Дана Хадсон

Взаимная ошибка

1

Глория Линн с досадой нахмурила ровно очерченные брови. Все ее попытки увлечь Люка Брэтта бездарно провалились. Он был безукоризненно вежлив, даже галантен, но держался холодно и отстраненно. Она его совершенно не интересовала.

Мельком оглядев себя в зеркальном проеме, отгораживающем холл от комнат, Глория недоуменно пожала холеными плечами. Бесспорно, она очень хороша: ее зеленые глаза колдовски светятся на трагически бледном лице; нежная прозрачная кожа просит поцелуя; изумрудное, в тон глазам, платье безупречно; бриллианты, сверкающие на белоснежной стройной шее, подчеркивают ее утонченную красоту. Так что же в ней не так? Почему она вот уже столько лет не может вскружить голову тому единственному человеку, который — она это чувствовала — вполне мог бы стать для нее гораздо более значимым, нежели какой-нибудь тривиальный бойфренд, коих у нее перебывало немало?

Понимающий, что на него ведется охота, и совершенно не желающий стать очередным трофеем безжалостной красотки, Люк Брэтт с непроницаемой улыбкой разглядывал светское сборище, устроенное Глорией в своем новом особняке, и чертыхался про себя, не понимая, как он мог сюда приехать, поддавшись на ее сладкоречивые уговоры. Хотя она была права, обещая, что здесь будет много полезных для бизнеса людей. Его взгляд выхватывал то одну, то другую знаменитость, при виде которых тысячи поклонников и поклонниц визжали бы от восторга, но ему было отчаянно скучно.

Глория мягко тронула его за рукав.

— Извини, но мне нужно идти. Обязанности хозяйки, сам понимаешь… — И она, широко раскинув руки, будто намереваясь обнять весь земной шар, устремилась навстречу очередной паре, появившейся в холле.

К оставшемуся в одиночестве Люку тотчас подошел едва знакомый с ним Крон Болтон. Брэтт так и не мог понять, действительно ли это имя, данное при рождении, или просто дурацкий псевдоним. Болтон снимал второразрядные боевики и мечтал подняться до уровня всемирно известного режиссера.

— Дорогой мой! — Его приторно слащавый голос наводил на мысли об определенных наклонностях, но ни в каких порочащих связях он замечен не был. Хотя это ни о чем и не говорило — возможно, просто хорошо умел скрывать свои интимные предпочтения. — Вы так и не решились сняться у меня в фильме? Я посылал вам сценарий. Довольно забавный, нужно признать. Вы были бы потрясающе хороши в роли или главного героя, или главного злодея. Думаю, вам все по плечу… — И он оценивающим взглядом обвел сухощавую гибкую фигуру Люка, отчего тот враз почувствовал себя выставленным на продажу жеребцом.

Брэтту не раз говорили, что он весьма и весьма киногеничен и выглядит не хуже большинства из присутствующих здесь знаменитостей. От итальянских предков он унаследовал роскошную гриву черных волос, а от ирландских удивительные глаза, серо-зеленые, меняющие свой цвет в зависимости от настроения. Прекрасная фигура и высокий рост, видимо, тоже были достоянием ирландцев, поскольку его итальянские родственники, до сих пор жившие в предместье Пьемонта, отличались невысоким ростом и приятной округлостью пухлых тел.

С рассеянным видом отхлебнув из хрустального бокала согревшегося шампанского, Брэтт чуть дернул плечом и ответил в такой же небрежной манере:

— Ну, уважаемый, когда мне? Вы же знаете, у меня огромный бизнес. И производство пленки для ваших фильмов вовсе не единственное, чем я занимаюсь. Время — это то, чего мне всегда катастрофически не хватает.

Болтон скривился, будто его ткнули носом в грязную лужу.

— Помню, помню, вы же какой-то там король… — При этих словах Люк скосил на него насмешливые глаза, но промолчал. — Но если вам так дорого время, то зачем вы здесь?

Чуть склонившись к собеседнику, будто сообщая нечто чрезвычайно конфиденциальное, Брэтт тихо проговорил:

— Вот и я не могу этого понять. Не смог отказать красивой женщине, наверное…

Это прозвучало с малоприличным намеком, но Люк был уверен: если его слова дойдут до Глории, она будет только рада. Она так давно пыталась его обольстить, именно — обольстить, что эту глуповатую фразу воспримет лишь как приятное доказательство небезуспешности своих попыток.

Чуть слышно хмыкнув, Крон с легким поклоном отошел, а Люк с все тем же неприязненным видом продолжал смотреть по сторонам.

В огромном особняке, обошедшемся Линн почти в десять миллионов долларов, все было сделано по ее желанию. Люк знал, что она сама руководила группой архитекторов, проектировавших особняк, сама наблюдала за строительством, сама занималась декорированием и обстановкой, не жалея ни сил, ни времени. Даже оба бассейна, открытый и закрытый, сооружались под ее плотной опекой. Нужно признать, что получилось весьма и весьма неплохо. Во всяком случае, особняк не походил на нежилой мавзолей из тридцати четырех комнат, как многие в Беверли-Хиллз столь же небольшие домишки.

Вернувшаяся Глория нежно положила руку на локоть Люка и, лукаво поглядывая на него из-под полуопущенных ресниц, проворковала:

— Не скучаете, мой друг?

Брэтт учтиво поклонился и ответил:

— Уже нет…

Она заливисто рассмеялась, обнажив прекрасные ровные зубки. Люк цинично подумал, что здесь все демонстрируют отменную работу своих дантистов. И он в том числе. Почему-то именно это показалось ему особенно фальшивым. Все эти люди были похожи на продукт чьего-то труда — ни грана своего, все искусственное, отшлифованное и ужасно скучное.

— Если бы я не знала вас столько лет, то решила бы, что вы бьете под меня клинья. Но вы просто ублажаете глупенькую дамочку. Но не бойтесь, я прекрасно знаю свое место… — И она вопросительно посмотрела на своего гостя, ожидая горячих опровержений.

Но тот на удочку не поддался, лишь слегка изогнув в немом вопросе левую бровь.

Изобразив в ответ лучезарную улыбку, разочарованная Глория взглянула на то, что происходит в холле, и тихо застонала:

— О господи! Опять он приплелся с ней! Терпеть не могу наивных дурочек! — И, выпустив руку Брэтта, с наигранно счастливым видом понеслась к новым гостям.

Невольно проследив за ней взглядом, Люк увидел обычнейшую пару. Молодой красавчик в черном смокинге, ладно подчеркивающем разворот широких накачанных плеч, и испуганно цепляющаяся за него милая девочка в мешковато сидевшем на ней голубом вечернем платье, явно взятом напрокат.

Брэтт и внимания бы на них не обратил, если бы не странные слова Глории. Заинтригованный, он подошел поближе и услышал восторженные приветствия хозяйки. Можно было подумать, что она и впрямь рада гостям. Вот что значит хорошая актриса!

Красавчик слушал молча, с чуть скептической ухмылкой, говорившей о том, что он прекрасно знает цену ее неумеренным восторгам, а вот его спутница медленно заливалась краской от столь экзальтированных комплиментов известной кинодивы.

Брэтт с некоторым раздражением перевел взгляд от хозяйки к гостье и подумал, что таким доверчивым девчушкам здесь и впрямь не место. В ее больших голубых глазах не было ничего, кроме откровенного смущения. Наконец процедура приветствия была закончена, и вновь прибывшие прошли в дом.

С едва видимым пренебрежением сморщив носик, Глория снова вернулась к Люку.

— Сам видишь, кого приходится приглашать!

Брэтт с деланным недоумением повернулся к ней.

— И кого же, не пойму?

Спохватившись, Глория промурлыкала:

— Ах да, ты же их не знаешь! Все время забываю, что ты бываешь в Голливуде слишком редко, чтобы быть в курсе наших новостей!

Брэтт хотел уточнить, что в Голливуде бывает, лишь когда приезжает в Лос-Анджелес по делам, и что вовсе не стремится знать местные сплетни, но не успел. Линн с язвительным воодушевлением поведала:

— Это протеже нашей знаменитости, Олбени! Мальчик снялся у него в триллере «Синий цвет» на втором плане, но разговоров, как о событии века! Кстати, Олбени собирается снимать продолжение, и Макс Хартли снова приглашен!

Сниматься у Олбени Глории не посчастливилось ни разу, и в ее голосе звучали откровенно ревнивые нотки. Брэтт понимающе кивнул головой. У Олбени и в самом деле был нюх на настоящие таланты. Значит, малыш и впрямь не бездарен, если режиссер такого уровня пригласил его в свой новый фильм.

— А что с ним делает эта простушка? — Он и в самом деле не мог понять, для чего на подобную вечеринку, как на заклание, было тащить эту невинную овечку.

— Что «что»? Живут они вместе. Говорят, практически не расстаются. Не могла же я пригласить его без нее! Он и не пошел бы, я думаю.

Для этого круга такое поведение было на редкость необычным, и Брэтт с невольным уважением посмотрел на парня, кружащего в танце свою подружку. Они казались такой счастливой и самодостаточной парой, что в сердце Люка шевельнулось что-то похожее на зависть.

Прерывая их тет-а-тет, к ним подошел высокий седой мужчина с ироничным блеском в глазах. Брэтт видел его как-то на одной из презентаций своей продукции и знал, что это один из крупных голливудских продюсеров. Поклонившись с отработанным изяществом, он пригласил Глорию на танец.

— Можно похитить вашу даму, молодой человек?

Брэтт себя молодым не считал, и подобное обращение его слегка посмешило. Он с легкой усмешкой подчеркнул:

— Эта дама — хозяйка этого дома, и, следовательно, принадлежит всем.

Недовольная его двусмысленным ответом, Глория с легким упреком взглянула на него, но Брэтту было все равно. Он радовался освобождению от ее назойливой опеки, надеясь смыться из этого осточертевшего домишки.

Но сделать это оказалось непросто: едва от него отцепилась Глория, как объявились две ярко накрашенные незнакомые девицы. Он прекрасно знал такой сорт людей — они, как акулы, кружили по подобным вечеринкам, во всем ища собственную выгоду. Откровенно предлагая ему свои прелести, девицы с двух сторон ухватились за его руки, и он вынужден был отвечать на их глупости, с откровенным презрением щуря глаза.

Но вот в холле появился сам Олбени, и юные акулы, выпустив сопротивляющуюся добычу из своих цепких ладошек, с восторженными воплями кинулись к нему Брэтт с облегчением взял со стола новый бокал с шампанским и сделал медленный глоток. Шампанское с силой ударило в нос, и он слегка кашлянул, прочищая горло.

К его удивлению, рядом раздался печальный голосок:

— Я тоже не могу пить шампанское, оно такое колючее…

Стремительно обернувшись, он увидел за своими плечами затаившуюся в небольшой нише подружку Макса Хартли. Она с потерянным видом разглядывала полный зал.

— Что вы тут делаете? Где ваш друг?

Она улыбнулась с безнадежностью отчаяния.

— Мы же здесь по делу. Макс ищет новые роли. И сейчас он вынужден покружить по залу. А я ему только мешаю.

Брэтт вполне понимал, что подружка и в самом деле может мешать мужчине заводить знакомства с нужными людьми, особенно если среди них преобладают женщины.

— Как вас зовут? — Ему, если честно, это было совершенно неинтересно, но надо же было к ней как-то обращаться.

По ее щекам разлился нежный румянец.

— Извините, нас же не представили друг другу… — По ее тону можно было подумать, что она совершила чудовищный промах, завязав разговор с незнакомцем.

— Действительно. Но мы можем исправить это упущение. Я — Люк Брэтт. — Вынуждая ее подать ему руку, он первым протянул раскрытую ладонь.

— Я Джейн. Джейн Кендал.

— И чем вы занимаетесь, Джейн? — Склонившись, Люк слегка прикоснулся губами к ее руке.

Она вздрогнула, чуть не вырвав у него свою ладонь. Но, спохватившись, тихо ответила, явно смущенная обращением с ней как с высокородной леди:

— Да по сути ничем. Время от времени подрабатываю то здесь, то там…

Люк догадался:

— Это когда денег не хватает?

Она простодушно подтвердила, довольная, что он ее понимает:

— Ну да. На светскую жизнь нужно так много. Один смокинг Макса стоит кучу денег.

Так, так — она, значит, работает, чтобы дружок получше устроился в жизни? Оказавшись такой же пиявкой, как и большинство из приглашенных, Макс враз перестал казаться Брэтту порядочным человеком. Он перевел глаза на тонкую девичью руку, которую до сих пор не выпустил из своей ладони, и внезапно понял, что ему не хочется ее отпускать. От ее пальцев к нему перетекало странное тепло, от которого сердце у него стало биться все сильнее и сильнее.

Прервав воздействие этих необъяснимых флюидов, Джейн вскинула голову и обрадованно проговорила:

— Меня ищет Макс. Спасибо за интересную беседу, но мне пора! — И она быстро, как дрессированная собачка, помчалась на зов хозяина.

Отчего-то Люку стало досадно и одиноко. Он с неким новым интересом посмотрел вслед малышке. А что-то в ней все-таки есть. Женское обаяние, что ли?.. Эта мысль мелькнула в его голове и тихо угасла, когда он выяснил, что у выхода никого нет и вожделенный путь на свободу наконец-то открыт.

Выскочив из широких дверей, Люк шагом прошел до ожидающего его обычного городского такси, смотрящегося в ряду дорогих помпезных машин на редкость инородно, сел и дал команду уезжать.

В своем номере отеля «Джойс», в котором Люк всегда останавливался, будучи в Лос-Анджелесе, он небрежно швырнул на стул смокинг, бабочку и тонкую батистовую рубашку. Внезапно вспомнив слова новой знакомой о том, какую кучу денег стоит хороший смокинг, с пренебрежительной усмешкой подумал: смотря для кого. Для него он никакой ценности не представляет.

Переодевшись, подумал, что зря не пошел в ресторан — после светских тусовок, на которых, как правило, подавали лишь напитки, он всегда жутко хотел есть. Но в ресторан идти не хотелось. Одна мысль о том, чтобы снова появиться перед десятком любопытных глаз, внушала отвращение. Позвонив и попросив принести ужин в номер, Люк включил телевизор и погонял по экрану телевизионные каналы. Не найдя ничего привлекательного, с проклятиями выключил телевизор и принялся за принесенный ему ужин.

Обычно он ел с аппетитом, но сегодня кусок не лез в горло. В голове почему-то непрестанно вертелись слова новой знакомой о Максе Хартли, и, будь Люк подольше с ней знаком, он бы подумал, что ревнует.

Так и не поняв, с чего у него такое гнусное настроение, лег в постель, выключил свет и долго еще лежал без сна, плотно закрыв глаза и пытаясь заснуть. Это ему не удавалось, и он приписал свою бессонницу излишней дозе выпитого шампанского, от которого у него тихо шумело в голове и в животе прыгали какие-то непонятные зайчики.

С утра солнце слепило вовсю, как обычно в Лос-Анджелесе в августе, но жары еще не было, и Люк Брэтт решил дойти до офиса пешком. Глазея по сторонам, как обычный городской бездельник, он легкими шагами двигался по Сан-Фернандо-Реи-де-Эспанья вдоль типичных для Лос-Анджелеса небольших частных домов в испано-колониальном стиле, вдыхая солоноватый океанский воздух и жалея, что его нельзя захватить с собой в Чикаго.

Легкая рубашка с короткими рукавами и светлые полотняные брюки хорошо сидели на его подтянутом мускулистом теле, и он с удовольствием взглядывал на свое отражение в витринах небольших магазинчиков и летних кафе. Кинув в очередной раз быстрый взгляд на большое зеркальное окно, он внезапно замер — перед ним была известная в Лос-Анжелесе кондитерская Тоджи. Но не прославленное на весь мир имя остановило его взгляд — за выставленными перед кондитерской пустующими столиками под полосатыми тентами суетилась его вчерашняя знакомая Джейн Кендал в узорчатом переднике.

Она деловито сметала крошки с одного из столиков, ловко орудуя зеленоватой салфеткой. На ней были белые шорты до середины бедра, весьма соблазнительно обтягивающие аккуратную попку, белая футболка, подчеркивающая высокую упругую грудь, и Люк внезапно почувствовал себя стопроцентным мужчиной. Это было так неожиданно, что он замедлил шаги и присел за крайний столик.

Заметив его, Джейн тут же подбежала и нерешительно замерла, узнав посетителя.

Приветливо поздоровавшись, Люк взял протянутое ему меню и небрежно поинтересовался:

— Значит, это одно из мест, где вы подрабатываете?

С легким сожалением вздохнув, она признала:

— Да я бы постоянно тут работала, мне здесь очень нравится, но мест нет. Сегодня я здесь только потому, что Мариша, здешняя официантка, пошла к врачу и меня попросили подменить ее на пару часиков. Обычно я работаю в соседнем баре. — И она указала подбородком на неприметное серое здание напротив. — Там просто небольшое кафе.

По досаде, сквозившей в ее голосе, Люк понял то, что было недосказано: пьяные клиенты и все, с этим связанное.

Чтобы оправдать свое присутствие, он заказал пару пирожных и чашечку черного кофе. Джейн умчалась выполнять заказ, а он с удовольствием посмотрел вслед ее изящной фигурке. Через пару минут она появилась, грациозно неся небольшой поднос. Люк по привычке приподнялся ей навстречу, но в последний момент вспомнил, что он не на светском рауте, а в обычной уличной кафешке, и вставать, приветствуя официантку, и тем более забирать у нее поднос, просто нелепо.

Посмеявшись над своими рефлексами, он опустился обратно на место и попросил Джейн составить ему компанию. Чуть поколебавшись, она не решилась отказать. Люк тут же вспомнил ее слова «мы здесь по делу» и понял, что она расценивает свое знакомство с ним как продолжение этого самого «дела». Вдруг пригодится? Отчего-то это его покоробило, хотя он и сам нередко поступал точно так же.

Он предложил ей одно из пирожных, но она с сожалением отказалась.

— Они очень вкусные, конечно, но официантам запрещено принимать угощение от посетителей. К тому же и калории лишние…

Он откусил кусочек и не понял, вкусно или нет. В чем дело? Неужели его так занимает эта простенькая девица, сидящая напротив? Это было очень странно, и он спросил, желая привести в порядок взбунтовавшиеся гормоны:

— А где ваш друг? — надеясь услышать что-нибудь отвечающее его мнению о Хартли — типа «отдыхает после вчерашнего банкета», но ошибся.

— На репетиции. Олбени позвал его на продолжение «Синего цвета», а там роль гораздо больше и сложнее. Макс очень нервничает. Боится, что не справится…

Люка Брэтта совершенно не волновали переживания Макса Хартли, и сочувственная обеспокоенность, явственно звучавшая в голосе собеседницы, ему не понравилась. Откусив еще кусочек пирожного и вновь не почувствовав вкуса, он продолжил расспросы:

— Откуда вы приехали? Говор у вас явно не здешний.

Джейн принялась энергично обмахиваться ладошкой, будто ей внезапно стало очень жарко.

— Эльдорадо.

Люка удивила краткость ответа. Обычно о родине американцы распространяются много и с удовольствием.

— Это в Канзасе, что ли? Как девочка Дороти в «Мудреце из страны Оз» Баума?

Джейн слегка улыбнулась, но улыбка моментально погасла, сменившись неприязненной гримасой.

В голову Люку тотчас закрались нехорошие подозрения. Чем она там занималась, если ей так не хочется не то что говорить, даже вспоминать об этом самом Эльдорадо? Он настойчиво продолжил:

— У вас там родители?

Она отрицательно покачала головой и нехотя проговорила:

— Нет. Там у нас приют. Сиротский. Мы с Максом выросли в приюте.

Люку тут же все стало ясно. Поэтому она так и цепляется за дружка, что, по сути, воспринимает его единственным на весь белый свет родным человеком. Он пристальнее посмотрел на нее. Русые волосы, высокие скулы, голубые глаза, нежная, прозрачная, легко краснеющая кожа. Она очень походила на шведку. Или, нет, больше на славянку — польку или даже русскую. Только у них встречается такой пленительный тип неброской красоты — чем больше на них смотришь, тем больше они тебе нравятся.

— Вы ничего не знаете о своих родителях?

— Нет. Только то, что я была оставлена на крыльце полицейского управления Эльдорадо. Без всяких записок. Мне было месяца три.

Озабоченно взглянув на дверь кондитерской, девушка попыталась встать, но он остановил ее, властно положив руку на плечо.

— Не спешите, никого ведь нет.

— Хозяин будет сердиться, если увидит меня праздно болтающей с посетителем.

Люк изобразил лучшую из своих улыбок — просительную и покровительственную одновременно.

— Вы же все равно тут временно. Побудьте со мной еще минутку. — И убедительно соврал: — Я не люблю есть в одиночестве. — Она заколебалась, и он, воспользовавшись моментом, снова спросил: — Но почему вы так много работаете? Ведь за роль в «Синем цвете» Хартли должен был получить приличный гонорар.

Джейн чуть слышно вздохнула.

— Он и получил. Но мы отдали его за годовую аренду дома на Беверли-Хиллз. И денег сейчас совсем нет.

Понятно. Мальчуган лезет наверх всеми силами, не жалея ни себя, ни свою подружку. Люк знал дюжину подобных случаев. Половина из этих носом роющих землю мальчиков и девочек срывалась и падала вниз, уходя в безвестность. А другая, вылезая наверх, как правило, напрочь забывала тех, кто помогал им подняться. Интересно, что ждет эту наивную и доверчивую девчушку?

Из открытого окна кондитерской по округе разнесся властный окрик: «Кендал!». Наскоро попрощавшись, Джейн немедля вскочила и опрометью кинулась в кондитерскую, чтобы, как был уверен Люк, смиренно выслушать выволочку.

Ему до ужаса захотелось зайти в кондитерскую и врезать в глаз тому, кто так небрежно обращался с девушкой. Поймав себя на подобных мыслях, он искренне удивился. Что это с ним? Он ведь и сам считал, что в обращении с подчиненными нужна разумная строгость, — так с чего у него возникло столь неадекватное желание? Настроение безвозвратно испортилось, и он, положив под одноразовую тарелку бумажку достоинством намного больше, чем стоило десять принесенных ему пирожных, быстрыми шагами пошел дальше, стараясь энергичным движением погасить забушевавшую внутри агрессивность.

К вечеру, закончив все дела и изрядно устав, Люк вызвал такси и, проезжая мимо кондитерской, оглядел летние столики, за которыми на сей раз сидело полно самого разномастного народа. Но Джейн здесь уже не было. Между столиков с широкой приветственной улыбкой летала совсем другая девушка. Прищурившись, Люк оценивающим взглядом окинул неприметное здание, где работала Джейн, и чуть было не приказал шоферу остановиться. Вовремя опомнившись, всю дорогу неодобрительно покачивал головой, удивляясь своим нелепым желаниям. К чему ему подобные приключения? Он далеко уже не мальчик с неподдающимися контролю инстинктами.

Приехав в «Джойс», Люк сложил вещи, поскольку чартерный рейс был назначен на семь утра, и улегся в удобную постель, надеясь, что после прошлой бессонной ночи его уставший организм уснет без особого сопротивления.

И в самом деле, заснул он почти сразу, но вскоре вдруг резко сел в кровати, не понимая, что же его разбудило. Может быть, какой-нибудь шум? Но вокруг было абсолютно тихо, спокойно, как и подобает в приличном отеле.

В голове всплыл образ Джейн, и Люк понял, что ему нужно непременно ее увидеть и поговорить. Интересно, сколько сейчас времени? Он схватил сотовый, и дисплей высветил полпервого ночи. Кафе еще должно работать! Но вот только нет ли там Хартли? Вот уж с кем ему вовсе не хотелось встречаться.

Не в силах преодолеть охвативший его чудной каприз, Люк поднялся, надел черные джинсы с темной безрукавкой, став точь-в-точь как нахальный рокер, гоняющий по ночам по безлюдным улицам на ревущем мотоцикле. Этот новый имидж его и посмешил, и обескуражил — уж слишком не соответствовал его представлению о добропорядочном бизнесмене.

Удивленный диковинным видом постояльца, портье не сразу сориентировался и пришел в себя только после строгого приказания вызвать такси. Таксист, молодой парень с широкой насмешливой улыбкой, оскалился еще больше, услышав странную просьбу пассажира ехать по приметам — адреса тот не знал. С трудом ориентируясь на ночных улицах, в темноте выглядевших совсем иначе, чем днем, Люк наконец приказал остановиться возле нужного ему кафе. Расплатился с насвистывающим скандальный мотивчик водителем и прошел внутрь.

Там царила вполне привычная для такого рода заведений атмосфера — то есть было очень шумно, дымно и почти ничего не видно из-за чересчур яркой иллюминации. Люку едва удалось найти свободный столик, и он шлепнулся на стул, кляня свои странные прихоти, Джейн и ее идиотского дружка. Если бы он был на месте Хартли, никогда не позволил бы своей подружке работать в подобном месте.

Приглядевшись, он заметил Джейн — она ловко сновала между столиками, разнося виски, пиво и содовую. Это его удивило — обычно работа в баре предполагала стояние за стойкой, а не беганье по залу. Но, может быть, она опять кого-то подменяет?

Воспользовавшись тем, что Джейн, отдав заказанное пиво и получив деньги, пробегала мимо, он перехватил ее и попытался усадить за свой столик. Сначала она хотела возмутиться, но, узнав его, улыбнулась и, наклонившись к его уху, прокричала, перекрикивая грохот музыки:

— Мне некогда, простите! Много работы! — И умчалась, оставив его сумрачно оглядывать полный зал.

Кафе было набито волосатыми и бородатыми юнцами, многие из которых были уже изрядно под кайфом, причем Люку показалось, что главной причиной тому служил даже не алкоголь — здесь явно не обошлось и без наркотиков. Это ему решительно не понравилось, но он терпеливо дожидался своего часа, досадуя, что не взглянул на вывеску у входа и не узнал, во сколько заканчивает работу эта мерзкая забегаловка.

Прошел почти час. Люк, у которого от громкой музыки и запаха дешевого табака начала болеть голова, злился все больше и больше. Он уже хотел выйти и подождать Джейн на улице, когда в углу возникла какая-то потасовка. Дюжие охранники решительно двинулись туда, но даже после их вмешательства драка не прекратилась. Внезапно сквозь грохочущую музыку Люк услышал слабый крик: «Помогите!» — и повернулся на возглас. Около дверей на кухню стояла Джейн и отбивалась от пары молодчиков, пытающихся отобрать у нее выручку. Она упорно не отдавала деньги, хотя они безжалостно выкручивали ей руки, крича в ухо угрозы.

На помощь ей никто не спешил — кто сам участвовал в драке, а кто наблюдал за происходящим, находясь в другом конце помещения. Но зато зал был почти пуст, и Люк, беспрепятственно очутившись возле парней, быстрым и жестким ударом вырубил одного из них. Другой, обернувшись, завопил:

— Какого черта! В рай захотел, старикан? — но тут же замолчал, получив добротный удар в челюсть и растянувшись на полу как гуттаперчевая кукла.

Освобожденная девушка, даже не поблагодарив спасителя, метнулась на кухню. Люк растерянно оглянулся, не зная, что делать дальше. Придут на выручку этим двоим подельники или парочка действовала на свой страх и риск? Скорее всего, первое — свалка в углу была рассчитана именно на отвлечение охранников от их прямых обязанностей.

Но тут из подсобки появилась Джейн. С испугом посмотрев на лежащих на земле парней, проговорила:

— Спасибо вам. А то мне пришлось бы возмещать недостачу из своих денег. — На возмущенный возглас Люка она покорно добавила: — Здесь так положено. Нужно быть очень осторожной.

— А где полиция?

— Ее никто никогда не зовет. Зачем? Неприятностей и без нее хватает.

Но на этот раз, видимо, кто-то все-таки вызвал копов. А возможно, они и сами решили проверить неблагонадежное местечко. Во всяком случае, у входа внезапно завыла сирена и кто-то завопил:

— Облава!

Публика бросилась к дверям запасного выхода, но там уже стояло несколько вооруженных полицейских. Во внезапно наступившей угрожающей тишине прозвучал властный голос:

— Всем оставаться на своих местах! Приготовить документы!

Люк застонал вслух — как он объяснит свое пребывание в подобном месте? Наверняка о его неосмотрительном поступке станет известно журналистам и его безукоризненный имидж будет вывалян в грязи. По своему опыту он знал, что папарацци из любого пустяка раздуют такой скандал, что только держись.

Тут же, будто услышав его опасения, у входа защелкали фотовспышки, а он расстроенно прошептал:

— Вот накаркал, черт!

Оглянувшись вокруг, Джейн ухватила его за руку и потащила за собой. Они пронеслись по узкому коридорчику мимо заваленной какими-то старыми шмотками лестницы и оказались в тесной темной каморке. Осторожно пошарив вокруг, девушка отодвинула от стены шкаф на шарнирах, с трудом отворила спрятанную за ним тяжелую дверь и вывела Люка в полутемный переулок. У него отлегло от сердца, и он решил, что эта полуподпольная кафешка экипирована средствами спасения не хуже, чем какой-нибудь средневековый замок.

Притворив дверь, Джейн на цыпочках пошла по пустынной и гулкой улице, не выпуская руки Люка. Он послушно шел за ней, боясь проронить и слово. Она успела стянуть с себя передник и осталась в светлой майке и темных шортах, превратившись в обычную девчонку. Он внезапно почувствовал себя очень старым. Хотя это было глупо: тридцать пять — вовсе не старость, а, наоборот, расцвет жизни. Но вот только эта шедшая рядом девчонка доказывала, что, пока он делал деньги, на земле появилось новое поколение.

Нагнувшись к ней, Люк хрипловато спросил:

— Сколько вам лет?

Она с изумлением оглянулась на него, не понимая, откуда подобный интерес в такой ситуации, но тихо ответила:

— Двадцать четыре.

Люк поразился. Надо же! А он-то считал, что ей не более семнадцати. Хотя, конечно, в Лос-Анджелесе женщины особенно хорошо умеют хранить красоту и молодость — все-таки здесь находится фабрика киногрез.

Он хотел что-то сказать, но она испуганно прижала палец к губам и предупреждающе махнула рукой куда-то вперед. Через пару минут послышалось угрюмое урчание мотора и перед ними остановилась полицейская машина. Из нее выбрался хмурый офицер, небрежно козырнул и потребовал документы.

Джейн испуганно забормотала:

— Но у меня с собой ничего нет, я не думала, что так случится…

Успокаивающе сжав ей руку, Люк вытащил из кармана джинсов права и протянул их подозрительно оглядывающему его сержанту. Посмотрев на удостоверение, тот удивленно спросил:

— Вы из Чикаго, сэр? Но что вы делаете в такое время в трущобах Лос-Анджелеса?

Люк досадливо пожал плечами.

— Кто бы мне это объяснил, поскольку я и сам не знаю. Просто моя подруга решила поближе познакомиться с ночным Лос-Анджелесом — она, знаете ли, весьма романтичная особа. И водитель такси привез нас сюда. Наверное, вздумал пошутить или решил, что здесь самая характерная для Калифорнии ночная жизнь.

Полисмен изучающе посмотрел на девушку, прекрасно видимую в ярком свете фар. От смущения она ужасно покраснела и попыталась спрятаться за спину спутника.

— Да уж, порой эти бабы из нас полных дураков делают. Но где вы остановились?

Услышав название одного из самых престижных отелей города, он почтительно предложил:

— Может быть, вас подвезти? А то такси вам тут точно не дождаться.

Тут Джейн чуть все не испортила, заявив:

— Но я вполне могу вызвать такси по сотовому.

Ее оговоркой тут же воспользовался коп:

— Вы знаете нужные телефоны и где сейчас находитесь?

Джейн неуверенным языком кое-как пролепетала:

— Нет… Но ведь вы можете нам это сказать?

Укоризненно покачав головой, Люк заметил:

— А не лучше ли будет, дорогая, если нас просто подвезут? Все равно мы больше никуда не собирались. Я не думаю, что это далеко. Во всяком случае, сюда мы ехали недолго.

Чтобы не вызывать ненужные подозрения, ей пришлось согласиться.

Сев в машину, он почувствовал, что Джейн мелко трясется от возбуждения и страха, и обхватил ее за плечи, пытаясь согреть и успокоить. До гостиницы они добрались за десять минут — гораздо быстрее, чем днем по забитым транспортом улицам. Проверяя, здесь или нет они проживают, полисмен прошел вместе с ними в фойе. Обеспокоенный долгим отсутствием постояльца, портье немедля двинулся им навстречу. Увидев, что все в порядке, он поклонился и спросил:

— Доброй ночи, мистер Брэтт! Познакомились с ночным Лос-Анджелесом?

Тот кивнул, язвительно заявив, что вполне удовлетворен подобным знакомством, и попросил подать в номер две чашечки чая. Успокоенный сержант вежливо распрощался и вышел. Джейн хотела броситься следом, но Люк ее не пустил. Мертвой хваткой взяв за локоть, повлек к лифту. Она даже вырываться не посмела, провожаемая пристальным взглядом портье.

Зайдя в номер, Джейн возмущенно прошипела:

— За кого вы меня принимаете, затаскивая к себе?

Упав в кресло, Люк устало ответил:

— За порядочную девушку, которой ни к чему в одиночестве шататься по ночным улицам, рискуя нарваться на неприятности. Почему вас не встречает Хартли?

Джейн тотчас растеряла свой боевой пыл.

— У него в контракте стоит пункт: никаких приводов в полицию, никаких синяков и шишек, уродующих внешность. Он просто не может рисковать.

Люк негромко выругался.

— А ты, значит, можешь? Свинья он, по моему мнению!

Она отчаянно затрясла головой.

— Нет, нет, что вы! Он очень обо мне беспокоится…

Будто подтверждая эти слова, в ее кармане тоненько запиликал сотовый. Выхватив его, Джейн принялась виновато оправдываться:

— Да, я знаю, что уже поздно, но у нас была облава и мне пришлось бежать. Ты не волнуйся, я сейчас у знакомой. — При этих словах Люк криво усмехнулся, подошел к бару и плеснул себе виски. — Не знаю, стоит ли вызывать такси, ведь документов у меня с собой нет, вдруг остановит патруль — что мне тогда говорить? Меня же вполне могут загрести в участок.

Видимо, подобная перспектива не устроила Хартли, потому что Джейн покорно ответила:

— Да, конечно… — И выключила телефон.

Люк и без ее объяснений все понял.

— Похоже, в его контракте стоит еще один пункт — не светиться ни в каких сомнительных историях. А если его подружка попадет ночью в полицию — это самая настоящая сомнительная история. Не так ли?

Она обреченно взглянула на Люка, не зная, что ответить, но ее выручил деликатный стук в дверь. После разрешения войти сонный официант закатил в номер тележку с чаем, к которому полагался целый набор пирожных и фруктов.

Усадив Джейн напротив себя, Люк стал с удовольствием наблюдать, с каким аппетитом она ест. Это было непривычно — обычно его приятельницы, тщательно следя за своей фигурой, позволяли себе проглотить в лучшем случае легкий салатик. И то, что Джейн ничуть не беспокоилась о толщине собственной талии, было пикантно и приятно.

Наевшись, она сонно покачнулась в кресле, но тут же извинилась за то, что чуть не потеряла над собой контроль. Было видно, что она очень устала, но, несмотря на это, в дальнейшем сидела, выпрямив спину и изо всех сил стараясь не задремать.

Люк хмуро молчал, что-то обдумывая. Наконец, решившись, спокойно спросил:

— Что ты собираешься делать дальше?

Немного удивившись, Джейн ответила:

— Как только рассветет, поеду домой. А вечером — снова на работу.

— И сколько времени ты планируешь так жить?

Она озадачилась.

— Что значит — сколько? Сколько будет нужно.

— Кому нужно? Хартли? А ты не предполагаешь, что, едва он получит то, к чему стремится, славу и деньги, ты станешь ненужным балластом, который он при первом же удобном случае выбросит за борт?

Джейн посмотрела на него испуганно и оскорбленно, но без удивления. Видимо, эта мысль не раз приходила и ей. Но все же возразила, будто стараясь убедить в своей правоте не только своего оппонента, но и себя:

— Мы слишком много значим друг для друга, чтобы предать. Мы так долго были вместе, столько пережили, что дороже друг друга у нас никого нет!

Люк тяжело вздохнул.

— Не обольщайся. Это сейчас он тобой дорожит, поскольку ты его, по сути, содержишь, но, стоит появиться на горизонте особе чуть-чуть поперспективнее, он о тебе тут же забудет. Для него главное — деньги и карьера, а вовсе не ты. Тебя же он просто использует!

Джейн обиженными и беззащитными глазами уставилась на Люка, с трудом сдерживая слезы.

— Зачем вы мне это говорите?

Он решил идти ва-банк.

— Да чтобы ты поняла, что тебя ждет, если ты останешься с Хартли. — Немного помолчав, значительно произнес: — Я предлагаю тебе оставить его и уехать со мной. Так сказать, просто опередить события.

Она непонимающим взглядом уставилась, на него, не в силах осознать сделанное им предложение. Мягко погладив ее по бледной щеке, Люк продолжил:

— Со мной ты ни в чем не будешь нуждаться. И работать тебе тоже не придется. Ну а когда нашим отношениям придет конец, что, я думаю, наступит нескоро, ты получишь вполне достаточный счет в банке, чтобы и дальше жить безбедно. Ты и учиться сможешь, если захочешь. — Его завлекающий голос был подобен голосу змея-искусителя, обольщающего Еву в райском саду.

Джейн молчала, обдумывая его предложение, и чем дольше длилось молчание, тем безнадежнее что-то ныло в душе Люка.

Наконец она вскинула на него потемневшие глаза.

— А я-то никак не могла понять, для чего вы притащились сегодня в нашу кафешку — это совершенно не ваш уровень. А вы просто побаловаться захотели. — И добавила внезапно построжевшим тоном: — Мне ваше предложение кажется крайне вздорным и непорядочным. Зачем я вам? Надоели томные красотки и захотелось чего-то попроще, от навозной кучи? Но я не собираюсь предавать Макса, я его люблю. — От этой категоричной фразы в животе у Люка что-то мелко завибрировало, и он машинально растер диафрагму. Не обращая внимания на его болезненные жесты, Джейн продолжила: — Так что извините, но на ваше сногсшибательное предложение мне ответить нечем.

Со словами «рассвело, мне пора домой» она встала и отстраненно, как совершенно чужого и не слишком приятного человека, поблагодарила его за помощь.

Очнувшись от охватившего его непомерного разочарования, Люк кинулся за ней. Остановив ее у самой двери, он развернул Джейн и прильнул к ее губам требовательным и жарким поцелуем. От пряного вкуса ее губ его тотчас затрясло как в лихорадке. Он вдруг почувствовал небывалое вожделение и хрипло застонал. Скользящим движением вывернувшись из-под его требовательной руки, Джейн прошептала:

— Извините, но я этого не хочу, — и быстро вышла, аккуратно прикрыв за собой двери.

2

Люк обессиленно прислонился к стене, яростно внушая себе, что это просто дурацкая блажь и скоро пройдет. В его судьбе эта несговорчивая девица никакой особой роли не играет — у него и без нее найдется немало утешительниц.

С момента памятной встречи прошло полгода. За это время Люк Брэтт вел полнокровную жизнь стопроцентного мужчины — усердно работал и столь же усердно развлекался. Он будто доказывал сам себе, что ничего не потерял от отказа какой-то провинциальной девицы разделить, пусть и ненадолго, его жизнь и постель. Каждый уик-энд катался с очередной подружкой то в Нью-Йорк на очередную бродвейскую премьеру, то на пляжи Майами, а пару раз даже летал на неделю в Европу, по пути навещая своих итальянских родственников.

Его мать, давно живущая в Хьюстоне, не могла взять в толк, что случилось с ее таким деловитым и сдержанным сыном — он будто с цепи сорвался. Или пытался кого-то забыть? Выясняя, в чем дело, она проявила недюжинную проницательность, и Люк был рад, что по телефону не видно глаз, иначе она все поняла бы и без слов, а ему ни к чему лишняя соль на еще свежую рану.

Он и без того не мог понять, почему отказ какой-то простенькой девчонки такой болью отозвался в его душе. Более того, предпринятые им способы лечения, похоже, не давали никаких результатов. Ему все так же снилась Джейн — то в жарких эротических снах, и тогда он просыпался весь в поту от неудовлетворенной страсти и весь день метался, мечтая воплотить в жизнь свои фантазии, то в нежных, мягких, почти сказочных сновидениях, и тогда поутру он ни на чем не мог сосредоточиться, вспоминая обжигающе нежное чувство, испытанное им.

И когда ему вновь позвонила Глория Линн, приглашая стать ее кавалером на вечеринке у Олбени, посвященной завершению съемок фильма «Синий цвет-2», он не раздумывая согласился.

Обнадеженная его быстрым согласием Глория встречала его у трапа самолета. Как обычно, вокруг кинозвезды крутились папарацци, оттираемые ее охранниками. Завидев Люка, она радостно вскрикнула и бросилась к нему, запечатлев на его губах страстный поцелуй.

Ему захотелось вытереть рот, но он, сдержавшись, лишь прошипел:

— Что тебе на это скажет Луиджи?

Луиджи Карреро был очередным любовником Глории, и он в самом деле имел кое-какие основания для недовольства ею, но на вопрос Люка она лишь тихо рассмеялась.

— Ах, милый, что тебе до него? Надеюсь, ты не ревнуешь? — И она испытующе взглянула ему в глаза.

Он не ревновал, и Глория огорченно вздохнула. Она еще не оставила надежды заполучить его в свою постель. Люку не нравились щелкающие со всех сторон затворы фотокамер, но он ничего не мог поделать. А, впрочем, какая разница? Одной фотографией больше, одной меньше: в последнее время он и без того непрестанно мелькал на страницах желтой прессы, без конца давая папарацци поводы для дурацких домыслов.

Они с Глорией чинно, под руку, будто давно женатая пара, пошли к выходу, причем она прижалась щекой к его плечу, изображая соскучившуюся по мужу женушку. Люка ее актерство изрядно раздражало, но он терпел. Еще не время открывать карты. Она была ему нужна для одного щекотливого неотложного дельца.

Приехав с ним в отель «Джойс», Глория неохотно распрощалась, ей надо было ехать к своему стилисту, чтобы достойно выглядеть вечером, и Люк с вздохом облегчения остался один. Пустое кокетство кинозвезды его изрядно утомило.

Его снова поселили в привычном люксе, и он с гневом, смешанным с сожалением, посмотрел на кресло, в котором в ту памятную ночь сидела Джейн Кендал и говорила такие правильные речи. Интересно, она и теперь так же думает или жизнь все-таки внесла свои коррективы в ее благородные намерения?

Подходил вечер, и Люк принялся готовиться. Делал он это с тем же рвением, с каким юная девица в первый раз собирается на свидание. В очередной раз переменив рубашку и бросив на кресло невесть какую по счету бабочку, он всерьез разозлился на свою смешную нервозность и надел то, что попалось под руку.

Зазвонил сотовый, и в трубке раздался воркующий голос Глории:

— Милый, я жду тебя внизу!

Люк собирался взять такси, чтобы не зависеть от капризов избалованной дамочки, но делать было нечего — он спустился, чуть скривив от недовольства чувственный рот.

Приехав в дом Олбени, Люк удивился отсутствию помпезности и внешнего шика. Было просторно, уютно, но не более. Занятые в фильме актеры уже разгуливали по широкой террасе, держа в руках обязательные бокалы с напитками. Хартли с подругой среди них не было. Люк подождал еще немного, но они не появились. На лбу у него выступил холодный пот. Если они не придут, то для чего тогда он здесь?

Люк уже хотел спросить о них у хозяина, стоящего рядом с ними и из вежливости выслушивающего фантасмагорические прожекты Глории, когда краем глаза заметил движение возле входа. Обернувшийся на шум Олбени заметил:

— А вот и наша восходящая звезда. Макс Хартли сыграл очень даже неплохо. Возможно, я приглашу его и в свой следующий фильм. У парня большой потенциал.

Чуть прищурившись, чтобы не выдать своей страстной заинтересованности, Люк тоже повернулся и с затаенным вздохом облегчения уставился на спутницу Хартли. На сей раз Джейн была в прекрасно сидящем на ней серебристом платье, вполне соответствовавшем смокингу Макса. Это не понравилось Люку, так как говорило о том, что Хартли ценит свою подругу куда больше, чем бы ему, Люку, хотелось. Нуда ладно, у него еще есть в рукаве припрятанные козыри.

Выждав для приличия некоторое время, он извинился перед недовольной Глорией, отошел от нее и пригласил на танец Джейн. Они медленно кружились в вальсе, который кроме них танцевали еще три пары. Он пристально разглядывал ее лицо, отмечая на нем следы усталости, а она неловко ежилась под этим бесцеремонным взглядом.

— Ну как, ты не переменила свое мнение? — Он изо всех сил старался придать своему голосу небрежную снисходительность, но тот все равно подозрительно дрогнул.

Джейн вскинула на него недоуменный взгляд.

— Нет, конечно. С чего бы это? Кстати, чтобы вы знали: Макс получил достойный гонорар, и я больше не работаю. Я учусь. В лос-анджелесском технологическом колледже.

В ее голосе звучала такая горделивая радость, что Люк мысленно застонал. Как ему хотелось, чтобы она передумала и ему не пришлось прибегать к тому плану, что вызрел у него бессонными ночами! Он молча наклонил голову набок, скрывая свое разочарование.

— Ну что ж. Как говорится, вольному воля… — С этими словами он отвел ее обратно, поклонился и направился к Глории.

Та мило болтала с одним из актеров, но оставила его на полуслове, едва рядом появился Брэтт.

— Что это с тобой? — спросила она, отведя его в сторонку. — Ты смотрел на эту дурочку таким взглядом, будто съесть хотел, причем без соли. С ума ты, что ли, сошел?

Он невесело усмехнулся, принимая ее упрек.

— Ага. Почти. И хочу, чтобы ты мне помогла.

Его голос звучал с таким напором, что Глория, осторожно оглянувшись по сторонам, испуганно прошептала:

— В чем я должна тебе помочь?

Люк откровенно предложил:

— Уведи этого парня, Макса Хартли.

— Как увести? Куда? — От изумления у нее некрасиво выпучились большие глаза, делая ее похожей на удивленную сову.

— Ну, отбей его у этой девчонки. Только и всего. Для тебя ведь это не проблема.

Глория гордо выпрямила спину.

— Так вот для чего я тебе нужна?! Не выйдет! Я в такие игры не играю!

Люк только усмехнулся в ответ на эту демонстрацию добропорядочности и независимости.

— А ты не помнишь, что должна мне кое-что?

Это было сказано с достаточной долей категоричности, и Глория притихла, с досадой закусив нижнюю губу. Десять лет назад, в самом начале ее карьеры, Люк Брэтт, поддавшись на уговоры ее тогдашнего дружка, вместе с которым учился в Гарварде, спонсировал фильм с ее участием. Фильм не удался, но не был таким уж бесполезным: именно в нем ее заметили серьезные продюсеры — и после его проката, пусть и провалившегося, ее дела пошли в гору. Но у Люка остались подписанные ею векселя, на которые за прошедшие годы наросли изрядные проценты. Глория прекрасно понимала: стоит лишь ему предъявить их к оплате, как она окажется полным банкротом.

Чуть покраснев от досады, она зло прошипела:

— Ты что, так запал на эту пастушку, что собираешься учудить подобный срам? А ведь это точно срам — разбивать любящую пару! Да еще таким дурацким способом!

Они одновременно посмотрели на эту любящую пару. В этот момент Джейн жалась возле стенки, стараясь быть как можно менее заметной, а Макс, изображая записного бонвивана, отплясывал рок-н-ролл с одной из актрис, блиставших в «Синем цвете». Он с таким откровенным вожделением смотрел на ее губы, что Люк язвительно повторил:

— Да, ты права — очень, очень любящая пара. — И сухо бросил: — Что тебя смущает? Считай, что это просто очередная роль с достойным вознаграждением. Если мой план удастся, ты получишь обратно все свои векселя.

Глория по-плебейски почесала в затылке — порой сказывалось детство, проведенное на пастбищах Техаса.

— Ладно, я подумаю.

Люк сурово заявил:

— Некогда думать. Надо действовать. И давай-ка начинай, пока есть удобный случай.

Недовольно сверкнув зелеными очами, Глория все же отправилась поближе к закончившему танец Хартли, а Люк с трудом удержался, чтобы не подойти к удрученной Джейн. Неужели она и в самом деле считает, что ее милый налаживает деловые контакты? Разве можно быть такой наивной?

Наблюдая издали за изящной игрой Глории Линн, Люк отдал ей должное: она вела себя не как сексуальная дурочка, не как вульгарная женщина-вамп, нет, это была разумная светская дама. Он с восхищением следил за ее выступлением. Она ни одной секунды не пыталась ослепить или возбудить Макса — тот бы в один момент раскусил ее игру, он и сам был хорошим актером. Завязав светскую беседу, она даже внутренне зажатую Джейн пыталась вовлечь в их непринужденную болтовню — другими словами, предстала простой и милой женщиной, но интеллектуальной и образованной, рядом с которой Джейн выглядела до ужаса скучной и примитивной.

Люк по-мефистофельски усмехался, глядя, как мальчишка все больше и больше тает под взглядами великолепной обманщицы. Порой, когда он бросал проверяющие взгляды на Джейн, ему становилось ее искренне жаль, настолько удрученным и потерянным было ее лицо. Но что же делать, если по-другому невозможно? Как бы он хотел обойтись малой кровью…

Но вот Глория решила, что на сегодня сделала достаточно, и, небрежно помахивая сумочкой, прошла к буфету, где положила себе немного еды. Чтобы не дать Хартли ни малейшей возможности заподозрить его в режиссуре этой забавной комедии, Люк не подошел к ней, а пригласил на танец ту самую девицу, которой тот строил глазки.

Более часа повращавшись среди знакомых, Глория призывно глянула в его сторону и не спеша отправилась к выходу. Люк вышел из дома и подошел к машине Глории.

Та уже сидела в салоне, отделившись от водителя звуконепроницаемой перегородкой, и, изящно оттопырив мизинчик, закуривала длинную пахитоску. Люк не курил, считая этот вид бытовой наркомании недостойным себя, поэтому брезгливо поморщился. Глория заметила его недовольство, но курить не прекратила.

— Надеюсь, ты не станешь упрекать меня в некоторой вздрюченности? Я впервые в жизни разбиваю сердца.

Люк укоряюще наклонил голову.

— Ой ли? А если посчитать?

Она сердито отмахнулась.

— Если ты про мужиков, то, уверяю тебя, у них такого органа нет. Ты, кстати, тому пример. Я про Джейн.

Он враз подтянулся.

— Я тоже думаю о ней. Как, по-твоему, долго еще этот Макс продержит ее возле себя?

Глория чуток призадумалась.

— Ну, до главной роли, я думаю. А она явно не за горами.

— Вот и я в этом же уверен. И с чем тогда останется девушка?

Глория усмехнулась, пряча горечь за высокомерной гримасой.

— Я это тоже проходила. Ни с чем, естественно.

— Но ты-то женщина с характером и этому своему бывшему хахалю нос утерла. Теперь он жалкий спившийся актер, а ты суперзвезда, можно сказать, национальное достояние.

На это Глория удовлетворенно кивнула головой, припомнив, с каким наслаждением сделала вид, что не помнит Фрэнка, оставившего ее двенадцать лет назад без цента в кармане, когда тот робко подошел к ней на каком-то приеме.

— А вот Кендал — она не чета тебе. В ней нет амбиций и, думаю, особых талантов тоже нет. Поэтому без мужчины она просто пропадет. Так что мы с тобой делаем благое дело. — Люк не стал уточнять, без какого мужчины она пропадет, но и без пояснений было ясно, что он имел в виду себя.

Глория не поверила, но протестовать не стала. Лишь предупредила, продемонстрировав так не свойственную ей житейскую мудрость:

— Последнее это дело — изображать из себя Господа Бога и вмешиваться в чужую жизнь. Опасное это занятие. Смотри, не пожалей!

На эту чушь Люк даже отвечать не стал, лишь рассеянно посмотрел в окно. Они уже подъезжали к его отелю, и он торопливо спросил:

— Как у вас со следующей встречей?

Чуть зевнув, прикрывая рот узкой ладонью, она хмуро пояснила:

— Нормально. Я позвала их — обоих, естественно, — завтра на новую выставку в галерею современного искусства. Пообещала, что приду с Луиджи. Но Джейн не сможет, у нее занятия, а Макс как примерный друг без нее якобы не пойдет.

— Понятно. Вы договорились о свидании в присутствии заинтересованного свидетеля. Круто. А ты уверена, что он понял?

— Конечно. Он далеко не простак, как ты, видимо, думаешь.

Люк никогда соперника простаком не считал, он считал его мерзким типом, не достойным такой милой девушки, как Джейн Кендал.

Договорившись, что Глория будет держать его в курсе своих успехов, он распрощался с ней и этим же вечером улетел обратно в Чикаго, потом в Нью-Йорк, потом в Торонто, стараясь переделать все дела и освободить пару недель для Джейн, чтобы, когда понадобится, провести с ней своего рода медовый месяц.

Глория звонила ему почти каждый день и жаловалась, что его задание оказалось вовсе не таким простым, как ей думалось.

— Представляешь, Луиджи устроил мне сцену ревности! Это просто смешно! Можно подумать, что он для меня что-то значит! По-моему, я сделала для него вполне достаточно, пристроив во второсортный боевик! Для него и этого много!

— Но, может, он тебя и в самом деле любит?

Глория была крайне удивлена подобной глуповатой сентиментальностью.

— Ты что, смеешься? Любая женщина чувствует, когда ее любят, а когда используют. Ну так вот, меня он просто использует! И ничего более!

Эта мысль запала в душу Люку и долго потом не давала покоя. Неужели Джейн не понимает, что дружок ее тоже просто использует? Или они действительно настолько сроднились за время тяжелого детства, что сейчас не мыслят жизни друг без друга? Джейн-то уж точно. Это было неприятно, потому что добавляло трудностей в его и без того сложное дело. Но он упрямо ждал своего часа. И дождался.

Однажды вечером, уже довольно поздно, прозвенел звонок. Люк посмотрел на дисплей. Звонила Глория. Он весь подобрался, поняв, что наступил час икс — обычно так поздно она никогда не звонила. Проговорив приглушенным шепотом:

— Милый, он здесь. С вещами. Он ушел от Джейн. Правда перед этим мне пришлось выставить Луиджи. Он, бедняга, даже плакал. Так что ты должен мне много больше, чем те дурацкие расписки! — Она прекратила разговор, и в трубке запищали торопливые гудки отбоя.

Люку захотелось петь, прыгать и почему-то что-нибудь разбить. Не сдержавшись, он пару раз подпрыгнул, потом пошел в бассейн. Уже проплыв несколько раз свою дорожку, подумал о слезах Джейн, и его радость угасла. Но ничего: скоро он приедет к ней, утешит — и для нее начнется другая жизнь. Потом она сама благодарить его будет.

Чтобы не вызвать у Джейн ни малейших подозрений, Люк дождался сообщений в газетах о новом любовнике Глории Линн и лишь потом прилетел в Лос-Анджелес.

3

Джейн не могла понять, что она сделала не так. Она всегда изо всех сил старалась помочь Максу осуществить его мечту. Его, не свою. Сама она всегда мечтала о другом. Он почему-то считал, что предел ее мечтаний — крепкая семья, любимый и любящий муж, хорошие здоровые дети. Но это было вовсе не так. Может быть, потому, что она никогда не жила в этой самой дружной и любящей семье и не знала, что такое семейное счастье.

Джейн мечтала совсем о другом — о музыке. Чудесной музыке, которая порой звучала в ее ушах и которую ей время от времени удавалось воплощать в гитарных звуках. Она даже записывала ноты, если считала, что песня и в самом деле удалась. Но это было такой мелочью против настоящего таланта Макса, что не стоило внимания. И она сделала все, чтобы помочь своему другу, а не себе.

Так почему, почему он от нее ушел?

Хотя Макс был в своем праве — он никогда ей ничего не обещал, тем более жениться. В глазах общества он свободный молодой мужчина, не связанный обязательствами. Может поступать как хочет. К тому же он поступил вполне благородно — оставил ей немного денег и пообещал помогать по мере сил. И живет она в доме, снятом на его деньги. Правда через пару месяцев аренда кончится и придется подыскать что-то попроще. А вот работу нужно найти уже сейчас. О возвращении в бар даже думать не хочется. Но, возможно, удастся найти что-нибудь поприличнее. Она ведь никакой работы не боится.

В голове возник образ Люка Брэтта, говорящего ей о ее одиноком будущем. Как в воду глядел. Хотя это и понятно — у него большой жизненный опыт. Не сделала ли она глупость, отказавшись от его предложения? Но в голове тут же возник образ оставившего ее красавчика, и мысли вновь заскользили по единственному кругу — за что? За что Макс так подло ее предал? Хотя сам он и не считал, что ее предает. Как он сказал, прощаясь?

— Мне придется уйти, Джейн. Мне нужна поддержка, которую ты мне дать не можешь. — Джейн не могла понять, когда это она не оказывала ему поддержку, и он поправился: — Вернее, не поддержку, а протекцию. Сама понимаешь, без нее пробиться очень трудно. Но ты не волнуйся, это не конец. Скоро я разбогатею и вернусь. У нас с тобой все впереди. — И ушел, небрежно чмокнув ее в щеку.

Она не поверила его словам о возвращении — жалея ее, Макс просто пытался смягчить расставание. Но внушать ей призрачные надежды еще подлее. Когда он стал таким равнодушным, таким холодным? В приюте, защищая ее от кулаков озлобленных на весь белый свет мальчишек, он был добрым и отзывчивым. А теперь? Неужели таким его сделал Голливуд? Эх, если бы знать, что будет, она никогда бы не согласилась ехать с ним в Лос-Анджелес, отказываясь от стипендии государственного университета в Топике. Какая же она дура! Но она так любила Макса, больше, чем родных, которых у нее никогда не было…

Ей припомнилась их первая встреча. Ей было семь лет, ее перевели из приюта в Уичито, который был переполнен, в Эльдорадо. После привычного ей — пусть не райского, но вполне сносного — уклада она попала в ад. Муштра там была как в армии. Почему-то попечители считали, что брошенных детей нельзя баловать. Возможно, это объяснялось тем, что во главе совета попечителей стоял генерал в отставке. Его единственной целью был порядок во всем.

То ли от бесконечных придирок, то ли потому, что сюда присылали самых проблемных детей штата, но среди воспитанников царили зверские порядки. Малышей бессовестно обижали старшие, порой даже били, отбирая еду. Джейн помнила, как часто она ложилась спать голодной, не смея никому пожаловаться. Жить стало полегче только после появления в приюте крупного мальчика старше ее на три года. В то время ей было лет десять и у нее совсем не было подруг. Возможно, потому, что в приюте почти не было белых детей. Макс Хартли, как и она, был белым, и это сразу их объединило. Когда наглый и уверенный в себе Томас, метис неизвестных кровей, попробовал, как обычно, отобрать у нее выданное за ужином яблоко, он спокойно сказал:

— А ну, оставь ее в покое!

Томас свирепо оскалился, демонстрируя, кто здесь главный, но на Макса, выросшего в подворотнях Арканзас-Сити, это никакого впечатления не произвело. Когда Томас попытался его ударить, он ответил таким безжалостным нокаутом, что больше в приюте к нему никто не приставал.

Улыбнувшись Джейн, он уверенно посоветовал:

— Ешь, не бойся! Больше тебя здесь никто обижать не будет, я об этом позабочусь! — и пристальным взглядом обвел собравшихся вокруг парней, подчеркивая внушительность своих слов. Глядя на тихо лежащего на земле Томаса, возразить никто не решился.

Благодаря Максу жизнь для Джейн превратилась в почти сносную. Поскольку он был не только силен, но и красив, то к двенадцати годам у Джейн завелись приятельницы, которые, правда, хотели не с ней дружить, а с ее помощью быть поближе к своему кумиру, но уж лучше такие друзья, чем вовсе ничего.

По достижении восемнадцати лет Макс ушел из приюта, но обитал поблизости, подрабатывая по мере необходимости то здесь, то там, и дожидался, когда подружке тоже исполнится восемнадцать, чтобы уехать с ней в Лос-Анджелес — мечту всех начинающих артистов. Ему несколько раз довелось играть в разных благотворительных постановках, и он понимал, что Господь дал ему талант. Убедив Джейн отказаться от предложенной ей университетом стипендии, он увез ее на Тихоокеанское побережье, где стал с трудом карабкаться по артистическим подмосткам. Счастье улыбнулось ему тогда, когда от участия в массовках он перешел на вторые роли, от которых до настоящего артиста было уже рукой подать.

Все эти годы Джейн, как могла, поддерживала его, забывая о себе. И вот, как выяснилось, напрасно. Хотя почему напрасно? Для Макса ее самоотверженность была вовсе не напрасной: еще немного — и он станет знаменит. И она считала, что это совершенно справедливо — ведь он такой талантливый! Но вот только как дальше жить ей? Одной, без опоры и защиты? Она так привыкла, что рядом с ней уверенный в себе и сильный, всегда знающий, что нужно делать, Хартли.

Вздохнув, Джейн принялась собираться в колледж. Если удастся благополучно его закончить, она сможет найти работу секретаря в каком-нибудь приличном месте и учиться дальше. Как ей хотелось учиться! Но теперь все ее дальнейшие планы стояли под вопросом. Хорошо, если она хотя бы сможет доучиться в колледже, остался всего один курс. Его можно окончить и раньше, сдав все предметы заранее, — но где на это взять деньги?

Она вяло шла по Олвер-стрит, скользя безразличным взглядом по красивым старинным домам, когда ей показалось, что навстречу идет Люк Брэтт. Ей стало так стыдно, что она заметалась, не зная, куда спрятаться от его проницательных глаз. Завидев впереди небольшое кафе, она совсем уж было нырнула в него, но ее остановил его мягкий окрик.

— Джейн! Подожди минутку!

Она нехотя замерла, с напряжением ожидая, когда Люк подойдет поближе. Едва поздоровавшись, протараторила:

— Извините, но мне некогда. Я спешу на занятия.

Он поклонился, но в его вежливом поклоне ей почудилась насмешка. Покраснев, она попыталась его обойти, но он не сдвинулся с места.

— Ты же, кажется, хотела зайти в кафе?

Распрямив плечи, она с достоинством пояснила:

— Очень хочется пить. Жарко…

Люк спокойно подтвердил:

— Да. Чрезвычайно. Не против, если я к тебе присоединюсь?

Чуть пожав плечами, Джейн подошла к барной стойке и заказала бокал оранжада. Люк попросил стакан свежевыжатого сока грейпфрута.

Быстро выпив напиток, Джейн попрощалась и хотела сбежать, но Люк перегородил ей дорогу.

— Думаю, нам надо поговорить. Приходи после занятий к моей гостинице, если, конечно, это удобно. Или встретимся в другом месте.

Джейн хотела отказаться, но его глаза не просили, они требовали, и она не посмела сказать «нет». Возможно, это были последствия сиротского детства, но она не могла не подчиниться приказу. Привитая приютом жесткая дисциплина не предполагала возражений.

Смирно просидев на занятиях и усердно законспектировав все, что говорили преподаватели, Джейн вышла из колледжа и тут же окунулась в ужасный калифорнийский зной. Даже свежий океанский ветер с залива не приносил облегчения. Шорты и топик пропитались потом и прилипли к телу. Пришлось ехать в Беверли-Хиллз, принимать душ и переодеваться.

Пока Джейн мыла голову и сушила волосы, она пыталась вычислить, для чего ее пригласил к себе этот властный и очень красивый мужчина. Ехать к нему не хотелось, но что-то говорило ей, что он все равно не оставит ее в покое. Может, все-таки поехать и, как говорится, расставить все точки над «i»? К тому же вряд ли он будет повторять свое прошлогоднее предложение, так что бояться ей нечего. Такие, как он, ничего не делают дважды.

Чтобы было не так жарко, Джейн надела короткий сарафанчик без бретелек и тонюсенькие стринги, решив на этот раз обойтись без лифчика. Она бы с удовольствием пошла босиком, но раскалившаяся под жарким солнцем мостовая Старого города могла запросто сжечь подошвы, поэтому пришлось надеть легкие сандалии без каблука, но на плотной подошве.

Немного подумав, она поймала такси с опущенным верхом и поехала на нем, слегка смущаясь от непривычных трат, но одновременно наслаждаясь дуновениями освежающего ветерка, усиленного скоростью.

Около семи она оказалась возле отеля «Джойс» и с легким трепетом осмотрела его внушительный фасад. Что она скажет, если ее остановит портье? А он обязательно это сделает. Но Люк Брэтт наверняка предупредил персонал о ее появлении. Еще немного помявшись на пороге, Джейн все-таки вошла внутрь и тут же столкнулась с подозрительно глядящим на нее охранником.

Она невольно вздрогнула, будто намеревалась сделать что-то непристойное. И вот так всегда. Почему она не владеет собой так, как все эти актрисы, которых за последнее время она навидалась предостаточно? Почему не может изобразить уверенность и некоторое нахальство? Не хватает в ней чего-то, видимо…

Расправив плечи и приняв как можно более независимый вид, она подошла к портье и представилась:

— Я Джейн Кендал. Мистер Брэтт не оставлял для меня никаких распоряжений?

Это прозвучало так, будто она служащая мистера Брэтта, но уж тут она ничего поделать не могла, поскольку и сама не представляла, в каком качестве он ее приглашает. Возможно, ему и в самом деле нужна служащая, а на что-то другое она соглашаться и не собиралась.

Портье тут же изогнулся в почтительном поклоне.

— Конечно, конечно. Он просил передать, что ожидает вас в нашем ресторане. — И предупредительным взмахом руки указал нужное направление.

Она снова прошла мимо охранника, но на этот раз удостоилась вежливого кивка. Вход в ресторан находился в самом конце длинного вестибюля, оформленного как один большой аквариум. Вдоль стены плавали экзотические рыбы самых невероятных расцветок, но, присмотревшись, Джейн поняла, что это компьютерная имитация. Что ж, для администрации, старающейся угодить всем — и постояльцам, питающим слабость к экзотике и ярким цветам, и клиентам, страдающим аллергией, — это наилучший выход.

Она неуверенно вошла в ресторан, и ее тут же перехватил метрдотель в белом смокинге с белоснежной манишкой.

— Вы мисс Кендал? — Он был сама любезность, и Джейн с невольной улыбкой кивнула ему. — Мистер Брэтт вас уже заждался. Позвольте, я вас провожу.

Под мягкую, негромкую музыку они пошли по сумеречному залу. Столик Люка оказался почти у противоположной стены, в небольшой уютной нише, невидимый для посторонних глаз.

Едва завидев Джейн, он вежливо поднялся ей навстречу и кивнул метрдотелю.

— Благодарю вас. Распорядитесь, пожалуйста, подавать на стол.

Люк галантно подвинул для Джейн стул и бережно усадил ее. Не привыкшая к подобным манерам, она нервно усмехнулась.

— Вы ведете себя прямо как европейский аристократ. Где вы родились?

— В Чикаго. Но моя мать и впрямь дочь английского графа, правда с ирландскими корнями. Так что в какой-то степени меня можно назвать европейским аристократом.

Для Джейн это было так необычно, что она уставилась на него во все глаза.

— Не смотрите на меня как на невесть откуда взявшегося дикобраза, дорогая. Уверяю вас, что даже в нашей демократической стране потомки европейской аристократии не такая уж редкость.

— А как ваша мать оказалась в Америке?

— Деньги, моя дорогая, деньги. Она вышла замуж за мешок с долларами, который был старше ее на двадцать лет. Поэтому не стоит удивляться, что она вдова вот уже десять лет, хотя ей всего-то около пятидесяти.

Джейн не могла этого понять.

— Но зачем ей было выходить замуж за деньги, раз она дочь графа?

— Аристократия в Европе вовсе не богата, как ты, видимо, думаешь. К тому же кроме нее в семье было еще трое детей, и все мальчики. В первую очередь родители обеспечили их. На нее уже ничего не осталось. Впрочем, она была красива, имела громкий титул и смогла неплохо устроиться в жизни.

Джейн чуть слышно вздохнула. Деньги, деньги, всюду деньги. А ей так хочется жить пусть небогато, но счастливо…

Официант принес закуски, и она осторожно попробовала тарталетку с черной икрой. Ей не слишком понравилось. Она с гораздо большей благосклонностью отнеслась бы к простой пицце или даже чизбургеру. Все-таки вкусы у нее далеки от вкусов потомков английских графов.

Но остальные деликатесы ей были уже более-менее знакомы по вечеринкам у разных голливудских знаменитостей, на которые ее брал Макс. Вспомнив о предавшем ее друге, она закручинилась и, чтобы развеяться, принялась сравнивать с ним сидящего напротив мужчину. Оба они почти одного роста, красивые, широкоплечие, мужественные и обладают чисто мужским шармом. Но вот дальше сходство кончается. От Макса никогда не шла волна такого уверенного в себе превосходства. Про него можно сказать «добрый малый», и все. Но он был такой близкий, такой родной…

Заметив ее потемневшие глаза, Люк негромко спросил:

— Скучаешь по другу?

Она молча кивнула, стараясь удержать подошедшие так близко слезы. Он укоризненно покачал головой, и она, оправдываясь, прошептала:

— Мы же всегда были вместе. Уже пятнадцать лет.

Люк протянул руку и успокаивающе пожал ее ладонь.

— Не переживай, все образуется. Ты помнишь, что я говорил тебе осенью?

Испуганно на него посмотрев, Джейн медленно кивнула головой.

— Может быть, теперь ты передумала? — Его голос звучал успокоенно, он был полностью уверен в ее согласии.

Джейн ужасно не по душе была эта бездушная сделка, и она отрицательно покачала головой.

— Нет, извините.

Он удивился и обеспокоился. Заглянув ей в глаза, переспросил, не веря своим ушам:

— Нет? Но почему? Тебе же негде жить, у тебя нет работы, нечем платить за учебу. Может быть, ты рассчитываешь, что Хартли будет тебя содержать?

Она вновь отрицательно покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Люк ничего не понимал.

— Я что, противен тебе? Ты поэтому не хочешь со мной жить?

Он не был ей противен, скорее наоборот. Но разве этого достаточно? Он был чужой. Как сказать ему об этом так, чтобы он понял? Джейн решила его задеть, чтобы он не смотрел на нее таким требовательным взглядом, от которого она чувствовала себя не оправдавшей надежды ученицей.

— Понимаете, я вас совсем не знаю. Может быть, вы маньяк или псих. В жизни ведь всякое бывает!

Люк молча смотрел на нее, медленно осознавая, что заполучить ее будет вовсе не так просто, как он рассчитывал. Он вкрадчиво предложил:

— А если я принесу тебе справку от моего психоаналитика, что я совершенно здоров, ты передумаешь?

Она раздраженно всплеснула руками и ответила откровенно:

— Нет! Вы для меня совершенно чужой человек! Я не могу вам доверять! Я стану жить с мужчиной только тогда, когда по-настоящему его полюблю! И только тогда, когда он будет любить меня!

Люк не сразу нашелся, что ответить. Но, когда заговорил, его голос звучал недовольно и резко.

— Да ты фантазерка, моя дорогая! Ты уже жила с Хартли по пылкой любви. И что в результате? Он бессовестно использовал тебя и бросил. Может быть, пора реалистичнее смотреть на жизнь? Тебе ведь не семнадцать лет!

Она жалко смотрела на него и молчала, быстро моргая, преодолевая подступившие к глазам слезы. У Люка появилось противное чувство, будто он ударил беззащитное животное. Стараясь смягчить свои слова, он скованно пообещал:

— Тебе со мной будет очень хорошо, клянусь! Я сделаю все, чтобы ты не пожалела о своем согласии!

В его голосе звенела такая страсть, что Джейн непонимающе пожала плечами.

— Да зачем я вам сдалась? Вы умный, красивый, богатый, — это прозвучало у нее с неожиданным сарказмом, — для чего вам я, такая обыкновенная? Я же знаю, что за вами бегает очень много красивых женщин, мне об этом говорил Макс.

Люк озадачился и насторожился.

— Вы говорили обо мне с Хартли? И что он тебе поведал?

— Ну, что вы очень киногеничны. Он вам даже слегка завидовал.

Пренебрежительно вытянув губы трубочкой, Люк заверил ее:

— Я вовсе не считаю это достоинством, поверь мне.

Впервые заинтересовавшись, Джейн вопросительно посмотрела на его лицо.

— А что вы считаете достоинством?

Он понял, что от его ответа зависит очень многое, и постарался сконцентрироваться. Джейн очень романтична и вовсе не меркантильна, значит о деньгах и всех тех благах, что покупаются за деньги, лучше не упоминать.

— Ответственность. На моих предприятиях работают десятки тысяч людей, и все они в той или иной степени зависят от меня, от принимаемых мною решений. Поэтому ответственность очень важна.

Подобного ответа Джейн не ожидала и невольно призадумалась. С такой точки зрения она сидящего перед ней мужчину никогда не рассматривала. Нехотя согласилась:

— Конечно, чувство ответственности очень важно. Но ведь это не все. Вот вы, например, добрый человек?

Он всерьез озадачился.

— А что ты понимаешь под этим понятием — добрый?

Джейн не стала объяснять, а сразу перешла к следующему пункту:

— А порядочность? Как вы относитесь к порядочности?

Люк разозлился.

— Это всеобъемлющее понятие. Этим словом можно назвать все человеческие добродетели. Не находишь?

Она хотела возразить, но тут за тонкой перегородкой раздался громкий голос Глории Линн:

— Вот удобный уголок, давай устроимся здесь, милый.

И снисходительно отвечающий ей голос Макса Хартли:

— Как хочешь, дорогая.

Послышался звук отодвигаемых кресел и томный голос Глории зажурчал вновь, перечисляя заказываемые ею блюда.

Люк напрягся, не зная, что делать. Что это — простое совпадение или коварный замысел Глории? В подобные совпадения он не верил — она прекрасно знала, что он всегда останавливается в этом отеле. Неужели она попросила кого-то из обслуги докладывать ей обо всех его передвижениях? Учитывая ее стервозный характер, это вполне возможно.

Итак, для чего она здесь? Хочет помочь или, наоборот, помешать? Последнее вряд ли, поскольку он еще не отдал ей ее вексели. Значит, хочет помочь. С одной стороны, это вполне вовремя, поскольку он чувствовал, что загнан в угол и без достаточно весомой причины не сможет уговорить Джейн переехать к нему, а с другой — ему было отчаянно жаль эту девушку, съежившуюся и несчастную, словно ее в позорной телеге везли на гильотину. Он и сам чувствовал себя настолько не в своей тарелке, что негромко предложил:

— Может, уйдем?

Но проходить нужно было мимо уютно устроившейся парочки, и Джейн испуганно повертела головой.

— Что вы! Не хочу, чтобы они меня видели! Мне так стыдно!

Люк не понял, отчего она стыдится появляться с ним перед бывшим бойфрендом, но настаивать не стал. Чтобы успокоить, плеснул ей на дно бокала виски и чуть разбавил тоником. Она хлебнула его, как кока-колу, и широко распахнула рот, задохнувшись.

Вид у нее был преуморительный, и он, подавая ей стакан с минеральной водой, по-мальчишески рассмеялся. Залпом его выпив, она пришла в себя, и ужас, плескавшийся в ее зрачках, исчез.

— Помогло?

Джейн хмуро подтвердила:

— Ага. Но все равно уж очень противно. Неужели мы будем тут сидеть, пока они не уйдут?

Он пожал плечами.

— Или пока ты не перестанешь трястись, чтобы с достоинством пройти мимо. Думаю, ничего страшного в этом нет.

Она подняла глаза к небу, призывая в свидетели своего ангела-хранителя.

— Для кого нет, а для кого есть. — И внезапно подвинула к себе тарелку с изрядной порцией салата. Заметив удивленные глаза Люка, призналась: — Я от волнения жутко есть хочу. Не могу удержаться. Наверное, это булимия.

Поскольку, на его взгляд, она была уж слишком худенькой и ей не мешало бы поправиться, он отнюдь не возражал против такой формы успокоения ее взбунтовавшихся нервов — наоборот, всей душой был «за». Наполнив бокал, принялся медленно попивать вино, разглядывая сидевшую перед ним девушку. Она поспешно ела салат — похоже, даже не чувствуя вкуса. Люк молчал, она тоже.

От соседнего столика неслись стандартные фразы.

— Здесь неплохо, тебе так не кажется? — Голос Глории был обеспокоенным, будто ее и впрямь интересовало мнение спутника.

— Да, здесь неплохо. — Хартли не выказывал особого энтузиазма.

Люк терпеливо ждал, когда же наконец Глория приступит к тому, ради чего так внезапно здесь появилась. И вот прозвучал первый, вроде бы невинный, вопрос:

— Ты водил в такие заведения свою подружку? Она ведь миленькая девочка.

Макс скучно ответил:

— Нет.

— Почему? Не хватало денег?

Он мрачно хмыкнул.

— В те времена их вообще не было. Но, кроме того, я просто стеснялся Джейн. Она совершенно не умеет себя вести. Порой мне за нее было просто стыдно.

Глория удивилась.

— Странно. Я никогда такого не замечала…

— Ну, ты же никогда не сидела с ней за одним столом. Как правило, мы ходили только на фуршеты.

Люк заметил, как нежную кожу Джейн заливает жаркий румянец. Протянув руку, он пожал ее ладонь и хмуро проговорил:

— Не бери в голову. Может, мы все-таки уйдем?

Но она упрямо отказалась, гордо выпрямившись в кресле, как опальная королева. Люк догадался, что она решила узнать о себе всю правду до конца. Сделав широкий жест, обозначающий «как хочешь», он поудобнее устроился в кресле и приготовился к продолжению, уже не сомневаясь, что весь этот спектакль устроен Глорией для него с Джейн — вернее, исключительно для одной только Джейн.

Чуть помолчав, Глория продолжила:

— Но почему ты так долго с ней жил, если не питал к ней никаких серьезных чувств?

Ответ был нарочито небрежен:

— Привычка, наверное. Я тебе уже говорил, что практически вырос в приютах. Нигде не задерживался, поскольку был изрядным бузотером. В последнем, когда мне было около тринадцати, я встретил девочку. Такую беленькую, тихонькую и несчастную. Ее обижали все, кому не лень. Мне стало ее жаль, я за нее заступился, она за меня уцепилась, как пиявка, и так по жизни. Вот и все.

У Джейн от негодования засверкали ставшие темно-синими глаза. У Люка от восторга что-то болезненно закололо в груди. Итак, он не ошибся, предполагая, что в ней может скрываться исключительная красота.

— Уцепилась? Да я никогда, слышите, никогда ни о чем его не просила! Это он меня уговаривал то на одно, то на другое!

Люк понял, что это значит — то на одно, то на другое, — и у него яростно вскипела в жилах кровь. Но, совладав с собой, он предупреждающе приложил палец к губам.

— Если хочешь узнать о себе много нового, то молчи!

Она замолчала, с силой сжав побелевшие кулаки, и вновь раздался ленивый голос Глории:

— Но, если бы не я, ты бы наверняка с ней никогда не расстался?

Ответ оказался убийственным для Джейн.

— Да почему? Я давно собирался это сделать, просто не знал, куда нырнуть. На тебя я и смотреть боялся, ты для меня была недостижимой звездой.

Послышался звук поцелуя и легкий смех Глории.

— Но ведь она столько для тебя сделала?

— А что она для меня сделала? Работала? Так это она и без меня вынуждена была бы делать. Особой красотой она не блещет, талантами тоже. Так что ничего счастливого без меня ее и не ждало бы. В лучшем случае муж, дети, то бишь семейное рабство. Что в этом хорошего? Со мной она мир посмотрела, увидела, как живут достойные люди.

— А если она уйдет к другому?

Даже через перегородку было слышно, с каким сарказмом фыркнул Макс.

— Да кому она нужна? Как говорится, ни кожи ни рожи. Если бы хоть богатой наследницей была, а то так, почти ничтожество.

Джейн уже задыхалась от злости и возмущения.

— Какая же он свинья! Я и не подозревала!

Чтобы утишить накал своего негодования, она дрогнувшей рукой плеснула в свой бокал виски и залпом выпила, даже не разбавив. Снова задохнувшись, просительно уставилась на Люка, и он в ответ на ее немую просьбу быстро налил ей минералки.

Выпив воду, она пробормотала:

— Вот это да! Такое чувство, что в желудке полыхает настоящий огонь!

Усмехнувшись, Люк предупредил:

— Так можно быстро опьянеть, моя милая!

Изможденно прикрыв глаза, она прошептала:

— Как бы это было хорошо! И забыть все то, что я здесь услышала!

Соседи теперь болтали ни о чем, и Люк было подумал, что Глория исчерпала свою провокаторскую программу, но не тут-то было.

— Но тебе же хорошо с ней было в постели? Она такая гибкая…

Ответ возмутил даже ожидавшего мерзости Люка.

— В постели она как бревно. Ничего не умеет и ничего не хочет. Завести ее я даже и не пытался.

Не выдержав, Джейн вскочила и отправилась к выходу, но не в сторону Глории с Максом, а в противоположную, и уперлась в стену, как слепая. Догадавшись, что она и в самом деле ничего не видит от застилавших ее глаза слез, Люк на ходу попросил официанта прислать счет ему в номер и пошел следом. Догнав Джейн, развернул ее в другую сторону и попытался вывести из зала. Она заупиралась, не желая проходить мимо сладкой парочки.

На помощь им пришел метрдотель. Понятливо усмехаясь, он провел их к замаскированному под стеллаж запасному выходу. Проводив до холла отеля, с церемонным поклоном сказал:

— Этот выход как раз и служит для таких деликатных моментов. Надеюсь, вам у нас понравилось и вы еще не раз посетите наш ресторан.

Эта стандартная речь почему-то окончательно выбила Джейн из колеи, и она начала отчаянно шмыгать носом. Не желающий ее прилюдных слез Люк скомандовал:

— Пошли ко мне в номер!

И она без возражений отправилась с ним, скрывая мокрое от слез лицо.

Придя в номер, он отправил ее в ванную, а сам с тяжким вздохом присел на диван, пустым взглядом уставясь в окно. Он так надеялся, что сможет расслабиться сегодняшней ночью, сбросив угнетавшее его напряжение, но, похоже, что ничего не получится. Хотя спектакль, разыгранный Глорией, и потряс Джейн, но броситься в его объятия не заставил.

Он прождал ее почти час, несколько раз подходя к дверям ванной и спрашивая, как она там. Услышав в ответ слабый голос, сообщавший ему, что у нее все в порядке, он пожимал плечами и уходил обратно, не понимая, что там так долго можно делать. Чтобы выплакаться, достаточно и десяти минут.

Но вот она наконец появилась, сияя благонравной чистотой и благоухая дорогим шампунем, завернутая в волочившийся за ней по полу махровый гостиничный халат. Люк поднялся ей навстречу и спросил:

— Как ты себя чувствуешь? Может быть, тебе налить тоника?

Махнув рукой, она упала в кресло и мрачно заявила:

— Я согласна!

Он молча направился к бару. Недоуменно проводив его взглядом, Джейн уточнила:

— Я согласна остаться с тобой! Но учти — я делаю это только для того, чтобы этот подлый тип не считал меня никому не нужной дурочкой! Я не хочу, чтобы он думал, что я всю оставшуюся жизнь буду по нем сохнуть!

Мысль, что ему придется выступать в роли спасительного круга, даже не круга, а этакого примитивного средства отмщения, никогда Люку в голову не приходила. Он молча открыл дверцу бара, достал оттуда бутылку русской водки и, налив полстакана, молча опрокинул ее в горло. Выдохнув горячий воздух, немного постоял, ожидая, когда по жилам растечется огонь, и только тогда ответил:

— Хорошо. Значит, мы понимаем друг друга. Мне нужна женщина в постели, а тебе — большая ширма для собственных чувств. Ладно, пусть будет так.

Джейн зябко поджала ноги, стараясь согреться. Ей вдруг стало страшно — во что она так опрометчиво ввязалась? Но поруганная гордость не позволяла отступить, и она с напряжением ждала приближающегося к ней мужчину.

Подняв ее на руки, Люк понес ее в спальню, ногой толкнул двери. Уложив на кровать, принялся раздеваться сам, не сводя с нее глаз. Джейн стыдливо моргала, не зная, как себя вести.

Но вот он оказался полностью обнажен, и она застенчиво перевела взгляд на стену, с горечью осознавая, что слова Макса, сказанные про ее бездарность в этой области, — правда. Но любопытство все-таки заставляло ее одним глазком посматривать в сторону обнаженного мужчины.

Что ж, он был бы вполне хорош в роли героя-любовника даже и в постельной сцене. Ни унции лишнего жира, тонкая талия, сухие ягодицы и сплошные мускулы вместо живота. Настоящий самец.

Джейн неловко поежилась, боясь не оправдать его ожиданий. Что она умеет?

Прочитав ее заполошные мысли по ее выразительной гримаске, Люк укоризненно покачал головой. Ничего не говоря, скользящим движением распахнул ее халат и горячими руками очертил контуры ее стройного тела. Она с застенчивым испугом взглянула на него.

— Выключи свет!

Она так боялась его неодобрения, что он недобро нахмурился. Неужели Хартли умудрялся критиковать ее даже в такие минуты?

С трудом сдержавшись, чтобы не отпустить по адресу ее бывшего дружка пару смачных выражений, он выключил люстру, но тут же зажег бра над кроватью.

Она не поняла:

— Зачем свет?

С ласковой улыбкой Люк проговорил:

— Ты очень красива, моя дорогая. Хочу тобой любоваться.

Джейн ему не поверила, но протестовать перестала, просто закрыла глаза, отгородившись от него.

Он и разозлился и расстроился. Даже алкоголь не заставил ее раскрепоститься! Что же такое с ней делал этот выродок?

Это были не самые приятные мысли, занимавшие его. Но стоило ему прикоснуться к ее нежной коже, как все они вылетели из головы. Джейн была такой мягкой, нежной, такой податливой, что он вдруг понял — его хваленая выдержка готова дать сбой. Этого еще только не хватало! И это в тот момент, когда ему в первую очередь нужно подумать о своей партнерше! У него даже возникло безумное намерение встать и принять холодный душ, но тут она пошевелилась, стараясь лечь поудобнее, и случайно прикоснулась к его уже полностью готовой плоти. Этого он перенести не смог. Накрыв ее рот своим, он медленно перенес тяжесть своего тела на ее хрупкую фигурку и, мучительно сдерживаясь, принялся двигаться, стараясь продлить соитие.

Это было неимоверно трудно. Никогда еще ему так ни хотелось забыть обо всем и бездумно отдаться жегшей его огнем страсти. На лбу выступила испарина, кожа моментально стала скользкой от пота, и он задышал хрипло и натужно, не зная, как совладать со ставшим непокорным телом.

Услышав этот надсадный звук, Джейн открыла глаза и недоуменно спросила:

— Что с тобой? — При этом она сочувственно провела ладонью по его нахмуренному лбу, и это оказалось той последней соломинкой, что переломила хребет верблюду.

Отбросив все здравые мысли, он принялся врезаться в нее жестко и отчаянно, думая только о собственном высвобождении. Несколько сильных ударов, при которых ее тело двигалось вместе с ним, — и его захватил поток такого дивного наслаждения, что он еще несколько минут слепо пялился на нее, а потом упал рядом, не понимая, жив он или уже умер.

Осторожно отодвинувшись, Джейн с некоторой опаской смотрела на него. Ей было внове такое поведение. Макс, во всяком случае, никогда так себя не вел. Он был ласков, корректен, всегда говорил ей, что она должна делать, и всегда нежно целовал ее после окончания. С ним все было знакомо до капли, как отработанный годами ритуал. Вот сейчас он бы встал и отправился в ванную — он не терпел неприятных последствий секса. А потом бы мирно заснул, отвернувшись к стене — он всегда спал у стены, говоря, что с краю его мучают кошмары.

Но вот Люк поднял голову и сфокусировал на ней странно размазанный взгляд. Она решила, что сейчас он чинно поблагодарит ее за доставленное удовольствие и отправится под душ. Почему-то ей отчаянно не хотелось, чтобы он уходил. Ее терзало давно ставшее привычным чувство незавершенности. Хотелось ласки, нежных слов, но она понимала, что это глупости. Те излишества, без которых вполне можно обойтись, как не раз говорил ей Макс.

Серо-зеленые глаза смотрели на нее с подлинным восхищением.

— Да ты волшебница, моя дорогая. Я ни с кем не испытывал ничего подобного!

Его слова звучали искренне, но Джейн приняла их за шаблонный комплимент. А что еще должен говорить джентльмен любовнице после первого соединения? Только приятное, а ведь Люк Брэтт — даже по рождению настоящий джентльмен.

Подтянув ее к себе, он позволил своим рукам бесцельно бродить по ее телу, задерживаясь на нежных округлостях. Он чувствовал, что не насытился, и удивлялся самому себе — обычно он удовлетворялся одним разом. Но на сей раз ему хотелось повторить то странное, оглушительно-восторженное состояние, в которое его погрузила близость с этой неискушенной девочкой. Хотя, скорее всего, в этом было повинно длительное воздержание — ведь несколько месяцев монашеской жизни были для него мучительны.

Джейн не протестовала, но как-то неуютно ежилась под его руками, и он заботливо спросил, не замерзла ли она. Она ответила что нет, просто ей это непривычно. Он снова недобрым словом помянул Хартли, но вовремя спохватился — если бы тот распознал истинную прелесть своей подружки, то не видать бы ему, Люку, ее, как своих ушей.

Люк был ласков, настойчив, и, дождавшись, когда его пальцы почувствовали потепление ее прохладной кожи, он перешел к более решительным действиям. Его нежные поцелуи стали порхать по всему ее телу, оставляя за собой пламенеющие следы.

Для Джейн это было так восхитительно и необычно, что она изумленно уставилась в потолок, отдаваясь во власть его опытных рук. Он ждал, когда она сама начнет предпринимать хоть какие-то действия, но она была так скованна, что он понял — ждать не стоит. Во всяком случае, сегодня. Когда-нибудь он научит ее всему, что должна знать опытная любовница, но сегодня он будет только давать. Тем более что, не поцеловав его ни разу, она умудрилась вознести его на такую вершину наслаждения, какую ему не дарили гораздо более опытные и искусные его подруги.

Прошло несколько часов, он жутко устал и даже вспомнил слова Хартли, что она холодная, как рыба, но попыток не бросил. Вдруг она попросила дать ей попить. Не стесняясь своей наготы, он встал и налил ей апельсинового соку, сдобрив его щедрой порцией водки. Выпив, она как-то странно захихикала и сама потянулась к нему. Подумав, что давно нужно было ее напоить, Люк принялся целовать ее напряженную грудь, надеясь, что Джейн наконец-то захочет его.

Она не понимала, что это с ней. Голова отключилась, улетев в какое-то неизвестное ей четвертое измерение, тело начало жить отдельной от нее чувственной и требовательной жизнью. Оно выгибалось, плавилось и чего-то отчаянно хотело. Но вот чего? Она не знала. Но, похоже, это хорошо знал Люк. Когда она приглашающей змеей вытянулось под ним, он кошачьим движением скользнул внутрь ожидающего его тела. Она схватилась за его плечи, будто боялась утонуть. Это было жарко и весело. Почему-то захотелось смеяться от восторга. И, когда все кончилось и она опрокинутыми в себя глазами смотрела на его лицо, Люк глуповато шепнул:

— Это было трудно, но дело того стоило — не находишь?

Ничего не поняв из его смутных речей, она устроилась у него под рукой, зевнула и вдруг как-то нечаянно заснула, оставив его размышлять над происшедшим.

Аккуратно укрыв ее атласным вышитым покрывалом, он осторожно выбрался из постели. Принял душ, потому что чувствовал себя ужасно потным и грязным. Подняв с пола скинутый Джейн халат, завернулся в него и сел у окна, за которым уже разгоралась яркая калифорнийская заря.

Теперь он ощущал себя бодрым и свежим, будто крепко спал всю ночь. Это состояние тоже было необычным — как правило, он старался закончить все любовные делишки до полуночи, чтобы хорошо выспаться перед рабочим днем. И если пропускал этот выверенный многократным опытом рубеж, то утром вставал злым и разбитым.

Но сейчас все было наоборот. Ему казалось, что он готов горы свернуть, до того все вокруг дышало энергией и радостью жизни. Такого с ним еще не было, и это иллюзорное ощущение казалось ему невероятным и очень, очень приятным.

Единственное, что его беспокоило, — надолго ли его хватит при таком образе жизни? Но проблемы нужно решать по мере их поступления — а сейчас не лучше ли закрепить достигнутый результат?

Бесшумно ступая, он приблизился к кровати и мягким движением оказался рядом со спящей девушкой. Она была такой нежной, теплой и располагающей, что он вознес жалобную молитву своему ангелу-хранителю: пусть она захочет его сразу, без жуткой долгоиграющей прелюдии! Ему повезло — тело Джейн, не забывшее испытанное им накануне запредельное наслаждение, послушно выгнулось навстречу жаждущему мужскому телу, и рассвет она встретила, содрогаясь в пароксизме острого наслаждения, ощущая такое долгожданное и такое непривычное удовлетворение.

4

На следующий день они поехали в домик Джейн. Он был небольшим, на самой окраине Беверли-Хиллз, с запущенным участком земли в пару акров. Люк ждал на террасе, когда она соберет свои вещи. Их оказалось не так много: два чемодана и небольшой баул. Отдельно стояла гитара в плотном пластиковом чехле. Ни компьютера, ни телевизора. Никакой другой техники, к какой привыкли люди в наше время.

Уходя, Джейн задержалась на пороге и пристально посмотрела вокруг, прощаясь с прошлым. Желая смягчить для нее переход к новой жизни, Люк быстро закинул вещи в багажник ожидающего их такси, вернулся и нежно обнял ее.

— У тебя впереди новая жизнь, гораздо лучше прежней. Так что печалиться не о чем.

Она со скептическим недоверием посмотрела ему в глаза, но возражать не стала.

Они приехали в отель, где он записал ее в свой номер, представив для приличия как свою невесту, но попросив портье об этом никому не сообщать:

— Лишняя шумиха, вы же понимаете? — На что немедля получил заверение в том, что персонал отеля все прекрасно понимает и находится здесь исключительно для того, чтобы блюсти интересы дорогих клиентов.

Джейн от двусмысленного «мы все прекрасно понимаем» стало очень стыдно, но Люк сделал вид, что так все и должно быть, и они поднялись наверх, предоставив рассыльному занести в номер привезенные вещи.

С осуждением посмотрев на крайне скудный багаж Джейн, по его мнению, совершенно не соответствующий высокому статусу его подруги, Люк предложил:

— Может быть, ты хочешь походить по магазинам? Насколько я знаю, для женщин шопинг — идеальное средство отвлечься от неприятностей.

Она с непонимающей улыбкой взглянула на него.

— Магазины? Это то, что я жутко не люблю. Примерки меня жутко утомляют, да и особым вкусом я не отличаюсь. Всегда покупаю какую-нибудь дрянь. Мне в этом обычно помогал Макс.

Люк встал.

— Ну что ж, если тебе нужна моя помощь, я готов.

Она поразилась.

— Неужели тебе нравится ходить по магазинам? Никогда не думала, что мужчине это может доставлять удовольствие.

Он терпеливо поправил:

— Мне это удовольствия не доставляет, и по магазинам я не хожу. У меня в личном штате есть даже такая должность — имиджмейкер. Он-то и покупает для меня все нужные мне вещи. Но все-таки кое-какой вкус у меня есть. К тому же, я думаю, тебя утомлял не сам процесс примерки, а суровая необходимость выбрать что-то приличное из дешевого. Безденежье — вот что тебя угнетало. И соответствующее отношение продавцов. Но сейчас все изменилось. Ты станешь желанным клиентом любого модного бутика.

Она не выказала особого удовольствия, но и не противилась, когда он поднял ее с кресла и повел вниз.

— Думаю, «Сенчури-сити» нам вполне подойдет. — Он говорил это как нечто вполне само собой разумеющееся, и Джейн ощутила, как нервно забилось ее сердце.

Они с Максом даже и в лучшие времена не позволяли себе заходить в этот торговый центр. Он был таким огромным, таким роскошным и, как она знала, безумно дорогим. Что ей делать в таком месте? Там она будет чувствовать себя жалкой попрошайкой.

Невзирая на ее робкие возражения, Люк приказал водителю такси ехать прямо в Голливуд, и через полчаса они уже выходили перед огромным зданием торгового центра.

«Сенчури-сити» весь светился, сиял, сверкал, внушая Джейн восторг и ужас. Причем она не знала, какое из этих чувств преобладает. Но на Люка подобные здания никакого впечатления не производили. Обычный магазин, ну пусть несколько больше других по размеру, и только.

Они прошли в огромный холл и поднялись по плавно плывущему эскалатору на пятый этаж, туда, где продавались товары для женщин. Огромные отделы были отделены друг от друга роскошно оформленными витринами, и Джейн растерялась, не зная, куда пойти.

Заметив фирменный знак известной французской фирмы, Люк устремился туда, бестрепетной рукой направляя спутницу в нужную сторону. Та не сопротивлялась, полностью деморализованная окружающей ее помпезной роскошью.

Завидев их, к ним подошла продавщица.

— Вам нужна моя помощь? Чего бы вам хотелось? — спросила она.

— Нам все, снизу до верху — вы понимаете? — сказал Люк.

Изучающе взглянув на него, продавщица обрадованно встрепенулась. Люк Брэтт всегда производил на женщин чарующее впечатление, но здесь свою роль сыграло и исходившее от него обаяние больших денег. Всем своим видом выразив должное почтение, она прямо спросила у него:

— На какую сумму мне ориентироваться?

Ответ ее воодушевил:

— Не имеет значения. Главный критерий — чтобы понравилось моей подруге.

Продавщица с интересом посмотрела на Джейн. И началась морока. В примерочную были принесены целые вороха одежды, и Джейн была вынуждена все это примерять под взыскательным взглядом Люка, который испытывал от этой процедуры немалое удовольствие.

Его условие — «чтобы понравилось моей подруге» — стоило переделать на более соответствующее — «чтобы понравилось мне», потому что ни одна вещь, приглянувшаяся Джейн, им одобрена не была. Исключение составила лишь миленькая ночная рубашка, угодившая его взыскательному вкусу.

В итоге Джейн оказалась обладательницей нескольких огромных пакетов, и Люк, расплатившись, приказал доставить их к ним в отель.

После похода по бутикам, где были приобретены для Джейн дорогой французский парфюм, изящное колье из белого золота с кровавыми рубинами и кольцо к нему, море разных дамских безделушек, без которых, по мнению Люка, не могла существовать ни одна светская дама и с которыми Джейн просто не знала что делать, они отправились перекусить.

Пройдя череду самых разномастных ресторанов, расположенных на первом этаже «Сенчури-сити», они остановились возле китайского, потому что Джейн доводилось бывать с Максом в подобных ресторанчиках и у нее остались о них довольно приятные воспоминания.

Но этот сразу же поразил ее своими размерами. Он совсем не соответствовал ее представлениям о китайском, как о чем-то миниатюрном. Но тем не менее в большом зале чувствовалось дыхание настоящего Китая.

Они сели за низенький бамбуковый столик на двоих, и Люк предложил Джейн выбрать блюда самой, но она решительно отказалась. Бывая с Максом в подобных местах, она всегда предоставляла право выбора ему — просто не знала, что скрывается за вычурными названиями. Хмыкнув, Люк сделал заказ сам, и уже через пару минут невысокий юркий официант принес им легкие закуски.

Джейн посмотрела на одну из принесенных тарелок, и ей стало интересно, из чего сооружена ажурная башенка, символизирующая, как пояснил Люк, долгую любовь, но он предупреждающе сказал:

— Этого лучше не знать. В китайской кухне используются самые неожиданные ингредиенты. Главное, чтобы было вкусно.

Согласившись с этим мудрым советом, она попробовала поданные блюда и вдруг поняла, что ужасно проголодалась. Съев все, призадумалась: а что дальше? Это уже касалось не еды, конечно. Сколько времени Люк будет с ней валандаться? Не стоит ли ей заранее обговорить свои условия? Кажется, это и называется здравым смыслом? Только вот здравомыслием она вовсе не отличается…

Так что же ей делать? Исподволь оглядев сидящего напротив мужчину, такого элегантного даже в обычных джинсах и рубашке поло, с ироничными глазами и уверенными движениями, тихо вздохнула. Макс тоже очень красив, но с ним она чувствовала себя спокойно, тогда как сейчас остро ощущала свое несоответствие Люку Брэтту.

Будто почувствовав ее сомнения, Люк поднял голову, в упор посмотрел на нее и ободряюще улыбнулся. Джейн тут же уткнулась в свою тарелку, не желая признаваться ему в своих сомнениях.

Чтобы отвлечь ее от неприятных дум, он спросил:

— Как ты думаешь учиться дальше?

Она не знала ответа и уныло призналась:

— До конца семестра два месяца, но потом еще целый курс.

Люк нахмурился.

— Я не смогу сидеть здесь столько времени. Пару недель я еще выдержу, но потом мне нужно уехать в Чикаго. Слишком много дел. Я не могу оставить компанию без присмотра.

Джейн не смогла скрыть удовлетворения.

— Может быть, ты просто будешь время от времени приезжать сюда? По делам, естественно.

Потемнев, он отрезал:

— Нет. Ты поедешь со мной. Думаю, этот курс ты вполне можешь закончить и за пару недель. А потом найти что-нибудь аналогичное в Чикаго. Завтра я поеду с тобой в твой колледж и выясню все подробно.

Его горячность удивила Джейн. Он не доверяет ей и боится, что за время его отсутствия она помирится с Максом?

Но Люк боялся вовсе не этого. Зная непостоянную натуру Глории Линн, он опасался, что та, едва получит погашенные им векселя, тут же выставит вон Макса Хартли, причем с соответствующими комментариями, а тот не замедлит довести всю подоплеку этого не очень симпатичного дельца до Джейн, и прости-прощай тогда его надежды на несколько месяцев тихой приятной жизни.

В пустынном зале появилась шумная компания, состоявшая из пары измученных взрослых и доброго десятка детей. Оглянувшись, Люк недовольно поморщился. Он знал главу этого веселого отряда, поскольку тот был одним из его оптовых покупателей в Лос-Анджелесе. Мистер Браун тоже заметил его и с приветственными возгласами устремился к их столику. Не дожидаясь приглашения, схватил стул, подвинул его поближе и устало шлепнулся на него, отпыхиваясь и сморкаясь.

— Фу, какая жара! Я с утра таскаюсь с детьми по разным паркам, до чертиков устал! Ну, вы понимаете — качели, карусели, русские горки. Одним словом — сплошной кошмар!

Взглянув на безудержно галдящий выводок, Люк вежливо осведомился:

— Это все ваши?

Мистер Браун досадливо отмахнулся:

— Конечно нет. Несколько моих, от предыдущих браков, несколько Катрин, моей нынешней подруги, да еще племянники и друзья детей. Если честно, не знаю, кто есть кто.

Джейн с изумлением посмотрела на него. Она не понимала таких странных отношений, но для Люка они были не в новинку. Мистер Браун тоже кинул на девушку снисходительный взгляд, явно не понимая, что она делает здесь вместе с Брэттом, чем довел того до белого каления.

Без разрешения налив себе стакан холодной минералки и залпом выпив, мистер Браун плотоядно похлопал себя по толстому животу.

— Эх, хорошо! — От него веяло настоящим удовлетворением. — Нет ничего лучше стакана холодной воды в жаркий день! — Осторожно оглянувшись на свою веселую компанию, расположившуюся сразу за несколькими сдвинутыми столиками, добавил, понизив голос: — Вы не против, если я немного посижу здесь, с вами? Уж очень я устал от этой развеселой шатии-братии! У меня, кстати, есть неплохое предложение для вас, Люк!

Но тот с явственным холодком в голосе возразил:

— Мы уже уходим, Ник. Приятно было вас повидать.

Мистер Браун всполошился.

— Постойте! Нам надо поговорить!

Но Брэтт был неумолим.

— Сожалею, но у меня назначена важная встреча. Сами понимаете, дело есть дело.

Мистеру Брауну пришлось смириться.

— Тогда приходите ко мне вечером. Вместе, если захотите. У меня будет небольшая вечеринка для актеров из команды Олбени. Не пожалеете!

Что-то задумав, Люк неохотно согласился:

— Хорошо, Ник, мы придем.

С этими словами он встал, расплатился с мгновенно возникшим из ниоткуда официантом и, обняв Джейн за талию, вышел из ресторана, по дороге любезно раскланявшись со спутницей и многочисленными отпрысками мистера Брауна.

Едва выйдя из здания, Джейн с надеждой спросила:

— Ты пойдешь на эту вечеринку один?

Люк с недоумением, показавшимся ей неестественным, переспросил:

— Один? Почему это вдруг?

Чуть замявшись, она призналась:

— А вдруг там будет Макс?

Люк не стал притворяться, что не понимает, в чем дело.

— И что? Хартли тебе никто, и изображать из себя индийскую вдову, обязанную закончить свои дни на погребальном костре мужа, ты вовсе не должна. Наоборот, тебе нужно сделать все, чтобы заставить его пожалеть о содеянном. — И добавил про себя: а он обязательно об этом пожалеет, но в свое время.

В ответ Джейн скептически покачала головой. Мысль о маленькой мести была чрезвычайно соблазнительной, но она была уверена, что у нее ничего не получится. Кто она такая? В сравнении с Глорией Линн — незаметная серая мышка.

Они сели в такси, но Люк приказал ехать не в отель, как ожидала Джейн, а на одну из небольших кинофабрик, в которой снимали элитарное кино для истинных знатоков искусства.

Пройдя по длинным запутанным коридорам, он привел ее в небольшую комнату, откуда им навстречу семенящими шажками выкатился маленький лысый человечек. С уважением поздоровавшись, Люк представил его:

— Дорогая, позволь тебя познакомить с маэстро Хейцем Аароном. Это он делает потрясающих красавиц из заурядных девчонок. — И с легким поклоном спросил: — Не поможете моей подруге выглядеть на все сто? Мы идем вечером на голливудскую вечеринку.

Маэстро посмотрел на часы и важно произнес:

— Вам повезло. У меня есть пара часов для вас. — И с нескрываемым бахвальством добавил: — В пять ко мне придет Синди Кроуфорд. Но, думаю, до того времени мы управимся.

Обойдя пару раз вокруг Джейн и глядя на нее как на кусок дерева, который ему нужно остругать, отчего она почувствовала себя чем-то вроде полена, мистер Аарон усадил ее на высокое кресло и принялся подравнивать волосы. Потом он нанес на них какую-то мазь, потом смыл, потом принялся за лицо, попутно расспрашивая Люка, что на ней будет надето, будто у самой Джейн не было языка. Хотя, говоря правду, она и впрямь не знала, что Люк сочтет нужным надеть на нее вечером.

Она даже в зеркало не могла посмотреть, чтобы понять, что же с ней делают — в студии просто не было зеркал. Это обескураживало — почему? На ее невысказанный вопрос Хейц Аарон ворчливо пояснил:

— Зеркал нет, потому что я не терплю замечаний и дурацких просьб. Стоит только какой-нибудь клуше увидеть промежуточный результат, как она начинает вопить: сделайте то, не делайте это! Поэтому я никогда не предъявляю заказчику недоделанный образец. А на итог моей работы можете полюбоваться и дома.

С этими словами он снял с нее накидку и, поклонившись Люку в нарочито низком поклоне, провозгласил:

— Готово!

Джейн, как деревянная кукла, что соответствовало действительности, поскольку от долгого неподвижного сидения у нее затекли руки и ноги, встала и двинулась к дверям, даже не поблагодарив мастера. А за что? Она же не знала, что он с ней сделал.

Но он остановил ее, проникновенно посоветовав:

— Вы очень хороши, милая девушка. У вас есть огонек внутри. Тот, что делает обычную женщину истинной красавицей, и ваша задача — не прятать его. Помните — ваша красота зависит от вас самой.

Она с удивлением посмотрела на маэстро. Неужели то, что он сказал, — правда? Или просто хотел утешить? Но он смотрел на нее серьезно и торжественно, и она ему поверила.

Поблагодарив, пошла дальше, задумавшись над его словами, и Люк догнал ее уже на пороге. С каким-то веселым огоньком в глазах чинно взял под руку и, поймав такси, усадил на заднее сиденье. Поглядывая на нее, сжал ее ладонь и сказал водителю адрес. К облегчению Джейн, на этот раз они отправились в «Джойс».

Проходя по небольшому холлу отеля, она ловила на себе смущающие ее взгляды окружающих мужчин и неловко ежилась. Что это такое с ней сотворил этот маэстро, что она стала привлекать нездоровое внимание? Может, раскрасил ее, как тропический цветок?

В номере она первым делом рванула к зеркалу. Ничего особенного оно не отразило. Только ее стандартные голубые глаза превратились в озера, отчего взгляд стал глубоким и загадочным, губы приобрели несвойственную им чувственность, а все лицо — очаровательную законченность, как на картинах старых итальянцев.

Зашедший следом за ней Люк с болезненной гримасой спросил:

— Нравится?

Девушка в зеркале была она и не она, поэтому Джейн честно сказала:

— Не знаю. Еще не поняла.

Люк полузакрыл глаза и мягко, стараясь не встревожить ее, признал:

— А я понял это довольно давно. Наверное, после первой же нашей встречи. Очень жаль, что нам нужно собираться на вечеринку, мне гораздо больше хотелось бы остаться с тобой здесь.

Но в груди Джейн уже разгорелось зарево чисто женской мести. Теперь она сможет доказать Максу, что ничуть не хуже этой Глории Линн. Хотя бы внешне.

— Можно мне принять душ? Не размажется макияж?

— Если хочешь. Просто старайся не тереть лицо. Аарон использует краски своего состава, они практически не смываются, но все-таки…

Джейн стало любопытно, откуда он столько об этом знает, но она промолчала. Наверняка она далеко не первая, кого он приводил к этому кудеснику.

Приняв душ, прошла в спальню. Там на кресле уже лежало нижнее белье, вечернее платье и туфли. Не зная, радоваться ей, оттого что не надо ломать голову над выбором наряда, или возмущаться самоуправством Люка, Джейн натянула одежду и прошла к зеркалу. Чуть поправив прическу, попыталась мило улыбнуться. Но глядящая с холодной поверхности зеркала особа отозвалась надменно-снисходительной усмешкой. Джейн поразилась. Вот это да! Изменилось не только ее лицо. Похоже, у этой элегантной красавицы и характер свой, вполне соответствующий внешнему виду. Не зная, как ей относиться к подобным превращениям, она отошла на шаг назад, желая беспристрастно оценить эту новую Джейн.

Темно-синее платье без рукавов с открытой спиной подчеркивало прекрасную фигуру и нежный цвет лица. Голубые глаза стали синими, как вечернее небо. Девушка в зеркале была очень хороша, даже загадочна, но вот беда — Джейн не ощущала ее своим отражением. Казалось, что эта великолепная красавица живет отдельной, незнакомой ей, Джейн Кендал, жизнью.

Вошел Люк — в темно-сером смокинге, с зачесанными назад блестящими черными волосами, с синей глицинией в тон ее платью в петлице. Воплощенная элегантность и уверенность в себе.

— Ты готова, дорогая?

Впервые в жизни Джейн не сомневалась в себе. Вернее, даже не в себе, а в этой прелестной незнакомке, в которую ненароком превратилась. Это было даже приятно — она, Джейн Кендал, скромная девушка со всеми присущими ей комплексами и страхами, оставалась дома, а взамен нее с Люком отправлялась уверенная в себе красавица, которой все нипочем.

Он вызвал такси, и она с непринужденностью, вполне соответствовавшей ее новому облику, скользнула внутрь. Люк сел рядом и с мягкой иронией посмотрел на нее.

— Ты ничего не забыла, дорогая?

Она с недоумением взглянула на него.

— Что я могла забыть?

— А вот это. — И он протянул ей купленное утром колье и кольцо. — Думаю, они необходимы, чтобы не выделяться из нарядной толпы.

Джейн склонила голову, чтобы ему удобнее было застегнуть колье на ее длинной шее, и чуть заметно вздрогнула от прикосновения его губ к чувствительной ямочке на затылке. Надев кольцо ей на палец, Люк чуть прищурился, оценивая результат.

— Великолепно! — Это было произнесено с чувством Пигмалиона, создавшего свою Галатею.

К ее удивлению, водитель, вместо того чтобы вальяжно ожидать, когда пассажиры расплатятся, и тут же, по примеру всех лос-анджелесских таксистов, моментально умчаться, вышел и галантно распахнул перед ней дверцу салона. От его тяжелого мужского взгляда она внезапно почувствовала чисто женское удовлетворение и усмехнулась, заметив предупреждающую гримасу взревновавшего Люка.

Едва они подошли к дверям, как им навстречу кинулся мистер Браун.

— О, дорогой друг! — Его экзальтация была неприятна Люку, но он сделал вид, что тоже рад его видеть. — Какая прелестная у вас спутница! — И он полез с ней целоваться, задержав в своих объятиях гораздо дольше, чем дозволяли приличия.

Поняв, что он не узнал в холодноватой красавице утрешнюю девчонку, Джейн кинула осторожный взгляд на Люка. Тот, недовольно хмурясь, оторвал ее от слишком гостеприимного хозяина и предложил:

— Ник, вам пора оказать столь же восторженное внимание другим гостям. А мы пройдем внутрь, если не возражаете.

Мистеру Брауну пришлось идти приветствовать вновь прибывших, а Люк повел Джейн в дом. Здание было вполне заурядным для богатых домов Америки: три этажа, просторные полупустые комнаты и кондиционеры везде, где только можно. После оглушающей уличной жары это было на редкость приятно, и Джейн с удовольствием глотнула прохладный воздух и чуть не подавилась, заметив Макса.

Он стоял рядом с Глорией, по-свойски положив руку ей на талию и с небрежной улыбкой разговаривал с одной из подошедших с ним профурсеток, которых, как обычно, было полно.

Джейн не в состоянии была оторвать от него глаз. Он был потрясающе хорош в глянцевом черном смокинге и с небрежно рассыпавшимися по плечам длинными волосами, но в нем появилось что-то новое для нее. Присмотревшись к его позе и раскованным движениям, она догадалась — он стал каким-то неприятно самоуверенным. Что ж, рядом с одной из самых успешных актрис Голливуда это немудрено. Очевидно, уже предчувствовал славу, деньги и полнейшую независимость. С умудренностью взрослой женщины Джейн подумала, что Глория для него всего лишь очередная ступенька к успеху.

Чуть задержавшийся у буфета Люк подошел, встал рядом и вручил ей запотевший бокал с ледяным шампанским. Стрельнув взглядом в сторону сладкой парочки, предупредил:

— Пей осторожно, очень холодно.

Джейн не совсем поняла, к чему относилось предупреждение, но послушно отпила малюсенький глоток шампанского. Ударив ей в нос острыми иголочками, оно неожиданно прояснило голову, и она гордо вскинула подбородок. Она покажет этому злосчастному Максу Хартли, что не собирается лить слезы в одиночестве.

Повернувшись к Люку, она что-то негромко у него спросила и, не дожидаясь ответа, заливисто расхохоталась, привлекая к себе многочисленные взгляды.

Люк усмехнулся в ответ, но многозначительно предупредил:

— Естественнее, дорогая, не переигрывай! Твой бывший дружок весьма проницательный тип и достаточно хорошо тебя знает, чтобы отличить правду от лжи.

Джейн с трудом удержалась, чтобы не рассмеяться вновь. Она чувствовала себя пьяной — внутри что-то щекотало, бурлило, пенилось, просясь на волю. Она не могла понять, что с ней. Неужели на нее такое потрясающее действие оказывает сознание того, что она ничуть не хуже остальных присутствующих здесь женщин?

Она молча пригубила шампанское, посмотрев в глаза Люку долгим лучистым взглядом, и он чуть слышно пробормотал:

— Черт возьми! Прекрати играть со мной, Джейн, не то мы все бросим и отправимся обратно в отель…

Договорить он не успел — к ним подошло несколько мужчин, привлеченных красотой его спутницы и ее мелодичным смехом. Джейн мило улыбалась в ответ на сыпавшиеся со всех сторон комплименты, предоставив отвечать на них Люку. Тот, слегка хмурясь, властно дал понять конкурентам, что он не собирается уходить в сторону, и, лишь только зазвучала музыка, повел Джейн танцевать.

Он с таким ожесточением прижал ее к себе, что она удивленно спросила:

— Ты чем-то недоволен?

Люк чуть приподнял одну бровь, не понимая вопроса.

— А ты как думаешь? Неужели Макс был доволен, когда тебя так же осаждали поклонники?

Джейн не помнила, чтобы ее вообще осаждали даже не поклонники, а хотя бы один поклонник. Что уж говорить о Максе — он никогда не знал, что такое ревность.

Проплывая в ритме огненного пасодобля мимо Глории с Максом, она не удержалась, чтобы не взглянуть на них. В это же время обернулся и Макс, все так же державшийся за свою спутницу, и, как незнакомку, окинул Джейн оценивающим взглядом сверху донизу. У нее огненным молоточком застучало в голове — он ее не узнал!

Она победно улыбнулась прямо в его вспыхнувшие хищным мужским интересом глаза, и он потрясенно заморгал, с запозданием догадавшись, кто перед ним.

Люк тут же увел ее подальше, заслонив своими широкими плечами. Но теперь, где бы Джейн ни стояла, она постоянно чувствовала на себе следящий за ней взгляд Макса. Это было приятно, что-то вроде эфемерного бальзама на невидимые раны души.

К Люку подошел Ник и, велеречиво извинившись перед Джейн, уволок его в угол, где прижал к стенке и принялся что-то настойчиво внушать. Люк стоял с независимым видом, изредка вставляя в пылкую речь мистера Брауна охлаждающие вопросы.

Джейн осталась одна, как в те времена, когда Макс уходил «покружить по залу», но чувство покинутости у нее не возникло ни на мгновение: ее тут же окружило несколько воздыхателей, начавших хором уверять ее в ее неотразимости. Это было так необычно и забавно, что она то и дело покатывалась со смеху, не забывая, однако, исподволь наблюдать за бывшим дружком.

Макс не сводил с нее очарованных глаз, и когда он был вынужден на некоторое время отвернуться от нее, отвечая на вопрос Глории, то сделал это с такой явной неохотой, что Джейн чуть было не зааплодировала сама себе. Все понимающий Люк только с легкой укоризной покачал головой, будто упрекал в шалости неразумного ребенка.

Но вот он обо всем переговорил с мистером Брауном и быстрым шагом вернулся к Джейн. Демонстративно поцеловав ее в щеку, будто поставив клеймо, любезно спросил:

— Ты не устала, дорогая?

Расслышав в его голосе сердитые предупреждающие нотки, она послушно согласилась:

— Да, я устала. День сегодня был таким утомительным. Может быть, поедем домой?

Люк одобрительно кивнул, оценив ее покорность. Он уже пожалел об устроенной им демонстрации. О чем он только думал, выставляя эту новую Джейн на всеобщее обозрение? Тешил свое самолюбие, доказывая не только себе, но и всем вокруг, что не ошибся, предпочтя ее остальным красоткам? Вот и поплатился за свою глупость. А если Хартли вздумает, что ошибся, и вернется к Джейн? От этой мысли он вконец разозлился и обвел толпившихся около нее ухажеров тяжелым неприязненным взором.

В последний раз улыбнувшись расстроенным ее уходом поклонникам, Джейн чопорно уложила свою ладонь на согнутый локоть Люка Брэтта, и они направились к выходу. Там же, прощаясь с хозяином, уже стояли и Глория с Максом. Едва завидев Люка, подвыпившая Глория, выпустив руку своего спутника и откровенно игнорируя Джейн, кинулась к нему.

Продемонстрировав недюжинную ловкость, Люк успел отвернуть от нее лицо, и ее пылкий поцелуй пришелся в щеку, а не в губы, как она намеревалась. Капризно надув губки и став похожей на глупенькую куклу, Глория неприлично возопила:

— Так-то ты встречаешь старых друзей!

Люк пожал плечами. Он себя ее другом не считал, но возражать и не подумал. Он же не самоубийца — спорить с Глорией, когда та в таком состоянии. Ее темперамент был известен всему Голливуду, не хватало еще испробовать его на себе.

Взглянув на Джейн рассеянно-снисходительным взглядом, Глория поинтересовалась:

— А это кто? Мне казалось, что в последнее время тебя интересовала совсем другая особа?

Джейн с невольным вопросом взглянула на Люка, но по его непроницаемому лицу ничего было не разобрать. Он довольно резко представил свою спутницу:

— Джейн Кендал. — И жестко добавил специально для Макса Хартли: — Моя подруга.

Глория отупело захлопала накрашенными ресницами.

— Джейн Кендал? Но она же была подругой Макса… Я с ней знакома, и эта красотка на нее вовсе не похожа!

Джейн не знала, принимать ли этот сомнительный комплимент, высказанный таким пренебрежительным тоном. Решив, что молчала достаточно, спокойно заметила:

— Да, это я. А что раньше я была незаметной мышкой — так это просто нехватка денег. Думаю, вы прекрасно знаете, как это бывает.

Макс понял, что камешек брошен в его огород, и на скулах у него появились темные пятна, но он промолчал, вглядываясь в лицо Джейн с непонятной настойчивостью.

Глория пьяно хихикнула, с трудом разумея то, что ей сказали.

— Да? Забавно! И как тебе удалось так преобразиться? Наверняка Люк с ума сошел, делая из комка грязи конфетку!

Тут вмешался Люк, холодно уточнив:

— Для нее, как для бриллианта чистой воды, нужна была соответствующая оправа. Только и всего.

Глория расхохоталась и обратилась к Максу:

— Мой мальчик!.. — Неприлично икнув, упрямо продолжила: — Ты не жалеешь, что оставил ради меня такую милашку?

Тут все уставились на Макса в ожидании ответа. Джейн затаила дыхание, уверенная в очередном оскорблении, но тот, заботливо приобняв за плечи свою нынешнюю подругу, участливо спросил:

— Ты не замерзла, дорогая? Мы стоим как раз под кондиционером. Смотри, не осипни, у тебя завтра съемки.

Та немедленно всполошилась, тут же забыв и про Люка, и про Джейн.

— Почему ты не сказал мне об этом раньше? Я же могу простыть! Какой ужас! — И, свирепо посмотрев на Макса, будто тот нарочно подложил ей такую свинью, решительно направилась к выходу.

Задержавшись на секунду, Макс склонился перед ними в учтивом поклоне и, бросив на бывшую подругу многозначительный взгляд, вышел вслед за кинодивой.

Только тут Джейн тяжело перевела дух, поняв, что все это время почти не дышала.

Покачивая головой и кривя губы в недовольной усмешке, Люк повел ее к выходу. Подойдя к череде выстроившихся перед домом такси, усадил ее на заднее сиденье, а сам внимательно посмотрел на садившегося в соседний автомобиль Олбени. Тот кивнул на уходивших к своему автомобилю Линн с Хартли и негромко заметил:

— Будет жаль, если парень задержится в этой компании. Там ему ничего не светит.

Люк согласно кивнул, поднял руку в знак прощания и сел в машину. Посмотрев на взволнованное лицо Джейн, понял, что она слышала слова Олбени. Приняв ее волнение за любовь, свирепо заявил:

— Не думай, что, расставшись с Глорией, он вновь кинется в твои нежные объятия. Даже если ему и захочется в них утешиться, я этого не допущу!

Джейн даже не пыталась отпираться. Именно о возвращении Макса она и думала. Но не так, как это воображал Люк. Просто как о не слишком интересующей ее возможности — за последнее время она поняла, что с Максом ее связывало больше сиротское детство, чем какие-либо прочные чувства. Но, возмущенная негодующим воплем Люка, ответила с холодным вызовом:

— И каким образом ты собираешься этого не допустить? Составишь контракт, по которому я буду считаться твоей собственностью? И вообще, сколько времени ты собираешься использовать меня для постельных утех?

Люк вспылил еще больше, почему-то до крайности уязвленный ее нелицеприятным ответом.

— Что ты мелешь? Какие постельные утехи? Я что, плохо к тебе отношусь?

— Отчего же? Очень хорошо относишься. Как ребенок, которому подарили новую игрушку. Он тоже с удовольствием играет с ней, пока та ему не надоест. Как только надоест, он забрасывает ее на шкаф и забывает. Ты точно такой же.

От ее сухого тона Люк даже задохнулся и не сразу смог ответить на вопрос развлекавшегося их перепалкой водителя — куда их везти. Несколько опомнившись, назвал отель и замолчал, свирепо глядя в окно.

Но Джейн не волновало его буйное настроение. То ли новый облик прибавил ей самоуважения, то ли неумеренные комплименты сегодняшних поклонников сделали свое дело, но она уже смотрела в будущее без того мучительного страха, что испытывала еще вчера.

В гостинице Люк налил себе виски, даже не предложив выпить Джейн. Не разбавив его, опрокинул в себя одним глотком и сердито повернулся к ней, аккуратно снимающей драгоценности перед большим трюмо.

— Теперь я сомневаюсь, стоило ли так кардинально менять твой облик. Похоже, что и внутри ты тоже поменялась. Я больше не чувствую той мягкости и сердечности, что была в тебе. Ты стала такой же, как все эти девицы, пробивающиеся наверх с помощью своего тела.

Аккуратно кладя колье на туалетный столик, Джейн опустила глаза, стараясь спрятать боль.

— Вот как? И на какой же верх я пробиваюсь с помощью своего тела?

Опомнившийся Люк прикусил язык. Что он ляпнул? Он же сам вынудил ее пойти к нему в содержанки! Суматошно стараясь найти выход из глупейшего положения, в которое загнал себя, он просительно улыбнулся и протянул к ней руки.

Не обращая внимания на его примирительный жест, Джейн язвительно продолжила:

— Может быть, мне лучше всего уйти? Прямо сейчас. Мне от тебя ничего не нужно. А ты признайся, что ошибся, что тебе нужна совсем другая женщина. А я такая, какая есть.

Это прозвучало с излишним апломбом, и Люк, пытаясь сменить опасную тему, иронично поинтересовался:

— А какая ты есть? Ты сама это понимаешь? — Этот вопрос поставил ее в тупик, и Люк немедленно этим воспользовался. — Давай не будем зря разговаривать. Сегодня это явно не то, что нам удается. Как говорится — «утро вечера мудреней»? А сейчас у нас найдутся дела гораздо приятнее…

Он привлек ее к себе, снял с нее платье, уложил на кровать и принялся целовать. В груди у Джейн еще бурлило недовольство и собой, и им, и Максом, но постепенно мужская страсть захватила и ее и она стала отвечать на нее с непосредственностью и пылом.

Утром она проснулась уже с совершенно другим настроением, не понимая, что это на нее нашло вчера. Наверное, это все шампанское. Раньше она его почти не пила, боясь опростоволоситься, но вчера выпила бокалов пять, просто для того, чтобы чем-нибудь занять руки. И вот результат.

Искоса поглядев на спавшего рядом мужчину, отметила его детскую беззащитность. Во сне его лицо было гораздо моложе, исчезли упрямые складки у губ, и весь его облик стал таким милым и близким, что у нее болезненно закололо сердце от нахлынувшей вдруг нежности.

Внутри сразу зазвучал опасливый звоночек. Ей нельзя, ни в коем случае нельзя к нему привязываться! И уж тем более допускать какие-то сильные чувства! Если уж Макс, такой знакомый и, казалось, родной, мог так легко ее бросить, то уж этот богатый и самодостаточный мужчина тем более оставит ее сразу, как только охладеет к ней. А это наступит достаточно быстро. По чужому опыту она знала, что для мужчин год — предельный срок для любовной страсти. И вряд ли ей стоит рассчитывать на что-либо иное.

Осторожно выбравшись из-под придавившей ее твердой мужской руки, она отправилась в ванную. Потом в гардеробной комнате, осторожно, чтобы не разбудить Люка, натянула джинсы и топ и отправилась в колледж на занятия.

Проснувшись и еще не открыв глаза, Люк блаженно потянулся к Джейн, но постель рядом была пуста, только на подушке, где еще недавно лежала ее голова, сохранилась вмятина. Его радужное настроение вмиг сменилось на тревожное. Спрыгнув с постели, он проверил ванную, гостиную, даже гардеробную. Джейн нигде не было. Он испугался. Где же она? Неужели обиделась и ушла? На душе стало так погано, что он застонал вслух.

Нужно еще вчера было признать, что он не прав. Люк и сам не понимал, что такое с ним случилось, таким грубым он не был ни с кем. И тем более недопустимо было так кричать на близкую ему женщину. Вдруг его осенило — да он же примитивно ревновал! Одна мысль о том, что Джейн может вернуться к Хартли, лишила его привычного самообладания.

Люк поразился — ни из-за одной из своих подруг он не терял голову. Но с Джейн постоянно совершает не свойственные ему поступки. Что же такого в этой неприметной с первого взгляда девушке, что она так странно на него действует? Может быть, ему стоит держаться от нее подальше? Но он делал это почти год и понял, что подобное самопожертвование ему вовсе не по силам.

Распахнув шкаф в гардеробной, увидел ее чемоданы с гитарой и несколько успокоился. Не могла же она уйти, бросив свои вещи, особенно гитару, которой очень дорожила. Но куда же все-таки делась Джейн? Хоть бы записку оставила, что ли!

Он уже жутко пожалел, что не проснулся вовремя, что не дал ей номер своего сотового, что не записал номер ее телефона, не запомнил, в каком конкретно колледже она учится, в общем — в голове было сто тысяч вопросов и ни одного ответа. Он несколько часов метался по номеру, не находя себе места.

Решив не паниковать, открыл в ноутбуке справочник Лос-Анджелеса и принялся методично обзванивать многочисленные колледжи города. Выяснив у очередной не слишком приветливой секретарши, что Джейн Кендал числится в списках обучающихся и сейчас в ее группе идут занятия, вызвал такси и поехал ее встречать. У входа в колледж хотел выйти из авто, но, заметив стоящего под старым вязом Хартли, решил подождать и посмотреть, чем закончится встреча бывших любовников. Свирепо сжав кулаки, твердо пообещал себе, что ничем. Он просто не допустит продолжения.

Джейн спокойно сидела на занятиях, не подозревая о терзаниях Люка. Помнив его слова об ускоренном окончании курса, договорилась с двумя преподавателями о досрочном зачете по их предметам и в три часа вышла из здания. Машинально посмотрела вокруг, неосознанно желая увидеть встречающего ее Люка, но взгляд наткнулся на стоящего в раскованной позе Макса. Заметив ее изумление, он улыбнулся, оторвался от дерева, на которое опирался плечом, и ленивым шагом двинулся к ней.

Как ни в чем не бывало чмокнув в нос онемевшую от такого нахальства Джейн, попытался взять ее тяжелую сумку с тетрадями, как делал это много лет. Выйдя наконец из ступора, она отвернулась, демонстративно закинула ремешок сумки на плечо и, не останавливаясь, быстрым шагом направилась к остановке.

Макс схватил ее за локоть и развернул лицом к себе.

— Не злись! Ты же прекрасно понимаешь, что Глория — только ступенька на пути к успеху. Она для меня ничего не значит!

Подавив искушение рассказать ему о подслушанном в ресторане разговоре, Джейн ядовито поинтересовалась:

— Так же, как и я?

Макс, казалось бы, неподдельно возмутился:

— Как ты можешь сравнивать?! Ты — это лучшее, что было в моей жизни!

Фыркнув, как разъяренная кошка, она сердито его прервала:

— Ты это правильно сказал — было! Но прошло! И не по моей вине!

Макс принялся суетливо оправдываться:

— Но пойми, мне просто нужен трамплин для хорошего прыжка наверх. Клянусь, как только я получу хорошую роль и хорошие деньги, я тут же брошу Линн и приеду за тобой. Я же понимаю, что этот Брэтт у тебя просто аналогия моей Глории.

— То есть ступенька по дороге наверх?

— Ну да. А разве нет?

Она горячо опровергла:

— Нет. Я не так прагматична и меркантильна, как ты, Макс. И к Люку питаю совсем другие чувства.

Он прищурился, стараясь сдержать растущее раздражение.

— Ну, только не говори, что безумно в него влюбилась!

— А почему бы и нет? Если уж говорить о внешности, то он гораздо красивее тебя, Макс. И умнее, и образованнее, и уж, конечно, сексуальнее.

— Скажи еще, что богаче!

— И это, конечно, тоже. Очень действенный стимул для женской любви, не находишь?

Макс затряс головой, отметая ее вздорные аргументы.

— Все это бред, ты это и сама знаешь. Нас с тобой связывает нечто более прочное, чем секс. Это пережитые вместе страдания. Мы с тобой одна семья, а все другие только помехи на нашем пути. И запомни — когда я наконец стану тем, кем хочу, я приду за тобой. И ты пойдешь со мной. Без возражений и без споров. А сейчас — до свидания. Надеюсь, до скорого! — И он, властно поцеловав ее в губы, быстро пошел к своей машине.

Раздраженно топнув ногой, Джейн стерла ладонью с губ ненужный поцелуй и побежала к остановке городского автобуса, не вслушиваясь в привычные городские звуки. Вдруг кто-то грубо схватил ее за руку, и она сердито обернулась, готовая по въевшейся в кровь приютской привычке двинуть надоеду под дых. Но, на ее счастье, не успела. За спиной стоял Люк в темных очках, надежно спрятавших выражение его глаз. По сердито сжатым губам Джейн поняла, что настроение у него близко к точке кипения. Градусов сто по Цельсию.

Он молча поволок ее к стоявшему неподалеку такси. Засунув в салон, сел рядом и назвал водителю адрес. Таксист, молодой чернокожий парень, принялся насвистывать мотивчик всем известной песенки «Моя девушка любит другого», и Люк просто позеленел от приступа самого настоящего бешенства.

Джейн очень хотелось его утешить, но, к своему удивлению, она просто давилась от накатившего на нее приступа смеха и, стараясь его скрыть, хрипловато раскашлялась. Эта неуместная веселость не прошла незамеченной для Люка, и, когда они зашли в свой номер, он был уже по-настоящему зол.

Швырнув на стол темные очки, он уставился на Джейн настолько негодующим взглядом, то та, дабы избежать немедленной разборки, бросилась в ванную, на ходу объясняя, что жутко вспотела и вообще страшно устала, проведя почти восемь засов в неудобной позе за кафедрой в колледже.

Когда она почти через час с опаской выползла из ванной, нежно благоухая розовым маслом, Люк уже вполне пришел в себя. Во всяком случае, выглядел он достаточно спокойным, чтобы говорить разумно.

Сев перед ним на краешек кресла, и, как скромная ученица, сложив руки на коленях, Джейн спросила:

— О чем ты хотел со мной поговорить?

Ответ прозвучал безапелляционно и жестко:

— Мы немедленно уезжаем в Чикаго!

Она понятливо заметила:

— Там тебе будет легче меня контролировать?

Чуть замявшись от слишком откровенной постановки вопроса, Люк тем не менее с мрачной усмешкой подтвердил:

— Вот именно! Переведешься в какой-нибудь чикагский колледж и продолжишь обучение там!

— Но где гарантия, что Хартли не приедет и туда? Или я не познакомлюсь на занятиях с молодым симпатичным студентом и не буду устраивать свидания вместо занятий? Возможностей в таких зданиях, как правило, предостаточно: кладовки там всякие, пустые аудитории…

По скулам Люка медленно расползлись темные пятна. Он с укором смотрел на невинно сидящую перед ним девушку и не знал, что ей ответить. Внезапно до него дошло — виноватые так себя не ведут. Хотя та же Глория вполне могла бы разыграть подобную невинность, но Джейн не актриса и все ее мысли он читает свободно, как написанные на бумаге. Она не назначала Хартли свидание у колледжа. Более того, все ее поведение говорило о том, что ей было неприятно его появление. Итак, что это означает? А значит одно — он, еще в недавнем прошлом рациональный, даже холодный, человек, настолько боится потерять эту скромную девушку, что заранее старается отсечь все пути к ее возможному исчезновению из его жизни.

Уяснив эту неприятную для себя истину, Люк предложил компромиссный вариант:

— Ну хорошо, мы остаемся здесь. До окончания курса. Но провожать и встречать тебя из колледжа я буду каждый день. И ты в обязательном — подчеркиваю, в обязательном! — порядке говоришь мне, куда и насколько ты собираешься уйти. Сегодняшнее утро приятным назвать никак нельзя.

Чтобы сдержаться и не наговорить дерзостей, Джейн глубоко вздохнула, не понимая, в чем ее обвиняют. Все-таки мужчины существа странные и непоследовательные.

— Но ведь вчера я несколько раз говорила тебе, что сегодня у меня учебный день.

— Не обратил внимания. — Люк помнил, что она и впрямь говорила ему что-то о своих занятиях, но он-то думал совсем о другом…

Она с укором пожала плечами.

— Ну, я-то тут ни при чем. Но неужели ты будешь каждый день вставать вместе со мной в полседьмого утра только для того, чтобы проследить, в колледж ли я поехала? К тому же логичнее тогда и в коридоре сидеть, карауля меня, ведь из колледжа я могу уйти в любое время и вернуться только перед твоим приездом.

Он сердито уставился на Джейн, готовя сердитую отповедь, но ее отменила настойчивая телефонная трель.

Томный голос Глории объявил:

— Милый, у меня закончились съемки, и мы с Максом уезжаем в Европу. Будем прожигать жизнь в Париже. Ты не мог бы поскорее вернуть мне должок?

Люк даже задохнулся от столь быстрого устранения терзающей его проблемы.

— Да, конечно. Сейчас привезу. Скажи только куда.

Глория попросила его прийти через час к главному городскому фонтану — обычному месту встречи многочисленных влюбленных.

Напялив на нос огромные солнечные очки, чтобы не быть узнанным, если Глория приведет хвост из назойливых папарацци, Люк предупредил Джейн:

— Я ненадолго отлучусь по делам. Никуда без меня не уходи. Если захочешь поесть, закажи чего-нибудь в номер, а лучше дождись меня, сходим в ресторан. Чао!

Джейн, слышавшая, что с ним говорила женщина, причем далеко не деловым тоном, лишь понятливо усмехнулась. Что ж, самые большие моралисты те, кто сам позволяет себе далеко не безгрешные поступки. Раскрыв учебник по экономике, она принялась читать очередную главу, стараясь запомнить как можно больше, ведь скоро у нее внеочередной зачет, но мысли упорно возвращались к Люку. К кому на свидание он поехал так стремительно? И зачем? Жаль, слов было не разобрать…

Сказав себе, что подслушивать нехорошо, она снова попыталась сосредоточиться на тексте учебника, но не удалось. В груди нарастала непонятная тревога, вскоре захватившая все ее существо. Ей показалось, что она завязла в паутине лжи.

Не понимая, что с ней такое, вскочила и принялась метаться по комнате точно так же, как до этого делал Люк. Почему он так долго? Взглянула на часы и поразилась — прошло всего каких-то полчаса. Как медленно ползет время, когда ждешь.

Улегшись на спину посредине большого мягкого ковра, она раскинула в стороны руки и ноги и принялась дышать размеренно и глубоко, как учили на уроках релаксации, одновременно внушая себе: все хорошо, у меня все хорошо! Но вместо приятного расслабления, которого она в прежние времена добивалась без особого труда, в голову без спросу продолжали лезть неприятные мысли.

Ей показалось, что кто-то подошел к двери номера, и Джейн, вскочив, бросилась к ним. Но мерные шаги тут же удалились, а она еще долго не могла прийти в себя от охватившего ее разочарования.

Да что ж это такое? Она начала лучше понимать Люка — если и он испытывает точно такое же чувство неуверенности и подавленности, то его гневные вспышки вполне объяснимы. Приходится признать — они оба захвачены страстью. Но хорошо это или плохо? Ведь страсть, как известно, далеко не любовь и очень быстро проходит, особенно у мужчин. Но, может быть, замечательно уже то, что она познала это неверное, но обжигающее чувство? Так сказать, будет о чем вспоминать в старости?

Услышав поворачивающийся в дверях ключ, метнулась к столу и сделала вид, что сосредоточенно читает учебник. На вопрос Люка «как дела?» рассеянно подняла голову и, посмотрев сквозь него, как на стеклянного человечка, проговорила: «А, это ты? Уже вернулся?» — и принялась читать уже на самом деле, где-то на задворках сознания признаваясь, что возвращение любовника вернуло покой в ее смятенную душу.

Несколько разочарованный столь индифферентным к себе отношением со стороны Джейн, Люк все же постарался не растерять оптимизм, обретенный во время встречи с Глорией. Все прошло прекрасно. Встретив его у фонтана в не бросающихся в глаза светлых шортах, свободной мужской рубашке и таких же, как и у него, солнечных очках в поллица, за что он воздал должное ее здравому смыслу, она с намеком произнесла:

— Ты мне по гроб жизни должен быть благодарен. Я везу твоего соперничка в Европу. На две недели. Надеюсь, этого срока хватит, чтобы решить все твои проблемы.

Этого времени и в самом деле должно было хватить, чтобы Джейн сдала все положенные экзамены и зачеты и они могли спокойно переехать в Чикаго, поэтому Люк искренно поблагодарил Глорию и, вынув из кармана, передал ей уже погашенные векселя. Придирчиво проверив каждый, она с видимым облегчением подожгла их и с удовольствием наблюдала за их превращением в пепел. Когда эта приятнейшая для нее процедура была закончена, она предупредила:

— Хартли со мной долго валандаться не будет. Он хваткий мальчуган — уже успел заключить выгодный контракт на съемки хотя и во второсортном вестерне, но в главной роли. А актер он неплохой, так что, думаю, двинет вперед семимильными шагами. И не знаю, к кому он направится после меня — перекинется к другой знаменитости или попытается вернуть свою прежнюю подружку. Но это уже твои проблемы. Удачи! — И, помахав ему рукой на прощание, Глория удалилась с сознанием честно выплаченного долга.

Люк надеялся, что Джейн будет хоть немного заинтригована его отлучкой — он ведь видел, с каким интересом она поглядывала на него во время разговора с Глорией, но, видимо, ошибся — ей до него нет никакого дела!

Да, уж он-то бы на стенку лез от ревности и беспокойства, а ей хоть бы что! Вот что значит, когда один любит, а другой нет. От этого открытия по его телу прошел тяжелый озноб, он с опаской посмотрел на уткнувшуюся в учебник Джейн. Но она не обращала на него никакого внимания, и это его одновременно и злило, и успокаивало. Плохо, что для нее он не значит и ничтожной доли того, что значит для него она, но хорошо и то, что она не догадывается о тех чувствах, что внушает ему. Пусть хоть его гордость не потерпит урона.

Утешившись этим сомнительным заключением, Люк решил не терять зря драгоценного времени. Позвонил секретарше и велел ей включить свой рабочий компьютер в чикагском офисе. Запустив ноутбук, нашел во всемирной паутине свой рабочий комп и поразился, как много нападало почты после каких-то нескольких дней отсутствия. Начал разбирать завал, периодически слыша за спиной возмущенный голос Джейн: «Бог ты мой, это же невозможно запомнить!» или «Этого не поймет ни один нормальный человек!». Периодически на пол что-то летело — и он подозревал, что это ненавистный учебник.

В обычное время Люка раздражали посторонние звуки, но теперь он только усмехался, ощущая в душе непривычную, но тем не менее очень приятную умиротворенность. Будто он долго скитался по бурному морю, но наконец пристал к своему причалу в тихой лазурной гавани.

Работа спорилась, он несколько раз вызывал невидимого абонента и диктовал ему те или иные условия, ни на минуту не забывая о сидевшей в соседней комнате девушке. Одно ее присутствие придавало его жизни некий сакральный, не обозначаемый словами смысл.

Но вот Джейн, в очередной раз швырнув на пол учебник, появилась в его комнате со словами:

— Мне нужно поесть, чтоб хоть немного успокоиться, а то еще чуть-чуть — и я примусь рвать книжки на части!

Рассмеявшись во все горло, Люк принялся натягивать костюм. Не желавшая переодеваться Джейн вяло попросила:

— Может, закажем ужин сюда?

На что он лукаво ей ответил:

— Нет уж, если ты действительно хочешь поесть, а не чего-то другого, то нам лучше идти в ресторан.

Джейн в самом деле жутко хотела есть — за весь день у нее во рту не было и макового зернышка, — поэтому послушно поплелась переодеваться.

Сочтя, что ни к чему изображать из себя сногсшибательную красотку, она натянула легкое платье для коктейлей, расчесала волосы и появилась перед взыскательными очами Люка, не замедлившего сделать ей замечание:

— Вечером, моя дорогая, надевают вечерние платья. Платье для коктейлей носят днем.

Джейн воспротивилась:

— Сейчас слишком жарко, чтобы следовать каким-то дурацким правилам. К тому же мы в Америке, где этикет особого значения не имеет.

Не желая спорить, он согласился, и они спустились в почти полный ресторан, в котором начиналось представление варьете. Устроив Джейн лицом к эстраде и спиной к той нише, в которой они сидели при памятном разговоре Глории и Макса, Люк вполголоса сделал заказ поспешившему к ним официанту и повернулся к сцене, на которой по-французски пела темноволосая певица.

— Как она похожа на Эдит Пиаф! — Джейн не скрывала своего восхищения.

Люк пресыщенно возразил:

— Она слишком старается быть похожей. К тому же делает примитивные ошибки в языке. Значит, не француженка.

— Ты знаешь французский?

— Я много чего знаю. В том числе пять европейских языков и столько же азиатских. В такой многонациональной стране, как Соединенные Штаты, это очень полезно.

Джейн смущенно опустила взгляд, враз почувствовав себя ущербной, полуграмотной дурочкой.

— Ах да, я и забыла, что ты получил аристократическое европейское образование.

— Это самое аристократическое европейское образование, да еще в британском исполнении, отнюдь не подразумевает знание иностранных языков. Наоборот, англичане, как истые снобы, считают, что все остальные народы должны знать английский.

Джейн пожала плечами.

— Ну, в этом они правы. Они наверняка в любой стране мира чувствуют себя как дома — надписи на английском есть почти везде.

На танцполе танцевало квикстеп несколько пар, и Люк предложил:

— Потанцуем?

Она охотно пошла за ним на паркет. Обняв ее, он по достоинству оценил, как уверенно она держится в довольно сложном танце.

— Ты училась танцевать?

— Ну да. Макс еще в приюте готовился к карьере артиста, а они должны хорошо двигаться. Ему нужна была партнерша, которая была бы всегда под рукой, вот мне и пришлось ходить с ним в школу бальных танцев в Эльдорадо. Но мне это нравилось. Отвлекало от мелких неприятностей, коими был полон каждый день.

Люк понимающе покивал, и они с удовольствием принялись выделывать сложные па, заслужив свист и аплодисменты от наблюдавших за ними посетителей ресторана.

Но вот у их столика появился принесший заказанные блюда официант, и они вернулись на свои места.

Все было очень вкусно, но Джейн что-то мешало отдаться приятному времяпрепровождению. Какая-то несформировавшаяся догадка грызла ее изнутри, не давая расслабиться. Случайно оглянувшись, она увидела нишу, в которой снова сидела какая-то влюбленная парочка, ив ее голове мелькнуло предположение: а если та встреча была не случайна? Если она подстроена Люком с одной целью — добиться от нее согласия? Уж очень необычно такое совпадение — из всех ресторанов, которых в многомиллионном Лос-Анджелесе несколько тысяч, Глория с Максом появились именно в этом, далеко не модном ресторане? К тому же из нескольких десятков столиков выбрали тот единственный, с которого до нее доносилось каждое слово?

Джейн подозрительно посмотрела на Люка, ища на его лице подтверждение своим сомнениям, но в этот момент он тоже посмотрел туда же, что и она, и брезгливо поморщился. У Джейн отлегло от сердца — он это не подстраивал. Скорее уж сама Глория Линн. Но для чего? Чтобы вернее удалить бывшую подружку из жизни Макса? Может быть. Хотя в это как-то плоховато верилось — для чего второй раз ловить уже пойманного зайца?

Люк видел ее сомнения и всей душой мечтал только об одном — увезти ее в Чикаго, где ни одна живая душа не сможет добраться до нее без его ведома и где она никогда не узнает о его роли в ее расставании с Хартли.

На следующий день Джейн сдала один зачет, потом — еще. Через десять дней ей выдали аттестационный лист, в котором удостоверялось, что Джейн Кендал успешно перешла на следующий курс. Уже вечером этого же дня она стояла перед особняком Брэтта на Лейк-Шор-драйв в Чикаго.

5

Выбравшись из бассейна, Джейн укрылась от горячего солнца в тени цветущей бугенвиллеи. Мимо проносились разноцветные бабочки, садясь на пряно пахнущие цветки, и она провожала их ленивым взглядом. Хотелось пить, но Джейн так разомлела от жары и долгого плавания, что была не в силах подняться. Она была довольна собой — вчера получила диплом, почувствовав себя наконец полноценным человеком. Теперь перед ней стояла непростая задача — найти работу и учиться дальше. Со второй задачей никаких проблем не возникало — Люк немедля оплатил бы любой курс, какой только ей захотелось пройти. Но вот с первой… Единственное, на что он соглашался, была работа его личным секретарем.

Из томного забытья ее вывел голос чем-то недовольной Аннет Беркли, ее секретарши.

— И не говори мне, что он питает к ней какие-то там нежные чувства! Никогда в это не поверю! Просто Брэтт джентльмен и не может просто так отправить восвояси надоевшую любовницу! Кстати, ты сам по приказанию босса открыл в банке на ее имя приличный счет! А что это означает, ты знаешь и сам!

Джейн вздрогнула. Речь шла явно о ней с Люком. Она напряглась, прислушиваясь, но Аннет со спутником уже ушли и больше ей не было слышно ни слова.

Итак, скоро конец? А иначе зачем бы Люку открывать счет на ее имя? Другой причины не было и быть не могло. По щекам Джейн покатились слезы, которые она по-детски вытирала ладонями, размазывая соленую влагу по щекам. А ведь она так надеялась, что Люк поймет, как им хорошо вместе, полюбит ее — и они будут жить долго и счастливо, как в сказке.

Опомнившись, с натугой засмеялась сквозь слезы. Да она и в самом деле фантазерка, как ее когда-то назвал Люк. Нельзя ждать от жизни чудес, как наивный маленький ребенок! Хотя ее и увезли в королевский замок, но принцессы из нее явно не получилось…

Завернувшись в полотенце, она медленно поплелась в дом, стараясь без паники обдумать услышанные слова. Может быть, она что-то не так поняла? Ведь слышала-то лишь небольшую часть разговора. Может быть, спросить об этом у Люка прямо? Но вот только как осмелиться на это?

В своей комнате она переоделась и достала гитару. Музыка всегда была ее единственным верным другом. Когда ей было плохо, она утишала боль, когда весело — веселилась вместе с ней. Но это была ее тайна. Наверно, это повелось еще с той поры, когда в приюте преподаватель музыки, заметив, что у нее есть музыкальный слух, начал учить ее игре на гитаре. И она, чтобы не давать новых поводов для насмешек, закрывалась одна в пустом классе, зубрила ноты и до онемения в пальцах повторяла показанные преподавателем аккорды.

Единственный раз она отступила от собственного правила. В прошлом году, когда Люк попросил ее что-нибудь сыграть, она исполнила для него одну из песенок собственного сочинения. Но от волнения голос у нее дрожал и пальцы невпопад били по струнам, отчего гитара дергалась и фальшивила. К тому же она забыла слова и была вынуждена пропускать целые фразы, выдавая смешные рулады типа «ля-ля-ля».

Прослушав ее незамысловатую песенку, Люк снисходительно признал, что она вполне ничего, хотя Джейн спела ее отвратительно. Это было обидно, даже оскорбительно, но она напомнила себе, что Люк — джентльмен и, уж конечно, никогда не станет критиковать женщину, с которой находится в близких отношениях. С тех пор она никогда больше не отступала от собственного правила не музицировать в чьем-то присутствии. Правда иногда ей очень хотелось получить профессиональный совет, но для этого нужно было показать свои песни кому-то из настоящих знатоков, но она боялась, что небрежная критика разрушит хрупкую радость творчества, и не решалась на это.

Поиграв около двух часов и немного успокоившись, выглянула в окно. Небо сияло такой ласковой лазурью, что Джейн отчаянно захотелось подышать свежим воздухом. Она решительно спустилась вниз и, как и следовало ожидать, наткнулась на стоящего на страже бдительного мажордома Юбера, тут же почтительно ей поклонившегося. Распорядившись подать машину, Джейн даже не пыталась попросить его, чтобы тот не сообщал о ее намерении Люку. Все равно позвонит и предупредит, что она куда-то отправляется. И вряд ли ей удастся уехать одной — на этот случай существовали строжайшие распоряжения Брэтта. В самом деле, через пару минут по лестнице торопливо спустилась Аннет Беркли, ее сверхрасторопная секретарша. Одергивая второпях натянутый костюм строгого покроя, она вежливо, но с нотками недовольства в голосе спросила:

— Куда едем?

Эта надоедливая опека была крайне докучной, но Джейн ничего не могла поделать. На все ее возражения Беркли строго отвечала:

— Таково распоряжение мистера Брэтта.

А тот на жалобы самой Джейн Люк терпеливо говорил одно:

— Увы, ты не можешь ездить по Чикаго одна, без охраны. А Аннет не только в моде хорошо разбирается, но и имеет черный пояс по карате. Так что терпи. Богатым тоже нелегко.

Джейн не хотела быть богатой. Она хотела быть счастливой. Но вот с этим-то ее желанием были серьезные проблемы…

Секретарша терпеливо ждала ее распоряжений, и Джейн, спохватившись, пояснила:

— Думаю проехаться по магазинам. Недалеко — Лейк-Шор-драйв вполне подойдет.

Аннет недоуменно пожала плечами.

— Вы же не любите магазины.

Это было правдой. Джейн настолько утомляли разного рода примерки, что по магазинам она ходила в самом крайнем случае, да и то после решительного требования Люка. Но она не любила делать это еще по одной прозаичной причине — у нее не было денег. За нее всегда расплачивалась секретарша, отчитываясь потом перед личным бухгалтером Брэтта. Безденежье угнетало и внушало мысль о собственной неполноценности, но Джейн не протестовала — Люк считал, что таким образом избавляет ее от множества хлопот. А может быть, просто желал контролировать каждый ее шаг? Хотя зачем это ему?

Ответ секретарше был коротким и на редкость провоцирующим:

— Ну, мне же нужно тратить деньги Брэтта? Я же для этого и живу…

Озвучив тайные мысли Аннет и заставив ее покраснеть, Джейн вышла на мощенный булыжником двор. Особняк считался памятником архитектуры, и менять в нем что-либо разрешалось лишь с разрешения властей. Старый неровный булыжник служил источником зубовного скрежета Люка, но он ничего не мог изменить.

У главного входа уже стоял черный лимузин с вытянувшимся подле него в струнку водителем. Сверкнув белозубой улыбкой, он предупредительно распахнул перед девушками заднюю дверцу. Джейн терпеть не могла эту показушность, но Люк почему-то решил, что роскошная машина ей необходима. Она не могла понять, что он пытался этим ей доказать. Возможно, таким образом компенсировал ее скучную жизнь? Ведь ей даже в пабе с однокурсницами не дозволялось посидеть — встречавшая ее после учебы Аннет не допускала подобных вольностей.

Садясь в салон, Джейн успела увидеть понятливые переглядки, устроенные Дэвидом и Аннет, но даже не отреагировала — она уже привыкла, что прислуга выражает свое отношение к ней подобным образом. Внешнее почтение — и беспардонное неуважение за спиной. Казалось, они все ждут, когда хозяин наконец-то отправит восвояси слишком задержавшуюся пассию.

Они медленно ехали вдоль озера Мичиган, и Джейн любовалась его спокойными синими водами. Погода стояла теплая, и все побережье было усеяно отдыхающими. Многие играли в волейбол, и ей вдруг тоже захотелось бездумно попрыгать на пляже.

Она попросила остановить лимузин. С удивлением посмотрев сначала на нее, потом на Аннет, Дэвид получил невидимое подтверждение и только тогда остановил машину. Джейн вышла, сняла туфли и босиком двинулась к городскому пляжу, с удовольствием загребая ступнями горячий песок. Озабоченная секретарша немедля пустилась следом, опасливо оглядываясь по сторонам, будто ожидая засады.

Солнце так радостно светило, от воды, охлаждая разгоряченное тело, мягкими струйками лилась прохлада, веселые детские крики напоминали, что жизнь продолжается, и Джейн вдруг поверила, что в ее жизни тоже все будет хорошо. Просто ей нужно быть порешительнее, только и всего.

Погуляв пару часов по пляжу, она заявила своему сопровождению, что передумала ехать по магазинам и хочет вернуться обратно. Она вообще не употребляла слово «дом». У нее нет дома, а есть лишь временное пристанище. Так же, как и прежде. Ничего своего, все чужое.

У входа их встретил Юбер и учтиво поинтересовался, как они съездили. Не вдаваясь в подробности, Джейн кинула на ходу — «прекрасно!» и быстро поднялась к себе на второй этаж. Ее апартаменты граничили с комнатами Люка, но, по сути, он жил у нее, заходя к себе лишь тогда, когда ему нужно было переодеться. Поэтому единственным местом уединения Джейн была ванная комната.

Вот и сейчас, завидев темную голову Люка, склоненную над очередным прайсом, она быстро поприветствовала его и нырнула в ванную, намереваясь в одиночестве обдумать то, на что решилась. Конечно, это трудно, но жить, каждую минуту ожидая жестоких слов о разрыве, еще труднее. Это то же, что сидеть в зубопротезном кресле в ожидании удаления больного зуба. Уж лучше выдернуть его самой — не так измучает ожидание.

Ужин, как всегда, был в столовой площадью сто квадратных метров, но казавшейся небольшой по сравнению с главным залом, который мог вместить до пятисот приглашенных. На столе, как в приличном ресторане, стояло три перемены блюд. В свое время их повар-француз служил в модном ресторане Нью-Йорка, пока Люк Брэтт, большой ценитель хорошей кухни, не переманил его в Чикаго, где тот стал получать значительно больше, работая несравнимо меньше.

Поковыряв первое блюдо, Джейн даже не взглянула на закуски. У нее и обычно-то аппетит был не слишком хороший, а сегодня его и вообще не было. Люк, с удовольствием поглощавший свою порцию, только сердито покачивал головой, глядя, как она размазывает еду по тарелке.

Закончив ужин, он выпил немного портвейна, предложив его и Джейн, в полной уверенности, что она по обыкновению откажется. Но сегодня ей был нужен допинг для поддержания духа, и она внезапно согласилась. Удивленно вздернув бровь, Люк налил ей вина, и Джейн выпила, чуть поморщившись от его крепости и неприятной сладости.

Обняв за талию, он отвел ее в гостиную, включил домашний кинотеатр и заботливо поинтересовался:

— Ты будешь смотреть диски или какую-нибудь передачу?

Она равнодушно ответила:

— Мне все равно.

Для любознательной Джейн это было странно, и Люк озабоченно спросил:

— Ты не заболела, дорогая?

Нежное обращение ничего не значило, просто давало ему возможность выглядеть заботливым, а, возможно, он и впрямь беспокоился, Джейн уже ничего не понимала. Сейчас ею овладело одно настойчивое стремление — выяснить все до конца и вырваться из этого сладкого ада.

Она чуть покашляла, обдумывая свой вопрос, и решила идти ва-банк. В любом случае она будет в выигрыше. Но тут в комнату вошел чопорный Юбер с серебряным подносом, на котором лежало несколько писем.

— Сэр, поступила вечерняя корреспонденция! — Мажордом явно воображал себя дворецким в старинном английском поместье.

Усмехаясь, Люк подыграл ему, столь же чопорно поблагодарив:

— Спасибо, Дартон. Вы свободны!

Повернувшись на пятках, Юбер чинно выплыл из комнаты, и они вновь остались одни.

Дождавшись, когда Люк бегло просмотрит письма, Джейн тихо спросила у него:

— Ничего серьезного?

Он рассеянно поднял голову. Его мысли были заняты другим, поэтому ответил он не сразу.

— Нет, ничего серьезного. Но мне придется на неделю улететь в Токио.

Это было крупной удачей, и Джейн, сцепив задрожавшие пальцы, бросилась в воду с головой:

— Тебе никогда не приходило в голову, что нам стоит пожениться? — Ее голос нервно подрагивал, но Люк этого и не заметил.

Предложение пожениться пришло в ее голову в последнюю минуту, но показалось единственным, что расставляло все на свои места. Если мужчина хоть немного ценит живущую с ним женщину, то хотя бы сделает вид, что и сам об этом думал. А если с ходу отказывает, то комментарии, как говорится, излишни.

— Пожениться? — переспросил вмиг насторожившийся Люк — и быстро опустил глаза, будто пытаясь что-то скрыть. — А для чего тебе это понадобилось? — Его голос звучал слишком напряженно для простого вопроса, и Джейн решила, что он недоволен.

Ей пришлось собрать все свое мужество, чтобы не пойти на попятную.

— Ну, женой быть гораздо приятнее, чем любовницей без определенных занятий. К тому же твои знакомые перестанут на меня коситься…

— И это все? — Тон у Люка был разочарованный и усталый, будто она его в чем-то неумело обманула.

Не зная, что сказать, — не говорить же ему правду: она влюбилась в него и теперь просто не может видеть его холодность и равнодушие, — Джейн неловко протянула:

— Конечно. А что же еще?

Люк растерянно потер лоб. Он явно ожидал чего-то другого. Стараясь не сказать лишнего, дипломатично начал:

— Видишь ли, дорогая, не вижу в этом смысла. Как ты знаешь, разумные люди не связывают себя подобными устаревшими отношениями. К тому же в роли невзыскательного любовника я гораздо более привлекателен, чем в роли требовательного мужа. Моей жене придется выполнять множество обязанностей, которых сейчас ты благополучно избегаешь.

Джейн понятливо кивнула головой. Она и в самом деле не организовывала званых вечеров, разного рода раутов и приемов, всем этим занималась Аннет со специально нанимаемой в таких случаях командой. А она, Джейн, в лучшем случае была на них гостьей, а хозяйку вечера изображала кто-нибудь из близко знакомых с Брэттом дам из высшего общества. И хотя он клялся, что с ними у него ничего нет, но Джейн все равно было больно и неловко видеть их позирующими со счастливыми улыбками для иллюстрированных журналов.

Протянув руку, он нежно погладил ее сжатую в кулак ладонь и мягко спросил:

— Чего тебе не хватает, дорогая?

Джейн не стала говорить, что ей не хватает любви и уважения. Зачем? Все равно от ее признаний ничего не изменится. Просто Люк смутится еще больше и, возможно, даже решит, что она его шантажирует.

Что ж, она услышала все, что хотела, и встала, чтобы уйти в свою комнату. Нахмурившись, Люк ухватил ее за руку и заставил сесть к себе на колени.

— Меня беспокоит сама постановка вопроса, дорогая. Она означает, что ты чем-то недовольна. Но только скажи чем, и я тотчас это поправлю. — Она саркастично посмотрела на него, и Люк уточнил: — В разумных пределах, конечно.

Но Джейн ничего не хотела. То есть хотела, но того, чего он ей дать не мог, — любви и защиты. Страсти в ее жизни хватало, но вот от всего прочего он ее решительно освободил, заменив любовь и привязанность дорогими побрякушками.

Ну что ж, теперь по крайней мере все встало на свои места. Тлевшая у нее до его решительного ответа надежда тихо угасла, оставив после себя горечь разочарования и твердую решимость порвать с этим затянувшимся фарсом. Пусть ей будет больно, но она хотя бы сможет уважать себя. Быть брошенной еще раз — извините, этого она решительно не желает.

Осторожно, чтобы не возмутить Люка, спросила:

— Так, может, нам расстаться?

Он стиснул ее так, что заболели ребра, и сердито воскликнул:

— Да какого черта! Что тебя не устраивает в наших отношениях? Я и так делаю для тебя все, что могу! Конечно, когда-нибудь мы расстанемся, но не сейчас! И мои слова о том, что ты станешь обеспеченной женщиной, не пустой звук! Но это будет только после нашего расставания! — И он сердито впился в ее губы наказующим поцелуем.

Джейн не сопротивлялась, твердо решив уйти из этого дома. Лучше уважать себя и жить одной, чем понимать, что теряешь остатки собственного достоинства, принимая эти оплаченные ласки, хотя его слова о расставании и отозвались острой болью в ее груди.

Ночь была бурной. Люк будто хотел, чтобы она забыла его неприятные слова, и искупал их изощренными ласками. Тело Джейн плавилось под его опытными руками, но в голове упрямо зрел план побега.

Наутро, сидя за обильным завтраком, Люк долго вглядывался в ее бледное лицо. Она ежилась под его пристальными взглядами, но делала вид, что все как всегда и ничего особенного не происходит. Но именно ее молчаливость внушила ему неприятные подозрения.

— Почему у меня странное чувство, что ты что-то задумала? Мне нужно уезжать, но мне ужасно этого не хочется. Не знаешь, отчего бы это?

Джейн постаралась как можно безразличней улыбнуться.

— Ну, если бы лететь в такую даль предстояло мне, я бы точно ужасно волновалась…

Люк даже не думал о перелете, поэтому ее слабое обоснование его страхов показалось ему надуманным и насторожило еще больше.

— Может быть, ты получила весточку от Хартли?

Она отрицательно покачала головой. В глубине души все еще жива была боль от предательства Макса, хотя сейчас она и понимала, что никогда его не любила. Но так подло использовать ее добрые к нему чувства… Хотя, возможно, он просто полагал, что долг платежом красен — ведь в приюте он делал для нее ничуть не меньше, чем она для него потом.

Сердито побарабанив пальцами по столешнице, Люк внезапно предложил:

— Может, тебе лучше поехать со мной? Развеешься, отдохнешь.

Отдохнешь? От чего? Джейн не могла взять в толк от чего она могла бы устать — она целыми днями практически ничего не делала. Если только от безделья…

Заметив ее вытянувшееся лицо, Люк с тяжким вздохом заметил:

— Я помню, что ты жутко боишься летать. Что ж, оставляю тебя одну. Надеюсь, все будет хорошо. — И встал из-за стола, небрежно бросив использованную салфетку.

Она возражать не стала — он и без того был изрядно на взводе.

Вызвав Аннет, Люк уединился с ней в кабинете, и Джейн была уверена, что секретарша получила строжайшее указание не спускать с нее глаз.

Когда Джейн провожала его к «мерседесу», он нервически покусывал губы, что было ему совершенно несвойственно, и вдруг требовательно попросил:

— Пообещай мне, что не будешь пытаться встретиться с Хартли!

Этого Джейн и не планировала, поэтому с чистой совестью кивнула головой. Но Люк все равно не уезжал, упрямо вглядываясь в ее спокойное лицо. Прежде оно было для него понятно, как открытая книга, но теперь обложка захлопнулась — и он ничего не смог прочитать по пустому переплету. Внезапно подумав, что жизнь с ним не пошла Джейн на пользу, он скованно признался:

— Я так беспокоюсь, что даже не могу понять, в чем дело. Ужасно не хочется уезжать. Такое чувство, что без меня здесь случится что-то очень неприятное…

Джейн поразилась его нервозности. Почему он так себя ведет? Ведь буквально вчера он дал ей понять, что она для него только игрушка, причем недолговечная.

— Что здесь может случиться? Пожар? — Это прозвучало с изрядной долей сарказма, и Люк сердито нахмурился.

Из окна автомобиля высунулся его личный водитель.

— Извините, сэр, что вмешиваюсь, но нам нужно спешить. Пробки, вы же понимаете…

С силой прижав Джейн к себе и крепко поцеловав, чего прежде никогда не позволял себе на людях, Люк с проклятиями сел в машину, которая тут же плавно тронулась с места.

Повернувшись, Джейн увидела потрясенные лица секретарши, мажордома и еще нескольких человек, таращившихся на нее с неподдельным изумлением, как на невесть откуда возникшего зелененького инопланетянина. Это было на редкость неприятно, и она с каменным выражением лица прошла мимо них.

Поднявшись к себе, не успела взять в руки книгу, как раздался торопливый стук. На ее осторожное «войдите» в комнату зашла озабоченная Аннет.

— Какие у вас планы на сегодняшний день? — В руках у нее был дорогой блокнот из крокодильей кожи, в который она невесть что записывала.

Умильно улыбнувшись, Джейн призналась:

— Наверное, я сегодня отдохну. Ночь была слишком утомительной… Вы меня понимаете? — Это было неприлично, но показная деловитость секретарши так раздражала, что желание хоть немного ее поддразнить перевешивало разумные доводы.

Несмотря на всю свою выдержку, Аннет не смогла сдержать брезгливую гримасу. Строго взглянув на подопечную, будто сказав — что взять с приютской девчонки! — секретарша кивнула головой.

— Очень хорошо, тогда я займусь делами! — И она, строго выпрямив спину, вышла из комнаты.

Джейн только тихо вздохнула. Вот и опять ее ткнули носом! В самом деле, как еще можно подчеркнуть, что в этом доме она — единственная бездельница?

Уложив сумочку с документами в пластиковый пакет, в котором обычно держала купальные принадлежности, Джейн спустилась вниз и попыталась выйти из особняка с черного хода. Но была тут же остановлена околачивающимся поблизости охранником.

— Вы куда, мисс?

Рассеянно улыбнувшись, Джейн посмотрела по сторонам, будто удивляясь, как она сюда попала.

— Ох, действительно, я зашла не туда. А здесь пройти к бассейну нельзя?

Охранник настороженно покачал кучерявой головой.

— Нет, мисс. Только через внутренний двор.

Джейн вернулась в свою комнату. Выглянув в окно, прикинула, можно ли спуститься на связанных из простыней веревках, и рассмеялась от такой нелепой мысли. Даже если бы она и решила изобразить из себя подругу Тарзана, это ничего бы не дало: парк по всему периметру обнесен высоким чугунным забором с камерами слежения. Но все же мысль хоть немного исследовать свою тюрьму заставила ее пойти вниз, правда обычным путем, по лестнице. Для отвода глаз она прихватила модный детектив и держала его наперевес, как солдат, идущий в атаку, — винтовку.

С независимым видом отошла подальше от дома и приблизилась к высокой чугунной ограде. Задрав голову, посмотрела вверх. Теоретически через нее можно перелезть… А практически? Едва она поставила ногу на удобный изгиб внизу решетки, как тут же прозвучал сигнал тревоги. Вот и ответ на ее невысказанные вопросы. Через пару минут с той стороны появился автомобиль охраны и один из охранников, молодой парень с накачанной мускулатурой, вышел из него и сурово предложил:

— Отойдите от ограды, мисс!

Джейн нарочито удивилась:

— А что случилось? Это же снаружи нельзя трогать решетку, а не изнутри.

Охранник мрачно возразил:

— Ниоткуда нельзя, мисс. Сигнализация сработает в любом случае!

Сделав вид, что жутко удивлена такими строгостями, Джейн с независимым видом отошла от ограды и пошла в глубь парка.

Устроившись с книгой в тени ротонды рядом с мирно журчащим фонтаном, принялась размышлять. Уйти невозможно, за ней следят со всех сторон. Заявить в полицию, что ее здесь держат насильно, будет означать сказать неправду — прежде она никогда не хотела покидать Люка.

Что же ей все-таки делать? Ей нужен помощник, чтобы сбежать, — но где его найти? Вся обслуга живет за счет своего работодателя, и никто из них своим теплым местом рисковать ради нее не будет. Да и чем она сможет отблагодарить? Деньги у нее будут только после санкционированного Люком расставания, как оплата оказанных ему услуг. От мысли, что он хочет ей заплатить, как обычной проститутке, Джейн стало отчаянно жаль себя, и она болезненно закусила губу, не желая лить слезы, — наверняка какой-нибудь охранник, выполняя приказ обеспокоенного ее поведением Люка, наблюдает за ней через камеру слежения. Хотя всегда можно сказать, что она расстроилась, читая книгу, что будет сущей правдой — она часто плакала над каким-нибудь сентиментальным романом.

Так ничего и не придумав, пошла в дом, расстроенно шмыгая носом.

В ее комнате убирала горничная. Едва взглянув на Джейн, она не попросила, а высокомерно указала:

— У меня уборки еще на полчаса. Вы не могли бы пока посидеть в другом месте?

Послушно развернувшись, Джейн вышла в коридор. Ей было все равно, куда идти, но она прекрасно знала, что некоторые комнаты для нее под запретом. Кабинет Люка, например. Но теперь у нее взыграл дух противоречия, и она, не колеблясь, направилась к нему. Решительно дернув за ручку двери, распахнула ее и удивилась — обычно он был заперт. Неужели Люк забыл запереть святая святых?

Бесшумно проскользнув внутрь, она села в кресло перед компьютером, включила его и задумалась. А что, если ей поискать работу по Интернету?

Открыв «паутину», вошла в сайт по трудоустройству штата Иллинойс и принялась просматривать предложения о работе. Найдя одно по соседству, позвонила туда со своего сотового. Вежливый женский голос сообщил ей, что место уже занято. Она находила другие предложения и звонила снова и снова, но безрезультатно — то место было уже занято, то потенциальных работодателей отпугивало отсутствие у нее рекомендаций и опыта работы. И только зайдя на сайт штата Висконсин, после пятой попытки услышала обнадеживающий ответ. Строгий мужской голос поинтересовался ее возрастом, образованием, наличием рекомендаций, семейным положением и строго предупредил:

— Наша фирма требует от своих сотрудников безоговорочной преданности делу и повышенной работоспособности.

Джейн с энтузиазмом уверила его в своей безоговорочной преданности делу и повышенной работоспособности. Что значит напряженная работа в офисе по сравнению с ее службой в ночной кафешке! Уж наверняка никаких экстримов, кроме как задержек после окончания работы, не предвидится.

Вполне удовлетворенный ее ответами, менеджер предупредил:

— Мы будем ждать вас три дня. Если не появитесь, примем другого работника.

Джейн обрадовалась быстроте решения проблемы. Условия ей понравились: более-менее достойная оплата и ехать совсем недалеко — в Милуоки, территория Большого Чикаго. Только вот как выполнить условие и оказаться там в эти три дня? Может, попытаться прорваться? Но, вспомнив суровое выражение лица Аннет, Джейн решила, что это ей не по силам. Может, все-таки попросить помощи у полиции? Решив прибегнуть к этому сомнительному способу в самом крайнем случае, она тихонько выскользнула в коридор и вошла в свою комнату. Горничной не было, и она с облегчением вздохнула. Как ей надоели чужие люди, без конца указывающие ей, что она должна делать, а что нет!

Вечером позвонил Люк.

— Дорогая, как твои дела? Хорошо? Что ты делала сегодня?

Его голос был крайне заинтересованным, и она размеренно доложила ему обо всех своих сегодняшних передвижениях, упустив, естественно, поиски работы. Не услышав ничего настораживающего, он попрощался:

— Не скучай. Я постараюсь вернуться как можно быстрее. Целую!

Джейн с тоской подумала: его голос в самом деле звучал обеспокоенно и разочарованно — или ей это просто показалось? Как было бы хорошо, если бы он чувствовал к ней хотя бы ничтожную часть той любви, что чувствует к нему она.

Чтобы развеяться, включила телевизор. Пробежалась по всем каналам и внезапно наткнулась на сияющее лицо Макса Хартли. Он произносил ответную речь при вручении известной кинематографической награды. Джейн со скептическим выражением лица слушала повесть о его нелегком творческом пути, пока он не заявил:

— В том, что я удостоен этой престижной премии, большая заслуга и моей замечательной подруги. — И, посмотрев прямо в камеру, весомо добавил: — Джейн Кендал!

При этих словах Джейн вскочила с места, прижав руки к гулко забившемуся сердцу. Но это еще было не все. В последовавшей вскоре новостной программе передали краткое интервью с Хартли, в котором он упомянул, что намерен в ближайшее время прибыть в Чикаго по каким-то делам, а также заодно посетить организованную в Чикагском художественном институте выставку картин, привезенных из музея Прадо.

Джейн поняла: скоро здесь появится Макс и он будет искать ее — а значит, ей нужно быть наготове.

Припомнив его быстроту и решительность, она собрала подаренные Люком драгоценности, сложила их в сейф, вновь пожалев, что у нее нет ни цента наличных денег. Первым делом ей нужно будет снять с открытого еще в Лос-Анджелесе счета последние несколько сотен долларов. Этой суммы хватит на первое время. А потом, если будет достойная работа, ей сам черт не страшен.

Что ж, теперь нужно набраться терпения и постараться встретиться с Максом. А для этого нужно как можно чаще выезжать в город. Сюда Максу точно не попасть — охрана не пропустит его к ней ни под каким предлогом.

Джейн легла спать, напрасно стараясь смирить напряженно бившееся сердце. Одолевали сомнения — правильно ли она сделает, уйдя от Люка? От одной этой мысли на душе становилось тоскливо и жизнь представлялась сплошной серой полосой. Но гордость упорно твердила — конечно, правильно! Не будет она ждать, когда ее попросят отсюда, как нашкодившую кошку!

Дождавшись утра, Джейн оделась и пошла в бассейн, как делала обычно. Проплавав час, вытерла волосы, завернулась в купальное полотенце и отправилась к себе, стараясь выглядеть всем довольной и не дать никому ни малейшего повода заподозрить ее истинные намерения.

Чтобы не сидеть в глупом одиночестве в столовой, она попросила подать завтрак в свою комнату и предупредила Аннет, что сейчас они поедут в Чикагский художественный институт на новую выставку. Джейн надеялась, что встретит там Макса или уж, во всяком случае, воспользуется множеством расположенных в этом месте запутанных переходов, в которых при желании легко скрыться. Секретаршу ей было вовсе не жаль — та слишком часто демонстрировала ей свое превосходство и только что вслух не выражала недоумение — и что только Брэтт в ней нашел?

После получаса наставлений, которыми перед отъездом Люк наделил Аннет, Джейн была уверена, что сопровождать ее та будет не одна. Но ни в машине, ни следом за ней никакого эскорта не наблюдалось. Что это? Аннет уверена, что из этой сладкосливочной жизни ее подопечную и пушкой не выгонишь?

Через час они с экскурсоводом, с упоением рассказывавшим им о картинах, ходили по залам художественного института. Испанские мастера интересовали Джейн, но не настолько, чтобы забыть об истинной цели своего здесь появления. Но понемногу в ее душе поселилось разочарование — Макса нигде не было видно. Или она переоценила его пыл, или он просто не успел сюда приехать — ведь вручение премии состоялось только вчера. Не мог же он предполагать, что она вот так сразу попытается с ним встретиться. Может, она торчит здесь зря?

Пробродив по музею три часа, они поблагодарили довольного экскурсовода и, изрядно проголодавшись, направились в расположенное неподалеку кафе. И вот тут Джейн показалось, что за соседним столиком сидит Макс. Во всяком случае, немолодой мужчина, расположившийся за соседним столиком и безмятежно читающий «Таймс», уж очень походил на него. Не лицом, а повадками. Вот он так же, как Макс, взъерошил волосы, вот так же машинально покачался на стуле.

Джейн напряглась, стараясь понять, он это или нет. Что он изменил внешность, вполне объяснимо. Наверняка весь персонал особняка Брэтта предупрежден, что Хартли нужно опасаться. А уж Аннет точно получила особые инструкции и не допустит никакого между ними контакта.

Итак, она должна что-то делать. Небрежно повернувшись, Джейн посмотрела на соседа и получила в ответ осторожный предупреждающий взгляд. Макс!

С трудом удержавшись, чтобы не улыбнуться победной улыбкой, она быстро доела все, что перед ней стояло, и вновь как бы ненароком бросила взгляд на соседний столик. Макса уже не было. Поняв, что это означает, она с нарочитым спокойствием дождалась, когда Аннет допьет свой кофе, поднялась, перекинула сумочку через плечо и медленно пошла к выходу.

У выхода их лимузина не было — он стоял неподалеку, заблокированный двумя невзрачными машинами. Дэвид заполошно бегал вокруг, но владельцы этих машин, не обращая внимания на его возмущение, беззаботно болтали на непонятном ему языке.

Завидев вышедших из кафе девушек, они развязно подошли к ним и принялись бесцеремонно знакомиться. Аннет насторожилась, пытаясь оттеснить Джейн за спину, но тут перед ними на мгновение затормозил «форд». Не медля, Джейн запрыгнула в него, на ходу захлопнув дверцу. Обладавшая хорошей реакцией Аннет попыталась было ей помешать, но парни ухватили ее за талию и, гогоча, не дали схватить девушку. Крикнув полисмена, секретарша выхватила сотовый и принялась что-то яростно в него верещать.

Джейн с широкой улыбкой сказала сидевшему за рулем:

— Привет, Макс!

Тот с облегчением рассмеялся.

— Я думал, ты меня не узнаешь.

Джейн с чуть слышимой горечью призналась:

— Почему это вдруг? Мы слишком много времени провели вместе, чтобы забыть.

Макс подтвердил с легкой печалью:

— Да. Ты права. Мы слишком много значим друг для друга, чтобы так просто строить свои жизни с кем-то еще. Поедешь со мной?

Джейн отрицательно покачала головой.

— Нет, Макс. Это невозможно. Предательство не забывается. Ты это знаешь не хуже меня.

Он яростно запротестовал:

— Я тебя не предавал. Просто хотел наименьшей кровью пробиться наверх. Это был наикратчайший вариант. К тому же спроектированный твоим Брэттом.

Пораженно повернувшись к нему всем телом, Джейн недоуменно воскликнула:

— С чего ты это взял?!

Свернув в сторону пригородного шоссе, Макс хмуро заметил:

— Когда я пару месяцев назад уходил от Глории — она выполнила свою функцию и была мне больше не нужна, — та рассказала мне, что соблазнила меня по прямому указанию Брэтта. Видимо, по-другому он тебя достать не мог.

Вполне представляя, как донельзя разозленная актриса могла преподнести эту историю, Джейн решила осторожно уточнить:

— Возможно, Брэтт и мог попросить ее об этом. Но зачем это понадобилось ей?

— У него были ее векселя. На огромную сумму. Вот она их и отрабатывала.

Джейн приложила ладони к загоревшимся щекам.

— Боже мой! Я ведь чувствовала во всем этом какую-то фальшь, но не думала, что все так мерзко. Значит, и тот случайно подслушанный в ресторане разговор был заранее спланирован, а я не верила…

— Какой разговор? — Макс с опаской посмотрел на нее, ожидая неприятностей.

— В ресторане отеля «Джойс». Там всегда останавливается Брэтт.

В глазах Макса появилось понимание.

— Теперь понятно, почему меня туда поволокла Глория. Мне вовсе туда не хотелось. А она просто устроила тебе подлянку. С моей помощью, разумеется. Но ты же понимаешь, что говорил я то, что она ожидала от меня услышать. Я вовсе так не думал, клянусь тебе!

Джейн с насмешкой посмотрела на него.

— Я не знаю, что ты думал, но теперь я знаю, что ты просто двуличный тип.

Он пожал плечами.

— Что делать. Се ля ви.

— Это не жизнь такая. Это ты такой. Как ты меня нашел?

— Очень просто — посмотрел Интернет. Об этом твоем мультимиллионере понаписано вполне достаточно. Адрес я, правда, узнал уже по своим каналам.

— По каким?

— Мне помогли те парни, что задержали твою надзирательницу. Они же разузнали и то, что в одиночку ты нигде не появляешься.

— Зачем они это делали?

— Для меня, естественно. Я хотел тебя найти. Мне без тебя очень одиноко. Я же говорил тебе, когда уходил к Глории, — это не конец.

— Для меня — конец. Но я все равно благодарна тебе за помощь. Без нее мне было бы гораздо тяжелее вырваться из этой сладкой западни. Но я к тебе не вернусь. Да я и не думаю, что ты долго останешься один. Найдешь себе следующую ступеньку к успеху. Может быть, подойдет дочка какого-нибудь продюсера или знаменитого режиссера?

Макс искоса посмотрел на нее. Эта неуступчивая, даже агрессивная Джейн была ему незнакома, и как обращаться с ней, он не знал. Цинично поинтересовался:

— А как дела у тебя? Ты сошлась с Брэттом по большой и чистой любви? А может, просто потому, что тебе некуда было деваться?

Джейн вспыхнула.

— Представь себе, я его люблю! Жаль, конечно, что он меня не любит…

Ее горячность покоробила Макса, и он провокационно спросил:

— Так, может, тебя отвезти обратно?

Ответ прозвучал категорично:

— Нет. Высади меня здесь.

Он удивился.

— А что ты будешь здесь делать?

— Это не твое дело!

Он пожал плечами, но даже и не подумал остановиться.

— Не дури. Поедем со мной. У меня теперь есть все, чего нам когда-то не хватало: приличный дом, большие деньги, хорошая работа. Мой импресарио подписал контрактов на пять лет вперед. Нам хватит на все — и на твою учебу в том числе. Ты же хочешь учиться?

Воспользовавшись тем, что он притормозил на светофоре, Джейн не отвечая распахнула дверцу и выпрыгнула из машины. Пробежав до тротуара перед возмущенно загудевшими водителями, нырнула в подземный переход и исчезла из виду.

Растерявшийся Макс выскочил из машины и хотел помчаться за ней, бросив авто посередине дороги, но к нему подошел сердитый полисмен.

— Что здесь происходит?

— Да вот поссорился с подружкой, что ей не понравилось, не пойму… — Голос Макса звучал так озадаченно и тревожно, что полисмен поневоле проникся мужской солидарностью.

— Да уж, этих дамочек никогда не поймешь. Но тебе ее все равно не догнать. Так что поезжай домой, поговоришь с ней потом.

Не споря, Макс погнал машину дальше. За поворотом припарковался под раскидистым грабом, включил сигнализацию и позвонил:

— Слушай, друг, накладка вышла, Джейн сбежала. Машину оставляю. — Он посмотрел на название улицы и номер дома и продиктовал их невидимому слушателю. — Я остановлюсь пока в мотеле, где договорились встретиться. Думаю, Джейн уже ищут. Главное — опередить Брэтта, иначе мне ее никогда больше не видать…

Засунув сотовый в карман, он быстрыми шагами пошел прочь, стараясь затеряться в толпе. Но далеко не ушел: заметив неподалеку небольшое бистро, из зеркальных окон которого просматривалась оставленная им машина, сел у окна и принялся наблюдать.

Ждать пришлось недолго. Через десять минут возле его машины остановился сначала тот лимузин, который привез Джейн и который был блокирован его ребятами. Через пару минут — еще одна машина, на сей раз с крепкими мускулистыми парнями. По тому, каким властным тоном с ними разговаривала спутница Джейн, он понял, что это, скорее всего, охрана Брэтта.

Часть прибывших охранников, осмотрев машину и окрестности, направилась к бистро. Макс усмехнулся — а ребята-то профессионалы. Но и он не лыком шит. Неторопливо поднявшись, отправился в туалет и, смыв грим, снял неприметную серую рубашку, оставшись в черной боксерской майке.

Выйдя из туалета, он уверенно направился к черному ходу, не обращая внимания на вопросительные взгляды служащих бистро. Выскочив на другой стороне улицы, остановил такси и назвал адрес особняка Брэтта.

Через пару минут остановил такси у станции метро, сказал, что передумал, и расплатился. Нырнул в подземку, проехал пару станций и вышел. Снова взял такси и снова вышел у метро, не доехав до названного адреса. Добравшись таким образом до мотеля, снял номер под чужим именем, завалился на кровать, закинул руки за голову и, насвистывая, уставился в потолок. За эту короткую встречу Джейн понравилась ему гораздо больше, чем прежде. В ней появились светский лоск и уверенность, которых не было прежде и которые так привлекали его в Глории. Только в Джейн эти свойства были гораздо тоньше, он бы сказал — элегантнее. Что ж, приходится признать, что год, проведенный ею рядом с Люком Брэттом, не прошел даром.

Эта мысль была так ему неприятна, что он сел и выругался. Хотелось по давней приютской привычке набить кому-нибудь морду, чтоб скинуть не дававшую нормально вздохнуть агрессию. Он уже натянул куртку, собираясь двинуться куда-нибудь в сомнительное местечко, чтобы ввязаться в добрую драку, когда раздался осторожный стук в дверь. Чуть пожав плечами, он вышел в коридор.

Томас, приютский вначале недруг, а потом, после нескольких стычек, ставший другом, стоял, небрежно прислонившись к стене, засунув руки в карманы.

— Привет! Видно, делишки у тебя не очень, если ты вдруг решаешь сдернуть меня с места и притащить в этот забытый Богом угол. Ладно, что хоть название мотеля ты мне побеспокоился сообщить заранее.

Схватив за рукав, Хартли затащил его в комнату и плотно прикрыл дверь. Рассказав Томасу только то, что тот, по его мнению, должен быть знать, устало спросил:

— Как ты думаешь, где она может быть?

Тот с упреком посмотрел на недалекого дружка.

— И из-за такой ерунды ты притащил меня сюда? Раскинь мозгами. Ты же знаешь ее куда лучше меня. Деньги у нее есть?

Макс немного призадумался. Он не знал, давал или нет Брэтт деньги своей любовнице. Вряд ли. Даже если он и открыл на ее имя счет, то Джейн не станет пользоваться не заработанными ею деньгами — не та у нее натура. Да и драгоценности не возьмет. Хотя кто ее знает, за год многое могло измениться. Высказал это Томасу, и тот обобщил:

— Ладно, будем считать, что за это время характер у нее меркантильным не стал и денег у нее или вовсе нет, или очень немного. А это значит, что далеко она не уедет, хотя и в самом Чикаго ей оставаться не резон — здесь слишком много вероятности встретить этого самого Брэтта.

Макс подхватил:

— А это означает, что она, скорее всего, рванула в Большой Чикаго, куда-нибудь типа Гэри, Расин, Милуоки. Дальше она уехать не сможет из-за тех же денег.

— Верно. Но и это немало — в Большом Чикаго почти одиннадцать миллионов населения и целая толпа работодателей. Должно быть еще что-то, что поможет ее найти. Но что?

Макс с силой хлопнул себя по лбу.

— Эврика! У нее с собой нет гитары! А без нее она жить не может!

Они озаренно уставились друг на друга.

— Конечно! Она первым делом побежит за гитарой. Правда если у нее нет денег, то ей придется ждать первой зарплаты. Но максимум через пару недель она объявится в ближайшем музыкальном магазине.

— Причем в хорошем музыкальном магазине, где можно купить приличный инструмент. Не очень дорогой, но профессиональный. А это значит…

— Что мне придется объехать этих самых музыкальных магазинчиков несколько десятков.

Обнадеженный намечающимся просветом в поисках Макс успокоил:

— Но не сотни же! Кстати, можешь распечатать несколько десятков фотографий Джейн и раздать их продавцам, обещая вознаграждение в пару тысяч долларов, если они сообщат нам не только факт ее появления в их магазине, но и ее адрес.

— Ладно. А ты-то сам будешь заниматься этой черной работой или смотаешься?

— Неделю побегаю, а потом у меня начнутся съемки и мне придется надеяться только на твою везучесть. Хорошо, что ты такой неприметный — на таких, как правило, не обращают особого внимания.

Томас кивнул головой.

— Ага. В моем деле это полезно. Ну что, распределим участки — и за дело?

Уже через пару часов Макс стоял в небольшом магазинчике на главной улице Милуоки и улещал немолодую полненькую продавщицу. Проникнувшись его страданиями, а еще больше воодушевившись обещанным вознаграждением, та согласилась помочь.

6

Небольшая семейная фирма, куда Джейн пришла устраиваться на работу, занимала всего один этаж в особнячке начала двадцатого века на одной из деловых улиц Милуоки.

Симпатичная девушка на ресепшене придирчиво выспросила у Джейн, к кому и по какому вопросу она пришла. Потом позвонила мистеру Вульфу и позволила подняться на пятый этаж.

После роскошного офиса Брэтта фирма «Вульф индастриз» казалась небольшой и даже несколько бедноватой, но Джейн это не смутило. Главное — чтобы ее приняли на работу, и тогда она сможет почувствовать себя полноценным человеком.

Перед табличкой «Джейк Вульф, главный менеджер по кадрам» она немного помедлила, пригладив непокорные волосы и освежив помаду на губах. И лишь потом, убедившись, что выглядит вполне прилично, негромко постучала в дверь. Тот самый голос, что говорил с ней по телефону, недовольно крикнул: «Войдите!»

Шагнув в кабинет, она нерешительно остановилась перед большим столом. Сидевший за ним развязного вида молодой мужчина в легком светлом костюме окинул ее изучающим взглядом и лишь потом изволил приветственно кивнуть.

— Добрый день, мисс Кендал. Что ж, вы выполнили наше условие и приехали вовремя. Но вы хорошо усвоили требование нашей фирмы о полной отдаче?

Джейн послышались в его тоне фривольные нотки и показалось, что речь идет вовсе не о работе. Осторожно, давая понять, что настроена исключительно на деловое сотрудничество, она подтвердила:

— Да, я готова полностью отдавать себя работе.

Он неприятно рассмеялся, оскалив острые, как у волка, зубы. Джейн с неприятной дрожью подумала, что он и внешне соответствует своей фамилии.

— Великолепно! Тогда заполните эти бумаги и считайте себя принятой с испытательным сроком в три месяца.

Взяв протянутые ей листы, Джейн вышла в коридор, присела за небольшим столом у окна и принялась усердно заполнять анкету. Несколько вопросов показались ей слишком личными, но она ответила и на них. Потом отнесла анкету Вульфу, бегло ее прочитавшему.

— Думаю, наш президент завизирует ваше заявление после ланча. — И, подняв трубку, твердо указал: — Мисс Абрахамсон, встречайте нового работника!

Поблагодарив его, Джейн вышла из кабинета и тут же столкнулась с высокой полной женщиной в строгом деловом костюме.

— Вы — мисс Кендал? — Дама вглядывалась в нее, будто не веря своим глазам. Джейн не могла понять, что в ней не так, и даже исподволь окинула взглядом свой наряд — не облила ли она его кофе, когда завтракала? Но следующий вопрос принес успокоение в ее взволнованную душу: — Что вы умеете делать?

Джейн на одном дыхании выдохнула:

— Все, что поручите.

Мисс Абрахамсон решила уточнить:

— То есть печатать, работать с основными компьютерными программами и еще многое другое?

Джейн подтвердила, и начальница завела ее в небольшой кабинет, где уже сидели три девушки.

Поручив старшей из них, Элизабет, показать новенькой все, что нужно, мисс Абрахамсон умчалась, оставив Джейн растерянной, но полной энтузиазма.

Переглянувшись, сослуживицы посмотрели на нее с каким-то неприятным интересом. Одна из них, пухленькая, в свободном платье, спросила с кривой гримасой:

— Ты что, очередная подружка Джейка?

Джейн не сразу сообразила, о ком идет речь, но, сообразив, негодующе всплеснула руками.

— С чего вы это взяли?

Сидевшая напротив Элизабет с некоторой долей яда в голосе доложила:

— Да просто в последнее время в нашу фирму других не берут. Как раз с тех пор, как должность менеджера по кадровой работе занял любвеобильный племянничек президента.

Джейн побледнела. Этого ей только и не хватало! Хватит с нее этих самых любовей! Ее перепуганное лицо сказало девушкам все без слов, и они вновь переглянулись.

— Что ж, ты, пожалуй, и впрямь не знаешь о такой особенности нашего кадровика, так что будь осторожна! Раз он тебя принял, значит ты ему приглянулась и он имеет на тебя определенные виды.

Теперь Джейн поняла, что стояло за двусмысленной фразой о полной отдаче. Да уж, куда полнее…

— Но как так может быть? Это же солидная фирма!

Сотрудницы закивали головами.

— Фирма-то солидная, но вот порядки в ней в последнее время не очень-то солидные. Учти, если племянничек не получает то, чего желает, он делает все, чтобы обманувшая его надежды пассия здесь больше не работала.

Джейн вконец растерялась. Ей так нужна работа!

— Но как же мне быть?

— Ну, смотря чего ты хочешь — сделать карьеру в нашей фирме или сохранить свое достоинство. Девицы, которые с удовольствием пошли ему навстречу, работают на вполне престижных должностях и с хорошими окладами. Ну а те, кто ему отказывал, здесь уже не работают.

— Но ведь есть же закон, защищающий от сексуальных домогательств…

— А как доказать, что это домогательство? Внешне все вполне благопристойно. И увольняют не за отказ мистеру Вульфу переспать с ним, а за то, что не справилась с порученным заданием. А задание можно ведь дать такое, с которым никто не справится. Только и всего.

Озабоченная Джейн принялась за порученную работу, пытаясь сообразить, как же ей быть дальше.

День закончился, но она так ничего и не решила. Осторожно выбравшись из здания, хотела помчаться на автобусную остановку, но ее окликнула Мэри, сидевшая с ней в одной комнате.

— Джейн, ты в какую сторону? Может, тебя подвезти?

Им было по пути, и Джейн с чувством избавления уселась в потрепанный «форд». Мэри принялась расспрашивать ее о жизни, и Джейн рассказала ей о себе, тщательно дозируя информацию. Она боялась, что ее имя что-то напомнит Мэри, но та никак не сопоставила сидящую рядом с ней сослуживицу с той самой Джейн Кендал, имя которой в своей речи произнес известный актер Макс Хартли. Люди зачастую рассматривают преподнесенные СМИ истории как не имеющие к ним никакого отношения и уж никак не ожидают встретить их героев в обыденной жизни.

Мэри высадила Джейн на окраине длинной, засаженной буками улицы, на которой та накануне сняла квартиру. К ее удовольствию, ей как раз хватило тех денег, что оставались на ее банковском счете.

После огромного особняка Люка квартирка казалась маленькой и невзрачной — одна комната и малюсенькая ванная, без кухни, со старой мебелью. Но для Джейн здесь был рай, потому что это было ее первое настоящее жилье. Во всяком случае, на две оплаченных ею недели она могла считать себя здесь полновластной хозяйкой.

Приняв душ, прилегла на диван и впервые за эти суматошные дни задумалась. Итак, что она имеет? Работу и жилье — это то, о чем еще совсем недавно она и мечтать не могла. В отдаленной перспективе — окончание университета. В общем, все хорошо. Но почему же тогда у нее так тяжело на сердце? Из-за неудачного начала трудовой жизни? Это неприятно, конечно, но не настолько, чтобы сердце сжималось от тоски и непрошеные слезы наворачивались на глаза. Тогда из-за чего? Из-за возвращения в ее жизнь Макса? Прислушавшись к себе, она признала, что благодарна ему за помощь, но не более того. Старая рана затянулась, причем не без помощи Люка.

Стоило ей только вспомнить о Люке, как все сразу стало ясно. Что ж, без него ей одиноко, больно и трудно. Но она все преодолеет. Лучше жить одной, чем с человеком, который использует ее вместо резиновой куклы. К глазам снова прилили слезы, и она расплакалась, надеясь излить из себя застарелую боль. Не удалось — боль острым гвоздем сидела внутри, царапая сердце. Тогда она решила прибегнуть к давнему проверенному утешению — гитаре. И тут же протяжно застонала — теперь и это, такое действенное, лекарство ей недоступно. Не могла же она взять с собой в музей гитару — Аннет не такая дура, чтобы ничего не заподозрить.

Ну что ж, очень жаль, но все поправимо. Оставшийся у Люка инструмент не плох, конечно, но не так уж и хорош. Заменить его аналогичным не проблема. Как только она получит свою первую зарплату… Но тут же упрямый здравый смысл поправил: на первую зарплату нужно будет купить уйму вещей. Она уехала в чем была, и теперь ей столько всего нужно — начиная от нижнего белья и кончая приличными офисными костюмами. Вздохнув, уточнила: с второй-то зарплаты гитара у нее уж точно будет.

На следующий день она с трепетом ждала звонка или визита наглого племянничка, но ничего такого не было, и она с облегчением расслабилась. Не было его и на следующий день, и она было решила, что он от нее отстал, но вечером девушки из комнаты предупредили ее:

— Вульф вернулся из командировки.

Настроение у Джейн тут же упало.

— Что же мне делать?

Ободряюще улыбнувшись, Мэри посоветовала:

— Ну, поскольку он любит подкарауливать свои жертвы у выхода после работы, то тебе стоит выйти через черный ход. Но не думаем, что завтра это поможет. Он наверняка придет к нам в кабинет.

Воспользовавшись этим советом, Джейн ушла через черный ход, в начале прошлого века предназначенный для разного рабочего люда. Сидевший возле него охранник с подозрением на нее посмотрел, но она вежливо извинилась и пояснила:

— Просто здесь мне гораздо ближе до остановки.

Растаявший от ее приветливой улыбки мужчина сам распахнул перед ней дверь.

Как и предупреждала Мэри, на следующий день в их кабинет перед ланчем ворвался изрядно разозленный племянничек. Не обращая внимания на сидевших напротив свидетельниц, прошипел:

— Где ты была вчера вечером? Я прождал тебя у входа целых полчаса! — При этом вид у него был такой оскорбленный, будто она по меньшей мере его обманула.

Джейн несколько растерялась от такого напора.

— Извините, но я вам ничего не должна! — Она только надеялась, что эти слова прозвучали у нее с достаточной долей независимости.

Приблизив к ней свою нагловатую физиономию почти вплотную, Вульф вполголоса пообещал:

— А вот сходим со мной на ланч, тогда и выясним, кто что кому должен.

Бесцеремонно сдернув со стула, он повлек ее к выходу. Оставшиеся сотрудницы с сочувствием смотрели ей вслед, но вмешиваться не стали.

Джейн твердо решила не садиться в его машину и, если потребуется, позвать на помощь, но, к ее радости, он привел ее в небольшой ресторан неподалеку.

Подошедший официант подал им меню. Джейк, заказав себе несколько блюд, передал ей глянцевый лист и высокомерно разрешил:

— Можешь выбрать все, что нравится, денег у меня хватит.

Джейн вспыхнула. Это была ловушка. Если она что-нибудь закажет и не сможет расплатиться, это будет означать, что она согласна на его наглые условия. Но денег у нее было так мало, что даже самое дешевое блюдо оказалось не по карману. Заметивший ее сомнения официант пришел на помощь:

— Мы можем записать за вами долг, если у вас нет с собой нужной суммы.

Джейк возмутился:

— Что это значит? За все плачу я!

Но повеселевшая Джейн твердо возразила:

— Я заплачу за себя сама! — И назвала два недорогих, но вкусных блюда. — Больше не буду, я на диете.

Самоуверенный кавалер даже немного обомлел от такого неприятия его услуг.

— Так-так! Независимость разыгрываешь, красотка! Ну посмотрим, насколько тебя хватит. Я, к слову, и не люблю легкую добычу. Чем труднее погоня, тем слаще победа. Тебе об этом никто не говорил?

Джейн вспомнила Люка, сделавшего нечто в этом же духе, и помрачнела. Итак, похоже, что она возбуждает в противоположной части человечества исключительно негативные для нее намерения и такие же поступки. Заметивший ее серьезность Вульф с недовольством спросил:

— Итак, похоже, тебе это уже знакомо. И кто же он?

Тут официант принес заказанные ими блюда, и Джейн принялась за еду, упорно глядя в свою тарелку.

Народу в зале было немного, но на эстраде, то ли репетируя, то ли выступая, пела хриплоголосая немолодая женщина. Прослушав пару песен в ее исполнении, Джейн с досадой решила, что исполняла бы эти же самые песни куда лучше, чем та. Внезапно в голове пронеслась шальная мысль — а не попроситься ли ей на прослушивание? Вдруг повезет? Деньги за выступление платят, конечно, небольшие, но для нее каждый цент имеет значение.

Мистер Вульф, решивший описать ей неприглядные перспективы в их фирме, если она не согласится на его такие простые условия, внезапно заколебался. Было что-то в этой девушке такое, что не позволяло обращаться с ней в том повелительном тоне, которым он привык говорить с нанятыми им на работу девицами.

А Джейн, мельком взглядывая на сидящего напротив избалованного парня, считающего, что ему все дозволено, остро чувствовала свою незащищенность. Эх, если бы здесь был Люк, он бы показал этому типу, как нужно себя вести. Ей вдруг отчаянно захотелось обратно, под крылышко Люка, и она с трудом подавила желание достать телефон и позвонить ему.

Посидев немного, Джейк принялся выспрашивать, откуда она родом. Ей не хотелось говорить о себе, к тому же она боялась, что ее история каким-то образом может дойти до Люка, поэтому, ничего не говоря о себе, она мягко попрощалась:

— Извините, мистер Вульф, но мне нужно идти. У меня есть кое-какие дела. — И не успел тот возразить, как она вскочила и, уже на ходу попросив официанта записать долг на имя Джейн Кендал, бросилась к выходу.

Вульф хотел было метнуться за ней, но официант, принесший ему счет, не позволил. Пока Джейк расплачивался, Джейн скрылась из виду.

Вечером после работы, немного задержавшись в дамской комнате, она дождалась звонка от отправившейся на разведку Мэри. Услышав, что дорога свободна, пошла в соседний ресторанчик.

К ее удивлению, там было уже довольно много самой разномастной публики — от чистеньких пенсионеров до длинноволосых юнцов, обнимающих подружек в коротюсеньких юбочках. Отказавшись от предложенного ей столика, Джейн подошла к метрдотелю и негромко спросила:

— Извините, мне хотелось бы петь в вашем ресторане. Как это можно сделать?

Метрдотель окинул ее оценивающим взглядом. Не совсем поняв, что привело к ним такую милашку, подошел к служебному входу и громко позвал:

— Френсис! Выйди-ка на минутку!

Джейн, уверенная, что сейчас появится мужчина, была немало удивлена, когда в фойе выглянула полуодетая женщина, та самая, что пела сегодня днем.

— Что такое?

— Да вот девушка пришла на прослушивание. Посмотришь?

Та пожала плечами и хрипловато согласилась:

— Отчего же не посмотреть? Посмотрю! Проходи, милочка! — И посторонилась, пропуская пришедшую девушку вперед.

Джейн прошла в полутемный коридор и оказалась в довольно просторной артистической гримерной. В дальнем углу стоял огромный, внушающий уважение, старый рояль.

— Ну-с, что ты умеешь? — Френсис опытной рукой продолжала наводить макияж, не глядя в сторону Джейн.

— Я пою песни. С гитарным сопровождением.

— Ну так спой. Я слушаю.

Джейн смущенно откашлялась.

— Но у меня нет гитары.

Френсис не поняла.

— С собой или вообще?

— Вообще. Мне пришлось ее оставить. В одном месте…

— А что еще ты там оставила? — Голос певички звучал на редкость саркастично, и Джейн неловко поежилась.

— Все…

Судя по всему, Френсис прекрасно понимала, как можно оставить в том самом месте не только гитару, но вообще все имущество, потому что взяла с туалетного столика пачку сигарет, вытащила одну и закурила, что-то прикидывая.

— Так, наши мальчики жутко не любят, когда берут их инструменты. Но попробуем.

Она встала, прошла в смежную комнату, где, как поняла Джейн, находилась мужская гримерка, и вынесла оттуда гитару.

Взяв ее, Джейн нежно погладила отполированный гриф и поняла, насколько ей не хватало музыки.

Но Френсис не допустила миндальничанья.

— Ну, давай скорее, а то появится Боб — греха не оберешься!

Джейн торопливо взяла пару аккордов и запела первую песню, что пришла в голову, — «Лунную ночь» Фрэнка Синатры. Попыхивая сигареткой, женщина выслушала ее, одобрительно помахивая рукой в такт песне. Как-то странно пожевав губами, что-то прикинула.

— Слушай, у тебя, наверное, и свои песенки есть?

Джейн в ответ кивнула головой, и Френсис скомандовала:

— Пой!

С трудом подавив в себе желание отказаться, Джейн коснулась струн. В конце концов, она здесь для того, чтобы ее пение оценил профессионал, о чем она давно мечтала. И она запела недавно сочиненную песню о неразделенной любви. Пока она пела, женщина слушала молча, опираясь на упертые в колени руки и чуть подавшись вперед. Едва затихли последние аккорды, она звонко шлепнула себя по бедрам и воскликнула:

— Здорово! Честное слово, здорово! Тебе не нужно петь чужие песни, тебе нужно петь свои. У тебя даже лицо меняется, становится таким… — Она долго искала подходящее слово и наконец выпалила: — Потрясным!

Это был весьма своеобразный комплимент, но Джейн все равно поблагодарила, не поняв, приняли ее или нет, но уточнить не успела — в комнату залетел здоровенный афроамериканец с диким воплем: «Где моя гитара?!»

— Заткнись, Боб! Если девушка взяла твою гитару, это еще не значит, что ты можешь орать во все горло! — Голос Френсис прозвучал с предостережением, которому парень внимать явно не собирался.

Испуганно поднявшись, Джейн принялась неловко оправдываться:

— Извините, пожалуйста, но мне нужно было спеть, а инструмента у меня нет…

Только тут Боб обратил внимание на гостью и несколько смягчился.

— Так ты новенькая?

Не зная, что ответить, Джейн вопросительно посмотрела на Френсис. Артистично выпустив из накрашенного рта колечко голубоватого дыма, та подтвердила:

— Ну да. Выступать будешь под своим именем или псевдоним придумаешь?

Джейн ни мгновения не сомневалась.

— Конечно, под псевдонимом. Но вот каким?

Боб весело предложил:

— А кого ты любишь?

— Мне очень нравится Эдит Пиаф…

— Француженка, значит. Ну, на француженку ты не тянешь, светленькая слишком. Может, все-таки что-то на английский манер? Мисс Энджел Смит?

Джейн озадаченно захлопала ресницами.

— Ангел с самой распространенной фамилией?

Френсис хрипловато рассмеялась.

— А что, забавно. Соглашайся!

Джейн растерянно пожала плечами.

— Ну, пусть будет ангел.

— Петь будешь сегодня? — Френсис деловито оглядела только что принятую певицу.

— А что, разве в таком наряде можно? — Джейн обвела рукой свой непритязательный серый костюм с голубой блузкой.

Одетый по случаю жары в майку с короткими шортами Боб только недоуменно пожал плечами.

— Нормально! У нас тут не кабаре, павлиньими перьями махать.

Джейн повернулась к все так же тянувшей сигаретку женщине.

— А вы не против? Я же буду у вас своего рода конкуренткой?

Та даже закашлялась от неожиданности и принялась разгонять ладонью сизое облако дыма, вырвавшееся из ее легких.

— Ну и ну! В первый раз слышу, чтобы кто-то старался мне не мешать. Ты и впрямь не из нашего круга, милочка. Но обо мне не беспокойся — я хозяйка этого балагана и буду только рада, если меня кто-то заменит на подмостках. Так что — вперед! Гитару Боб тебе на этот вечер одолжит.

Парень сморщился, но согласно кивнул, не забыв, однако, предупредить:

— Но только на этот вечер! Завтра имей, будь добра, свою!

Джейн хотела признаться, что завтра никак не сможет прийти с гитарой, но Френсис сказала глубоким басом, все еще покашливая:

— Не беспокойся. Если выступишь нормально, я выплачу тебе аванс за пару недель вперед. На средненькую гитарку вполне хватит.

В гримерку заглянул одетый в ярко-красную майку парень.

— Френсис! Ты идешь? Твоя очередь!

Ухмыльнувшись в ответ, та указала пальцем на онемевшую от страха девушку.

— Нет, сегодня выступает она!

Джейн так растерялась, что даже не возразила, когда ведущий взял ее за руку и повлек по коридору, на ходу давая инструкции:

— Выходишь на эстраду, садишься на стул и спокойненько играешь. Акустика в зале хорошая, можно петь и без микрофона, но я его на всякий случай включу. Если будет слышно плоховато, добавлю звук. Так что не робей — все будет на высшем уровне!

В последнее новоявленной артистке не очень-то верилось, и в голове билась одна только мысль: провалюсь, опозорюсь — и во что это я ввязалась?! Она и предположить не могла, что ее отправят на сцену без всякой подготовки.

Объявив о первом выступлении в их зале мисс Энджел Смит, ведущий галантно усадил Джейн на стул и ушел, оставив ее в одиночестве. Вокруг воцарилась ужасающая, давящая тишина. Негнущимися пальцами сыграв вступление, Джейн начала петь ту же песню, что только что спела Френсис, — просто потому, что боялась забыть слова.

Видимо, она была в полуобмороке, потому что, когда зазвучали аплодисменты и крики «бис» и «браво», вздрогнула, будто проснувшись. Огни рампы светили ей прямо в лицо, и она не видела, много ли ее слушало публики, но хлопали так громко, будто в зале было по меньшей мере несколько сотен человек. Все в таком же странном, нервическом состоянии она исполнила еще пару песен, не зная, когда ей можно будет покинуть зал, и ушла только после того, как тот же ведущий, выйдя на сцену, увел ее за кулисы, успокаивая недовольную ее уходом публику:

— Хорошего помаленьку, мои дорогие! Приходите завтра!

За кулисами ее встретили Френсис, Боб и еще несколько молодых парней с инструментами в руках. Придирчиво рассматривая ее, как невиданное доселе в этих краях диво, великодушно признали:

— Очень, очень недурственно. Но с тобой нужно заниматься. Кое-какие моменты ты провалила.

Джейн согласно кивнула головой. Она и сама знала, что ей не хватает ни опыта, ни музыкального образования. Хотя в приюте преподаватель музыки и обучил ее нотной грамоте и игре на гитаре, но она остро чувствовала, что этого катастрофически мало.

Френсис снисходительно потрепала ее по плечу и предложила:

— Если хочешь, я буду с тобой заниматься. Ты и так уже моя крестница, так что мой долг — вывести тебя на широкую дорогу. Если не пропадешь, то сможешь высоко подняться.

Джейн с благодарностью согласилась, стараясь не акцентировать свое внимание на предостережении «если не пропадешь». Она знала, как труден путь наверх в артистическом мире, но не думала, что это ее дорога. Так, небольшой приработок, пока она учится в университете и ей ужасно нужны деньги.

Они пошли с Френсис к кассе, где та отсчитала довольно круглую сумму. Договорившись о встрече завтра в это же время, они расстались. Уже стемнело, и Джейн поймала такси, хотя гораздо выгоднее было бы подождать автобус. Но с автобуса до дома нужно было идти по неприятным полупустынным улицам, а Джейн вовсе не хотела ненужных встреч. Кто знает, с кем можно столкнуться в Милуоки поздним вечером?

Дома она наскоро приняла душ и призадумалась. Скоро начинаются занятия в университетах штата Висконсин, а она до сих пор не может подать заявление ни в один из них — просто нет денег. Вопросительно посмотрела на выданный ей в ресторане аванс — его как раз бы хватило, чтобы заплатить первый взнос. Но как быть с гитарой? Второй раз Боб свой инструмент не даст, это он сказал прямо. И Джейн его прекрасно понимала. Она тоже не любила, когда на ее гитаре играли чужаки — после этого она звучала совершенно по-другому.

Итак, выхода не было — нужно было ехать в музыкальный магазин. Выяснив у квартирной хозяйки, где поблизости есть такой, легла спать, намереваясь заскочить в него завтра во время ланча.

Перед ланчем к ней опять заглянул Джейк, настойчиво предлагая пойти с ним в ресторан, но теперь она была настороже и ответила ему недвусмысленно:

— Извините, мистер Вульф, но мне некогда. У меня слишком много дел.

Тот хотел было запротестовать, но она встала и вышла, обойдя его, как столб. Быстрым шагом дойдя до дамской комнаты, нырнула в нее, надеясь, что караулить возле нее он постыдится. Выйдя через десять минут, она и в самом деле не увидела этого типа и злорадно ухмыльнулась. Теперь главное — выскочить из здания так, чтобы он не смог ее перехватить. В прошлый раз она выходила с черного хода, и теперь Вульф наверняка поджидает ее там.

Вновь попросив Мэри выйти первой, дождалась ее звонка. Выскочив из дверей главного входа, быстро понеслась на остановку автобуса и уже через несколько минут забежала в небольшой симпатичный магазинчик. Перебрав с десяток инструментов, остановилась на понравившейся ей концертной гитаре с звучным тембром, не очень дорогой, но изготовленной известной фирмой.

Заплатив за инструмент, собралась было уходить, но хозяйка магазина, до этого времени почти не обращавшая на нее внимания, вдруг заглянула под прилавок, отчего-то разволновалась и попросила ее оставить свой адрес. Аргументировала она свою просьбу несколько странно:

— Понимаете, эта фирма очень ревностно относится к своим инструментам. Вдруг вы станете известным исполнителем? Какая это тогда для них реклама! Они очень просят сообщать им имена и адреса покупателей.

Джейн удивилась, но решила, что продавщица просто пытается быть корректной — ведь она расплатилась наличными, а не банковской картой, что в нынешнее время всегда вызывает определенные подозрения. Успокаивающим тоном она назвала свое имя и дала адрес.

С замирающим от предвкушения сердцем снова села в автобус и, мечтая, как вечером она сыграет на своей новой гитаре, принялась смотреть на мелькавший за окном городской пейзаж. Доехав до офиса, посмотрела на часы и опрометью кинулась наверх, боясь опоздать. И уже у входа в отдел наткнулась на донельзя разозленного Джейка.

Не обращая внимания на проходивших мимо сотрудников, он схватил ее за руку и поволок по коридору. Джейн пыталась вырваться, но Вульф был намного сильнее. Она могла бы, конечно, закричать, но ей было стыдно. Попыталась упираться, но ей мешала гитара, которую она по-прежнему держала в руке. Возле его кабинета Джейн возмутилась, сгоряча перейдя на «ты»:

— Что ты себе позволяешь! Отпусти меня немедленно!

И не подумав выполнить это вполне законное требование, Джейк легким движением руки втолкнул ее в свой кабинет и закрыл дверь на замок.

— Уж лучше помолчи, целее будешь!

Джейн почувствовала, как по спине пробежала струйка холодного пота. Колени ослабли, захотелось сесть на стул, чтобы не упасть, а еще лучше — стать невидимкой и улететь отсюда.

Его глаза горели настоящей страстью, и Джейн поймала себя на паническом желании закрыть лицо руками и сдаться на милость победителя. Сражаться с ним не было сил. Страх парализовал волю и желания.

Он проговорил обманчиво ласковым голосом:

— Вот как? Решила меня игнорировать? За дурочка держишь? А ты знаешь, что одно мое слово — и в этом офисе тебя больше не будет?

Тяжело положил руки ей на плечи и толкнул на диванчик для посетителей, стоявший посредине комнаты. Быстро сел рядом, прижав к жесткой спинке, и впился ей в губы безжалостным суровым поцелуем. Она попыталась оттолкнуть его, напрягаясь изо всех сил, но он лишь слегка пошевелился, и она обнаружила, что уже лежит на диване, а он стоит на полу на коленях, прижимая ее одной рукой к дивану, а другой расстегивая на ней блузку.

Резко рванувшись, Джейн вывернулась из-под твердых мужских рук и, прерывисто дыша, принялась застегивать наполовину расстегнутую блузку. Полузакрыв глаза тяжелыми веками, Вульф насмешливо смотрел на ее нервические усилия. Приведя себя в порядок, она гневно взглянула на него и проговорила несвойственным ей грубым и властным голосом:

— Послушай меня внимательно, наглый ты тип! И для разнообразия услышь не себя, а меня! — И она по слогам произнесла: — Я не желаю иметь с тобой никаких дел! И знаю, что бывает за сексуальные домогательства! Не думай, что я не подам на тебя в суд, если ты не прекратишь ко мне приставать! А сейчас немедленно открой дверь!

В ответ тот лишь пренебрежительно фыркнул.

— И не подумаю! Ты сама меня преследуешь по пятам! Можно сказать, проходу не даешь! И не думай, что у меня не будет свидетелей! Но я не против! Так приятно делать одолжения хорошеньким девушкам! — И он снова навалился на нее.

У Джейн задрожали руки и появилась противная слабость в животе. Пытаться справиться с такой горой мускулов было бесполезно. Она затравленно оглянулась. Что делать? Кричать противно — да и что толку? Стены здесь звуконепроницаемые.

Внезапно раздался громкий стук в дверь.

— Мистер Вульф! Вас вызывает президент!

Это прозвучало так внушительно, что Джейн поневоле усмехнулась. Можно было подумать, что этот омерзительный тип внезапно понадобился президенту Соединенных Штатов.

Чертыхнувшись, Вульф неохотно выпустил Джейн и со словами:

— Ладно, иди пока, но скоро мы поговорим в более подходящей обстановке, — быстро пошел по коридору.

Секретарша мистера Вульфа-старшего мрачно оглядела взъерошенную девушку.

— Мне позвонили дамы из твоего отдела. Сейчас мне удалось тебе помочь, но дальше, боюсь, это будет невозможно — я своим местом дорожу и рисковать им из-за тебя не намерена. Так что, если не хочешь уступать, тебе лучше уйти. — И она отправилась догонять Джейка.

Джейн захотелось плакать. Вот и снова пошли прахом все ее надежды. Где теперь за такое короткое время ей найти новую работу? Есть, конечно, ресторан, но обещанного там месячного гонорара ей не хватит и на недельную плату за квартиру. К тому же аванс она уже издержала.

Подхватив гитару, Джейн вернулась в свой кабинет. Уныло попрощавшись с женщинами из своего отдела, возмущенными поведением Вульфа, она собрала свои вещи и вышла из особняка. Заявление на расчет не собиралась даже и писать. Зачем? Встречаться с Вульфом снова ей категорически не хотелось. Поскольку деваться было некуда, она поплелась в ресторан, надеясь, что Френсис на месте и сможет ей что-нибудь посоветовать.

Зайдя в фойе, сразу услышала ее хрипловатый голос — та ходила по залу и раздавала указания персоналу. Джейн вспомнила, что вчера Френсис назвалась хозяйкой этого заведения, чему, если честно, она не поверила — мало ли чего не приплетут о себе люди искусства! Фантазия у них в крови. Но, похоже, Френсис не преувеличивала.

Завидев Джейн, та поспешила ей навстречу.

— Что с тобой, милочка? На тебе лица нет!

С трудом сдерживая слезы, Джейн обрисовала ей ситуацию и под конец закончила:

— Не знаю, что делать. За квартиру мне нужно будет платить через несколько дней, а денег у меня просто нет.

Френсис что-то прикинула.

— Ну, это не страшно. Здесь, при ресторане, есть пара комнат, в которых вполне можно жить. Главное — никому об этом не сообщать. Незаконно — ты понимаешь? Я об этом ни в одной налоговой декларации не указываю. Пошли, я тебе покажу одну.

Они пошли вниз, в полуподвал. Несмотря на то что окно было высоковато, комнатка была довольно светлой и даже уютной. При ней имелись ванная и санузел, правда малюсенькие, но это не имело никакого значения.

Как обычно, дымя сигаретой, Френсис предложила:

— Если нравится, перебирайся!

Джейн опасливо поинтересовалась:

— А сколько это будет стоить?

Ответ ее поразил:

— Да нисколько. Никого только сюда не приводи, не хочу неприятностей.

Горячо пообещав, что она никого никуда приводить не собирается, Джейн поехала на квартиру за своими вещами.

Услышав заявление жилички о съезде, ее квартирная хозяйка категорично заявила, что деньги за непрожитые дни не отдаст. Стараясь не реагировать на ее недовольное ворчание, Джейн быстро собралась и уехала, с достоинством попрощавшись.

Устроившись в выделенной ей комнатке, с облегчением вздохнула. Ну вот, одна проблема решена. А что касается учебы, то она ее обязательно продолжит, только подкопит немного денег.

Жизнь потекла по-новому. По вечерам Джейн выступала, а днем училась у Френсис, имеющей, к ее удивлению, законченное консерваторское образование. Когда-то у нее был неплохой голос, но алкоголь и наркотики здорово подкосили ее жизнь. Но все-таки она не ушла на дно, как многие из ее соперниц по сцене, и даже купила этот небольшой, но приносящий неплохую прибыль ресторанчик.

Френсис с удовольствием наблюдала полные залы своего ресторана и утверждала, что Джейн сполна отрабатывает свое содержание, привлекая своими песнями столько публики. Она не преувеличивала, употребляя именно это слово — содержание, потому что Джейн, как и весь персонал ресторана, питалась практически бесплатно: на кухне после закрытия всегда оставались дежурные блюда, приготовленные заранее и не востребованные посетителями. Так что Джейн не приходилось тратиться ни на квартплату, ни на еду. Правда пришлось купить довольно много одежды, но на фоне глобальной экономии это казалось такой мелочью, которой не стоило придавать значения. Она даже начала подумывать о подаче документов в университет Висконсина, когда случилась неприятность.

Выступая на одном из вечеров, она, как обычно, не глядела в зал. Поэтому знакомый голос, язвительно выкрикнувший «Браво, крошка!», заставил ее вздрогнуть от неожиданности. Повернув голову в сторону крикуна, она поморщилась — за столиком прямо перед эстрадой сидел и презрительно кривил губы Джейк Вульф.

7

Стоя на широкой террасе отеля, Люк Брэтт смотрел на сверкающую панораму вечернего Токио и жалел, что не настоял на приезде сюда Джейн. Было бы гораздо спокойнее. И физически и душевно. Хотя ему и прежде случалось уезжать по делам на несколько дней, он впервые ощущал такую сумятицу и беспокойство. И его сегодняшний разговор с ней только усугубил его подозрения. Голос Джейн звучал печально и даже с непонятной для него покорностью судьбе. Что произошло? Она обиделась на него за его грубые слова? Но как бы он признался ей, что единственная его мечта — услышать от нее всего три слова: «Я тебя люблю»? Всего три простых слова — но он познал бы истинное блаженство!

Если бы он заметил в поведении Джейн хотя бы малейшую благосклонность к нему, ничтожную каплю нежности, тогда бы он перешагнул через свою гордость и сам признался ей в любви! И вот тогда брак стал бы не только возможен, но и необходим! Но теперь, когда она предлагала ему жениться на ней только для того, чтобы достойно выглядеть в глазах знакомых, — нет уж, увольте! Достаточно и того, что он столько времени выступал в дурацкой роли средства отмщения. Впрочем, она сказала ему это сразу — и никаких иллюзий на ее счет он не питал и не питает.

В ушах безрадостным напоминанием прозвучал холодный голос Джейн:

— Я согласна остаться с тобой! Но учти — я делаю это только для того, чтобы этот подлый тип не считал меня никому не нужной дурочкой! Я не хочу, чтобы он думал, что я всю оставшуюся жизнь буду по нему сохнуть!

Люк обессиленно прикрыл глаза. Если б можно было забыть эти безжалостные слова!.. Да уж, трудно жить с сознанием собственной ущербности. В постели у них все было хорошо, порой ему даже казалось, что отдаваться так, как ему отдавалась Джейн, можно только глубоко и искренне любя. Но днем, глядя в ее печальные глаза, он понимал, что она до сих пор тоскует по Хартли, и ночные надежды таяли, как дым.

В парапет тяжело ударила океанская волна, обдав Люка солеными брызгами, и он невольно поморщился. Все-таки ненадежное это дело — искусственные острова. Хотя и красиво, конечно. Но недаром на них не строят жилье — только развлекательные центры, магазинчики да отели. То есть только то, откуда в случае природных катаклизмов можно быстро эвакуировать людей, а остальное если и сгинет, то не жалко.

Он ушел в номер и велел принести ужин. Ему не хотелось идти в ресторан, смотреть на чье-то веселье.

Едва он допил кофе, как раздался звонок. Он взглянул на часы — десять вечера. В Чикаго уже глубокая ночь. Что случилось? Он нервно схватил трубку и бросил:

— Слушаю!

Спотыкающийся голос Аннет удрученно доложил:

— Сэр, она сбежала!

Люк понял, что сбылись его самые страшные кошмары. Жестким тоном спросил:

— Как такое могло произойти?

— Ей помогли…

— Кто?

— Их было несколько, сэр. Личности мы еще не установили.

— Но я же предупреждал, чтобы вы никуда — слышите, никуда! — не ходили без охраны!

— Да, сэр, предупреждали… — Голос у Аннет дрожал и срывался, но у Люка не возникло к ней ни капли сочувствия. — Но я не ожидала, что Джейн в самом деле вздумает удрать.

— Но я же предупреждал! Вы просто не выполнили мои указания! — В телефонной трубке послышался жалкий всхлип, но это не разжалобило Люка. — Я немедленно лечу обратно!

Позвонив по сотовому своему личному секретарю, ужинающему в ресторане, разъяренный Люк велел ему отменить все назначенные на завтра дела и купить билеты в Лос-Анджелес на ближайший рейс.

В семь утра местного времени он уже стоял перед новым домом Хартли в Беверли-Хиллз и колотил в ворота. К нему неохотно вышел заспанный охранник и на вопрос, где хозяин, насмешливо пояснил:

— Нет его. Со дня вручения премии он здесь и не появлялся.

— А где он?

— Не знаю. Он о своих передвижениях охране не докладывает. Наше дело — стеречь его имущество, а не его самого.

— Когда будет?

Охранник с негодованием посмотрел на настырного господина, ничем не напоминавшего восторженного поклонника, и пригрозил:

— Уходите-ка подобру-поздорову, а то мне уж очень хочется вызвать полицию. Вот тогда и объясняйтесь в участке, зачем вам понадобился мистер Хартли.

С мстительным блеском в глазах Люк направился к Глории Линн. Заспанная кинодива с трудом поняла, чего он от нее добивается. Съемки вчера закончились в восьмом часу вечера, потом она с очередным бойфрендом немного посидела в ресторане и уснула только под утро. И после такого безжалостного пробуждения не совсем адекватно воспринимала происходящее.

— Хартли? Он должен появиться здесь только через неделю — у него съемки у Олбени. Ты в курсе, что он начинает снимать очередной триллер?

Люку было глубоко наплевать, что там начинает снимать Олбени, но он сдержанно поблагодарил широко зевающую Глорию и ринулся в особняк режиссера. К его удивлению, тот не спал, а бегал трусцой вокруг дома по беговой дорожке, посыпанной мелким гравием. Услышав странную просьбу сообщить ему, когда начнутся съемки, проницательно посмотрел на мрачного Брэтта и констатировал:

— Так, похоже, что Макс перешел вам дорожку. Как в свое время вы ему. И долго вы собираетесь делить одну женщину?

Люк чертыхнулся. Он ни с кем Джейн делить не хотел. Он ее любил.

Усмехнувшись, Олбени посоветовал:

— Вы просто скажите ей об этом. Или говорили, а она все равно уехала?

— Нет, не говорил. Но она меня не любит.

Тот не поверил:

— Ерунда. В последний раз, когда я видел вас вместе, она смотрела на вас таким взглядом, что не нужно было переводчика, чтобы понять, в чем дело.

Люк замер. Неужели Джейн и в самом деле была к нему неравнодушна? Но тогда те слова, что он ей говорил, да и все его поведение были для нее настоящим оскорблением. Похоже, его желание в любом случае сохранить свое реноме — просто трусость. И теперь понятно, почему она ушла. Жить с человеком, которого любишь ты, но который не любит тебя, — истинное мучение. Он-то хорошо это знал.

Быстро распрощавшись с Олбени, Люк поехал в аэропорт. Сейчас для него главное — найти Джейн. Найти и во всем признаться. В том числе и в том, что Хартли ушел от нее при его прямом участии. Хотя в этом он за собой особой вины не чувствовал. Тот все равно рано или поздно подыскал бы себе кого-то поперспективнее, чем Джейн.

Через несколько часов Аннет Беркли с возрастающим ужасом смотрела в побелевшие от ярости глаза босса. Таким за всю свою у него службу она видела его впервые. И это все из-за этой финтифлюшки, Джейн Кендал! Она и предположить не могла, что всегда сдержанный, даже несколько флегматичный Брэтт не то что выйдет из себя, а полностью потеряет над собой контроль и будет орать на нее, как уличный мальчишка. А она-то думала, что он с облегчением вздохнет и лишь для проформы выскажет ей легкое недовольство. И вдруг такой взрыв негодования! Может быть, босс просто уязвлен, что его оставили первым? В конце концов, такого с ним еще ни разу не бывало. Она повнимательнее посмотрела в разгневанное лицо Брэтта. Не похоже. Он производил впечатление человека, которому по-настоящему больно. Что ж, приходилось признавать, что все они ошиблись и босс вовсе не хотел расставаться со своей подругой.

На свою робкую попытку оправдаться она заслужила новую порцию упреков:

— «Сделала все, что могла»? Вы с ней отправились в город без сопровождения! То есть сделали все, чтобы облегчить задачу этому Хартли! Я приказал не выпускать ее из особняка до моего приезда!

Уязвленная секретарша резонно заметила:

— Сэр, она не заключенная, чтобы держать ее под стражей! К тому же если бы вы держались с ней хоть немного поприветливее, то и вся обслуга особняка делала бы то же.

Люк замер.

— Что это значит? Неужели ее здесь просто-напросто третировали?

Аннет замялась, не желая называть вещи своими именами.

— Нет, конечно. Но и особой сердечности не выказывали.

Побледневший Люк внезапно замолчал, будто вспомнив что-то неприятное, и взмахом руки отправил измочаленную его придирками секретаршу восвояси. Оставшись один, вцепился обеими руками в свои волосы. Итак, получается, что Джейн жилось здесь очень плохо? Что она не жаловалась, неудивительно — это вовсе не в ее характере. Эх, почему он не сказал той же Аннет, что Джейн самое дорогое, что у него есть? Тогда и все остальные стали бы относиться к ней по-другому!

Приказав себе успокоиться и мыслить логично, вызвал водителя лимузина. С пристрастием допрошенный им Дэвид вспомнил, что за рулем подхватившей Джейн машины сидел немолодой мужчина. Но Хартли молод. Кто же помог ей бежать? Люк настолько погрузился в разгадку этого, что не сразу услышал настойчиво звонивший телефон. Взяв наконец трубку, скривился, услышав знакомый голос Глории Линн. Сейчас ему совершенно не до нее.

Наконец-то проснувшаяся Глория ехидно спросила:

— Милый, это ты? Как твои дела?

Люк не смог сдержать негодования:

— Что тебе до моих дел, Глория?

Та удовлетворенно хихикнула.

— Ага, значит, эта девчонка с тобой больше не живет. До меня не сразу дошло, какого лешего ты разбудил меня сегодня в такую рань, но я сразу это поняла, стоило лишь припомнить слова Макса.

У Люка замерло сердце, будто кто-то стянул его ледяной рукой. Не дождавшись вопроса, Глория уточнила:

— Ты не смотрел награждение? Чувствую, что нет, а то бы знал, что Макс Хартли, эта новая звезда на кинонебосклоне Америки, практически принародно объяснился в любви Джейн Кендал!

Люк злобно выпалил:

— Черт! Почему ты не предупредила меня, что вы с Максом разошлись?

Глория мстительно расхохоталась.

— Да потому что я ничего тебе не должна, милый! И очень рада, что Джейн ушла от тебя к своему старому дружку! Так сказать, восстановила статус-кво!

Бросив телефон, Люк принялся стремительно метаться по комнате, проклиная собственную глупость.

Через пару минут у него в комнате появилась секретарша с фотографией в руке.

— Мистер Брэтт! Я узнала того, кто сидел рядом с нами в кафе и потом увез Джейн! Это актер Макс Хартли! Он, правда, выглядел не так, как на этой фотографии, но я вспомнила его по фильму «Синий цвет».

Люк взъярился еще больше.

— Вот как! Вы вспомнили! А когда этот тип сидел с вами рядом, вам в голову эта умная вещь прийти не могла?! Ведь я предупреждал вас об этом самом Хартли еще тогда, когда принимал на работу!

Аннет понурила голову. Это и в самом деле был ее профессиональный промах. Эх, если бы она всерьез приняла эти предостережения, а то она самоуверенно считала, что невзрачная Джейн такому красавцу, как Хартли, на дух не нужна, и предупреждения Брэтта воспринимала лишь как блажь увлеченного женщиной мужчины. Ошиблась…

В директивном тоне Люк принялся обозначать план их дальнейших действий, первым пунктом в котором было — разыскать Хартли.

Мисс Беркли скептически покачала головой.

— А мне кажется, сэр, что начинать надо с двух концов. И один из них — проверить все контакты Джейн. В том числе и телефонные. И учтите, если она с Хартли, то до начала съемок мы все равно его не найдем. Не такой он дурак, чтобы показываться нам вместе с ней.

После постыдного провала Аннет Люку не хотелось слушать ее логические выкладки, но он не мог не признать, что здравое зерно в них присутствует. Наступив на горло собственной ярости, он глухо приказал:

— Немедленно приступайте к поискам! Мы и так потеряли столько времени!

Аннет согласно кивнула головой. За это время сбежавшая парочка могла оказаться где угодно. И даже пожениться.

Люк подумал о том же.

— Если не найдете ее, то ни вам, ни вашей команде не поздоровится. Вы меня поняли?

Она промолчала, боясь вызвать новый поток недовольства. Этот злой и страдающий мужчина ничем не напоминал ей вальяжного сына английской графини. Но был гораздо понятнее и человечнее. И она впервые подумала, что он влюблен. По-настоящему влюблен. Но почему тогда он так странно вел себя с Джейн все это время?

Будто услышав ее мысли, Люк мрачно подтвердил:

— Я глупец. Это однозначно. Я давно люблю Джейн. Просто не мог заставить себя признаться ей в этом. Примитивно трусил. Боялся отказа. Был уверен, что она меня не любит. И вот — она ушла.

В его голосе зазвенело такое страдание, что Аннет утешающе сказала:

— Не переживайте так, мистер Брэтт. Мы ее найдем, и вы поправите все, что еще можно поправить.

Ее последние слова мало походили на утешение, но Люк не обратил на это внимания, благодарный и за малую толику сочувствия.

— Что вы предлагаете?

— Во-первых, мы установим, куда звонила Джейн перед уходом. У меня есть связи, и я быстро это выясню. Потом будем ждать звонка от Олбени. Он же пообещал известить вас о появлении Хартли на съемочной площадке. И мы сразу узнаем, один он или с Джейн.

Люк кивнул, хотя этот вариант и не был самым лучшим. Если Хартли уговорил Джейн расписаться с ним, то она потеряна для него навсегда.

Глядя на его удрученное лицо, Аннет несмело попросила его не мешать. Он сердито вскинулся:

— Как это не мешать?

— Очень просто. Вы слишком нервничаете, чтобы мыслить логично. Поэтому прошу вас предоставить все мне. Я буду ежедневно докладывать вам о результатах поисков, вы можете давать мне указания, но вмешиваться в процесс розыска вы не станете. О'кей?

Люк напрягся, будто хотел ударить нахальную девицу, но совладав с собой, с натугой признал:

— Ладно, вы правы. Пусть будет так.

Они разошлись, а озабоченный мажордом, с нетерпением дождавшийся конца их беседы, пригласил хозяина к столу. Не чувствуя ни малейшего аппетита, Люк отказался от поданного ему обеда и как бездомная собака до поздней ночи бродил по особняку, подгоняемый сожалениями.

Несколько дней прошло в хаотичном, как казалось Люку, поиске. Но Аннет была совершенно уверена в правильности своих действий, и он был вынужден уступить, хотя ему хотелось куда большего — например, объявить поиски по всем центральным телеканалам, установив огромное вознаграждение. Но на это у него не было никаких прав.

Через пару дней Аннет пришла к нему с распечаткой от сотового оператора.

— Это абоненты, с которыми Джейн говорила за день до ухода. Разговаривала она с работодателями. Я уже обзвонила их всех и выяснила, что она устроилась на работу в одну небольшую фирмочку в Милуоки.

Эта весть заставила сердце Люка биться так сильно, что он был вынужден положить руку на грудь, смиряя его биение. Не говоря ни слова, он выскочил в фойе и, крикнув Юберу, чтобы немедленно подавали машину, тут же выскочил во двор, не в состоянии спокойно ждать.

Машина мчалась в Милуоки, превышая разрешенную скорость раза в два, но Люку казалось, что они еле плетутся. Но вот показались пригороды Милуоки, практически слившиеся с окраинами Чикаго. Еще через полчаса водитель остановился возле старого особняка, и Люк выскочил из машины. Промчавшись в фойе, он был вынужден остановиться возле ресепшена и сказать, что разыскивает Джейн Кендал.

Девушка-секретарь с некоторым сомнением сказала:

— Она работает в фирме «Вульф индастриз». На четвертом этаже.

Обнадеженный Люк помчался туда. Распахнул двери кабинета, но в комнате Джейн не оказалось. На его вопрос, где мисс Кендал, получил сокрушительный ответ:

— Она у нас больше не работает.

— Как не работает? Почему? Она же устроилась совсем недавно.

Сидевшие в комнате девушки неловко переглянулись.

— Вы не волнуйтесь, пожалуйста, она очень хороший специалист, но у нее возникли трения с одним из ведущих менеджеров фирмы.

Люк моментально насторожился.

— Какого рода трения и с кем?

Девушки надолго замолчали, вновь переглядываясь. Наконец одна из них решилась:

— С Джейком Вульфом, нашим менеджером по кадрам. Он ей кое-что предлагал.

Люк сразу понял, какого рода были эти предложения, и зло стиснул зубы. Но, решив, что разберется с этим подлым типом попозже, попросил:

— Скажите, пожалуйста, где она живет?

Но сотрудницы дружно покачали головами.

— К сожалению, мы не знаем. Мэри, правда, подвозила ее как-то раз, но только до начала улицы, а не к дому. Ее адрес есть в анкете, но анкета у этого самого мистера Вульфа.

Узнав, где его кабинет, Люк кинулся туда. Менеджер оказался неприятным типом, первым делом сурово заявившим:

— Мы не даем сведения о своих сотрудниках посторонним, мистер… — Тут он замолчал, ожидая имени посетителя.

— Люк Брэтт, если вам это что-то говорит.

Побледневшему Джейку это имя говорило очень даже многое. Но, решив, что ему лучше не помогать взбудораженному Брэтту в поисках мисс Кендал, ведь никогда не знаешь, что она может ему наговорить и как это отразится на нем, Джейке Вульфе, извинился:

— Это ничего не меняет, мистер Брэтт. Вот если бы вы были близким родственником мисс Кендал, то я постарался бы вам помочь.

Ответ его поразил:

— А жених для вас близкий родственник или нет?

Вульф немного оторопел, но все-таки нашел в себе силы возразить:

— Но почему ваша невеста не предупредила вас о своем новом месте жительства?

— Мы слегка повздорили, только и всего.

Это казалось не слишком достоверным, но Вульф не стал препираться, а покладисто согласился:

— Хорошо, посмотрю, что можно для вас сделать.

Он открыл сейф и вынул папку с надписью «Джейн Кендал». Там было все: ее фотография, краткая автобиография, написанная ее рукой, копия диплома и много разной другой ерунды. Не было только ее анкеты с адресом.

Вульф, прекрасно знавший, что анкета лежит в его столе, поскольку он сам хотел сегодняшним вечерком заскочить к Джейн домой и пригрозить судом за якобы неотработанный аванс, лицемерно развел руками.

— Ничем больше помочь не могу. Никакими другими сведениями наша компания не располагает.

Люк чувствовал, что все не так просто, поэтому презрительно сказал:

— Смотрите, мистер Вульф. Если окажется, что это не так, ваша компания прекратит свое существование. А я уж постараюсь, чтобы вас никуда и никто не принял на работу.

Располагающий довольно солидным личным состоянием Вульф в ответ на это заявление только пренебрежительно фыркнул, а спустившийся вниз Люк с досадой поведал о своем неудавшемся визите Аннет.

Немного подумав, она предложила:

— Может быть, нам проследить за этим самым Вульфом? Ясно, что он что-то скрывает.

Думавший о том же самом Люк ее поддержал, и они, отъехав в сторону от дороги, укрылись за ровно подстриженной живой изгородью. Ждать им пришлось не слишком долго — через полчаса Джейк, озираясь, вышел из особняка, сел в черный «вольво» и рванул по шоссе.

Опытный водитель Брэтта ни на йоту не выпускал его из виду, и всего через четверть часа они проехали мимо затормозившей возле неказистой стандартной высотки машины Вульфа.

Тот вышел из машины и быстро зашел в подъезд. Люк хотел было отправиться за ним, но более сдержанная Аннет его не пустила. Это было сделано совершенно правильно — Джейк показался буквально через пару минут, багровый от злости. Едва он уехал, как Аннет, попросив шефа сидеть тихо, пошла тем же путем. Точно так же пробыв в подъезде около двух минут, вышла обратно.

Побледневший Люк констатировал:

— Понятно. Джейн там нет.

Аннет поправила:

— Сейчас нет. Но еще вчера была. Так что мы опоздали совсем чуть-чуть. Консьержка уверяет, что никто не знает, куда она съехала. Возможно, ее и в городе-то нет.

Люк обездоленно склонил голову.

— Что же мне теперь делать?

Аннет мягко переспросила:

— В каком смысле, мистер Брэтт? Ехать домой или у вас другие планы?

План у Люка был один — найти Джейн. Вот только как это сделать, он не знал…

Никто из них не обратил внимания на темнокожего парня, проходившего мимо. Но тот прекрасно разглядел, кто стоял перед ним. Едва завернув за угол, вынул телефон и негромко предупредил:

— Слушай, Макс, здесь твой соперничек, Брэтт. Он выяснил, что Джейн здесь нет. Что ни говори, а его ребята работают быстро. Еще бы немного — и мы бы столкнулись нос к носу. — На вопрос невидимого собеседника ответил: — Нет, я не думаю, что Джейн уехала из Милуоки. Мое чутье дипломированного сыщика говорит мне, что она где-то здесь. Вопрос только в том, где она залегла на дно. Но я поищу. Не знаю, сколько времени это займет, но я ее разыщу.

Через несколько недель он и впрямь позвонил Хартли и сказал:

— Слушай, друг, я разыскал твою пропажу. — Его собеседник не смог сдержать радостного вопля, и Томас, смеясь, попросил: — Спокойнее, спокойнее, Макс! Ты меня оглушил. В общем, так: Джейн поет в небольшом ресторанчике в районе Джунотауна под псевдонимом Энджел Смит. Нет, меня она не заметила. Хорошо, жду тебя там завтра в семь вечера.

Деловое совещание закончилось, и довольные бизнесмены плавно перетекли в соседний зал, где для них был подготовлен «шведский стол». Джон Кроули, один из поставщиков Брэтта, подошел к нему с бокалом шампанского в руке. Люку совершенно не хотелось с ним разговаривать — впрочем, так же, как и с любым из присутствующих. Но первые же слова Джона заставили его насторожиться.

— Извини, Брэтт, что лезу не в свое дело, но как ты можешь допускать, чтобы столько времени прожившая с тобой женщина пела в каком-то заштатном ресторанчике?

Люк не сразу понял, в чем дело.

— Какой ресторанчик?

Кроули с укором на него посмотрел.

— Ты даже не знаешь, чем она занимается после вашего разрыва? Ну и ну…

Люк, который разыскивал Джейн с упорством фанатика, стал заикаться от нетерпения.

— Это ты о Джейн?

— Не помню, как ее зовут, я видел ее пару раз в твоем доме. Правда ты к ней и не подходил, мне о ней сказала жена. Женщины все знают.

Люк не выдержал:

— Да говори же наконец, в каком ресторане она поет?

Поняв по нервно дергавшемуся собеседнику, что все не так, как ему представлялось, Джон с удовлетворением сказал:

— В одном ресторанчике в Милуоки…

Полутемный зал небольшого ресторанчика был полон, что для славившегося обилием увеселительных заведений Милуоки было удивительно. Попробовав несколько поданных ему блюд, Люк признал, что кухня здесь неплоха, но не настолько, чтобы объяснить такое скопление народа. Он с нетерпением ждал появления Джейн и страшился этого. Как она, такая застенчивая, будет выступать перед этой массой людей? Пусть и благожелательно настроенных.

Но вот ведущий в какой-то аляповатой красной майке объявил:

— На сцене всеобщая любимица мисс Энджел Смит! — И на эстраду в буре аплодисментов легким шагом вышла Джейн.

Люк вздрогнул. Она была одета совершенно обычно для большого города — в белые бриджи, обтягивающие ее изящную фигурку, и легкую блузку из мягкого шелковистого материала.

Не объявляя названия песен, Джейн взяла несколько аккордов и запела негромко, но красивым и чистым голосом. Люк замер. Как? Почему? Откуда? В тот первый и последний раз, когда он слышал ее пение, она так волновалась, что ему показалось, что у нее нет ни голоса, ни слуха. Потому он и не интересовался ее музицированием, хотя иногда, приходя с работы, слышал, как в ее комнате звучала гитара. Считал это пустой блажью? Был уверен, что никаких талантов у Джейн нет? Ошибся, опять ошибся…

Волнуя душу, по залу плыла нежная мелодия, вызывая слезы на глазах слушателей. Люк ни разу ее ни слышал и в конце концов понял, что и песня тоже творение Джейн. Она рассказывала о томлениях истерзанного сердца, о мечтах, которым не суждено сбыться. Люк задрожал от ревности. О ком эта мелодия? О нем или о Хартли? В музыке звучали последние томительные и страстные ноты, а Люка все еще кидало от отчаяния к надежде. Он старался воззвать к своему здравому смыслу — в конце концов, он успешный взрослый мужчина и не к лицу ему обливаться слезами, — но ничего с собой поделать не мог. Едва только стихли громовые овации и крики «браво», как с соседнего столика прозвучал презрительный выкрик:

— Мисс Смит или как тебя там! Ты просто шлюха!

Быстро вскочив с места, Люк подскочил к столику, за которым сидел нагловато глядевший на сцену парень. Узнав в нем Джейка Вульфа, он от души врезал ему по зубам. Тот дико завопил, тоже узнав его:

— Вы у меня попляшете, Брэтт! Я на вас в суд подам! Здесь море свидетелей!

Но не успел он это выговорить, как получил еще один удар, от которого, как пушинка, залетел под столик. В напряженной тишине весомо прозвучали угрожающие слова того, кто это сделал:

— А я Макс Хартли, и ты сейчас убедишься, что драться я умею не только на экране! И тогда тоже сможешь подать на меня в суд!

Потрясенный Вульф свернулся клубочком под креслом, стараясь спрятать все жизненно важные части тела. На его счастье, подбежавшие охранники постарались умиротворить разгневанных заступников:

— Успокойтесь, господа! Мы сейчас выведем его отсюда, и впредь он в наш ресторан никогда не попадет!

Подхватив с обеих сторон Вульфа, они повели его к выходу. За ним стелилась дорожка из багряных капель крови.

Брэтт и Хартли посмотрели друг на друга и решительно запрыгнули на эстраду. Джейн побледнела, но, с достоинством поклонившись публике, все тем же легким шагом скрылась за кулисами. Мужчины последовали за ней, стараясь, чтобы ни один из них не мог обогнать другого.

Ворвавшись следом за Джейн в гримерку, они столкнулись с сердитой Френсис.

— Что это значит, господа? Здесь не место посетителям!

Люк сердито возразил:

— Я не посетитель, я муж этой особы!

Джейн не поверила своим ушам.

— Муж? И когда же ты им стал?

Макс тоже с возмущением сверкнул глазами.

— Да, и когда же? Мне это тоже интересно!

Люк постарался ответить как можно независимее, хотя у него внутри все дрожало от напряжения:

— Да тогда, когда ты спросила, когда мы поженимся!

Джейн саркастично уточнила:

— И когда ты мне ответил, что никогда?

Люк по-мальчишечьи заупрямился:

— Я сказал тебе совсем другое!

Пожав плечами, Джейн сказала:

— Но смысл был именно таков!

— Я был не прав!

Вздохнув, она тихо заявила:

— Я больше не хочу быть твоей женой. Кстати, я и тогда не хотела, просто мне нужно было прояснить наши отношения до конца. Покинуть человека, который тебя любит и хочет на тебе жениться, куда труднее, чем равнодушного любовника.

Люк хотел возразить, но молча стоявший до этого момента Макс с усмешкой заметил:

— Ну, поскольку вы уже все выяснили, то собирайся, Джейн, мы едем в Лос-Анджелес. У меня мало времени — послезавтра съемки.

Френсис вопрошающе посмотрела на девушку.

— Я и не подозревала, что у тебя столько могущественных покровителей. Ты уезжаешь?

Джейн сердито взмахнула рукой.

— Нет, конечно. Мне здесь гораздо лучше, чем с каждым из этих Типов. Ни один из них меня не любил. Просто использовали.

У Люка нервно задергался мускул на щеке. Ее нелицеприятные слова приходилось принимать.

— Джейн, я после нашего последнего разговора многое понял. — Он хотел что-то добавить, но она отмахнулась от него, как от назойливой мухи.

— Я тоже кое-что поняла. Поняла, что мне лучше жить одной, чем с кем-либо из вас. Да и зачем я вам? Для победы в этом странном соревновании?

Мужчины одновременно сделали шаг вперед, чтобы разуверить ее, но она выбежала из гримерки и исчезла с глаз. Люк и Макс хотели рвануть за ней, но дорогу им преградила группа музыкантов, с непроницаемыми физиономиями встав на пути.

Посмотрев друг на друга, соперники договорились выйти и выяснить отношения на улице.

Перед рестораном никого не было, если не считать охранников Люка и друзей Макса. Томас с развязной усмешкой предложил:

— Можно использовать прием городских окраин — бить друг другу морду до тех пор, пока кто-нибудь не оступится. Слабо? — Он пренебрежительно посмотрел на хорошо одетого Люка.

Макс, уверенный, что в уличном бою он без проблем возьмет верх над этим господином, подначивающе заметил:

— Ты о чем, Томас? Да этот денди свои ручки в кулаки сжимать не умеет, не то что драться.

В ответ Люк снял с себя дорогой «ролекс», передал его охраннику и принялся стягивать пиджак и рубашку. Оставшись в одних брюках, спокойно предложил противнику:

— Ну что ж, начнем? Но без заморочек — проигравший уходит!

Макс в один момент стащил с себя безрукавку и, поигрывая накачанными мускулами, пошел на противника.

Взявший на себя роль рефери Томас невольно отметил, что неуважаемый им Брэтт обладает ничуть не менее развитой мускулатурой, чем дружок, и понял, что драка будет настоящей.

Запершись в своей комнате, Джейн скинула блузку — в ее маленькой комнатке без кондиционера по вечерам было очень душно. Стараясь не заплакать, присела в старое удобное кресло под приоткрытым окном. Ей было так больно, что даже дышала она с трудом, стараясь не вздыхать глубоко — так ныло в груди. Зачем сюда явился Люк? Для чего назвал себя ее мужем? Опять в душе воскресли с таким трудом похороненные надежды на любовь и счастье с ним…

Она меланхолично шмыгала носом, когда над головой раздались резкие мужские голоса. Встрепенувшись, она узнала голос Томаса. Он предлагал драться. Джейн испуганно вскочила. Драться? С кем? Впервые пожалев, что окно слишком высоко, чтобы в него выглянуть, она встала на кресло и вытянулась на цыпочках, но до окна еще оставалось добрых полметра.

Ее сомнения разрешили послышавшиеся голоса — сначала Макса, который откровенно издевался над Люком, а следом за ним — Люка, спокойно принявшего условия этого странного поединка. Джейн испугалась. Ей не хотелось служить призом в уличной драке, но еще больше она переживала за Люка. Макс по жизни был хулиганом и не чурался разного рода запрещенных приемчиков.

Джейн бросилась к дверям, но, вовремя вспомнив, что она полуодета, заметалась по комнате, ища куда-то запропастившуюся блузку. Как обычно, в спешке ничего не находилось, а на улице то и дело раздавались глухие звуки ударов и приглушенные возгласы зрителей. Но вот кто-то упал, но тут же упрямо поднялся снова. Вытащив из шкафа футболку, Джейн суматошно натянула ее на себя и выскочила из комнаты. Пронесясь по коридорам ресторана, вылетела на улицу и замерла, не веря своим глазам.

Макс и Люк кружили против друг друга, как две воинственно настроенные пантеры. Оба были в крови, причем у Макса правый глаз заплыл и явно ничего не видел, а у Люка были разбиты губы и кровь мерно капала ему на грудь.

Вот Макс бросился на Люка, и тот ответил ему жестоким апперкотом. Еще через секунду противники, схватившись в медвежьих объятиях, не устояли на ногах и покатились по раскаленному асфальту, безжалостно лупцуя друг друга.

Схватившись за сердце, Джейн бросилась вперед.

— Прекратите, прекратите сейчас же!

Томас перехватил ее по дороге.

— Не мешай! Если сама не знаешь, с кем останешься, пусть победит сильнейший! — Он откровенно смеялся, глядя в ее расстроенное лицо.

Джейн знала, с кем она хочет остаться, но сказать об этом вслух мешала оскорбленная гордость. Томас крикнул:

— Брек! — И соперники, неохотно разжав руки, поднялись на ноги.

Она тут же кинулась между ними, не давая сойтись вновь.

— Прекратите!

Глядя на нее одним глазом, Макс вызывающе заметил:

— Джейн, не мешай! Дай мне размазать этого типа по асфальту!

На что Люк насмешливо возразил:

— Попробуй. Но только я сначала сверну твою тощую шею.

Томас схватил Джейн за руку и вытянул ее с импровизированного ринга. Тут же последовал новый свирепый удар Макса, на который Люк ответил не менее сокрушительным хуком. Они с побелевшими глазами нещадно молотили друг друга, а Джейн, схватившись за грудь, всерьез раздумывала, не симулировать ли ей сердечный приступ. Но когда Люк не успел увернуться и мощный кулак Макса с хрустом заехал ему в челюсть, отчего кровавые капли превратились в непрерывно текущий ручеек, Джейн воскликнула:

— Хватит! Я скажу, с кем хочу остаться!

Оба противника опустили руки и уставились на нее, сверля изучающими взглядами ее лицо.

Уже понявший ответ Макс тихо предупредил Джейн:

— Не спеши, подумай хорошенько, милая! Нас с тобой связывает слишком много, чтобы ты просто так могла меня забыть!

Джейн с горечью проговорила:

— Это ты меня забыл, Макс, променяв на карьеру, которую делал нечестными путями. — Она не стала уточнять какими, все было понятно и без слов.

Она так и не смогла признаться, с кем остается, но все поняли, кого она предпочла. У Люка засветились глаза, и, одной рукой приподняв ее подбородок, он тихо пообещал:

— Спасибо! Вот увидишь, больше я никогда тебя не подведу!

Ярость разгоряченного дракой Макса физически чувствовалась всеми присутствующими. Он сделал шаг вперед, пытаясь вмешаться, но Томас, встав между ним и Люком, предупреждающе произнес:

— Баста, Макс! Желание леди — закон!

Зло скрипнув зубами, тот был вынужден уступить.

Не обращая внимания на бегущую из разбитой губы кровь, Люк повел Джейн внутрь, говоря:

— Собирайся, мы едем домой!

Джейн второй раз за сегодняшний вечер слышала эти слова, но на этот раз они не вызвали у нее протеста. Покидав в сумку вещи, она попрощалась с расстроенной ее уходом Френсис и, пообещав позвонить, уселась в машину к Люку.

«Мерседес» плавно катился по скоростному шоссе, а Джейн, в ушах которой стоял глухой звук кулачных ударов, все приговаривала, не в состоянии успокоиться:

— Ну как так можно?! Как мальчишки, честное слово! А если бы вы убили друг друга?

Люк, державший у разбитой губы платок, удовлетворенно заметил:

— Но дело того стоило. Заметь — я без колебаний еще раз ввязался бы в подобную драку, если бы знал, что будет такой результат. — И он подмигнул Джейн.

Они подъехали к хорошо знакомому ей особняку, и она озабоченно подумала: и что дальше? В первый раз опыт был явно неудачен — а теперь? Она опасливо поднялась на крыльцо, не желая, чтобы на нее таращились слуги. К ее удивлению, сбежавшаяся им навстречу прислуга радостно улыбалась и громко ее приветствовала. Ожидавшая все те же в лучшем случае снисходительные, а то и презрительные гримасы, Джейн была поражена. Когда она перевела вопросительный взгляд на Юбера, тот, чуть склонившись к ней, негромко пояснил:

— Жить в одной берлоге с раненым гризли чрезвычайно неприятно и даже опасно. Вы меня понимаете? — И он аккуратно указал кончиками бровей на тяжело идущего за ними Люка. — Но сейчас, надеюсь, все наладится…

Вызванный мажордомом домашний врач, ничего не спрашивая, но тем не менее всем своим видом выражая удивление и недовольство, принялся промывать раны Люка, а тот, прикрыв глаза тяжелыми веками, исподволь наблюдал за мечущейся по комнате Джейн. Она все никак не могла прийти в себя от беспокойства за него.

Осмотрев пациента и не найдя ничего серьезного, врач ушел, на прощание посоветовав хотя бы день соблюдать покой. Но при этом у него было такое скептическое выражение лица, что было ясно — он хорошо сознает невыполнимость собственных рекомендаций.

Внезапно вскочив, Люк схватил Джейн и усадил себе на колени. Она запротестовала:

— Отпусти меня сейчас же! Ты ранен!

Он вкрадчиво предложил:

— Вот и веди себя спокойно, ведь у меня болит все тело!

Джейн затихла, но, заметив в его глазах слишком уж явный огонек удовлетворения, нарочито возмутилась:

— Я не просила тебя устраивать эту дурацкую драку!

Не обращая внимания на боль, Люк нежно поцеловал ее висок. Прикрыв от блаженства глаза, уточнил:

— Я ее тоже не устраивал. Это все дружок Хартли. Ты, по-моему, с ним знакома.

Джейн не стала отпираться.

— Да, я его знаю. Мы вместе воспитывались в приюте. Я не пойму одного — для чего ты принялся меня разыскивать? Мы же все выяснили на прощание.

Люк мягко сжал ее ладони:

— Мы ничего не выясняли, Джейн. Ты спросила меня, я ответил — и все. Но то ли ты спросила, что действительно хотела, и то ли я ответил — вот в чем вопрос. Не так ли? Тебе не кажется, что мы все это время, мягко говоря, вводили друг друга в заблуждение?

Удивленная Джейн уставилась на него, не понимая его слов.

Печально ухмыльнувшись разбитыми губами, он пояснил:

— Давай начнем с самого начала. Когда мы познакомились, я был потрясен тягой к тебе. Но не понял, что влюбился. Потом, осознав, что не могу без тебя жить, сделал все, чтобы ты стала моей. Правда сделал я это на редкость эгоистично. Думаю, ты уже в курсе, что, по сути, я подкупил Глорию, чтобы она увела Хартли?

Джейн молча кивнула, не желая ничего говорить о бывшем дружке.

Люк хмуро хмыкнул.

— Должен признать, что ни о чем не жалею. Доведись — я сделал бы так же. Хотя в то время я еще не понимал, что влюблен отчаянно и бесповоротно. А когда понял, ты заявила, что я для тебя только ширма. Некое средство отмщения. Мне казалось, не признаюсь я тебе в своих чувствах — и сохраню хотя бы свою гордость.

Джейн кинула на него внимательный взгляд. Его глаза смотрели на нее прямо и грустно, и она с облегчением выдохнула:

— Я думала точно так же. Я тоже в тебя влюбилась, и тоже не сразу это поняла. Признаться не решилась — с тобой я чувствовала себя жалкой игрушкой. Боялась, что ты вот-вот наиграешься и выставишь меня. К тому же счет в банке, обещанный мне после разрыва, как ничтожной шлюшке, меня просто убивал. И когда я узнала, что ты его открыл, решила тебя опередить.

Он глубоко вздохнул.

— Да уж, грехи мои тяжкие. Я же не знал, что на первое место ты ставишь достоинство и порядочность, а уже потом — все остальное. Мне просто не встречались такие женщины. Я и не думал, что они есть. И утешительный приз подобного рода — самое обыкновенное в моем окружении дело. Но я не хотел с тобой расставаться. Просто считал, что с деньгами ты будешь чувствовать себя независимой. Я же видел, как тебе не нравится, когда за тебя расплачивалась Беркли. Мне жаль, что ты думала, будто не нужна мне.

— А что мне еще оставалось думать? В твоем доме я была где-то даже не на вторых, а на третьих ролях. Горничные, и те считали, что у них больше прав находиться здесь, чем у меня. Мы с тобой вместе почти нигде и не бывали. Если тебя куда-то приглашали, ты предпочитал появляться в компании совсем с другими женщинами.

Люк повинно склонил голову.

— Просто я ужасно боялся Хартли и скрывал тебя, как только мог. Я был уверен: стоит ему показаться на твоем горизонте — и ты тут же обо мне забудешь. Поэтому и принимал драконовские меры предосторожности. Дурацкие, я признаю. Но теперь я откровенно говорю тебе: я тебя люблю. И прошу стать моей женой.

В ответ не прозвучало ни слова, и Люк испуганно заглянул в ее лицо. Она смотрела на него огромными счастливыми глазами, но не могла сказать ни слова из-за перехватившего горло спазма. Успокоенно поцеловав ее, он прошептал:

— Можешь ничего не говорить. Я уже и так все понял.

Но Джейн, прокашлявшись, твердо произнесла:

— Я тоже люблю тебя. Очень. И рада стать твоей женой.

У него засветились глаза от этих долгожданных слов, и Джейн была изрядно удивлена, когда следом вместо дальнейших уверений в искренности его чувств прозвучал вполне рациональный вопрос:

— Ты будешь продолжать петь в ресторане?

— Нет, не хочу. Выступать перед сотнями глаз — это не для меня. Но почему ты об этом спросил?

— Я же знаю, как для тебя важна музыка. Если бы ты захотела петь перед публикой, я не стал бы возражать, хотя скажу честно — мне не нравится, когда на тебя пялятся все, кому не лень. Но прятать твой талант — своего рода преступление. Может быть, тебе стоит записывать свои песни? Я мог бы купить студию звукозаписи.

Джейн тихо засмеялась.

— Не думаю, что стоит покупать студию. Можно просто прийти на прослушивание.

Улыбнувшись счастливой улыбкой, Люк внезапно попросил:

— Спой мне, пожалуйста. Мне так понравились твои песни…

Немного удивившись, Джейн достала гитару и запела, нежно улыбаясь восторженно глядящему на нее Люку. Все ее чувства, до этого зажатые внутри, вырвались наружу. Чудесная мелодия лилась завораживающим потоком, и Люк понял, что на его глазах находит свое выражение чудо взаимной любви. Не чувствуя боли, он улыбался разбитыми губами, молча обещая себе, что больше никогда не допустит никакого непонимания и будет всегда беречь ощущение неземного счастья, подаренное ему Джейн.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Дана Хадсон
Взаимная ошибка

1

2

3

4

5

6

7