснулся пальцем сенсора связи.

— Слушаю…

В раскрывшийся объем окна связи вплыла круглая раскосая физиономия главного аналитика Службы.

— Джамар, есть хорошие новости!

— Гость к нам не прилетит? Выключился «Хронос»? Поймали Призрака?.. — с мрачным видом поинтересовался индус.

— Доктора говорят, «если пациент шутит, значит пошел на поправку», — парировал Чонджу. — Так вот, есть у меня один «головастик» из сетевиков, некто Егор Кудрявцев. Он предложил весьма оригинальную идею, как возможно отследить в Сети перемещение Призрака.

— Выкладывай! — мгновенно оживился Шактибинду, выпрямляясь в кресле.

— Парень исходил из того, что наш «мистер Смит» — суть, полевое существо. То есть представляет собой энергоинформационный пакет, обладающий сознанием и волей. И как раз благодаря последней, он и может выдать себя.

— Каким образом?

— Он будет двигаться по Сети, нарушая стандартные алгоритмы, если на него начнется охота.

Шактибинду в задумчивости поиграл длинными пальцами перед собой, потом сложил их в мудру «Храм Дракона», позволяющую максимально сконцентрировать внимание.

— Значит, ты предлагаешь охотиться на Призрака как…

— …на обычный сетевой вирус! — расплылся в улыбке Чонджу. — «Мистер Смит», если он в Сети, обязательно постарается выйти из-под удара как можно незаметнее, но для этого будет вынужден нарушить стандартный протокол. Тут-то мы его и вычислим!

— А что же, раньше ничего подобного не делалось?

— Нет. Велся обычный поиск: плавающие IP-адреса, изменения протоколов доступа, незарегистрированные подключения, повышенная плотность информационных потоков…

— Почему же теперь ты думаешь, что Призрак поведется на твою атаку?

— А он и не поведется, — хитро прищурился главный аналитик, — на это и рассчитано! Ведь пока «мистер Смит» в Сети, он подвержен тем же воздействиям, что и любая другая информационная матрица. Мы наверняка много раз «видели» его в Сети, просто не знали, что это он, поскольку не знали его кодов доступа и, следовательно, не могли идентифицировать. Ну, это как вирус: пока себя не проявит, никто его и не определяет…

— Понятно, — кивнул Шактибинду. — Вы хотите заставить лису покинуть свою нору в нужном вам направлении.

— Точно! Загоним его в какую-нибудь локальную сеть и обесточим ее. А еще лучше — закоротим!

— Честно говоря, не думаю, что это существо так просто уничтожить. Ну, да ладно. Действуйте, Чонджу! И докладывайте мне по ходу операции.

— Я сейчас подключу тебя к нашему серверу, Джамар, и ты все будешь видеть сам, — ухмыльнулся кореец и исчез с экрана.

* * *

Несколько часов прошли в томительном ожидании. Шактибинду не покидал кабинета, отвлекшись лишь на ужин и на медитацию для восстановления собственного биоэнергетического ресурса. Многое из того, что делали охотники-сетевики, Джамар не понимал, комментарии Чонджу помогали мало, но главным было то, что у ребят в конце концов получилось!

Призрака засекли в южноамериканском домене. Почему-то сие обстоятельство ничуть не удивило Шактибинду. И впрямь, где же еще мог укрыться пришелец, как не в самом плохо контролируемом участке Сети?..

— Теперь он от нас не уйдет! — торжествовал Чонджу, но директор СКБ по-прежнему не разделял его оптимизма.

— Тебе не кажется подозрительным, что вы его так быстро обнаружили? Может быть, Призрак сам подставился? Как бы нам не превратиться из охотников в дичь…

— Да, ладно, Джамар! Откуда «мистеру Смиту» знать, что охота идет именно на него? Тем более что парни действительно роют не под что-либо конкретно — обычная зачистка, только «пылесос» помощнее включили.

Чуть позже выяснилось, что Призрак избрал местом «отсидки» локальную сеть корпорации дона Аламоса. И опять у Шактибинду завозился в груди червячок сомнения: почему именно туда направился пришелец?

— Послушай, Ким, необходимо срочно просчитать степень случайности такого выбора! — настоял директор СКБ. Главный аналитик нехотя согласился:

— Пожалуй, ты прав. Уж как-то все подозрительно сходится…

Охота тем временем продолжалась по плану. Как только установили, что Призрак забрался в локальную сеть «Cold Fusion Reactions Inc.», ее тут же отрубили от Мировой сети и послали запрос на обесточивание.

Местный сисадмин попытался было воспротивиться этому «насилию», но ему быстро и доходчиво объяснили, что отключение энергии необходимо для уничтожения опаснейшего вируса.

Для верности выждали целых пятнадцать минут и запустили аварийную перезагрузку всей системы со сменой рабочих протоколов и кодов доступа. Еще три часа минули в напряженном ожидании, пока просканировали обновленную сеть корпорации. Никаких следов Призрака обнаружено не было, и лишь тогда Чонджу, лично явившись к Шактибинду, доложил:

— Похоже, мы справились, Джамар.

— Откуда такая уверенность?

— Ни один из маркеров, выявленных во время охоты, больше не определяется. Можно сделать вывод, что «мистера Смита» в Сети нет. Но ты прав насчет вектора внимания Призрака — он просчитывается с вероятностью 0,5!

— То есть, мы снова подыграли ему? — жестко спросил Шактибинду.

— И да, и нет. — Главный аналитик прямо посмотрел в глаза своему шефу. — Весьма вероятно, что Призрак действительно стремился попасть в сеть «Cold Fusion Reactions Inc.». Но мы своими действиями явно помешали ему завершить задуманное…

— Во-первых, мы не знаем, что именно он задумал, — прервал его Шактибинду, — а во-вторых, не забывай, что это существо с легкостью может выйти из виртуала в реальный мир, обзаведясь физической оболочкой.

— Для создания оболочки нужно время, а мы его как раз и не дали!

— Мне бы твою уверенность… Ладно, будем считать, что одной проблемой у нас меньше.

Чонджу ушел, а директор СКБ еще долго не мигая смотрел в пустой объем экрана выключенного интера на свое тусклое отражение и изредка покачивал головой в такт собственным мыслям. Потом прихлопнул ладонями по подлокотникам и решительно поднялся. Прошел через весь кабинет к панорамному окну и, глядя на опускающееся в океан солнце, произнес:

— Точка невозвращения пройдена, Джамар. Ты лишился единственного возможного союзника и отныне можешь рассчитывать только на себя!

Цветок Хроноса. Желтый лепесток

Минус-третий хронокварк

До оперативного центра зоны X, располагавшегося, как и раньше, рядом с залом хроногенератора, добрались без происшествий, если не считать, что лифты также видоизменились: вместо привычной яйцевидной кабины из прозрачного углепластика троицу встретила открытая платформа с центральной стойкой, на которой Кирилл обнаружил небольшую панель управления. На ней наличествовали лишь четыре кнопки со стрелками в разные стороны, как на пульте головизора для задания вращения видеосферы.

— Ну и как с этим управляться? — мрачно поинтересовался Роулинг у своего «пленника».

— Не-не знаю, — замотал головой тот. — У-утром все б-было нормально…

— Ты хочешь сказать, что изменения не закончились?

— Д-да… Два часа назад лифты были еще наши, п-привычные «яйца»…

— Мда, — Береснев внимательно оглядел платформу. — На каком же принципе она работает — ни тросов, ни магнитов?..

— Может, пешком спустимся? — предложил Роулинг.

— Десять этажей по технической шахте? — покачал головой Кирилл. — Думаю, стоит рискнуть и воспользоваться лифтом. В конце концов, его тоже сделали люди, такие же, как мы.

Действительно, все оказалось проще, чем они вообразили. Едва трое встали на платформу, стрелки на панели вспыхнули и начали по очереди мерцать, словно приглашая их нажать. Береснев решительно надавил на нижнюю стрелку и тут же схватился за круговой поручень центральной стойки. Но ничего особенного не случилось. Платформа плавно провалилась на четыре метра вниз, на нижний этаж, и остановилась.

— Ага, — воспрял Роулинг, — неплохо придумано, — и нажал на ту же кнопку три раза подряд.

Платформа полностью оправдала его ожидания и переместилась вниз ровно на три уровня. При этом над центральной стойкой в воздухе вспыхивали красные индексы-указатели, информируя пассажиров, на какой именно этаж они прибыли.

Спустившись на нулевой уровень, троица благополучно миновала стометровый отрезок кольцевого коридора до входа в зал «Хроноса», где их встретил до крайности возбужденный Ван Дамм.

— Вы в курсе, что творится в комплексе?

— У нас есть некоторые соображения, — вежливо сказал Береснев, — но мы предполагали, что ясность внесете все же вы.

— Так я и думал! — желчно поджал губы голландец. — Вы вовсе не спецы, а такие же невольные участники этого вселенского безобразия, как и все.

— Хорошо, умник, — набычился Роулинг, — я тебе сейчас растолкую! Твоя грёбанная команда не смогла стабилизировать работу хроногенератора, и в результате произошел сдвиг тайм-вектора. Между прочим, об этом нам сообщил твой сотрудник, — он вытолкнул вперед смущенного парня.

— Идите на свое рабочее место, Вацлав. — Ван Дамм нетерпеливо махнул рукой и вновь обратился к ученым, точнее, к Бересневу, намеренно игнорируя грубости Роулинга: — Мой вывод практически совпадает с вашим и… Вацлава. Отстройка этой реальности от главной продолжается. И теперь изменения стали заметны уже на макроуровне.

— Мы это заметили, — кивнул Кирилл. — Вопрос надо ставить так: что будет, когда отстройка завершится, и что нам всем делать в данной ситуации?

— На первую часть вопроса ответ очевиден, — вмешался Роулинг: — Как только процесс закончится, лепесток отпадет от Цветка Хроноса — сформируется новый мир, по сути, новая вселенная! И тогда нам с вами, Кирилл, уже точно не попасть домой. Отсюда вытекает ответ и на вторую часть вопроса: либо мы немедленно уходим «к себе», либо пытаемся выключить чертов генератор! Лично я — за возвращение.

— Это бегство, Фрэнк. Позорное бегство! — нахмурился Береснев. — Нас послали решить проблему, и мы ее решим. Здесь!

— Да к черту миссию! — взорвался Роулинг. — Вы, русские, всегда были чокнутыми на всю голову по части геройства, а мне лично собственная шкура дороже.

— Но как же вы не понимаете, Фрэнк, что если мы выключим генератор, то и возвращаться никуда не придется! Все закончится в один миг, и мы даже не заметим…

— Идите к черту! Хотите рисковать — ваше дело, а я ухожу!

Роулинг решительно направился обратно к лифтам, но Береснев неожиданно заступил ему дорогу.

— Вы нам нужны здесь, Фрэнк. Опомнитесь, вы же командир группы!..

— Прочь с дороги! — вне себя рявкнул Роулинг и попытался отпихнуть Кирилла, но тот сделал быстрое движение, и в результате американец оказался развернут на сто восемьдесят градусов с заведенной за спину рукой.

— Извините, Фрэнк, но вы мне не оставили выбора, — спокойно произнес Береснев, но тут Роулинг опомнился и, взревев, змеиным движением вывернулся из захвата.

Кирилл тут же отступил на шаг, примирительно выставив руки, но американец уже закусил удила и ринулся на обидчика, атаковав его в классическом стиле кун-фу школы «тигра». Однако его удары не достигли цели — Береснев с легкостью ушел с линии атаки, вновь оказавшись за спиной Роулинга. Промахнувшись, американец мгновенно развернулся и попытался достать русского в прыжке ударом в голову. Но Кирилл снова увернулся, нырнув на пол и пропустив противника над собой. Роулинг сумел извернуться в воздухе и приземлиться на обе ноги лицом к Бересневу. Тот уже опять был на ногах и стоял в обычной расслабленной позе отдыхающего человека, ничем не напоминающей боевую стойку. Американец секунду сверлил русского тяжелым взглядом, потом резко выдохнул и тоже расслабился.

— Г-господа, — вымолвил наконец обомлевший от драки Ван Дамм, — вы это серьезно?

— Нет, мы так развлекаемся! — оскалился Роулинг и шагнул к Бересневу, протягивая руку. — Хорошая подготовка, Кирилл! У русских все ученые так могут?

Береснев тоже улыбнулся и пожал протянутую руку.

— Не все. Просто я не всегда был ученым.

— Я так и думал! Ну, и каков наш план?..

Ответить Кирилл не успел — ожил его инком.

— Господин Береснев, — раздался взволнованный, срывающийся голос Ирен, — срочно подойдите в медицинский блок! Гитар вернулся!..

* * *

«Геккон» лежал на спине на залитом желтоватым бестеневым светом столе диагностического модуля. Над обнаженным торсом Гитара уже сомкнулась полупрозрачная ячеистая арка активного контура диагноста. И до того худое лицо парня, казалось, еще больше заострилось, а сквозь природную смуглость проступила непривычная бледность, придав коже мертвенно-серый оттенок. Глаза Гитара были закрыты, а пальцы рук находились в непрерывном движении, будто что-то перебирали.

Ирен, тоже бледная и осунувшаяся, лихорадочно работала на терминале диагноста. При появлении товарищей женщина громко всхлипнула.

— Он пришел сюда минут десять назад, — с трудом произнесла она, — серый какой-то, взгляд блуждает, ноги явно плохо слушаются. Бормочет что-то бессвязно, только ваше имя повторяет, Кирилл! Потом он упал, и у него началось что-то вроде припадка, — Ирен снова всхлипнула.

— Вы выяснили, что с ним? — спросил Береснев, подходя к терминалу диагноста и всматриваясь в экран.

— Дисхроноз… В крайне тяжелой степени!

— Парень не жилец, — хмуро покачал головой Роулинг. — Жаль… Он что-нибудь принес?

— Д-да, какой-то странный прибор. Или оружие?.. — Ирен указала в левый угол медблока.

Роулинг тут же бросился туда, Береснев устремился за ним. Они едва не сшиблись лбами, увидев на низком транспортном модуле нечто, напоминающее мутно-серую метровую трубу, обросшую короткими выступами и отростками. С одного конца «труба» имела косой срез, из середины которого слегка выступал толстый многогранный кристалл тускло-красного цвета. Другой же конец устройства был будто разлохмачен, словно его вырвали откуда-то, из некоего гнезда или крепления. Кирилл предпочел не заострять внимания, откуда именно, однако Роулинг тут же спросил:

— Интересно, как же парню удалось отобрать у матриката трансмутатор? Гляди-ка, похоже, он его просто оторвал?!

— Насколько мне известно, — вынужден был ответить Береснев, — оружие матрикаты формируют из своего тела при необходимости.

— Значит, наш «геккон» каким-то образом сумел заставить «серого» сформировать пушку, а потом просто вырвал ее? Силен!..

— Сейчас важнее, сумеем ли мы воспользоваться трофеем? Если Гитар умрет, вряд ли мы сможем без него разобраться, как действует трансмутатор.

Оба повернулись к столу диагноста с неподвижным телом последнего «геккона» на планете. И в этот миг Гитар открыл глаза. Блуждающий взгляд уперся в сияющий потолок.

Ирен тихо ахнула и метнулась к изголовью стола с каким-то прибором в руке. Быстро приложила его к темени парня. Гитар длинно и тяжело вздохнул, губы его зашевелились, Мати склонилась к нему и через секунду махнула ученым рукой, подзывая.

Береснев пошел к столу сразу, а Роулинг осторожно прикоснулся к «трубе», потом взял ее обеими руками наперевес, как винтовку, и тоже подошел к диагносту.

Гитар скосил глаза на ученых, задержал взгляд на трансмутаторе в руках американца и вдруг совершенно ясным, хотя и слабым голосом произнес:

— Я выполнил задание, принес оружие матриката. Но должен вас предупредить: это не совсем то, что вы думаете.

— Ты хочешь сказать, трансмутатор — не оружие? — уточнил Роулинг, внимательно разглядывая «трубу».

— Этот прибор имеет много функций, в том числе и ту, что вы назвали, хотя и неверно, трансмутацией. На самом деле, когда он выступает в качестве оружия, то используется его функция нейтрализации атомарных связей. Эта функция действительно позволит убить хронозавра… — Гитар не договорил, тело его свела странная судорога. Несколько секунд «геккон» молча боролся с приступом, затем продолжил: — У меня мало времени, дядя Фрэнк (Роулинг непроизвольно вытаращил глаза)… Вон те два выступа справа, ближе к основанию… нейтрализатора, активируют его боевую функцию (Роулинг передернул плечами и сосредоточился на пояснениях), а сам «выстрел» производится сжатием вон того «гребня» снизу…

— Погоди-ка, парень, — опомнился Роулинг, — а ведь «серые» стреляют из этой штуки, вовсе никуда не нажимая?..

— К сожалению, психокинетический контур управления прибором людям недоступен, — проговорил Гитар, голос его явно слабел. — Так что многие возможности устройства также нельзя использовать, но нейтрализатор — можно…

— У него падает давление! — вмешалась Ирен, стоя у терминала диагноста. — Он сейчас потеряет сознание!..

— Дядя Фрэнк, — Гитар уже шептал, — передайте отцу… — «геккон» замолчал, взгляд его помутился, дыхание почти исчезло.

— Сделайте что-нибудь, Мати! — почти выкрикнул Береснев.

— Я… я больше не знаю, чем ему помочь! — Женщина закрыла лицо ладонями, плечи ее затряслись.

— Идемте, Кирилл, — чужим голосом сказал Роулинг, беря «трубу» под мышку. — У нас еще много дел. Надо наконец разобраться с монстром и выключить этот чертов «Хронос»!

Науру, округ Анибар

15 мая 2061 года, 12:45 по СМВ

Они буквально вывалились на белоснежный песок из тоннеля перехода. Пока оба ученых очумело вертели головами, стоя на четвереньках, рядом будто из воздуха проявился их спаситель «геккон». Он быстро огляделся, присел на корточки и принялся с интересом вертеть в руках свой «жезл».

Бурков опомнился первым, сел на песок и поджал ноги под себя.

— Ну и где мы? — спросил он Береснева.

— Правда, Виктор, где? Очень сильно Землю напоминает, — пропыхтел Костецки, пытаясь стянуть с ноги туфлю, в которую набился песок.

Береснев убрал «жезл» в чехол на поясе, прищурился на ослепительный диск солнца, повисший над их головами, и ответил:

— Пока не могу сказать точно, наша ли это Земля, но точно не тайм-бокс.

— А почему? — Анатолий тоже посмотрел на солнце, потом приставил ладонь козырьком ко лбу и принялся разглядывать пенную полосу прибоя метрах в двадцати от них. — По-моему, вон там — самые настоящие рифы, — кивнул на буруны вдалеке.

— Солнце в зените и движется к горизонту почти вертикально, — сообщил Виктор.

— Значит, мы где-то недалеко от экватора, — сделал вывод Ежи, с наслаждением погружая голые ноги в теплый песок.

— Если это и не наша Земля, выглядит она весьма привлекательно, — сказал Счастливчик и вскочил на ноги. — Предлагаю исследовать наше временное пристанище!

— А может, сначала искупаемся? — возразил Костецки. — Осточертел мне этот комбез! Да и вам освежиться не помешает.

— Я согласен, — кивнул Береснев и, быстро освободившись от сложной амуниции и одежды, первым двинулся к лагуне.

Ученые не замедлили последовать за ним. «Геккон» лишь на мгновение задержался у кромки прибоя, слизнул каплю воды с ладони и произнес: «можно». Следующие полчаса молодые люди плескались, плавали и дурачились как мальчишки, сбрасывая нервное напряжение тяжких испытаний, обрушившихся на них после катастрофы.

Виктор тоже по-настоящему радовался нежданному подарку судьбы, хотя сомнения и вопросы буквально кричали в его голове, требуя внимания и немедленных ответов. Едва выйдя из тоннеля перехода, он убедился, что открыл его не «жезл». Первой мыслью было — хардтаймер. Но тот до сих пор так и не появился, а должен был, потому что Береснев, вопреки заданию, почти с самого начала проявил своеволие и занялся спасением людей, а не уничтожением «серых». И хардтаймер не мог не знать об этом просто по определению. Получалось, что тот не при чем. Тогда кто?.. «Неужели я сам?» — Виктор никак не мог принять это очевидное объяснение. Оно одновременно и радовало, и пугало его. «Но ведь я всего лишь захотел попасть на Землю!.. А почему? Потому что решил, что здесь нас хронозавр не достанет… Но раньше-то я такого не мог!..»

Так и не убедив себя ни в чем, Береснев выбрался на берег и растянулся животом на песке. Через минуту к нему присоединились оба ученых.

— Красотища! — воскликнул Бурков, раскинувшись на спине в позе человека да Винчи. — Я бы здесь насовсем остался.

— А питаться тут чем собираешься? — поинтересовался обстоятельный Ежи.

— Рыбу буду ловить. Видал, сколько рыбы в лагуне? А вон те пальмы определенно кокосовые. Представляешь, Ежик: печеная рыба в кокосовом молоке от Буркова? Эксклюзив!

— Я бы сейчас просто от молочка не отказался…

— По-моему, самое время исследовать территорию, — с серьезным видом предложил Виктор, поднимаясь и отряхивая песок. — Для начала прогуляемся по берегу: вы — налево, я — направо. Встречаемся здесь же через час.

Ученые уже настолько привыкли подчиняться разумным приказам «геккона», что и на этот раз беспрекословно встали и направились к брошенной одежде. Береснев же, подхватив свой комбез, перешел на легкий бег и быстро скрылся из виду за недалекими скалами.

Однако Виктор не собирался пока исследовать окрестности, гораздо больше его волновал вопрос: Земля это или еще одна параллельная реальность — аберрация основной? Едва ученых не стало видно, Береснев остановился, облачился в чудо-комбез, похожий на костюм ремонтника, что выдал ему в свое время хардтаймер, и протестировал все активные модули, включая страйкер. Правда, последний Виктор присоединил к комбезу сам, подобрав оружие на одном из первых самостоятельных переходов по лепесткам «Хроноса».

Убедившись в исправности оборудования, Береснев вынул «жезл» хроноскопа, повертел в руке и решительно засунул обратно в чехол. Потом сел на плоский камень в любимую позу «лотоса» и прикрыл глаза. Спустя минуту все внешние звуки и запахи исчезли, растворились в мягкой пустоте випашьяны. Вместо них из мерцающего ничто стали проявляться отдельные яркие образы, будто кусочки мозаики или паззла, которые нужно было сложить в полную картину. Эти сверкающие «осколки» видеопамяти поначалу никак не хотели занимать какие-то определенные места, норовя снова раствориться в бесконечном океане подсознания. Но Виктор проявил должное терпение и упорство и был вознагражден.

Когда же «геккон» вновь открыл глаза, он точно знал, что сделал в тот раз, во время бегства от хронозавра, и что нужно делать теперь, чтобы попасть туда, куда он задумал.

Береснев медленно встал, сосредоточился, вызвав перед глазами собранный в трансе образ, а затем одним сложным движением рук будто впечатал его в пространство перед собой. В метре впереди воздух словно уплотнился, замерцал, превратившись в полупрозрачное овальное зеркало примерно в рост человека. Виктор протянул к «зеркалу» правую руку и сделал один длинный плавный шаг, пройдя сквозь препятствие. Через секунду «зеркало» растаяло с легким хлопком, а «геккон» исчез.

* * *

Бурков и Костецки медленно брели босиком по песчаному берегу — двое полуголых, бледнокожих мужчин посреди широкого, многокилометрового пляжа розовато-сахарного песка. Слева от них тихо шуршала сине-зелеными волнами мелководная лагуна, справа тянулась невысокая гряда сероватых скал, увитых какими-то ползучими растениями с ярко-розовыми цветами, а дальше вставала темно-зеленая стена пышной тропической растительности. Солнце — наливное золотое яблоко — уже заметно снизилось над перистыми султанами далеких пальм. Теплый встречный ветерок ласковыми пальцами перебирал спутанные и давно нечесаные волосы людей.

— Как, по-твоему, Ежик, куда нас все-таки занесло? — Анатолий лениво подцепил ногой створку большой раковины, похожей на раскрытый веер.

— Очень похоже на острова где-нибудь в Полинезии, — откликнулся поляк, что-то внимательно разглядывая среди близких зарослей. — Я как-то видел большой фильм по каналу Би-би-си о тихоокеанской природе — тропический рай…

— Ты хочешь сказать, что мы на острове?! — Бурков перехватил его взгляд и тоже уставился на стену растительности. — По-моему там кто-то стоит.

— По-моему — тоже…

— Идем, познакомимся!

Не дожидаясь согласия друга, Счастливчик припустил к зарослям, среди которых приметил смуглую фигурку. Однако абориген, видимо, был другого мнения о контактах с бледнокожими пришельцами и тут же скрылся из виду. Бурков добежал до опушки и остановился, уставившись на четкие следы босых ног, отпечатавшиеся на красноватом грунте, сменившем бело-розовый песок. Рядом встал шумно дышащий Ежи. В отличие от спортивного и поджарого Счастливчика специалист по вактерам имел весьма тщедушную комплекцию и явно не стремился к физическим занятиям.

— Что тут? — пропыхтел он.

— След первобытного человека! — ткнул пальцем Анатолий.

— Который курит сигареты? — Костецки поднял из травы еще тлеющий окурок.

— Здорово! — Бурков забрал окурок и прочитал: — «Winfield».[62] Ух ты, это же австралийские сигареты! Похоже, Ежик, что все-таки на Земле. А точнее, в Стране Кенгуру.

— Вовсе не обязательно. Хотя и возможно.

— Давай будет считать, что мы в Австралии.

— Хорошо, — покладисто кивнул поляк и предложил: — Может, пойдем посмотрим, куда отправился наш абориген?

Вдвоем они быстро пролезли сквозь не очень густые заросли рододендронов и араукарий и неожиданно выскочили на широкую асфальтированную дорогу с желтой разметкой посередине. Но самое главное, невдалеке ученые увидели дорожный указатель. Они тут же подбежали к нему и замерли с раскрытыми ртами. Надпись на сине-белом щите гласила:

Науру. Округ Анибар

Аэропорт — 5 миль

«Менен-отель» — 0,5 мили

Секунд десять оба молча переваривали новую информацию, потом Бурков сел прямо на асфальт и схватился за голову:

— Вот это влипли!

— Науру… Это же где-то у экватора, — попытался вспомнить Ежи, — почти в центре Тихого океана?

— Примерно там. Поздравляю, приятель, мы теперь — робинзоны!

— Ну, почему же? Остров довольно большой и обитаемый. Кажется, здесь даже есть станция космической связи…

— И что с того? У нас ни денег, ни документов. Даже унитачей нет. И одежка еще та… Да нас арестует первый же полицейский! И будет прав.

— Давай лучше вернемся на пляж и подождем Виктора, — благоразумно предложил Костецки.

— Если только полиция раньше не нагрянет, — хмыкнул Бурков.

— Почему?

— А ты думаешь, тот абориген за кока-колой для нас побежал?

— Ну, тогда тем более надо побыстрее найти Виктора и решить, что делать дальше.

— Ладно, идем!

Ученые вновь припустили к зарослям, и едва они скрылись, как из-за поворота дороги выскочил широкий приземистый джип в тропической раскраске, в котором сидели четверо парней в форме международных сил ООН. Машина промчалась по шоссе метров триста и резко затормозила на обочине. Трое военных спрыгнули на землю и устремились сквозь заросли к пляжу. Водитель остался сидеть за рулем, положив рядом с собой на сиденье короткий черный автомат.

У идущего впереди группы военного с нашивками сержанта в левой руке был зажат эллипсоид биосканера. На маленьком экране четко виднелись две оранжевые метки, перемещавшиеся почти перпендикулярно движению ооновцев. Сержант махнул рукой, и вся группа взяла левее, на перехват беглецов.

Солдаты выскочили из зарослей на опушку точно напротив того места, где ученые оставили свою амуницию. Те тоже почти добежали до вещей, но, увидев ооновцев, замерли как вкопанные и медленно подняли руки вверх, хотя никто им такой команды не подавал. У солдат даже автоматы были закинуты за спины.

Трагикомичность ситуации, как всегда, первым просек Бурков. Он резко опустил руки и расхохотался, плюхнувшись на песок. Ежи посмотрел на него, тоже опустил руки, но остался стоять, поджидая ооновцев.

— Кто вы такие? — строго спросил сержант, подходя и пряча сканер в чехол на поясе.

— Мы — ученые из научного комплекса «Хронос», — не моргнув глазом, честно ответил поляк, вызвав новый приступ хохота друга. — Я — Ежи Костецки, а он — Анатолий Бурков.

— Документы! — потребовал сержант, еще больше хмурясь. — Вы знаете, где находитесь?

— Если не ошибаюсь, на острове Науру…

— …являющимся подмандатной территорией Совета безопасности ООН!

— Господин сержант, — Бурков вдруг оборвал смех, — у нас нет никаких документов, поэтому мы просим вас доставить нас на ваш опорный пункт и провести опознание по базе Научного совета ООН. У нас очень мало времени!

— Думаю, ввиду сложившихся обстоятельств, времени у вас теперь будет предостаточно, — жестко сказал сержант. Отступив на шаг, он положил руку на кобуру пистолета. — Следуйте за нами!

— Погодите, сержант, — раздался за его спиной знакомый ученым хрипловатый голос.

Ооновец подпрыгнул от неожиданности и резко развернулся, выхватывая оружие. Двое его подчиненных также проявили завидную реакцию и кинулись в стороны, выдергивая из-за спин автоматы. Через секунду три ствола смотрели в грудь и в живот высокому человеку в комбезе ремонтника, спокойно стоявшему перед солдатами.

Береснев миролюбиво улыбнулся и слегка развел руки в стороны, показывая пустые ладони:

— Господа, спокойнее, я не вооружен.

— Кто вы такой?! — опомнился сержант, и пистолет в его руке слегка дрогнул.

— Я — Виктор Береснев, заместитель командира подразделения специального назначения «Геккон» Службы космической безопасности, — ровным голосом сообщил Виктор. — Я вижу, у вас есть сканер, сержант. Переключите его в режим «L» и идентифицируйте мой чип, — он протянул ооновцу правую руку.

Тот вынул прибор, включил его и поднес к запястью Береснева, не сводя с «геккона» настороженного взгляда. Потом на секунду скосил глаза на экран эллипсоида и удивленно вскинул брови. Спустя мгновение лицо сержанта озарила хищная улыбка, с которой он и продемонстрировал результат Виктору.

— Вы действительно тот, за кого себя выдаете, — скрипуче произнес ооновец, — вот только незадача: судя по данным СКБ, вы умерли при выполнении очередного спецзадания первого марта этого года — два с половиной месяца назад!

Лицо «геккона» едва заметно помрачнело.

— Что ж, тогда выполняйте свой долг, сержант. Мы в вашем распоряжении.

— Следуйте за мной, — сухо скомандовал ооновец. — И без глупостей! Это в ваших же интересах.

Глава 2. Смертельная атака

Гвиана. Центр управления полетами МКА[63]

26 мая 2061 года, 13:42 по СМВ

В этот день ЦУП гудел как растревоженный улей с самого утра. Начальник Центра, маленький, круглый и загорелый француз, похожий на пережаренный пончик, носился по залам, вдоль терминалов и информационных головизоров, словно лично пытался проследить за каждым из многочисленных сотрудников и дать тому задание. За начальником неотступно следовал невозмутимый и расторопный референт-биотех с включенным портативным интером и металлическим кейсом, пристегнутым к его мощному запястью. Время от времени референт тихим голосом сообщал шефу свежую оперативную информацию, поступающую на интер, начальник ЦУПа слушал, кивал, отдавал очередное распоряжение и неизменно каждый раз проверял браслет кейса — цел ли?

Вся суматоха объяснялась одним-единственным звонком по личному закрытому каналу начальника. Было произнесено всего два слова: «Щит Шамбалы». Так именовался секретный план, разработанный по инициативе Джамара Шактибинду, еще в пору, когда молодой и честолюбивый индус стал первым заместителем директора только что созданной Службы космической безопасности при Совбезе ООН. «Щит Шамбалы» предусматривал нанесение упреждающего термоядерного удара по любому достаточно крупному космическому объекту, чья траектория опасно сближалась с орбитой Земли или Луны. Для реализации щита были разработаны специальные космические торпеды «Годвэйгеры» с новыми плазменными ускорителями, разгонявшими носитель до сотен километров в секунду. Теоретически «Щит Шамбалы» действительно мог оправдать свое название и поразить любой из известных астероидов диаметром до двухсот километров.[64] Большие по размерам объекты «Годвэйгеры» должны были сбивать с курса и таким образом устранять опасность. Правда, за четверть века своего существования этому грозному оружию землян так и не довелось продемонстрировать свои возможности. И вот теперь этот час настал.

Чтобы активировать «Щит» требовался квалитет ответственности представителей Совбеза ООН, СКБ и Международного космического агентства, в ведении которого находились наземные и орбитальные стартовые комплексы и центры управления полетами в околоземном пространстве. Поскольку Совбез временно «выбыл из игры», его представление взял на себя сам Шактибинду, а от СКБ выступил Хирохито Судзима. Третьей стороной квалитета автоматически становился начальник ЦУПа Гвианского космодрома, поскольку именно отсюда и предполагалось контролировать запуск и ведение армады торпед.

Высокие гости прибыли в Центр управления точно к двум часам дня, как и было предусмотрено. Фактического диктатора планеты и его верного помощника сопровождал элитный отряд особого назначения «Витязь» в полной боевой выкладке. В отличие от «гекконов» в него входили обычные, немодифицированные люди, но прошедшие специальный отбор и не менее специфическую подготовку. К тому же все бойцы имели уникальное оснащение. Облаченные в компьютеризированные боевые комплексы «Святогор» с биомеханическим экзоскелетом и встроенным вооружением, они действительно внешне напоминали легендарного русского великана-богатыря. «Святогор» придавал хозяину невероятные физические возможности, превосходящие человеческие в несколько раз, и одновременно являлся самой эффективной на сегодняшний день броней. Он даже имел индивидуальный вихревой электромагнитный щит, способный отразить лазерный выстрел или заряд плазмы. Из оружия наиболее мощными считались реактивные ружья и страйкеры, вновь поставленные на вооружение после инцидента с «Хроносом».

Увидев вереницу «киборгов», выходящих из чрева транспортного стратоплана, маленький начальник ЦУПа вытаращил глаза и побагровел:

— Господа, позвольте! У нас имеется собственная служба безопасности, и вполне надежная, смею вас уверить! Излишнее количество военных будет нервировать сотрудников, а это, в свою очередь…

— Успокойтесь, господин Рено, — холодно прервал француза невозмутимый Судзима, — ситуация экстраординарная, потому требует дополнительных мер безопасности. «Витязи» не будут присутствовать непосредственно в оперативных залах, они займутся внешним периметром защиты. Внутренняя охрана остается за вашими людьми.

Шактибинду прошел в главный зал ЦУПа прямо с посадочной площадки, отказавшись от обеда, приготовленного специально для него.

— Сначала — дело, господин Рено, — сказал директор СКБ. — Начинаем немедленно!

Француз вздохнул и встал рядом с Шактибинду и Судзимой перед небольшой металлической панелью, расположенной рядом с главной консолью оперативного пульта. На гладкой поверхности панели имелось три одинаковые прорези, а под ними — три такие же красные светящиеся кнопки.

По знаку индуса все трое достали из нагрудных карманов одинаковые золотистые карточки и вставили их в свои прорези. Кнопки сменили цвет на зеленый, и тогда трое нажали их одновременно. В ту же секунду над консолью пульта вспыхнул объем головизора, и в нем проступила трехмерная схема «Щита». Она также оказалась окрашена в зеленый цвет.

Шактибинду подошел к консоли и осмотрел схему.

— Господин Рено, я подтверждаю, что система запуска торпед активирована и готова к работе.

— Я тоже подтверждаю, — четко произнес за его спиной Судзима.

— Приступайте, господин Рено. Ваша очередь, — кивнул директор СКБ и отступил в сторону.

Толстяк снова вздохнул и нацепил на голову гарнитуру внутренней связи.

— Внимание, говорит начальник центра управления! Даю код: три — пять — четыре — ноль — девять — шесть! Активация «Щита Шамбалы»!..

Зал Центра управления наполнил привычный рабочий гул, полыхнули экраны и объемы головизоров, пошел калейдоскоп картинок — служебных отчетов, стартовых схем, визуальных подтверждений. Трое людей, ответственных за происходящее беспрецедентное в истории планеты событие, скромно стояли в сторонке, и лишь один из них принимал во всем непосредственное участие.

— Старт индонезийской эскадры прошел…

— Старт бирманской эскадры прошел…

— Старт индийской эскадры прошел…

— Старт аравийской эскадры прошел…

По мере докладов об успешных пусках отрядов торпед лица Шактибинду и Судзимы все более напрягались. Оба подсознательно ожидали неприятности, и она грянула.

— Джамар, — тихо произнес вдруг японец, — с внешнего периметра сообщают: началось движение!

— Я был прав, — также тихо откликнулся Шактибинду, не поворачивая головы. — Он разозлился. Что с орбитальными эскадрами? — громко обратился он к начальнику ЦУПа.

— Запуск наземных отрядов закончен, стартовало уже двадцать процентов орбитальных, — бодро доложил француз.

— Отлично, продолжайте в максимально возможном режиме. Дорога каждая минута! — Директор отступил на шаг назад, к помощнику. — Докладывай!

— Атака по всему периметру. — У японца от волнения затрепетали тонкие крылья носа. — Такого еще не было, Джамар! Их десятки!

— Спокойно, Хиро. «Витязи» ничуть не хуже «гекконов», а по вооруженности даже превосходят их. Матрикаты не пройдут.

— У меня нет такой уверенности. Я, пожалуй, перейду наверх, к майору Соболеву.

Не дожидаясь разрешения, Судзима быстро направился к лифтам. Шактибинду только головой покачал и невольно передернул плечами от нехорошего предчувствия. Он даже хотел окликнуть помощника, но тут его отвлек толстенький Рено.

— Господин директор, начались перебои со связью! Нет контакта с полярной эскадрой!..

* * *

Часом позже, когда Шактибинду просматривал записи с внешних камер наблюдения, запечатлевших целый ряд ярких эпизодов этого невероятного боя, он винил и клял себя за то, что обрек на смерть таких замечательных, отважных людей. Да, все «Годвэйгеры» успешно стартовали и легли на боевой курс. Да, матрикаты не прорвались в Центр управления и даже почти не повредили передающие антенны. Но…

Когда «серые», применив уже известную людям тактику отвлекающего вектора внимания, ударили в направлении силовой подстанции, а следом — по главным воротам, майор Соболев, чтобы сбить напор атаки, зашел с несколькими «витязями» матрикатам во фланг. Бойцам удалось точными выстрелами поразить почти половину атакующих ворота «серых», но тут неожиданно развернулись матрикаты, нападавшие на подстанцию, и теперь уже люди оказались зажатыми в узком пространстве между двух подсобных зданий. Их бетонные стены ненадолго задержали «серых», которые просто расстреляли препятствия из своих ужасных трансмутаторов и буквально разметали храбрецов. Соболев погиб одним из первых. Из его группы не уцелел никто.

А когда матрикаты вновь пошли на штурм входных ворот, выяснилось, что и этот вектор являлся отвлекающим. По чистой случайности сторожевая «двойка» «витязей», прикрывавшая замаскированный служебный вход в комплекс ЦУПа, заметила на экране одной из камер мелькнувшую бледную тень. Лишь своевременный дружный залп из страйкеров и ракетометов не позволил «серым» прорваться внутрь. Трое из них дезинтегрировали практически одномоментно и, похоже, как-то повредили еще двоих своих «напарников». В результате первая атака захлебнулась, и тогда Судзима, взявший на себя командование после гибели Соболева, повел «витязей» в контратаку…

Никто из оставшихся в живых бойцов не видел, как погиб японец, но все в один голос заявили, что это было самым верным решением: матрикатов уничтожили всех!

— Сколько вас осталось? — глухо поинтересовался Шактибинду у нового командира подразделения, сержанта Боброва.

— Одиннадцать. Ровно тридцать процентов личного состава.

— М-да, еще одной такой атаки ЦУП не выдержит. — Директор СКБ медленно прошелся по кабинету, который ему уступил господин Рено. — Ведите своих бойцов на посадочную площадку, сержант, и обеспечьте безопасную эвакуацию оперативного состава.

Боец молча козырнул и вышел, а Шактибинду немедленно вызвал начальника по внутренней связи.

— Сворачиваемся, господин Рено! Здесь оставаться опасно. Я объявляю полную эвакуацию сотрудников Центра управления.

— А как же… «Годвэйгеры», господин директор?! — Изумлению толстяка не было границ.

— Управление торпедами будет немедленно передано на один из скайрейсеров*. Это теперь — единственная возможность не потерять армаду и избежать нападения матрикатов.

— Но ведь еще нужна связь с самим космолетом?

— Я сам определю, откуда ее осуществить. Начинайте эвакуацию, Рено!..

* * *

Уже в стратоплане, взявшем курс на Европу, Шактибинду связался со своим главным аналитиком, а отныне — и первым помощником.

— Судзима погиб, Ким. Теперь ты — моя главная опора. Есть новости?

— Пришла информация о подозрительной активности на территории боливийского испытательного полигона компании «Cold Fusion Reactions», — ровным голосом начал докладывать кореец. — По данным орбитального комплекса «Небесное око», там, на месте одного из цехов проявился объект, сильно напоминающий спайкер, построенный в Гренландии семь лет назад.

— Почему-то я не удивлен, — горько усмехнулся Шактибинду.

— Получается, «мистер Смит» жив?

— Ну, пока это не на сто процентов… Однако кому еще под силу подобное, да в такие сжатые сроки?

— И без привлечения ресурсов ООН и СКБ.

— Вот именно! Скорее всего, конечно, это наш старый знакомый — никак не угомонится. Так что снова есть работа для Личи с его «терминаторами». Пусть проверят все на месте и выяснят, кто за этим стоит.

— Хорошо, Джамар, — кивнул Чонджу. — Хирохито жалко, — вдруг добавил он и прервал связь.

— Мне тоже, — сказал Шактибинду пустому экрану инкома и устало прикрыл глаза.

Цветок Хроноса. Желтый лепесток

Минус-третий хронокварк

Хмурый голландец просветлел, увидев Роулинга в обнимку с грозным оружием.

— Значит, вашему чудо-бойцу удалось совладать даже с матрикатом?!

— К сожалению, мы ничего не знаем о подробностях его похода, — развел руками Береснев. — В настоящий момент наш «геккон» в очень плохом состоянии, и вопрос стоит так: выживет ли он вообще?

— Но насколько я слышал, у этих… модифицированных людей и способность к самовосстановлению превосходит все мыслимые возможности?

— Да, но они также не беспредельны…

— Сейчас самое главное, — вмешался Роулинг, — что мы наконец-то получили шанс побороться с хронозавром на равных! И я предлагаю сделать это, не откладывая. Помните о том, что отстройка реальности продолжается, и с каждым часом вернуть все назад становится проблематичнее.

— А я бы все же не спешил с походом, — покачал головой Кирилл. — Вы же совершенно не знаете свойств зоны нестабильной метрики, — он кивнул на «зеленую мглу», заполнившую больше половины пространства вокруг колонн хроногенератора.

— Если бы у нас было время и хотя бы малейшие технические возможности для изучения этой зоны, — раздельно сказал Роулинг, — то поверьте, дружище, я бы никогда не полез туда, пока не собрал всю информацию. Но дело в том, что у нас нет ни того, ни другого!

— Я иду с вами, полковник! — храбро заявил Ван Дамм. — У нас сохранился полный боекомплект стража, и я умею обращаться с ним.

— Страж — это кто? — насторожился Береснев.

— Ну, до катаклизма охрану всего комплекса несли стражи — киборги из элитного отряда Комитета планетарной безопасности…

Кирилл быстро переглянулся с заметно напрягшимся Роулингом, глубоко вздохнул и кивнул:

— Хорошо, господин Ван Дамм, идемте. Я помогу вам облачиться в боекомплект.

Они ушли, а Роулинг тут же направился к ближайшему оперативному пульту.

— Послушай, приятель, — обратился он к дежурному технику за пультом, — ты бы не принес мне стаканчик кофе? А я тут пока покараулю…

— Вы хотели сказать «тоника», сэр? — улыбнулся тот.

— Именно «тоника», — оскалился американец, хотя внутри у него все сжалось от нехорошего предчувствия. — Дьявол, как же все быстро происходит! — выдохнул он, едва техник отошел. — Они ведь тут даже не ощущают, как меняются!..

Он осторожно пристроил трансмутатор рядом с пультом и принялся лихорадочно работать на клавиатуре, запуская серию тестовых программ, позволяющих оценить состояние управляющих и питающих контуров «Хроноса». Однако спустя пару минут сдался и, чертыхнувшись, откинулся на спинку кресла оператора.

— Ни хрена не работает! Похоже, дело совсем дрянь. Нельзя терять ни минуты!..

Он не глядя принял от техника пузатый стакан с какой-то лиловой жидкостью, взял под мышку трансмутатор и принялся расхаживать вдоль пульта, прихлебывая «тоник», в ожидании возвращения голландца.

Тот появился еще через несколько минут и выглядел теперь довольно устрашающе. Боекомплект, в который облачился Ван Дамм, как две капли воды походил на броню «Витязей» из родной реальности Роулинга, вплоть до турели страйкера на левом плече. Береснев скептически посмотрел на Роулинга, оставшегося в походном комбезе.

— Вам бы тоже не помешало переодеться во что-то более надежное, Фрэнк.

— Ничего, так даже сподручнее, — бодро отмахнулся тот. — А то эта дура, — кивнул на трансмутатор, — уж больно увесистая!

Кирилл настоял на том, чтобы оба добровольца взяли для связи всеволновые рации с автоматической плавающей подстройкой.

— Конечно, надеяться на какую-либо устойчивую связь наивно, но это все же лучше, чем ничего, — сказал он, и на этот раз Роулинг с ним согласился.

— Вы хоть представляете себе, чем опасна зона нестабильной метрики?

— Теоретически, — ухмыльнулся американец.

Береснев только рукой махнул и отвернулся к оперативному пульту. Роулинг перехватил поудобнее «трубу» трансмутатора и решительно направился к границе «зеленой мглы». Ван Дамм, немного потоптавшись, устремился за ним.

Первый же эффект проявился сразу при входе в зону. Едва Роулинг шагнул во «мглу», как стал… двухмерным! Береснев с ужасом увидел, как мощная высокая фигура американца вмиг превратилась в свое жалкое картонное подобие. При этом Роулинг не умер, а продолжал двигаться, не испытывая никаких видимых неудобств.

— Фрэнк! — с хрипом выдавил Кирилл в микрофон. — Остановись!.. — Он не заметил, что от волнения перешел на «ты».

— В чем дело? — раздался из динамика сверхнизкий рык. — Чего ты верещишь, как заяц?

— Ты стал плоским, Фрэнк, — так же сипло сообщил Береснев. — Из тебя будто выдернули толщину!

— Вот дерьмо! — Роулинг замер, повернувшись назад вполоборота. Ван Дамм, слышавший их диалог, тоже остановился на самой границе зоны. — Между прочим, — продолжил американец, — вы все выглядите ничуть не лучше. Словно на старую фотографию смотрю.

— Еще не поздно вернуться и все обдумать, — безо всякой надежды предложил Кирилл.

— Нет! У нас не будет второго шанса, дружище. — Роулинг через силу улыбнулся и тут же рыкнул: — Пошевеливайся, напарник!

Ван Дамм очнулся и шагнул внутрь зоны. Для Береснева он также превратился в плоскомерную картинку, но Кирилл теперь постарался не обращать на эффект внимания. Тем более что оба добровольца через несколько шагов вообще исчезли из вида. Связь продержалась чуть дольше, но спустя пару минут пропала и она.

У Кирилла болезненно сжалось сердце от кошмарного предчувствия надвигающейся необратимой катастрофы, но он теперь уже ничего не мог. Разве что броситься вслед за ушедшими товарищами. Но и этого делать было нельзя, потому что должен был остаться хоть кто-то, кто сможет впоследствии рассказать остальным, что произошло.

* * *

«Зеленая мгла» на деле оказалась не такой уж плотной. Видимость в ней составляла шагов десять — двенадцать, по оценке Роулинга. Однако действительность быстро доказала ему обратное, когда американец, сделав один шаг в сторону едва проступающей из «мглы» колонны стабилизирующего контура «Хроноса», внезапно ударился об нее всем телом так, что с трудом удержался на ногах. Опомнившись, Роулинг тут же повернулся к Ван Дамму и с изумлением увидел, что до голландца теперь не меньше трех метров.

— Стой на месте! — заорал Роулинг, заметив, что напарник собрался шагнуть к нему.

Ван Дамм все же сделал шаг чисто автоматически, а может, и не услышал крика американца, но эффект от такого простого движения оказался впечатляющим. Во-первых, голландца буквально снесло в сторону, будто порывом ветра, и он очутился метра на четыре левее Роулинга, а во-вторых, на месте, где стоял Ван Дамм, возникла кошмарная конструкция, напоминающая десятиногого паука, вставшего на дыбки и отрастившего себе две пары огромных клешней. То, что это не живое существо, Роулинг осознал спустя пару секунд, долгих секунд, в течение которых судорожно пытался выстрелить в него из трансмутатора.

Однако чужое оружие упорно не желало подчиняться человеку. Вместо выстрела трансмутатор неожиданно создал перед американцем двухметровое «окно», сияющее по контуру ослепительно-синим светом. Роулингу показалось, что в темной глубине провала движется что-то огромное и смертельно опасное, и движется сюда, к нему. Непроизвольно дернувшись назад, американец одновременно нажал на какие-то выступы сбоку «трубы», и жуткий портал свернулся в сияющую нить с гулким «бомм!», сотрясшим тяжелой вибрацией каждую клеточку тела человека.

Нить пропала, и тут же на плечо Роулинга легла чья-то рука. Нервы американца не выдержали, и он, дико заорав, саданул трансмутатором назад, будто прикладом винтовки. В ответ раздалась отборная голландская брань, и, обернувшись, мокрый от страха Роулинг встретился нос к носу с разъяренным Ван Даммом. Броня боекомплекта уберегла голландца от серьезной травмы, однако удар все же был силен.

— Какого дьявола?! — прошипел Ван Дамм, держась обеими руками за живот и пытаясь вдохнуть.

— Извини, напарник, — буркнул Роулинг, отводя глаза и опуская трансмутатор стволом вниз. — Нервы ни к черту! А тут еще эти эффекты, чтоб их!..

— Кстати об эффектах, — голландец окончательно очухался и снова начал проявлять интерес к окружающему. — Что, по-вашему, мы наблюдаем?

— Ты о расстояниях или о той штуковине? — кивнул Роулинг на «паука».

Ван Дамм оглянулся, увидел жуткую конструкцию и заметно побледнел.

— Он… она… живая?!

— К счастью, нет. Но я, кажется, понял суть происходящего. Мы находимся в зоне реципрокции — максимального взаимовлияния физических объектов.

— Я понял, — кивнул голландец. — Это когда любое изменение физических параметров и пространственного расположения одного тела вызывает максимально допустимые на данный момент изменения остальных, находящихся в зоне влияния.

— Молодец, быстро схватываешь! — оскалился Роулинг. — И какой отсюда вывод?

— Можно попробовать нащупать алгоритм реципрокных отношений в данном объеме…

— Можно. Но на это у нас уйдет уйма времени, а его-то как раз и нет! Я предлагаю более простой выход: двигаться и вообще любые действия совершать только синхронно. Иначе мы с тобой можем больше не встретиться, как сейчас.

Ван Дамм помедлил, подергал себя за длинный нос и кивнул:

— Действуем вместе. Вы — ведущий, я — ведомый.

— Внимание, рядовой, — с нарочитой веселостью гаркнул Роулинг, — даю вводную: взять меня под руку и шагать на счет «раз»! Прогулка со смертью начинается! Раз!..

Возможно, для стороннего наблюдателя их движение и выглядело бы комичным: два здоровенных мужика, облаченных в броню и обвешанных устрашающей амуницией и оружием, дефилируют под ручку, совершая чуть ли не танцевальные па. Но на деле каждый шаг двух смельчаков грозил обернуться самой невероятной опасностью и непредсказуемыми последствиями.

Поначалу Ван Дамм, более впечатлительный и нервозный, чем Роулинг, дергался при каждом шаге, видя, как буквально ниоткуда возникают или бесследно исчезают различные предметы и конструкции, составляющие сложнейшее оборудование комплекса хроногенератора. Американец стремился добраться до одной из колонн стабилизирующего контура, но именно эта цель оказалась недосягаемой. Людей бросало во все стороны, но только не в нужном направлении. Дважды перед ними разверзались провалы каких-то шахт, которых в структуре «Хроноса» не было и в помине. Несколько раз смельчаков буквально разворачивало на сто восемьдесят градусов, и они оказывались почти в той же точке зоны, откуда начали путешествие.

— Проклятье! — рявкнул Роулинг после очередного такого «выверта». — Я начинаю завидовать этой отчаянной девчонке, что не побоялась отправиться в Зазеркалье. По крайней мере, ее усилия не пропали даром!

— А если нам попробовать двигаться наоборот? — предложил Ван Дамм, выглядевший заметно бодрее своего командира.

— То есть?

— Ну, вот сейчас, например, мы сделаем шаг не к колонне, а к блоку вакуумного преобразователя.

— Почему именно туда?

— Не знаю. Просто так…

— Хм, давай попробуем…

Они шагнули и… очутились буквально в паре метров от желанной цели. Причем никакой «зеленой мглы» здесь уже не было. Зона нестабильной метрики осталась позади, а впереди и вокруг явилось чистое пространство, вплоть до самой «друзы» хроногенератора. И вся обстановка выглядела до того привычной, земной, что у обоих мужчин одновременно вырвался непроизвольный вздох облегчения.

— Чтоб я сдох! — Роулинг уставился на голландца. — Как ты догадался?

— Да я вовсе не…

Ван Дамм осекся на полуслове с отвисшей челюстью, глядя расширившимися от ужаса глазами куда-то за спину американцу. В следующий миг Роулинг понял, на что именно тот смотрит, а еще он осознал, что если обернется, то увидит собственную смерть, потому что ничего не успеет предпринять. Решение, как всегда в экстремальной ситуации, пришло мгновенно.

Роулинг обхватил свободной рукой голландца за пояс и, напрягшись так, что хрустнули все сухожилия, рванулся с двойным грузом в сторону и вниз, на пол. Еще в падении он ощутил, как что-то невероятно жаркое и быстрое пронеслось над ними, но, к счастью, не задело.

Приземлился Роулинг неудачно, боком на трансмутатор. Поэтому не смог сразу развернуться в сторону опасности. Ван Дамм же упал на спину и почти тут же вскочил. Страйкер на его плече стегнул фиолетовым разрядом куда-то назад. Роулинг не видел во что, но знал. Хронозавр объявился подозрительно вовремя, едва они смогли подобраться к желанной цели, словно все это время следил за действиями людей.

Ш-ших-х! — бледно-оранжевый лохматый сгусток мелькнул мимо, пронесшись между Ван Даммом и Роулингом. Американец вскочил, вскидывая трансмутатор и моля бога и чертей, чтобы на этот раз чужое оружие сработало как надо. Все дальнейшее он наблюдал так, будто время вдруг решило отдохнуть и резко замедлилось в десять раз.

Роулинг увидел в нескольких шагах от них огромную, гориллоподобную фигуру с двумя светящимися странным бело-голубым огнем круглыми глазами на черном лице, в котором почти не осталось человеческих черт. Американец увидел, как хронозавр медленно поднимает толстые длинные руки над головой, почти вросшей в широкие покатые плечи, как между огромных черных ладоней вспыхивает бледно-оранжевый сгусток неведомой энергии, похожий на крупный апельсин. Так же медленно монстр опускает руки, а сгусток начинает движение в сторону людей. Чуть скосив взгляд, Роулинг заметил, как эффекторы страйкера рождают фиолетовый жгут разряда, и как тот плавно, хищно изгибаясь, устремляется к хронозавру.

Оба выстрела достигли целей одновременно. Но если монстр от удара фиолетовой молнии, пришедшегося точно в середину его широкой груди, лишь пошатнулся, на один долгий миг окутавшись странным зеленоватым сиянием, то лохматый «апельсин», попав Ван Дамму в лоб, не взорвался, как со страхом ожидал американец, а попросту исчез, будто проник внутрь головы. А еще через одно бесконечное мгновение все тело несчастного голландца вместе с броней и оружием вдруг осело на металлические плиты пола тяжелым облаком черно-серой пыли.

Время, словно опомнившись, встрепенулось и вернулось к прежнему темпу. Вместе с ним вернулись звуки — низкий рев монстра ударил Роулинга по ушам, и тогда американец тоже закричал, дико и свирепо. Трансмутатор в его руках наконец ожил и дернулся, изрыгая заряд неведомой энергии, нейтрализующей межатомные связи. Расстояние до цели было невелико, но хронозавр каким-то чудом увернулся от смертоносного выстрела и… исчез!

— Сволочь! — продолжал орать Роулинг, озираясь во все стороны. — Выходи, скотина, ублюдок! Я все равно до тебя доберусь!..

Он кричал и бесновался еще несколько минут, пока в крови не растворился весь адреналин. И тогда этот сильный и жестокий человек сполз спиной по колонне стабилизирующего контура на пол, уронил на колени трансмутатор и зарыдал.

Науру, округ Ярен, Центр космической связи

26 мая 2061 года, 15:56 по СМВ

Ооновцы привезли троих друзей в уютный маленький поселок, расположенный в полумиле за территорией международного аэропорта Науру. Единственная улица поселения упиралась в шлагбаум, за которым простиралось каменистое поле с чашами антенн, направленных в разные точки небосвода.

— Похоже на центр космической связи, — кивнул на поле Бурков.

— А это он и есть, — подтвердил Береснев и улыбнулся. — И, кажется, у меня здесь даже имеются некоторые полезные связи.

— В каком смысле?

— Чтобы вернуть меня из мира мертвых.

Всех троих ооновцы провели в здание с вывеской «Округ Ярен. Мокуа. Администрация». Встретил их хмурый майор с лошадиным лицом, загорелым до черноты. Офицер сидел за обшарпанным пластиковым столом, на котором стояли раскрытый ноутбук, дребезжащий древний вентилятор и литровая бутылка с водой.

— Кто такие? — буркнул майор, бросив мимолетный взгляд на вошедших.

— Неустановленные личности задержаны на пляже Анибар по сигналу одного из местных жителей, — четко доложил сержант. — Утверждают, что являются сотрудниками научного комплекса «Хронос».

— Почему не установлены?

— Отсутствуют личные карточки. А вот этот, — сержант кивнул на Виктора, — вообще числится мертвым.

Майор удивленно вскинул бровь и оторвался наконец от экрана компа. Не спеша взял бутылку, отхлебнул из горлышка и ткнул пальцем в Береснева:

— Ты кто?

— Заместитель командира отряда особого назначения «Геккон» Службы космической безопасности лейтенант Виктор Береснев.

— Лейтенант Береснев погиб при выполнении специального задания в марте этого года, — встрял сержант. — Это данные СКБ.

— Ну вот, — кисло улыбнулся офицер, снова прикладываясь к бутылке. — Так кто ты на самом деле?

— Послушайте, господин майор, — лицо Виктора стало жестким, — у нас мало времени, поэтому я прошу вас вызвать сюда из центра космической связи сотрудника Миру Житич. Она подтвердит вам, что я не умер и являюсь тем, кто есть!

В комнате повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь стенаниями старого вентилятора. С минуту офицер пристально разглядывал «геккона», а Береснев в упор смотрел на майора. Ученые скромно помалкивали, а сержант стоял вполоборота к ним, держа руку на кобуре. Наконец офицер со стуком поставил бутылку на стол.

— Так и быть, — сказал он. — Сержант, пошлите человека в центр связи, пусть он пригласит сюда госпожу Житич, если она не слишком занята. А пока пробейте по базе Научного совета этих двоих, — кивнул на Буркова и Костецки. — Присаживайтесь, господа, — обратился майор ко всем троим, указав на стулья у стены, и снова повернулся к ноутбуку.

— Даже не обыскали! — тихонько проворчал Анатолий, усаживаясь на стул. — Поразительная беспечность!..

— Не беспечность, а рассудительность, — также тихо откликнулся Береснев. — Он прекрасно понял, что мы никакие не террористы…

— А кто такая Мира Житич? — присоединился к их беседе Ежи. — Она не родственница знаменитого Добрана Житича?

— Еще как родственница, — усмехнулся Виктор. — Она — его дочь!

— Стоп! — встрепенулся Бурков. — Откуда ты узнал, что мы попали в нашу, главную реальность, а не в очередной лепесток Хроноса?

Вместо ответа Береснев вынул из набедренного кармана комбеза длинное бело-черное перо и продемонстрировал его друзьям.

— Это перо крымского грифа.

— Ну и что?

— Пока вы гуляли по пляжу, я… «сходил» на базу нашего отряда в Крыму и нашел там это перо. А его я лично украл из хвоста той птицы во время одной из тренировок.

— Как это — «сходил»?! — вытаращился Бурков.

— Тише!.. — Береснев покосился на увлеченно работающего на компе майора. — Понимаешь, я, оказывается, могу открывать канал… или точнее портал перехода не только во времени, но и в пространстве.

— В смысле, твой приборчик и такое может?

— Хроноскоп — не знаю, а вот я сам — да.

Оба ученых с изумлением и недоверием воззрились на «геккона», но тот лишь руками развел.

— Я не знаю, как это у меня получается, — пояснил он, — но достаточно мне сконцентрироваться на образе места, куда я хочу попасть, и открывается что-то вроде окна или двери, наподобие той, что открывал хроноскоп, только в пространстве.

— Это бы надо перекурить! — помотал головой Анатолий. — Э-э… господин майор, а здесь можно курить? — громко спросил он.

В ответ офицер молча ткнул пальцем в пиктограмму на стене — перечеркнутую красным крестом сигарету.

— Ясно, — поскучнел Бурков. — ООН в борьбе за здоровый образ жизни не гнушается никакими средствами, вплоть до применения вооруженной силы…

Следующие несколько минут в комнате царила сосредоточенная тишина, даже вентилятор вдруг перестал дребезжать и заработал почти бесшумно. Но вот с улицы донеслись торопливые шаги, дверь распахнулась и на пороге появилась она.

Виктор замер, выпрямившись и не в силах произнести ни слова. Он неотрывно смотрел на девушку в легком тропическом костюме. Наконец Мира увидела его, подошла стремительной походкой и протянула обе руки.

— Здравствуй! — сказала она по-русски, но тут же перешла на английский. — Почему ты так долго не звонил?

Береснев не смог сразу ответить, горло сжал предательский комок. Он лишь молча, осторожно пожал узкие загорелые ладошки и глубоко вдохнул знакомый запах ее волос.

— Здравствуй, Мира, — наконец выдохнул он. — Извини, там не было спутниковой связи.

— А почему тебя держат под арестом?

— Я не арестован. Просто… господин майор сомневается, что я — это я.

— Госпожа Житич, — громко сказал ооновец, — вы можете подтвердить, что этот человек — Виктор Береснев, лейтенант отряда «Геккон», ваш знакомый?

— Да, конечно, — звонко ответила Мира, не отрывая сияющего взгляда от лица Виктора.

— Господин майор, — произнес вошедший следом за девушкой сержант, — личности Анатолия Буркова и Ежи Костецки подтверждены индивидуальными файлами базы Научного совета ООН.

Офицер построил на своем лошадином лице некое подобие светской улыбки и развел руками:

— Не смею вас больше задерживать, господа.

Когда все вышли на улицу, залитую сочными лучами вечереющего солнца и рассеченную на косые ячейки длинными тенями кокосовых пальм, Береснев повернулся к ученым и сказал:

— Познакомьтесь, друзья, это моя Мира!

— Бурков, Костецки, — смущенно представились те. Потом Анатолий не удержался, лихо подмигнул девушке и добавил: — Вообще-то, можно Толик и Ежик.

Поляк тут же покраснел, как помидор, а Мира рассмеялась так заразительно, что не удержался никто, и вскоре хохотали все.

— Идемте к нам на станцию, — предложила девушка. — Там есть душ, мягкие диваны и отличный кофе!..

* * *

— Ты называешь станцией такой большой Центр космической связи? — удивился Береснев. Чтобы туда попасть, они спустились на лифте на пару этажей под землю, прошли через огромный, изогнутый параболой зал, битком набитый сложнейшей электроникой и с тихими, деловитыми, как муравьи, сотрудниками. Наконец очутились в уютном отсеке, весьма напоминающем апартаменты курортного отеля.

— Мы его все так называем, по старинке, — пожала плечами Мира. — Это всегда была именно станция, почти дом родной. Ее превратили в центр буквально полгода назад: переоснастили, добавили сотрудников, ну и работы, конечно. Особенно в последние пару месяцев.

— А что, собственно, происходит? — вежливо поинтересовался Костецки.

— Как, разве вы не знаете?!

— Видите ли, мы… были очень заняты в одном сверхсекретном проекте и, как бы это выразиться, слегка отстали от жизни…

— Да что вы? По-моему, так вся Земля в курсе. К нам летит большой Гость…

— Про него мы как раз в курсе.

— …но его пока не удалось остановить. И поэтому ООН вместе со Службой космической безопасности организуют максимально возможную эвакуацию людей и достижений планеты. Были большие надежды на некий проект «Хронос», но там случилась какая-то серьезная неприятность, и теперь вся ответственность лежит на безопасниках…

Мира не договорила. Раздался мелодичный громкий сигнал, и голос из скрытого динамика произнес:

— Старший оператор Житич, немедленно явитесь в главный операционный зал!

— Извини, Виктор, — девушка озабоченно улыбнулась и протянула ему руку, — вы пока располагайтесь тут. Можете душ принять, а кофе и холодильник в соседней комнате. Я скоро вернусь!

— Спасибо, Мира, — сказал Береснев по-русски и осторожно поцеловал тонкую кисть.

Едва за девушкой закрылась дверь, Бурков, до этого чинно сидевший в низком кресле в углу и куривший долгожданную сигарету, подскочил как ошпаренный.

— Мужики, надо срочно что-то делать! Раз дошло до эвакуации, значит, звиздец подкрался незаметно.

— И что ты предлагаешь? — повернулся к нему Виктор.

— Раз ты навострился открывать пространственные порталы, почему бы не махнуть к нашему любимому «Хроносу» и не покончить со всем этим безобразием?

— Идея, конечно, неплохая, но ты не забыл, кто нас там поджидает?

— Хронозавр? — Бурков почесал макушку. — Ну, он же один, поэтому не может быть сразу во всех лепестках?

— И что?

— Можно придумать, как его отвлечь…

— Вот и подумай пока. — Береснев повернулся к молча слушавшему их поляку. — Я думаю, Ежи, что тебе в любом случае правильнее всего будет отправиться прямиком к директору Службы космической безопасности. Джамар Шактибинду, пожалуй, сейчас единственный человек на планете, кто полностью владеет всей ситуацией. И ему просто необходимо знать то, что знаем мы относительно Цветка Хроноса!

— Наверное, вы правы, Виктор, — помедлив, кивнул Костецки. — Я, конечно, никакой не боец и в вашем походе, боюсь, буду плохим помощником.

— Ты все верно оцениваешь, — похлопал его по плечу Анатолий. — А где ты будешь открывать портал? — оглянулся он на Береснева.

— Да прямо здесь, — пожал тот плечами. — Ежи, я открою портал в Ираклион, я там был дважды, когда проходил отбор в отряд. Надеюсь, ты сумеешь объяснить свое появление прежде, чем охрана тебя пристрелит!

Костецки испуганно глянул на «геккона», и Виктор тут же пожалел о дурацкой шутке. Чтобы скрыть смущение, он отошел к дальней стене комнаты и сел на пол в позу «лотоса». Оба ученых тихонько опустились на диван, наблюдая за Бересневым.

— Анатолий, а что такое «звиздец»? — шепотом поинтересовался любознательный Ежи.

— Та же жопа, только в профиль, — также шепотом ответил Бурков. — Смотри лучше, что Витька вытворяет!

«Геккону» на этот раз гораздо быстрее удалось воссоздать образ «места назначения» — холла перед кабинетом всесильного директора СКБ. Уже через минуту Виктор поднялся и, как и на берегу океана, единым сложным движением-мантрой открыл портал. Полупрозрачное «зеркало» возникло прямо перед Ежи, словно приглашая поляка к путешествию.

— Иди, — устало вымолвил Береснев, — я его долго не удержу.

Костецки поднялся, по очереди посмотрел на друзей, будто прощался, будто знал, что они больше не увидятся, но ничего не сказал, а лишь глубоко вздохнул и шагнул в «зеркало» как в воду. С тихим хлопком портал закрылся, и Виктор снова опустился на пол, теперь уже в изнеможении. Все-таки такой расход внутренних резервов был чрезмерным даже для «геккона».

«Поспать бы сейчас», — подумал Береснев, вытягиваясь на мягком покрытии пола и прикрывая глаза. Но ему не удалось полежать и пяти минут.

Внезапно Бурков, задремавший было в облюбованном кресле, услышал какой-то глухой шум за стеной, и в следующую секунду стена раскрылась разлохмаченным цветком от страшного энергетического удара с другой стороны. Анатолий в который раз убедился, что прозвище дается не просто так. Счастливчик! Если бы он прилег на диван, как собирался, его бы сейчас уже не существовало, как и самого дивана, попавшего в фокус взрыва и разлетевшегося по комнате странными пепельными ошметками.

Несмотря на естественный приступ панического страха перед неизвестной опасностью, инстинкт подсказал Буркову правильное решение, заставив вжаться в кресло и замереть. Анатолий теперь мог только наблюдать за стремительно разворачивающимися событиями.

Он увидел Виктора, но в совершенно другом месте, где ожидал. «Геккон» каким-то невероятным образом сумел переместиться через всю комнату к входной двери и сейчас стоял там, чуть пригнувшись, а на его плече хищно шевелился граненый ствол страйкера, выцеливая невидимого пока врага. И тот не замедлил появиться.

В пробитой в стене дыре мелькнула уже знакомая серая тень. Матрикат буквально возник в комнате, и Бурков невольно шевельнулся, стараясь стать еще незаметнее. Но этого слабого движения хватило, чтобы «серый» среагировал. Анатолий остановившимся взглядом наблюдал, как разворачивается в его сторону жуткая «труба» трансмутатора, как матрикат «перетекает» в новое положение, поворачиваясь к человеку. А еще Счастливчик увидел, как на кончике ствола страйкера Береснева расцвел фиолетовый цветок смерти и плюнул в спину «серого» длинным, змеистым разрядом. Каким бы ни был быстрым посланец внеземного разума, увернуться или ответить на эту атаку он не успел. Фиолетовый жгут не пробил тело матриката, а словно растворился в нем, и в следующий миг «серый» потерял четкие очертания, потек на пол бесформенной студенистой массой и превратился в стремительно испаряющуюся лужу.

Лишь теперь Бурков почувствовал, что сидит мокрый, как мышь, в комбезе с влагопоглощающим внутренним слоем.

— Жив? — тихо окликнул его Береснев.

— Ка-кажется, да, — с трудом выдавил Анатолий, поднимаясь.

— Тогда — бегом!

— Куда?!

— Наверх, к Мире!

Виктор распахнул дверь, ведущую в коридор к лифту. Дважды Буркова приглашать не пришлось, он рванул так, будто решил поставить новый мировой рекорд в спринте.

Уже в лифте он рискнул задать вопрос:

— Откуда здесь «серые»?!

— Не знаю, но, думаю, не из-за нас, — ответил Береснев, сосредоточенно обводя кабину лифта «жезлом» хроноскопа.

Но едва они вышли на этаже операционного зала центра связи, как все сразу стало ясно. Здесь шел бой. И нешуточный. Матрикаты целенаправленно расстреливали аппаратуру космической связи, попутно уничтожая рискнувших напасть на них ооновцев. Одного взгляда на открывшуюся картину оказалось достаточно, чтобы понять, что люди проигрывают.

Против ожидания Буркова, Виктор не стал ввязываться в сражение, хотя позиция у него была выгодной. Вместо этого «геккон» ухватил Анатолия за шиворот и буквально поволок за собой, перемещаясь вдоль полуразрушенного коридора рядом с залом и обходя арену битвы по большой дуге таким образом, чтобы добраться до противоположной стороны, где еще оставались люди.

Они преодолели весь путь в считанные секунды, и Бурков подумал, что так быстро он еще никогда не передвигался без помощи техники.

Немногочисленный отряд ооновцев, вооруженных штатными М-2025, почти ничего не мог противопоставить могучему оружию матрикатов. Даже реактивные гранаты из подствольников не производили на «серых» никакого видимого воздействия. На появление Береснева и Буркова солдаты никак не отреагировали, а на вопрос Виктора, где остальные люди, молодой лейтенант молча махнул рукой себе за спину.

Выбравшись в коридор, ведущий к служебным помещениям, друзья сразу наткнулись на несколько перепуганных сотрудников, и Береснев с радостью увидел среди них Миру.

— Ты жива! — облегченно выдохнул он, прижимая к себе дорогое существо. — Ты можешь объяснить, что случилось?

— Они напали внезапно! — всхлипнула девушка. — Убили несколько человек, охрана вступила с ними в бой…

— Это мы видели, — мягко перебил ее Виктор. — Что произошло перед нападением?

Несколько секунд Мира непонимающе смотрела ему в глаза, потом зрачки ее расширились.

— Боже! Неужели это из-за… — Она в отчаянии закусила губу.

— Что, Мира?!..

— Полчаса назад, когда меня вызвали по интеркому, пришел приказ от СКБ о переводе центра на дублирующее сопровождение армады космических торпед…

— СКБ запустила «Годвэйгеры»! — Береснев заметно побледнел.

— Они хотят остановить с их помощью Гостя? — изумился Бурков. — Но это же авантюра!

— Это отчаяние, Толик! Шактибинду использует любые возможности, даже самые безнадежные…

— Теперь понятно, что здесь делают «серые»…

За стеной раздался мощный взрыв, раздвижные двери в операционный зал выгнулись в коридор, и одна из створок сорвалась с направляющих. В открывшийся проем в клубах дыма и пепла вывалился лейтенант-ооновец. Левой руки у него не было, в правой он сжимал покореженную М-2025. Обведя притихших в ужасе людей безумным взглядом, он хрипло каркнул «бегите!» и ничком рухнул на пол.

Береснев первым оценил ситуацию, схватил обеими руками Анатолия и Миру и толкнул их в дверь ближайшего кабинета. В коридоре только теперь поднялись крики и суматоха. Виктор отпустил друзей и выхватил из чехла «жезл» хроноскопа.

За дверью раздался характерный тяжелый «выдох» — выстрел из трансмутатора. Береснев лишь бросил короткий взгляд через плечо, продолжая работать «жезлом». Бурков встал между Мирой и дверью, оттесняя девушку к дальней стене помещения. В следующий миг дверь вместе с частью стены превратилась в рваные лохмотья, а Виктор с коротким возгласом выпустил хроноскоп. Анатолий с ужасом увидел, что от прибора осталась только рукоять.

В проломе возникла знакомая серая фигура, но «геккон» оказался быстрее, и фиолетовый бич превратил матриката в ничто.

— Что теперь будет? — прошептала во внезапно установившейся тишине Мира.

Бурков повернулся к ней сказать что-нибудь ободряющее и услышал за спиной сильно изменившийся голос Береснева:

— Я вас выведу!

Анатолий оглянулся на друга. «Геккон» стоял, широко разведя руки и опустив голову, будто держал над собой нечто огромное и тяжелое. Потом на кончиках его пальцев возникли и начали разгораться синеватые огоньки, засветились ладони, и вдруг между ним и стеной повисло уже знакомое полупрозрачное «зеркало» пространственного портала.

— Идите! — глухо проговорил Береснев, почти не разжимая губ.

Анатолий схватил за руку ничего не понимающую Миру и кинулся с ней в «зеркало». Последним, что увидел Счастливчик, была фигура еще одного матриката, направляющего трансмутатор в спину Виктора.

Глава 3. Выбор

Боливия, провинция Кочабамба

27 мая 2061 года, 8:35 по СМВ

Группа Личи высадилась из десантной «Акамы» в верхней точке долины Эль-Хосе у истоков мелкой безымянной речушки. Точку высадки определял сам новоиспеченный директор Интерпола. Высокое кресло еще не успело отвратить матерого оперативника от рутинной работы. Поэтому, едва узнав о «проблеме с мистером Смитом», Артур моментально переложил всю «текучку» на опытного зама с такой же, по иронии судьбы, фамилией — Смит, и лично возглавил опасную операцию.

Шестнадцать человек погрузились на два «носорога» — мощных бронированных вездехода, способных преодолевать значительные водные преграды на воздушной подушке, — и двинулись скрытным маршем вниз по долине в направлении полигона корпорации «Cold Fusion Reactions». До цели ходу было пару часов.

Личи и его помощник, Гельмут Хорс, как две капли воды похожий на шефа, но выше на голову и шире в плечах — настоящий ариец, — сидели в головной машине и рассматривали великолепный крупномасштабный снимок полигона, сделанный сутки назад орбитальным комплексом «Небесное око».

Сам полигон представлял собой круглую бурую проплешину диаметром в два десятка километров посреди зеленого моря южноамериканской сельвы. По серо-коричневому пространству были разбросаны группы приземистых строений — капониры реакторных шахт и цеха сборочных линий, — связанные между собой «нитками» узкоколейных дорог и более светлыми лентами автомобильных трасс. А почти в геометрическом центре полигона четко просматривалась блестящая в отраженном солнечном свете ступенчатая пирамида, устремленная не в зенит, а слегка наклоненная к горизонту.

— Действительно очень похоже на спайкер, — сказал Личи, выводя на малый боковой экран изображение установки из архива Научного совета ООН. — Сравни.

— Будто одна рука творила, — кивнул Хорс. Он быстро что-то подсчитал. — Даже физические размеры совпадают!

— Это еще не самое интересное, — хмыкнул Артур. — Смотри, вот снимок «Ока» недельной давности.

Помощник пару секунд разглядывал новое изображение, потом тихо выругался по-немецки:

— Hol mich der Teufel![65] Он что, из воздуха материализовался?!

— Ну, не из воздуха, конечно, но кто-то все-таки приложил к этому нечеловеческую руку. Ибо человеку подобное сотворить за неделю не под силу.

— ВР-феномен?

— Похоже. И я почти уверен, чьих это рук дело. — Личи подмигнул помощнику.

— Но зачем спайкер «мистеру Смиту»? — нахмурился Хорс.

— А вот об этом мы его и спросим. Буквально через часок!..

Но всё получилось совсем не так, как планировал директор Интерпола. Едва машины появились на границе полигона — старинной сетчатой ограде на металлических столбах, — как взвыли скрытые сирены, а на вершинах двух ближайших столбов выросли турели ракетометов.

— Назад! — мгновенно отреагировал Личи. — Парни, на выход! — И первым нырнул в открывшийся боковой люк.

Задний «носорог» успел втиснуться обратно в густые заросли, а первой машине не повезло. Правда, первая ракета отскочила от активной брони и сдетонировала далеко в стороне, зато вторая взорвалась прямо под передней парой колес и начисто оторвала всю подвеску вместе с рулевым управлением. «Носорог» теперь мог двигаться только по прямой и представлял легкую добычу для системы защиты полигона.

— Однако лихие тут ребята живут! — весело и зло прокричал Гельмут, всаживая в ближайшую ракетную установку заряд из подствольника. Взрыв вакуумной мини-бомбы мгновенно превратил хищную конструкцию в груду искореженного металла. Спустя пару секунд та же участь постигла и второй ракетомет.

— Проход открыт, потерь личного состава нет! — четко доложил Хорс командиру.

— Ладно. По-тихому не получилось, — процедил Личи, — значит, идем в открытую. Чен, вызывай на связь местное начальство и предъяви наши полномочия. Группа, вперед!

Они успели добраться до одной из автомобильных трасс, ведущей согласно карте прямиком к главному офису корпорации, когда на экране портативного интера Личи возникла толстая физиономия с заплывшими поросячьими глазками и чарутой в углу слюнявого рта.

— Ба! Кого мы видим! — куражась, произнесла физиономия. — Сам директор Интерпола пожаловал!

— Дон Аламос, — невозмутимо парировал Личи, — немедленно прекратите сопротивление и дайте нам «зеленый коридор»! У меня полномочия Совета безопасности ООН!

— И что я с этого буду иметь? — издевательски продолжал латинос.

— Кучу неприятностей, если не подчинитесь!

— Ладно, не кипятись, коп. А то, не ровен час, ошпаришься. Давай, подгребай в офис, потолкуем…

Личи скомандовал группе «на броню», и верный «носорог» резво покатил по вполне приличной асфальтированной дороге.

Весь путь занял не более четверти часа. Наконец машина остановилась перед массивными стальными воротами с эмблемой корпорации «Cold Fusion Reactions» — гигантская снежинка, разрываемая ядерным взрывом. Водитель посигналил, но ворота остались неподвижными. Приезжих явно разглядывали через видеокамеру, торчащую над аркой входа. Прошло не меньше двух минут, но вот тяжелая створка лязгнула и медленно откатилась в сторону. «Носорог» бодро прокатился по обширному двору и замер перед низким каменным крыльцом, ведущим в приземистое двухэтажное здание с узкими окнами и султаном антенн на крыше.

Ни во дворе, ни на крыльце никого не было. Бойцы Личи тоже не спешили покидать машину, зорко отслеживая все возможные векторы внимания. Минула еще пара минут. Никто так и не появился.

— Тебе не кажется, что нас элементарно развели? — тихо спросил Хорс.

— Похоже на то. — Личи сплюнул и спрыгнул на пыльно-рыжую землю. Следом спешились двое бойцов прикрытия.

Артур медленно поднялся на крыльцо и внимательно осмотрел его.

— Здесь никто не появлялся уже дней десять, — сказал он.

— И что будем делать? — откликнулся помощник. — Этот жирный боров может быть где угодно!

— Не-ет, Гельмут, — прищурился Личи, — господин Карлос сейчас может находиться лишь в одном месте!..

Немец пару секунд соображал и выдохнул:

— Спайкер?

— Точно! — Артур легко взобрался обратно на броню «носорога», развернул карту-снимок. — Ну-ка, прикинем…

Вдвоем они быстро разработали новый маршрут, и группа направилась со двора. Однако сюрприз ждал их и здесь: ворота успели закрыться. Личи даже померещилось гнусное хихиканье латиноса с другой стороны стальной махины. И Артур наконец рассвирепел.

Его бойцы в три выстрела разнесли вакуумными зарядами тяжелую воротину в клочья, и группа на полной скорости устремилась к центру полигона, туда, где едва поблескивал над горизонтом острый конус самого мощного в истории человечества оружия.

* * *

Дон Аламос, увидев на экране камеры слежения, как интерполовцы вырвались из ловушки, со злостью отшвырнул недокуренную чаруту.

— Проклятье! Они едут сюда! — Он развернулся своей грузной тушей к замершему рядом маленькому смуглому человеку в светлом комбезе с эмблемой корпорации на рукаве. — Действуйте, Хорхе! Начинайте процедуру подготовки немедленно! Сколько вам потребуется времени?

— По стандартной процедуре — полчаса, — тут же ответил спец. — А по ускоренной…

— Действуйте пока по стандартной. Полчаса я вам гарантирую!

Человек исчез за дверью кабинета, а латинос тут же набрал на панели интера код вызова:

— Как хочешь, Маркес, но ты должен задержать этих борзых парней на тридцать минут! — заявил он появившемуся на экране хмурому метису в полувоенной форме.

— Это же штурмовики, — скривился тот. — Да они размажут моих олухов в три минуты!

— Полчаса, Маркес! Или нам всем — крышка!

Карлос отключил связь, не дожидаясь ответа подчиненного, и в этот момент ожил второй экран интера. Канал включился, но изображение так и не появилось. Латинос заметно напрягся, воровато оглянулся и подвинулся к экрану почти вплотную.

— Карлос, до момента активации спайкера осталось меньше часа. У тебя все готово? — прошелестел безликий голос.

— Да, Призрак. Процедура подготовки запущена… — хрипло произнес латинос.

— Я слышу в твоем голосе озабоченность. В чем дело?

— Отряд Интерпола движется сюда…

— У тебя же полно охраны?

— Это штурмовики. Боюсь, мои увальни не выстоят.

— Какие же вы, люди, никудышные создания! — В голосе Призрака зазвучала досада пополам с неприязнью. — Ты понимаешь, Карлос, насколько важно, чтобы спайкер выстрелил вовремя?

— И что с того? — набычился латинос. — Тебе хорошо рассуждать, сидя в компьютере, а мне этот Личи кишки на хрен намотает! По старой памяти.

Призрак не удостоил его ответом. Экран связи погас, и дон Аламос на несколько секунд утратил остроту зрения. Поэтому не заметил небольшого полупрозрачного облачка, просочившегося из-под лицевой панели интера. Толстяк повернулся, чтобы выйти из кабинета, и в этот момент облачко окутало его голову. Карлос замер в нелепой позе с приподнятой для шага ногой, глаза его остекленели, дыхание прервалось. Но он не упал замертво, наоборот, спустя десять секунд пошевелился, вздохнул полной грудью, оглядел себя, словно увидел впервые, и странная улыбка мелькнула на жирном лице. Дон Аламос возобновил свой путь, но движения его резко изменились — стали быстрыми и плавными, как у ягуара, царя южноамериканской сельвы.

Он стремительно пересек длинный тускло освещенный коридор от своего кабинета до бронированной перегородки, прикрывающей вход в зал управления спайкера. Охранная система опознала хозяина и открыла проход. В зале царила обычная рабочая суета, и могло показаться, что идет стандартная подготовка к очередному эксперименту, если бы не картины, мелькавшие на двух внешних обзорных экранах на главной консоли управления.

Там металась огненная круговерть боя. Отряд Личи ударил по комплексу с двух направлений. Первую линию защитников бойцы просто смели из штатных М-2025, ни разу не применив весьма ограниченный запас вакуумных зарядов. Остатки охраны зацепились было за брошенную во дворе комплекса технику, укрываясь за машинами и под ними, но более опытный Маркес вовремя сообразил, что это смертельная ловушка, и приказал отступать внутрь здания.

Еще через пять минут бойцы Личи ворвались и туда. Однако здесь их преимущество в опыте и вооружении заметно снизилось, и появились первые потери. Сначала один штурмовик напоролся на очередь в упор, проверяя перекресток коридоров. Бронежилет выдержал, но от страшного удара в грудь, швырнувшего его на стену, боец потерял сознание. Затем сразу двое интерполовцев погибли, открывая дверь в одно из захваченных помещений. Хитрый Маркес успел поставить с внутренней стороны двери самодельную бомбу-ловушку.

Бой продолжался уже четверть часа, а штурмовики все еще не могли пробиться к центру здания — залу управления спайкером. В этот момент Личи получил по закрытому каналу информацию о том, что установка готовится к выстрелу, и понял, что времени на размышления не осталось.

— Гельмут, — окликнул он верного помощника, — прикрой меня!

— Куда это ты собрался? — насторожился тот.

— Карлос выстрелит через несколько минут из спайкера — догадайся куда? Надо его остановить.

— Интересно, каким образом?

— Уничтожить главную консоль управления. Вакуумного заряда должно хватить, а у меня их целых два.

— Может быть, лучше я пойду? — безо всякой надежды предложил Хорс.

— Нет, я должен это сделать сам! — решительно заявил Личи. — Прикрывай!..

Бойцы по команде Гельмута ринулись вперед, поливая охранников из всех стволов и заставив их отступить от входа в зал управления. На короткое время ответная пальба стихла, и Артур бросился к заветной двери. Взрыв вакуумного заряда проделал в ней огромную рваную дыру, оглушив попутно стоявших с другой стороны охранников во главе с Маркесом. Личи влетел в пролом, срезал меткой очередью последнего живого защитника и подскочил к главной консоли в центре зала. Уже наведя оружие на панель управления, он засек справа какое-то движение, но среагировать не успел.

Страшный удар выбил из его рук карабин и швырнул к противоположной стене. Сквозь муть в глазах Артур увидел идущего к нему дона Аламоса, и что-то в движениях толстяка подсказало Личи, что это уже не совсем он. Директор Интерпола попытался отползти за стойку какого-то прибора, лихорадочно нащупывая на поясе гранату, но латинос оказался проворнее. Он схватил Артура за ногу и буквально вздернул в воздух.

«Ну и силища!» — успел подумать Личи, извернулся и полоснул ножом по державшей его руке. Кровь хлынула из глубокой раны ручьем, но это не произвело на Карлоса никакого эффекта. Он поймал руку Артура второй рукой и вывернул, заставив выпустить нож. Запястье Личи хрустнуло, и руку пронзила дикая боль. Как ни странно, но она помогла ему собраться с силами и нанести мощный удар второй ногой в лицо латиносу. Артур прямо почувствовал, как каблук его кованого ботинка вбивает крючковатый нос дона Аламоса ему в череп.

На сей раз повреждение возымело действие. Толстяк захрипел и выпустил Личи. Директор Интерпола упал на поврежденную руку и на несколько мгновений потерял ориентацию от нахлынувшей боли. Когда же он вновь обрел способность соображать, то увидел над собой изуродованное, окровавленное, смеющееся лицо Карлоса.

— Ты хороший боец, человек, — проклекотал латинос чужим голосом, — но твое время вышло!

Он схватил Личи за грудки обеими руками и вперил свой жуткий, нечеловеческий взгляд в его глаза. Артур с запозданием осознал, что именно сейчас произойдет, но ничего уже не успел. Даже закрыть глаза, хотя это его все равно уже не спасло бы. Из невероятно расширившихся зрачков Карлоса вырвались две короткие тускло-черные молнии, вонзились в светло-голубые как осеннее небо глаза Личи, и мир для него погас.

Дон Аламос отшвырнул безвольное тело директора Интерпола и направился обратно к главной консоли. На центральном экране сияло изображение спайкера — зеркальной пирамиды посреди грязно-бурой равнины, а в его нижней части шел обратный отсчет времени, оставшегося до активации установки.

— Ну, вот и все, — пробормотал толстяк распухшими губами, — проект завершен. А победителей, как говорят здешние разумники, не судят.

— Ты ошибаешься, демиург! — раздался внезапно за его спиной лязгнувший металлом голос.

Латинос стремительно обернулся и замер, не в силах сделать больше ни одного движения, пригвожденный к месту властным жестом стоящего перед ним… Личи.

Глаза Артура светились странным золотистым огнем, и говорил он теперь совершенно с нечеловеческими интонациями.

— Ты совершил тяжкое преступление, демиург, и знаешь, какое наказание ждет тебя!

— Универсум-корректор… — с трудом смог вымолвить парализованный чужой волей Карлос-Призрак. — Я могу… все объяснить…

— Конечно. Именно это ты и сделаешь. Но не здесь… — Личи не договорил, на главной консоли управления прозвучал сигнал минутной готовности.

Аватар универсум-корректора отвлекся лишь на долю секунды, но Призраку хватило и этого. Молниеносным движением он дотянулся до консоли и ударил по красной клавише экстренной активации. Личи тут же вновь пригвоздил нарушителя к месту, но было поздно.

Взвыли тревожные сирены, на экране консоли зеркальная пирамида спайкера вспыхнула ослепительным светом, на миг превратившись в новую маленькую звезду, а в следующее мгновение грянул взрыв. Океан энергии, запасенный для выстрела, вырвался наружу минуя установку, и полигон со всеми постройками, техникой и людьми превратился в клокочущий термоядерный ад. Как и десять лет назад в пустыне Калахари.

Джакарта, штаб-квартира Службы космической безопасности

27 мая 2061 года, 10:55 по СМВ

Двое смертельно уставших людей сидели друг против друга в просторном кабинете директора Службы космической безопасности на предпоследнем этаже двухсотметровой иглы главного офиса СКБ. Все уже было сказано и сделано, и теперь оставалось только ждать. А ожидание, как известно, хуже всего.

— Как вы думаете, господин Шактибинду, — не выдержал Ежи, — есть ли у нас шанс? У нас, у человечества?..

— Шанс есть всегда, — откликнулся индус, — просто его часто не замечают. Еще реже — используют по назначению. То, что вы рассказали о Цветке Хроноса, доктор Костецки, очень важно, но, к сожалению, ваша информация запоздала. Гость вплотную приблизился к границам Солнечной системы, эвакуация идет полным ходом, а термоядерные торпеды летят навстречу пришельцу.

— Неужели ничего нельзя изменить?

— Отчего же? Можно остановить армаду, прекратить эвакуацию. Но это не отменит Столкновения!

— Есть еще «Хронос», — тихо, но твердо сказал Ежи, — и я уверен, Виктор Береснев сумеет перезапустить его в нужном режиме!

— Великий Брахма! — Шактибинду не сдержался и взмахнул руками. — Да кто он такой, ваш Береснев?! Да, он — «геккон», отличный боец, умница, но!.. Он не хронофизик и даже не физик вообще.

— Физик там Бурков…

— И что? Ваш коллега способен в одиночку перепрограммировать сложнейший прибор?

— По-вашему, термоядерные ракеты лучше?

— А по-вашему, выходит, предпочтительнее гибель планеты?

Оба снова замолчали.

— В конце концов, нам не в чем себя упрекнуть, — произнес Шактибинду, казалось, больше для самого себя, чем для собеседника. — Мы сделали все, что могли…

В этот момент ожил экран связи на консоли интера, и Костецки не успел возразить, хотя ему было что сказать. На экране появилось круглое раскосое лицо первого помощника директора СКБ.

— Джамар, включи канал «Небесного ока»! Такого ты еще не видел!

Шактибинду быстро набрал нужный код, и на втором экране проявилось изображение участка земной поверхности. На снимке с высоким разрешением можно было рассмотреть даже самые мелкие детали открывшегося ландшафта. Ежи привстал со своего места, чтобы лучше видеть, и сразу пожалел о своем любопытстве, потому что картина была ужасной.

Посреди бескрайнего моря темно-зеленой тропической растительности, окаймленной с одной стороны серо-черной горной грядой, цвел гигантский грязно-белый «цветок» ядерного взрыва в широком огненном венце пожаров.

— Господь всемогущий, что это?! — вырвалось у поляка.

— То, что осталось от полигона корпорации «Cold Fusion Reactions», — ответил Чонджу, остававшийся на связи.

— Там же Артур с командой!.. — тихо произнес Шактибинду и спрятал лицо в сложенных ладонях.

— Сочувствую, Джамар. Личи был прекрасным человеком и специалистом… — Кореец помолчал и добавил: — Мы уже просчитали, скорее всего, это Призрак…

— Какой еще призрак?! — не понял Ежи. — Что там взорвалось?

— Думаешь, наш «мистер Смит» решил покончить с собой в приступе самоуничижения? — глухо спросил Шактибинду.

— Думаю, заметает следы.

— Значит, Артур все-таки добрался до него!

— Значит, он молодец!..

Неожиданно вспыхнул еще один экран связи. Появившийся на нем взволнованный молодой человек в форме Службы дальнего наблюдения нашел глазами Шактибинду и заторопился:

— Господин директор, я — наблюдатель ВЭС-008 Тимоти Бакстон, открыл прямой канал связи по форме режима «А». У меня чрезвычайное сообщение!

— Докладывайте! — нахмурился индус.

— Армада, сэр! Торпеды разрушаются!

— Не понял. Поясните!..

— «Годвэйгеры» исчезают, будто их растворяет само пространство! Осталось уже меньше половины…

— Невероятно! — разом воскликнули все, включая все слышавшего Чонджу.

— А Гость? Что с ним? — опомнился Шактибинду.

— Он остановился, сэр! В трех мегаметрах от Плутона, сэр! — Лицо Бакстона буквально светилось от восторга, и, глядя на него, остальные тоже посветлели. — Мы таки напугали его, сэр! — добавил вдруг парень.

И тут Джамар Шактибинду расхохотался, впервые в жизни публично и от всей души. Ежи Костецки вежливо улыбался, так и не поняв до конца, что же произошло. А у Чонджу, как у всякого восточного человека в присутствии начальства, смеялись только глаза.

Цветок Хроноса. Желтый лепесток

Минус-четвертый хронокварк

Фрэнк Роулинг сидел в двух десятках метров от истекающей зеленым огнем друзы «Хроноса» и ничего не хотел. Казалось бы, вот он, источник всех бед и несчастий, свалившихся на бывшего председателя Совета безопасности ООН, протяни руку, подними трансмутатор, разнеси чертов генератор на атомы, и все вернется на круги своя — прежняя спокойная и уверенная жизнь, власть, уважение?.. Но нет, что-то глубоко внутри подсказывало Роулингу: не делай этого! ничего ты этим не добьешься, будет только хуже!..

«Зачем ты сюда полез? Что ты здесь делаешь, Фрэнки? — без конца задавал он себе один и тот же вопрос и не находил ответа. — Это же полная безнадега! Да еще хронозавр где-то бродит, явно неподалеку… У тебя на сей раз нет ни одного шанса, тебе не выпутаться из этой передряги, Фрэнк!..»

Роулинг похлопал себя по карманам, вытащил из бокового измятую пачку «Вашингтона», пожалев мимоходом об утерянной во время беготни трубке, и прикурил сигарету. Терпкий дым показался ему едва ли не родным. Пару минут Фрэнк курил в полный затяг, не спеша, прикрыв глаза от удовольствия. А когда открыл, увидел стоявшего напротив в трех шагах… профессора Нганакаа.

— Привет, Мбонга! — вяло помахал ему Роулинг рукой с сигаретой. — Как жизнь на том свете?

Нганакаа, весь какой-то помятый, еще более обрюзгший, стоял, чуть покачиваясь и наклонясь вперед, словно хотел сделать шаг да раздумал. Приглядевшись, Роулинг заметил, как сильно изменился бывший друг.

В прорехах истрепанного комбеза виднелась землистого цвета кожа, бугрящаяся как у жабы или игуаны. Лицо профессора висело толстыми складками, будто маска из дешевого силикона, а белки глаз отсвечивали странной тусклой синевой.

— Что же ты молчишь, дружище? — продолжал говорить Роулинг, одновременно медленно подтягивая к животу трансмутатор и нащупывая активаторы для выстрела. — Мы с тобой столько не виделись, неужели не о чем поговорить?

Хронозавр чуть приоткрыл рот, но оттуда вырвался лишь невнятный хрип. В ту же секунду в голове Фрэнка лопнула рождественская хлопушка, и перед изумленным американцем поплыл калейдоскоп непонятных образов или картин. Ничего нельзя было разобрать в дикой цветной круговерти, но спустя какое-то время сквозь них проступила одна: Цветок Хроноса, лежащий на руках черного монстра с горящими синим огнем глазами. Картинка продержалась несколько мгновений и вновь растворилась в хороводе невнятных образов…

Когда Роулинг очнулся от странного оцепенения, Нганакаа рядом не было. Хронозавр ушел, почему-то не тронув человека, который страстно желал его убить.

Первым делом американец схватился за трансмутатор, бегло осмотрел его и облегченно вздохнул — внеземной прибор явно не пострадал, даже активаторы остались в том же положении, как их установил Роулинг.

«Что же ему было нужно от меня?» — Мысль прочно обосновалась в голове, и Фрэнк, как ни старался, не мог от нее избавиться. Картина, которую показал монстр, могла означать что угодно, но общий смысл был ясен: «Цветок Хроноса мой!» Решив все же, что это предупреждение, Роулинг воспрял духом. У него снова есть цель, которой надо достичь, и есть противник, которого нужно одолеть на пути к этой цели. Так за чем же дело встало?

Он легко вскочил, взял трансмутатор наперевес и двинулся в обход хроногенератора, высматривая один из двух кубов-терминалов системы аварийного отключения питания. Решение созрело мгновенно: отрубить «Хронос» от источника энергии, а потом расстрелять управляющие блоки, чтобы ни у кого больше не возникло желания повторить безумный эксперимент.

Но едва американец увидел терминал, хронозавр объявился вновь. Теперь это был именно монстр, ничего человеческого, тем паче от профессора Нганакаа, в нем не наблюдалось. Хронозавр возник, натурально материализовавшись из воздуха, как какой-нибудь джинн из сказки. Очень страшной сказки. Роулинг выругался и замер, выставив перед собой трансмутатор, готовый нажать на последний из активаторов, чтобы произвести выстрел. Однако он понимал, что трансмутатор — не автомат, и для повторного выстрела требуется некоторое время, а в случае промаха, его у него не будет. Монстр тоже медлил с атакой, явно опасаясь грозного оружия, способного отправить его в небытие.

И в этот драматичный момент пульсация хроногенератора вдруг скачком усилилась на порядок, буквально затопив все вокруг зеленым заревом, а пространство зала свела чудовищная судорога, исказившая очертания всех предметов. Не ожидавший такого подвоха Роулинг, невольно нажал на спуск, трансмутатор дернулся, выбрасывая заряд, но тот попал не в хронозавра, а в колонну контура стабилизации и, естественно, распылил ее. Немедленно монстр ответил броском смертоносного бледного «апельсина». Чтобы увернуться от сгустка неизвестной энергии, американцу пришлось нырком уходить в сторону, но, к несчастью, при падении он выпустил трансмутатор из рук, и тот отлетел метра на три.

В бессильной ярости пополам с отчаянием Фрэнк наблюдал, лежа на полу, как хронозавр формирует новый «апельсин», чтобы разделаться с надоедливым человеком, и тут откуда-то сбоку, из-за кожухов непонятных устройств, выметнулась стремительная тень, подхватила брошенный трансмутатор и оказалась точно на линии огня между монстром и американцем. Незнакомец на миг оглянулся через плечо, и Роулинг с изумлением и радостью узнал в нем Гитара! «Геккон» тоже сильно изменился, вероятно, под влиянием странного недуга, поразившего его во время похода за оружием матрикатов. Но Фрэнк сразу не обратил на это особого внимания, а потом стало не до того.

Хронозавр метнул свой «апельсин», Гитар выстрелил в ответ. Энергетический заряд попал «геккону» в грудь и швырнул назад, ударив о ту же самую колонну, возле которой чуть раньше сидел Роулинг. Вероятно, «апельсин» зацепил также и трансмутатор, потому что тот вдруг потерял свои очертания и оплыл на пол струей плотного серебристого «дыма». Однако и Гитар не промахнулся: на месте, где стоял хронозавр, медленно оседало приличных размеров облако темно-серой пыли.

— Амба! — хрипло произнес Роулинг и закашлялся. Потом сел и добавил: — Вот ты и победил, Фрэнки. Путь свободен!..

Он, кряхтя, поднялся и подошел к своему спасителю. На удивление «геккон» еще был жив и даже в сознании. Американец склонился к нему, губы умирающего шевельнулись:

— Не трогайте «Хронос», дядя Фрэнк… Это ошибка!..

— В чем дело, приятель? И почему ты зовешь меня дядей?!

— Мама про вас… много в детстве… Сильвия…

У Роулинга подкосились ноги и перехватило горло. О боже, Сильвия?! Родная сестренка?.. Так вот почему она избегала встреч, почему так поспешно уехала из Штатов!.. Значит, вот кого она встретила во время той злополучной командировки на Восток…

— Мальчик мой!.. — просипел Роулинг, осторожно прижимая к себе стремительно бледнеющее лицо парня. — Да за что же мне все это?!.. Будь проклят этот «Хронос»! Будь проклят этот Гость! Будь проклят этот Призрак!.. — Он зарыдал, в отчаянии всё крепче прижимая к себе безвольно отяжелевшую голову последнего и единственного родного человека, отдавшего за него жизнь. — Будь ты проклят, Джамар! — выкрикнул Фрэнк сквозь душившую его пелену боли и отчаяния. Он бережно опустил мертвое тело племянника на пол и выпрямился во весь рост. — Я выполню твое чертово задание, Джамар, — сказал Роулинг в пространство, вынул из кобуры тяжелый «Магнум» и пошел ко второму, уцелевшему терминалу аварийного отключения питания хроногенератора.

Сорвав защитную крышку, он один за другим перевел тумблеры в положение «зеро». А когда погасло зеленое сияние вокруг «друзы Хроноса», когда исчезла без следа страшная мгла зоны нестабильной метрики, и зал хроногенератора приобрел свой естественный вид, Роулинг, отступив на шаг, выпустил всю обойму пистолета в панель терминала, разнеся ее на мелкие куски.

Только тогда Фрэнк поднял голову и огляделся. И сразу понял, что ничего не произошло и ничего не изменилось, потому что зал по-прежнему освещали прямоугольные плафоны «солнечного света», а стенные панели вместо пластолита бугрились неотшлифованным пенобетоном. От оперативного блока к нему через зал спешили незнакомые люди, а среди них Кирилл Береснев и Ирен Мати в странных бликующих одеждах. Они что-то кричали Роулингу, но слов было не разобрать, а может, он просто не понимал их нового языка.

И тогда Фрэнк Роулинг рассмеялся. Он хохотал и не мог остановиться, даже когда Кирилл и Ирен взяли его под руки и осторожно повели куда-то — ему теперь было все равно.

Фрэнк Роулинг смеялся.

Плато Шира, предгорья Килиманджаро

27 мая 2061 года, 12:00 по СМВ

Они проснулись сами, но почему-то одновременно. Бурков шумно потянулся и легко соскочил с парапластовой лежанки. Мира уже сидела на своей постели у другой стены комнаты и расчесывала непокорную иссиня-черную волну, обнявшую ее плечо. Лежанка Виктора пустовала.

— Привет, — улыбнулся Анатолий. — А где наш командор?

— Он ушел общаться с Универсумом, — серьезно сказала Мира.

— Это что еще за зверь?! Галактика, что ли?

— Не галактика, а галактический разум…

Бурков озадаченно залез обеими руками в свою спутанную гриву и отправился в санузел.

…Портал вывел беглецов прямо на жилой уровень комплекса «Хроноса». Береснев, вопреки опасениям Счастливчика, сумел уйти от матриката и закрыть проход буквально перед носом «серого». Осмотревшись, «геккон» повел друзей в дальнее крыло уровня, где обнаружилась практически целая комната отдыха для техперсонала. Прочие жилые отсеки претерпели различные степени повреждения и даже необычной трансформации. Видимо, все это являлось следствием нештатного запуска хроногенератора. Бурков вспомнил рассказ Шкипера о безумном походе его группы по коридорам, заполненным странным голубым туманом и трупами сотрудников, которые постепенно превращались в жуткие черные лужи… Сейчас же ничего подобного не наблюдалось, и Анатолий спросил Береснева об этом.

«Они тогда пришли из одного из лепестков Цветка Хроноса, — ответил „геккон“. — А мы сейчас находимся в главной реальности».

«Погоди-ка! Но ведь мы все тогда тоже находились в главной реальности? Я имею в виду, до запуска „Хроноса“…»

«Тогда еще не было Цветка, но когда Бутон Хроноса раскрылся, часть материальных объектов комплекса разбросало по лепесткам, в том числе и вашу группу».

«Почему же мы с Ежи остались в главной реальности?»

«Потому что вы в момент запуска генератора оказались в непосредственной близости от него…»

«Ага. А Шкипер и ребята в это время спали в жилом отсеке…»

«Именно. Потом группа Велисевича случайно наткнулась на дыру в потенциальном барьере между лепестком и главной реальностью и встретилась с тобой и Ежи».

«Значит, Ежик был прав насчет всей этой катавасии с расщеплением континуума…»

Осознав, где они находятся, Счастливчик предложил сразу идти в зону X и выключить сбрендивший хроногенератор, но Виктор убедил его, что времени у них достаточно для того, чтобы отдохнуть и собрать побольше информации о том, что творится и творилось в комплексе в течение долгих месяцев. Однако наиболее веским аргументом за полноценный отдых явилось изможденное и испуганное лицо Миры. Девушка, конечно, молчала, но видно было, что держится из последних сил.

Первым сюрпризом оказался изотопный хронометр в комнате отдыха, где друзья решили отоспаться. Независящие ни от каких внешних воздействий точнейшие атомные часы бесстрастно показывали совершенно невозможную дату — «2 марта 2061 года, 7:32 по СМВ».

«Этого не может быть!» — воскликнул потрясенный Бурков.

«Атомные часы не могут ни остановиться, ни уйти вперед», — возразил Береснев.

«Ты хочешь сказать, что здесь минули лишь сутки с момента катастрофы?!»

«Мы можем легко проверить степень хроностаза…»

Виктор предложил сверить часы их инкомов, и тут обнаружилось, что все хронометры остановились.

«На самом деле они не стоят, — уверенно объяснил „геккон“, — просто мы наблюдаем эффект все того же хроностаза. Сейчас по нашим часам 19:45. Ложимся спать, а после снова проверим их показания»…

Вернувшись из санузла, Анатолий немедленно схватился за свой инком, лежавший в изголовье постели, глянул на экран и едва не выронил прибор: 19:46!

— С-сколько на твоих, Мира? — сипло выдавил Счастливчик.

Девушка кокетливо изогнула стан, потянувшись за своим инкомом.

— Девятнадцать сорок шесть!.. Ого!

— Вот именно! — Бурков сглотнул нервный комок. — У меня идеальный внутренний биологический хронометр, и он подсказывает, что я проспал не менее шести полноценных часов!

— По-моему, Виктор и называл это эффектом хроностаза…

— Точно, моя хорошая! — ласково сказал Береснев, появляясь в комнате. — С добрым утром, Толик. Итак, мои расчеты подтвердились: замедление времени здесь почти в триста раз.

— Почему же я этого не ощущаю? — не сдавался Бурков. — Почему мы вообще не висим тут, как мухи в патоке?

— Потому что находимся внутри кокона хроностаза. Если бы имелся некий сторонний наблюдатель, он бы нас так и воспринял — мухи в меду.

— Ладно, и чем это нам грозит?

— Собственно, пока ничем.

— Отлично! — Анатолий приободрился. — Мы выспались, отдохнули и теперь можем двигать в зону X вырубать генератор…

— Нет, — перебил его Береснев. — Этого как раз делать нельзя.

Бурков буквально онемел от изумления, потом покрутил головой, чертыхнулся и спросил почти нормальным голосом:

— Ты в своем уме, Витя?

— Вполне, Толик. Не закипай, пожалуйста. Лучше выслушай.

— Хорошо. У тебя пять минут, чтобы объясниться. И учти: аргументы должны быть железобетонные!..

Бурков демонстративно вернулся к своей лежанке, уселся на нее и закурил. Мира, с широко открытыми глазами слушавшая их диалог, наоборот, заметно оживилась, забралась с ногами на свою постель и посмотрела на Береснева влюбленным взглядом. С недавних пор для нее не существовало более авторитетного человека.

— Итак, — заговорил Виктор спокойным, размеренным тоном, — в результате нештатного запуска генератора римановой метрики вместо одного пространственно-временного локуса образовалось одиннадцать…

— Двенадцать! — сухо перебил Счастливчик.

— Одиннадцать, Толик. Главная реальность, как видишь, осталась почти неизменной. Каждый локус обрел помимо объема собственный хроновектор и начал движение вдоль него. Теоретическая хронофизика описывает этот, начальный, процесс отделения нового локуса от исходного как событийный ряд протяженностью в двенадцать хронокварков…

— Слушай, откуда ты все это знаешь? — вновь не выдержал Бурков. — Ты же вроде бы не физик?

— А это имеет значение для того, чтобы объяснить суть произошедшего? — уточнил Береснев.

— Н-нет… — стушевался Анатолий. — Извини…

— Так вот. К настоящему моменту процесс отстройки новых локусов преодолел первый, так называемый физический рубеж. Иными словами, материально-метрическая основа локусов полностью сформировалась.

— И что это означает?

— Что если мы сейчас отключим «Хронос», локусы лишатся «энергетической пуповины», канала подпитки, и попросту сколлапсируют, поскольку их собственные энергоинформационные матрицы еще не сформировались.

— Ну и что?

— Неужели ты не понял, Толик?! Погибнут одиннадцать миров! Вполне живых и уже осознавших себя. Ты готов убить их?..

В комнате повисла гнетущая тишина. Береснев смотрел на Счастливчика выжидательно, Мира — с надеждой. Бурков нервно докурил сигарету до фильтра, обжегся и раздраженно кинул окурок в пасть мусоросборника. Затем по очереди оглядел друзей.

— Ну и чего вы на мне дыру вертите? — проворчал он. — Не собирался я никого убивать… А что делать-то теперь?

— Подождать, пока отстройка завершится. Тогда можно будет без опаски выключить генератор, — облегченно улыбнулся «геккон».

— А долго нам придется ждать? — подала вдруг голос Мира.

— Не знаю, — честно сознался Виктор. — Можно, конечно, прикинуть, посчитать… Но у меня есть идея получше!

— Какая?

— Я могу снова сформировать тайм-бокс, скажем, протяженностью в наши сутки…

— …и снова устроить всем нам «день сурка»? — возмутился Бурков. — Ну уж дудки! Пойдем-ка лучше к «Хроносу», там подежурим. Не ровен час, еще какая-нибудь тварь объявится свои порядки наводить.

— Я — «за»! — тут же подхватилась Мира и так посмотрела своими «фиалками» на Береснева, что парень смутился и опустил глаза.

— Хорошо, пойдем… Но ты помнишь, от кого мы драпали последний раз? — спросил он Анатолия.

— Хронозавр?.. Так он же теперь нам вроде как союзник! Тоже сторожит генератор.

— И то верно…

Они взяли с собой несколько упаковок с сублимированной пищей и пару контейнеров с водой, решив, что если понадобится, всегда можно будет кому-то сходить за добавкой. Лифты, однако, не работали, пришлось воспользоваться техническими шахтами. Береснев опасался, что спуск на почти стометровую глубину окажется для Миры трудноватым, но девушка перенесла путешествие стоически, ни разу не попросив остановиться и передохнуть.

К изуродованному матрикатами входу в зал «Хроноса» подходили осторожно. Виктор не боялся встретить «серых», всех проникших в комплекс боевиков Гостя он добросовестно «зачистил», выполняя наказ хардтаймера. А когда генератор включился, комплекс стал для них недоступен, видимо, из-за того же потенциального барьера между локусами-лепестками. Но хронозавр оставался серьезной проблемой, вопреки уверенности Счастливчика, и мог доставить друзьям немало неприятностей.

Однако монстра в зале не оказалось. Не обнаружилось там и следов последнего боя, когда погибла команда Шкипера. Вернее, остался разгромленный матрикатом оперативный модуль, а вот останки людей исчезли.

Береснев сразу направился ко второму, уцелевшему модулю, быстро осмотрел консоль и остался доволен.

— Все в порядке. Стабилизирующий контур держится. Зона переменной метрики минимальна. Хронозавра не видно, хардтаймера — тоже. Можно и перекусить.

Но перекусить им не дали. В проломе входа в зал возникло сверкающее «веретено» пространственного портала, и через секунду из него вышел… хардтаймер. Увидев знакомую фигуру в шлеме ремонтника, Виктор помрачнел.

— Вот помяни черта, он и появится!

— Кто это?! — громко спросила Мира.

— Тише, моя хорошая, он пока нас не видит… Это мой злой гений, повелитель безвременья. Помнишь, Толик, я вам рассказывал?..

— Ага, — Бурков подобрался. — И что ему здесь надо?

— Не что, а кто. Я ему нужен, — вздохнул Береснев.

— Зачем?! — В фиалковых глазах Миры плеснулся страх. — Не надо, Виктор! Давай… сбежим в твой тайм-бокс.

— Уйти-то можно, но тогда мы рискуем надолго потерять контакт с главной реальностью. Не думаю, что этот тип настолько глуп, чтобы не устроить здесь нам засаду.

— И что будем делать? — спросил Анатолий.

— Попробуем договориться.

Пока они советовались, хардтаймер огляделся, какое-то время внимательно смотрел на белоснежную «друзу» хроногенератора в сполохах зеленоватого пламени, потом решительно двинулся в сторону оперативного модуля, где укрылись люди.

— Отойдите назад, — сказал Береснев друзьям и вышел навстречу пришельцу.

Увидев Виктора, тот замер на мгновение, затем подошел ближе. Зеркальное забрало шлема не позволяло разглядеть черты лица хардтаймера, но на сей раз Береснев решил опробовать свои новые способности и сосредоточился на желании проникнуть взором за непрозрачную преграду. И буквально спустя несколько секунд он увидел! Текучее, постоянно меняющее черты лицо, лишь отдаленно напоминающее человеческое. Неизменными на нем были только глаза — почти треугольные с ромбическими зрачками как у змеи.

Хардтаймер, видимо, почувствовал каким-то образом, что «геккон» видит его истинный облик.

— Ну и как? — насмешливо спросил он. — Нравится?

— Ты не девушка, чтобы нравиться, — жестко ответил Виктор.

— И то верно. Не хочешь ничего мне вернуть?

— Отчего ж, мне чужого не надо.

Береснев демонстративно вынул из чехлов на поясе несколько небольших предметов, в том числе и остатки «жезла», и положил их на пол зала перед собой.

— Хорошо. Можешь идти, человек. Ты мне больше не нужен! — Хардтаймер протянул руку к приборам, и они один за другим прыгнули ему в ладонь.

— Тогда я, пожалуй, тут останусь, — спокойно произнес Виктор. — Нужно присмотреть за генератором, а то, говорят, хронозавр какой-то шастает…

— Хронозавра больше нет. А ты должен немедленно покинуть это место! Повторять не буду.

— Ты знаешь, что я — «геккон»? И я поставлен охранять «Хронос»…

— Это уже не имеет значения. «Хронос» сейчас будет выключен, и все вернется к исходной точке. Ты даже не будешь помнить всего, что с тобой произошло!

Хардтаймер шагнул мимо Береснева внутрь оперативного модуля, но «геккон» заступил ему дорогу. Пришелец, не останавливаясь, взмахнул рукой, и неведомая сила отшвырнула Виктора от модуля на несколько метров, впечатав в плиты пола. Хардтаймер успел сделать еще один шаг, до того как «геккон», не вставая, метнул в него бледно-зеленую, почти невидимую в сиянии хроногенератора, сферу, вмиг окутавшую пришельца, как саваном, и сковавшую его неразрывными тенетами стазис-поля.

— Надо же! — Береснев, кряхтя, поднялся и подошел к замершему вполоборота противнику. — У меня получилось?!

— Конечно, — раздался из модуля новый, незнакомый голос, и к остолбеневшему Виктору подошла Мира. Внешне она не изменилась, лишь глаза протаяли космической чернотой, а черты лица обрели восковую неподвижность. — У тебя должно было получиться, ведь ты достиг уровня локус-оператора, человек!

— Кто ты? — с трудом вымолвил Береснев. — И куда ты дел мою Миру?

— Я — универсум-корректор домена первого уровня, который вы называете Вселенной. Я не нанес твоей самке вреда. Она всего лишь мой временный носитель.

— И по какому поводу такая честь? — Виктор попытался за напускной бравадой скрыть необъяснимое волнение.

— Ты оказал услугу Универсуму, задержал нарушителя Закона Равновесия. Этот демиург, — Мира указала на застывшего хардтаймера, — едва не создал целую группу доменов третьего уровня и не привел к локальному изменению мерности моего домена.

— И что же теперь ты сделаешь? — насторожился Береснев.

— Все последствия локального возмущения будут нейтрализованы без малейшего ущерба для его участников. Благодарю за помощь, оператор!

— Стой! — рванулся Виктор. — Не делай…

Но он ничего не успел. Девушка коснулась стазис-кокона с плененным демиургом, и окружающий мир погас.

Эпилог

Науру, округ Анибар

12 июня 2060 года, 22:34 по СМВ

Виктор очнулся от вечерней дремы и не сразу сообразил, что его разбудило. Лишь через секунду тренированный мозг выдал точную информацию. Береснев коснулся мерцающего «светлячка» на панели инкома, автоматически посмотрел на часы — половина одиннадцатого. «Неплохо же я расслабился!» — хмыкнул про себя парень.

— Виктор, это Заремба. — В голосе командира против ожидания прозвучала теплая нотка. — Как отдыхается?

— Нормально. Начинаю обрастать жирком, — пошутил Береснев.

— Уже? Быстро ты…

— Что-то случилось?

— Да нет, это я так, интересуюсь. Ладно, отдыхай. Вроде бы срочных дел пока не предвидится.

— Спасибо, командир.

Виктор еще какое-то время расслабленно взирал на бархатный занавес тропической ночи, слушая разноголосый концерт цикад, и пытался припомнить подробности сна, который смотрел перед пробуждением. Что-то в нем было… странное и пугающее. То ли он с кем-то сражался, то ли на Землю из космоса надвигалась какая-то беда… Но сон ускользнул, оставив неприятный осадок на сердце.

Чтобы избавиться от наваждения, Береснев поднялся из шезлонга и прошел в комнату к холодильнику, налил в бокал свежего сока маракуйи и вернулся на веранду.

Инком на руке снова ожил. На маленьком экране появился символ в виде скрещенных стрелок — видеочат. Виктор коснулся пальцем значка, и канал открылся.

— Привет! Еще не спишь?.. — улыбнулась с экрана девушка.

— Мира!.. — Береснев и удивился, и смутился. Они познакомились несколько часов назад прямо на белоснежном пляже Анибар, и Виктор лишь теперь осознал, насколько глубоко зацепила Мира его чувства. — Сознаюсь, развезло с непривычки, вздремнул…

— Небось, и сон видел?

— Видел… Только не припомню, про что.

— Надеюсь, ничего дурного?

— Не помню. — Береснев тряхнул головой, окончательно изгоняя дурное воспоминание. — Так мы встретимся завтра?

— Послезавтра. У меня суточная вахта, забыл? — Девушка снова очаровательно улыбнулась. — Отдыхай, спасатель! И пусть тебе приснится хороший сон!

— Спокойного дежурства, Мира!..

Экран погас. Виктор хлебнул прохладного сока и посмотрел вверх. Крупные самоцветы звезд на черном бархате чуть подмигивали, словно приглашали в гости.

— Ждите, — сказал им Береснев. — Когда-нибудь мы к вам обязательно нагрянем. На огонек!..

Глоссарий

Адгезия (от лат. adhaesio — прилипание) — способность разнородных поверхностей к сцеплению без посредников.

Аттендер (от англ. attend — слушать); здесь: прибор, сканирующий физические характеристики пространства в заданном определенном объеме.

Биотех — искусственный белковый организм с нейросенсорной системой управления. Биотехи используются для работ в экстремальных условиях и для управления большими компьютерными системами. Первые три поколения биотехов не имели индивидуальных тел, но являлись частью того устройства, для управления которым и создавались. В 2058 году было предложено наделять биотехов андроидными (и не только) телами, дабы расширить их потенциальные возможности и сферу применения.

Вактер — вакуумный эмиттер, предназначен для обнаружения возмущений гравиторсионных полей, которые сопровождают движение любого материального объекта, обладающего массой покоя. К 2057 году Служба космической безопасности при Совбезе ООН создала и запустила в эксплуатацию глобальную сеть станций ВЭС (всего 14), обеспечивающих контроль всей небесной сферы радиусом до одного светового месяца.

Войд — наиболее крупная по размеру ячейка «пустоты» во Вселенной, на границах которой группируются галактические сверхскопления.

ВЭС — вакуум-эмиттерная станция, орбитальный модуль для масс-контроля за сектором небесной сферы с дугой 180°. Модуль обслуживается сменной командой из 36 человек. Кроме основной функции ВЭС используются также как узлы орбитальной связи правительственных и военных каналов. Есть косвенные данные, что некоторые из ВЭС задействованы Совбезом ООН в качестве орбитальных комплексов обороны.

«Годвэйгер» (от англ. god’swage — «божья кара») — термоядерная торпеда для поражения крупных метеоров и астероидов; максимальная скорость 300 км/сек, радиус действия практически неограничен. Имеет автономную систему коррекции курса; эффективный заряд до 100 мегатонн. Основное вооружение станций Службы космической безопасности, как наземных, так и орбитальных.

Дисхроноз — здесь: стойкое нарушение биологических ритмов организма, влекущее за собой нервно-вегетативные расстройства вплоть до полного рассогласования основных физиологических процессов.

Дримвивер (от англ. dreamviewer — «показывающий сны») — электронный девайс, предназначенный для стимуляции зон коры головного мозга, отвечающих за сновидения. С помощью дримвивера человек может видеть сны наяву. Комитет по этике при Социальном совете ООН в 2045, 2048 и 2056 гг. вносил проект закона о запрещении свободной продажи и использования дримвиверов, как устройств, вызывающих психическую зависимость и снижающих уровень социализации человека.

Инком — индивидуальный коммуникатор — персонифицированное средство связи, настроенное на физиологические параметры владельца. К 2028 году инкомы полностью заменили сотовую связь, однако к 2046 году были вытеснены из гражданской сферы унитачами (см.) и остались только в служебном пользовании. Чаще всего имеют вид браслета или клипсы.

Интер — стационарный компьютеризированный комплекс связи, баз данных, сетевого терминала, управляющих систем и пр. Интерами оборудовались все официальные учреждения и организации планеты после 2046 года.

Лимьер (от франц. limier — ищейка); здесь — прибор для обнаружения различных физических полей.

МИС — орбитальный комплекс мониторинга и связи; заменили в 2049 году громоздкую и крайне уязвимую для внешних факторов сеть ГЛОНАСС. МИСов всего шесть: четыре расположены над экватором и два — над полюсами. Таким образом они перекрывают все околоземное пространство и поверхность планеты.

Пептиды — вещества белковой природы, обладающие по некоторым данным сильным стимулирующим воздействием на основные физиологические процессы организма; многие гормоны химически представляют собой пептиды. Кофакторы — биологически активные вещества, участвующие во многих жизненно важных химических реакциях внутри клеток организма.

ПЦР-инкубатор — биотехнологический комплекс для создания искусственной генетической структуры с заданными свойствами, основанный на так называемой полимеразной цепной реакции (ПЦР), описанной Кэри Б. Мюллисом в 1983 году. За открытие ПЦР ученый в 1993 году был удостоен Нобелевской премии по химии.

Риманова метрика (метрический тензор) — система исчисления координат любой произвольной точки в пространстве с заданной мерностью; в данном случае равной трем. Профессор имеет в виду одно из свойств римановой метрики, когда изменение скалярной величины вызывает произвольное изменение векторных параметров, связанных с ней.

Скайрейсер — скоростной космолет, предназначенный для патрульно-разведывательных полетов в Приземелье; при условии дополнительного оснащения питанием и топливом способен совершать межпланетные перелеты (Марс, Венера). Экипаж — два человека.

Спайкер (от англ. spike — прокалывать) — экспериментальная установка для преодоления пространственного потенциального барьера. Источник питания — вакуумный преобразователь (см. вактер). В перспективе — спайкер должен был решить проблему межзвездных перелетов. Установленный на корабле, он создает внепространственный канал, по которому звездолет перемещается из одной точки космоса в другую за очень малый промежуток времени.

Страйкер (от англ. strike — молния) — плазменное оружие последнего поколения; генерирует несущий резонансный луч, вдоль которого формируется «каскадная реакция» фазового перехода вакуума. В фокусе луча разрушаются как материальные, так и полевые структуры.

Странность — квантовое число, описывающее вероятность рождения одиночной тяжелой частицы при столкновении двух других. Дж. Шактибинду применил термин в ассоциативном смысле.

Трекер (от англ. tracker — устройство, следящее за движением объекта); здесь — прибор, фиксирующий локальные торсионные поля, возникающие вокруг любого движущегося объекта.

Унитач (от англ. unitough — «универсальная точка») — электронный девайс, сочетающий в себе функции аудио, видео, телекоммуникатора, секретаря, сетевого терминала и пр. Унитачи к 2046 году полностью вытеснили все прочие электронные устройства связи и развлечений (исключая дримвиверы), благодаря своей универсальности, компактности и дешевизне.

Флоринг — одно из направлений генной инженерии, позволившее создать автотрофные дубликаты большинства крупных растений, способные существовать без почвы в любых искусственных условиях.

«Эйч-ти» — HT (high technology) — термин, обозначающий технологический уровень исполнения любого искусственного объекта.

Эмпатики — созданные методами генной инженерии разновидности комнатных растений. Обладают очень высокой чувствительностью к человеческим эмоциям и реагируют на эмоциональный фон хозяина. Главной задачей эмпатиков ставилось восстановление и поддержание положительного эмоционального настроя хозяина. Это достигалось посредством положительной визуализации — пышного и красивого цветения, ароматерапией — выделением приятных хозяину запахов, микроволновой стимуляцией — усилением биополевых осцилляций. Каждый эмпатик выращивался лично одним человеком и с самого рождения до гибели имел эмпатическую связь только с хозяином.

HMD — Head Mounted Display — устройство для управления индивидуальным компьютеризированным защитным комплексом — «айзеком» (ISC — individual shielding complex). HMD совмещает функции управления системами жизнеобеспечения, вооружения и защиты.

Примечания

1

Тор — одно из имен Высшего Духа бушменов; он сотворил все сущее и придет в конце времен, чтобы уничтожить созданный им мир.

2

Звездочкой отмечены слова, пояснения к которым даны в Глоссарии.

3

СМВ — стандартное мировое время — принятый в 2044 году по эдикту ООН единый способ отсчета локального времени для Земли и внеземных поселений на Луне и Марсе.

4

Имеется в виду шаровое звездное скопление (проф. жарг.).

5

Мудра — «печать, знак» (санскр.) — пространственно-энергетическая формула, реализующая определенный комплекс изменений духовных и физических параметров своего носителя. Матрицей для формулы служит фигура, созданная кистями и пальцами рук, иногда — ног. Падма-мудра — «Ключ Бога» (санскр.) — эта мудра включает канал для общения с высшими информационными уровнями Вселенной.

6

Как тебя зовут?

По-моему, мужчина должен представиться первым. Я — Мира. (англ.).

7

IQ — intellectual quotient (англ.) — коэффициент интеллектуальности. Впервые предложен В. Штерном в 1912 году для оценки возрастных умственных способностей.

8

Феномен ВР — ксенологический термин, описывающий наблюдаемые события как проявление деятельности внеземного разума.

9

Учан-Су — буквально: Летучая Вода (тюрк.).

10

См. роман А. и Б. Стругацких «Обитаемый остров».

11

Краковский (Ягеллонский) университет основан в 1364 году по инициативе польского короля Казимира Третьего, а позже обновлен Ядвигой и Владиславом Ягелло. Один из старейших в Европе. Первоначально назывался Краковской академией, затем Главной коронной школой, а с XIX века — Ягеллонским университетом.

Факультет астрофизики и небесной механики, открытый в 2028 году, готовит специалистов по астрофизике, космонавигации, космической геологии и хронофизике, имеет шесть кафедр и две отдельные лаборатории, срок обучения 5–7 лет, ежегодно набирается 120 студентов.

12

Мечников Илья Ильич (1845‒1916), русский микробиолог и патолог, удостоенный в 1908 году Нобелевской премии по физиологии и медицине (совместно с Паулем Эрлихом) за исследование природы иммунитета.

13

Господин Полонски, вы превышаете свои полномочия (англ.).

14

Casa — здание, постройка (исп.).

15

Имеется в виду скрытая система считывания информации, своего рода «троянская» программа, создающая параллельную «виртуальную» инфосеть, которую охранные системы воспринимают как настоящую (фант.).

16

Нашего полку прибыло! Заходи! (англ.).

17

Я — Анатолий, старший исследователь (англ.).

18

Здорово! Ты поляк? (англ.).

19

Всем собраться в кают-компании! (англ.).

20

Собраться в кают-компании! (нем.).

21

Сколько же вам лет?! (англ.).

22

Аушра Аугустинавичюте (1928‒2005) — литовский социолог, создатель теории интертипных отношений (соционики), которую она разработала на основе трудов К. Юнга, А. Кемпинского и Майерса-Бриггса.

23

Но что это дает на практике? (англ.).

24

Давайте послушаем доктора Костецки (англ.).

25

Это прекрасно! Великолепно! Ты умница! (англ.).

26

Связь прервана! (англ.).

27

Имеется в виду каскад биохимических реакций, позволяющий воссоздавать ДНК на основе РНК. В природе известен только у некоторых вирусов — РНК-вирусов. Ван Дамм называет такую ДНК — н-ДНК.

28

«Холодные термоядерные реакции» (англ.).

29

Помимо центральной нервной системы в организме имеется вегетативная нервная система. Сбой в ее работе может, в частности, привести к полному разрегулированию основных физиологических процессов, и даже к смерти.

30

«Чудовище! Ужасный призрак!» (англ.).

31

Понимаешь, Павел, получается, что мы все ошиблись!.. Мы все ошиблись! (англ.).

32

Ну и что? (англ.).

33

Випашьяна — «глубинное видение» (санскр.). Здесь: медитативная техника для сбора и анализа информации об окружающей действительности.

34

Традиция давать мощным компьютерам личные прозвища.

35

Сигара из черного кубинского табака.

36

До встречи, дружище! (исп.).

37

Толстозадая сучка (исп.).

38

Служебный вход (англ.).

39

Здесь: «родовое гнездо» (итал.).

40

КРИС — кристаллическая интеллектуальная система.

41

Доброе утро, пан Ежи! (польск.).

42

Привет, Виктор (польск.).

43

До встречи, Ежи! (польск.).

44

От англ. Foxhole — индивидуальная оборонительная ячейка.

45

Антарабхава — промежуточное состояние, «между двумя» (санскр.). Здесь: состояние между жизнью и смертью, когда все физиологические процессы сведены к минимальному уровню функционирования.

46

От англ. slave — подчинять.

47

Жирный боров (исп.).

48

Привет, Шкипер! Наконец-то тебя дождались (англ.).

49

Килиманджаро — высочайший вулкан мира и высочайшая гора Африки, имеет две вершины: Кибо и Мавензи; с языка суахили название горы переводится, как «гора бога, несущего холод».

50

Раффлезия — тропическое растение-паразит, имеет форму плоского цветка без листьев с пятью мясистыми лепестками, достигающего более метра в диаметре.

51

От англ. hard-time — безвременье.

52

Голографический фантом, управляемый извне оператором либо компьютером (фант. жаргон).

53

Универсум — от англ. Universe — Вселенная.

54

Что за дерьмо? (англ.).

55

Аватар (аватара) — здесь: земное воплощение инородного существа, носитель сущности чужого сознания.

56

Шервани — длинный, до колена или ниже, сюртук, наглухо застегивающийся до воротника. Паджи — широкие прямые штаны. (инд.).

57

От англ. God’s wage — «божья кара».

58

От англ. Alien — «чужой».

59

Каи (санскр.) — три аспекта полностью просветленного опыта, или три уровня опыта Будды, позволяют овладевшему ими постигать суть вещей и явлений без их изучения. Архат (санскр.) — буквально: «тот, кто победил врага»; здесь: потенциальный оператор континуума, способный влиять на причинно-следственные связи в нем.

60

Роулинг имеет в виду персональный компьютерный комплекс восьмого поколения, представляющий собой сферический монокристалл с индивидуальными сенсорными настройками на владельца.

61

От англ. Telecomputing — дистанционная передача данных.

62

Популярный сорт австралийских сигарет.

63

МКА (ISA) — Международная космическая ассоциация — создана на базе ЕКА и НАСА в 2028 году по инициативе Комитета по освоению космического пространства при Научном совете ООН.

64

Щит Шамбалы — одна из наиболее эффективных мудр, используемых восточными практиками для защиты от внешних психоэнергетических атак.

65

Черт меня побери! (нем.).

Content

Дмитрий Федотов
Аберрация

Пролог

Часть первая. Смерть из пустоты

Глава 1. Явление Гостя

Глава 2. Инсайт

Глава 3. Эксперимент

Глава 4. «Серые»

Глава 5. Катастрофа

Интерлюдия первая

Часть вторая. Расщепленный мир

Глава 1. Цветок Хроноса

Глава 2. Хардтаймер

Глава 3. Коридоры времени

Глава 4. Загадки Хроноса

Глава 5. В поисках выхода

Глава 6. Хронозавр

Интерлюдия вторая

Часть третья. Хронос

Глава 1. Точка невозвращения

Глава 2. Смертельная атака

Глава 3. Выбор

Эпилог

Глоссарий

Примечания