Харрисон Лизи

Мой сосед вурдалак

Лизи Харрисон

Мой сосед вурдалак

Посвящается Мер Мер и нашему НТФ.

ГЛАВА 1

ФАРАОНУ ВИДНЕЙ

Напоенный амброй воздух потрескивал от беспокойства. Потрескивал от ожидания. Потрескивал от нетерпения. Однако же Клео отказывалась отдыхать, пока дворец семейства де Нил не будет достоин короля, даже если прислуга решит, что она — королевских размеров заноза в…

— Так лучше? — спросила Хасина, приподняв левый угол папирусного плаката, который ее призвали вешать вместе с ее мужем, Бебом.

Клео задрала голову и отошла на три шага, чтобы лучше видеть. На улице лил дождь, заглушая глухой стук ее сандалий на платформе по известняковому полу. Превосходная погода для того, чтобы смотреть кино, уютно свернувшись калачиком под боком у своего парня, и…

Стоп! Клео изгнала из своего сознания уютную картину. Девл отныне персона нон грата и в ее мыслях, и в ее домашнем кинозале. Как он смел отправиться вчера на танцы с Мелоди Карвер?! Кроме того, Клео сейчас нужно сосредоточиться. У нее еще будет масса времени, чтобы обдумать месть.

Девушка соединила кончики больших пальцев и вытянула руки, словно режиссер, ловящий кадр, затем задумчиво хмыкнула. Ее руки цвета кофе-латте образовали рамочку, сквозь которую она могла тщательно изучать нынешнее расположение плаката. Принципиально важно было, чтобы она видела то же самое, что увидит ее зритель. Потому что ее зритель ожидал совершенства, и он должен появиться дома через… Клео взглянула на циферблат солнечных часов, высеченный в центре зала. Блин! Ночью от солнечных часов не было никакого толку.

— Проверка времени! — провозгласила Клео.

Беб извлек из-под белой льняной туники айфон.

— Семь минут.

«Асуан!»

Было бы гораздо, гораздо быстрее набрать ее послание кеглем семьдесят два пункта и потом распечатать на лазерном принтере. Но отец относился к современным технологиям без малейшей терпимости. Когда речь заходила о записках, письмах, поздравительных открытках, разговор был короткий — пиши иероглифами или проваливай.

Рамзес де Нил — или Рам, как его называли люди Запада, — настаивал на том, чтобы в их доме чтили египетские традиции и писали древними иероглифами — а на каждый иероглиф уходило в среднем по двадцать минут! Потому на плакате и было написано:

«С возвращением», а не «С возвращением, папочка». Ради Геба! У кого сейчас есть на это время?

К счастью, эта рутинная задача не препятствовала ее планам на вторую половину субботы, которую Клео обычно проводила в обществе Клодин, Ляли и Лагги, поскольку традиционные их развлечения — загар, спа и шопинг — выпали из обоймы. Загорать на террасе нельзя из-за бури, а второй и третий пункты прикрыли до тех пор, пока снова не станет безопасно появляться на публике.

Ну, спасибо тебе, Фрэнки Штейн!

С той танцевальной вечеринки в Мерстонской школе (той самой, на которую Девл явился с Мелоди Карвер!) сейлемская полиция разыскивала «зеленого монстра» (Фрэнки!), чья голова оторвалась во время грандиозного страстного поцелуя с Бреттом Реддингом. Сообщество ЛОТСов (людей, отвергающих традиционные свойства) постановило, что лучше будет всем их детям посидеть дома, просто на всякий случай.

К счастью, отец Клео, известный торговец древностями, уезжал на раскопки и пропустил это драматическое событие. Он и в лучшие-то времена отличался склонностью к гиперопеке. Вдруг он узнает, что Клео поддержала план Фрэнки? Что она явилась на школьный костюмированный бал, посвященный монстрам, нарядившись мумией, — или, иными словами, что она нарядилась сама в себя? Что Лагги выставила напоказ свою чешую морского монстра? Что Ляля сверкала клыками? Что Клодин продемонстрировала свой мех вервольфа? Что их целью было показать, что не надо стесняться своих «странностей» — ими надо гордиться? При этой мысли Клео содрогнулась. Если Рам узнает хотя бы половину, он запрет ее в какой-нибудь подземной гробнице и законсервирует там века так до двадцать третьего.

— Так хршо? — выдавил Беб сквозь стиснутые зубы, казавшиеся особенно белоснежными на фоне его оливковой кожи.

Та-ак, это ей кажется или действительно левый угол наклонен? Грудь Клео стиснуло, словно у трупа, который забинтовали слишком сильно. Она хотела покончить с этим. С этим нужно было покончить. Еще надо было разлить вино, разложить закуски и найти нужное место в плейлисте «Sharkiat». Если она сейчас не отпустит слуг, все эти дела ни за что не будут сделаны вовремя. Конечно, Клео могла бы помочь, но она скорее отрубила бы руку, чем протянула ее. В конце концов, отец всегда говорил: «Есть боссы — и есть рабочие. Но ты, моя царевна, слишком драгоценна для любой из этих ролей». И Клео поддерживала его всей душой. Но никто не говорил, что ей нельзя контролировать исполнение.

— Слева сделай чуть выше.

— Но… — начал было Беб. Но быстро передумал и вместо того, чтобы спорить, вызвал на своем айфоне программу уровня и повернул его горизонтально. Он терпеливо ждал, пока виртуальный пузырек перестанет качаться и изречет свой вердикт; губы цвета какао шевелились; он вглядывался в экран, на котором была написана его судьба.

— А, по-моему, идеально, — решительно заявила Хасина, балансируя на позолоченной ручке древнего египетского трона. — Обычно Беб все замеряет совершенно точно.

И она округлила темные, подведенные сурьмой глаза, чтобы придать больше веса своим словам.

Эта женщина была права.

Шестнадцать лет назад Рам заказал Бебу постройку дома, который был бы очаровательным с точки зрения людей Запада и достойным царя с точки зрения египтян. Через несколько месяцев эти требования воплотились в доме номер тридцать два на Рэдклиф-вэй.

Дом был серо-белым, многоуровневым, с нуворишевским обликом пригородного макмэншна. Парадная дверь вела в тесную, обшитую деревянными панелями переднюю. Стены были бежевыми, освещение — тусклым, и все вместе — нудным. А что еще оставалось делать их семейству, если они не хотели вызывать подозрений у разносчиков пиццы и шумных герлскаутов, продающих печенье? Но с противоположной стороны этой лжеприхожей располагалась другая дверь — настоящая дверь, ведущая в их подлинный дом. Где были установлены солнечные часы, как и подобает дворцу.

Главный зал уходил в высоту на три этажа, и венчала его величественная стеклянная пирамида. В хорошую погоду естественный свет напитывал интерьер, как растаявшее масло — горячую питу. Когда шел дождь, его ритмичный стук убаюкивал обитателей дома подобно симфонии природы. Стены из известняка покрывали яркие иероглифы. Резные сосуды из алебастра в деталях изображали места погребения предков. А творение Беба, река, наполненная водой из Нила, змеилась через все помещения дворца. В особых случаях Хасина украшала поток плавающими свечами, а обычно на поверхности реки покачивались египетские голубые водяные лилии. Сегодня вечером там наличествовало и то и другое.

— Пять минут! — объявил Беб.

— Вешай! — решила Клео и внезапно хлопнула в ладоши. Чизизи, самая робкая из семи кошек семейства, стрелой взлетела на высокую финиковую пальму в центре зала.

— Ой, Чи, извини, — проворковала Клео. — Я не хотела тебя пугать!

По залу разнесся тихий перезвон. На самом деле Чизизи напугала вовсе не Клео. Это…

— Он уже здесь! — крикнула Хасина, увидев силуэт босса на мониторе камеры наблюдения у настоящей двери.

— Скорее! — рявкнула Клео.

Хасина решительно прижала свой край плаката к колонне с видом «а ну давай клейся быстро, а то я тебя сейчас!..» и взглянула на мужа, побуждая того последовать ее примеру. Но было поздно.

— Сэр!

Смуглые щеки Хасины приобрели оттенок спелых слив. Она поспешно сошла с золотого подлокотника трона и смахнула пылинки, которые там могли оставить ее сандалии-«гладиаторы». Не сказав более ни слова, они с Бебом удалились на кухню. Несколько секунд спустя из встроенных динамиков зазвучали высокие голоса. «Sharkiat», используя перекрывающий несколько октав голос Мэрайи Кэри и звуковую дорожку из «Элвин и бурундуки», сотрясал дворец своим «Ya Helilah Ya Helilah».

— Папочка! — взвизгнула Клео; голос ее был и хрустящим, и мягким одновременно, как подтаявшие «М&М». — С возвращением! Как ты съездил? Тебе нравится мой плакат? Я сама его сделала!

Она с гордостью встала между колоннами, ожидая отцовской реакции. Хотя ей уже перевалило, за пятнадцать (спасибо мумификации!), она все еще жаждала отцовского одобрения. А иногда его было добиться труднее, чем накрасить ресницы во время песчаной бури.

Но не сегодняшним вечером. Сегодня Рам обошел своего писца Ману и направился прямо к дочери, раскинув руки так, чтобы сразу ясно было, как сильно он ее любит.

— Сэр! — окликнул его Ману. Из-под ровного тона прорезались нотки беспокойства. — Ваше пальто!

— Царевна! — воскликнул Рам, притягивая Клео к насквозь промокшему черному тренчу и крепко обнимая. Проливной дождь не сумел смыть с него затхлых запахов международного рейса и езды в насквозь прокуренном «Бентли» с личным шофером, равно как и тяжелого мускусного запаха его кожи. Впрочем, Клео не возражала. Даже если бы он пах, как кошачий лоток с недельными экскрементами, она и тогда не перестала бы его обнимать.

Взяв ее за плечи, отец немного отстранился и внимательно оглядел Клео. Это чрезмерное внимание заставило Клео поежиться.

Что случилось — ее платье-футляр от «Herve Leger» чересчур облегающее? Фиолетовые стрелки на глазах слишком тонкие? Блестящая тушь на глазах слишком яркая? Коричневые звездочки, нарисованные хной на скулах, слишком маленькие?

Клео нервно хихикнула.

— Что такое?

— У тебя все нормально?

Отец вздохнул, распространив вокруг себя аромат табака. Взгляд его темных миндалевидных глаз был каким-то незнакомым. Ласковым. Внимательным. Даже, быть может, испуганным. У большинства людей это воспринималось бы как тревога. Но ее отцу это было совершенно чуждо. Как будто во время своих археологических раскопок он эксгумировал какое-то погребенное чувство.

Клео улыбнулась отцу.

— Конечно, у меня все нормально. А что такое?

Со стороны столовой донесся негромкий звон колокольчика. Закуски были готовы. Чизизи суетливо сползла с пальмы. Бастет, Акинс, Эбони, Уфа, Узи и Миу-Миу неслышно выбрались из-под фаэтона и ринулись навстречу обильной трапезе. Клео тепло улыбнулась: все это было так предсказуемо! А вот Рам не улыбнулся. Тревога сковала его лицо, словно маска из глины с минералами Мертвого моря.

— Да все эти новости. — Рам потер виски. Его черные с проседью волосы были отчего-то жестче обычного. — Чем эта Фрэнки вообще думает? Как Штейны могли это допустить? Они поставили под удар все наше сообщество!

— Так ты слышал? — переспросила Клео. Но на самом деле чего она хотела, так это узнать, насколько много известно отцу.

Рам вытащил из внутреннего кармана свернутую в трубочку «Сейлем ньюс» и ударил ею по ладони, поставив точку на минуте нежности.

— Виктор что, забыл вложить своей дочери мозги? Потому что я, клянусь Гебом, не могу понять, почему…

В столовой снова прозвенел призыв приступить к закускам.

Внезапно Клео ощутила неодолимое стремление заступиться за Фрэнки. Или, может, это было стремление заступиться за себя?

— Но ведь, похоже, ее имени никто не знает. А в школе она красится под нормалку, так что ее и не узнал никто. Может, она пыталась поймать ка за рога, — высказала предположение Клео, нервно покачиваясь на своих высоких платформах. — Ну, знаешь, чтобы что-то изменить.

— Да что ей менять?! Ее создали месяц назад. Что дает ей право вообще что-либо менять? — спросил Рам, взглянув на плакат «Добро пожаловать». Наконец-то! Но на энергичном лице отца не отразилось и намека на то, что он оценил ее усилия.

Клео невольно стало интересно: откуда отец так много знает о Фрэнки? Нет, ну серьезно! У некоторых друзей Клео родители никогда не рисковали путешествовать дальше Сан-Франциско. Однако же они удивительным образом не замечали ни вечеринок, ни ночных покатушек на родительских автомобилях. А вот ее папа уезжал на раскопки на другую сторону планеты и возвращался, настроенный на волну лучше, чем радиостанция во время викторины с розыгрышем призов в прямом эфире. Ну, полное ка!

— Что происходит с вашим поколением? — продолжал Рам, проигнорировав вопрос дочери. — Вы абсолютно не цените прошлое. Не уважаете традиций. Ничего не хотите, кроме как…

— Сэр! — перебил его Ману. На лысой голове писца блестели капли дождя. Он сжимал ручку алюминиевого кейса с такой силой, что темные костяшки посерели. — Где вам угодно это разместить?

Задумавшись над ответом, Рам погладил щетину, покрывшую его лицо за день, проведенный в пути. Мгновение спустя он взглянул на Клео, а затем указал на огромную двустворчатую дверь в другом конце зала. Крепко взяв дочь под руку, Рам повел ее через просторную переднюю с тщательно отработанным изяществом, и они вступили в тронный зал.

Семейство соколов, захлопав крыльями, направилось к финиковой пальме. Шум заостренных крыльев наполнил собою зал, напоминая хлопанье флагов на ветру.

Стены из чеканной меди отражали пламя алебастровых масляных ламп и светились мягким янтарным светом. Проход, застеленный плетеной тростниковой циновкой, отполированной на протяжении тысячелетий босыми ногами их предков, вел к возвышению, где стояли их троны. Клео опустилась на пурпурную бархатную подушечку на сиденье трона и положила руки на украшенные драгоценными камнями золотые подлокотники. Нижняя челюсть у нее тут же инстинктивно выдвинулась вперед, а веки опустились, наполовину прикрыв глаза. Теперь, когда ресницы загораживали обзор, все вокруг распалось на мелкие частицы. Клео внезапно сделалась царицей, пьющей наслаждения своего владения по глоточку, а не единым махом: черно-изумрудный скарабей над дверным проемом… тростники на берегах змеящегося Нила… два эбеновых саркофага по обе стороны от входа…

Эти картины, запахи и звуки ее царства изгнали напряжение последних двух дней и вернули Клео ощущение безопасности, особенно благодаря тому, что теперь его правитель вернулся. Дышать стало менее утомительно, и Клео пробрал трепет от ощущения, что все ей обязаны. Истинно царское чувство.

Как только они заняли свои места, Ману осторожно положил кейс на медный столик между тронами и отступил на шаг в ожидании дальнейших указаний.

«Открой», — велел Рам мановением кисти руки.

Ману щелкнул замочком, поднял обитую изнутри бархатом крышку и снова отступил, уже подальше.

— Вот, — произнес Рам. — Я нашел это в гробнице тети Нефертити.

Он со спокойной уверенностью повернул надетое на большой палец кольцо с изумрудом.

Клео перегнулась через поручень и ахнула. Она тут же принялась мысленно составлять опись щедрого подарка, что, сверкая, лежал перед ней.

1. Лазуритовое ожерелье в форме сокола. Его раскинутые крылья должны были покоиться на ключицах женщин, перед которыми преклонялся весь Египет.

2. Широкие чеканные золотые браслеты с Оком Гора из изумрудов и рубинов.

3. Массивная золотая корона в форме коршуна, столь отягощенная сверкающими драгоценными камнями, что Клео видела свои жадно распахнутые глаза в каждом камне.

4. Золотое спиральное кольцо с серым лунным камнем размером с шарик жевательной резинки, буквально-таки светящимся в полумраке.

5. Грушевидные нефритовые серьги, оплетенные золотой проволокой. По сравнению с ними изумруды, которые Анджелина Джоли надевала на церемонию вручения Оскара в 2009 году, смотрелись как бирюльки на резинках для волос.

6. Золотое ожерелье-оплечье, украшенное жемчугом и подвесками из павлиньих перьев.

7. Браслет в виде змеи с рубиновыми глазами, такой длины, чтобы он обвивал руку от запястья до бицепса.

8. Плотная белая визитная карточка, небрежно всунутая между прочим содержимым кейса.

— Подожди! — Клео схватила визитку. — Это что? — спросила она, хотя и сама это знала. Кто ж этого не знает! Вездесущая серебряная эмблема, оттиснутая вверху визитки, была синонимом слов «блестящая возможность».

— Золото… — благоговейно прошептала Клео. Трепеща, она прочитала надпись на визитке; браслеты у нее на руке звенели в такт ликующей египетской музыке.

Продолжая глядеть строго перед собой, Рам самодовольно улыбнулся.

— Эффектно, не правда ли? Ну и какие чувства наше прошлое внушает тебе сейчас? Ты можешь представить, какова ценность этих вещей? Не только исчисление в долларах, но и историческая ценность? Одно это кольцо…

— Папа! — Клео вскочила. Трон сделался слишком тесен, чтобы вместить ее возбуждение. Она провела пальцем по выпуклым тисненым буквам, по одной: V… О… G… U… Е… — Где ты взял ее визитку?

Рам быстро повернулся к дочери, и на лице его внезапно отразилось болезненное разочарование.

— Да кто такая эта Анна Винтер? — резко бросил он, захлопывая кейс. Ману шагнул вперед, дабы убрать его, но Рам взмахом руки остановил его.

— Не Винтер, а Винтур, папа! — возмутилась Клео. — Она — главный редактор «Vogue»! Ты вправду встретился с ней? О чем вы говорили? Она была в солнечных очках или без? Что она сказала? Расскажи мне все!

Рам наконец-то стянул свой черный тренчкот. Ману поспешно принял его и тут же предложил хозяину сигару. Словно наслаждаясь острым нетерпением, заставляющим дочь приплясывать, Рам несколько раз неторопливо затянулся, прежде чем снизошел до ответа.

— Она сидела передо мной, когда я летел первым классом из Каира в аэропорт Кеннеди. — Он выпустил вонючее облако дыма из поджатых губ. — Она наткнулась на статью о моих раскопках на первой странице египетского выпуска «Бизнес тудей» и принялась трещать про свою новообретенную любовь к каир кутюр… что бы это ни значило. — Он возвел глаза к потолку. — Она желает посвятить этому целый номер.

Ману, стоявший на своем месте за троном, покачал головой. У него был столь же оскорбленный вид, как и у Рама.

— Она вправду сказала «каир кутюр»? — просияв, воскликнула Клео. Наконец-то Египет стал модным!

— Эта женщина наговорила целую кучу всего.

Рам дважды хлопнул в ладоши. С кухни тут же примчались Беб с Хасиной, неся полные подносы еды. Перед ними с голодным видом галопировали Бастет, Эйкинз, Чизизи, Эбони, Уфа, Узи и Миу-Миу.

Клео села.

— Например? — поднажала она. — Что она еще сказала?

— Что-то насчет фотосессии для молодежной версии ее журнала.

Хасина подала ему бронзовый поднос. Рам взял кусок питы и обмакнул его в водоворот хумуса.

— Что?! — ахнула Клео, отмахнувшись от Беба с подносом пирожков с сыром и бараниной. Единственная закуска, которой ей сейчас хотелось, называлась «Teen Vogue» и была доступна через iTunes за доллар девяносто девять центов.

— Про моделей, разъезжающих по орегонским песчаным дюнам в драгоценностях моей сестры и новейших образчиках каирской моды.

Клео заерзала на троне. Она скрестила ноги: сперва правую поверх левой, потом наоборот. Она покачала сандалией, села на руки, побарабанила пальцами по роскошному подлокотнику. Отец терпеть не мог ерзанья, но Клео ничего не могла с собой поделать. Каждая клеточка, каждый нерв, мышца, связка и сухожилие в ее теле толкали ее выбежать наружу, взлететь, как человек-паук, по стене дворца и прокричать с крыши о потрясающей новости. Если бы только сейчас не было опасно выходить из дома.

Ну спасибочки тебе еще раз, Фрэнки Штейн!

— Все это — настоящая эксплуатация, на мой взгляд, — пробормотал Ману.

Рам кивнул, соглашаясь.

Клео бросила на слугу гневный взгляд, говорящий: «Заткнись немедленно, или я намажу твою лысую голову гусиным паштетом и позову кошек!» Ману кашлянул и опустил круглые, подернутые влагой карие глаза.

— Я хочу в этом участвовать! — заявила Клео, захлопав ресницами.

— В чем участвовать? — Рам погасил сигару в сделанном в форме анка блюде с бабагануш. Хасина тут же ринулась и стремительно заменила его. — Я ни на что согласия не давал.

— Однако же это не помешало Анне Винтур полностью организовать съемки за то время, пока машина ехала от взлетно-посадочной полосы до выхода. Она даже назначила дату, — заметил Ману.

— Какую?

Рам пожал плечами, как будто запоминать подобные мелочи было ниже его достоинства.

— Четырнадцатое октября.

Клео вскочила и захлопала в ладоши.

— Я совершенно свободна в этот день!

Отец слегка повернул голову и бросил на Ману взгляд, в котором читалось все то же самое предупреждение насчет лысой головы и котов.

— Клянусь Гебом, эта Анна Винтер распоряжается всем вокруг, словно королева! Я не желаю сотрудничать с…

— Тебе ничего не придется делать. Я буду сотрудничать с ней!

Клео пришла в такое возбуждение, что даже не стала заново напоминать им, как правильно произносится фамилия «Винтур». Это должно было произойти. Это судьба.

Рам внимательно взглянул на лицо дочери в поисках какой-либо подсказки. Несмотря на бешено колотящееся сердце, Клео сохраняла неподвижность и держала себя в руках.

— Придумала! — произнесла она, щелкнув пальцами, как будто эта мысль лишь сию минуту пришла к ней в голову. — Я буду одной из моделей. — Она посмотрела в глаза отцу. — Так я смогу присмотреть за съемками от начала до конца, — сообщила Клео. Она слишком хорошо знала, как мыслит ее отец. Рам мог писать иероглифами и говорить по-египетски, но думал он как Дональд Трамп. Он ценил инициативу, уверенность и контроль над всеми деталями процесса выше, чем все, что он когда-либо извлекал из земли.

Рам снова повернул свое изумрудное кольцо на большом пальце, и взгляд его миндалевидных глаз сделался задумчивым и устремленным вдаль.

— Пожалуйста! — взмолилась Клео, падая на колени. Она согнулась в поклоне, коснувшись лбом ковра. От ковра пахло сладостью мускуса, совсем как от ее марокканского масла для волос.

«Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, скажи — да…»

— Я растил тебя не для того, чтобы ты стала моделью, — произнес Рам.

Клео подняла голову.

— Я знаю, — проворковала она. — Ты растил меня, чтобы я стала ювелиром-дизайнером мирового уровня.

Рам кивнул, признавая мечту всей ее жизни, но так и не уловил суть.

Клео выпрямилась.

— Есть ли лучший способ обзавестись связями — произвести впечатление на моих друзей и заставить Девла пожалеть о том дне, когда он пригласил Мелоди на танец, мысленно добавила она, — чем поработать с редактором по аксессуарам «Teen Vogue»?

— Но зачем тебе связи? — уязвленно поинтересовался Рам. — Я могу заполучить для тебя любую работу, какую ты пожелаешь.

Клео захотелось затопать своими сандалиями на подошве и завопить. Но вместо этого она сжала руку отца.

— Папочка, — каким-то чудом сумела спокойно произнести она, — я происхожу от царицы, а не от царевны.

— И что это означает? — спросил Рам, и его взгляд слегка потеплел.

— Это означает, что я хочу то, чего я хочу, — улыбнулась Клео. — Но я могу сделать это сама.

— Прошу прощения, мисс Клео, — вмешалась в разговор Хасина. — Не желаете ли вы, чтобы я набрала вам ванну?

— С лавандой, пожалуйста.

Служанка кивнула и удалилась.

Рам хмыкнул.

— К вопросу о делании чего-либо самостоятельно.

Клео, не сдержавшись, ухмыльнулась.

— Я попросила ее набрать ванну, а не принять ее вместо меня.

— А, понимаю. — Рам улыбнулся в ответ. — То есть ты хочешь, чтобы я подтвердил свое согласие на проведение этой фотосессии, настоял, чтобы тебя взяли в модели, а потом отошел в сторонку и позволил тебе сделать все остальное?

— Именно!

Клео чмокнула отца в хорошо сохранившийся лоб.

Легонько постукивая пальцем по поджатым губам, Рам в последний раз демонстративно задумался над просьбой дочери. Клео заставила себя не ерзать.

— Возможно, как раз это и требуется вашему поколению, — пробормотал он.

— Чего?

Это был явно не тот ответ, на который она надеялась.

— Бьюсь об заклад — если бы Виктор Штейн активнее привлекал дочь к участию в своей общественной работе, она не вляпалась бы в такие неприятности.

— Совершенно с тобою согласна! — Клео закивала так, что у нее затряслась челка. — Когда занят, влипать в неприятности некогда. Уж мне так точно.

На лице отца отразилось облегчение. Он вынул визитку из пальцев Клео и вручил ее Ману.

— Созвонись.

Йессс!!! Как бы сурово ни держался Рам, Клео его спеленала!

— Спасибо, папочка!

Клео запечатлела на щеке отца несколько пристойных, благоухающих ягодами поцелуев. Это был первый значительный шаг на ее пути к господству над миром моды. И от представших перед нею возможностей сердце Клео воспарило выше, чем плакат «С возвращением».

Обломись, Фрэнки Штейн! Отныне в городе другая главная новость!

Кому: КЛОДИН, ЛЯЛЕ, ЛАГГИ

26 сентября, 18:34

КЛЕО: Забейте на коменд. час и выбирайтесь скорее. Сюрприз! ^^^^^^^^^ (Кстати, нравится мой новый сигнал отбоя? Это пирамиды).

Кому: КЛОДИН, ЛЯЛЕ, ЛАГГИ

26 сентября, 18:38

КЛЕО: Вам надо каждой взять особый сигнал отбоя. Клодин #### следы когтей, Ляле:::::: следы клыков, Лагги @@@@@@ чешуйки. Кстати, вы получили мою последнюю смс? Приходите!

Кому: КЛОДИН, ЛЯЛЕ, ЛАГГИ

26 сентября, 18:38

КЛЕО: Я пошлю Ману встретить вас в ложбине, если вы боитесь. Дело того стоит, клянусь! ^^^^^^^

ГЛАВА 2

ПЛЮС ВОСК, МИНУС ВОСК

Молния хлестнула по небу, как полотенце качка по заднице ботана в раздевалке. Дождь припустил сильнее. Деревья раскачивались и скрипели. В отдалении завыли волки. Изображение на плоском телеэкране вздрагивало и успокаивалось… вздрагивало и успокаивалось… вздрагивало и…

Раздался резкий отрывистый звук.

Мелоди Карвер откатилась от своей старшей сестры, Кандис, и окопалась в углу ее красновато-лилового дивана. Она нажала кнопку PLAY и собралась с духом, чтобы выслушать очередную телефонную угрозу.

— Тик… тик… тик…

Все как и в прошлые разы. Это тиканье, записанное ее бывшей подругой Беккой Мэдден и присылаемое на ее айфон каждые шестьдесят минут, было навязчивым напоминанием о том, что от отведенных ей сорока восьми часов осталось двадцать три.

Цель Бекки была проста: схватить зеленого монстра, который обжимался с ее парнем, Бреттом, на школьной вечеринке и нанес ему моральную травму. Точнее, она хотела, чтобы монстра для нее поймала Мелоди. И Мелоди должна была это сделать до десяти вечера в воскресенье. Если же она не сумеет, Бекка разместит в сети ролик, в котором Джексон Джекил превращается в Ди Джея Хайда. И за ним тоже начнут охотиться. Мелоди всей душой желала защитить Джексона. Но она встречалась с «зеленым монстром». На самом деле та случайно ударила Мелоди током во время обеденного перерыва в первый день в новой школе. И если не считать зеленой кожи, швов и электричества, Фрэнки Штейн была совершенно нормальной. А если убрать слой косметики и наряды, подходящие для монахини, то и вполне себе красивой.

Новая молния осветила лощину перед домом Карверов. Гулко пророкотал гром.

Кандис с Мелоди дружно взвизгнули.

Изображение на экране вздрогнуло и успокоилось… вздрогнуло и успокоилось.

— Уф! Все как десять тысяч лет назад! — Кандис хлопнула ладонью по бархатной подушке. — Я себя чувствую пещерной женщиной.

Волна диванотрясения докатилась до угла, в котором сидела Мелоди.

— Что-то я сомневаюсь, чтобы в каменном веке было телевидение высокой четкости.

Кандис ткнула Мелоди в бедро ножкой с педикюром.

— Обрати внимание — я говорю не о телевидении!

— Ну а о чем ты говоришь? — поинтересовалась Мелоди, в первый раз за вечер обратив внимание на старшую сестру.

Кандис — сейчас на ней было кимоно цвета пыльной розы — окружали полосы ткани, палочки от мороженого, муравейные кучи детской присыпки и миска, содержимое которой смахивало на засахарившийся мед.

— Да про этот дурацкий набор для восковой депиляции ног! Что за примитив!

— С каких это пор ты сама себе делаешь депиляцию? — удивилась Мелоди, заглядывая в телефон: не упустила ли она за время этой краткой беседы какую-нибудь смс-ку или сообщение из твиттера.

— Да с тех самых пор, как вчера вечером эта выходка с монстрами так напугала единственный приличный салон в городе, что он в субботу закрыт! — Кандис наложила солидную порцию воска на голень и накрыла ногу белой прямоугольной полосой ткани. — Если он не откроется в ближайшее время, Сейлем вправду начнет кишеть косматыми тварями! — Она принялась энергично тереть поверх ткани. — Ты видела этих девчонок в школе? Я сказала одной телке, что ее мохеровые леггинсы просто суперзабойные, и представляешь, что она мне ответила?

По бревенчатой стене гостиной Карверов скользнул свет фар от проезжающей патрульной машины; полиция разыскивала Фрэнки Штейн с упорством акулы. Мелоди дернула заусенец на кутикуле. Сколько еще ей удастся сохранять спокойствие? Час? Весь вечер? До следующей угрозы Бекки? Часы тикали. Время утекало.

— Мел! — Кандис снова ткнула сестру ногой. — Представляешь, что она сказала?

Мелоди пожала плечами, не в силах выбросить из головы мысли о Джексоне и о том, в какой опасности он окажется, если она не сможет помешать Бекки выложить ролик — если не придумает способ сделать это, не выдавая Фрэнки. Какой-нибудь хитроумный ход…

— Она сказала: «На мне нету мохеровых леггинсов!» — Кандис взялась за восковую полоску на ноге. — И знаешь, почему она так сказала? Потому что на ней была мини-юбка, Мелли! Мини-юбка! Эта несчастная была настолько волосатой! — Она зажмурилась и дернула, и завопила. — Все, минус волосы.

Мобильник снова звякнул.

— Чего там еще? — спросила Кандис, притрушивая обработанный участок кожи детской присыпкой.

Мелоди проверила телефон. Это было сообщение от Джексона.

ДЖЕКСОН: Видела фоторобот Фрэнки в новостях?

МЕЛОДИ: Нет. Буря, ТВ фигово работает.

ДЖЕКСОН: Вылитый Йода в свадебном платье.

Мелоди хихикнула.

— Что такое? Чего там смешного? — поинтересовалась Кандис, перебрасывая волну светлых длинных волос за спину с обаянием модели, рекламирующей средства для волос.

— Ничего, — пробормотала Мелоди, избегая пытливого взгляда зеленых глаз сестры. Почему она держит Кандис в неведении — чтобы защитить ее? Или чтобы испытать свои силы? Проверить, сможет ли она выкарабкаться из этой сложной ситуации — и, быть может, даже с триумфом, — без помощи своей бесстрашной и безупречной сестры? Она сама точно не знала.

МЕЛОДИ: Идеи появились?

ДЖЕКСОН: Нет, но надо что-нибудь придумать. Если Бекка покажет ролик, мама отошлет меня в Лондон к тете.

Эта новость рванула Мелоди изнутри, словно застывшая восковая полоска. Хотя они с Джексоном были знакомы всего месяц, она не могла представить Сейлем без него. Она ничего не могла представить без него. В алфавите любви их буквы стояли рядом. Он дополнял ее.

МЕЛОДИ: Давай поговорим с Беккой! Может, если мы попросим…

ДЖЕКСОН: Она слишком занята, дает интервью для ТВ и сети. Она не остановится, пока не доберется до Фрэнки. Бретт в шоке. Он еще в больнице. Жуть! Ю-туб завален роликами с фальшивыми монстрами.

Мелоди снова словно дернули изнутри восковой полоской. Поступающие новости заставляли ее нервничать все сильнее. Надо вставать с дивана и начинать действовать. Надо найти способ стереть запись с Джексоном с телефона Бекки и… Входная дверь распахнулась. Порыв ледяного ветра пронесся по коттеджу. За ним последовал раскат грома.

Девочки дружно завопили. Кандис в панике замолотила ногами по воздуху. Области подколенного сухожилия у нее были покрыты изогнутыми полосками белой ткани.

— Кто готов провести вечер за игрой? — раздался голос матери. Она стряхнула воду со своего коричнево-золотого зонтика от Луи Витона, прежде чем войти в дом. — У нас есть «Уно», «Гамруль» и «Яблоко к яблоку», — объявила она, ставя в раковину на кухне два пакета из «Таргета» и четыре из «Нордсторма». Если что-то бывший личный стилист кинозвезд и ненавидела больше, чем синие носки с черными брюками, так это лужи, способные повредить пол из дерева твердой породы.

«Вечер за игрой?!» — выговорила одними губами Кандис.

Мелоди пожала плечами. Она тоже в первый раз услышала об этой идее.

— Как насчет низкокалорийной поджаристой пиццы? — поинтересовался Бо, их вечнозагорелый, сверхподтянутый папа. Он вошел следом за Глорией с пакетом еды на вынос и улыбкой, провозглашающей: «А вот как мы щас повеселимся всей семьей!»

— Папа собрался есть сыр? Что в лесу сдохло? — отозвалась с дивана Кандис.

В гостиной возникла Глория и вручила обоим девочкам по коричневой обувной коробке с надписью UGG.

— Мы просто пытаемся извлечь максимум пользы из всей этой затеи с комендантским часом. Хочется оттянуться, на тот случай, если сегодня последний вечер нашей жизни.

Она шутливо подмигнула Мелоди, явственно давая понять, что, по ее мнению, вся эта раздутая шумиха насчет охоты на монстров — не более чем уловка маленького городка, стремящегося распродать запасы консервов, воды в бутылках и батареек. Но ее родители решили подыграть, дабы соответствовать окружению.

Кандис приподняла крышку коробки и осторожно заглянула внутрь.

— Эй, ты же всегда говорила, что угги — это обувь для мужчин-горцев! И что их ни в коем случае не следует носить одинокой женщине.

— Это было, когда мы жили в Беверли-Хиллз, — объяснила Глория, сняв повязанный на голову золотой шелковый шарф и встряхнув золотисто-каштановыми волосами. — А теперь мы в Орегоне. Правила изменились. Здесь холодно.

— Только не в этом доме, — возразила Мелоди, напоминая про сломанный термостат. За окнами выл ветер, а тут ей было жарко даже в шортах и майке.

— Все надели свои угги? — спросил Бо, притопавший в новенькой серой паре. Несмотря на регулярное применение ботокса, на лице его читалась нескрываемая радость.

— Ребята, чего это вы такие счастливые? — поинтересовалась Кандис, а потом с треском оторвала очередную полоску, взвыла и стремительно принялась тереть красное пятно.

— Мы с энтузиазмом предвкушаем возможность провести время в кругу семьи. — Бо перегнулся через спинку дивана и потрепал белокурую макушку дочери. — Сегодня первый субботний вечер за много лет, когда у Канди не назначено свидание.

— Хм. Поправочка. — Кандис подпоясала кимоно потуже и встала. К ее намазанному воском колену приклеилась серебристая обертка от жвачки. — У меня было назначено свидание. Но его пришлось отменить из-за этого дурацкого комендантского часа. И в результате я застряла в доме с настольными играми, низкокалорийными пиццами и разноцветными угги.

Она отодрала обертку, скомкала ее в серебристый комок и швырнула в камин.

— Забудьте про отсутствующую Кандис. Отныне Кандис здесь. И можете мне поверить, предвкушать тут нечего.

— Ну извини, — надулась Глория, запихивая обувь в коробку. — Я и не знала, что наше с отцом общество — это ужас-ужас-ужас.

Кандис закатила глаза.

— Я вовсе ничего такого не имела в виду!

Звяк!

Мелоди взглянула на свой телефон, радуясь законному поводу отключиться от счастливой семейной разборки.

ДЖЕКСОН: Ты еще там? Что случилось? Надо придумать план. Время уходит.

Мелоди занесла палец над сенсорным экраном — и тут телефон ускользнул из ее руки.

— Ты что делаешь?! — завопила она на Кандис.

— Пытаюсь немного повеселиться в кругу семьи, — ехидно отозвалась сестра, помахивая телефоном. — Ты сегодня вечером свихнулась на смс-ках, и я желаю знать, что происходит.

— Мелоди! — строго произнес Бо. — Ты что, увлеклась виртом?

— Чего? — возмутилась Мелоди. — Вот еще!

При иных обстоятельствах она, наверное, рассмеялась бы при виде отца, пытающегося разговаривать как подросток, но сейчас отобранный телефон отбил у нее всякое желание веселиться.

— Кандис, отдай сейчас же!

— Не отдам, пока ты мне не расскажешь, что происходит! — уперлась Кандис, подняв телефон над головой. — С кем это ты болтаешь? С мистером Голливуд?

— С кем-кем? — Мелоди попыталась достать телефон в прыжке, но Кандис проворно отдернула его.

— С тем всем из себя загадочным парнем, который постоянно ходит в шляпе и солнечных очках. Разве не он пригласил тебя на танцы прошлым вечером?

— Ну, не совсем. Нам, можно сказать, пришлось пойти вместе из-за Бекки. Мы с ним даже не встречаемся… — Мелоди осеклась. — Чего я вообще тебе это рассказываю?

— Знаю! Знаю! Это Джексон!

— Канди! — Мелоди прыгнула снова. — Сейчас же отдай мой телефон! Папа, скажи ей!

Бо скривился.

— Ни за что. Разбирайтесь между собой сами.

Он развернулся и ушлепал в кухню, саркастически ворча что-то насчет радостей отцовства при дочерях-подростках.

— Кан-дис! — Мелоди швырнула в сестру подушкой, но Кандис отбила ее со сноровкой человека, привыкшего отражать иностранное вторжение.

— Отдай немедленно! — потребовала Мелоди и метнулась через диван, изготовившись вцепиться сестре в волосы. Но в тот самый момент, когда пальцы ее вот-вот должны были коснуться скальпа Кандис, обзор ей перекрыло облако белой пыли.

Мелоди тут же закашляла.

— Не подходи! — предупредила Кандис, занеся бутылочку с детской присыпкой, словно меч. — А то я добавлю!

— Астма! — выдавила из себя Мелоди, отмахиваясь от присыпочного тумана.

— Ой, блин, я и забыла, — произнесла Кандис, выронив свое оружие. — Эй, ты как там? Ингалятор нужен?

Мелоди схватилась за горло и кивнула. Но стоило Кандис отвернуться, как Мелоди ринулась и сорвала восковую полоску с внутренней стороны бедра Кандис.

— Вот тебе!

Кандис истошно взвыла. Она вскочила — к задней поверхности икры у нее прилипла мелкая монетка — и кинулась к раздвижным стеклянным дверям, выходящим во дворик.

— Все, капец телефону!

Мелоди сощурилась.

— Не смей!

Кандис отперла дверь и изобразила, будто вот прям щас отворит ее.

— А ну, рассказывай, что происходит, или твой телефон будет болтаться в каком-нибудь гнезде в роли плазменного телевизора!

Мелоди не рискнула проверять, блефует ли Кандис. В последний раз, когда она предприняла такую попытку, ее рюкзачок с Барби полетел в проезжающий мимо автомобиль с открытым верхом. Вместо этого она сдалась, как и обычно, и шепотом поведала Кандис все про Бекку, Бретта, Фрэнки, Джексона, ролик и тикающие часы.

— Bay! — сказала Кандис, когда Мелоди закончила свой рассказ. Она без дальнейших напоминаний отдала телефон, чуть склонила голову набок и уставилась на сестру. На лице ее отразилась смесь заинтересованности и озадаченности, как будто она изучала незнакомку, с которой явно где-то встречалась.

Мелоди прикусила ноготь большого пальца. Реакция сестры ее напугала. «Ну и что она теперь, посмеется над моим затруднительным положением? Обзовет меня лохушкой за то, что я не сдала Фрэнки? Скажет, что я сама виновата, что вообще подружилась с Беккой? Заставит Джексона уйти из моей жизни? Расскажет родителям, что заварушка насчет монстров — вовсе не часть сейлемской стратегии по увеличению продаж?»

Повисшую между ними тишину нарушил удар грома.

— Ну хватит пялиться на меня, — потребовала Мелоди. — Скажи чего-нибудь.

— Ты меня почти поймала, — ухмыльнувшись, отозвалась Кандис. — Но вся эта история насчет дочки Франкенштейна, скрывающейся в отцовской лаборатории! Ты серьезно?

И она, обойдя сестру, плюхнулась обратно на диван.

— Слушай, если ты не хочешь сознаваться, что у вас с Джексоном любовная переписка, — твое дело. Но могла бы придумать что-нибудь поизобретательнее. Вот ты-то уж последний человек, от которого я бы ожидала, что ты попытаешься въехать в модную тусовку на монстрах. Как-то это ниже твоего достоинства.

Мелоди чуть было не принялась оправдываться, но передумала. Почему бы не позволить Кандис думать, что печальная история Фрэнки выдумана? Так будет лучше для всех.

— Ты права. — Мелоди вздохнула и уселась за низенький столик с зеркалом. — Я соврала. Я слишком стесняюсь…

— Ага! — Кандис вскочила. — Так ты все-таки сказала правду!

— Что? Вовсе нет!

— Врешь! — Кандис пронзила душный воздух несокрушимым пальчиком. — Ты никогда не признаешь, что я права, когда я вправду права.

Мелоди виновато хихикнула. Кандис в очередной раз опровергла стереотип «тупой блондинки». У нее в голове ветер не гулял. У нее в голове работала полноценная вычислительная машина.

— Так что, дочка Франкенштейна вправду существует? — шепотом спросила Кандис.

Мелоди кивнула.

— И она вправду живет в лаборатории?

Мелоди снова кивнула.

— И она бьется током?

— Да!

— Как это банально! — Кандис бросила взгляд на раздвижные стеклянные двери, выходящие на лощину. — А остальные?

— Я точно не знаю, — призналась Мелоди. — Но ты можешь не бояться. — Тут она почувствовала, что должна объясниться. — Они совершенно нормальные… ну, почти.

— Бояться? — Кандис медленно улыбнулась. Лицо ее озарилось, словно озеро на восходе солнца. — Я вовсе не боюсь. Я в восторге.

— Да?

Мелоди подтянула колени к груди. Поверхность столика холодила ее и без того холодные и влажные ноги.

— Я горжусь тобой, — ухмыльнулась Кандис. — Ты наконец-то участвуешь в чем-то опасном.

— Что, правда?

— Угу. Я только не могу сообразить, почему, — призналась Кандис, выбивая белую пыль из диванных подушек. — Это как-то не похоже на тебя — ввязываться во что-то.

Это замечание обидело Мелоди, хотя оно и исходило от человека, считавшего, что если он скачал «Норе for Haiti Now», то это уже делает его гуманистом.

— Полагаю, я в курсе, каково это, когда о тебе судят по внешности, — объяснила она — по ее ощущениям, раз в сотый.

— И? — Кандис встала. В голосе ее звучало скорее любопытство, нежели снисходительность.

Мелоди знала, что идеальному от природы человеку вроде Кандис трудно понять, каково это — быть эстетически ущемленным. Потому что, сколько она ни рассказывала сестре про свою жизнь до исправления носа и про то, как ее доставали одноклассники, до нее, похоже, просто не доходило. Это было все равно что объяснять танзанийскому бушмену про клубную систему «Costco».

— И я хочу, чтобы люди перестали оценивать друг друга, — продолжала Мелоди. — На самом деле я хочу, чтобы люди не чувствовали, что их все время оценивают. И да, я не хочу, чтобы всякие уроды доставали людей… или монстров… все равно, кого… — Она умолкла, понимая, что ее слова звучат несколько бессвязно. — Я просто хочу помочь, ясно?

Кандис завертелась, словно собака, ловящая свой хвост.

— Ты можешь начать со сдирания остатков воска, — сказала она. — Я не могу нормально ухватиться тут сзади.

— Забудь, — буркнула Мелоди. — После всего, что я тебе рассказала, ты думаешь о своих ногах?

Звяк!

Мелоди проверила телефон. Это было очередное послание от Бекки. На этот раз Мелоди прослушала его через динамик.

— Тик… тик… тик…

Перед мысленным взором Мелоди тут же возникло веснушчатое лицо Бекки. Это было лицо, которому она привыкла доверять. Лицо друга. Но теперь это лицо было самодовольным. И, возможно, заливалось злодейским смехом всякий раз, как Бекки отправляла это дурацкое «тик-тик-тик». Мелоди попыталась представить бывшую подругу копающейся в ее телефоне. Натыкающейся на запись с Джексоном. Придумывающей эту схему шантажа. Клевещущей на Фрэнки. Сеющей страхи и панику. Использующей свое уязвленное это как достаточное оправдание для уничтожения чужих жизней…

Тьфу!

С каждой новой мыслью сердце Мелоди билось все сильнее и быстрее. Ей захотелось встать и начать действовать. Оторвать Бекки голову, точно так же, как Бретт случайно оторвал Фрэнки. Мелоди хотелось перепрыгнуть кофейный столик, ухватить за одну из восковых полосок на драгоценных ножках Кандис и дернуть со всех сил, чтобы дать выход ощущению бессилия.

Так она и сделала.

Кандис пронзительно взвизгнула.

Мелоди промаршировала через гостиную с новым ощущением цели.

— Когда я услышу такой вопль в следующий раз, это будет вопль Бекки.

— Погоди! — Кандис кинулась следом за сестрой. — Как ты думаешь, а там есть зажигательные ребята?

— Полегче, красотка! Так кто тут цепляется за поезд, чтобы быть в струе?

— Ну брось! — не унималась Кандис. — Я хочу помочь.

На этот раз Мелоди развернулась к ней.

— Ты серьезно?

— Угу. — Кандис кивнула с неподдельной искренностью. — Мне нужно чего-нибудь для портфолио в колледж.

— Кандис!!!

— А чего? Чем больше нормальных людей будет тебя поддерживать, тем лучше, разве не так?

Мелоди на мгновение задумалась над этим утверждением. И снова Кандис была права. Кто сможет успешнее всего сражаться за права эстетически ущербных личностей, как не ее идеальная от природы сестра?

— Ладно. Одевайся, — согласилась Мелоди. — Только смотри — форма одежды непарадная.

— Непарадная, как для самолета, или непарадная, как для йоги?

— Супернепарадная!

— Почему? Куда мы идем? — поинтересовалась Кандис, взбивая волосы.

— Я еще точно не знаю, — ответила Мелоди, взбираясь по шероховатым деревянным ступеням к себе в спальню. — Но куда бы мы ни отправились, мне точно потребуется водитель.

Кому: КЛОДИН, ЛЯЛЕ, ЛАГГИ

26 сентября, 19:01

КЛЕО: Больше драгоценностей, чем на вручении «Оскара». Приходите поучаствовать. ^^^^^^^^^

Кому: КЛОДИН, ЛЯЛЕ, ЛАГГИ

26 сентября, 19:06

КЛЕО: Кто придет первой, получит поносить золотую корону в виде коршуна. ^^^^^^^^^

Кому: КЛОДИН, ЛЯЛЕ, ЛАГГИ

26 сентября, 19:09

КЛЕО: Эй, вы где? Кто последняя придет, ничего здесь не найдет! ^^^^^^^^^

Кому: КЛОДИН, ЛЯЛЕ, ЛАГГИ

26 сентября, 19:12

КЛЕО: Эй, вам что, кошки пальцы отъели? Чего не отвечаете? ^^^^^^^^^

ГЛАВА 3

ВСЕ ЗАРЯЖЕНО, А ПОЙТИ НЕКУДА

Фрэнки Штейн повернулась к лабораторным крысам, сидящим в клетке рядом с ее кроватью.

— Не сказать чтобы у меня была тонна опыта в подобных вещах, — произнесла она. — Но ведь вроде как принято проведать подругу после того, как у нее отвалилась голова, а?

Крыса Б, или Гвен, как назвала ее Фрэнки, подняла розовый нос и принюхалась. Гага, Гёлисиоуз, Грин Дэй и Гостфейс Килл продолжали рыскать, что-то выискивая.

— Ну, если это и не принято, это стоило бы ввести в обыкновение, — сказала Фрэнки, переворачиваясь на спину. Над ней нависала операционная лампа с одной лампочкой. Последние сутки она смотрела на девочку пренебрежительно, словно надменный циклоп.

«Ну, ее тоже можно понять…»

Весь день лил дождь. Внезапная вспышка осветила улицу за матовым стеклом. Это была не первая молния, ударившая в металлическую кровать Фрэнки. Но зато — самая сильная. По сравнению с этим током, таким сильным и чистым, то, что производило самодельное отцовское зарядное устройство, было все равно что бык со сломанной ногой. Ноги Фрэнки взлетели в воздух и грохнулись со стуком. Как ее общественная жизнь.

— Все заряжено, а пойти некуда, — произнесла она со вздохом, отсоединяя клыкастые клеммы, вцепившиеся в ее разъемы, словно крохотные крокодильи челюсти. Ее запасы энергии восстановились полностью. Голова была пришита заново. Все швы были укреплены. Фрэнки, потерявшая голову во время сногсшибательного поцелуя с нормалом Бреттом Реддингом, получила второй шанс на жизнь. К несчастью, это была совсем не та жизнь, которой она желала.

Вдыхая пропитанный формальдегидом воздух отцовской лаборатории, Фрэнки тосковала по высоковольтным девчоночьим мелочам, которые отец поубирал после «инцидента», — по ароматическим свечам с запахом ванили, скелету с лицом, лабораторным стаканам, заполненным блеском для губ и кистями для макияжа, по розовым коврам, по красному дивану, по блесткам на крысках-Гламурках. Все это исчезло. Все следы счастливой Фрэнки были удалены. На их месте теперь находились стерильные хирургические инструменты, скрученные электрические провода и обычные белые лабораторные крысы — бездушное напоминание о том, как она пришла в этот мир. И как легко можно выдернуть вилку из розетки и уничтожить ее, Фрэнки.

Не то чтобы родители хотели ее уничтожить… Они явно любили Фрэнки. Иначе отчего бы Виктор всю ночь напролет восстанавливал ее? А вот прочие сейлемцы хотели выдернуть вилку. В конце концов, это ведь именно она была повинна в первой с тридцатых годов прошлого века охоте на ЛОТСов. Она перепугала Бретта до того, что он загремел в психбольницу. И все до единого полицейские города разыскивали ее.

Но тем не менее — а обязательно ли было родителям конфисковывать у нее телефон? Запирать ее в лаборатории? Выдергивать из Мерстона и переводить на домашнее обучение? Ну да, она тайком удрала из дома и отправилась на танцы, невзирая на запрет (совершенно несправедливый). И да, ее зеленая кожа была выставлена напоказ (полностью). И да, да, да, у нее оторвалась голова (совершенно случайно). Но сколько же можно! Она была вынуждена выступить против дискриминации! Неужели они этого не понимают?

Гром прогремел прямо над головой. Гага, Гвен, Гёлисиоуз, Грин Дэй и Гостфейс Килл встали на задние лапки и принялись неистово царапать стеклянные стены своей клетки.

Фрэнки сунула руку в клетку. Маленькие сердца лихорадочно бились, словно их хозяйки собирались кинуться в бой или в бегство. Но они были пленницами и не имели возможности ни драться, ни бежать. Они вынуждены были сидеть и не рыпаться, что бы им ни грозило. В точности как и Фрэнки.

— Это должно помочь, — произнесла девушка, вытаскивая пакетик с разноцветными блестками, который она спрятала под древесные опилки в клетке. — Если папа взбеленился, это еще не повод страдать вам.

Она вскрыла пакетик и посыпала крыс блестками, словно картошку солью.

— Вот вам гламурный дождик, — сказала Фрэнки, стараясь говорить оптимистичным тоном. А получилось — глухо, никак.

Несколько секунд спустя крыски перестали лихорадочно скрести когтями по стеклу и снова вернулись к привычному расслабленному состоянию в позе запятых. Только теперь они напоминали шарики ванильного мороженого в радужной пороше.

— Высоковольтно, — одобрительно улыбнулась Фрэнки. — Гламурки возвращаются!

Это был всего лишь один крохотный шажок по возвращению лаборатории в прежнее клевое состояние, но все же это было начало.

Тут в помещение без стука или какого-либо иного предупреждения вошли Виктор и Вивека.

Фрэнки отступила от клетки и вернулась на кровать — единственное место, которое все еще принадлежало ей.

— Ты встала, — заметил отец. На лице его не отразилось ни радости, ни разочарования. Его безразличие ранило больше, чем сотня стежков тупой иглой.

— Спокойной ночи, Фрэнки, — устало произнесла мать. Она скрестила руки поверх черного шелкового платья, закрыла лиловые глаза и прислонилась к дверному косяку.

Зеленая кожа Вивеки потускнела. Если раньше она сияла, как мятное мороженое, то теперь она скорее походила на рассол.

Фрэнки кинулась к родителям.

— Простите, пожалуйста! — Ей хотелось обнять их. Ей ужасно хотелось, чтобы и они обняли ее. Но они просто остались стоять. — Пожалуйста, простите меня. Я обещаю, что…

— Довольно обещаний. — Виктор вскинул здоровенную ладонь. Веки его были приопущены. Уголки крупного рта поникли, словно размякший червяк из жевательного мармелада. — Поговорим утром.

— Нам нужно подзарядиться, — объяснила Вивека. — Мы всю ночь собирали тебя, а день сегодня был… — На миг ее голос пресекся. — Утомительный.

Фрэнки опустила взгляд, уставившись на свою тускло-коричневую больничную пижаму со смайлами. Ей было стыдно. Ее родители, будучи взрослыми, редко нуждались в подзарядке. Но теперь им явно требовалось добавочное напряжение, и все из-за нее.

Она подняла голову и заставила себя посмотреть на родителей. Но дверь уже закрылась. Они ушли.

«И что теперь?»

За стеной зажужжало, пробуждаясь, зарядное устройство Виктора и Вивеки. Тем временем Фрэнки, в которой электроэнергии бурлило больше, чем во всей сейлемской энергосистеме, бесцельно бродила по блестящему белому полу, тоскуя по жизни за стенами отцовской лаборатории. Она жаждала новостей от друзей. Но где они? Или их тоже посадили под домашний арест? Или они больше не друзья ей?

А как насчет Мелоди и Джексона-тире-Ди-Джея? Предположительно, они сейчас должны трудиться над планом спасения Фрэнки от Бекки. Но она не слыхала от них ничего… если только это не была месть за то, что она их втянула в опасную ситуацию. Может, она вообще и не нравится Ди Джею? Может, Мелоди с Беккой сейчас вместе смеются над ней? Поднимают бокалы с шипучей нормальской газировкой и пьют за свой успех… «За Фрэнки, которая сосет круче, чем папаша Ляли, Дракула!»

Фрэнки забралась обратно в постель и завернулась в флисовое одеяло с электроподогревом.

— Смотри, Циклоп! Я теперь ролл с авокадо!

Лампа тупо взирала на нее сверху.

Одиночество пронзило Фрэнки, словно первый порыв бодрящего осеннего ветра — леденящий намек на тьму, лежащую впереди.

Загрохотал гром. Вспыхнула молния. Гламурки снова заскребли по стеклу.

— Все в порядке, — пробормотала Фрэнки из своего флисового кокона. — Это просто…

Еще одна вспышка.

Фонари на улице погасли. Зарядное устройство за стеной перестало гудеть. Лаборатория погрузилась во тьму.

— Гром и молния! — Фрэнки пинком скинула одеяло и села. — Я что, еще недостаточно наказана?

Нервное напряжение нашло выход: искры, потрескивая, сорвались с кончиков ее пальцев и осветили комнату.

— Высоковольтно!.. — прошептала девушка, вдруг восхитившись своим обычно приносящим неудобства обыкновением искрить.

Ведомая желтыми лопающимися огоньками, Фрэнки двинулась в сторону двери. Если ей удастся добраться до спальни родителей прежде, чем у них иссякнут последние капли энергии, она сможет дать им «прикурить» — немного, но это их поддержит, пока зарядное устройство не заработает снова. Может быть, тогда они поймут, как им повезло, что у них есть она. Может быть, тогда ее простят? Может быть, они обнимут ее?

Когда Фрэнки протянула руку к дверной ручке, она снова ощутила дуновение. Только оно походило не на одиночество, а на ветер. Фрэнки медленно повернулась к этому холодному дуновению, вглядываясь в темноту. Но не смогла разглядеть ничего, кроме мятого подола своей ночнушки и верхней части своих босых зеленых ног.

Ветер подул сильнее.

У Фрэнки пересохло во рту. Контакты начало покалывать. Полетели искры.

— Эй! — Голос девушки дрогнул.

Гламурки заметались по скрипящим древесным опилкам.

Фрэнки сердито шикнула на них, силясь расслышать то, чего она не могла разглядеть.

Раздался звук удара.

Что-то громко хлопнуло на противоположном конце лаборатории. Шкаф? Чулан? Окно?

Окно!

Кто-то ломится сюда!

Это Бекка!

А вдруг она прислала сюда полицию? Вдруг они пришли, чтобы забрать Фрэнки, пока ее родители лежат, беспомощные, в своих постелях? При мысли о том, что ее сейчас уволокут и даже не дадут попрощаться с родителями, Фрэнки засветилась, словно огоньки пламени над «Запеченной Аляской»…

И благодаря этому увидела кирпич, летящий в нее из темноты.

Фрэнки решила, что лететь он может только из собравшейся под окнами огромной толпы нормалов. И если она правильно помнит дедушкину историю, у этих нормалов имеются вилы, горящие тюки прессованного сена и полнейшая нетерпимость по отношению к соседям, питающимся электричеством.

ГЛАВА 4

ПЕРЕВОРОТ В ДОМЕ

Фрэнки поискала в уме, не заложил ей отец при создании каких-нибудь советов по борьбе с толпой нормалов. Но единственное, что ей пришло в голову, — это уклониться.

Девушка рухнула на линолеум и раскинула руки в стороны, чтобы сделаться еще более плоской. Ужас кромсал ей желудок, словно лопасти вентилятора. Она дышала тяжело, словно загнанное животное. Фрэнки крепко зажмурилась и…

— Кажется, сегодня вторая четверть луны, — прошептал мужской голос.

«Как там насчет перекинуться парой словечек с убийцами?»

— Ну давай! — крикнула Фрэнки.

— О'кей, — отозвался неизвестный.

Фрэнки зажмурилась еще крепче. Перед ее мысленным взором предстали образы горюющих родителей. Но, возможно, без нее они избавятся от опасности и не будут так выматываться. Эта мысль дала ей киловатты облегчения.

— Не тяни, кончай скорее!

Незваный гость положил что-то на пол рядом с ее головой.

Пистолет? Распарыватель для швов? Отвертку? Фрэнки было настолько страшно, что она даже не посмела взглянуть. Чужак стоял над ней. Она чувствовала исходящее от него тепло. Слышала его дыхание. Ну чего он ждет?!

— Чего ты ждешь?!

Он накрыл простыней ее сползшие шорты.

— Вот.

Фрэнки рискнула открыть глаза.

— Ты меня убьешь?

— Убивать? Тебя? — Он рассмеялся. — Я только что спас твою задницу. В буквальном смысле слова.

Фрэнки села.

— Чего?

— Ты сверкала под луной. Я ее накрыл.

Внезапно голос показался ей знакомым.

— Билли — это ты?

— Угу, — шепотом отозвался невидимый друг.

Фрэнки захихикала. Ее пальцы перестали искрить. Она встала.

— Я забрался в окно. Надеюсь, ты не против, — сообщил он откуда-то из темноты.

— Ничуточки. — Фрэнки просияла. — Что ты здесь делаешь?

— Хотел узнать, как ты тут, — мягко произнес он. — И принес тебе вот это.

Он вложил что-то ей в руку. Это был тот самый прилетевший кирпич. Только на самом деле это оказался вовсе не кирпич. Это была коробка, завернутая в серебряную бумагу.

— А что это? — поинтересовалась Фрэнки, снимая обертку. В руках у нее оказался белый прямоугольник. — Айфон?

— Айфон. Четвертый, если конкретно. Я пытался дозвониться тебе, но оператор сказал, что твой телефон недоступен, и я подумал, что ты можешь попользоваться этим.

— Но как ты…

— Клоди купила его по моей просьбе, — сообщил он.

— Но это же очень дорого…

— Все равно я вряд ли буду тратить свои карманные деньги на кино или тому подобные вещи. Я их получаю даром. И поскольку одежда тоже…

Фрэнки хихикнула, сообразив, что все это время Билли ходит вокруг голышом. Иначе она видела бы трусы, плавающие в воздухе.

— Включай его, — сказал Билли, и поезд мыслей Фрэнки свернул на другой путь. Фрэнки нажала на темный кружочек в нижней части аппарата. На экране, осветив его, возникла зеленовато-желтая орхидея.

— Это моя фотка, с зеленым цветком. Если хочешь, поставь что-нибудь свое. — Билли вызвал на экран страничку с разноцветными иконками, а потом — адресную книгу. — Я загрузил сюда все телефоны и контактную информацию. — Он постучал по оранжевому квадратику. Появился список альбомов, казавшийся бесконечным. — Ну и музыку, конечно.

Фрэнки уставилась на подарок, пытаясь сообразить, что бы сказать. Ее лишила дара речи отнюдь не технология, от которой пощипывало разъемы. И не подборка музыки, не множество страниц приложений, не заполненная адресная книга. Она онемела от чужой доброты.

— Как здорово, Билли! Спасибо тебе!

— Да не за что, — отозвался он, хотя на самом деле очень даже было за что. — Кстати, посмотри. Когда вырубили свет, я загрузил приложение «свечка». Чтобы ты могла видеть в темноте.

Фрэнки прикоснулась к экрану. Цифровое тепло затанцевало вокруг нее.

— Это даже не высоковольтно, это круче, — произнесла девушка, прижимая айфон к сердцу. — Чем я это заслужила?

— Да всем. Ты рискнула ради нас всех. И хотя в результате случилась неприятность, мы все тебе благодарны.

— Все? — Стальные лезвия в ее желудке замедлили вращение. — И что, на меня никто не злится?

— Некоторые родители злятся. Мы — нет. И это бесилово с Бреттом было вправду прикольным.

Фрэнки улыбнулась всем телом. Если бы облегчение могло превращаться в электричество, она сейчас осветила бы всю комнату.

— Спасибо тебе большое, Билли! — сказала она в темноту. — Я бы тебя обняла, но…

— Ну да, но я голышом, — отозвался Билли. — Само собой.

Фрэнки хихикнула.

— Кстати, а где твои родители? — спросил он.

— Э-э… они в ауте, — ответила Фрэнки, намеренно выразившись двусмысленно.

— А когда ты их ждешь обратно?

— Завтра, точнее не скажу.

— Отлично! — сказал Билли и включил «свечу» на собственном айфоне. Он посветил в матовое окно.

— Что ты делаешь?! — воскликнула Фрэнки. Ее паранойя снова подняла голову. Это что, ловушка?

— Все в порядке, — отозвался Билли, продолжая светить. — Подожди…

— Внезапно окно со скрипом отворилось. Внутрь один за другим начали пробираться ее друзья-ЛОТСы. Встречаться под каруселью опасно, и мы подумали, что можно устроить встречу здесь, — объяснил Билли. — Ничего?

И снова его доброта лишила ее дара речи. Потому Фрэнки подняла свою цифровую свечу и принялась светить вместе с Билли, чтобы показать ему, что все в полном порядке.

КОМУ: СЛУЖБЕ ТЕХПОДДЕРЖКИ

26 сентября, 19:42

КЛЕО: Отключение электричества как-то влияет на сотовую связь?

КОМУ: СЛУЖБЕ ТЕХПОДДЕРЖКИ

26 сентября, 19:43

КЛЕО: А на отправку смс?

КОМУ: СЛУЖБЕ ТЕХПОДДЕРЖКИ

26 сентября, 19:43

КЛЕО: Они доходят, когда электричества нет?

КОМУ: Всем адресатам телефонной книги

26 сентября, 19:44

КЛЕО: Асуан! Куда все подевались?

ОТ КОГО: МАНУ

26 сентября, 19:44

Пожалуйста, воздержитесь от отправки смс. Сервер под д-дос атакой. Включен файерволл. Связь с дворцом заблокирована ради вашей безопасности. Такова воля вашего отца.

КОМУ: МАНУ

26 сентября, 19:44

КЛЕО: А как же мы тогда переписываемся прямо сейчас?

ОТ КОГО: МАНУ

26 сентября, 19:45

Краткосрочный перерыв в работе файерволла. Такова воля Ману.

КОМУ: МАНУ

26 сентября, 19:46

КЛЕО: Ну и ну! Уф! Можешь отключить его на одну минутку? Наш маленький секрет.

ОТ КОГО: МАНУ

26 сентября, 19:46

Воздержитесь от смс!

КОМУ: МАНУ

26 сентября, 19:47

КЛЕО: □

ГЛАВА 5

СКРЕПЛЕНО ШИПЕНИЕМ

Клео отменила ванну с лавандой в пользу куда большей роскоши. Опустившись на колени на изумрудно-зеленую подушку в изножье своей кровати, она положила поверх своего туго натянутого стеганого льняного одеяла винтажную штору. Ее старомодное очарование сделалось еще более притягательным в мерцании свечей, отражавшихся в драгоценных камнях. Даже кошки понимали, что здесь главное. Выстроившись голова к хвосту, они образовали меховую цитадель вокруг драгоценностей, и каждая охраняла царские сокровища так, словно от этого зависели ее собственные девять жизней.

Поначалу Клео проклинала отключение электроэнергии. Она не могла побыть манекенщицей для Бастет, Эйкинз, Эбони, Уфы, Узи и Миу-Миу в темноте! Но тут явилась Хасина с сотней ароматических свечей с запахом амбры. А когда Беб закончил зажигать их, двухэтажная спальня Клео превратилась в древний храм. От пляшущих огоньков на стенах колыхались тени. И сразу нетрудно стало представить себя тетей Нефертити, озаренной огнем Ра и сиянием врожденной красоты. Одна, на берегу Нила, она ожидала тайного свидания со знойным принцем пустыни Хуфу. Как обычно, его проницательный взор изучит ее красоту под всеми углами. Ей нужно выглядеть наилучшим образом

Клео взяла в руки ожерелье-оплечье. Сокол в центре казался почти что живым. Его рубиновые глаза блестели, как будто птица готова была в любой миг ринуться на несчастного, ничего не подозревающего кролика. Потом Клео попыталась приподнять обильно изукрашенную корону. Пятнадцать упражнений на сгибание с этой штукой в руках, и к понедельнику у нее будут бицепсы, как у Мишель Обамы.

— Ну и смысл?

Клео вздохнула и сложила драгоценности обратно в кейс. Удовольствия воображать себя тетей Нефертити хватило ненадолго. Ей нужен был реальный воздыхатель. Современный принц. Но она с ним сейчас не разговаривала. Так что ее всего лишь кучей облепили мурлыкающие сторожевые кошки.

Клео спустилась из спальни вниз и перешла по мостику на свой песчаный островок. Текущая тонкой струйкой нильская вода всегда действовала на нее успокаивающе. Опустившись на колени, девушка сложила ладони в молитвенном жесте и возвела голубые, как топаз, глаза к безлунному небу за стеклянной крышей. У нее имелись срочные вопросы к древней богине красоты.

— О Хатхор, — заговорила Клео, — зачем было благословлять меня изобилием великолепия, а затем лишать тех, кто будет ему завидовать? Особенно субботним вечером?

Она уже готова была подробно изложить, насколько несправедлив внезапно введенный в Сейлеме комендантский час и что она вовсе не должна страдать из-за ошибки Фрэнки. Но Рам всегда требовал, чтобы она искала решения проблемы, а не сочувствия, и, возможно, Хатхор была такой же.

— Ну ладно, вот мой настоящий вопрос, — продолжала Клео. — Контролирует ли Ра, бог Солнца и огня, и файерволл тоже? Потому что мне очень надо, чтобы он снял папин файерволл, чтобы я могла отослать несколько смс. Максимум на две минуты. А потом он может вернуть его на место. Ману делает это… ну… минут за пять. Так что Ра, наверное, может управиться вдвое быстрее. Я серьезно…

Она подняла стальной кейс с драгоценностями, чтобы Хатхор было лучше видно.

— Какой смысл обладать всей это красотой, если рядом нет никого, кто восхищался бы ею?

Хатхор не ответила.

Клео опустила кейс.

— Вот именно. Никакого.

— Я буду восхищаться ими, — произнес знакомый голос.

Бастет, Эйкинз, Чизизи, Эбони, Уфа, Узи и Миу-Миу вскинули головы.

«О мой Геб!»

Клео улыбнулась, завидев Своего Парня, небрежно прислонившегося к позолоченному дверному косяку ее спальни. Однако же она не сдвинулась с места, чтобы перейти мостик и поздороваться с ним.

В своих узких темных серо-синих джинсах, в восхитительно выцветшей темно-синей футболке с длинным рукавом и в шоколадного цвета высоких кожаных кроссовках, которые Клео подарила ему на День труда, он ввел бы в соблазн и самого дьявола.

«Благодарю тебя, Хатхор!»

Будучи потомком Горгоны, Девл обладал змеями вместо волос и способностью превращать в камень все, на что упадет его взгляд, — этим и объяснялись шляпа и солнечные очки. Хотя эти аксессуары были жизненно необходимы для благополучия окружающих, Клео тем не менее высоко ценила своеобразие, которое они придавали его в прочих отношениях непритязательному стилю. Ясное дело, из-за темных очков Девлу невозможно было посмотреть в глаза — но зато отражение в них давало Клео возможность видеть собственные глаза. А это не надоедало никогда.

— Клевая обстановка.

Клео лениво запустила руку в песок, изо всех сил стараясь не выказывать нетерпения.

— Что ты здесь делаешь? — поинтересовалась она с царственным видом — на всякий случай, просто чтобы напомнить ему, что она зла на него.

— Я пытался позвонить, — объяснил Девл, засунув руки в карманы. — Но ты упорно отправляла меня к автоответчику.

«Упорно?»

Клео хотелось знать, сколько раз он пытался ей дозвониться. В какое время, собирался ли сказать, что он все осознал, воспламенилось ли его сердце от ее отсутствия еще сильнее? Но она не смела разрушать сложившийся образ. К чему сообщать ему, что Рам отрезал ее от связи? Пускай лучше он считает, что она игнорировала его намеренно. Это придаст ей очарование отчужденности.

— Ну так… чего? — пробормотал Девл. — Ты со мной не разговариваешь?

Не в силах больше сделать ни вдоха в своем сдавливающем живот платье от «Hedge Leger», Клео встала. Фиолетовое платье-бандаж уменьшало ее и без того тонкую талию и выставляло в самом выгодном свете ее декольте, свидетельствуя, что этот французский дизайнер — сам по себе Геб.

— И о чем именно ты хотел поговорить? — поинтересовалась Клео, подбоченившись и выставив плечо. Пускай знает, что поход на танцы с той ничего не смыслящей в моде девчонкой даром ему не пройдет.

— Я хочу, чтобы ты знала, что я не питаю ни малейших чувств к Мелоди.

— К кому-кому? — переспросила Клео, разглядывая свои безукоризненно увлажненные кутикулы. — А, ты имеешь в виду ту бедняжку, у которую из всей одежды облегающей была только резинка для волос?

Девл покачал головой и, возможно, закатил глаза под прикрытием своих очков. Он ненавидел язвительные подколки. Но блин, если он собрался вести себя по-собачьи… мя-а-а-у!

В конце концов он шагнул к Клео. Мерцающий свет сотни ароматических свечей играл на его загорелой коже.

— Я хотел пойти с тобой — ты не забыла, часом? Я просил тебя пойти со мной. Но ты решила бойкотировать вечеринку из-за… — Девл сделал паузу и нарисовал в воздухе кавычки, — «оскорбительной темы».

— И потому ты пошел с ней?

— Меня заставила эта ее напористая подружка, Бекки. Я не хотел. И в любом случае вечер выдался препаршивый.

Клео жаждала послушать, каким невыносимым был вечер без нее. Когда дело касалось Девла, она превращалась в настоящего верблюда любви: хранила его заверения в своем невидимом горбе в форме сердца, погружаясь в них, когда требовалось подкормиться против неуверенности, распределяла его слова, как паек, чтобы пройти через засушливую местность. «Ты клевая» могло питать ее до полудня. «Я буду по тебе скучать» могло хватить на выходные. «Я тебя люблю» обеспечивало три дня. Но его предательство опустошило запасы. Ей требовалось полная заправка.

— Ну и почему же «вечер выдался препаршивый»? — поинтересовалась Клео, пытаясь сделать вид, будто эта тема нагоняет на нее скуку. Чем меньше она выказывала свои потребности, тем больше получала.

Девл уставился на свои туфли от Варватоса.

— Мелоди может подтвердить, что я ею не интересовался. Потому она попыталась флиртовать и…

— И что? — подтолкнула его Клео, чуть склонив голову. От этого едва уловимого движения по ее блестящим, словно лакированным, черным волосам прошла волна.

— Она сняла с меня очки.

Клео ахнула, вспомнив ту неуместную статую, прислоненную к столу в спортзале.

— Так это ты сделал?!

Девл виновато кивнул.

— Я постарался смыться как можно скорее, а потом я увидел тебя, и… ну, остальное ты знаешь. Ничего не было. Клянусь Адонисом.

— Откуда мне знать? — Клео вздохнула. Его ответ был совершенно неудовлетворительным. Ему следовало сказать, что вечер выдался препаршивый, потому что рядом с ним не было ее, а не потому, что он превратил в камень какую-то ведьму. И совершенно не имело значения, что Клео верила, что между ним и Мелоди ничего не было. Она все равно желала, чтобы ее в этом поубеждали. Это чувство было сродни тому, которое заставляло ее покупать четыре пары туфель, отличающихся друг от дружки лишь расцветкой. Если она может иметь больше, так почему же не иметь? — Возможно, нам следует начать встречаться с другими.

— Чё? — переспросил он, сжав руки в карманах в кулаки. — Но я не хочу быть ни с кем, кроме тебя.

«Приятного аппетита!»

Клео могла бы и остановиться на этом. На этом признании можно было пировать до понедельника. Вместо этого она вздохнула, эксплуатируя его, словно баристу в «Старбаке».

— Ну так чего, мы помирились? — спросил Девл и шагнул к мостику, попытавшись снова напустить на себя самодовольный и развязный вид.

Клео опустила взгляд и стряхнула с платья мелкий белый песок. Босая, она медленно прошла по прохладной каменной арке. Едва достигнув другого берега, она прислонилась к поручням и скрестила руки на груди. Кошки уселись вокруг ее ног.

— Ну а теперь? — спросил Девл, сделав шаг навстречу и сжимая в руках плоскую красную коробочку. На крышке коробочки красовалась надпись золотыми буквами — «MONTBLANC», — и она вся была в крохотных дырочках. С таким же успехом на ней можно было написать «Гаражная распродажа».

Теперь, встав лицом к лицу с Девлом — и с собственным отражением, — Клео поправила челку и приняла подарок. Но не его извинения. Пока что.

— Открой ее. — Он ухмыльнулся. — Медленно.

Клео откинула крышку. Та протестующе заскрипела. При виде содержимого коробочки у девушки перехватило дыхание.

— Клево, правда? — произнес Девл, подцепив указательным пальцем изящную переливчатую змейку и подняв ее навстречу руке Клео. Серебряные чешуйки змеи поймали свет свечей и отразили калейдоскопом радужных блуждающих искр, что соперничали с драгоценностями тетушки Нефертити. — Это мамина. Ее первый седой волос.

Клео придвинулась ближе.

— При-ивет! — проворковала она, наклонившись к коробочке. — Как тебя зовут?

Змейка в ответ подняла треугольную голову и высунула раздвоенный язычок.

— Хссссссссссссссссссссссссттттттттттттттт.

Бастет, Эйкинз, Чизизи, Эбони, Уфа, Узи и Миу-Миу взвыли и бросились врассыпную, словно бусины от порвавшегося церемониального ожерелья менит.

— Хиссетта! — с восторгом, словно гордая мамаша, произнесла Клео. — Я буду звать тебя Хиссеттой!

Хиссетта одобрительно высунула язычок.

— Где ты хочешь ее носить? — спросил Девл, погладив змейку по крохотной треугольной голове кончиком пальца.

Клео указала на бицепс правой руки. После марафона по написанию иероглифов, продолжительностью в целый день, эта рука была напряжена чуть больше левой.

Девл завил змейку спиралью в три с половиной оборота и в таком виде надел Клео на руку. Жемчужно-серебристая чешуя змейки выделялась на фоне кожи Клео, как водоворот сливок в черном кофе.

— Девл, она великолепна!

— Рад, что тебе понравилось. Теперь закрой глаза.

— Закрыла.

Огоньки сотни ароматических свечей продолжали мерцать в темноте за ее веками. Что это — оптическая иллюзия? Или господство любви?

— О'кей, — произнес Девл. — Готово.

Клео распахнула глаза, взмахнув накладными ресницами.

— Вот твой камень, — сказал Девл, с гордостью постучав по сделавшейся теперь твердой Хиссетте на руке у Клео.

— Она умерла? — поинтересовалась Клео, поглаживая змейку.

— Нет, просто окаменела, — с ухмылкой объяснил Девл. — Она проснется через несколько часов отдохнувшей.

Клео просияла.

Девл улыбнулся.

— Теперь прощаешь?

— При одном условии, — поднажала Клео.

Девл выжидающе кивнул.

— С этого момента мы встречаемся совершенно официально. Больше никаких перерывов на время поездок твоего семейства в Грецию. Никаких замен партнера на вечеринки. И никакой Мелоди.

Девл прижал одну руку к сердцу, а другую поднял, изображая обещание.

«Золото!»

Ресницы Клео затрепетали, даруя прощение. Ее современный принц явился.

Она подалась к нему, сжав губы.

Девл разомкнул губы.

Клео придвинулась ближе…

— Нам пора идти.

Она открыла глаза.

— Идти? Куда?

— Ты чего, не читала входящие смс-ки?

— Э-э, читала, — соврала Клео, по-прежнему не желая сознаваться насчет файерволла.

— Тогда нам пора.

— Я не могу просто взять и пойти! Ты даже еще не видел мои новые драгоценности! — уперлась Клео, вдавливая каблуки в тростниковые циновки. — Кроме того, а как же комендантский час? Отец запретил мне уходить. Особенно с тобой… Погоди-ка, а как ты вообще сюда попал? Он никогда бы не…

Девл поправил дужку своих «Ray-Ban».

— Мои очки, можно сказать, случайно соскользнули, когда Ману отворил дверь.

Он самодовольно ухмыльнулся.

Клео ахнула.

— Он окаменел?!

— Они все. Я никак иначе не мог добраться до тебя.

— Девл!

Клео топнула ножкой, не зная, то ли ей сердиться, то ли смеяться.

— Не волнуйся, через несколько часов они очнутся. — Девл потянул ее к двери. — Идем. Нам надо поторапливаться.

На этот раз, в виде исключения, Клео позволила увести себя. В обычных обстоятельствах она закатила бы еще более серьезный скандал и потребовала объяснить, куда они идут. Но зачем портить сюрприз? Девл подал в буфете «ваш-любой-каприз» на стол романтику. А Клео изголодалась.

Кому: МЕЛОДИ, ДЖЕКСОНУ

26 сентября, 19:51

ФРЭНКИ: Это Фрэнки. Приходите как только сможете. Идите ложбиной. Это безопасно. Мое окно открыто. ХХХХ

Кому: ФРЭНКИ

26 сентября, 19:51

МЕЛОДИ: Новый телефон? У тебя есть план? Где твои родители? Ты как?

Кому: МЕЛОДИ

26 сентября, 19:51

ФРЭНКИ: Скорее! ХХХХ

Кому: ДЖЕКСОНУ

26 сентября, 19:51

МЕЛОДИ: Что происходит?

Кому: МЕЛОДИ

26 сентября, 19:52

ДЖЕКСОН: Без понятия. Встречаемся в ложбине за домом через 2 минуты?

Кому: ДЖЕКСОНУ

26 сентября, 19:52

МЕЛОДИ: Родители в гостиной. Увидят через окно. Приду к тебе.

Кому: МЕЛОДИ

26 сентября, 19:52

ДЖЕКСОН: Тебе опасно соваться на улицу. Копы везде.

Кому: ДЖЕКСОНУ

26 сентября, 19:52

МЕЛОДИ: Пусть лучше они найдут меня, чем тебя. Уже иду.

ГЛАВА 6

ОДИНОКИЙ КРУТ

Отключение электроэнергии было настоящим чудом.

Шесть керосиновых ламп были расставлены по стратегическим точкам коттеджа Карверов. Белые язычки огня предлагали глоток света дому, изголодавшемуся по освещению.

Прокрадываясь от одного темного пятна до другого, Мелоди сумела добраться незамеченной до входной двери. Теперь же, спрятавшись в озере темноты, она ухватилась за бронзовую дверную ручку и стала ждать сигнала сестры.

Решение посвятить Кандис во всю эту гнетущую историю насчет того, как Бекка пронюхала про ролик с Джексоном, оказалось очень полезно для дела, которое Кандис предложила назвать КРУТ — Крепи Расово Угнетенных Товарищей.

— Может, придумать какое-нибудь более солидное название, например МИР — «Мы изгоняем расизм», — попыталась предложить Мелоди.

Кандис закатила глаза.

— С тем же успехом можешь назвать это НУДОТА— Нужная Детская Организация Терпимости к Аборигенам. Мелли, я серьезно тебе говорю: первое впечатление — это все! — объяснила она с апломбом крупного знатока. — МИР — это не тот термин, с которым люди захотят себя ассоциировать. А вот КРУТ — кто ж не захочет войти в такую организацию!

Мелли хихикнула.

— Э-э… ну, я.

А потом она заметила смс от Фрэнки с просьбой поторопиться, и спор был закончен. Пришло время заняться их первой задачей, которой Кандис присвоила кодовое название КРУТ — Побег. И стартовать следовало по сигналу. Три… два… один…

— Ма-ама! — завопила Кандис с верхней площадки лестницы. — Па-апа!

Под защитой пронзительного вопля сестры Мелоди повернула скрипучую ручку. Входная дверь отворилась. Снаружи буйствовал саундтрек бури.

— Чего? — хором откликнулись родители.

— Мелли пошла спать, а мне скучно! Хотите поиграть в «Унооооооооооооооо»?!

— А то! — отозвалась Глория из гостиной, удивленно, но обрадованно.

— Я спросила — вы хотите поиграть в «Уноооооооооо»?!

— Да! — снова отозвалась мама.

— «Унооооооооооооо»!

Мелоди, хихикнув, закрыла за собой дверь. Она больше не сомневалась в преданности сестры. Для Кандис провести вечер субботы за игрой в «Уно» с родителями было однозначным самопожертвованием и доказывало, что она не просто игрок. Она — игрок, умеющий работать в команде.

На улице было холодно. Мрачная темень с каймой дождя накрывала Рэдклиф-вэй, подобно промокшему шерстяному пончо. Качели с навесом поскрипывали на ветру. Ветер трепал ветви деревьев со склеившимися мокрыми листьями. За темными окнами соседских домов трепетали огоньки свечей. Как и прошлой ночью, когда она шла среди дребезжащих жестянок по заброшенной школьной автомобильной парковке, Мелоди одолело ощущение, будто она очутилась в жутко банальном фильме ужасов. Однако же она не боялась. Во всяком случае, за себя.

Мелоди задержалась на террасе, прислушиваясь, не плюхает ли где по лужам полицейская машина.

Нет, не слыхать.

Пора!

Налетел ветер, смахнув с Мелоди капюшон толстовки. Девушка спрыгнула со ступенек террасы, прошлепала через мокрый газон и перебежала дорогу, быстро промочив свои розовые кроссовки.

Очутившись за приветливым белым коттеджем Джексона, излучавшим оптимизм даже в нынешнее мрачное время, Мелоди нырнула в ложбину.

— Чего ты так долго? — шепотом спросил Джексон откуда-то из глубины кустов.

— Ты где?

— Следуй за сердцем, сияющим во тьме, — сказал Джексон, даже не остановившись для приветственного поцелуя.

— Что?.. — начала было Мелоди и тут же заулыбалась. — А!

Она разглядела неоновую зеленую наклейку в форме сердца на тыльной стороне его бейсболки.

— Прилагалось к коробке с овсянкой, — пояснил Джексон, переступая через мешанину сломанных веток и блестящих листьев. — Его заметно меньше, чем фонарик.

— Верно, — отозвалась запыхавшаяся Мелоди, стараясь не отставать. — Как тебе удалось удрать из дома?

— Я не удирал. Мама знает, что я ушел.

— Она тебе разрешила?!

— Мы заключили новый договор о правде, — шепотом поведал Джексон. — Больше никаких секретов. Полное доверие. Я сказал, что Фрэнки нужна моя помощь, и она сказала — ладно. Она очень сознательная насчет поддержки внутри сообщества.

Мелоди удивилась: почему она сама об этом не подумала? Родители всегда были откровенны и честны с ней. Может быть, она расскажет им обо всем утром… если копы не попалят ее раньше.

— Она беспокоилась? — спросила Мелоди.

Джексон наконец-то повернулся к ней. Стекла его псевдогиковских очков были в потеках дождя.

— Скорее психовала. Но я сказал, что смогу простить ей то, что она не рассказала мне… — Он оборвал фразу, на тот случай, если кто-нибудь их подслушивает, — ну, ты знаешь, о чем, только при условии, что впредь между нами никаких секретов не будет.

И Мелоди действительно знала. Она знала все. Что он — из ЛОТСов. Что он — потомок доктора Джекила и мистера Хайда. Что какой-то химический продукт, содержащийся в его поте, заставляет Джексона превращаться в Ди Джея Хайда. Что Ди Джей импульсивен. Что он обожает музыку и вечеринки. И что в его жизни нет места Мелоди. Потому она сделает все, что в ее силах, чтобы не давать Джексону перегреваться.

— Может, отдохнем немного? — предложила она.

Джексон пропустил ее предложение мимо ушей и продолжал шагать.

— Мама рассказала мне про других ЛОТСов в нашей школе. Понимаешь, мы с Фрэнки не одни такие. Клево, а?

Порыв ветра стряхнул на них град капель с листвы. Холодная дождевая вода забрызгала щеки Мелоди. Но ее застал врасплох не столько неожиданный душ и даже не известие о существовании других ЛОТСов, сколько внезапная вспышка ревности. А вдруг он захочет променять ее на какую-нибудь девушку из ЛОТСов? Вдруг они интереснее? И у них уж точно больше общего с Джексоном.

— Помедленнее, пожалуйста! — резко бросила она, шваркнув веткой с раздражением человека, которого только что кинули. — Зачем эта гонка?

— Гонка? — возмутился в ответ Джексон. — Дом Фрэнки в конце ложбины, а копы снуют повсюду. Они арестуют всякого, кого застанут на улице во время комендантского часа, и потащат в участок для разбирательства. Капля пота от нервов и жары от лампы в комнате для допросов, и привет сама знаешь кто!

Мелоди приподняла брови и сложила руки на груди. Она никогда прежде не видела Джексона вспылившим.

— Извини, — произнес Джексон. Сеть морщинок вокруг его глаз разгладилась. — Мама была в стрессовом состоянии. Наверно, на меня тоже это подействовало. — Он придвинулся ближе. — Кроме того, если меня поймают, кто сделает вот это?

Он подался вперед и приник к губам Мелоди в долгом поцелуе. Искренность омыла ее душу, словно бальзам.

«Вот вам, девчонки-ЛОТСы, получите!»

Мелоди, в душе которой вновь вспыхнула надежда, протянула Джексону руку.

— Нам лучше бы поторопиться.

Джексон провел ее через заросли. Неоновозеленая наклейка на бейсболке указывала ей путь. Ей больше не казалось, что, карабкаясь через завалы, она гонится за ним — скорее что она следует за своим сердцем.

— Ну и чего ты так быстро идешь? — закричала шепотом в отдалении какая-то девчонка.

Джексон с Мелоди застыли, словно перепуганные кролики.

— Тут с деревьев капает! — заныла девушка. — У меня волосы промокли!

— Тс-с-с! — шикнул на нее парень. — Подумаешь — волосы!

— Сказал тип в шляпе!

Джексон приблизил губы к уху Мелоди.

— Это же Девл…

Мелоди прижала ладонь ко рту; руки у нее покрылись пупырышками гусиной кожи, словно шрифтом Брайля.

— Тихо! — прикрикнул парень. — Ты что, хочешь, чтобы нас убили?

— Нет, это ты этого хочешь! — прошипела девушка.

— Хватит тебе, мы уже почти дошли.

Их шаги сделались громче… ближе…

И тут раздалось жужжание.

Глаза Джексона расширились от страха.

— Извини! — произнесла одними губами Мелоди, быстро сунула руку в задний карман джинсов «AG» и вытащила мобильник, поставленный на виброзвонок. Ей не нужно было смотреть на экран, чтобы узнать, от кого это сообщение. Ее сердце, уже привыкшее к ежечасным ммс от Бекки, стучало в унисон с ним.

Тик… тик… тик…

Топ… топ… топ…

Тик… тик… тик…

Топ… топ… топ… Шаги приближались…

Мелоди медленно перевела взгляд на Джексона, беспокоясь, как бы звук поворачивающихся глазных яблок не выдал их.

Джексон стиснул зубы, и на шее у него пульсировала жилка.

Мелоди крепко сжала его руку, словно заверяя, что все будет в порядке. Как будто она это знала.

В конце концов, после нескольких секунд, на которые они превратились в камень, вторая пара ушла.

Оставшуюся часть пути Мелоди с Джексоном промчались в молчании, наполненном адреналином.

За матовыми окнами спальни Фрэнки дрейфовали туда-сюда смутные силуэты. Вокруг прямоугольного проема витал, словно предостережение, знакомый аромат мускуса. Мелоди не могла определить, откуда этот аромат исходит, но отчего-то он заставлял ее нервничать.

— Ты уверен, что это не опасно? — спросила она, сожалея, что родители не знают, где она сейчас.

— Нет. — Джексон осмотрел темный тупик. — Возможно, мне стоит пойти первым.

Мелоди не стала спорить.

Взобравшись на удобно расположенный пенек, Джексон вскарабкался на окно, будто пловец, вылезающий из бассейна, а затем протиснулся внутрь. Его замшевые дезерты с глухим стуком ударились об пол.

Дождь припустил снова.

— Идем, — произнес Джексон, протягивая руку Мелоди. — Скорее!

Мелоди, извиваясь, пролезла через узкий проем. Джексон поймал ее за лодыжки и помог пробраться, словно врач, принимающий младенца. Ее промокшие кроссовки шлепнули по полу с тем же глухим звуком.

Лаборатория, в которой Мелоди побывала накануне ночью вместе с Ди Джеем, ныне кишела ребятами из Мерстонской школы. Несмотря на тусклый свет свечей, Мелоди удалось узнать большинство из них, но по имени она не знала никого. Одни были в пижамах, другие в свитерах. Некоторые сбились в тесные группки и о чем-то беседовали. Другие расселись на полу, словно пассажиры, рейс которых откладывается. Одни говорили свободно, другие грызли ногти. Но у всех у них имелось кое-что общее: стоило им заметить Мелоди, как они тут же отрывались от своего занятия и принимались переглядываться с другими, проверяя, не знает ли кто, в чем тут дело.

— Что происходит? — спросила Мелоди у Джексона.

Джексон снял бейсболку и встрепал придавленные волосы.

— Без понятия.

— Высоковольтно! Вы здесь! — произнесла Фрэнки с любезной улыбкой именинницы. Мелоди обрадовалась такому приему со стороны хозяйки дома. По крайней мере, теперь все будут знать, что они с Джексоном тут по приглашению. Разговоры оборвались. Все повернулись.

Сердце Мелоди забилось быстрее.

— Я думала, ты зовешь нас прийти, потому что у тебя появился план, — сказала она, пробираясь через нежданное скопление народа. — Время ведь уходит, Бекка…

— Не волнуйся. Я все понимаю, — заверила ее Фрэнки. — Я ждала, пока ты доберешься, чтобы поделиться.

— Тогда что они здесь делают? — спросил Джексон, взглядом указав на остальных присутствующих. — Погоди! Они ведь не знают про мой ролик, да? Я думал, мы договаривались сохранить это в тайне, между нами.

— Они и есть мы, — подмигнув, сообщила Фрэнки.

— Что-что? — переспросил сбитый с толку Джексон.

— Они — ЛОТСы.

— ЛОТСы? — беззвучно переспросил Джексон, положив руку на зеленое плечо Фрэнки — обнаженное, поскольку стильно подпоясанная больничная рубашка сползла с него. — Не-е-ет!

Мелоди разглядывала толпу в свете свечей, и у нее покалывало кожу от смеси страха и радостного возбуждения. Она увидела ту бледную девчонку с занятий по английскому… красотку с золотисто-каштановыми кудрями и меховым боа… энергичную белокурую австралийку, свихнутую на перчатках… симпатичных диск-жокеев в «J. Crew», с которыми флиртовала Кандис в день их приезда в Сейлем… Боже милостивый, Девл!!! Я вправду целовалась с двумя монстрами всего за какой-то месяц?!

— Что, все?! — переспросила Мелоди.

Фрэнки с удовольствием кивнула.

— Зашибись!

— Ага, — с гордостью согласилась Фрэнки, облепив Джексона плотнее, чем утяжка. — Можешь в это поверить? — спросила она.

Джексон покачал головой. От изумления у него отнялся язык.

Девушка с боа пристально смотрела на Мелоди, перешептываясь с девушкой в перчатках. Девл сказал что-то братьям в «J. Crew». Кто-то хлопнул Мелоди по плечу. Она обернулась, но сзади никого не было. Клео с подружками захихикали издалека.

Мелоди попыталась взять Джексона за руку, но он, похоже, этого не заметил. Его рука сделалась холодной и безжизненной и больше не отзывалась на ее пожатие. Теперь он пребывал в объятиях Фрэнки. Вероятно, оценивал своих будущих друзей. Предсказуемый генофонд Мелоди перестал его вдохновлять. Теперь он искал что-нибудь более разнообразное…

О Боже! А вдруг сами их взаимоотношения были притворством, чтобы легче было присматривать за новенькой? Может, ее сюда заманили, чтобы заполучить нормалку-заложницу: типа, ее жизнь в обмен на ролик с Джексоном?

Это ловушка!!!

Паника стремительно погнала ее кровь по жилам. Страх врубил сирены тревоги в ушах. Адреналин вышвырнул Мелоди с водительского места и ухватился за руль. Не вдаваясь в размышления, она трясущимися руками оторвала Фрэнки от Джексона, ухватила ее за запястья и свирепо взглянула в глаза.

— Я знаю, что ты пытаешься сделать, и ничего у тебя не получится!

Все снова повернулись в ее сторону.

Фрэнки надулась, но хихикнула.

— Не надо меня ругать за эту попытку. Ди Джей уже знает всех тут, и…

— Ди Джей?

— Так вот к чему все эти обнимашки? — вопросил Джексон, отступая и включая свой вентилятор. — Ты хотела, чтобы я вспотел?

Фрэнки виновато кивнула.

— Я хотела, чтобы Ди Джей услышал мое объявление.

Адреналин вернул руль Мелоди и, смущенный, убрался прочь.

— Так я тут не заложница?

Джексон потрясенно уставился на нее. Фрэнки расхохоталась. Ее мятно-зеленая кожа была особенно гладкой теперь, после затяжки швов.

— Ты так быстро поправляешься, — сказала Мелоди в неловкой попытке исправить ситуацию. — У папиных пациентов это занимает несколько недель.

— Правда? А чем он занимается? — с искренним интересом спросила Фрэнки.

— Он пластический хирург, — пробормотала Мелоди, указав на свой усовершенствованный нос.

— Ух ты! — Фрэнки обняла Мелоди за плечи и привлекла к себе. — У нас так много общего!

«Что, вправду?»

Фрэнки подперла подбородок ладонями и захлопала ресницами.

— Лицо от папочки!

Она заулыбалась. Способность Фрэнки принимать непривычную ситуацию с таким юмором помогла Мелоди успокоиться.

Тут кто-то хлопнул Джексона по спине, да так, что тот полетел вперед.

— Ну наконец-то ты в комплекте, фрик ты двуликий!

Мелоди напрягла зрение, но так и не смогла разглядеть никого в темноте.

— Кто это сказал?

Джексон вертел в руках погнутые очки, пытаясь их выправить.

— Знакомьтесь, это Билли. — Фрэнки указала на пустое место рядом с собой. — Он невидимый. Самый высоковольтный друг для любой девушки. — Она поцеловала воздух. — Только не обнимайтесь с ним, потому что он голый, — хихикнув, добавила она.

— Добро пожаловать, — сказал Билли. Прямо из воздуха возникла туба «Старбёрста». Вишневый леденец появился на миг и тут же исчез во рту у Билли.

— Спасибо, — отозвался Джексон, улыбнувшись парящей обертке.

— Давай, я представлю тебя всем, — предложил Билли, тычком направив Джексона в середину лаборатории. Джексон оглянулся на Мелоди — на лице его отразился страх, — но не сделал ни малейшей попытки затормозить. Потому она отпустила его.

— Здорово! — сказала Мелоди Фрэнки, стараясь продемонстрировать зевакам, что она вполне способна сохранять самообладание и без Джексона, хотя на самом деле это было чистейшим притворством. Может быть, если она представится, покажет им, что ее интерес идет от чистого сердца, спросит, кто они, чем занимаются, от кого происходят и почему они…

— Ради Геба, она-то здесь что делает? — спросила Клео с ядовитым, пропитанным амброй сарказмом.

Неудивительно, что Мелоди сделалось не по себе от этого запаха! С самого момента их встречи Клео обращалась с ней как с ничтожеством. Ощущение было мучительное — и чересчур знакомое.

— Погоди! — Клео топнула ножкой в сандалии на платформе. — Неужели ты хочешь сказать, будто она…

— Почему она здесь?

Фрэнки покачала головой.

Девл неспешно подошел к ней с зажженной свечой.

— Не, исключено. — Он холодно хохотнул. — Ты — не JIOTC.

Клео ткнула его локтем.

— И почему же она здесь? — пробормотал он. Клео свирепо уставилась на Фрэнки, ожидая ответа.

— Потому что мне надо сделать одно объявление, и я хочу, чтобы Мелоди его услышала.

— Есть ли в этой комнате другие шпионы, о которых мне стоит знать? — поинтересовалась Клео, вертя на руке переливчатый браслет-змейку.

— Клео! — возмутилась Фрэнки. — Она моя подруга!

У Мелоди потеплело на душе.

— Штейн, — раздраженно бросила Клео, — мы не можем доверять ей! Ты подвергаешь нас еще большей опасности!

Фрэнки заискрила.

— На самом деле я собираюсь сделать ровно наоборот!

Она подмигнула Мелоди и прошла к операционному столу.

Клео утащила Девла к толпе, и Мелоди осталась одна у окна.

— Минуточку внимания, пожалуйста! — шепотом произнесла Фрэнки. Она уперлась в металлический стол и, подтянувшись, уселась на него. Ее босые ноги болтались в воздухе, словно у ребенка, но мрачное выражение глаз было серьезным и взрослым.

— Во-первых, — сказала Фрэнки, — я хочу поблагодарить Билли за то, что он привел всех сюда.

Собравшиеся зааплодировали. Фрэнки замахала руками, требуя прекратить. Она шикнула на всех и прижала палец к губам.

Ветер со свистом врывался в щель в окне, леденя сзади шею Мелоди. Джексон помахал ей рукой, предлагая присоединиться вместе с ним к тесно стоящей группе, но Мелоди покачала головой. Холодный ветер из окна действовал успокаивающе, напоминая, что до спасительного выхода рукой подать.

— И спасибо вам всем за то, что вы пришли, — продолжала Фрэнки. — Я знаю, как опасно сейчас выходить из дома, и то, что вы здесь, — это мегаваттно. Я вправду думала, что вы меня ненавидите. — Она хихикнула.

Мелоди улыбнулась — обезоруживающая честность новой подруги нравилась ей. Фрэнки вздохнула.

— Вчера вечером, — произнесла она, делаясь серьезной, — я как будто…

— Потеряла голову? — пошутил один из диск-жокеев в «J. Crew». Братья хлопнули его по ладони.

Фрэнки потянулась было ко шву на шее, но, должно быть, вовремя спохватилась и опустила руку.

— Мне ужасно стыдно, что вам теперь грозит опасность из-за меня. Простите. Я хотела изменить эту жизнь. Я хотела перестать прятаться по лощинам во время отключения электроэнергии. Я хотела перестать краситься под нормалку, когда иду в школу. Я хотела гордиться тем, кто мы есть, и хотела быть принятой…

— Мелодявкой? — поинтересовалась Клео, указав на Мелоди. Девушка вспыхнула.

ЛОТСы захихикали, сперва тихо, но вскоре хихиканье переросло в дружное ржание. Не потому, что они считали, что Клео удачно пошутила, а потому, что Клео сказала то, что они думали, а им определенно нужна была разрядка.

Внезапно рядом с Мелоди возник Джексон и приобнял ее, сунув пальцы в петлю для ремня. Мелоди пребывала в таком потрясении и ужасе, что даже не поблагодарила его.

— Эй, а вы ж вроде с Беккой лучшие подружки! — выкрикнула девушка, выражением лица походившая на зомби.

— Проверьте ее телефон! — завопил парень с крючковатым носом. — Спорим, она прямо сейчас твитит про нас?!

— Она шпионка!

У Мелоди пересохло во рту.

— Нет! Мы с Беккой больше не дружим, — выдавила она из себя. Голос у нее сделался скрипучий и дрожащий. — Я здесь новенькая. Когда мы с ней встретились, я понятия не имела, какая она на самом деле. Честное слово, я не меньше вашего хочу сбить с нее спесь.

— Ага, как же, — согласился парень с большими ногами и растрепанными черными волосами. — Она, наверно, уже едет сюда с командой телевизионщиков, и все благодаря тебе.

Мелоди гулко сглотнула. Дышать внезапно стало не легче, чем втягивать пудинг через соломинку.

Клео улыбнулась, как Чеширский кот. Ей оказалось довольно бросить семя и отойти в сторонку, и смотреть, как зреют гроздья ненависти.

«Ничего подобного! — хотелось закричать Мелоди. — Бекка и мне подгадила! У меня с вами куда больше общего, чем вы думаете! Не смотрите на мое правильное лицо! Посмотрите мне в глаза! Я знаю, каково это, когда о тебе все судачат!» Но голос — тот самый голос, который блистал на концертах и в мюзиклах, прежде чем она заболела астмой, — пропал. Он свернулся в позе эмбриона где-то у основания глотки, боясь высунуться наружу. Боясь, что сейчас снова начнут дразнить и задирать. Боясь уничтожить свой последний шанс начать жизнь заново.

— Мелоди на нашей стороне! — заявил Джексон.

— Пусть убирается отсюда! — выкрикнул Большеногий.

— Нет, — возразил один из братьев «J. Crew». — Пусть остается. Нам нужно присматривать за ней.

— Может, и прикусывать? — предложил другой брат, выразительно облизнувшись.

Его друзья заржали как ненормальные.

Мелоди вцепилась в руку Джексона, силясь успокоиться. Джексон включил вентилятор и направил поток воздуха себе в лицо.

Фрэнки заискрилась.

— Хватит! Мелоди нам не враг, ясно? Враг — Бекка.

— Они заодно!

— Вовсе нет! — возмутилась Мелоди. Губы у нее дрожали.

— Докажи!

— Верно! Докажи!

Фрэнки хлопнула в ладоши.

— Ребята, это не имеет значения, потому что…

— Я могу это доказать, — перебил ее Джексон.

— Чем?

— Тем, что Бекка преследует и меня, — сообщил он.

Мелоди ахнула. «Он что пытается сделать, спасти меня или убить?» Да как только они узнают, что Бекка обнаружила запись с Джексоном на ее телефоне, они повесят ее на карусели и будут играть ту мерзкую музыку, пока у нее голова не лопнет.

— Ка! — выдохнула Клео. — А ты-то здесь причем?

— Бекка нашла запись, на которой я превращаюсь в Ди Джея. Она собирается выложить ее в сеть, если Мел… — Он осекся, внезапно осознав, куда это заведет. — Если я не скажу ей, где прячется Фрэнки.

— Как она заполучила эту запись? — не унималась Клео.

— Как? Э-э… — Джексон запнулся.

«О боже. О боже. О боже. Я должна быть храброй. Я должна во всем сознаться. Мне нельзя бояться. Я должна рассказать им. Я сейчас…»

— Мой телефон, — выпалил Джексон. — Я выронил его во время танца, а Бекка подобрала.

Плечи Мелоди расслабились и рухнули на место. «Неужто он вправду сделал это ради меня?» Она благодарно пожала руку Джексона. «Да не за что», — сказало ответное пожатие.

— Все, проехали. Движемся дальше, — сказала Клео. — Пора вернуться к нормальной жизни.

— И как нам это сделать? — поинтересовался Билли. — Облава на монстров в разгаре.

Клео резко выдохнула. Ее челка взвихрилась и вернулась на место.

— Не знаю. Фрэнки, а не может ли твой отец разобрать тебя на части, а потом собрать обратно, когда вся эта фигня закончится?

Среди друзей Клео послышались сдавленные смешки.

— А я? — поинтересовался Джексон, обмахивая лицо. — Меня кто разберет?

«Умница!» — подумала Мелоди и снова пожала ему руку.

— Я спрошу у моих слуг, не смогут ли они законсервировать тебя на несколько лет, — предложила Клео и пожала плечами, словно желала сказать: «Подумаешь, проблема!»

Ее друзья снова захихикали. Мелоди захотелось схватить со стола несколько мензурок и поразбивать об их головы.

— Да, пофигизм у тебя царский, — насмешливо отозвался Джексон.

«Йессс!» — Мелоди еще раз пожала руку Джексону.

Все расхохотались.

Клео с царственным безразличием потеребила свою серьгу-кольцо.

— Ребята! — вмешалась наконец Фрэнки. — Это все совершенно не имеет значения! Все это не важно. Потому что я собираюсь сдаться.

Все ахнули.

— Да ты чокнулась!

— А родители в курсе?

— Можно, я тебя накрашу?

— Это самоубийство!

— Так будет лучше всего. Полиция разыскивает меня — не вас, — объяснила с видом истинной героини Фрэнки. Если бы не срывающиеся с кончиков пальцев искры, никто бы и не догадался, как сильно она нервничает. — Бекка не уймется, пока не отплатит мне за тот поцелуй с Бреттом, так что…

— За-ши-бись! — шепотом воскликнула красивая девчонка в меховом шарфе. — Ну ты даешь, Фрэнки!

Друзья Клео принялись беззвучно аплодировать Фрэнки и ее роковому поцелую. В этот столь нужный всем момент легкомыслия Фрэнки взобралась на стол и сделала реверанс.

— Стойте! — вскричала Клео. — Не шевелитесь! Хиссетта исчезла!

Все перевели взгляды с Фрэнки на нее.

— Мой браслет! Змея! Она пропала!

Начались лихорадочные поиски.

— Может, пора отсюда сваливать, а? — пробормотала Мелоди среди всего этого хаоса. Джексон кивнул и потянулся к окну.

— Хватайте кусаку! — закричала австралийка, указывая на аквариум и змею, скользящую вверх по его стенке.

Фрэнки спрыгнула с операционного стола.

— Уберите это, пока оно не сожрало Гламурок!

— Это она! — прошипела Клео, кинувшись к змее.

Девл метнулся к Хисетте и сграбастал ее.

— Все быстро зажмурились! — потребовал он.

Фрэнки проворно выгребла из аквариума пятерых сверкающих грызунов и расцеловала их в макушки.

Мелоди с Джексоном напрочь позабыли про окно и выполнили приказ Девла.

— Все, можете открывать, уже не опасно, — послышался голос Девла.

Он надел змею обратно на руку Клео под завидующими взглядами друзей. Клео мило поцеловала его в щеку.

— Это была живая змея? — шепотом спросила Мелоди у Джексона.

— Угу, — буркнул он.

— А теперь она каменная? — снова прошептала она.

— Да. Именно это Девл делает взглядом, — пробормотал, прикрывшись рукой, Джексон.

Мелоди кивнула. Она наконец-то поняла, почему Девл так взбеленился, когда она во время танцев сняла с него очки.

— Ну что, Фрэнки, теперь до тебя дошло? — вопросила Клео так, чтобы услышали все.

— Чего?

— Приглашать нормалку сюда — это все равно что приглашать мою змею потусить с твоими мышами.

— Это крысы! — возмутилась Фрэнки.

Клео топнула и указала на Мелоди.

— Да, как и она!

И тут внезапно включился свет. Все в панике повыскакивали в окно и кинулись по домам, даже не сказав друг дружке «пока».

Мелоди мчалась рука об руку с Джексоном по мокрой, темной лощине. Ей то и дело приходилось перепрыгивать через валяющиеся бревна. Она поскальзывалась в лужах. Несмотря ни на что, Фрэнки собирается сдаться! Бекка уничтожит запись с Джексоном! Больше не будет никаких тикающих сообщений! Все кончено.

Однако же тело ее так налилось тяжестью, что она едва поспевала за Джексоном. Как будто во сне, когда бежишь-бежишь и не можешь сдвинуться с места, она словно бы вовсе не продвигалась вперед. Слишком потусторонняя для Беверли-Хиллз. Слишком нормальная для Сейлема. Слишком потусторонняя для нормалов. Слишком нормальная для ЛОТСов.

Мелоди хотелось остановиться. Хотелось рухнуть в кучу скользких листьев и смотреть в безлунное небо. Позволить облакам накрыть ее, так, чтобы она исчезла. Отдать свои мечты ветру. Но всякий раз, как она начинала отставать, Джексон дергал ее вперед, заставляя продолжать двигаться.

ГЛАВА 7

ОКНО

ВОЗМОЖНОСТЕЙ

Фрэнки проснулась и обнаружила, что спала, уткнувшись лицом в стекло клетки Гламурок. Не потому, что те нуждались в утешении. Угроза со стороны Хиссетты исчезла с того момента, как Девл превратил ее обратно в камень. А рокочущие раскаты грома прекратились вскорости после того, как дали свет. Так что сверкающие крысы мирно спали, прижавшись друг к дружке, словно усыпанные блестками пончики в прозрачной коробочке на вынос. На этот раз в утешении нуждалась Фрэнки. Сдача означала, что она может никогда больше не увидеть родителей. Никогда не попадет на выпускной, никогда не перейдет в колледж. Никогда не поведет машину и никуда не полетит на самолете. Никогда не станет членом совета директоров «Sephora» и никогда не проведет отпуск на Багамах. И, что хуже всего, никогда не поцелуется до распадения швов, как это получилось с Бреттом, с Ди Джеем.

Да, решение во всем сознаться было чуточку импульсивным. Вызванным всепоглощающей благодарностью, что охватила ее, когда друзья тайком пробрались сюда, чтобы ее поддержать. Но если они рискнули жизнями ради нее, не должна ли и она рискнуть ради них? Особенно если учесть, что вся эта охота на монстров изначально разразилась из-за нее. И вдвойне это обоснованно, поскольку благодаря ее риску внимание копов переключится и ЛОТСы снова получат свободу. Если, конечно, они считают, что они вправду свободны, пряча свою кожу, клыки, мех, чешую, змей, пот и невидимость. Потому что Фрэнки определенно так не считала.

— Хочешь шутку? — пробормотала девушка, возвращая клетку Гламурок на стальной стол рядом со своей кроватью. — Я сражалась за свободу. И теперь у меня ее меньше, чем было сначала. И дальше, похоже, будет только хуже.

Розовые носы принялись подергиваться.

— Спасибо. — Фрэнки попыталась улыбнуться. — Я вас тоже люблю.

— С кем это ты разговариваешь? — спросил отец, войдя без стука. Похоже, право на уединение тоже добавилось к возрастающему списку вещей, отнятых у Фрэнки, наряду со взглядом в глаза, общественным взаимодействием, родительским взаимодействием, мобильным телефоном, школой, телевидением, музыкой, высоковольтной одеждой, Интернетом, аксессуарами для спальни, ароматическими свечами с запахом ванили и свежим воздухом.

Фрэнки спрятала свой новый айфон под одеяло.

— С крысами, — ответила она. — Видишь ли, мне здесь было одиноко.

Виктор не ответил. Вместо этого он прошаркал по линолеуму в своих поношенных комнатных туфлях и белом лабораторном халате и собрал свои инструменты.

— Что ты делаешь? — спросила Фрэнки. Неужто предложение Клео разобрать ее до тех пор, пока все не уляжется, каким-то образом просочилось сквозь стену и проникло в его подсознание, пока он заряжался?

— Шью домашнего любимца, — ответил Виктор, выложив инструменты на операционный стол.

Фрэнки быстро сгребла одеяла (и контрабандный айфон) и свалила в дальний угол у окна. За окном было солнце. Там была надежда.

— Высоковольтно! Давай помогу, — предложила она.

— Спасибо, не надо, — произнес Виктор, обращаясь к груде металлических приспособлений на операционном столе. — Я сегодня лучше поработаю один.

Он включил лампу-циклопа, упорно отказываясь поднять тяжелые веки и посмотреть на дочь.

— Я могу покрасить шерсть, ну, или еще чего-нибудь сделать, — не унималась Фрэнки. — Давай сделаем розовый с зелеными сердечками! Или обязательно цвета мяты?

Виктор громко вздохнул и провел рукой по волосам.

— Папа! — взмолилась Фрэнки, дергая грубый белый рукав его лабораторного халата. — Посмотри на меня!

В комнату вошла Вивека с кружкой кофе для мужа. Над кружкой поднимался пар.

— Твоему отцу сегодня нужно поработать одному.

Босая, закутанная в черный шенилевый халат, Вивека выглядела так, словно у нее грипп. Ее сияющая кожа потускнела. Фиолетовые глаза покраснели. Черные волосы закурчавились. Она осторожно поставила кружку рядом с мужем. Фрэнки жутко не хватало напоминаний о прежней жизни. Она потянулась к матери и сделала вдох, в надежде почувствовать запах ее гардениевого масла для тела. Но сладкий запах исчез.

— Почему ему нужно поработать одному?

— Потому, что возня с мелочами помогает снять стресс, — объяснила мать, по-прежнему не поднимая взгляда.

— Стресс, который вызвала я, да?

В точности как и у Виктора, усталый взгляд Вивеки скользил по лаборатории… по столу… по инструментам… по чему угодно, лишь бы не останавливаться на Фрэнки.

— Да?

Родители не подняли взгляда.

— Да?!

Фрэнки заискрила. Гневный голос эхом отдался от голых стен. Но родители продолжали безмолвствовать.

— Да скажите же вы что-нибудь! Скажите, как вы злы! Скажите, сколько из-за меня проблем! Скажите, что вы меня больше не любите! Скажите! Хоть! Что! Нибудь!

Страх и бессилие слились, переплелись и образовали двойную спираль гнева. Спираль эта ввинтилась в глубину души Фрэнки и сотрясла ее до основания. Не в силах больше контролировать себя, Фрэнки одним взмахом руки смела инструменты Виктора со стола, и они градом застучали по полу.

Виктор уставился на них. Вивека потерла лоб. Фрэнки разрыдалась.

Вивека наконец-то взглянула дочери в глаза.

— Фрэнки, как ты могла подумать, что мы тебя не любим? Мы себя чувствуем так именно потому, что любим тебя.

Это желанное соединение послало Фрэнки импульс энергии.

— Просто на кон поставлено так много… — Вивека коснулась Виктора. — Мы — ученые, и поскольку наука не в силах обеспечить твою безопасность, у нас такое ощущение, будто мы влипли по уши и…

— Ну, вы можете больше об этом не беспокоиться, — сказала Фрэнки, храбро улыбаясь. Она подобрала рассыпанные инструменты и свалила их кучей перед отцом. — Я собираюсь сдаться.

— Ни в коем случае! — взревел Виктор, грохнув кулаком по столу. Груда инструментов задребезжала.

— Фрэнки, лапочка, что ты пытаешься этим доказать? — спросила Вивека. Ее ледяные глаза увлажнились.

— Я ничего никому не пытаюсь доказывать, ма, — упрямо отозвалась Фрэнки, собираясь произнести очередную речь о стремлении к переменам и свободе. Но удержалась, чтобы не выглядеть как Баффи из седьмого сезона. Эта некогда клевая убийца могла занудить вампиров до смерти своими фарисейскими проповедями. Их вполне хватило, чтобы Фрэнки превратила диск с этим сезоном в подставочку для лаков для ногтей. — Я просто хочу поступить правильно.

— Твое решение благородно, — произнес Виктор, опершись ладонями на стол и посмотрев на Фрэнки. — Но если ты действительно хочешь поступить правильно, ты остановишься и подумаешь, прежде чем что-либо предпринимать. Не только о себе или о своем предназначении, но и о людях, которым ты можешь причинить вред по дороге.

— Но я об этом и думаю! — упорствовала Фрэнки. — Если я сдамся, то помогу всем. Все прекратится.

— Но тебе это не поможет. Тебе будет грозить серьезная опасность, — произнес Виктор. — И это причинит боль нам.

На этот раз взгляд отвела Фрэнки.

— Я наполнил твой мозг пятнадцатью годами знания, — продолжал Виктор. — Что ты с ними сделаешь — выбирать тебе. Но пожалуйста, подумай о безопасности. Сдаться — благородный выбор, но не безопасный.

Вивека кивнула, соглашаясь с мужем.

— Давай, мы с тобой дадим отцу возможность немного повозиться с инструментами? Бьюсь об заклад, к тому моменту, как собака будет готова, он…

Матовое окно распахнулось и захлопнулось.

— Извините, можно, я вас перебью? — раздался голос юноши.

— Билли, ты?

— Ага, — застенчиво подтвердил Билли.

— Билли Файдин? — спросил Виктор, очевидно, знакомый с ним по собраниям ЛОТСов.

— Ага. Э-ээ. Здрасьте, мистер и миссис Штейн. — Билли взял из груды в углу одно из одеял Фрэнки и обмотался им. — Я здесь.

Перед ними возникла фигура, напоминающая лепешку-буррито.

— Я знаю, что пробираться тайком в чужой дом нехорошо. И я хочу, чтобы вы знали, что я никогда не стану заниматься гадостями или извращениями.

Фрэнки хихикнула.

— Я просто не хотел привлекать внимание к вашему дому, ну, чтоб не получилось, что я позвоню и вам придется открывать дверь невидимке. Но мне нужно с вами поговорить. Со всеми вами, — настойчиво произнес Билли.

Виктор приподнял густые брови и выжидающе посмотрел на гостя.

— Я знаю, как не позволить Фрэнки сдаться, — сказал Билли.

Ой-ё-ёй!

— Откуда ты знаешь, что она собралась сдаваться? — поинтересовалась Вивека.

— Ну, я…

— Наверно, он лез в окно, как раз когда я об этом говорила! — выпалила Фрэнки.

— Ну да, — подтвердил Билли. — Мне было не очень просто пролезть, ну, и я некоторое время слушал. Я за лето немного прибавил, особенно в бедрах. Вы, может, не заметили, потому что это одеяло очень стройнит, но…

Виктор почесал в затылке.

— Но если ты это только сейчас услышал, откуда ты…

— И что же ты задумал? — быстро спросила Фрэнки, дабы пресечь расспросы.

— Раскрасьте меня в зеленый цвет и наденьте на меня какой-нибудь клевый наряд, чтобы все подумали, будто я — это Фрэнки. Я сдамся, а там смою краску и скину одежду, стану обратно невидимым и удеру.

Фрэнки просияла.

— Ты думаешь, мои наряды клевые?

— Фрэнки! — одернула ее Вивека. — Это серьезно!

Виктор скрестил руки на груди поверх лабораторного халата.

— Если полиция подумает, что Фрэнки сбежала, не примутся ли они снова разыскивать ее?

— Нет, если я оставлю там пригоршню болтов и ниток от швов, — сказал Билли. — А потом Фрэнки нужно будет только избавиться от мелирования, накраситься, снова одеться как человек и отправиться обратно в Мерстон. Нормалы понятия ведь не имеют, что это она устроила… ну, то есть я хотел сказать… в общем, они уверены, что Фрэнки Штейн — всего лишь обычная ученица с нормальной кожей. А вовсе не таинственный зеленый монстр, потерявший голову на танцевальной вечеринке.

Виктор хмыкнул и задумался над объяснениями Билли.

Вивека вздохнула.

— Даже не знаю. А что подумают твои родители? Все и так уже обвиняют нас в том, что мы подвергли их детей опасности. Это безответственно.

— Да все в порядке. Им пофигу. Я уже…

Фрэнки ткнула одеяльную лепешку локтем в бок.

— Ну, то есть вы, конечно, правы, — пошел на попятный Билли. — Я непременно сперва получу их разрешение. Но так, для справки: папа разрешил мне пробраться на кухню к «Кентуккийским цыплятам», чтобы узнать, что же за семь специй они там применяют. А мама однажды отправила меня проследить за казначеем РТА, чтобы выяснить, не ворует ли та деньги. Так что они не станут возражать, раз это для доброго дела.

— Ты сделаешь это ради нас? — спросила Вивека.

— При одном условии, — отозвался Билли.

— Каком? — спросил Виктор.

— Позвольте Фрэнки сражаться.

Фрэнки улыбнулась. Она точно знала, что он имеет в виду.

— Что-что?

Билли подошел ближе к ее родителям.

— Фрэнки хочет изменить существующее положение вещей. И она — единственный известный мне человек, у которого довольно храбрости для этого, — сказал он. — Я уже давно ждал такого человека. Все мы ждали. Не препятствуйте ей.

— Это война, которую невозможно выиграть, — сказал Виктор. — Уж поверь мне. Все мы пытались, до той или иной степени. И все проиграли.

— При всем уважении, сэр, — это наши родители проиграли. Мы — нет, — возразил Билли. — Но мы выросли, внимая перепуганным рассказам вашего поколения, и потому боимся бороться. Боялись до сих пор. Пока не появилась Фрэнки. Дайте ей хотя бы попытаться.

Виктор с Вивекой вздохнули. Если бы они держали в руках белый флаг капитуляции, от этого вздоха он затрепыхался бы.

Фрэнки положила руку Билли на плечо и сжала его, в знак признательности. «Ой, какой он, оказывается, мускулистый!» Она начала вправду восхищаться этим парнем. Придумывать способы спасти ее полагалось родителям. Это была их работа, не Билли. И все-таки он продолжал ее выполнять, снова и снова.

— Наверно, я смогу смастерить лицо Фрэнки часа за два. Форма у меня сохранилась, — сказал Виктор.

Фрэнки передернуло.

— Ой, фу!

— Можешь воспользоваться моим париком, который я ношу, когда волосы не в порядке, — предложила Вивека. Меня что, настолько легко подменить? — поинтересовалась слегка уязвленная Фрэнки.

— Вовсе нет. — Виктор обошел стол и сгреб дочь в охапку. От него пахло кофе и веяло чувством облегчения. — Потому мы и согласились на это предложение.

— Ну так чего, договорились? — спросил Билли.

— Только если ты будешь ставить нас в известность о каждом шаге, — смилостивился Виктор. — Если вы собираетесь сражаться, вам нужно думать обо всем и научиться терпению, потому что — должен вас предупредить — битва будет очень долгая и изматывающая.

— Высоковольтно! — воскликнула Фрэнки и обняла всех. — На этот раз я вас не подведу, обещаю!

Внезапно она разомкнула объятия и кинулась к окну.

— Куда ты собралась? — спросил отец.

— За телефоном. Мне нужно написать Мелоди и рассказать про наш план. Она отведет Фрэнко-Билли к Бекке и…

— Где ты взяла телефон? — удивилась Вивека.

Фрэнки притормозила и повернулась к одеялковой лепешке с мегаваттной улыбкой.

— Да он просто появился из воздуха.

И впервые за целую вечность родители улыбнулись ей в ответ.

ГЛАВА 8

ЗАКЛЯТЫЕ ДРУЗЬЯ

Лежа на песчаном островке в своей спальне — одна нога согнута в колене, одна рука расслабленно покачивается над тихо струящимися водами Нила, — Клео наслаждалась почти идеальным воскресеньем. Теплые солнечные лучи, лениво покачивающиеся тростники… Клео протяжно вздохнула. Если не считать того, что она разок шевельнула рукой, позволяя красноватым струям свободно течь между ее пальцами, этот вздох был самым энергичным ее движением за последние несколько часов.

Все обитатели дворца отрубились из-за головной боли, последствия окаменения. Но и Клео головной боли тоже хватало — правда, своей. Причина? Нормалка на вчерашней встрече ЛОТСов. Особенно если учесть, что это — чрезвычайно привлекательная нормалка, та самая, которая целовалась с Девлом и была лучшей подружкой Бекки, девчонки, которая — так уж получилось — была инициатором нынешней охоты на монстров. Охоты, которая перепугала все их сообщество, перегадила ей вечер свидания комендантским часом и подвигла отца с его гиперопекой отрубить во дворце мобильную связь с внешним миром.

Нет, ну правда — эта Мелодявка что, наложила на всех какое-то нормальское заклинание? Она определенно обладает таинственной властью над Джексоном и Фрэнки. Иначе как она сумела бы получить доступ в хорошо сохранившийся и тщательно охраняемый круг ЛОТСов? Клео намерена была разобраться с этим… попозже. В настоящий момент у нее был для жарки фалафель покрупнее.

Поддев край лифчика от купальника, Клео изучила линию загара. Два оттенка бронзы — темный и еще более темный — сообщили, что она готова. После долгих дней дождей, выпивающих весь мелатонин, ее экзотическая кожа вновь обрела идеальный для нее оттенок — латте, осветленное молоком. Пора. Она должна продемонстрировать коллекцию драгоценностей тети Нефертити подругам в течение часа. Стоит замешкаться — и цвет кожи начнет блекнуть.

После стремительного, но вдумчивого умащения тела маслом с амброй Клео натянула платье-футляр, шагнула в сандалии на высокой платформе, со множеством ремешков, и надела Хиссетту на руку. Стараясь не топать слишком громко, она на цыпочках промчалась через дворец и выскочила наружу, под послеполуденное солнце.

Промаршировав квартал с воздетым к богам айфоном, Клео вновь обрела полоски уровня приема. Когда она уже преодолела половину улицы и находилось рядом с белым коттеджем Джексона, мелодичный сигнал сообщил, что она снова в игре. Клео получила семь смс-ок.

«Хвала Гебу!»

КОМУ: КЛЕО

27 сентября, 9:03

Девл: Твой отец еще не отмёр? Как его голова?

КОМУ: КЛЕО

27 сентября, 9:37

КЛОДИН: Ты как, нормально добралась? Мы с братьями еле успели до того как па проснулся порыскать. Уф! Надо многое обсудить. Мелодявка, сдача Фрэнки, Хиссетта чуть не съела крыс. Погуляем? Мне надо в салон. □ Кстати, твои смс дошли лишь вчера поздно ночью. Что за драгоценности? Покажи! Да, подпись классная! ############

КОМУ: КЛЕО

27 сентября, 10:11

ЛЯЛЯ: Только получила вчерашние смс. Хочу посмотреть! Что ты делаешь сейчас? Дядя Влад говорит — я бледная. Велел съесть стейк. Сказал, что вампиры не веганы, потом сам и заржал над тупой шуткой. Иду в «Здоровье-богатство» за препаратами железа. Хочешь со мной? Еще надо обсудить вчерашнее. Фрэнки идет сознаваться. Я фшоке.::::::::::::

КОМУ: КЛЕО

27 сентября, 10:16

ЛАГГИ: Дядя вчера закатил скандал. Увидел, что постель пустая, и решил, что я во что-то вляпалась. Бесился, пока я не сказала, что вышла под дождь освежить чешую. Сказала, что не знаю, что означает «комендантский час». Это что-то американское? Он проглотил, как вомбат — листик салата. Как насчет сегодня? Думаешь, Фрэнки вправду сдастся? Мне кажется, она струсит и всех кинет. Жду не дождусь, когда увижу твои блестяшечки. По описанию они улетные. @@@@@@@@@@@@@@

КОМУ: КЛЕО

27 сентября, 11:20

ЛЯЛЯ: Вернулась из ЗБ. Жаль тебя не было. Они раздают пробовать мороженое с квиноа. Ням! Иду к Фрэнки за новостями. Будешь там?::::::::::::::::

К Фрэнки?!

КОМУ: КЛЕО

27 сентября, 11:22

ЛАГГИ: Иду на сборище у Фрэнки. Ты идешь? @@@@@@@@@@@

У Фрэнки?!!

КОМУ: КЛЕО

27 сентября, 11:23

КЛОДИН: Киска, ты где? Увидимся у Фрэнки? Мы возвращаемся. #########

У ФРЭНКИ?!!

Клео понятия не имела, о чем они говорят. Равно как и не имела понятия, как они что- то узнали раньше ее. И совершенно не имела понятия, почему Фрэнки не включила в число приглашенных ее. Но каждый удар ее деревянных каблуков по пустынному тротуару Рэдклифф-вэй приближал ее к ответам.

Отбросив черные волосы на спину и поведя блестящими плечами, Клео промаршировала через тупик и, призвав на помощь всю свою уверенность, обогнула край крепости, выстроенной в форме буквы «Г». Переплетение электрических проводов образовывало преграду между внешним миром и прямоугольной густой живой изгородью. Прокравшись через поросший травой периметр, Клео услышала перешептывание, но все остальное тонуло в грохоте воды. Ну и что теперь?

Очередная смс-ка вякнула исключительно вовремя.

КОМУ: КЛЕО

27 сентября, 12:43

КЛОДИН: Подползай под проволокой и иди через кусты. Они не такие густые, как кажутся. ##########

Клео выполнила указание и выбралась на чистую дорожку из плитняка. По мере того, как она шла через лиственный лабиринт, шум падающей воды делался громче.

— Святая матерь Исида, — пробормотала Клео, добравшись до конца.

Широкий водопад в форме подковы рушился с пятнадцатифутовой скалы прямиком в озерцо, поднимая брызги и пену. Свались в этот котел-кожедралку, и вместо Клео наверх всплывет чистенький скелетик.

Однако же Лагги лежала над водопадом, положив покрытые чешуей ноги на плоский камень, и радостно бултыхалась в пронизанном радугами тумане, а другие девчонки тем временем валялись на ухоженной лужайке справа от озерца. У каждой было желтое полотенце. Каждая лежала на животе, примостив подбородок на руки. Каждая улыбалась с довольным видом. Они с успехом могли бы позировать для картины под названием «Жизнь продолжается и без тебя».

— Чем занимаемся? — поинтересовалась Клео с липовой веселостью. По крайней мере, она при загаре. Это всегда повышало ее уверенность в себе.

Клодин села.

— Да просто болтаем про сладкую вечеринку по поводу моего шестнадцатилетия. Мы разослали приглашения на понедельник.

— Я знаю, — отозвалась Клео. — Я помогала тебе подписывать конверты — не забыла?

— Правда, классное местечко? — поспешно вмешалась занервничавшая Ляля. — Это резервный электрогенератор. Под камнями спрятаны турбины. Штейны пользуются им, чтобы не привлекать внимания счетами за электричество. Присаживайся!

Она похлопала по траве и улыбнулась, не пряча клыки.

— А еще это идеальное место для сплетен, потому что тут никто ничего не услышит, — добавила она, кутая вечно холодное тело в полотенце.

Клео осталась стоять.

— Что ты здесь делаешь?

Фрэнки села рывком. Белые пряди исчезли из ее волос, а кожа снова была выкрашена под нормалов. Внезапно Клео померещилось, будто это она тут зеленая.

— Лучше было бы спросить, чего я тут НЕ делаю. — Клео повернула Хиссетту. — Почему мне пришлось узнавать об этом милом междусобойчике от моих подруг?

Клодин с Лялей переглянулись — им явно было неудобно — и тоже сели. Лагги невинно помахала всем со скалы. Ее белокурый хвост весело метнулся туда-сюда по плечам. Она явно не слыхала ни единого слова из-за грохота падающей воды.

Фрэнки поправила бледно-розовое платье и подняла голову, прикрыв глаза от солнца ладонью.

— У меня появились хорошие новости насчет… ну, насчет моей сдачи, и я захотела ими поделиться.

Она пожала плечами, как бы говоря «и чего тут такого?»

— И? — Клео взглянула на Фрэнки, сощурившись. Уголки глаз все еще были восхитительно похрустывающими после утренней зажарки на солнце.

— И… и я подумала, что тебе это будет не интересно.

— Отчего же? — поинтересовалась Клео, сощурившись еще сильнее.

— Потому что прошлым вечером ты так резко выступала против всего, что я решила, что тебе нету до этого дела, — заявила Фрэнки, судя по виду — ни капельки не устрашенная.

— А ты проверь, — прошипела Клео, присаживаясь на край полотенца Клодин.

Они рассказали ей про план Фрэнки-Билли с раздражающим воодушевлением. План был клевый, о чем Клео и сказала. Но сколько, спрашивается, она должна изображать интерес, прежде чем рассказать им про ее съемки для «Teen Vogue»? Тридцать секунд? Сорок пять? Шестьдесят? Если дольше — она же прыгнет в водопад и самоубьется посредством водоэлектричества… если, конечно, такое возможно.

— В общем, теперь нам остается надеяться, что Мелоди разыщет Бекку до дедлайна, — сказала Фрэнки и взглянула на свой айфон, проверяя, который час.

— Мелоди?! — возмутилась Клео. — А она тут вообще при чем?

— Она должна отвести Фрэнки-Билли к Бекке, — объяснила Клодин. — Ты чего, не слушала?

— Да слушала, конечно, — соврала Клео. — Я просто не понимаю, с чего вдруг вы ей доверяете.

Фрэнки, Клодин и Ляля тупо уставились на Клео. Лагги радостно плескалась в отдалении.

— Она же нормалка! — попыталась достучаться до их рассудка Клео. — Нормалы пропагандируют ненависть к нам посредством всех этих их фильмов ужасов, которые бьют на чувства, модных книжных серий, унизительных хеллоуинских костюмов и тупых школьных танцевальных вечеринок, — выпалила она с жаром, которого сама за собой не подозревала.

— Мелоди не такая, как другие нормалы, — возразила Ляля. — Она пытается помочь нам.

— Ой, Ля, не будь такой лохушкой! Все они одинаковые! Нормалы эксплуатируют моих предков на протяжении веков. Растаскивают наши фамильные ценности по музеям, чтобы всякие показушные любители искусств могли поахать насчет древних египтян и нашего невероятного мастерства. А потом, выходя из музея, они покупают в магазине подарков какую-нибудь книжку про кофейный столик царя Тутанхамона и жалуются, что никто больше не ценит детали. Полное ка! Им не нужно невероятное мастерство! Им нужно «Crate&Barrel»! Потому что чего бы там нормалы ни говорили в музеях, они не любят ничего нестандартного! Вы смотрели «Голливудские холмы»? Фрэнки, твой отец мог бы сделать тебе сестру из отходов от их пластических операций! Догадываетесь, кто на этих их холмах вырос?

Девчонки продолжали все так же смотреть на нее.

— Мелоди! Мелоди с этих самых холмов! — продолжала Клео. Голос ее потрескивал под грузом убежденности.

— Вообще-то Мелоди из Беверли-Хиллз, а не с Голливудских холмов, — без малейшего уважения возразила Ляля. — Но призадуматься это заставляет, согласна.

Клео едва удержалась, чтобы не вцепиться в мелированные розовым волосы вампирше. Она завопила:

— Да откуда бы она ни была — она настроила Джексона против меня! Вы что, не слышали, что он мне заявил вчера вечером? Он заявил, что у меня царский пофигизм! Что за банальность! Острит, как нормал!

Тут пискнул айфон Фрэнки.

Девчонки дружно потянулись к экрану, явно обрадовавшись возможности прервать неприятный разговор.

— Мелоди с Фрэнки-Билли добрались до дома Бекки, — сообщила Фрэнки.

Девчонки легкомысленно завизжали. Клео закатила глаза. Они должны визжать от ее новостей про «Teen Vogue», а не от выходок Мелодявки!

— Удачи, — произнесла вслух Фрэнки, набивая смс. — Держите нас в курсе.

Она отправила смс, и девчонки завизжали снова.

Несколько минут спустя пришло новое сообщение.

«Бекка у Бретта в больнице, — прочитала Фрэнки. — Отправляемся туда. До дедлайна еще куча времени. Все будет хорошо. Кстати, Билли клевый!»

— Может, кому-нибудь из нас стоит отправиться в эту больницу? — предложила Клео. — На всякий случай. Вдруг она нас обманывает?

— Она нас не обманывает. Ясно? — заискрилась Фрэнки. Клодин с Лялей опустили глаза и принялись нервно дергать нитки из своих полотенец.

— В самом деле? — Клео закинула руки за спину и подняла лицо к солнцу. — И эти люди еще говорят про мой царский пофигизм!

ГЛАВА 9

КАНДИС ПРОТИВ МУЖЧИНЫ

Калифорнийское солнце добралось наконец и до Орегона, и его опьяняющее воздействие трудно было отрицать. Все, мимо чего проезжала Кандис, бурлило жизнью: машины в потеках после дождя, держащиеся за руки пешеходы, просвечивающие серебристые иглы псевдотсуг. Даже последняя аудиоугроза от Бекки не испортила бодрого настроения Мелоди. Всего несколько минут отделяли ее от спасения Джексона и Фрэнки. Несколько минут — и она докажет Клео и остальным ЛОТСам, что ей можно доверять. Несколько минут — и она начнет действовать. И чтобы отпраздновать это событие, наступила великолепная погода.

Телефон звякнул.

Еще одна смс-ка от мамы. Третья за последний час.

КОМУ: МЕЛОДИ

27 сентября, 13:48

МАМА: Билли в своем наряде? Вы еще не нашли Бекку?

Вдохновившись политикой полной открытости в отношениях Джексона с матерью, Мелоди рассказала родителям правду о своей роли в местном скандале. Ей потребовалось некоторое время, чтобы убедить их, что вся эта «фигня с монстрами» — вовсе не часть местной политики по стимулированию экономики, а совершенно реальная вещь. И все же она не пожалела о своем решении. Как всегда, родители сказали, что высоко ценят ее правдивость, и пообещали хранить ее секреты до тех пор, пока она будет держать их в курсе дела. Но три запроса в час — это уже немного чересчур. Потому Мелоди просто ответила: «Еще едем», — и тем ограничилась.

— Если ты КРУТ — спеши на помощь! — проорал Билли через люк в крыше «БМВ» Карцеров.

Шумная компания велосипедистов на горных велосипедах, в шлемах, повернулась в сторону лиственно-зеленого спортивного автомобиля, очевидно, ожидая полномасштабного представления. К их разочарованию, увидели они лишь Кандис в дизайнерском камуфляже, которая расхохоталась и хлопнула ладонью по ладони своего нового невидимого лучшего друга. Она уже в пятый раз подначила Билли крикнуть что-нибудь из окна. Но хохотали они, как в первый раз.

От резкого поворота на Оак-стриг Мелоди полетела с одного края сиденья на другой. Но она не собиралась критиковать манеру вождения сестры… равно как и ее чувство юмора. Кандис была единственным членом КРУТ, имеющим водительские права. А время поджимало.

— Эй! — Кандис повернулась к пустому пассажирскому сиденью и сдвинула чересчур огромные белые солнечные очки на макушку, поверх белокурых волос. Ее зеленые глаза были полны лукавства. — Можно, я буду звать тебя Невидимочка?

— А чего ты смотришь туда? — отозвался Билли со второго ряда. — Я здесь!

— Ну ты даешь! — Кандис хлопнула по пустому сиденью. — Экие вы, невидимки, шустрые!

В правом ряду какой-то мужик за рулем ржавого пикапа покачал пальцем с золотым кольцом. «Занято», — произнес он одними губами, а потом пожал плечами, словно говоря, что ему же хуже.

Кандис отвернулась.

— Фу, гадость.

— Хватит флиртовать с женатыми фермерами! — поддел ее Билли.

— Я думала, что разговариваю с тобой, — хихикнула Кандис, оборачиваясь к заднему сиденью.

— Эй, — произнес Билли, быстренько вернувшись на переднее сиденье. — Я тут.

— Прелесть какая! — воскликнула Кандис и нажала на клаксон.

Мелоди подалась вперед и схватила сестру за плечо.

— Кан! — воскликнула она, больше не беспокоясь, как бы ненароком не обидеть своего водителя. — Перестань сигналить! До больницы один квартал. Здесь полагается соблюдать тишину!

— Тогда чего ты орешь? — шепотом спросила Кандис.

Белые фургоны телевизионщиков — каждый со спутниковой антенной на крыше и с эмблемой телекомпании на боку — толпились за полицейской лентой, словно папарацци, которых прогнали от красной дорожки.

— Вы уверены, что психиатрическое отделение тут? — спросила Мелоди, шокированная натиском народа, ломящегося ко входу. Из них мало кто смахивал на обеспокоенных родственников. Большинство походило на репортеров.

Над передним сиденьем воспарила распечатка карты больницы.

— Здание Е, — подтвердил Билли.

— Е-мое, — произнесла Кандис, курсируя туда-сюда по забитой стоянке в поисках свободного местечка. Какая-то блондинка в блейзере цвета электрик и сочетающейся с ним узкой юбке метнулась наперерез «БМВ», держа у губ микрофон. По пятам за ней спешил мужчина, волокущий кинокамеру.

— Надеюсь, она бежит закрашивать корни волос!

— Неужто все они вправду явились сюда из-за Бретта? — спросила Мелоди.

— Эй, Невидимочка! — Кандис опустила окно со стороны пассажирского сиденья. — Может, спросишь у этой скверно одетой репортерши, что происходит?

— С удовольствием, — отозвался Билли; в голосе его явственно слышалась ухмылка. — Простите, мисс!

Кандис остановила машину рядом с журналисткой. Мелоди вжалась в сиденье.

— Не могли бы вы сказать мне, из-за чего вся эта суматоха? — спросил Билли.

Кандис уставилась на женщину, плотно сжав губы.

— Э-э… — Журналистка, не понимая, куда же смотреть, оглядела желтовато- коричневый салон машины. — Мальчик, который видел монстра, выходит из шока. Врачи думают, что он сможет говорить.

— Миллион благодарностей, дорогая, — басом произнес Билли.

Женщина испуганно приподняла брови.

— Что происходит?

— Вы слышите голоса? — любезно поинтересовалась Кандис.

Женщина кивнула.

Кандис нажала на педаль газа.

— Похоже, вы явились по адресу, — со смехом бросила она, уносясь прочь.

— Ну вы даете! — хихикнула Мелоди. Она не могла отрицать, что получилось смешно, но подобные шутки — не лучший способ поднять престиж ЛОТСов в глазах общественности. — Я думала, цель КРУТ — показать нормалам, что им нечего бояться.

— Ты права, — согласился Билли. — Я больше не буду.

— Развлечения окончены, — пробурчала Кандис.

Мелоди спрятала сжатые кулаки в длинные рукава своей полосатой футболки и нахмурилась. Неужели Кандис с Билли только что взяли и послушались ее?

Проездив еще десять минут вдоль рядов машин по головам репортеров, Кандис втиснула «БМВ» на пятачок, предназначенный для доктора Нгуэна. Иначе оставалось лишь припарковаться в холле.

— Идем!

Мелоди схватила свой рюкзачок цвета хаки и повела КРУТов к зданию Е. До уничтожения ролика с Джексоном оставались считанные минуты. Мелоди буквально чувствовала запах восковых пастельных мелков: так будут пахнуть его пальцы, когда он возьмет ее лицо в ладони и благодарно поцелует. От предвкушения этого поцелуя розовые кроссовки понесли ее вперед еще быстрее.

Две симпатичные девушки без особого труда пробрались, флиртуя, мимо журналистов, дежурных студентов и папарацци с мобильниками. Однако же двое здоровяков-охранников у раздвижной стеклянной двери не походили на людей, которых легко очаровать.

— Притормози. Я сама с этим управлюсь, — шепнула Кандис на ухо Мелоди. — У меня есть управа на подобных громил.

— Кандис, не надо! — воскликнула Мелоди, но было поздно. Ее сестра уже приблизилась к левому охраннику.

— Она всегда такая? — шепотом поинтересовался у Мелоди Билли. Девушка лишь кивнула с раздражением.

— Пропуск прессы или посетителя, — проворчал охранник, поправляя свисающий из уха проводок.

— А то! — Мелоди принялась грызть ногти. Это же психиатрическое отделение больницы, а не вечеринка «Ярмарки тщеславия» по случаю вручения «Оскара»! Хотя, с точки зрения Мелоди, они мало чем друг от друга отличались.

— На самом деле, сэр, я надеялась, что вы сможете сделать для меня исключение. — Кандис сняла белые солнечные очки и как будто улыбнулась всем телом. Ее камуфляжный комбинезон без рукавов выставил фигуру девушки в самом выгодно свете — в нем она походила на модель из «Victoria's Secret». — Понимаете, мне очень нужно…

Человек-фрикаделька вскинул руку, жестом веля ей умолкнуть.

— Стоять! — рявкнул он, прижал пальцем-сарделькой наушник и стал вслушиваться, опустив взгляд. Кандис повернулась ко второму охраннику, но тот тоже поднял ладонь.

Мелоди продолжала грызть ногти. А вдруг они так и не смогут пройти внутрь? Вдруг Бекка не выйдет? Вдруг отпущенный срок истечет? Вдруг?..

— Может, ты просто отдашь сумку Билли и пускай он идет один? — шепотом предложила Кандис, пока фрикаделька слушал… ну, чего бы там он ни слушал. — Он-то невидимый.

— Да, но сумка-то видимая! — огрызнулась Мелоди.

— Да кто тут сейчас на это будет смотреть? — заметила Кандис. — Тут же настоящий дурдом!

— Извините, — произнес охранник, вновь сосредоточив внимание на Кандис. Его затвердевшая маска растрескалась, и из-под нее пробилась улыбка. Мелоди тысячу раз видала подобное преображение и прозвала его «Кандис против мужчины». Кандис всегда побеждала.

— Слушай, Гаррет, — обратился он ко второму охраннику, — это не та симпатичная девушка, которая вот только что ездила по парковке, искала место?

— Возможно. — Гаррет кивнул. — Это ваш зеленый «бумер»?

— Ага. — Кандис с гордостью улыбнулась. — Это дизельная модель. Очень экологично.

— Здорово. — Он улыбнулся. — Можно ваши документы?

— С удовольствием. — Кандис обернулась и подмигнула Мелоди, копаясь в своей сумке цвета бронзы. — Вот, пожалуйста.

Охранник осмотрел водительские права Мелоди и передал их напарнику.

— Кандис Карвер? — спросил тот.

Кандис гордо кивнула.

— Она самая.

— То есть вы — не доктор Нгуэн?

— А? Нет. А кто это?

— Мы ее нашли, — произнес охранник в микрофон.

— У вас три минуты на то, чтобы убрать вашу машину нафиг с этого места, или ее эвакуируют.

— Мелоди закрыла лицо руками. Две минуты! — заявил фрикаделька.

— Но вы не понимаете! — взмолилась Кандис. — Мне нужно попасть в больницу!

— Погодите. — Охранник повернулся к Мелоди. — Вы вместе?

Мелоди метнула на сестру взгляд в стиле мыльных опер, «уходи немедленно, или я тебя уничтожу!»

— Ухожу-ухожу, — выпалила Кандис и кинулась наружу.

— Нет, мы не вместе, — соврала Мелоди. — Я… на собеседование насчет работы.

Билли кашлянул, и Мелоди ткнула локтем в пустое место рядом с собой. Послышалось едва различимое «ох!».

— Какой работы? — спросил охранник.

— Он приходит в себя! — закричал кто-то из окна третьего этажа. Кто-то из журналистов?

Дежурящая у входа толпа разразилась радостными возгласами. Засверкали вспышки камер. Журналисты ринулись в двери.

— А ну, стоять! — рявкнул правый охранник.

— Вы очень заняты, так что я пойду, пожалуй, — сказала ему Мелоди.

Тот невесть почему махнул рукой — дескать, проходи.

Чудом обогнав журналистское цунами на считанные секунды, Мелоди с Билли взлетели по полутемной лестнице на третий этаж.

— Думаешь, сработает? — спросила Мелоди, тяжело дыша, про реальность (или скорее про риск) их затеи. Если они преуспеют, охота на монстров прекратится и жизнь вернется в нормальную колею. Но если они потерпят неудачу, Джексону, Фрэнки, а теперь еще и Билли будет грозить серьезная опасность. А Клео окажется правой — а винить будут Мелоди.

— Эй, ты чего, сдрейфила? — спросил Билли.

— Нет, просто ногу натерла, — соврала Мелоди и преодолела последний пролет, перескакивая по две ступеньки за раз.

Она влетели на кишащий народом третий этаж и нырнули в ближайший женский туалет, чтобы подготовить Фрэнки-Билли.

— Если понадобится помощь — говори, — сказала Мелоди, подсовывая сумку под дверь кабинки.

— Эфир в пять! — крикнул кто-то в коридоре.

— Эфир в пять! — подхватили другие голоса.

— Несколько минут спустя Билли вышел, зеленый и великолепный в кружевном свадебном платье бабушки Штейн. Мелоди прямо глазам не поверила, до чего же он похож на Фрэнки, какой она была на танцах. Даже роста они были одинакового. Если бы не острый кадык на худой шее, Билли был бы вылитая Фрэнки.

— Давай подождем, пока они начнут съемку, — предложила Мелоди. — Тогда все увидят, что таинственный зеленый монстр схвачен, и вся эта история закончится быстрее.

— Неплохая идея, — согласился Билли, проверяя, хорошо ли держатся самоклеящиеся разъемы на шее.

— Точно? Ты уверен?

Билли кивнул.

Мелоди обняла его за плечи, на удивление четко очерченные, и улыбнулась, глядя на их отражение в зеркале: зеленое чудовище и темноволосая красавица. Так они с Фрэнки будут выглядеть: две подруги, стоящие рядом в общественной уборной.

— За это определенно стоит бороться, — произнес Билли, как будто прочитал ее мысли.

Мелоди согласилась и быстро настучала смс.

КОМУ: ФРЭНКИ

27 сентября, 14:36

МЕЛОДИ: Включайте новости. Эфир в пять.

Мелоди внутренне улыбнулась и открыла двери туалета. После долгих лет астмы и травли она снова начала пользоваться своим голосом.

И люди начали к ней прислушиваться.

ГЛАВА 10

НЕ НАДО НЕНАВИДЕТЬ МЕНЯ ЗА МОЮ КРАСОТУ!

На плоском экране Штейнов возникло отчетливое изображение сонного парня на больничной кровати. Бегущая строка внизу экрана сообщала: «Бретт Реддинг приходит в сознание после вызвавшего шок столкновения с монстром. Родственники и друзья стоят рядом, ожидая, какими будут его первые слова».

— А-а-а-а-ах!

Пятиголосый вопль, которого почти хватило, чтобы стальные лопасти вентилятора на потолке пришли в движение, поднялся над серовато-коричневым диваном в форме буквы «Г» и заполнил собою гостиную.

— Чтоб мне лопнуть! — Лагги со стуком закрыла свой увлажнитель с маслом чайного дерева и примостила ноги на колени Ляле. — Он смахивает на карнавальную платформу — так его обложили цветами.

— Нормалы бывают такие напыщенные, — согласилась с ней Клео. Она устроилась на удобном угловом сиденье и любовалась своим педикюром.

— Ням-ням! Вы только гляньте на эту тарелку с мятным ассорти! — заметила Клодин.

Ляля скривилась.

— Ой фу!

— Да кто бы фукал! — поддела ее Клодин. — Твои клыки просто пропадают зря. Знаешь, куда тебе следовало бы применить свои зубы? — Она повернулась к Лагги и сделала вид, будто кусает ту за плечо. — Нанести визит в «Outback Steakhouse».

— Девчонки, хватит!

Австралийка запустила бутылочкой с увлажнителем в Клодин; та заржала как ненормальная.

— Ах, так, да? — Ляля поежилась и закуталась в черный кашемировый шарф. — Да той шерсти, которую ты с себя эпилируешь за день, мне бы хватило, чтоб целый год греться!

— Жесть! — Хихикнув, Клодин бросила бутылочкой в Лялю.

— А как насчет Джордин Спарк? — Ляля кинулась лосьоном в пятую точку Фрэнки. Бутылочка приземлилась на ковер с глухим стуком. — Она одна расходует электричества, как целый Лас-Вегас!

— Клево! — Клео с маху хлопнула Лялю ладонью по ладони. — Вампир наносит ответный удар!

Все расхохотались — кроме Фрэнки. Она застыла перед телевизором: ее приковал к месту вид Бретта, закутанного в сине-коричневый клетчатый плед. Его кожа, чистая, как в рекламе «Neutrogena», была идеальным фоном для его красных как кровь губ, джинсово-голубых глаз и буйной копны черных волос — белый холст для полных жизни красок его лица.

У Фрэнки задрожали губы. Ее область сердца переполняли чувства. Она в первый раз увидела Бретта после их злополучного поцелуя — поцелуя, который снес ей голову, отправил его в психушку и поставил под удар будущее сейлемских ЛОТСов. Его вид должен бы был наполнить ее страхом. Стыдом. Гневом. Но вместо этого наполнил страстью.

«Ди Джей? Какой такой Ди Джей?»

— Что, мы все пропустили? — спросил Виктор, поспешно входя в комнату вместе с женой. От его лабораторного халата пахло потом и металлом. От Вивеки — гарденией и восковым гримом.

— Где Билли? — спросила Вивека.

— Тс-с-с! — шикнула Фрэнки, застывшая перед телевизором, словно зомби. — Бретт приходит в сознание. Он будет говорить.

Камера отъехала, демонстрируя больничную палату. Лимонно-желтые стены, увешанные открытками с пожеланиями скорейшего выздоровления. Окно с видом на автостоянку. И Бекку, стоящую рядом с матерью Бретта, в футболке с надписью «Белое — это новое зеленое», с надеждой на лице.

Фрэнки ахнула.

— Что за хамская надпись!

— Что за хамское лицо! — поправила ее Клео.

— Полный мех, — согласилась Клодин.

— Хорошо, что бабушка Штейн не видит этих жутких «перьев» в волосах, — сказала мужу Вивека.

Фрэнки снова шикнула на них на всех: камера снова дала изображение Бретта крупным планом. Его прекрасные губы шевельнулись.

Какой-то репортер навис над кроватью Бретта с микрофоном и, прищурясь, уставился на парня.

— Похоже, Бретт пытается что-то сказать, — произнес журналист басом, не вязавшимся с его мальчишескими чертами. В нижней части экрана появилось его имя — Росс Хили. — Бретт, ты меня слышишь? — спросил он.

— Хдна? — пробормотал Бретт.

Бекка с матерью Бретта придвинулись ближе.

— Би-бой, ты меня слышишь? Я — Росс. Росс Хили, из отдела новостей второго канала. Ну, помнишь — «Второй — это истина-а!» — пропел он.

— Хдна? — снова пробормотал Бретт.

— Он сказал: «Мама»! — Миссис Реддинг заплакала от радости. Ее черные кудри длиной по плечи закачались из стороны в сторону. — Ведь правда же, лапочка, он сказал «мама»?

— Мумию тебе, а не маму! — Клодин подняла руку Клео.

Девочки захихикали.

— Хдона?

— Он спрашивает: «Где она?» — объяснила Бекки, отодвигая мать Бретта в сторонку. — Он зовет меня! — Она провела рукой по волосам Бретта, растрепав их еще больше. — Бретт, ты меня ищешь?

— Отвали, ты, ненормальная! — выкрикнула Лагги в экран телевизора. — Он ищет Фрэнки! А вовсе не тебя, склочница!

— Бекка? — выдавил Бретт и закашлялся.

К нему тут же подбежала сиделка с чашкой ледяной стружки. Бретт положил в рот немного льда и потянулся к Бекке. Их руки соприкоснулись, и лицо Бретта просветлело. Бекка засияла. Фрэнки понурилась.

— Как ты себя чувствуешь? Все нормально? — спросил Бретт. Его синие глаза жадно изучали Бекку.

Бекка кивнула.

— Теперь — хорошо.

С дивана донеслось хоровое изображение позывов к рвоте. Фрэнки мысленно улыбнулась.

— Я так переживала за тебя, — сказала Бекка, промокая его влажные губы бумажным носовым платком.

— Ты что, шутишь? — Бретт сел. — Это я за тебя переживал.

— Правда, это поразительно? — приглушенно произнес Росс, словно оператор-документалист, только что заснявший рождения жирафенка. Фрэнки захотелось выдрать нитки из шейного шва и задушить его. Вот это точно было бы поразительно!

— Бекка, я думал, что убил тебя! — Бретт всхлипнул. Из носа у него выскочила гигантская сопля.

— Ой фу! — воскликнула Лагги. — Видали, какая козюля?

Сияющая улыбка Бекки развеялась быстрее, чем закат, заснятый ускоренной съемкой.

— Отойдите все! — приказал какой-то молодой врач, на медицинской куртке которого было написано «Интерн». Он ринулся к Бретту со шприцом на изготовку. — У него посттравматические галлюцинации!

— Чего?! — Бретт оттолкнул интерна. — Нету у меня никаких галлюцинаций!

— Нет, есть, — подхватила Бекка.

Интерн сделал шаг вперед.

— Нету!

Интерн сделал шаг назад.

— Есть!

Интерн сделал шаг вперед.

— Да дайте вы ему сказать! — выкрикнула миссис Редцинг.

Все сделали шаг назад.

Бретт сунул в рот еще кусочек льда и повернулся к матери.

— Помнишь мой день рожденья, когда мне исполнилось десять лет?

Она, плача, кивнула.

— Мы устроили в подвале дом с привидениями. Ты хотел торт-ужастик, и я испекла человечка, и мы натыкали в него пластмассовых ножей и полили сверху вишневым компотом.

— Ага… — Бретт сколупнул с ногтя кусочек черного лака. — Когда я задул свечи, я пожелал… — Он сколупнул еще кусочек. — Я пожелал, чтобы…

Он умолк и принялся сдирать лак с ногтя.

— Все в порядке, Би-мэн, — прошептал Росс. — Тебя никто не винит.

Бретт глубоко вздохнул.

— Я пожелал превратиться в монстра. — Он выдохнул. — И я вправду в него превратился, мама!

Интерн снова сделал шаг вперед. Миссис Редцинг оттолкнула его.

— Боже мой, Бретт, не говори так! Никакой ты не монстр! — воскликнула она.

— Как ты можешь так говорить после того, как я оторвал голову собственной девушке?

— Что?! — воскликнули хором Виктор и Вивека.

— Полное золото! — расхохоталась Клео. — Он принял Фрэнки за Бекку!

— У них были одинаковые костюмы, — заметила Клодин.

— Клево-то как! — воскликнула Ляля. — Теперь твои неприятности закончились!

Фрэнки кое-как удалось довольно убедительно улыбнуться. Формально Ляля была права. Это вправду было клево. Если Бретт понятия не имеет о ее существовании, он не может ее ни в чем и обвинить, верно? Его неведение — это просто божий дар! Благословение! Пропуск на выход из тюрьмы!

«Только почему мне сейчас больнее, чем когда у меня отвалилась голова?»

Разнообразные чувства поднимались и опускались в душе Фрэнки, словно расписные лошадки на карусели: облегчение… смятение… оправдание… благодарность… меланхолия… свобода… потеря… Но одно чувство оставалось неизменным — скамья, привинченная к полу так, что с места не сдвинешь, — ощущение собственной ничтожности.

— Ты думаешь, что это была моя голова? — спросила Бекка.

Бретт кивнул.

— Моя голова?!

— Да! — выкрикнул он, спрятав лицо в ладонях. — Я — настоящее зло!

Его мать ахнула.

— Бретт! Никогда так не…

— Это правда, мама! Только настоящий извращенец мог попытаться убить девушку во время лучшего поцелуя в своей жизни.

«Что он сказал про лучший?..»

Девчонки хором ахнули, повскакивали с дивана и кинулись к Фрэнки. Они принялись с визгом обнимать ее, как будто она только что выиграла в реалити-шоу «Американский идол».

— Ну-ка, успокойтесь! — пророкотал Виктор. — Он говорит про мою малышку.

Вивека успокаивающе погладила его по плечу.

— Это был лучший поцелуй в твоей жизни? — спросила Бекка. Ее зеленые глаза погрустнели.

— Конечно! — Бретт коротко хохотнул. — Ну признайся же — ты чувствовала то же самое.

— Выключите камеры! — завопила Бекка так громко, что у нее чуть веснушки не осыпались.

— Да-да, конечно, — отозвался Росс и подмигнул своему кинооператору. — Все выключено. Продолжайте.

— Бретт, это была не я!

— Нет, ты! Ты меня что, за чокнутого держишь? — возмутился Бретт. — Я был Франкенштейном, а ты — моей невестой. Я все помню.

Фрэнки шагнула к телевизору, подруги следом.

— Бретт, это была не я! Это был монстр! Настоящий монстр!

Бретт рассмеялся.

— Ну и кому из нас надо в психушку?

— Это была я! — произнес Фрэнки-Билли, вплывая в палату в свадебном платье бабушки Штейн.

Весь Сейлем ахнул.

Лицо Бретта посветлело. Фрэнки засияла. Бекка понурилась.

— Высоковольтно!!! — Фрэнки запрыгала, хлопая в ладоши. Гостиная Штейнов заполнилась пронзительными воплями и аплодисментами.

— Фантастика! — рассмеялась Ляля. — Фрэнки, он просто вылитая ты!

— Что это?! — пробормотала Бекка, на треть подозрительно, на две трети испуганно. — Что происходит?!

— Бретт, это я, — произнес Фрэнки-Билли, медленно приближаясь к кровати. — Это со мной ты целовался.

В палату ворвались охранники.

— Стойте! Не трогайте ее! — донесся откуда- то сзади голос Мелоди. — Она не опасна!

Ко всеобщему удивлению, охранники притормозили.

— Кто ты? — спросил Билли.

— Это я во всем виновата. — Фрэнки-Билли указал на больничную кровать Бретта, потом на репортеров и на публику, собравшуюся под окном. — И я хочу, чтобы ты знал, что я глубоко сожалею о случившемся. Я никогда больше не подойду к тебе и ни к кому другому. Я не хотела пугать…

— Пугать?! — Бретт отбросил плед и сел. На нем была его футболка Франкенштейна — та самая, в которую он был одет в первый день занятий. — Я боялся, но не тебя! Себя самого! Боялся, что я тебя убил. Это правда? В смысле — я причинил тебе вред? Я не хотел! Вот я целовался, как никогда в жизни, а вот вдруг…

— Помогите! — завопила Бекка. — Помогите кто-нибудь! Эта тварь лишила его ума!

— Не надо меня ненавидеть за мою красоту, — сказал Фрэнки-Билли Бекке.

— Ой нет, он не ненавидит! — расхохоталась Ляля, хлопая по ладоням остальных девчонок.

Охранники приблизились к Фрэнки-Билли. На этот раз их задержали Росс со своей командой.

— Высоковольтно! — воскликнула Фрэнки. — Это все равно что смотреть «Сплетницу», только в реале. И про меня!

— У Мелоди получилось! — Ляля подбросила свой черный шарф в воздух.

Клео закатила глаза.

— Посмотрим. Еще ничего не закончилось.

Бретт шагнул к Фрэнки-Билли.

— Никто у меня не отнимал ума, Бекка. Только сердце.

— Оно отняло его сердце! — завопила Бекка. Но никого не интересовало, что она там вопит, потому что именно в этот момент Бретт потянулся к руке Фрэнки-Билли, и Фрэнки-Билли протянула ему руку.

Клодин ахнула.

— Неужто они сейчас поцелуются?!

Бекка метнулась к Билли.

— Отвали от него!

Двое охранников кинулись к ней.

— Пустите меня! — Бекка бесновалась в руках схвативших ее охранников. — Эта тварь — монстр! Этот город кишит монстрами! Они крадут наших мужчин!

Охранники подхватили ее под руки и понесли к выходу.

— Стойте! — Бекка уперлась ногами по обе стороны дверного проема. — У меня есть доказательства! Я могу все доказать! Прямо сейчас!

— Отпустите ее! — потребовал Росс.

— Пришлите сюда мою подругу Хэйли, — потребовала Бекка.

Несколько секунд спустя ее неприметная, как мышь, подруга процокала в палату, словно игрушка-энерджайзер с бесконечным заводом. На ней был приталенный твидовый пиджак, мешковатые брюки, кепка с закругленными краями и пуговицей сверху и ее фирменная фишка, бежевые очки-«бабочки». Единственное, что мешало ей выглядеть в точном соответствии с модой пятидесятилетней давности, был айпод, торчащий из внешнего кармана ее зеленого «дипломата» из искусственной кожи под крокодилью.

Бекка нетерпеливо пошевелила пальцами.

— Дай сюда!

Хэйли со звонким шлепком припечатала айпод к ладони Бекки.

Фрэнки вцепилась в свои шейные швы.

— Что она делает?

Бекка несколько раз постучала по экрану, подняла его на обозрение камерам и нажала кнопку «PLAY».

— Нет! — выкрикнула Фрэнки в экран телевизора. — Не смей! Мелоди выполнила твое условие до назначенного срока! Ты обещала!

Виктор с Вивекой ахнули.

Лагги принялась чесаться. Ляля задрожала. Клодин зарычала.

— Видите? — Клео ухмыльнулась. На экране Джексон Джекил превращался в Ди Джея Хайда. — Говорила же я вам: нормалам нельзя доверять!

ГЛАВА 11

В ЛЮБВИ И НА ВОЙНЕ ВСЕ СРЕДСТВА ХОРОШИ

Рой репортеров с жужжанием вломился в дверь. Ручные микрофоны и микрофоны на штативах были нацелены на Бекку; все стремились заполучить информацию от девушки, очутившейся в центре истории, которую журналисты уже окрестили «Состязанием сейлемских осведомителей». Хотя будь на то воля Мелоди, она бы заменила «осведомителя» на какое-нибудь слово, более уместное для веснушчатых собак женского пола.

— Пропустите меня! — закричала Мелоди, проталкиваясь через толпу.

Как ни удивительно, ее пропустили. Но было поздно. Компрометирующий ролик с Джексоном только что был передан по второму каналу и подхвачен местными каналами. Следующая остановка — Ю-туб. Конечная точка? Весь мир.

— Что ты делаешь?! — Мелоди выхватила айпод из холодных и влажных рук Бекки. — Мы же договорились! Я сделала, что ты требовала!

— Да ну? Вот об этом, — Бекка указала на Бретта и Фрэнки-Билли, которые теперь сидели на краешке кровати и о чем-то тихонько беседовали, — мы не договаривались!

Хэйли принялась копаться в своем «дипломате».

— И у меня есть документальное подтверждение!

— Так что же, теперь Джексону придется расплачиваться за то, что сделал Бретт?! — Мелоди сжала кулаки. — Это же…

— Прошу прощения, мисс Мэдден! — окликнул Бекку какой-то репортер. — Не могли бы вы рассказать нам о юноше, заснятом в этом ролике?

Жадные до сенсации журналисты налетели на Бекку, словно голуби на корочку от пиццы.

— Конечно! — отозвалась Бекка, всячески выражая готовность помочь.

— Он один или есть и другие?

— Я уверена, что есть. У этих уродов должны быть семьи.

— Вам кто-нибудь угрожал?

— Если похищение любви всей моей жизни — не угроза, то я уж не знаю, что называть угрозой.

— Вернемся к юноше на видео. Подобное двоеумие опасно для жизни окружающих?

Мелоди выбралась из набирающего обороты безумия, потерпевшая поражение и обессиленная. Последствия ее провала развивались стремительно: Джексон сменил Фрэнки в роли объекта охоты быстрее, чем она успела набрать на телефоне: «Простите!» «Девушка, потерявшая голову» потеряла актуальность. Теперь всех интересовал «Двоеумец». Не то чтобы они его нашли… Джексон, наверное, уже садился на самолет до Лондона, обдувая лицо вентилятором и проклиная тот день, когда он встретил Мелоди Карвер у Риверфронтской карусели. И никогда не узнает, как она будет горевать без него. Горевать по переживаниям, которые они могли бы разделить. По добрым делам, которые они могли бы совершить. По голосу, который она могла бы обрести. Смерть посредством СМИ была быстрой и болезненной.

Если бы только Кандис была здесь! Она бы непременно что-нибудь придумала, чтобы отвлечь репортеров. Чтобы переключить их внимание с Джексона на…

Стоп! Сердце Мелоди забилось быстрее. Ее живец сидел рядом с Бреттом, обряженный в свадебное платье.

— Простите, что перебиваю, — произнесла она, рывком поднимая Билли на ноги. — Ты раскрасил все тело или только те части, которые на виду? — прошептала она, сунув губы ему под парик. От парика исходил милый синтетический запах, словно от волос Барби.

— Только те части, которые видно, — негромко ответил Билли. — А что?

— Сбрасывай одежду. Превращайся в плавающие конечности. Дай им новый объект для погони.

Билли сдавленно рассмеялся.

— С удовольствием!

Минуту спустя свадебное платье бабули Штейн кружевной грудой лежало на полу палаты. На виду остались лишь две руки цвета мяты, поддельная голова Фрэнки и основание шеи Билли.

— Кошелек или жизнь! — завопил Билли, отплясывая, словно скелет на веревочке.

В переполненной народом палате зазвучали пронзительные вопли. Медперсонал ринулся к выходу.

— Поймайте меня, если сумеете! — выкрикнул Билли и увлек жадных до сенсации репортеров прочь по коридору психиатрического отделения сейлемской больницы.

— Подожди! Как тебя зовут? — закричал Бретт. — Куда же ты?!

Он попытался кинуться следом за Фрэнки-Билли, но миссис Редцинг решительно заявила, что вместо него пойдет она, а он пусть отдохнет.

Бекка ухватила миссис Редцинг за ее кардиган цвета розы.

— Вы что, вправду собираетесь привести эту тварь обратно к нему?!

— Мама, скорее! — крикнул Билли. — Они могут навредить ей!

Миссис Редцинг сорвалась с места, Бекка следом, выкрикривая что-то насчет будущих внуков цвета водорослей.

Как только все умчались, Мелоди сгребла кружевное платье и попыталась расправить его там, где оно помялось. Платье было в следах от мятно-зеленого грима.

— С ней ничего плохого не случится? — спросил Бретт. Его синие глаза увлажнились от переживаний.

Мелоди кивнула со спокойной уверенностью.

Бретт все-таки встал с постели. Он пошатнулся и ухватился за спинку, чтобы не упасть.

— Я пойду проверю. На всякий случай.

Мелоди бросилась к нему и усадила его обратно.

— Я думаю, тебе стоит остаться здесь, пока ты немного не окрепнешь.

Бретт попытался выглянуть, посмотреть, что творится в коридоре.

— А вдруг они что-нибудь сделают с ней?

— Поверь мне. — Мелоди улыбнулась. — С ним все будет в порядке.

— С ним?! — переспросил Бретт. На лице его снова отразилось потрясение.

— Я имела в виду…

Мелоди внимательно вгляделась в лицо Бретта и вздохнула. «Бедняге и так досталось по полной. Может, ему уже пора узнать правду?»

— Это не та девушка, с которой ты целовался, — прошептала она на ухо Бретту.

— Не может быть! — Бретт вскочил. — Вы что тут, издеваетесь все надо мною, что ли?

— Никто над тобой не издевается, Бретт. Честное слово. Мы просто пытаемся уберечь кое-кого от опасности. Это была отвлекающая мишень. Чтобы не позволить Бекке выдать ту, настоящую девушку.

— И кто эта настоящая девушка?

— Бретт, я не могу этого сказать без ее разрешения. Но я спрошу ее, захочет ли она встретиться с тобой.

— Правда? Она учится в нашей школе?

Мелоди прикусила язык.

— Скажи только одно: она настоящий монстр?

Мелоди заколебалась. Следует ли ей сказать «нет»? Она посмотрела в глаза Бретта в поисках подсказки. Его глаза горели надеждой. Они увлажнились от нежности. Они жаждали правды. В конце концов Мелоди кивнула.

Застывшее лицо Бретта расслабилось. Он расплылся было в улыбке, но улыбка почти сразу погасла.

— Ты чего?

Он вздохнул и уткнулся взглядом в свои накрашенные черным ногти.

— Ну, думаю, это означает, что я — не монстр.

Мелоди ухмыльнулась. В чем-то они были очень похожи. Под их светлой внешностью клубилась тьма. Их желания отличались от желаний других светлых людей. Их тянуло к тем, кто был извращен. Они чем-то походили на Сан-Франциско: за их красотой таились непредсказуемые дефекты. Их жизнь была бесконечным поиском безопасного места, в котором можно было бы остановиться.

— Хочешь стать КРУТом?

— Кем-кем?

— Членом моей организации, выступающей в поддержку монстров. Крепи Расово Угнетенных Товарищей.

Бретт ухмыльнулся.

— Где записываться?

— Уже готово.

— Мелоди, извини меня, — с грустью попросил Бретт.

— За что?

— За Бекку. Я знал, что вы с ней дружите. А Джексон — клевый парень. Ей не следовало так поступать с ним.

— Спасибо, — отозвалась Мелоди, прижавшись лбом к звуконепроницаемому стеклу. — О боже, ты только глянь! — воскликнула она, ткнув пальцем в окно.

Внизу операторы буквально давили друг дружку, сражаясь за право заснять что-то на тротуаре. Мелоди увидела, как Хэйли и друга Бретта, Хита, оттеснили в сторону, но толпа была такой плотной, что ей никак не удавалось разглядеть, что же привлекло такое внимание журналистов.

Бретт схватил пульт и включил маленький телевизор, висящий на стене. На экране появилось изображение лежащего на краю автостоянки накладного лица Фрэнки. Рядом валялся черный парик с белыми прядями и куча бумажных полотенец, измазанных зеленым гримом. Росс, на лице которого облегчение боролось с разочарованием, сообщил в камеру, что история с монстрами оказалась шуткой компании учеников Мерстонской школы. Затем он переключил трансляцию на студию, где находились специалисты по спецэффектам, готовые порассуждать о том, как хитроумным подросткам удалось провернуть эту шуточку.

Бретт убрал звук у телевизора.

— Правда ведь, это была не шутка?

— Честное слово, она — настоящая. Я могу вас завтра познакомить.

Бретт радостно улыбнулся. При виде его искренности Мелоди почувствовала, как она соскучилась по Джексону.

Несколько минут спустя Росс Хили со своими помощниками вернулся за оборудованием.

— Ты меня подколол, — произнес он, изобразив, будто проводит комбинацию из двух ударов в живот Бретту.

— Я тут ни при чем! — заверил его Бретт. — Это надо мной подшутили.

— Блестяще, Би-мэн. — Росс вручил ему визитку. — Дай мне знать, если в вашей безбашенной школе еще что-нибудь отмочат. Я тебе подкину билеты на концерт Леди Гаги или еще чего-нибудь.

Бретт приподнял густые брови.

— А может, я когда-нибудь смогу стать у вас оператором? Меня интересуют съемки фильмов.

— Кто твои кумиры? — поинтересовался Росс.

Не сомневаясь в том, что Бретт не станет выдавать никаких секретов, Мелоди воспользовалась подходящим моментом и, потихоньку выбравшись из палаты, отправилась на поиски Кандис и Билли.

В коридоре какой-то полицейский выжимал из Бекки сведения касательно ее участия в дурацком розыгрыше.

— Мисс, — произнес он, похлопывая по ладони блокнотом в кожаной обложке, — чем больше желания сотрудничать вы проявите, тем легче будет ваш приговор.

— Приговор?!

Полицейский кивнул.

— Я же вам говорю, это был не розыгрыш! — Бекка фыркнула. — Монстры существуют на самом деле! Где Хэйли? Может кто-нибудь найти Хэйли?

— Я ее видела на улице, она разговаривала с Хитом, — сообщила Мелоди, радуясь возможности сообщить плохую новость.

Бекка раздраженно запыхтела.

— Отлично. Тогда спросите у нее. Она вам скажет. Я не вру!

Полицейский с подозрением взглянул на Мелоди.

— Вы знаете эту девушку?

— Знаю, — почтительно подтвердила Мелоди. Она сообщила полицейскому свое имя и адрес и сказала, что с удовольствием поможет ему всем, чем может.

— Слава богу!

Бекка принялась всхлипывать.

— Исходя из того, что вам известно, можете ли вы сказать, что могло заставить Бекку… — полицейский сверился с записями в блокноте, — Бекку Мэдден поверить, что она видела монстра?

Зеленые глаза Бекки умоляюще округлились. Казалось, будто на лице ее написано: «Прости меня за все!» — за разрушенную дружбу, за шантаж, за угрозы по телефону, за нарушенное обещание, за прокрученную запись с Джексоном… Мелоди поджала губы и обдумала эту просьбу о прощении. Теперь, когда охота прекратилась, и жизнь ЛОТСов должна была вернуться в нормальную колею, Мелоди даже стало жалко Бекку. Бретт втюрился в Фрэнки. Бекки прилюдно выставила себя полной дурой. А Хэйли была ее единственной подругой. Может, хватит с нее и того, что есть? Надо ли еще и отправлять ее под арест?

— Бекка — замечательная девушка. Она никогда не лжет, — начала Мелоди.

Бекка тут же прекратила всхлипывать.

— Видите? Я же вам говорила!

— Но розыгрыш — это же не ложь, правда? Ну, то есть, на мой взгляд, это не одно и то же. Потому что то, что сделала Бекка, — это уже ближе к искусству. — Мелоди шутливо хлопнула Бекку по спине. — Вы только подумайте, сколько пришлось потрудиться, чтобы заснять тот ролик! Не говоря уже об изготовлении костюма Франкенштейна, создании спецэффектов и привлечении к делу полиции и репортеров. Впечатляет, если задуматься, правда? Если бы за розыгрыши вручалась премия, моя подруга Бекка непременно получила бы ее.

— Чего?! Ты врешь! — Бекка развернулась к полицейскому. — Она врет!

— Офицер, а что с ней будет? Я надеюсь, ничего серьезного? Она же просто пошутила.

Полицейский поправил фуражку.

— Разумная доза общественных работ, для начинающих.

Мелоди одобрительно кивнула и неспешно отошла, самодовольно улыбаясь. Она только что оказала услугу еще и местной общественности. Фантастическое ощущение.

ГЛАВА 12

ЕШЬ, ПЕЙ И БУДЬ НАЧЕКУ

Клео ничего не имела против Олимпийских игр. Они зажигательные, и они происходят из Греции, как Девл. Но когда они начинались, любимые телешоу Клео убирали из эфира и заменяли — будем честны — двумя неделями невнятной и несносной двигательной активности. В это время Клео частенько ловила себя на том, что бродит по дворцу, словно заблудившийся в пустыне верблюд, в поисках чего-нибудь знакомого, за что можно было бы зацепиться. Это было сбивающее с толка, нервирующее состояние, единственным лекарством от которого была церемония закрытия и возвращение ее тщательно распланированной программы передач. Как только порядок был восстановлен, Клео отпраздновала это событие, проглотив один из упаднических тортов Хасины, шоколадных, сделанных в виде пирамиды, — дабы пополнить калории, утраченные за эти четырнадцать дней блужданий.

И вот теперь, сидя в свободной от аллергии зоне школьной столовой с тремя своими лучшими подругами, Клео откусила шоколадную верхушку пирамиды, празднуя другое восстановление — восстановление своей тщательно распланированной жизни. Той самой, в которой Клодин, Ляля и Лагги сосредоточены на ней, словно высококачественный объектив с переменным фокусным расстоянием. Жизни, в которой всякие новички (Фрэнки!) и нормалки (Мелоди!) не попадают в газетные заголовки. Жизни, в которой мобильная связь в их дворце работает нормально. Жизни, в которой она по субботним вечерам отправляется на свидание с Д. Жизни, в которой она объявляет о съемках для «Teen Vogue», а подруги умирают от зависти. Той самой жизни, к которой она должна была вот-вот вернуться.

До сих пор ничто не указывало на обратное. Столовая была забита голодными нормалами, стремящимися к своим столикам в зонах, свободных от арахиса, от глютена, от лактозы — и к новой зоне, свободной от жира. Как обычно, девчонки, проходившие мимо Клео и ее подруг, украдкой рассматривали их остромодные наряды. Если Девла не было рядом — а по понедельникам его не было из-за баскетбольных тренировок, — парни поступали точно так же. Они покачивали головами под обеденный плейлист, который сегодня начинался с «I Made It (Cash Money Heroes)» Кевина Рудольфа. Трудно было придумать более уместные строки.

Я знал всю жизнь —

Я это сделаю!

Клео жевала сделанный в виде пирамиды кекс с фруктами под победный ритм, возвещающий ее возвращение. И с тщательно рассчитанным терпением листала фотки на своем айфоне, ожидая, пока кто-нибудь не задаст неизбежный вопрос.

— Приглашения на мой ДР разослали сегодня, — сообщила Клодин, вгрызаясь в свой двойной бургер с беконом. — Я перецеловала все конверты помадой «Мае Girl About Town», перед тем как бросить их в почтовый ящик, и потому опоздала сегодня на математику.

Она сделала паузу, явно ожидая реакции на свои слова. Клео реагировать отказалась: она уже несколько дней не находилась в центре внимания, и от этого у нее даже волосы начали тускнеть.

В конце концов Ляля придвинулась поближе и взглянула на экран.

— Эй! — Она смахнула своим холодным пальцем упавший на экран с кекса кусочек шоколада. Шоколад приземлился на черный свитер-сетку Клео, а оттуда свалился на ее серо-розовые леггинсы из узелкового батика. — Что это ты такое рассматриваешь?

— Ай! Ты мне брюки испачкала!

— Серьезно, чувиха, у тебя на мобиле должно быть что-то забойное, раз ты даже не заметила размазанную подводку у Ляли, — произнесла Лагги, игриво постукивая пальчиками в серых перчатках по щеке.

— Отлично! Потешаемся над слепой девушкой! — Ляля сыпанула солью на сухую кожу Лагги.

— Ничего ты и не слепая! — возразила Лагги. — Ты просто не видишь своего отражения.

— Это отлично. — Клодин намотала янтарную прядь на длинный палец.

— Нет. — Ляля протерла веки влажной салфеткой. — Отлично было бы, если бы я не способна была учуять твое дыхание — сплошные бургеры! — Она поджала губы, чтобы не улыбаться прилюдно.

Клео, однако же, улыбнулась, не таясь. Все возвращалось в нормальную колею.

Пора.

— Я пытаюсь решить, что выбрать для фотосессии в «Teen Vogue», — произнесла она таким тоном, словно они говорили об этом все утро. — Мне нравится ожерелье с соколом и серьги в форме груши, но надеть их вместе — это уже перебор, да? Девчонки в замешательстве нахмурились. Невозможно было сыграть эту сцену лучше, даже если бы Клео отрежиссировала ее заранее. Что она, в некотором роде, все-таки сделала.

Клео вызвала на экран каталог, отснятый ею сегодня утром. На рассвете, если говорить точнее, когда солнечный свет прекраснее всего. Оранжевое сияние подало золото в самом выгодном свете, как сурьма — ее голубые глаза. Клео положила бесценные украшения на песчаный островок в своей спальне и окружила камышами и травой. Какой там «кайр кутюр» — ее коллекция была по-царски великолепной!

— Как вы думаете, а? — Она показала подругам фотографии сережек и ожерелья. — Чересчур?

— Я думаю, тебе стоит поставить это на паузу и перемотать. — Лагги убрала белокурые локоны с лица и закрепила их лакированными палочками для еды.

— Полный мех! — воскликнула Клодин. — Эти серьги даже лучше, чем…

— Изумруды, которые Анджелина надевала на получение «Оскара». Спасибо, я знаю.

Ляля перегнулась через стол. Концы ее волос с розово-черным мелированием проехались по кексу Клео.

— А еще есть?

— Масса.

Клео продемонстрировала им чеканные широкие браслеты, корону, сплошь покрытую камнями, светящееся в темноте кольцо, ожерелье с перьями и браслет-змею с изумрудными глазами — и плюс к этому прекрасно освещенную визитку Анны Винтур.

— Это настоящее? — спросила Ляля, коснувшись экрана.

— Конечно! Папа нашел это в гробнице тети Нефертити.

— Да нет! Визитка!

Клео жестом подозвала подруг поближе. Как только они очутились в пределах ее напоенного запахом амбры круга, она рассказала им про полет ее отца вместе с Анной, про фотосессию для «Teen Vogue», про песчаные дюны, верблюдов, ее предстоящий дебют в качестве модели и про безграничные возможности, с которыми связано это сотрудничество. С каждой новой подробностью глаза девчонок делались все шире.

— Чувиха, ты гонишь! Что, серьезно?

— Я бы стала есть мясо, лишь бы сняться в «Teen Vogue».

— Я бы стала вегетарианкой!

Интрига примотала их к ней не хуже прекрасных полос льна.

— Ты вправду будешь сниматься верхом на верблюде?

— А какие еще модели будут участвовать?

— А блондинки им не нужны?

И притянула друг к дружке, словно платье от «Herve Ledger».

— А можно нам после уроков посмотреть на коллекцию?

— А померить что-нибудь, а?

Милостью Геба, репутация Клео как царицы, их царицы, была сохранена еще как минимум на день или два. Кризис был предотвращен.

Теперь она могла продолжать вещать часами, и они бы слушали. Но ее шоколадный кекс-пирамида, пребывавший в центре их группки, вдруг поднялся с тарелки в воздух и принялся исчезать по кусочку.

— Билли!

Последний кусочек упал на тарелку.

— Извините.

От смеха в круге с ароматом амбры открылся проем, в котором обнаружились Фрэнки, Мелоди и Джексон. Они поставили белые подносы на стол и уселись с таким видом, будто их сюда пригласили. Хотя никто их не приглашал — во всяком случае, Клео не приглашала!

— Привет! — Фрэнки лучезарно улыбнулась из-под толстого слоя грима. Ее фигурка была упакована в черный атласный комбинезон (смахивающий скорее на летный, чем на женский) и в шарф. Широкий плетеный пояс на талии был превосходной попыткой добавить к ее маскировке частицу сходства с «девушкой с обложки». Но попытка не удалась. Этот комбинезончик был пошит совершенно не в том стиле.

— До чего же это высоковольтно — вернуться обратно, — произнесла Фрэнки, оценивая по достоинству сутолоку и шумиху переполненной в обед столовой и покачивая головой под песню — на этот раз включилась «Алехандро» Леди Гаги.

Клео закатила глаза, не в силах решить, что надоело ей больше — словечко «высоковольтно», манера Фрэнки красть внимание окружающих или все это, вместе взятое.

— Вечеринка была в пятницу, — заметила Клео. — Сегодня понедельник. Ты не пропустила ни одного учебного дня.

— Я знаю. — Фрэнки улыбнулась. — И все благодаря этим двоим.

Она зааплодировала Мелоди и пустому месту рядом с ней. Джексон, Ляля, Клодин и Лагги присоединились к аплодисментам. Клео оттолкнула кекс. Празднование закончилось.

— Мне прямо не верится, что Бекка показала тот ролик, — сказала Ляля Джексону. — Ты разозлился?

— Не то слово. — Джексон снял очки в черной оправе и протер стекла подолом мятой рубашки в коричнево-желтую клетку. — Я носился туда-сюда, искал свой паспорт, и тут вдруг Мелоди написала мне и сообщила хорошие новости.

Он шаловливо дернул свою нормалку за завязку трикотажной кофты-худи.

Клео изучала новую пару, пытаясь понять, что Джексон нашел в Мелоди. Если рассматривать внешность саму по себе, Мелоди была неоспоримо привлекательна, быть может, даже красива. Длинные черные волосы, узкие серые глаза, безукоризненный нос и чистая, гладкая кожа. Но с точки зрения стиля это была просто вторая Кристен Стюарт в настроении «я лучше буду уютной, чем клевой». Только вот она — не Кристен Стюарт. Потому она выглядела, как хорошенькая девушка, которая выскочила из дома, забыв переодеться.

— Билли — настоящий герой! — заявила Мелоди.

— Отвлекающие действия придумала ты, — сказал Билли, ухватив отвергнутый кекс. — И вы бы слышали, как Мелоди под конец повесила все это на Бекку! Той теперь придется отпахать сотни две часов на общественных работах.

— Да, я слыхала. — Клодин рассмеялась. — Недурно. Но будь моя воля, я бы ее отправила на электрический стул.

— А что в этом плохого? — пошутила Фрэнки.

Мелоди чуть не лопнула от смеха.

— Что ты вообще здесь делаешь? — выпалила Клео, не в силах больше сдерживаться.

Мелоди побледнела.

— Клео! — рявкнул Джексон.

— Э-э… в смысле — у тебя же вроде аллергия, — пошла на попятный Клео. — Тебе же вроде как полагается сидеть в другой зоне.

— У меня астма, но мне стало намного лучше после того, как мы переехали сюда, — сообщила Мелоди. — Сегодня утром я в первый раз за много лет запела, когда мылась в душе, и получилось…

— Ты поешь? — спросила Лагги.

— Ты моешься? — пробормотала себе под нос Клео.

— И то, и другое, — ответила Мелоди, проигнорировав подколку. — Я часто выступала, когда была маленькая. А что? Ты тоже поешь?

— Я играю на гитаре, — сказала Лагги. — И немного на пианино.

— Все еще возишься с этой чешуей? — хихикнула в бумажную салфетку Ляля.

— Все еще возишься с этими шутками? — пальнула в ответ Лагги.

Клео продолжала перебирать фото на своем телефоне, надеясь перенаправить их внимание обратно к по-настоящему важным вещам.

— Бекку сегодня утром выставили с математики и отправили в кабинет к директору Виксу, — сообщила Фрэнки, захлопнув свою пудреницу, сине-черную, со вставками из горного хрусталя.

— Почему? — дружно поинтересовались все, поворачиваясь к ней.

— Это был первый урок. А мистер Кантор опоздал, так что мы начали разговаривать про… про всю эту историю. Когда Бекка вошла в класс, все стали аплодировать ей и говорить, какой крутой получился розыгрыш. Она принялась твердить, что все было на самом деле, но ей никто не поверил. Она так разозлилась, что принялась швыряться мелом. И вот тут-то и пришел Кантор. Голубой мелок влетел ему прямо в лоб. Ну он и отправил ее прямиком к Виксу.

— Клево, — сказала Клодин, стащив кусок курятины с тарелки Джексона.

— И ее мышку-подружку тоже, — добавила Фрэнки.

— Хэйли! — простонали все.

— Угу, Хэйли. Она попыталась заступиться за Бекку. Она сказала, что Бекка перенервничала, потому что Бретт сказал, что хочет устроить перерыв, но…

— А ты знаешь, почему он хочет перерыва? — перебила ее Мелоди.

Все захихикали и посмотрели на Фрэнки. Фрэнки уставилась в стол.

— Ве-эрно! — пропела Мелоди. — Он хочет встретиться с тобой.

Свободная от аллергии зона заполнилась девичьим визгом. Фрэнки убрала руки под себя. Джексон спрятался от буйства женских гормонов, укрывшись под своими длинными каштановыми волосами. Клео захотелось швырнуть телефоном в лицо этой нахалке, везде сующей свой нос.

— Правда-правда. Он просил меня, чтобы я вас познакомила.

— Это небезопасно! — рявкнула Клео. — А вдруг это ловушка?

— И как, ты будешь знакомиться? — Ляля захрупала морковкой. — Он довольно интересный для нормала… извини, Мелоди.

Мелоди улыбнулась, чтобы показать, что не обиделась.

— Даже не знаю. — Фрэнки вздохнула. — А как же Ди Джей? — спросила она у Джексона. — Я думала, что нравлюсь ему.

— Давай, я попробую поговорить с ним насчет тебя, — неловко предложил Джексон из-под завесы волос.

— Ну так что, это значит да? Мне пойти сходить за Бреттом?.

— Нет, не надо! — воскликнула Фрэнки. — Не здесь. Не при всех. Вдруг Клео права? Вдруг это небезопасно?

— Тогда, может, после школы? — предложила Мелоди. — На Риверфронте. Мы с Джексоном пойдем с тобой, на всякий случай.

Фрэнки вздохнула.

— Ну давай, соглашайся, — принялась уговаривать ее Мелоди. — Ты ему вправду очень нравишься.

— Ладно. Да.

Девушки завизжали от радости за других.

— Можно, мы тоже пойдем? — спросила Ляля.

— Да! Мы будем кататься на карусели и делать вид, будто вовсе вас не знаем, — присоединилась к ней Лагги.

— Только выбраться надо будет пораньше, или мои братья пойдут за нами, — сказала Клодин. — Они считают, что там опасно.

— Погодите! Мы же собирались идти смотреть на драгоценности! — вмешалась Клео, не в силах скрыть разочарования.

— Знаю! — Лагги, их миротворец, подняла палец. — Почему бы нам не пойти в Риверфронт сегодня и к Клео завтра?

— Вот еще! — возмутилась Клео.

— Почему «вот еще»? — спросила Ляля. Она была не из тех, кому можно указывать, что ей делать и чего не делать.

— Потому, — ответила Клео, пытаясь потянуть время. — Из-за сюрприза.

— Какого еще сюрприза?

— Ну… Я собиралась сказать вам об этом дома, но… Клодин и Лагги будут моделями вместе со мной, — выпалила Клео. — А Ляля — я хочу, чтобы ты помогала стилистам, — ну, ты же не очень хорошо получаешься на снимках, но…

Пропахший запеканкой воздух снова наполнился визгом. Как обычно, все прочие ученики в этой зоне повернулись посмотреть, что же они такое пропустили. И, как обычно, улыбающаяся Клео наслаждалась вниманием.

— Но если вы предпочитаете пойти в Риверфронт, поработать дуэньями, то пожалуйста, как хотите. Мне просто надо знать, потому что тогда мне придется искать замену. Вам решать.

Девушки заверили ее, что замена не потребуется и что им не терпится поучаствовать в фотосессии.

— Золото! — произнесла Клео, взывая к Гебу, чтобы редактора «Teen Vogue» восприняли эту новость с не меньшим энтузиазмом.

ГЛАВА ***

(ЭТУ ГЛАВУ МЫ ПРОПУСТИМ, У НЕЕ НОМЕР НЕСЧАСТЛИВЫЙ)

ГЛАВА 14

АКТ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ

Это была излюбленная тема для разговоров во время большой перемены и вечеринок, особенно для братьев Вольф.

«Эй, Билли, скажи честно, чувак, — сколько раз ты забирался в девчоночью раздевалку?»

«А трудно будет затащить туда камеру?»

«А ты заходил к кому-нибудь из них, когда туда пришли гости с ночевкой?»

«А как насчет раздевалки в школе Холи Оук? Туда ты не заглядывал?»

«В школу для мальчишек?»

«Ну да, чтобы послушать про их баскетбол. Ну ты понимаешь, о чем я?»

«Да щаз, брателло! Ему не до того: он слишком занят, прячется в кабинах для переодевания в «Victoria's Secret». Билли делал вид, будто ему смешно. Но знаете что? Ему вовсе не хотелось быть озабоченным типом, который гоняется за забойными девчонками и подслушивает их разговоры. Это было слишком предсказуемо. Не говоря уже о том, что это было мерзко. Кроме того, его интересовала всего одна девчонка.

Чарующие глаза. Бесстрашие и решимость. Честность. Чистота. Кошмарные наряды, которые ей приходилось надевать в школу, а она в них даже улыбалась. Искры, срывающиеся с ее пальцев и освещающие комнату.

Он купил ей мобильник. Устроил сборище у нее дома. Рискнул жизнью, чтобы спасти ее.

А сейчас она идет в Риверфронт, чтобы встретиться там с парнем-нормалом, Бреттом. Шагает между Мелоди и Джексоном. Солнышко согревает ее лицо. Ее тень бежит сзади, и голову ей кружит предчувствие новой любви.

Билли следовал за тенью. Как тот самый тип. Тот, которым он не хотел быть. Каждый его шаг, который невозможно было проследить, приближал его к моменту, когда он узнает — есть ли у него хоть какой-то шанс быть с нею. Но каким-то образом он понимал по ее вздрагивающим пальцам, пружинистой походке, нервному смеху, что даже если бы она знала, что он здесь, даже если бы он бросился на колени перед нею и объявил о своих чувствах… он по-прежнему остался бы невидимым для нее.

Потому он остановился и так и остался стоять, глядя ей вслед.

ГЛАВА 15

ЛЮБИТЬ — ЭТО НОРМАЛЬНО

Медовые солнечные лучи пронизывали Риверфронт-парк, изливая последние капли жары на травяные лужайки и пешеходные дорожки. Метеоролог обещал прекрасный день, но он ничего не сказал об этих плотных золотых лучах, которые словно бы следили за лицом Фрэнки, подобно прожектору. Они подзаряжали ее снаружи. Они согревали ее черные волосы, и за ней тянулся шлейф сладковатого запаха ее вишнево-миндального шампуня. Нет, он ничего не сказал насчет того, что сегодняшняя погода отлично подходит для того, чтобы влюбиться. Возможно, не хотел портить сюрприз.

— Что, это и есть та самая скандально известная счастливая скамья? — спросила Фрэнки у своих спутников, когда они подвели ее к тому месту, где ей надлежало сесть.

— Ага. — Мелоди улыбнулась. — Тут я встретила Джексона.

— Спорим, на тебе тогда не было глухого комбинезона, десяти тонн косметики и шарфа? — сказала Фрэнки. Ах, если бы она могла надеть что-нибудь свое по стилю!

— Нет, но зато на мне было, — пошутил Джексон, предложив ей свой попкорн.

— Нет, спасибо. — Фрэнки потерла свой дрожащий живот.

Органная музыка сделалась громче, и карусель начала вращаться. То поднимаясь, то опускаясь на выбранных ими лошадках, дети-нормалы смеялись и махали рукой родителям. А родители махали в ответ, и глаза их наполнялись слезами, так их трогали эти простые жизненные удовольствия. Детский смех, теплый день, запах попкорна… Если бы они только знали, что это невинное сооружение — пробка, закупоривающая подземное логово ЛОТСов, построенное монстрами для монстров, потому что их мир — мир нормалов — слишком опасен.

Фрэнки вздохнула, уступая собственному замешательству. «Что я делаю?» Ее целью было обучать и просвещать врага, а не флиртовать с ним. Не то чтобы Бретт сам был врагом, но он встречался с настоящим врагом. Так что вкус у него довольно сомнительный.

— Напомните мне, зачем я сюда пришла?

Мелоди ухмыльнулась и помахала кому-то вдали.

— Вот зачем, — пробормотала она.

Фрэнки повернулась. Бретт, обутый в туристические ботинки, шагал к ним. Походка его была неспешной — решительной, но без беспокойства.

— Верно. Теперь вспомнила.

Джинсы у него были темно-синие, словно воды реки Вилламетт, а черная футболка выцвела до состояния удобного совершенства. Зеленые очки «Ray-Bans» скрывали его глаза, но не мегаваттную улыбку.

«Враг? Кто?»

Вдали от школьных ламп дневного света он выглядел иначе. Более цветущим. Веселым. Свободным. Без своего костюма Франкенштейна. Без телевидения. Без Бекки. В руке у него был букетик маргариток.

— Это мне? — дурачась, поинтересовался Джексон.

Фрэнки тихонько хихикнула. Она еще не вполне была готова к тому, чтобы ее заметили.

— Привет. — Бретт хлопнул Джексона ладонью по ладони и неловко хохотнул. — Как дела? — поинтересовался он у Мелоди с улыбкой, гласящей «рад снова видеть тебя».

Все переглянулись, не очень понимая, что делать дальше, а Фрэнки тем временем стояла чуть в стороне и ждала, пока ее представят…и ждала… и ждала…

Почему-то Мелоди с Джексоном выжидающе уставились на Бретта, как будто само собой разумелось, что следующий шаг должен сделать он.

Не в силах больше выносить тревоги ожидания, Фрэнки сунула искрящие руки в карманы комбинезона и шагнула вперед.

— Ну? — спросил Бретт, скользнув по Фрэнки взглядом. — Она здесь?

— Привет! — Фрэнки улыбнулась.

Бретт, сбитый с толку, уставился на нее.

— Это я. — Фрэнки сдвинула шарф и на миг сверкнула разъемом. — Видишь?

До Бретта внезапно дошло.

— К-конечно, — запинаясь, пробормотал он. — Ты же не можешь ходить везде в таком… я не сообразил… это ты!

Бретт наконец соединил в уме ту девчонку с прикольным пирсингом на шее, которая была с ним в одной группе на географии, и зеленокожую красотку, которая так классно целовалась с ним на балу. Он в ошеломлении уставился на нее, разинув рот.

— Может, пойдем подальше от всех этих людей? — предложила Фрэнки, испугавшись, что он может сейчас передумать и устроить сцену. Она обещала родителям, что не станет делать ничего, что может привлечь недоброжелательное внимание, и на этот раз она собиралась сдержать обещание.

— Конечно, — согласился Бретт, пытаясь прийти в себя и невозмутимо пожимая плечами.

Они двинулись к воде.

— Ой! — Он вручил ей маргаритки. — Это тебе.

— За что?

— Ну, можно сказать, в качестве извинения за то, что я оторвал тебе голову.

Фрэнки вынула руки из карманов и приняла цветы с искренним смехом, пуская на ветер все напряжение, бессилие и стыд прошедших выходных. С этого момента их руки оказались свободны. Ее страх заискриться уменьшался с каждым разом, как их пальцы случайно соприкасались.

Мелоди с Джексоном пошли за ними следом по солнечной травянистой дорожке вдоль реки.

— Ребят, я просто поверить не могу, что слоняюсь вместе с… — Бретт притормозил и уселся. — Погодите. Так что вы такое, а?

— Мы предпочитаем именоваться ЛОТСами, — объяснил Джексон, выдергивая одуванчик из земли и раздирая его стебель на полоски, словно сыр-косичку. — Люди, отвергающие традиционные свойства.

— Клево. — Бретт улегся на спину и закинул руки за голову. — Так значит, вы все — ЛОТСы?

— Я — нет, — сказала Мелоди.

— Верно, — согласился Бретт, припоминая. — Ты — КРУТ.

— Что-что? — Фрэнки хихикнула, взбивая волосы, чтобы Бретт почувствовал запах ее вишнево-миндального шампуня.

— Крепи Расово Угнетенного Товарища! — с гордостью процитировал Бретт.

Мелоди зааплодировала.

— Отличная память!

— Так чего, Джексон, этот ролик с тобой был настоящий?

— К несчастью. — Джексон сорвал другой одуванчик. — Что-то в моем поту приводит в действие эту трансформацию.

Фрэнки села.

— Кстати, раз уж об этом зашла речь — тебе здесь не жарко? — спросила она, внезапно испугавшись, что сейчас объявится Ди Джей и сорвет их свидание.

— Не беспокойся. Я подстраховался. У меня ж не совсем ветер в голове. — Он постучал по мини-вентилятору в кармане спортивной куртки. — Игра слов намеренная.

Фрэнки рассмеялась над этой банальной шуткой, но лишь потому, что была счастлива. Она улеглась и принялась смотреть на белые полосы в небе.

— Я четко помню, как в первый раз увидела тебя, — сказала она Бретту. Бретт перекатился на бок и подпер голову рукой.

— Правда?

Фрэнки кивнула.

— Это был первый день в школе. Вы с Беккой стояли за мной в очереди в столовой и разговаривали, и она сказала что-то насчет того, чтобы сделать из задницы монстра подставку для карандашей.

Бретт покраснел.

— Ой, блин, я помню эту фразу. Ужасно противно.

Он снял свои зеленые «Ray-Bans» и принялся протирать стекла подолом рубашки.

— А почему ты не сказал ей ничего?

Бретт внимательно посмотрел на нее, обдумывая ответ. Фрэнки заискрила, но совсем чуть-чуть.

Он надел очки.

— Бекка по-своему хрупкая.

— Ха! Если она, по-твоему, хрупкая, что ты скажешь обо мне? — пошутила Фрэнки, указывая на свой шов на шее.

Бретт рассмеялся.

— Наверно, я боялся, что она заведется.

Фрэнки тоже подперла голову рукой, а потом посмотрела на реку.

— Бояться очень скучно.

Бретт коротко рассмеялся.

— Что?

— Просто забавно.

— Что забавно?

— Когда я был младше, я хотел быть монстром, чтобы все боялись меня, а я никого не боялся. И я был прав. В смысле — оно ведь так и есть, да? Вы никого не боитесь, правда же?

Фрэнки подумала, потом покачала головой.

— Супер!

— Но это вовсе не потому, что я могу пугать нормалов. Куда там! Они куда опаснее меня. Я не боюсь потому… ну… я живу всего пару месяцев, и большую часть этого времени меня прятали в отцовской лаборатории.

— И что?

— Да то, что я слишком любопытна, чтобы бояться.

Фрэнки быстро придвинулась к нему и провела пальцами по стеклам очков.

— Что ты делаешь?

— Он похож на грязь, — объяснила она.

— Что?

— Страх. Он мешает нам видеть.

Бретт снял очки и посмотрел на Фрэнки так, словно они находились в романтическом фильме — конкретнее говоря, в том моменте, когда парень осознает, что влюбился.

— Жалко, что тебе приходится носить этот грим, — в конце концов сказал он. — Твоя зеленая кожа такая…

— Мятная? — Фрэнки хихикнула.

— Ага, мятная.

Она вздохнула.

— Хотелось бы мне, чтобы нормалы знали, какие мы на самом деле.

Бретт потянулся к ее руке. Фрэнки протянула ее навстречу. Она провела большим пальцем по его ногтю с черным лаком, жалея, что у нее не было времени быстренько сделать маникюр.

— О боже, прячьтесь! — крикнула Мелоди. Но было поздно.

— Мерзавцы! — завопила в отдалении какая-то девчонка.

Френки с Бреттом сперва сели, а потом быстренько плюхнулись обратно, а Мелоди сунула их в траву.

— Бекка? — пробормотал Бретт при виде своей бывшей подруги. На ней был оранжевый жилет, и она тащила через парк гигантский мусорный мешок.

— Пособники зомби, ворующие чужих парней! — закричала она на Мелоди с Бреттом, пронзая пакет от сока деревянным гарпуном. — Погодите, еще ничего не закончено!

Тут прибежал мужчина в таком же жилете и быстренько увел Бекку в другую часть парка.

Мелоди встала.

— Сомневаюсь, что она хорошо тебя рассмотрела. Давайте-ка уберемся отсюда, пока она не поняла, кто ты такая.

Спорить никто не стал. Они поспешно, в молчании удалились.

Когда они добрались до Фронт-стрит, Бретт наконец-то заговорил снова.

— Пожалуй, я могу помочь.

— Пожалуй, ей может потребоваться немного времени, — вежливо предположила Мелоди.

— Да не Бекке! ЛОТСам. — Он достал из черного кожаного бумажника визитку. — Помнишь того типа, Росса Хили, со второго канала?

Мелоди кивнула.

— Он попросил меня присматриваться, не попадется ли мне в школе какая-нибудь интересная история. Возможно, он сможет сделать что-нибудь про вас.

— Что? — поинтересовалась Фрэнки, втайне задумавшись о его мотивах.

— Реалити-шоу? — предположил Джексон. — Типа «Тайная жизнь американской зелени»?

— Нет, — рассмеявшись, отозвался Бретт. — Что-то серьезное. Вроде выпуска новостей, чтобы показать людям, что вы собой представляете.

Фрэнки задумалась. Новости смотрит множество людей. Но безопасно ли это?

— Только если рулить этим будешь ты, — сказала Мелоди, постучав его по руке, на мальчишечий манер. — Ты пытался снять фильм про монстров. Почему бы не снять его на реальном материале?

— Не знаю, готов ли я уже для такого серьезного проекта, — сказал Бретт скромно. — Кроме того, вряд ли второй канал позволит какому-то школьнику рулить своим шоу. Я буду счастлив, если они наймут меня протирать объективы у камер.

— Это безопаснее, чем брать на борт чужака, — сказал Джексон.

— Верно, — согласился Бретт, стер с очков пятна и снова надел их.

— Ну я не знаю, ребята… — сказала Фрэнки, глядя на проезжающие машины. Машины, полные нормалов, которые не замечали правду — правду, которая дала бы ЛОТСам свободу. Но вдруг она опять учинит какие-нибудь неприятности? Что, если от разоблачения станет хуже, а не лучше? Если кто-нибудь пострадает? Что, если она не станет предпринимать эту попытку? Чего от нее хотели бы родители?

— При одном условии, — наконец сказала она.

Парни выжидающе закивали.

— Все лица должны быть запикселены. Так, чтобы никто потом не смог нас узнать.

— Я согласен, — отозвался Бретт.

— Можешь взять первое интервью у меня, — предложил Джексон.

— Я вторая, — сказала Фрэнки.

— Наверное, мне стоит сперва позвонить Россу, пока вы не разогнались чересчур, — предупредил их Бретт.

— Поздно! — Фрэнки лучезарно улыбнулась. — Я вправду думаю, что это именно то, что нам нужно.

— И мне тоже. — Бретт улыбнулся так, словно имел в виду что-то другое.

Фрэнки улыбнулась ему в ответ и заметила свое отражение в стеклах его очков. Может, она и выглядела по-дурацки в своем комбинезоне, но сейчас она чувствовала себя красавицей.

Кому: ФРЭНКИ

28 сентября, 18:18

БРЕТТ: Росс в восторге! Назвал меня Би-мэном раз 50. Даже сказал, что я могу руководить. Типа того, что если все от начала до конца сделают школьники, это будет более располагающим. Но нам надо пошевеливаться. Можно вас собрать как можно быстрее?

Кому: ЛОТСАМ, МЕЛОДИ

28 сентября, 18:21

ФРЭНКИ: Высоковольтная возможность попасть на экран и изменить мир! Встречаемся у меня на заднем дворе сегодня в 8 вечера. Одеяла по желанию. Благоразумие обязательно. Безопасность гарантируется. ХХХХХХХХХХХХ

Кому: БРЕТТУ

28 сентября, 18:21

ФРЭНКИ: Сегодня вечером — устроит? □ ХХХХХ

ГЛАВА 16

ЦАРИ ТОЖЕ ПЛАЧУТ

И снова отсветы огоньков свечей плясали на каменных стенах в спальне Клео, придавая ее искусно подготовленной выставке драгоценностей аутентичный вид гробницы. Или, правильнее будет сказать, выставке, которую она велела создать прислуге. Она отправила Бебу с Хасиной смс, отключившись от последнего урока, экономики, на котором разбирали спрос и предложение. Впрочем, мистер Вирга мог бы ею гордиться. Ее смс было истинным воплощением спроса и предложения. Клео отправила запрос, дабы ее обеспечили…

1. Сотней свечей с запахом амбры.

2. Тремя сухими льняными полосами ткани в корзине у ее спальни.

3. Отполированными каменными полами.

4. Разровненным песком на острове.

5. Голубыми египетскими водяными лилиями, плавающими по Нилу.

6. Тремя открытыми саркофагами, снабженными ростовыми зеркалами.

7. Плей-листом «Teen Vogue».

а) Утада, «Poppin»;

б) Феникс, «Listomania»;

в) Басхантер, «Far From Ноте»;

г) Кеша, «Your Love Is My Drag»;

д) «Wonder Girls», «Nobody»;

е) Рианна, «Rude Boy».

8. Хумусом и вегетарианской пищей для Ляли.

9. Увлажнителем для кожи, не блокирующим поры, для Лагги.

10. Органической вяленой говядиной для Клодин.

11. Драгоценностями, развешанными на обтянутой льном доске.

12. Умывальным тазом и египетскими хлопчатобумажными полотенцами для рук.

… И потребовала, чтобы все это было готово к тому моменту, как она вернется домой из школы.

Теперь же, окруженная запахом амбры, под ритмичные хлопки «Poppin» Криса Боауна, Клео разводила своих подруг — у них были завязаны глаза — по своей комнате, озаренной мерцающим светом свечей. Она расставила их перед доской, затянутой белым льном, на которой, как на витрине, были выставлены напоказ ее сверкающие драгоценности. Доска гордо стояла перед тремя открытыми саркофагами, словно разнаряженная царица перед тремя служанками.

— Готовы? — напевно протянула Клео.

Девушки нетерпеливо закивали.

— Ладно, тогда снимайте повязки!

Девушки сдернули с глаз полосы льняной ткани и побросали их на каменный пол. Миу-Миу и Бастет неслышно подкрались, дабы заявить права на новые игрушки, и поспешно утащили ленты, пока их не опередили птицы.

— Клео! — ахнула Клодин. — Живьем они еще более потрясающие!

— Я знала, что ты так скажешь! — хихикнула Клео.

— Можно потрогать? — спросила Лагги, стягивая свои перчатки в горошек, и потянулась к сияющему в полумраке кольцу с лунным камнем.

— Я знала, что ты так скажешь! — выпалила Ляля.

Все расхохотались. Но сильнее всех смеялась сама Ляля, которой теперь не нужно было прятать клыки.

Это все были старые добрые шутки, от которых они хохотали до слез еще в начальной школе. И они не утратили прежней силы. Очутившись в знакомой обстановке, Клео расслабилась. Ее девчонки вернулись.

Вымыв руки в тазу с мыльной водой, они расхватали, кому что приглянулось, и принялись примерять. Ляля хрустела стеблем сельдерея и надевала одно украшение за другим с терпением истинного стилиста.

Клео, не колеблясь, взяла инкрустированную драгоценными камнями корону и возложила себе на голову. Вес короны придавил ее босые ступни к полу. Соединил черные пряди челки с кончиками ресниц. Продемонстрировал ее положение на социальной лестнице.

— Фан-тастика… — протянула Ляля, увековечивая эту картину в папирусном блокноте. — Никаких серег! Только вон тот длинный браслет-змея — и образ готов.

За закрытыми дверями Ляля была такой уверенной в себе — энергичной, своевольной и сильной. Совсем не похожей на ту робкую, замкнутую девчонку, какой она была в школе. И на долю секунды Клео осознала, чем это ценно: жить, не таясь. Освобождение отмывало душу, словно «Мистер Мускул». Оно позволяло сиянию души вырваться наружу. Но к чему эти мысли? Все равно ничего не изменится.

— Согласна, — кивнула Клео, любуясь своим первым. образом в зеркало саркофага.

— Чур, вот это мне! — сказала Клодин, держа грушевидные нефритовые серьги на фоне золотисто-каштановых кудрей.

— Добавь вот это, и будет отлично, — посоветовала Ляля, вручая подруге чеканные браслеты. — И не забудь сделать эпиляцию рук перед съемками.

— Я запишусь к Ане прямо сейчас. Какого числа съемки? — спросила Клодин, отправляя в рот кусочек органической вяленой говядины.

У Клео заныло под ложечкой. «Teen Vogue» покамест еще даже не знал о их существовании.

— Э-э… четырнадцатого октября, — пробормотала она и взяла свой бокал с холодным чаем с гранатом.

— С утра или после обеда?

— Вечером.

— Парикмахера и визажиста они предоставляют?

— Само собой.

— Костюмерную?

— Да.

— Ужин?

— Угу.

— А они дадут нам письменное приглашение, чтобы можно было пропустить день в школе?

— Думаю, что да.

— А как насчет дороги?

— А что с дорогой?

— Нас доставят туда и обратно?.

— Ради Исиды! Помолчите немного, дайте мне подумать! — огрызнулась Клео. И как это она забыла договориться насчет девочек?

— А о чем ты думаешь? — поинтересовалась Клодин.

— Ни о чем. Извините. Все нормально.

Клео вытащила телефон, быстренько стерла какую-то раздражающую смс от Фрэнки и отправила срочное сообщение Ману.

Кому: МАНУ

28 сентября, 19:40

КЛЕО: Плз, свяжись с «Teen Vogue» как можно скорее. Никаких моделей-нормалок. Пусть возьмут вместо них Клодин и Лагги, а Лялю — помощником стилиста. Подтверждение нужно немедленно. ^^^^^^^^^^^^^^^

— Какая красота! — донеслось откуда-то приглушенное восклицание Лагги.

— Где она? — спросила Клео у Ляли и Клодин.

Те пожали плечами и вытянули шеи.

Внезапно саркофаг в дальнем углу комнаты заскрипел и медленно отворился. Оттуда вышла Лагги, любуясь кольцом с лунным камнем.

— Что ты делала в моем гардеробе? — поинтересовалась Клео с обворожительной улыбкой.

— Хотела посмотреть, вправду ли этот камень сияет в темноте, — ответила Лагги. — Правда! Обалденно сияет! Как будто огромный комочек тобико, только жемчужный, — сказала она, упомянув икру летучей рыбы, которую разводили ее братья. — Я точно надену вот это!

Телефон завякнул.

Клео посмотрела на экранчик. «Только- бывсебылохорошотолькобывсебылохорошо…»

Кому: КЛЕО

28 сентября, 19:44

МАНУ: Редактор требует портфолио моделей и цифровые фото, прежде чем брать их.

Клео резко выдохнула, надвинула поглубже корону и призвала силы предков, прежде чем ответить. «Что стала бы делать Клеопатра VII?»

Кому: МАНУ

28 сентября, 19:44

КЛЕО: Не катит. Не хотят — как хотят. Мои драгоценности — мои условия.

Пара серых египетских козодоев слетела с верхнего этажа спальни — попить красноватой мутной нильской воды. Знали бы они, насколько спокойно, без стрессов они живут!..

— Ты сказала, съемки будут вечером, да? — спросила Клодин, вытаскивая из своей красной кожаной сумочки «Моторолу Карму».

Клео кивнула, не отрывая взгляда от экрана своего айфона, отчаянно желая, чтобы Ману поторопился и поскорее сообщил ей хорошие новости.

— Привет, Аня, это Клодин. Я буду сниматься для «Teen Vogue», и мне потребуется полная эпиляция тела утром четырнадцатого октября. — Она осмотрела свои длинные полосатые ногти. — И еще художественный маникюр. Что-нибудь в египетском стиле. Пожалуйста, перезвоните мне с подтверждением…

— Спроси, не могут ли они записать меня на увлажняющий уход, — попросила Лагги.

— А меня — в парную, — заявила Ляля.

Клодин кивнула и принялась дальше делать дополнения к сообщению.

Телефон звякнул.

Кому: КЛЕО

28 сентября, 19:53

МАНУ: Они согласны, если можно будет использовать фотошоп. Они настаивают, чтобы девушки были профессиональными моделями. Любая накладка — и съемке конец.

— Йесс! — вырвалось у Клео.

Козодои захлопали крыльями и взлетели обратно на второй этаж.

— Ты что, тоже только сейчас прочла сообщение от Фрэнки? — спросила Лагги, помахав телефоном.

— А? Какое сообщение?

— Насчет того, чтобы попасть на телевидение и изменить мир.

Ляля с Клодин уткнулись в свои телефоны.

— Да мы прославимся! — провозгласила Ляля. — Сперва журналы, потом телевидение!

— Считаю, нам нужно нанять агентов, — предложила Лагги.

Клодин закинула сумочку на плечо.

— Я считаю, что нам надо идти. Встреча начинается через три минуты.

Лагги натянула перчатки.

— Погодите! — воскликнула Клео. — Не можете же вы уйти сейчас!

— Почему? — спросила Ляля, натягивая через голову фиолетовую кашемировую водолазку.

— Потому что… — Клео развела руками, — у нас же дело!

— Мы уже все сделали. — Ляля помахала блокнотом в качестве подтверждения своих слов. — Я все зафиксировала. Больше ничего не осталось.

— А отработать позы? А потренироваться не закрывать глаза при вспышке?

— Ты никак шутишь? — ровным тоном поинтересовалась Клодин.

— Нет.

В свете свечей видны были непонимающие взгляды девушек.

— Если вы вдруг забыли, так я напомню: мы никогда прежде этим не занимались. А если съемка окажется неудачной, они откажутся от наших услуг. Каирская мода выпадет из обоймы еще на пять тысяч лет, и придуманные мною драгоценности никогда не станут объектом подражания. Это мой шанс.

Клео замутило — просто от того, что она произнесла это вслух.

— Я все понимаю, Клео, — сказала Лагги, которая терпеть не могла спорить. — Но как насчет моего шанса? — Она повесила кольцо с лунным камнем на место. — Ты получишь связи на высшем уровне. А что получу я? Я хочу быть профессиональной серфингисткой. А кто захочет спонсировать чешуйчатую девушку в перчатках?

Ляля фыркнула.

— Мы нуждаемся в переменах, Клео, — сказала Лагги, зачерпнув нильской воды и растерев ее по шее. — Нужно, чтобы нормалы приняли нас, или мы никогда не получим профессию своей мечты.

Клео закатила глаза.

— Разве тебе не надоело прятаться? Разве ты не хочешь быть нормальной? — спросила Ляля, нанизав на клыки пару помидорок-черри.

Клодин рассмеялась.

— Ляля, нормальной ты не сможешь стать при всем старании!

— В нормальности нет ничего особенного! — заявила Клео, слегка вздернув подбородок.

— А разве не было приятно пойти на ту вечеринку с танцами в нашем реальном облике? — мягко поинтересовалась Лагги.

— Если тебя интересует мое мнение — оно не стоило той цены, которую мы за это все заплатили.

— А если бы платить не пришлось? — спросила Клодин.

— Платить приходится всегда! — заявила Клео, поражаясь собственному цинизму. Чему она противостоит, переменам или измене бдительности?

— Я захотела поехать учиться по обмену, потому что родители сказали, что в Америке все будет иначе, — сказала Лагги, внезапно сделавшись очень серьезной. — Они сказали, что здесь первоклассное сообщество ЛОТСов и что здешние ЛОТСы собираются изменить существующее положение вещей. Родители хотели, чтобы я росла в лучших условиях, чем они. И с тех пор, как я приехала сюда, мне так и не хватило духу сказать им правду. Я постоянно вру им, и по электронной почте, и в открытках. — Лагги направилась к выходу. — И потому я полагаю, что мы должны выслушать эту чувиху.

Ее милая походка вперевалочку внезапно стала раздражать Клео.

— После тех проблем, которые она нам обеспечила в прошлый раз?

— Мы собираемся просто послушать, — сказала Ляля, двинувшись следом за Лагги. — Пойдем.

Клодин стояла между ними, явно разрываемая противоречиями.

— Но нам и вправду надо поработать над позами.

Клео одобрительно улыбнулась. Да, она всегда могла рассчитывать на то, что Клодин примет ее сторону.

— Я не против поработать — но у нас на это есть еще две недели. — Лагги взялась за дверную ручку в виде скарабея. — А эта встреча, похоже, важна.

— Важнее чем «Teen Vogue»?! — Клео топнула ногой. Когда это Лагги успела сделаться такой самоуверенной?

Ляля расхохоталась. Но никто, кроме нее, не понял, что тут смешного.

Ляля вздрогнула.

— А я думала, ты шутишь.

— Ты неправильно думала. — Клео скрестила руки на груди, поверх своего черного ячеистого свитера, и выставила одну ногу вперед. От этого движения корона соскользнула, но Клео удалось поймать ее, не допустив падения. К несчастью, сказать того же о своем положении в обществе она не могла.

— Ладно, — произнесла Клео, со вздохом признавая свое поражение. — Я послушаю.

Она развесила свои царские драгоценности по местам и пошла вместе с подругами к дому Фрэнки, но про себя поклялась, что это — в самый последний раз!

ГЛАВА 17

МОЙ СОСЕД ВУРДАЛАК

ЛОТСы вышли из освещенного звездами лабиринта деревьев и изумленно застыли при виде потайного водопада Штейнов. Фрэнки обняла каждого из них, в знак благодарности за приход, и предложила тем, кто прихватил одеяла, присаживаться на затянутую туманом траву. Те, у кого одеял не было, присоединились к Мелоди, сидевшей на каменном бортике пенящегося озерца. От их одежд все еще пахло ужином, но глаза их были голодны. Но чего они жаждали? Перемен? Мести? Собственного реалити-шоу на телевидении? Мелоди натянула на голову капюшон черной куртки и спрятала руки в рукава. Скоро она все узнает.

— Привет, — дружелюбно поздоровалась она с девушкой в белых очках-«бабочках», красных сережках, сделанных в виде бегунка от молнии, и с копной голубых волос. — Я — Мелоди.

Девушка издала стон, звучавший примерно «Гоулияа-а-а-а». Затем она вытащила из сумки толстый блокнот-ежедневник и медленно, словно в трансе, вычеркнула из трехстраничного списка дел пункт «20.00 — встреча».

Остальные уселись рядом с ними на бортик и осторожно перешептывались между собой.

— Неплохо для срочного сбора, верно? — сказал Джексон, хлопнув ладонью по ладони Мелоди. Пальцы его были в зеленой и желтой пастели. — И все это — твоя идея! — выкрикнул он, стараясь перекрыть шум падающей воды.

Несколько присутствующих повернули головы в его сторону. Стоило им увидеть, что он обращается к Мелоди, они отвернулись и зашептались.

— Вовсе нет! — громко запротестовала она. Ей вовсе не хотелось, чтобы ЛОТСы знали, кого винить, если эта идея провалится.

— Твоя-твоя. — Он отбросил с лица темные пряди. — Что у тебя на десерт сегодня вечером? Пирожок со скромностью?

Мелоди закатила глаза. Ну что за избитая шутка?

— Ха-ха. — Она взяла Джексона за руку и быстро сменила тему. — Такое впечатление, будто тебя волокли.

— Просто возился тут. — Он откинулся назад, окунул пальцы в бурлящую воду, потом вытер их об джинсы. — Пока вы с Фрэнки занимались оргвопросами, мы с Бреттом трудились над графикой и заголовками. — Джексон придвинулся поближе к ней и прошептал: — Мы хотим назвать его «Мой сосед вурдалак». Как думаешь?

«Я думаю, что у меня по коже бегут мурашки в форме сердечек, когда ты говоришь мне на ухо».

Мелоди хихикнула.

— Мне нравится.

Джексон просиял.

— И Россу тоже.

Мелоди затопила радость.

— Ур-ра! — хотела выкрикнуть она. А вместо выкрика получилось пение. Чистый, сильный, красивый звук. Звук, которого она не слышала много лет. Ее восторг был таким возвышающим, что она придвинулась к Джексону и обняла его, чтобы не улететь, как воздушный шарик.

— Твой дом — могила! — рявкнул кто-то, проходя мимо.

Клео!

Царица стервей, окруженная своими приятелями, лениво проплыла мимо них. Гоулия встала и предложила Клео свое место на бортике. Клео немедленно уселась. Один за другим освободились три места, и подруги Клео позанимали их. Они что, заплатили этим девчонкам, что ли, чтобы те к их приходу согрели им местечко на камне? Или те просто настолько запуганы? Хотя не ей, Мелоди, об этом спрашивать. Она сама всю жизнь согревала камни для популярных девчонок в Беверли-Хиллз. Но ей всегда казалось, что драться из-за места не имеет смысла. Ни из-за чего не имело смысла драться… до нынешнего момента.

Внезапно водопад остановился, и оставшаяся вода утекла с громким бульканьем, словно из скоростной ванны. Тишина, пронзительная и резкая, ударила по собравшимся со звонким шлепком.

— Вот так куда лучше. — Фрэнки показала поднятый большой палец родителям, которые стояли с пультом управления у дальнего конца застеленной одеялами лужайки. Они хотели доверять ей. Они сказали, что доверяют. Но по их напряженным улыбкам и страдальческим лицам ясно было, что доверяют они пока не вполне. И что они собираются болтаться поблизости, отслеживать происходящее.

— То, что я собираюсь сказать, нельзя кричать, — негромко произнесла Фрэнки.

Все придвинулись поближе к ней.

— Во-первых, спасибо вам, что вы пришли сюда по такому срочному вызову. — Она уселась и заболтала ногами над мокрой скалой. На Фрэнки по-прежнему был все тот же комбинезон и грим, но шарф она сняла. Луна отыскала ее изящные разъемы на шее и целовала их холодным белым светом. — На прошлой неделе я попыталась продемонстрировать нормалам в школе, какие мы высоковольтные, и все мы знаем, чем это закончилось.

По полянке прокатилось хихиканье, но быстро улеглось.

— Но теперь благодаря Мелоди у нас появился новый шанс.

«О нет!»

— Этой нормалке? — прочирикал смахивающий на геккона парень, сидевший на бамбуковом коврике. — Может, хватит?

— Она не нормалка! — огрызнулся Джексон.

«Чего?»

— Она — КРУТ.

— О, ну это, конечно, совсем другое дело! — чирикнул Геккон. Он хлопнул пухлыми пятернями, а потом скрутил руки, чтобы разлепить потные ладони.

Хихиканье раздалось снова. Виктор и Вивека переглянулись.

— Это означает Крепи Расово Угнетенного Товарища, — сообщил откуда-то Билли. — А ты сам сейчас ведешь себя как полный нормал, раз не хочешь дать ей шанс.

Мелоди благодарно заулыбалась, поворачиваясь из стороны в сторону, чтобы Билли увидел ее, где бы он сейчас ни находился.

— Ка, — произнесла Клео, негромко кашлянув.

Клодин ткнула ее локтем в бок с изумленным смешком.

После долгих лет сидения на месте Мелоди в конце концов встала.

Десятки взглядов устремились к ней. Они светились в темноте, словно гирлянда на новогодней елке — и зеленым, и красным, но по большей части желтым. Они смотрели на нее выжидающе, они ждали, что Мелоди приведет их в неведомые края. Совсем как зрители, привыкшие ждать, когда она запоет. Только на этот раз вместо того, чтобы напрягать голос, некогда звучавший с такой легкостью, Мелоди вынуждена была использовать то, чего никогда не имела. Она привлекла к себе всеобщее внимание, чтобы защититься: ей и в голову никогда не пришло бы, что она очутится в подобной роли. И все же это она стояла теперь перед всеми.

— Я понимаю, почему вы мне не доверяете, — с дрожью произнесла Мелоди. — И полагаю, на вашем месте мне тоже нелегко было бы поверить. Но я на вашей стороне. Я думала, что доказала это, когда отвела Билли в больницу, но, видимо, этого недостаточно. Так что я попробую еще раз.

Чем дольше она говорила, тем легче становилось ее легким. Ее голос делался чище, ровнее и бархатистее. Подобно смазанному мотору долго стоявшей машины, он нуждался лишь в том, чтобы его включили и использовали.

— А с чего вдруг это тебя так волнует? — со скукой в голосе поинтересовалась Клео.

— Потому, что я знаю, каково это — уступать место тому, кто считает, что он тебя лучше. Я знаю, каково это: когда так отчаянно хочется стать «нормальным», что ради этого скрываешь качества, делающие тебя особенным. А самое главное, я знаю, как себя чувствуешь, когда хочется все это изменить. Изматывающее ощущение.

Гоулия, которую явно тронуло признание Мелоди, кивнула, соглашаясь, но так резко опустила голову, что очки соскользнули и упали на землю. Смущенная, она наклонилась, сгибая по позвонку за раз, подобрала очки и медленно отступила в темноту.

— Так что, пожалуйста, поверьте мне, — продолжала Мелоди. — И когда вы приметесь отстаивать свои интересы, позвольте встать с вами плечом к плечу. Вместе мы сможем…

Все зааплодировали. У всех на глаза навернулись слезы: у Мелоди от облегчения, у остальных — от сочувствия. «Неужели это и вправду оказалось так просто?»

Улыбнувшись Джексону, Мелоди села и выдохнула пятнадцать лет тоски в звездное небо.

Когда аплодисменты стихли, Фрэнки представила «высоковольтного парня», который поможет ЛОТСам сделать первые шаги к новому месту в мире. Бретт Редцинг вышел из-под полога деревьев и приветственно помахал рукой. Все дружно ахнули. Он тоже ахнул, увидев светящиеся глаза публики.

Застыв в благоговейном страхе, он обратился к ним с края лужайки.

— Блин, круто как! — пробормотал он.

Все уставились на него.

— Ну… — Бретт нервно сцепил руки. — Э-э… у меня важные новости… Погодите, мне, наверно, надо сначала представиться. Меня зовут Бретт Редцинг — а, вы, наверное, это знаете, мы же учимся в одной школе. Я — тот самый тип, который случайно оторвал Фрэнки голову и сам от этого офигел. Это вы, возможно, тоже знаете, потому что это было во всех выпусках новостей, — со смешком произнес он.

Прочие смеяться не стали.

— Ну, как бы то ни было, пока я был в больнице, один из телевизионщиков дал мне свою визитку и… ну, короче говоря, Мелоди, Джексон и Фрэнки подумали, что было бы неплохо, если бы я снял про вас документальный фильм, чтобы люди могли увидеть, какие вы клевые, и Росс, этот журналист, согласился. Он позволил мне руководить этим, а он потом покажет фильм по второму каналу в орегонской неделе «Прожектора». Вопросы будут?

Тут же поднялось множество рук. Ну прям тебе первое прослушивание при отборе актеров для съемки в рекламе дезодоранта.

— Э-э… вот ты, в солнечных очках.

— Бретт, ты чего?

— А, Девл, привет! Не разглядел тебя в темноте. Ну так чего у тебя, приятель?

— Да мне просто интересно, на кой это тебе? Тебе же вроде нечего доказывать.

— Ну, тут соединяются две вещи, которые я люблю больше всего, — кино и монет… в смысле, ЛОТСы. — Бретт помедлил и взглянул на Фрэнки. — А теперь, когда я узнал вас, мне хочется вам помочь.

— Клево, — удовлетворенно произнес Девл.

— Что? — Судя по голосу, Клео была потрясена. — Ты это одобряешь?!

— Ага, — невозмутимо отозвался Девл.

— И что нам нужно сделать, чтобы поучаствовать в этом? — раздался чей-то голос.

— Согласиться на интервью. Поделиться фотографиями, историями, надеждами, мечтами… — объяснил Бретт.

— Чё-то опасно как-то, — прошептал кто-то.

— Все лица будут запикселены, так что никто не узнает, кто вы такие. Всем гарантирована анонимность. Это просто первый шаг к тому, чтобы показать людям, что вы не опасны. Слышь, дружище, а наши родственники к других странах смогут это увидеть? — спросила Лагги.

— Пока что это планируется как местная программа. Но я могу нарезать вам копии, если хотите.

— Отпад!

Вопросы продолжали сыпаться.

— Где ты будешь снимать это?

— У себя в сарае. Все совершенно конфиденциально.

— Как будет называться фильм?

— «Мой сосед вурдалак».

Судя по взрыву хохота, название присутствующим понравилось.

— А будешь ли ты делать только аудиоинтервью — ну, для тех, кого пленка не берет? — спросила Ляля.

— Конечно! Я пущу другой видеоряд, пока ты будешь говорить.

— Фантастика!

— Когда фильм покажут?

— Четырнадцатого октября, — сказал Бретт. — И еще — тому, кто хочет поучаствовать, нужно будет присутствовать в студии во время показа. Они хотят, чтобы вы в прямом эфире отвечали на вопросы телезрителей.

— Но тогда все их увидят и узнают, кто они такие, — раздался низкий голос Виктора.

— Я позабочусь, чтобы во время этих съемок лица тоже скрыли. И… мы поставим несколько охранников, чтоб никто не увидел входящих и выходящих.

Клео встала.

— Пойдем, — велела она своим подругам.

Никто не шелохнулся.

— Вы слышали, что он сказал? — Клео набросила ремешок сумочки на плечо. — Желающие должны прийти в студию четырнадцатого октября, а вы туда не придете. Идем.

Девушки переглянулись.

— Идем, я сказала! — Клео топнула ногой. — Этот как-его-там-фильм поставлен на один день со съемками для «Teen Vogue», — сказала она, выговорив «Teen Vogue» так, чтобы ее услышали все до самого Портленда. — И я обещала редактору, что у нас будет профессиональная подготовка, так что нам надо идти.

Девушки неохотно поднялись со своих мест.

— Подождите! — окликнула их Мелоди, которой не хотелось терять самых энергичных девчонок в компании. — А нельзя перенести дату ваших съемок?

Клео сощурилась от ненависти, сдавливая Мелоди между своими накладными ресницами.

— А почему бы вам не перенести ваши съемки?

— Мы не можем. Фильм должен пойти в эфир во время орегонской недели «Прожектора». А поскольку ваши съемки касаются только моды…

— Не только моды! — яростно бросила Клео. — Это касается моды и истории! Моей истории!

— Ну а этот фильм касается твоего будущего, — возразила Мелоди.

ЛОТСы снова зааплодировали.

Клео развернулась к оппонентам.

— Будущее, которого у вас не будет вообще, если вы попадете в руки нормалов!

Она развернулась — и обнаружила, что ее подруги снова сидят, плечом к плечу. Мелоди не имела ничего особо против Клео, но она пришла в восторг от того, что эти девушки решили сняться в их фильме.

— Вот как? — насмешливо произнесла Клео. А потом, не сказав более ни слова, она промаршировала мимо Бретта и исчезла за деревьями, оставив за собой шлейф амбры и гнева.

Мелоди снова вдохнула этот горько-сладкий запах и задумалась, к чему же приведут ее попытки приноровиться к этой компании — к ее объединению или к расколу?

ГЛАВА 18

ЦАРСКИЙ ВЫБОР

Прозвенел последний звонок. Уроки закончились. Она выжила.

Третий школьный день без друзей был в точности таким же, как и второй, а тот — в точности таким же, как первый. Немыслимо! Клео в страшном сне бы не привиделось, что она сделается изгоем. Что дальше? Клодин потребуется трансплантация волосяного покрова? Ляля пойдет покупать ножи для разделки мяса? Лагги отправится на лето в Сахару? Теперь, столкнувшись лицом к лицу с невообразимым, Клео вынуждена была смириться с неизбежным и принять жизнь после жизни… или, по крайней мере, сделать так, чтобы все в это поверили.

Хвала Гебу за Девла! Девл прилип к ней, словно смола. Но после семидесяти двух часов пересказа баскетбольных матчей, походов по магазинам за солнечными очками, обедов, лишенных сплетен, и нездоровых мужских запахов Клео начала слетать с катушек.

— Мой матч начинается без двадцати, — произнес Девл, придерживая открытой двустворчатую дверь подошвой высоких «Varvatos». — Хочешь сперва перехватить чего-нибудь?

Клео увидела себя в стеклах его коричневых «авиаторов» от «Саrrеrа». Хмурое октябрьское небо за ней… тусклую черную водолазку… лишенные всякого выражения глаза. Клео вздохнула. Спорт и. перекусы — вот во что превратилась ее жизнь!

Вокруг ученики мерстонской школы выплескивались на улицу из здания цвета горчицы. Друзья притягивались друг к другу, подобно магнитам, чтобы обсудить детали сегодняшних событий, а потом вернуться домой и тут же начать обмениваться смс-ками. Это была самая одинокая часть ее изгнания. Время, которого она страшилась сильнее всего.

— Не понимаю, — проворчала Клео — именно так она разговаривала последние семьдесят два часа. — Как кто-то может предпочесть съемки дурацкого самопального фильма съемкам для «Teen Vogue»?

— Им же хуже, — рассеянно отозвался Девл, обменявшись быстрым рукопожатием с приятелем-баскетболистом и пообещав вскорости встретиться с ним на площадке.

Клео, стараясь сделать вид, будто ее вовсе не раздражают подобные помехи, ухватила Девла под руку. Собираясь спускаться со школьного крыльца, отважно бросая вызов судьбе на своих трехдюймовых каблуках, обтянутых кожей питона, Клео спросила:

— Как ты считаешь, они передумают?

— А они могут? — поинтересовался Девл, кивая очередному товарищу по команде.

— Лучше бы передумали. До съемок тринадцать дней.

— Погоди — я думал, их вычеркнули.

— На самом деле я еще не сказала редактору насчет вычеркивания.

— Мило. — Девл вскинул руку, чтобы хлопнуть кого-то по ладони. — А говорят, у мумий кишка тонка.

Клео отпустила его руку.

— Я думала, они к этому моменту уже приползут обратно.

Ровно в этот момент мимо них пронеслись Клодин, Ляля и Лагги, хохоча и размахивая сумками, словно сегодня был последний день учебы. С таким же успехом они могли бы запустить своими сумками прямехонько в сердце Клео — сильнее чем есть они бы его не разбили.

— Может, тебе стоит поговорить с ними? — поинтересовался Девл после того, как они в молчании пересекли школьный двор.

— И что я им должна сказать? — Клео выпустила его руку. — «Извините, что предоставила вам возможность, которая выпадает всего раз в жизни, — надеть бесценную коллекцию тети Нефертити»? Или «Простите меня за то, что я позвала вас на фотосессию для популярного журнала»? Или, может: «Это было дурно с моей стороны, ручаться, что вы подготовитесь как профессионалы»?! — выкрикнула она. Ей было уже наплевать, долетает ли до Клодин с ее острым слухом каждое исполненное сарказма слово.

— Ну да. — Девл поправил свою зелено- коричневую сноубордическую шапку. — Забудь про них. Пойдем лучше чего-нибудь перехватим.

Сзади послышались торопливые шаги — и остановились.

— Кажется, мы их упустили, — произнесла разочарованно какая-то девчонка.

— Вот знала же я, что нам надо разделиться! — отозвалась ее подруга. — А вдруг Симона с Мадди найдут его первыми?

— Ну, как бы то ни было, мы ходим в драмкружок. Мы отлично с этим справимся. Ах-ах-ах!

Клео обернулась и увидела двух девятиклассниц, одетых в черные трико и плащи. Лица у них были выбелены, а губы накрашены вишнево-красной помадой. Если бы не восковые клыки, можно было бы подумать, что они влетели физиономиями в невысохшее изображение канадского флага.

Вместо того чтобы направиться к переходу вместе с Девлом, Клео остановилась.

— Извините, а почему вы нарядились так?

Блондинка — она определенно выкрасила волосы в черный спреем из баллончика, потому что позади осталась светлая прядь, — сняла клыки и, придвинувшись поближе, прошептала:

— А ты не слыхала?

От нее пахло спреем и губной помадой с ароматом вишни.

Клео приподняла бровь и покачала головой.

— Бретт Редцинг отбирает участников для реалити-шоу про монстров. Его будут показывать по CW.

— А я слышала, что по «Фоксу», — возразила натуральная брюнетка, косящая под вампира.

— Но вы же не монстры, — заметила Клео, оглядывая школьный двор, уже изрядно обезлюдевший, в поисках возможного объяснения.

— Нет, монстры. — Подражательница подмигнула и тоже сняла клыки.

— По-моему, это очередной розыгрыш, — сказала Клео, делая вид, будто не замечает, что Девл машет ей от дороги. — А откуда вы про это узнали?

— А что? Ты тоже хочешь попробовать? — с подозрением спросила Светлая Прядь.

— Только не наряжайся вампиром, — потребовала брюнетка.

— Может, будешь ведьмой-красоткой? — предложила блондинка. — В костюмерной целые груды всякого добра для ведьм. Помещение драмкружка, наверно, до сих пор еще не заперто — можешь глянуть, если хочешь.

— Или злой Барби, — выдвинула свою версию Натурбрюнетка.

— Или привидением, — рассмеялась Светлая Прядь.

— О, зашибись, точно! — Ее подруга захохотала. — Ты можешь повесить на себя бок-чой.

— Бок-чой? А его зачем? Он не катит!

— А мне название нравится. Бок-чой, бок-чой, бок-чой!

И они снова залились смехом.

Клео свирепо уставилась на них. Если б ее голова завертелась хоть немного быстрее, она бы уже оторвалась от земли, как вертолет.

— А откуда вы узнали об этом шоу?

Блондинка полезла в свой рыжий кожаный рюкзак и вручила Клео помятый флаер.

— Знаешь девчонку из вашего класса? Ну, такую, в старушечьих очках и придурочном трико… она еще постоянно таскается за бывшей девчонкой Бретта и записывает за ней.

Клео кивнула. Хэйли!

— Вот она нам это дала во время обеда.

Клео скомкала флаер.

— Это очередной розыгрыш. Уж поверьте.

— Ну и что, — возразила Светлая Прядь, вставляя клыки на место. — Не ходи — тебе же хуже.

Девчонки поспешили в погоню за славой, а Клео швырнула флаер в урну броском, которому позавидовал бы и Девл, увидь он его. Но Девл стоял, прислонившись к пожарному гидранту, спиной к Клео, и барабанил по гидранту пальцами в такт песне, крутившейся сейчас на его айподе.

Клео выдернула у него наушник из уха.

— Идем.

— Ну и чего это все было? — поинтересовался Девл, выпрямляясь.

— Какие-то придурочные нормалки, которые хотят сниматься в фильме Бретта, — раздраженно ответила Клео. — Просто поверить не могу, что кому-то хочется с этим связываться.

— Ты имеешь в виду нормалов? — поинтересовался Девл, нетерпеливо нажав несколько раз кнопку светофора.

— Нет, я имею в виду всех, — отозвалась Клео. — Это же самоубийство!

Замигал сигнал перехода.

— Я собираюсь в этом участвовать, — сообщил Девл, шагнув с тротуара.

Клео втянула его обратно за воротник кожаной куртки.

— Что?! Почему ты мне не сказал?!

— Я думал, это и так ясно.

— И так ясно?! — От ощущения земли, уходящей из-под ног, у Клео заныло под ложечкой, а сердце учащенно забилось. — Почему мне должно было быть ясно, что ты собираешься сниматься в фильме, который разрушает мою жизнь? Если мне и было что-то ясно, так это что ты поучаствуешь в моих съемках, чтобы поддержать меня. А не то, что ты станешь помогать врагу!

Мимо прошаркала какая-то старушка. Она взглянула на Клео с презрением, возможно, негодуя из-за того, что такая красивая девушка стоит на углу улицы и устраивает сцену. Клео сморщила нос и показала язык старой карге. Та в ужасе отвернулась. Мелочь, а приятно.

Девл взял ее за руку.

— Клео, я тебе не враг — ты не забыла?

— Теперь — враг! — выкрикнула она, вырвала руку и помчалась прочь со всех ног, насколько позволяла трехдюймовая танкетка. И с каждым шагом сердце ее падало все ниже. Она осталась совершенно одна. Но с сеансом саможаления придется подождать. Ей нужен план. И быстро. Клео оглянулась на школу.

Школьный двор, прохладный и серый из-за надвигающегося дождя, был совершенно пуст, не считая двух фигур, что сидели, скрестив ноги и ссутулясь, у флагштока. Ага!

Великолепно!

— Встретимсязашколойнатрибунахнапротивавтоматасгазировкойеслитамктотоесть неподходитекомне, — шепотом бросила Клео, проходя мимо них. Она поднялась по бетонным ступеням, не оглядываясь.

Клео для виду открыла свой шкафчик и сунула в свою золотистую сумку учебник истории, просто на тот случай, если поблизости ошивается этот сплетник Билли. Она прислушалась к звукам собственного дыхания и оглядела пол, не валяется ли где обертка от «Starburst». Пусто. Клео поспешно выскочила через боковую дверь.

Клео редко посещала задний двор школы. С ее точки зрения, кроссовки с шипами годились только для поиска сбежавших верблюдов, а футбол был ничуть не приятнее тесных сандалий. Но сейчас речь шла о жизни и смерти. Приходилось допускать исключения.

Когда Клео добралась до условленного места, Бекка с Хэйли уже были там. Оглядевшись, дабы убедиться, что вокруг не ошиваются никакие спортсмены, Клео поднялась на трибуны и уселась над ориентиром. Она открыла учебник, делая вид, будто читает про самоуправление в британской Северной Америке. Еще раз наскоро оглядевшись, она постучала деревянной платформой по алюминиевому ярусу.

— Вы меня слышите? — пробормотала она. — Если да, стукните один раз.

Бум.

— Вы работаете одни?

Бум.

— Кто сказал вам про этот фильм? — шепотом спросила Клео. Неужто ЛОТСы допустили утечку?

— Росс Хили со второго канала, — так же шепотом ответила Бекка. — У меня попросили отзыв насчет Бретта как режиссера. Я сказала, что он прекрасный режиссер, но это было до того, как Росс рассказал про этот фильм, пропагандирующий зомби. О боже, ну почему я не спросила его прежде, чем давать отзыв? Я себя чувствую такой…

Клео пристукнула каблуком.

— Сейчас некогда чувствовать! Просто отвечай на вопросы. — Она перевернула страницу учебника. — Чего ты добиваешься?

— Во-первых, прикрыть этот фильм, чтобы пресечь распространение пропаганды в пользу зомби. Во-вторых, доказать, что в Сейлеме вправду живут монстры, и отдать их под суд. В-третьих, вернуть Бретта об…

Бум!

— Никаких чувств!

— Извини.

Клео тщательно обдумала этот план из трех пунктов. Один из них вполне совпадал с ее целями. Если прикрыть фильм, девчонки запросят прощения и, что более важно, вернутся на съемки в «Teen Vogue». А затем она разберется с Бекки прежде, чем та успеет выговорить «пункт два».

— У тебя есть план?

Бум.

— Рассказывай.

— А откуда мне знать, что тебе можно доверять? — спросила Бекка, перехватывая инициативу и прихлопывая ею Клео.

— Я здесь, верно? — огрызнулась Клео.

— Этого недостаточно! — огрызнулась в ответ Бекка.

Клео показала язык алюминиевой скамье над головой Бекки. «Действительно ли эта лохушка-нормалка совсем не догадывается, с кем имеет дело?»

— Ты можешь быть шпионкой, — развила свою мысли Бекка.

— Я и есть шпионка, — выпалила Клео, которую осенила идея. — Только я работаю не на них, а против них. Я уже много лет за ними слежу.

Бекка с Хэйли принялись перешептываться.

— Почему?

— Я ненавижу зомби. Это долгая история, — сказала Клео. На миг она почувствовала себя виноватой перед Гоулией. Но на войне как на войне. И если для того, чтобы остаться в живых, надо говорить гадости про немертвых, значит, так тому и быть. Она это сделает, чтобы защитить себя.

— Кто их руководитель? Чего они хотят? Какие у них слабые места?

Клео сжала губы. Она хотела сорвать съемки фильма, а вовсе не погубить своих друзей. Царские особы своих не сдают.

— Давай мы будем с тобой заодно, — поднажала Бекка.

— Нет. Я работаю одна.

— Тогда какая с тебя польза?

— А с тебя какая польза? — возмутилась Клео.

— Я знаю все пароли Бретта. Я заберусь в его компьютер и сотру фильм до показа.

А недурно!

— А как ты собираешься пробраться к нему в дом?

— Он работает в школе. В кабинете с аудио- и видеоаппаратурой.

Совсем недурно!

— А ты что можешь предложить? — поинтересовалась Бекка.

— Я могу выяснить, когда фильм будет готов, чтобы ты знала, когда идти стирать его, — бросила пробный шар Клео.

Новое перешептывание.

— Идет, — согласилась Бекка таким тоном, словно оказывала Клео огромную услугу. — То есть ты участвуешь?

— При двух условиях. — Клео перевернула очередную страницу. — Во-первых, никто не должен знать, что я вхожу в ЛОББИ. Договорились?

— Почему?

— Договорились?

Бух.

— И второе: вы с Хейли прекратите писать этот дурацкий роман в смс-ках про меня.

— Ты об этом знаешь? — переспросила Хэйли писклявым голоском.

Клео притопнула ногой.

— Вы имеете в виду «БЕК-ЛУЧШЕ, ЧЕМ КОГДА-ЛИБО: подлинная история о том, как одна девочка сумела вновь завоевать популярность после того, как другая девочка, чьего имени мы упоминать не будем — КЛЕО! — стала клеиться к Бретту, но получила по морде от Бекки, а потом рассказала всей школе, что Бекка агрессивная и от нее лучше держаться подальше»! Да, я об этом знаю.

Шепотки поползли, словно дым, сквозь пространство между рядами трибуны.

— Ну так как, мы договорились? — нетерпеливо спросила Клео.

Бух.

Отлично. — Клео встала и затопала вниз. — Я буду на связи.

ГЛАВА 19

ОТЖОГ ТРЕТЬЕЙ СТЕПЕНИ

Со стороны стоящий на заднем дворе сарай Бретта выглядел немногим привлекательнее, чем перетершаяся тарзанка. Забившийся в дальний угол квадратной лужайки — за шалашом на дереве, мангалом и площадкой для игры в тетербол, — сарайчик напоминал робкого парня на вечеринке, который лишь смотрит со стороны, как остальные танцуют и веселятся. Стены сарая были обшиты кедровыми досками, но их скрывала паутина, пыльная листва, вымахавшие сорняки и птичий помет. Окна были грязные. В общем, он мало походил на место, куда джентльмен может пригласить даму на первое свидание. Но Фрэнки не была обычной дамой. И это не было обычным свиданием.

— Вот, — сказал Бретт, открывая дверь. Светящиеся красные глаза метнулись к ним из глубины сарая и резко остановились прямо перед лицом Фрэнки. Если бы она не разглядела черного резинового нетопыря, подпрыгивающего на тросике, она бы, наверно, искрила аж до Дня благодарения.

— Прикольно, — заметила она, пощекотав круглое брюшко нетопыря. Под крылом виднелся штамп: «Made in China».

Бретт с облегчением улыбнулся.

— Бекка ненавидела Радара, — сказал он и покачал головой, словно не в силах поверить в такую бесчувственность. — Она все тут ненавидела.

Он поднял руку и дернул за цепочку выключателя; под потолком загорелась красная лампочка без абажура.

— Ну как тебе? — поинтересовался Бретт, озаренный адским сиянием.

Если б Фрэнки знала слово круче, чем «высоковольтно», она бы непременно им воспользовалась. А так она лишь плюхнулась на диван-футон и принялась осматриваться в благоговейном молчании, надеясь, что округлившиеся глаза говорят сами за себя.

Кассеты с классическими фильмами ужасов были склеены в пьедесталы высотой примерно по плечи, и на них красовались фигурки любимых монстров Бретта: Франкенштейна, Дракулы, Годзиллы, Сасквоча, зомби, вервольфа, чудища из озера Лох-Несс и всадника без головы с приклеенным к шее портретом Спенсера Пратта, вырезанным из журнала. Стены сверху донизу были заклеены старыми киноафишами с Франкенштейном. Они были расположены в хронологическом порядке и покрыты шеллаком, и эти разные трактовки образа дедушки Штейна делали сарай похожим скорее на альбом для хранения вырезок, чем на свалку. И что еще важнее, они убедили Фрэнки в том, что Бретт не просто принял ее — он именно ее и ждал.

— Это прямо мини-музей какой-то, — произнесла в конце концов девушка.

— Я собирал все это с семи лет, — сообщил Бретт, присаживаясь рядом с ней. — Странно, конечно, но если подумать — я знал твою семью раньше, чем ты.

Фрэнки чуть повернулась, так, чтобы быть лицом к нему. А Бретт повернулся к ней. Он оперся локтем об спинку дивана и уронил руку, так, чтобы мимоходом коснуться ее подбородка. Ногти, накрашенные черным лаком, серебряное кольцо с черепом и наручные часы с зеленым циферблатом, на широком кожаном ремешке. Он был прямо-таки создан для нее.

— Знаешь, что тут здорово смотрелось бы?

Бретт покачал головой.

— Свадебное платье бабушки Штейн.

— В смысле, то, в котором ты пришла на танцы? Так это была…

Фрэнки кивнула.

— Ага. Настоящая невеста Франкенштейна, — подтвердила она, наэлектризованная мыслью о том, как это должно его взволновать.

Фрэнки сдерживала улыбку, думая, что сейчас Бретт ахнет. Всматривалась в его джинсово-голубые глаза, ожидая, когда в них вспыхнет искра понимания. Следила за алыми губами, предвкушая, как у него сейчас отвиснет челюсть. Но Бретт даже не шелохнулся. Он просто смотрел на нее сквозь неровную рамку растрепанных после школы волос, как смотрят на прекрасный рассвет, и на лице его смешались восхищение и благодарность.

Бретт наклонился к ней. Фрэнки потянулась ему навстречу. Ах, если бы сейчас на ней было то прекрасное свадебное платье из белого кружева, а не этот черно-белый полосатый наряд из жатки, с длинным рукавом… или то ярко-розовое шифоновое мини-платье с Bluefly.com. Или блузка в крестьянском стиле и джинсовые шорты, или желтая футболка, открывающая плечи, и укороченные джинсы… Но со всем этим придется подождать до победы революции ЛОТСов. Впрочем, Бретта, похоже, ее наряд не волновал. Их губы сближались, и на уме у них было одно и то же…Фрэнки быстро проверила швы на шее; каждый потрескивающий ватт электричества у нее внутри словно бы толкал ее вперед, к нему. Можно подумать, ее требовалось толкать! Глаза ее были полуприкрыты, губы приоткрылись, а руки нежно касались его рук.

— Привет! — сказал Хит Барнс, с грохотом вломившись в двери.

Фрэнки с Бреттом разъединились; потоки желания струились между ними, не понимая, куда же двигаться.

— Извините, что опоздал, — сказал Хит, волоча за собой два шестифутовых осветительных штатива.

«Жаль, что мало опоздал!»

— Да ничего, — отозвался Бретт, поднимаясь, чтобы помочь своему лучшему-другу-он-же-помощник-режиссера. — Первый объект съемки еще не пришел, так что…

— Клево. — Вытерев лоб рукавом темно-фиолетового анорака, тощий рыжий парень вздохнул. — Куда вам это ставить?

Следующие пятнадцать минут ребята трудились, превращая сарай в киностудию. Они затянули хреновы грязные окна черным фетром. Оттащили диван от стены, чтобы добиться глубины кадра. Засунули нетопыря Радара обратно на стартовую позицию. И перетащили все восемь пьедесталов из кассет, соорудив из них фон для съемки.

Как только все было улажено, Хит включил лампы. Те щелкнули и загорелись.

— Чувак, это будет зашибись что такое! — сообщил он, восхищаясь результатом собственных трудов.

— Ты не забыл, что все это совершенно секретно? — уточнила Фрэнки, хотя Бретт ее не раз уже заверил, что этому нормалу можно доверять. — Никто не должен знать ни где мы ведем съемки, ни кого мы снимаем. Никогда.

— А как по-вашему, почему я опоздал? — поинтересовался в ответ Хит. — Меня выслеживала половина драмкружка. Со стороны это выглядело, как будто за мной по улице гналась стая вампиров из какого-нибудь малобюджетного фильма.

— Во блин, жаль, меня там не было! — хохотнул Бретт. — И как ты отвязался от них?

— Запрыгнул в автобус.

Бретт расхохотался.

— И куда ты укатил?

— Аж за реку. Пришлось возвращаться на такси, а то я бы еще позже пришел.

— Гениально! — Бретт хлопнул приятеля по ладони и повернулся к Фрэнки. — Ну что, теперь доверяешь ему?

Фрэнки только хотела извиниться, как в дверь постучали.

— Кто там? — спросил Бретт.

— Джексон.

Хит открыл дверь и пригласил первого участника войти. При виде Джексона Фрэнки ощутила укол вины. Где-то за этими толстыми черными стеклами и копной длинных волос ждал момента, чтобы выйти наружу, Ди Джей. А когда он выйдет, он будет искать Фрэнки — а найдет Фрэнки и Бретта.

Но что ей было делать? Делить своего парня с Мелоди по расписанию? Лоббировать глобальное потепление? Отказаться от своих чувств, чтобы пощадить его чувства? К счастью, Джексону удавалось не вспотеть почти целую неделю, так что покамест вопрос еще не вставал ребром. Но до лета всего девять месяцев. Так что ей в конце концов все равно придется сказать Ди Джею правду.

— Убойное местечко, — сказал Джексон, усаживаясь на диван.

— А где Мелоди? — спросила Фрэнки.

— У нее родители устроили семейный вечер с играми. Прошлый она проспала, что ли, — сказал Джексон, достал телефон и быстро набрал смс. — Она сказала, что постарается прийти попозже. Ну и как это все будет проводиться? — поинтересовался он, сощурившись от яркого света.

— Фрэнки будет задавать вопросы из-за камеры, я — снимать, а Хит — записывать звук, — объяснил Бретт, внезапно заговоривший как заправский профессионал. — Не забывай, что смотреть надо на Фрэнки, а не прямо в объектив. Не волнуйся, твое имя называть никто не будет, а лицо запикселят.

— Готов? — спросил Фрэнки и развернула свой список из десяти вопросов для интервью.

Джексон подтянул рукава желтовато- коричневой куртки и скрестил ноги. На носках его черных кроссовок красовались большие буквы «М», нарисованные красной шариковой ручкой.

— Готов, — отозвался он.

— Что делает тебя особенным? — начала Фрэнки.

— Можно сказать, что у меня раздвоение личности — во мне живут два человека.

— Как это получилось?

— Моим дедушкой был доктор Джекил. Он подсел на снадобье, которое придавало ему храбрости для воплощения самых мрачных его фантазий. Это снадобье изменило его генетический код, что перешло по наследству к его сыну, моему отцу. У меня тоже измененный состав крови. Когда я потею, какое-то химическое вещество в моем поту что-то включает в мозгу и пробуждает мою вторую половину.

— И давно тебе об этом известно?

— Примерно с неделю.

— Когда ты впервые понял, что ты не такой, как все?

— Я всегда знал, что у меня случаются провалы в памяти, но я понятия не имел, что на самом деле я превращаюсь в компанейского парня без царя в голове, пока моя девушка не показала мне видеоролик с этим превращением. Я просто офигел.

Джексон принялся беспокойно покачивать ногой. Бретт снял ее крупным планом, чтоб запечатлеть его стресс.

— Что самое лучшее в жизни ЛOTCa?

— Ты являешься частью сообщества, в котором все друг за другом присматривают.

— А что самое худшее?

— Приходится постоянно скрываться.

— Ты считаешь себя или свое второе Я опасным?

— Только друг для друга. Мама пока еще не сказала ему обо мне, потому что не уверена, как он примет эту новость. Он может приревновать и попытаться не выпускать меня наружу или еще что-нибудь сделать. Кроме того, у меня такое впечатление, что он относится к учебе менее серьезно, чем я. Так что он может причинить серьезный вред моей будущей карьере. А я не хожу на вечеринки, так что я, наверно, врежу его общественной жизни. Но кроме этого… нет, никакой опасности.

— Как изменится твоя жизнь, если тебе не придется таиться?

— Я смогу заняться спортом, потому что мне не придется больше бояться, что я вдруг вспотею. Я буду не вылезать с пляжа. Мама сможет нормально включать отопление зимой. А еще, — Джексон сунул руку в карман куртки и достал оттуда мини-вентилятор, — я смогу выбросить его.

Он включил вентилятор и поднес вращающиеся пластмассовые лопасти к лицу.

Фрэнки улыбнулась и показала ему большой палец. Наглядная демонстрация получилась классная.

— Почему ты согласился сняться в этом фильме?

— Я хочу, чтобы нормалы — то есть обычные люди — поняли, что я хороший человек, который устал прятаться и устал стыдиться сам себя.

— Спасибо, Джексон, мы закончили.

— Мне показалось, ты говорила про десять вопросов, — заметил Джексон. — А их было только девять.

Бретт опустил камеру.

— Задай ему последний вопрос. Это будет лучшей частью программы.

— Я думаю, хватит и так, — возразила Фрэнки, сложив список пополам, и снова пополам, и так пока складывать стало нечего. — У нас на сегодня запланировано еще шесть интервью. Надо придерживаться расписания.

— Ну так а что за вопрос-то? — не унимался Джексон.

Фрэнки опустила взгляд.

— Мы… ну, надеялись, что, может, ты нам разрешишь поговорить с Ди Джеем, — объяснил Бретт.

Джексон перестал покачивать ногой.

— Вы серьезно?

Фрэнки захотелось выпрыгнуть через затянутое фетром окно и удрать. Разрыв с Ди Джеем и сам по себе обещал стать непростым. Неужели так уж обязательно устраивать его прямо сегодня вечером? У всех на глазах?

— Чувак, это превращение может стать самой крутой частью фильма, — добавил Хит.

— Это было бы круто, — сказал Бретт. — Нормалы увидели бы, что даже в случае твоего превращения бояться им нечего.

Фрэнки поежилась. Ей было не по себе, но Хит сказал правду. Это пошло бы на пользу фильму. А что на пользу фильму, то на пользу ЛОТСам.

Джексон откинулся на спинку дивана и задумался.

Фрэнки, Бретт и Хит молча ждали.

— При одном условии, — сказал наконец Джексон.

Фрэнки сжала кулаки. Она знала, что за этим последует.

— Ты порвешь с Ди Джеем.

— Порвешь? — переспросил потрясенный Бретт. — Ты о чем вообще?

— Ой, ну будет вам. — Фрэнки закатила глаза. — У меня тогда еще голова была не на месте. Это был отходняк в чистом виде.

— Ну тогда я согласен с Джексоном, — сказал Бретт. — Ты точно должна порвать с ним.

Фрэнки хихикнула.

— А почему?

На бледных щеках Бретта заиграл румянец. Фрэнки получила ответ.

— Ладно, — согласилась она. — Включайте свет.

Десять минут спустя в сарае было не продохнуть от жары. Фрэнки с ребятами смотрела на Джексона, как на чайник, но он все никак не закипал.

— Попробуй попрыгать, — предложил Бретт. Камера стояла на треноге, нацеленная на Джексона и готовая к съемке. Бретт прислонился к стене. Лицо его раскраснелось, а волосы слиплись от пота. Джексон подпрыгнул. Сарай затрясся. Бретт замахал руками, чтобы Джексон остановился.

— Может, поотжимаешься? — предложила Фрэнки.

Джексон послушно лег на пол и принялся отжиматься.

— И как тебе только удается не вспотеть? — удивился Хит. Он стоял, прислонившись к занавешенному окну и обмахивал лицо автобусным расписанием. — Я тут еле дышу. — Он замахал сильнее, подняв с карниза тучу пыли. Веки его затрепетали, ноздри сморщились, и… а-а-ап-чхи! Хит чихнул, выпустив струю огня.

И прежде, чем огонь успел причинить какой- либо вред, Хит втянул его обратно, словно спагетти заглотил.

Все застыли, словно вкопанные. С ногтей Фрэнки закапали персиковые капли, словно растаявший свечной воск. Ее «Fierce&Flawless» расплавился.

Бретт оторвался от видоискателя камеры и повернулся к другу.

— Что за?.. — шепотом спросил он.

— Без понятия. — Хит пожал плечами. — Это началось недавно, как мне сравнялось пятнадцать. Обычно когда у меня отрыжка ну, или… — Он указал на свою задницу. — При чиханье никогда еще не было. И огонь обычно не такой сильный.

— Почему ты мне не сказал? — слегка уязвленно спросил Бретт.

— Ну, чувак, неловко как-то такое говорить.

Они замолчали и уставились друг на друга. Постепенно, по мере того, как истина стала доходить до их мозгов, уголки губ поползли вверх.

— Ты — ЛОTC! — радостно завопил Бретт.

— Я — ЛОТС! — заорал в ответ Хит, изумленно подняв рыжие брови.

— Смотрите! — Фрэнки указала на диван.

Джексон, вспотевший и ошеломленный, смотрел перед собой, а цвет глаз у него менялся. Карий — черный, черный — карий, карий — черный, и в конце концов они сделались голубыми. Коричневая кайма радужки выцвела до песочно-рыжей, и на челюсти проступила щетина.

«Это что-то новенькое», — подумала Фрэнки.

Ди Джей явился.

— Чего тут за запах, будто тосты подгорели? — спросил он, сделав пробор на голове. Он снял спортивную куртку Джексона, скатал и швырнул в дальний угол. — Бомбочка! — Он встал. — Где ты была?

Ошеломленная этим преображением, Фрэнки замешкалась с ответом.

— Это ты где был?! — парировала она.

Ди Джей почесал в затылке.

— Кто-то на кого-то подсел, как я смотрю. — Он ухмыльнулся. — Мы же виделись прошлым вечером. Как раз перед тем, как у меня случился провал в памяти…

— Вообще-то это было неделю назад.

— Ладно-ладно. Не надо ничего сочинять. Я думаю, это клево, что ты по мне скучала. Я тоже по тебе скучал. — Он умолк. — Погоди, а что тут делает парень Бекки? И зачем тут камера?

— Мы снимаем фильм про особенных людей, а ты особенный, потому мы хотели задать тебе несколько вопросов.

— Только если потом я тоже смогу задать тебе вопрос, — заявил Ди Джей, закатывая рукава темно-синей рубашки Джексона и устраиваясь на диване. В отличие от своего второго «я» Ди Джей закинул руки на спинку дивана и уселся, словно рок-звезда между двух невидимых фотомоделей.

— Ладно, — согласилась Фрэнки. У нее дрожали руки. — Тогда начинаем.

Она неловко повертела в руках листок со списком, испачкав его гримом.

— Э-э… что делает тебя особенным.

— Я клевый, я не напрягаюсь, и я получаю хорошие оценки, хоть и не зубрю ничего.

— Как ты до этого дошел?

— На треть благодаря генам, на две трети — благодаря обаянию.

— Генам? А что с генами? — решила уточнить Фрэнки.

— Гены старика Хайда. Этот мужик знал толк в вечеринках. Я читал его дневник, и можете мне поверить, он был ваще псих!

Фрэнки задумалась было, не рассказать ли Ди Джею про Джексона прямо сейчас. Материал получился бы потрясающий! Опра бы позавидовала. Но у Фрэнки не было на то права. Это право принадлежало только его матери. Их матери. Фрэнки оставалось лишь пропустить несколько вопросов и молиться, чтобы Ди Джей не увидел интервью Джексона, когда оно выйдет на экран.

— Почему ты согласился сняться в этом фильме?

— Потому, что ты согласилась ответить на мой вопрос.

Фрэнки хихикнула. Все-таки Ди Джей такой обаятельный!

— Ну ладно, и что за вопрос?

Она жестом велела Бретту выключить камеру. Тот послушно повиновался. Фрэнки морально приготовилась к неизбежному, напоминая уязвленной совести, что она обидит Ди Джея, но поможет Джексону, Мелоди, Бретту и себе самой. Польза перевешивала издержки во много раз. Кроме того, он все равно был рядом с ней не так долго, так что…

— Я вот думаю… — протянул Ди Джей, снимая очки Джексона. Взгляд его голубых глаз был полон искренности. Внезапно сделалось совершенно не важно, почему именно Фрэнки считала, что должна разбить ему сердце. Она не могла заставить себя сделать это. Он этого не заслужил.

— Бомбочка…

— Что? — спросила Фрэнки, глядя на круглые носки своих серых ботинок. Ее разъемы принялись зудеть.

— Ты не будешь возражать, если мы перестанем встречаться?

— Что?! — Фрэнки расхохоталась.

— Я понимаю, что ты этого не ожидала, — сказал Ди Джей, взяв ее за руку. — Извини. Просто у меня жизнь сейчас какая-то очень сумбурная, и я никогда не знаю, где окажусь в следующую минуту. А ты этого не заслуживаешь.

Бретт с Хитом сдавленно хохотнули.

— Я все понимаю. — Фрэнки улыбнулась. Она открыла дверь. Ей жутко хотелось подышать свежим воздухом — ну, и чтобы Джексон поскорее вернулся.

Но прежде, чем произошло превращение, она подняла палец и послала искру Ди Джею в щеку.

Он весело потер крохотную красную точку.

— И чего это было?

— Это тебе на память.

— Я всегда буду помнить тебя, Бомбочка, — подмигнул Ди Джей.

У Фрэнки потеплело в районе сердца. Крохотные электрические смайлики посыпались у нее внутри дождем, словно звездочки фейерверка. А потом глаза Ди Джея сделались черными. Потом голубыми. Потом снова карими.

Превращение надвигалось.

ГЛАВА 20

СОРТИРНЫЕ ВОЙНЫ

Мелоди прислонилась к двери туалета, радуясь, что у нее есть до начала урока литературы три минуты, чтобы пописать. Еще один урок — и выходные! Правда, особо это ничего не изменит. Выспаться все равно не получится. Да и поискать «хоть сколько-то приличное латте» с Кандис или посмотреть с Джексоном взятую в прокате романтическую комедию тоже будет некогда. Ей ведь нужно будет обработать все восемь интервью с ЛОТСами, которые отсняли за последние восемь дней. Росс ждет черновой монтаж в понедельник для просмотра. А в четверг фильм должен пойти в эфир. Так что долг КРУТа зовет.

Когда Мелоди вошла в дамскую комнату, вместо запаха, типичного для туалета, расположенного на третьем этаже, ее встретил аромат амбры. Шмакодявка из Беверли-Хиллз тут же убежала бы на второй этаж. Но Мелоди из Сейлема не пожелала спасаться бегством.

Клео вышла из средней кабинки и протопала к умывальнику в своих сандалиях на деревянной платформе. Золотые треугольники у нее в ушах покачивались ровно в такт подолу ее черно-зеленого мини. Ее манера одеваться наподобие фигуристки на выступлениях, максимально подчеркивая фигуру, была столь индивидуальной и выставляла ее достоинства в столь выгодном свете, что Мелоди невольно вспомнила о своей балахонистой футболке, свободных штанах цвета хаки и совсем не новых кедах. Она вдруг показалась сама себе беспомощной, словно крестьянин в присутствии царственной особы.

— Привет, — произнесла Мелоди, перекрывая гул сушилки для рук. — Клевое платье.

Клео нажала серебристую кнопку, вызвав новый поток воздуха.

Она явно считала Мелоди виноватой в том, что ее съемки для «Teen Vogue» пошли наперекосяк. Но поскольку пчелу легче умилостивить медом, чем уксусом, Мелоди заставляла себя быть любезной.

— Знаешь, я сразу догадалась, что ты здесь — по твоим духам с амброй, они такие классные. Я читала, что девушки, у которых есть свои фирменные ароматы, более честолюбивы, чем те, у кого их нет.

Клео ответила третьим взрывом гула.

«Вежливость прежде всего… вежливость прежде всего… вежливость прежде всего…»

— Сегодня за обедом твои подруги говорили, как им тебя не хватает, — соврала Мелоди, не обращая внимания на возрастающее давление в мочевом пузыре. На самом же деле Клодин увидела, как Клео заходила в класс вместе с Беккой и Хэйли и склонна была вообще вынести ее за скобки. — Они хотят, чтобы ты вернулась.

Клео наконец-то соизволила посмотреть на Мелоди.

— А, так теперь ты сидишь с ними? — огрызнулась она, уставившись на Мелоди парализующим взглядом.

Очевидно, Клео полагала, что она в опасности. И сейчас, как никогда, уместна была бы стремящаяся к миру доброта. Но увы, у Мелоди остался лишь уксус.

— Да чего тебе неймется?! — огрызнулась она в ответ. — Я просто хотела помочь, а ты себя ведешь так, будто я — Римская империя.

Глаза Клео предостерегающе расширились. Но Мелоди уже не могла остановиться. Упорство в сочетании со склонностью к историческим метафорам придало ей такую уверенность в себе, что куда там нарядам фигуристки!

— Я вовсе не пытаюсь свергнуть тебя с трона, — продолжала Мелоди. — Я просто…

— Тссс! — прошипела Клео, указывая на первую кабинку, где над линолеумом болтались две ноги в персиковых сланцах.

— Послушай! — прошептала Мелоди, не желая успокаиваться. — Я никогда не хотела никого ссорить. Я просто выступаю за то, во что верю.

— Я тоже! — заявила Клео. Ее треугольные серьги дружно закачались.

— Как? Выбрав съемку для модного журнала? Это для тебя самое важное? А как насчет равных прав и…

Клео топнула ногой.

— Ты вообще о чем? Или ты совсем свихнулась? Может, твои мозги тоже украли зомби?

— Чего-чего?

Мелоди взглянула в голубые глаза Клео в поисках объяснения — подмигивания, слезинки, еще какого-нибудь знака — намека, который указал бы ей путь, пока она не потонула в замешательстве. Но Клео не предложила ей ничего. Ее взгляд был холоден и тверд, в точности как у Бекки, когда та обнаружила запись с Джексоном.

— Погоди. — Мелоди ухмыльнулась. — Я поняла, в чем дело. Ты теперь водишься с Беккой и…

Дзинь! Дзинь! Вот-вот должен был начаться последний урок… Но Мелоди уже не могла остановиться. Клео была той еще задницей, но она имела право знать правду.

— Бекке доверять нельзя. Будь осторожна с ней.

Дверь кабинки распахнулась.

Оттуда вылетела Бекка.

Мелоди кинулась в последнюю кабинку и захлопнула за собой дверь. Но замешательство, гнев и сожаление догнали ее и там. Как она могла быть такой тупицей? Персиковые сланцы, внезапное замечание насчет зомби, предупреждающе расширившиеся глаза. Клео пыталась сказать ей про Бекку, но Мелоди так зачаровал звук собственного голоса, что она не заметила никаких намеков.

— Эй, Мелодявка! — позвала Клео сквозь шум бегущей воды. — Спасибо за предупреждение!

Бекка расхохоталась, и они вышли, оставив Мелоди ниже уровня плинтуса.

ГЛАВА 21

ФИНИШ

Мерстонская школа была полутемной и пустой. Все, кто понимал толк в жизни, покинули ее до понедельника. Но Клео беспокоили как раз те, кто толка в жизни не понимал. Всякие психи ненормальные, торчащие в монтажной комнате до тех пор, пока их оттуда не выдворит дежурный сторож. Потому что они поняли бы, что визит Клео в их храм техники продиктован шкурным интересом. Не только потому, что ее экзотическая красота выделялась на фоне их бесцветности, как лилия на капустной грядке, но потому, что ей никогда прежде даже в голову не приходило заглянуть в их подземное логово — особенно во время идеальных для загара часов. Они то ли заподозрили бы беловоротничковое преступление, то ли предположили, что Клео не в состоянии позволить себе обзавестись собственным компьютером. И то и другое не пошло бы на пользу ее репутации.

И в результате она торчала в воскресенье в туалете подвального этажа, вместо того чтобы предаваться трем любимым занятиям — загорать, ходить за покупками, сидеть в салоне красоты. Клео ждала, пока Бекка пришлет ей смс «все чисто». Как только эти психи уйдут, Бекка заберется в компьютер Бретта и сотрет «Моего соседа вурдалака». Которого, как они узнали благодаря доступу Клео на странички ее друзей на Фейсбуке, Росс желал получить к вечеру понедельника. Клео выдохнула накопившуюся за две недели тревогу в воздух, пропахший хлоркой. Ничего, конец уже близок!

Она проверила свой айфон. Пусто.

Птах!

Просто не верилось, что Девла нету рядом с нею. Он написал Клео всего раз, вечером того дня, когда они поссорились, спрашивая, не передумала ли она. Она написала в ответ: «Фильм или я». А он на это написал: «И то, и другое». Клео написала: «Неправильный ответ» и несколько часов проплакала, уткнувшись носом в груду кошек.

Клео потребовались все ее силы, чтобы удержаться и не давить на Девла, требуя, чтобы он передумал, особенно если учесть, что сердечный горб был опасно близок к опустению. Но если она не покажет ему, что поддержать свою девушку — важнее всего на свете, кто же его этому научит?

А ее подруги? Клео была совершенно уверена, что к этому времени они к ней уже вернутся. Потому и не сообщила «Teen Vogue», что им не хватает двух моделей и одного помощника стилиста. И вот до съемок всего четыре дня, и время подпирает, пора сознаваться. На кону профессиональные связи Клео и доверие ее отца. Если сказать правду сейчас, журнал найдет замену. А за день? Захотят ли они тогда вообще что-либо делать?

Клео снова проверила телефон. По-прежнему пусто. Неужели друзьям и вправду хорошо и без нее? Неужели такое возможно?

Но все же Клео цеплялась за тонкую ниточку надежды.

Телефон звякнул.

Если бы не постоянные сообщения Бекки насчет ЛОББИ, мобильник Клео уже скончался бы от одиночества.

Кому: КЛЕО

10 октября, 16:03

БЕККА: Все чисто!

Рука в розовой резиновой перчатке высунулась наружу и втянула Клео в забитую компьютерами комнату.

— Быстрее! — прошипела Хэйли, захлопнув за ними дверь и проверив, нет ли кого за шторой. Для засады она вырядилась в бледно-розовый кардиган ее парня и леггинсы в розовато-лиловую и серую полоску — сверкай она неоном и включи на всю мощность дэт-металл, и то нельзя было бы выглядеть подозрительнее.

— Эй! — окликнула Клео Бекка, сидевшая за компьютером в третьем ряду. Она уже стучала по клавишам, но отвлеклась, чтобы помахать Клео рукой в голубой резиновой перчатке. — Это оказалось легче, чем я думала. Через минуту все будет готово.

Клео скривилась и помахала ладонью, разгоняя затхлый воздух. Запах тут стоял, как в автобусе, когда твой сосед трескает кукурузные чипсы с сыром. Из мусорной корзины у дверей выпирали банки из-под газировки и скомканные обертки от еды из фаст-фуда, как будто они пытались удрать от одуряющего жужжания техники и выставляющих все в нелестном свете ламп дневного освещения.

— Вот, — сказала Хэйли, вытаскивая из своего «дипломата» красные шерстяные перчатки. — На, надень, прежде чем за что-нибудь браться.

Клео взяла вызывающие зуд перчатки двумя пальцами, словно те были в помете.

— А вот браслет ЛОББИ, — сообщила Хэйли, поправляя на запястье покореженную полоску резины. — Я его подержала над огнем, чтобы убрать прежнюю надпись, и готово!

— Серьезно?

Хэйли опустила свои очки в черепаховой оправе и уставилась на Клео, словно желая сказать: «А почему бы мне не быть серьезной?»

— Он выглядит, как пожеванная жвачка.

— Прекрасно, — хихикнула Хэйли. — Мы как раз пытаемся тут все склеить.

«Милостивый Геб! Неужели нормалы все настолько кошмарны?»

Клео хотелось сказать Хэйли, куда той засунуть свои колючие перчатки и комковатый браслет, но неохота было прямо сейчас переходить к открытым боевым действиям. Зачем портить и без того уже испорченное воскресенье? Кроме того, ЛОББИ — только средство к достижению цели, а цель уже почти достигнута.

— Что мне делать? — спросила Клео, стараясь не дышать глубоко.

— Прячься!!! — закричала шепотом Хэйли.

Клео обернулась к ней.

— Что?

— Падай и выключай мобилу!

Они забились под длинный стол, где уже сидела Бекка.

Хэйли сорвалась с места и повалила Клео на пол. Они вместе проползли по засыпанному крошками ковру до конца третьего ряда. У Клео горели колени. Она жалела о своем решении надеть мини-платье почти так же сильно, как и о решении присоединиться к этой придурочной операции. Зная Хэйли, Клео не удивилась бы, если бы та просто устроила учебную тревогу.

— Кто там? — шепотом спросила Клео, поправляя свое черно-розовое шифоновое мини, чтобы то не стало совсем уж смахивать на нижнее белье.

— Бретт! — выговорила одними губами Хэйли. — И…

Дверь со скрипом отворилась. Вошли потрепанные туристские ботинки и ботфорты на платформе.

Фрэнки!

Ноги поспешили в глубь комнаты, и парочка уселась за компьютер в первом ряду.

«Что они здесь делают?» — спросила Клео приподнятыми бровями.

Бекка в ответ лишь пожала плечами. «Это я тебя должна спрашивать. Разве это не твоя работа?» — поинтересовались ее бегающие глаза.

«Нам кранты», — сообщила Хэйли, чиркнув пальцем по шее.

Клео подняла взгляд в знак почтения к Хатхор. Она уже собиралась было воззвать о наставлении и защите, но тут ей попалось на глаза созвездие засохших козявок и раздавленных жевательных конфет, и она решила не впутывать богиню в это безобразие.

— Готово? — спросила Фрэнки.

Кто-то начал печатать, потом через несколько секунд остановился и вздохнул.

— Готово, — сказал Бретт.

— Ну, в добрый час!

— Без тебя я с этим не справился бы. В смысле, без тебя я бы за это и не взялся, — сказал Бретт. Послышался звук поцелуя.

Бекка закатила глаза, и на них навернулись слезы. Она опустила голову и тихонько захлюпала носом, прячась за длинной челкой.

Клео стало жаль ее. Когда она сама увидела, как Мелоди целует Девла, она целые выходные потела амброй — а ведь Девл тогда подвергся нападению. Она даже представить не могла, как себя чувствует Бекка, зная, что Бретту вправду нравится Фрэнки. И пытаться не хотела. И не могла! И вообще, Бекка — враг! Она опасна. Какой бы жалкой она ни выглядела сейчас.

Дзинь!

Кто-то звонил по скайпу.

Дзинь… дзинь… дзинь… дзинь… дзинь…

— Росс Хили, — ответил на другом конце мужчина.

— Здрасьте. Это Бретт.

— И Фрэнки.

Фрэнки хихикнула.

Бекка закатила глаза.

— Мы только что отослали вам фильм, — сообщил Бретт.

Клео ахнула и тут же зажала рот ладонью. Отослали? Сегодня? Но они же должны были это сделать только завтра!

Бекка яростно уставилась на нее, вопрошая: «Ты почему этого не узнала?!» Клео стряхнула с туфли прилипший ворс от ковра, делая вид, что не замечает взгляда Бекки.

— Слушай, Би-мэн, спасибо, что прислал на день раньше! У нас вся группа умирает дождаться не может, когда же увидит его.

— Это же черновой вариант, — напомнил ему Бретт. — Но я могу изменить, что пожелаете. Только скажите.

— Обязательно! И еще раз спасибо, чувачок! Я буду на связи.

Звонок завершился.

— Ну вот, надеюсь, все получится, — с тревогой произнес Бретт.

— Обязательно получится! — заверила его Фрэнки. — Вот увидишь!

А вот Клео некому было успокаивать! Некому было сказать, что она обязательно найдет способ вернуть друзей. Некому было сказать, что этот фильм не изменит привычную для нее жизнь, хотя на самом деле он ее изменит. Потому что та жизнь была хороша. Все шло так, как она желала. Все ее слушались. И никто…

Тут снова зазвучал сигнал вызова.

— Алло! — отозвался Бретт, нажав кнопку. — Все в порядке?

— Все просто зашибись, Бретт, — сказал Росс. — Если только ты скажешь мне, что это была шутка и что ты в две секунды пришлешь мне настоящий фильм.

Бекка подняла голову.

«Хвала Гебу!»

— Вы о чем? — переспросил Бретт.

— О чем я? Да об этих запикселенных лицах! Это еще что такое?! — заорал Росс. — Зрители решат, что у них катаракта! Мы не можем пустить это в эфир! Сейчас же пришли чистовой вариант!

Бекка с Хэйли просияли и пожали друг другу руки. Это было ровно то, чего они желали, — доказательство! И ровно то, чего боялись ЛОТСы.

Фрэнки Штейн облажалась в очередной раз. Какой ужас!

Клео забеспокоилась. Фильм с открытыми лицами погубит ЛОТСов. Все узнают, кто они такие. Их фотографии распространят по всему свету. Они превратятся в мишени. В подопытных кроликов. В козлов отпущения. Какими бы смирными и обаятельными ни выглядели участники фильма, нормалы найдут чего испугаться. Они всегда находят чего бояться.

Клео захотелось погрузиться в ванну с маслом лаванды. Ей хотелось прижаться к своим кошками и смеяться с подругами. Ей хотелось, чтобы воскресенье было заполнено любимыми занятиями, смс-ками и Девлом. Но эта жизнь отстояла от нее на столетия.

— Ну так как, ты его присылаешь? — спросил Росс.

Бретт застонал.

Фрэнки, да останови же его!

— Бретт!

Фрэнки! Останови его! Не разрешай ему отсылать фильм!

— Ну как, все путем?

— У нас да, — сказала Фрэнки. — А у вас нет!

Клео прикусила губу. Недурно сказано для башки на швах.

— Би-мэн? — повторил Росс, игнорируя Фрэнки.

— Извините. Я не могу.

— Ты что, шутишь? Это же редчайший шанс! — попытался надавить Росс.

— Я знаю. — Бретт вздохнул. — Но я обещал.

— Кому обещал?

— Друзьям.

Росс хохотнул.

— Эти уродцы — твои друзья?

— Да, и они нуждаются в защите.

— Видите ли, у него есть принципы, — добавила Фрэнки.

— Ты что, вправду думаешь, что в нашем деле можно пробиться благодаря принципам?

— Нет, — сказал Бретт. — Я собираюсь пробиться благодаря своему таланту.

— Брось, парень. Талант не имеет ничего общего с успехом.

— Да, Эр-мэн, — хохотнул Бретт. — Я это понял в тот момент, как встретил тебя.

Связь оборвалась.

Фрэнки и Бретт остались сидеть в молчании. Все было кончено.

«Золото!»

Клео попыталась изобразить расстройство под стать тому, что было написано на лицах Бекки с Хэйли, но передумала, чтобы не показалось, будто у нее запор. Сейчас ей хотелось лишь одного: выбраться из-под стола и перецеловать все экраны компьютеров в комнате. Геб снова спас ее! «Мой сосед вурдалак» превратился в дела давно минувших дней. Ей больше не нужно никого предавать! Никаких преступлений! Клео стащила красные перчатки и оставила их валяться на ковре. Она свободна!

— Мне ужасно жаль, — сказала Фрэнки. — Ты так много вложил в этот фильм…

— Да ничего, все в порядке, — кротко отозвался Бретг.

— Ничего и не в порядке! — Фрэнки хлюпнула носом. — Я опять облажалась!

— Почему? Ты обещала всем безопасность, и ты выполнила обещание.

На миг воцарилась тишина, потом снова послышалось всхлипывание.

— Они будут разочарованы! Как мы им об этом расскажем?

— Вместе.

Ого! Жидкое тепло наполнило Клео, словно растопленный шоколад из кекса, испеченного Хасиной. Для нормала Бретт был на редкость достойным парнем.

Дверь комнаты закрылась с разочарованным щелчком.

Клео выбралась из-под стола и одернула юбку. То ли ее руки выглядели мертвецки бледными из-за ламп дневного света, то ли это стресс так выбелил их?

— Как вы думаете, на улице еще солнечно?

Бекка пожала плечами, вытерла глаза и встала.

— Что теперь? — спросила Хэйли главу ЛОББИ, бодро выкарабкавшись из-под стола.

— Мы начнем сначала.

— Я на это не подписывалась. — Клео набросила на плечо ремешок своей сумки из гофрированной джинсы. — Пока-пока!

И не сказав более ни слова, она пересекла грязный ковер и вышла. Каждый шаг, эхом разносящийся по пустому коридору, приближал ее к возможности начать все сначала — и доказать, что жизнь после смерти и вправду существует.

Кому: ЛОТСам

10 октября, 17:13

ФРЭНКИ: Кто имеет отношение к фильму, все на срочную встречу у меня во дворе завтра после школы. Одеял не надо. Я кратенько. ХХХХ

ГЛАВА 22

МУММОЧКИН ДОМИК

Клео прибыла на место первой. Как и прежде, она пошла через заросли на шум льющейся воды и выбралась в потайной дворик Штейнов. Выложенный камнем водопад по-прежнему тек и пенился. Травянистая лужайка была все такой же подстриженной и влажной. И дымка по-прежнему дрожала над каменными бортами озерца. Но на этот раз ощущения от визита были совершенно другими. Потому что на этот раз Клео воспользовалась автозагаром и была преисполнена предвкушения.

Вечерний ветерок трепал ее волосы. Было несколько свежо для ее мини-платья цвета бронзы и черных атласных ботильонов, но у Клео было слишком праздничное настроение, чтобы одеться попроще.

— Привет! — прощебетала она.

Фрэнки — она была пока одна — сидела на краю озерца, теребя свои швы на запятье, словно кошка пряжу.

— Привет, — буркнула она, не поднимая головы. Даже ее серый махровый спортивный костюм выглядел жалко.

— День большой стирки?

Фрэнки подняла взгляд. Ее глаза, которые обычно были оттенка барвинка, сейчас выцвели до обычных синих на фоне ее дурацки-розового грима.

— Что случилось? Ты нашумела больше, чем Мэри-Кейт Олсен! — заметила Клео.

— Ничего.

Клео задумалась, не посоветовать ли нарезанный охлажденный огурец, кружку восстанавливающего нильского эликсира для кожи изготовления Хасины — ну, и радоваться тому, что имеешь. В конце концов, Фрэнки повела себя как благородный воин, когда отвергла требования Росса, и заслуживала толики доброты. Но с этим можно будет подождать до тех пор, пока не станет окончательно ясно, что «Мой сосед вурдалак» не превратился в полный пшик.

— А кстати, ты чего тут делаешь? — спросила Фрэнки, скорее с изумлением, чем с беспокойством.

— Я получила твою смс-ку насчет фильма. — Клео села. — И если еще не поздно, я хотела бы поучаствовать.

Фрэнки хмыкнула, не разжимая губ. Но не выказала ни малейшего стремления поделиться. Во всяком случае, до тех пор, пока не явятся остальные. Так что они сидели и ждали в молчании.

Вскоре двор заполнился ЛОТСами. Они тепло приветствовали друг друга, с объятиями и рукопожатиями. Это больше не была кучка народу, объединенная лишь общей тайной. Они почувствовали, что они — сила, инициативная группа, призванная изменить мир. Их гордость видна была невооруженным глазом. Вокруг Клео возникали и лопались мыльные пузыри разговоров, окропляя дворик головокружительным воодушевлением.

— НВО будут писать кипятком! Они любят все остросюжетное.

— Что, правда? А мне это казалось скорее комедией.

— Или бродвейским мюзиклом.

— Ага, и один автор попытается раздуть это на десяток серий.

— Думаете, Опра включит это в свой клуб?

— Конечно. Она просто прется от всяких изгоев.

— А вы видели эскизы Джексона? Он нарисовал всех нас в виде кукол.

— Прикинь, так вдруг находишь себя в киндер-сюрпризе!

— Ням-ням! Так себе и представляю! Кстати, мне мерещится или кто-то жарит мясо на гриле?

Несмотря на то что лучшие подруги ее игнорировали, Клео чувствовала себя на удивление хорошо. На самом деле она чувствовала себя царственной. Подобно мужественной царице, ведающей судьбу, что грозит ее народу, она приняла одиночество как побочный результат собственной мудрости, неизбежный для того, кто пребывает на вершине. Но ей недолго оставаться одинокой. Фрэнки потребует внимания, и через считаные минуты эти мыльные пузыри разговоров лопнут окончательно. А съемки для «Teen Vogue» подоспеют, чтобы сгладить неприятности.

— Спасибо, что пришли, — сказала Фрэнки.

Собравшиеся бурно зааплодировали. Среди этого буйства Ляля, Лагги и Клодин то и дело искоса поглядывали на Клео, видимо, пытаясь понять, что она здесь делает. Девл подмигнул ей, но предпочел остаться в компании товарищей по съемкам. Гоулия выжидающе уставилась на Клео своим обычным взглядом зомби. Клод и остальные братья Вольф победно взвыли. Мелоди с Джексоном стояли впереди толпы и улыбались так, что уголки ртов чуть не упирались в уши. Они понятия не имели, что сейчас будет.

Фрэнки встала на бортик, как и в прошлый раз. Но на этот раз она не предпринимала попыток утихомирить гремящий водопад. Вивека с Виктором стояли позади толпы, опустив глаза. Они уже знали.

— Я коротенько, потому что у многих завтра контрольная по биологии…

— Да-а, спасибо тебе большое, Джексон! — ворчливо выкрикнула Клодин из задних рядов.

Джексон покраснел.

— А я-то тут при чем?

— Миссис Дж тебе мама.

— Ну а тебе — учительница. И она сказала, что будет твоей учительницей и в следующем году, если ты не напишешь контрольную.

Все расхохотались, словно на выступлении Криса Рока. И вообще это больше походило на свободный микрофон в «Improv», чем на вечер понедельника после школьных занятий.

— Эй! — Фрэнки заискрила. Бретт мрачно стоял рядом с нею. — Замолчите на минутку и послушайте, ладно?

Толпа притихла.

— Мы серьезно вложились в «Моего соседа вурдалака» и…

Клод хохотнул.

— Да блин! — сорвался Бретт. — Это серьезно! Фильма не будет! Второй канал не хочет его показывать!

Фрэнки скривилась так, что хватило бы на всех. ЛОТСы загомонили все разом.

— Что?!

— Чисто мех?

— Чувак, скажи, что ты пошутил!

— Конечно, пошутил. Почему они не хотят показывать?

Клео закинула ногу на ногу и прикрыла глаза. Ей казалось, будто она погружается в теплую ванну, но вместо воды ее омывала справедливость. А вместо лаванды вода была настояна на утешительном аромате по имени «надо было держаться меня!»

— Телевизионщики сказали, что покажут фильм только в том случае, если вы там будете с открытыми лицами, — объяснил Бретт.

— Они не имеют права!

— Нам же тогда конец!

— Мы отказались, — заверила всех Фрэнки.

Во дворике стало тихо; слышался лишь шум падающей воды. На секунду Клео стало вправду жаль друзей. Не потому, что они лишились славы, а потому, что их попытка обрести свободу провалилась.

— Молодец, Фрэнки! — выкрикнул кто-то. Билли зааплодировал.

Поначалу аплодисменты были редкими, но затем принялись нарастать, и вскоре все присутствующие восхваляли Фрэнки и ее поклонников-КРУТов. Поддержка осталась, но легкомысленный энтузиазм исчез. Огонь превратился в струйку дыма.

Клео изящно встала. Расправив блестящие плечи, она пересекла лужайку. Пробираясь незамеченной между стоящими, она чувствовала себя, словно призрак в поисках утраченной души.

Первой ее заметила Клодин. Ее желтовато-карие глаза, подобные двум кабошонам «тигрового глаза», устремились прямо на Клео. Когда-то эти глаза горели восторгом при виде коллекции драгоценностей Клео, теперь же они были холодны и неумолимы.

— Привет, — запинаясь, произнесла Клео.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Ляля.

Красная помада Ляли размазалась по подбородку, но Клео не решилась сказать об этом.

— Я пришла узнать, могу ли я помочь чем-нибудь с фильмом, а тут…

— А как же твоя драгоценная карьера модели? — прорычала Клодин.

— Я отменила съемки. Вы были правы. Это важнее.

Девушки обменялись одобрительными улыбками. Клео уже готова была начать распространяться о том, какой разнос ей якобы устроила Анна Винтур, которая «возлагала большие надежды на многообещающего дизайнера и модель», но тут ее плеч коснулось теплое дуновение, пахнущее лимонным «Старбастом».

— Билли, прекрати шпионить!

— Извините, я не знал, что это конфиденциальный разговор.

— Если ты сейчас же не уберешься, я брызну на тебя автозагаром. Тогда-то ты узнаешь, что такое конфиденциальность! — Клео покачала мизинчиком. — И все мы узнаем!

Девчонки не сдержались и захихикали.

— О безысходность! — простонал Билли. И пахнущий лимоном ветерок удалился.

— Так чего, — произнесла Лагги, возвращаясь к прежней теме. — Ты считаешь, что сможешь заново договориться о съемках? Ну, теперь, когда фильму кранты.

— Не знаю. Я еще не думала об этом. — Клео вздохнула. — Попытаться могу.

Клодин намотала рыжеватую прядь на палец. Ее длинные ногти были накрашены желтым и коричневым, в тонкую полоску.

— Думаешь, они возьмут нас обратно? Или ты уже пообещала эту работу своим новым лучшим подружкам?

Клео в замешательстве наморщила лоб.

— Бекке и Хэйли, — пояснила Ляля.

— Да вы что! Я никогда не позвала бы их в модели. Вы что, не видели их фигуры? Они такие… нормальные!

Девушки закивали, соглашаясь с мнением Клео.

— Ну так есть шанс, что мы еще поучаствуем в съемках? — спросила Клодин. — Если поотрабатываем позы и потренируемся не закрывать глаза при вспышке.

— Ну, наверное, — небрежно произнесла Клео. — Если, конечно, вы этого хотите.

Девчонки закивали, завизжали и сообщили Клео, что они очень, очень, очень, очень хотят.

— Клодин, я тут подумала… — сказала Клео, прикоснувшись к кудрям подруги. — Можешь надеть те серьги на свой день рожденья, если хочешь — можно будет сделать гламурные фото с этой вечеринки.

— Ух ты! — взвизгнула Клодин. — Вот здорово!

— То есть вы меня прощаете за то, что я была такой эгоисткой? — спросила Клео.

— А ты нас прощаешь за то, что мы так плохо о тебе думали? — спросила в ответ Ляля.

— Только если ты меня простишь, когда я тебе скажу, что тебе надо стереть помаду с подбородка.

— Ну спасибо! — напустилась Ляля на Клодин с Лагги. — Вы чего мне не сказали?

— Мы так загляделись на твою подводку для глаз, что помаду уже не заметили, — хихикнула Лагги.

Все дружно расхохотались. Девл бросил взгляд через плечо и показал Клео большой палец — дескать, так держать! Клео подмигнула в ответ, а подруги обняли ее со всех сторон, образовав домик. С Девом она разберется потом.

— Муммочкин домик! — воскликнула Ляля.

— Муммочкин домик, — улыбнулась Клео.

Кому: КЛОДИН, ЛЯЛЕ, ЛАГГИ

11 октября, 21:28

КЛЕО: Съемки состоятся. Вы участвуете! Я буду там на месте весь день. Журнал пришлет за вами лимузин. Вас подберут в четверг после последнего урока.

Кому: КЛЕО

11 сентября, 21:29

КЛОДИН: Хорошо, что я забыла отменить эпиляцию в салоне! Жду с нетерпением! Спс. #####

Кому: КЛЕО

11 сентября, 21:31

ЛЯЛЯ: Потрясающе!::::::::::::::

Кому: КЛЕО

11 сентября, 21:33

ЛАГГИ: Зашибись! @@@@@@@@

ГЛАВА 23

ГНЕВ ЛОТСОВ

Раздалось гудение звонка.

Сегодня звонок должен был предвещать нечто большее, чем окончание последнего урока на сегодня. Он должен был стать призывом к оружию. Обратным отсчетом перед инаугурационной речью нынешнего поколения ЛОТСов. Приглашением на празднество в сарае у Бретта, в честь их первого открытого заявления о себе с тридцатых годов прошлого века. Но сейчас этот звонок казался Фрэнки траурным маршем на военных похоронах. Потому что мечты ее были мертвы.

Нормалы никогда не узнают, сколько усилий прилагает Клод Вольф ради спортивных достижений школы. Они никогда не увидят впечатляющую коллекцию солнечных очков, собранную Девлом — 381 экземпляр! — и не узнают, как Лагги мечтает стать профессиональным серфером. Они никогда не будут плакать над ужасом, пережитым Клодин, которую залили красной краской активисты движения за этичное обращение с животными, и не узнают, как ей сложно принимать душ в школьной раздевалке после физкультуры. Никогда не посочувствуют Джексону, которому столько неудобств причиняет борьба с потом, и Ди Джею, не имеющему возможности управлять собственной жизнью. Неулыбчивость Ляли и дальше будет укреплять ее репутацию зашуганной, а взгляд зомби Гоулии будет считаться признаком тупости. Хиту придется сидеть дома весь сезон аллергии. Никто из девушек не захочет встречаться с беднягой Билли, чтобы их не обвинили, что они разговаривают с пустым местом. Фрэнки так и будет прятаться под толстым слоем грима и балахонами. А Бретту с Мелоди придется хранить тайны их друзей-ЛОТСов.

Хотя лица их были запикселены и фильм не решил бы всех их проблем, он все-таки мог стать первым шагом — шагом, который они наконец-то решились предпринять вместе. Шагом, которого никто не предпринимал вот уже восемьдесят лет. Шагом, который ни к чему не привел. Конечно, Фрэнки не прекратит попыток. Но покамест у нее исчерпались идеи. Да и кто ей теперь поверит? Все, за что она берется, рассыпается прахом.

По необычному молчанию ясно было, что и у других тоже сейчас звучит в ушах похоронный марш. Только на Клодин, Лагги и Лялю их поражение, похоже, особо не подействовало. Да и с чего бы — ведь сейчас за ними должен был приехать сверкающий черный лимузин с табличкой за стеклом: «Teen Vogue». Держась за руки, они промчались по коридору с утонченностью драндулета, перевозящего жестянки с надписью «Молодожены» на капоте. Но вместо царапин на асфальте они оставляли за собою шлейф фруктового лосьона, цветочного аромата и идущих следом друзей.

Внезапно у шкафчика Фрэнки возникла запыхавшаяся Мелоди.

— Ты не поверишь!

Щеки Мелоди горели, глаза были как два блюдца, а черные волосы превратились в спутанную копну. Ее красота была неоспоримой, и ей не требовалось для этого ни грамма косметики. Укол зависти помешал Фрэнки спросить, что же случилось. В конце концов, ну чего такого особенно плохого могло произойти? Жизнь Мелоди была идеальна.

— Кандис сейчас дома, болеет, — продолжала Мелоди.

— Сочувствую, — отозвалась Фрэнки, ощущая, как неискренне звучит ее голос. — Надеюсь, она скоро поправится.

Она закрыла шкафчик и закинула серебристый рюкзак на плечо.

— Да фигня, она симулирует, — отмахнулась Мелоди. — Но она смотрела телевизор и увидела анонс «Моего соседа вурдалака»! Второй канал его показывает!

Фрэнки зашагала к выходу. Мелоди припустила за ней следом, словно щенок.

— Это какая-то ошибка, — решила Фрэнки, отказываясь надеяться. — Иначе нам бы наверняка кто-нибудь позвонил.

— Ничего не ошибка! Кандис позвонила к ним. Фильм покажут!

— Ты уверена?

Мелоди кивнула.

Высоковольтно!!!

Фрэнки остановилась посреди коридора, не обращая внимания на случайные толчки проходящих мимо учеников, и написала Бретту.

Он возник рядом в считаные секунды.

— Ты уверена? — спросил он.

Мелоди рассказала ему про новости от Кандис.

— Почему же Росс не позвонил мне?

Девушки пожали плечами.

— И с чего он вдруг передумал насчет запикселенных лиц?

— Может, почувствовал свою вину? — предположила Мелоди.

— Но они ведь хотели, чтобы участники приехали в студию.

— Ну так позвони им! — заявила Фрэнки.

Бретт четыре раза подряд набирал номер Росса. Его пальцы с черными ногтями летали по кнопкам с неимоверным проворством. Но каждый раз его звонок переадресовывался на голосовую почту.

— Ну ладно, — сказал Бретт, слишком взволнованный, чтобы неудача его обескуражила. — Давайте устроим совместный просмотр. Вы можете собрать всех ко мне в сарай к половине шестого? Я закажу пиццу.

Они разошлись в разные стороны, но теперь у них была новая цель. Фрэнки приподняла свою почтенного вида юбку — длинную, до самого пола, — и поспешила вниз по лестнице, делиться потрясающими новостями.

Не прошло и часа, как Бретт превратил свой музей монстров в уютный кинозал. Он повесил плоский телевизор, установил разношерстные стулья в четыре ряда и заставил стол коробками с пиццей, бутылками с газировкой и вазочками с конфетами. Дверь он оставил открытой, чтобы Джексон не перегрелся. Рядом с местом для Хита он поставил огнетушитель, для Вольфов припас три коробки мясной пиццы и даже поставил поближе обогреватель, на тот случай, если заглянет Ляля после фотосессии. А для Фрэнки стояла ваза с зелеными тюльпанами.

Комната быстро заполнилась народом, обсуждающим поворот судьбы. И по крайней мере пятеро сказали Фрэнки, как ей повезло, что у нее есть Бретт. Не нормал Бретт. Не КРУТ Бретт. Не Бретт, бывший парень Бекки. Все уточняющие определения исчезли. Границы были размыты. Он больше не был отделен от них. Он был просто Бреттом. Добрый знак. Если уж эта компания смогла ужиться, то смогут все.

— А вот и мы! — объявил он, прибавляя громкость.

Жевание и болтовня прекратились. Все расселись по местам, подпрыгивая от нетерпения. Бретт встал у телевизора, не в силах больше сдерживать волнение. Эта картина напомнила Фрэнки, как всего две недели назад она сама стояла, буквально уткнувшись носом в телевизор, и смотрела на него в больнице. Непредсказуемость жизни заставила ее улыбнуться. Надо же потерять голову, а секунду спустя — и сердце. Фрэнки Штейн наконец- то жила!

На экране появился Росс, и все радостно захлопали. Росс стоял рядом с доской, над которой красовалась надпись: «Школа «МЕРСТОН». Его внешность служила превосходной иллюстрацией поговорки, что «встречают по одежке». Росс, с его чистой кожей, большими карими глазами и ямочками на щеках, выглядел скорее как подросток из рекламы, чем как создатель сенсации.

— А разве он должен был показывать нашу школу? — спросил Девл.

Никто не ответил. Все, затаив дыхание, ждали, куда это все зайдет. Гоулия нервно подвинула очки повыше.

— С вами «Прожектор» второго канала, неделя Орегона, и наш девиз — «Второй — это истина» никогда еще не был более… хм, истинным. — Росс хохотнул. — Две недели назад я получил в частном порядке сведения о том, что здесь, в Сейлеме, живут монстры — да-да, самые настоящие монстры! — Он перешел на другую сторону доски. Там была уже другая надпись: «Школа «МОНСТР». — Неужели наихудшие кошмары оказались правдой? Или все-таки нет?

— Он сказал — «кошмары»? — переспросил Клод, щелкнув зубами.

Все дружно шикнули на него.

— Сейчас вы увидите интервью, которые мне удалось добыть у этих монстров. Некоторые из них заставят вас смеяться. Некоторые — плакать. А вместе они расскажут вам все, что вам требуется знать о «Моем соседе вурдалаке».

На экране появился заголовок, налился кроваво-красным и запульсировал под тему из «Психо».

— А куда они дели мою графику?! — возмутился Джексон.

Фррр!

— Извините, — сказал Хит, выпустивший струю огня. — Очень уж острая эта пицца с колбасой.

Внезапно сарай превратился в парилку. Но никто этого не заметил, потому что на экране появилась Бекка. Разодетая в белое платье с рюшками и вся красная от смущения, она сидела на скамье наподобие церковной. Все ахнули.

— Что она тут делает?! — спросил Бретт у телевизора.

Мелоди откинулась на спинку стула и прошептала:

— Что происходит?

Фрэнки рванула шов на шее.

— Понятия не имею.

— Камера показала веснушчатое лицо Бекки крупным планом, и та заговорила.

— Привет. Я — Бекка Мэдцен. Мой парень, Бретт, снял этот фильм, но он сделал это под принуждением. Существа, которых вы увидите, полностью подчинили его. Они втянули его в свою зомбирующую пропаганду и заставили отснять эти интервью, чтобы вы прониклись доверием к ним. Как только они его завоюют, они украдут ваши души и выпьют мозги. Но сейчас не время пугаться. Время действовать. Остановите их, пока они не остановили вас. И Бретт, если ты это смотришь — я люблю тебя. Ты можешь вернуться прямо сейчас. Я спасу тебя!

«Что происходит? Как это могло случиться? Кто это допустил?»

И шоу началось с интервью с Джексоном — с открытым лицом.

Мелоди ахнула.

— Бретт, что происходит?! — выкрикнул Джексон.

— Я не знаю!!!

— Нас обманули! — взвыл Клод, запустив в экран куском пиццы для любителей мяса. Пицца врезалась в телевизор, сползла и с чваканьем упала на пол.

— Теперь все узнают, где мы живем!

— Нас больше не пустят в школу!

— А как же моя учеба?!

— Где нам теперь прятаться?

— Как мы теперь будем?!

— Родители меня убьют!

— Я и так мертвая, а мои все равно меня убьют.

— Я теперь никогда не сыграю Джульетту!

— У меня же завтра экзамен на права!

— Этот ботан живет у меня внутри! — завопил Ди Джей. Лицо его блестело от пота. — Почему мама мне не сказала?! Почему никто из вас мне не сказал?!

Он протолкался через смешавшиеся ряды стульев и выбежал из сарая.

— Ди Джей, подожди! — крикнул Девл. Но было поздно. Ди Джей исчез.

— Жуть какая, — сказал Хит, покраснев.

— Ди Джей прав! Нам надо убираться отсюда!

— О боже, как нам это остановить? — спросила Мелоди посреди ширящегося хаоса.

— Понятия не имею, — ответила дрожащая Фрэнки.

У нее зазвонил телефон. Фрэнки переключила его на громкую связь, чтобы не подносить близко к искрящим контактам.

— Это что еще за мех?! — прорычала Клодин.

Фрэнки открыла рот, но не издала ни звука.

— Клео должна была знать об этом! — продолжала Клодин. — Она была неразлейвода с Беккой последние две недели! Она точно к этому причастна!

— Но почему она так поступила с нами?! — выкрикнула откуда-то сзади Ляля.

— Тебе-то чего беспокоиться? — воскликнула Лагги. — Тебя, по крайней мере, никто не увидел в лицо!

У Фрэнки внутри все забурлило.

— Ты на съемках? — поинтересовалась она, не зная, что еще сказать.

— В лимузине. Мы ехали на съемки, но увидели эту передачу по телевизору в машине. Я больше никогда в жизни не желаю видеть ни Клео, ни кинокамеру! Мы разворачиваемся и едем домой. Если только шофер не убьет нас по дороге. Он то и дело посматривает в зеркальце на нас и спрашивает, почему он не может разглядеть Лялю. Он думает, что мы как монстры действуем на его мозги. Он разогнал машину до ста сорока миль, клянусь! Мы с ума сошли, когда поверили Клео! Да чтоб на нее верблюд… Помедленнее!!! — закричала она. — Мы тебе ничего не сделаем, ясно? Фрэнки, будь осторожна с Мелоди и Бреттом. Возможно, они разработали этот план вместе с Беккой.

Мелоди ахнула.

— Это неправда! — закричала она в микрофон.

— В самом деле? У нас все было в порядке, пока не появилась ты.

— Клодин, я никогда…

— Не слушай ее, Фрэнки! Выбирайся оттуда как можно скорее! Мы скоро будем дома. Если этот ненормальный нас не убьет. Я сказала — помедленнее!!!

Связь оборвалась.

Фрэнки не знала, что и думать. Вдруг Клодин права? В ее теории был свой смысл. Бретт и Бекка… они встречались целую вечность. Он — режиссер-любитель, ищущий способ пробиться… и он случайно наткнулся на сенсацию столетия. Они придумали план… заслали Бретта с Мелоди к ним… чтобы завоевать их доверие и ее сердце. Его сарай был декорацией… афиши с дедушкой Штейном — бутафорией… сложным планом с одной лишь целью — просочиться в Голливуд.

— Как ты могла так поступить с нами?! — закричала Фрэнки на Мелоди.

— Фрэнки, я не понимаю, о чем ты!

Но Фрэнки больше не слушала ее. Мелоди — не более чем смазливое личико, которое использовали — как и всех прочих — в стремлении Бретта с Беккой к бессмертию. Какая ирония судьбы! Многим ЛОТСам бессмертие дано было от природы. Но Бретт с Беккой могли добиться его лишь так, как и прочие нормалы: продав душу за славу.

— Ты врал мне! — закричала Фрэнки. Но ее слова потонули в шквале оскорблений, угроз и объедков, летящих в Бретта. И все же она имела право кричать. Бретт недвижно стоял у телевизора и молча принимал бичевание.

— Бежим! — крикнул Девл. — Он не навечно окаменел!

И ЛОТСы выскочили из сарая и разлетелись в разные стороны, каждый сам за себя. Всякое ощущение единства исчезло. Они снова мчались, спасая жизнь. Фрэнки не знала, то ли ей бежать за ними, опрокинув Бретта на пол, то ли звонить родителям и требовать, чтобы они начинали собирать вещи.

И она побежала.

Она бежала, бежали и бежала, не зная куда. Искря и всхлипывая всю дорогу до Бейкер-стрит, Фрэнки не могла удержаться от мысли, что, возможно, Клео была права. Возможно, Виктору и вправду следует разобрать ее.

Потому что, если этого не сделает он, это может сделать кто-нибудь другой.

ГЛАВА 24

ГОЛОС СИРЕНЫ

— Ди Джей! — позвала Мелоди, свернув на Пайпер-лейн. — Джек-со-он!

Никто не ответил. Она побежала дальше, продолжая звать. Она бежала по обсаженным деревьями улицам, уворачиваясь от машин и мешая уличным футболистам, и звала, звала.

— Ди Джей! Джексон! — звала она на Дьюэй Кресент.

— Ди Джей! Джексон! — звала на Виллоу-вэй.

— Ди Джей! Джексон! — звала на Нэроу-Пайн-роад.

Ответа так и не было.

Тридцать минут спустя после массового исхода из сарая Мелоди все еще бежала и звала. И ни разу ей не пришлось остановиться, чтобы пшикнуть ингалятором. На самом деле она могла бы бежать и дальше, если бы думала, что с этого будет хоть какой-то толк. Это была единственная капля меда в сегодняшней бочке дегтя.

Мелоди аж тошнить начинало, когда она думала про заговор Бретта и Бекки. Чем теперь поплатятся ЛОТСы? И ради чего? Ради самолюбия Бекки? Карьеры Бретга? Ради кайфа?

Мелоди перешла на шаг. Весь этот бег никуда не мог ее привести. Куда существеннее был вопрос, что делать теперь. Продолжать искать Ди Джея и Джексона? Убедить Фрэнки в том, что она не имеет никакого отношения к этой передаче? Прятать ЛОТСов у себя в доме? Попросить отца скроить из них нормалов? Найти Бекку с Бреттом, нашинковать из них бефстроганов и оставить под дверью у Вольфов? Да, да, да, да и да!

Или можно заняться единственной особой, с которой никто не желал разговаривать. Той, которая, возможно, располагала ответами на вопросы. Той, которая нуждалась в Мелоди не меньше, чем Мелоди в ней, хотя, возможно, и сама об этом не знала.

Усевшись на бордюр, она набрала номер Кандис. Красная буква «Д» — Джексон, — написанная на резиновых носках ее черных кроссовок, расплылась и начала стираться. «А вдруг это знак? Вдруг я ему не нужна? Правильно ли я поступаю? А что, если…»

— Ап-чхи!

Шмыганье носом.

— Алло! Мел, ты? Боже ж мой, ты видела это шоу? Это ж не к добру, верно? Ап-чхи!

Мелоди закатила глаза.

— Кан, я знаю, что ты придуриваешься! Говори нормально!

— Ладно, чего тебе?

— Тебя призывает долг КРУТа. Мне нужна машина.

Мелоди прикусила губу, со страхом ожидая, что сейчас Кандис просто заржет и скажет: «Ты шутишь, что ли?»

— Когда? Где? Форма одежды?

— Что, правда? — переспросила Мелоди, потрясенная тем, что Кандис так легко согласилась. — Э-э… угол Форест и Клифф. Немедленно. Облегающая. Да, и прихвати что-нибудь для меня. Я тут вспотела. Скорее!

— Кандис ушла!

Ожидая сестру, Мелоди несколько раз набирала номер Джексона, но каждый раз ее звонок переадресовывали на голосовую почту. Тем же заканчивались и попытки позвонить Фрэнки. Мелоди встала, потянулась, прислонилась к дереву и позвонила еще раз. И еще. И еще. «А вдруг у них отобрали телефоны? Вдруг их уже согнали в тюремный фургон и везут в Алькатрас? Вдруг…»

— И-у-и-у-и-у-и-у-и-у!

От приближающегося воя полицейской сирены мысли Мелоди сковало ужасом. Облава началась.

— И-у-и-у-и-у-и-у-и-у!

Мелоди встала.

И-у-и-у-и-у-и-у-и-у!

Сердце ее готово было выпрыгнуть из груди. Руки дрожали от страха, а ноги — от желания пуститься наутек.

— И-у-и-у-и-у-и-у-и-у!

Зеленый внедорожник «БМВ» вывернул из-за угла, взвизгнув тормозами. Сирена сделалась громче, но тюремного фургона было что-то не видать.

— Эй! — позвала Кандис, перекрикивая сирену — гудок ее собственной машины. В копне белокурых кудрей были россыпью заплетены тонкие косички. На Кандис было желтое открытое мини-платье из шелкового шифона, ожерелье из павлиньих перьев и бирюзовые ботильоны из множества полосок. Тело девушки было покрыто мерцающей бронзовой пудрой, а от того количества «Черной орхидеи», которое набрызгала на себя Кандис, наверно, образовалась вторая дыра в озоновом слое.

— Это что такое?! — заорала в ответ Мелоди, заткнув уши.

— Звуковой эффект полицейской машины. Я его загрузила. Мне подумалось, что он может как-нибудь пригодиться для поездки по делам КРУТов. И не переживай насчет девяноста девяти центов. Они вычитаются из налогов.

— А выключить ее ты можешь? — спросила Мелоди, запрыгивая на пассажирское сиденье. — У меня и без того в голове звенит.

— Ладно, — пожала плечами Кандис. — Сирена ушла.

И они поехали.

ГЛАВА 25

МЕЛ-СПАСИТЕЛЬНИЦА

Восседая на деревянном троне, затянутом черной тканью, Клео рассматривала шатер, предназначенный для ожидания, и чувствовала себя истинной египетской царицей. Вокруг исступленно жужжали рабочие пчелки: тянули провода, протирали объективы камер и пытались катить стойки с нарядами по песку.

Подобно своим предшественницам, другим царственным женщинам, Клео созерцала золотые дюны, восхищаясь ветерком, напоенным амброй, и тем, как тот изменяет облик дюн нежными касаниями своей кисти художника. Можно было подумать, будто Ра поручил ветру сотворить эту красоту для нее персонально.

В былые времена подобные моменты сохраняли, запечатлев на пыльных стенах при помощи грубых изображений коршунов, зигзагов и отдельно взятых ног. К счастью, эти времена прошли. Как только ее подруги приедут, Клео сфотографирует Колин Ван Вербинтергарден, a «Teen Vogue» напечатает эти фотографии. Если этот номер вдруг попадет на тот свет, тетя Нефертити будет в восторге!

После трех часов подбора гардероба и драгоценностей, двух часов макияжа и укладки волос, маникюра и педикюра, включавшего роскошный скраб для ног с солями Мертвого моря, Клео была готова к фотографиям крупным планом. Также она была готова к фотографиям средним планом, фотографиям страстным, фотографиям царственным, фотографиям «я-слишком-сексуальна-для-этого-верблюда!» и фотографиям, которые позволят ей заявить о себе в исполненном соперничества мире ювелирного дизайна. Ее наброски и эскизы были заперты в сейфе «Бентли» Ману и терпеливо ждали своего часа, чтобы оказаться в центре внимания. И они его дождутся, как только она произведет на редакторов впечатление своим профессионализмом и репертуаром тщательно отрепетированных поз.

Изможденная стажерка подъехала к шатру на квадроцикле.

— Не слыхать еще? — спросила она. Ее волосы были перевязаны шарфиком от Гуччи и придавлены солнечными очками в белой оправе от Гуччи. Просвечивающий топ цвета лайма вздымался над джинсами в облипочку.

«Хм. Не поняла, кто здесь модель?»

— Джейдра не желает больше ждать. Мы теряем освещение.

«Да ну где же они?!»

Клео опустила голову и снова проверила телефон. Она в сети, батарея заряжена. Но новых сообщений нет. Бусины ее золотого головного убора зазвенели — в последний раз, если Клодин, Ляля и Лагги не явятся.

— Они должны были приехать два часа назад. Я не понимаю, — прохрипела Клео, кое-как совладав с ощущением, будто в глотке у нее застрял огромный комок шерсти. — Вдруг произошла авария?

— Тогда у вас три минуты на то, чтобы отскрести их от асфальта, или съемка отменяется! — отрезала стажерка, ударила по педали газа пробковой танкеткой босоножек от Ива Сен-Лорана и с громыханием покатила прочь.

Клео могла отправить еще одну смс — но смысл? Она уже отослала одиннадцать, самых разных по тону и до сих пор не получила ни единого ответа. В обычных обстоятельствах Клео подумала бы, что подруги на нее разозлились. Но не сегодня. Они писали ей весь последний урок, считая секунды до того момента, когда они смогут наконец-то присоединиться к ней на съемочной площадке.

Клео взглянула на саран, в который были завернуты ее ноги для сохранности педикюра. А потом заковыляла на каблуках к своему лысому спасителю.

— Ману! — проскулила она, глотая слезы, что привели бы ее обратно в трейлер визажистов. — Ты не нашел их еще?

Ману стоял в дальней части шатра вместе с четырьмя полицейскими, охраняющими драгоценности. Ману снова проверил три мобильника. Он поднял темные глаза и улыбнулся.

— Они подъезжают.

— Хвала Гебу! — Клео раскинула руки в виртуальном поклоне, но выдержала дистанцию, чтобы не взъерошить свое бюстье из перьев.

— Ко мне! — провозгласила Джейдра, наводящая страх редакторша отдела аксессуаров. Она соскочила с квадроцикла из-за спины стажерки и собрала свою команду аксессуарщиков. Ее короткие обесцвеченные волосы, молочно-белая кожа и безвкусно броские коктейльные кольца на каждом пальце дали Клео каплю утешения, в котором она так нуждалась. Очевидно, ювелирный бизнес не настолько преисполнен конкуренции, как она боялась.

— Девушки здесь, и они великолепны! Их надо только быстренько накрасить и одеть. Все, что не ухватим, подправим потом. Шевелитесь! Небо уходит. Скоро стемнеет.

«Она что, вправду сказала «великолепны»?

Клео всегда знала, что у Лагги и Клодин есть свой стиль. Привлекательные? Да. Интригующие? Несомненно. Экзотические? На все сто. Но великолепные? По нормальским стандартам? Хм, возможно, мир и вправду дозрел до перемен.

— Клео!

Клео радостно обернулась. Ее впервые за сегодня позвали по имени, а не просто — «египтянка».

Это была Мелоди Карвер. В шифоновом платье леопардовой расцветки.

«Неужто мир окончательно сошел с ума?»

— А ты что здесь делаешь?! — спросила Клео, оглядываясь через плечо в надежде увидеть, как подтягиваются остальные. Но увидела лишь блондинку в желтом платье, ковыляющую по песку на каблуках. — Где девчонки?

— Ты что, вправду думала, что они тут покажутся после того, что ты сделала? — поинтересовалась Мелоди. Ее сощуренные серые глаза смотрели враждебно и обвиняюще.

— Простите? — переспросила Клео. Золотые бусины снова зазвенели. — Мне сказали, что они здесь.

— Неправильно сказали. — Мелоди подхватила свалившуюся лямку и вернула обратно на плечо.

— Не будешь ли ты так любезна объяснить мне, что происходит? Начиная с того, почему на тебе поддельное платье от Роберто Кавалли?

Тут вперед выступила блондинка.

— Во-первых, это не подделка. Это винтаж восемьдесят девятого года. А во-вторых, это тебе придется объясниться.

— А ты кто такая? — язвительно поинтересовалась Клео. — Барби в дурацких ботах?

— Это Кандис, моя сестра, — сообщила Мелоди. — И мы приехали сюда как представители КРУТ, чтобы выяснить, почему ты преднамеренно отдала на расправу своих друзей. Я бы ждала этого от Бекки — но ты?! Ты хоть понимаешь, что наделала? Все…

— Bay! Джейдра сказала правду! — выпалил тощий, как щепка, парень в красных облегающих джинсах, белой майке с портретом царя Тутанхамона и трех муслиновых шарфах. — Я Джоффри. Просто Джоффри. А вы, девочки, и вправду великолепны. Вы, должно быть, из Лос-Анджелеса. У обеих второй размер, так?

— У меня нуль внизу и много сверху, — подмигнула Кандис.

— Сейчас я кое-что притараню! Вернусь прежде, чем вы успеете выговорить «Снуффлепаг»!

— Это саркофаг! — поправила его Клео в миллионный, наверное, раз.

— Обожемой, я савсем тупой! — пропел Джоффри, убегая.

— Мелли, ты мне не говорила, что мы едем сюда поработать манекенщицами! — просияла Кандис и, улыбнувшись, помахала рукой красавчику-фотографу.

— А мы не за этим! — огрызнулась Мелоди. — Мы приехали за правдой!

— Да какой правдой? — возмутилась Клео. Происходящего оказалось чересчур для нее. Снующие ассистентки. Пропавшие подруги. Великолепные нормалки. Облыжное обвинение. — Клянусь Гебом, я понятия не имею, о чем вы говорите!

— «Мой сосед вурдалак»! Интервью с незапикселенными лицами! Не делай вид, будто ничего не знаешь!

— Ничего я не делаю! — завопила Клео. Ей отчаянно не хватало объяснений.

— Их пустили в эфир! Интервью с открытыми лицами!

— Стой! Что-что?! — Клео застыла недвижно. — Как это могло случиться? — лихорадочно спросила она. — Я сама там была, когда…

— Ага! — Мелоди хлопнула в ладоши. — Таки ты что-то знаешь!

— Да я не хотела, чтобы это дурацкое шоу вышло на экран даже с запикселенными лицами! Я знала, что это опасно. Так зачем мне было желать, чтобы их показали с открытыми?

Клео потерла пульсирующие виски. Ее разум пытался уловить суть. Все еще пытался выяснить, почему ее подруги так здесь и не показались. Изумлялся тому, что подобная катастрофа могла произойти. Всех ее друзей разоблачили!

Снова подкатила стажерка на квадроцикле, сложила руки рупором и заорала:

— Джоффри! Новые девушки нужны были Джейдре одетыми и на верблюдах еще восемь минут назад!

— Тогда надо было сказать мне это девять минут назад! — раздраженно бросил Джоффри, передвигая плечики на стойке с нарядами. — Ладно, Новые Девушки, идите со мной! — позвал он.

— Идем! — И Кандис завихляла к стойке.

— Стой! — приказала Мелоди. Сестра мгновенно остановилась. — Мы сюда не за съемками приехали!

— За съемками! — шепотом взмолилась Клео. — Пожалуйста, снимитесь! Пожалуйста!!! Я все расскажу, что знаю! Клянусь Ра! — Она обратила лицо к садящемуся солнцу. — Нам надо разделаться со съемками — это недолго. Я даже подарю вам образцы из моей новой линии драгоценностей, как только она поступит в продажу!

— Обещаешь? — спросила Мелоди.

— Конечно! Ты что больше любишь, тигровый глаз или золото без ничего?

— Нет! Ты обещаешь рассказать все, что знаешь про эту передачу?

— Клянусь всеми девятью жизнями всех моих кошек

Пока сестры Карвер переодевались, Клео пыталась сложить головоломку воедино. Фильм вышел в эфир без пикселизации. Но как?! Она представить себе не могла, чтобы Бретт сделал это тайком от Фрэнки. Он был для этого слишком искренним. Даже если и встречался с Беккой, во что Клео по-прежнему верилось с трудом. Чтобы такой парень, как он, сделал… о боже! Бекка!!!

Мелоди вышла первой. В черном парике с челкой она выглядела, как хэллоуинская Клеопатра, только без ее развязности. Платье — без рукавов, с глубоким треугольным вырезом, из множества слоев воздушного белого шелка с золотой люрексной ниткой — плескалось под вечерним бризом, словно паруса. Серые глаза Мелоди были густо подведены бирюзовым и украшены накладными золотыми ресницами. Даже без драгоценностей, которые из соображений безопасности должны были надеть в последнюю минуту, Мелоди определенно выглядела как плод любви каирской и вавилонской моды.

— Эй! — окликнула ее Клео, чуть заметно улыбнувшись. — Хорошо выглядишь!., для тебя.

Мелоди усмехнулась.

«Наконец-то!»

— Марк Антоний, Марк Антоний, где коварство твое, Марк Антоний? — воскликнула Кандис, что разглядывала шатер, прижав руку к отчаявшемуся сердцу. На ней был точно такой же парик, как и у сестры, но платье Кандис было золотым, глаза ей подвели черным, а накладные ресницы были цвета нефрита. Джейдра была права: сестры Карвер великолепны. Но Клео была слишком преисполнена благодарности, чтобы ревновать. И кроме того, у нее волосы — настоящие! А это чего-то да стоит.

— Идите за мной.

Стажерка поспешно повела их через шатер под восхищенными взглядами персонала. Но Клео даже без этих взглядов знала, что их трио достойно «Vogue».

— Давай-ка лучше рассказывай, что тебе известно, — произнесла Мелоди краешком перепомаженных губ. — Потому что за мной не заржавеет снять парик и отправиться домой.

— Ладно.

Клео вздохнула и принялась рассказывать про свой план стереть фильм. Который теперь, когда она побывала на съемках, казался безумием. Прямо не верилось, что она чуть не совершила столь презренный поступок лишь ради того, чтобы очутиться здесь, посреди толпы перебравших кофеина, недокормленных нормалов, которые весь день напролет называли ее «та египтянка».

— Так ты говоришь, что ничего не сделала? — переспросила Мелоди.

— Мне не понадобилось ничего делать. Передачу отменили.

— Но тогда как…

— Бекка, — произнесла Клео. — Видимо, она хакнула компьютер Бретта после моего ухода.

— Говорила же я тебе, не доверяй ей! — вырвалось у Мелоди.

— Я и не доверяла, — отозвалась Клео. — Но она была нужна мне.

Мелоди медленно кивнула, понимая Клео, а не осуждая ее.

— Ну и что же мы теперь будем делать?

— Без понятия. Улыбаться? — язвительно предположила она, когда они вышли на площадку.

— Ого! — выпалила Кандис. — Мы прямо как внутри эдакой штуковины «пляж в бутылке» — ну, которые продают в сувенирных магазинчиках в аэропортах.

Клео хихикнула. Кандис была права. Песок окрасился в оттенки розового, желтого и оранжевого и образовал уклон слева направо, как будто с той стороны его кто-то подсыпал. Три верблюда лежали в нижней части площадки, подобрав ноги под себя, медленно жевали и вздыхали.

— Невероятно! Это именно то, что я намерен сделать! — произнес мускулистый мужчина в черной борцовке и камуфляжных штанах, со светлым хвостом. — Я — Колин ван Вербентенгарден. — Он протянул Кандис загорелую руку. — Но большинство зовет меня просто — ван Вербентенгарден.

— Кандис. Но большинство зовет меня просто — обалденная.

Клео с Мелоди захихикали.

— Я собираюсь во время монтажа добавить бутылку и пробку, — объяснил ван Вербентенгарден. — Концепт следующий: вы трое — древнеегипетские царицы, которых выбросило на берег в такой бутылке, и…

— И мы явились в современную Америку, чтобы поделиться этими драгоценностями с современными модными девушками? — договорила за него Кандис.

— В точку! — воскликнул ван Вербентенгарден.

— Ага. — Кандис кивнула. — Представляю себе.

— А я представляю себе, как мы с вами встретимся после этих съемок. — Ван Вербентенгарден подмигнул.

— Я еще посмотрю, — поддразнила его Кандис.

— На что?

— На то, как я получусь на фотографиях.

«Ай, молодец!»

— О, этого я боюсь меньше всего. — Ван Вербентенгарден подмигнул снова, а ассистент повесил камеру на плечо, как «АК-47». Затем фотограф перенес внимание на кейс с объективами. Наверху, на пологе вспыхивали и гасли светильнички в форме звездочек, бросая на мерцающий песок россыпь волшебных огоньков. Превосходно. Драгоценностям тети Нефертити это понравится.

— Мне бы никогда и в голову не пришло, что это должно выглядеть, как та бутылка, — призналась Клео.

— И мне, — согласилась Мелоди.

— И мне, — сообщила Кандис. — Я прочитала это у Джоффри на планшете.

Клео расхохоталась.

Мелоди лишь закатила глаза, словно говоря: «Кандис как живая».

— Ну ладно, девочки, забираемся на верблюдов, — распорядилась стажерка.

Сестры встревоженно переглянулись. Клео — нет. Она сидела на верблюде в занзибарском детском зоопарке, когда ей было семь. И насколько она помнила, это ничем не отличалось от поездки на медлительной, неуклюжей лошади, на которой она каталась там же, в Занзибаре.

— Не сходите с дороги, чтобы не переворошить песок. На каждом верблюде на горбу стикер с вашим и его именами. Пожалуйста, разойдитесь по своим верблюдам и ждите погонщицу. Она вам поможет залезть на них.

— Я знала, что ты так скажешь! — хихикнула Клео.

— Клево! — Кандис хлопнула ее по ладони.

Чем ближе они подходили к верблюдам, тем сильнее воняло чем-то вроде прелого сена и кошачьей мочи.

Кандис скривилась.

— Это еще что?

— Верблюжья задница, — хихикнув, отозвалась Мелоди.

— Кажется, мой болен, — сообщила Клео. Она зажала нос и наклонилась, чтобы прочитать имя, написанное на горбу. — Не волнуйся, Найлс, — проворковала она, доставая из декольте маленький атомайзер. — Это должно помочь.

Она обошла вокруг желтовато-коричневого верблюда, пшикая амброй в зловонный воздух. Верблюд чихал. Клео пшикала. Верблюд чихал. Клео пшикала.

— Можно и мне? — попросила Кандис.

Клео бросила благовоние ей.

— Эй, Хэмфри, вы с парнями тут больше не одни. — Кандис пшикнула. — Вы находитесь в присутствии моделей. Вы должны пахнуть как можно лучше.

Она бросила бутылочку Мелоди. После первого же пшиканья Луксор чихнул, качнувшись, поднялся на ноги и удалился. Остальные верблюды последовали за ним.

Девушки отпрыгнули у них с дороги.

— Боже мой, да где ж погонщик?! — завопила Джейдра, пока верблюды чихнули и пустились бежать, взрывая песок цвета карамелек. — Где он?!

— Она здесь! — крикнула коренастая брюнетка в ковбойском наряде и черных перчатках. — Что происходит?

— Моя съемка! — вскричал ван Вербентенгарден. — Погонщица, сделай же что-нибудь!

— Меня зовут Кора! — отозвалась она, снимая лассо с пояса грубых брюк. — Блин, казалось бы, что человек по имени ван Вербентенгарден мог бы запомнить имя Кора!

— Верните их обратно! Мы теряем…

— Знаю, знаю, — оборвала его погонщица, забираясь на квадроцикл. — Вы теряете освещение. — Она газанула и ринулась вслед своей пастве. Но рев мотора лишь испугал верблюдов еще сильнее.

Клео с Кандис схватились за руки и прижались друг к другу, прикрывая друг дружку от хлещущего песка. Но они не пожелали прятаться в шатре, подобно перепугавшимся участникам съемочной группы. Слишком уж увлекателен был воцарившийся хаос.

— Ван Вербентенгарден, начинайте снимать! — заорала Джейдра. — Я вам плачу не за то, чтобы вы стояли и пялились тут!

— Что мне предлагается снимать?! — заорал в ответ ван Вербентенгарден. — У меня ни моделей, ни драгоценностей, ни видимости!

— Тогда пристрели меня! — завопила Джейдра, изобразив, будто стреляется из пальца.

— Я весь день прождал! — возмутился ван Вербентенгарден.

— Овес! — крикнула Кора, разбрасывая поименованную еду. — А вот кому овса! — крикнула она, сжав лассо и изготовившись к броску. Но верблюдов непросто подкупить едой — уж это погонщику верблюдов следовало бы знать.

— Найлс, Хэмфри, Луксор! — позвал кто- то с вершины разноцветной дюны. — Найлс, Хэмфри, Луксор! — пел голос, мелодичный, ангельски чистый.

— Мелли?! — ахнула Кандис при виде сестры: заходящее солнце превратило ее в золотое воплощение совершенства; белая ткань струилась, подчеркивая фигуру. Мелоди выглядела, словно богиня.

— Найлс, Хэмфри, Луксор! — пропела она.

Джейдра с ван Вербентенгарденом перестали кричать.

Клео никогда прежде не слышала подобного звука, но полагала отчего-то, что он будет обычной вещью в загробной жизни.

— Найлссс, Хэмфриии, Луксорррр! — вывела трель Мелоди.

Съемочная группа прекратила барахтаться. Даже Кандис стихла.

— Найлссс, Хэмфриии, Луксорррр! — Ее неотразимый призыв был шелком мелодии, плывущей над погружающимися в сумрак дюнами. Будь здесь Клодин, она сейчас рухнула бы на спину, сдаваясь без боя.

Кора заглушила мотор квадроцикла.

— Найлссс, Хэмфриии, Луксорррр, не бойтесь! Найлссс, Хэмфриии, Луксорррр, не бойтесь! Возвращайтесь!

Верблюды замедили бег. Они остановились, чихая, ворча и взбрыкивая.

— Найлссс, Хэмфриии, Луксорррр, возвращайтесь!

Верблюды развернулись, один за другим.

Кора ринулась вперед, поймала верблюдов за уздечки и повела обратно к трейлерам.

— Хватит с меня! — завопила Джейдра, пнув сумку с овсом. Она затопала прочь, всем своим видом выражая, что ни хрена она не будет смотреть эскизы Клео. Впрочем, Клео ее не винила. Съемки оказались сущей катастрофой. Но не разочарованием.

Мелоди спрыгнула с дюны и подбежала к ним; казалось, будто собственный потрясающий концерт ничуть ее не взволновал.

— Как ты это сделала? — благоговейно спросила Клео.

Члены съемочной группы заспешили к ним, желая поближе взглянуть на девушку с волшебным голосом. Но стоило кому-то приблизиться, как он начинал нервничать и вид у него делался неуверенным, словно он не знал, то ли благодарить Мелоди, то ли молиться ей. Потому большинство просто шли себе.

— Кажется, твой голос вернулся! — Кандис крепко обняла сестру. Когда они разомкнули объятия, их парики растрепались и съехали набок.

— С ума сойти, да? — Мелоди нахмурилась. — Я просто позвала верблюдов. Я понятия не имела, что из этого получится. А получилась музыка.

— Я должна позвонить маме с папой. Они офигеют, — сказала Кандис и заспешила к столу, увенчанному мощной фотокамерой.

— А зачем ты уходишь, чтобы позвонить им? — удивилась Мелоди.

— Потому что после звонка я хочу спросить у ван Вербентенгардена, не берется ли он за альбомы выпускников, — с виноватой ухмылкой призналась Кандис.

Мелоди хихикнула.

— Можно нам переодеться? У меня комплекс тревожности из-за расставания с моим худи.

Клео кивнула. После того, что она видела, она готова была выполнить любую просьбу Мелоди. Мелодявка оказалась типа как заклинательницей верблюдов! Клео дождаться не могла той минуты, когда она простит Девла и расскажет ему обо всем.

— Потрясающе, — сказал Ману, когда девушки вошли в шатер. Глаза его подернулись поволокой. — Это было потрясающе.

— Спасибо, — застенчиво отозвалась Мелоди.

— Твоя мать здесь? — поинтересовался Ману.

— Нет, я приехала с сестрой.

— Хорошо. — Ману вздохнул, как человек, которого посетило заветное воспоминание. — Скажи Марине, что Ману передает ей привет. Сколько воды утекло! — Ласковая улыбка на несколько мгновений задержалась на его губах. Затем он повернулся к Клео. — Я иду укладывать драгоценности. Буду ждать вас у машины.

— Кажется, вы меня с кем-то перепутали, — сказала Мелоди.

— О, нет! — Ману усмехнулся. — Этот голос ни с чем не возможно спутать. Как и твою мать. Марина могла сподвигнуть кого угодно абсолютно на что угодно, так это было упоительно.

— Извините, но мою маму зовут Глория. Глория Карвер. Из Калифорнии.

— Ты уверена?

— Ману, ну конечно, она уверена! — оборвала писца Клео. — Я думаю, она в курсе, кто ее мать.

Ману всматривался в лицо Мелоди с таким выражением, что Клео сделалось бы не по себе, не знай она его.

— Ману!

Писец покачал головой.

— Ты права. Я принял тебя за другую.

Мелоди прощающе улыбнулась.

— Я, помнится, слыхал, что у дочери Марины совершенно незабываемый нос. Почти как горб верблюда, — хохотнул Ману. — А у тебя — безукоризненный. Моя ошибка. Извини.

Он развернулся и ушел.

— Я тоже извиняюсь, — сказала Мелоди Клео. — Обычно он не такой жуткий.

Мелоди не сказала ни слова.

— Да, и еще я извиняюсь за то, что не доверяла тебе. — Клео хихикнула. — Ты меня простишь?

Мелоди незряче смотрела куда-то вдаль.

— Я перестану называть тебя Мелодявкой! — Клео шаловливо захлопала ресницами. — Эй! — возмутилась она. — Ты вообще слушаешь?

Но Мелоди не ответила. Она просто стояла, глядя на проходящих верблюдов и держась за нос.

Если бы Клео не спешила так помириться с друзьями и поскорее оставить это тяжкое испытание позади, она, возможно, спросила бы у своей новой призывницы, что стряслось. Вместо этого она прыгнула в лимузин и помчалась обратно в Сейлем. Клео отсутствовала всего несколько часов, но ей казалось, будто она не была дома целую вечность.

ГЛАВА 26

ВСЯ В МАМУ

— КРУТский долг исполнен!

Кандис, резко прибавив скорости, въехала на темную автостоянку и вскинула ладонь, ожидая триумфального хлопка сестры.

— За руль держись! — потребовала Мелоди.

Послышалось звяканье телефона.

Кому: МЕЛОДИ

14 октября, 20:19

МАМА: Кандис сказала, что к тебе вернулся голос!!! Жду не дождусь услышать сама. Целую!

Не ответив, Мелоди сунула телефон в карман худи.

— Кан! Как по-твоему, мой прежний нос можно было сравнить с верблюжьим горбом? — спросила она, уставившись на свое отражение в зеркальце заднего обзора.

— Ага, — хихикнув, отозвалась Кандис. — Где-то так. Слушай, а ты вообще знала, что верблюды могут так бегать? Я понятия не имела. А представляешь, если бы мы сидели на них? Чего-то мне сомнительно, чтобы эта погонщица нас спасла. Она так перетрусила, что я думала, что мочой пахнет от нее, а не от Хэмфри. Плохо только, что ван Вербентенгарден не щелкнул ни одного кадра. Он сказал, что не хочет набрать песка в объектив, — но я думаю, это и к лучшему, потому что он возьмется весной за мой выпускной альбом. Слу-ушай, может, сделать его официальным фотографом КРУТов? Он может ездить с нами на задания и фотографировать наши битвы. Плохо, что он не заснял, как ты выбивала правду из Клео. Мне вообще нравится эта девчонка, но что, она вправду хотела стереть тот фильм? Просто ради того, чтобы ее подруги пошли на эту съемку? Боже мой, такого даже я не стала бы делать! А этот Джоффри? Как ты думаешь, он вправду родился без фамилии? — Клео умолкла на одну наносекунду. — Плохо, что ван Вербертенгарден не…

Мелоди пыталась кивать в нужных местах. Пыталась соглашаться, когда Кандис высказывала мнение. Пыталась улыбаться в особо милых местах. Но результат получался один: слабое ворчание. Мелоди размышляла, не спросить ли Кандис — а не слыхала ли она о некой Марине, женщине с таким упоительным голосом, что она могла «сподвигнуть кого угодно на что угодно». Но может быть, Ману ошибся. Может, Марина — какая-нибудь их десятиюродная тетя или ее старая нянюшка, или мать какого-то другого ребенка с носом как верблюжий горб и волшебным голосом. Потому что ее мать — Глория Карвер, в этом Мелоди была уверена… до сегодняшнего дня.

— Ладно, вот что я думаю насчет Джейдры. Во-первых, ее зовут Джейн Дрейк или еще как-нибудь так же нудно. И Джейн Дрейк ужасно одевалась, пока не стала работать в каком-то одежном магазине — возможно, благодаря родственникам. Но это не был клевый магазин вроде «Интермикс» или «Ко-Оп». Он был клевым по ее меркам, ну, что-нибудь типа «Бебе» или «Бетси Джонсон». Через несколько месяцев она начала ходить по дисконтам и что-то прикупила. Она подражала другим, более клевым продавщицам, пока однажды во время обеденного перерыва кто-то в ресторанном дворике не похвалил ее наряд. И это перевернуло весь ее мир. В ту ночь она сменила имя с Джейн Дрейк на Джейдру, и…

Мелоди вздохнула, жалея, что вообще повстречалась на своем пути с Ману. Она заслужила уважение Клео. Разделения больше не будет. ЛОТСы и КРУТы смогут наконец объединить свои силы и выступить единым фронтом. А им это понадобится теперь еще больше, чем прежде. У нее есть все, за что она боролась.

Все, кроме правды.

Content

Харрисон Лизи Мой сосед вурдалак

Лизи Харрисон Мой сосед вурдалак

ГЛАВА 1 ФАРАОНУ ВИДНЕЙ

ГЛАВА 2 ПЛЮС ВОСК, МИНУС ВОСК

ГЛАВА 3 ВСЕ ЗАРЯЖЕНО, А ПОЙТИ НЕКУДА

ГЛАВА 4 ПЕРЕВОРОТ В ДОМЕ

ГЛАВА 5 СКРЕПЛЕНО ШИПЕНИЕМ

ГЛАВА 6 ОДИНОКИЙ КРУТ

ГЛАВА 7 ОКНО ВОЗМОЖНОСТЕЙ

ГЛАВА 8 ЗАКЛЯТЫЕ ДРУЗЬЯ

ГЛАВА 9 КАНДИС ПРОТИВ МУЖЧИНЫ

ГЛАВА 10 НЕ НАДО НЕНАВИДЕТЬ МЕНЯ ЗА МОЮ КРАСОТУ!

ГЛАВА 11 В ЛЮБВИ И НА ВОЙНЕ ВСЕ СРЕДСТВА ХОРОШИ

ГЛАВА 12 ЕШЬ, ПЕЙ И БУДЬ НАЧЕКУ

ГЛАВА *** (ЭТУ ГЛАВУ МЫ ПРОПУСТИМ, У НЕЕ НОМЕР НЕСЧАСТЛИВЫЙ)

ГЛАВА 14 АКТ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ

ГЛАВА 15 ЛЮБИТЬ — ЭТО НОРМАЛЬНО

ГЛАВА 16 ЦАРИ ТОЖЕ ПЛАЧУТ

ГЛАВА 17 МОЙ СОСЕД ВУРДАЛАК

ГЛАВА 18 ЦАРСКИЙ ВЫБОР

ГЛАВА 19 ОТЖОГ ТРЕТЬЕЙ СТЕПЕНИ

ГЛАВА 20 СОРТИРНЫЕ ВОЙНЫ

ГЛАВА 21 ФИНИШ

ГЛАВА 22 МУММОЧКИН ДОМИК

ГЛАВА 23 ГНЕВ ЛОТСОВ

ГЛАВА 24 ГОЛОС СИРЕНЫ

ГЛАВА 25 МЕЛ-СПАСИТЕЛЬНИЦА

ГЛАВА 26 ВСЯ В МАМУ