Шарон Фристоун

Власть женщины

Пролог

Вернувшись с работы, Каролина скинула в прихожей промокшие туфли, раскрыла зонтик, поставила его сушиться, прошла в гостиную и, не включая свет, устало опустилась на диван.

Уютно-задумчивую тишину квартиры нарушало лишь тиканье часов на стене.

За окном над тротуаром мягко разливался свет одинокого уличного фонаря. Дождь прекратился.

Каролина закрыла глаза и мысленно перенеслась из родного промозглого Дублина в далекую Гран Канарию. На мягкий нежный песок, в атмосферу вечного праздника, райской красоты и тепла.

На этом волшебном острове ей никогда еще не доводилось отдыхать. Впрочем, об отдыхе и сейчас не шло речи. Они ехали в Гран Канарию в командировку. Вместе с боссом.

— Такое везение выпадает не каждому! — воскликнула Каролина, чувствуя внезапный прилив сил. — Судьба преподносит мне настоящий подарок!

Она вскочила с дивана, щелкнула выключателем и, озаренная ярким светом зеленой стеклянной люстры, приступила к приготовлениям в путь.

Первым делом достала свои летние наряды и обвела их критическим взглядом.

Через несколько минут футболки и шорты вернулись на место. В чемодан попало все самое романтичное — женственные жакеты, юбки и платья.

Душа Каролины жаждала незабываемых впечатлений. И как никогда желала любви.

1

Рудольф Бауэр нервно барабанил пальцами по рулю «фольксвагена», взятого в аэропорту напрокат. Он рассчитывал, что, как только прилетит в Гран Канарию, сразу приступит к делу. Но застрял в пробке и вынужден был вот уже целых двадцать минут бездействовать.

Владелец частного агентства по оказанию детективных и охранных услуг, пользующегося большой популярностью в Австрии, этот человек привык добиваться успеха в распутывании сколь угодно сложных вопросов.

Вообще-то сегодня мне и не следует настраиваться на то, что все сразу же сложится благополучно, подумал Рудольф, недобро ухмыляясь. Ведь в деле, за которое я намереваюсь взяться, замешана сама Каролина Макфейл!

Лицо Рудольфа напряглось, глаза потемнели. Много лет назад их с Каролиной связывала крепкая дружба, даже нечто большее. Это продолжалось до того момента, пока он не увидел Кэрри в саду, целующейся с сыном плотника. Конечно, она имела на это полное право, но ревность, вспыхнувшая в тот момент в душе Рудольфа, была настолько жаркой, что ее отголоски до сих пор не давали ему покоя.

Он мечтал стать первым любовником этого восхитительного создания, но не решался, так как в то время Каролина была слишком молода.

Вчерашний вечер он полностью посвятил просмотру последних отчетов о расследовании преступления, которое в данный момент занимало все его внимание. В них несколько раз ему на глаза попалось имя Каролины Макфейл.

За это дело Рудольф взялся по просьбе друга.

Уоллес Форстер, его университетский товарищ, обратился к нему за помощью месяц назад. Рудольф откликнулся незамедлительно.

Однажды, будучи студентами, оба они — страстные любители экстремальных видов спорта — прыгали с парашютом. Из-за непостоянного движения воздушных потоков возникла опасная ситуация — схождение. Купол парашюта Рудольфа, попав в стропы парашюта Уоллеса, сложился. Уоллес сумел тогда быстро и трезво оценить создавшуюся обстановку. Он схватил погасший купол и удерживал товарища до самого приземления. И, таким образом, спас жизни им обоим.

Сразу после университета Уоллес стал работать у отца — владельца золотых копей в Габоне.

А Рудольф, несмотря на то что его семья страстно желала принять своего единственного наследника в число управленцев фамильного предприятия, занялся частной детективной практикой.

Через несколько лет у него уже имелось небольшое детективное агентство, в последующие годы превратившееся в солидную контору, известную не только в Зальцбурге, но и во всей Австрии.

Уоллес вынужден был воззвать к помощи друга, поскольку в прошлом году добытое в принадлежавшей его семье африканской копи золото было похищено, причем дважды.

Расследованием дела уже занималась полиция. Но процесс затянулся, а между тем злоумышленники совершили третью кражу.

Форстеры оказались в весьма затруднительной ситуации и были готовы, на все, лишь бы прекратить деяния преступников.

Просматривая отчеты, Рудольф был решительно настроен с помощью полиции поймать негодяев, ворующих у его друга драгоценный металл. А когда увидел в документах имя Каролины Макфейл, буквально оторопел.

Телефонный разговор с одним из его подчиненных, задействованным в расследовании, убедил его в том, что женщина, о которой упоминается в бумагах, и есть та самая Каролина Макфейл — дочь подруги его матери.

Он собирался провести выходные в Австрии и уже пообещал родственникам, что посетит все мероприятия, устраиваемые в честь празднования золотой свадьбы его дяди. Но из-за поездки в Гран Канарию планы пришлось изменить. Он твердо решил, что должен лично побеседовать с Каролиной.

В последний раз они виделись шесть лет назад. За такое время любой человек может измениться до неузнаваемости. Тем не менее Рудольф никак не хотел верить в то, что Каролина способна сознательно пойти на совершение преступления.

Он всегда любил Гран Канарию. Приезжал сюда еще ребенком с родителями.

Этот волшебный пятачок суши в океане являлся для него средоточием радости и беззаботности и всегда ассоциировался с отдыхом.

Но сегодня мне не до отдыха и не до радости, мрачно усмехнулся Рудольф, размышляя о предстоящем неприятном мероприятии.

С того самого момента, как информация о причастности Каролины к темной истории о хищении золота дошла до него, с его строгого привлекательного лица не сходило выражение крайней озадаченности. Так и сейчас, сидя в машине, застрявшей в пробке, и рассматривая вид за окном, он хмурил брови и слегка щурился.

Водители ближайших автомобилей заметно нервничали. Припекало солнце, и сидеть в заточении становилось невыносимо.

Справа от дороги в летнем кафе звучала музыка. За дальним столиком сидела молодая женщина, других посетителей там не было. Рудольф остановил на ней внимательный взгляд.

В светлом изящном костюме, она держалась грациозно и естественно. Ее темные волосы, красивыми волнами лежавшие на плечах, сияли в свете солнца янтарными отблесками. Она спокойно смотрела вдаль и, казалось, ничего не знала ни о золоте, ни о кражах, ни о каких бы то ни было других земных соблазнах и пороках.

Рудольф поджал губы. Информация, собранная его людьми, оказалась верной. Это была она, Каролина Макфейл. Он сразу узнал восхитительный профиль ее знакомого с давних пор лица.

Уоллес и полиция Габона выследили похитителей и определили, что они направились в сторону острова Гран Канария и сейчас находятся либо на нем, либо где-то поблизости. Их можно было поймать и раньше, к тому же прямо на месте преступления, но Уоллес хотел не этого. Он мечтал расправиться с главарем преступников, скрывавшимся в Европе, и, таким образом, раз и навсегда покончить с этой отвратительной историей.

По данным людей Рудольфа, проведших колоссальную работу, заправлял злоумышленниками некий Боб Олдридж, исполнительный директор фирмы «Фрэнт и компани» — одного довольно крупного текстильного предприятия в Дублине.

Сейчас этот Олдридж должен был находиться в Лас-Палмасе вместе с личным секретарем.

Рудольф злобно стиснул зубы. В его голове до сих пор не укладывалось, что этим самым секретарем у негодяя работает… Каролина Макфейл, та самая, которую он знал еще восьмилетней девочкой. Каролина, превратившаяся в обольстительную женщину и с безмятежным видом сидящая сейчас за белым столиком в летнем кафе…

Уоллес Форстер получил по почте копии отчетов о расследовании, и вчера поздно вечером они разговаривали с Рудольфом по телефону. Единственным недостающим звеном в цепочке расследования преступлений был человек, работавший на Олдриджа в Гран Канарии. Рудольф, все еще пребывавший в состоянии потрясения, сумел убедить друга в том, что должен сам отправиться в Гран Канарию и побеседовать с Каролиной Макфейл.

Он был полностью на стороне Уоллеса, искренне желал ему помочь и ненавидел преступников. Тем не менее Рудольф считал своим долгом позаботиться и о Каролине. Если бы выяснилось, что она действительно виновна — хотя в это ему никак не верилось, — он приложил бы все усилия для того, чтобы ее имя не появилось в прессе, а вынесенное ей наказание было как можно более мягким.

Рудольф из окна машины, насколько это было возможно, пытался разглядеть сидевшую в кафе молодую даму. Ничто в ней уже не напоминало прежнюю наивную девочку. Он всегда считал себя знатоком красивых женщин. Повзрослевшая Каролина, несомненно, относилась к их числу.

Неожиданно предстоящая беседа с ней показалась ему весьма заманчивой.

Каролина провела рукой по волосам, — повернула голову в сторону дороги и окинула рассеянным взглядом столпившиеся на ней машины.

У Рудольфа все замерло внутри. По спине пробежала волнующая дрожь. Странно, подумал он, крайне странно! Вид женщины, даже самой привлекательной, давным-давно не вызывал в нем столь бурной реакции.

Обычно его умение контролировать эмоции и руководствоваться исключительно доводами разума приводило в восхищение всех окружающих. Сейчас же что-то в его внутренней охранной системе явно не сработало. Но, как ни странно, Рудольф не слишком из-за этого расстроился. В конце концов даже столь скорую и неожиданную встречу с Каролиной можно было расценивать как несомненную удачу. Ведь если бы ему пришлось звонить ей в отель и сообщать, что он хочет с ней побеседовать, она бы сразу насторожилась и что-нибудь заподозрила.

С трудом выбравшись из затора, Рудольф припарковал «фольксваген» у обочины и вышел из него. Странно, но сердце учащенно билось в его груди, отчетливо отстукивая: Ка-ро-ли-на… Ка-ро-ли-на…

Каролина резко опустила чашечку с кофе на блюдце, когда откуда-то из-за спины до нее донесся до боли знакомый голос.

Этого не может быть! — подумала она, переводя дыхание. Не может быть!

Прошло долгих шесть лет с тех пор как, будучи еще подростком, она слышала этот голос в последний раз. Сейчас он прозвучал вновь, здесь, на маленьком острове в Атлантическом океане. Прозвучал как отзвук прошлого…

Каролина повернула голову.

— Я увидел тебя издалека и сразу узнал.

Высокий широкоплечий мужчина со светло-каштановой шевелюрой шагнул ближе к столику Каролины и остановился прямо перед ней, загораживая солнце. Она, затаив дыхание, медленно оглядела его с ног до головы. В ее памяти ожили горько-сладостные воспоминания.

Вот она восьмилетним ребенком вместе с мамой, Виолеттой, приезжает в дом Бауэров впервые. Их пригласили родители Рудольфа — Эрна и Отто. Отец никогда не ездил вместе с ними, поскольку был вынужден постоянно работать.

Виолетта и Эрна познакомились в международном молодежном лагере еще в юности. Потом долгое время переписывались. Когда Каролине было восемь лет, умер ее годовалый братик. Узнав о страшной трагедии подруги, Эрна и ее муж пригласили Макфейлов к себе. Через несколько месяцев после похорон сына Виолетта решила, что действительно должна сменить обстановку, и, взяв с собою дочь, отправилась в далекую Австрию.

Рудольф покорил маленькую Каролину в первое же мгновение их знакомства. Восемнадцатилетний юноша, он показался ей самым потрясающим из мужчин, каких ей когда-либо доводилось видеть.

Она смотрела на него во все глаза, забыв обо всем, потому-то и споткнулась о каменный бордюр, обрамлявший аллею. А упав, разбила себе колени. Рудольф тут же подскочил к ней, подхватил на руки и понес в дом.

С того самого момента он был ее героем, ее идеалом, старшим братом и недосягаемой мечтой. Каждый год она с нетерпением ждала лета, — впоследствии они с матерью стали регулярно ездить к Бауэрам.

— Не будешь возражать, если я к тебе присоединюсь? — спросил Рудольф, прерывая ход мыслей Каролины.

— Что? — переспросила она, все еще не вполне веря в то, что перед ней именно Рудольф Бауэр, человек, научивший ее кататься на велосипеде, множество раз помогавший ей слезть с дерева, бродивший вместе с ней по горам. А когда она стала четырнадцатилетним подростком, превратившийся для нее в сказочного принца.

Сколько по-детски неумелых попыток привлечь его внимание к своей расцветающей женственности предприняла она когда-то!

— По-моему, ты не очень-то рада меня видеть, — заметил Рудольф и жестом подозвал официанта. — Будешь еще кофе?

— Нет… То есть да… — пробормотала Каролина, чувствуя себя полной дурочкой. Вообще-то ее поведение было вполне понятно. Рудольф возник перед ней словно из ниоткуда и взбудоражил в душе столько воспоминаний, что она совершенно растерялась.

Их дружба закончилась весьма неприглядно. Каролине было шестнадцать. Когда от надежды на завоевание любви молодого человека практически ничего не осталось, ее чувствам нанесли последний сокрушительный удар, представив красавицу Марту, дальнюю родственницу Рудольфа, его невесту.

Тогда-то Каролина впервые взглянула на себя трезвым взглядом. Дочери обычных родителей, ей не следовало и помышлять о Рудольфе — единственном отпрыске богатого промышленника, из жалости принимавшего их с матерью в своем доме. И уж тем более не стоило думать о соперничестве с разодетой Мартой, уверенной в себе и в собственном великолепии.

Задыхаясь от отчаяния и тоски, Каролина начала тогда встречаться с семнадцатилетним парнишкой, Томасом, сыном плотника, давно оказывавшим ей знаки внимания. И вот однажды, когда она впервые позволила ему себя поцеловать, — они гуляли в саду, — их увидел Рудольф. Он посмотрел на парочку так, будто перед ним возникли два преступника…

По телу Каролины пробежал неприятный холодок. Ей вспомнилось самое ужасное. Простившись в тот вечер с Томасом, она побрела через сад к дому. Ей навстречу из темноты опять вышел Рудольф. По всей вероятности, он специально ее поджидал.

Было темно, и Каролина не видела выражения его лица, поэтому не могла понять, что у него на уме, и не знала, как быть. Совершенно неожиданно молодой человек обхватил ее за талию и привлек к себе — требовательно и властно. И принялся жадно целовать в губы. Впоследствии ей было невероятно стыдно об этом вспоминать, но она с готовностью ответила на его поцелуй и даже не пыталась сопротивляться, напротив, прижалась к нему, как металлическая гайка к магниту. Он стал нахально гладить ее упругую грудь, а потом вдруг с силой оттолкнул от себя и злобно рассмеялся.

— Кто бы мог подумать? У Каролины любовь с сыном плотника, — пренебрежительно бросил он. — И мне успевала глазки строить, да еще как! Признаться, я воспринимал это как невинные попытки неискушенной девушки привлечь к себе внимание предмета обожания. Каким же я был болваном! Как выяснилось, ты в любовных делах давно не новичок. Гулящая девка…

Его чудовищные высказывания буквально впечатались в память Каролины, и, как потом она ни старалась, так и не смогла забыть их.

По сей день жили в ее душе порожденные ими горечь и обида. Утешало одно — воспоминание о том, как она, несмотря на то, что была юной и несмелой, влепила тогда оскорбителю звонкую пощечину.

После того случая она до конца своего пребывания у Бауэров избегала встреч с Рудольфом. А когда все же виделась с ним за столом или случайно во дворе, он испепелял ее презрительным взглядом. У нее сердце рвалось на части. Лишь вернувшись домой, она с облегчением вздохнула. И дала себе слово больше никогда не ездить в Австрию.

— Так мне можно сесть? — с едва уловимой иронией спросил Рудольф.

— Да, да, конечно, — протараторила Каролина, упрекая себя за столь нелепое поведение. Ей все еще было трудно поверить, что они встретились именно здесь, в Лас Пальмасе.

— В последний раз мы виделись на похоронах мамы, я прав? — спросил Рудольф, усаживаясь напротив Каролины.

— Прав, — ответила она вежливо и спокойно, наконец-то утихомирив разбушевавшиеся эмоции.

Вспоминать об их последней встрече тоже не очень хотелось. Эрна умерла шесть лет назад, когда Каролине было девятнадцать. Мать уговорила ее поехать на похороны вместе с ней. Рудольф тяжело переживал смерть Эрны, выглядел осунувшимся и похудевшим. В сторону Каролины долго не смотрел, а когда все же удостоил ее внимания, опять выразил всем своим видом презрение и злобу. Красавица Марта все еще была его невестой и, естественно, тоже присутствовала на похоронах…

Сейчас же Рудольф, словно и не было между ними размолвки, довольно улыбнулся. Так улыбаются друг другу старые друзья. Но Каролина почувствовала в этой улыбке что-то настораживающее, неискреннее.

Хищник вновь начал охоту на недобитую жертву, мрачно подумала она. Но вслух произнесла совсем другое:

— Никак не ожидала встретить здесь тебя, Рудольф! Думала, ты все еще живешь в Инсбруке.

— Мой отец продолжает жить именно там. А я уже большой мальчик, и у меня теперь совсем другая жизнь, вот так, Каролина, — протяжно проговорил он по-английски с легким немецким акцентом.

Она всегда обожала его слушать.

Этот человек даже в юношеские годы не походил на смазливых мальчишек из журналов мод. Его лицо было несколько худовато, а нос крупноват, но все в этом лице говорило о мужественности и силе — и волевой, квадратный подбородок, и четко очерченные скулы, и проницательный, серьезный взгляд. От него веяло какой-то мощью, надежностью, к его мускулистой груди всегда хотелось прижаться. С годами он стал еще привлекательнее.

По коже Каролины побежали мурашки.

— Полагаю, ты по окончании университета тоже уехала от родителей? — спросил Рудольф беспечным тоном, будто лишь из желания поддержать разговор. — Отец часто тебя вспоминает. Было бы здорово, если б когда-нибудь ты опять приехала к нам в Австрию. — Он протянул руку и мягко опустил ее на кисть Каролины. В этот момент ей показалось, что она коснулась горячего угля — настолько жгучим и ошеломляющим было то, что она почувствовала.

Было бы здорово! — эхом отдались в ее голове слова Рудольфа. Он, должно быть, издевается надо мной! Если бы я появилась у них еще хоть раз, этот парень уничтожил бы меня своим презрением.

На протяжении нескольких лет она пыталась уверить себя, что ненавидит Рудольфа Бауэра, а сейчас сознавала, что только напрасно теряла время — от одного прикосновения его руки ей хотелось заплакать от радости.

— Гм… — промычала она, не зная, что сказать.

— Извини, я появился перед тобой совершенно неожиданно. Наверное, ты до сих пор удивлена. Я заметил тебя издалека, пока моя машина торчала в пробке… — Он выдержал продолжительную паузу. — Ты превратилась в очаровательную женщину, Каролина.

— Спасибо, — сухо ответила она и скептически улыбнулась. Слышать комплимент от человека, назвавшего ее однажды «гулящей девкой», было по меньшей мере странно.

Рудольф откинулся на спинку стула и внимательнее оглядел собеседницу.

Долгое время воспоминания об этой женщине воскрешали в нем одно из отвратительнейших чувств, когда-либо посещавших его душу. Потом он заставил себя не думать о ней, и это у него с успехом получилось. Почему же тогда вчера, узнав из докладов о ее причастности к махинациям с золотом Уоллеса, он так сильно захотел помочь ей?

Она сидела сейчас спокойно и держалась уверенно, как будто знала, что ее совесть чиста и ей нечего бояться. Тем не менее в выражении ее магических карих глаз было нечто порочное, хотя и едва уловимое. Рудольф не мог знать, что это значит — то ли то, что она как соучастница преступления сознает свою вину, то ли что-то иное. Но ради друга он в любом случае намеревался докопаться до истины.

— Рад, что у тебя все хорошо, Каролина, — сказал он. — Отдыхаешь, нежишься на солнышке…

Она сдержанно улыбнулась, чуть приподняв вверх краешки пухлых губ.

— Солнце я обожаю. Особенно приятно оказаться в подобном этому райском уголке осенью, когда дома холод и слякоть.

Рудольф внимательно следил за меняющимся выражением симпатичного лица Каролины. Она сильно изменилась за эти годы — стала очень похожа на мать. И овалом лица, и прозрачностью нежной кожи, и гордой посадкой головы.

И теперь ее уже нельзя было загнать в ловушку притворным дружелюбием. Она ответила на его реплику уклончиво, что, кстати, говорило не в ее пользу.

— У тебя отпуск? Или приехала сюда по делам? — поинтересовался он. — Мы так давно не виделись, что я даже не знаю, чем ты занимаешься в настоящий момент.

Его так и подмывало добавить: «Случайно, не кражей ли золотишка?», но он лишь мило улыбнулся.

Каролина даже обрадовалась тому, что их разговор перекинулся на профессиональные проблемы. В этом она не видела ничего плохого.

— Я работаю личным секретарем главы одного крупного дублинского предприятия «Фрэнт и компани». Наша с ним поездка сюда совершенно неожиданно превратилась для меня в чудесный отдых. Мой босс часто меняет планы. — Она вздохнула, вспомнив о странности своего начальника. — Вообще-то мы должны были присутствовать на международной конференции по вопросам защиты окружающей среды. Мистер Олдридж собирался сделать крупный вклад в один из проектов по озеленению.

Приехав на остров вчера днем, они с Бобом Олдриджем поселились в роскошном отеле. Каролина по просьбе босса сама заказала в нем номер. Номер с двумя спальнями. После ужина Олдридж внезапно исчез, а появившись сегодня рано утром, заявил, что, как оказалось, им вовсе не обязательно присутствовать на конференции.

Каролина получила новое задание, довольно странное: передать владельцу одного из жилищных агентств по имени Аллесандро Бастиани оставленную Олдриджем посылку. После этого она могла быть абсолютно свободна. Ей предоставлялась потрясающая возможность жить на протяжении целых двух недель в комфортабельном отеле и наслаждаться теплом в лучах ласкового солнца.

— Я отправляюсь в небольшое путешествие на яхте, — сообщил Олдридж. — Вернусь к окончанию конференции. Мы с тобой должны явиться на праздничный банкет, посвященный ее завершению. На следующий день поедем домой. Да, вот еще что: если будет звонить миссис Олдридж, скажи, что мне пришлось срочно уехать. По делам.

Каролина попыталась возразить. У нее не было ни малейшего желания лгать супруге своего босса, но Олдридж прозрачно намекнул, что в таком случае он снизит сумму ее жалованья.

Каролина пришла к выводу, что старый хлыщ с самого начала планировал эту поездку с одной-единственной целью — устроить себе и своей новой любовнице двухнедельные каникулы.

Когда Каролина говорила о планируемом боссом вкладе в один из проектов по озеленению, Рудольф чуть не рассмеялся ей в лицо. У нее здорово получалось разыгрывать из себя наивную девочку! Негодяй Олдридж мог быть заинтересован лишь в озеленении собственного кошелька долларовыми купюрами, и его личная секретарша не могла об этом не знать.

А она хитрее, чем можно было предположить! — подумал Рудольф, пристально вглядываясь в искристый бархат темных глаз Каролины. Выбрала исключительно мудрую тактику — рассказывает правду, лишь немного искажая факты. Так легче не попасться на крючок.

— Тебе неслыханно повезло. Работодатель оплачивает твой отдых на острове. Далеко не каждый начальник в состоянии позволить себе такое! — сказал он, откровенно рассматривая ее шею, плечи и грудь.

Интересно, спит ли эта красавица со своим шефом? — возник в его голове закономерный вопрос. — В шестнадцать лет она взяла для этого хороший старт. Внешность у нее соответствующая, любой мужчина отдал бы многое, чтобы затащить ее в постель.

— М-да, мне повезло, что и говорить, — задумчиво вымолвила Каролина.

В самом начале сотрудничества с Бобом Олдриджем ей пришлось пережить нечто омерзительное. Пятидесятилетний тип, он, несмотря на то что был вполне удачно женат и имел троих детей, стал делать ей недвусмысленные предложения. Каролина ответила категоричным отказом, не побоявшись потерять работу. Олдридж успокоился и прекратил домогательства.

Этот мерзавец не был создан для семейной жизни, Каролина убеждалась в этом вновь и вновь. Для бизнеса, для бурных любовных романов — да, но не для роли благоверного. Хотя это не должно было ее волновать.

Официант принес кофе, и Каролина с удовольствием сделала глоток ароматного бодрящего напитка. Она чувствовала на себе пристальный взгляд Рудольфа, сознавала, что пауза в их беседе затянулась, но не намеревалась ничего говорить. В конце концов она никого не приглашала, поэтому не считала себя обязанной развлекать неожиданно появившегося за своим столиком сотрапезника.

В то, что этот сотрапезник — не кто иной, как Рудольф Бауэр, ей никак не верилось.

Каких-нибудь двадцать минут назад мир казался ей удивительным и прекрасным. Она передала оставленную Олдриджем посылку тому, кому следовало. И, вернувшись, блаженствовала, представляя, как проведет неожиданно подаренный ей судьбой двухнедельный отпуск.

Теперь же, когда напротив нее за столик уселся сам Рудольф Бауэр, ее радость поблекла, а мысли перепутались. К тому же она почему-то не ощущала себя независимой, гордой и самодостаточной, какой привыкла быть в присутствии всех остальных мужчин… Рудольф Бауэр! Он до сих пор имел странную власть над ее чувствами.

— «Фрэнт и компани»… Небезызвестная фирма, — сказал, прерывая наконец напряженное молчание, Рудольф.

Каролина вздрогнула и смущенно покраснела. Увлеченная собственными мыслями, она напрочь забыла, о чем они разговаривали пять минут назад.

— Твои родители, наверное, гордятся тобой, — продолжил Рудольф. — У тебя хорошее образование, работаешь в такой фирме. Жаль, что в последние годы мы не общались.

Он заметил, что в глазах Каролины отразилось беспокойство, и задумался.

Что ее тревожит? Что заставляет нервничать? Теперь она взрослая, опытная женщина. Таких, как она, не так-то просто вывести из равновесия. Но в ней явно живет страх! Возможно, страх разоблачения! Ей есть, что скрывать…

— Не планируешь еще раз посетить Австрию? — спросил он.

— Да, не исключено… когда-нибудь, — расплывчато ответила Каролина. Останавливаться на теме поездок в Австрию ей до жути не хотелось, и она поспешила перевести разговор в другое русло: — Расскажи что-нибудь о себе. Что ты делаешь в Гран Канарии?

— Я прилетел только что. Должен уладить здесь кое-какие дела.

Каролина кивнула с подчеркнуто наигранным пониманием.

Разносторонность этого человека давно будоражила ее воображение. В юности Рудольф чем только ни увлекался! И каждому своему занятию отдавался полностью, поэтому во всем преуспевал. Альпинизм, горнолыжный и парашютный спорт, полеты на спортивных самолетах и мотодельтапланах — во все это он был просто влюблен. Ему доставляло удовольствие испытывать на прочность свою волю и выдержку, и за это Каролина обожала его, даже когда была еще совсем ребенком.

Нет! — строго скомандовала себе она. Только не смей опять углубляться в воспоминания!

— Так чем же ты занимаешься в настоящий момент?

Рудольф лукаво улыбнулся.

— В настоящий момент я беседую с красивой женщиной.

Каролина несколько смущенно усмехнулась. От того, что Рудольф делал ей комплименты, она чувствовала себя неловко.

— Насколько я помню, в университете ты изучал право. И твои родители были недовольны этим обстоятельством. Им хотелось, чтобы ты пошел по стопам отца — получил экономическое образование и сразу по окончании учебы стал помогать ему управлять фабрикой, так ведь? — Каролина вопросительно изогнула тонкую изящную бровь. Ей вспомнилась красавица Марта. Бауэры с нетерпением ждали еще и того момента, когда сын женится на очаровательной родственнице. На душе сделалось гадко.

— Все верно, — ответил Рудольф и рассмеялся. — Так оно и было. Родители долго пытались заставить меня заниматься тем, к чему у меня не лежит душа. Но я настоял на своем. И, знаешь, еще ни разу не пожалел об этом.

Каролина не сомневалась в искренности его слов. Невиданные целеустремленность и упорство, по словам покойной Эрны, проявились в этом человеке с первых лет жизни. Он рано заговорил, сделал первые шаги, начал читать. Неумелой детской ручонкой выхватывал у матери ложку и, перемазываясь с ног до головы овощными пюре и молочными кашами, годовалым карапузом уже ел сам.

Несмотря на то что его отец был одним из богатейших людей в Инсбруке, четырнадцатилетним подростком Рудольф в тайне от родителей уже начал зарабатывать собственные деньги. Когда Эрна увидела его на улице торгующим газетами, ее чуть не хватил удар. Тогда в их семье разгорелся крупный скандал. Родители кричали Рудольфу, что он позорит их, что, тратя время на разные глупости, ставит под угрозу учебу, а соответственно и собственное будущее.

Они ошибались. Их сын блестяще окончил школу и без труда поступил сразу в два колледжа. Но учиться предпочел в Оксфорде.

Чем Рудольф занялся после университета, Каролина не знала. Но всегда догадывалась, что он посвятит себя именно юриспруденции.

В глубоких серых глазах Рудольфа заиграли огоньки, и у Каролины слегка закружилась голова. Она чувствовала, что вновь попадает под власть его чар, что просто бессильна перед ними.

— Ты уже осмотрела Лас-Палмас?

Каролина покачала головой.

— Я еще ничего не видела, ведь приехала сюда только вчера.

Рудольф обнажил белые ровные зубы в потрясающей улыбке.

— Значит, тебе нужен хороший экскурсовод. Рекомендую выбрать для этой роли меня.

Каролина тоже заулыбалась.

— Если, конечно, у тебя нет других планов, — поспешно добавил Рудольф.

— Н-нет, нет, — протараторила девушка и, устыдившись своей торопливости, покраснела.

— Вот и отлично! — Рудольф удовлетворенно потер друг о друга ладони. — Если ты больше не желаешь кофе, тогда пойдем к моей машине. — Он махнул рукой в сторону припаркованного в неположенном месте на дороге «фольксвагена». — Пока местные стражи порядка меня не оштрафовали.

Каролине показалось, что ей все это просто снится. Провести день на острове в обществе Рудольфа Бауэра — об этом она не смела даже мечтать. Ей следовало бы радоваться столь неожиданно выдавшейся возможности, однако сама эта возможность ее сильно настораживала.

Она не могла понять, чем вызвана столь разительная перемена в отношении к ней Рудольфа. Шесть лет назад на похоронах матери он съедал ее презрением, а теперь был воплощением обходительности и дружелюбия.

Рудольф поднялся из-за стола и протянул Каролине руку.

Она вложила в нее свою небольшую ладонь и тоже встала.

Ей вдруг вспомнилось красивое лицо Марты, и на душе защемило.

Не исключено, что теперь он уже отец нескольких хорошеньких детишек, подумала она с горечью и взглянула в его серые бездонные глаза.

— Думаешь, Марта не рассердится на тебя, если узнает о нашей совместной прогулке? — невольно слетело с ее губ.

Рудольф самодовольно усмехнулся и прищурил взгляд. Он чувствовал, что до сих пор нравится Каролине, несмотря на то что она изо всех сил пытается выглядеть безразличной. А ее последний вопрос только подтвердил его догадки.

— С Мартой мы давно расстались, — ответил он. — Я ни с кем не связан ни семейными, ни любовными узами. Все эти вещи не для меня. Итак, мы идем? Говорят, гулять со мной весьма приятно. — Он подмигнул Каролине, крепче сжал ее руку и решительно двинулся в сторону дороги.

Ей не оставалось ничего другого, как последовать за ним.

— У тебя действительно нет никаких других планов? — спросил он, поворачивая голову. — Может, ты хотела походить по магазинам или должна выполнить еще какое-нибудь поручение шефа?

— Нет, — ответила Каролина, по-детски непосредственно качая головой. — Посылку я уже отвезла, прямо перед тем, как мы с тобой встретились. Владельцу агентства недвижимости «Риэлти». По-моему, в ней было что-то металлическое. Мистер Олдридж любит разные красивые штуковины. Его огромный кабинет заставлен позолоченными статуэтками, столиками и лампами.

— Говоришь, агентство недвижимости «Риэлти»? — Рудольф остановился на тротуаре возле машины. В его потемневших глазах загорелся и тут же погас какой-то странный огонь. Каролина не поняла, что бы это значило. И молча кивнула, отвечая на его вопрос.

То, что произошло в следующую секунду, окончательно выбило почву у нее из-под ног — в прямом и переносном смысле. Рудольф подхватил ее на руки и закружился вместе с ней по тротуару, как когда-то давным-давно. Потом чмокнул в губы — быстрым, ничего не значащим поцелуем, опустил на землю, раскрыл перед ней дверцу «фольксвагена» и согнулся в шутливом поклоне, приглашая садиться.

Ошеломленная, с пылающими щеками, Каролина уселась в машину, все еще чувствуя тепло губ Рудольфа на своих губах.

Через несколько мгновений он уже сидел с ней рядом.

— Надеюсь, ты на меня больше не сердишься?

Каролина повернула голову и вопросительно вскинула брови.

— За то, что в воспитательных целях я иногда отчитывал тебя и даже ругал, — пояснил Рудольф, широко улыбаясь.

За то, что он меня отчитывал?! — Каролина моргнула. — Значит все, произошедшее между нами в саду, вообще стерлось из его памяти? Что ж… Возможно, я действительно придаю этому событию слишком много значения… Пора о нем забыть. Так будет легче.

Она тоже улыбнулась.

— Я не обижаюсь.

— Чудесно! — произнес Рудольф, заводя двигатель.

Машина тронулась с места.

Каролина смотрела на мускулистые руки Рудольфа, с наслаждением вдыхала аромат его одеколона и размышляла о том, насколько она слаба. На сооружение вокруг себя невидимой защитной стены, которая помогала ей при любом упоминании о Рудольфе Бауэре оставаться невозмутимой, у нее ушло несколько лет. И вот эта стена рухнула, как только на горизонте снова появился он. Причем ему для этого не пришлось прикладывать никаких усилий…

Она глубоко вздохнула и отвернулась к окну, решая, что должна воспринимать сегодняшнюю неожиданную встречу и прогулку как увлекательное приключение, не более того.

— Извини, мне нужно позвонить, — сообщил Рудольф, опять останавливая «фольксваген» у обочины. — Это касается работы.

Он вышел из машины и направился к телефонной будке. Расстояние от нее до «фольксвагена» было достаточным, и Каролина, даже если б очень захотела подслушать его разговор, все равно ничего б не услышала. Рудольф двигался неторопливо, тщательно обдумывая и взвешивая все, что узнал.

Получив информацию о возможном местонахождении пункта передачи своего золота, Уоллес возликовал.

— Только не трогай пока Каролину Макфейл, — попросил Рудольф. — Хочу попытаться выудить из нее еще что-нибудь полезное.

Почему, почему я горю желанием помочь ей? — думал он, неторопливо возвращаясь к машине. С женщинами лучше не связываться, я давно это понял. Тем более с теми из них, которые причастны к совершению преступлений.

Он вспомнил, с каким бесхитростным лицом Каролина выдавала ему информацию о владельце агентства недвижимости. И нахмурил брови, обмозговывая ее поведение.

Или она непревзойденная актриса или… Или вообще не виновна! — решил он, открывая дверцу «фольксвагена». Черт, почему мне так хочется, чтобы правдой оказалась именно вторая версия?

2

— Я влюблен в эти места, — признался Рудольф, показывая Каролине достопримечательности столицы Гран Канарии. — Прилетаю сюда, как только выдается такая возможность.

Он чувствовал, что Каролина проникается к нему все большим и большим доверием, и постоянно был начеку — анализировал каждое ее слово, каждый жест, каждый взгляд. Через несколько часов общения с ней он уже практически не верил в то, что она преступница. Но продолжал за ней наблюдать.

Если бы выяснилось, что невиновность Каролины обманчива, он все равно не оставил бы ее — постарался помочь. Ведь эта очаровательная особа доводилась дочерью подруги его покойной матери и много лет назад лазала с ним по горам, сидела у него на плечах и смотрела на него, как на Бога.

— Не удивительно, что ты влюблен в эту красоту, — мечтательно произнесла Каролина, обводя завороженным взглядом обрамленную экзотическими цветами аллею. На ее нежных щеках играл румянец, в темных глазах мерцали искорки.

Как же ей было приятно находиться рядом с этим человеком! Просто находиться рядом… Другие мужчины не вызывали в ней и сотой доли тех эмоций, какие с легкостью пробуждало присутствие Рудольфа.

С одним парнишкой, бывшим однокурсником, она встречалась целых три месяца. Они даже были помолвлены. Но первый сексуальный опыт, оказавшийся ужасным, сразу поставил точку на их романе.

Впоследствии Каролина старательно избегала сближения с кем бы то ни было.

Рудольф привык придерживаться железного правила: никогда не прислушиваться к эмоциям, при любых обстоятельствах руководствоваться исключительно здравым смыслом. В основном поэтому, наверное, ему удалось стать первоклассным детективом.

Сегодня же голос сердца было невозможно заглушить, и это обстоятельство приводило Рудольфа в некоторое замешательство. Повзрослевшая Каролина Макфейл вызывала в нем совершенно определенные чувства — желание защитить ее, уберечь от беды.

— За один день вряд ли можно увидеть все прелести этого райского острова, — воскликнула Каролина, многозначительно склоняя голову набок. Ей страстно хотелось, чтобы Рудольф пригласил ее на прогулку еще раз.

Он окинул восторженным взглядом лицо своей спутницы. Ее пухлые губы были приоткрыты и, казалось, молили поцеловать их. Рудольфу стоило немалых усилий противостоять искушению.

Сейчас не время для нежностей и услад, подумал он. Сначала я должен узнать, верна ли та информация, которую она сообщила мне.

— Естественно, что за один день невозможно увидеть всю красоту Гран Канарии, — ответил он и взглянул на часы. — Извини, но сейчас мне необходимо заняться кое-какими делами. Я подвезу тебя к отелю.

Глаза Каролины заметно потускнели, и, несмотря на ее старания выглядеть спокойной, Рудольф заметил, что она страшно разочарована. Ему опять захотелось прильнуть к ее губам, но он вновь устоял перед соблазном.

Все шло по плану. За те несколько часов, на протяжении которых они гуляли по острову, люди Уоллеса должны были выяснить, действительно ли владелец агентства «Риэлти» принимает участие в преступных операциях с краденым золотом. Теперь Рудольфу следовало связаться с другом.

— Я позвоню тебе в восемь вечера. Поужинаем вместе, если ты не возражаешь, — сказал он.

Каролина едва заметно вздохнула. На ее губах заиграла радостная улыбка.

А поцелуями мы займемся позднее, решил Рудольф, весьма довольный собой.

— Это ты, Рудольф? — послышался из трубки серьезный голос Уоллеса. — Мы все проверили, дружище.

— И?.. — Бауэр откинулся на спинку мягкого кресла. Он сидел в гостиной небольшого уютного коттеджа, который обычно снимал, когда приезжал в Гран Канарию.

— Ребята прижали владельца этой конторы к стенке. Он раскололся. Сообщил, что принимает мое золото от людей Олдриджа и передает его одной страховой компании.

— Итак, можно считать, что мы их поймали, — заключил Рудольф.

— Не совсем так, — возразил Уоллес. — Руководит этими негодяями Боб Олдридж, ты ведь знаешь. Так вот, компания этого типа постоянно берет напрокат яхту в каком-нибудь из португальских портов, якобы для развлечений. В действительности же эта яхта по распоряжению Олдриджа плывет в условленное место к габонскому побережью, забирает золото и направляется в Гран Канарию.

Рудольф поморщился. Ему до сих пор не было известно, осознанно ли вступила в эту грязную игру Каролина.

— По всей вероятности, слабость Олдриджа заключается в том, что он не может отказать себе в одной малости — лично осмотреть золото перед тем, как его передадут страховщикам, — продолжал Уоллес. — К тому же этот мерзавец не вполне доверяет своему посреднику и постоянно находится где-то поблизости, когда тот заключает сделку, тут же забирая у него наличные.

— Не пойму, в чем проблема, Уоллес? — удивился Рудольф. — Олдридж у нас на мушке. Когда наступит подходящий момент, ребята немедленно схватят его.

— Если бы все было так просто! — Уоллес устало вздохнул. — Вся беда в том, что мы потеряли его след.

— Что? — крикнул Рудольф и подался вперед, хмуря брови. — Разве полиция не следует за ним по пятам?

— Эй, не повышай голос! Так оно и было. До определенного момента. Вчера вечером на пристани Олдридж забрал посылку у капитана яхты. А сегодня рано утром передал ее той женщине.

Рудольф сильнее нахмурился. Слышать, что Каролину называют «той женщиной» почему-то было неприятно, но он не стал перебивать друга.

— Утром же Олдридж сел на ту самую яхту, которая привезла золото, и странным образом перехитрил полицейских — их радары его не обнаружили. Сомневаюсь, что этот гад утонул.

— Значит, мы его упустили, — пробормотал Рудольф.

— Все не столь безнадежно. У нас есть один план, — сообщил Уоллес. — В двух предыдущих случаях наличные были получены посредником от страховой компании через десять-четырнадцать дней после передачи ей золота. Один раз это произошло в Фуэртевентуре, второй раз — на море, тебе все это должно быть известно. Сейчас же — это выяснилось в ходе не вполне дружеской беседы с владельцем того самого агентства недвижимости — обмен планируется осуществить в Гран Канарии. Этот парень сообщил нам имена двух местных моряков, в прошлом уже выполнявших какие-то поручения для Олдриджа. В настоящий момент полиция занимается их поисками. Короче говоря, с помощью этого риэлтора мы устроим Олдриджу ловушку. Бастиани на выходных как следует обработаем — объясним ему, что его ждет, если он не выполнит наших требований. Когда Олдридж появится за деньгами, мы его и поймаем.

— Никак не пойму, как вы смогли упустить его, — проворчал Рудольф.

Уоллес фыркнул.

— Я ведь все тебе рассказал. Этого уже не изменишь. И потом у тебя в руках эта девчонка. Наверняка ей что-нибудь известно. Пусть полицейские ее допросят.

Рудольф передернулся, представив, как Каролина попадает в лапы полицейских, как ее сажают в камеру. Его охватила ярость, к которой через мгновение примешалось нечто и вовсе нехарактерное для него — страх. Их сменила жгучая злоба, и ему пришлось закрыть глаза и досчитать до десяти, чтобы вернуться в нормальное состояние.

— Каролину я полностью беру на себя. Можешь быть спокоен, — ровно произнес он. — Сегодня мы еще раз встретимся с ней. Договорились вместе поужинать.

— Да ты в своем ли уме? — выпалил Уоллес, повышая голос. — Хочешь сказать, что ты позволил ей исчезнуть из твоего поля зрения? Наверняка в настоящий момент она находится уже, черт знает где! Спешит рассказать Олдриджу о вашей встрече! Ты понимаешь, какую допустил…

— Успокойся, — прервал друга Рудольф. — Уверяю тебя, в назначенный час Каролина будет ждать меня при полном параде! Неужели ты не знаешь, какое воздействие я оказываю на женщин? Шарм Бауэра — смертельное оружие для них.

Уоллес отрывисто рассмеялся.

— Очень надеюсь, что так оно и будет.

Рудольф тоже очень надеялся на то, что Уоллес поверит ему и оставит Каролину в покое. Странно, но ему это было крайне необходимо.

— Ладно, занимайся девочкой, но не упускай ее из вида. — Уоллес добродушно крякнул. — И имей в виду: она нам очень нужна. Мы должны выяснить, куда подевался Олдридж и когда он вернется.

— Можешь не беспокоиться, все будет в порядке, — заверил его Рудольф. — Позвоню тебе позже.

— Интересно было бы взглянуть на эту штучку. Что-то подсказывает мне, что она недурна собой, — сострил Уоллес.

— Еще как недурна, — смеясь, согласился Рудольф. — В противном случае я не пригласил бы ее на ужин.

Положив трубку, он прошел в соседнюю комнату, взял чашку с остывшим кофе, налитым полчаса назад, и сделал большой глоток, уставившись в пустоту.

Каролина Макфейл… Знает она, во что впутана, или нет? — подумал он, сдвигая брови. Будучи ребенком, эта девушка отличалась кристальной честностью. Но теперь, когда ей двадцать пять… Такая красотка, как она, вполне может жить в свое удовольствие, не гнушаясь ни лжи, ни продажности, ни сделок с собственной совестью. Хотя не исключено и противоположное. Возможно, она абсолютно невиновна и просто выполняет поручения своего босса.

Он сознавал, что обязан сегодня за ужином расспросить Каролину об Олдридже, и что должен незамедлительно отдать распоряжение своим людям проверить ее банковские счета. Но с этим почему-то медлил.

Охваченный приступом раздражения и злости на самого себя, он принялся нервно расхаживать взад и вперед по комнате.

За долгие годы детективной практики ему ни разу еще не доводилось попадать в столь затруднительную ситуацию. Невероятно, но первоочередная задача, ради достижения которой он согласился взяться за дело о хищении золота, отошла вдруг для него на второй план.

Причиной этому, несомненно, служило желание спасти честь дочери маминой подруги, избавить ее от необходимости предстать перед судом. Но — черт возьми! — им руководило не только это.

Находясь сегодня в ее обществе на протяжении нескольких часов, он как подросток постоянно пребывал в состоянии легкого возбуждения. И удивлялся себе.

— Проклятье! — выругался он вслух, допил остатки кофе и поставил чашку на столик. — Я хочу эту женщину до умопомрачения!

По прошествии трех часов после прогулки с Рудольфом, Каролина, выспавшаяся и взбодрившаяся прохладным душем, открыла дверцы гардероба и принялась осматривать привезенные с собой наряды.

Она снова и снова воспроизводила в памяти проведенное со старым знакомым время и безмолвно благодарила судьбу за столь неожиданный и милый душе презент. О предстоящем вечере было даже страшно думать: она как будто боялась спугнуть улыбнувшееся ей счастье.

В ее жизни давно уже не случалось ни ужинов на двоих, ни романтических свиданий. Мужчины, добивавшиеся ее расположения, не вызывали в ней никаких эмоций. А сегодняшняя встреча обещала быть вдвойне приятной, ведь человек, с которым она собиралась поужинать, владел ее сердцем с самого детства.

После долгих раздумий и колебаний она решила, что наденет длинное узкое, красиво облегающее фигуру платье из джерси на тонких бретелях перекрещивавшихся на спине. К нему как нельзя лучше подходили босоножки на высоких каблуках. Волосы Каролина подняла вверх и заколола на затылке красивыми шпильками, украшенными перламутровыми бусинами.

Раздался дребезжащий телефонный звонок. Каролина вздрогнула и посмотрела на часы. Ровно восемь.

Звонила администраторша, чтобы сообщить, что Рудольф Бауэр уже ждет внизу.

— Спасибо. Я сейчас спущусь, — ответила Каролина и, положив трубку, подошла к большому зеркалу на дверце гардероба, чтобы еще раз окинуть себя критическим взглядом.

— Очень даже неплохо, — заключила она, накрасила губы ярко-розовой увлажняющей помадой, улыбнулась своему отражению, взяла сумочку и вышла из номера.

Ей казалось, что даже лифт, чувствуя ее страшное волнение, гудит как-то странно. Время тянулось нескончаемо долго, словно заколдованное.

Приехав наконец на первый этаж, она шагнула из кабины лифта и замерла на месте.

Рудольф стоял у окошка молоденькой администраторши, непринужденно облокотившись на деревянную панель, слушал оживленную трескотню девицы и весело смеялся.

Какое-то мерзкое чувство, наверное, ревность, сковало душу Каролины, но она сумела заставить себя не поддаваться его власти.

Рудольф повернул голову в сторону лифта, и улыбка тут же исчезла с его губ. По выражению его лица сразу можно было определить, что вид Каролины произвел на него должное впечатление.

На протяжении нескольких мгновений он таращился на нее так, будто видел перед собой существо из какого-то другого мира. Потом, спохватившись, зашагал ей навстречу привычной, уверенно-грациозной походкой.

Каролина смотрела на него во все глаза. В светло-серой рубашке из легкой ткани, выгодно подчеркивавшей красоту его глаз, темном галстуке и черных, идеально пошитых и безупречно отглаженных брюках, он выглядел просто потрясающе.

О, Господи! — подумала она испуганно. Если я не прекращу пялиться на него, как последняя дурочка, он возомнит о себе невесть что! Надо держаться с ним так, как если бы кроме дружеских чувств, я не испытывала по отношению к нему ничего другого.

Она втянула в легкие побольше воздуха, выдохнула, чуть приподняла подбородок и лучезарно улыбнулась.

— Извини, Рудольф, я немного опоздала.

Рудольф приблизился и окинул ее восхищенным взглядом.

— Ты выглядишь просто восхитительно, Кэрри!

— Спасибо, — ответила Каролина. И напряглась, почувствовав на своей талии сзади прикосновение его руки.

— Итак, готова ли прекрасная принцесса к приему пищи? — спросил Рудольф шутливо-добродушным тоном.

Каролина кивнула.

— Предлагаю поехать ко мне. Мария — работница, которую я временно нанимаю, когда бываю здесь, — готовит отменно.

Они направились к выходу. Рудольф продолжал держать руку на талии девушки.

Каролина изо всех сил пыталась не подать вида, что жутко смущена.

— Я думала, мы посетим какой-нибудь ресторан. Идти к тебе я боюсь, — произнесла она шутливым тоном.

А жить в одном номере с боссом не боишься? — злобно подумал Рудольф. Эту информацию он успел выведать у любезной кокетки-администраторши.

— Если ты не отведаешь стряпни Марии, можешь считать, что потеряла полжизни, — ответил он и услужливо пропустил Каролину вперед, когда оба приблизились к двери. А выйдя на улицу, обнял ее за плечи, причем чуть крепче допустимого, но на это у него были причины.

Каролина почувствовала крепость руки Рудольфа и вдруг испытала небывалую радость. Ей бы очень хотелось заблокировать сердце, обезопасить его, спрятать от беспощадных чар мужчины, который шагал с ней рядом, но у нее ничего не получалось. В присутствии этого человека, как и много лет назад, ее голова плохо соображала, а твердость характера и независимость как будто испарялись.

Только подойдя к «фольксвагену», Рудольф убрал руку с плеч Каролины.

Та с облегчением вздохнула, села в машину и прислонила ладони к щекам. Они пылали.

Через минуту «фольксваген» уже с легкостью скользил по асфальту.

Каролина смотрела в окно, но вся ее сущность была устремлена к Рудольфу. От него веяло мощью и мужественностью и пьяняще пахло одеколоном. Она старалась выглядеть спокойной и взрослой дамой, ей нравилось казаться именно такой. Но от напряжения было не отделаться: в голову лезли невообразимые мысли. Каролине представлялись эротические сцены с двумя действующими лицами — Рудольфом и ею самой. От этого по коже бегали мурашки, и она жутко злилась на саму себя.

Рудольф стал сбрасывать скорость, когда после очередного поворота на горизонте показался небольшой коттедж, окруженный ветвистыми деревьями.

Во дворе их встретила милой улыбкой пожилая женщина.

— Еще несколько минут, и все будет готово! — сообщила она, сияя, и скрылась в доме.

— Видишь, как она счастлива? — сказал Рудольф, помог Каролине выйти из машины, вновь обнял ее за плечи и привлек к себе. — Я редко привожу гостей, когда приезжаю сюда, а Мария любит, чтобы ее изысканными блюдами угощалось как можно больше людей. — Он подмигнул Каролине и повел ее за коттедж. — Пока она заканчивает колдовать над ужином, мы полюбуемся природой. Идет?

Любоваться здесь было чем! Небольшой сад за домом представлял собой настоящий райский уголок. На ухоженных клумбах росли восхитительные незнакомые Каролине цветы — рубиново-красные, канареечно-желтые, насыщенно оранжевые, как закат в ясную погоду. Посередине всего этого великолепия бил фонтанчик. В его журчании было удивительное умиротворение, хотелось слушать его бесконечно и мечтать.

Замерев с какой-то детской улыбкой на губах, Каролина уставилась на хрустальную фонтанную струю.

Неужели она настолько талантливая актриса? — размышлял Рудольф, осторожно наблюдая за своей гостьей. Выглядит так, будто о преступлениях не знает даже понаслышке! Просто агнец Божий!

— Вижу, тебе здесь нравится, — произнес он и слегка усмехнулся.

Каролина кивнула.

— Надеюсь, гостиная, где Мария уже все приготовила, тоже придется тебе по вкусу.

Гостиная действительно очаровала Каролину с первого же мгновения. Просторная и уютная, она была оформлена в экзотическом испанском стиле. У дальней стены стоял красиво сервированный стол. На нем возвышались изящная ваза с цветами и подсвечники с горящими свечами. Их прозрачное золотое сияние в мягком сумеречном полумраке казалось волшебным.

Душу Каролины разрывали противоречивые эмоции. Она чувствовала себя ужасно неловко. Интимность обстановки как будто к чему-то ее обязывала. Это приводило в смущение, но и приятно будоражило кровь.

Рудольф положил ладонь ей на талию, подвел к столу и помог сесть. Она протянула руку за салфеткой, но молодой человек опередил ее.

— Ты ведь позволишь мне поухаживать за тобой? — Его голос прозвучал приглушенно и томно, и у Каролины голова пошла кругом. На мгновение она почувствовала, что охвачена паникой — все, что с ней происходило, просто не могло быть реальностью. Но ей удалось взять себя в руки. В конце концов бежать было бы слишком глупо, да и стоило ли бежать от того, о чем она мечтала на протяжении стольких лет?

Рудольф нарочито медленно расстелил салфетку на коленях Каролины, умышленно задевая кончиками пальцев ее живот и откровенно рассматривая ее грудь и плечи.

Как только он выпрямился и опустился на свой стул, раздался стук в дверь и на пороге появилась Мария с подносом в руках.

3

Гостиная наполнилась изысканным ароматом. И Каролина почувствовала, что очень хочет есть.

Мария, улыбаясь, разлила суп-пюре по тарелкам и удалилась, пожелав Каролине и Рудольфу приятного аппетита.

Мужчина открыл шампанское.

— За тебя, Кэрри! И за чудесный вечер. Вечер для нас двоих, — произнес он, наполнив бокалы и подняв свой над столом.

— Все действительно чудесно, — ответила Каролина, усердно пытаясь замаскировать свое смущение. — И я с удовольствием выпью за нашу встречу.

Они чокнулись, Рудольф медленно поднес бокал с игристой прозрачной жидкостью к губам и осушил его.

Каролина поймала себя на том, что как завороженная таращит глаза на рот Рудольфа. Густо покраснев, она отвела взгляд в сторону и тоже выпила шампанское.

Рудольф сделал вид, что ничего не заметил.

— Я очень рад, что ты согласилась прийти ко мне, — сказал он. — В ресторанах бывает людно и шумно, разговаривать по душам там не всегда удается. А с тобой мне хочется побеседовать именно так — в непринужденной, теплой обстановке. Расскажи о своей жизни, о работе, о том, что именно превратило тебя в столь очаровательную даму. — Он с нескрываемым любованием вновь прошелся взглядом по ее лицу, шее, плечам.

Каролина почувствовала, как от прилива возбуждения напрягаются ее соски, поспешно склонилась над тарелкой, зачерпнула ложкой суп и отправила его в рот.

— Я должен узнать, какой ты стала, Кэрри! Какова настоящая ты теперь, — добавил Рудольф.

Каролина проглотила суп, рассмеялась несколько нервным сдавленным смехом и произнесла:

— Это звучит угрожающе. Вдруг настоящая я тебе не понравлюсь?

— Исключено, — спокойно ответил Рудольф. — Я в восторге от тебя, и так было всегда, ты ведь знаешь. — Он одарил ее ослепительной улыбкой. — Ну же, поведай мне, как ты жила все эти годы, чем занималась. Если это не секрет.

Каролина пожала плечами.

— После университета на протяжении двух лет я работала в редакции одного дублинского журнала, писала статьи об образовательных учреждениях и проблемах молодежи. Я обожала то, чем занималась. К сожалению, год назад журнал прекратил свое существование — из-за серьезных финансовых проблем. Мне пришлось срочно искать новую работу. И вот теперь, уже целых девять месяцев я в «Фрэнт и компани». Живу в Дублине, снимаю квартиру. Изредка навещаю родителей. Теперь они ужасно заняты, открыли собственный магазин игрушек. Как видишь, у меня секретов нет. — Она развела руками.

Рудольф усмехнулся.

— А как ты попала в «Фрэнт и компани»? Фирма довольно известная. Наверное, кто-нибудь помог туда устроиться? Вероятнее всего, мужчина… Или несколько мужчин? Ты ведь очень красивая. Ради такой, как ты, многие согласились бы на что угодно.

Каролина, только что отправившая в рот очередную порцию супа, чуть было не подавилась.

На что он намекает? — подумала она, насторожившись. Считает, я способна добиться того или иного успеха только через постель?

Рудольф смотрел на нее миролюбивым взглядом, и она решила, что не должна затевать скандал.

— Мистеру Фрэнту — владельцу нашей фирмы, полтора месяца назад отправившемуся на заслуженный отдых, срочно требовалась секретарша. Его предыдущая сотрудница неожиданно уволилась, и он отдал распоряжение разместить в газете объявление о приеме нового секретаря, — приподняв голову, объяснила Каролина. — Конкурс был большой, тем не менее я оказалась самой подходящей кандидатурой.

Рудольф внимательно следил за выразительной мимикой лица собеседницы.

Либо она слишком умна, либо чересчур наивна, размышлял он, не в силах определить, известно ли Каролине о преступной деятельности ее босса. Но ему крайне необходимо было это выяснить, притом как можно быстрее. Ради Уоллеса.

— Даже не сомневаюсь в том, что ты способна выдержать любой конкурс, — протяжно произнес он, многозначительно глядя Каролине в глаза. — И как тебе работается с нынешним директором? Говорят, Боб Олдридж — охотник до любовных приключений, несмотря на то что у него есть семья…

Каролина вызывающе прищурилась.

— Не имею привычки совать нос в личную жизнь начальника.

Рудольф кивнул.

— Это правильный подход к делу. Для чего тебе портить отношения с Олдриджем? Насколько я понял, он тобою дорожит. Далеко не каждый шеф заказывает номер в шикарной гостинице на острове, позволяя секретарше жить в нем целых две недели и ничего не делать.

Глаза Каролины гневно сверкнули.

— Номер с двумя спальнями, — холодно уточнила она. — А то, что мне не приходится что-либо делать, удивляет меня саму. Но выполнять распоряжения начальства, если они не выходят за рамки допустимого, — это моя обязанность.

— Безусловно, — ответил Рудольф, сдерживая саркастическую улыбку. — А тебе не кажется странным то, что Олдридж не велел тебе посещать конференцию одной, без него?

— Вообще-то… Я… — Каролина растерянно хлопнула ресницами. — Согласна… Это выглядит несколько необычно, но Олдриджа вызвали так внезапно… Я впервые выехала с ним за границу. Ведь работаю его личной секретаршей всего полтора месяца, — торопливо и сбивчиво проговорила она, словно жаждала поскорее оправдаться.

Хотя в чем ей, собственно, было оправдываться? И почему Рудольфа так заботили ее неожиданные каникулы?

— Мистер Олдридж сказал, что вернется через две недели, — сообщила она уже более спокойно и уверенно. — Мы должны присутствовать на заключительном ужине, устраиваемом для участников конференции.

Рудольф понимающе кивнул.

Огромное спасибо за информацию! — с удовлетворением подумал он. Значит, этот мерзавец, если ты, конечно, не дурачишь меня, вернется через две недели. Как раз к тому моменту, когда можно будет заполучить денежки. А тот факт, что ты работаешь на него всего полтора месяца, я проверю в ближайшем будущем. Дай Бог, чтобы это оказалось правдой. Так будет лучше для тебя…

— На следующий же день после банкета мы возвращаемся в Дублин, — добавила Каролина, немного помолчав.

Очень в этом сомневаюсь, мысленно ответил Рудольф.

Теперь, если все то, что рассказала Каролина, соответствует действительности, можно сделать вывод, что она ни в чем не виновата. Хотя поступившие от нее сведения следовало тщательно проверить. Занимаясь раскрытием того или иного преступления, он уже не раз сталкивался с красивыми женщинами, обладательницами ангельски безгрешных лиц — женщинами-грабительницами, торговками наркотиков и даже убийцами.

Как бы то ни было, но я не хочу, чтобы Каролина находилась где-то рядом с Бобом Олдриджем в момент его ареста, — подумал Рудольф. Ее, конечно, могут задержать как свидетеля. Но я не должен допустить худшего развития событий. Но почему, черт возьми, почему? Почему я так сильно за нее переживаю? Просто из-за того, что она дочь Виолетты? Нет…

Рудольф чувствовал, что сгорает от желания подольше удержать ее рядом с собой. На этот раз ему непременно хотелось овладеть ею до того, как он вновь ее потеряет. Быть может, навсегда.

Он наполнил бокалы и сделал небольшой глоток.

— Признаюсь честно, я Олдриджу даже завидую. Иметь такую секретаршу, как ты, — не каждому выпадает такая удача. — Хотя наслаждаться своим счастьем ему осталось недолго, добавил он про себя.

— Спасибо, — сухо ответила Каролина, но ее щеки зарделись румянцем, красноречиво давая понять, что она польщена.

Раздался стук в дверь, и на пороге опять появилась Мария. С загадочным видом первоклассная повариха внесла в комнату блюдо с очередным кулинарным шедевром, поставила его на стол, убрала использованные тарелки, разложила второе по чистым и удалилась.

Как и было обещано, угощения оказались отменными. За едой разговор плавно перешел на более безопасные темы. Рудольф принялся с увлечением рассказывать о самолетах и мотодельтапланах, на которых летал, о покоренных им вершинах.

Неловкость Каролины как рукой сняло. Она слушала его с непосредственностью ребенка, удивляясь и радуясь, смеясь и задавая кучу вопросов.

— Почему ты решил изучать юриспруденцию? — спросила она. — А не стал, к примеру, профессиональным летчиком?

Рудольф покачал головой.

— Полеты для меня — блаженство, отдых, прикосновение к мечте. Все это не может стать предметом серьезного бизнеса. По крайней мере, я так считаю. — Он пожал плечами. — А ты, Кэрри? Почему ты вот уже почти год работаешь секретаршей? Неужели у тебя нет возможности вновь вернуться в журналистику?

Сияющие глаза Каролины погрустнели. Некоторое время она молчала, печально улыбаясь.

Боб Олдридж объявится через две недели, думал Рудольф. Мы сцапаем его, и Уоллес сможет вздохнуть с облегчением. А Каролина… Даже если она в чем-то и виновата, у нее есть шанс вырваться из трясины. И начать совсем другую жизнь.

— Я пыталась найти работу по специальности, — заговорила девушка тихим, чуть хрипловатым голосом. — Сразу же после того, как наш журнал закрылся. Однако в тот момент ничего подходящего не подвернулось, и я решила, что временно устроюсь в «Фрэнт и ком-пани» и продолжу поиски. К сожалению, на меня сразу возложили слишком много обязанностей, поэтому мне часто приходится задерживаться. Платят здесь неплохо, и я держусь за свою работу обеими руками. Но, впрочем, не оставляю надежды вернуться когда-нибудь в свою стихию…

— Еще бы! — с энтузиазмом поддержал ее Рудольф. — Ты должна как можно быстрее оставить то, чем сейчас занимаешься. Секретарь — профессия нужная, но она не для журналистки, верно ведь?

Каролина окинула его благодарным взглядом и кивнула.

— Если хочешь, я могу тебе помочь, — предложил он.

Девушка улыбнулась.

— Не стоит так сильно обо мне беспокоиться. Думаю, я и сама в состоянии справиться со своими проблемами. Однако мне очень приятно твое участие. — Она вздохнула. — Угощение было великолепным. Твоя Мария — просто находка. Передай ей от меня спасибо.

— Сейчас мы пойдем на веранду пить чай, — ответил Рудольф. — Там ты еще увидишься с Марией и сможешь сама ее поблагодарить.

Интересно, сознает ли это нежное создание всю опасность своего положения? — подумал он. Если да, то ее спокойствию можно позавидовать.

Его мысли перенеслись к празднованию золотой свадьбы дядюшки. И настроение омрачилось. Если бы ему и завтра не удалось приехать на семейное торжество, отец страшно бы расстроился.

Рудольф не знал, как выйти из положения. Оставлять Каролину одну было рискованно. Уоллес и его люди непременно установят за ней слежку. К тому же друг разобиделся бы на него из-за того, что он сам не удосужился позаботиться о надлежащем контроле над подозрительным объектом. Можно было предложить Кэрри полететь в Австрию вдвоем, но она наверняка ответила бы отказом.

Девушка не понимала, почему Рудольф так неожиданно и без видимых на то причин ушел в себя. И почему напряжение, наконец-то испарившееся в ходе их дружеской болтовни, вновь нависло над ними подобно грозовой туче.

— Пойдем пить чай, — предложил Рудольф, поднялся из-за стола и протянул Каролине руку.

Они вышли из гостиной, пересекли небольшой холл и очутились на уютной веранде, освещенной мягким светом вмонтированных в потолок желтых светильников. На улице было уже темно.

Мария с большим блестящим чайником в руке пришла вслед за ними. На круглом столике из светлого дерева уже лежали салфетки, стояли вазочки с конфетами, блюдца и чашки.

— Мария, вы готовите просто божественно, — воскликнула Каролина.

Круглое лицо поварихи расплылось в довольной улыбке.

— Готовить я люблю. И бываю очень рада, когда мои кушанья кому-то нравятся, — призналась она и удалилась, попрощавшись и пожелав молодым людям приятно провести остаток вечера.

Каролина опустилась в широкое кресло. И сильно смутилась, когда Рудольф, вместо того чтобы расположиться в соседнем кресле, сел с ней рядом. Напряжение возросло во сто крат. Во-первых, из-за того, что теперь они в коттедже были совершенно одни, а во-вторых, потому что слегка касались друг друга. В-третьих, Рудольф продолжал о чем-то напряженно думать, и Каролина уже считала, что ляпнула что-то лишнее.

Желая разрядить обстановку, она принялась разливать чай по чашкам, но тут же пожалела об этом, пролив обжигающую коричнево-красную жидкость на белоснежную салфетку.

— Не переживай, Каролина. Пустяки, — успокоил ее Рудольф. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, а она, неестественно выпрямив спину, на краю сиденья.

Черт! Что со мной происходит? Веду себя, как полная идиотка! — принялась она мысленно костерить себя. — Я ведь осознанно пошла на этот шаг и должна сохранять самообладание.

Из-за ее спины раздался негромкий смех Рудольфа.

— Может, ты подашь мне мою чашку? Или держать ее доставляет тебе удовольствие?

Каролина покачала головой, поражаясь своей неуклюжести. Она только сейчас заметила, что сидит с чашкой Рудольфа, вытянув руку над столом.

— Извини… Я… Просто задумалась.

Рудольф подался вперед и взял у нее чашку.

— Мне кажется, ты нервничаешь, — спокойно произнес он.

Не то слово, захотелось выкрикнуть ей, но она пролепетала:

— Н-нет… Наверное, я сильно устала за день…

Ничего более глупого ты, наверное, не смогла бы придумать, тут же упрекнула она себя, задыхаясь от стыда. Ей захотелось вдруг расплакаться и убежать отсюда. И больше никогда не встречаться с Рудольфом Бауэром, забыть его имя, его голос и то, как он выглядит.

Ни с одним другим мужчиной она не чувствовала себя настолько уязвимой и беззащитной. Никто иной не вызывал в ней столько нежности, столько страсти. Ей хотелось взять от этого дня все, что только было можно, а потом всю жизнь вспоминать о нем и чувствовать себя счастливой. Все шло кувырком. И виновата в этом была только она.

Где-то во дворе запела птица. Сколько беззаботности, легкости и гармоничности таила в себе эта звонкая, переливчатая трель.

Каролину охватил приступ зависти, зависти к какой-то там птахе, и она, быстро выпив чай, поднялась.

— Спасибо за все, Рудольф. За приятный вечер и угощение. Пожалуй, мне пора.

Рудольф нежно взял ее за руку, и кровь бешеным потоком понеслась по ее жилам.

— Останься еще ненадолго. Пожалуйста. Предлагаю выпить бренди.

В холле раздался телефонный звонок, и Рудольф отпустил руку Каролины.

— Извини, я возьму трубку.

Каролине показалось, что с ее плеч свалилась скала. Оставшись на веранде одна, она принялась размахивать перед лицом ладонью, чтобы хоть немного охладить пылающие щеки.

— Здравствуй, папа! — донесся до нее из холла голос Рудольфа. — Прости, так получилось. Я не успел тебя предупредить, поэтому и попросил Оуэна связаться с тобой и все объяснить. — На протяжении некоторого времени он молчал, слушал, что говорит отец. — Завтра я обязательно буду. Возможно, вылечу отсюда уже сегодня. Так что — не волнуйся.

Последовала очередное молчание.

Значит, он уже сегодня улетает, с горечью в сердце подумала Каролина. А услышав очередную реплику Рудольфа, захотела тут же провалиться сквозь землю.

— Ты не представляешь, кого я здесь встретил, — радостно сообщил Рудольф. — Каролину! Каролину Макфейл! Мы только что поужинали вместе.

Каролина рванула к дверному проему и принялась отчаянно жестикулировать, но Рудольф не обратил на это внимания.

— Да, да, она здесь, — сообщил он. — Привезти ее с собой? Отличная мысль! Но ты можешь сам поговорить с ней. Передаю трубку.

Рудольф ликовал. Проблема, целый вечер не дававшая ему покоя, обещала вот-вот разрешиться. Благодаря отцу. Казалось, старина Отто почуял, что его обычно смекалистый сын попал вдруг в безвыходную ситуацию.

— Кэрри! Отец хочет с тобой поговорить! — объявил он, делая вид, что не замечает молящих жестов и взглядов Каролины.

Пунцовая от растерянности и беспомощности, Каролина нехотя вошла в холл и взяла телефонную трубку.

— Здравствуй, Отто! — сказала она, стараясь не выдать голосом своего состояния.

— Каролина! Как давно мы не виделись, девочка моя! — бодро пробасил отец Рудольфа. — Ты непременно должна прилететь к нам в гости. Вместе с Рудольфом.

— Я бы с радостью, — пробормотала Каролина, судорожно придумывая предлог для отказа. — Но… В таком случае Рудольфу придется доставлять меня потом обратно, а я не хочу причинять ему хлопот.

— Какие хлопоты! Уверен, ему это будет даже приятно!

Остальных слов Отто Каролина уже не слышала. Все они слились для нее в сплошной поток, и она чувствовала, что не сможет отвертеться.

Через три минуты разговор был окончен. Отто ждал их обоих завтра и сгорал от нетерпения взглянуть на повзрослевшую девушку.

А та растерянно хлопала ресницами и продолжала стоять с трубкой в руках, когда из нее раздавались уже лишь монотонные гудки.

— Насколько я понял, ему удалось тебя уговорить, — заметил Рудольф, довольно улыбаясь.

И тут Каролину прорвало:

— Зачем, зачем ты это сделал? Ну, скажи, зачем? Не знаю, как мне теперь быть! — Она прижала ладони к щекам. — Почему ты сказал отцу, что я здесь?

— Но ты ведь действительно здесь, — с невозмутимым видом ответил Рудольф. Его губы опять расплылись в улыбке. Он не понимал, что с ним происходит, но ощущал в данную минуту, что даже если причастность ее к преступлению докажут в суде, ему будет на это наплевать.

Рудольф думал сейчас лишь об одном, а именно о возможности на несколько дней увезти девушку с собой в Австрию, хотя видел по выражению ее лица, что та страшно рассержена.

Ему в голову пришла вдруг безумная идея: взять и напрямую спросить у нее, знает ли она о том, что ее босс занимается хищением золота? Но он тут же отказался от этой затеи. Каролина пребывала в таком состоянии, что могла совершенно непредвиденным образом среагировать на это.

Она смотрела на Рудольфа так, будто он поиздевался над ней самым бессердечным образом. Ее ноздри нервно подрагивали, глаза горели.

— Ты ведь прекрасно знал, что Отто пригласит меня, хотя бы просто из вежливости! — выпалила она. — Не следовало говорить ему, что я здесь.

Рудольф сознавал, что должен быстро что-то предпринять, чтобы убедить Каролину в чистоте своих порывов. Он подошел к ней и обнял за плечи.

— Извини, что поставил тебя в несколько затруднительное положение, Кэрри. Но когда отец попросил меня привезти тебя с собой, я очень обрадовался, решив, что это потрясающая мысль! Поэтому и пригласил к телефону, особенно не задумываясь о том, как на это смотришь ты сама. — Он принялся бережно наматывать на палец выбившуюся из ее прически тонкую прядь блестящих темных волос. — Отцу ты всегда ужасно нравилась. Он заметно повеселел, когда я упомянул о тебе. И теперь он с искренним нетерпением ждет вашей завтрашней встречи. К тому же недавно мой старик перенес тяжелую болезнь. Прилив положительных эмоций пошел бы ему только на пользу.

Вообще-то «тяжелая болезнь» была всего лишь легкой простудой, от которой Отто вылечился буквально за несколько дней, но Рудольф специально сгустил краски, чтобы убедить Каролину сдаться.

На красивом взволнованном лице Каролины отражались самые противоречивые эмоции. Она стояла в объятиях Рудольфа и понимала, что бессильна перед ним. И злилась на себя за эту беспомощность.

— Неужели сделать приятное пожилому человеку так трудно? — спросил он ласково.

Нет, это не представлялось Каролине таким уж тяжким бременем. Она дико боялась другого — попасть в рабскую зависимость от самого Рудольфа, вернее, от собственных чувств к нему. С каждой минутой, проведенной с этим человеком, в ее душе все сильнее и ярче воскресали и разгорались с невиданной силой глупые детские переживания.

— Открою тебе один секрет: когда ты перестала приезжать к нам вместе с Виолеттой, отец решил, что чем-то обидел тебя, — сказал Рудольф. — Если ты согласишься лететь со мной, то докажешь ему, что он ошибался. Ведь это так?

— Так. В любом случае у меня уже нет выбора. Я пообещала Отто, что завтра прилечу с тобой. — Каролина тяжело вздохнула, с ужасом признаваясь себе в том, что с Рудольфом она согласилась бы отправиться хоть на край света.

— А если быть предельно искренним, я сам до жути хочу, чтобы ты составила мне компанию, — прошептал Рудольф и коснулся губами виска Каролины. Потом посмотрел ей в глаза.

Каролина ясно ощутила, что воздух, разделяющий их, стал вдруг почти осязаемым. Что пылкий взгляд Рудольфа пронзает ее насквозь, превращает в безвольное, не подвластное собственному разуму существо…

— Рудольф… — сорвалось с ее губ, и бездонные глаза мужчины потемнели, а его дыхание участилось.

Он взял ее за руку, вышел с ней на веранду. Они сели вместе в широкое кресло. На протяжении минуты или даже двух они неотрывно смотрели друг на друга.

Каролина отдавала себе отчет в том, что для Рудольфа эта связь — ничто иное, как очередное развлечение. Но отказаться от возможности насладиться им — хотя бы раз в жизни — была не в состоянии.

Она не заметила, в какой момент это произошло, но их губы слились в жарком поцелуе. Ей хотелось продлить этот миг до бесконечности, замереть во времени, никогда не возвращаться в реальность…

— Ты прелесть, — пробормотал Рудольф, тяжело дыша. — Обещаю, ты не пожалеешь, что согласилась лететь со мной. — На мгновение ему стало стыдно. Он бессовестно использовал откровенную увлеченность им Каролины для достижения намеченных целей. Хотя… Ему и в голову не приходило, что и сам он увлечется ею настолько сильно… — Давай позвоним в отель и попросим привезти сюда твой багаж. Примерно через час нам следует вылететь отсюда. Так что не будем терять времени. И откажемся от бренди. Лучше выпьем кофе. — Он еще раз быстро поцеловал Каролину в губы, встал с кресла и направился к кофеварке.

Ему уже хотелось послать ко всем чертям и расследование преступления, и семейное торжество дядюшки, и все остальное… Унести свою гостью в спальню и предаться с нею страсти, разрывающей их обоих на части. Но желание как можно скорее увезти ее с этого острова брало верх над вожделением.

Через несколько минут он вернулся на веранду с двумя чашками ароматного кофе на подносе.

Каролина выглядела разочарованной и несколько подавленной. Рудольф сел рядом с ней и нежно провел пальцем по ее щеке.

— Я безумно тебя хочу, — прошептал он. — Но нам следует немного потерпеть. Давай поскорее исчезнем с этого острова.

4

Черное небо приветливо подмигивало Каролине мерцанием далеких серебряных звезд. Впервые в жизни ей казалось, что оно манит ее в свои объятия. И она, стоя возле небольшого белого двухмоторного самолета с синими полосами вдоль фюзеляжа, вглядывалась в него так, будто видела впервые.

Рудольф руководил действиями людей, укладывавшими вещи в багажный отсек.

— Готова? — спросил он воодушевленно, когда все ушли и они остались вдвоем.

— Готова! — выпалила Каролина, улыбаясь.

Таким она не знала Рудольфа. Он держался как всегда уверенно и спокойно, но в каждом его движении, в каждом слове появился какой-то мальчишеский задор, едва заметное постороннему наблюдателю нетерпение.

— Милости прошу! — воскликнул он, открывая дверцу и приглашая ее в самолет. Через минуту оба они уже находились в кабине.

— Ты всегда летаешь один? — поинтересовалась Каролина, осматриваясь.

— Иногда со своим вторым пилотом, Робертом. Отличный парень. Надежный, выносливый, не ведающий страха. Бывает, сзади сидят еще пассажиры. — Он повернул голову и жестом указал на два задних сиденья.

Каролина проследила за его взглядом и несколько смущенно кивнула. Она все еще не была уверена, что поступает правильно.

События сегодняшнего дня ворвались в ее жизнь умопомрачительным вихрем. Ей казалось, что прошел не день, а целый год — так много непредвиденных событий и ярких впечатлений принес он с собой. Сообщение Олдриджа об отъезде, его странное поручение, возможность две недели бить баклуши… Встреча с Рудольфом, незабываемая прогулка по острову, восхитительный ужин… А теперь еще и полет в Австрию на личном самолете Рудольфа!

Ее терзали сомнения и боязнь, что, вновь очутившись в том месте, где когда-то ей пришлось испытать чудовищное унижение, она будет чувствовать себя крайне неловко и скованно.

Но все пересиливало желание быть рядом с Рудольфом, от этого кружилась голова и замирало сердце.

Рудольф неторопливо надел наушники. Каролина заметно нервничала, и он напряженно размышлял, с чем связана ее тревога.

Конечно, она могла быть вызвана его близостью и неутоленным сексуальным желанием. Но не исключалась и другая возможность, думать о которой ему было страшно. Он знал не понаслышке, что у преступников во время их криминальной акции распланирован каждый день, каждый час. И что внезапно менять местопребывание не входит в их правила.

Он попытался отогнать от себя мрачные мысли. За сегодняшний день эта женщина стала для него чем-то особенным. Это настораживало и даже пугало.

Сейчас она сидела с ним рядом, притихшая и нахохлившаяся, как промокший под дождем воробушек.

— Твой парашют под сиденьем, — сказал Рудольф, решив немного разрядить обстановку.

Каролина встрепенулась. Ее темные глаза, отражавшие свет аэродромных фонарей, испуганно расширились.

Рудольф умиленно рассмеялся и чмокнул Каролину в губы.

— Ничего не бойся! О парашюте я упомянул просто так. Для порядка. А вообще-то причин для беспокойства нет. Погодка отличная, прогнозы обнадеживают. Вот увидишь, высота встретит нас приветливо и ласково!

Он выдержал небольшую паузу и добавил полушепотом:

— Признаюсь, я впервые собираюсь подняться в небо вдвоем с женщиной. И счастлив, что эта женщина — ты.

Каролина вздохнула и заметно расслабилась. Ее красивое, выразительное лицо озарилось нежностью и как будто расцвело.

— Итак, пожелаем себе счастливого полета! — весело и бодро произнес Рудольф.

— Пожелаем! — отозвалась Каролина, тоже оживившись.

Привычным движением Рудольф взялся за ручку управления, поставил ноги на педали и включил электропитание. Приборная доска осветилась голубоватым светом.

— Какова погода на трассе? — спросил он в микрофон.

— Все в порядке! — донесся из наушников уверенный голос авиадиспетчера.

Моторы начали набирать обороты, самолет тронулся с места и заскользил по взлетной полосе.

Каролина наблюдала за происходящим и за действиями Рудольфа, открыв рот. Колебания и опасения, еще несколько минут назад владевшие ее душой, постепенно уходили прочь, уступая место ни с чем не сравнимому, ребяческому восторгу.

Толчок, и двухмоторная машина оторвалась от земли, послушно повинуясь умелым рукам Рудольфа. Усеянный ночными огнями остров остался позади.

Каролина, затаив дыхание, наблюдала за тем, как он на глазах становился все меньше и меньше, а потом и вовсе исчез. По ее спине пробежала дрожь волнения. Они с Рудольфом были одни, одни во Вселенной, в беспредельной тьме, освещенной лишь голубоватым сиянием приборной панели.

Поежившись от переизбытка чувств, она повернула голову и посмотрела на Рудольфа. И застыла, ошеломленная.

Как оказалось, человек, знакомый ей на протяжении долгих лет, лишь отдаленно походил на того Рудольфа, что сейчас сидел с ней рядом. Одухотворенный, торжествующе серьезный, в эти минуты он олицетворял собой саму красоту и величие человеческой природы.

Наверное, так выглядят великие художники во время создания своих шедевров, пришло Каролине на ум.

— И давно это случилось? — спросила она осторожно, словно боясь испортить его блаженство. — Я имею в виду, давно ли ты влюбился в небо?

Рудольф повернулся к ней. В его бездонных глазах отразилось удивление. Некоторое время он молчал, потом просиял.

— Это случилось очень давно. Я был тогда еще подростком. Заболел небом и сразу почувствовал: мое желание летать — это не прихоть, не мимолетное увлечение, а страсть на всю жизнь. — Он усмехнулся. — Уж если в моем сердце появляется любовь, ее оттуда не вытеснишь. Я люблю небесные просторы, люблю горы. Не меньше люблю свою работу, посвящаю ей большую часть времени.

Каролина до сих пор не знала, кем именно работает Рудольф, но спрашивать об этом сейчас не стала. Из нежелания прерывать его. Он всегда отличался общительностью и умением красиво говорить, но ни разу в жизни она не слышала от него столь откровенные признания.

— Самый первый полет запомнился мне больше не тем, что я увидел на высоте, а тем, как выглядела оттуда земля, продолжал рассказывать Рудольф. — Небо, по сути, это бескрайняя пустота, иногда наполненная облаками. В тот день, когда я впервые поднял в воздух самолет, — тогда со мной еще был инструктор, — облака висели лишь где-то вдали, у самого горизонта. А вот земля… Земля меня восхитила, вернее, потрясла. Я и не думал, что она такая прекрасная… — Он мечтательно покачал головой. — Но самым главным было даже не это. А ощущение того, что ты летишь, ощущение высоты. Я впервые познал тогда вкус настоящей свободы…

Каролина слушала Рудольфа, и у нее сладко щемило в душе. Теперь она точно знала, что полюбила этого человека безгранично и навсегда. Ей вдруг стало совершенно неважно, чем закончится их неожиданно возобновившееся знакомство. Она смаковала каждое мгновение, которое ей дарил Рудольф, и не думала о будущем.

Он и раньше рассказывал ей о своих увлечениях и даже брал с собой в горы. Но сегодняшний рассказ сильно отличался от тех, прежних, — это было настоящее излияние души.

Рудольф давно уже ни с кем не откровенничал. Поймав себя на этой мысли, он резко замолчал и испугался, осознав, что же на самом деле только что произошло.

В кабине его самолета сидел не Роберт, не Уоллес, не кто бы то ни было из его друзей, а женщина. Женщина! И именно с ней он делился самым сокровенным, самым важным.

К тому же эта женщина являлась не кем иным, как одной из главных подозреваемых в причастности к серьезному преступлению…

Невероятно, думал Рудольф, воспроизводя в памяти то, о чем только что разглагольствовал. Самым немыслимым во всем этом казалось ему то, что, открывшись перед Каролиной, он почувствовал небывалое душевное удовлетворение.

Я должен спасти ее, твердо решил он. Спасти от полиции, от Уоллеса, от проклятого Олдриджа… И, черт возьми, даже от самой себя, если окажется, что она нуждается именно в этом…

Фантастическая ночь, думала Каролина, слушая мерную музыку гудящих моторов. Волшебство, творящееся на расстоянии двух тысяч километров от земли… Какие еще сюрпризы ждут нас впереди?

Через три с половиной часа самолет благополучно приземлился на частный аэродром Бауэров, расположенный на окраине Инсбрука.

На земле все как будто стало на свои места. Рудольф превратился в себя прежнего — уверенного, недосягаемого. И все же теперь, Каролина ясно это ощущала, их связывала какая-то тончайшая невидимая нить.

Было три часа ночи. Но дежурные работники аэродрома чувствовали себя вполне бодро, когда, перекинувшись с прибывшими несколькими фразами, занялись осмотром самолета.

— Ты, наверное, устала? — спросил у Каролины Рудольф.

Она улыбнулась, пожала плечами, втянула в них голову и поежилась от холода. На ней было все то же платье из джерси на бретельках. В октябре в Инсбруке уже довольно прохладно. Особенно по ночам.

Рудольф велел одному из работников поторопиться и достать вещи из багажного отсека.

— Вот твой чемодан. В нем есть что-нибудь теплое? — спросил он.

— Я брала с собой шаль… — пробормотала Каролина.

Рудольф расстегнул чемодан. Шаль лежала на самом верху, и Каролина с удовольствием позволила ему накинуть ее себе на плечи.

— Предлагаю передохнуть и отогреться. Чаем, а может, чем-нибудь покрепче, — сказал Рудольф. — Видишь то здание справа? На первом этаже диспетчерская, а на втором — помещения, предназначенные специально для отдыха.

В комнате, куда они пришли, царила атмосфера умиротворения и тепла. Каролина не ожидала ничего подобного. Красивая мягкая мебель, обитая тканью светло-кофейного цвета, столик и стулья с гнутыми ножками, картины на стенах — все здесь было обустроено по-домашнему и со вкусом.

Каролина опустилась на диван.

Рудольф принес из соседней комнаты бутылку бренди, сел рядом с ней, наполнил бокалы, стоявшие на столике, и протянул один из них ей.

— За восхитительный полет!

Сделав глоток, Каролина поставила бокал на стол. Рудольф — тоже.

— Спасибо тебе, — прошептал он, глядя ей в глаза. — Ты сделала сегодняшнее мое пребывание в небе вдвойне приятным.

Он протянул руку и провел ладонью по плечам девушки. Шаль соскользнула с них вниз.

Сердце Каролины заметалось в груди. Она почувствовала, что сойдет с ума, если накопленная в ней страсть сейчас же не выплеснется наружу.

Порывисто подавшись вперед, она обвила руками шею Рудольфа. Из его груди вырвался приглушенный стон.

Впоследствии Каролина вспоминала о случившемся дальше, как о волшебной сказке. Сказке, которую прочитываешь на одном дыхании, сказке, в которой каждое слово завораживает.

Они долго целовались, лаская руками лица, шеи, плечи друг друга. Потом Рудольф принялся покрывать поцелуями — то легкими и нежными, то глубокими и огненными — грудь Каролины, все еще прикрытую мягким джерси. Она извивалась и металась под шквалом неземных ощущений.

— Кэрри… Милая моя, сладкая… — шептал он, прерывисто дыша.

Каролина задыхалась от наслаждения. Каждое прикосновение Рудольфа, каждый его вздох разжигал в ней все больший и больший пожар, приближая к пику блаженства. Она даже не заметила того момента, когда он стянул бретельки с ее плеч и обнажил ее набухшую полную грудь. Если бы с нею был какой-то другой мужчина, она наверняка испытала бы в первое мгновение сильное смущение. Ведь ей очень недоставало опыта в сексуальных делах.

С Рудольфом же все происходило как во сне. Ей хотелось дарить ему себя всю, без остатка.

Когда он скинул с себя одежду — торопливо, чуть ли не вырвав с мясом пуговицы рубашки, Каролина уставилась на него, как на Бога.

Атлетическая грудь, покрытая волосами, накаченные бицепсы, рельефный пресс, узкие бедра… Она почувствовала себя беззащитной и маленькой и поняла, что готова отдать все, лишь бы он сгреб ее в объятия и больше никогда не выпускал…

Оглушенная и онемевшая, она стянула с себя платье и маленькие кружевные трусики — все, что на ней было.

Умопомрачительная любовная игра продолжилась — то протекая в бешеном, неистовом темпе, то превращаясь в медленный, чувственный танец.

Рудольф ласкал языком ложбинку между грудей Каролины, ее набухшие соски, потом вновь возвращался к губам, целовал брови, глаза, ресницы, покусывал мочки ушей, шепча головокружительную чепуху.

Каролина отвечала на каждое его движение, — то поглаживала ладонями и подушечками пальцев его шею, то запускала руки в его шевелюру и принималась нежно перебирать волосы у него на затылке. То проводила ребром кисти вдоль его позвоночника, то целовала его твердые соски…

Невероятная встреча! — вновь и вновь звучало в ее затуманенной, хмельной голове. Невероятная…

В эту ночь она узнала много нового. Например, то, что и на земле можно понять, как там, в раю. Что секс, в том числе и оральный — даже мысли о котором вызывали в ней раньше неприязненные ощущения, — прекрасен и многогранен. Что лучше близости с любимым ничего не бывает…

Все закончилось полной потерей сил — сладостной и ни с чем не сравнимой. Некоторое время они лежали молча, боясь нарушить магию испытанного блаженства…

5

Фары микроавтобуса, на котором их привезли с аэродрома, осветили знакомую Каролине с детства ограду и погасли.

Рудольф вышел из машины, достал вместе с водителем вещи из багажника, открыл заднюю дверцу с той стороны, где сидела Каролина, и подал ей руку.

— Спасибо, Людвиг. Можешь отправляться назад, — сказал он водителю.

— Всего доброго, — пробасил тот, завел двигатель и тут же уехал.

Каролина с опаской всматривалась в темную громадину дома Бауэров, во тьму сада, но, как ни странно, воспоминания из юности мирно спали в ее душе. Все, о чем она могла размышлять сейчас, так это о совершившемся в аэродромной комнате отдыха…

Странно человек устроен. Еще в самолете она чувствовала, что на все готова, лишь бы хоть раз испытать на себе всю силу его страсти. Теперь же, когда это свершилось, ей хочется гораздо большего… Дура! — мысленно одернула Каролина себя. Даже не смей мечтать о чем-то серьезном. Ты для Рудольфа — забава, развлечение, баловство. Сейчас же займи свои мысли чем-нибудь другим! Тем, как пройдет встреча с Отто, например…

Как ни пыталась она отделаться от тоскливых дум, ничего не получалось.

Рудольф, который сразу направился к черному ходу — в той части дома, в кухне, горел свет, — теперь шел назад.

— Хочешь провести меня вовнутрь через заднюю дверь, будто воришку? — прищурив глаза, пошутила Каролина.

Рудольф остановил на ней пристальный взгляд.

— Да нет. Все не так, — медленно ответил он. — Просто там вот уже целых два часа нас ждет Эдуард. Правда, ему это не в тягость. Старина обожает смотреть по ночам телевизор. Он увидел меня из окна, сказал, что сейчас выйдет. Помнишь его?

Каролина кивнула.

«Хочешь провести меня вовнутрь через заднюю дверь, будто воришку?» — эхом отдались в голове Рудольфа ее слова.

Черт! — подумал он. Она все-таки заподозрила что-то неладное.

Ему вспомнилось вдруг, что, околдованный чарами Каролины, он забыл позвонить вчера Уоллесу и рассказать об Олдридже и его планах.

Разозленный на собственную рассеянность, непозволительную в его работе, он подошел к Каролине вплотную и спросил:

— А почему ты задала мне этот вопрос? Может, ты и вправду вор?

Ее лицо вытянулось. Она моргнула, не понимая, серьезно ли он говорит или тоже шутит.

Увидев, какова ее реакция, Рудольф тут же понял, что допустил очередную оплошность. И попытался исправить положение: обнял Каролину за талию, привлек к себе, поцеловал в нос и прошептал:

— Да какой из тебя воришка! Но что касается мужских сердец… Их, по всей вероятности, ты похищаешь нещадно. — Он улыбнулся и чмокнул ее в губы.

Хлопнула дальняя дверь, и Каролина, убрав руки Рудольфа со своей талии, немного отстранилась от него.

— Каролина! Как я рад, что ты вновь у нас! — воскликнул Эдуард, приблизившись. В его голосе звучала неподдельная радость. Он постарел и поправился. Его голова, некогда черная, как смоль, теперь была почти седой.

— Здравствуй, Эдуард, — ответила Каролина и пожала руку старому верному работнику Бауэров. — Как поживаешь?

— Все в порядке!

— Будь добр, отнеси вещи Каролины в мою комнату, — попросил Рудольф.

До Каролины не сразу дошел смысл его слов. Очарованная встречей с добряком Эдуардом, она продолжала улыбаться. А когда осознала, что он задумал, встрепенулась.

— Рудольф, подожди! — произнесла она полушепотом, рванув за направившимся вместе с Эдуардом к заднему входу мужчиной. Тот остановился в проеме двери.

— Не бойся разговаривать громко, ты никого не разбудишь. В этой части дома находится сейчас только Эдуард. — Он рассмеялся.

— Я не поэтому говорю тихо, — сказала Каролина, подскочив к нему. — Зачем ты велел Эдуарду отнести мои вещи в твою комнату? Я приехала в гости к Отто и не намерена спать в его доме с его собственным сыном! — Она твердо сжала губы.

Рудольф нахмурил брови.

Действительно, подумал он. Что-то в этом не то. Своим звонком отец здорово помог мне убедить Каролину лететь со мной в Австрию. Да и осуществить свою давнюю мечту — переспать с ней. Но если он увидит, что мы поселились в одной комнате, воспримет ситуацию превратно. Начнет делать прозрачные намеки на скорую свадьбу и счастливое совместное будущее. Старик ведь мечтает, чтобы я поскорее женился. Нет, этого нельзя допускать.

Женитьба представлялась Рудольфу чем-то далеким и нужным лишь для одного — для продолжения рода. В настоящий же момент он не планировал ничего подобного и дорожил своей свободой.

О создании семьи с Каролиной вообще не могло идти и речи. Ведь эта женщина была связана с преступниками. Осознанно или нет — этого он пока не знал. Тем не менее думать о расставании с ней тоже не хотелось.

Каролина стояла перед ним в напряженном ожидании. Ее волосы были теперь распущены, платье измято. На губах не осталось и следа помады, но, ярко-алые и слегка припухшие, они в ней и не нуждались. Весь ее облик напоминал Рудольфу о проведенных с ней жарких мгновениях.

Внезапно его охватило какое-то животное, безудержное желание унести ее в свою спальню и, наплевав на все и вся, опять потонуть с ней в океане страсти.

Восхитительные глаза Каролины горели. Она стояла, гордо приподняв подбородок, всем своим видом давая понять, что не намерена сдаваться.

Рудольфу ничего не оставалось, как смириться с судьбой. Вообще-то отца не должно было быть дома. Планировалось, что первая часть торжественных мероприятий дядюшки будет проведена в Альтштадте, где он и прожил счастливой семейной жизнью пятьдесят лет. Сюда вся шумная компания вместе с хозяином, Отто Бауэром, собиралась приехать лишь на следующий день, но в какое время точно, Рудольф не знал. Поэтому решил не рисковать и даже не рассказал об этом Каролине.

— Эдуард! — крикнул он.

— Что? — послышался голос Эдуарда откуда-то со второго этажа.

— Неси вещи не в мою комнату, а в белую!

— Хорошо.

Рудольф жестом пригласил Каролину войти в дом первой, они вместе поднялись по лестнице на второй этаж и направились вслед за Эдуардом по длинному коридору, освещенному канделябрами.

Она безумно хотела отправиться спать вместе с любимым мужчиной. Но при данных обстоятельствах ни за что на свете не сделала бы этого. Ее сердце обливалось кровью.

— Что это за белая комната? — поинтересовалась она, стараясь, чтобы голос звучал как можно более непринужденно. — Раньше я ничего о ней не слышала.

— За тот период, пока тебя здесь не было, этот дом не раз переделывался, — ответил Рудольф, окидывая Каролину мимолетным взглядом. — Главное, что эта комната не моя. Так ведь?

— Да, — отрезала Каролина и прибавила шаг.

Рудольф нагнал ее в мгновение ока.

— Так торопишься поскорее лечь в кроватку? — спросил он, иронично усмехаясь.

— Да, я до смерти устала, — парировала она и еще быстрее зашагала вперед, мечтая поскорее нагнать Эдуарда.

В это мгновение тот как раз остановился возле двери одной из многочисленных комнат.

— Тебя поселяют вот здесь, — сообщил он, улыбаясь, и внес чемодан внутрь. — Отдыхай.

Каролина буквально рванула в комнату, когда из нее вышел Эдуард. Ей хотелось как можно скорее остаться одной, без Рудольфа. Она думала, что, позанимавшись с ним сексом, дав волю эмоциям, сможет обрести покой. Вышло же все наоборот. Ею опять овладели самые непристойные желания. И всему виною был он.

— Спокойной ночи! — протараторила она, собираясь захлопнуть дверь прямо у него перед носом.

Рудольф оказался проворнее. Он подскочил к Каролине сзади, обхватил ее за талию, ногой закрыл за собой дверь и повернул жертву к себе лицом.

Она попыталась было сопротивляться, но крепкие мужские руки так сильно сжали ее в объятиях, что ей пришлось сдаться. Каролина чувствовала, что он возбужден, и теряла контроль над собой. Низ ее живота наполнился теплом, трусики повлажнели.

Последовал горячий поцелуй. Но в самый неожиданный момент Рудольф отступил вдруг назад.

— Спокойной ночи, — протяжно произнес он и вышел из комнаты.

Некоторое время Каролина стояла на месте в полном оцепенении. Мысли путались, а перед глазами все расплывалось.

Горячая обида на Рудольфа, на саму себя, досада на вновь сблизившие их обстоятельства усиливалась с каждым мгновением. Усталость тяжким грузом легла вдруг ей на плечи. Она опустилась на пол и некоторое время смотрела в никуда. И лишь придя в себя, принялась рассматривать комнату.

Практически все здесь было белым — мебель, занавески, полог над кроватью, рамы, окаймлявшие натюрморты. Разбавляли белизну лишь кремового цвета вазы, палевый ковер, такой же абажур торшера и светлого дерева люстра.

Каролина поднялась с пола, распаковала чемодан, переложила вещи в шкаф и прошла в ванную.

Две из четырех стен ванной были зеркальными, другие — отделаны мраморной плиткой. На многочисленных полочках красовались изящные флаконы со всевозможными ароматизаторами, маслами, солями, шампунями, гелями и кремами. В шкафу хранились чистые полотенца, сложенные в аккуратную стопку.

Каролина сняла с себя платье и трусики, приняла теплый душ и, лишь взявшись за полотенце, обратила внимание на свое отражение в зеркале. Она ужаснулась.

Ее губы выглядели неестественно алыми, а на левой груди красовалось красное неровное пятно. Она быстро завернулась в полотенце, пытаясь скрыть от самой себя столь красноречивое свидетельство недавней близости с Рудольфом, и выскочила из ванной.

Ее сердце ныло от тоски. Наспех вытершись и погасив свет, она скользнула под мягкое одеяло. Перед глазами с удивительной отчетливостью воскресло все то, что окончательно привязало ее к этому мужчине. Вчерашний вечер, полет на самолете, обалденный секс в комнате для отдыха на аэродроме.

Она пыталась заставить себя ни о чем таком не думать, но навязчивые мысли были беспощадны к ее измученной душе. Все прокручивалось в ее памяти снова и снова, каждое слово, каждый поцелуй…

Каролина твердила себе, что не должна принимать все так уж близко к сердцу, что для Рудольфа их связь — пустяк. Но от этого на душе делалось все невыносимее и больно давило в груди.

Он хотел, чтобы она поселилась в его комнате. Наверное, решил, что грех не воспользоваться удачной возможностью поразвлечься с ней, пока она здесь.

Ей было невероятно жаль себя, хотелось плакать, но даже на это не хватало сил.

Уже находясь в полудреме, она заметила какую-то дверь на противоположной стене, на которую раньше не обратила внимания. Наверное, это кладовка, решила она, проваливаясь в сладкую пропасть сна.

Ей снилось, что вокруг дремучий лес и землю окутывают сумерки. А она, совершенно голая и босая, пытается догнать мужчину, удаляющегося прочь. Холодно и неуютно, и следовать за ним становится все труднее и труднее. Ее силы на исходе. Понимая, что в любое мгновение ее любимый исчезнет, Каролина кричит, умоляя его остановиться. Мужчина оглядывается. Его губы улыбаются. Ее сердце замирает от радости. Но неожиданно лицо мужчины искажает надменная гримаса, а через мгновение он разражается оглушительным хохотом…

Бедняжка вздохнула во сне, перевернулась на другой бок и слегка нахмурила брови. Чьи-то губы коснулись ее щеки, но она находилась где-то там, далеко, в иной реальности — за пределами белой комнаты, поэтому не увидела склонившегося над ней мужчины.

Рудольф умильно улыбался, наблюдая за спящей женщиной. Ее лицо не было сонно-застывшим, по нему скользили тени пережитых за день эмоций.

Поцеловав ее в этой самой комнате полтора часа назад, он направился в свой кабинет, позвонил Уоллесу и рассказал ему о планах Олдриджа. Не упомянул только об одном: о намерении негодяя посетить вместе с Каролиной заключительный банкет для участников конференции. Никогда раньше он не поступал так с лучшим другом.

Когда Уоллес спросил о Каролине, Рудольф ответил, что она находится в Австрии под его чутким надзором. Сказал также, что практически уверен в ее невиновности. Уоллес насторожился.

— Виновна она или не виновна — это мы еще посмотрим. Но Каролина Макфейл — прежде всего свидетель номер один! И та информация, которой она располагает, наверняка могла бы сыграть решающую роль для расследования, — заявил он.

Рудольф согласился, но только для того, чтобы уговорить друга не предпринимать пока никаких мер в отношении Каролины.

Потом он целый час ходил взад и вперед по своей комнате, пытаясь противостоять соблазну открыть дверь, соединяющую ее с соседним помещением. Там спала их гостья.

Даже если бы выяснилось, что она невиновна, ему все равно не следовало заводить с ней настоящий роман, ведь эта потрясающая женщина была дочерью Виолетты, подруги его покойной матери. Это обстоятельство все осложняло, хотя каким именно образом, он и сам не вполне осознавал.

Эта колдунья вытворяет со мной чудеса. Я превратился в слабака, в предателя, размышлял он, стоя у ее кровати.

Побороть желание зайти к ней в комнату Рудольф так и не смог. Он мечтал лишь об одном: забраться в кровать и заснуть, уткнувшись носом в ее душистые темные волосы. Но, увидев ее спящую — невинную и беззащитную, вдруг передумал. И ограничившись нежным поцелуем в щеку, осторожно вышел из комнаты.

6

Когда прозрачные лучи утреннего солнца уже заливали комнату голубоватым светом, Каролина приоткрыла глаза и почувствовала, что замерзла. Она сонно поежилась, натянула одеяло до самого подбородка и осмотрелась по сторонам, соображая, где находится.

Ах, да! — вспомнила молодая женщина. Я в Австрии. В Инсбруке. И в октябре здесь, естественно, не так тепло, как в Гран Канарии.

Рудольф! О Боже…

В ее памяти всплыли все подробности вчерашнего дня и ночи. Они занимались с Рудольфом сексом, бурным сексом. Он хотел, чтобы она спала вместе с ним в его комнате…

Ее тело изнывало от приятной боли, напоминающей при малейшем движении о деликатных подробностях близости с человеком, которого она любила уже столько лет.

Чем больше Каролина вспоминала, тем быстрее согревалась. Вскоре ее щеки уже буквально горели, а грудь при каждом вдохе вздымалась на пару дюймов. Она опустила одеяло до пояса и принялась опахивать себя ладонями.

Итак, то, о чем на протяжении долгих лет ей приходилось лишь мечтать, свершилось. Все было потрясающе. Она едва не спрыгнула с кровати и не закружила по комнате в веселом танце, знаменующем победу.

Победу! Для Рудольфа произошедшее между нами — пустяк! — напомнила она себе, и ее радость схлынула. Наши новые отношения с ним — мимолетная страсть, роман на период кратковременного отпуска.

А почему бы и нет? — тут же возразила себе она. Я взрослая женщина и имею право на личную жизнь, какой бы эта жизнь ни была. И могу предаваться мимолетной страсти, заводить кратковременные романы, если это именно то, что мне необходимо.

Она сладко потянулась и положила руки под голову.

— Потрясающая картина! Жаль, что я не художник, — послышался откуда-то сбоку знакомый мужской голос.

Каролина резко повернула голову и обмерла. К ней в комнату сквозь дверь в стене, которую, как ей показалось, она видела сегодня во сне, входил Рудольф с серебряным подносом в руках.

В белоснежном халате длиной до колен он выглядел великолепно. Его светло-каштановые волосы были мокрыми и смотрелись почти черными. Все в нем говорило о свежести, бодрости и здоровье — и гладко выбритое лицо, и ясный взгляд, и то, как он держался.

— Рисовать я не умею, Кэрри. Но с удовольствием сфотографировал бы тебя сейчас, — сказал Рудольф, восхищенно качая головой, и поставил поднос на столик возле кровати. — Ты прекрасна.

Он не кривил душой. Она лежала в кровати, отдохнувшая и потрясающе красивая. Ее густые блестящие волосы темным облаком покоились на подушках, а лицо было светлым и по-детски невинным. Выставленная на обозрение полная грудь возбудила бы, наверное, даже мертвеца.

Появление Рудольфа явилось для нее такой неожиданностью, что Каролина буквально замерла. А придя в себя, густо покраснела и поспешно натянула на грудь одеяло.

Каких-то несколько часов назад она позволяла этому человеку целовать себя и ласкать. Он наслаждался ею, находился внутри нее…

Как реагировать на его вторжение в ее комнату после всего этого, она не знала.

— Фотография получилась бы отличная. И идеально подошла для разворота журнала для мужчин, — добавил Рудольф.

У Каролины неприятно кольнуло сердце. Своей последней фразой он ясно дал понять, за кого ее принимает! За легкую добычу, готовую продемонстрировать свои прелести кому угодно.

Вообще-то винить ей в этом было некого. Только себя. Она ведь весь вчерашний день смотрела на него, как на божество, и только радовалась возможности переспать с ним.

Каролина незаметно вздохнула, раздумывая, как лучше себя вести. Следовало во что бы то ни стало хоть немного реабилитироваться.

— Во-первых, с добрым утром, Рудольф, — произнесла она с легким укором.

Тот непонимающе посмотрел ей в глаза и нахмурился. Он привык к тому, что женщины, с которыми впервые занимаешься сексом, затем становятся жутко прилипчивыми. Наутро эти красотки из кожи вон лезут, чтобы все еще казаться соблазнительными. Потом, если отношения продолжаются, медленно меняют тактику. Начинают что-то требовать, выдвигать претензии. Именно по этой причине он и избегал сердечных привязанностей и даже не помышлял о женитьбе.

От Каролины он тоже мог ждать типичной для всех женщин манеры поведения. Поэтому ее слегка язвительное замечание поставило его в тупик.

Если уж в этом она непостижима, что думать о ее отношениях с Олдриджем? — подумал он.

— С добрым утром, Кэрри. Может, удостоишь меня поцелуя? Ведь после того, что произошло между нами вчера… — Он сел на край кровати и слегка наклонился над ней.

Каролина, сделав вид, что ничего не заметила, принялась рассматривать то, что стояло на подносе. Две маленькие чашечки на блюдцах, кувшинчик со сливками, сахарница и тарелка с печеньем.

— Ты решил позавтракать вместе со мной, — произнесла она спокойным вежливым тоном. — Очень мило с твоей стороны.

Рудольф усмехнулся.

— Да, я намеревался сделать именно это. И не думал, что ты встретишь меня так недружелюбно. Надеялся, что моя затея тебе понравится. — Он понизил голос. — Когда мы занимались любовью, ты угадывала все мои желания. А сейчас явно чем-то недовольна.

— Да… То есть, нет, — выпалила Каролина, совершенно запутавшись. Она даже не знала, радоваться ей или огорчаться тому, что он признал ее хорошей любовницей. Желая замаскировать свое замешательство, Каролина произнесла первое, что пришло в голову:

— Где Эдуард? И… Отто?

При этом ее щеки заалели еще сильнее.

— Не беспокойся, — ответил Рудольф. — У Эдуарда по воскресеньям выходной. Утром они с женой ходят в церковь. А отца нет. Приедет только к ланчу. Я ему звонил. — Он соблазнительно улыбнулся. — Нам никто не помешает спокойно позавтракать. Завтрак с голой Каролиной! О! Об этом можно только мечтать.

От смущения ей захотелось стать невидимкой. В то же время она чувствовала, что каждое слово Рудольфа ей страшно нравится.

— Эй, хватит нести чепуху! Налей мне лучше кофе! — шутливо-грозным тоном распорядилась она.

Рудольф комично приложил руку к сердцу.

— О, что ты со мной делаешь! Я обожаю женщин, умеющих в нужную минуту взять на себя роль командира.

— Налей мне кофе! — с трудом сдерживая смех, повторила Каролина. — Первое, что меня интересует утром, к сердечным делам отношения не имеет.

— Как жаль! — Рудольф вздохнул с деланно несчастным видом, разлил кофе по чашечкам и протянул одну из них Каролине. — Значит, секс по утрам — это для тебя неприемлемо?

Молодая женщина с излишней поспешностью выпила кофе и с шумом поставила чашку на поднос. Потом взяла печенье, откусила кусочек и принялась тщательно пережевывать его, несмотря на то что есть абсолютно не хотела.

— Почему ты не отвечаешь? — не унимался Рудольф.

— По-моему, я ни слова не сказала о том, что не приемлю утренний секс! — ответила Каролина, повышая голос. — Просто первым делом по утрам я пью кофе, а потом занимаюсь всем остальным.

Глаза Рудольфа потемнели. Он поставил чашку на стол, так и не сделав ни одного глотка, и пробормотал, подаваясь вперед:

— Не зря я пришел к тебе именно с кофе.

У Каролины перехватило дыхание. Страх и возбуждение сковали все ее тело.

Мужчина медленно провел подушечками пальцев по ее щеке, обвел контур ее пухлых губ. Его рука скользнула ниже — прошлась по шее, едва касаясь кожи, и скрылась под одеялом.

Каролина хотела заорать, прогнать Рудольфа, любым способом предотвратить то, что неизбежно надвигалось. И в то же самое время смертельно боялась, что он вдруг прекратит свою сладостную пытку, уйдет от нее, как ушел вчера, лишь поцеловав перед сном.

Ее грудь разрывалась от его умопомрачительных ласк. Забыв обо всем, она закрыла глаза от удовольствия и тихо застонала.

Этот стон подействовал на Рудольфа одурманивающе. Он сорвал с Каролины одеяло, откинул его в сторону и начал жадно целовать ее.

Каролина была уже не в состоянии трезво мыслить. Казалось, они находятся не в белой комнате в доме Отто, а на другой планете, где не ведают ни о времени, ни о правилах приличия. Только одним Рудольфом были наполнены все ее мысли, только этот человек имел для нее значение, только он существовал…

Она сама сняла с него халат, и они порывисто прижались друг к другу, разгоряченные, доведенные страстью до безумия. Их ноги переплелись. Каролина впустила его в себя с радостью, а когда он начал ритмично двигаться, блаженно вскрикнула и крепко обхватила его узкие бедра руками.

Задыхаясь от счастья, молодая женщина мысленно благодарила Бога, а из ее глаз катились крупные прозрачные слезы.

Через полчаса они лежали в объятиях друг друга, не понимая, находятся ли они на земле или уже вознеслись на небеса, в вечный рай.

Каролина открыла глаза и растерянно огляделась по сторонам. Рядом с ней, уткнувшись лицом в ее волосы, разбросанные по подушке, спал Рудольф.

Она приподняла голову и стала искать глазами часы. Их нигде не было.

Рудольф глубоко вздохнул, протянул руку и, нащупав упругую грудь Каролины, довольно улыбнулся. Потом приоткрыл глаза.

— Мы заснули, — взволнованно сообщила она. — Я даже не заметила, как это произошло. Надо посмотреть, который сейчас час.

Рудольф поцеловал ее в нос, потянулся, встал с кровати и прошел в свою комнату.

— Уже половина первого! — крикнул он оттуда.

Каролину охватила легкая паника. Ланч в доме Бауэров обычно подавали в час дня. Отто мог быть уже здесь.

Рудольф вернулся к ней в комнату и рассмеялся, заметив испуганное выражение ее лица. Такой она походила на нашкодившего ребенка.

— Ладно, больше я не стану тебя мучить. Увидимся за ланчем, — сказал он и удалился.

Каролина приняла душ, расчесала свои длинные роскошные волосы и нанесла на лицо увлажняющий крем. В макияже ограничилась лишь блеском для губ, а из одежды выбрала короткую узкую юбочку персикового цвета и белую блузку из крепдешина.

Было еще рано, без семи минут час, но она не стала выжидать минуты, горя желанием поскорее опять увидеться с Рудольфом. В то, что она теперь его любовница, просто не верилось. Хотелось кричать об этом на весь мир.

Обычно ланч проходил в доме Бауэров в непринужденной обстановке, зачастую в кухне.

Туда Каролина и направилась. Ее встретил Эдуард.

— Чудесно выглядишь, Каролина. Все в столовой. Пойдем, я тебя провожу.

Он довел ее до роскошных деревянных дверей, бесшумно открыл их перед ней и направился обратно.

Некоторое время Каролина стояла на пороге, изумленно оглядывая присутствующих.

Как оказалось, Отто приехал не один. Помимо него в столовой находилось еще несколько человек, совершенно незнакомых ей — две пожилые пары и две молодые. На мужчинах были строгие дорогие костюмы и галстуки, на женщинах — изысканные платья. Рудольф пока что отсутствовал.

Каролина чуть не убежала назад в свою белую комнату. Она и не подозревала, что сегодняшний ланч Отто Бауэра — мероприятие официальное. Ее же даже не сочли нужным предупредить об этом.

Собравшись с духом, Каролина направилась в противоположный конец комнаты. Ей всегда нравился этот жизнерадостный человек с благородным лицом, с серыми, как у Рудольфа, глазами. За те годы, что они с ним не виделись, он практически не изменился. Выглядел лишь немного более уставшим и печальным. Наверное, все еще не оправился после смерти любимой Эрны.

Каролина сохраняла внешнее спокойствие, но внутри у нее все кипело от обиды на Рудольфа. Бросил ее на произвол судьбы, заставил краснеть перед незнакомыми людьми!

Среди разряженных гостей она в своей скромной одежде чувствовала себя белой вороной, однако старалась держаться свободно и спокойно.

— Здравствуй, Отто! — поприветствовала она хозяина.

— Каролина, девочка моя! — восторженно прогремел тот своим знаменитым басом. — Как же хорошо, что ты опять к нам приехала! Ты превратилась в настоящую красавицу!

Он расцеловал ее в обе щеки и заключил в Объятия. Каролина очутилась в восхитительном облаке дорогого французского одеколона. Последующие десять минут Отто забрасывал ее многочисленными вопросами.

— Кстати! — воскликнул он, завершив блиц-опрос. — В конце зимы твои родители решили приехать ко мне в гости. Мы разговаривали с Виолеттой по телефону буквально позавчера. Приезжай и ты, Кэрри! Обещаю, мы отлично проведем время. Покатаемся на лыжах, устроим здесь настоящий праздник! — Его серые глаза горели. По-видимому, он с искренним радушием желал видеть ее в качестве своей гостьи еще и в конце зимы. — Признаться, я ужасно разозлился на Рудольфа, за то, что он умотал в Гран Канарию в день празднования пятидесятилетнего юбилея свадьбы дяди Генриха и тети Хильды. Но тут же простил его, когда узнал, что ему посчастливилось встретить там тебя. — Он по-отечески тепло пожал руку Каролины.

— Я очень рада, что вновь у тебя в гостях, — ответила Каролина, улыбаясь. — Как ты себя чувствуешь? Я расстроилась, узнав о твоей недавней болезни.

— О моей болезни? — переспросил Отто, недоуменно пожимая плечами. — Ах, да! Это Рудольф рассказал тебе о ней?

— Упомянул вскользь, — уклончиво сказала Каролина, понимая, что что-то здесь не так. — Во всяком случае, сейчас ты выглядишь просто превосходно.

— Спасибо! — Отто просиял. — А болезнь была сущим пустяком — банальная простуда. Иногда Рудольф здорово сгущает краски. Например, вчера мне позвонили по его поручению и сообщили, что он срочно вылетел в Гран Канарию на встречу с Уоллесом Форстером. Я подумал, что дело действительно важное. Ожидал даже, что он прилетит домой вместе с этим Уоллесом. Но вместо него прилетела ты, дорогая, чему я несказанно рад. — Отто удовлетворенно крякнул. — Вообще-то Уоллес — замечательный парень. Вы с ним познакомились?

Каролина озадаченно сдвинула брови и покачала головой.

— Нет.

Отто засмеялся и подмигнул.

— А зря. Он хорош собой и очень богат. Так ты приедешь ко мне в конце зимы?

На губах Каролины опять заиграла улыбка.

— Я постараюсь, но обещать ничего не буду. — Отвечая, Каролина уже знала, что скорее всего не примет радушного приглашения пожилого человека. После окончания непродолжительного романа с Рудольфом, — если это вообще можно было назвать романом, — она не намеревалась больше приезжать в Австрию.

Сейчас, когда возлюбленного не было поблизости и ее мысли заработали в привычном режиме, в ней начали зарождаться кое-какие подозрения. Во-первых, показалось вдруг необычным страстное желание Рудольфа привести ее с собой в Австрию.

Вряд ли основной причиной этого стала моя сексуальная привлекательность, печально подумала она.

А еще туманные намеки Отто на встречу Рудольфа с каким-то там Уоллесом… Все это прозвучало как-то подозрительно.

Они с Рудольфом провели вместе целый день, расставшись лишь на пару часов в послеобеденное время. Да и вообще, единственное, на что он отвлекся, так это на телефонный звонок, как-то связанный с работой…

— А кто он, этот Уоллес? — спросила она у Отто. — Они сотрудничают с Рудольфом?

Отто покачал головой.

— Нет, моя девочка. Уоллес занимается добычей золота. В последнее время у него, кажется, не все в…

Рудольф вошел в комнату как раз в тот момент, когда отец говорил о золоте, и тут же стремительно подошел к ним с Каролиной.

— Папа, здравствуй! — прервал он Отто на полуслове. — Как вижу, вы уже встретились. Не будешь возражать, если я украду у тебя Каролину? Представлю ее дяде Генриху.

Каролина напряглась, почувствовав, как сильная рука Рудольфа коснулась ее локтя. Она была рада тому, что он наконец-то появился, но не могла понять, что побудило его так бесцеремонно перебить отца. Ее недоумение возросло, когда, окинув его беглым взглядом, она увидела, что Рудольф в элегантном костюме, белой шелковой рубашке и галстуке. Его губы растянулись в улыбке, но глаза не выражали ничего. Это пугало.

Отто тоже почувствовал неладное.

— Конечно, я не буду возражать, Рудольф. Представь мою дорогую гостью нашим юбилярам. — Он внимательно посмотрел на Каролину и перевел взгляд на сына. Было очевидно, что между молодыми людьми что-то происходит. Старик давно мечтал, чтобы сын нашел наконец подходящую девушку, женился на ней и подарил ему внука. А если бы избранницей оказалась Каролина Макфейл, он радовался бы вдвойне. Но Рудольф в свои тридцать пять был убежденным холостяком, и Отто опасался, что этот упрямец не обзаведется семьей никогда. — Но потом подойди, пожалуйста, ко мне. Я хочу с тобой побеседовать.

Каролина увидела, как сын и отец обменялись многозначительными взглядами, и поняла, что от нее что-то скрывается.

— Подожди, Рудольф, — сказала она, мягко убирая руку. — Я только…

— Потом, — отрезал тот и вновь коснулся ее локтя. — Дядя Генрих мечтает с тобой познакомиться.

Он легонько подтолкнул ее, приглашая идти вперед, и они вместе направились через комнату к противоположной стене. Попка Каролины, обтянутая персиковой тканью короткой юбки, выглядела потрясающе соблазнительно. А ее ножки так и хотелось погладить.

Рудольф никогда еще не встречал женщины, которая, проснувшись после бурной ночи, смогла бы привести себя в порядок за каких-нибудь двадцать минут! Он предполагал, что его возлюбленная непременно застрянет у зеркала. Поэтому ему и в голову не могло прийти, что Каролина встретится с его отцом раньше, чем он сам. Теперь оставалось только гадать, что тот успел наболтать ей про Уоллеса и его золото. Это было немаловажно, и Рудольф намеревался выяснить подробности непредвиденной беседы как можно быстрее. Одним словом, прямо спросить, и не только у Каролины, но и у отца тоже.

Каролина же совершенно ничего не понимала.

Почему он сказал, что его дядя мечтает со мной познакомиться? — размышляла она. Бред какой-то…

Неожиданная догадка пронзила ее сердце уколом острого шипа: он не желает, чтобы я беседовала с его отцом!

— Ты… — пробормотала она, приостанавливаясь и поворачивая голову к Рудольфу.

— Поговорим обо всем позже, — процедил сквозь зубы Рудольф, продолжая идти и тянуть Каролину за локоть. Ей ничего не оставалось, как подчиниться.

— Дядюшка Генрих! Хильда! Примите мои сердечные поздравления! — с пафосом произнес он, когда они оба подошли к невысокому пожилому человеку с живыми голубыми глазами и полноватой улыбчивой даме. — Познакомьтесь с Каролиной. Она — дочь маминой подруги.

Каролине тут же представили и Стефана, брата Хильды, а также Ирен, его жену, и остальных молодых людей. Как выяснилось, они вовсе не представляли собой пары, а просто доводились детьми пожилым супругам. Их имен Каролина не запомнила, кроме одного — Торштен. Оно ей показалось знакомым.

Из последующего разговора гостья поняла, что Генрих и Хильда уже второй день празднуют золотую свадьбу. Что вчера вся компания веселилась в Альтштадте, а сегодня вечером прием в честь юбилея брата устраивает Отто. Приглашены все родственники и множество друзей.

— Мне нужно поговорить с тобой, — прошептала Рудольфу Каролина, когда тот проводил ее к накрытому столу и усадил на один из стульев. — Я чувствую себя лишней. Сейчас здесь только твои родственники…

Рудольф положил руки ей на плечи.

— Успокойся, — произнес он успокаивающе. — Ты в этом доме — желанный гость. Ты друг, друг семьи. Тебе все здесь рады.

— Во-первых, это только ты так считаешь, — проворчала Каролина. — А во-вторых, я еще и одета не так, как подобает моменту. Почему ты не сказал мне, что здесь будут юбиляры?

Рудольф небрежно пожал плечами.

— Что касается твоего вида, на мой взгляд, ты выглядишь просто чудесно.

— Я не об этом, — прошипела Каролина, начиная терять терпение.

Рудольф слегка надавил ладонями на ее плечи и, склонившись к ней, прошептал:

— Постарайся расслабиться, Кэрри. Не будем портить Генриху праздник.

Генриху! — с раздражением подумала Каролина. Почему бы ни сказать «Генриху и Хильде»?

— Но… — попыталась продолжить она.

Рудольф опять надавил на ее плечи, на этот раз сильнее, ясно давая понять, что не потерпит дальнейших возражений.

— Давай не будем устраивать разбирательства, Кэрри. По крайней мере, сейчас. Обо всем побеседуем позже.

Он опустился на стул рядом с ней, при этом мимоходом коснувшись ее коленки под краями роскошной скатерти.

На мгновение Каролина застыла от неожиданности. Потом медленно осмотрелась по сторонам, проверяя, заметил ли кто-нибудь допущенную Рудольфом вольность. И осознала, что разговоры стихли, а внимание присутствующих устремлено на них двоих. К ее щекам прилила краска стыда. Она едва удержалась, чтобы не соскользнуть со стула и не спрятаться под столом…

К счастью, вопреки ее опасениям, ланч прошел весело и весьма занимательно, Родственники Бауэров обладали тонким чувством юмора и любили поболтать и посмеяться.

Каролина принимала участие в разговоре, улыбалась и слушала других, но думала о своем.

Она никак не могла понять, зачем Рудольфу понадобилось уговорить ее лететь с ним. Ей не верилось, что он сделал это исключительно потому, что чувствовал к ней физическое влечение.

Приглашения от Отто — если допустить, что его звонок был элементарным совпадением, — она и вовсе не получила бы, не сообщи ему Рудольф о том, что их общая знакомая у него в гостях.

Он сделал это умышленно, ведь прекрасно знал, что отец обязательно меня пригласит, размышляла она, теряясь в догадках. Но зачем, зачем ему это понадобилось?

История с Уоллесом, рассказанная Отто, вообще сбивала ее с толку. Она не понимала, когда Рудольф мог встретиться с этим парнем, ведь по его словам он только-только прибыл в Гран Канарию, когда присоединился к ней в кафе. Весь последующий день они провели вместе. По крайней мере, первую его половину и вечер. Если же встреча с Уоллесом не терпела отлагательств, почему он не отправился на нее сразу по прибытии?

Что происходит у меня за спиной? — мучилась Каролина, напрягая мозг. Почему мне так неспокойно?

— Налить еще вина, Кэрри? — спросил Рудольф, прерывая ход ее мыслей.

Она повернула голову и заглянула в глубину его серых глаз, словно надеялась отыскать в них ответы на вопросы. Но они по-прежнему ничего особенного не выражали.

— Нет, спасибо, — вежливо отказалась Каролина.

Рудольф Бауэр в совершенстве владеет искусством прятать от окружающих свои эмоции, отметила она. Что еще он скрывает?

История с болезнью Отто тоже оставалась под вопросом. По сути, Рудольф не солгал. Его отец действительно хворал, но не настолько тяжело, как об этом было сказано. Каролина догадывалась, для чего ему понадобилось сгустить краски, — чтобы уговорить ее лететь с ним. Но с чем это было связано?

Ей не терпелось получить возможность остаться с ним наедине и напрямую расспросить обо всем.

— Ты такая красавица, Каролина! — привлекая всеобщее внимание, объявил дядя Генрих. — Почему же до сих пор не замужем?

Грянул взрыв добродушного хохота, а Рудольф окинул Каролину многозначительным взглядом. Ей показалось, она отчетливо видит в этом взгляде издевку.

— Просто до знакомства с вами я не встречала такого мужчины, с которым согласилась бы провести остаток жизни, — ответила она с шутливой серьезностью. — На мое несчастье, вы уже заняты!

Компания вновь зашлась смехом.

Выпив по паре бокалов чудесного вина, пожилые люди углубились в воспоминания. Кто-то завел речь о незабываемом довоенном времени, остальные дружно поддержали этот разговор.

Улучив минутку, Отто обратился к сыну:

— Рудольф, наверняка вам скучно слушать нас, стариков. Может, прогуляетесь по саду? Покажи гостям нашу новую беседку.

— Неплохая мысль! — ответил тот.

Через несколько минут Каролина, Рудольф и его молодые родственники подходили к восхитительной беседке в саду. Из резного дерева, покрытого белой краской, она казалась кружевной. Перед входом в беседку красовались две небольшие статуи.

— Место для установления этого чуда отец подобрал идеально, — произнес Рудольф, бросая напряженный взгляд на Каролину. — Отдыхать многим нравится именно в этой части сада, я давно это заметил.

Каролина остолбенела. Только ей смысл его слов мог быть полностью понятен.

И как она не сообразила сразу! Дурочка! Залюбовалась скульптурами. А ведь они стояли как раз на том месте, где много лет назад ее застал Рудольф, целующейся с тем парнишкой…

Ее щеки вспыхнули. Мужчина опять устремил на нее явно недоброжелательный взгляд и искривил губы в надменной усмешке.

Не говоря никому ни слова, Каролина развернулась и стремительно зашагала прочь, в сторону дома. Ветер трепал ее длинные густые волосы, целовал ее пылающие щеки, будто хотел помочь забыть о только что случившемся.

Вот, оказывается, в чем все дело! — думала она, с трудом сдерживая слезы. Рудольф тоже обо всем помнит. И видит во мне лишь того подростка, гулящую девку, как он смел меня тогда назвать! А я своим поведением лишь доказала, что действительно такая и есть. Полетела с ним сюда в первый же день встречи! А главное, не раздумывая, занялась с ним сексом! Вчера, сегодня утром… Ему стоит лишь поманить пальчиком, и я на все готова… — Горячие слезы уже жгли ей глаза, и она задыхалась от обиды и отчаяния, но продолжала идти вперед, гордо расправив плечи. Ну и черт с ним! Черт с ним!

Она услышала за спиной знакомые шаги и пошла быстрее. Рудольф подскочил к ней и схватил за руку.

— И куда, интересно знать, ты направляешься?

— Не твое дело! — выкрикнула Каролина.

— Нет, мое! — Его голос звучал жестко.

— Подальше от тебя! — заявила она, пытаясь высвободить запястье.

Он обхватил ее за плечи, останавливая посреди аллеи.

— В таком состоянии я не позволю тебе идти в столовую.

— Это еще почему? — Каролина кипела от ярости. Она не могла вырваться из его крепких рук и чувствовала себя униженной и беспомощной.

Рудольф окинул ее лицо изучающим взглядом.

— Потому что там сидят люди, отмечающие юбилей, понимаешь? — проговорил он подчеркнуто медленно и спокойно. — Они прожили вместе целых пятьдесят лет и хотят отпраздновать это событие, как полагается. Твои слезы и сцены будут там крайне неуместны. — Он ухмыльнулся. — Хоть в моей голове подобное и не укладывается. Пятьдесят лет подряд терпеть рядом с собой присутствие женщины…

Каролина предприняла очередную попытку вырваться из плена. Она, естественно, не увенчалась успехом.

— Это я-то собираюсь устроить сцену? Вспомни лучше, как вел себя ты, когда перебил бедного Отто…

— Довольно! — отрезал Рудольф.

Он не привык скандалить с кем бы то ни было, особенно с женщинами. Если и выяснял с кем-то отношения, был категоричен, краток, беспощаден и решителен.

Подняв Каролину на руки, он зашагал в ту сторону, где располагалась задняя дверь.

— Куда ты меня тащишь? — заверещала Каролина, колотя кулаками по его мускулистой спине. — Отпусти меня! Отпусти немедленно!

С невозмутимым видом Рудольф прошел мимо кухни, не обращая внимания ни на вопли Каролины, ни на ошарашенные лица Эдуарда и других работников, занимавшихся приготовлениями к вечернему пиршеству, поднялся на второй этаж и отпустил свою жертву, лишь тогда, когда зашел в ее комнату.

— Негодяй! — крикнула молодая женщина в бешенстве. — Считаешь, тебе все дозволено?

— Так я не считаю, но и не допущу, чтобы меня позорили перед родственниками, — невозмутимо ответил Рудольф.

Каролина не слышала его слов. Ее глаза метали молнии, ноздри нервно подрагивали.

— Грубиян! Самовлюбленный иди…

— Замолчи! — Рудольф крепко взял ее за подбородок и приподнял ее голову. — Ни один человек на свете не имеет права меня оскорблять, понятно?

Каролина дернула голову, высвободилась из его цепких пальцев, с вызывающим видом прошла к кровати и опустилась на край.

Пожалуй, я действительно перебарщиваю, подумала она, успокаиваясь. Надо быть осторожнее в выражениях. И не давать воли эмоциям. Следует научиться в любой ситуации держать их под контролем.

Она сделала глубокий вдох и выдох, приводя в норму дыхание. Рудольф наблюдал за ней молча, стоя у шкафа и скрестив руки на груди.

— Я давно хотела остаться с тобой наедине, — заговорила Каролина уже уравновешенным голосом.

— Приятно это слышать, — пробормотал Рудольф, и его глаза потемнели.

— Но вовсе не для того, чтобы опять заняться сексом, — быстро пояснила она с едва уловимым раздражением в голосе. Мысль о том, что кто-то может воспринимать ее лишь как предмет сексуальных утех, была ей отвратительна. Особенно, если этим «кто-то» являлся Рудольф Бауэр. — Я чувствую, что ты от меня что-то скрываешь, но не могу понять, что именно. Во-первых, объясни мне, пожалуйста, кто такой Уоллес Форстер. Твой отец рассказал сегодня, что ты вылетел позавчера ночью, чтобы срочно встретиться с этим Уоллесом. Когда ты подошел ко мне в кафе, то сообщил, что прилетел в Гран Канарию только что. Ни на какую встречу ты не торопился, а провел несколько часов подряд со мной. — Она сделала небольшую паузу, чтобы перевести дыхание. — Во-вторых, я хочу, чтобы ты объяснил мне, зачем солгал насчет болезни Отто. Она, как выяснилось, была совсем не тяжелой, а заурядной легкой простудой, не более того. Не думай, что я круглая дурочка, Рудольф!

Мужчина прищурил глаза. Он знал, что рано или поздно нечто подобное должно произойти. Каролина не могла не заподозрить неладное.

Первое, что ему пришло на ум, это отреагировать на ее слова шуткой. Он нахмурил брови и воскликнул:

— Кэрри, да ты страдаешь паранойей!

Каролина ничего не ответила, лишь вопросительно изогнула тонкую бровь, давая таким образом понять, что ей сейчас не до веселья и что она ждет ответа.

— Хорошо, я расскажу все, о чем ты спросила, — пожимая плечами, спокойно ответил Рудольф. — Уоллес Форстер — это мой давний товарищ, мы учились с ним вместе в университете. И я встречался с ним вчера в Гран Канарии, во второй половине дня, после того как отвез тебя в отель.

— Это называется срочной встречей? — спросила Каролина, недоверчиво фыркая.

— О Боже, Каролина! Почему ты настолько подозрительна? Видишь подвох там, где его и быть не может! — Рудольф покачал головой. — Такой красавице, как ты, это не к лицу.

Каролина уже всерьез начала сомневаться в том, что не страдает паранойей или чем-нибудь вроде этого. Но расспросы не прекратила.

— Но зачем ты потащил меня в такую даль? Чтобы просто со мной перес… — Она осеклась. Оборванная на полуслове фраза повисла в воздухе, но Рудольф, естественно, догадался, что имелось в виду.

— Во-первых, никто никуда тебя не тащил, — ответил он. — Ты добровольно приняла приглашение отца. Кстати, еще до того, как я сообщил тебе о его болезни. Я просто поуговаривал тебя принять окончательное решение, когда ты, как истинная женщина, сделала вид, будто колеблешься. Для того я и сказал, что недуг отца был серьезным, вот и все. — Он пересек комнату, опустился рядом с ней на кровать и принялся медленно наматывать на палец прядь ее волос. — А зачем ты мне нужна была здесь? Я просто ужасно тебя хотел. — Он придвинулся к ней вплотную и приник к ее губам.

— Не надо… — пробормотала Каролина, но сил сопротивляться в себе не нашла. Знакомое тепло, мгновенно разлившееся по телу, опять превратило ее в свою рабыню.

Рудольф целовал ее медленно и продолжительно.

Он был вынужден ей лгать. Чтобы спасти. А еще ради того, чтобы как можно дольше наслаждаться ею. Ему вдруг стало ясно, что это для него крайне важно. Жизненно важно.

Прекратив поцелуй первым, он с восторгом осмотрел озаренное вожделением, разочарованное лицо Каролины. И еще раз поцеловал ее — в шею.

С удовлетворением отметив, что способность владеть своими эмоциями к нему вернулась, он немного отстранился и прошептал, серьезно глядя в глаза Каролине.

— Между нами существует мощное сексуальное влечение, надеюсь, ты не станешь этого отрицать?

Отрицать очевидное Каролина и не намеревалась.

— Мне интересно знать, зачем вчера вечером ты сообщил Отто о том, что я у тебя в гостях. — Ее голос немного дрожал. Конечно, ей было лестно думать, что все странности в поведении Рудольфа связаны с тем, что он безумно ее желает. Тем не менее многое в его поведении еще вызывало подозрение. — Мы могли остаться в Гран Канарии…

И тогда не мешали бы ни Отто, ни остальным твоим родственникам, чуть не добавила она.

По губам Рудольфа скользнула улыбка. Он протянул руку и нежно погладил Каролину по голове.

— Ответь мне, — настаивала она.

— Все безумно просто, Кэрри. Сегодня мы с отцом устраиваем прием. Мы будем хозяевами торжества. Если бы я остался в Гран Канарии, отец смертельно бы обиделся.

— Ах, да, — пробормотала Каролина. Об этом она совсем забыла и сейчас чувствовала себя идиоткой.

— Теперь ты все понимаешь? — спросил Рудольф.

Каролина кивнула.

Его слова звучали так красиво! О, если бы он и в самом деле испытывал к ней хоть каплю той любви, какая жгла ее сердце с самого детства!

— Ты мог бы все объяснить мне еще вчера… Тогда я не терзала бы себя подозрениями. — Она старалась говорить спокойно, но это было нелегко. Счастье от осознания того, что Рудольф так сильно ее желает, так и рвалось наружу.

Рудольф тихо рассмеялся.

— И ты спокойно выслушала бы меня, а потом согласилась лететь со мной? — усомнился он.

Каролина задумалась.

— Н-нет, наверное, нет, — призналась она.

— Вот именно. А я при таком раскладе заполучил бы еще одну пощечину.

Каролина смущенно улыбнулась.

— Итак, я прощен! — возвестил он и довольно хлопнул ладонями по своим бедрам. — И давай забудем о нашей давней ссоре. Она не должна омрачать наших нынешних отношений.

Чудесно! — подумала Каролина. Он не просит прощения. А просто заявляет, что прощен!

— Ты невозможен, — пробормотала она. — Твоя самоуверенность никогда не перестанет меня удивлять.

В ее голосе звучала нежность, поэтому Рудольф не услышал в произнесенных ею словах ничего обидного.

— Но согласись, Кэрри, — с чувством прошептал он ей на ухо, притягивая ее к себе, — если б я был другим, я бы тебе не нравился.

Его рот вновь захватил ее губы в головокружительный плен.

Каролина сознавала, что впоследствии будет жалеть о своем поведении, но в данную минуту это не имело для нее никакого значения. Все ее мысли, все чувства сконцентрировались на пьянящем поцелуе.

— Продолжим позднее, — прохрипел Рудольф, переводя дух. — Если мы увлечемся друг другом, о нас начнут распускать сплетни.

— Ты прав, — произнесла она на выдохе.

— Я всегда прав, Кэрри, — поддразнил ее Рудольф, ласково водя носом по ее щеке. — Кстати, праздник начнется в семь. Форма одежды — парадная. Предупреждаю заблаговременно. Будь готова, я за тобой приду.

Каролина кивнула.

— Значит, мне надо придумать, что на себя напялить, — пробормотала она, радуясь, что хоть на время сможет отвлечь мысли от Рудольфа.

— Придумывай, — сказал Рудольф, провел рукой по ее волосам, по щеке и пухлым аппетитным губам и вышел из комнаты.

7

Каролина смотрела на белую мебель, на кружевное облако надкроватного полога, сдвинутого в сторону, — она им так и не воспользовалась, на натюрморты, украшающие стену, на абажур торшера, и ей казалось, что все эти безмолвные свидетели их с Рудольфом близости тихо радуются вместе с ней.

Ей хотелось танцевать и смеяться, но голос разума подсказывал, что перед пышным празднеством ей не мешает немного отдохнуть.

Проспав до пяти часов, она направилась затем в душ. Теплая струя воды как никогда ласково касалась ее тела, и ей вспоминались минуты, проведенные в объятиях Рудольфа. Каролина могла воспроизвести в памяти каждое произнесенное им слово, каждый его поцелуй, каждый стон…

А что будет дальше? — задалась она вопросом неожиданно для самой себя. Смогу ли я пережить расставание с этим человеком? Каким образом задушу в себе любовь к нему? И когда оно произойдет, это расставание?

Она вдруг ясно осознала, что в один прекрасный момент, вдоволь ею насытившись, Рудольф потеряет всякий интерес к ее телу. Что произойдет тогда с ней? С ее сердцем? Оно будет разбито, раздавлено…

Благоразумие и рассудительность — ей всегда были присущи эти качества. Что же с ними произошло? Они как будто испарились, исчезли…

Она выключила душ, обернулась большим махровым полотенцем и вышла из ванной. От радости и беспечного ликования, которые владели ею перед сном, теперь не осталось и следа. Тревожные мысли и предчувствие чего-то крайне неприятного не давали покоя.

Спустя несколько минут, протерев тело лосьоном и натянув кружевные трусики телесного цвета, она села перед зеркалом на невысокий белый стул и принялась сушить волосы феном.

Ее мозг напряженно работал. Ощущение того, что от нее действительно скрывают нечто важное, усиливалось в ней с каждой минутой. Каролина принялась тщательно вспоминать их разговоры с Рудольфом, начиная с беседы в кафе.

Он спросил ее о работе. Она рассказала, что приехала в Гран Канарию на конференцию вместе с боссом, а еще о том, как совершенно неожиданно командировка обернулась для нее отпуском. Но… Но имени шефа она ни разу не упоминала!

А за ужином Рудольф намекнул на то, что, по его мнению, кто-то помог устроиться ей в такую хорошую фирму, скорее всего мужчина или даже несколько мужчин.

Потом он заговорил про Олдриджа. Сказал, что наслышан о его любовных приключениях…

Мысленно прокручивая эту ситуацию, Каролина вспомнила, что какая-то мелочь в их беседе показалась ей вчера странной. Но тогда она не заострила на этом внимания, потому что из-за своей дурацкой воскресшей любви была не в состоянии трезво мыслить.

Еще раз спокойно воспроизведя все в своем сознании, она убедилась, что точно не называла Рудольфу имени начальника. И вспомнила еще одну деталь: ее собеседнику откуда-то стало известно, что они с Олдриджем поселились в отеле в одном номере.

Конечно, информацию о ее боссе мог получить кто угодно из бульварной прессы. Но зачем понадобилось Рудольфу запоминать столь пикантные подробности личной жизни исполнительного директора дублинского текстильного предприятия? Даже человек с феноменальной памятью вряд ли стал бы заучивать то, что его совершенно не касается.

Странно… Все это очень странно, думала Каролина, укладывая волосы в прическу.

Промышленный шпионаж! — вдруг осенило ее. Может, именно этим занимается Рудольф Бауэр?

Она надела на себя элегантное красное платье с американской проймой, в котором планировала пойти на заключительный банкет для участников конференции в Гран Канарии.

Фасон этого платья идеально подходил ее фигуре. К тому же передний декоративный шов, спускающийся от груди, вдруг прерывался, создавая на животе пикантный вырез. Каролина в этом платье выглядела потрясающе. Мягкая ткань соблазнительно облегала ее полную грудь, а красивые плечи, спина и часть ее плоского животика предоставлялись всеобщему обозрению.

Она аккуратно нанесла макияж — тени, тушь и помаду. Надела черные туфли на высоком каблуке, бархотку с золотым кулоном на шею, золотой браслет на запястье и взглянула на себя в зеркало. Оттуда на нее смотрела яркая, эффектная, красивая женщина. К такой далеко не каждый мужчина осмелится подойти.

Каролина усмехнулась. Внутри эта женщина была совсем другой — запутавшейся, растерянной, сходящей с ума от любви.

Может, я и вправду параноик? — подумала она. Навоображала себе Бог знает что: промышленный шпионаж, безумная любовь! Надо прекращать все это… Отныне следует прислушиваться только к голосу разума. Она тяжело вздохнула. Я должна уже сейчас учиться быть независимой от глупых чувств… Задам Рудольфу все вопросы, какие возникли у меня в голове. Если не получу на них четкого ответа, завтра же уеду отсюда. Он найдет меня где угодно, если его страсть действительно настолько сильна, насколько кажется. Если же нет… Тогда тем более необходимо прекратить все это как можно раньше.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел Рудольф.

— Кэрри! — воскликнул он, в изумлении останавливаясь посреди комнаты. — Какая ты красавица!

— Спасибо, — сдержанно ответила Каролина и улыбнулась.

На протяжении некоторого времени Рудольф изучающе разглядывал ее. Создавалось такое впечатление, что он видит перед собой не Каролину Макфейл, которую знает вот уже семнадцать лет, а самого ангела, спустившегося с небес.

— Почему ты вошел сюда без стука? — спросила Каролина. Улыбка с ее губ не исчезла, но, когда Рудольф шагнул к ней, она решительно отступила назад.

— Мне казалось, мы уже на той стадии отношений, когда можно обходиться без стука в дверь, — ответил он. Его глаза возбужденно сияли.

— Я так не считаю, — твердо произнесла Каролина. Ее сердце заколотилось чаще. В строгом костюме серого цвета Рудольф Бауэр смотрелся восхитительно.

— Наверное, я чего-то недопонимаю, — произнес он, беря ее руку и поднося к губам. — Что ж, если ты считаешь, что мы все еще должны соблюдать формальности…

Он склонил голову и поцеловал ее маленькую ручку.

— Я не говорю о формальностях, — проговорила Каролина ровным голосом. — Но от хороших манер отказываться не намерена. — Она выдержала многозначительную паузу. — И еще: когда Отто находится в этом доме, я не желаю заниматься с тобой сексом. Я серьезно.

Рудольф пристально и продолжительно посмотрел ей прямо в глаза. Но она не отвела взгляд.

Что я делаю? — подумала Каролина. Читаю лекции о хороших манерах самому Рудольфу Бауэру!

— Ладно, я тебя прощаю, — произнесла она шутливым тоном. — Где устраивается вечеринка?

— Мне бы хотелось, чтобы наша с тобой вечеринка прошла вон там. — Рудольф кивнул на кровать. — К сожалению, это неосуществимо. Долг зовет меня в банкетный зал, где к настоящему моменту наверняка собралась уже шумная толпа. — Он крепче сжал ее руку. — Но предупреждаю: в полночь мы с тобой отправимся на прогулку. Отъедем от этого дома на приличное расстояние. — Он наклонился и провел языком по ее животу, выглядывавшему сквозь вырез в платье, поясняя таким образом, чем они займутся ночью.

Каролину бросило в дрожь.

— Эй, что ты делаешь? — воскликнула она.

— Прошу тебя, Кэрри, только не разыгрывай передо мной святую невинность! — несколько насмешливо протянул Рудольф.

Он давно вырос из того возраста, когда, видя эту женщину — тогда еще подростка, — изнывал от желания и страдал, потому что не смел рассказать ей о своих чувствах. Изменилась и Кэрри. Теперь она была еще более красивой и уверенной в себе. И гораздо умней и проницательней, чем в далекие шестнадцать лет.

Рудольф прекрасно знал, что женщины в большинстве своем хитры и опасны. Они играют против всех правил и для достижения своей цели пускают в ход самые изощренные уловки. Каролина, он давно об этом догадывался, скорее всего принадлежала к числу наиболее коварных представительниц прекрасного пола. Почему же тогда, сознавая это, он все равно шел на риск ради ее спасения?

— Пойдем, мы уже и так опаздываем. — Его голос прозвучал как-то странно. Не выпуская руки Каролины из своей ладони, он направился к двери.

Перед встречей с ней ему пришлось выслушать получасовую поучительную речь отца. Тот заподозрил, что их отношения вышли за рамки дружеских, и, видите ли, обеспокоился. По его мнению, такой хорошей девушке, как Каролина, не следует связываться с таким безответственным типом, как Рудольф.

— Для тебя женщины — одно развлечение, — с чувством говорил Отто. — Дожив до тридцати пяти лет, ты ни разу ни с одной из своих подруг не вступал в серьезные длительные отношения. Не понимаю, с чем это связано? Мы с мамой прожили счастливую жизнь вдвоем, ты воспитывался в полноценной семье… Я догадываюсь, почему с тех пор как Каролина приезжала к нам в шестнадцать лет, она больше носа сюда не казала. Наверняка ты приставал к ней с грязными предложениями!

Если бы перед Рудольфом стоял какой-то другой человек, то после таких слов стоило бы заехать ему по физиономии. Но отца он не мог и пальцем тронуть, поэтому лишь бросил в его сторону раздраженный взгляд. Рудольфа так и подмывало все рассказать ему об этой «хорошей девушке», но он сдержался.

Они прошли по нескольким коридорам и очутились в главной части дома. Периодически Рудольф искоса поглядывал на чудесный профиль своей спутницы. Эту женщину он пытался спасти от неминуемого ареста. Из-за нее же отец только что устроил ему выволочку.

Как все запутано! — думал он. Зачем я беру на себя роль благородного рыцаря? И почему, несмотря на то что слыву человеком железной воли, не могу справиться с навязчивым желанием? Почему позволяю ему руководить собой?

Каролина сбавила темп, приостанавливая Рудольфа.

— Подожди, пожалуйста!

Из банкетного зала до них уже доносились звуки музыки.

Рудольф нахмурил брови.

— В чем дело?

— Я хочу задать тебе несколько вопросов, — торопливо, но уверенно проговорила она. — Во-первых, откуда ты узнал, что моего босса зовут Боб Олдридж? Я ведь не упоминала его имени, а вчера за ужином ты сам назвал его так, причем, назвал правильно. Во-вторых, кто тебе сообщил о том, что мы сняли один номер в гостинице?

Рудольф бесстрастно посмотрел в бархатные глаза Каролины. Он давно понял, что допустил эту оплошность, и ждал, когда же она задаст ему подобный вопрос. Его женщина была далеко не глупышкой.

— Кэрри, милая, ты очень невысокого мнения о собственной сексуальной привлекательности. Почему ты так старательно пытаешься найти объяснение моему желанию быть с тобой? Ведь я сказал, что безумно тебя хочу. — Он тихо рассмеялся. — И каковы же твои подозрения? Наверное, решила, что я — шпион или кто-нибудь в этом роде? Так? — Он сильнее сжал ее руку. Его лицо сделалось жестким и неприветливым. — Я никогда не отчитываюсь в своих действиях перед кем бы то ни было. Особенно перед женщинами. Но для тебя готов сделать исключение. Вчера вечером, заехав за тобой в отель, я разговорился с администраторшей. Она-то и сообщила мне о том, что вы с Бобом Олдриджем поселились в одном номере. Теперь тебе все понятно?

Его высказывание насчет ее невысокого мнения о собственной сексуальной привлекательности задели Каролину за живое, но отнюдь не лишило способности здраво мыслить.

Разве администраторы имеют право давать информацию о жильцах отеля каждому, кто пожелает ее получить? — подумала она. Но тут же вспомнила, как непринужденно и весело Рудольф болтал с той девицей, и почувствовала, что повела себя глупо, пристав к нему с расспросами. Этот тип очарует, кого хочешь! И вызнает все, что ему надо!

— Ты делаешь мне больно! — воскликнула она и выдернула кисть из ручищи Рудольфа.

— Да, да, так лучше, — сказал он пренебрежительно. — Не хватало только, чтобы кто-то из моих родственников увидел нас расхаживающих за ручку. Для гостей ты — друг семьи.

— Рудольф! — послышался откуда-то сзади голос Эдуарда.

Он повернул голову, и подошедший Эдуард сказал ему что-то по-немецки.

— Иди в зал одна, Кэрри. Мне звонят. — Рудольф коснулся ладонью ее плеча, развернулся и зашагал по коридору в обратном направлении.

Некоторое время Каролина стояла неподвижно, уставившись на двери банкетного зала. Конечно, подозревать Рудольфа в промышленном шпионаже было глупо, но она до сих пор сомневалась в том, что он не ведет за ее спиной какую-то тайную игру.

С противоположного конца коридора послышался шум голосов и смех. Каролина покачала головой, прогоняя навязчивые мысли, и вошла в зал.

Оркестр на возвышении у дальней стены исполнял джаз. Десятки разноцветных лампочек вдоль стен освещали пространство волшебным светом.

Каролина огляделась по сторонам. Не увидев в толпе ни одного знакомого лица, она вздохнула, взяла бокал шампанского с подноса, который проносил мимо молоденький официант.

Вообще-то обижаться было не на кого. Рудольф честно признался ей в том, что она нравится ему как любовница, но не более того. Ее чувства, ее переживания и сомнения не представляли для него ни малейшего интереса. Он брал, что хотел, а об остальном не задумывался.

Каролина расстроилась. Ей предстояло самой спасти себя от полного краха. То есть уехать подальше от Рудольфа и попытаться излечиться от несчастной любви. Этот роман не имел будущего. Во-первых, потому что не был основан на взаимном чувстве. Во-вторых, в нем явно присутствовал какой-то обман. Какой, Каролина не могла понять, но знала, что сердце ее не подводит.

Завтра утром я уезжаю, твердо решила она. Только бы пережить эту ночь!

Рудольф крепко сжимал в руке телефонную трубку, слушая Уоллеса, посвящающего его в то, что удалось узнать в ходе дальнейшего расследования.

В деле наметился опасный поворот. Оказывается, в агентство Аллесандро Бастиани сегодня утром приходили двое каких-то мужчин, возможно, моряки, работающие на Олдриджа. Эти типы стали задавать служащему в приемной разные вопросы. Например, они хотели знать, где находится Бастиани и когда он встречается с Олдриджем. Не получив ответа, они зверски избили беднягу. Испугавшись до смерти, тот рассказал им о том, что вчера утром к Бастиани приходила какая-то девушка с посылкой от Олдриджа. Полицейские отправились в отель, где остановилась Каролина, и побеседовали с администраторшей. Та сообщила им, что Каролина Макфейл уехала вчера вечером с мистером Бауэром, а через пару часов позвонила и распорядилась прислать ей вещи. А еще, что сегодня кто-то просил позвать к телефону личного секретаря мистера Олдриджа.

— Вероятно, те два типа, что приходили в контору Бастиани, знают обо всем. И о том, что Каролина Макфейл улетела с тобой, и о твоем участии в расследовании.

— Проклятье! — выругался Рудольф. В его практике давно не встречалось столь запутанных историй.

Побеседовав с Уоллесом, он сделал несколько важных звонков: переговорил о положении дел с местной полицией, затем кое с кем из подчиненных. Отдал ряд важных распоряжений, предпринимая необходимые меры безопасности. И вышел из кабинета, мрачный как грозовая туча.

Он приказал своим людям оцепить дом. Но сегодняшний праздник, отмечавшийся с размахом, был в самом разгаре. В банкетном зале уже наверняка присутствовало сотни полторы человек. Вместе с толпой в дом мог с легкостью проникнуть злоумышленник…

Рудольф страстно желал поскорее увезти отсюда Каролину.

Каролина поставила на подоконник опустошенный бокал и огляделась по сторонам. Из толпы по направлению к ней двинулся молодой человек. Торштен, сын Генриха и Хильды, вспомнила она и заулыбалась.

— Красавица Каролина! — воскликнул Торштен. — Одна! Глазам своим не верю!

— Здравствуй, Торштен. Очень рада, что встретила тебя. Я никого здесь не знаю.

Музыканты заиграли медленную мелодию.

— Потанцуем? — спросил он.

Каролина радостно кивнула.

Двоюродный брат Рудольфа явно заигрывал с ней, но она была этому даже рада.

— Ты не помнишь меня? — спросил Торштен, когда они присоединились к танцующим. — Однажды я гостил у Отто и Эрны летом. Как раз и ты была здесь.

Каролина покачала головой.

— К сожалению, не помню, — ответила она.

— Не удивительно! — Торштен добродушно усмехнулся. — Мне тогда было всего двенадцать. Увидев тебя впервые, я тут же потерял голову, честное слово! Но ты в свои шестнадцать лет смотрела только на одного представителя противоположного пола, сына плотника по имени Томас.

Каролина изумленно вскинула бровь.

— Неужели это было так заметно?

— Возможно, только мне, — успокоил ее Торштен.

Когда танец закончился, он повел ее к шумной компании молодых людей. Спустя некоторое время Каролина уже свободно общалась со всеми.

Примерно через час, потанцевав с очередным из своих новых знакомых, она хотела вновь присоединиться к компании, но была остановлена чьей-то твердой рукой.

— Развлекаешься, Кэрри? — послышался у нее из-за спины недовольный голос Рудольфа. — Не теряешь времени даром? Молоденькие тебе тоже нравятся?

Каролина вырвала руку из его цепкой клешни. Язвительные слова прошлись по сердцу острым лезвием, но она сумела достойно отреагировать на это издевательство.

— Естественно, развлекаюсь! Чем еще заниматься на вечеринке? Может, ты подумал, что я вдавлюсь в стенку и не посмею двинуться с места до тех пор, пока твое величество не соблаговолит появиться? Что ж, ты глубоко ошибся!

Губы Рудольфа искривила злая ухмылка.

— Понимаю, что ошибся. Такие, как ты, не теряются ни при каких обстоятельствах. — Он буравил ее взглядом. — Приятно тебе было, когда тот юнец лапал твою спинку? Или предпочитаешь стариковские ласки? Олдриджа, например? Не спроста ведь вы поселились с ним в одном номере…

Когда он произносил последнюю фразу, музыка неожиданно смолкла. В зале воцарилась напряженная тишина.

В первую секунду Каролиной овладела паника, но она смогла мгновенно взять себя в руки. В конце концов никто уже не мог ничего изменить.

Музыканты вновь заиграли.

С каменным лицом Каролина зашагала прочь от Рудольфа. В ее душе творилось нечто невообразимое.

— Кэрри, подожди… — Он тут же нагнал ее и, схватив за плечо, остановил.

Она резко дернулась, высвобождаясь, и прошипела:

— Что тебе нужно, самовлюбленная свинья? Кретин, пекущийся лишь о своих нуждах!

Рудольф остолбенел. Лишь в следующее мгновение Каролина осознала, что перегнула палку.

— Хочешь опозорить меня перед всей родней? — прорычал он.

— До твоей родни мне нет дела! — выпалила Каролина. — И до тебя тоже! Завтра утром я уезжаю!

С того самого момента, как он увидел Каролину, кружащую в танце с каким-то сопляком, Рудольф пребывал в ярости. Тем не менее голова его работала трезво и четко. Поэтому, услышав последнюю реплику Каролины, он возликовал: она подала ему блестящую идею. В Ваттенсе у него был небольшой домик, доставшийся ему по наследству от покойной бабушки. Идеальное место для укрытия Каролины от опасности.

Он обнял ее, привлек к себе, наклонил голову и прошептал ей на ухо:

— Уезжаешь? Что ж, отлично. Я провожу тебя. Если хочешь, даже помогу упаковать вещи. А сейчас давай потанцуем, как сделали бы друзья. А то гости вообразят себе, невесть что.

Как ни в чем не бывало он повел ее в танце, легко и плавно.

Обида, чувство стыда, унижение сдавливали Каролине сердце. Она танцевала с Рудольфом и не могла поверить в то, что случившаяся между ними ссора произошла наяву, а не во сне.

Он же, казалось, ни капли не переживал. Его лицо не выражало ни отчаяния, ни тревоги, ни раскаяния, оно было спокойным и непробиваемым.

Когда музыка смолкла, Каролина вновь попыталась сбежать.

— Не спеши, — остановил ее Рудольф, крепко хватая за руку. — Веди себя прилично, не привлекай к нам всеобщего внимания. Ты и так уже натворила дел! Осрамила меня перед всеми.

— И ничуть об этом не жалею! — заявила Каролина.

Она сдерживала себя из последних сил. Грубость Рудольфа доставляла ей невыносимую боль. Еще более ужасным было то, что он спокойно воспринял ее намерение уехать. В горле у нее стоял огромный ком, а к глазам подступали слезы.

Положив руку ей на талию, Рудольф неторопливо повел ее к выходу, одаривая встречавшихся по пути людей улыбками и вежливыми фразами, представляя им Каролину как давнего друга семьи.

— Ах, вот вы где! — раздался из толпы бас Отто. — Каролина, дорогая, не позволяй этому негоднику постоянно возле себя крутиться. — Он хитро подмигнул очаровательной гостье. — Скажу по секрету, здесь присутствует несколько потрясающих неженатых парней! Красивые, умные, богатые! Постреляй глазками, и один из них непременно будет твоим. Завтра расскажешь мне о своих успехах.

— К сожалению, завтра вы уже не сможете поболтать, папа, — невозмутимым тоном сообщил Рудольф. Слова отца вызвали в нем приступ бешенства, но он держался так, будто не придал им никакого значения. — Рано утром Каролина уезжает. Возвращается в Гран Канарию, так как обязана присутствовать на конференции, верно ведь Кэрри?

Каролина прищурила глаза и смерила Рудольфа взглядом.

— Да, все верно, — выговорила она, четко произнося каждое слово. — Просто Боб… То есть мой шеф, мистер Олдридж… Он хочет, чтобы я посещала эту конференцию.

Рудольф многозначительно улыбнулся, но это заметила только Каролина.

— Что ж, мне очень жаль… — Отто развел руками. — Смотри-ка, Рудольф, кто к нам пожаловал! — Он кивком указал на роскошную особу в серебристом платье. — Марта!

Каролина почувствовала, как жгучая ревность острым клинком пронзает ей сердце.

Лицо Рудольфа озарилось радостью.

— Марта! — чуть ли не закричал он, протягивая руки к бывшей невесте.

Та, широко улыбаясь, приблизилась.

— Дорогая, ты помнишь Каролину Макфейл? — спросил Отто. — Она приезжала к нам с Виолеттой, подругой Эрны.

— Ах, да! Помню, помню! — Марта пожала Каролине руку.

— Завтра она уже покидает нас, — с неподдельной грустью в голосе сказал Отто и повернулся к Каролине. — Девочка моя, постарайся приехать к нам вместе с родителями. Я буду тебя ждать…

Он говорил еще что-то, но Каролина почти ничего не слышала. Боковым зрением она видела, как Марта уверенно взяла Рудольфа под руку, как приподнялась на цыпочки и стала шептать ему что-то на ухо. Он весело рассмеялся.

Не в силах выдерживать столь мучительную пытку, Каролина улыбнулась Отто.

— Пойду, поищу Торштена, — пробормотала она и зашагала прочь, больно закусывая нижнюю губу.

Зазвучала медленная мелодия, и к ней навстречу откуда-то из редеющей толпы вышел Торштен.

— Не откажешься потанцевать со мной еще раз? — спросил он.

Каролина покачала головой.

— Конечно нет.

— А Рудольф? Не рассердится?

Она округлила глаза.

— С какой это стати? Мы с ним просто друзья.

Торштен засмеялся, положил руки на талию Каролины и повел ее в танце.

— Теперь я все понимаю. Мой кузен подлетел к тебе как ненормальный, просто потому что хотел позлить Марту. — Он кивком указал в сторону. Там, среди других танцующих пар, плавно двигались, прижавшись друг к другу, Рудольф и Марта. — Чувствую, все закончится свадьбой! — довольно хихикнув, объявил Торштен.

— А… Разве эти двое… Разве они не расстались несколько лет назад? — заикаясь, поинтересовалась Каролина. Хорошо, что в зале царил полумрак. В противном случае ее пунцовые щеки бросились бы в глаза каждому из присутствующих.

— Да, да, все так. Несколько лет назад Рудольф и Марта расстались. — Лицо Торштена приобрело загадочное выражение. — Скорее всего это произошло потому, что Марте, когда она окончила университет, предложили прекрасную работу в Германии. Ей пришлось уехать.

Каролине хотелось заткнуть уши. Очнуться и понять, что окружающая ее действительность — чудовищный сон, наваждение.

Торштен продолжал:

— Теперь Марта — не знаю, с чем это связано — вернулась в Инсбрук. И… — Он заговорщически понизил голос. — Открою тебе одну тайну. Отто в сегодняшнем разговоре с моим отцом сказал такую фразу: по всей вероятности, Рудольф встретил любовь всей своей жизни много лет назад. Думаю, он имел в виду Марту. Кого же еще?

У Каролины все поплыло перед глазами. Ноги стали ватными и отказывались слушаться.

Торштен усмехнулся.

— Эти влюбленные прямо-таки не насмотрятся друг на друга!

Каролина, хоть и сознавала, что не должна этого делать, повернула голову туда, где танцевали Рудольф и Марта. Марта так и сияла, а Рудольф то и дело наклонял голову и что-то шептал ей на ухо.

Музыка стихла. Пробормотав Торштену какую-то избитую фразу, Каролина направилась на поиски Отто. Ей чудилось, она движется по какому-то жуткому лесу, как тогда, во сне, а все вокруг смеются над ней и показывают на нее пальцем.

— Отто, я пришла попрощаться, — с трудом сдерживая рвущиеся из груди рыдания, произнесла она. — Завтра мне рано вставать, поэтому следует лечь спать уже сейчас.

Глаза Отто повлажнели, и Каролина растрогалась еще сильнее.

— Мне очень жаль, что ты побыла у нас так недолго, девочка моя. Надеюсь, увидимся зимой.

До своей комнаты Каролина не шла, а летела. По ее щекам уже катились слезы. Теперь ей все было понятно: и почему Рудольф так настойчиво приглашал ее в Австрию, и почему вел себя так странно. Только по одной причине — просто хотел заставить Марту всерьез приревновать его.

Каролина подвернулась ему под руку в самый подходящий момент, как раз перед вечеринкой, на которой должна была появиться невеста Рудольфа. И он с удовольствием воспользовался ею, ведь по-прежнему считал, что она беспутная девица и предназначена именно для мимолетных развлечений.

Вбежав в комнату, не помня себя от отчаяния и удушающей обиды, Каролина бросилась на кровать и разразилась горькими рыданиями.

8

Когда большие старинные часы в холле пробили шесть, Каролина поняла, что поспать перед дорогой ей не суждено. В восемь она уже готова была отправиться в обратный путь. С чемоданом и дорожной сумкой, в вельветовых брюках, рубашке и джинсовой курточке, с волосами, затянутыми на затылке в тугой хвост, она вышла из белой комнаты. Дверь спальни Рудольфа была распахнута. Не в силах устоять перед соблазном, Каролина заглянула внутрь. На кровати лежало покрывало. По всей вероятности, сегодня ночью на ней никто не спал…

Превозмогая острую боль в сердце, молодая женщина зажмурила глаза и зашагала по коридору.

Что ж, у Рудольфа все получилось! — думала она, кусая нижнюю губу. Значит, не напрасно он притащил меня сюда… Красавица Марта теперь в его руках.

Эдуард встретил ее в кухне удивленным взглядом.

— А я собирался минут через пять принести тебе кофе…

Каролина устало улыбнулась.

— Лучше вызови мне такси. Я должна как можно скорее очутиться в аэропорту. — Вообще-то она не знала, во сколько первый рейс на Гран Канарию. Но была готова болтаться где-нибудь хоть целые сутки, лишь бы убраться из этого дома. Дома, в котором ее неизбежно преследовали одни потрясения. — А пока такси не прибудет, я с удовольствием выпью кофе. Помню, ты варишь его исключительно.

Эдуард наполнил приготовленную чашечку ароматным напитком, подал ее Каролине и углубился в раздумья.

— Эдуард, — поторопила его она. — Прошу тебя, вызови мне такси. Я очень тороплюсь.

— Не стоит никого вызывать, Эдуард, — послышался со стороны двери повелительный голос Рудольфа. — Я сам отвезу Каролину в аэропорт.

Она сделала глоток кофе, усмиряя вспыхнувшую в душе ярость, и медленно повернула голову. Рудольф стоял в проеме двери в джинсах и свитере. Он выглядел решительным, сильным и поразительно спокойным.

Каролину распирало от желания вцепиться ногтями в его бесстрастное, самодовольное, гладко выбритое лицо, но вместо этого она вежливо сказала:

— Спасибо, Рудольф. Не стоит беспокоиться. Я доберусь до аэропорта на такси.

— Не спорь, — ответил Рудольф не терпящим возражений тоном. — Я уговорил тебя приехать сюда, я и провожу.

И ни слова о том, чтобы вернуть меня в Гран Канарию на личном самолете, подумала Каролина, меча глазами огненные стрелы. А ведь позавчера он намеревался поступить именно так. Мерзавец! Даже не пытается скрыть своего желания поскорее выпроводить меня отсюда. Боится, что я расскажу о нашей связи Марте. Вот и выбежал на кухню с утра пораньше.

— Эдуард, приготовь нам, пожалуйста, что-нибудь перекусить, — попросил Рудольф, беспечно потягиваясь.

— На завтрак у меня нет времени, — отрезала Каролина. — И будет все-таки лучше, если я доеду до аэропорта на такси. Наверняка у тебя сегодня множество дел, Рудольф.

Все они, естественно, связаны с Мартой, мысленно добавила она.

— Ты хочешь меня обидеть? — спросил Рудольф, приподнимая бровь.

— Вовсе нет, — саркастически улыбаясь, произнесла Каролина. — Доставлять людям боль отнюдь не входит в мои привычки.

— Отлично. Тогда мы больше не будем рассуждать о такси. А почему ты так торопишься? У тебя билеты на определенный рейс?

Подлец! Еще смеет надо мной издеваться! — безмолвно негодовала Каролина. Он ведь прекрасно знает, что никаких билетов у меня нет!

Она гордо приподняла подбородок.

— Я тороплюсь, потому что хочу улететь в Гран Канарию первым рейсом.

— Ну, раз так… Придется мне остаться сегодня без завтрака. Чего не сделаешь ради гостей! — Рудольф театрально развел руками.

Через несколько минут они уже выезжали со двора на новеньком «феррари». В Каролине бушевали эмоции, но она сидела неподвижно, уставясь в окно невидящим взглядом.

Почему я повела себя так наивно и глупо? Почему позволила над собой издеваться? — размышляла она. Как не догадалась сразу, что Рудольф Бауэр способен видеть во мне лишь дешевую потаскуху, которая надоедает уже через сутки.

Ее спутник начал насвистывать какую-то веселую мелодию, и у Каролины все перевернулось внутри.

Он еще и свистит! Ему на меня абсолютно наплевать… — возмущалась она в душе. Наверное, вспоминает, как провел ночь в объятиях Марты, как целовал ее и ласкал…

При этих мыслях ей стало до того тошно, что перед глазами потемнело, голова сильно закружилась, а жалость к самой себе достигла такого накала, что по щеке покатилась слезинка. К счастью, Рудольф не мог этого видеть.

Много лет назад этот человек вселил в нее такой страх перед сексом, что на протяжении долгого времени она упорно старалась избегать его. В двадцать два года у нее появился жених, но близость с ним оказалась кошмарной. Лишь спустя месяц после их расставания она поняла, что ее в нем привлекло — слабо развитая чувственность. Тот приятель никогда не смог бы подвергнуть женщину сексуальному насилию.

Она почувствовала себя настоящей женщиной лишь позавчера. И благодаря Рудольфу. А вчера, опять-таки по его милости, ощутила, что такое быть половой тряпкой, о которую вытерли ноги.

Каролина спала, положив голову на мягкий подголовник. Она выглядела совсем юной и абсолютно невинной.

Время от времени Рудольф окидывал ее нежным взглядом, и на сердце у него делалось тепло и умиротворенно. Что с ним происходило, он не вполне понимал. Притащить подозреваемую в причастности к преступлению женщину в собственный дом, делать все ради ее спасения было полным безумием. Безумием! Он определенно сходил с ума…

Поэтому и не думал ехать в аэропорт. Его путь лежал на север, в Ваттенс, к маленькому домику на самой окраине.

«Феррари» с легкостью скользил по серой поверхности асфальта. Рудольф думал о своей жизни, пытаясь разобраться, что с ним случилось.

Друзья и подчиненные считали, что у него, несгибаемая воля. Его не раз пытались подкупить, запугать. Ему угрожали, подстраивали ловушки, но ни разу в жизни он не сломался. На его счету было несчетное количество раскрытых преступлений, многие из которых считались особо тяжкими.

Его честности, жесткости, расчетливости и уму откровенно завидовали многие из коллег-детективов. Он обладал незаурядной способностью подмечать и учитывать такие мелочи, о существовании которых некоторые даже не подозревают.

У него никогда не случалось крупных скандалов с женщинами. Всем своим подругам он сразу объяснял, чего от них хочет, но при этом никогда не забывал о галантности и был чрезвычайно щедр.

Что же произошло со всеми его качествами за последние два дня? В одночасье их как будто не стало. Теперь он водил за нос лучшего друга, допускал непростительные оплошности в беседе с подозреваемой, с легкостью терял контроль над своими эмоциями и вступал в перебранку с женщиной!

Его губы искривила усмешка.

Каролина Макфейл! В ней одной таилась причина всех произошедших в нем перемен. И будь она преступницей или нет, он в любом случае намеревался спасти ее от неминуемой беды.

Когда Уоллес сообщил ему вчера о том, что бандиты разыскивают ее, у него оборвалось сердце. Более сильного страха он не испытывал никогда.

На горизонте показался аккуратный домик с большой верандой на втором этаже. В нем давно никто не жил, но время от времени Рудольф присылал сюда кого-нибудь из домашней обслуги отца, чтобы сделать уборку, а иногда приезжал сам.

Он остановил машину и открыл дверцу. Было тихо, пьяняще пахло осенью.

Каролина продолжала спать, счастливая в своей сонной безмятежности. Рудольф решил ее не тревожить. После пробуждения должно было последовать объяснение, возможно, бурное и, естественно, неприятное.

Пусть наберется сил, подумал он, откинулся на спинку сиденья и расслабился, с наслаждением погружаясь в покой и тишину.

Каролина глубоко вздохнула и медленно открыла глаза. И испугалась, осознав, что она заснула в машине Рудольфа.

Он смотрел на нее. Когда их взгляды встретились, ее нежные щеки залило густой краской.

— Уже приехали? Замечательно! — пробормотала она, торопливо отворачиваясь к окну.

— Я рад, что ты довольна, — ответил Рудольф, вытащил ключ зажигания и вышел на улицу.

Каролина вот-вот должна была сообразить, что аэропортом здесь и не пахнет, и могла повести себя совершенно непредсказуемо.

Поднимался сильный ветер. Тучи сгущались, грозя пролиться на землю обильным дождем.

Проморгавшись после сна, Каролина заметила, что вид за окном какой-то странный: домик, в котором явно никто не живет, высокая сосна во дворе и полное безлюдье. Она обеспокоенно повернула голову в другую сторону, потом назад, надеясь, что где-нибудь вдали увидит аэропорт. Нигде не было ничего подобного, лишь какие-то постройки, проглядывавшие сквозь высокие деревья да силуэты покрытых снегом горных вершин.

Холодный, липкий страх охватил ее израненную душу. Она выскочила из машины и закричала:

— Куда ты меня привез?

Рудольф с невозмутимым видом стоял у задней дверцы «феррари» с правой стороны.

— Отвечай сейчас же! Что все это значит? — Каролину трясло, она чувствовала, что находится на пределе.

— Пойдем в дом. Там я все тебе объясню. — Рудольф подошел к ней и дотронулся до ее плеча.

— Не смей ко мне прикасаться! — проверещала Каролина, отпрыгивая в сторону. — Немедленно вези меня в аэропорт!

Она ничего не понимала. В голове крутилась масса вопросов, но ответов на них не было. Зачем ему понадобилось тащить ее в какую-то глушь? Что за бредовые идеи руководят его действиями? Что он собирается с ней сделать? Может, он ненормальный? Или это она сошла с ума?

Полил дождь.

— Кэрри… — произнес Рудольф и решительно шагнул к ней.

Она не хотела, чтобы он до нее дотрагивался, но не успела и глазом моргнуть, как его крепкие руки сгребли ее в объятия.

— Холодно, Кэрри. И дождь начался. Ты промокнешь, простудишься. Пойдем в дом.

— Ни за что! — заорала Каролина, отчаянно мотая головой. — Я подниму панику, позову кого-нибудь на помощь, уеду отсюда одна! Я…

Последней фразы ей не удалось выкрикнуть. Рудольф наклонил голову и внезапно обхватил ртом ее губы.

Она принялась колотить его по спине, пинать по лодыжкам, но высвободиться не сумела. Отчасти потому, что этот проклятый поцелуй, подействовавший подобно волшебному зелью, опять вызвал в ней дьявольски сладостный трепет. Постепенно мозг ее затуманился, а тело наполнилось горячей влагой.

Когда Рудольф прекратил ее целовать, Каролина в испуге отпрянула от него. А поняв, что случилось, стиснула зубы от ненависти, от презрения к себе и беспомощности. Ее глаза из темно-карих превратились в жгуче-черные. В них горели злобные огни.

Дождь хлестал уже как из ведра. Каролина вызывающе смотрела на Рудольфа, гневно прищуриваясь.

— Не знаю, в какие игры ты играешь, но я больше не желаю принимать в них участия! — выкрикнула она. — Имей в виду, когда я выберусь из этой чертовой дыры, подам на тебя в суд. Ты похитил меня! Привез сюда против моей воли.

Рудольф хрипло рассмеялся.

— Может, выйдет еще так, что нас с тобой посадят в соседние камеры! Будем перестукиваться через стенку.

— Мне не до шуток! — взревела Каролина, не задумываясь над смыслом его последних слов. По ее лицу текли струйки дождя. Воинственная и разгоряченная, она выглядела потрясающе соблазнительной. — Я предупреждаю тебя вполне серьезно! И только попробуй еще раз меня поцеловать.

Не добавляя больше ни слова, Рудольф решительно взял ее за руку и повел к дому.

Она упиралась, но оказать настоящее сопротивление у нее не хватило сил.

Пройдя через небольшой холл, они очутились в гостиной. Рудольф выпустил руку Каролины и кивнул в сторону камина.

— Я сейчас разожгу огонь. Вскипятим воду, сделаем чай и быстро согреемся. Если тебе нужна спальня или ванная, они там. — Он кивком указал на лестницу в холле, опустился на корточки у камина и занялся разведением огня.

Каролина не двигалась с места. В данную минуту ее ни капли не интересовали ни чай, ни ванная, ни спальня. Единственное, о чем она была в состоянии размышлять, так это о том, зачем Рудольф привез ее сюда.

Поначалу ею владели лишь эмоции. Но постепенно ослепляющий страх и злоба схлынули, и ей стало понятно, что истериками и криком ничего не добьешься.

Во-первых, надо успокоиться, сказала она себе, усаживаясь на стул и рассматривая обстановку комнаты. Здесь стояла довольно старая простая мебель — диван, кресло, книжный шкаф, четыре стула, стол и комод. Все сияло чистотой.

Каролина посмотрела на Рудольфа. Он укладывал в камин поленья, хранившиеся в специальном ящике справа. На его спине, плотно обтянутой свитером, играли мышцы. А его зад так и хотелось погладить…

О, нет! — подумала Каролина, ловя себя на запретных мыслях. Об этом я должна забыть! Если, конечно, не желаю окончательно сгореть в пламени своей идиотской любви.

Она отвела взгляд в сторону, усилием воли заставляя свой мозг работать в другом направлении.

— Ну вот! — провозгласил Рудольф, выпрямляясь. — Скоро здесь станет тепло и уютно.

В камине уже плясали оранжевые языки разгоравшегося огня.

— Где мы находимся? — грозно потребовала отчета Каролина. — И зачем ты привез меня сюда?

Рудольф уставился в ее глаза продолжительным взглядом. В какое-то мгновение она ясно увидела отражение раскаяния на его лице. Хотя это могло ей просто почудиться.

— Мы в Ваттенсе. На самой его окраине, — ответил Рудольф. — А привез я тебя сюда, потому что сгораю от желания. Ты ведь сама сказала, что в доме моего отца наотрез отказываешься заниматься со мной любовью. — Он улыбнулся.

Ярость оглушительным потоком окатила душу Каролины. На протяжении нескольких секунд ей казалось, что она онемела.

— Сгораешь от желания? Да ты в своем уме? Как ты смеешь говорить мне такие вещи после ночи, проведенной с Мартой? Мерзавец! Неслыханная…

— Успокойся, Кэрри, — прервал ее Рудольф, удивленно округляя глаза. — Что за чушь ты несешь? Никакой ночи с Мартой не было.

— Не рассказывай мне сказки! Думаешь, я круглая дурочка? — продолжила орать Каролина, уже не в состоянии остановиться. — Хочешь еще раз воспользоваться мной? Или увез меня так далеко просто для того, чтобы я случайно не поведала твоей невесте о том, как славно мы развлекались?

— Замолчи! — рявкнул Рудольф.

— И не подумаю! — заявила Каролина. — Не нравится, что я напоминаю тебе о том, как бессовестно ты изменил своей будущей жене?

— Будущей жене? — Рудольф вытаращил глаза, а через мгновение расхохотался. — Марта давным-давно не моя невеста.

— Так я тебе и поверила! — Каролина фыркнула. — Окружающие уже готовятся к их свадьбе, а он заявляет, что Марта не его невеста!

— Подожди… — Рудольф нахмурил брови. — Неужели кто-то действительно наболтал тебе подобные глупости?

— Могу даже сообщить тебе, кто именно! Торштен, твой двоюродный брат. Он обо всем мне рассказал. — Каролина решила, что, начав говорить, должна выложить все до конца. Терять ей в любом случае было уже нечего. — От него я узнала о том, как Марта бросила тебя, когда ей предложили работу в Германии, и о том, что недавно она вернулась в Австрию. И что на радость всем вы вновь воссоединились. — Она презрительно покачала головой. — Ты использовал меня, чтобы разжечь в Марте ревность, чтобы заставить ее сходить по тебе с ума, верно? И все потому, что видишь во мне гулящую девку и считаешь, что я достойна только такого к себе отношения… — Ее голос дрогнул, и она замолчала, потупив взгляд.

Рудольф даже не подозревал, что фраза, брошенная им в гневе много лет назад, так глубоко запечатлелась в памяти Каролины. Он видел, что она страдает, и испытывал искреннее раскаяние. Но вместе с тем безмерно радовался. Каролина ревновала его к Марте! А это означало, что ее чувства к нему были сильнее, чем он предполагал.

— Ты ревнуешь меня, Кэрри. — На его губах заиграла довольная улыбка.

— Что? И не надейся! — Каролина по-детски упрямо поджала губы и вскинула голову. — Я сказала все это с единственной целью: чтобы ты хоть раз взглянул на себя со стороны и понял, что от гулящих девок ты сам ровным счетом ничем не отличаешься!

Глаза Рудольфа потемнели. Каролине показалось, он выглядит несколько растерянным.

— Хорошего же ты обо мне мнения… Если считаешь, что я в один и тот же день способен переспать с двумя женщинами, — произнес он задумчиво.

Слова Каролины острым ножом резанули ему по сердцу. Ведь именно из-за нее вся его жизнь перевернулась с ног на голову. Из-за нее же в прошлую ночь он так и не смог сомкнуть глаз. Просидел в кресле у смежной с ее комнатой стены.

— Выслушай меня, Кэрри. Только прошу, не перебивай, — сказал он устало. — Мне было двадцать шесть лет, когда мы с Мартой объявили о своей помолвке. Это произошло после того, как у мамы обнаружили раковую опухоль, наверное, ты слышала об этом кошмаре. — Он взглянул ей в глаза так тоскливо, что она чуть было не подскочила к нему и не обняла. — Маме очень нравилась Марта, и ей до ужаса хотелось видеть нас вместе. Поэтому мы и решили стать женихом и невестой, понимаешь? В угоду маме. На самом деле ни она, ни я не воспринимали это всерьез, смотрели на свою помолвку как на игру. А мама умерла со спокойной душой… Через три года.

Каролина помнила, как им пришло письмо с известием о жутком недуге Эрны. Это было весной. А помолвка Рудольфа и Марты, как выяснилось позднее, состоялась в начале лета.

— Родителям Марты, они живут в Клагенфурте, идея с помолвкой тоже пришлась по душе, — продолжал Рудольф. — Ей было восемнадцать, она собиралась поступать в Инсбрукский университет. Ее отец страшно переживал за нее, а когда узнал, что я буду о ней заботиться, вздохнул с облегчением. Я действительно помогал Марте, в основном в финансовом плане.

Каролина напряженно молчала. Если бы не последняя беседа с Торштеном, она, пожалуй, даже не сомневалась бы в правдивости слов Рудольфа. Теперь же не знала, что думать. Ей уже начинало казаться, что ее мозги расплавились, превратившись в кашу.

— Хорошо, — вымолвила она наконец. — Но зачем ты привез меня сюда?

— Я ведь уже объяснил тебе, Кэрри! — Рудольф подошел ближе и опустился перед ней на корточки. — Меня сжигает страсть, но я не хочу, чтобы в доме моего отца о нас с тобой начали болтать. — Он озорно улыбнулся. — Пекусь о твоей репутации.

Неужели? — подумала Каролина саркастически. Скорее, дорогой, ты печешься о своей репутации! Рудольф Бауэр не желает предаваться разврату в присутствии своего многоуважаемого семейства.

Пекусь о твоей репутации, мысленно повторил Рудольф собственную фразу. А ведь так оно и есть, Кэрри, так и есть…

— Не думай, что с легкостью сумеешь загнать меня в один и тот же капкан дважды, — сказала Каролина строго. — Быть твоей игрушкой у меня больше нет ни малейшего желания!

— Довольно, милая моя! — повелительным тоном произнес Рудольф, затем выпрямился, поднял Каролину на руки и понес к лестнице.

— Отпусти меня! Сейчас же! Я подам на тебя в суд! — завопила Каролина.

Но мужчина не обращал на угрозы ни малейшего внимания. Когда же он поднялся с ней наверх, открыл дверь спальни и опустил ее на кровать, она загорланила еще громче:

— Хочешь меня изнасиловать? И это ты называешь заботой о моей репутации?

— Замолчи! — прогремел Рудольф, лег с ней рядом и принялся жадно целовать. — По-моему, мы с тобой можем общаться лишь на этом языке, — пробормотал он минуту спустя. — Значит, обо всех других нам лучше забыть. — Последовала продолжительная пауза. — Поверь мне на слово: все, что я делаю, делаю только ради тебя.

— Ради меня? — Каролина нервно рассмеялась. — Или ради себя?

9

Чем больше она узнавала Рудольфа, тем сильнее убеждалась в том, что этот тип думает лишь о своих нуждах. На интересы и потребности всех остальных, особенно женщин, ему было наплевать.

— Пожалуйста, не сомневайся во мне… — прошептал Рудольф, придвигаясь к Каролине вплотную и обхватывая ее за талию.

Каролина заметила, как расширились зрачки Рудольфа, красноречиво говоря, что он сильно возбужден. Испугавшись до смерти, она порывисто дернулась и соскочила с кровати.

— Такой, как ты, вообще не должен общаться с женщинами! — закричала она, охваченная паникой. — Все, что ты можешь им дать, так это страдания! Я не верю ни одному твоему слову!

Господи, что же я делаю? — подумал Рудольф с горечью. Она ведь не на шутку перепугана…

— Успокойся, Кэрри! Если в данный момент ты не желаешь заниматься со мной сексом, то и не надо, — спокойно и медленно произнес он. — Я еще ни разу в жизни не принуждал женщин вступать со мной в близость. А с тобой уж тем более не допущу ничего подобного.

Каролина все еще учащенно дышала и смотрела на него широко раскрытыми глазами. Ее пальцы были крепко сцеплены в замок — она не хотела, чтобы он видел, как от испуга у нее трясутся руки.

— Но ты ведь не будешь отрицать, что в постели мы подходим друг другу идеально? И что порой между нами возникает даже духовная близость… — Рудольф многозначительно понизил голос. — Помнишь наш совместный полет на самолете?

Каролина кивнула. Возразить ей было нечего.

— Может, устроим себе каникулы и попробуем получить от них максимум удовольствия? — предложил Рудольф миролюбиво, тоже поднимаясь с кровати. — Обещаю, что это время покажется тебе незабываемым.

Каролина усмехнулась.

— Только ненормальный променял бы отпуск в божественной Гран Канарии на прозябание в горах под проливными дождями!

— Не смотри на вещи так мрачно, Кэрри! Дождь, кстати, уже кончился, — сообщил Рудольф, выглядывая в окно. — Я постараюсь сделать все возможное, чтобы Ты не скучала.

Каролина задумалась. Может, и вправду следует принять все, как есть, и прекратить мучить себя подозрениями и домыслами? В конце концов, Рудольф — сын Эрны, покойной подруги ее матери. Это о чем-то говорит. Вряд ли он причинит ей какой-то непоправимый вред…

Чем больше она размышляла, тем перспектива провести это время с Рудольфом казалась ей более и более привлекательной. И все же в душе еще теснилось множество сомнений.

— Почему ты привез меня именно сюда? И перед тем, как это сделать, предварительно не поговорил со мной? — спросила она недоверчиво.

Рудольф тяжело вздохнул. Его серые глаза вдруг потемнели.

— Я боялся, что ты не согласишься ехать добровольно. Поэтому и решил пойти на небольшое преступление… За что искренне прошу прощения. — Он улыбнулся и виновато склонил голову.

Пухлых губ Каролины тоже коснулась улыбка.

В то, что с Мартой у Рудольфа ничего не было, она почти поверила. Если бы он действительно сходил с ума по своей дальней родственнице, то не стал бы без особых на то причин надолго оставлять ее одну. Вероятно, его действия были обусловлены чем-то другим. Не исключено, что все-таки здесь попахивает промышленным шпионажем…

В любом случае бороться с ним в сложившихся обстоятельствах бессмысленно, решила Каролина. Наверное, самое правильное, что можно сделать, так это расслабиться и насладиться каникулами. И не забивать себе голову безумными мыслями. От этого сходят с ума…

— Итак? — Рудольф, видя, что Каролина готова принять его предложение, вопросительно приподнял бровь. И, не получив ответа, произнес:

— Воспринимаю твое молчание как знак согласия. И объявляю программу мероприятий на сегодняшний день: сначала мы спустимся вниз и выпьем чаю. Потом где-нибудь хорошенько подкрепимся. А после отправимся в «Хрустальный мир Сваровски». Тебе ведь еще ни разу не доводилось там бывать?

Каролина покачала головой. Она много слышала о чудесном музее хрусталя и давно мечтала туда попасть. Рассказывали, что это место обладает поистине магической энергетикой.

— Только… — Каролина оглядела свои все еще влажные куртку и брюки. — Это самое теплое из того, что у меня есть. И потом… Я не взяла с собой зонтик. Не думала, что эти вещи мне понадобятся.

Рудольф хмыкнул.

— Женщины… Странные создания! Первое, что им приходит на ум при любых обстоятельствах, так это одежда! — Он нежно улыбнулся. — Об этом не волнуйся. Мы купим тебе все необходимое. Я знаю здесь один довольно неплохой магазинчик.

Спустя несколько минут оба они сидели за столом в небольшой кухне с кружками горячего крепкого чая в руках.

Каролина внимательно наблюдала за Рудольфом. Он преобразился: глаза его заблестели, а на щеках появился мальчишеский румянец.

За окном выглянуло солнце, и золоченая листва деревьев празднично засияла в его лучах.

Чай помог Каролине окончательно согреться и взбодриться. Поставив кружку на стол, она шумно вздохнула, давая Рудольфу понять, что готова к прогулке.

Они поели в итальянском ресторанчике в центре Ваттенса и отправились за покупками.

— Выбирай все, что тебе понравится, — сказал Рудольф. — Думаю, здесь ты найдешь что-нибудь подходящее.

Каролина примерила шерстяное платье вишневого цвета, великолепно облегающее фигуру, жакет приталенного силуэта длиной до бедер, терракотовые брюки и пуловер из мягкой пряжи. Все эти вещи прекрасно ей подошли, но предпочтение она отдала платью и жакету.

— Мне кажется, ты должна купить все, что тебе приглянулось, — посоветовал Рудольф. — И не забудь выбрать зонтик. А еще соответствующую погоде обувь.

Каролина слегка покраснела.

— Гм… Понимаешь, цены в этом магазине достаточно высокие… — пробормотала она, сильно смущаясь. — В общем, я не могу себе позволить заплатить за все. Поэтому куплю лишь часть вещей. — Она пожала плечами.

Рудольф внимательно и серьезно посмотрел ей в глаза.

— Кэрри, милая, это я пригласил тебя в Австрию, я привез в Ваттенс. Я и заплачу за все эти вещи. И давай не будем долго это обсуждать. Мне хочется, чтобы ты чувствовала себя комфортно в любую погоду. Выбери обувь и зонт, переоденься, и пойдем в хрустальный дворец.

У здания музея их встретила сверкающая фигура великана, изрыгающего воду. Они спустились в подземное царство и окунулись в чудесный мир. Хрустальный мир, в котором соседствуют вода, восхитительные ароматы и произведения прославленных Сальвадора Дали и Кейта Харинга.

Каролина разглядывала все вокруг с неподдельным восторгом. Создавалось такое впечатление, что окружающее действительно представляется ей волшебной сказкой.

Рудольфу стало вдруг совершенно ясно, что это создание не может умышленно воровать чужое золото. Превратившись во взрослую женщину, Кэрри сохранила в себе все то, что крепко сидело в ней еще много лет назад — неприятие лжи, фальши, наигранности. Он смотрел на ее озаренное внутренним сиянием лицо и не мог им налюбоваться. Оно было самим воплощением красоты и непритворности.

Поймав на себе взгляд Рудольфа, Каролина удивленно уставилась на него. В это мгновение он выглядел таким уязвимым и печальным, что ей стало его жаль. Она помотала головой, желая удостовериться, что магия хрустального замка не околдовала ее.

Рудольф поспешно отвернулся. Скрывать от других свои эмоции ему удавалось почти всегда. В детективе это качество особенно ценно. Сейчас же на его физиономии явно отражалось то, о чем он думал. Это было видно по реакции Каролины.

— Все в порядке? — заботливо осведомилась она.

— В полном! — ласково ответил он и поцеловал ее в макушку.

Они ужинали в том же ресторане. Каролина ела с аппетитом, нахваливая каждое блюдо. Теперь она походила не на воинственную пантеру, как сегодня утром, а на пушистого котенка. Поход в музей подарил ей столько ярких впечатлений, что она буквально сияла. Ее радовало все вокруг: и вид заходящего солнца, и приятная музыка, и сознание того, что у нее появилось много новых красивых вещей.

Домой они ехали молча. Но оба чувствовали, что в салоне машины царит атмосфера доброжелательности и взаимопонимания.

Вновь очутившись в домике с большой верандой на втором этаже, Каролина первым делом направилась в душ. Подставляя тело теплым струям воды, она напевала какую-то мелодию и впервые за последние несколько дней ни о чем не думала. Ее утомленный мозг отдыхал.

Выбравшись из ванны, она вытерлась полотенцем и надела на себя легкий халатик, который обычно брала в командировки.

Рудольф с довольным видом сидел в кресле в гостиной, держа в руках бокалы с темно-красным вином.

— Отлично! — воскликнула Каролина, входя в комнату. — Я чувствую, что страшно утомлена. Взбодриться чем-нибудь эдаким мне как раз не помешает.

Рудольф рассмеялся, поднялся с кресла и протянул ей один из бокалов.

— Вино потрясающее. Тридцать лет выдержки. Пей на здоровье.

— Спасибо.

Она великолепна, думал Рудольф, глядя на Каролину. Ее волосы были заплетены в две косички. Лицо после душа порозовело и посвежело. От молодой женщины веяло теплом и уютом.

— Теперь моя очередь идти в душ, — сказал он, отгоняя прочь расслабляющие душу мысли. Затем поставил опустошенный бокал на столик и вышел.

Каролина с наслаждением растянулась на диване.

Если ни о чем не задумываться, размышляла она, тогда жить просто и легко. Попробую провести свои супернеобычные каникулы именно так.

Выйдя из ванной и спустившись через двадцать минут в гостиную, Рудольф замер от умиления.

Каролина лежала на диване, свернувшись калачиком, и крепко спала.

Бедняжка, подумал Рудольф. Я ее здорово помучил — вчера вечером, сегодня утром… Наверное, жутко устала.

Она была невообразимо трогательна, красива и беззащитна. А ее потрясающая грудь, талия, ноги, бедра, руки, прикрытые тонкой тканью халата, смотрелись чертовски соблазнительно.

Это милое создание полностью в моей власти, подумал Рудольф, тихо приближаясь к дивану. Но я не посмею потревожить ее сон. Слишком много нежности она во мне вызывает… Черт! Наверное, я свихнулся.

Он бесшумно вышел из гостиной, плотно закрыл за собой двери и из спальни позвонил Уоллесу. Тот не сообщил ничего утешающего. Два бандита, разыскивавшие Каролину, все еще разгуливали на свободе.

Каролина открыла глаза и сонно улыбнулась.

— Рудольф…

Он лежал рядом, не сводя с нее глаз. В комнате царил полумрак. Горела лишь небольшая настольная лампа с красным абажуром.

— Ты заснула на диване в гостиной, — произнес Рудольф вполголоса, как будто все еще боялся кого-то разбудить. — Я перенес тебя сюда.

— Спасибо, — пробормотала Каролина, оглядывая его восхищенным взглядом.

На нем ничего не было, кроме полотенца вокруг бедер. Спокойно смотреть на его обнаженные широкие плечи, мускулистые руки и грудь не представлялось возможным. И Каролина буквально поедала его глазами, не в силах заставить себя быть сдержаннее.

Приглушенный голос где-то внутри ее сознания твердил, что она не должна терять головы, но ей не хотелось к нему прислушиваться.

— Где ты будешь сегодня спать? — протяжно и тихо спросила она, касаясь его плеча подушечками пальцев.

Из груди Рудольфа вырвался негромкий стон.

— Спать я буду… На диване в гостиной, — ответил он прерывисто.

На лице Каролины отразилась мольба.

— Это совсем не обязательно, — с чувством прошептала она. — Ты можешь спать и здесь… Ведь на этой кровати мы поместимся и вдвоем…

Рудольф провел ладонью по ее щеке.

— Ты уверена?

Она кивнула, выпячивая свои пухлые губки для поцелуя.

Рудольф почувствовал, как желание захлестывает его всепоглощающей, горячей волной. Теперь его ничто не смогло бы остановить — ни слова Каролины, ни голос собственного разума.

Он принялся покрывать нежными поцелуями ее лицо и шею, одновременно расстегивая пуговицы ее халата и распахивая полы.

Женщина извивалась и стонала, изгибала спину, подобно гибкому дикому животному.

— Я захотел тебя в ту самую минуту, Кэрри, как только увидел в кафе в Гран Канарии, — тяжело дыша, произнес Рудольф. — Поверь хотя бы в это, раз отказываешься верить во все остальное.

Каролина посмотрела на него подернутыми туманной пеленой глазами.

— Я тебе верю, — ответила она.

— О Боже! Кэрри! Ты сводишь меня с ума. — Он обхватил губами ее напряженный сосок, поиграл с ним языком, потом проделал то же самое со вторым соском. — У нас целая жизнь впереди…

Каролине так нестерпимо захотелось поверить в его слова, что у нее защемило в груди. Но когда он навалился на нее всей тяжестью своего тела, она почувствовала такое мощное наслаждение, что забыла абсолютно обо всем. Рудольф требовательно раздвинул коленями ее бедра, а через мгновение они были уже единым целым.

Через некоторое время в спальне воцарилась тишина. На протяжении получаса никто не осмеливался нарушить ее. Они лежали в блаженном полузабытьи, широко раскинув руки, ощущая дыхание друг друга.

— Может, не стоило этим заниматься. Ты так сегодня устала, — неожиданно прошептал Рудольф.

Каролина рассмеялась приглушенным, хрипловатым смехом.

— Верно, устала я изрядно. Но, поспав, немного пришла в чувства. А почему ты задал мне этот вопрос именно сейчас?

— Так, для очистки совести, — ответил он.

Каролина хихикнула.

— Твоей совести ничто уже не поможет, — промурлыкала она ласково, водя носом по его виску. — Ты — человек пропащий. Обманщик, хитрец и злостный обольститель!

— Думаешь, я настолько безнадежен? — обиделся Рудольф, комично изгибая бровь.

Каролина рассмеялась. Она до сих пор не доверяла своему прекрасному похитителю. Но была готова сдаваться перед неукротимой силой его чар вновь и вновь.

Надев брюки и пуловер перед большим зеркалом в спальне, Каролина собрала волосы на затылке и заколола их шпильками. Настроение у нее было отличное. Пять дней на окраине Ваттенса в компании с умопомрачительным любовником пролетели как в сказке.

Она умышленно не задавалась больше вопросами и не терзала душу сомнениями и догадками. Они ездили на прогулки, предавались любовным усладам и смаковали каждый день, каждый час.

Рудольф познакомил ее с двумя своими приятелям и их женами. Пару раз они вместе ужинали. Их общество очень понравилось Каролине. Разговаривали много и интересно, смеялись и шутили…

Необутая, Каролина сбежала вниз по лестнице и неслышно вошла в гостиную.

Рудольф смотрел в окно и разговаривал по телефону. Она остановилась на мгновение на пороге, чтобы в очередной раз полюбоваться на него сзади.

— Нет, Уоллес, на мой взгляд, тебе не стоит приезжать в Австрию. Я вполне серьезно. Созвонимся позже, — сказал он и положил трубку.

— Ага, это был таинственный Уоллес Форстер! — воскликнула Каролина, подходя к окну.

Рудольф повернулся так резко, что Каролина вздрогнула.

— Ты давно стоишь у меня за спиной? Что из моих слов ты успела услышать? — потребовал он, грозно хмуря брови.

Каролина уставилась на него в полном изумлении.

— Не так много, — ответила она, пожимая плечами. — Всего лишь то, что твоему Уоллесу не следует приезжать в Австрию. Или что-то вроде этого.

Рудольф с облегчением вздохнул.

— Это хорошо, — пробормотал он, явно избегая встречи с ней взглядом.

Каролина покачала головой.

— А в чем дело? Ты не хочешь, чтобы я знакомилась с твоим другом? По словам Отто, он симпатичный и чрезвычайно богатый.

Рудольф вскинул голову, и она расхохоталась.

— Ты ревнуешь, Руди?

— Перестань говорить глупости!

Из разговора с Уоллесом он только что узнал, что опасность миновала: двух бандитов, разыскивавших Каролину, арестовали вчера вечером в аэропорту. Те намыливались лететь в Австрию. Аллесандро Бастиани благополучно передал золото страховой компании. Полицейские вместе с людьми Рудольфа не спускали глаз со всех, кто был задействован в махинации. Теперь оставалось лишь дождаться Олдриджа.

Рудольфу следовало радоваться: Каролина больше не нуждалась в его круглосуточной охране. Но, как ни странно, он не испытывал ничего похожего на радость.

— Я ведь просто хотела пошутить, — нарушила Каролина затянувшееся напряженное молчание. Она никак не могла понять, что превратило ее страстного любовника, который час назад был ласков и предупредителен, в мрачного молчуна, каким он являлся теперь.

— Шутки сейчас не к месту, — кратко и категорично заявил Рудольф. — Если бы ты только знала Уоллеса! Советую тебе вообще забыть его имя.

Расследование продолжалось, и чем меньшей информацией об этой темной истории владела бы Каролина, тем в любом случае было бы лучше для нее.

— Надеюсь, ты все поняла.

Она не поняла ничего. Несмотря на это, шагнула ближе к нему, положила свои маленькие ладони на его руки и поцеловала в шею.

— Я знаю только одно: что ты напряжен и пребываешь в плохом настроении. И что тебе следует расслабиться.

Она взглянула на него лучезарно и нежно, но он убрал ее руки и отошел в сторону.

— Не трать времени понапрасну — у нас закончились презервативы, — произнес он бесстрастным тоном. — Позднее я куплю их, на этот раз побольше.

Каролина чувствовала себя так, будто только что ее незаслуженно отхлестали по щекам. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами и удивлялась его спокойствию, его способности при любых обстоятельствах оставаться практичным и трезвым.

Он считал, что, если она подошла к нему и посоветовала расслабиться, значит, речь непременно идет о сексе. Ничего другого ему от нее не было нужно, ни о чем другом они и не договаривались…

— Неужели же у такого, как ты, могли закончиться презервативы? — спросила она язвительно. — Я-то думала, у тебя их целый мешок.

Рудольф резко повернул голову.

— У такого, как я? — переспросил он. — Я забочусь о безопасности своей партнерши, а она еще и недовольна! Может, все твои предыдущие любовники не пользовались презервативами?

Каролина побагровела от ярости.

— Всех я даже не помню! У меня ведь их было видимо-невидимо!

Рудольф хмыкнул.

— Каролина, давай не будем затевать подобные нелепые разговоры. Когда мы занялись с тобой сексом впервые, ты была не девственницей. Мне все равно, со сколькими мужчинами ты спала до меня. Если ты принимаешь противозачаточные таблетки, я с удовольствием откажусь от презервативов. — Он великодушно улыбнулся, довольный собственным благородным жестом.

— Нет, таблеток я не принимаю, и до тебя у меня был всего лишь один любовник! — Каролина больше не могла слышать его упоминаний о «ее предыдущих любовниках».

— И кто же этот счастливец? — цинично осведомился Рудольф. — Боб Олдридж?

— Ты что, рехнулся? — крикнула Каролина. — Боб Олдридж — мой начальник. И у него семья. — Его слова больно жгли ей душу. Она не понимала, каким образом обсуждение его телефонного разговора с другом привело их к дискуссии о ее сексуальной жизни.

С сердца Рудольфа как будто упал тяжелый камень.

— Так кто же был твоим первым любовником? — поинтересовался он.

— Мой жених! — выпалила Каролина.

— Жених? — На лице Рудольфа отразилось неподдельное изумление. Ему и в голову не приходило, что Каролина могла быть с кем-то помолвлена. — И где он сейчас?

— Мы расстались довольно давно. Сразу после первой совместной ночи. Она была кошмарной. — Каролина отвела взгляд в сторону. — А помолвка наша длилась всего три дня.

Рудольф удивленно моргнул, а в следующее мгновение разразился смехом.

— Знаешь, сначала я подумал, что ты говоришь серьезно, — сказал он. — А это твоя очередная шутка.

Глаза Каролины гневно засверкали.

— Ха, ха, очень смешно! Но я, каким бы странным это тебе ни показалось, вовсе не шучу! Признаюсь, я уже подумывала, что фригидна. Но ты помог мне убедиться в обратном. Спасибо! Теперь, после расставания с тобой, я смогу заниматься сексом с любым здоровым мужчиной!

Рудольф торжествовал. Мысль о том, что именно он научил Каролину получать наслаждение от близости, льстила его мужскому самолюбию. Конечно, поверить в подобное было трудно — эта женщина поразила его своим темпераментом уже тогда, когда они занимались любовью впервые. Но что-то подсказывало ему, что она сейчас не солгала.

Он вспомнил ее последние слова, представил в постели с другим мужчиной. И твердо решил, что попытается сделать все возможное, чтобы ничего подобного не произошло.

— У нас крайне мало времени. Насколько ты помнишь, мы собирались в Зеефельд. Я не намерен опаздывать. — Он решительно направился к выходу. — Если желаешь, можешь остаться.

Каролина чуть не открыла рот от недоумения. За пять дней, которые они прожили здесь вдвоем, Рудольф не оставлял ее ни на минуту.

— Что ты сказал? — спросила она.

Он спокойно вышел в холл и, раскрыв парадную дверь, крикнул:

— Если ты все-таки едешь со мной, на сборы у тебя всего пять минут.

Они вернулись из Зеефельда к полудню. Сегодня Рудольф взбирался с друзьями на одну из самых опасных скал. Каролина большую часть времени была предоставлена сама себе. Глядя на альпинистов со смотровой площадки, она чувствовала, что ее сердце обливается кровью. Но пыталась не думать, что среди них — Рудольф.

Подобные сцены ей приходилось нередко наблюдать за последние несколько дней. Увидев это впервые, она зажмурила глаза и убежала в кафе, чтобы выпить там чего-нибудь расслабляющего. Вся ее сущность протестовала и бушевала.

Ей было непонятно, зачем взрослые люди добровольно рискуют жизнью? И еще — каким образом они ухитряются при этом получать неземное удовольствие? Каролина твердо решила, как только встретится с Рудольфом, непременно выскажет ему все, что думает. Но тут же осознала, что не имеет ни малейшего права вмешиваться в его судьбу. Она была просто его любовницей, причем временной. Он не нуждался в ее комментариях и заботе.

Сегодняшний день не сулил Каролине ничего приятного. Ее австрийские каникулы подошли к завершению. Она должна была лететь обратно в Гран Канарию.

— Ванную уступаю тебе, — сказал Рудольф. — Приводи себя в порядок сколь угодно долго. Тебе ведь в дорогу. Я принял душ в Зеефельде.

Каролина приподняла руку, не в силах побороть в себе желание погладить его по щеке, но вовремя остановилась и просто поправила свои волосы, сбившиеся на лоб.

— Во сколько встретимся? И где? — спросила она, улыбаясь.

— На веранде, — ответил Рудольф. — Часа через два. — С этими словами он удалился в гостиную и плотно закрыл за собой двери.

На протяжении нескольких минут Каролина еще стояла в холле, глядя в пустоту. Холодность Рудольфа отдавалась нестерпимой болью в сердце. Он был ласковым, страстным и заботливым лишь в те моменты, когда они занимались любовью. В остальное время не проявлял к ней ни нежности, ни интереса. И, казалось, пытался с каждым днем отдалиться все больше и больше.

Вообще-то Каролина и сама вела себя так же. Во всяком случае, изо всех сил старалась не показывать того, что творится у нее в душе. И постоянно работала над собой: морально готовилась к тому, что их расставание неизбежно, и что перенести это испытание ей следует с достоинством.

Она медленно поплелась вверх по лестнице, ощущая непонятную слабость во всем теле. Очень хотелось плакать, но раскисать было нельзя.

В спальне она сразу прошла к окну. День стоял солнечный, и деревья в золотых нарядах радовали глаз. Каролина смотрела на них с тоской и размышляла о том, как непонятно устроена жизнь.

Зачем мне дана эта любовь, сокрушалась она, если предмет моего обожания во мне не нуждается? Что хочет видеть Рудольф в своей возлюбленной? Или ему действительно не нужны ни семья, ни продолжительные связи?

Бороться с чувством, переполнявшим сердце, было крайне сложно, но Каролине хватало стойкости, чтобы ни намеками, ни действиями не навязывать его Рудольфу.

Она повернула голову и окинула прощальным взглядом кровать, на которой почти две недели они спали вдвоем, запечатляя в памяти каждую складочку на покрывале.

Еще несколько дней назад Каролина мечтала, чтобы время тянулось как можно медленнее. Сейчас же внезапно захотела закончить все максимально быстро и безболезненно.

Не заглядывая в душ, она торопливо переодела брюки, накинула куртку, взяла чемодан и сумку, которые были уже наполнены вещами, и спустилась вниз.

Рудольф пребывал в таком напряженном состоянии, что не мог ни сидеть, ни стоять на месте, ни заниматься чем бы то ни было. Поэтому расхаживал взад и вперед по комнате.

Сегодня рано утром он звонил Уоллесу. Тот сообщил ему, что яхта Олдриджа благополучно причалила к берегу, и что его встреча с Бастиани назначена на одиннадцать утра.

К настоящему моменту все должно было закончиться. Оставалось надеяться, что арест мерзавца Олдриджа прошел благополучно.

Рудольф взглянул на часы. Половина первого. Уоллес обещал позвонить, но звонка все еще не было.

А он жаждал окончательно убедиться в том, что Каролина вне опасности. Рудольф собирался доставить ее на собственном самолете, но не в Гран Канарию, а в Дублин. Все равно она не поняла бы, куда они направляются, а прилетев домой, уже ничего не смогла бы изменить.

Бедняжка все еще мучилась, подозревая, что от нее что-то скрывают. В последние дни она стала особенно настороженной и осмотрительной. А вчера, когда Рудольф помогал ей собирать вещи, еще раз спросила о том, откуда он узнал имя ее босса. Ему пришлось отшутиться и тут же заняться с ней любовью. Каролина не возобновила разговор, но, безусловно, не забыла о том, что ее вопрос так и остался без ответа.

— Черт! — негромко выругался Рудольф, чувствуя, что воспоминание о вчерашней вспышке страсти вызывает в нем прилив желания. Он не мог понять, что происходит. Каролина буквально заставляла его превращаться в неопытного подростка, трепещущего перед близостью со своей первой девушкой. Эта женщина вытворяла с ним небывалые вещи. И с каждым днем все больше и больше его удивляла.

Неожиданно ему на ум пришла невероятно простая идея. После разговора с Уоллесом я тут же поговорю с Каролиной и все ей объясню, решил он. Если она только пожелает, наши отношения продолжатся…

Раздался звонок.

С нетипичным для него волнением, Рудольф подскочил к телефону и схватил трубку.

— Уоллес?

— Да, Рудольф, это я! — ответил Уоллес торжествующим голосом. — Мы его сцапали. Все в порядке!

Каролина бесшумно открыла дверь в гостиную и приостановилась на пороге. Рудольф беседовал с кем-то по телефону.

Услышав, что он произнес имя ее босса, она обмерла.

Даже не подозревая, что Каролина стоит за его спиной, Рудольф продолжал разговор.

— Наконец-то! — Он с облегчением вздохнул. — Надеюсь, Олдриджа упрячут за решетку на долгие годы. Чертов вор!

— Большое спасибо за помощь, дружище! — воскликнул Уоллес. — Если бы ты не выведал у девчонки нужную нам информацию и если бы не держал ее при себе все эти дни, все оказалось бы гораздо сложнее.

— Признаюсь честно, держать Каролину при себе не составило для меня большого труда. — Рудольф усмехнулся, довольный тем, что все позади. — Кстати, я хотел поговорить с тобой о ней. — Он присел на подоконник, разглядывая вид за окном и пытаясь подобрать наиболее подходящие слова. — Мы оба думали, что Каролина имеет какое-то отношение к хищению золота, ведь именно она передала посылку Бастиани. Но теперь, когда Олдридж и его свора пойманы…

Каролина слушала мелодичный голос Рудольфа, и ей казалось, что весь мир сошел с ума.

Так вот, оказывается, за кого он меня принимал! — подумала она, задыхаясь от обиды и боли. За похитительницу какого-то проклятого золота!

Остальных его слов она уже не слышала. Ничего другого ей уже и не требовалось знать. Он собирался засадить ее в тюрьму! Вот каковы были планы пылкого любовника!

В считанные секунды ей все стало ясно. И она почувствовала себя самым униженным человеком в мире. И самым наивным.

Рудольф действовал очень последовательно. И не ради собственных прихотей, а из желания помочь другу.

Теперь она понимала, почему он ни разу не сказал ей, кем конкретно работает, откуда знает имя Олдриджа и подробности его личной жизни. Почему так усиленно интересовался ее работой, зачем настоял на том, чтобы она полетела с ним в Австрию…

Сомнения зародились в ней сразу по прибытии в Инсбрук. А с того момента, когда Рудольф беспардонно прервал их разговор с Отто, подозрения уже больше не покидали ее.

Она же все это время старательно пыталась их заглушить. И — что самое смешное — почти убедила себя в том, что странное поведение Рудольфа действительно объясняется вызванной ею в нем необыкновенной страстью.

Он надурил ее два раза к ряду: сначала убедил улететь из Гран Канарии, потом — остаться в этой чертовой хижине. И при помощи чего! Обещаний насытить ее сексуальный голод…

Каролину распирало от желания заорать от ужаса, так, чтобы содрогнулись вершины близлежащих гор!

Расцарапать самодовольную физиономию Рудольфа, вцепиться ему в волосы!

Переполненная яростью, она рванула к нему.

10

Рудольф почувствовал, что откуда-то сбоку в него что-то врезается, и, потеряв равновесие, полетел с подоконника на пол.

При падении он ударился челюстью о ножку стола и чуть не взревел от боли. Из глаз у него посыпались искры. Первой мыслью, промелькнувшей в его голове, была мысль о конце света.

Приземлившись, он приподнял голову и увидел застывшую в растерянности Каролину. Она закрывала руками рот и таращила глаза.

— Черт возьми! Что ты тут делаешь? — закричал Рудольф, поднимаясь на ноги и потирая ушибленные места.

Каролина испуганно моргнула. Раньше ей и в голову не приходило, что в гневе она может представлять собой опасность для жизни обидчика.

— П-прости, пожалуйста…

— Прости? — прогремел Рудольф. — По твоей милости я едва не лишился жизни и должен тебя простить? Чокнутая! У тебя не в порядке с головой!

— Что?! — Щеки Каролины запылали. — Действительно! Никакого «прости» ты не заслуживаешь! Не знаю, зачем я это сказала! — Ее трясло от злобы. Она вызывающе уставилась в глаза Рудольфу, давая ему понять, что теперь ей ничего не страшно.

— Что ты сказала? — зловеще медленно и спокойно произнес Рудольф. Его лицо было напряжено, Он схватил Каролину за плечи, лишь этим выказывая, что пребывает в бешенстве.

— То, что слышал! — дерзко бросила ему в лицо Каролина. — Не беспокойся, Рудольф. Я больше пальцем тебя не трону, — добавила она, понизив голос. — Становиться убийцей я не желаю! Мне достаточно и того, что ты считаешь меня воровкой!

Рудольф взял ее за подбородок и приподнял ей голову. В его глазах горел гневный огонь.

— Это немыслимо, — сказал он сдавленным от негодования голосом. — Она набрасывается на меня, как львица, чуть не убивая, и при этом не испытывает ни капли стыда! Подслушала чужой разговор, так будь добра, держи при себе свои бурные эмоции! — Он перевел дух. — А тебе не пришло на ум попросить меня все объяснить?

Каролина рассмеялась.

— Еще раз? Чтобы к выдумкам о том, что у тебя ко мне невиданная страсть, ты добавил очередную сказку? — Сейчас она даже не чувствовала душевной боли, лишь всепоглощающее озлобление. Страдание ждало ее впереди. — Давай же, попробуй опять надуть меня! Скажи, например, что собираешься заботиться обо мне, бессовестной воровке, пока твой дружок Уоллес засаживает моего шефа в тюрягу.

— Успокойся, Кэрри, — сказал Рудольф, легонько встряхивая ее за плечи.

— А ведь в тот день, когда ты прилетел в Гран Канарию, мы встретились вовсе не случайно, — выдала Каролина только что возникшую в ее голове мысль. — Тебе необходимо было отыскать меня! Надо же, сделал вид, будто удивлен, стал расспрашивать меня о жизни, а главное, о работе… — Она выдержала небольшую паузу, ужасаясь тому, что с ней произошло. — И я как последняя дура все с радостью выложила. А могла с первого мгновения раскусить, в чем дело… — Она прищурилась и покачала головой. — Ведь ты на протяжении нескольких лет считал меня гулящей девкой. А тут заговорил вдруг так дружелюбно…

— Кэрри…

Каролина вырвалась из его крепких рук.

— Даже не пытайся ничего отрицать! — выкрикнула она. — Объясни одну вещь: как ты спал со мной, если считал, что я — средоточие греха?

Рудольф приоткрыл рот, пытаясь что-то ответить, но она не предоставила ему такой возможности.

— Кажется, я сама догадалась! Ты соблазнил меня из спортивного интереса!

Рудольф ухмыльнулся.

— Я не соблазнял тебя, Кэрри. Послушай, мне очень жаль, что все так вышло. Ты услышала какую-то часть моего разговора с Уоллесом, что-то не так поняла, пришла в ярость…

— Самое главное я поняла правильно! — перебила его Каролина. — Ты думал, что я воровка!

Она напряженно смотрела в его глубокие серые глаза. В них отражалось сожаление, но отрицать то, что она сказала, он не мог.

— Ты кое-чего не понимаешь, Кэрри… Я все объясню. — Рудольф чувствовал, что выдыхается. Эта история, казалось ему, уже никогда не закончится. Ради Каролины он решился пойти наперекор всем своим правилам. И что из этого вышло? Она смотрела на него так, будто видела заклятого врага.

— Я не желаю выслушивать твои объяснения, — прошипела Каролина. — Ты мне неприятен и я больше не хочу тебя знать.

Никто и никогда не обращался с ней так, как Рудольф. Она до смерти устала от ударов, наносимых им, ведь они били по самому сердцу. Ей было нечего ждать, не на что надеяться.

Развернувшись, она гордо вскинула голову, расправила плечи и зашагала к выходу.

Но в холле, на самом пороге приостановилась. Ее глаза жгли горючие слезы, она из последних сил удерживала их.

Ей стало вдруг невероятно жаль себя. А в следующее мгновение душа наполнилась ненавистью к собственной слабости. Все, чем была забита ее голова в последние две недели, был секс с Рудольфом. Остальные вещи, гораздо более важные, играли для нее второстепенную роль.

А он просто издевался над ней!

Она вспомнила ту ночь, когда они только-только прилетели в Австрию. Чтобы соблазнить ее, ему действительно не потребовалось прикладывать особенных усилий. Каролина на все была согласна, принимала все его предложения с невероятной готовностью.

Ни о чем серьезном он ни разу не заговаривал, но ее даже это устраивало. Она твердила себе, что взрослая независимая женщина должна уметь принимать то, что ей дают, уметь легко расставаться, уметь терять. И идти дальше.

Мимолетный роман — вот как она воспринимала свою связь с Рудольфом. И старательно готовилась к красивому ее завершению…

Как вскоре выяснилось, он удерживал ее рядом с собой лишь по одной причине — из необходимости выудить из нее нужную информацию и помочь другу.

Почему я не прислушалась к тому, что мне подсказывал разум? — думала она в отчаянии. Почему доверилась глупым чувствам? Рудольф Бауэр — чудовищный подлец! Никогда, никогда его не прощу!

Она взяла чемодан, сумку и вышла во двор, залитый солнцем. Ей следовало убраться отсюда как можно скорее.

— Кэрри, подожди! — Рудольф выбежал вслед за ней и крепко схватил ее за руку. — Это Карл Ленц, познакомься.

Каролина удивленно повернула голову. С той стороны, где за деревьями виднелись дома, к ним приближался коренастый человек лет сорока пяти.

Поздоровавшись, он без слов уселся на место водителя в «феррари» Рудольфа.

Он в тот же миг отпустил руку Каролины и положил ее вещи в багажник.

— Я попросил Карла довезти тебя до аэродрома, — пояснил он. — А самолетом будет управлять Роберт, мой второй пилот. Я позвонил ему и сообщил, куда тебя доставить. Ни о чем не беспокойся.

Он открыл перед ней заднюю дверцу.

— Всегда рад видеть тебя у себя в гостях.

Каролина усмехнулась.

— К тебе в гости я больше никогда не приеду, можешь быть уверен. Я нагостилась у тебя досыта. — Она смерила его презрительным взглядом и села в машину.

Карл завел мотор.

Каролину душили слезы, но она не хотела запечатлеться в памяти Рудольфа плачущей. Поэтому стиснула зубы и спокойно выглянула в окно.

Он смотрел на нее неморгающим взглядом. Легкий ветерок трепал его густые светло-каштановые волосы, яркие лучи солнца отражались в серых глазах.

Я должна постараться заснуть, подумала Каролина. Не то определенно сойду с ума.

В понедельник утром Каролина ехала на такси по пробуждавшемуся после выходных Дублину и пыталась понять, чем явились для нее прошедшие две недели — сном или реальным кошмаром.

Образ Рудольфа не покидал ее ни на мгновение. Ей хотелось о нем забыть, вычеркнуть его из памяти, но ничего не получалось.

На все требуется время, утешала она себя.

Напоследок Рудольф сыграл с ней еще одну шутку. Когда Роберт приземлил самолет, до нее дошло, что они вовсе не в Гран Канарии. А в Дублине.

Приехав домой, она тут же позвонила в отель, в котором они с шефом сняли номер, и спросила, там ли мистер Олдридж.

Ей ответили, что у них не принято предоставлять по телефону информацию о жильцах кому бы то ни было. Каролина назвала свое имя и сообщила, что в настоящий момент она еще тоже считается жильцом данного отеля.

На что получила весьма странный ответ:

— Извините, но человек с подобной фамилией в наших списках не значится.

Выходные она провела дома, терзаемая воспоминаниями и болью. Когда мозг прояснялся, ее посещали другие мысли, более трезвые и важные.

Почему меня не насторожил этот дурацкий отпуск, предоставленный Олдриджем? — размышляла она. И как я могла согласиться везти Бастиани эту странную посылку? Наверняка в ней находилось золото, о котором Рудольф болтал со своим Уоллесом…

Она содрогалась от страха. Если Олдриджа арестовали за хищение золота, значит, ее тоже должны были подозревать в причастности к этому преступлению. И задержать, хотя бы для допроса.

Каролина могла до посинения доказывать свою невиновность, но факты говорили сами за себя…

Однако жизнь продолжалась, надо было собрать всю волю в кулак и делать то, что требовалось. В том числе и ходить на работу.

Такси остановилось у современного многоэтажного здания. Каролина очнулась от безрадостных дум, расплатилась, вышла на улицу и, подняв воротник пальто — дул сильный ветер, — уверенно зашагала к центральному входу.

Она не знала, что ее ждет, но подбадриваемая сознанием своей невиновности, вошла в приемную с высоко поднятой головой.

Светловолосая девушка встретила ее любопытным взглядом и, не поздоровавшись, сообщила:

— Мистер Фрэнт вернулся. Он ждет вас у себя в кабинете.

Кивнув в ответ, Каролина направилась в просторный кабинет начальника. Новость о возвращении мистера Фрэнта, который полтора месяца назад ушел на пенсию, укрепила самые страшные из ее опасений.

— Каролина, дорогуша! — воскликнул тот, увидев свою бывшую секретаршу. — Проходи, проходи скорее!

Он поднялся из-за стола и выдвинул стул, жестом приглашая ее сесть.

Его любезность оказалась очень кстати — от страха и тревоги у нее уже подкашивались ноги.

Мистер Фрэнт опустился на свое место и улыбнулся.

— Я счастлив, что ты благополучно вернулась домой, — по-отечески мягко произнес он. — Никогда не прощу себе, что, уйдя на пенсию, позволил тебе работать на Олдриджа. Ну и мерзавцем же он оказался! Прекрасного дохода, который имеет наша компания, ему показалось мало. Захотел нажить серьезный капитал. И занялся хищением золотишка! Слава Богу, его поймали. А фирма ни коим образом от этого не пострадает. Благодаря тебе.

Каролина непонимающе покачала головой. Она ожидала увидеть в кабинете мистера Фрэнта полицейских, услышать от них что угодно. Но никак не настраивалась на подобное…

— Насколько я понял, у вас имеются весьма влиятельные друзья…

— У меня?! — Каролина прижала руку к груди. — Честное слово, я ничего не понимаю… Что произошло?

Мистер Фрэнт вздохнул и принялся рассказывать.

В пятницу днем к нему пожаловали представители испанского посольства. Они сообщили, что исполнительный директор его предприятия, Боб Олдридж, арестован в Гран Канарии по обвинению в хищении золота.

Все субботнее утро мистер Фрэнт провел в офисе — собирал финансовые документы, подтверждающие злодеяния Олдриджа.

Днем ему позвонили и сообщили, что по заявлению главы одного известного австрийского детективного агентства, а именно Рудольфа Бауэра, который принимал участие в расследовании, компания «Фрэнт и компани» признана невиновной. Равно как и мисс Каролина Макфейл, случайно оказавшаяся вовлеченной в махинации Олдриджа.

Мистер Фрэнт продолжал говорить, но Каролина уже ничего не слышала. Постепенно до нее дошло, что если бы не Рудольф, она сидела бы сейчас под арестом. Мистер Фрэнт считал его героем.

— Каролина, дорогая! Тебе несказанно повезло! — взволнованно щебетал мистер Фрэнт. — На следующий день после твоего исчезновения из Гран Канарии в контору Бастиани явились два бандита. Они зверски избили человека в приемной. Ты только задумайся! — Он нахмурил брови и покачал головой. — Эти типы разыскивали тебя, уже намеревались лететь за тобой в Австрию!

— Что?! — Каролина не верила своим ушам. Ей представился зверски избитый работник Бастиани, она его прекрасно запомнила, и на душе сделалось гадко.

— Да, моя девочка, все так и было, — сказал мистер Фрэнт. — В тот день Бауэр оцепил свой дом в Инсбруке вооруженной охраной. А наутро вывез тебя в какое-то отдаленное место. Он спас тебе жизнь, дорогуша! Эти двое, разыщи они тебя, не стали бы с тобой церемониться…

Мистер Фрэнт завершил свой рассказ приятной новостью — просидев полтора месяца дома, он до смерти устал и решил, что поработает еще немного.

— Надеюсь, ты не откажешься вновь быть моим личным секретарем? — спросил он.

Каролина не ответила. Она пребывала в состоянии шока.

— Ты в порядке, дорогая? — спросила Виолетта, усаживаясь в удобное кресло самолета рядом с дочерью. — Ты выглядишь бледной.

Еще бы, подумала Каролина. С тех пор как она вернулась домой из Австрии, прошло чуть больше трех месяцев. И вот они с родителями опять летели туда. В гости к Отто Бауэру. Каролина могла отказаться от поездки, но ей было необходимо увидеться с Рудольфом. Чтобы извиниться перед ним и поблагодарить… Ведь он спас ей жизнь…

Вернувшись домой после разговора с мистером Фрэнтом, она принялась сопоставлять его слова с тем, что с ней произошло. Получалось, что Рудольф, даже подозревая ее в причастности к преступлению, решился на риск — сделал все, чтобы ее спасти. Вероятно, ради этого ему пришлось в чем-то солгать другу, Уоллесу Форстеру, владельцу золотых копей, а также уговорить его не предпринимать против нее никаких решительных мер.

Рудольф поступил как настоящий герой. Если бы не он, два бандита наверняка разыскали бы ее. Что было бы тогда — об этом не хотелось даже думать.

Ее смущало единственное: то, что они занимались сексом. Хотя… Более странным было бы, если б ничего подобного не произошло. Взрослый, здоровый, чувственный мужчина, каким был Рудольф, не мог не вызвать в ней желания.

Лежа по ночам в одинокой постели в своей небольшой квартире в Дублине, она подолгу ворочалась, не в состоянии заснуть. Ей вспоминались те две недели, на протяжении которых он дарил ей свою страсть.

Теперь она очень жалела, что так тщательно скрывала от него чувства, что строила из себя независимую, гордую женщину, для которой секс — всего лишь развлечение. Возможно, если бы она была с ним более честной, их отношения переросли бы во что-то более серьезное.

Через несколько часов все могло измениться…

Последние три дня Каролина посвятила сочинению извинительной речи. Теперь ей оставалось лишь надеяться, что она сможет встретиться с Рудольфом в доме его отца. Им было необходимо поговорить.

— Я в порядке, мама. Голова немного кружится, но это не страшно. — Каролина улыбнулась.

Днем Макфейлы уже сидели в гостиной Отто Бауэра, попивая кофе и оживленно разговаривая с хозяином. Не принимала участия в беседе лишь Каролина.

Родители были так увлечены болтовней с Отто, что она чувствовала себя лишней. Ее так и подмывало спросить, здесь ли Рудольф, но у нее не хватило на это смелости.

— Наверное, тебе скучно сидеть с нами, девочка моя, — произнес Отто, заметив отсутствующее выражение ее лица. — Пошла бы, прогулялась. Погода чудесная.

— Пожалуй, я так и сделаю, — ответила Каролина, улыбаясь. — Если вы не возражаете.

— Конечно нет! — пробасил старик.

Каролина с готовностью поднялась с дивана.

Если Рудольф здесь, может, повстречаю его где-нибудь в коридоре, подумала она.

Оставаться в гостиной ей в любом случае было невыносимо. Хотелось развеяться, отвлечься от навязчивых размышлений.

— Мы опять поселили тебя в белой комнате, Каролина, — сообщил хозяин дома. — Эдуард уже отнес туда твои вещи. Ступай, погуляй. А мы, старики, спокойно потреплемся. — Он задорно рассмеялся и повернулся к Виолетте. — К тебе, моя дорогая, слово «старики» не относится. Ты — настоящее украшение нашей компании. Каролина, детка, ужин назначен на восемь. В семь предлагаю выпить вина. Сегодня я решил не устраивать ничего грандиозного. Поужинаем впятером, если Рудольф надумает появиться. В последнее время он редко бывает в Инсбруке.

У Каролины замерло сердце. Увидеться с Рудольфом представлялось ей жизненно важным. Но она ничем не выказала своего волнения. Произнесла спокойно и вежливо:

— Наверное, у него очень много дел. Он человек занятой.

Отто опять рассмеялся.

— Конечно, девочка моя. Но все мы не сидим без дела.

Ограничившись получасовой прогулкой, Каролина вернулась домой и принялась старательно готовиться к ужину. Аккуратно нанесла макияж, уложила волосы на затылке в красивую прическу. А надеть решила элегантное платье длиной на пару дюймов выше колена из атласной ткани с цветочным рисунком в пастельных тонах.

Подходя к гостиной, Каролина замедлила шаг и сделала два глубоких вдоха и два выдоха, а у порога приостановилась.

Рудольф был здесь. Он стоял спиной к двери у столика с напитками, разливая вино по бокалам. Каролине показалось, ее сердце прекратило биться.

— А, Каролина! — воскликнул Отто, повернув голову. — Выглядишь потрясающе!

Она улыбнулась и прошла в комнату. Ее родители сидели в креслах, Отто — на стуле. Диван, рассчитанный на двоих, был свободен. Ей не оставалось ничего другого, как сесть на него.

— Рудольф, — обратился Отто к сыну. — Взгляни на Каролину. Правда, она у нас красавица?

Молодой человек повернул голову и обвел ее холодным оценивающим взглядом — снизу вверх.

— А-а, Каролина, — сдержанно произнес он. — Выглядишь ты действительно отлично.

Посторонний наверняка не заметил бы в его словах ничего обидного. Но для нее самой они прозвучали как оскорбление. Было очевидно, что комплимент сделан Рудольфом просто из желания угодить отцу.

— Будешь что-нибудь пить? Шампанское? — спросил он.

— Да, пожалуй, — ответила Каролина, стараясь выглядеть как можно более безразличной.

Рудольф раздал бокалы родителям, потом взял свой и последний, наполненный шампанским, и подал Каролине. На мгновение их пальцы соприкоснулись, и молодая женщина почувствовала, как по ее руке растекается приятное тепло.

— Спасибо, — пробормотала она, набрала в легкие побольше воздуха и добавила:

— Я хочу поговорить с тобой, Рудольф.

Родители опять увлеченно болтали, поэтому не воспользоваться моментом было бы непростительно. Другого Каролине могло и не представиться.

Рудольф грациозно опустился на диван рядом с ней и непринужденно откинулся на мягкую спинку.

— Я весь внимание, — бросил он.

— Я должна извиниться перед тобой за… — начала говорить Каролина.

Рудольф махнул рукой.

— За что бы ты ни собиралась извиниться, считай, что я тебя простил, — сказал он. — И давай закончим разговор. Все это больше не представляет для меня интереса.

То есть, я больше не представляю для тебя интереса, подумала Каролина, чувствуя себя жутко униженной.

Ужин был кошмарным. Рудольф беседовал со всеми добродушно и с охотой, со всеми, за исключением Каролины. Ей он тоже улыбался, но смотрел на нее холодно и неприветливо.

Каролина вздохнула с облегчением только тогда, когда после еды из столовой все вновь перешли в гостиную. Ее радость продолжалась недолго. Выпив еще по бокальчику вина, родители заявили, что перед сном они желают прогуляться.

— Рудольф, тебе лучше прекратить пить! — воскликнул Отто. — Каролина, будь добра, проконтролируй его!

Когда все трое удалились, Рудольф разразился резким неприятным смехом.

А успокоившись, уставился на гостью странным взглядом. На протяжении целых трех месяцев он не мог найти покоя. Стал чрезмерно много выпивать, шел при каждой возможности на риск, с головой окунулся в занятия экстремальными видами спорта.

Он был не в состоянии нормально спать, нормально работать, этому мешали нескончаемые мысли о ней, об этой колдунье, этой чертовке. А она сидела сейчас перед ним, спокойная и безразличная, и выглядела так, будто за то время, что они не виделись, не пережила ни одной бессонной ночи.

— Папа хорошо пошутил! — Рудольф усмехнулся. — Попросил, чтобы ты обо мне позаботилась, проконтролировала меня! Если бы он только знал, что три месяца назад я по твоей милости чуть не отправился на тот свет.

— Но ведь я попросила прощения… — смущенно заговорила Каролина, вновь чувствуя прилив стыда за свои идиотские поступки. — А еще мне следует сказать тебе огромное спасибо…

Рудольф окинул ее изучающим взглядом.

Нет, подумал он. Одним спасибо тебе не отделаться. Слишком много неприятностей мне пришлось из-за тебя пережить.

— Значит, ты собираешься меня поблагодарить… Что ж, я не против, — лениво протянул он, поднялся с дивана и посмотрел Каролине прямо в глаза. — Но торчать здесь мне не хочется. Особенно, если больше нельзя пить. Пойду в свою спальню. Ты знаешь, где она находится.

Не добавив больше ни слова, он неторопливо вышел из гостиной, небрежно хлопнув дверью.

Ему следовало бы радоваться — Каролина опять была здесь. Но он испытывал настоящую ярость. Вряд ли она решилась бы прийти к нему в комнату: между ними уже ничего не могло произойти. Ее появление лишь разбередило начинавшие заживать раны на его сердце.

В первый момент Каролина не могла ни двигаться, ни мыслить — была так сильно потрясена его поведением. Он не пожелал ей спокойной ночи, не сказал элементарного «пока». Обошелся с ней, как с ничтожеством.

Постепенно ее негодование стихло. И она взглянула на ситуацию с другой стороны.

Рудольф был гордым и чрезвычайно занятым человеком. Тем не менее нашел время, не пожалел никаких денег, чтобы спасти ее жизнь и ее репутацию. К тому же вел себя на удивление терпеливо.

Она, в свою очередь, придиралась к нему на каждом шагу, оскорбляла, при всем при этом наслаждаясь его ласками.

Его нынешние выпады были вполне понятны. Он чувствовал себя оскорбленным, считал, что она не оценила по достоинству его заботу, его героизм.

А у нее так и не получилось сказать ему все, что следовало. Поэтому она откинула в сторону гордыню и страх, медленно поднялась с дивана, собралась с духом и решительными шагами вышла из гостиной.

11

У Каролины слегка дрожали руки, когда она открывала дверь в комнату Рудольфа.

Он стоял у окна, спиной к ней, расправив широкие плечи.

На кровати валялся пиджак. Было сразу понятно, что, швыряя его, Рудольф пребывал в весьма скверном расположении духа.

— Рудольф, — едва слышно пробормотала Каролина.

— Ты все же пришла, Кэрри, — хрипло произнес он и повернулся к ней лицом. — Но для чего?

На протяжении всего этого времени единственной его мечтой было заключить ее в свои объятия и предаться пылкой страстной любви. Сейчас же в его усталой голове не промелькнуло и мысли о сексе. Она стояла перед ним, растерянная и беззащитная, и старательно пряча взгляд. Ему захотелось прижать ее к своей груди и утешить.

— Я обязана, как следует… Перед тобой извиниться, — пробормотала Каролина, заставляя себя посмотреть Рудольфу в лицо. Его волосы были растрепаны, а рубашка наполовину расстегнута. И он смотрелся невероятно соблазнительно.

Неожиданно слова, которые она готовила для разговора с Рудольфом целых три дня, улетучились из ее головы. Ей стоило невероятных усилий, чтобы напрячь память и не концентрировать внимание на том, как он выглядит. И продолжить свою речь.

— Вероятнее всего, ты совершил столь благородный поступок не ради меня, а из уважения к нашим родителям, — сказала она. На придумывание этой вступительной фразы три дня назад у нее ушло минут двадцать. — Но это не важно. Поверь, я понятия не имела, что находится в той посылке, которую по поручению Олдриджа передала Бастиани. Моя вина состоит в том, что я не задумалась о необычности задания. И не насторожилась, когда получила неожиданный двухнедельный отдых. — Она вздохнула. — В свое оправдание я могу сказать лишь одно: на протяжении долгих месяцев я работала с мистером Фрэнтом, истинным джентльменом, человеком благородным и честным. Поэтому и решила, что Олдридж должен быть таким же.

Смотреть в упор на Рудольфа было нелегко. Но она страстно хотела, чтобы он ей поверил. Поэтому мужественно выдерживала его взгляд.

От напряжения и волнения у нее вспотели ладони. Действуя машинально, она вытерла их о платье.

Рудольф был прирожденным гордецом. Но глупостью никогда не страдал. По поведению Каролины он прекрасно понимал, что она сейчас страшно нервничает. От его внимания ничто не ускользало.

— Присядь, Кэрри. Расслабься.

Каролина почувствовала некоторое облегчение и с радостью опустилась в ближайшее кресло.

Рудольф прошел к бару.

— Выпьем чего-нибудь?

— Думаешь, это разумно? — ответила она вопросом.

— Когда ты рядом, мой разум отказывается работать исправно, — спокойно сказал он, достал бутылку бренди и два бокала, наполнил их, подал один Каролине и сел в кресло напротив нее.

Каролина сделала глоток и поставила бокал на стол.

— Я действительно не знала, что Боб Олдридж — вор, Рудольф, — продолжила она. — И согласившись ехать сюда, думала, что ты пригласил меня ради отца. Но я не настолько наивная, как может показаться. Все это время я чувствовала, что каким-то образом задействована в чем-то из ряда вон выходящем. А по приезду в Дублин услышала всю историю от мистера Фрэнта. И пришла в ужас.

Она взяла бокал и отхлебнула еще немного бренди.

— Теперь я знаю, что ты спас не только мою репутацию, но, возможно, и жизнь. Хотя не имел никаких оснований, чтобы мне доверять. — Ее бархатные глаза наполнились благодарностью. — Поэтому я хочу выразить тебе…

— Кэрри, перестань, — перебил ее Рудольф. — Послушай теперь меня. Во-первых, я с самого начала сильно сомневался, что ты способна пойти на преступление. Во-вторых, когда увидел твое имя в отчетах о расследовании, решил, что должен побеседовать с тобой сам. Естественно, эта беседа была неоткровенной, но иначе я не мог, ты ведь понимаешь. К тому же выяснилось, что ты владеешь информацией, которая для нас была крайне важна. Ты не сознавала, что выдаешь мне огромный секрет Олдриджа…

— Конечно, не сознавала! — горячо подтвердила Каролина.

Рудольф встал с кресла, подошел к ней и принялся разглядывать ее красивое разрумянившееся лицо.

Не стоило предлагать ей бренди после вина, подумал он, затем наклонился, взял ее за руку и приподнял на ноги.

— Если бы ты только знала, как я боялся за тебя! Особенно, когда мы ехали в Ваттенс. Тогда я уже точно знал, что ты невиновна. — Он улыбнулся. — Давай забудем кошмары, которые остались позади, и подумаем о том, к чему все это нас привело.

Каролина сглотнула.

— Давай.

Рудольф порывисто обнял ее и привлек к себе. Последовал горячий поцелуй.

Бедняжка не могла сдерживать себя. Повинуясь власти порыва, она принялась страстно гладить сильные плечи и руки Рудольфа.

Он негромко застонал.

— О, Кэрри! Ты не представляешь, что со мной творится…

Каролину бросило в дрожь. Ее соски, покрытые атласом, напряглись, дыхание участилось. Рудольф провел ладонью по ее груди, и она инстинктивно выгнула спину.

— Как ты думаешь, не помешает ли нам присутствие в доме родителей? Теперь их трое! — пробормотал Рудольф, многозначительно косясь на кровать.

Каролина медленно отстранилась.

Он считает, что все опять повторится, с грустью подумала она. Все прощены, все плохое в прошлом. Можно смело прыгать в кровать… И ни слова о будущем, ни слова о любви… Нет! Такому больше не бывать!

К сегодняшнему разговору Каролина готовилась несколько долгих недель. За ужином не обратила внимания на его явную грубость. Потом решилась прийти к нему в комнату, чтобы сделать то, что ей следовало сделать — попросить у него прощения и сказать спасибо. Но это вовсе не означало, что он автоматически получал право использовать ее для утоления сексуальной жажды.

— Почему ты не отвечаешь? — игривым тоном поинтересовался Рудольф и взял Каролину за руку.

Она вырвала руку и отошла в сторону.

— В чем дело, Кэрри?

— Ни в чем. Я пришла сюда, чтобы извиниться перед тобой. И сделала это. — Она видела, как его лицо исказилось от изумления, как в глазах Рудольфа вспыхнул злобный огонь, но сохраняла спокойствие. — Спасибо за предложение, но я не согласна спать с тобой.

Он уставился на нее в полной растерянности.

— Но почему? Ты ведь хочешь меня, я знаю, я вижу! — Рудольф бросил выразительный взгляд на ее напряженные соски.

— Ты прав, — невозмутимо ответила Каролина. — Но я поняла, что жду от отношений с мужчиной не только пылкого секса. Ты не тот, кто мне нужен. Но мы вполне можем оставаться друзьями. — Она посмотрела ему в глаза, и ей показалось, в них промелькнула боль.

— Что ж, пусть будет по-твоему, — произнес Рудольф, ухмыляясь. Небрежно пожав плечами, он прошел к двери и распахнул ее. — Спокойной ночи, друг!

Провалявшись в постели целый час, Каролина все еще не могла заснуть. Она чувствовала, что поступила правильно, но на душе было тошно, а воспоминания о том, как на этой самой кровати они с Рудольфом занимались любовью, бередили кровоточащие раны на сердце. Спустя еще некоторое время она все же погрузилась в тревожный сон.

А Рудольф в это время откупоривал в соседней комнате вторую бутылку бренди.

— К черту! — бормотал он, стискивая зубы. — Все к черту! Она никогда уже не будет моей. Я, как выяснилось, не тот, кто ей нужен…

Ему никогда еще не говорили ничего подобного. Сегодня он впервые услышал отказ от женщины. От единственной женщины, которую обожал.

— Надо обо всем забыть… Завтра поеду в Кицбюэль, затем приму участие в соревнованиях по ледолазанию, как и планировал, — сказал он, глядя на бокал с бренди как на собеседника.

Отто и родители Каролины уже завтракали, когда она появилась в столовой.

— Дорогая, ты выглядишь ужасно! — воскликнула Виолетта.

— Спасибо за комплимент, мама, — ответила Каролина. — Всем доброго утра.

Поздоровавшись, она села за стол, хотя есть абсолютно не хотела.

— Это утро вряд ли можно назвать добрым, — произнес Отто, вздыхая. — Вчера, когда Рудольф явился на ужин, я наивно понадеялся, что он откажется от затеи принимать завтра участие в этом дьявольском соревновании по ледолазанию. Восхождение по обледеневшей стене — один из самых опасных и сложных видов спорта.

Каролина мгновенно побледнела. Она видела подобные соревнования по телевизору. И знала: это занятие для безумцев.

— О нет!.. — слетело с ее губ.

— Да, да! — Отто сокрушенно покачал головой. — Сегодня утром он направился в Кицбюэль, там у него дом. Соревнования назначены на завтра, на десять утра. Сказал, ему нужно морально подготовиться, поэтому и уехал так рано. Что между вами произошло вчера вечером? Вы поссорились?

— Нет! — Каролина изумленно вытаращила глаза. — С какой стати нам ссориться?

— Мы ушли довольно рано, Кэрри, — напомнил ей отец. — А вы остались вдвоем…

— И что с того? Мы ведь не супружеская пара, чтобы выяснять отношения! — заявила Каролина, слегка краснея.

— Но довольно близки к этому, — заметил Отто. — Я прекрасно знаю историю с Уоллесом Форстером и хищением золота.

Каролина покраснела сильнее.

Интересно, все ли ему известно? — подумала она. Особенно о нашей с Рудольфом близости.

— Я и твоим родителям рассказал об этом кошмаре, — добавил Отто.

— Тебе стоило самой поставить нас обо всем в известность, дочка, — сказала Виолетта мягким голосом. — И не забудь как следует поблагодарить Рудольфа за то, что он для тебя сделал.

— Не беспокойся, мама. Я уже сделала это.

Если бы ты знала, мамочка, какой именно благодарности ждет от меня Рудольф, добавила она про себя. Интересно, что бы ты тогда сказала?..

Ей вспомнилась вчерашняя прощальная сцена в спальне, и настроение совсем испортилось.

— Не приставай к ней, Виолетта! — велел Отто. — Видишь, она и так растеряна. — Он повернулся к Каролине и проникновенно посмотрел ей в глаза. — Девочка моя, я прекрасно знаю, что у Рудольфа нелегкий характер. Сегодня кто его только не уговаривал не лететь в Кицбюэль! И я, и Эдуард просили его остаться. Нет же! Этот упрямец никого не захотел слушать! — Он многозначительно повел бровью. — Мой Рудольф крайне тяжело идет на сближение с кем бы то ни было. Друзей и знакомых у него тьма, но душу он никому не желает открывать. Что же касается тебя… Ты имеешь над ним какую-то власть.

Каролина приоткрыла рот, намереваясь категорически опровергнуть заявление Отто, но тот не дал ей такой возможности.

— Даже не пытайся спорить, — пробасил он. — В противном случае мой сын никогда не пошел бы ради тебя на риск. Я хочу, чтобы ты выполнила одну мою просьбу: попробуй отговорить его от этого сумасшествия. Он послушает только тебя. Я точно знаю. Несколько лет назад я потерял свою Эрну. Не желаю лишаться еще и единственного сына. — Его глаза сделались такими жалобными, что к горлу Каролины подступил ком.

Ей вдруг ясно представился Рудольф, падающий с обледенелой скалы… Лежащий у ее подножия в луже крови…

Нет, твердо сказала себе она. Я не допущу ничего подобного! Сделаю все, что в моих силах, чтобы остановить его.

Через полчаса личный водитель Отто уже доставил ее в аэропорт.

У Каролины слегка тряслись руки, когда она сходила по трапу, поданному к приземлившемуся в Зальцбурге самолету. Но губы ее были твердо сжаты, а взгляд — решительно устремлен в даль.

Я люблю его, стучало у нее в висках. Остальное — неважно.

Когда такси остановилось у чудесного дома с зеленой крышей, Каролина поблагодарила водителя, расплатилась и выскочила на улицу.

Парадная дверь открылась, и на крыльцо вышел Рудольф.

— Кто ко мне пожаловал! — преувеличенно радушно воскликнул он. — Глазам своим не верю! Кэрри! Захотелось посмотреть на соревнующихся?

Каролина смущенно покачала головой, подошла ближе и остановилась у нижней ступени.

— Что же привело тебя в эти края? — все так же язвительно поинтересовался Рудольф.

— Желание попросить тебя не рисковать, — произнесла Каролина на выдохе. — Я люблю тебя! И если с тобой что-нибудь случится, просто сойду с ума…

Лицо Рудольфа напряглось. Некоторое время он молчал. Потом прищурился и сказал:

— Насколько помню, вчера ты призналась, что я тебе не подхожу…

Каролина провела рукой по лбу и нервно сглотнула.

— Нет, ты неправильно меня понял. Я имела в виду совсем другое… — Она сделала паузу, тщательно подбирая слова. — Я хотела сказать, что от отношений с любимым человеком жду чего-то более глубинного… Более серьезного… Но сегодня поняла, что все это неважно. И готова быть с тобой столько, сколько возможно — две недели, одну, несколько дней.

Рудольф протянул ей руку. Она поднялась по ступеням и вложила в нее свою ладошку.

— Будь моей гостьей, — пробормотал Рудольф странно изменившимся, чуть хриплым голосом.

Они вошли в просторный холл. Каролина замерла от изумления. Ее поразил необычный дизайн помещения…

В этом доме жил Рудольф Бауэр. Ее Рудольф, в котором все было неординарным. Таким же, как его жилище, его пристрастия, его нрав…

Она повернулась к любимому мужчине. И еще больше удивилась. Из самоуверенного и горделивого, он превратился вдруг в уязвимого и незащищенного…

Порывисто обняла его за плечи, поднялась на цыпочки и прильнула к его губам.

Они целовались нескончаемо долго. Потом, не выпуская ее губ из своих, Рудольф поднял ее на руки, внес в гостиную и положил на мягкий широкий диван.

Он до безумия хотел овладеть ею, но еще больше желал сказать ей все, что должен был произнести много лет назад.

Каролина осмотрела изысканно обставленную гостиную и взглянула ему в глаза нежно и с любовью.

— У тебя очень красивый дом.

Рудольф прижал ее к своей груди.

— Если бы ты только знала, как я люблю тебя! — прошептал он.

Она вскинула голову.

— Любишь?

Рудольф улыбнулся и нежно поцеловал ее в кончик носа.

— Я полюбил тебя шестнадцатилетней девчонкой, — признался он.

— Что?! — Каролина не верила собственным ушам. Но страстно желала, чтобы слова Рудольфа не оказались слуховой галлюцинацией.

— Да, милая моя, — продолжил он с чувством. — Когда тебе было пятнадцать, я уже ощущал, что испытываю к тебе что-то странное…

— Но… — Каролина нахмурила брови. — Вы сыграли помолвку с Мартой именно в то лето, когда мне было шестнадцать…

Рудольф кивнул.

— Ты ведь уже знаешь, почему мы это сделали. — Он усмехнулся. — Открою тебе еще один секрет: у меня была и другая причина согласиться на эту помолвку. Я наивно думал, что, связав свою жизнь с другой девушкой, пусть даже только формально, смогу хоть немного отвлечься от мыслей о своей несчастной любви к тебе.

— Несчастная любовь? Почему же она несчастная? — спросила Каролина. — По-моему, счастливее нас двоих нет никого в мире.

Рудольф тихо рассмеялся.

— Сейчас это действительно так. Но тогда все обстояло иначе. Ты была слишком молоденькой, и я не имел права заговаривать с тобой о любви.

Каролина хмыкнула.

— Вот как? Как же в таком случае ты посмел…

—…Пристать к тебе в саду? — закончил Рудольф ее фразу. — Унизить тебя, оскорбить? — Он тяжело вздохнул. — Пожалуйста, прости меня! Увидев тебя целующейся с тем парнем, я обезумел от ревности. И повел себя несдержанно и глупо.

— А потом? Почему потом еще долго испепелял меня взглядом? — поинтересовалась Каролина. Ей хотелось обсудить с ним все, чтобы между ними не осталось ни единой недомолвки.

Рудольф крепче прижал ее к себе.

— Я как последний болван боялся признаться в том, что люблю тебя, даже самому себе. Боялся до недавних пор. Я ясно осознал, что это так, только в Ваттенсе, когда мы жили вместе. Сколько ошибок мы совершаем в жизни! — Он уткнулся носом в ее волосы и с наслаждением втянул в себя их аромат. — Я люблю тебя, люблю, люблю, люблю!.. И хочу повторять это бесконечно много раз.

Каролина довольно хихикнула. Но тут же посерьезнела.

— Ты не сказал мне главного. Ты передумал участвовать в этих безумных соревнованиях?

Рудольф рассмеялся.

— Теперь моя голова занята исключительно тобой, моя радость.

Каролина с облегчением вздохнула.

— В таком случае немедленно позвони отцу и сообщи, что отказываешься от своей немыслимой затеи. Он, наверное, места себе не находит.

— Обязательно позвоню, — заверил ее Рудольф. Но сначала ответь мне на один крайне важный вопрос: ты согласна никогда больше со мной не расставаться?

Каролина подняла голову и изумленно взглянула ему в глаза.

— Ты выйдешь за меня замуж? — пояснил свой вопрос Рудольф несколько смущенно.

Каролина улыбнулась и нежно провела ладонью по его щеке.

— Конечно же выйду!

Последовал умопомрачительный поцелуй.

— Наверное, мне действительно пора позвонить отцу, — пробормотал Рудольф, переводя дыхание. — Пусть готовятся к праздничному ужину. Завтра мы объявим им о своей помолвке… Только прежде нам необходимо заехать в ювелирный магазин и выбрать для тебя кольцо.

Каролина расхохоталась.

— Золотое кольцо? Чтобы оно всегда напоминало мне об истории с хищением золота?

Лицо Рудольфа резко изменилось.

— М-да… Об этом я как-то не подумал… Можем купить кольцо из какого-нибудь другого металла… Платины, серебра…

Он выглядел ужасно растерянным и расстроенным. Каролина уже пожалела было о том, что так неудачно пошутила. Но тут ей в голову пришла отличная мысль.

— Нет, — сказала она, категорично качая головой. — Я хочу, чтобы ты подарил мне именно золотое колечко. Ведь если бы не история с золотом, мы не были бы вместе!

Эпилог

Кицбюэль в январе — фантастическая зимняя сказка.

Каролина давно поняла, что ее муж влюблен в это место, в один из красивейших городов Тироля. Поэтому с удовольствием проводила здесь вместе с ним и ребенком большую часть времени.

Вскоре она и сама влюбилась в непрекращающуюся атмосферу вечного курортного праздника.

Этого воскресенья четырехлетний Питер ждал как обычно с нетерпением. По воскресеньям они ходили на прогулку втроем.

— У меня для вас сюрприз! — с таинственным видом объявил Рудольф, входя утром в гостиную. В руках он держал пару маленьких лыж и новенький детский лыжный костюм. А еще какую-то коробку.

Питер взвизгнул от восторга. И взяв у отца предназначавшиеся для него вещи, принялся тут же их примерять.

До настоящего момента ему позволялось кататься лишь на санках и наблюдать за лыжниками со стороны. Сегодня отец решил подарить ему настоящие лыжи! Как давно он ждал этого дня!

Каролину затея Рудольфа вовсе не радовала. Конечно, о соревнованиях по ледолазанию ее муж больше и не помышлял. Но отказаться от всех своих пристрастий не мог. И ей приходилось сходить с ума от переживаний за его жизнь.

Теперь же ей следовало привыкать к мысли, что она будет болеть душой за обоих своих мужчин…

— Ты сказал, сюрприз для нас. Решил надо мной поиздеваться? — спросила она с шутливым укором в голосе.

— Что ты, милая моя! — воскликнул Рудольф спохватившись, и протянул ей коробку.

Каролина раскрыла ее и, увидев внутри бинокль, изумленно пожала плечами.

— Суперсовременный! — заявил Рудольф, сияя. — Будешь следить со смотровой площадки за каждым нашим движением. Если при обучении нашего мальчика я вдруг забуду об осторожности, нещадно меня наказывай. Он ни в коем случае не должен вырасти таким же лихачом, как его отец.

Content

Шарон Фристоун
Власть женщины

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

Эпилог