Денис Викторович Субботин

ПОСЛЕДНИЙ БОЙ

(Таронские хроники - 3)

Заключительная часть трилогии "Таронские хроники".

Пролог

Перрон железнодорожной станции славного города Трампа представляет из себя зрелище достойное, но безусловно со Столичным не сравниться. Лучшее здание - вокзал - всего лишь скромный двухэтажный домик из бурого кирпича под черепичной крышей. Оно конечно, здесь, в Трампе, кирпич стоил значительно дороже дерева, и потому считался престижным. Всем Трампом скидывались на вокзал. Но когда приезжие видели здание, кургузое и невеликое, поначалу - удивлялись. Не зная цен и особенностей трамповских - удивлялись. Потом - привыкали. Что лишь четыре дома в городе построены целиком из кирпича - вокзал, дом капитана порта, да огромные (для Трампа) верфи. Деревянные корабли хотя бы стояли в кирпичных эллингах.

Раз в неделю в Трамп приходил угольщик - паровоз, да четыре-пять вагонов для груза, в числе которого был и настоящий, высококачественный уголь. Те самые "гномьи брикеты", что, не занимая много времени, горели жарко и калорийно. Обычно, к такому угольщику цепляли плацкарту - вагон с деревянными жёсткими нарами в два яруса - для тех, кто по каким-то причинам покидал Трамп.

Но раз в десять дней… раз в десять дней в Трампе случался праздник. Раз в десять дней в Трамп приходил экспресс из Столицы. Могучий угольщик, способный разогнаться миль до сорока в час. К нему прицеплены только пассажирские вагоны. И один, а то и два из них - предназначены для состоятельных пассажиров.

Так было и сегодня. Испуская тонкие струйки пара, угольщик стоял, готовый к дороге в Столицу. За ним следом - пять плацкарт и два мягких вагона. И сновали уже пассажиры, ехавшие кто до Северного поста, кто ближе - до своих факторий. И фланировали по перрону те, кто пришёл сюда, что называется, себя показать да других посмотреть. И конечно, на перроне было вдосталь представительниц женского пола. Женщины… к ним особое отношение было у грубых трапперских морд. Женщина в Трампе, вообще в Порубежье, которое вовсе не замыкалось на один только Трамп, не только возлюбленная, но и хозяйка дома, фактории, рудника. Помощница. Равноправный партнёр. Товарищ. Впрочем, одновременно - общение с женским полом позволяло расслабиться после тяжёлого похода. За общение платили полновесным золотом, троллитами. За местных красавиц, случалось, резались всерьёз, пуская в ход и мечи, и даже арбалеты. Красный мост, находившийся в трёх кварталах от порта, на узкой и кривой безымянной улочке, не зря так именовался. Извечное место для дуэлей. Тем более удобное, что мост был не слишком широк, зато - без поручней. Упал с моста - пошёл ко дну. Предмет для воздыханий доставался победителю. Не обязательно тому, кто больше нравился красотке. Ну, да как уже говорилось, так бывало далеко не всегда. Например, к стоящей на перроне рыжеволосой красотке никто и близко не осмеливался подойти. Проходившие мимо либо прятали взгляд, либо наоборот - смотрели открыто и предельно дружелюбно. И не только потому, что рядом с красоткой стоял рослый, крепкий мужчина в безрукавке поверх просторной рубахи, слишком хорошо знакомый большинству местных сорвиголов. И не только потому, что Вокзал - ворота Трампа, усердно охранялся городскими стражниками. Но и потому, конечно, что рыжая красотка носила имя Оксана Рыженко и была не только невестой траппера Яна Орлова, всем больше известного как Орёл, но и одним из крупнейших местных перекупщиков - со своей факторией, магазином и кучей приказчиков. Хватке её позавидовали бы многие мужики. Да и характер Оксана имела тяжеловатый для молодой бабы. Обиды не прощала. Никому. Кроме Яна. Вот он, ухоженный, отдохнувший, сытый и довольный стоит подле. Заложил большие пальцы за широкий ремень, на котором вместо обычного набора оружия - нож с клинком в полтора фута, да больше и ничего. Для траппера - что голый. Стоит, ухмыляется чему-то. За спиной его переминаются два карла, один постарше, другой - совсем ещё молодой. Хотя у карлов возраст не слишком заметен.

- Ян, - Оксана не повернулась к нему, смотрела куда-то в сторону и кому-то, чёрт возьми, мило улыбалась. - Перестань пялиться на эту толстозадую троллиху!

Ян, который действительно зацепился взглядом за чей-то милый задок, с трудом подавил тяжёлый вздох и отвернулся. Чтобы встретиться взглядом с некой парой милых зелёных глаз. Сейчас очень зелёных. Полных ревности.

Ведь уже два месяца прошло с тех пор, как Оксана, позабыв гордость, едва не в ночнушке пробежала через пол-Трампа. Пробежала, ворвалась в кабинет Арселия, обхватила там Яна, пребывавшего в полудрёме после серьёзного разговора. Обхватила, да так и не выпустила. Яна чуть ли не на носилках унесли к ней в дом. Она сама обмыла, обстригла его, измождённого. Неделю не выпускала никуда, разве только по нужде да в баню. Да и потом… Ян всё равно перестал быть вожаком прайда. Трое его людей не вернулись, и на все вопросы Ян с Ворчуном отмалчивались. Прама - больше нет. Тут молчи не молчи. Рассказы вернувшихся, особенно касающиеся агрессивности орков, трапперов особо не пугали. Сезон вступал в свой разгар, большинство прайдов было на Тропе, либо собиралось выходить… Трамп опустел. Вряд ли в этом городе, который в ветреные да дождливые месяцы забивало почти две тысячи трапперов да с примерно столько же карлов обслуги, нынче было более трети этого числа. Сезон… Карлы на фермах да в факториях. Трапперы на тропе. А Ян… Ян собирается в Столицу. На карнавал бабочек. Пусть даже вместе с Оксаной, что многое скрашивает… да и сам карнавал стоит того, чтобы его посмотреть. И всё же… Ворчун остаётся, остаётся присматривать за постройкой нового "Гонца", в который вбухали чуть ли не треть всех вырученных денег. Наката где-то там, если ещё жив, прорубается к неведомой даже ему самому цели. И Вилли с ним, плечом к плечу. А он, Ян Орлов, один из двенадцати самых уважаемых вожаков Трампа… едет в Столицу.

- И перестань вздыхать, - почувствовав его настроение, сердито сказала Оксана. - Или ты не рад, что едешь со мной?!

Ну вот как отвечать бедному трапперу?

- Ну что ты, дорогая, - сказал Ян как можно мягче. Улыбнувшись как можно шире.

Оксана продолжала нервничать. Красивая, чуточку злая, сверкающая зелёными глазами, она слегка притопывала каблучком по каменным плитам перрона.

- Опаздывает Строри, - сказала вдруг сердито.

- Опаздывает, - покорно согласился Ян, хотя часы на вокзале показывали без двадцати час, а отправление было назначено ровно на час. И Строри Ворчун, вознамерившийся их проводить, с другом хлопнуть по стопочке "на посошок", вовсе не опаздывал, только задерживался. А… Вот, кстати, и он.

- Строри!!! - рявкнул Ян так, что на перроне на миг прекратилось всякое движение. - Ворчун, мы здесь!

Как будто Яна с Оксаной, стоявших точно по центру перрона, можно было не заметить.

Ворчун в ответ приветливо замахал лапищей и поспешил.

- Ян… уфффф, - тяжело дыша, сказал он. - Оксана, здравствуй!

Оксана кивнула со всей возможной приветливостью. Немного ж её было в том кивке. Когда Ян вернулся и пришёл в себя, у них состоялся далеко не самый приятный разговор. Оксана, знавшая его долю прибытка кричала, что хватит уже болтаться как бродяге бездомному по лесам, жить приживалом в доме друга (то, что в том доме доля вложена денег Яна, в расчёт не бралось… женская логика)… Что место ему здесь, что жизнь его трапперская должна быть закончена. В тот момент Ян и сам так думал. Ну а потом пришёл Ворчун… и заложен был новый "Гонец". И Оксана долго дулась, а потом надумала ехать на карнавал бабочек… И Ян вынужден был ехать с ней…

Ну что ж… прощание не было слишком долгим. Хлопнули по стопочке огненной гномовки. Обнялись. Карлы, повинуясь едва ли не взгляду Оксаны, потащили баулы в вагон. Естественно, что два таких важных человека, не могли ехать в плацкарте. И тот же Ворчун, которого сейчас Оксана не удостаивала и взглядом, опять расстарался. Никто бы не удивился, если б вагон был тот же самый.

- Ты, если что, к Арселию обращайся, - сказал Ян, пряча глаза. Бросал друга на постройке их общего прама одного. - Я просил его… он поможет.

- Арселий?! - расхмылился нагло гном. - Он же эльф! Какой с него толк на верфях? Построим мы "Гонец", не переживай… Давай, развлекайся! Смотри только… Баба, она страшнее водяного тролля… И ты не скучай, Оксана!

Оксана в этот момент чуть не прожгла взглядом в гноме две приличного размера дыры. Впрочем… пять минут осталось до отправления. Пускай говорит. Скоро Ян будет только её. На целый месяц…

Подтверждая её мысли, трижды ударили в колокол, и пассажиры заторопились в вагоны. Трапперы, "шпоры", фермеры, многочисленное племя карлов… Паровоз обдал перрон клубами дыма, натужно стронул вагоны, и постепенно набирая ход, тронулся вперёд.

Глава 1 "Колёса поезда стучат…"

1.

Мягкий вагон состоял из двух помещений, в одном из которых люди проводили дневное время, в другом - на четырёх удобных кроватях, могли ночевать. Но сейчас пока ещё был день, экспресс ещё только разгонялся по узкой, шаткой колее, не набрав толком Ход. В широкое окно, занимавшее большую часть стены, видны были разве только густые заросли кэрийского бука, да изредка - отвоёванные человеком у леса места. Там либо паслись стада мамуков, либо стояли дома. Не все жители Порубежья обретались в Трампе. По крайней мере вдоль дороги на Северный пост, люди, гномы и гоблины жили достаточно густо. Здесь располагались фактории, здесь жили трапперы-одиночки, выходящие на охоту не столько за орками и троллями, сколько за мамуками, да всякой всячиной лесной, типа приснопамятного болотного лотоса. Люд здесь был отчаянный, на законы, и без того в Порубежье не слишком прижившиеся, поплёвывал всегда. Раз даже случилось, сбившись в самовольный прайд, смельчаки атаковали экспресс, вознамерившись поживиться за счёт пассажиров. Они забыли, а может, и вовсе не учли, что экспресс шёл из Трампа, и кроме "шпор" и прочих столичных штучек, вёз в Северный пост немало трапперов. Участь новоявленных грабителей была скорбна. Тех, кто выжил при атаке, перевешали на ближайших деревьях. Выяснив, где они жили - спалили их дома и пустили на поток имущество. С тех пор поезда никто не атаковал. Путников одиноких, тех - случалось. Нередко. Места тут были неспокойные. Порубежье.

Впрочем, на этот раз, Ян ехал в Столицу, а не в свою факторию, которую содержал на паях всё с теми же - Накатой да Ворчуном. Оттого оружие всё было в баулах, карлы были отпущены спать, а сам Ян, задумчиво прихлёбывая охлаждённое пиво, через бокал исподволь наблюдал за Оксаной.

Сразу после того, как поезд тронулся, молодая женщина надолго исчезла в спальне, а когда вернулась, Ян вынужден был признать - не видел он ещё такой Оксаны. Даже на перроне она была хороша неимоверно. Здесь же она безусловно собралась поразить его. Именно его. И при этом… при этом усевшись против него, на другом диване, Оксана занялась… вязанием. Хотя место подле Яна было вполне достаточно. И не только для того, чтобы присесть рядом. Удобный был диван. Жестковат, конечно… Ну так и до спальни - рукой подать… Странная стала Оксана последнее время, ох и странная…

Ян не стал настаивать. Он решил тоже выдержать характер… насколько сил хватит. Взяв со столика столичную газету, он попытался вчитаться в текст. Но и практики было маловато, и текст повествовал о вещах, которые ему были неизвестны и не интересны. И Оксана так поправила юбку, что Ян отчёливо услышал шорох ткани о шёлк чулка… или вообразил себе, что услышал. Текст перестал восприниматься вовсе. Ян тупо смотрел в газету, забывая её перелистывать. Забыв и про пиво.

Он, конечно, не мог увидеть, что Оксана изредка бросает на него заинтересованный взгляд. Как обида в её взоре сменяется насмешкой. А потом всё в тех же глазах отражается принятое решение.

Оксана встала, сделал два шага вперёд… а дальше шаткий вагон и внезапно возникший на дороге, вполне себе пологий, по правде говоря, поворот, сделали своё дело. Оксана пошатнулась и, вскрикнув, упала на колени Яна. Попутно заехав бедром о столик. Так что морщилась она, удобно устроившись в руках Яна, вовсе не делано.

- Синяк теперь будет, - сказала грустно. Всё из-за тебя…

- Ну конечно, из-за меня! - не стал спорить Ян, постаравшись поцелуями утишить боль…

На его взгляд, получилось неплохо. Что думала Оксана, знала только она сама.

2.

Прам ввалился в гавань ближе к вечеру. Людей в порту в это время немного, так что увидеть, во что превратился боевой корабль Игоря Колесника, собралось человек двадцать-двадцать пять. Перекошенный на левый борт, лишённый всякой возможности двигаться прямо, да и двигавшийся рывками. До причала он доковылял с превеликим трудом. К законному месту прайда Колесника. Людей на борту видно не было, так что Арселию поначалу показалось, что их нет вовсе, и прам топает сам по себе. Однако вскоре стала заметна одинокая фигурка у правила, потом кто-то вроде мелькнул по правому борту… двое как минимум были живы.

- Зови доктора, - тихо сказал Арселий, обращаясь к стоявшему подле Терри.

Гном взмахом руки отправил за лекарями ближнего к себе карла, а сам поспешил за капитаном. Тот уже шёл к праму, которому до причала оставалось саженей сорок, не больше.

Где-то саженей за двадцать, рывками двигающееся правое колесо, отыграло назад. Видимо, сыграла сила привычки. Прам крутануло, и он очень неудачно вошёл в причал углом понтона. Сила удара была такова, что кое-кто из встречающих не устоял на ногах, а звук был слышен далеко вокруг. Прам стал медленно дрейфовать назад, к центру гавани… но уже прыгало на него несколько человек, уже кто-то кинул швартов, и его цепляли за битенг. Уже кто-то побежал в блокгауз, а кто-то лез наверх, на мостик…

Арселий стоял с каменным лицом. За последнее время, Трамп лишился немалого количества прайдов и прамов. Но из золотой дюжины пока выбыл, да и то на время, только прайд Орла. Теперь ещё и Игорь?!

Теперь ещё и он… Колесника вынесли из блокгауза, притом - вопреки всем приметам, несли ногами вперёд. Никогда траппер не вынесет так живого. Да и не спешили, еле шли, потрясённые. Следом вынесли ещё одного… Третий вышел сам. Это был гоблин Ярок, один из трапперов Игоря. Вид Ярка, равно и вид спустившегося сверху Рустема явственно выдавал, в какую переделку они попали.

Арселий не стал устраивать разбор на причале. Да и что сейчас могли сказать люди… Да и нужно ли было их слова делать общим достоянием…

- Ко мне обоих, - сказал капитан тихо. И поспешил к себе, более на прам не оглядываясь.

- …в двадцати милях взяли нас, - тихим, отупелым голосом вещал Рустем. - Пирог двадцать, пять троллей… пищалей - штук двадцать было! Но это всё ладно бы, мы бы отбились, тем более Илья сразу умудрился завалить двух троллей. Удачно бомбой из мортиры засадил… Оно бы так, да тут мы вдруг взорвались.

Арселий прекратил бег по кабинету, остановился и уставился на траппера. Тот, похоже, изумления капитана не заметил.

- …колеса левого у нас не стало сразу. Потеряли одного из наших, Херррека Хряка, он за борт от взрыва вылетел. Куда уж там спасать - его сразу на части порвали. Нас влево повело, прямо в гущу пирог. Ну, меня Игорь к правилу поставил, сам с мечом в гущу полез, да с ним Ярок и Якокка. Так и пёрли… А потом Игоря зацепили всерьёз… Он упал. Якокка дрался над ним, сколько было сил… Потом его разорвали тролли.

Он внезапно всхлипнул. И тут же, одновременно с ним, всхлипнул Ярок. Якокка был его единоутробным братом, а родственные чувства у гоблинов были развиты сверх всякой меры.

- Двадцать миль, стало быть… - пробормотал Арселий. - Распустились совсем орки. Так близко мы давно уже их не видели. Ладно, молодцы, идите, Я думать буду. Завтра ребят хоронить будем. Прам ваш чинить будем.

Трапперы вышли… вернее - их вывели. Сами идти измождённые бойцы не могли.

Арселий даже не заметил этого, задумчиво изучая яркое и прозрачное вечернее небо. Как обычно в сезон цветения. Какой-то он необычный, этот обычный сезон цветения…

3.

Поезд набрал полный ход, а стало быть каждый час делал по сорок миль. Глубо зарывшийся в болота Порубежья полуостров, на котором стояли Трамп и фактории, в общем уже закончился. Теперь дорога пролегала по высокой рукотворной насыпи, прямо среди болот пролегала. Болота, правда, здесь были неопасные для трапперов, орков да троллей здесь давно уже не видели… но от того не менее опасные. Нет троллей - есть змеи по шесть-семь саженей длиной. Нет орков - хватает лихого люда, что троллям сто очков вперёд даст. Так что остановок здесь не делали даже обычные поезда, в порубежье останавливающиеся по первому требованию. Куда уж там экспрессу.

В вагоне было слишком жарко и душно, одуряюще пахло женскими духами и притирками, которые Оксана во множестве употребляла перед отходом ко сну, так что Ян вышел в тамбур и, опустив фрамугу, дышал свежим, пусть и с запахом угольного дыма, воздухом. Ветер рвался в тамбур, приятно холодил разгорячённую кожу. Вагон покачивало на стыках, но разве подобные мелочи могли озаботить траппера, по шесть месяцев в году проводившего на палубе прама… Ян даже не замечал колебаний пола под ногами. Думал…

Оксана, пусть и не совсем, была права. Его, Яна Орлова, время на тропе закончилось, или подходило к концу. Он исчерпал прошлым походом весь запас удачи. И хотя новый прам строится, и Ворчун ярится, клянется и божится, что соберёт новый прайд… если Наката с Вилли так и не вернутся, вожаком у прайда, скорее всего, будет кто-то другой. Не Ян. А вот предложение Арселия… Трудно сказать, сам капитан такое надумал, или ему кто присоветовал… кто-то зеленоглазый. Состоялся у них серьёзный разговор о перспективах. Арселий не молодел, последнее время мучил его сильный радикулит. И разговор их, состоявшийся дней десять назад, закончился предложением Яну места капитана порта. Вместо Арселия, который предпочёл бы отойти в тень, стать советником и наставником молодого капитана. Это было доброе предложение. Это была почётная отставка и почётная в Трампе должность. Это были хорошие деньги, так как капитан порта имел некий процент с каждого прама, выходящего из Трампа. Это была спокойная старость, ибо капитану порта не грозила никакая опасность в Трампе, а два десятка опытных бойцов портовой стражи сводили на нет и микроскопические угрозы. Так что, пожалуй, стоило согласиться. Заслужить этим согласием радостную улыбку Оксаны. Обрести покой.

Но Наката и Вилли…

Оксана лежала в постели, по подбородок укрывшись одеялом, и несмотря на то, что устала смертельно, так вымотал её сегодняшний бурный день, никак не могла заснуть. Она устала, устала за последнее время притворяться, юлить между Яном и его увлечениями. Ей хотелось уже наконец какой-то определённости. Ей хотелось спокойного семейного счастья. Денег хватало у неё, деньги были у Яна. Ничто не держало её в Трампе, всё что могла и хотела, она от Порубежья уже получила. И сотня тысяч, лежащая в двух разных банках Столицы, и дом там же, были надёжным тылом, который позволял покинуть Трамп и не вернуться. Она не собиралась возвращаться, и не хотела ничего от Трампа. Именно поэтому, она взяла с собой только эти два баула с одеждой. И Яна. Больше ей от Трампа не нужно было ничего. Она бы голой и босой ушла в Столицу. Если бы с ней был Ян. А теперь, когда их стало трое, и третий настойчиво напоминает о том, что он - уже здесь… теперь ей точно нечего делать в Трампе. Вот только как об этом сказать Яну? Он, бедный, не готов пока к такому повороту. Он весь в постройке своего нового прама. Он весь увлечён тем же, чем и Ворчун - пьянками до рассвета в кабаках Трампа. Молодецкими потасовками и поединками из-за шлюх. Не далее, как неделю назад, он пришёл с первыми лучами солнца; счастливый, довольный, шумный. С разбитой скулой и хорошей такой дырой в плащ-накидке. Очень она напоминала дыру от меча. А стало быть - по всему так выходило, что была дуэль. И Ян одолел, но не просто так. И тот аромат цветочный, ей скорее всего не почудился. Значит, дрался из-за девки. А потом получал благодарность. Сполна.

Но вот сейчас… Не время было расставаться. Совсем не время. Поздно уже. Их отношения - уже отношения не двоих. Их трое. Наверное, трое. И для этого тоже, чтобы убедиться во всём окончательно, она ехала в Столицу. И Яна везла с собой. Если всё сложится удачно, она там окончательно завладеет не только сердцем его, но и мыслями. Мужики, они такие дети. Ими так легко управлять. Надо только приложить к этому голову. А никто и никогда не мог назвать Оксану Рыженко - дурой. Рыжая, уважительно говорили все о ней. Умная баба, добавляли. И нередко под конец, шёпотом, звучало - стерва. А бывало, и что похуже.

Под мерный перестук колёс и плавное течение своих мыслей, Оксана наконец задремала. Так бы она и дремала до рассвета, а может, утомлённая и лишённая забот, и дальше. Но судьба распорядилась иначе. Судьба огласила окрест диким визгом клином вставших тормозных колодок, судьба швырнула Оксану с постели на пол. Ударившись головой о сундук, стоявший между постелями, она потеряла сознание.

Ян приложился о стенку весьма капитально, но сохранил и сознание, и подвижность. Поначалу, ему показалось, что поезд сошёл с рельсов. Такое редко, но случалось - дорога между Столицей и Трампом проходила по рискованному маршруту, изобиловавшему изгибами, подъёмами и спусками. Первым порывом, было бежать к Оксане. Ян уже повернулся к двери, даже шаг сделал… тут откуда-то спереди сухо треснуло несколько выстрелов. Кто-то закричал - громко, протяжно, с мукой в голосе. Ян резко остановился и обернулся. Странно это было… неужели грабители?! Тогда тем более необходимо было скорее оказаться в вагоне, подле баулов с упакованным в них оружием…

Ян вошёл в вагон, и одновременно через разлетевшееся стекло, в вагон ввалился какой-то крупный мужик в чёрном. Вот когда траппер искренне пожалел о том, что из оружия при нём даже столового ножика нет! Начинать драку пришлось подручным. В мужика полетел баул, и полетел удачно. Чужак как раз разгибался, когда баул прилетел ему в лоб, куда и впечатался с глухим, ласкающим ухо Яна, звуком. Чужак разогнулся и откинулся назад… А Ян остолбенело уставился на валяющегося на полу орка. Чёрного как смоль. Почти голого, зато - с мечом и небольшим щитом.

Вот, кстати… меч! Ян в два прыжка пересёк вагон, подхватил меч, и очень вовремя. В окно уже лезли, и вряд ли это были свои. Ян ткнул мечом в разбитое окно. Не глядя ткнул, а ведь - попал. Меч ощутимо рвануло из рук, чуть не вывернуло из пальцев. Ян рывком назад вытащил его… что-то глухо брякнулось на землю. По пути воткнув клинок за ухо валявшемуся на земле орку, на ходу его и выдернув, Ян забежал в спальню. Оксана лежала без движения. Но вроде бы как никакой опасности не было. Внутри вагона. А вот снаружи… пришло время распаковать баул с оружием.

Он, конечно, ехал в Столицу. Но, таковы уж привычки траппера, всё своё волок с собой. Конечно, это не касалось снайперского штуцера или там картечницы… чего нет, того нет. Но пара бок-пистолей там лежала. И арбалет. Вот арбалет сейчас, пожалуй, был очень кстати. Оставалось только его собрать. Чем Ян и занялся, поглядывая на окна с опаской. В любой момент в окно могло что-то прилететь. И не обязательно - орк. Могла и фитильная бомба прилететь. Глиняные бомбы орки были мастерить горазды. Хоть и нечасто, они ими пользовались. Нечасто… за последнее время - куда чаще.

Но сначала в салоне появился не орк. Сначала в салон вышла, держась за расшибленную голову, Оксана.

- Вниз! - рявкнул на неё Ян, даже не задумываясь. Сразу. Нечего бабе светить в окне…

- Ты… - начала было Оксана возмущаться. Но тут её взгляд зацепился за лежащего на полу орка. Хорошо так зацепился. Благо, что вокруг головы орка расплывалась лужа крови. Оксана замолчала надолго. И поспешила подчиниться.

- Лампу притуши, - приказал Ян уже шёпотом. - И пистоли заряди… пригодятся!

- При…пригодятся? - повторила за ним Оксана. - Зачем?!

У неё, похоже, начиналась истерика. И тушить лампу, и заряжать пистоли, и вкладывать их в руки любимой, пришлось Яну. А потом опять пошла пальба от передних вагонов, и Ян поспешил к окну…

Погасшая лампа позволила глазам привыкнуть к темноте, и теперь уже за окном для Яна был не чёрный мир, а почти, но всё же почти непроглядный сумрак ночи. Светили звёзды, высоко встала Луна… для знающего, как смотреть человека света хватало. И в этом зыбком освещении Ян увидел несколько тёмных силуэтов, карабкающихся по склону вверх. К вагону. Приложившись к арбалету, он несколько раз нажал скобу. Несколько тяжёлых болтов ушло вниз, и Ян отчётливо увидел, что попал. Хотя бы пару орков он если и не убил, так зацепил серьёзно. Кувыркнулись обратно в болотину. Пальба меж тем нарастала, а значит, не они одни живы. Значит, и остальных не получилось взять врасплох.

- Сиди здесь, - приказал Ян, даже не оглянувшись на Оксану. - Если кто-то полезет, окликни. Не отзовётся - стреляй!

- А… ты?!

- А я пойду посмотрю, что там…

Он выпрыгнул в окно, здраво рассудив, что терять время на мелочи, вроде открывания двери вагона, сейчас точно не стоит. И уже приземляясь с сожалением вспомнил, что не пополнил запас арбалета. Стало быть у него сейчас шесть болтов в обойме. Ну и орковский меч. Не густо. Но повоевать можно.

4.

Ночь не была ни тиха, ни нежна. Паровоз стоял под парами, дым клубами расстилался вокруг вагонов. Из дыма и пара слышались человечьи вопли, кто-то стрелял. В одном месте со скрежетом схлестнулись клинки. Но у концевого вагона было пока спокойно. Присев у заднего колеса, Ян позволил себе полминутки оглядеться и прислушаться. Нет, никто не спешил сюда, поквитаться с ним за убитых. Либо вся штурмовая группа включала в себя двоих, им уложенных, либо помощь пока затаилась, ожидая его ошибки. Но тогда… тогда это не орки, а трапперы какие-то. На всякий случай, отгоняя дичайшую мысль, он подбежал к окну и осмотрел второй труп. Первый, в вагоне, без сомнения был чёрным, горным орком. Второй, под окном вскрытый мечом как рыбёшка, тоже. Ну или его коричневая кожа в темноте казалась чёрной. Неважно - оба были орки.

Ага… дождался. В темноте, от паровоза, кто-то топал по шпалам. Молча топал. Разве только изредка грыкал как-то странно. Очень было похоже, что - орк.

Прицелившись вслепую туда, где у набегающего орка должно было быть горло, Ян терпеливо стал ждать, когда тот покажется хотя бы силуэтом. Но тут впереди что-то загрохотало, кто-то крепко навернулся о препятствие, не иначе. И - отборный мат понёсся из тумана. Речь, обильно смазанная трапперскими специфическими словечками, могла принадлежать только своему.

- Кто там? - окликнул Ян на всякий случай.

В тумане перестали ругаться, после минутного молчания последовал справедливый вопрос:

- А там?

- Я - Ян Орлов, - скромно сказал Ян, сочтя, что уточнять больше ничего не требуется.

- Ну а я - Фолькскирх Серебряная лопата, - отозвался из темноты невидимка. - Но ты можешь называть меня Фольке, Орёл.

Они сошлись. Человек и гном. Гном крепко приложился, похоже, о рельсу. Лоб кровоточил, кровь тоненькой струйкой затекала на кустистую бровь и дальше редко-редко капала на нос. Это сильно раздражало гнома, он время от времени смахивал кровь с лица, но она продолжала течь.

- Что там? - кивнул Ян в сторону головы состава.

- Да нормально всё, - ответил Фольке. - Штук десять орков атаковало. Мы их причесали, конечно. Все целы… почти. Паровоз на рельсах. Машинист говорит, можно было бы и свалить, но впереди брёвна на рельсах, а что за ними - хрен знает. Орки какие-то… умные больно пошли! Потому - сторОжимся пока. А у тебя тут что, Орёл?

- Тихо… уже, - ухмыльнулся Ян. - Ты чей, Фольке?

Гном задумчиво почесал репу, шмыгнул носом, ну и ответил честно:

- А ничей. Я сам по себе. По найму, стало быть, работаю.

- Понятно, - суховато сказал Ян.

Таких вот наёмников, не имевших постоянных прайдов, в Трампе и окрестностях обитало немало. Обычные приметы - потёртый вид, потёртая биография, буйный нрав и абсолютное пренебрежение законами и условностями. Но бойцы там были неплохие. Да и нет сейчас рядом ни Ворчуна, ни Накаты, ни Вилли.

Кстати, своим враз изменившимся тоном, Ян заметно зацепил гнома. Тот, правда, не стал задираться. Не время, да и вовсе не стоило задираться с Орлом, про характер которого ходили легенды.

- Что думаешь? - спросил гном осторожно.

- Держи хвост поезда, я пойду вперёд пройдусь… Да смотри, в вагоне девушка сидит. Если полезешь внутрь - может и выпалить!

Гном кивнул. Не составляло большого труда угадать, о ком так печётся Орёл, вожак прайда Ян Орлов…

- Прослежу, - заверил он.

Бежать по шпалам в вонючем паровозном тумане было и впрямь неразумно. Ян быстро сбавил скорость, потом и вовсе остановился, прислушиваясь. Сверху, в вагоне, кто-то ходил. Отчётливо прозвучала человеческая брань. Значит, свои. Значит, пальнуть могут.

- Эй, - на всякий случай окликнул он негромко. - Не вздумайте стрелять!

- Вот ещё, - отозвались из-за спины. С ленцой этак. - Видим же, что свой!

Оглянувшись, Ян узрел перед собой невысокого гоблина, вооружённого арбалетом - близнецом арбалета самого Яна. Впрочем, модель была у трапперов популярная, надёжная и с хорошим боем.

- Что у вас там? - спросил Ян, просто чтобы спросить.

Гоблин пожал плечами:

- Да нормально всё… троих завалили эти клоуны, пока мы в себя не пришли. Остальные уже с оружием, засели у окон. Ждём-с. Чего вот только…

- Вылазку надо делать! - громыхнуло сверху из ближайшего окна.

- Вылазку? - немедленно оспорили его откуда-то от паровоза. - Куда вылазку-то? В ночь? В темноту? В болото?

- А хотя бы и в болото, - снова громыхнул агрессивный пассажир. - Тут трапперов в каждом вагоне, как мамучьего говна. Чего бы проще - собрать пару полных прайдов, да вычистить все подходы.

- Верно! - поддержал его гоблин.

- Дурьи головы, - негромко сказал Ян. Впрочем так, чтобы быть услышанным. И полез в вагон.

Его услышали.

- Чего-о-о?! - взвился вверх голос агрессора. И быстренько так затих. Вожаков из золотой дюжины знали в лицо. Яна Орлова тоже знали. Никто спорить не стал.

Ян, меж тем, уже командовал:

- Ты, ты, ты… Старший - ты! Идёте в конец состава. Там сидит гном Фольке. Итого вас будет четверо. Чтобы там ни один орк головы не поднял! А если поднял, так чтобы сразу и лишился!.. Ты и ты, со мной на паровоз. Остальные - к окнам, други, к окнам!

Споров не было. Ян не имел прямого права командовать, и не исключено, что в других вагонах будет сложнее взять власть. Но сейчас и здесь ему подчинились. И двое гномов, крепких мужиков с ним беспрекословно пошли вперёд. Мрачные рожи, носящие следы относительно недавней попойки. Увесистые топоры в руках. Не боевые, но вполне для боя пригодные. И Ян с арбалетом впереди. Такой вот троицей и навели какой-никакой, а всё же порядок в вагонах. Собрали там ещё с десяток трапперов. С теми, что уже встали под ружьё, получилось их семнадцать человек. Сила. Им бы ещё оружия побольше, да зарядов не на три-четыре выстрела. Так ведь кто ж с собой больше-то возит, когда речь не о походе, а о поездке в Столицу…

Паровоз стоял, не доехав до импровизированной баррикады саженей десять. Считай, что ничего. Машинист, рослый гоблин, встретил Яна с облегчением, отчётливо отразившемся на лице. Давно, мол, ждал. На паровоз орки, почему-то, не напали, но тем не менее, заслышав от вагонов пальбу, гоблин испугался. И просидел в угольной яме до тех пор, пока гномы с двух сторон не ворвались в кабину. Ян, тот подзадержался. Дошёл до завала, и убедился, что быстро здесь ничего не сделаешь. В свете мощного тысячелампового прожектора паровоза, отчётливо были видны мощные стволы буков, невесть как взгромождённые орками на насыпь, поднятые по ней и уложенные поперёк рельсов. Возни здесь не на час. И что будет, когда все мужики начнут тягать брёвна, не ведает никто.

Ян шкурой ощущал взгляды, скрестившиеся на нём. Недобрые взгляды. Привычные взгляды. Орки не ушли. Они рядом. Получив в первой атаке по носу, они не полезли, как было бы обычно, в атаку. Они затаились и ждут ошибки врага. Непривычные какие-то орки. Неправильные. Ян так и не заставил себя повернуться спиной к темноте. Медленно вышел из яркого пятна света, так и пятился до самого паровоза, только здесь позволив себе повернуться к лесенке.

В кабине было тихо, тепло и очень неспокойно. Появление Яна заставило гоблина вздрогнуть, а ответить на вопрос Яна он смог только после того, как его схватили за грудки и крепко встряхнули.

- Ты сможешь вывести поезд задом до Трампа? И не обрушить его под откос при этом? - повторил свой вопрос Ян.

Гоблин сначала замотал головой, но потом задумался, и неуверенно ответил:

- Попробовать можно… только это будет очень медленно!

- Да плевать как! - заорал один из гномов, размахивая перед носом гоблина увесистым кулаком. - Плевать! Давай, жми на рычаги, железяка ушастая!!!

Гоблин сначала не понял, но когда гном дал ему пару раз по вислым ушам, как-то странно, звонко всхлипнул и бросился к рычагам. Что-то дёрнул, за что-то потянул (над паровозом разнёсся прерывистый свист), что-то открутил или наоборот - закрутил. Медленно, очень медленно на взгляд Яна, поезд стал двигаться назад. И почти сразу орки, почуявшие, что добыча уходит, бросились вперёд. Их смутно видимые силуэты вызвали град выстрелов из вагонов. Но и орки не молчали. Они густо били по вагонам, но особенно плотно стрельба шла по паровозу. Ян и гномы, как могли, укрылись за стойками кабины, пытаясь на ходу отвечать. Гномам в этом вопросе повезло меньше - у них на двоих было по пистолю с парой запасных зарядов. Да и обойма Яна пустела слишком быстро. Поэтому били только наверняка, почитай - в упор. В любом случае, вскоре стрелок осталось двое. Первому гному, так и оставшемуся для Яна безымянным, мушкетная пуля снесла полголовы. Второй только хрюкнул в бороду, подобрал ставший бесхозным пистолет и высадил его заряд в ближайшую цель. А орки были уже совсем рядом. И было их никак не меньше двух десятков…

Всхлипнув, осел на пол пробитый парой стрел гоблин-мащинист. Кажется, он отжил своё. И теперь уже не разгонит поезд ещё больше. А стало быть, так и ползти мимо атакующих орков…

- Посмотри, что с ним! - проорал Ян сквозь гул паровой машины гному. И выскочил наружу. По паровозу стреляли по-прежнему густо, и совсем рядом с Яном пуля расщепила стойку крыши. Но иначе, как высунувшись, он не мог определить, что же происходит с поездом…

Увиденное не вызвало у него радости. Вагоны почти не огрызались на выстрелы орков. Чёрные, молчащие, они проходили мимо орочьих стрелков, получая свою порцию стрел и пуль. Правда, когда один из орков попытался заскочить в вагон, вылетел он обратно очень быстро. Видимо, живые ещё оставались. Оставались они живыми недолго. Сразу несколько орков выбежало в упор к проходившему вагону, почти синхронно взмахнули руками… Трое из них упало, но брошенные ими бомбы сделали своё дело.

Вагон вспыхнул почти мгновенно. Что-то там рвануло внутри, последовала очень яркая вспышка, и вагон загорелся. Густой тёмный дым повалил из окон, а вместе с дымом, полезли языки пламени. А вот криков людей слышно не было. Может, далеко было, а может, ветер относил, кто знает. На счастье, орки не воспользовались своим оружием ещё раз, и не применили его по паровозу. Ян, рванулся в кабину, сам толком не зная - зачем. Оно бы здорово - разогнать поезд побыстрее, ну так ведь для этого нужно знать - за что дёргать, что крутить… а он даже не запоминал, что делал гоблин! Судя по угрюмой роже гнома - мёртвый гоблин.

- Помер, - подтвердил его худшие опасения тот. - кровью враз изошёл…

- Ты с этой машиной разберёшься? - быстро спросил Ян.

Гном пожал плечами.

- Попробуй… нам очень нужна сейчас скорость.

Он отвернулся от гнома, и очень своевременно отвернулся. Кто-то запрыгнул на паровоз, однако не лез пока в вагон. Пришлось лезть наружу самому. И счастье великое, что это был не орк, а человек. Чумазый, заметно испуганный и очень злой от того, что его испуг был сразу же замечен.

- Долго вы тут рассусоливать будете?! - рявкнул он, то ли не признав Яна, то ли не зная его вовсе. Яну, по крайней мере, сейчас это лицо ничего не говорило. Не знал он, кто перед ним.

- А ты что предлагаешь? - хмуро спросил Ян. Тут очередной орк обратил на них внимание… а беды со стрелами у нападавших пока не было. Пришлось рывком втягивать собеседника в кабину. И валить на пол, пока стрелами не истыкали.

Несколько мгновений, валяясь на полу под густо летящими стрелами, Ян выкладывал из загашника всю матерщину, которую только помнил. Вот только стрелам действительно не было конца… И требовалось принимать какое-то решение.

Контратака. Кто первым крикнул это слово в том бою? Да кто ж знает. В поезде было поболее десятка трапперов, и они, конечно, не могли долго терпеть подобное унижение. Да и горящий вагон, который под стрелами не затушишь, а оставишь - лишишься всего поезда, не оставлял им иных шансов. И вот кто-то, срывая голос, кричит первым. И возможно, он же первым бросается вперёд, под стрелы и пули орков. И следом за ним, из вагонов - ещё десяток выплеснулся. И Ян - в том числе. Тут неважно уже, кто кричал. Траппер траппера в беде не оставит. Истина.

Не было сейчас ни сработавшихся прайдов, ни брони, ни штуцеров, ни арбалетов с полными зарядками. У большинства были длинные ножи, да трофейное оружие, забранное от орков. Из окон вагонов их прикрывали последними выстрелами в темноту. На вспышки выстрелов орковских мушкетов.

Контратака была безумной идеей. И единственно верной и правильной. Своими жизнями те, кто выпрыгнул и сцепился с орками, покупали время поезду. Время, проведённое не под обстрелом. Время, которое он пройдёт по путям назад, к Трампу. Выбираясь из огненного мешка. Ну а бой… бой сам по себе получился сумбурный, а потому, конечно, с большими потерями для людей. Когда бежишь вдоль окутанного клубами дыма и пара поезда, ничего не видя, и на тебя внезапно выскакивает орк, и нет за плечом идущего уступом и держащего тебе спину друга… Когда твой клинок вдруг выскальзывает предательски из ладони, потому что не ты его делал, и скользка рукоять от крови… когда ты прыгаешь на орка и вцепляешься ему в глотку, пытаясь продавить её. А глотка не продавливается. И ты бьёшь его в лицо со всей дури лбом. И искры из твоих глаз. И, вцепившись что есть силы в обмякшего орка, ты бьёшь его и бьёшь головой о шпалу. И сзади кто-то кричит и рвёт тебя за плечо, оттаскивая… это не тот бой, о котором можно мечтать. Это свалка. Свалка у колёс движущегося поезда. Свалка в рваном сумраке, освещённом теперь ещё и пожаром.

Ян, повинуясь отчаянно тянущему его за плечо человеку, встал. Огляделся, ещё плохо видя налитыми кровью глазами.

- …уходит! - кричал ему человек. - Поезд уходит!

И впрямь, поднабравший ход поезд уходил, и трапперы бежали следом, спотыкались на рельсах… спотыкались, получая стрелы от орков. Падали, чтобы уже не встать…

- Так чего ты стоишь? - спросил Ян.

Они бросились к ближайшему вагону. Первым вскочил на ступеньки очередной для Яна в эту ночь безвестный соратник. Вскочил, получил в спину сразу три стрелы, прилетевшие откуда-то совсем не из далёка. Обвис на враз ослабевших руках. Ян, понимая, что и его время сейчас наступит, тем не менее подскочил, подхватил его сзади и так провисел, каждое мгновение ожидая стрелы в спину, пока их не подхватили сверху и не втащили в вагон. Орки стреляли, один раз стрела попала… Но поезд уходил. Уходил из ловушки. И орки не посмели к нему вылезти ещё раз. И стрела, прилетевшая в левое плечо, уколола, но не вошла глубоко. На излёте стрела пришла. Повезло.

Вагон, в котором оказался Ян, представлял собой жалкое зрелище. Выбитые стёкла не задерживали ветер, который свободно гулял по вагону. Между рядами валялись убитые. Живых здесь было гораздо меньше. Люди, растерянные, испуганные, сидели на полу. Четверо живых мужчин, все, кто здесь остался во время контратаки или смог забраться в вагон на отходе, пребывали в состоянии мрачного отчаянья. Кто-то тихо плакал в углу.

- Живой? - склонившись над ним, спросил мужик, показавшийся знакомым. - Ну и ладно…

- Блейк? - узнал его Ян. Рико Блейк был старым траппером. Последнее время на Тропу не выходил, но тем не менее сохранял определённую известность в узких кругах. Опытный был дядька. И везучий.

Тот всмотрелся, узнал в свою очередь Яна. Обнялись.

- Сколько тут наших? - спросил Ян, сплёвывая тягучую, вязкую слюну прямо на пол.

- Двое, - тихо сказал Блейк. - Не считая нас с тобой. И двое "шпор". Ну… что-то могут, конечно. Раненных много, убитых ещё больше. И вагон соседний горит, вот ведь горе-то… Скоро на нас перекинется, и что делать заведём, я не знаю… Хорошо хоть, орки отставать начали… Таким ходом, мы в Трампе часа через четыре будем.

Ян промолчал. Неправильно всё было. Орки не устраиват засаду на людей. Орки не ведут бой так, как будто они не орки, а хорошо обученные трапперы. Орки не поджигают поезд и не расстреливают беспомощных трапперов из темноты. Понятно, что будь здесь готовы, скорее всего, счёт и расклад боя были бы иными. Но случилось то, что случилось. И всё это было неправильно. Абсолютно и совершенно неправильно.

Впрочем, думать сейчас следовало о другом. О горящем вагоне. О том, что поезд, практически никем не управляемый, откатывается задом к Трампу, и невесть что может случиться, пока они будут ползти эти мили.

- Вагон надо потушить, - сказал Ян совершенно всем ясную вещь.

Вокруг стало тихо.

- Рико, вагон потушить обязательно, - тихо повторил Ян, глядя прямо в глаза старому трапперу. - Возьми всех, кто может стоять на ногах. Разрушь там всё нахрен. Но вагон надо потушить. Если огонь перекинется на соседние вагоны, мы тут все сгорим. А кто не сгорит - достанется оркам. Я там был, второй раз попасть - не хочу. Так что - вагон потушить! Прорваться к паровозу и к первому вагону. Если он уже горит - потушить и его. Я тебе помогу людьми…

- А ты… куда? - вскинулся Блейк.

- В последний вагон, - просто сказал Ян.

5.

Весь бой, с первой его минуты и до последней, Ян прожил как один миг. И про Оксану не думал. И вот только сейчас, когда смерть и ему взглянула в глаза, вспомнил про неё. Вспомнил, и сразу - до озноба, до мурашек, испугался. Она целый час, а может и больше, провела там практически одна. И неизвестно, что с ней сталось. И очень хорошо, удачно очень, что рядом с ним оказался опытный траппер, которому можно было перепоручить даже такое сложное дело. Рико Блейк выполнит приказ вожака. Даже чужого вожака. Не подведёт. А он найдёт Оксану. Ну и… заодно… посмотрит, что там в остальных вагонах.

А в вагонах творилось, в общем, то же самое. Выбитые окна, сквозь которые гуляет ветер. Изрешеченные стены. Трупы и раненные - вповалку, на полу и скамьях. Стоны. Сладкая кровавая вонь. Гарь пороховая. И почти никого живого и здорового. Всего пятерых смог послать Ян на помощь Рико. Да ещё один, кажется из "шпор", взъерепенился. Взъерепенился было. Мол, чего это ты здесь раскомандовался, траппер… У Яна не было времени объяснять и доказывать. На них смотрели. И многое, если не всё, могло пойти прахом. Пришлось объяснять, как моглось - на кулаках. Коротким ударом опрокинув чужака на пол, Ян несколько раз крепко врезал ему ботинком под рёбра. Согнувшегося, скулящего от боли в промежутках между мучительными попытками вдохнуть возраст, вздёрнул обратно на ноги.

- И ты пойдёшь, сука! - сказал зло. - Побежишь! И тушить будешь наравне со всеми… Бегом, я сказал!

Он даже не говорил, он орал в лицо обмершему, уже не способному к сопротивлению, сломленному человеку. И тот впрямь, как только Ян выпустил его, поковылял к двери. Это, пожалуй, можно было принять за бег. А раз так, сопротивление здесь было сомлено и можно было идти дальше…

- Траппер, - уже на выходе, окликнул кто-то Яна тоненько. - Траппер, что дальше?

Ян обернулся уже из дверного проёма.

- Что дальше? - переспросил. - Всё будет. Хорошо.

Ещё бы самому в это поверить.

Последний плацкартный вагон дал ему сразу семерых живых и даже не раненных. Это было много, очень много, по сравнению с другими вагонами. Здесь и окна на правой стороне остались целы, и стены не напоминали решето. А вот следующий… следующий был "мягким" вагоном. Подобным тому, в котором ехал он сам. Чтобы пройти к Оксане, нужно было пройти через него. Вот только дверь была заперта. Ян ткнулся в неё раз, другой… ломиться в вагон, стоя на неустойчивой площадке перехода, открытой всем ветрам, было не слишком-то приятно. И биться - тоже. Жаль только, вернуться в вагон тоже не представлялось возможным. Ему нужно было попасть в вагон. Любой ценой.

Прикинув, как прыгнуть на дверь так, чтобы не улететь под колёса, Ян сделал шаг назад и прыгнул. Он достучался. И дверь ему открыли. Открывший дверь держал в руках оружие, но он не успел им воспользоваться. Он вообще ничего не успел, сметённый ураганом по имени Ян Орлов. Вместе влетев в тамбур, они рухнули на дощатый пол. Ян оказался сверху, и первым делом выбил оружие из вялой руки противника. Потом уже вглядывался в лицо, определяя, кто перед ним. Вот тут он испытал изумление, граничащее с шоком. Перед ним, а вернее - под ним, растерявший весь свой лоск и совершенно не готовый сейчас ни к разговору, ни к сопротивлению, лежал Ник Нордстрем, клятый инопланетник, ввязавший Яна во все неприятности. Ну а что расплатился в полной мере, так то не заслуга его…

- Здорово, Ник! - весело, но с явно просквозившей в голосе злостью сказал Ян. - Ты никак тоже вляпался?

- Я… да… я… - Ник явно пребывал не в лучшем состоянии. - Верните мне моё оружие, Орлов!

- Оружие, говоришь? - Ян покосился в угол, где валялся пистоль… Да нет, не пистоль. Небольшой, компактный, весь какой-то нездешний. Наверняка ведь лучемёт. Хоть и нет в том большой уверенности.

- Это лучемёт? - спросил всё же. Так, на всякий случай. И взял, подойдя, в руки.

- Нет! - рявкнул Нордстрем. - Нет, не трогай… Ты, варвар, что ты понимаешь?!

- Совершенно ничего, - покладисто согласился Ян. - Вот только… Даже ничего не понимая, я уверен, что если нажму вот на эту пимпочку, наведя вот эту хреновину предварительно на тебя… ты сдохнешь.

- Нет, это не боевое оружие, - возразил, внезапно успокоившись, чужак. - Это станнер. Он парализует, но не убивает. Мне нельзя было брать с собой боевое оружие.

- Но орков ты бы мог им завалить?..

- Ну… нет. Оно только с близкого расстояния действует. Это очень опасно!

- Понятно… - Ян тратил время, бесценное время. Но ничего не мог с собой поделать. Ему нужно было сейчас и перевести дух, и определиться, что делать с Нордстремом дальше. Сволочь, конечно, первостатейная. Сто раз оружие могло быть для ближнего боя, но даже такое, оно могло помочь. Но ведь, пока трапперы голой грудью ходили на стрелы и пули орковские, инопланетник тихохонько сидел в своём вагоне. Один, похоже. И в ус не дул. А стало быть, мужик он ненадёжный. И посылать его куда-то бесполезно, и здесь без присмотра оставлять опасно. Переведя взгляд за спину Нордстрема, Ян изобразил испуг на лице. Получилось плохо, ибо актёр из него был никакой, но Ник повёлся и резко крутанулся на пятой точке. И упал на пол, вырубленный надолго. Удар рукояткой станнера по затылку иного результата принести и не мог.

- Полежи пока тут, - почти дружелюбно сказал Ян бесчувственному телу. - Потом с тобой разберёмся… сволочь.

Ну и настала пора поспешить к Оксане.

6.

Весь бой Оксана провела, забившись в уголок, с зажатым в руках намертво пистолетом. Вокруг трещали выстрелы, где-то вдалеке кричали люди. Звенело битое стекло и с треском впечатывались в стены пули и стрелы. Умереть можно, от страха. Какие-то незнакомые ей люди, которых прислал Ян, быстро куда-то исчезли. Оставался только гном, представившийся Фольке, который заглядывал раза три или четыре. Но потом и он исчез, испарился. Вот так сиди и жди, пока орки придут и… Дальше было богатое поле для фантазий напуганной женщины. Слухи, порой самые жуткие, ходили разные. Слухи эти не позволяли одинокой Оксане успокоиться. И уж тем более, когда поезд снова тронулся. Куда? Зачем? Если всё закончилось, то почему Ян не возвращается? Или он… или его уже нет?!

Когда дверь в салон с грохотом распахнулась, Оксана уже довела себя до той степени заведённости, когда думать - поздно. Не получается. Вскинув пистоль, она выпалила через дверь спальни. Абы куда выпалить. Пуля расщепила доску, но на большее её, конечно, не хватило. А из-за двери такой родной, такой любимый голос зло произнёс:

- Дура… убить же могла!

- Ян!!! - это был даже не крик, стон. - Ян, любимый…

Ян вошёл. Пропахший пороховой гарью, кровью, потом. Злой как чёрт. С какой-то странной железякой в руке. С синяком в пол лица. С сумасшедшим блеском в глазах. Обнял её коротко, крепко прижав.

- Живая… Всё у тебя хорошо?

- Всё… Зачем ты меня так надолго бросил? синяком вполлица. ой-то странной железякой в руке. роизнёс: Абы куда выпалить. заведённости, когда думать - поздно.ы.

Ян, уже порываясь высвободиться из объятий, не к месту они сейчас были, ответил отстранённо:

- Дела были, - и поспешил обойти весь вагон, проверить, нет ли врагов.

Врагов не было. Не было и своих.

- Я к тебе людей посылал, - на всякий случай уточнил Ян.

- Посылал, - согласилась Оксана. Она сейчас со всем готова была соглашаться, только бы он не уходил больше. - Они ушли куда-то, когда стрельба пошла… я их больше не видела…

Ян, кажется, выругался. Но на всякий случай - на гномьем. По крайней мере, слов его Оксана не поняла.

- Бросили, значит, - сказал задумчиво. - Ну… встречу в Трампе, Бог им судья будет…

- А мы… вырвались? - робко спросила Оксана.

Ян покосился на неё хмуро, с явным недоумением от её непривычной робости.

- Вырвались… вроде, - сказал неохотно. - А вообще - чёрт его знает, милая. Орки какие-то… неправильные. Что ещё придумают - не ведаю. Поезд горит, и чёрт его знает, потушим, или нет. Машинист убит, управлять паровозом, похоже, никто не умеет. Свалиться под откос - запросто можем… Ты чего?!

Нашёл, как девушке отвечать. Оксана, на что уж крепка была духом, разрыдалась.

Пришлось утешать, и утешать всерьёз, долго и с расстановкой. Смущённый и растерянный, бурча себе под нос сам не помнил что, Ян сидел, держа её на коленях, и наглаживал роскошный рыжий хвост. Не замечая при этом, как рыжие волосы превращаются под его грязной ладонью в пепельно-серые и чёрные. Впрочем, Оксане этого сейчас было не видно…

- Тискаются они тут, - сказал вдруг кто-то за спиной Яна. И не обернуться ведь быстро. На всё нужно время. И Оксана в руках окаменела, не освободишься быстро. И мысли побежали быстро, и мысли всё бредовые. Но ведь не говорят же орки по-человечески! Но ведь и здесь речь не совсем правильная!

Наконец, ему удалось высвободиться и развернуться. Оксана безвольно осела на пол чуть поодаль. Он обернулся… Фольке. Фолькскирх Как-там-его-зовут. Живой, но серьёзно побитый. Зубов передних нет, вот поэтому так странно шепелявил при разговоре. Губы разбитые. Синяк здоровенный на роже. Доволен, как кошак, налакавшийся сметаны. Успел, значит, подраться.

- Скольких завалил, Фольке?

- Да вполне с меня достаточно, - довольно сообщил гном, демонстрируя свежесодранные шкурки. - Считай, за одну ночку как за месяц заработал. Хорррошее времечко - сегодняшняя ночь!

Небогато жили вольные трапперы, лесная вольница Порубежья, небогато…

Ян с максимальным уважением на роже кивнул. Опытным взглядом оценив добычу траппера в пятнадцать-двадцать золотых.

- Ты хороший боец, Фольке, - сказал почти искренне. - А остальные, кого я послал сюда - где?

- А свалили, - беспечно ответил тот. - Как замятня пошла, так и свалили в голову состава. Какой же траппер усидит в тишине, если рядом добычу делят?! Ну, тут двое и вылезли ко мне. И я их приголубил. И ободрал. И тех двоих, что ты завалил - тоже. Как раз последнего успел, когда ты пришёл… Не возражаешь?

Сказано было с явной тревогой в голосе, и Ян немедленно мотнул головой. "не возражаю", мол.

В глазах гнома мелькнула лёгкая обида.

- Зажрались вы всё же, прайдовые, - прохладно сказал он. - Не голодали вы там, у себя на прамах, не голодали… Четыре шкурки - добрая добыча… Но - спасибо, Орёл. За мной не заржавеет.

- Уже не заржавело, - кивнув на Оксану, возразил Ян. - Я ж весь вагон обошёл, когда пришёл… ты где был-то?!

- Так что ж я, у бабы под носом орка свежевать буду?! - возмутился его непонятливостью гном. - Я на задней площадке, у тормоза разделывал.

- У чего? - непонятливо воззрился на него Ян.

- У тормоза, - повторил гном. - Ну, у вагонов на задних площадках такой ворот есть. Если его крутить в одну сторону, буксы тормозные зажимаются, скорость замедляется. Если в другую - буксы отпускаются. Это и паровозу помощь, если вдруг спуск крутой, и вообще… на всякий случай.

- Погоди… - Ян всё никак не мог прийти в себя. - А ты-то откуда знаешь?!

- Тык, - гном был явно смущён. - Я в своё время кем только не работал. Случалось, и помощником машиниста. Это на этом экспрессе паровоз новёхонький. Там машинисту только сменщик нужен, а закладки на весь рейс хватает. А на старых паровозах, там в кабине четверо. Машинист, помощник и двое на угле. Прожорррррливые твари…

Сказано было с неприкрытой ненавистью нажравшегося этого труда человека. Ну, или гнома. Гном тоже человек.

Ян думал. Лихорадочно. Получалось, что если затянуть намертво тормозные буксы вагонов, поезд возможно остановить, даже при работающей вразнос паровой машине… или нет?! Что произойдёт с паровиком, если он идёт вразнос? Что произойдёт с поездом? С вагонами? Людьми? Получится у них продержаться ещё сутки, пока поезд ползёт до Трампа? Ой, вряд ли.

- Ты с паровозом этим разберёшься? - спросил он у гнома.

Тот пожал плечами.

- Давно дело было, - сказал без уверенности. - Попробую…

- Пошли! - Ян уже не мог ждать. Но в этот момент Оксана окончательно пришла в себя.

- Нет уж, - сказала сердито. - Ты меня больше одну - не бросишь! Я с тобой иду!

Глава 2 "Ситуация проясняется"

1.

Дежурным по вокзалу в этот четверг был Вильгельм Шишка. Старый и опытный железнодорожник, настоящий служака. Гном с репутацией. Во всех случаях, начальник станции ему доверял. И в четверг - день, когда в Трампе традиционно увеличивалось потребление пива, тоже.

Но в этот четверг Вильгельм, пожалуй, выпил бы. Пару пинт - никак не меньше. За всю свою жизнь он не видел подобного: на станцию, двигаясь задним ходом, дико завывая намертво затянутыми тормозными буксами, вваливался экспресс "серебряная кобра". Вваливался слишком быстро, вваливался слишком резво для поезда, который собирался останавливаться. И видок при этом имел такой, что краше на разделку отправлять. Вагоны представляли собой решето, от двух передних вагонов, что за паровозом, только остовы дымящиеся остались. На задней площадке мягкого вагона, идущего сейчас первым, на таран перрона, стоял незнакомый Вильгельму гном и что-то вопия, крутил рукоятку вагонного тормоза.

Вильгельм поначалу рванулся было по перрону встречь поезду, но быстро остыл и замер на месте. Что он мог поделать? Размахивать своим игрушечным красным флажком, запрещая движение? Бежать в кабинет к начальнику станции? Что? Вильгельму очень хотелось пива. Выхлебать пару вожделенных пинт сразу, залпом. Закосеть. Добавить бутылку гномовки, забыться спасительным сном. Поезд шёл слишком быстро. И двигаясь на такой скорости, он неминуемо впилится задними вагонами в перрон. И будет на станции, хвала всем святым, пустынной, большой гномовский беспорядок. И кто будет за этот беспорядок отвечать? Уж не он ли, не Вильгельм Шишка? Ну а что тут думать. Кто сегодня дежурный? Он. Стало быть, и отвечать - ему…

Беги, Вильгельм, беги к начальнику. Докладывай о неминучей беде. Сидит он у себя в кабинете, хлещет, поди, вкуснючее светлое под рыбку копчёную… Беги, испорти ему последний глоток.

Не смог Вильгельм. Так и стоял соляным столбом, ничего не слыша; ничего, кроме поезда не видя, пока первый вагон, двигаясь как в замедленной съёмке, не вкатился в перрон и не стал сминаться, как карточный домик.

Тогда слух прорезался, до него долетел оглушительный треск, и Вильгельм пришёл в себя настолько, чтобы крича оглушительно, броситься извещать господина начальника станции. Поздно было извещать. Случилось.

Вильгельм не ошибся. Начальник станции Трамп, почтенный гном (ну а кто ж ещё-то…) со сложным для произношения именем Родоульф, действительно в этот час священнодействовал над кружкой пива и тарелкой с вяленой рыбкой. Мелкой такой, специальным образом просоленной, и лишь потом провяленной. Каждый четверг, как по часам, он устраивался в своём кабинете, запирал дверь, наливал свежайшего бочкового пива, поступавшего из загородных пивоварен… и час-два его беспокоить было бесполезно. Эту милую привычку, равно и увлечение Арселия, знали и терпели. Тих и спокоен был Трамп железнодорожный. Не так много поездов приходило сюда и уходило отсюда. А вокзал при Родоульфе содержался в чистоте и порядке.

Родоульф с довольным урчанием отпил примерно треть кружки, прикрыв глаза, посмаковал несравненный вкус. Задумчиво обозрел тарелку, на которую аккуратно были выложены рыбёшки, каждая тоньше мизинца гнома, длиной с два дюйма, не больше. Рыбок этих раньше можно было вылавливать прямо под ногами. В каналах Трампа. Но кто ж сейчас будет ЭТО есть. Рыбки эти теперь - ценность, ибо выловить их можно только в лесных болотистых озерцах. Целое приключение - эти рыбки. Раз в неделю приходит караван с рыбкой от тех озёр. И в четверг, не раньше и не позже, рыбки подаются в тавернах и кабаках Трампа. Стоят они дёшево. Маленькая прихоть людей, остальные шесть дней недели вынужденных грызть жёсткий бифштекс из мамука. Не обязательно болотного. Скучно в Трампе, особливо когда основная часть вольницы трапперской - на тропе, зверушек пластает да свои бока под стрелы да пули орочьи подставляет.

Выбрав одну из рыбёшек, Родоульф уже примерился к ней крепкими зубами, уже прокусил верхний, особенно плотный, ядрёный на вкус слой… Стены вздрогнули от удара. Гном вскочил. Стены действительно качались, пол ходил ходуном и ощутимо проседал направо. Конец света, что ли…

Конец, не конец, но хлебнув напоследок ещё немного пивка, и даже не отерев пену с бороды, Родоульф выскочил из кабинета.

Кабинет его располагался на втором этаже станции, выходя дверью прямо на перрон, только по лестнице спустись. Хорошо бы спуститься. Но лестница не выдержала сотрясения и обрушилась одним пролётом прямо на перрон, лишив возможности Родоульфа спуститься и покомандовать. Всё, что мог сейчас потрясённый происшедшим начальник станции, это беспомощно наблюдать, как сминается в гармошку, крошится и щепится на куски гордость "серебряной кобры", мягкий вагон. Как в него вминается второй вагон. Как рушится сшибленная этими вагонами опора крыши вокзала, и рушится она прямо на телеграфную станцию Трампа. Единственную в Трампе. Бесценную. И разлетаются беззвучно стёкла. И выбегает оттуда телеграфист, и его тут же сметает осколками… Конец света и в самом деле наступил. Пусть пока для одной отдельно взятой железнодорожной станции на планете Тарон. Ну так если их всего-то с десяток…

На хриплый крик, скорее даже вой начальника, сбежались станционные. Столпились у рухнувшей лестницы, все шестеро. Постояли, пребывая в состоянии, сходном с состоянием начальника. Бросились врассыпную.

Вскоре Родоульф всё-таки оказался на перроне, хотя путь дородного гнома вниз был тернист и опасен. Шаткая пожарная лестница грозила рухнуть, по пути он ещё и за газовый фонарь зацепился… Как не сверзился - Бог весть.

- Что стоите?! - красный от гнева и испуга, злой от унижения, заорал Родоульф, только встал ногами на твёрдую землю. - У нас на станции беспорядок, а вы… а вы…

Он захлебнулся гневом настолько, что некоторым показалось - сейчас удар хватит. Но гномы, они существа крепкие. Не хватил удар. Пинками и ором погнал начальник станции своих подчинённых на рабочие места. Ну а сам пошёл к паровозу. Пыша гневом, он намеревался выяснить имя того идиота, который ответит за всё то, что сотворено с гордостью всего Трампа - с его вокзалом.

Пузатый, похожий на бочку гном, что топал сейчас, потешно перебирая ногами, к паровозу, это наверняка начальник станции. Ян не был знаком с ним ранее, но слышал про некого Родоульфа от его земляка, Ворчуна. Если это он, всем сейчас будет жарко. Приятель Ворчуна, по словам самого Строри, отличался вздорным характером. И уж если он заполучил подобную характеристику от Строри…

Впрочем, Ян видел, как разлетелся от пузана в разные стороны станционный люд, обычно вялый и сонный. И сразу закрутилось. Кто-то уже бежал с баграми к телеграфу - расчищать дверь, что ли… или вагон разбирать на части. Кто-то помчался в город. Не иначе - предупреждать мэра с капитаном порта. И на кой в одном маааахоньком городишке столько начальства…

Ян спрыгнул на перрон, как раз, чтобы оказаться лицом к лицу с подоспевшим гномом.

- Здорово, Родоульф! - сказал весело, с налётом хамства.

- Здорово, здорово, - ответил тот, занятый своими мыслями. Но тут же осёкся и вздыбился. - Постой-ка… А ты кто таков?!

- Я-то? Траппер, - нагло ухмыляясь, сообщил Ян. Он и сам понять не мог, чего бы вдруг завёлся на совершенно неповинного в его несчастьях гнома. Наоборот, ему бы посочувствовать… а вот не складывалось.

Минуту спустя, они уже самозабвенно орали друг на друга, притом речь была пусть и насыщенной, но вряд ли позволительной в присутствии той кучи народа, которой к тому времени уже заполнился перрон. Гном с присказками, достойными гномов; Ян - вспоминая особенности родного языка, они орали и орали. Пока вконец не сорвали голоса. Тут, к переводящему дух Родоульфу подоспел кто-то из его помощников, что-то испуганно прошептал на ухо. Тот прислушался, хмыкнул, глянул на Яна уже как-то иначе.

- Ты, что ли, Ян Орлов?

- А о тебе добро Строри отзывался, - таким же мирным тоном ответил Ян.

- Случилось-то что?..

- Так ведь… Орки на нас напали.

- Орки?.. - похоже, Родоульф ожидал чего угодно, но не подобного известия. - Какие ж орки, когда…

Он не договорил, захлебнулся эмоциями, только руками водил по сторонам.

Однако красноречивей слов Яна, была картина, открывавшаяся его взору. Из двух уцелевших вагонов, сами избитые, закопченные, усталые, люди выносили убитых и раненных. Раненных, впрочем, было существенно меньше. Те, кто получил тяжёлые ранения ночью, до утра в большинстве своём не дожили. Те, кто выжил, пестрели самодельными повязками, попятнанными кровью. Но было таких, стоит повториться, совсем немного. Зато ряды мёртвых тел на перроне множились. Живых же, и относительно здоровых, набралось из всего поезда - двадцать семь человек. Из сотни с лишним, как совершенно точно и определённо знал Родоульф.

- Боже, - тихо сказал гном, когда до него дошёл весь ужас ситуации. - Боже, что же дальше будет.

Ян пожал плечами. Отвечать не приходилось, да и не знал он толком, что можно ответить на этот стон.

Когда бы этим всё и кончилось. Но за стоном гнома последовал новый стон - из-за спины. Стонала, сцепив руки на груди, Оксана. Широко раскрытыми глазами она смотрела в сторону, откуда они только что вырвались. Клубы дыма поднимались над горизонтом. Много их было. Десятки.

- Фактории горят, - сказал кто-то глухим голосом.

Фактории в Трампе были у многих. Кто-то занимался разведением мамуков или свиней. Кто-то предпочитал огородничество, и вокруг утлого домишки, на двух-трёх акрах зеленели овощи. Кто-то делал ставку на хмель, либо вовсе пивоварение. Ну а кто-то выкупал несколько полос кэрийского бука или вьющегося бердянника, чтобы сыграть на росте цен на корабельный лес или бумагу. Всякое бывало. Сотни, а может и тысячи людей, эльфов, гномов, карлов трудились на факториях вокруг, но в основном на юг от Трампа. И вот с юга как раз и подымались столбы дыма. Чёрные, густые, хорошо заметные. То могли гореть только фактории. И даже если не так - кажется весь город хором простонал:

- Фактории горят!

А меж тем, на вокзале разворачивались события. Из города понабежало друзей-приятелей выживших и погибших. Стоны, плач, мат отборный… И среди всего этого хаоса, посредине перрона, взмыленные, сердитые, растрёпанные, стояли и совещались Арселий, капитан порта и невысокий, лысый гоблин. Михей. Он же, уже второй срок как, мэр славного города Трампа. То ли пошутил народ, то ли всерьёз полагали трапперы, что хозяин лучшего городского кабака - прекрасный выбор на пост мэра. Как бы там ни было - Михей. Он самый. Мэр.

Правда, сейчас господина мэра вытащили прямо из-за стойки, он даже передник скинуть забыл. И явно оттого неловко себя чувствовал, стоя перед солидным, как всегда, Арселием.

- … так если отряд послать? - не слишком уверенно спрашивал он.

- Отряд послать придётся обязательно, - соглашался Арселий. - И срочно. Вот только… кто его поведёт, да куда идти… И что прикажете делать там? Прамы, как вы, почтенный Михей догадываетесь, нам в болота не перетащить. Да и нечего прамам делать на болотах. Не место им там.

- Озёр там немало, - тоном знатока возразил кабатчик-мэр. - Я, бывалоча, там охотился на дикого болотного мамука. Можно там на пироге ходить, можно. Переволокой время от времени перетаскивать… Так то, правда, на пироге…

- Вот именно, - слегка улыбнувшись, хоть и не способствовала ситуация веселью, сказал Арселий. - Так то пирога. Впрочем, возможно там придётся воспользоваться пирогами…

Он осёкся, глядя через плечо невысокого гоблина. За спиной его разобрали щепу второго мягкого вагона, и на перрон вытащили ещё одно бесчувственное тело. Трудно было сказать, жив человек или мертв, но раз лекарь возился с ним, скорее - жив. Смутно знаком был Арселию этот человек. Кого-то напоминал. Не жаловался капитан порта на свою память, да вот прямо сейчас - не смог припомнить…

А там и Михей его отвлёк, и разговор опять потёк по старому руслу.

2.

Разговор двух главных горожан продолжился чуть позднее, на импровизированной городской площади, подле дома капитана порта. Здесь собралось, пожалуй, никак не меньше пятисот человек, гномов, гоблинов. Эльфов пара штук заглянула. Ну и конечно, гордые своей значимостью, притопали несколько карлов. Притопали они со своими хозяевами, но от этого ничего не менялось. Они были здесь! И было же на что посмотреть…

С самого начала, разговор шёл на повышенных тонах. Самые различные выдвигались предложения, ну а лучший довод в споре - кулак. Так полагали слишком многие трапперы, чтобы на площади не случилось уже несколько драк и одна массовая потасовка. Михей сорвал голос, успокаивая "горожан", однако успеха не достиг.

Тишина наступила, когда на огромную, пятисотведёрную пожарную бочку вскарабкался здоровенный траппер, вытащил из кобуры кварт-пистоль и разрядил его в воздух.

Ну, не тишина, конечно, но по крайней мере можно было расслышать, что говорит траппер, в котором Ян признал Жана Бабарыгу, одного из наиболее авторитетных вожаков, входящих в "золотую дюжину" Трампа. Жан был храбр, опытен, удачлив и главное - один из трёх вожаков, водил за собой сразу два прама. То, что он оказался в разгар сезона в Трампе - случай. Счастливый, как казалось многим на площади.

- …у всех! - кричал Жан, стараясь перекричать неровный гул, стоящий над толпой. - Фактории жалко! Кто ж спорит! Но главное сейчас - открыть дорогу! И наказать этих тварей! Нужно собирать отряд! И вышибать орков с наших земель!

- А кто отряд-то поведёт? - выкрикнул из толпы кто-то, по речи, так гоблин. - Уж не ты ли? Шкурки себе захотел заграбастать?

- Мне доли не надо! - поспешно выкрикнул, перекрикивая зашумевшую толпу Жан. - Отказываюсь от доли! И люди мои в Трампе останутся! Отряд же нужно составить из людей, привычных к тем местам. Из следопытов! И вожака они пускай сами выберут! А город поможет им снаряжением и провизией!

Вот это предложение было воспринято горожанами "на ура". Большинство на площади составляли вольные трапперы, следопыты. Им по душе пришлось предложение Жана. А вот Михею - нет. По кислой его роже, по тому, как мрачно он косится на стоящих чуть поодаль от народных масс торговцев, Ян понял, что "мэр" не в восторге. Поскольку стояли они почти что рядом, Яну не составило труда пробиться к нему и тихонько спросить в ухо:

- Что не радостен, Михей?

Гоблин подпрыгнул, испугавшись не на шутку. Оглянулся, убедился, что это всего лишь Ян, сотворил отгоняющий духов жест…

- Тьфу, - сказал шёпотом. - Жан, сволочь, мне задолжал немало. Решил, видимо, отыграться… Знает ведь, что казна, после починки мостов прошлым сезоном ветров, почти пуста. Ну а торговцы… Ты посмотри на Вульфа с Оксаной! Да и остальные… спорю на что угодно, цены взлетят до потолка. И на порох, и на болты, и на пружины арбалетные. И на прочую полезную мелочь. Хоть то хорошо, что оружие закупать не придётся…

- Да ну, - не поверил Ян. - Что ж они, не родные, что ли… Не станут они грабить город, когда беда на пороге!

- А ты спроси у Оксаны, - выразительно кивнув в сторону молодой женщины, язвительно посоветовал Михей.

- И спрошу, - легкомысленно пообещал Ян. И ещё более легкомысленно добавил. - Уж она себе такого не позволит.

Зря он болтал языком. Ох, зря. Разговор, состоявшийся по пути с площади домой, не доставил радости. Толпа рассасывалась, охочий люд столпился вокруг Михея и подоспевшего Арселия - записывался в отряд. А Оксана холодно и жёстко отшила Яна.

- Нет! - ответ её был однозначен и не подразумевал обсуждений. - Цену мы уж как нибудь без тебя обсудим, милый.

- Но ты пойми, - заспорил всё же Ян. - Ведь орки на пороге! Фактории горят! В том числе, наверное, и твоя…

- Наверное, горят, - Оксану эта новость совершенно не побеспокоила. - И мою - жалко. Но денег она не приносила, а продавать было жалко. Теперь - продам. А товар добрый задаром отдавать…

- Да кто же просит задаром?! - рассердился не на шутку Ян. - Цену снизьте, вот и вся недолга!

Оксана остановилась. Резко. Взвизгнув каблучками, обернулась, в упор уставившись зелёными глазами.

- Милый, я ведь просила тебя, не вмешивайся в мои дела, - тихо, внятно, очень отчётливо сказала она.

Ян почувствовал, что лицо наливается кровью и раскаляется, как если прижать его к горячей сковородке. Он наверное несколько мгновений стоял, ломался с ней взглядами. Оксана первая опустила взгляд. Ян не стал задерживаться и проверять, что будет дальше. Вжикнули каблуки его щёгольских сапог, поднявшая глаза женщина смотрела уже ему в спину. Ян возвращался на площадь…

3.

- …двадцать три бойца, - подсчитал Михей. Задумчиво погрыз карандаш, покосился на Арселия. - Не многовато?

- Многовато, - согласился капитан. - Но лучше пусть они сейчас по болотам бегают, орков ловят и режут, чем сидят здесь и пиво глушат, в безвестности. В основном-то вольница уходит.

- В основном - да, - хмыкнул Михей. - Но не только. Несколько трапперов за ними увязалось.

- Не за ними, а с ними! - уязвлено возразил Арселий. - И не увязалось, а пошло… Это хорошо. Прайд целый в отряде будет. В бою - важно.

- Ты про старшего их слышал? - Михей думал о своём. - Я с ним через час встречаюсь… припас обсуждать будем, что город выделяет.

- Припас - это хорошо, - задумался Арселий. - Ты подошли своих карлов. Много не много, а полсотни обойм болтов наскребу, пожалуй. А про старшего я, конечно, слышал. Венцеслав Пий Шестнадцатый. Неплохой вожак.

- Наскреби, - согласился Михей. - Что-то не верю я в дипломатию нашего молодого друга… А, вот и он. Уж больно он гневен.

- Видно, договорился с Оксаной, - криво усмехнулся Арселий, уже введённый в курс дела. - Молодой он ещё, горячий… не знает, что дело, оно эмоций не знает.

Михей промолчал. Не возразил, но и не согласился. В душе, он искренне сочувствовал молодому, да на их фоне и вовсе - юному трапперу. Что он видел в своей жизни? Кого он видел? С пелёнок - на тропу. С тропы - в постель первой же подвернувшейся пристойной женщине. И ведут его, как мамука на случку, под венец. И не спрашивает в общем-то никто - хочет ли он. И не знает он сам…

- Арселий, - вежливо склонив голову, сказал Ян. Они ещё не виделись сегодня.

- Ян, - столь же вежливо приветствовал его капитан порта.

Никто не сказал и слова о порыве души Яна и его громогласных обещаниях уговорить Оксану не задирать цены. Старики понимали, что мальчишка погорячился. Яну просто было неловко признаваться в неудаче. И так поймут…

Постояли. Недолго, в общем. Помолчали.

- Ты зайди ко мне вечером, - попросил Арселий. - Поговорим. Расскажешь подробно, что на дороге случилось. Я ж пока от тебя рассказа не слышал, а что там люди говорят…

- Приду, обязательно, - заверил его Ян. - А сейчас… Извините, я - домой.

Он ушёл. Михей с Арселием, с сочувствием, проводили его взглядами.

- Дом Оксаны - в другой стороне, - тоном знатока заметил Михей.

- Ну да, - согласился Арселий. - А ты чего ждал? Пойдём, старина, выпьем по кружечке портера у тебя в кабаке…

Ян не шёл куда-то сознательно. Его ноги несли. И принесли. Ошалело уставившись на знакомую дверь их с Ворчуном дома, он несколько мгновений колебался, но только несколько мгновений. И - постучал.

Дверь открылась почти сразу. На пороге, суровый и торжественный, стоял Карл Старший. Что-то пробулькав себе под нос, он с приязнью уставился на Яна.

Ян смотрел на него, всё ещё не собравшись зайти.

Тут сверху раздался сварливый голос Генриетты:

- Ты долго будешь господина держать у порога, Карл-дурак?! Подвинься и пропусти господина в дом, Карл-балбес!

Карл послушно отступил в сторону, добродушно ухмыляясь. Достойный он был карл, Карл Старший. И даже в общем, на фоне других карлов, умный.

- Привет, Генриетта, - сказал Ян как можно ровнее, привычно ускользая взглядом от её декольте. - Ворчун дома?

- Господин Строри дома, - суховато ответила Генриетта. Она страшно не любила, когда её хозяина именовали Ворчуном. - Где ж ему быть сегодня… собирается!

Столько неодобрения было в её голосе, что начавший уже подниматься по лестнице Ян замер, и оглянувшись, осторожно переспросил:

- Собирается? Куда это он собирается?

- А вы разве не знаете, господин Ян? - удивилась гномиха. - В поход на проклятых орков-разорителей! Как будто других нет, помоложе да подурнее.

Поднявшись по лестнице, она остановилась несколькими ступеньками ниже, дружелюбно глядя на Яна.

- Вы бы попробовали отговорить его, господин Ян! - попросила она. - Ну кого он ещё послушает, раз господина Накаты нет в городе…

Она так сказала это, "нет в городе", как если бы Наката в Столицу на карнавал бабочек уехал… Наката… Ян судорожно сглотнул, в который раз прокляв тот миг, когда они расстались.

- Пойду, поговорю, - сказал без особой уверенности. Ворчуна переубедить… Задача для куда более красноречивых людей.

Ворчун, естественно, обретался в их оружейной. Весь в пыли, в какой-то крошке, сердитый и взъерошенный, он сидел на полу и промазывал взводную шестерню арбалета. Страшная гномовская игрушка, способная пробивать даже толстую орочью шкуру, требовала за собой особого ухода, а усы и пружины, заменившие тетиву - частой, через каждые двести-триста выстрелов, смены. Металл уставал и ломался. Но всё же арбалет был куда проще мощных, полудюймовых штуцеров, производимых только на фабрике в Столице, а болты пучком стоили дешевле одной пули в стальной гильзе. Короче говоря, кто-то бородатый когда-то в бородатые годы придумал великую вещь - магазинный арбалет. Лучшее оружие Тарона.

- А, Ян… - сказал гном прохладно, подвигаясь, однако, на скамье. - Садись, посидим на дорожку.

- Ты куда собрался-то?

- Так в поход, - Строри взглянул на Яна, сильно удивившись вопросу. - Скучно в городе, чего здесь делать-то… А в походе - развлекусь. Орков с полдюжины нащёлкаю - всё развлечение…

Ян кивнул. Объяснение было простое и понятное. Он бы и сам пошёл… раньше. Но не сейчас. Сегодня, там, на площади, даже мысли такой не возникло в его голове.

- Ты поосторожнее там, - единственное, что пришло ему в голову, было сказано. - Не хватало ещё на орочью стрелу нарваться…

- Вот ещё, - фыркнул Ворчун. - Что я, сопляк недорощенный?

При этом оба понимали, что вовсе не обязательно на стрелу нарвётся сопляк, а не бородатый дядька с двумя дюжинами ходок на тропу только в последнее время.

Ворчун вдруг вздохнул, слазил рукой под скамью и вытащил оттуда знатных размеров плоскую флягу. В ней что-то булькало.

- Будешь? - спросил хитро.

- Что там? - Ян имел некоторые основания сомневаться в том, что содержимое этой фляги можно было пить.

- Да так… самогонка гномовская. - Строри совсем повеселел, глядя на человеческие мучения. - Но можешь не пить… мне больше достанется!

- Вот ещё! - Ян поспешно схватил флягу. - Пополам!

Мужики… - раздалось грозное от двери. - В поход собираются… Как же!

Ворчун с непонятным смущением поспешил упрятать флягу. Генриетта, стоявшая в дверях, не поленилась подойти и флягу отобрать.

- Господин Ян, - сказала она укоризненно, намеренно игнорируя смущённого Строри. - Вы же знаете, ему в поход. Сегодня! До вечера! Уже выступать скоро… А он - пить! Он что же, пьяный в поход на орков пойдёт?

- Да чего ты, - пробурчал вконец смутившийся Ворчун. - Я ж всего глоточек…

- И я - глоточек! - поддержал его Ян. - А два глоточка ещё никому не повредили!

- Вот что, господин Ян! - строго сказала Генриетта. - Если вы хотите выпить этой гадости, вам я возражать не стану. Вы молодой, крепкий; вы в городе остаётесь! А вот этот старый хрыч пойдёт в поход трезвым! Держите…

Она протянула Яну флягу. Глядя честным-честным взглядом прямо в глаза.

Сплюнув, Ян угрюмо мотнул головой. Что ж он, сволочь последняя, пить на глазах у лишённого удовольствия друга?!

Ну что ж, тогда я пока заберу её, - Генриетта с гордым видом вышла.

Выждав какое-то время, гном заговорщицки подмигнул Яну и, пройдя через всю оружейную, покопался в шкафу. И добыл мутного стекла невысокую бутылку. Кривобокую, запылённую. С щербиной на горлышке. Что-то там булькало.

- По глотку, - заговорщицки подмигнув, сообщил Строри. - Не самогонка, но тоже гномовская работа!

Ян обреченно вздохнул. Но флягу принял, и глоток огненной воды - отхлебнул. Честь по чести.

4.

Героический отряд провожали всем городом. Все шлюхи, все зеваки местные высыпали к вокзалу. Несколько человек в толкучке снесли в каналы. Ну, да это мелочи. Отряд, двадцать три человека, гнома и гоблина, уходил прямо по полотну железной дороги. В открытую. Чуть ли не с песнями…

Да нет. Не было ничего подобного. Отряд уходил вечером, отправлялся со станции на паровой дрезине, достаточно большой, чтобы на ней уместились все двадцать три человека с оружием и припасом. Провожать их вышли только друзья да близкие, да Михей с Арселием. Старый хрен Михей, конечно, попытался сказать речь. И даже что-то говорил. Но его не очень слушали, шумно прощаясь друг с другом. В конце концов, раскрасневшийся Михей, махнув рукой смущённо, слез с постамента. Речь он, кажется, не закончил…

Ян не особо обращал внимание на происходящее, наблюдая за происходящим отстранённо. Стоя около самой дрезины, рядом с Ворчуном, он слушал привычное ворчание гнома. Тому всё было не так. Дрезина мала, жопу приместить негде. Выступать в ночь - плохая примета. Арбалет совсем плох, пора новый покупать, а у "Ланкастера", верного кварт-пистоля, что-то заедает собачка. И всё это вкупе обрушивалось на головы пришедших его проводить Яна и Генриетты. Ну и, разумеется, обоих карлов, Старшего и Младшего.

- Ладно, - Строри как-то внезапно выдохся. Устало провёл ладонью по лбу. Вздохнул. - Ты помирись с Оксаной. Не стоит того ваша ссора. Она хоть и баба, а умная баба. За ней ты будешь, как за каменной стеной.

- Ты чего вдруг? - искренне изумился Ян, за весь минувший день не слышавший от Ворчуна и слова про свои проблемы. - Нашёл, когда об этом говорить…

Ворчун косо глянул на него, но ничего не возразил. Да и не успел уже.

- По местам! - крикнул Венцеслав, для чего-то смешно привстав на цыпочки. - Отряд, в вагон!

- И чего раскричался, - сплюнул Ворчун. - Не, не будет удачи. С таким-то дураком…

- Так не иди! - сказал Ян сердито. - Ну чего ты там забыл, в этом походе?!

- Как же мне не идти, если я записался? - удивился Строри. - Ну, давай прощаться.

- До встречи, Строри…

- До встречи, Ян.

Люди и гномы, конечно же гоблины и даже один эльф, кого-то смутно Яну напоминавший, набились на платформу дрезины густо. Только и места осталось, что вокруг расположенного в центре паровика. Многие сидели, свесив ноги, положив арбалеты на колени. Кто-то улёгся подле самого паровика. Не иначе, вздремнуть решил. Венцеслав дёрнул за рычаг, освобождая колёса, и дрезина бодренько побежала по рельсам.

Ян постоял, провожая её взглядом, пока глаза не заболели. Но не стоять же на перроне до бесконечности. Он со вздохом повернулся, встретился взором с сочувствием в глазах Генриетты…

- Ты далеко ли убрала ту фляжку?

- Нет, господин Ян, недалеко, - умница, она всегда всё правильно понимала.

- Придём домой… ты принеси её мне.

- Хорошо…

Строри был мудр и прав, как всегда. Гномовская самогонка во фляжке обжигала нутро, выжигала усталость и боль. Немудрёная закуска, которую молчаливая и всепонимающая Генриетта выставила на стол, позволяла сохранить малую толику здравого смысла даже в хмельном мозгу. Откинувшись в своём любимом кресле, под матово светящейся лампой, Ян задумчиво изучал книгу, взятую с полки. Он умел читать. Как раз в то время, когда он ходил в школу, в Княжестве была запущена масштабная и громкая программа "сохранения национальной идентичности". В результате чего, в школах юные люди, гномы, гоблины, даже эльфы, вкупе с обычным руглишем учили ещё и свои родные языки. Труднее всего было с эльфами. Мало того, что их было очень немного на территории Княжества (а стало быть, на всех почти обитаемых землях Тарона), так ещё ко всему и прочесть то, что они написали, не могли сами эльфы. Один написал, другой - мучительно соображает, что же здесь написано. В конечном итоге от эльфов отстали, гномы с гоблинами выказали своё природное упрямство… больше всего досталось человеческим мальчишкам и девчонкам. Они же и оказались самыми образованными в новом поколении.

Отрывая Яна от чтения, скрипнула входная дверь. Из коридора послышались приглушённые всхлипывания, но вошла невозмутимая Генриетта. На подносе, который она легко держала в руках, громоздились горы мясных закусок, пирожков и булочек. Ну и кувшин горячего чаю.

- Страдает? - мотнув головой в сторону прикрывшейся двери, спросил Ян.

- Страдает, - согласилась Генриетта. - Оно конечно, Рок был гоблин, но мальчик хороший. Был. Виолетта очень жалеет его…

- Любовь у них была, что ли? - удивился Ян. - Разве возможно такое между гномихой и гоблином?

- А между гномихой и человеком? - без улыбки спросила Генриетта.

Яну кровь бросилась в лицо.

- Я бы тоже плакала, если бы что-то с тобой случилось, - закончила свою мысль домоуправительница.

Ян молчал. Что здесь скажешь…

Генриетта, видя его откровенное смущение, улыбнулась мягко, глядя ему прямо в глаза, потом по-бабьи положила голову на скрещенные под подбородком кисти рук и уставилась ему в глаза.

- Ты же скучаешь по ней. Ну что же ты сидишь? Иди…

Ян покачал головой:

- Нет…

Генриетта налила ему ещё, сама. Поставила оловянную стопку на стол чуть поодаль.

- Подумай, господин Ян. - она говорила тихо и медленно, как младенцу несмышлёному. - Оксана любит тебя. И ей сейчас тяжелее, чем тебе. Ты можешь залить свою обиду самогоном, взбрыкнув - уйти и не вернуться домой. Ей бежать от себя некуда. Она ждёт тебя.

Ян попытался встать, проникшийся её словами. Но ноги почему-то отказали, хорошо хоть, что не разъехались. И упал он не мордой об стол, а назад, в кресло. Буковые доски хрустнули, но выдержали.

- Я завтра к ней схожу, - заплетающимся языком сказал траппер. - Обязательно, Генриетта.

Он заснул. Книга, наконец получившая свободу, упала на пол. Это оказались "сказания о первопроходцах". Гномиха с нежностью поглядела на него, покачала головой. Подобрала книгу и нашла ей место на полке. Потом прикрыла хозяина пледом и вышла из библиотеки.

Получаса не прошло, она вышла на улицу, закутанная по случаю вечерней прохлады, и куда-то целенаправленно двинулась.

Глава 3 "Старый тролль"

1.

Одинокий тролль медленно двигался по лесной тропинке. Каждые несколько шагов он останавливался и медленно поводил башкой, грубо посаженной на туловище. Влево-вправо, опять влево. После чего продолжал свой путь. Так продолжалось уже достаточно долго. Тролль безусловно был чем-то встревожен. Но никак не мог определить причину своей тревоги. А потом стало поздно. Кусты буквально взорвались, извергнув из своих зарослей несколько чёрных орков. Но мгновениями раньше, с оглушительным, похожим на выстрел штуцера, треском, на тролля рухнул бук. Убить, он конечно не убил. Не так легко тролля убить, если не знать уязвимых мест. Но даже этот владыка лесных чащоб, даже он не в состоянии был сбросить с себя такой вес. Рыком наполнился лес. Рык быстро перешёл в стон. Орки не ждали, пока тролль придёт в себя и скинет бремя. Четверо бросились к ногам, двое - к рукам зверя. В руках у них были не палаши, а топоры. Которыми они очень умело принялись рубить троллю кости. Тролль рычал, бился в ловушке и пытался подняться. И поднялся, поднялся таки. Но к тому времени, его жилы, так близко расположенные под кожей, такие уязвимые, были перерублены. Кровь потоком хлестала наружу. И каждый знал - для тролля это конец.

Тролль ещё сумел, на последнем издыхании пребывая, одним ударом превратить неосторожного охотника в забитую дичь. Он ещё попытался развернуться к врагам так, чтобы они попали в зону действия огнемёта. Но это была уже агония. Пусть длительная, но агония. Крови налилось…

Наконец, где-то через четверть часа, может - минут через двадцать, тролль рухнул с протяжным стоном на землю. Всё, истёк кровью. Умер.

Орки не замедлили собраться вокруг него, все пятеро выживших. И пошла работа по разделке трупа - не слишком приятная взору, но привычная любому охотнику и очень прибыльная. Из утробы тролля был извлечены сосуд с огненосной жидкостью, пузырь с желчью… Всё это было очень аккуратно, как будто работали не звери лесные, а люди, помещено в грубый тёмно-серый мешок. Орки подобрали своих павших, и ушли.

Всё, творившееся на лесной тропинке, заняло не больше часа. И осталось на исходе этого времени только гора внутренностей да вонючего троллячьего мяса на тропинке. Только тогда два траппера вышли из укрывища, из густого кустарника воропайника. Молчаливые, впечатлённые. Человек и гном. Наката и Ян.

Внешний вид их выдавал непростой пройденный путь. Оборвались. Давно не стирались. Да и не мылись. Да и не ели толком. Зато арбалеты в руках были вычищены от грязи, смазаны и, конечно, заряжены. Добрые, надёжные гномьи арбалеты-магазинники.

Они постояли над останками тролля.

- Видел, как работали? - хриплым голосом спросил Вилли. - Как прайд…

Наката молча кивнул. Очень было похоже.

- Их семеро было, - добавил он, после недолгой паузы.

- Как и положено, - ухмыльнулся Вилли. - И работали чётко… А тактика… тактика у них своя. Вишь ты, дерево на него обрушили. Это ж надо было заранее подпилить, да именно на этой тропе, да так сделать, чтобы тролль не почуял их…

- Камушек поискать надо, - отвлекая его от разглагольствований, заметил Наката. - Камушек они, вроде бы, не брали.

Вилли, не чинясь, принялся копаться. Наката, пока у него было время, тщательно обследовал место засады.

…Ствол орки подпилили. И лёжку свою устроили очень разумно. По-трапперски. Лёжка была в самой гуще всё того же воропайника, очень пахучего кустарника. Тут и орки бы нюх потеряли, не то, что тролль. И тролль их не обнаружил. Ну и разумеется, поплатился.

В одном месте ниппонец что-то увидел в траве, удивился, наклонился…

- Вилли, - позвал он спустя пару мгновений.

Вилли, малость изгвазданный в крови и желчи, огрызнулся от трупа:

- Чего тебе?

- Иди-ка, что покажу…

Гном подошёл без особой охоты, но с камнем на ладони. Неплохой был троллит, марок на двести пятьдесят.

- Что?

- Погляди, - Наката тоже протянул на ладони. Небольшой, продолговатый, грязный… не сразу в нём можно было опознать штуцерную пулю. Пулю от экспресс-штуцера, обычного трапперского оружия.

- Наши были, - просто сказал Вилли.

- Может, и наши, - не стал спорить Наката. - Только пуля в грязи недолго валялась. Вот как если бы ты её из патронташа выронил, да пузом в болотину вмял.

Вилли хмыкнул удивлённо, на этот раз уже внимательно осмотрев находку.

- Ты хочешь сказать, что наши здесь были недавно?

- Я только говорю, что пуля - свежая, - уклончиво ответил ниппонец. - Давай-ка, пойдём отсюда. Не нравится мне торчать на этой тропке, как два бука посреди опушки… Уходим!

Вилли не стал спорить.

Они совершенно случайно нарвались на эту засаду. И пожалуй что, оказались бы на месте этого тролля, если бы не случай. Вилли приспичило, они притормозили в укромном местечке, и пока Вилли оправлялся - опоздали. Их место занял тролль. Хотя по всему выходило, что именно он был добычей, ради которой собрался целый орочий прайд. Но это, пожалуй, был первый случай на всём протяжении их пути, когда охота была не на трапперов.

Идти по лесам, полным орков, было занятием для безумцев. Так примерно Вилли и сообщил Накате, когда позади осталась первая тропка в десяток миль, и они устроились на привал. Тогда ещё можно было пройти те же десять миль назад, вытропить Яна с Ворчуном и возвращаться в Трамп всем вместе. Вчетвером. Но как же им было смотреть в глаза товарищей… Нет, это было категорически невозможно. Так сказал Наката, а Вилли, подумав, с ним согласился. А через час им стало не до возвращения - на их след встали орки. И хотя ни разу они не показались в пределах видимости, тем не менее их преследование было безусловным фактом. По ночам и на привалах, да и в пути тоже, когда кровь не шумела в ушах, трапперы слышали близкий перестук - условные орковские сигналы. Не выдержав, Наката сорвался однажды в бросок ночью. Они уходили почти до рассвета, остановившись, когда луны уже покинули небосвод, а солнце, жаркий Сильмарилль готов был взойти. И потом, с малым передыхом - снова ушли в переход. Вымотались тогда - еле на ногах стояли. Но спустя сутки снова отчётливо слышали орков, двигающихся чуть поодаль. Почему они не нападали, чего ждали, Накате с Вилли было совершенно не ясно. Непонятная ситуация выматывала нервы и немногие силы. Толком нельзя было остановиться, перевести дух, нормально подкрепиться. На бегу, на коротких привалах, они перехватывали кусок сушёного мяса, смачивая его проточной водой из многочисленных ручьёв. Ну и эльфийские лепёшки, превратившиеся уже в сухари. Вот и вся еда.

Вёл их Наката. Время от времени он сверялся с навигатором, определяя маршрут до чёрной метки. Чаще всего, это приводило к незначительному изменению курса, однако общее направление они выдерживали уже больше месяца. За это время они успели окончательно и бесповоротно рассориться. Дважды нарваться на троллей, трижды - на орков, идущих по своим делам. И убедились окончательно, что оторваться от невидимых преследователей не получится, но и атаковать они тоже пока не будут. А ещё… ещё удивительно было то, что орки были в основном очень старыми или совсем юными, а деревни орочьи, на которые они несколько раз нарывались за время пути, пустыми. Только самки, старики, да подрастающее потомство. Зрелых орков не было вовсе. И это тоже было поводом для их ссор, споров и размолвок. Ибо выходило как-то само собой, что орки куда-то испарились. Орки-самцы. Воины, стало быть. И если вспоминать рассказ Яна о том карване каноэ, двигающихся куда-то по Великой, получалось, что орки скорее всего ушли к Трампу. От того, что это осознание получало всё больше подтверждений, становилось тоскливо на душе. Пусть даже орки - не соперники прайдам трапперов, и вряд ли они осмелятся на что-то большее, чем нападения на прамы, идущие из Трампа и в Трамп. Но сколько крови прольётся… И Наката ещё больше сокращал привалы, заставляя Вилли идти быстрее и дольше.

2.

Наката и сам не знал, куда и зачем он идёт. Точка на навигаторе, уже совсем близкая, казалась ему неким мистическим местом, в котором он найдёт ответ на многие его волнующие вопросы. Он не представлял себе, что это будет, и как это будет выглядеть. Он гнал от себя мысли об этом. И гнал, гнал свой маленький отряд к цели. Слава Богу, что с ним был Вилли, а не Ворчун. С Ворчуном они давно бы поубивали друг друга. А Младший гном был лёгок характером и сговорчив. И даже когда вспылил пару недель назад, до поножовщины не дошло. Но вот сегодня, после увиденной ими охоты на тролля, Вилли замкнулся в себя и молчал слишком долго для лёгкомысленного, разговорчивого гнома. Его молчание беспокоило Накату, а учитывая то, что перестук загонщиков-орков стал слышен уже очень близко, Вилли следовало встряхнуть как можно скорее. Драка была не за горами. Хорошая, пожалуй, драка. Если они не найдут для неё подходящее место - последняя драка.

Наката остановился. Привалился спиной к буку. Рядом с ним, так же тяжело дыша, остановился Вилли. Они шли уже три часа без передыху, и привал требовался.

- Посмотри, где мы там… - попросил Вилли, горстью снимая пот со лба и стряхивая его.

Наката открыл навигатор. Карта проявлялась на экране неожиданно долго, но всё же возникла, и их положение отобразила. Хорошее они место себе выбрали. Справа болото, слева болото, посредине, у них под ногами, небольшая горбинка, сухая земля. И прямо на их пути к цели - небольшая, аккуратная чёрная точка.

Чёрные точки на карте уже несколько раз оказывались на их пути. Это были либо орочьи деревни, либо какие-то совершенно безжизненные, пустынные места, где даже трава почти не росла. Одно подобное место они проходили очень долго, так к вечеру отчаянно болели головы, а Вилли - рвало долго и очень основательно. Тогда - редчайший случай, они сделали привал на целый день. Вилли всё равно не мог идти. Наката тоже чувствовал себя погано, но сжав зубы, ухаживал за больным товарищем до вечера. Вилли пришёл в себя, ночь они провели там же. И только когда отошли больше, чем на десяток миль, снова услышали перестук орочьей сигнализации. И сообразили, что орки на то место не сделали ни шагу. Обходили. С тех пор они решили обходить эти чёрные точки на карте… Но на этот раз - не получалось. Лезть в болото, имея на хвосте орков - последнее дело. Так что идти предстояло прямо.

Вилли судорожно вздохнул, видимо, вспоминая тот день. Наката покосился на него, но промолчал. Тело требовало воды, отдыха, полноценной еды. А мозг кричал - вперёд, скорее, броском к цели. Или это уже был не мозг, или это уже он на инстинктах рвался к цели. Говорить не хотелось. Вилли рядом, угрюмо глядя перед собой, тупо жевал мясо, отполосованное от предпоследнего куска. Жестом попросив отрезать себе, Наката тоже стал жевать. Мясо было тугое, жёсткое, невкусное. Но силы надо было подкрепить обязательно. Иного выхода просто не было.

- Вода осталась? - спросил Вилли. Голос его звучал глухо, надломленный как-то был.

Наката говорить не стал, молча протянул флягу, в которой что-то булькнуло, Вилли протянул руку, чтобы взять… но фляга упала в мох. Потому что гном вдруг, с яростным воплем, схватил прислонённый поодаль арбалет и высадил в ближайший кустарник три болта. Только листва разлетелась в разные стороны. И орк рухнул на землю с пробитой шеей. Из того самого куста. Наката подавился куском мяса. Забыв о фляге, подхватил свой арбалет, взвёл пружины.

- Ты ещё кого-то видишь? - спросил медленно, озирая кусты поверх прицела.

- Я и его-то случайно увидел, - ответил Вилли. - Близко слишком подошёл, сволочь…

- Уходим, - скомандовал ниппонец. - Медленно. Спиной не поворачиваемся. Дай Бог, эта чёрная точка снова их отпугнёт… А через болото обходя, они нас не догонят!

Вилли передёрнул плечами, но спорить не стал. Только флягу подобрал с земли, да попятился первым. Наката, у которого в обойме арбалета оставалось все десять болтов, прикрывал.

Это оказалось не мёртвое поле, и не орочья деревня. Это оказались развалины какого-то каменного, весьма значительного по размерам, сооружения. Когда-то оно, наверное, было величественно. Когда-то, наверное, над ним была крыша. Но не сейчас. Сейчас остались стены, сложенные из дикого песчаника разного размера. Кое-где обвалившиеся. Заросшие плющом и воропайником. Потемневшие от времени. И тёмные провали на местах окон и дверей. Развалины не манили - пугали и отталкивали. Они были… нечеловеческими. Но и Вилли почесал растерянно затылок, а на молчаливый вопрос Наката тихо ответил:

- Не наше… и не эльфячий… А чёрт его знает, чей он!

- Он? - удивился Наката. - Дом?

- Храм, - возразил Вилли. - Посмотри внимательно…

Да, пожалуй что, это был храм. Кому здесь молились, было неясно, но ещё сохранились "стражи" у ворот, пусть и не было уже ни голов, ни вообще верхней половины туловища. Ну а раз "стражи", стало быть - храм.

- Хорошее место, - сказал Наката. - Если что, мы здесь от пары десятков орков отбиться сможем.

- Ну да, - согласился Вилли. - Повезло… Идём?

- Идём, - кивнул Наката. - Ты впереди, я - прикрываю.

Двинулись. По мере того, как приближались, стало заметно, что храм, пусть и пребывающий в разрушенном состоянии, не всегда пустует. И заросли были аккуратно расчищены у входа, и ступеньки блестели полировкой. Такое бывает, когда по ним проходят за годы сотни ног. Ну или лап.

- Интересно, - сказал вдруг ниппонец. - А есть ли храмы у орков?

- У кого?! - изумился Вилли. - У орков?! Да ты что, Наката? Какие у них могут быть храмы? Они ж… ну… зверушки!

- А ты всё ещё числишь их за зверей? - покосился на него тот. - Мне последнее время кажется, он соображают. И весьма неплохо соображают. И если у них ещё и храм есть…

- Нет у них храма! - сказал, как отрезал Вилли. - И быть не может! Ни за что. Никогда!

Наката не стал спорить, предпочитая сконцентрировать всё своё внимание на дальнем слева кустарнике. Что-то подозрительно там шелохнулась пара веточек…

Так и вошли в храм молча. Вилли впереди, Наката - позади. Вошли, растворились в сумраке, созданном тенью, отбрасываемой стенами.

3.

Вилли первым вошёл в храм. Первым же он и остановился. Остановился, и даже попятился, так что не будь Наката внимателен, влепился бы в спину гнома. Но он таки был внимателен, и успел остановиться. И даже успел придержать Вилли прежде, чем тот ткнулся спиной в арбалет.

- Ты что? - спросил недовольно.

- Т…т-т-т… - шипел Вилли, заикаясь. - Т-т-тролль!

- Что - тролль? - Наката подумал, что гнома добила дорога, и принялся обходить его сбоку, вдоль груды камней и балок, видимо, обрушившихся сюда сверху.

Но Вилли вцепился ему в плечо и оттянул назад. Сил гному хватало, он даже не особо напрягался, тем более что Наката не сопротивлялся. Ниппонец просто не мог понять, что творится с его напарником.

- Да вот же - тролль! - громким шёпотом сообщил Вилли, тыкая пальцем куда-то в сумерки.

Тут и Наката увидел. И вздрогнул. Тролль, сидевший в тёмной глубине зала, был огромен. Сажени две, может и поболее в высоту, к тому же широченное туловище. Он был неподвижен, но неподвижность тролля - вещь всегда обманчивая. В любой момент эта громадина буквально взорвётся движением, и тогда поздно будет спасаться. На открытой местности, против двух человек, у тролля все шансы. И даже здесь, внутри развалин, шансов немногим меньше. Им негде скрываться. Ему - лишь один прыжок до жертв.

Очень медленно переступая, Наката попятился до двери. Он собирался выходить обратно. Но предварительно выглянул, с чем себя и поздравил. Ибо орки, так долго остававшиеся невидимыми, больше не скрывались. Они стояли на краю поляны, кажется - всемером. По всему выходило, что смотрели они как раз на храм. Может быть, на показавшегося на пару мгновений Накату.

Ниппонца на миг охватило желание вскинуть арбалет и расстрелять их. Он даже так и сделал, выцелив первого орка через трубку прицела. Отчётливо представил себе, как стрела пробьёт зелёную шкуру, порвёт кровеносные артерии, прервёт жизнь твари. Представил. Но не выстрелил. Вилли помешал.

- Ты что?! - громким шёпотом спросил он. - Так далеко даже Строри не стал бы стрелять!

- А ты? - спросил Наката.

- И я… Драпать надо!

- Куда? - сарказм в голосе Накаты мог бы убить. Если бы это было возможно - убивать сарказмом. - У входа нас с тобой ждёт банда орков. В этом проклятом храме - сидит тролль. Который почему-то пока не нападает. И куда мы драпанём?

- Мне кажется, он спит, - сказал Вилли. - Давай попробуем потихоньку мимо него пробраться. Не получится, стало быть не получится. Такова судьба трапперская. А если получится - все шансы у нас оторваться. Орки не суются сюда, видишь, как далеко стоят. Мы можем попробовать оторваться…

План был неплох… за неимением другого, лучшего плана. Наката помолчал, всё ещё наблюдая за орком в прицел арбалета, потом опустил оружие.

- Давай попробуем, - сказал неуверенно. - Шанс мал, но это шанс! Вот только… если он проснётся?

Вилли, ухмыльнувшись, покопался в мешке и добыл из его глубин чугунную дуру, похожую на грушу. Оно бы может и граната, такие тоже были, но вдвое больше. Нет, всё же граната. Вот и запал с кольцом торчат сверху.

- Откуда такая большая? - спросил Наката, всем своим видом показывая, что ни капли не удивлён. Хотя и удивился. Такой гранаты раньше он не видел.

- От гномов, вестимо, - весело сказал Вилли. - Новая игрушка. Внутри к пороху какую-то зажигательную смесь залили. Если уж бахнет, так бахнет. Здесь всё нахрен выгорит.

- И насколько ты её кинешь? - прикинув вес гранаты, спросил Наката.

- Шагов на пятнадцать

- А выгорит всё?..

- Шагов на тридцать, - довольный донельзя, сообщил Вилли…

Тролль сидел неподвижно. Но когда до него оставалось те самые шагов пятнадцать, и граната - последний довод Вилли, лежала в мокрой ладони гнома, зажатая намертво, тролль вдруг шевельнулся. Медленно повернул голову в сторону трапперов. Те замерли, не зная, что дальше делать. Стрелять? Но тролль пока не нападает. Да и арбалетные стрелы ему, сидящему вот так, в общем-то не угроза. Комариные укусы. Вот открылись глаза - большие, чёрные, без зрачков. Тролль смотрел на них. С пятнадцати шагов - почитай, в упор.

- Сейчас каааак… - прошептал Вилли.

- Заткнись, Простак, - резко оборвал его Наката.

Они стояли. Молча. Стараясь не делать не то что резких - вообще каких либо движений. Даже дышать пореже. Две чёрные пуговицы - глаза тролля, не разу ни мигнув, смотрели на них. Тролль тоже больше не двигался. И молчал. Впрочем, никто и никогда не слышал, чтобы тролли говорили. Орки, те да - пытались. Плохо, но говорили на руглише. Тролли… с троллями никто не разговаривал и договариваться не пытался. Их просто убивали.

- А хорош, - снова не удержался, зашептал Вилли. - Представляешь, какой там камушек может быть…

- Простак, - еле сдерживаясь, прошипел Наката. - Если ты сейчас не заткнёшься…

Показалось ему, или тролль таки шевельнулся? Наверное, всё же показалось. Или нет?

Тролль вдруг заговорил. Не бросился на них, пытаясь разорвать на части. Не разрядил свой чёртов огнемёт. Заговорил. Наката, правда, ничего не понял из его речи, хотя и показалась она ему знакомой. А вот Вилли.., Вилли испытал шок. Он отшатнулся, едва не выпустив из ослабевших пальцев гранату. И, хриплым голосом, каркая, ответил троллю. На том же языке.

Голос гнома дрожал, и это напугало даже Накату, без того пребывавшего в прострации. Он отвечал троллю коротко, резко. Тот что-то рокотал, гном хрипел в ответ… тот ещё разговор. Но он происходил. На глазах у Накаты. Свихнуться можно.

Вилли вдруг словно вспомнил о товарище. Покосившись на ниппонца, он на миг прервал беседу с троллем, повернулся к Накате вполоборота и пояснил кратко:

- Он говорит, нам не надо бояться зеленокожих.

Косо глянув на тролля, Наката поинтересовался:

- И с каких пор ты стал язык троллей понимать?

- А я его и не понимаю, - признался Вилли. - Он по-нашенски говорит.

- Тогда это я перестал руглиш понимать? - возмутился Наката. - Да как же по нашенски, если я вообще ни слова… ни бельмеса не понимаю!

- Так он не на руглише, - терпеливо ответил Вилли. - Он на нашем, на гномовском говорит. Только на старом. Даже я его через слово понимаю…

- Так я и ваш язык немного понимаю! - продолжил негодовать ниппонец.

Вилли вздохнул:

- Это - старый язык…

Самое удивительное, что всё то время, пока они препирались пред ясными очами тролля, тот не сделал ни единой попытки до них добраться. Сидел молча, не двигался, не рычал. Даже не хрюкал. И только когда оба траппера замолчали, что-то негромко - для тролля, конечно, сказал.

- Он говорит, тебе не надо его бояться, Наката! - ухмыляясь, сообщил Вилли.

- Скажи ему, ещё мне не хватало тролля бояться, - огрызнулся ниппонец. - И ещё спроси, откуда ему известен язык гномов.

Вилли перевёл. Тролль пророкотал нечто, вызвавшее полнейшее изумление гнома. Он несколько минут молчал, прежде чем, даже не повернувшись к Накате, процедить себе в бородку:

- Он говорит, все тролли знают этот язык.

Тролль сказал что-то ещё.

- Он говорит, не все, но только помнящие знают! - поправился Вилли. По привычке, он полез в затылок, почесать. Но в руке была граната. Тролль тревожно взрыкнул. Наката вскинул арбалет…

- Не стреляй! - поспешно воскликнул Вилли. - Он просит не убивать его. И обещает помочь нам разобраться с орками. Он их называет зеленокожими. И знаешь… он их как-то странно ещё называет. Ну… если переводить дословно… зеленокожие-живущие-неживые.

Наката пожал плечами, но арбалет опустил.

- Добрый ты, Вилли! - только и нашёлся, что сказать. - Вот вломятся сейчас орки, будут нам танцы до упаду!

- Ну и пускай вламываются, - пожал плечами гном. - Этот… тролль, он обещал же помочь?!

Наката только головой покачал…

Вилли и тролль разговаривали ещё больше двух часов. Что-то гном переводил, какие-то слова тролля заставляли его лезть в затылок, нередко приводя к признанию собственной несостоятельности. Тролль разговаривал на старо-гномовском наречье. Такое было не в ходу уже лет восемьдесят, может и поболее. С того времени, как люди и гномы встретились на земле Тарона и поняли, что жить лучше в мире.

Впрочем, и то, что Вилли умудрялся перевести, было неожиданно и заставляло иначе взглянуть на их мир.

Тролли, оказывается, жили здесь ещё до гномов и эльфов. Они жили здесь достаточно давно, чтобы помнить мир молодым. И уж всяко достаточно ходили по этим лесам, чтобы помнить, как небо вдруг покраснело посреди дня, и огненные кометы прорезали его. Небо горело много дней, и все эти дни шёл звёздный дождь. Многие тролли попали под него, многие погибли. Других ждало испытание ещё страшнее. Ибо вместе со звёздным дождём, на землю Тарона пришли новые существа. Тролль перечислил их, но названия эти ничего не говорили трапперам, да и были сложны для произношения. Разве только гномы, оказывается, на языке троллей назывались кэээруу. Ну или что-то подобное, лучше у Вилли не получилось передать.

Новые обитатели этих земель очень быстро повели наступление на троллей, так что сейчас тролли живут только в горах, да болотах вдоль течения реки Кууур-э-Кэш. Так он назвал Великую…

Вилли замолчал, переводя дух. Наката и до того молчал, изумлённый. Доселе никто никогда не подозревал троллей в разумности. Конечно, они были опасной добычей. Но - добычей. Драгоценной. И убивали их, и нападали на них всегда, если только видели на своём пути и могли справиться. Тролли были добычей. Только добычей. А Вилли, переведя слова тролля, сломал что-то в душе у Накаты.

Впрочем…

- А орки - кто? - спросил он у Вилли. - Спроси его про орков.

- Орки - зеленокожие-живущие-неживые, - послушно задав вопрос, перевёл Вилли ответ. - Они… враги троллям и людям. Враги всем. Они - никто и всё в этих лесах… Чёрт, Наката! Я ж язык сотру, вам переводя!

- Переводи давай, - рыкнул тот. - Я не знаю этого наречия!

- Да ты и нормального-то гномовского не знаешь, - буркнул раздосадованный Вилли. - Чего ещё-то спрашивать?

- Здесь что, храм? - спросил Наката. - Спроси ещё, кто его разрушил…

- Здесь - храм, - перевёл Вилли. - Их храм. Разрушили его… хм… Наката, я не понял, кто его разрушил. Но не орки и не гномы. А ещё… он говорит, храм построен на месте падения звёздного камня. Большого камня. Здесь целебное место, он говорит. Троллям хорошо здесь, он говорит…

Наката обвёл взглядом развалины. Храм был велик. Огромен был храм. В него, пожалуй, даже троллей могло вместиться никак не меньше полусотни. А уж людей или орков… Много больше. Даже сейчас, когда часть пространства съедали руины.

Он открыл было рот спросить, что же здесь только один тролль сидит, но время для разговора резко закончилось. Тролль вдруг резко встал, оказавшись вдвое выше немаленького Накаты и что-то прорычал.

Вилли встрепенулся, но перевести не успел. Сверху на тролля обрушилась каменная глыба. В пыли, каменной крошке, в треске и грохоте, под рёв опрокинутого тролля, стало не до перевода.

4.

Орки атаковали внезапно, и никто, совершенно никто не ожидал, что они атакуют так. Трое их взобралось на высокие обломки стен. Один кусок стены стоял непрочно, его опрокинули на тролля. Тактика орковского прайда оказалась весьма эффективной. Вместо того, чтобы подобно людям рисковать жизнями в поединке с быстрым и свирепым зверюгой, орки валили его навзничь, придавливая деревом или вот как сейчас - камнем. И забивали беспомощного. Одно условие было - тяжёлый груз, который можно уронить, опрокинуть, бахнуть на тролля.

И как только тролль упал, орки ворвались в храм. Опытные, умелые воины, лучшие самцы, лучшие бойцы предгорий. Четверо. И трое сейчас густо били по бегущим к задней стенке храма трапперам.

А что ж тут сказать… Да, отступили. Иного выхода не было. Орк, тем более черномордый орк, зверюга крайне опасная и очень свирепая в бою. Прайдом, они могли бы, конечно, побороться с врагом. Но вдвоём… Поэтому, когда Вилли крикнул "уходим!", Наката последовал за ним без возражений. Не пытались они ни затеять перестрелку с лучниками, ни сцепиться в рукопашной с четвёркой внутри храма. Отступление в данном случае - лучший вариант. Его и выбрали.

Правда, и этот вариант оказался… не слишком удачным. Стрелки с верхотуры сыпали стрелами так густо, как будто их было безграничное количество. Ещё хорошо, что пока стрелы падали густо, но мимо. Так не могло продолжаться долго, и вот бегущий первым Наката споткнулся и начал заваливаться на левый бок, словив стрелу в плечо. И повалился, покатился по полу, сбитый удачным попаданием.

Вилли попытался подхватить его на ходу, поставить на ноги и утащить. И сразу почти понял, что - не получится. Будь их хотя бы двое… В одиночку Накату, в доспехе, с оружием и мешком за плечами - не утащить.

Чёрт, как же не хотелось умирать. А в то, что он останется жив, выйдя в одиночку против семерых, Вилли не верил. Вот они, орки. Атакуют беспомощно распростёртого тролля. Только звон стоит. Глухой звон стали, врубающейся в твёрдую троллячью шкуру. Ну так, если вспомнить недавнее прошлое - недолго им осталось…

- Гранату, - прохрипел с пола Наката. - Гранату кидай!

Заполошно оглянувшийся Вилли, увидел вполне порадовавшую его картину. Конечно, Наката сейчас не боец. Но и боя нет, и если он правильно всё сделает по совету товарища…

Граната невесть как и в руке-то оказалась. Лихорадочно выдернув запальный шнур, дождавшись, пока из трубки повалит вонючий дым, Вилли посильнее размахнулся и швырнул гранату. Сам поспешно отпрыгнул за ближайший булыжник.

Рвануло хорошо. Громко рвануло. Пыль поднялась столбом, огненное облако было настолько ярким, что Вилли зажмурился. Когда открыл глаза, облака огня ещё не было, но пламя ещё не опало, отдельными очагами усеяв весь храм. И несколько больших, ярких костров полыхало в центре. Некоторые двигались, иные уже нет. Ещё бы определить, сколько их было, этих костров. От взрыва, у Вилли заложило уши, двоилось в глазах. Хороша гранатка…

Поднявшись на ноги, он вытащил клинок и осторожно пошёл вперёд. Сейчас был тот небольшой шанс, когда даже один-единственный боец может решить бой в свою пользу, имея в противниках десяток врагов. Там, у орков, много убитых и раненных. Удача сыграла на стороне гнома. Добить тех, кто не может сопротивляться. Сравнять счёт для будущего боя.

Он смог пересчитать орков, только подойдя поближе. Попутно убедился, что тролль, как ни странно, ещё жив, хотя и искалечен. А орков - шесть. четыре трупа, два двигающихся факела. Но ведь… в храм их вошло семеро?!

В следующий момент, Вилли был сбит с ног, повержен на землю, и мог только оцепенело смотреть, как сбивший его с ног окровавленный орк заносит над головой свой палаш. Видимо, это и есть тот предсмертный миг, что предстоит любому из живущих. Каждому - свой…

Вот только Вилли не собирался умирать. И последние свои мгновения потратил не на молитву отходную, не на то, чтобы пролистнуть в памяти самые славные минуты своей жизни… Он до крови ободрал ногти, но выдрал из прижатой кобуры "Ланкастер". Все четыре ствола его были заряжены, это Вилли помнил точно. Жаль, конечно, было разряжать сразу все… Но орк уже сделал последнее в своей жизни движение. А что он не знал об этом… не гном же виноват?!

Квартпистоль разрядился с оглушающим грохотом. В орка, в упор, разрорвав морду на куски. Вилли хорошенько обрызгало кровью и мозгами, труп орка рухнул сверху прямо на него… но он был жив. Точно совершенно - жив!

Поле боя, оставшееся за трапперами, ничем не отличалось от таких же ранее. Гора орочьих трупов, по крайней мере, присутствовала. Ну и ещё присутствовали полуживой тролль, из которого вытекали последние галлоны крови, раненный траппер и угвазданный траппер. И всё это - в декорациях разрушенного кем-то когда-то троллячьего храма. Та ещё картина. Видимо, Накате эти мысли в голову не приходили, потому что он, как только встал, приковылял к Вилли и первым делом потребовал сматываться отсюда поскорее.

- Ну да, - согласился Вилли, критически его обозрев. - Ты сейчас ходок ещё тот… Я, если не отчищусь, через час буду весь в вонючей корке из орковского дерьма! Опять же, вот так сразу, сбив наконец погоню, бежать дальше… Отдых нам нужен, Наката! И в первую очередь - тебе!

Ниппонец фыркнул, упрямо наморщил морду, но внезапно не стал спорить.

- Ладно, - согласился он и вслух. - Но давай хотя бы оглядимся!

- Вот я и огляжусь, - согласился Вилли. - А ты… давай-ка мы сначала перевяжем тебя!

Наката опять фыркнул. И молча продемонстрировал фляжку с заветным регенерином. С той поры, как она на ноги поставила их всех у реки, вера в регенерин была безгранична.

- Хлебнул? - спросил Вилли понимающе.

- И намазал, - не стал отрицать употребления внутрь ниппонец. - Ну и преотвратнейшая вещь!

- То-то я смотрю, ты скочешь как горный орк! - ухмыльнулся Вилли. - Ладно, коль так, на тебе - костёр! А я и точно - пойду, огляжусь тут…

- Костёр точно разжечь надо, - согласился Наката. - Вот только всё будет наоборот. Я пойду. А ты разожжёшь костёр… Сам же говорил, что я нынче скачу как горный орк…

Что тут было возразить Вилли?

На умирающего тролля никто из них не обратил внимания. Спасти его всё одно бы не получилось. Да и… что за чушь - спасать тролля?!

Тем более что помирает тихо, разве только хрипит, да крови большая вонючая лужа натекла.

Оставив Вилли разводить костёр из орочьих луков и стрел, Наката пошёл обследовать храм. Он решил обойти его вдоль стены, тем более что попутно с обследованием, он смог бы определить уязвимые места храма. Если на фасаде, там, откуда они пришли, таких было два - оконный проём и бывшие ворота, то что сзади, никто сейчас сказать не мог. Ведь забрались как-то орки на стены, не потревожив их.

Собственно говоря, искать уязвимое место долго не пришлось. В самом дальнем конце храма, прямо против ворот, находилось возвышение. Здесь раньше был, наверное, алтарь. Что за богам здесь поклонялись, теперь уже было не узнать никогда - статуи были разрушены. Но раньше здесь были статуи, числом семь. Сейчас остались сгладившиеся от воздействия времени столбы. Впрочем, они и нынче были существенно выше нормального роста человека. Ну да неважно. Главное, именно здесь в стене была прореха, притом такая удобная… с приступочками… одно удовольствие по таким приступочкам умеющему человеку на стену взбираться. Если нет человека, сойдёт и орк. Твари ловкие и сильные.

Ко всему прочему, эта щель в стене означала, что оставаться в храме на ночёвку вряд ли стоит. На двоих бойцов приходилось слишком много входов в храм, и вряд ли можно было уверенно утверждать, что орочья банда, покрошенная ими нынче, здесь единственная. А уж здание, единственное на многие мили вокруг, их и вовсе может притягивать… Наката на всякий случай даже выглянул в трещину. Осторожно выглянул, стараясь не светиться мордой наружу. Естественно, он ничего не обнаружил, спокойнее на душе не становилось и катану из рук Наката так и не выпустил. Вместе с ней и обрушился вниз, когда вполне себе пристойный каменный пол оказался гнилой деревянной заглушкой, прикрывавшей лестницу.

Будь на месте Вилли, кто-то другой, он мог бы счесть фразу "вот ты и разводи костёр" оскорблением. Но Младший Гном - давно уже стало его третьим - после прозвища, именем. До появления Рока, именно он выполнял функцию мальчика на побегушках. И кто мог бы сказать, что Младший-то он младший… Но по возрасту - постарше Яна будет. "Младший, поди, вынеси ночной горошок…".

Вилли не обижался. Не обиделся и сейчас. Костёр под его многоопытным приглядом разгорелся жарким, но неярким и бездымным огоньком. Спасибо оркам, хорошие стрелы и луки мастерят. Из сухого дерева. Горят хорошо. Вилли аккуратно складывал стрелы в пучок, бездумно глядя поверх огня, ломал их пополам и бросал в костёр. При этом как-то умудрялся обегать взглядом периметр. Вроде и всех завалили, а всё же…

- Кэээруу-оре, - раздалось вдруг за его спиной.

Вилли не подпрыгнул и не покрылся липким холодным потом. Говорили на старом гномовском наречье, которое здесь знал только умиравший, да всё никак не померший тролль. Сколько ж ещё ждать-то…

- Чего тебе? - не оборачиваясь, спросил гном. Сердито.

- Я умираю, кэээруу-оре, - прошелестел тролль.

Вот новость-то… Вилли фыркнул.

- Я хочу тебе кое-что сказать… попросить тебя!

Чёрт… Чёртов тролль, чтобы ему… Скрежетать зубами Вилли не стал, но вставал и разворачивался на каблуках так, что любой бы признал Младшего гнома в дурном настроении духа. Вот только умирающему троллю было не до таких тонкостей.

- Чего тебе? - хмуро поинтересовался Вилли, подходя вплотную к башке тролля. И, естественно, вляпавшись в лужу подсохшей уже крови. Что не добавило ему благодушия. А уж кому скажи, что гном будет стоять в полушаге от тролля, и не с разделочным ножом, не с штуцером заряженным, а так просто, с пучком недопереломленных стрел орочьих в руках. Безумец такое мог предположить.

Тролль молчал. То ли помер, то ли ещё жив, но уже не способен ни к чему более.

- Ты живой ещё? - вконец осерчав, рыкнул Вилли. - Слышь ты, жаба-переросток!

Он бы и ногой пнул тролля, но именно в это мгновение в дальнем конце храма раздался сдавленный вопль, сопровождаемый грохотом и треском. Посколько кроме них двоих, да полудохлого тролля, в храме больше никого не предполагалось, Вилли вполне разумно предположил, что именно Наката попал в беду. Благо, что арбалет у него был с собой, забыв враз про тролля, гном поспешил на выручку товарищу.

Спешить на выручку попавшему в беду товарищу можно по-разному. Можно броситься на помощь сломя голову. Не глядя по сторонам. Вслепую. Не выручишь так никого.

Вилли не торопился. Двигался медленно, за арбалетом, а не нёсся как взбесившийся тролль. Как результат, до противоположной стены, задней стены храма, он дошёл минуты за три-четыре. Много времени прошло, он чуть с ума не сошёл. Врагов, впрочем, не обнаружил. И Накату обнаружил не сразу. Для начала услышал его негромкую брань, доносившуюся, на взгляд Вилли, откуда-то снизу.

- Наката, - негромко окликнул он напарника. - Наката, ты где?

- Пять шагов правее центральной статуи, - не сразу откликнулся тот. - Только под ноги смотри, осторожно! Доски гнилые как зубы у Черри!

- Той Черри, что работает у Тео Храпуна? - на всякий случай уточнил гном, и получив утвердительный ответ, содрогнулся от отвращения. Уж на что гномы непритязательные существа… ну, это другая история.

Двигался Вилли теперь очень осторожно, глядя исключительно под ноги. Раз уж Наката просто провалился, стало быть врагов вокруг нет. Ну а гнилые доски для гнома - не самая великая опасность. А, вот и провал. Несколькими ударами каблуков обломав остатки заглушки, Вилли спрыгнул на ведущие куда-то вниз ступеньки. И искренне пожалел при этом, что фонари они с Накатой исключили из списка необходимого им снаряжения. Оба неплохо ориентировались в лесу при лунном свете, а никаких зданий они не предполагали. Кто ж знал… Впрочем, какой-то свет впереди был. По крайней мере отблески его помогали Вилли углядеть и грубые, как будто не высеченные а выгрызенные всё в тех же булыжниках стены, и ступеньки. И то, что ход идёт вниз на пять-шесть саженей, превращаясь дальше в высокий, троллю пройти, коридор.

- Эй, - на всякий случай окликнул Вилли. - Наката, ты где там?

- Иди на свет, - ответил тот совершенно нормальным голосом. - Только осторожно, там в одном месте плита просела, низко очень.

Ту плиту Вилли увидел, под ней и впрямь пришлось пролезать на корточках. С этого момента и окончательно, Вилли закинул арбалет за спину. Наката спокоен и уверен в себе и безопасности пути. Чего же ему бояться?!

Он пролез под плитой, дальше тоже пришлось двигаться на четвереньках. Ход заметно помельчал, хотя оставался по-прежнему широким. Дальше был тускло освещённый вход без двери или задвижки. И Наката, задумчиво сидящий на корточках перед большим продолговатым предметом, очень знакомым на первый взгляд. Да и на второй тоже.

- Это что за гроб? - определение вылетело из Вилли раньше, чем он успел подумать.

- А ты подойди, да посмотри, - вяло ответил Наката. Он даже не обернулся на Вилли. В руках его что-то было… из-за спины не видно было, что же.

Вилли на всякий случай окинул помещение быстрым взглядом. Небольшое, саженей десять на десять, с высоким для гнома потолком, оно было спартанским. Собственно, кроме гроба, в нём ничего такого и не было. Ну, нечто вроде лежака, всё также вырубленного в камне, в дальнем левом углу. Ну, ещё какие-то бытовые мелочи, бросавшиеся в глаза, но не сохранявшиеся в памяти.

А вот гроб… гроб был необычным. Не из дерева, не из камня. Из металла? Пожалуй, тоже нет. Больше всего, он походил на гроб изо льда. Но ведь здесь, в комнатушке, было душно и жарко. И лёд, безусловно, не мог бы не растаять здесь. Никак не мог. Или мог?

Поскольку вопрос не имел ответа, Вилли переключил своё внимание с гроба на Накату. Что тот держал в руках, выяснилось сразу. Книгу. Или не совсем книгу, а нечто вроде их навигатора. Только вместо карты, по экранчику пробегали буквы. Совершенно Вилли незнакомые. Накате, похоже, тоже. Сбитый с толку ниппонец нажимал на все кнопки, которые были перед ним, но на экране менялось немногое. И главное - к пониманию текста он не приблизился ни на дюйм.

- Что это? - спросил Вилли, подойдя вплотную и с этого расстояния убедившись, что и впрямь - ни черта не понимает из того, что написано на экранчике.

- Хотел бы я знать, - буркнул в ответ Наката. - Знаешь… это лежало на полу рядом с гробом. Закрытое. А как только я открыл, засветилось белым и появился вот этот текст. Я тут нажимал несколько раз на кнопки, похоже это что-то вроде книги. Я иногда, кажется, нахожу знакомые буквы. Вроде такие у вас в алфавите. Но ничего не понимаю.

Вилли задумчиво почесал затылок, сбив шапку на лоб.

- Может, это тоже старый диалект? - предположил он. - Тогда - ничем не помогу. Я его читать не умею.

- Ты в гроб-то заглядывал? - вдруг спросил Наката, косо глянув на гнома снизу вверх.

- Не-а, я к тебе сразу… Чего там смотреть-то!

- А ты загляни, - посоветовал старший товарищ. - Чего интересного увидишь - скажешь…

В гробу, ясно видный через прочную и прозрачную оболочку, лежал гном. Обычный гном, таких много. Разве что только вместо вычурных, зелёно-коричневых штанов да рубахи, на нём был какой-то сине-серебристый комбинезон. По горло застёгнутый молнией. Такое дерьмо настоящий гном на себя никогда не оденет! Этот, однако, одел. И чувствовал себя в нём, видимо, неплохо. Раз и умершего похоронили в нём.

Обернувшись к Накате, Вилли молча на него уставился. Мол, давай уже, говори.

Тот усмехнулся.

- Твой сородич… Так что и язык, пожалуй, гномовский. А отсюда у меня к тебе вопрос… Вилли, мы с тобой историю Тарона в однихшколах учили. Про то, что когда МЫ сюда прилетели, ВЫ здесь уже были. Так вот в истории нет ни слова о том, как вы сюда попали. А, Вилли?

Вилли молчал. Не то, чтобы совсем не было в гномьих кланах преданий о первых гномах на Тароне. Не то, чтобы некому было рассказать эту историю молодому поколению… Считалось, что история их появления здесь - удел для избранных. А молодёжь… молодёжь училась в человеческих школах и постигала историю Тарона считая с 1 дня 1 месяца 1 года с момента основания людской колонии. Так что Вилли помолчал, пожал без слов плечами, и отвернулся от Накаты. Раз ничего интересного не расскажет…

Наката отложил новую игрушку в сторону, и подошёл к гному.

Постояли. Помолчали.

А что тут скажешь? Вот лежит гном. Он чего-то хотел, что-то мог. Он кем-то был, и наверное кого-то любил. И кто-то любил его. Но ни имени его не осталось, ни дел его.

- Я заберу, пожалуй, это! - сказал вдруг Вилли, указывая на находку Накаты. - Покажу нашим… вдруг кто разберёт!

Наката и хотел бы сказать, что для этого ещё вернуться надо, да промолчал. Лучше, пожалуй, им всем - верить. Что вернутся.

- Бери, конечно! - сказал он поспешно. - И вот ещё что, Вилли… Давай-ка мы не будем здесь слишком долго задерживаться.

- Давай, - согласился Вилли.

Тут стало возможно вспомнить про то, что тролль что-то хотел сказать ему перед неминуемой смертью. И поспешить из душного подвала на свежий, всего лишь с ароматами горелой орчатины воздух. Тролля они, разумеется, в живых не застали. Что он хотел сказать первому кэээруу-орэ за долгое время, теперь уже было невозможно узнать.

Трапперы провели в храме оставшиеся несколько часов до темноты и всю ночь. Это было неправильно - разбивать лагерь в таком месте, но сил уходить куда-то у них не было. Как бы там ни было, на них в ту ночь никто не напал.

Под утро они собрались уходить, но Вилли не утерпел - влез в троллячью утробу и выковырял-таки достойный приз за их страдания. Тролль был стар. Камень, подобный добытому из его желчного пузыря, никогда ранее не бывал в руках простых трапперов. Карат на двести, никак не меньше был камушек. Изумительной чистоты. Наката, держа его в руках, не испытывал и доли сомнений в правоте Вилли. Такой камушек дорогого стоил. Вот и окупился их поход. Теперь главное вернуться.

- Ну пошли уже, Наката! - нетерпеливо подпрыгивая на месте, окликнул его Вилли. - Давай!

- В путь, - кивнул Наката.

Глава 4 "Заварушка на Великой"

1.

Ян не любил свой новый прам. Стоя, глядя на него, строящийся, со стороны, он уже сейчас осознавал, что "Звёздного Гонца" новый плот ему не заменит. Тот был слишком родным, был первым собственным кораблём Яна Орлова. Этот… Да, Строри постарался. Новый прам был крупным, сильным кораблём с новой паровой машиной большей мощности, с обшитым тонкой броневой скорлупой блокгаузом. Много чего здесь было лучше, чем на старом "Гонце". Но… Ян не любил свой новый прам. И та обязанность, что была ему вменена четыре дня назад, когда Ворчун ушёл в поход на орочью банду, была ему в тягость. Каждый день ходить на верфь и смотреть, как растёт, вырастает из каркаса новый прам. Потом идти к магазину "Вортенбергские стволы", интересоваться, пришли ли новые картечницы, или нет… Картечницы были штучным товаром. Не только очень дорогим, но именно что редким, и сейчас, когда вроде и деньги были, и желание их потратить получше, ничего не менялось. Последний раз, сорвался даже Вортенберг - немолодой, очень вежливый гном.

- Ваш заказ, уважаемый господин Орлов, всенепременно придёт! - заверил он сквозь зубы. - Обещаю вам, что три ваших картечницы будут стоять на борту к первому выходу вашего прама в поход! Уверяю вас, что для этого не обязательно заходить ко мне трижды на день… вы же знаете, дорога перерезана…

Яна тогда как кипятком облили. Он поспешил уйти, и вчера уже не показывался у Вортенберга. И впрямь, что он…

Не показывался он и у Оксаны. Ему там пока что нечего было делать. Не заглядывал к Арселию. Да тот и не приглашал. В результате, весь его день проходил в бесцельном времяпровождении на верфи, да прогулках из дома и домой. Не самое достойное занятие для траппера из золотой дюжины…

- Хороший корабль, - сказали за спиной. Арселий, лёгок на помине… принесло что-то.

- Хороший, - согласился Ян. - Получше старого будет!

- Что за балконы над колёсами устроили? - Арселий придирчиво осматривал прам. Как если бы купить хотел. Но все знали - Арселий никогда не выходит на тропу.

- Это Ворчун, - скупо ответил Ян. - Он считает, если там поставить картечницы, будет легче стрелять в любом направлении.

- Картечниц - три? - уточнил капитан.

- Три, - кивнул Ян. - Лучше пускай мортир будет меньше, или не будет вовсе, но картечниц - три!

Арселий не взялся спорить. Помолчал. Больше говорить им было не о чем, подошёл он без какой-то цели, просто так… переброситься парой слов. Они просто стояли и смотрели на гномов, людей и гоблинов, копошащихся на остове будущей красы и гордости трапперского флота. И молчали. И почему-то обоим было хорошо. Арселий всегда отличался особой симпатией к молодому трапперу. Тот, в свою очередь, помнил, что Арселий наставил его на путь истинный и отдал под надёжный присмотр Накаты. Ещё сопляком. В том, что из Яна вырос толковый вожак прайда, наверное и его заслуга.

Они ещё немного помолчали. Арселий открыл было рот, чтобы спросить о прайде, который Ян должен будет начать набирать. Да не судьба была в тот день спокойно поговорить о делах. Одна за другой три красных вспышки озарили светлое, пусть и серое, с низкими облаками небо. Три красных ракеты взорвались высоко в зените.

Три красных ракеты. Сигнал SOS. Сигнал крайней ситуации, лютой беды. Конца всего. Три красных ракеты, взлетевшие над ближними сопками, где хоронился от посторонних взоров ближний порубежный дозор - полный прайд бойцов. Не должно было такого быть, чтобы на ближнем периметре охраны Трампа взлетали в небо три красных ракеты. Не бывало такого раньше.

Случалось - и часто, гибли на тропе прайды и прамы. Случалось - нередко, орки нападали на порубежников дальнего дозора. Последний случай был не так уж и давно, а нашёл порушенную заставу как раз Ян. Но дальний дозор, все шесть застав, молчали. Ни ракеты, ни гонца. Ничего. И - сигнал , взлетевший от ближних сопок. Никогда, с тех пор как первые трапперы пришли на эту землю и основали Трамп, не бывало здесь орков. И других врагов не бывало. Да откуда им здесь взяться, врагам-то?!

Молча и остолбенело стояли Арселий и Ян, глядя на падающие, гаснущие на лету ракеты. Мир перевернулся. Великая потекла вспять. Небо обрушилось на землю. Тревога на посту ближнего дозора.

- Надо идти, выручать, - прохрипел подошедший к Арселию хозяин верфи, старый гном Фреккильхейм, отзывавшийся впрочем на Фрекки. - Там ведь наши!

Арселий кивнул. Покосился на Яна, стоявшего по-прежнему спокойно, молча.

- Встречаемся через четверть часа, у меня в порту! - сказал резко. Уже не попросил, не известил - приказал. Если беда в Трампе, капитану порта - особая власть…

- Это - капитан порта, Арселий, - говорила одна баба другой, стоя на мосту возле порта. - Ишь, как бегает… Случилось чего?

Вторая, более умудрённая опытом, просто дольше пожившая в Трампе, глубокомысленно сказала:

- Не иначе, беда какая. Так просто Арселий не то что не бегает - не ходит!

Как бы там ни было, четверть часа, назначенная Арселием Яну минула, и оказалось, что не только он был приглашён, а вернее - вызван к капитану порта. Вместе с Яном внутрь вошло ещё несколько вожаков трапперских. По всему судя те, кто оказался дома или в пределах досягаемости. Многие ещё были не в курсе, их тут же посвящали в суть. Кабинет Арселия, небольшой и тёмный, наполнился гулом людским, гудел как улий. Впрочем, гул стих, когда Арселий заговорил. Не сразу стих, и первые слова пропали в шуме.

- …беда. - негромко говорил Арселий. - Видимо, орки добрались и досюда. Не думаю, что наши стали бы посылать ракеты, если бы могли справиться сами, а значит, нужно высылать подмогу.

- Я пойду, - сказал Илья Крут. - Мой прам как раз к походу готов.

- Пойдёшь старшим, - кивнул Арселий. - И возьмёшь с собой…

Все замерли. Орочья банда, это не только большая головная боль. Вторая уже… лови их тут… но и прибыток. Не зря так легко набрали охочих до похода по железной дороге. Но здесь можно было рассчитывать на поддержку своих прамов… да и делов-то. Дойти на прамах до противоположного берега озера, пришвартоваться и зачистить кустарник и лес. Определиться, что с порубежниками, забрать трупы и живых, если есть. А дальше - по обстановке, но пока все орки не будут убиты. Обычное дело.

- Вторым пойдёт, - Арселий задумчиво обвёл вожаков взглядом. - Мирослав! Ты пойдёшь… и бойцов двадцать возьмёте на палубы. Десантом.

Никто не спорил. Всё Арселий говорил правильно. Всё предусмотрел.

- Ян, ты пойдёшь с Мирославом… Не спорь, Мирослав!

- Хорошо, - кивнул Ян без особой радости. С Мирославом он дружен не был, только что не в ссоре пребывал. Уж лучше бы с Крутом идти. С ним и гномовки выпито немеряно, и дрались, случалось. Свой в доску Илье Ян. Свой в доску Яну Илья.

- Всё! - прихлопнул капитан ладонью по столу. - Собирайтесь! Выступайте! Срочно!

Всё было сказано громкими, отрывистыми командами. А вот закончил Арселий тихо, почти шёпотом.

- Возвращайтесь живыми…

2.

Прам Мирослава был одним из самых маленьких в Трампе. Он уступал старому "Гонцу", уж конечно - новому. Уступал и "Коту" Ильи, идущему первому. Прайд Мирослава включал в себя, считая и самого вожака, троих. Два гоблина да сам вожак. Команда, впрочем, подобралась лихая. И хотя самостоятельных походов на тропу за Мирославом числилось всего два, да и то недалеко, на подхват его брать любили. Надёжные, храбрые ребята. Характер вот только у вожака… С Яном они и сейчас не глядели друг на друга. Ян внимательно озирал из-под ладони приближающийся кустарник. Мирослав, напряжённый, следил за "Котом". Крут уж что-то лихо разогнался, как будто решил протаранить берег. Ладно бы он протаранил. Так ведь в последний момент решит отыграть задним ходом, резко сбросить ход… как бы не врезаться. Позору потом не оберёшься. На тропе своему корму разворотить. Да и что потом разворотит Илья… ещё неизвестно, будет ли кому от стыда умирать. Так что Мирослав неотрывно следил за кормой переполненного трапперами "Кота" и не очень смотрел вокруг. Ян же вовсе не глядел на идущий головным прайд. Зато со всё растущим беспокойством озирал берег. Очень неудачное место выбрал Илья для пристанища прамов. Низкий кустарник нависал над самым берегом. Вода прозрачная не скрывала близкого дна. Значит, мелко. Значит, когда прамы подойдут вплотную, там можно будет в воде к ним подойти. Подобраться вплотную. Самое бы место для засады. Будь он, Ян, орочьим вождём, вот именно здесь бы гостей и встретил.

- Мирослав, ход сбавь, - сказал он негромко, не привлекая внимания ни стрелка у единственной картечницы, ни бойцов на палубе. - Что-то нечисто…

Вожак даже не обернулся, уж тем более не положил руку на рычаг, дабы перекрыть путь пару, спустить часть его наружу… Прам продолжил бодро топать за лидером.

- Говорю тебе, что-то не так! - уже повысив голос, сказал Ян.

- Ты не у себя на праме, не командуй! - огрызнулся Мирослав, не отрывая взгляда от "Кота".

- Да ты ж разве не видишь… - Ян неожиданно осип. Яростным жестом попытался он указать на берег, но не был понят и даже увиден. Ну а дальше… мурашки ледяные, нагло шляющиеся по телу, были к беде. Предчувствие бойца - вещь страшная. Идущий головным "Кот", битком набитый трапперами, внезапно приподнялся над водой, на сажеть почти приподнялся носом. И ухнулся обратно, разметав реку в стороны. И почти тотчас окрест разнёсся тяжёлый, глухой звук взрыва. И клубы дыма повалили с "Кота", бодрые, весёлые, густые.

Мирослав, опешив смотрел на это. Он на миг всего лишь забыл о том, что правит тяжёлым, неповоротливым, но разогнавшимся до хорошего хода прамом. И этого хватило. Прам его на полном ходу вошёл в зад "Коту", раздолбав в щепу и руль, и фальшборт, и сортир. То, что в самый последний момент, рискуя угробить машину, он рванул рукоятку хода назад, уже ничего не могло решить и спасти. Хотя случайно и спасло - рванувшийся назад прам оказался намертво сцеплен с изувеченным "котом". И отходя назад, поволок прам Ильи Крута за собой. Из под тучи поднявшихся в воздух стрел. Из под слитного, густого залпа орочьих мушкетов. Прочь от бросившихся в воду орков.

А стрелы падали. И пули щепили фальшборта и брёвна блокгауза. Трапперы, никак не ожидавшие такого приёма, отстреливались и падали. Падали так часто, что Яну в какой-то миг показалось - опустел уже "Кот". Нет там больше живых. Но тут же он увидел Крута на своём месте. Илья стоял у правила, уверенный в себе, огромный, очень злой, и орал на стрелков. Те били длинными очередями, били прямо в дым, вслепую. Стрелы в ответ летели всё так же густо, как и прежде. Илья вдруг упал, и упал очень нехорошо. Живые, легко только раненные, так не падают. Его не стало видно.

- Мирослав! - заорал Ян, надсаживая глотку. - Уводи прам, уводи!

Куда там. Малыш-прам надрывался, вытаскивая "Кота" из-под орочьего обстрела. Клубами валил дым из труб. Но скорость оставалась невелика. Уж больно тяжёл был прам Ильи Крута. А раз он оставался в зоне поражения, орки били по нему всё столь же густо. И постепенно, закончив с мишенями на борту первого прама, переключались на второй. Если поначалу про него забыли, да и был он укрыт за широким корпусом "Кота", то далее… Стрелы начали всё чаще падать на палубу, втыкаться в стены блокгауза "Стрекозы" Мирослава. Кто-то заорал на палубе, насаженный на стрелу. Кто-то поспешил укрыться за дальней стеной блокгауза… Отшвырнув стрелка, Ян сам встал к картечнице. Коробка была уже на треть пуста. Ну… да этого хватит для боя. Перехватив поудобнее рукоятку, Ян крутанул её поводя стволом вдоль берега. Пули хлестнули берег, сбив с ног нескольких орков. Остальные, впрочем, как не заметили, что новый стрелок включился в игру. Небывалое дело - орки, стойкие в прямом бою. Небывалое дело - такая засада. А ведь и небывалое случилось.

А прамы всё отползали. Медленно-медленно, но отползали. Горящий, обезлюдевший "Кот". И надрывающая свою машину "Стрекоза". Ещё чуть-чуть. Ещё сотню саженей… даже меньше…

Стрелять стало невозможно. Мирослав выворачивал сцепку в сторону гавани, и теперь "Кот" перекрывал сектор стрельбы. Выругавшись бешено, Ян криком потребовал вывернуть прам, чтобы он мог стрелять, но Мирослав отказался. И был, чёрт побери, прав. С горящим, медленно оседающим на нос "Котом" было не до маневров. Дотащить бы. Ян этого понимать не захотел. С натугой разжав освинцовевшие руки, он подскочил было к Мирославу, но нарвался на такой же бешеный взгляд, и отступил.

- Хрен с тобой! - рявкнул. Сбежал по ступенькам на палубу. Огляделся. Из десяти человек, находившихся на борту "Стрекозы", в живых осталось восемь, считая и их с Мирославом. Двоим он скомандовал:

- Ты!.. Ты!.. Пойдёте со мной. И не оглядываясь, будучи полностью уверенным, что пойдут - перемахнул на палубу "Кота".

Тут всё было гораздо хуже. Людей на "Кота" влезло - под крылышко Крута, значительно больше. И трупы лежали гуще. Особенно вдоль правого, попавшего под основной удар, борта. Живых здесь почти не было.

Пока Ян шёл вдоль борта, трапперы, перешедшие на "Кота" с ним, взобрались на мостик. И кто-то из них вцепился в рукояти картечницы… она заговорила вновь, хлестнув свинцом по потерявшим осторожность оркам. Те ответили воплями и новой тучей стрел. Стрелы у них как будто не кончались - опять пошли густо, жужжа в воздухе, как рассерженные пчёлы.

Отчаянно ругаясь, Ян успел укрыться от них за блокгаузом. И мурашки побежали по спине, когда он услышал густой перестук стрел о брёвна.

Перестук закончился, но это было ненадолго. Сейчас орки обнаружат новую цель, и всё пойдёт по новой.

- Эй, есть кто живой? - крикнул Ян.

- Я живой! - откликнулись сверху, с мостика.

Выглянув из-за блокгауза, и не разглядев большой беды, Ян в три прыжка достиг лестницы на мостик и рванулся наверх. Его заметили. Несколько орков выпустили стрелы, выцеливая… Ну да не один он был, не один. С мостика вдруг громыхнуло, прямо над головой просвистела бомба, и легла ведь так удачно. Прямо в самой гуще орочьей, разметав их по сторонам. Не все встанут…

- Молодец, - прохрипел, вскарабкавшись на мостик, Ян. - Хорошо стреляешь, брат!

Молодой светлокожий гоблин, видимо из долинных, ухмыльнулся в ответ. Вторая бомба была уже выцарапана им из укладки, и он откатывал мортиру, намереваясь закинуть её в камору. Успеть бы… ибо небо опять заполнилось привычным гулом стрел.

- Поспеши! - крикнул Ян, бросаясь к картечнице. Прикрыть, дать время на полвдоха - зарядить мортиру…

Он припал к прицелу, крутанул картечницу на станке… оружие, страшное на меньших расстояниях, и здесь кое-что могло. Взрыкнув, картечница выплюнула первую очередь, и оркам досталось. Ещё оборот рукоятки - и картечница вдруг замолчала. Ян рванул рукоять со всей дури. Нет, даже на полоборота не провернулась. Даже на четверть. Заклинило рукоять. Заклинило картечницу. Ян метнулся было к противоположному борту, но стрелять оттуда было невозможно. Сплюнув вязкую, горькую от пороховой гари слюну, он присел у бортика. Всё. Отстрелялся…

3.

Они всё же вырвались. Осевший на нос так глубоко, что вода уже переливалась по палубе "Кот". И натужно тянущая его "Стрекоза". С палубами, заваленными трупами. Вырвались. А орки не погнались за ними на пирогах. И троллей видно не было. Повезло, можно сказать.

Уже ближе к гавани, из-за мола выскочило два прама, которые подощли с бортов к искалеченному "Коту". Люди перепрыгнули на его палубу, полетели верёвки…

На одном из правом, на "Кот" прибыл и сам Арселий. Мрачный, враз почерневший, он прошёл между густо наваленных трупов, поднялся на мостик.

- Что это, Ян? - спросил тихо.

Ян, который всё время, как прамы вышли из под огня, сидел с равнодушным видом у не работающей картечницы, медленно поднял на него глаза. Он молчал.

- Я спрашиваю, что случилось, - всё так же тихо сказал капитан. - Объясни мне, как так получилось, что два прама, двадцать трапперов, попали в засаду и… сколько вас осталось живых?

- Здесь - двое, - соизволил наконец заговорить Ян. - Я не знаю, что случилось. Не понимаю…

Арселий окинул прам быстрым взглядом. Развернулся на каблуках, так что взвизгнула палуба. Буквально скатился по трапу вниз. Вскоре его голос, вроде и негромкий, но явственно слышный, донёсся со "Стрекозы".

Прамы вошли в гавань спустя час с лишним. Грустная это была картина, когда с притянутого к берегу, поджатого с бортов товарищами-прамами "Кота" стали сносить на причал убитых. Никогда прежде Трамп не видывал такого количества убитых трапперов за раз. Всякое случалось раньше… бывало, прам возвращался утыканный стрелами. Тот же Илья несколькими месяцами раньше пришёл на искорёженном праме… но живой. И парни его были живые. И прам был восстановлен в кратчайшие сроки, опять вышел на тропу… А сейчас огромное, обмякшее тело впятером спустили с мостика. И люди - а причал был полон людей, молча стоявших и смотревших, расступались с трудом, глядя, как проносят мимо них мёртвых бойцов. Кто-то всхлипнул в задних рядах. Кажется, какая-то местная красотка. Ну а так - тишина была на причале. Мёртвая тишина.

Арселий спустился одним из последних. Бледный, с опущенными плечами, со взглядом, упершимся в землю, он прошёл сквозь толпу, не ответив ни на один оклик, не взглянув ни на одного человека. Вошёл в свой дом, благо что тот был недалеко от причала. И почти сразу, как из мортиры выпущенные, из его дома повыскакивали люди.

- Совет собирать будет, - сказал Ян. Он стоял, прислонившись плечом к жиденькой стенке, отгораживающей верфи от пристани, и никак не мог для себя определить, куда же ему идти. Гоблин, тот самый, что перепрыгнул вместе с ним на "Кота", и потом так удачно бил из мортиры, покосился на него поверх клубов табачного дыма.

- Ты тоже пойдёшь? - спросил вяло.

Ян пожал плечами. Да, скорее всего, его тоже позовут. Из "золотой дюжины" в Трампе оставалось не больше половины членов, да ещё Илья погиб… Мало, ох мало вожаков и прайдов в Трампе.

Гоблин покосился на Яна с интересом.

- Ты ведь себе прайд новый набираешь, - сказал он, как о само собой разумеющемся.

Ян молчал. Интересно… он ни словом об этом не обмолвился. А вот уже и слухи пошли. Говорят…

- Я хороший боец, ты видел! - чуть громче, чем следовало, сказал гоблин. - Могу из мортиры, могу из картечницы, могу машину отремонтировать…

Ян молчал. Но уже по другой причине. Кто-то очень знакомый пробирался через толпу к нему. Он молчал, а гоблин начинал нервничать.

- Я и дерусь хорошо! - уже другим тоном сказал он. Но тон быстро сбавил, уже совсем не так уверенно закончил. - И я бы не отказался от работы…

Ян молчал. Ему было сейчас не до бедолаги-гоблина. Он глядел на Оксану, которая пробилась сквозь толпу, сделала несколько шагов к нему, и остановилась. Молча она стояла, смотрела на Яна. Кажется, или в уголках глаз что-то блеснуло?

- Ян!.. - подоспевший молодец оказался очень кстати, нарушив гнетущую тишину. - Ян, тебя Арселий кличет! Срочно…

- Скажи, сейчас буду, - ответил тот немедленно. И взглянул в глаза Оксане.

- Возвращайся домой, - тихо сказала та, видимо поняв, что настало её время говорить. - Мне плохо, мне одиноко одной. Возвращайся домой от своего Арселия…

- Хорошо, - спокойно сказал Ян.

И больше между ними не было сказано ничего.

А гоблин испарился. И имени его в памяти у Яна не осталось.

4.

Зал, где нередко собиралось по три-четыре десятка человек, нынче был пуст. Почти пуст, ибо всё же некоторое количество уважаемых в Трампе людей собралось здесь. Арселий. Пятеро вожаков из золотой дюжины. С десяток, может чуть больше, вожаков прайдов, в золотую дюжину не входящих… пока. Немного. И ещё меньше, если вспомнить, что за каждым из них, самое большее, шесть-семь бойцов. В основном же - меньше. Вот сидит, например, Ян. Четверых за ним считать? Откуда. Один он. Сам себя и представляет. Вернётся Строри Ворчун - будет за ним один боец. Целый боец. Если вернётся Ворчун. Рядом с ним, мрачный и злой, Вальпор. Гном, как ясно из имени. За ним - шестеро бойцов и добрый прам. Дальше - Хуанито Чёрный Нос. Отличный боец, везунчик, каких свет не видывал. Его прайд - четверо, считая и его самого. И так - о каждом можно сказать. О Жане Бабарыге, о Василе Тихом… О Мирославе с его двумя бойцами и лишь тайными мечтами о золотой дюжине. Вот сидят они, послушали уже Яна, его рассказ о бое. Мрачные. Злые. Молчаливые. А что тут скажешь? Расслабились. Распустились. И получили… Двадцать убитых вернулось обратно из двадцати семи ушедших. Прам был потерян. Один из лучших прамов Трампа и безусловно лучший из тех, что стояли нынче в гавани.

Арселий остановился. Круто, так что взвизгнули каблуки щёгольских сапог, развернулся к Яну:

- Ты что-то там говорил раньше про засилье чёрных орков. Так, нет?

- Так, - не стал отрицать Ян. - Их столько никогда у реки не было. А теперь… целыми бандами бродят. Опять же, тогда по реке их на пирогах сплавлялось…

- А в засаде? - не дав ему договорить, перебив, резко спросил Арселий.

Ян пожал плечами. Тогда было не до цвета орочьей кожи. Так и сказал честно.

Кажется, Арселий был не слишком удовлетворён ответом. Ну да и бог с ним. Куда важнее было понять, что делать дальше. А почти двухчасовое сидение ни к какому ответу не привело. Все это понимали, но как сказать уважаемому человеку, что он воду льёт впустую, время теряет? Ян не мог. Смогли другие.

Хуанито и Жан, сидевшие рядом, давно уже о чём-то тихонько разговаривали. Арселий если и слышал, внимания на это не обращал. Зато когда Хуанито стал, огладил густую чёрную бороду и откашлялся - неволей обернулся и выслушал.

- Ты, Арселий, мужик хороший, - начал Чёрный Нос свою речь. - Но ты главного так и не сказал.

- А что же главное, Хуанито? - быстро спросил капитан, подходя к нему вплотную. - Скажи мне!

- Главное - шкуры свои сберечь! - вожак с ответом не замедлил, и ответ его понравился многим. - Ты вот сегодня сгоряча два прама да три десятка трапперов под стрелы подставил… так - нельзя!

- Так ведь… - Арселий явственно растерялся. - Так ведь сигнал же был! От ближней заставы! Три ракеты красных…

- Знаем про сигнал, - кивнул Хуанито. - Три ракеты красных знаем. Только ведь ты не траппер, Арселий. На тропу не хаживаешь, орков не знаешь. А орки - они нынче стали наглые. Злые. И ума у них прибавилось, тут спору нет. Ян вот правильно сказал, чёрные орки - целыми бандами бродят там, где раньше их и слыхом не слыхивали, не то, чтобы в упор разглядывать. А они - от зелёнокожих сильно отличаются. И умением, и злобностью.

- Я знаю, - явно задетый за живое, перебил Арселий. - Я…

Но Хуанито не любил и не умел останавливаться, раз уж начал говорить.

- …Так вот я о том говорю, что разбрасываться умелыми трапперами, под орочьи стрелы их неумело подставляя - это нехорошо. А раз так, Арселий, давай ты теперь с нами будешь советоваться, что делать.

- И что же ты посоветуешь? - спросил Арселий.

- Ну… - кажется, этого сам Хуанито ещё не знал. - Мы тут с Жаном посоветовались…

- Ах, с Жаном…

Жан Бабарыга встал. Улыбнулся широкой, обезоруживающей улыбкой. Подмигнул кому-то за спиной капитана. Ухмыльнулся прямо в лицо Арселию.

- Ну а почему-бы и не со мной, Арселий?! - спросил весело. - Я ведь всё же не последний человек в Трампе, согласись!

- Да кто ж тут поспорит… - пробормотал Ян, глядя в сторону.

Его услышали.

Жан быстро взглянул на него, словно пытаясь определить, беды ждать, или поддержки.

- Так вот, - с нажимом, повысив голос, сказал он. - Я считаю, что Ян, когда нам рассказывал про тот караван пирог, говорил правду. А раз так, здесь, вокруг нас, до тысячи орков и сколько-то там водяных троллей. Много - чёрных орков, которых мы все признаём куда более опасными. Да ещё какая-то хрень в воде разносит на куски наши прамы! Так я говорю, мужики?

Зал ответил ему нестройным гулом голосов. В целом - поддержал.

- Ну так вот, - снова настраивая себя на мысль, сказал Бабарыга. - Высовываться сейчас на тропу, на войну, дело неблагодарное и неумное. Нас очень мало здесь, опытных бойцов. Народу много, кто ж спорит. Но тех, кто знает, с какой стороны за штуцер взяться - на десятки счёт. Остальные - кишки для орочьих палашей таскают. Не больше того. А стало быть… Стало быть вылезать сейчас за пределы Трампа нельзя! Никоим образом нельзя! Надо хотя бы дождаться возвращения прайда, ушедшего на банду у чугунки охотиться. Тогда, собрав все силы, да по бережку, по бережку, чтобы в воду не лезть…

- Пешком? А прамы?! - выкрикнул кто-то из дальнего, скрытого в сумраке, угла.

- Забудь! - резко ответил Жан. - Пока не станет ясно, из-за чего взлетают на воздух наши прамы, хрен я хотя бы один свой прам из гавани выведу!

- Так что же ты предлагаешь? - спросил его Ян. Он встал. И теперь они стояли, один против другого. Ян и Бабарыга. Молодой волчонок и старый, опытный самец. Оба - весьма популярные в Трампе.

Жан как будто ждал этого вопроса. Ответил немедленно:

- Всех, кто может держать в руках оружие - вооружить! В городе - осадное положение. Ночью потихоньку выбросить на тот берег прайд с целью разведать, но в драку не вступать. И по этому берегу прайд пустить. С той же задачей. А город готовить к драке. Орки сюда не просто так пришли. И фактории наши они не просто так жечь стали. Кончились наши прогулки по Великой, братцы. Это уже не Тропа. Это уже поле битвы. Во как!

- Всех, кто может держать, - фыркнул сидевший в сторонке Вульф. - И где ты возьмёшь оружие для этого? Далеко не у всех оно есть…

- Ты дашь, - просто ответил Жан.

- Если дам, - фыркнул Вульф. - Нет, я конечно всех вас уважаю, но кто мне заплатит за добрый товар?

- Дашь, - Жан улыбнулся этак недобро. - Дашь, Вульф. А не дашь добром - возьмём силой! У нас тут нынче время такое, что рассусоливать некогда… Мужики, вы - со мной?

Да кто ж поспорит, когда такое красноречие… И Ян тоже спорить не стал.

Расходились спустя почти три часа. С шумом, гамом, пересудами и кучкованием по интересам. В основном, мужики собирались вокруг Бабарыги, который одним своим выступлением сдвинул в сторону Арселия и фактически взял власть в свои руки. Ну… и небольшая группа столпилась около Арселия.

Эльф не выглядел ни смущённым, ни растерянным, ни расстроенным. С лёгкой улыбкой он вёл беседу с людьми, вокруг него собравшимися, отвечал на какие-то вопросы, сам спрашивал… Ян, стоя в сторонке и не присоединившись ни к кому, за всем за этим наблюдал. Его голос мало сейчас значил, и в нынешнем противостоянии ни Арселий, ни Жан на него не опирались. Он мог позволить себе вот так, спокойно постоять, посмотреть.

Наконец, все начали расходиться. Сначала ушёл Бабарыга со своими сторонниками. Потом начали расходиться злые, понурые мужики из команды Арселия. Только тогда капитан обратил свой взор на Яна.

- А ты чего не уходишь? - спросил он негромко.

- Ухожу уже, - резковато ответил Ян.

- Погоди… Ты верно хочешь спросить, почему я не воспротивился Бабарыге?

- Хочу…

- А зачем? - Арселий пожал плечами. - Жан хороший вожак, опытный и умелый. Пусть попробует свой план. В любом случае ни к чему он не приведёт. Я видел, что сделали с вашим отрядом, как только вы подошли к берегу. В воде… это скорее всего была мина. До такого даже орк додуматься может, тем паче ничего сложного нет. Бочонок с порохом, да примитивный взрыватель, чего уж проще… и взяли вас… уж больно легко взяли. Так что пусть Бабарыга попробует. А мы посмотрим.

- Мы? - удивлённо переспросил Ян.

- Мы… - усмехнулся Арселий. - Тебя ведь он к себе не позвал? Ну так и не торопись. И набирай бойцов в свой прайд. Думаю, вскоре тебе придётся обнажить меч. О деньгах не беспокойся. Я - в доле.

Ян как открыл рот, так и закрыл его. Уж если Арселий в долю входит… можно набирать.

- Хорошо, - сказал он тихо. - Я начну собирать отряд немедленно!

5.

Слухи, что Бабарыга одолел Арселия, и нынче заправляет всем в городе, пронеслись по улицам Трампа ещё прежде, чем Жан вышел за дверь дома капитана порта. Бабарыга был весьма популярной в городе личностью, к тому же удачливым вожаком. К нему потянулись охочие люди. Жан засел в трактире у Вильгельма Худого, там же взмахом руки, да парой громких фраз формировал новые, временные прайды с новыми вожаками. Там заседал и его штаб… Ян, что вполне естественно, разместился в заведении Михея. Мало того, что тот был официально главой города, так ещё и старым другом Арселия. У кого ж, как не у него, размещать свой штаб сторонникам капитана…

Вот только с добровольцами было… не очень. Многие друзья Яна были либо в отряде, с которым ушёл и Строри, либо на тропе. Иные уже лежали в могилах. К тому же, нынче такие времена настали, когда быть другом Арселия стало… как-то неудобно. Так что ко второму часу сидения, выхлебав кружку лёгкого светлого пивка, Ян набрал только троих, притом если двое хотя бы знали, с какой стороны за арбалет браться, то третий… Молодой мальчишка, из "шпор". Как уж он оказался нынче в городе - Бог весть, однако оказался. И как раз когда Ян уселся за стол и громогласно объявил, что набирает отряд в прайд Арселия, он сидел неподалеку. Разумеется, воспылал. И разумеется, пожелал быть принятым.

Ян не спорил. Не то время было, чтобы спорить.

- Имя как? - спросил, хмуро обозревая крепкого, здорового, но всё же сопляка.

- Лико! - радостно выкрикнул тот. - Ты не пожалеешь, вожак!

- Посмотрим…

После - как обрезало. Ни одного, даже захудалого, кандидата. Аж в сон стало клонить.

- Возьмёшь меня? - вопрос был столь неожиданен, что Ян едва не подпрыгнул. Вскинул взгляд…

Перед ним стоял гном. Разумеется, во всеоружии. Знакомый гном.

- Привет, Фолькскирх, - вполне доброжелательно сказал ему Ян. - Я возьму тебя, естественно. Но почему ты не у Бабарыги?

Гном смущённо усмехнулся, уселся поудобнее на скамью, пригубил пиво из поспешно поданной ему кружки.

- Мы с ним не сошлись характерами… - сказал он откровенно. - Давно уже!

- Ну коли так, - сказал Ян. - Я беру тебя.

И как прорвало… за следующий час, в прайд записалось ещё десять трапперов. И многие повторяли одно и то же. Мол, не сошлись с Бабарыгой характерами. И лишь ближе к темноте притопавший гоблин, тот самый, бомбардир, вместе с ним перескочивший на "Кота", честно признался, что к Яну пришли все те, кого к себе не брал Жан Бабарыга. И более того…

- Он так и говорит всем, топайте мол к Яну, - бесхитростным взглядом карих глаз уставившись в глаза Яну, сказал гоблин. - Мол, у него бойцов и так вдосталь, а всякий мусор ему и даром не нужен…

Ян пожал плечами:

- Дело покажет, где мусор собран, - сказал он, просто чтобы сказать.

Всего за целый день… ну, почти за целый день, в его отряд записалось два десятка бойцов. У Бабарыги, как рассказал Михей, к тому времени счёт перевалил за полсотни.

Они молча сидели за столом. Трое. Арселий - он подошёл в трактир ближе к полуночи. Михей, формальный глава горожан, про которого ныне даже не вспомнили. И Ян. Усталый, но довольный. Двадцать четыре траппера, пусть даже в основном - из числа вольных трапперов, следопытов, всё же крепкий отряд. А если к ним присоединится хотя бы часть из тех, что вернутся с чугунки… к тому отряду многие мысленно тянулись, гадая, что творится с ушедшими, почему ни слова не слышно с чугунки…

- С Вульфом говорил, - тихо сказал Арселий. - Он отказался поставлять оружие в долг что нам, что людям Бабарыги. Сказал - заплатите, хоть всё забирайте, что на складе есть…

- Жан ведь отберёт, не поморщится, - ухмыльнулся недобро Ян.

- Он такой, - поддакнул Михей. - Арселий, попробуй ещё раз с Вульфом поговорить. У него ж больше всего припаса!

- А зачем говорить? - удивился Ян. - Я завтра отряд соберу, так и без долгих разговоров в гости загляну! И пусть он попробует не дать!

- Поссоришься, - покачал головой Михей. - Вульф половину всей торговли в руках держит. У твоей Оксаны, к слову, не больше четверти… Так что поссоришься - гляди, не сможешь потом ни припас прикупить качественный, ни товар сдать дорого. Или ты всё Оксане сдавать будешь?

Ян кисло ухмыльнулся. Оксана только в постели была ласковой и нежной кошкой. А в торг с ней было лучше не вступать вовсе. Обдерёт как липку. Потом ещё и обидится, как если бы это её до разорения довели…

Арселий только головой покачал. Указывать же Яну - не стал. Молод ещё траппер. Доживёт если до седых висков - поймёт. Ну а нет… Что ж, не он первый, не он последний.

- Что мне делать завтра? - прервав неловкую паузу, резко спросил Ян. - Я могу…

- Ты пока ничего не можешь, - тихо, но твёрдо сказал Арселий. - Ни на орков пойти, ни Бабарыге уши обрезать. Поэтому отряд с утра собирай, оснащай из портовых складов, чем потребуется. Прам твой в постройке будет с завтрашнего дня вне всякой очереди. Вортенбергу я скажу… Готовься пока.

- Готовиться - к чему? - хмуро спросил Ян.

- К делам, - фыркнул Михей. - Чует моё сердце, недолго тебе сидеть спокойно в Трампе…

Глава 5 "В осаде"

1.

Идти по шпалам в общем, не очень-то легко, не очень-то приятно и очень далеко. Злой и усталый, пропахший порохом и потом, изгвазданный в глине, Строри Ворчун шёл по шпалам. Где-то там, за горизонтом, должен был появиться Трамп. Но пока даже намёка на город не было. Только чугунка под ногами и болота вокруг. И несколько трапперов, идущих вместе с ним.

Пока вокруг было тихо. Орки не преследовали остатки отряда, даже не маячили в отдалении. Впрочем, это ничего не значило. Последние дни так и происходило - орки сначала исчезали, потом внезапно возникали в неожиданном месте и атаковали. Так случалось не раз… Так отряд терял бойцов.

А ведь как всё хорошо начиналось. Дрезина довезла их до места, где случилось нападение на поезд. Вдоль дороги, сопровождая их, вздымались к небу клубы дыма - горели их фактории и заимки. А потом появились орки. И был жестокий встречный бой, когда никаких увёрток и ужимок не применишь. Орки справа, орки слева, орки в лоб идут. И идти приходилось тоже - в лоб, грудь в грудь. В том бою отряд потерял треть бойцов. Орков опрокинули, прошли по трупам ещё почти милю. Вышли к полустанку… небольшой перрон, на который выходили те, кому здесь ближе было до своих факторий. Нынче сгоревший. И дальше, когда отряд спустился к ближайшему дому… там лежала груда. Груда тел. А точнее сказать - груда мяса. Освежёванные тела работников фактории. Разделанные, сложенные аккуратной грудой. Люди, гномы, эльфы, гоблины, карлы… Взрослые мужчины, женщины, старики и малыши. Все вместе. В последний свой раз.

Кто-то тогда заплакал, кто-то кричал отчаянно, обещая оркам страшную месть. Ворчун тоже был потрясён, но он таких вот груд тел повидал немало. Только не здесь, а на реке. И не люди с гномами там лежали, а орки. Много орков, вот точно также освежёванных. Самцов, самок, особенно ценимых за качество шкурки детёнышей.

Ну а потом стало не до размышлений. Дальше - в течении нескольких дней, отряд шёл через бои. Совершенно другие бои, чем на берегах Великой. Теперь не орки попадали в засады трапперов, а трапперы влипали в засады. Теряли людей от стрел и арбалетных болтов, даже не всегда определяя, откуда угроза. Орки не ввязывались с ними в прямые бои все эти дни. Истощали силы, как оказалось. Вчера вечером, когда Сильмарилль уже начал заваливаться за горизонт, а небо налилось красным, орки напали. Почти полсотни орков на тринадцать живых тогда трапперов. Они вырвались… впятером. Орки не преследовали. Им хватило добычи - радоваться бесспорной победе над трапперами. Выжившие старались не думать о том, что сотворили орки с телами павших трапперов. Строри встал во главе уходившего к Трампу отряда.

Они шли всю ночь, устали и на ногах держались только по одной причине - в городе должны были знать о поражении прайда охотников. Строри шёл замыкающим, имея в арбалете предпоследнюю обойму болтов, а в кварт-пистоле - последние четыре патрона. Четыре его бойца - два гоблина, эльф и человек, устало, медленно переставляли ноги в двух-трёх саженях впереди. Идти быстро не мог уже никто.

- Долго ещё, Ворчун? - обернулся на Строри кто-то из гоблинов, он так и не запомнил их имена.

- Иди, - сипло сказал Ворчун. - Тут, если я не ошибаюсь, башня водонапорная должна быть… это миль пять от города. Там - передохнём немного. Надо до темноты к городу добраться!

- А почему до темноты? - заспорил человек. Вот его Ворчун знал, даже кажется как-то на тропу ходили вместе. Из вольных, понятно, из следопытов. Звали его Родериком, а на прозвище - не заработал пока.

- А потому, что ещё одну ночь мы не переживём, - вежливо пояснил гном. - Орки нас отпустили, но не упустили. Не похоже на то, что упустили. А раз так, к ночи догонят и перебьют всех. Им даже приближаться не надо.

- Они близко, - вдруг сказал эльф. Молчаливый, нелюдимый следопыт. Ну, собственно эльфы в основном в одиночку бродят по тропам.

Вот его слова, почему-то, куда сильнее проняли трапперов. Наддали… насколько это возможно. А там и впрямь оказался прав Ворчун. Вот она, башня водонапорная. Одна, как перст. Только вот…

Только вот поперёк чугунки, от берега до берега, возвышалась возле башни баррикада. Только вот гулко так ударил кварт-пистоль. Только вот слева, как раз подле башни, торчал над баррикадой хорошо знакомый ствол картечницы.

- Дошли!.. - заорал кто-то из гоблинов радостно, и побежал обниматься.

Встретили его… недобро. Остановили резким окриком шагов за тридцать от баррикады. К гоблину подошли остальные…

Было не так уж и далеко, Строри вгляделся в людей, видневшихся за баррикадой…

- Гимлейхерберстейн!!! - вдруг заорал он оглушительно громко. - Гимлей, друг старый! Ты что же, хрен подгорный, друзей не узнаёшь?!

Гимлей, высокий для гнома, очень широкий траппер, моментально вымахнул из-за баррикады, побежал навстречу Строри.

- Строри! - рявкнул, сжимая Ворчуна в объятиях. - Что ты… Как ты здесь?

- Так я ж на орков охотился, - пояснил тот, в свою очередь явно вознамерившись переломать Гимлею все рёбра.

- Ну и как, поохотился? - спросил тот, обегая взглядом их небольшой отряд.

Ворчун помрачнев, разжал объятия.

- Поохотился, - сказал тихо. - Видишь, как много добычи несём…

- Понятно, - Гимлей был опытный траппер, и объяснять ему не приходилось. Не повезло трапперам на тропе, бывает…

- А Арселий-то молодец, - Строри кивнул на баррикаду. - Ишь, как удачно разместил вас… И место здесь открытое, орки близко не подойдут. Правда, если подобраться сумеют…

- Удрапаем, - уверенно сказал Гимлей. - Мы на дрезине приехали. Ручная, правда, и восьмерым тесновато на ней… Зато никакие орки не догонят. А только Арселий здесь не при чём.

- Ну да, ну да… - покивал Строри, и лишь потом вскинулся. - Это как?!

- А так. Не командует здесь больше Арселий! - дерзко вмешался в разговор незнакомый Строри человек с баррикады. - Здесь Бабарыга Жан командует!

- Бабарыга, - протянул Ворчун. - Ну, если Бабарыга, то мы пошли, пожалуй… Пропустишь меня, Гимлей?

Гимлей засмущавшись явственно, покосился на того самого, говорливого мужика. И Строри на него посмотрел, небрежно облокотившись на баррикаду, до которой за разговором и дошли.

- Ну? - спросил он дерзко. - Или мне здесь не рады? И моим ребятам?

Неожиданно, траппер смутился.

- Да нет, Ворчун, - сказал он смущённо. - Проходи, конечно!

- Пошли, ребята! - махнул рукой Строри, и принялся перелезать через баррикаду.

Вконец смущённый вожак, отзывавшийся на имя Лион, во искупление своей дерзости даже дрезину им одолжил.

2.

Трамп изменился за прошедшие дни. Очень сильно изменился - город внезапно для его обитателей оказался на осадном положении. И раньше по его улицам, мостам и площадям разгуливало немало вооружённых людей. Но это были трапперы, вооружённые "белым оружием". Палаши, сабли, у некоторых - мечи. Нынче же большинство из тех, кто встречался Строри на его пути домой имели при себе не только холодное оружие. Почти все были в броне. И мало кто спешил по своим делам. Люди собирались группами, что-то оживлённо обсуждали… Ворчуна узнавали. Кто-то окликнул его на площади, пригласил присоединиться, но гном только мотнул головой. Он всё ещё пребывал под впечатлением от краткого пересказа событий, которое выложил ему старый друг Родоульф. Раскол среди трапперов, недавняя потасовка у дома Вульфа, где обязанные тому трапперы и люди Жана Бабарыги сцепились врукопашную… Обошлось без трупов, но крови пролилось немало. Были разбитые морды, выбитые зубы, сломанные руки-ноги-рёбра… Всё было. И по итогам - сторонники Вульфа рассеяны, склад его с боевым припасом разграблен и пошёл на вооружение людей Бабарыги, а сам Вульф сидит теперь дома у Арселия и трясётся. Его тоже крепко приложили, вся левая сторона один синяк… Ну так что теперь об этом. Вульфу поделом. Вульфа-то не жалко. Мужиков - жалко. Они-то люди подневольные, долги свои отрабатывали…

Но Бабарыга, хоть и прав, всё же сволочь.

Так решил для себя Ворчун, идя к дому.

А почему к дому… устал, умотался, одна мечта осталась - о лохани с горячей, полной пены водой. Нырнуть туда, намекнуть Генриетте, что неплохо бы пару гномочек помоложе позвать - плечи размять… и не только.

Потом уже можно и Яна идти искать. Если тот сам не найдёт.

Тоска по дому сегодня была столь сильна, что Ворчун даже отклонил весьма соблазнительное предложение Родоульфа остаться на кружку пивка. Домой.

И не вздумал он не только Яна искать, но и к Арселию наведаться. Домой!

Последний раз его окликнул перед самым домом, и окликали настойчиво и неоднократно. Ворчун даже не вслушивался толком. Он дошёл до дома, бухнул кулаком в висевшее у входа медное било, дождался, пока дверь откроется…

В чане с горячей-горячей, как только терпеть можно, водой, было хорошо. Хоть ты вовсе не вылезай. Зарывшись по самый нос в пену, Ворчун сидел так вот уже второй час. Усталость медленно оставляла его. Вместе с ней уходили в прошлое гора разделанных тел, потерянные по пути назад товарищи, мясорубка в болоте, где осталась большая часть их отряда… Ну а полнейшему расслаблению организма, способствовала огромная глиняная кружка, полная свежего портера. Стояла она по левую руку от Ворчуна и пустела потихоньку, помаленьку. Ворчун никуда не торопился сегодня вечером.

Набрав воздуха в лёгкие, он нырнул. С головой. Прямо в пену. Пробыл там, в горячей воде, пока в ушах не зазвенело. Вынырнул. И тут же присосался к пиву. Хорошо…

Он бы мог, пожалуй, так долго ещё просидеть - благо Генриетта время от времени подносила ему свежей водицы… но вечер не только из ванной состоял, о чём Генриетта уже дважды напоминала. Те самые гномочки из ближайшей мастерской уже час как ожидают его в спальне. Не соскучатся, понятное дело, но лучше и не задерживаться чрезмерно. Ещё подумают, а подумают - разнесут на своих острых язычках, что он, Строррехейлд Ворчун - ослабел.

С тяжёлым вздохом выбравшись из чана, Строри небрежно обтёрся и закутался в густой, пушистый меховой халат. Ох уж эта Генриетта. И всё-то у неё здесь как… дома. Халат ещё этот. Он, настоящий этот халат, вызывал всегда смешки его товарищей. Яна. Накаты. Только Вилли, всё-таки младший гном, помалкивал в бороду. Вилли… где он сейчас…

Грохнула открытая с плеча дверь. Вошедшая Генриетта была настроена вовсе не дружелюбно, но увидев Строри в халате, расплылась в улыбке:

- Девочки заждались, однако! - сказала она, не переставая улыбаться во все свои тридцать два (или сколько там у гномих) великолепных зуба. - Ты бы, старый хрыч, пошёл уже, кости размял…

Строри послушно потопал к двери. С Генриеттой поспоришь, как же…

А и неплохо это - не спорить с собственной домоправительницей. Размякший, расклеившийся, рассиропившийся Строри, развалился на широком своём ложе, имея под каждой рукой по аппетитной девахе. Покувыркались они всласть, всю дурь из усталого гнома повытянули. И теперь ему только и оставалось - валяться, раскинув руки, ощущать под боками горячие, крепкие тела гномочек и блаженно смотреть в потолок. Жаль, что жизнь такая недолга для траппера. А тем более сейчас. Вон уже Генриетта что-то шкворчит за дверью. И чей-то очень знакомый голос ей отвечает. Ну понятно, до утра было не дождаться… Ян.

Как на слух, так Генриетта вовсе не горела желанием Яна внутрь запускать. Как на слух, так Ян вовсе не собирался ждать.

Ну и в конечном итоге, естественно, пересилил. Когда это Генриетта долго могла противостоять его здоровой, природной человеческой наглости?

Дверь открылась хоть и без грохота, но резко. Раскрасневшаяся Генриетта, всклоченная даже какая-то, вошла всё же первой. И громко так, будто фырча, объявила:

- Там Ян пришёл… значит!

- А то я не вижу, - пробурчал Строри, не подумав, впрочем, даже прикрыться. Да и гномочки его не особо впечатлились возникшим на пороге траппером. Ну пришёл и пришёл.

- Вставай, давай, - не особо-то и ласково сказал Ян. - Вставай, собирайся.

- Чего бы вдруг? - лениво возразил Строри, тоже не бросившийся на шею вожаку. - Мне и здесь неплохо… лежу, отдыхаю…

- Лежит он! - яростно выкрикнул Ян, меряя шагами комнату. - Он тут, понимаешь, лежит! А мы там… мы там кровь проливаем!

Строри изумлённо уставился на него, приподнявшись на локте. Гномочка слева зашипела, ибо в задумчивости гном придавил её чёрную гриву. Ворчун этого даже не заметил. Он внезапно обнаружил сильные перемены в Яне, и пытался сейчас сам себе их оспорить.

Нет, Ян не сильно изменился внешне. Чего тут может измениться-то… за несколько дней. Разве только разговаривал резкими, рубленными фразами, да речь его была подобна той, что толкают ораторы в разгар очередного всетрамповского веча.

- А где твой меч-то? - спросил вдруг Строри.

Ян сбился на полуслове, остановился прямо против окна, недоумённо глядя на гнома.

- Меч? - переспросил он с недоумением.

- Ну да, твой меч! - с некоторым раздражением повторил Ворчун. - Меч. Этот огрызок на поясе вовсе не похож на твой прежний клинок.

Ян пожал плечами.

- Дома висит, - сказал он просто. - А что? Этот конечно не столь грозно выглядит… Палаш как палаш. Арселий подарил.

- Арселий, значит, - хмыкнул Ворчун. - А что тебя связывает с Арселием нынче?

- Ты что, не слышал? - с искренней обидой в голосе, воскликнул Ян. - А для кого, собственно, я распинался?

Ворчун выразительно пожал плечами. Думай, мол, сам. Для кого-то может и старался. Для Генриетты вот. Да для девок.

Ян стоял, только глазами ошалело хлопал.

Выждав пару минут для закрепления полной и окончательной победы, Ворчун таки встал во весь свой немалый для гнома рост.

- Пошли, что ли, пивка хлебнём! - предложил он, накидывая тёплый халат на мохнатые свои плечи…

Пиво у любителя подобных развлечений Строри завсегда было великолепное. Тут тебе и тёмный портер, и светлое… на любителя. Варки естественно гномовской. Они посидели, выпили по кружке. Строри послушал Яна. Тому было что рассказать. Гном ахал и удивлялся, слушая его рассказы…

Когда б и кто раньше поверил, что Арселия можно подвинуть от власти. Когда бы и кто поверил, что может случиться поножовщина. Того больше - во время неспокойное. И ещё того больше - когда враг будет рядом.

Ян впрочем не только об этом рассказал.

Оказывается, орки уже умудрились проникнуть в город. Два дня назад, ночью, на пяти пирогах пробравшись сквозь все посты, они высадились на окраине города. Тридцать, ну или чуть больше коричневокожих атаковали так внезапно и яростно, что никто к этому оказался не готов. Рядом оказался только небольшой патруль из стражников, которые храбро вступили в бой. Вырезали их, притом неожиданно быстро. Дальше орки рванулись в центр, увеличивая бедлам. Паника началась вполне серьёзная, и если бы не Бабарыга со своими приспешниками, быть беде. Они там оказались совсем рядом, два прайда. Немедленно атаковали орков, опрокинули их и вырезали подчистую. Собственно боя было немного. Но в результате безумного похода орков, оказались убиты двадцать с лишним человек, да погорело два дома на самой окраине…

- Ну и что дальше? - мрачно спросил Ворчун. - Что Бабарыга-то?

- А что Бабарыга, - пожал плечами Ян. - Он, конечно, любитель повыступать с бочки. Он лихо пограбил Вульфа… поделом, если честно. Но с орками он не справится. Без меня - не справится. Ну а теперь…

- Во как! - непонятно сказал Ворчун.

Ворчун посмотрел на Яна.

Ян посмотрел на Ворчуна.

Оба ухмыльнулись. Строри Ворчун был широко известен и популярен в узких кругах гномов-трапперов. Его появление рядом с Яном было вполне ожидаемо. Ян безусловно на это рассчитывает и ожидает пополнения своих рядов.

- Хорошо, - сказал Ворчун. - Я, разумеется, присоединюсь к тебе, Ян!

Ну вот и ладно! - с явно проскользнувшим в голосе облегчением воскликнул Ян. - Вот и ладно, Строри!

Он уже вскочил было на ноги, порываясь куда-то бежать…

- Погодь, - сказал ему Ворчун. - Давай, что ли, отметим моё возвращение, да к тебе присоединение…

Ян отказался. С явным сожалением в голосе и во взгляде проводив глазами каменную бутыль гномовки, отказался.

- Нет, - сказал он мрачно. - Тут такое дело, понимаешь… ждут меня. Бабарыга вокзал взял и прилегающие дома… под охрану, что ли. А мы - гавань держим и вообще приозёрную сторону. Сейчас надо бы обход сделать, что ли. Да и Жан обещал сегодня подойти. Хоть и соперники мы, но всё же не враги. Между нашими драк не было. А что Вульфа он пограбил… я ж сказал уже, поделом тому. Надо было делиться добром, когда предлагали!

- О чём говорить-то будете? - спросил Ворчун.

- Да обо всём, - пожав плечами, сказал Ян. - Как жить дальше будем. Что с орками делать. Коль вы с той бандой не справились, стало быть живём мы в блокаде. А это, друг Строри, штука весьма и весьма неприятная. Мы ведь к блокаде не готовились, от привоза живём. Что у нас здесь из припасу? Ну, с порохом-пулями куда ни шло. Угля есть немного. А жратва? Бойцов может быть вдосталь и даже с избытком… хотя избытка нет… Но что делать с их кормёжкой? Ты знаешь, на сколько дней у нас еды?

- На сколько? - вяло спросил Строри, которому хотелось выпить ещё пива, а не обсуждать скучные вопросы пропитания прочих трапперов.

- Дней на двадцать максимум! И притом вовсе не обязательно эта еда - в складах. Я сюда и твой запас приплёл, Ворчун, и мой…

- А с чего бы это?! - немедленно взвился гном. - Запас мой, жрать его тоже буду я!

- Вульф тоже так думал, - хмыкнул Ян.

Помолчали. Похоже, Ян уже тяготился разговором, уж всяко не намереваясь его продолжать. Встав, прихлопнув для решимости ладонью по столу, он суховато сказал:

- Короче говоря, Ворчун! Сидим мы, понятно, у Михея. И штаб там, и силы основные. Решишь, что дома тебе делать нечего, приходи. И лучше б ты это пораньше решил…

Он ушёл. Ворчун проводил его сумрачным взглядом, но ни идти следом, ни даже вставать не стал. Яну хорошо тут распинаться, проскучав в городе вдосталь времени. А он, Ворчун, только с тропы. Ему отдых просто необходим. Хотя бы малая его толика…

3.

Штаб Арселия бурлил. Три прайда ушли в патрулирование вокруг города, два вернулись, третий пока нет. Четверо трапперов исчезли, как растворились. Сейчас срочно требовалось отправлять крепкий отряд на поиски… а из двадцати бойцов, под рукой было лишь семеро, из которых шестеро только вернулись, и ещё не успели разойтись по домам. Ну так они не с прогулки вернулись. Фактически - с тропы. И что она сейчас пролегала по границе города, и была опаснее, чем старая, так то не их вина. Правда, боя не было, орков они не только не встретили, но и вообще не видели. Усталость от другого накатывает, от постоянного напряжения, от ожидания стрелы в спину или пищальной пули в грудь.

Ян всё же подозвал к себе вожака одного из прайдов, Горменхлида Кривоухого. Гнома, опытного и умелого траппера. Тот подошёл, ещё издалека демонстрируя безумную усталость. Даже ногу стал подволакивать. Не сработало.

- Когда твои люди смогут выйти на поиски? - спросил Ян, жестом указав гному на место против себя.

- Ян, мы только с тропы, - начал было Горми.

- Да хоть из боя! - рыкнул тот. - Наши ж пропали. Совсем. С концами. Людей пока соберём, что по домам сидят, время ещё пройдёт. Надо выходить…

- Да выйти-то мы выйдем, - неожиданно легко согласился Кривоухий. - Тем более что, действительно, наши ж ребята пропали. Но вчетвером…

- Я с вами пойду, - тихо сказал Ян. - Только не шуми об этом… пока.

- Хорошо, не буду, - пожал плечами вожак. - А чего тут шуметь? Пойдёшь, и хорошо. А кстати… мы куда пойдём-то вообще?

Ян задумался. Прайд Алекса Стена ушёл к Дальним Холмам. Было такое место на востоке от города. В болотах, разумеется. В Дальних Холмах когда-то было даже небольшое поселение… место было очень удобное для лагеря. Ян послал туда прайд скорее оглядеться, осмотреться на месте. Но случилось так, что именно этот прайд - пропал.

- Через час, - медленно сказал он. - Берите побольше стрел, а вот штуцера и квартпистоли брать, наверное, не будем. Толку от них в грязи по уши…

Горми промолчал. Возражать тут нечего. Он - вожак без году неделя, поставленный Арселием и Яном от безнадеги, да потому, что хоть сколько-то опыта на тропе имеет. Ему ли спорить с одним из золотой дюжины?

Ян же… Ян попросту не знал, что делать. Борьба за город пока только начиналась, события разворачивались медленно, непонятно было, чего ждать далее. Орки вели себя неправильно, не так, как раньше. Люди вели себя… тоже совершенно иначе. Жан Бабарыга, опять же, с его людьми, с которых тоже глаз спускать нельзя было. И выход на тропу для него сейчас был… наверное, самым лучшим исходом. Проветриться хотя бы…

На стол перед ними бухнулись две кружки с пивом. Скрипнула скамейка, на которую уселся Михей.

- Ты чего задумал? - сердито спросил гоблин Яна. - Ты подумал вообще, о том, что если что-то произойдёт…

- А если мы не пойдём, - пожал Ян. - Это значит, что наш отряд потерял четверых, а мы даже не почесались. Так быть не может!

- Да оно-то так, - почесав лохматый затылок, согласился с ним Михей. - Однако… Ты пойми, Ян. Сейчас покидать город всей силой нельзя. Жан давеча погромил Вульфа. Кто следующий - не задумывался?

- Жану сейчас не до погромов! - резко возразил траппер. - Не забыл, это его люди пострадали от орочьего набега! Да и станцию он охраняет… там чуть ли не половина его людей торчит.

- И ты решил ему помочь?..

Ян косо взглянул на кабатчика. Не сразу, но всё же собрался ответить:

- Да нет, конечно… Бабарыга пускай сам из своих проблем выкарабкивается. Но нашу зону ответственности никто не отменял. И ребят своих я поищу, безусловно…

Михей покачал головой, но возражать не стал. Спорить с Яном, когда он что-то решил, занятие безнадежное.

Прайд собирался споро. Особых проблем со снаряжением не было, бойцы хотя и устали, но не вымотались до последней капли пота, вполне способны были пройти сложный маршрут. Правда, прайд был не сработавшийся ещё, самый опытный имел за спиной лишь три выхода на тропу. То был как раз гном Горми, которой и стал вожаком прайда. Остальные и того реже встречали в деле орка в боевой раскраске, и уж совершенно точно не видели живого тролля. Тот ещё прайд, если честно. Лучшие из тех, что были доступны Яну, как раз с Алексом ушли. Хорошая четвёрка ушла к Дальним Холмам. Никак не должна она была пропасть бесследно. А вот - пропала… И на поиски её идёт следующая. Не такая "сыгранная", не такая опытная. Ладно. Чего уж теперь об этом.

- Горми, твои готовы? - спросил Ян, привычно поправляя на плече арбалет, пока пребывавший в чехле.

- Готовы, Ян! - заверил тот.

Ян ещё раз оглядел трапперов. Конечно, не отборные бойцы, не один к одному, как огурцы в банке, но… крепкие мужики. Справятся. Не в лобовую ж на всю орковскую орду идти. В разведку всего лишь.

- Пошли тогда, - сказал он. И вдруг, сделав всего шаг, сбился и остановился. Наперерез ему и его отряду, из соседней улицы вышел Строри. Уже собранный в поход.

- Без меня собрался, что ли? - уличил он вожака. - Так дела не делаются, Ян…

- Так ты ж отдохнуть хотел?! - враз повеселев, воскликнул тот. - Вот я и не стал тебя беспокоить. Отдыхал бы…

- И тебя с этими олухами отпустить? - громогласно возмутился Строри. - Привет, Горми… И ты здесь?

- Привет, Строри, - не слишком дружелюбно поприветствовал его гном. - Ты с нами, это хорошо. В моём прайде всегда найдётся место для крепкого бойца и опытного траппера. Такого как ты.

Ян захохотал. Строри побагровел, прикусив в ярости клок бороды. До драки, впрочем, не дошло. Горми ведь ничего оскорбительного не сказал? Не сказал. Ну и полно.

- В поход, в поход! - рявкнул Ян, стараясь, чтобы неприязненные взгляды не переросли в нечто большее. - Нечего здесь рассусоливать. Раньше выйдем, раньше вернёмся домой!

Спорить здесь не приходилось, тем более солнце уже клонилось к закату. Прайд наконец стронулся с места, узкими трамповскими улочками пробираясь к окраине города. Такие вот выходы стали уже привычны, перешедший на осадное положение город становился их свидетелем ежедневно. Шестёрка трапперов, навьюченная оружием и снаряжением, не вызывала уже особого интереса. Ну идут и идут. Значит, так надо. Надо - нацепить на себя прошитые стальной нитью кожаные куртки - трапперские доспехи. Надо - тащить на себе по полсотни арбалетных болтов в связках плюс десяток, вбитый в магазин. Надо - переть сухпай на пару суток и двухлитровую флягу с чистой питьевой водой. Всё надо, надо… не зря иногда траппера-следопыта, выходящего на тропу не с надёжного борта прама, а посредством своих двоих, сравнивали со степным троллем. Двугорбым монстром, способным уволочь на себе грузом половину своего веса.

В конце шестой улицы, которую они прошли за час самое большее, начиналась окраина Трампа. Здесь в основном жили не слишком обеспеченные люди, здесь же стояли бараки карлов. И здесь, как и в любом другом месте города на окраине, были причалы с пирогами. Две пироги, в каждую по три человека, нашлись здесь. Ян сполна расплатился с их хозяином, сонным гномом из какого-то неизвестного ему по расцветке клана. Пироги отчалили. Прайд Горми и примкнувшие к нему трапперы вышел на тропу.

4.

Кто придумал пироги? Говорят, эльфы. Но и орковские лодчонки ничем особенным не отличались от эльфийских. Пироги прочно занимали высокое место в рейтинге вещей, которыми на Таронском порубежье пользовались все. Лёгкая, компактная, пирога свободно брала трёх взрослых людей, да плюс к тому весьма достойный груз. Ну или двоих, и груз совсем уж выдающийся. Для своих, естественно, размеров. Пройти на ней можно было по любому мелководью, только чтобы вода была чистая. Коряги, топляк, а уж тем более водяные тролли - это не для неё. Она всё же не маленький прам, а только лодочка для короткого путешествия. Лодочка, которую в Трампе можно было найти и нанять, либо же снять, ну а на край - недорого купить почти что на любому углу. Учитывая, что Трамп стоял на воде, в том не было ничего удивительного.

Пироги делали несколько трамповских мастеров. Из них только у одного текла в жилах эльфовская кровь, остальные же были обычными людьми, гномами… был даже один гоблин, хотя и не их это было ремесло. Эти вот пироги, например, сделаны были эльфом. Тому свидетельством - окраска бортов из коры таронского дуба, да к тому же лодочки эльфийских мастеров поуже да подлиннее. Незначительно, но всё же заметно. Тому же Строри, например, который сидя в пироге вместе с Яном и молодым траппером из следопытов по имени Викул, изворчался, сетуя на то, что задница затекла. И на то, что мошки на болотах в этом году развелось сверх всякой меры. И на то, что некоторые юные трапперы, совсем ещё сопливые трапперы, вообще ещё никакие трапперы, да и не трапперы вовсе, грести не умеют.

Строри сидел на носу пироги, с арбалетом в руках. И любой неловкий маневр гребца, особенно когда не слишком толстое днище со скрежетом переваливалось через корягу, отдавался ему в филейной части. Это и в добром расположении духа вызывает раздражение, а уж Строри… Строри пока только бухтел, но по всему судя, был близок к точке закипания. А меж тем, если не принимать во внимание страдания Ворчуна, плыть вдоль берега на пироге было не так уж и плохо. Водяных троллей здесь не было. Их здесь не видели уж лет десять… если не принимать во внимание тот день. День начавшейся войны. Так ведь после этого - не видели больше троллей около Трампа! Ну и до берега, если по правде, совсем чуть оставалось.

- Потише, Ворчун! - рыкнул наконец Ян. - Ты бы за берегом лучше следил!

Ворчун кровавым оком глянул на друга и вожака, но спорить не стал. Заткнулся. Прав был Ян, ничего тут уже не возразишь. Посему взял гном поухватистей свой верный арбалет, проверил в очередной раз натяг пружин, наполненность магазина, и принялся просматривать берег. Рожа у него была при этом… то ли тухлятины кусок съел, то ли унюхал что неподобающее.

Может со злости, может потому, что был он самым здесь опытным, Ворчун первым углядел нечто в тени у берега. Вот уж теперь шутки-обидки кончились. Шёпотом оповестив Яна, Строри переменил позу, чтобы стрелять было удобнее. Ян подхватился, вскинул арбалет… А куда тут стрелять. Зелень густая, вода, покрытая ряской… и продолговатый предмет в полторы-две сажени длиной - в тени ветвей, у самого берега.

- Пирога… - прохрипел Ворчун. - Ян, язви меня… пирога!

- Пирога, - согласился Ян, лихорадочно обшаривая взглядом берег. - Да смотри, какая большая… Прайд Алекса целиком мог влезть…

- Его и есть! - решительно сказал Ворчун. - Сворачивай к берегу, Викул!

- Ворчун! - голос Яна был холоден. - Ты чего это раскомандовался?

Ворчун не слишком смущённо хмыкнул, и вместо ответа принялся ну очень пристально осматривать берег. Два глаза хорошо, а четыре - ещё лучше! Остальных Ворчун за трапперов не считал.

- Подходи потихоньку, - приказал Ян, тоже не горя желанием повышать голос.

Викул осторожно подгрёб ближе, вовсе не собираясь спорить с вожаком. Пирога плавно ткнулась носом в низко нависшие над водой ветви, Ворчун отвёл ближайшую… и с яростной бранью отпрянул. В лицо ему прянул тяжёлый дух. Пахнуло тленом, гниющей плотью. Большего и спрашивать не пришлось.

- Все здесь? - тихо спросил Ян.

- Поди разберись! - огрызнулся гном. - Там… опять все… горой.

- Орки…

- Они!

- Причаливай, Викул! - приказал Ян.

Викул оглянулся было заполошно, но посмотрел несколько мгновений в глаза Яну… Да и не стал перечить. Не тот был случай, ох не тот, чтобы спорить с вожаком.

Ян резким взмахом руки подогнал ближе вторую пирогу, где сидел Горми и ещё двое трапперов, потом взглянул на Ворчуна. Тот был угрюм и даже внешне недоволен. Сколько уж лет вместе… как облупленного знает Яна. Понесло Яна. В драку лезет Ян. Быть большой драке. Вот только сил для большой драки мало. Да и не готовились они к большой драке.

Как бы то ни было, они высадились на берег. Ворчун первым, потом Ян, потом подоспевшие трапперы, Горми и ещё один боец. Четверо на берегу, двое в пирогах. Враждебный лес, в котором ещё недавно можно было спокойно ходить без доспеха и серьёзного оружия, нынче вызывал озноб. За каждым кустом мерещился орк, в каждом топляке виделся водяной тролль.

Осмотрели останки. Сомнений не осталось вовсе. Это был прайд Алекса Стама. Четыре хороших мужика, крепких траппера. Поди разбери, где здесь теперь Алекс, а где его ребята. Груда мяса, покрытая толстым покрывалом из насекомых. Сваленная в пирогу. Ни оружия, ни одежды найти не получилось. Впрочем, в той же пироге никто не копался. Даже привычных ко всему трапперов мутило от вида разделанных тел. И Ян не стал их заставлять. Алексу и остальным трапперам уже всё равно…

- Что ж это такое-то, - пробормотал непослушными губами Горми. - Ян, что ж это… никогда так орки себя не вели! Да что с них взять, зверьё бездушное! И вдруг - такое…

Ян молчал. Надо было что-то решать. Надо было двигаться, не стоять тупо на месте. Он не готов был скомандовать хоть что-то.

- Ян, - тихо окликнул его Ворчун. - Пошли уже. Нечего здесь торчать!

- Куда? - косо глянул на него Ян. - Ты уже затропил орков?

- Да ну, когда они умели следы заметать, - фыркнул гном. - Сейчас затропим…

Гладко было на бумаге. Обойдя все окрестности, опытнейший траппер Строри Ворчун так и не смог затропить добычу. Уверенного следа он не нашёл, а то, что попадалось на глаза, и было похоже на следы орков… чутьё подсказывало, что идти туда всё же не следовало. Орки, впрочем, нередко кидали ложную тропку, ведущую в ловушку, а в лучшем случае - в тупик. Другое дело, места здесь были оркам непривычные. Не родные им места. И лес посветлее, прореженный хотя бы и теми же людьми, бравшими отсюда строевой лес да дрова. И болота посуше. И солнце, наверное, поярче. Так что тропу Ворчун в конце концов нашёл. О чём и сообщил совершенно невозмутимо, как о чём-то само собой подразумевающемся.

- Чего встали? - вздыбился немедленно Ян. - Пошли, пошли!

Никого перспектива лезть в пекло не вдохновила. Однако люди пошли. Вожак - замыкающим. Ворчун пристроился вторым.

5.

Орки - существа не только агрессивные, но и весьма скрытные. Десятки лет борьбы за жизнь, десятки лет в роли дичи привели к тому, что орки научились прекрасно маскироваться, заметать следы. А ещё они научились ставить ловушки, устраивать засады, бить исподтишка. В большинстве случаев, они были только дичью. Случалось, дичью становились охотники. Как сейчас. Всю дорогу Ян шкурой ощущал, что они лезут в засаду. Когда свистнули в воздухе первые стрелы, когда с рыком полезли из-за кустарника рослые зеленошкурые орки, твари такие, Ян только выхватил палаш и рявкнул:

- К бою!

Удивления же не испытал совершенно. Так и должно было быть.

Не сильно удивились и трапперы. Орков было мало, не больше дюжины, и хотя где-то в кустах сидели, постреливали лучники, это всё же было не слишком много для шестерых трапперов. Всего-то один к двум, да ещё зеленошкурым. К тому же счёт в первые мгновения стал споро сокращаться. Ворчун в первых рядах, да ещё Ворчун - озверевший, визжащий, встал у них на пути. И хотели бы орки его сбить с тропы, да попробуй такого - сбей. Пусть Ворчун не обладал умением драться белым оружием, сопоставимым с умением Накаты… когда он вставал вот так, бородатым пеньком поперёк дороги, тяжко приходилось всем. Отлетел один, второй орк, стрела с взвизгом ушла вверх, срикошетив от наплечника…

- Горми! - проорал Ворчун, делая шаг вперёд. - Где застрял?! Давай покажем, как дерутся гномы!

Горми, остервенело сражающийся с орками, только глазом красным повёл на старшего гнома. Не ответил, видно - дыхание берёг.

Вместо Горми, рядом с Ворчуном встал Викул. Его оставили сторожить пирогу, но разве какой траппер усидит, когда своих бьют? Боец из Викула был не то, чтобы очень сильный, но плечом к плечу с Ворчуном они перекрыли самую широкую тропку. Орки не смогли прорвать их оборону, как ни пытались. Скрежет стали, крики, вой… смешались звуки в какафонию. Ворчун и Викул в центре, Ян и один из трапперов слева через кусты, остальные справа, зацепившись за небольшую полянку, трапперы подвинули орков. Орки оступали, падали, и не все, далеко не все вставали. Тяжело удержаться против трапперов зеленокожим, имея всего лишь двукратное преимущество. Да и где оно, то преимущество. Кончилось оно. Нет больше преимущества у орков.

Словно этого мига они и дожидались. Рухнул неровный строй в одно мгновение. Орки рассыпались в разные стороны, обратившись в бегство, которое иной неопытный прозвал бы паническим, а человек, выходивший на тропу скажет: "заманивают". Трапперы их не преследовали. Куда им, на ногах после боя осталось четверо… Впрочем, никто не погиб. Раны, даже самые тяжкие, имеют свойство заживать.

Орки почти полностью растворились в лесу. И уже на уходе, скорее со злобы, чем всерьёз рассчитывая кому-то навредить, из листвы уже от невидимых стрелков прилетело несколько стрел. Большинство из них рвали листья да ветки. Да ещё Ян вдруг споткнулся, замер на миг, и медленно осел вдоль дерева.

6.

Оксана, особенно после того, как делать в магазине стало совершенно нечего, полюбила вот так валяться в постели - далеко за восход солнца. На полках складов зияли прорехи после грабежа, учинённого людьми Бабарыги, товар же, ими не оценённый, и впрямь нынче был не в почёте. Можно было бы потратить это нежданное свободное время на Яна… Но Ян редко появлялся пред её ясные очи. С тех пор, с той размолвки, они виделись дважды, может - трижды. И всё - коротко, сухо, на бегу перебросившись несколькими фразами, расходились в разные стороны. Что оставалось ей делать? Развалившись в одной тонкой сорочке на кровати, широкой, роскошной, двуспальной кровати, Оксана читала дамский роман, привезённый из Столицы, запивала самые острые его моменты сладким красным вином… бездельничала.

Бездельничать - а раньше ей не доводилось столько времени проводить праздно, оказалось приятно, но скучно. В лучшем случае, несколько дней так можно провести. Но потом нужно за работу приниматься. Увы, и сегодня ей нечего было делать в магазине. И неоткуда было получить новый товар на склад. Правда, она задумалась было сходить к Арселию, обсудить давно назревший вопрос о компенсации за разграбленное добро. Да и так называемый мэр мог бы пошевелиться, а не только разливать "героическим защитникам", пока пальцем о палец не ударившим, пиво в своём кабаке. Увы. Она фактически осталась одна. И в деле, и в постели. Что толку, если сорочка на ней тончайшей, прозрачной ткани? Что толку в изящном шёлковом белье, которое стоит безумных денег? Яна рядом нет.

Как всегда в последнее время, когда Рыжая думала о любимом человеке, она начинала злиться. Ян повёл себя совсем не так, как она ожидала. И появление в её доме Генриетты не привело к визиту Яна. А ведь ожидалось… две бабы, которые не любили друг друга весьма и весьма сильно, тогда неплохо поговорили. И Оксана поняла Генриетту. А гномиха пожалела бедную девочку. До признания прочитав её непраздность. Посидели, даже похныкали чуток друг другу в жилетку.

А Ян так и не пришёл…

Она, похоже, задремала, валяясь без дела. Когда служанка вошла в комнату и окликнула её, Оксана подхватилась с кровати испуганно, враз покрывшись потом.

- Госпожа, - изумлённо пробормотала испуганная служанка. - Госпожа, ты что, это я!

Оксана с трудом расцепила пальцы, накрепко сжавшие компактный пистоль о четыре ствола. От обычного квартпистоля он отличался только размерами, длиной ствола в первую очередь. Подарил его Ян. Давно… или недавно… как считать…

- Ты… - дрожащие губы не давали договорить спокойно. - Ты чего?

- Госпожа, так ведь гость к вам! - обиделась служанка, славная, добродушная девушка, немного полноватая, но приятная глазу мужчины. Звали её Марта, и при Оксане она состояла уже долгих десять лет.

- Гость? - непонимающе взглянула на неё Оксана. И вдруг взметнулась с кровати. - Что ты стоишь?! Одежду мне, быстро!

Марта, конечно, подала одежду. Но из чисто женской вредности, мстительно выждав момент, пока Оксана накинет на плечи тонкий шёлковый халат, так подчёркивающий её достоинства, тихонько сказала:

- Господин Вульф прибыл с визитом.

- Вульф?! - Оксана безвольно села обратно на банкетку. - Вульф?! Так что ж ты… что ж ты молчала?

- Я не молчала, - скромно возразила служанка. - Я сказала - гость! Если бы пришёл господин Ян, я бы сказала - господин Ян! Зачем же мне его гостем называть, когда он тут почти хозяин?

- Ну, иди отсюда! - вспыхнув алым маком, выкрикнула Оксана. - Ишь, разболталась… Скажи господину Вульфу, я скоро буду!

Марта тронулась к двери, и в спину ей полетело грозное:

- Да напитки, напитки предложи… Сидр, пожалуй…

Служанка притворила за собой дверь, оставив госпожу в жутких сомнениях. Можно было, конечно, выйти и в халате… но как-то неуместно это казалось. Нет. Длинная кожаная юбка ниже колена. Плотная блузка, поверх которой всё та же кожа - безрукавка. Вышитая эльфийскими цветочными узорами. Красиво, практично. Хозяйка трапперского магазина, не девица на выданье.

Оксана ещё раз оглядела себя в зеркало, не нашла особых изъянов, и вышла за дверь.

Вульф, удобно устроившись в кресле у камина, грел старые кости у огня. Не то, чтобы грел - в камине тлело лишь несколько дровин, не то, чтобы совсем старые были кости… Но так уютно было устроиться у камина, хлебнуть кисловатого сидра, сваренного за неимением яблок из местной килычи. Чем-то похожа она была на яблоки, а уж как там на самом деле… кто эти яблоки помнит. Вульф был задумчив и мрачен. И ликом… нет, не страшен, а ужасен. Синими желваками вздувшихся синяков ужасен был его лик. Досталось Вульфу в день погрома. Избили его. С тех пор редко появлялся Вульф на улице, и раз уж не просто вышел, а ещё и к Оксане зашёл, та ожидала непростого разговора. О чём вот только…

Вульф тяжело встал, приветствуя её. Вежливо дождался, пока она сядет, и только потом плюхнулся обратно в кресло. Не какой-то там грубый траппер - серьёзный, образованный муж.

Помолчали. Вульф - глядя на неё поверх кружки, прихлёбывая пенистый напиток. Она - рассеянным взглядом скользя по комнате.

Вульф первым нарушил молчание.

- Как склады? Оставили что?

Оксана вяло повела плечиком.

- Оставили, - не стала скрывать она. - Не то, чтобы много.

- И у меня не подчистую, - мрачно сказал Вульф. - Видишь как… Бабарыга, сволочь такая, сказал что боевой припас они реквизируют, а всё остальное - не грабители и не воры.

Слово "реквизируют" он произнёс с таким сарказмом, что аж мороз по коже пробрал.

- Бабарыга сказал, они заплатят… потом! - неуверенно сказала Оксана. Сама она в это не верила ничуть, но хоть какое-то утешение. Не разорили её, конечно. Но всё же.

- Мне о том же сказал, - кивнул Вульф. - Ну, я и не удержался.

Он болезненно поморщившись, потрогал синяки на лице.

- Ты его ударил? - ужаснулась Оксана. - Я думала…

- Ударил, - кивнул Вульф. - Дурак… Ох, как они меня… Хорошо, не убили. Бабарыга не дал. Он из себя вождя строит!

Оксана сочувствующе покачала головой. Били Вульфа сильно, но раз он первым ударил вожака трапперов, сам дурак, это верно.

Вульфу неизвестны были мысли Оксаны. Но видимо что-то прочёл он в глазах девушки. Или, что вернее - угадал ход этих самых мыслей.

- Дурак, - грустно повторил он. - Дурак, конечно, что сцепился с ними. Что замахнулся на их любимого вождя… Но отдавать своё?! Оксана, я ж товара тысяч на тридцать потерял за день. Да, понятно, что с голода не помру. Но и денег жалко, и достались они… не тому они достались!

- Так тебе ж предлагали поделиться, - не удержалась Оксана.

- Предлагали… тебе тоже предлагали! - огрызнулся Вульф, шумно отхлебнув из кружки. - Ты много дала?

Оксана промолчала. Добром она тоже не дала ничего. И в результате потеряла не только товар, пусть и на меньшую, чем Вульф, сумму. В результате она потеряла Яна.

- Вот видишь, - ухмыльнулся Вульф. - И я о том же… Жадность нас и погубила.

- Ты о жадности нашей пришёл поговорить? - резко спросила Оксана.

- О жадности? - Вульф вдруг сделался рассеян. - Да нет, не о жадности… Я вот что хочу тебя спросить…

Вошла служанка, расставила на столике тарелки с лёгкой закуской, упорхнула.

Оксана ждала, пока Вульф разродится.

- Ты не устала в Трампе жить?

Вопрос был настолько неожиданным, что Оксана не смогла быстро ответить. Да, она сама не раз думала о том же, даже строила далеко идущие планы на месяц в Столице, что должен был начаться две недели назад. Должен был, да не начался в связи со вторжением орков. Но сказать об этом вслух она была не готова. Тем паче говорить об этом с Вульфом.

- А что, - понимая её трудноту, добродушно сказал Вульф. - Ты женщина не только красивая и умная, но и образованная. Деньги у тебя водятся достаточные, чтобы заиметь своё дело в Столице. Не век же вековать на берегу этого паршивого озера!

Последней фразе его добродушия уже не хватило. Зло было сказано. С ненавистью.

Оксана молчала.

- Да и Ян… - продолжил Вульф, поглядывая на неё исподлобья. - Нет, я не спорю! Красив, могуч, опять же - популярен среди таких же как он… дуроломов. Однако разве он тебе - пара? Вот только честно, Оксана? Он - траппер, траппером и помрёт. Сгниёт где-нибудь в болоте. Если раньше не помрёт. Здесь и сейчас. Ибо орки меняются. Чтобы они когда-то раньше походом на нас отправились? Чтобы людей сотнями резали?! Чтобы осадили целый город?! Они - дичь! Бездушная тварь, ничего общего с человеком или даже зверем не имеющая…

- Ты, я полагаю, решил покинуть город? - тихо спросила Оксана.

- Решил! - немедленно ответил Вульф. - Как только станет безопасно на чугунке, я уеду из Трампа. Один… или не один.

- Вульф, я тебя не понимаю.

- Я предлагаю нам объединить усилия, Оксана, - мягко сказал Вульф, оскалившись в страшноватой, но по его мнению очень дружелюбной улыбке. - Я хочу, чтобы мы с тобой вместе отправились завоёвывать Столицу. О! Я знаю, что я не красавец, стар для тебя и безусловно не могу рассчитывать на что-то большее, чем союз деловой. Но может быть и для тебя это будет лучше, чем любовь с тупым рубакой. Ты - умная и тороватая Хозяйка. Такой и станешь в моём доме в Столице. В нашем доме!

Он поправился столь поспешно, что это выглядело забавным. И именно это убедило Оксану, что говорит Вульф вполне серьёзно. Вот только, как бы серьёзны ни были слова, воспринять их там Оксана не могла.

А ответить не успела.

Внизу вдруг грохнуло раз, другой. Кто-то лупил в дверь, да пожалуй что не кулаками, а каблуками подкованными. Даже из гостиной, расположенной этажом выше, слышно было отчётливо. За грохотом - короткая тишина, и потом - пронзительный визг Марты, открывшей дверь.

Оксана бросила взгляд на Вульфа - тот замер в кресле, даже в лице изменившись. Побледнел, как мертвец, и явно не порывался никуда идти. Тогда она сама встала и подошла к лестнице.

- Что там, Марта?

- Госпожа… - донеслось снизу истерическое. - Госпожа, тут…

Тут в проёме появилась знакомая рожа Строри Ворчуна, старого янова дружка.

- Привет, Рыжая, - сказал он. - Принимай раненного…

Оксана не помнила, как скатилась по лестнице, как они с Ворчуном и ещё двумя трапперами волокли наверх, в спальню, беспамятное тело. Как потом обдирала одежду, добираясь до обломанной до трети длины стрелы. Ян не приходил в сознание и не реагировал на боль. Ворчун болтался под ногами, мешал, страдал безмерно. Так и болтался бы, но Рыжая окончательно взяла власть в свои руки, рявкнув, отправила его на кухню за водой. Строри ненадолго ушёл, а она, склонившись над раной, задумалась в испуге. Непроста орочья стрела. Крепко засела в ране. Как её вытаскивать, чтобы не убить Яна? Неизвестно. Одно дело, очистить, обработать и перевязать простую рану. Резаную или колотую. Такую работу Оксане делать доводилось и раньше. Другое дело - тянуть стрелу из живого тела. Она прикоснулась к ней - Ян в беспамятстве зашевелился, забормотал беспокойно, застонал. Но и оставлять… Боже, оставлять её в ране нельзя! Обработать нужно рану. Срочно.

Оглянувшись, Оксана поманила застывшую статуей у двери Марту.

- Воду, инструменты, бинты… и принеси стакан гномовки! - приказала она. - Быстро!

- Гно…гномовки? - заикаясь, переспросила Марта. - Но, госпожа…

- Бегом, Марта, - почти ласково, шёпотом сказала Оксана. - И храни тебя все святые, если ты не принесёшь мне всё, что я заказала, немедленно…

Марта хозяйку знала. Исчезла немедленно.

А Оксана вернулась к стреле.

На Ворчуна, по-прежнему болтавшегося рядом, вместе с бесполезным ведром воды, она не смотрела. Так… стрела внутри. Наружу не вышла. Это плохо, наконечник может остаться в ране. Выцарапывай его тогда. И сидит крепко… Нет, точно сорвётся наконечник!

- Госпожа… - это Марта. И впрямь быстро обернулась.

- Ты всё принесла? - спросила Оксана, думая о наконечнике. Только о наконечнике.

- Да… госпожа. Только гномовки у нас нет! Я сидр принесла, что господин Вульф не допил.

Фыркнул Ворчун. Оксана медленно повернулась.

- Сидр? - растерянно переспросила она. - Какой ещё сидр? Какой сидр, Марта?! Я же сказала - гномовку! Я не просила сидр, Марта! Не нужен мне он!

- На, - буркнул гном, протягивая объёмистую флягу. - Гномовка. Чистейшая. И говори, чем помочь. Чай, не в первый раз раны лечить!

- Держи его, - тихо велела Оксана. - Ему сейчас больно будет. Очень больно.

Гном только крякнул оглушительно. Как будто он не знал, каково будет вожаку…

Оксана дождалась, пока Ворчун наляжет всем своим немалым весом на плечи Яну, прижмёт его руки, подбородком надавит на лоб, чтобы и головой нельзя было мотнуть. Дождалась, и потянула. Ян вздыбился, его почти выгнуло дугой, но Строри сумел удержать друга в руках. Навалился со всей дури, придавил… Стрела засела туго, шла медленно, вместе с толчками выбивавшейся кровью. Оксана тянула. Прикусив губу, стараясь не смотреть на то, как исказилось лицо любимого, и уж тем более не смотреть на дурную кровь, выходящую из освобождённой от стрелы раны. Стрела полетела на пол. Рыкнув, её тут же подхватил с пола Строри. Подхватил, и внимательно осмотрел наконечник. Оксана виновато молчала. Могла бы и сама догадаться проверить, не осталось ли в ране осколков наконечника.

- Чисто, можешь закрывать, - буркнул Ворчун, свирепо на неё воззрившись.

Оксана молча стала накладывать на рану тампон.

- Где я? - голос Яна был хриплый, очень слабый. Но он заговорил. Он открыл глаза.

- Дома, - сглотнув комок, ответила Оксана. - Дома, Ян.

7.

Вульф конечно не был в восторге от того, как его бросили одного. Ему уж совершенно определённо не доставило удовольствия наблюдать, как вокруг Яна заметались, с криками и стонами, потащили куда-то наверх… Ещё некоторое время он посидел у камина, прихлёбывая сидр и наблюдая за суетой, поднявшейся в доме. Вот пробежал Ворчун с ведром парящей, горячей воды. Вот девка-служанка сбежала вниз с комком грязных, окровавленных тряпок - одеждой Яна. Судя по всему, досталось трапперу неслабо, и встанет он нескоро. Всё это, вместе с отсрочкой решения Оксаны (а она задумалась! Задумалась над его предложением! Вульф был уверен в этом…), позволяло делать выводы и о ситуации в Трампе. Арселий остался без своей правой руки, без лучшего своего меча. Яна сложно заменить, а сторонников у Бабарыги и без того больше. Если же не только Яна ранили, но и отряд его потрепали… Тяжко будет жить под властью Бабарыги. Которому уже никто не сможет слова поперёк сказать.

Впрочем… об этом уже можно додумывать у себя дома. А здесь ему делать пока что нечего.

Встав, Вульф направился к двери. Мимо него метеором пронеслась Марта. На обратной дороге Вульф её отловил. Притиснул легонько у двери, с улыбкой наблюдая за испугом в глазах служанки. Медленно вынул из кошелька золотую марку и аккуратно опустил её в вырез, попутно притиснув слегка грудь Марты:

- Все новости о моём друге Яне сообщай мне немедленно, - сказал девушке медленно, чётко, таким тоном, что спорить ей не захотелось. И ушёл, без стука прикрыв за собой дверь.

О том, что он ушёл, Оксана узнала только тогда, когда Марта принесла ей недопитый сидр. На краткий миг посетило её сожаление, разговор состоялся пусть неожиданный, но вполне себе полезный…и ушло. Не до того было. Совсем.

Глава 6 "На улицах Трампа"

1.

Отдуваясь и сквозь зубы яростно матерясь, два гнома, гоблин и трое человеков волокли картечницу по лестнице на третий уже этаж. Хозяин дома, мрачный и насупленный, не помогал им, хотя и не мешал. Уж больно удобно был расположен дом… Вот Ворчун и решил расположить свой главный антиорковский аргумент на самом его верху. С крыши, плоской и защищённой средней высоты бордюром, открывался неплохой вид окрест, да хотя бы даже и на порученный его обороне участок порта. Людей было маловато, всего-то полторы дюжины, но картечница могла стать решающим аргументом. Впрочем, последним. За две недели планомерной осады, орки глубоко провали внешний периметр обороны Трампа, да и силы осаждающих и обороняющих были несравнимы. Сколько там взрослых мужиков было на момент начала осады в городе? Тысяча? Полторы? А сколько знало, с какой стороны за арбалет взяться, не загнав при этом стрелу себе в задницу? Куда меньше… И силы эти таяли, а помощи ждать было неоткуда. Город обложили со всех сторон, несколько уже посланных в Северный пост экспедиций растаяли без следа… а предпринятый неделю назад общий штурм позволил оркам войти в город. Трапперы оборонялись остервенело, и кровь на улицах лилась рекой. Толку с того, когда орки разменяли за каждого убитого траппера по три-четыре убитых бойца, и при этом не заметно было, чтобы их силы существенно уменьшились. Груды орочьих тел - и толпы живых орков, атакующих в рассветные или вечерние часы. Шквал огня, стрел и пуль в упор по их толпе. И дикая, безнадежная резня на баррикадах, когда орки дорывались до боя лоб в лоб. Так погибло уже несколько отрядов. Ворчун помирать не хотел. Ему ещё пожить надо. Он ещё молодой. Впрочем… последнее время он всё чаще думал, что выбраться живым из Трампа не суждено никому. Уж больно орки упорно лезли.

Смола, которой поверху была залита крыша, нагрелась на солнце и неприятно чавкала под сапогами, прилипая к подошвам. Она не помешала, конечно, установить картечницу там, где это показалось наиболее удобным для стрелка. Стрелок - гном по имени Фолькскирх Серебряная лопата, присев у станины, старательно вколотил калёные костыли в крышу. За спиной у него раздался стон хозяина дома.

- Свежезалитая ж крыша, - просипел он простуженным голосом. - Проклятье, Строри, мы так не договаривались!

- А мы вообще никак не договаривались! - огрызнулся Ворчун, пребывавший в сложных чувствах. - Иди давай, рыдай в жилетку кому другому!

- Дом же зальёт! - и впрямь почти прорыдал хозяин. - Дыры-то какие делаете…

- Ты доживи сначала, - возразил кто-то из трапперов. - До сезона дождей-то - доживи!

- Во-во! - поддержал бойца Ворчун. - Не орки, так я сам тебя прибью.

Меж тем, костыли были вбиты, Фолькскирх в очередной раз присел, потянул за рукоятки, проворачивая картечницу из стороны в сторону.

- Пойдёт! - буркнул себе в бороду. - Хорошая позиция, Строри! Мы здесь, пожалуй, хорошенько их потреплем.

- Мы их остановить здесь должны, - хмуро сказал Ворчун. - Но ты, Фольке, учти - патронов мало. Когда останавливать будем, особливо-то свинцовым дожиком их не поливай. Экономь патроны…

Фольке недоверчиво посмотрел на него, потом на две коробки по пять сотен свинцовых слив в каждой.

- Что, и это - всё? - спросил он.

- Нам - всё, - спокойно подтвердил Ворчун. - Береги патроны, гноме!

До того момента, как Фольке пришлось потратить большую часть выделенного боезапаса, пришлось подождать не более двух часов. На исходе отведённого свыше для отдыха времени, на небольшую круглую площадь перед домом, где укрепился Ворчун со своим отрядом, хлынул поток орков. Ворчун насчитал никак не меньше полусотни, а скорее - больше. Фольке было на что потратить бесценную тысячу патронов. Он и тратил - бил экономными, короткими очередями по бегущим оркам, пока стволы не задымились. Но чуть раньше, чем картечница замолчала, орки скрылись в противоположном доме. Фольке дал последнюю очередь по окнам дома, и отпустил гашетку.

- Что дальше, Ворчун? - спросил он, размазывая пороховую копоть по морде.

Ворчун молчал. Из восемнадцати бойцов, трое пострадали от орочьих стрел, да и отбить атаку нескольких прорвавшихся к самому дому орков оказалось непросто. Орки были чёрнокожие, умелые и злые сволочи, и когда их отбросили, трапперов стало меньше на два человека. Что с того, что каждый взял с собой по два, по три орка?

- Будем дом отбивать, - процедил Строри, приняв решение. - Ты, Фольке… Сколько у тебя патронов осталось?

Фольке красноречиво потряс пустой коробкой. Во второй оставалось не больше половины. Мало, для серьёзного-то боя…

- Когда подбежим к дому, бьёшь только по двери, - сказал Ворчун. - Смотри, нас там не покроши… Ворвёмся внутрь - не пускай к нам за спину никого! И - береги патроны. Что-то мне подсказывает, что больше их не станет…

Фольке кивнул. Молча. Пороховой дым иссушил рот и глаза, даже сглотнуть было мучением.

Ворчун, тут же забыв про него, оглядел своих бойцов. Сейчас на крыше их было семеро, не считая самого ворчуна. Все, разумеется, с арбалетами, из которых неплохо постреляли в минувшем бою. И ещё шестеро тех, кто был способен стоять на ногах, держали оборону первого этажа. Именно там были основные потери.

Ну, стало быть, вперёд пойдут… шестеро. Три двойки. Неплохой вариант для боя, если только не учитывать, что драться придётся не в привычном лесу, не на плоту - в городе. На улице. В доме. Другое всё.

- Трое… Ты, ты, ты тоже - со мной, - голос Ворчуна был сиплым от усталости. - Фольке, помни, по своим - не бить!

- Помню! - фыркнул Фолькерскирх, с помощью ещё одного траппера меняя патронную коробку. Но ответ его Строри уже не услышал. Он скатился по лестнице, быстро выбрал ещё двоих, разделил на пары. Оглядел мужиков. Мрачные, утомлённые лица. Но ни капли уныния. Все верят в себя и понимают, что если не драться со всей возможной яростью, не только они - и город не выживет. Кто бы мог подумать, что орки - орки! - вот так сумеют себя поставить…

- Помните, площадь пересекаем быстро, - сказал Ворчун. - Раненных не подбираем, времени нет, да и назад мы не повернёмся. Кто добежит, смотрите, не попадите под пули Фольке. Он там причешет слегка встречающих… даст Бог, нам будет легче. Ну и дальше - врываемся. Убивайте всех, кто окажется в пределах досягаемости. Своих там нет, да и быть не может. Только орки!

Ну, то, что в окраинных кварталах не осталось уже мирных жителей, стало истиной дня три назад. Бабарыга приказал оставить окраинные усадьбы и дома, а если кто оставался - то не один, а с отрядом. Как Бобер, хозяин того дома, где Фольке попортил крышу. Он не один сидел, а вкупе с отрядом родственников и друзей. Сколько б они продержались - неизвестно, зато известно было, что за ними живых горожан не осталось. Окраинным был дом Бобра. Передовым на линии обороны, на том участке, за который отвечал Строри Ворчун со своим отрядом. Так что и впрямь не стоило ожидать в том доме никого из своих.

Шестёрка разбилась на двойки, изготовилась к бегу. Арбалеты не брали, только квартпистоли и холодное оружие - ножи да палаши. Лучше вряд ли что подойдёт для боя накоротке, для рукопашной схватки, а попросту - мясорубки.

- Ну что, - сказал Ворчун, делая шаг первым. - Пошли, ребята…

2.

Рывок через площадь получился. Орки их не ждали, пожалуй. Ни одна стрела не просвистела, никто не упал, пока они, враз взмокшие, бежали по каменным плитам. Разве только кто-то поскользнулся - плиты были покрыты водой, мокрые и от того - скользкие. Ну а трапперам, больше привычным передвигаться по лесным тропам, чем по улицам, на них было неуютно. Впрочем - добежали. И когда до двери оставалось шагов десять, может - пятнадцать, за спиной загрохотало, пули засвистели над головами, вышибая в конце своего пути пыль и искры из стен, крошево из окон и ставен. Однако… тихо было в доме. В те мгновения, что оставались Ворчуну до двери, он успел усомниться в том, что видел сам. Да полно, забегали ли орки в дом?! Зачем им это? Не умеют они драться в домах…

Бегущий слева гоблин добежал до двери первым. Сильным ударом ноги распахнул дверь, влетел в темный проём…

Ворчун, подбежавший вторым, увидел только как он рухнул почти сразу, и хотя тело ещё некоторое время содрогалось в конвульсиях, было ясно - всё, боец больше не встанет. Впрочем, остановиться он не мог. За ним следом уже собрались его бойцы, да и смысла толпиться у стены, под окнами, не было никакого. Ворчун прыгнул внутрь, споткнулся о ногу гоблина, упал… что-то гулко ударилось в стену над ним, а в следующее мгновение он, зарычав, всадил палаш в орка, стоявшего в темноте слева от двери. Орк тоже издавал какие-то звуки, вот только Строри уже ничего не слышал. В коридорчике перед лестницей вдруг внезапно стало очень тесно - туда одновременно ворвались остальные бойцы Ворчуна и орки из какой-то прилегающей к коридорчику комнаты. В коридорчике стало тесно, а Ворчуну стало грустно - подняться на ноги он не успел. По нему активно топтались, один раз Строри даже удалось воткнуть нож в ногу какому-то орку. Но в этом и заключилось всё его участие в потасовке у входа. Четверо его ребят за несколько минут расчистили коридор, не потеряв никого и завалив его телами убитых орков.

- Сколько шкурок пропадает! - вслух пожалел кто-то из них, отчищая грязь с лезвия. - Эх, братцы, сколько ж тут денег…

- Ты ещё вспомни, сколько шкурок пропадёт, когда мы всю эту сволочь перебьём, - прорычал Строри, стряхивая с себя труп того самого орка, кому он для начала пробил ляжку ножом. - Не вздумай застрять здесь, Торки! Наше дело - вычистить этот дом от орков. А не освободить их от шкур!

- Да я и не собирался, - пробурчал смущённый Торки. - Ты, Ворчун, вечно… того… ворчишь! И наговариваешь!

- Вперёд, - приказал Строри. И снова первым шагнул вперёд.

Таких схваток, не заслуживающих названия "бой", но тем не менее весьма ожесточённых, отряду Ворчуна Строри пришлось выдержать ещё три. Первая вновь обошлась без потерь, во второй они потеряли бойца, третья…

Они были уже на втором этаже дома, успешно очистив первый и без сопротивления преодолев лестницу. И те четыре орка, что зажались в дальний угол хозяйской спальни (а ничем другим эта комната с огромной кроватью быть не могла) не казались им большой проблемой. Ворчун предполагал оглоушить их залпом из двух квартпистолей - последних, оставшихся заряженными. Но… Но снаружи вдруг донёсся захлёбывающийся, торопливый перестук картечницы. Фольке "заговорил", не иначе - предупреждая о новой напасти.

- Торки, глянь, что там! - враз охрипнув, приказал Ворчун.

Юный гном выскочил наружу, в уже "зачищенный" коридор, выглянул в окно.

- Вляпались мы, Ворчун, - мрачно доложил он минутой спустя.

Ворчун не поверил. Сам выглянул в окно и оценил беду. Нет, Фольке не их предупреждал. Фольке уже о себе думал. Площадь между их домами была полна орков. Часть их вливалась в выбитую дверь их дома, часть - бежала прямо на густо ложащиеся очереди картечницы. Фолькерскирх был хорошим стрелком.

- Всё, - мрачно сказал Ворчун. - Всё… Сдохнем теперь здесь. Ну… Так хоть не зазря.

- Ворчун, ты что?! - вызверился на него кто-то из своих же. - Ты что, сдрейфил?!

Ответить Строри не успел. Орки сочли момент подходящим для начала боя. Трапперы же не стали от драки уклоняться. Прямо над хозяйским ложем произошла четвёртая схватка. И на этот раз Строри не повезло. Орки, хоть их и было всего четверо, и не отливали их шкуры чернотой, дрались остервенело и весьма умело. И пусть они все остались там, залив своей поганой кровью дорогое постельное бельё… Торки уже никогда ничего не скажет. И ещё один боец, из людей, отзывавшийся на Хромого, тоже замолк навеки. Их только двое осталось. Он, да ещё один траппер, молчаливый, немолодой траппер из людей. Он пришёл вместе с Хромым и всё, что было про него известно Ворчуну - прозвище Молчун. Хромой да Молчун, они так и шли вместе. Бок о бок спали, ели, дрались. Один умер, второй остался жить. Бывает…

- Ну что, Молчун? - сказал Строри, забивая патроны в стволы квартпистоля. - Последний наш выход?

Тот внезапно расхмылился, показав редкие, но ещё крепкие и удивительно белые зубы:

- Ворчун да Молчун… мы им покажем, гном!

- А то, - не стал спорить вовсе не уверенный в этом Ворчун. - Ты бы пистоль-то проверил…

- Так а чего его проверять! - тут же возразил Молчун. - Он заряжен. Четверых вряд ли, а парочку орков я с его помощью постараюсь завалить. Ну и ты…

- Ну и я парочку, - согласно кивнул Ворчун. - Пошли что ли… Тебя как звать-то, Молчун?

Тот пожал плечами:

- А забыл я своё имя. Так и сдохну, пожалуй - Молчуном…

Строри кивнул. Подобное случалось, когда трапперы не желали раскрывать свои имена. Ну что ж…

- Ну что ж, - сказал он. - Пусть тогда наша последняя драка так и войдёт в историю - как бой Молчуна да Ворчуна!

- Ты думаешь, будет кому писать нашу историю? - вежливо поинтересовался Молчун.

- Обязательно! - твёрдо сказал Строри. И разрядил два ствола квартпистоля в морду первого возникшего на лестнице орка.

Самые лучшие историки мало интересуются сражениями, как они происходят на самом деле. Тем паче если это не сражение, не битва, даже не бой - драка двух усталых трапперов против десятка орков. Впрочем… похождения трапперов, говорят, имеют успех на имперских планетах. Но здесь, на Тароне, даже в Столице некому писать о их подвигах. Да и можно ли считать их работу - подвигами? Нет в том уверенности.

Бой Ворчуна и Молчуна тем паче не заслуживал того, чтобы его заносить в анналы, а уж тем паче - являть пред ясные очи публики. Два траппера, вооружённые квартпистолями да палашами, имели единственное преимущество перед орками - находились выше их и могли удерживать узкую лестницу на второй этаж как минимум до тех пор, пока у них не кончатся патроны. И ещё немного - потом. Орков, которые лезли наверх остервенело, не задумываясь о последствиях, встретили жёстким, почти в упор огнём. Следом за первым рухнувшим трупом, вниз последовало ещё четверо. Ну а потом… потом патроны кончились. И Молчун, сбегавший в к месту последней схватки, только руками развёл. Ничего, в подтверждение своего прозвища, не говоря. И так ясно - нет там патронов.

Строри не слишком расстроился. И не очень-то и рассчитывал на подобную удачу. Патронов у мужиков было вдосталь, но с собой к квартпистолям взяли немного - бой не предполагался очень длительным. Вот теперь последние живые за это расплатятся сполна.

Впрочем…

Кроме патронов, для поражения врага на расстоянии подходило и многое другое. В скопившихся внизу орков полетело тяжёлое грабовое кресло. Полетело неудачно, максимум осколками кого-то зацепив. Орки просто прянули в разные стороны, насколько позволял узкий и короткий коридорчик. Другое дело, когда они, видимо осознав, что угрозы со стороны пистолей больше нет, полезли наверх, на них обрушили тяжёлую, едва вдвоём смогли поднять, тумбочку. А потом и вазу, которая на тумбочке располагалась. Никого, пожалуй, не убили, но ошеломили, и может кого хотя бы оглушили. Ну, или там костей несколько штук переломали. Тоже, если подумать, дело.

Орков это не остановило. Атака лишь была отстрочена, а потом, отогнав на несколько кратких мгновений защитников от проёма плотным залпом из пищалей, они полезли наверх. И как бы ни хотели Строри и Молчун их остановить, уже не было такой возможности. Даже если бы наверху вместо Молчуна были Ян или Наката… Не остановить волнолому морской прибой. Он только рассекает его. Не больше.

Орки ворвались на второй этаж. И почти сразу, застонав почти беззвучно в лязге и скрежете металла, упал Молчун. Его таки достали. Впрочем, Ворчуну было уже всё равно. Он сражался остервенело, Разя клинками направо и налево. Себя не берёг - поздно уже. О Молчуне не думал - тем паче поздно. И только на миг подумал о Яне. Город, похоже, не удержать. А Ян так слаб, что даже ходит ещё через силу. И он, пожалуй, тоже… скоро. Значит, они скоро увидятся. ТАМ, куда сейчас уходят. Не могут не увидеться. И нет сомнений, что Ворчун последует туда сейчас, а Ян - чуть погодя. И там они, наверное, встретят и Накату, и Вилли, и давно уже ожидающего их Рока…

Ворчун упал. Его таки достали, и орочий клинок вошёл в спину на ладонь, пробив внутренности. Ворчун смог встать - гномы крепко сшиты. И отплатил орку за свою рану. Это было делом чести - отправить клятого бездушника в ад раньше, чем из него вытечет последняя капля крови. То, что в миг мести его пронзили ещё три клинка, уже не имело никакого значения. Ворчун отомстил раз, и ещё смог слабеющей рукой отбить летящие ему в грудь, в лицо, в живот мечи орков. Потом в глазах потемнело и он упал. Бог весть, о чём он думал в тот момент, и думал ли вовсе. Орки же, озверевшие от запаха крови, не забыли, зачем пришли. Как и других, тела Ворчуна, Молчуна, Торки и остальных трапперов были освежёваны и разделаны. Когда их кожа, снятая достаточно аккуратно, была вывешена в окна, защитники из дома напротив разразились яростными криками. Но ни отбить тела, ни просто отомстить они не могли. Орков на площади было больше сотни, в то время как от отряда Строри осталось меньше десятка живых бойцов. Фольке, волей случая ставший старшим, скомандовал тогда отход. Орки же, пресытившиеся боем, не сильно их преследовали, тем более что отступавшие взорвали за собой один из мостков, а отряд орков не имел здесь ни каноэ, ни умелого руководства, чтобы быстро преодолеть водную преграду.

3.

- Держи его, Марта! - крикнула Оксана, всем телом налегая на плечи. - Держи же, я одна не смогу!

Марта грудью навалилась на левую руку Яна, вот только взбунтовавшийся траппер отшвырнул её, как тростинку. Не двум хрупким женщинам, пусть даже это женщины Порубежья, справиться с траппером. Не им.

Яну принесли чёрную весть, и он обезумел. Сорвал повязки с ран, вскочил и бросился к двери. Рухнул. Не все, но раны открылись, и кровь сейчас обильно пятнала и дорогой ковёр, и шёлковые покрывала. Госпоже-то что, не она будет всё это оттирать, отстирывать. Впрочем…

- Ворчуууун! - выл молодой господин, выгибаясь всем телом. - Строрииииии!!!

Это был не крик, нет. Вой зверя. Так мог бы плакать тролль, наверное. Впрочем, возможно, так и должен плакать человек, потерявший самого близкого друга. Такого, каким был Ворчун для Яна Орлова.

Марта прекратила бороться, убоявшись бешенства Яна. Оксана - не могла. Навалившись сверху на Яна, который в буйстве разодрал ей одежды и наделал синяков похуже, чем Марте, у которой болело всё тело, она что-то шептала, гладила его свободной рукой, второй пытаясь удержаться. Удивительно, но - сработало. Ян начал затихать. Он тяжело дышал, лицо его было бледно, глаза крепко зажмурены, кулаки сжаты. Но он прекратил биться, и когда Оксана принялась возвращать повязки на его раны, не сопротивлялся. Просто лежал пластом. А Оксана, остановив кровь, улеглась рядом с ним, прижалась почти обнажённой после их остервенелой борьбы грудью. А Марте сделала отстраняющий знак. Мол, иди уже. Не нужна пока. Что ж, если Марта правильно хозяйку поняла… это тоже вариант. И неплохой. Мужиков обычно легко подобным способом успокоить. И не только таких вот, простых как бревно, простых и в радости, и в горе. Таких как Ян. Но и сложных, себе на уме. Как господин Вульф, к которому Марта заходила тут несколько раз, доставляя вести из дома Оксаны Рыженко за мзду малую. А что? Она не выдавала никаких тайн. Просто рассказывала, как идёт выздоровление господина Яна, как Оксана увивается вокруг него, угадывая и предугадывая его малейшие желания. Как она отшивает его старых друзей, близко к телу не подпуская не только Строри Ворчуна, но и Арселия! И Арселий, который раньше бы просто отодвинул её и прошёл, Арселий нынче смирился, отступился. Тем паче за спокойствие Яна ему было передано из каких-то тайных схронов Оксаны два бочонка доброго пороха, да сотня патронов для картечницы. Арселий тогда ещё очень удивился, откуда ж всё это богатство в осаждённом городе, а госпожа… Что сказала госпожа, Марта Вульфу не передала. Из вредности. Сослалась на незнание. Впрочем, она и впрямь не присутствовала при самом разговоре, а всё знала из рассказов слуг на кухне.

Вот кстати, надо спуститься туда и поделиться свежими новостями. Чтобы знать что-то самой, надо делиться. Уж она знает, как рассказать. А потом надо сбегать к Вульфу. Времена такие - надо дружить с сильными людьми. А Вульф - сильный.

Всё для себя решив, Марта заспешила вниз по лестнице. Делиться.

Ян успокоился. Вернее сказать - утихомирился. Лежал пластом, обессиленный, отчаянно глядя на Оксану. Молчал. Молчала и Оксана. Сидя рядом с любимым, держа его за руку, она устало думала о том, что может быть была не права, когда не пустила Ворчуна на последнюю, как оказалось, встречу. И что не стоит, пожалуй, чтобы Ян когда-нибудь узнал об этом. И ещё о том, что всё лечение Яна, стоившее немалых денег, теперь надо начинать с начала. Раны открылись, Ян опять потерял много крови и сил.

- Ворчун… - губы Яна едва шевелились. - Оксана, его тело…

- Я не знаю, Ян! - чуть не плача, сказала молодая женщина. - Откуда ж мне знать?!

Ян закрыл глаза.

- Я хочу знать, - тихо сказал он. - Узнай…

- Тебя больше ничего не интересует?! - Оксана не выдержала. Вскочив на ноги, она отбежала почти до двери, но наконец обернулась, яростно сверкнув глазами из-под рассыпавшейся пряди волос. - Ворчун мёртв, Ян! Мне жаль, но ничего уже не изменишь. Ты остался один. Нет ни прайда, ни прама. Ничего нет! Тебе бы подумать, что будет дальше! Что будет с нами! А ты… Ты с ума сходишь!

- Дальше? - переспросил Ян, неожиданно поднявшись на локте. - Да ничего не будет дальше, дура! Нас - не будет!

Выплеск энергии оказался слишком расточительным, траппер упал обратно на подушки. Оксана, борясь со слезами, захлопнула дверь, выбежав прочь из комнаты.

Поговорили…

4.

Назвать настроение горожан упадническим было нельзя. Люди постепенно привыкли жить в осаде и при диктатуре Бабарыги. Жан был не слишком докучливым диктатором. Единственным деянием его была конфискация всего пригодного для обороны города имущества у торговцев. С того момента, как был тяжело ранен Ян, не осталось у него и соперников, даже Арселий подчинился. Всё это благотворно сказалось на обстановке в городе, где люди, вместо того, чтобы соперничать, наконец занялись укреплением обороны. И хотя дела шли не очень хорошо, орки отгрызали по кусочку окраинные дома и целые кварталы, однако каждый такой успех приводил ко всё большему кровопролитию. Далеко не всегда трапперы оставались без победы. В некоторых случаях даже удалось выровнять линию обороны. И гибель почти всего отряда Строри Ворчуна, хотя и привела людей к унынию, не слишком сказалась на ситуации в городе. Жаль было потерять десяток защитников, но сейчас под командой Жана было собрано несколько сотен бойцов, а карлы активно действовали на вспомогательных ролях - подносили припасы, переносили грузы. И, пусть первая же попытка бросить их в серьёзное дело завершилась кровавой мясорубкой, были полезны. Площадь, занятая трапперами, конечно сократилась. Не стало практически ни одного квартала за периметром, очерченным большим каналом, где оборонялись бы горожане. Пришлось разрушить или взорвать большинство мостов, и самое главное - отступить от гавани. Орки медлить не стали - над портом сразу поднялись клубы дыма - прамы горели. Отбить их было невозможно, оставить казалось немыслимо, но - оставили. Оставили, со слезами на глазах, с яростью в душах. Оставили… И глядя на дымы, даже не надеялись вернуться и отомстить. Орков на окраинах было столько что одна мечта была - удержаться.

Удержаться, и дождаться помощи. Небольшие прайды охочих до риска людей уходили по чугунке в сторону Северного Поста уже несколько раз. Пока - без видимых последствий, но когда-то же должно произойти чудо, а гонцы - добраться до своих и привести подмогу. Не могут ведь орки перебить всех окрест?! А уже в восьмидесяти милях севернее Трампа - поселение гоблинов около чугунки. Там конечно нет ни телеграфа, ни крупных войск Княжества, но хотя бы весть можно донести.

Кроме посылки гонцов, рождались и более безумные идеи. Несколько десятков горожан, в основном гномов, во главе с самим Родоульфом, затеяли строить блиндер - хорошо защищённый поезд из пары вагонов и паровика. Поскольку металл, из которого, по слухам и книгам, делают защиту для блиндеров, вещь в Трампе пусть не редкая, но дорогая, защиту делали из толстых, в полбревна, досок-горбылин. Вооружение предполагалось серьёзное - благо, уходя из порта, с собой утащили и весь припас, и мортиры с картечницами. Они, конечно, и на улицах нужны. Но если с блиндером выгорит… Жан Бабарыга не сразу дал согласие, но народ на улицах выступил за блиндер. И он не стал больше сопротивляться. Две мортиры и четыре картечницы. А по расчётам железнодорожников, паровик с блиндера утащит и несколько вагонов, кроме двух блиндированных. То есть не просто прорвётся, но ещё и сможет вывезти баб, раненных, детей… Одна беда. До полного завершения проекта, гномам требовалось ещё как минимум десять дней. И продержится ли столько оборона Трампа, не ведал никто. Ни Жан Бабарыга, ни отошедший на второй план Арселий, ни увлечённый своим проектом Родоульф. Никто.

- Марта?! - Вульф с натугой проглотил крупный кусок тушёнки, вскочил, искренне изумлённый и обрадованный. - Ты так неожиданно… Что-то случилось?

Девушка привычно уселась чуть поодаль, но достаточно близко, чтобы торговцу не пришлось далеко тянуться. Их беседы заключались в основном в рассказах Марты о том, что творится в доме Оксаны Рыженко. Но завершались… завершались они в постели. Марта была красива той яркой красотой, что нравится мужикам и сводит их с ума. Рассказы её приводили Вульфа в дурное настроение, а последующим времяпровождением Вульф успокаивал себя. И Марта ему в этом помогала. Разумница Марта. Ей казалось абсолютно естественным, что госпожа должна, просто обязана выбрать из двух не молодого и красивого траппера, а пожилого, почти старого торговца. То, что сама Рыжая с этим согласна не была, не слишком её волновало. Жизнь покажет, что нет иного выбора, кроме Вульфа. А она, верная служанка, полагавшая свои нынешние действия направленными на помощь Оксане, внесёт свою лепту. Не сказать, что Ян Орлов ей не нравился. Ян всегда нравился женщинам. Любого возраста и любых профессий. Но Ян… не был подходящей парой для её госпожи. Он терзал ей душу и не давал ей занять положение в обществе, которого она была достойна. Из-за него, по мнению Марты, Оксана засиделась в этом гнилом Трампе, тогда как давно уже могла вести куда более пристойный ей образ жизни в Столице. И вот сейчас…

- Он сорвал бинты, - сообщила Марта, налив себе соку из большого кувшина и пригубив его. Сок был холодный, кувшин с запотевшими боками пожалуй только-только был поднят из ледника. Сок был вкусный. Марта наглела, и знала это. Знала и то, что Вульф пока прощает ей. Прощает за то, что она для него нынче - главный источник новостей из дома Оксаны. И не только… с некоторых пор - не только!

Вульф встал. Он не был приятен Оксане, не был приятен и Марте. Но если Оксана никогда бы не позволила ему коснуться себя, Марта уже знала, что произойдёт дальше. Поставив полупустой стакан на стол, она плавно сделала шаг назад и оперлась локтями о столешницу. Вульф подошёл к ней сзади, положил руки на бёдра, потянув вверх плотную ткань юбки:

- Он умирает? - как медленно поднимается эта ткань…

- Нам удалось успокоить его! - Марта прикрыла глаза. Не думать ни о чём. Расслабиться. Просто расслабиться.

Вульф по-хозяйски стиснул её ягодицы. Сладкая попка была у Марты. Ему нравилась. Баба глупая и наглая, в их с Оксаной доме ей не место… а жаль. Сама Оксана ей, пожалуй, уступит в бабьей привлекательности. Вульф не торопился. Он играл с ней, понимая, что не может претендовать на место в сердце Марты. И понимая, что отказу ему не будет. До определённой поры, естественно.

- Так значит, он будет жить! - сказал он ровным голосом. - Это хорошо. Нам скоро потребуется каждый боец.

Марта почувствовала его в себе. Теперь недолго осталось. Вульф… не был слишком хорош.

- Да, господин! - сказала она.

- Жаль было бы, если бы с ним что-то случилось! - сказал Вульф ровным голосом. Как если бы сидел сейчас за столом. - Особенно сейчас, когда блиндер вот-вот будет готов, и мы смогли бы вывезти и раненного, и его семью. Я бы позаботился о том, чтобы люди, которые мне близки, были бы вывезены в первую очередь… Ты поняла меня, Марта?

Марта не могла говорить, лишь молча кивнула. Вдруг она вскрикнула. Вульф, захватив её за волосы, резко задрал голову девушки вверх, склонился так низко, что она смогла разобрать все особенности его дыхания:

- Ты точно поняла меня, Марта?

- Я… поняла, господин… - простонала она в ответ.

Вскоре она отмучалась. Вульф не был очень хорош… в этом.

Глава 7 "… И в лесах"

1.

Накату опять, в который уже раз за последние дни, вывернуло наизнанку. Ему вообще очень тяжело далась дорога - этому крепкому, несгибаемому бойцу, особенно когда закончился регенерин. Вилли, который крайнюю часть пути не испытывал и малой толики его страданий, недоумевал и пребывал в смущении. Непонятно ведь, отчего страдает ниппонец. Отчего ещё больше пожелтел, иссох телом, ослабел. Тем паче непонятно, с чего его так терзает рвота. Ладно бы, съел чего-то не того, или болен был. Болен Наката был, только непонятно чем. А насчёт съел… Дней десять уже прошло, когда они в последний раз пробовали мясо. Рацион их отныне состоял из кореньев, плодов зелёного войлочника и орехов. Пища безвредная, пусть и не очень вкусная. Чтобы мало-мальски поддержать силы, хватало. На большее… они и не рассчитывали. Навигатор их показывал, что они очень близки к цели, хотя и пришлось сделать немалый крюк. Крюк… Не он ли был повинен в том, что Накате поплохело? Ведь десять дней назад, когда они упёрлись во вход в узкое, тёмное ущелье, куда не проникали лучи солнца, Наката был голоден, устал, ободран. Но не страдал ни рвотой, ни страшными головными болями, ни ломотой в костях. Всё это началось, когда Вилли, упершись взором в странный знак, высеченный на скале, надолго застыл на месте, мучительно вспоминая. А потом сказал "обойдём". И Наката удивился, расстроился из-за удлинения пути, но не спорил и не возражал. Маленький гном был здесь в своей стихии - гномы Тарона хранили в своих книгах много полезного из древней истории планеты. А раз на вопрос Накаты ответа не последовало, стало быть - не только полезного, но и тайного. Вилли только пробурчал тогда, что "здесь лучше не ходить… плохо будет". Как будто в других местах им было хорошо. Орков вокруг пусть не орды бродили, но было много. Очень много. И если раньше добычей были орки, нынче всё было наоборот. Добычей были они. Чёрные орки, в основной массе своей населявшие предгорья и плато высоко в горах, очень мало походили на своих приречных сородичей что внешне, что бытом. Да собственно говоря, эти твари и умнее были. Другое дело, что маленький прайд из двух трапперов умудрился прошить самые населённые их места с неимоверной удачей - всего лишь дважды нарвавшись на орков. Первый раз это был старый самец, собиравший плоды. Он даже не заметил трапперов, пока не стало слишком поздно. Второй раз… им встретились охотник с самкой. Охотника удалось завалить практически сразу. Повезло. Самка успела заверещать и броситься спасаться, прежде чем Вилли достал её броском ножа. Нож вошёл хорошо, пробив затылок и опрокинув самку мордой вниз, в камни. Вот только после этого не было ни малейшего шанса, что они останутся незамеченными орками. Они спешили уйти от вероятной погони, рванулись в горы. И нарвались на то ущелье, обойти которое Вилли счёл лучшим из вариантов. На навигаторе место, которое они обходили, было помечено чёрным цветом. Густо закрашенное чёрным большое, изогнутое пятно. Они шли по нему десятый день. И Вилли, глядя на то, как выворачивает желчью и плохо перереваренными пдодами войлочника Накату, сомневался, что они отсюда выйдут.

С большим трудом разогнувшись, отирая запачканные блевотой губы, Наката сипло попросил:

- Дай воды!

Вода у них была. Единственное, чего было в достатке, так это - воды. С вершин вниз, в долины, стекало множество мелких быстрых ручейков с ледяной, кристально чистой водой, которую и гном, и ниппонец высоко оценили. Удивительно, что в ручьях этих не водилось никакой живности. И вокруг, пусть даже изредка, не мелькало ни зверья, ни птиц. Безжизненные тянулись места. А растительности было - хоть отбавляй. Вот ведь даже войлочник, которому здесь не место, раскидывал свои заросли на десятки саженей, снабжая кисловатыми, с кулак размером, плодами.

Вилли отстегнул флягу и протянул Накате. Промолчав, что у того своя фляга на поясе висит. Пустая, видимо. Наката много пил последние дни. Рот сох так, что распухал язык. Протянул, и молча смотрел, как холодная, часа два как набранная вода льётся на лицо ниппонцу, лицо побитое внезапно проявившимися крупными оспинами, изрезанное свежими морщинами. Наката вытащил язык, жадно подставив его под капли. Во фляге было около кварты. Добрая гномовская фляга. Он вылил её всю. Досуха. Это была не беда, вокруг хватало ручейков и мелких озёрец. Надо только не забыть её наполнить.

- Полегчало? - тихо спросил Вилли.

- Пошли уже, - ответил Наката. - Дойду…

Идти - не до цели, всего лишь до очередного привала, оставалось ещё часа четыре. Потом стемнеет, резко похолодает, и тот же войлочник, который даёт им плоды, даст и тепло.

Они снова пошли, притом Вилли, который и без того волок на себе тот немногий скарб, что они оставили, старался как мог поддерживать Накату. Тот, храня остатки ниппонской чести, отталкивал руку помощи и старался идти самостоятельно. Благо, места здесь были не только безжизненные, но ещё и с ровной поверхностью, по которой почти легко идти. Изредка, конечно, встречались осыпи мелких камней, но их можно было пересечь, а чаще всего - и обойти.

Наката упал, когда Вилли этого никак не ожидал. На ровном, каменистом плато, лежащем как раз между двумя осыпями. Просто упал замертво. Нехорошо так упал. Гляд на него, Вилли сразу и окончательно понял, что сегодня им больше не идти. Двенадцать миль за день - предел для них на сегодня. Кончился Наката. Иссяк.

Подхватив друга под мышки, гном отволок его в сторону, в показавшийся ему на первый взгляд укромным закуток между зарослями войлочника и осыпью. С одной стороны - стена колючек, с другой - шумная осыпь камней. Враг - если он здесь есть, не сможет подойти незаметно. Тем более что сторожить сегодня будет некому. Наката без сил и похоже без сознания лежит на спешно наломанном молодом войлочнике - в отличие от старых веток, мягком как пуховая перинка. Ну и сам Вилли, пусть переход был невелик, тоже… упикался уже.

Ещё час он не мог позволить себе присесть. Развести небольшой костёр, что вроде бы даёт тепло, и точно согреет им внутренности горячим кипятком с травами. Накидать побольше сушняка, чтобы ночью не пришлось отходить далеко от огня. Соорудить уже не временное, а полноценное лежбище для двух усталых путников. И только потом, налив первую чашку отвара Накате, Вилли позволил себе снять сапоги, завалиться на ветки и вытянуть усталые ноги к огню, блаженно жмурясь и шевеля пальцами. В руке у него была оловянная кружечка с отваром. Небольшая, всего на два глотка. Он не выкинул её даже когда они выбрасывали всё лишнее, облегчая мешки и пояса. И сейчас, прихлёбывая потихоньку раскалённое, терпкое питьё, Вилли тихо спросил:

- Ну как ты?

Наката промолчал. Но когда гном встрепенулся и бросился смотреть, что с ним, оказалось - он просто спал.

2.

Ночь длинна и темна. Вилли смог убедить сам себя, что она нужна ему вся, до последней минутки перед тем, как солнце взойдёт. И встал лишь тогда, когда красные лучи восхода обожгли кожу, добавив в кровь тепла настолько, что встать стало не только можно, но и нужно. Вскочив, он покосился на Накату. Тот вставал медленно, но выглядел посвежевшим, и даже морщины разгладились… кажется.

- Ты как? - спросил Вилли, надеясь услышать добрые вести.

- Сколько до цели? - надсадно откашлявшись, но вроде задавив кашель, спросил в ответ Наката. - Посмотри там…

Вилли без особой охоты открыл навигатор, которому хоть бы хны - как был блестящий и новенький, так и остался в конце пути. Прикинул оставшееся до чёрного пятна расстояние. Хмыкнул

- Двадцать… может чуть больше. Миль.

- Хорошо бы сегодня дойти…

- Хорошо бы…

Наката резко встал. Качнулся, но устоял на ногах.

- Дойдём, - сказал неожиданно громким и жёстким голосом. - Сдохну, но дойдём сегодня! Пошли, Вилли!

Они, конечно, не сразу пошли. Сначала собрали лагерь, снарядились, наполнили фляги свежей водой. И лишь потом - Наката впереди, Вилли замыкающим, готовым всегда подхватить, поддержать, двинулись вперёд. Светало. Солнце озаряло близкие горные вершины розовым светом, и свет этот, отражаясь от снежных шапок, заливал собой окрест. Камни, кусты, люди - всё окрашивалось в розовый цвет. Глядя на розовые волосы Накаты, по традиции собранные в хвост, при любом другом освещении выглядевшие серыми и грязными, Вилли фыркнул.

- Ты чего? - оглянулся Наката недовольно. Шлось ему тяжело, даже говорил ниппонец с одышкой.

- Да нет, ничего… - ухмыльнулся гном. - Просто впервые вижу ниппонца с розовым хвостом.

Наката на миг опешил, но потом где-то глубоко в его усталых, покрасневших глазах мелькнула смешинка.

- А я впервые вижу гнома с розовой бородой, - парировал он. - Ты знаешь, мы, люди, красим волосы в разные цвета. Но чтобы гномы красили бороды иначе чем в чёрный или рыжий… Такого мне видеть не приходилось!

Посмеялись.

Наката вдруг посерьёзнел.

- Слушай… нам ведь всё равно подыхать. Может, всё же скажешь, что за тайное знание нас тогда остановило? Ну, перед тем ущельем?

Вилли в очередной раз обварился стыдом. Ведь если бы не он, они бы не пошли в обход. Сберегли бы немало дней. И Наката был бы в порядке. Но скорее всего, они были бы мертвы…

- Скорее всего, мы бы померли, - он так и сказал, не смягчая.

- Отчего?! - вспылил Наката. - Вилли, что там было? Чего ты вдруг испугался больше чёрных орков?

- А я и не боюсь чёрных орков, - фыркнул Вилли. - Надо будет, прям сей миг выйду против них. А там… там было кое-что пострашнее. Ты, наверное, видел там знак на скале? Несколько букв и три треугольника один в другом?

Наката пожал плечами. События минувших дней смутно вспоминались, да и не удерживались в его мозгу.

- Ну… - на всякий случай ответил он.

- Ну вот… Это старый знак. Знак высочайшей опасности. Я могу только сказать, что если бы мы прошли то ущелье, то в долине за ним почти наверняка были бы мертвы.

- А буквы? - спросил Наката.

- Буквы? - Вилли пожал плечами. - Не знаю… чужой язык. Какое-то дурное слово получается, если на наш язык переводить. Бункер.

- И верно, - фыркнув, согласился Наката, возобновляя движение. - Дурное слово.

Они шли довольно долго, и Наката прекратил улыбаться. Силы таяли, вместе с милями, пройденными под холодными лучами солнца. Странно, в горах до солнца ближе, воздух - гораздо холоднее. Хотя на жаре идти, пожалуй, было бы куда труднее.

- Сколько там? - спросил Наката, останавливаясь на незапланированный привал. Уж больно удобно валун стоял, уж больно приятно было к нему прислониться. Он и прислонился, зажмурившись от удовольствия.

Вилли прислонился рядом и протянул товарищу горсть орехов.

- Подкрепись…

Наката и хотел было отказаться, но пересилил себя, взял половину и молча принялся жевать крепкие, суховатые ядрышки, уже очищенные загодя от скорлупы. Рядом хрустел орехами Вилли, попутно добывая из кармана навигатор. Добыл, открыл…

- Половину прошли, - сипло сказал он. - Ты сегодня полон сил, Наката.

Ниппонец кивнул. И впрямь, ни разу за день не вывернуло, ещё не упал в обморок, да и не сказать, что остаток сил его покинул. Он ещё может идти.

Наката так и сказал:

- Я ещё могу идти, Вилли… Нам надо сегодня дойти!

Вилли кивнул:

- Да, было бы неплохо. В темноте куда удобнее подобраться к цели, что бы это ни было.

- Что бы ни было, это - что-то большое! - криво улыбнулся Наката.

- И охраны там, пожалуй… - протянул, столь же безрадостно ухмыляясь, Вилли.

Они переглянулись и одновременно заржали. Грустный и страшный это был смех.

Первым перестал смеяться Вилли. Взгляд его заострился, гном с трудом оторвался от скалы и сделал несколько шагов вперёд, после чего присел на колено.

- Что там? - напрягшись, спросил Наката.

- Следы, - мрачно ответил гном.

- Чьи? - Наката уже знал ответ.

- Орочьи… - Вилли помолчал. - Свежие следы, брат Наката. Я так думаю, они тут утром проходили.

- Они?

- Их было двое…

- Ну, двое, - Наката снова улыбался. - Нам с тобой двое - это не соперники… затопчем!

Вилли, весьма этим огорчив ниппонца, промолчал.

3.

Удивительно, но орки им так и не встретились, а Наката всего пять раз останавливал их отряд на привал. Конечно, это измотало обоих, и измотало настолько, что когда плато закончилось пологим склоном в долину, они не сразу сообразили, что путь их закончен. А вернее - близится к концу. Наката, сто раз измотанный, сообразил это первым. Сильным толчком он сшиб Вилли с ног, а секундой позднее шлёпнулся рядом сам.

- Ты чего?! - недоумённо воскликнул гном. - Больно же…

- Тихо! - рыкнул Наката, враз оживая. - Гляди… мы дошли!

Вилли ошалело посмотрел на него, потом перекатился на живот и приподнялся на локтях. Невысокая, жухлая трава этого склона не служила маскировкой, но хоть какую-то малость укрывала их. Ну и мешала обзору, конечно. Гном, ворча в густо выросшую на морде растительность, изумлённо всмотрелся в сооружение, доминирующее в небольшой горной долине. С этой стороны невозможно было однозначно сказать, что лежало перед ними. Но ранее такого видеть не доводилось ни Накате, ни Вилли.

- Ерунда какая-то, - пробормотал Наката. - Как будто плот большой…

- Да какой плот?! - свирепо прошипел Вилли. - Дом длинный. Как у нас общинный дом. Длинный узкий и низкий. Просто… размеры гигантские. Ты посмотри. У него наверное саженей тридцать в поперечнике. А в длину…

- Да, - согласился Наката. - Большая штуковина. И не могу понять, из чего это построено. Не дерево…

- И не камень! - подхватил Вилли. - Я бы сказал металл… скажем - чугун! Но не представляю, сколько нужно этого чугуна, чтобы такую дуру отлить. И кто может такое сделать. Гномы - точно не могут!

- И люди, - опять согласился Наката. - И ещё… Не знаю, как тебе, а мне кажется, что орков здесь нет.

Вилли промолчал. Его интуиция ничего не могла ему подсказать, пребывая в растерянности, равно и её хозяин. А младший гном обычно полагался на интуицию, предчувствия, не имея пока богатого опыта, чтобы черпать из него. Впрочем, опытнейший Наката тоже растерялся. А уж он повидал мир, побывал в самых различных переделках. Не помогло!

- Ты знаешь, - тихо сказал он. - Мне кажется, нам надо туда идти сейчас. Пока здесь никого нет. Мне кажется, так не всегда бывает. Мне кажется, мы были правы, что пришли с закатом.

- Ну так пойдём, - сказал Наката, тяжело вставая. - Ты, наверное, прав, друг гном! Чем быстрее мы разберёмся с этим делом, тем лучше. Чего уж тут тянуть…

Дорога вниз по склону заняла у них поболее часа. Тяжёлый был спуск, и концу его силы оставили Накату. Уже внизу, в долине, он осел прямо на траву и хрипло сказал:

- Всё, не могу больше!

Вилли присел рядом, глядя на то, как измождённый ниппонец, за сегодняшний день отмахавший на зависть здоровому, жадно хлебает воду. Ему не терпелось. У него свербело в заднице поскорее достичь неведомого здания. И ведь не бросишь же товарища одного, не зная, какие опасности могут грозить вокруг…

- Ну что, ты отдохнул? - не выдержав, спросил он через четверть часа. - Смотри, до этой хреновины саженей двести осталось, не больше!

Наката устало посмотрел на него, усмехнулся:

- Здоровая хреновина, верно? Полнеба загораживает!

- Да уж! - Вилли восторженно покрутил головой. - Я что-то не представляю, какова же она высотой… А в ширину-то мы ошиблись! Тут все пятьдесят саженей будет!

- Ну, пятьдесят-то ты загнул, - фыркнул Наката, выгадав себе ещё пару минут передыха. - Мы если и ошиблись, то ненамного.

- Дойдём - померим! - твёрдо сказал Вилли, таким вот образом положив отдыху ниппонца конец.

Тяжело вздохнув, Наката встал.

- Пошли уже…

Отдых ли тому виной, или же близость давнишней цели, но Наката дошёл до здания за один переход. И они почти разом - Вилли лишь мгновением опередил, коснулись руками прохладного чёрного бока. Как чешуёй было покрыто здание. И даже на ощупь не получалось определить, из чего же оно всё же. Из камня? Из какого-то неведомого им металла?

- Точно, не гномы строили! - сказал потрясённый Вилли.

- И не люди… - повторно согласился Наката.

Шириной дом был в тридцать семь саженей примерно.

А вход в него оказался с другой стороны. Скорее всего.

4.

Чем дольше они шли вдоль здания на юг, к другому его концу, тем более потрясающий вид открывался перед трапперами. Южный склон долины представлял собой очень пологий и абсолютно гладкий, как рубанком пройденный каменный склон. Там не росло, как отсюда было видно, ничего. И с обоих концов этот склон граничил с отвесными скалами. Действительно, как будто кто-то стамеской да рубанком прошёлся, проделав вход в долину. Пологий, ровный, чистый. И по-прежнему вокруг было пустынно. Ни зверья, ни птиц. Не видно было и орков, хотя признаки их присутствия встречались. Очень редко, но встречались. То кострище, то полуразрушенный от времени шалаш. На удалении - и значительном, от здания. Как будто этот чёрный дом их отпугивал.

- Странно всё это, - пробормотал Наката. - Шли мы, шли… Всё орки кругом болтались. А сейчас - ни единой ж твари!

- Ну и ладно! - возразил Вилли. - Тебе что, давно драться не приходилось?

- Давненько, - согласился Наката. - Да я и не очень хочу!

Они невесело посмеялись.

Пока шли да болтали, дошли. В длину дом оказался четыреста двадцать три шага гнома. Или триста восемьдесят шагов человека. Мелкочешуйчатой, сплошной чёрной стены без окон и дверей. Разве только по высоте, кажется, несколько он понизился к южной своей стороне. Ну да незначительно понизился, и вверх всё равно было смотреть боязно. Впрочем, не только вверх смотреть, но и за угол заглядывать. Тем более что здесь уже значительно больше было орочьих следов, в том числе и очень свежих, максимум суточных.

- Я первым пойду! - решил наконец Наката. Взял у Вилли арбалет и медленно, плавно пошёл вперёд. Нет, всё же даже больной и измотанный, он даже сейчас многим трапперам мог дать фору. Ну и Вилли тоже. Гном как завороженный наблюдал за тем, как товарищ аккуратно заходит за угол. И сам тихо шёл следом, готовый при случае поддержать активными действиями. В любой опасности.

Но поддержка не потребовалась. Перед домом никого не было, да и двери были закрыты наглухо. Разве только, шагах в двадцати, у выложенной белыми круглыми камнями черты, лежали сложенные горой орочьи подношения. Здесь была одежда, была грубая орочья глиняная посуда, была еда, в основном растительного происхождения. И сразу бросился в глаза, не мог не обратить на себя внимания, трапперский экспресс-штуцер. Старый, судя по кое-где тронутому ржавчиной стволу, да и по снятой с производства конструкции замка, старый. Он тем не менее должен был высоко цениться у орков, чаще служащих добычей, чем охотниками. Но здесь он всё же (а может именно потому) был исключением из правил, жемчужиной в коллекции. Куда чаще подношением служили даже не лепёшки или набившие оскомину ягоды войлочника, а стеклянные бусы или глиняный кувшин.

- Стало быть, храм здесь у них, - сказал Вилли. - Святое место!

Наката прижмурился, прислонившись к стенке:

- Нам бы сюда десятка два наших, да картечниц парочку… Мы б тут с утра-то устроили им… святое место! - мечтательно протянул он.

- Ну да, - возразил гном. - Тащи потом добычу на своём горбу! Нет уж, друг Наката, я предпочту у речки малой добычей пробавляться, но так далеко забираться смысла не вижу!

- Ну как скажешь, - ухмыльнувшись, согласился Наката. - Пойдём посмотрим, что у них там внутри!

- А может… подкрепимся? - не слишком уверенно предложил Вилли. - На войлочник этот я уже смотерть не могу. А там, смотри, лепёшки!

- Ты будешь орочью еду?! - хмыкнул столь же неуверенный Наката.

- А что?! - удивился тот. - Не мясо ж, а хлеб. Мука, вода… хуже не будет!

Желудок Накаты оказался на стороне гнома, громко и продолжительно заворчав. Намекая хозяину, мол, и впрямь надо бы разнообразие внести, а то всё ягоды да орехи, орехи да ягоды… Да и орочью настойку - жгучую и враз прочищающую мозги, пуще гномовки, пробовать приходилось пару раз. Не всё ж воду пить…

- Ладно! - сказал он. - Давай немного пограбим орковских божков!

Орковские лепёшки были выпечены из муки грубого помола, пресноваты и суховаты. Но соскучившиеся по подобной пище трапперы их даже не съели - сожрали, как самый вкусный и свежий хлеб. Заедали теми же ягодами войлочника, запивали - а, чёрт бы с ним, орковской жгучкой. Впрочем, жгучки выпили немного, обильно разбавив её родниковой водицей.

Похорошело.

Неспешно, осоловевшие несколько от еды, они пошли обратно. Идти-то было недалеко, линия камней была выложена, как уже говорилось, в двадцати шагах. Ну а то, что вокруг было пусто, не было ни паломников, ни жрецов… или как это там у орков называется, это они уже могли уверенно утверждать. Кто бы им позволил столько времени тут болтаться, жрать подношения, пить жгучку… Вилли вон ещё и штуцер прихватил с собой, на ходу осматривая орочий трофей.

- Давно дело было, - с видом знатока, сообщил он Накате. - Мало того, что штуцер давно не чищен, так и работы нашей, гномовский штуцер. А наши такие игрушки перестали лет десять назад мастерить.

Наката пожал плечами:

- Ни о чём это не говорит. Штуцер в такое состояние можно и за полгода привести, если не ухаживать, ну а то, что десять лет назад смастерили… так такие штуцера и подольше служить могут бесскверно. Это не арбалет и не квартпистоль, которые есть вещи одноразовые… Уффф…

Ниппонец сказал вдруг выдохнул воздух и пошатнулся.

- Ты чего? - встрепенулся Вилли.

- Ослабел я, друг гном! - покачав головой, сказал Наката. - Или жгучку зря пил.. голова закружилась что-то!

- Ну, ничего! - подхватив его под локоть, сказал гном. - Сейчас в храм войдём… дошли уже! Отдохнём!

Ну как сказать… И с двадцати шагов было видно, что двери открытой в храм нет. Когда же они подошли вплотную, только убедились в этом. Высокие и широкие двустворчатые двери были закрыты. И не видно было, чтобы их открывали сегодня. Или вчера. Или неделю назад. Да и больше… Вроде и тропка к воротам протоптана, и вокруг следы орочьего присутствия. А двери заросли пылью, даже чем-то вроде мха. И пазы под петли обок от дверей - заросли. И щель заросла. Не хаживал здесь давно никто внутрь. Точно совершенно.

- О как, - пробормотал растерянный Наката. - Вилли, слышь, ты в храм собрался? Орки тебе памятник поставят, если войдёшь!

- Скорее наоборот, разделают, да на углях зажарят, - фыркнул неунывающий гном. Интересно, что здесь за замок…

Замка как такового не было. Двери были плотно закрыты, и в щель между ними не проходили ни лезвие палаша, ни даже нож. Вилли попробовал. И плечом он приложился. Тоже не сработало, в чём гном и признался честно, досадливо потирая ушибленный бок. Вот только сдаваться Вилли не умел. Шаг за шагом он прошёл вдоль стены. Пядь за пядью исследовал ворота.

- Не может такого быть, - ворчливо пробормотал он. - Не может быть, чтобы не было возможности открыть.

- Ну так орки ж не открыли, - подначил его Наката. Он прислонился спиной к стене, прикрывая "взломщику" спину и озирая горизонт в поисках возможной беды. Всё было чисто. Никто им не угрожал. Никто не порывался взять их за глотки.

- Не уродился ещё тот орк, который мог бы с гномом поспорить во взломе… - пропыхтел увлечённый своим делом Вилли. - Что есть орк - существо бездушное и безмозглое. Мясо для наших ножей!

- Угу… - невозмутимо сказал Наката.

- Я не я буду, замок этот - вскрою! - прорычал Вилли, как раз в этот миг обнаруживший весьма привлекательный в плане взлома выступ в стене. Выступ зарос пылью так, что почти слился со стеной. Но - почти.

- Угу… - невозмутимо сказал Наката.

Вилли, разгорячённый, злой как чёрт, подскочил к выступу и шваркнул по нему кулаком. Выступ, естественно, не поддался, но пыль гном сшиб. Частично очищенный от грязи, выступ внезапно засветился красным светом, мерцающим и переливающимся волнами. Наката поперхнулся насмешкой, а Вилли… Вилли замер, окаменел, уставился на выступ.

- Ух, Наката… - просипел он. - Знал бы ты, что это такое! Я и то только слышал!

Наката молчал. Не то, чтобы он не знал… Он тоже слышал про подобное. Кодовый замок, реагирующий только на прикосновение ладони хозяина. Такие встречались в Столице, но никогда - в Трампе. Ибо стоили столько, сколько не мог себе позволить ни один здравомыслящий человек.

- Ну вот и всё, - грустно сказал он, присаживаясь на корточки там же, где и стоял. - Всё, Вилли. Кончено! Зря сюда топали. Не влезем.

Вилли тоскливо вздохнул, признавая поражение. Такой замок не взломать, не обмануть. Вернее, обмануть-то можно. Всего-то и делов - нужна рука хозяина. Можно - мёртвого хозяина. Приложи её - и будет толк. Вот только раз орки войти не могли, значит, не из орков хозяин. Значит, не судьба и им.

В отчаянии, враз лишившись и духа, и сил, гном смотрел на выступ. Как во сне, коснулся его, пытаясь понять, отчего же так, отчего неудача. Коснулся ладонью, скорее погладил. Выступ, красный квадрат на фоне чёрной стены, сменил цвет. На зелёный. С тихим шелестом, почти неслышные, двери медленно поползли в разные стороны.

Трапперы не только речи и движения, но казалось и разума лишились. Вилли, издав сдавленный стон, не оглядываясь по сторонам, ринулся в чёрную щель, ещё продолжающую расширяться. Наката был поспокойнее, чему немало способствовала его слабость. Но и он сделал несколько шагов вперёд, войдя внутрь сразу следом за Вилли. Тут и сомлел. Последнее, что видел ниппонец - как изумлённое выражение лица обернувшегося Вилли сменилось испугом. И тьма настигла-таки его.

5.

Наката потерял сознание очень не ко времени. Но сдаваться Вилли не собирался. Подхватив сомлевшего товарища под мышки, он затащил его внутрь дома, и поспешил оглядеться. Раз замок сработал снаружи, он должен и изнутри сработать. А что бы ни ждало его здесь, в темноте, спину лучше защитить. Тем паче, что Наката не отзывался ни на какие окрики, не реагировал, когда его трясли за плечи, и губы его оставались безвольны, когда Вилли капнул на них водой. Исчерпал себя Наката на сегодня, до донышка исчерпал.

Что ж… Гному действительно нет равных во взломе. Он угадал. Если замок открывался прикосновением к панели справа от входа снаружи, то справа же, только если стоять лицом к выходу, панель была и внутри. Точно также покрытая пылью, только здесь не густой, мелкой и легко покинувшей своё прибежище. Вилли пришлось почихать, прежде чем он смог прикоснуться к панели. И - вот радость-то - панель откликнулась изменением цвета. Из тусклой она стала зелёной, а раз ворота были раскрыты, то и выполнила она другую команду Вилли. Ворота медленно стали закрываться. Медленно, с лёгким шелестом бегущих по невидимым рельсам катков. Сомкнулись. Двое - Вилли и Наката, погрузились в кромешную темноту. Впрочем, кромешную ли? Вилли и так видел в темноте, пользуясь родовым благословением гномов. Но здесь… ему вдруг показалось, что темнота начала расступаться. Сама собой. Заменяясь синеватым тусклым сумраком. В котором не только Вилли видел ясно, но и Наката мог бы различить не только смутные силуэты. Сила света нарастала с каждой минутой, пока свет не обрёл силу. Пусть и остался не слишком ярким.

Подняв глаза кверху, гном отчётливо различил его источник - несколько прямоугольных узких панелей, закреплённых под самым потолком. Именно они светили сейчас трапперу в его поисках. И именно с их помощью он различил следующие ворота.

Накату Вилли оставил у входных ворот. Положил под руку меч, под другую - квартпистоль с последними зарядами. И ушёл вглубь, свободно проходя через покорно распахивающие по его повелению свои пасти ворота. Над ними с внутренней стороны сияла ярким жёлтым светом надпись. Написанная такими знакомыми буквами. Вот только понять её Вилли не смог. Хотя нисколько не сомневался, что буквы эти - из гномовского алфавита. Впрочем, в наливающемся синим цветом длинном коридоре дверей и ворот было много. Над многими из них разгорались яркие жёлтые таблички. Вилли шёл по коридору, и читал. Вот - на табличке знакомые буквы выкладывают слово "оружие". И панель остаётся красной. Нельзя туда трапперам. А жаль… Вот чуть дальше по коридору вообще какая-то абракадабра, но вход разрешён, двери покорно раскрываются, исчезают в стене после прикосновения к панели. Внутри, в просторном помещении, десяток разнообразных доспехов непонятного материала. А рядом - буквы складываются в нечто, связанное со словом "еда", и там действительно столовая, почти такая же, как в любом доме на Тароне. Но всё же другая. И с удивлением для себя, Вилли отметил, что в столовой порядок, и нет никаких признаков запустения. Он даже присел в одно из кресел, сделанных из совершенно для него непонятного материала. Посидел, подумал… встал да пошёл дальше. Пусть даже здесь нет признаков того, что дом пуст. Пусть так. Ему сейчас не до того.

Вилли шёл по коридору. Чем дальше вглубь его, тем больше красных панелей загоралось перед ним. Как если бы дом понимал, точно знал, кто такой вторгся к нему в утробу. И не собирался показывать больше, чем захватчик заслуживает. И сам определял, сколько тот стоит. Проклятье! Вилли почти ненавидел этот дом. Будь у него пару бочонков доброй гномовской взрывчатки, он бы поговорил с ним по-другому. Но взрывчатки не было. Даже то, что они взяли с собой в поход, было брошено по пути сюда. Оставалось полагаться на милость этого проклятого дома… или не дома. Всё яснее становилось, что домом здесь и не пахнет. Больше всего, всё это напоминало корабль. Их прам хотя бы. Только очень большой, просто огромный. Вилли не был дураком. Понятно, что подобное сооружение не могло принадлежать их планете. А стало быть, перед ними - корабль ОТТУДА, из небесных высей. Из легендарного и таинственного КОСМОСА.

Осознание заставило гнома всхлипнуть от восторга. Оно же спёрло ему дыхание и на миг, может на минуту лишило сил и возможности двигаться. Увлажнившимися глазами он смотрел прямо перед собой. Туда, далеко, где в конце, в пятне желтоватого света переливалось серебром на полу нечто не из этого мира.

Переливалось?! В жёлтом свете?!

Вилли внезапно ощутил, как мурашки, ледяные и крупные, побежали у него между лопаток. Нигде прежде он не видел этого мягкого желтоватого света, кроме единственного помещения, где соблюдался порядок - кроме столовой. В остальных пространство заливал синий свет, а здесь… здесь был жёлтый. Мягкий, нежный. Такой беспокоящий, что гном вытащил палаш и пошёл дальше медленным тихим шагом. Тихим настолько, насколько это возможно, когда твои сапоги шкрябают по твёрдому и шумному полу. Не сказать, чтобы у него хорошо получилось. Гномы, они не приучены тихо ходить по металлу. Вот по лесу… это да. Там они в своей стихии.

Он дошёл. Без помех. И даже мураши уменьшились в размерах и потеплели. Превратились просто в капли пота, обильно проистекающего между лопаток, по хребту и исчезающих где-то в районе задницы. Пожалуй докажешь потом, что штаны намокли от пота, а не от других признаков беспокойства.

Он дошёл. И ворвался в помещение, дверь в который была открыта.

Помещение оказалось пустым. Никто здесь не сидел и не ждал Вилли. Никто не подстерегал его с оружием в руках или с хлебом-солью. Помещение оказалось пустым. И почти безжизненным. Десятки серых плоских коробок в несколько рядов стояли вдоль стен. Безжизненные. И лишь две из них мерцали. На одной из них Вилли с удивлением опознал весьма подробную карту Трампа и его окрестностей. Трудно не узнать родной город на карте, пусть и необычной на вид. На другой… Он рванулся к коробке, издав горловое рычание, замахиваясь невесть на кого палашом и будто бы пытаясь головой нырнуть туда, в это изображение. Пусть даже с высоты немалой пришлось бы падать, он бы прыгнул. Ибо на картинке, достаточно ясно видимые, толпы махоньких орков продвигались вглубь Трампа. И горели дома. И не видно было защитников.

- Здравствуйте! - сказал кто-то очень вежливо за его спиной. И откашлялся, ну прям как будто чувствовал неудобство от того, что таки побеспокоил.

Вилли, как ошпаренный, обернулся. Перед ним, приветливо раззявив пасть во все двести двадцать два зуба, стоял дракон.

6.

Что есть дракон? Морда с зубами, длинное змеиное тело с крыльями, хвост. Гребень вдоль хребтины, от башки до кончика хвоста. Страшный зверь, как Вилли мог уже убедиться на собственном опыте. На своей шкуре. Но страшным был тот дракон, на берегу Реки. А этот… если от морды до кончика хвоста была сажень, уже хорошо. Скорее - чуть меньше. Вместо полноценных, могучих крыльев - рудиментарные отростки, не способные поднять ящерку в небо. Вот разве что зубы выглядели опасными, да когти на лапах больше напоминали небольшие кривые кинжалы. Ну и ещё - дракоша (драконом язык не поворачивался его назвать) говорил. На хорошем, пусть и не совсем правильном гномовском языке. Вернее, сказал он пока одно только слово.

- Здорово, коль не шутишь, - пробормотал гном. Палаш в руке дрогнул разок, но в целом Вилли сохранил присутствие духа.

Они молчали. В больших миндалевидных глазах дракона, в тёмных расширенных зрачках, отражалось происходившее на экране. В глазах дракона полыхали пожары, умирали люди, кто-то принимал свой последний бой.

- Что это? - ткнув пальцем себе за спину, спросил Вилли. Голос его был хрипл и не очень громок, но дракон услышал и понял.

- Это - война, - просто сказал он. - Я, к сожалению, не знаю, где это происходит, но знаю - почему.

Вилли на миг отринул в сторону последние его слова.

- А ты - кто? - спросил он. - И что это вокруг такое?

В иных условиях, иное существо, наверное, могло бы и не ответить. В конце концов, это Вилли вторгся на чужую территорию, с оружием влез в самое сердце драконова обиталища. Однако дракон ответил. Правда, больше половины его слов были для Вилли непонятны, а остальные таили в себе какой-то столь глубокий смысл… что Вилли и их тоже не понял.

- Я - корвет-мичман второго ранга, младший навигатор седьмой вахты Коровадж Крум. В связи с отсутствием на корабле офицеров старше меня, согласно пункту 637 Боевого Устава Космических Сил Дейретерии, я сейчас временно исполняю обязанности командира корабля. А ты, как я понимаю, из техников? Корвет-сержант? Или, может быть, даже мастер-сержант?

Вилли беззвучно раскрыл и закрыл рот, потом виновато развёл руками:

- Я - это я. Вилли Простак из рода гномов Северных отрогов. Траппер из Трампа. И никакой я не сержант, тем более не какой-то там корвет-сержант. Ну а мастер… мастер я неплохой. Видал бы ты, как кладу из картечницы по оркам!

- Гном? - подвижная морда дракона выражала сильнейшее изумление. - А… так вот как оно получилось… Кто-то ещё выжил… Ты, видимо, из потомков! Но орки? Странно… Скажи мне, о гном, что за планета вокруг нас? Бионы тупы, информация, которую я от них получаю, весьма противоречива, да и не слишком часто они меня ей снабжают. Я знаю, что на планете живут другие биологические виды, кроме нас. Возможно, они тоже из потомков экипажа. Расскажи мне, где мы. Ибо я, к сожалению, только недавно пробудился из длительного анабиоза. А спасательный модуль - не лучшее место для того, кто хочет познать окружающий мир. Я смог подчинить себе некоторое количество бионов, и даже направить их с миссией в город, который находится у места падения командного отсека…

Он нёс ещё что-то в том же духе, но Вилли уже отключился и не слушал его. Ошеломлённый обрушившейся на него информацией, он тем не менее сохранял способность мыслить относительно трезво. И пусть не сразу поверив, всё же признал как истину, что говорит сейчас с одним из экипажа этого космического корабля, который некогда, задолго до того, как на просторах их Тарона появилась нормальная жизнь, оказался здесь против своей воли. Ещё он понял, что похоже он, как и все гномы, происходит из таких вот, космических бродяг. Является прямым их потомков. Но всё это были по сути мелочи, не слишком интересные для простого траппера. А вот то, что орков оказывается можно именовать бионами, что они таки подчиняются вот этой недоделанной зверюге, что пожары на улицах Трампа инициированы этим драконом в чине корвет-мичмана какого-то там ранга… Это было интересно.

- Вот это - правда? - не дав дракону договорить, резко спросил Вилли, ткнув палашом в сторону экрана, где разгорался ожесточённый бой, похоже - где-то в районе железнодорожной станции.

- Бионы - хорошие воины, - просто сказал дракон. - Не все, правда. Ты, наверное, не знаешь, но только чёрные бионы использовались для силовых акций на планетах с низкой культурой и цивилизованностью. Зелёные - прислуга, сельскохозяйственные рабочие. Коричневые - зоологи и охотники. Чёрные очень удачно восприняли наш модуль как храм, вот я этим и воспользовался. Благо, что систему наружного оповещения восстанавливать не пришлось, она исправна. Ну и на руку сыграло, что бионы самостоятельно в модуль войти не могут. Нет у них права доступа.

В этом была какая-то логическая нестыковка, и Вилли спросил:

- Но ведь как-то они оказались на этой планете?

- Кто?

- Да орки, кто ж ещё… бионы твои проклятые!

Дракон помолчал.

- Вы всё забыли, - грустно констатировал он. - В нашем корабле было четыре посадочных модуля, полных неактивированных бионов. Видимо, при разрушении основного корпуса, модули отстыковались вместе со спасательными. Вот, собственно, и всё. Ну а когда они приземлились, сработала программа активации. Бионы… орки получили свободу. Орки, надо же! Какое красивое название вы им дали!

- Ты можешь их остановить? - спросил Вилли, сочтя что в историю они погрузились уже достаточно глубоко.

- Остановить? - опять удивился дракон. - А зачем? Они выполняют важнейшую миссию. Если получится добыть командный модуль, я обрету связь с родной планетой. Конечно, если получится отремонтировать безусловно пришедшее в негодность оборудование…

Договорить он не успел. А Вилли не успел воспрепятствовать внезапно появившемуся на пороге Накате. Бить было неудобно, но ниппонец, решивший взять пленного, тоже был мастером своего дела. Удар был один, но его, пришедшегося по затылку, сполна хватило, чтобы дракон на середине оборвал свою речь и ткнулся мордой в пол.

- Ты с ума сошёл?! - набросился гном на Накату. - Зачем ты это сделал? Ведь я только…

- Ты ничего бы от него не добился, - скупо возразил тот. - А вот теперь… Вот теперь, как только он придёт в себя… а мы ему в этом поможем… мы поговорим. И я думаю, что он пойдёт нам навстречу куда активнее и охотнее, чем раньше. Вот только… помоги мне, спеленаем его покрепче. И тогда уже поговорим.

- Подожди! - встрепенулся Вилли. - Ты не понимаешь… Он… Я… мы с другой планеты, оказывается!

- Я всё понимаю, - устало ухмыльнулся Наката. - Я, видишь ли, давно уже вас слушал. Слушал, как он тебе мозги пудрит. Слушал, как он разглагольствовал о том, как важно добыть какую-то хрень для связи. Нет, брат Вилли, он бы не послушал тебя, ибо слышал только себя. А теперь мы ему поможем услышать нас. И заставим его остановить орков… Ишь ты, сволочь хвостатая… А нашим, если экран не врёт, приходится туго. Город-то горит…

- Ты ж по-нашему не понимаешь! - изумлённо выдохнул Малыш.

- Так и не понимаю, - фыркнул Наката. - А чего тут понимать? Ясно, что этот хвостатый и есть наш главный враг, и миссия наша с тобой оказалась не напрасной, и выполнить мы её выполним.

Они стояли над неподвижным телом дракона, два грязных, измотанных траппера. Посреди совершенного сооружения, оказавшегося модулем космического корабля.

Удивительное это было зрелище

Вилли тоскливо вздохнув, обернулся и посмотрел на постоянно двигающуюся картинку. Там, по-прежнему с высоты птичьего полёта, бесстрастное механическое око наблюдало за безостановочным продвижением орочьих орд к самому сердцу Трампа. И не видно было силы, способной их остановить.

- Давай-ка вязать его, - сказал Вилли. - Да и будить пора уже. Ты, надеюсь, не насовсем его усыпил?

Наката фыркнул, оскорблённый таким недоверием, и стал разматывать моток тонкой, но очень прочной верёвки, обмотанный вокруг его пояса. Верёвки здесь было на пять саженей, то есть достаточно, чтобы лапы дракона были опутаны на первый взгляд прочно. Наката и пасть принялся заматывать, применяя для этого уже подручные материалы, желтоватую и очень прочную верёвку непонятного происхождения, которую выдрал из длинного серого короба. Вилли воспротивился.

- А вопросы ты ему как задавать будешь, пасть замотав?

- А что, ты собираешься задавать ему вопросы? - фыркнул Наката. Однако верёвку, с некоторой натугой, вспорол. Пасть дракону освободив.

Тот пока продолжал пребывать вне этого мира, даже веки не шевелились. Впрочем, ни Наката, ни Вилли не знали, должны ли вообще шевелиться веки у драконов, когда они без сознания. Потому и действовали дальше как если бы в их руках был пусть не человек… ну орк, например. Говорил в основном Вилли, на гномовском, а Наката, понимавший через слово на второе, играл роль массовки да кое-где поддакивал.

- А что, может он уже пришёл в себя? - прорычал, внезапно приходя в ярость, Вилли.

- Угу…

- Давай-ка мы проверим… - Вилли достал из-за голенища широкий разделочный нож, достаточно прочный и острый, чтобы вскрывать им даже столь надежную защиту, как шкура орка. Лезвие вплотную приблизилось к глазу дракона…

Гном еле успел отпрыгнуть. Неловко упав на задницу, откатился в сторону и тут же вскочил, лихорадочно подхватывая с пола обронённый палаш. Изрыгал он в это время слова, которые Наката понимал все. Впрочем, тот в это время был занят другим.

Дракон и впрямь к тому времени очнулся, рассуждения Вилли ему были понятны, и вместо того, чтобы покорно ожидать своей участи, он взбеленился. Пусть даже связанный, он оказался достаточно подвижен, чтобы выброситься вперёд почти на полметра, отчего острейшие и многочисленные его зубы лязгнули впритирку к животу и прочим сокровищам гнома. Тот отшатнулся, и Наката вступил в дело. Благо, что дракон всё же был связан, находился… хвостом к ниппонцу, и развернуться быстро в тесном помещении не мог. Сил у Накаты было немного, но их хватило на короткий прыжок, итогом которого он повалился на спину дракона. После чего принялся охаживать его по голове, бокам, крыльям плоской стороной катаны. Впрочем, не всегда получалось плоской, и бока дракончика, защищённые вовсе не непробиваемой бронёй, покрылись кровоточащими ссадинами. Особенно болезненными для хвостатого оказались удары по крыльям. Их и крыльями-то называть грешно - крылышко то были. И каждый удар, каждое попадание по ним дракон сопровождал оглушительным визгом, пытаясь временами поджать крылья под брюхо. Там бы они были недосягаемы, но Наката не давал ему успокоиться и принять наиболее удобную позу. Он продолжал избивать дракона, пока тот не рухнул на пол в позе абсолютной покорности и не возопил:

- Сдаюсь! Я сдаюсь!

Наката всё же немного знал язык гномов, да и Вилли оказался тут как тут, пробежав по морде, сшиб его с плеч дракона. Или как там это у драконов называется…

- Всё, всё… - заговорил он торопливо. - Успокойся. Ты уделал его…

Наката дышал тяжело, с надрывом, со свистом лёгких. Весь мокрый, как мышь. Но победивший ажно дракона. Кому скажи, да если ещё того дракона не показывать, не поверят ведь. Забить дракона так, что тот пощады запросил?! Впрочем, может это лучшая против дракона тактика, кто ж знает. Не водятся на Тароне, особливо в Порубежье, драконы-то.

- Ну ладно, - устало сказал Наката, присаживаясь на удобный, прочный, хотя и хрупкий с виду стул. - Давай-ка поспрашивай его… а я посижу, послушаю… Что-то да пойму!

7.

- …таким образом, добыть модуль связи, значит установить контакт с нашей планетой… гном! - новое название народа Вилли дракон произнёс с некоторой запинкой, явно привыкая, что клан космотехников нынче вырос в целый народ, населяющий планету Тарон. - И бионы… орки выполняют важнейшую миссию!

- Да плевать, какую миссию они выполняют! - рявкнул Вилли. - Давай, отзывай их! Они ж сейчас весь город спалят… Чёрт, никогда бы не подумал, что это возможно - орки штурмуют Трамп!

- Отозвать я их могу, но тогда, боюсь, вся идея кончится неудачей, - вежливо возразил дракон. - Я невеликий специалист в технике, да. Но зато я знаю астронавигацию. И этого дня я ждал долгие двадцать пять лет. Всё ведь готово к сеансу связи, именно сейчас не только спутники вышли на свои идеальные орбиты, но и наши планеты ближе всего друг к другу. Это первый раз за долгие годы, когда мы можем связаться! Следующего шанса ждать слишком долго, чтобы я мог на это согласиться. Неужели тебе не хочется вернуться на свою планету?!

- Моя планета - вот она! - Вилли уже орал. Истерично орал. - И мой дом - там, в том самом вшивом Трампе, который твои слуги сейчас жгут! Ты, урод с хвостом, что, неужели не придумал другого способа?!

Дракон очень обиделся, так что даже несколько минут молчал.

- Почему же, - возразил он наконец. - Я пытался послать разведчика с миссией. Потратил почти половину ресурсов модуля, но создал идеальную машину, способную быстро достичь обитаемых мест. Мне трудно было судить, кто здесь главная раса, спутники давали только общую информацию, да и рабочих спутников на орбите было немного. Мне удалось связаться только с семью. Но мне показалось разумным обратиться к тем, кто населял город рядом с местом падения модуля. И что же?

- Что? - тупо спросил Вилли, который никак не мог предположить, что оказывается, какой-то связной к ним уже отправлялся.

- Моего связного обстреляли, сильно повредили, в том числе вывели из строя приёмную аппаратуру модуля связи. В результате, я потерял над ним контроль, и только недавно поступило сообщение от чёрного ящика. Мой связной был уничтожен! Не совсем понимаю, как такое могло произойти. Но увы…

Вилли фыркнул. До него постепенно стало доходить, о каком таком связном говорил расстроенный дракон…

- Слышь, Наката, - тихонько сказал он, обращаясь к изнывавшему от нетерпения ниппонцу. - Знаешь, что за дракон крутился над Рекой?

Наката молчал.

- Это его посланец к нам был. - торжествующе известил Вилли. - Мы угробили посланца этой подлюки, который должен был всё разрешить миром.

- А… - просто сказал Наката. - Так что там с городом?

Далеко не всегда переговоры должны завершаться окончательным компромиссом, а стороны обоюдно удовлетворённые друг другом - расходиться без потерь. Иногда достаточно применить силу. И удовлетворение получит лишь одна из сторон. Та, что сильнее в данный конкретный миг. Дракон сдался после того уже, как Наката, взявший ситуацию в свои руки, отрубил ему крайний, самый маленький коготь на левой передней лапе. Визгу правда было… многовато. Зато и скорость принятия решения вдохновила. Поминутно взвизгивая и припадая на раненную ногу, дракон поспешил к экрану. Там в этот момент отображался ожесточённейший бой между горожанами и отрядами орков. Удивительно было смотреть на то, как небольшие фигурки двигались, сходились в рукопашной… и далеко не все продолжали двигаться после этого.

Дракон что-то долго и нудно бубнил себе под нос, всхлипывая и охая, но потом всё же нажал целыми когтями на несколько клавиш. И сел, довольный собой и отчасти довольный жизнью.

- Всё? - тупо спросил его Вилли.

- Всё! - подтвердил тот. Без всякой радости в голосе. Впрочем, что они понимали в интонациях драконова голоса?

На экране, впрочем, всё оставалось без изменений. Орки атаковали, люди оборонялись.

- Ты, гадина-переросток! - рявкнул Вилли, занося палаш. - Ты что, решил пошутить с нами?! Тебе сказали, отменяй приказ! Пусть они немедленно покинут город.

Дракон взвизгнул, поспешно убирая лапы под пузо.

- Да отдал я приказ, отдал! - торопливо крикнул он. - Только на всё время нужно! Пока приказ дойдёт, пройдёт какое-то время… Надо ждать!

- Ждать, говоришь? - недобро поинтересовался Наката. - Хорошо, мы подождём. Садись, Вилли… Или нет, давай-ка прогуляйся, поищи чего пожрать. А мы тут с господином драконом посидим, подождём, пока орки начнут отход. Или не начнут.

Эпилог

1.

Вспышка выстрела озарила срез ствола. Отдача больно ударила в плечо Яна. Пуля, выпущенная из экспресс-штуцера, начала свой короткий путь, чтобы через триста саженей сшибить с ног здоровенного коричневокожего орка. Твари, посмевшей ступить на брусчатку улиц Трампа. Орк рухнул, и остался лежать без движения. Ян удовлетворённо крякнул, и открыл затвор. Гильза должна была сама экстрактироваться из оружия, но латунных гильз, подогнанных под калибр, уже не было, картонные патроны же экстракции поддавались не всегда. Вот и на этот раз, гильза лишь чуток выдвинулась из каморы, но вытаскивать её пришлось с натугой, пальцами. Впрочем, снаряжённый патрон вошёл в камору легко, с лёгким чпоком. Ян вскинул штуцер. Лучше всего сейчас было стрелять, ни о чём не задумываясь, и не прогнозируя конца этого боя. Последнего боя, скорее всего.

Дом Оксаны стоял не слишком удачно, и несколько дней назад отряды горожан, ведя бой, отступили мимо. О том, что в этом доме кто-то есть, они могли и не знать. Впрочем, в последнее время уже не раз случалось, что отступающие защитники оставляли кого-то в лапах стремительно наступающих орков. Сил не хватало. Опытных трапперов, не поддающихся панике, тем паче. Многие погибли, иные, как сам Ян, были ранены и не способны руководить сопротивлением. Арселий погиб… Арселий… после Строри - вторая тяжелейшая утрата.

Ян нажал на курок, выцелив очередную жертву. Орк, на этот раз черношкурый самец, бежал по улице мимо дома. Пуля расщепила дерево над его головой. Орк присел, втянув огромную голову в плечи. В какой уже раз Ян пожалел, что штуцер - оружие однозарядное. Пока он перезаряжается, орка и след простынет… Скрипнувшие петли двери, напомнили ему, что он в доме не один. На нижнем этаже защищались с десяток слуг Оксаны. Не трапперы, конечно, но опытные и крепкие, бывалые мужики, умеющие и за арбалет подержаться, и палашом пару раз махнуть, если придётся. Сам он залёг под крышей, в маленькой комнатке, из окна которой отчётливо была видна находящаяся на расстоянии пятисот саженей площадь-перекрёсток на берегу двух смыкающихся каналов, тем более - прилегающая к дому улица. Самое место для меткого стрелка с штуцером. Пока орки их ещё не трогают, он полежит здесь. А дальше… наверное - последний бой.

Ян не оглядывался на скрип, на шорох открывшейся двери. Кто ж ещё мог к нему прийти… Оксана. Она наотрез отказалась уйти раньше, когда орки ещё не отрезали их от защитников города, закрепившихся вокруг Вокзала. Он не сильно и настаивал, полагая это её правом. Но вот теперь… Теперь, когда стало уже поздно, Ян вдруг остро пожалел, что тогда не настоял. Ему было не уйти неделю назад. Не было сил, да и не перенёс бы он транспортировки даже до вокзала. Но она-то… Она могла бы быть сейчас среди своих. Её бы защищали, как защищали свои семьи. И не приходилось бы глушить тоскливые мысли частой и не всегда меткой стрельбой по редким пока оркам.

Их отрезали уже три дня назад. И все три дня Ян терзался предчувствием конца. Тем более горьким, что конец приходил не только его жизни - сам он умереть не боялся, но и жизни его любимой женщины.

Любимая женщина траппера Яна Орлова щеголяла в модном костюме "а ля траппер" столичной работы. Несмотря на то, что сделан он был далеко от Порубежья, удобство его не подлежало сомнению, и Оксана совершенно справедливо предположила, что очаровывать сейчас некого, а в острый момент грубого полотна юбка и кожаная жилетка поверх простой рубахи могут окажутся куда надёжнее. В руках у любимой женщины траппера был простой грубый трапперский арбалет. Она хорошо стреляла, хотя и не любила это.

- Что ты? - неласково спросил её Ян. Ему бы сейчас стрелять да стрелять, так нет - отвлекают…

- Тебе перевязку пора делать, - словно не заметив недружелюбия его слов, сказала в ответ Оксана. - Давно пора, да вот никак Марту найти не могу… Забилась где-то и рыдает, курица безмозглая!

Ян ухмыльнулся. Красотка Марта ему нравилась, пусть и впрямь не страдала обилием ума. Оксана это чувствовала, и не упускала случая пнуть, подколоть, поддеть служанку при Яне. Вот и сейчас… ведь и самой страшно, и глаза были на мокром месте три дня назад, когда мимо них бегом пробегали последние защитники, когда им, уходящим, кричали из окон, просили остановиться… и потом вместо людей и гоблинов, гномов и эльфов, под окнами показались несколько десятков орков. Дом тогда отбили. Повезло - орков тянуло к себе сердце города - вокзал. Тогда и бабы порыдали, и мужики поговорили откровенно, всласть.

Это было три дня назад. А теперь Оксана, не сказав более ни слова, принялась за перевязку. Ян, так же молча, со стоическим терпением, принимал её заботу. Тем более что раны, хоть и не до конца зажили, всё же покрылись коркой. Бинты уже не присыхали намертво на кровь, и когда Оксана отрывала их, Ян уже не лез на стену. Всё то время, пока Оксана работала, они молчали. Ян не следил за улицей, и пожалуй не один орк сохранил в эти минуты свою жизнь.

- Всё, - заговорила наконец девушка. - Уже закончила… Есть хочешь?

Ян промолчал.

- Я принесла немного еды… Ты знаешь, у нас её всего на несколько дней осталось.

- Раздели со мной обед, - вспомним былые времена, вежливо ответил Ян.

Они всегда любили раньше, в иные времена, делить трапезу, пусть даже самую скудную. Да она и сейчас была небогата. Куда как скудна. Несколько кусков мамучьей солонины, несколько сухарей, опять же из трапперского припаса, да три солёных чубука - зелёных, продолговатых плода, что растут в воде. Не слишком вкусно, не очень питательно, но по крайней мере позволяет заморить червячка и сохранить силы для грядущего. Впрочем…

- Сколько мы продержимся? - спросила Оксана.

- Сколько продержимся? - повторил Ян вопрос. - Смотря, сколько охочих до нас тварей припрётся сюда. - Час… может быть два… А может - день-другой. Или неделю. Впрочем нет, неделю не продержимся. С голоду не сдохнем, но слишком обессилеем. Лучший вариант - два-три дня, любимая. Потом - конец.

Оксана вздрогнула всем телом. Но - вот за это Ян и любил её, выдержала характер. Сочно откусила от чубука кусок и медленно принялась его пережёвывать. С улыбкой на устах, достойной лучшей представительницы женского половины человечества.

- Три дня, но с тобой… - тихо сказала она. - Не самый плохой выбор, Ян!

Ян молчал. Он мог бы, пожалуй, сказать что-то подобное. Но именно сейчас ему хотелось помолчать. Не отвечая. А Оксана, наверное, чего-то ждала. И на что-то рассчитывала. Им помешали орки. Сразу в несколько голосов закричали защитники первого этажа, Ян, забыв о ране, метнулся к окну. Даже сквозь искры в глазах была видна немелкая банда, десятка в три голов. Всё больше коричневые да зелёные, чёрных хоть не было, и то хорошо. Впрочем, здесь не было его прайда и не было опытных трапперов, а были люди, привыкшие к безопасности за их спинами. Да и сам Ян сейчас - не боец.

- Что нас ждёт? - спросила Оксана, дрожа всем телом.

- Бой покажет! - ответил Ян.

2.

Вскинув штуцер, Ян выцелил первую мишень в этом бою. Первый выстрел делает бой. Такова истина трапперов. Но трапперам редко приходилось иметь дело со столь многочисленной "добычей". Особенно же когда добыча сама охотилась. На охотников. Такое случалось на реке, изредка, на Тропе, но вот так, конечно, не было никогда.

Ян выстрелил. Пуля, за несколько мгновений преодолев пятьдесят саженей, раздробила лобную кость здоровяка-орка, опрокинув его на спину. Уже мёртвого. Орки взревели и бросились в атаку, игнорируя град арбалетных болтов, хлынувший им навстречу. Защитники пока были настроены решительно. Лихорадочно перезаряжая, они стреляли, почти не целясь, ибо в столь плотных порядках любой выстрел был успешным. Если и не убитым падал орк, то со стрелой, пробившей плечо или тем паче брюхо, много не навоюешь. Но вот убитых было слишком мало. Всего пять или шесть орков остались лежать, когда толпа перебежала открытое пространство и прорвалась к стенам. Раненные - в счёт не идут, ибо не остановлены и рычат под самыми стенами.

Что до Яна, он успел выстрелить ещё дважды, но штуцер в ближнем бою - не лучшее оружие. Сама суть его - не в скорострельности, а в сокрушительной мощи тяжёлой пули, выпущенной из длинного ствола на предельную дистанцию. Когда враг под стенами, оружие нужно другое.

- Арбалет! - рявкнул Ян, протягивая руку Оксане. Та на миг замешкалась, словно хотела возразить, но потом оружие подала. Траппер привычно приложился к прикладу, высунулся в окно и прицелился. Он успел выстрелить дважды, прежде чем сразу три стрелы обломались о стены вокруг него, заставив нырнуть обратно, в спасительный полумрак комнаты.

Оксана молчала, но глаза у неё были такие… Что даже не дожидаясь вопроса, Ян мрачно буркнул:

- Штурмуют, сволочи…

Этого было недостаточно, но говорить Оксана уже не могла. Она только судорожно пыталась вдохнуть воздух.

- Скоро войдут… - угадав самый главный для неё вопрос, тихо сказал Ян.

Удивительно, но эти слова оказали на девушку целительное воздействие. Она вдруг успокоилась, даже улыбнулась. Подошла к Яну и прислонилась к его плечу головой.

- Ты ведь не отдашь меня им… живой? - тихо спросила она.

Что мог сказать он в ответ?

- Не отдам…

Бой недобро складывался для защитников Трампа. Орки надавили с такой силой, что как бы отчаянно не сопротивлялись горожане, их дело было проиграно. Медленно, огрызаясь короткими, остервенелыми контратаками, трапперы отступали от главной линии обороны к вокзалу. Отступление сопровождалось оглушительным громом - мосты, соединяющие полуостров, на котором стоял вокзал, с основной частью города, взлетали на воздух. Обрекая на смерть не успевших отступить, ибо не было сейчас смельчаков, которые бы рискнули переправиться через городские каналы вплавь. Да даже и на лодке. Откуда здесь взялось столько водяных троллей, вряд ли смог бы сказать даже Бабарыга, хоть он и утверждал, что знает многое о бедах города. Каналы кишели свирепыми, стремительными в водной среде тварями. Бороться с ними сейчас, под ударами орочьих банд, было невозможно. И не боролись, собственно говоря. Отступили за канал, ожидая, что дальше будет. И орки вдруг затихли. Не то, чтобы их отряды совсем исчезли с глаз людских. Скорее они перестали проявлять активность. Над оставленными кварталами, вселяя в защитников отчаяние и ярость, вздымались редкие пока клубы дыма. Дома горели. И изредка доносились на этот берег отчаянные крики опоздавших сбежать. Очень недолго звучавшие.

Бабарыге сейчас пришлось несладко. Будь среди защитников другой авторитетный траппер, будь жив Арселий или возжелай Родоульф или Михей… Но Арселий уж сколько дней был мёртв, и даже тело его не смогли вытащить. А Родоульф увлёкся своим блиндер-поездом. Михей же… Ну, что, Михей. Трактирщик, он и есть трактирщик. Хоть сто раз его мэром выбери. Михей обретался сейчас на передовой, но лишь рядовым бойцом. И выглядел весьма забавно со своим огромным, в половину роста, арбалетом. Не магазинкой трапперской, а охотничьим, с удвоенной тягой, способной сбить с ног болотного мамука.

Впрочем, Бог с ним, с Михеем. Это ведь Бабарыге приходилось кисло. Крики избиваемых людей, фактически брошенных по его приказу на том берегу, высоко подымающиеся, пусть и редкие клубы густого дыма, вызывали дикую ярость людей. Появление Жана у передовых баррикад, особенно там, сопровождалось не радостными криками влюблённых в вождя людей, а улюлюканьем. Спасибо, хоть драться никто не лез. Жан Бабарыга, траппер с пятнадцатилетним стажем, не боялся драки. Но выходить из дома почти перестал, предпочитая передавать приказы отрядам через гонцов. И седины в его роскошной чёрной гриве, нестриженной вопреки трапперской моде, прибавилось за последние дни. Но что, что он должен был делать?! Лезть на рожон, терять последний, хрупкий как паучья паутина шанс спастись? Губить последних защитников города? Чего ради?

Он прав был. Он в своей убеждённости черпал силы для того, чтобы на людях сохранять морду каменной, а мозг почти ясным. Он всё ещё верил в чудо. Чуть-чуть. На грани помутнения мозгов. Верил.

3.

Орки ворвались в дом к исходу четвёртого часа непрерывного штурма, когда силы людей, защищавших окна и двери, подошли к концу. Да и осталось их, из первоначального десятка, всего лишь четверо. Вернее трое, и впридачу один рыдающий, захлёбывающийся слезами и соплями юнец. Мальчишка. Но поскольку в руках у юнца, дрожащих, но сильных, был арбалет, а в арбалете ещё оставалось полмагазина, мужики совершенно оправданно сочли, что их четверо. Выжить здесь никто не рассчитывал, какое уж там выжить, когда против тебя чуть ли не вдесятеро больше тварей, и отступать, даже передышку брать, они никак не собираются. Большую передышку. Ибо на краткий миг, на четверть, на полчаса они отхлынули, оставив ещё несколько трупов. Люди смогли перевести дух, отереть пот со лба, да перезарядить магазины своих арбалетов.

- Всё, - сказал один из них, немолодой мужик, служивший у Оксаны приказчиком. - Последняя передышка, ребята.

- И обойма последняя, - хмуро сказал второй. Этот был поваром.

- На, держи, - ему кинули из дальнего угла обойму. - У меня три… Столько не понадобится!

- Ну, теперь живём! - обрадовался разжившийся запасной обоймой боец…

Мужики шутили, скалили зубы, пусть невесело, но как можно шире. Последние минуты жизни, быть может. В лучшем случае - часы. Так чтоб хоть на том свете не стыдно было… Ведь по сути, одна сейчас обойма у стрелка, или ещё в запасе десять болтов… Какая разница? Удержать все проёмы, все окна дома им не удастся. Орки ворвутся. Дальше - смерть.

Вверху скрипнула дверь, и мужики, почти одновременно, и вовсе не радостно подняв глаза, увидели траппера, хахаля хозяйки. Хороший парень, и боец не из последних, да толку от него сейчас… На ногах еле стоит. Хозяйка вокруг него вьётся, не он вокруг хозяйки…

Траппер, впрочем, понимал своё бессилие. Палаш был при нём, но из ножен не извлечён. В руках же у него было два дорогой работы, настоящих гномовских квартпистоля. Очень мощных, тяжёлых. Он сел ступеньки за три до верха лестницы, так чтобы отчётливо были видны и входная дверь, и ближние два оконца, и положил пистоли по бокам от себя.

- Ну, чего уставились? - спросил грубо. - По местам! Последний бой, так последний…

Спорить с ним не стали. А ждать очередной атаки орков пришлось долгих полчаса. Только после этого в свободные от стёкол окна донёсся слитный рык десятков глоток. Орки пошли на приступ.

Повар, отчаянно стреляя из арбалета, пал, так и не успев израсходовать первую обойму. Зря делился с ним ещё один боец, так и оставшийся для Яна неизвестным. Рядом с дверью сражался и погиб приказчик. Этому повезло продержаться дольше. Или не повезло. Он погиб первым из тех, кому суждено было пасть, когда орки ворвались в дом. И хотя смог забрать с собой двоих орков, третий забежав со спины, ткнул ему между лопаток коротким охотничьим копьём. И это было всё. Всех защитников в доме осталось двое: слезливый мальчищка и Ян, не способный даже на ноги встать. Мальчишка, удивительное дело, сумел продержаться, не прячась от боя, дольше всех. Но сейчас он медленно пятился по лестнице, почти уже поднявшись до Яна, которого пока не трогали. Который сейчас куда больше напоминал труп, нежели живого человека, чьего-то защитника. Впрочем, он говорил.

- Где все? - голос был хриплый, но достаточно громкий, чтобы юноша его услышал. И понял вопрос. Траппер спрашивал про женщин, которых в доме, не считая Оксаны, было ещё четверо.

- В подвале закрылись! - крикнул мальчик.

- Я сейчас орков шугану… - Ян говорил всё так же хрипло и громко, очень медленно. - Беги к ним… Запрись. Если повезёт, они вас не заметят. Если станут ломиться… женщины не должны достаться оркам живым.

Сказано было много. Слишком много для того полумига, что был у них в бою. Такое бывает иногда - им повезло. Орки не атаковали их. А потом Ян взял оба квартпистоля, поднял их и разрядил. Все восемь стволов разом. С двадцати шагов, в упор. Дым окутал лестницу. И в этот дым, без вскрика, только губу до крови закусив, нырнул мальчишка, тоже оставшийся для Яна безымянным. Сам же Ян, взяв в руки палаш, задумчиво оценил его неподъёмную для себя нынешнего тяжесть. Драться долго не получится… получится ли вообще драться?

Впрочем, чего уж там. Долго и не получится. Он один, а орков…

Орки и не подумали атаковать. Из клубов порохового дыма, во все стороны, как пальцами в растопырку, они принялись стрелять. Много ли надо одинокому трапперу? Хватило трёх стрел. Ян, допятившийся под прикрытием дыма почти до двери в комнату Оксаны, медленно осел на ступеньки, палаш в руках не удержав. Силы оставляли его вместе с кровью, вытекающей из ран - стремительно. Мутнело, двоилось в глазах. И онемели ноги - не встать. И нет больше сил в руках.

У Яна уже совсем потемнело в глазах, но напоследок он увидел, что орки почему-то замерли на местах, будто к чему-то прислушиваясь.

Больше он не видел и не ощущал ничего.

4.

Четыре часа ожидания, стали для Накаты и Вилли четырьмя кругами ада. Несколько раз Наката порывался начать резать дракона на куски - и Вилли удерживал его. Несколько раз за палаш хватался Вилли - и ниппонцу приходилось повисать у него на руках. На экране орки бесчинствовали почти по всему Трампу, почему-то не переходя пока только на полуостров, к Вокзалу. Там собраны были последние силы защитников, столь незначительные, что Вилли рыдал в голос. Там, в Трампе, жило много его родичей. Накате что, он всю жизнь прожил одиночкой, никого ближе и роднее Яна у него не было. Впрочем, пробирало и Накату. Хотя бы потому, что в Трампе как раз и был Ян. И Строри.

- Ну когда же?! - в который уже раз выкрикнул в морду дракону Наката. - Клянусь, если через пять минут эти твари не начнут уходить… Я начну резать тебя. На мелкие кусочки.

- Я отдал приказ! - взвизгнул, поджимая хвост и лапы под пузо, дракончик. - Я отдал приказ! Они вот-вот начнут уходить из города! Клянусь!

Наката почти не говорил по-гномьи. Язык дракона был только похож на язык гномов планеты Тарон. Каждый орал только для себя, оставаясь непонятым противником.

Маленькое помещение, казалось, звенело от множества криков, визгов, воплей. Наката, всегда показно спокойный, сейчас был наоборот - дик и необуздан, как Строри. И не намеревался более сдерживать себя. Короткий изогнутый клинок покинул свои ножны. Наката дотащил, несмотря ни на что, весь свой арсенал до дверей "чёрного дома". Таких вот "ножичков" у него было вдосталь. Но именно этот вывел дракона из равновесия и он принялся пятиться, пытаясь попутно отпихнуться передними (связанными) лапами и даже цапнуть ниппонца. Боем, то что завязалось, назвать было сложно. Скорее - потасовка с естественным результатом, учитывая, что дракон был связан и ростом не вышел. В несколько ударов Наката привёл дракона к повиновению, оседлал и, задрав ладонью морду кверху, упёрся клинком в левый глаз. Он был мокр, дышал тяжело и с трудом сдерживал тошноту. Но он опять одолел врага.

Дракон, голова которого была задрана вверх в неестественном положении, не мог даже говорить, только скулил жалобно.

- Всё… тварь! - прохрипел Наката. - Конец тебе…

- Подожди, - остановил его вдруг Вилли. - Смотри… Они уходят!

Наката его почти не слышал, в этот самый миг предвкушая, как клинок сейчас пропорет веко, войдёт в глаз дракона, и он хотя бы так посчитается за свой город.

- Наката!!! - надсаживая глотку, заорал гном. - Слышишь меня?! Уходят они! Уходят!

На экране отчётливо видны были чёрные полоски орочьих отрядов, тянущиеся из Трампа прочь, в сторону леса. Конечно, не час и не два потребуется, чтобы твари полностью оставили город. Но они уходили.

Крик Вилли сделал своё дело. Заинтересованный Наката повернулся в его сторону. Шелохнулся, на мгновение забыв про страх, и дракон. Клинок Накаты, по-прежнему упёртый в веко дракона, с хрустом распорол непрочную в этом месте кожу, на две пяди углубившись в глаз. Дракон взвыл. Он попытался рывком освободиться от причинявшего ему столь сильную боль предмета в глазу, но вместо этого только спровоцировал Накату засадить клинок на всю глубину. Вот теперь кровь уже не лилась, она била фонтаном, заливая экраны, пол, стулья, трапперов, дракона. Дракон стремительно слабел, от этого впадал в панику и бился ещё сильнее. Накату он сбросил с себя и могучим, какого и не предположишь в таком хрупком теле, ударом отшвырнул к самой двери. Сам же попытался развернуться. В тесном помещении, да ещё со связанными лапами, у него не было шансов. Ещё несколько минут он бился в агонии, но это была уже именно агония. Закончившаяся тишиной и покоем. Остолбенелый Вилли, забившийся в уголок, остался в помещении единственным, находящимся в сознании. А может, и живым. Что-то больно нехорошо лежал у косяка Наката. И уже не радовало, что орки продолжали покидать город…

5.

Рыжая. Конечно, это была Рыжая. Красивая, слегка округлившаяся в последнее время, но всё равно стройная и яркая женщина. Оксана Рыженко. Именно она, осунувшаяся и измазанная то ли грязью, то ли потёками крови, стояла сейчас перед Жаном Бабарыгой и молчала. И не сверкали яростью её прекрасные глаза, и не извергала она проклятья на его голову. Стояла и молчала. За спиной её сгрудилось ещё несколько женщин и единственный мужчина, вернее - мальчик. Впрочем, коль в руках у него - арбалет-магазинник, заряженный и изготовленный к стрельбе, то уже - мужчина.

Жан молчал. Десять минут назад, когда гонец из южного сектора обороны примчался к нему, запыхавшийся и со следами падений по дороге, и доложил, что к нему идёт Оксана, Бабарыга даже заставил его дыхнуть, не поверив. Гонец был выпимши, но так… в меру. Бред нести, выпив кружку браги, станет ну разве только очень больной на голову человек. А гонец был гоблином. Эти лопоухие не склонны были к алкогольным галлюцинациям. Ну и вот. Минул краткий миг, и слова его получили подтверждение. Оксана. Собственной персоной. Невесть как переправившаяся через кишащий тварями канал. Живая и здоровая. С того берега.

- Как ты здесь? - только и смог спросить Бабарыга, сразу почувствовав неудовлетворением тем, как начал разговор. Не так, ох не так надо было начинать разговаривать с Рыжей. Зная её характер…

- Уж не твоими молитвами! - крикнула одна из женщин за её спиной. Оксана же молчала.

Кто-то цыкнул на крикунью. На крыльце вокзала, где происходил разговор, стал скапливаться народ. Кто-то узнал Оксану. Кто-то громко сообщил, что она "оттуда". Народ прибывал. Над толпой поднимался гул раздражённых мужских голосов. Слишком многие не вышли на этот берег до взрыва мостов. Эти, сумевшие вернуться, были первые.

- Орки уходят, - тихим голосом сказала вдруг Оксана. И вновь замолчала.

- Что? - не понял Бабарыга. - Что ты сказала?! Повтори!

- Совсем оглох?! - вновь вмешалась та же бабёнка. Красивая, даже сейчас видно.

Оксана, обернувшись к ней вполоборота, тихо сказала:

- Оставь, Марта… - и снова, уже к Бабарыге обращаясь, сказала. - Орки уходят!

Что тут началось… Кто-то плакал. Кто-то кричал. Иные сомневались, иные поверили сразу. Бабарыга не вслушивался в шум. Он лихорадочно думал. Итогом стал единственный вопрос:

- А тролли?

Оксана вяло пожала плечами. Ей непонятен был вопрос Жана, однако раз он спросил…

- Мы дошли ведь… Троллей мало в Главном канале.

Вот теперь Бабарыге можно было и действовать. Притом действовать стремительно, пока не нашлось кого-нибудь, способного подхватить пошатнувшееся, но ещё не упавшее знамя вождя.

- Лука! - громко крикнул он, взбежав на пару ступенек вверх. - Триш, Антон! Берите свои отряды, срочно переправляйтесь на тот берег. В бой с орками не вступать, только разведать обстановку! Возьмите ракеты, обозначьте ими границу, до которой сможете пройти без соприкосновения с орками! И не тяните… Быстро, быстро!

Лука, Триш, Антон, вожаки лучших его отрядов, ссыпались с крыльца, бегом пробиваясь через толпу. Что уж тут объяснять, всем всё было понятно.

Пока площадь бурлила, пока формировались разведотряды, Оксана всё так же безразлично стояла у крыльца, ко всему безразличная. Из её людей, разве только та разбитная бабёнка, Марта проявляла признаки активности, шумно хлопотала вокруг хозяйки. Остальные пребывали в таком же пассивном состоянии. Жан же, памятуя о том, как важно сохранять добрые отношения с Рыжей, подошёл к ней, как только смог освободиться.

- Как ты спаслась? - участливо спросил он, присев подле неё на поручень. - Вас разве не тронули орки?

- Тронули, как же не тронули, - равнодушно ответила Оксана. - Мы бы тоже все мёртвые лежали, если бы не Ян.

- Ян?! - изумился Бабарыга. - А где он, кстати? Ты его там оставила?

Вот тут Оксану проняло. Она вскинула на Жана полный гнева взгляд. Лишь на миг полыхнуло настоящей Рыжей, и тут же она потухла.

- Ян мёртв, успокойся, - тихо сказала она. - Совсем мёртв. Он отбросил орков, а потом… они ушли. Совсем ушли. Он был ещё жив, когда мы смогли выйти. Я… я не успела. Он истёк кровью.

- Жаль, жаль… - протянул Бабарыга, вот теперь имея возможность проявить полностью все свои эмоции. И сочувствие, и скорбь по павшему товарищу, и тоску по былым временам, которые вряд ли уже вернутся.

- Тебе-то?! - это опять Марта встряла, которая всё крутилась вокруг госпожи, только что пылинки с неё не стряхивая. - Тебе жаль?!

- Мне - жаль, - абсолютно искренне, честно ответил Жан, глядя прямо в глаза Оксане. Отвечал он служанке, но смотрел в глаза госпоже. Он действительно сожалел о смерти Яна. Не столь уж и острым было их соперничество. Молодого траппера, только поднявшегося до высот Золотой дюжины и опытного вожака, в этой самой дюжине занимавшего самое высокое место. Впрочем… от той Золотой дюжины не осталось почти никого. Да и возродится ли она теперь. Иные времена, иные орки. Вряд ли возможно сейчас одинокому праму, да даже и группе прамов выйти на Тропу. Вряд ли возможно сейчас назвать выход на Тропу охотой. И вряд ли война с орками, с привлечением серьёзных сил и средств, может быть даже из Княжества, станет прибыльным делом. Другое дело, что вот именно сейчас, сей же миг, нет большой необходимости идти на Тропу. Товар, столь необходимый, в большом количестве находится в городе. Многие сотни орков пали за последние дни, и пусть лежалый товар будет стоить дешевле, его будет столько, что вряд ли можно было бы сравнимое количество привезти из самой крупной экспедиции. Сотни саженей орочьих шкур. Только выделкой занимайся. Именно поэтому, ещё даже не задумавшись над этим, Жан и послал своих самых близких, самых надёжных из новых вожаков.

Тряхнув головой, отгоняя таким образом думы, и близко не стоявшие к Яну и его смерти, Бабарыга ещё раз повторил, всё ещё глядя Рыжей в глаза:

- Мне - жаль, Оксана. Ян был славный парень и отличный траппер. Но такова жизнь. Утешься, город жив. Как ты говоришь, в том и Яна заслуга есть. И не одного его.

Его слушали внимательно, и Бабарыга возвысил голос. Он почти кричал:

- Трамп - великий город, место, которое невозможно уничтожить. Да, мы понесли огромные потери. Ценой многих тысяч жизней мы отстояли свою свободы. И орки… Орки убоялись нашей решимости сражаться до конца! Эти твари без души и мозгов - отступили, братья! И мы, общим трудом, единением нашим, победим их окончательно! Когда возродим наш Трамп.

Воодушевлённой яркой и красивой речью, народ кричал громко и радостно. Криком этим заглушая слишком острую и такую свежую боль потерь.

Кричали не все. Протолкавшись сквозь передние ряды, составленные в том числе из людей прайда самого Жана, к Оксане подошёл Вульф.

- Всё витийствуешь, - громко сказал он, с открытой ненавистью глядя на соперника. Синяки на его лице были почти уже незаметны.

Бабарыга не счёл нужным отвечать.

- Пойдём, Оксана! - сказал Вульф. - Пойдём… нечего нам здесь делать!

Оксана, словно пробуждаясь ото сна, вскинула на него изумлённый взгляд.

- Пойдём, - повторил ещё более настойчиво Вульф. - Моё предложение остаётся в силе, Оксана!

Марта тут же подскочила вплотную к хозяйке, принялась что-то быстро нашёптывать ей на ухо. Оксана возмущённо, с негодованием обернулась к ней, вроде бы даже собиралась ударить… А может и нет. Её возмущение внезапно прошло, плечи поникли, она взглянула уже на Вульфа. Совсем иначе взглянула.

Жан, ещё один актёр этого спектакля, не знающий ни роли своей, ни места на сцене, пребывал в сильнейшем недоумении, да и не собирался вдумываться в происходящее. Куда важнее было то, что прибежавший гонец сообщил ему втихую, что первый из отрядов, прайд Луки, успешно форсировал Главный канал, а вот люди Триша столкнулись с большим количеством водяных троллей и сейчас, выполняя приказ, активно их отстреливают. Без поддержки орков, не способные выбраться на набережную, тролли были обречены, что обещало прибыль ещё и здесь. Орков же и впрямь не встречалось пока. Совершенно.

Отвлекшись на новости, Жан забыл про Оксану. И не видел, как Рыжая вдруг сделала два неверных шага вперёд, и вложила свою руку в широкую ладонь Вульфа. Они вместе ушли с площади.

6.

- Астра-12, я Омега-3, примите срочную шифрограмму…

- Омега-3, я Астра-12, к приёму готов… Вильгельм, что там у вас за суета?!

- Астра-12, не засоряйте эфир, вся информация - в шифрограмме!.. Александер, обрати внимание на орбитальные станции чужих.

- Омега-3, вас понял… Спасибо за подсказку, Вилли!

Дракон мучился столь долго, что его конвульсии стали чем-то привычным. Отмучился, бедняга. Теперь это было просто бездыханное тело, вытянувшееся во всю свою невеликую длину поперёк помещения. Рядом с ним Вилли уложил Накату, который провёл-таки свой последний бой. Если в нём и сохранялась искра жизни, то слишком глубоко. Вилли, как ни искал малейшие признаки, ничего не нашёл. И уже оплакал друга. Два этих тела венчали вершину отчаяния оставшегося одним гному. Ещё и корабль этот взбесившийся. Внезапно, как только дракон перестал биться в агонии, жёлтый цвет сменился тревожным красным, взвыло так, что Вилли струхнул. Хорошо хоть, не стал искать пятый угол, потому как внезапно стала закрываться, выезжая откуда-то из стены, дверь комнаты. Гном тогда успел, бросился к двери, упёрся в неё, плавно перекрывающую проём, не дал закрыться. Дверь, не сильно поддав ему промеж лопаток, заклинилась в среднем положении, оставив достаточно места, чтобы пройти боком. Не больше. Все остальные помещения, и те, что были открыты, и те, что раньше не допускали его проникновения внутрь, теперь были заперты от него, и над всеми дверьми тревожно горел красный огонь.

Помаявшись в коридоре, покричав, поплакав, Вилли вернулся в комнату. Тупо глядя в экран, сел на стул. На экране мерцала чернота. Так было уже больше часа, и вряд ли что-то изменится в будущем. Выхода нет. Сдохнуть здесь - вот славный итог его пути. Ну, хоть рядом с Накатой ляжет… Жаль, скорее всего, не узнать ему, чем всё закончилось в Трампе.

Конечно, Вилли не собирался сдаваться без боя. У него почти ничего не было с собой из хитрых гномовских смесей, но и пары унций пороха может хватить, чтобы вскрыть пару хитрых замочков, не предназначенных для защиты от грубого на них воздействия. Он попытается. Чуть позже. Он вернётся в Трамп и узнает, чем всё кончилось.

Пока же стоит хотя бы чуть перевести дух.

Вилли сам не заметил, как заснул, уложив голову прямо на клавиатуру.

- Омега-3, Омега-3, срочное сообщение!

- Что там у тебя, Астра-12?

- Вильгельм, тут такое… чужак на планете сначала "фонил", а сейчас молчит, как будто мёртвый. А тут ещё ваша информашка… Я готовлю десантный блок.

- Астра-12, действуй!

В ночь после победы, немногие уцелевшие горожане своими глазами видели как звёзды падают с неба. Сразу десять, а может и двенадцать их прочертили небо, имея местом падения горных хребет далеко на юге. Сие видение сразу было объявлено добрым предзнаменованием, но цена на билеты в ставший ненужным блиндер Родоульфа, идущий до Северного поста, взлетела втрое.

Семь месяцев спустя, ровно в положенный срок, в семье уважаемых столичных горожан Вульфа и Оксаны Фредрикссон, родился здоровый малыш. Девочка. Счастливые родители назвали её Яна.

КОНЕЦ.

3 мая - 25 августа 2010

С-Петербург

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

25.01.2012

Content

Денис Викторович Субботин
ПОСЛЕДНИЙ БОЙ
(Таронские хроники - 3)

Пролог

Глава 1 "Колёса поезда стучат…"

Глава 2 "Ситуация проясняется"

Глава 3 "Старый тролль"

Глава 4 "Заварушка на Великой"

Глава 5 "В осаде"

Глава 6 "На улицах Трампа"

Глава 7 "… И в лесах"

Эпилог