Модин Мун

Простые истины

Глава первая

Двое в гражданском стояли у дальнего конца стойки бара.

Войдя, Мэг настороженно глянула на незнакомцев. И безошибочно определила — полицейские.

Они не за мной. Они не могли прийти за мной, твердила себе Мэг; одновременно она старалась изобразить на лице невинное любопытство и легкую озабоченность.

— Доброе утро, — приветливо поздоровалась она. — А Патрик… — Мэг окинула взглядом ярко освещенное помещение, и ее охватила настоящая тревога. — …Патрик Макбин ведь здесь?

Полицейский помоложе улыбнулся дежурной улыбкой и привычным жестом козырнул удостоверением.

— Да, он у себя.

Мэг удивленно повела бровью.

— Что-то случилось?

Полицейский постарше, типичный коп, из тех, что снились ей в самых кошмарных снах, скользнул взглядом по черным брюкам и по белой блузке Мэг.

— Официантка?

— Дневной бартендер, — ответила Мэг и направилась было к стойке, обходя его.

— Ничего не трогайте.

— Что? — Мэг уже потянулась за фартуком, но замерла.

— Ничего не трогайте, пока не приедет группа и не снимет отпечатки. Мы также возьмем и ваши для сравнения.

Черт! Господи! Только не это.

Детектив насторожился.

— У вас уже брали отпечатки пальцев, мисс…

— Уилсон. Мэг Уилсон. Да, у меня вообще-то уже были неприятности с отпечатками. Но поскольку мое нежелание проходить дактилоскопическое освидетельствование основывается на моем собственном толковании конституционных прав, я не думаю, что оно покажется вам хоть сколько-нибудь убедительным. Я права?

Заткнись, Мэг. Кто тебя за язык тянет? Нашла время дергать тигра за усы.

— Не правда ли, она умеет постоять за себя? — Патрик вышел из служебного помещения и по-дружески положил руку на плечо Мэг. — Клянусь, она найдет подход к любому клиенту. — Владелец бара едва заметно сжал плечо Мэг. Предостережение? — А теперь, дорогая Мэг, скажи этим уважаемым джентльменам, что ты просто пошутила.

В картотеке твоих отпечатков нет. Они ничего не узнают. Не вставай у них на пути. Не давай им повода любопытствовать о твоем прошлом.

Мэг улыбнулась широко и ослепительно. Она понимала, что должна убедить их.

— Извините, — произнесла она. — Шутки-прибаутки стали частью моей работы. — Она повернулась к боссу, и на ее лице отразилась тревога. — Что стряслось, Патрик?

* * *

Мэг меряла шагами спою крохотную комнатушку. Иногда она вдруг останавливалась и настороженно выглядывала через раздвижную дверь во внутренний двор.

Прошло три дня с того времени, как ее отпечатки отослали на экспертизу в ФБР. Никогда еще у нее не брали отпечатки. Мэг так устала. Устала от необходимости постоянно скрываться.

Она глянула на часы и нахмурилась. Двадцать минут — именно столько у нее есть, пока округу не заполнил гомон возвращающейся из школы ребятни. Двадцать минут на то, чтобы измерить шагами комнату, чтобы успокоить свой ум, чтобы решить. Если она уедет, прощайте рекомендации Патрика, необходимые для устройства на новом месте. Возможно, она вообще никогда больше не свяжется с ним.

Мысль эта больно кольнула ее — Мэг жаль было не работы, но друга.

Дверной колокольчик чуть звякнул и смолк. Мэг снова глянула на циферблат. Двадцать минут истекли. Вот досада! А ей так нужны были эти минуты, чтобы собраться с мыслями и прийти в себя.

За дверью стояли двое, они с трудом умещались на крошечном крылечке. На них были строгие костюмы невзрачной расцветки. ФБР, догадалась Мэг.

— Добрый день, мисс Уилсон, — поприветствовал ее один; они предъявили ей свои удостоверения.

— Добрый день, — у Мэг вдруг пересохло в горле. Да, ФБР. И это не случайность, не плановый обход. Им известно ее имя.

— Что… что-нибудь случилось?

Агент осклабился в улыбке. Теперь Мэг не сомневалась в том, что за ней числится по крайней мере одно прегрешение.

— Нет, мадам. Мы хотим, чтобы вы прошли с нами в участок.

— Меня что… арестовывают? — Значит, ФБР. Неужели он обвинил ее в похищении ребенка?

— Ну что вы, мисс Уилсон. Есть одно дельце, всплыло тут при проверке ваших отпечатков на прошлой неделе. Это не займет много времени. Через час будете дома.

Лукас Ламберт ждал в кабинете дознания, когда туда ввели высокую худощавую женщину. Он увидел темные глаза, туг же напомнившие ему Эдварда Карлтона, — и без отпечатков все ясно.

Незнакомая молодая женщина была напугана, хотя старалась скрыть это. Она села туда, куда ей указали, и оглядела небольшой кабинет. Ее подозрительный взгляд задержался на Лукасе.

Неужели эти недоумки ничего не объяснили ей? Он ведь передал им слово в слово то, что сказал ему сам Эдвард.

Напугана до полусмерти, но держится молодцом. Лукас перевел взгляд на ее руки с тонкими длинными пальцами. Пальцы едва заметно дрожали от огромного напряжения.

Она усилием воли расслабила руки и вызывающе вскинула голову, как бы говоря: «Будь что будет».

— Вам не кажется, что пора бы мне все объяснить?

Оба агента как воды в рот набрали. Лукас выступил вперед.

— Мисс Уилсон, — начал он. — Я Лукас Ламберт, шериф города Авалона, штата Нью-Мексико.

— Никогда не бывала у вас, шериф.

Лукас ответил на ее осторожную улыбку тем же.

— Неудивительно. Немногие бывали. Но дело вот в чем. Не так давно в Авалоне поселился один человек; мы с ним подружились. И я здесь по его просьбе.

Он заметил, как пальцы ее снова мелко задрожали. Любопытно.

— Его зовут Эдвард Карлтон.

Имя ничего не сказало ей, и она немного успокоилась.

— Если совсем точно, то Эдвард-Уильям Ренберг-Карлтон Четвертый.

От Лукаса не укрылось, как она едва сдержала улыбку. То же самое было и с ним, когда он впервые услышал такое напыщенное имя.

— Должно быть, человек он немаленький, — заметила она.

— Так и есть — под метр девяносто. Каштановые волосы. Карие глаза. — На мгновение он поймал в глазах женщины недоумение. — Эдварду сейчас тридцать пять, — продолжал он. — Двадцать пять лет назад его родители вместе с сестрой отправились на прогулку. Эдварда оставили дома за какую-то провинность. Что спасло ему жизнь. Родителей и сестру взяли в заложники. Похитители послали записку с суммой выкупа. Но, как зачастую бывает, кто-то где-то совершил досадный промах и записка не дошла. Тела родителей обнаружили спустя месяц. О сестре же Мэган не было никаких известий. До прошлой недели, когда проверяли отпечатки с места ограбления в баре. Там-то и напали на ее след.

Ее глаза стали огромными от удивления; она раскрыла рот, но вопрос так и не прозвучал. Лукас передал ей через стол конверт с двумя фотографиями. Немая от изумления, она молча открыла конверт и долго смотрела на снимки.

— И я, значит… О, боже! Подумать только! — Она закрыла глаза и положила фотографии на стол.

— Хотите взглянуть на брата, мисс Уилсон?

Она не ответила. Лукас не удивился, принимая во внимание обстоятельства. Из отчета ФБР он узнал, что она работает дневным бартендером в известном ресторане в центре, а живет в довольно тихом районе, хотя и вовсе не фешенебельном. На ней было что-то вроде униформы официантки: в жизни Мэг Уилсон, теперь Карлтон, не было места изыскам. Ну, это изменится.

Лукас перебрал остальные фотографии, привезенные с собой, и, выбрав одну, передал Мэг. На фотографии Эдвард и его молодая жена стояли в саду за домом.

Мэг разглядывала фотографию. На долю секунды Лукас заметил выражение тоски на ее лице. Но она тут же вскинула голову, и на губах ее появилась усмешка.

— А он, похоже, благополучно пережил трагедию.

От Лукаса не укрылась ее злость.

— Возможно, эта вам понравится больше, — ответил он, борясь с ответным раздражением. И передал Мэг фотографию Эдварда, сделанную год назад. На ней он казался целеустремленным, преуспевающим и… опустошенным человеком. Лишь когда Эдвард повстречал Дженни, его душевные раны стали затягиваться.

Мэг рассматривала его. На мгновение ее черты — женственная копия Эдварда, поразительной красоты, вдруг осознал Лукас, — затуманились, совсем как черты брата.

— И как же… — вырвалось у нее, — как же меня зовут? — Фотография выпала у нее из рук и опустилась на стол. — Кто я?

Ее зовут Мэган-Элизабет Карлтон, и через три месяца ей исполнится двадцать девять. Двадцать девять. Нечасто женщине выпадает отмечать дважды двадцать девять и тридцать лет. Губы Мэг скривились в горькой усмешке.

Ее приемным родителям придется ответить на кое-какие серьезные вопросы. Ей и агентам ФБР. Знали ли они, сколько ей на самом деле лет? Или же от них скрыли ее настоящий возраст? Это важно. Но если они прознают про то, кто она и где находится, об этом узнает и Блейк, ее бывший муж.

Они ехали в машине полицейского. Внимание Ламберта было приковано к дороге, он вел машину к дому Мэг. И все же она не раз ловила на себе его слишком пристальный взгляд. Сам он едва ли чистый американец со смуглой кожей и слегка арабскими чертами. Его крепкое сложение почему-то не наводило на нее страх, какой она испытывала перед полицейскими. Этот не походил на блюстителя закона, видимо, в этом все и дело.

Нет, все же походил. Но на такого, кто предотвращает нападения и убийства, рискуя своей жизнью. А может, он похож на гладиатора. С боевыми шрамами, которые не может скрыть даже лоск дорогого костюма.

— И что же это было? — В голосе Ламберта послышался южный акцент.

Мэг снова насторожилась.

— Что?

— То, что вдруг превратило вас в жалкую, беспомощную дамочку. «Ах, со мной сейчас случится обморок!» Вы хоть раз в жизни теряли сознание?

Мэг с облегчением вздохнула. И покачала головой.

— На следующем светофоре поверните налево.

— Вы от кого-то скрываетесь?

Не полицейский, говоришь? Такой талант, и пропадает в каком-то заштатном городишке!

— Еще раз налево и через полквартала остановитесь.

Лукас припарковал машину у бордюра и заглушил мотор. Но когда Мэг потянула за дверную ручку, он остановил ее.

— Я представляю, что за потрясение вы пережили, — сказал он. — Вас ожидают всевозможные перемены в жизни, такие, что трудно и вообразить. Но я хочу знать, не доставлю ли лишние неприятности в Авалон. Эдварду и Дженни. Им только этого не хватало. Вы вошли в кабинет дознания полумертвая от страха. Вы отказались ехать к Эдварду, пока вам не объяснили, что иначе вас разыщут газетчики. Я что-то не понимаю вас, леди, и пора бы вам объясниться.

Мэг откинулась на спинку сиденья. Может, Ламберт ей и не друг, но уж точно не враг. В любом случае не может же она вечно хранить свою тайну!

— Обещаю, что отвечу на все ваши вопросы. Но не раньше, чем окажусь у себя дома.

Лукас, согласно кивнув, отпустил ее. Мэг выбралась из машины. Войдя в дом, она направилась прямиком в спальню. Небольшая кучка денег и кредитные карточки, лежавшие на верхней полке над кроватью, исчезли. Мэг не стала проверять дальше, она знала, что остального тоже нет.

Она в изнеможении оперлась о дверной косяк, позволив себе минутную слабость. Но тут же взяла себя в руки и отправилась к Ламберту.

Он вошел в дом следом за ней, но остановился у открытой двери, ведущей в ванную. Зеркальная дверца шкафчика с лекарствами была приоткрыта. И написанное на ней было хорошо видно, хотя и писали кремом.

— «Б»? — удивился он.

— План «Б», пояснила Мэг. — Он у нас уже был. Как, впрочем, и план «А», и план «В»…

— Расскажите мне все, Мэг.

Она кивнула, нервно сглотнув, затем сняла с крючка полотенце и принялась стирать крем.

Лукас остановил ее, забрав полотенце. Он положил руки ей на плечи.

— Расскажите, — повторил он тихим голосом.

Мэг передалось спокойствие, исходившее от его рук. Если бы она только позволила себе опереться на него, ведь он сильный. И ей очень захотелось переложить на другого свои заботы и страхи, ставшие постоянными спутниками ее жизни… Мэг вдруг вздрогнула — она вспомнила о том, что он полицейский.

Собрав остаток сил, она отстранилась.

— Ваш друг Эдвард сегодня не просто обретет сестру, — сказала она. — В его семью войдет еще один человек.

— Мэг…

— Можно, я расскажу позже? — попросила она. — Мы должны успеть в аэропорт, иначе мой сын улетит во Флориду.

Дэнни оказался похожим на мать. Худющий и настороженный. Он выглядел старше своих двенадцати.

И вот они в реактивном самолете Карлтонов. Мальчик заснул, уютно примостившись в кресле у иллюминатора. Он слишком перенервничал за последнее время. Лукас отлично понимал его состояние.

Мэган, едва ступив в салон самолета, вскрикнула от изумления. Лукас подумал, что новость о неожиданно объявившемся брате свалилась на нее как снег на голову и до сей поры она не представляла себе всех размеров состояния Эдварда. В передней части салона были удобно расставлены кресла. Мэг молча опустилась в одно из них.

— Скольким еще людям я буду рассказывать свою историю, шериф? — наконец, спросила она.

Лукас покачал головой.

— Не знаю. Многим, ведь расследуется убийство. Агенты ФБР постараются вытянуть из тебя все. Эдвард не будет допрашивать тебя с пристрастием, но захочет услышать, что произошло с тобой. И мне кажется, я тоже должен быть кое во что посвящен. Чтобы защитить тебя от того, от чего вы бежите куда глаза глядят.

Мэг кивнула.

— Справедливо. Но почему бы не записать то, что может оказаться полезным в расследовании? Потом это можно представить в виде показаний… я бы подписала их и не возвращалась к ним снова и снова.

— Можно попробовать, — согласился Лукас.

Эта женщина выглядит так, будто побывала в аду, и сейчас снова стоит на краю пропасти. Но теперь уж он позаботится о том, чтобы ничто не ускользнуло от него и не причинило бы ей вред. Он обещал себе. Еще тогда, когда посмотрел ей в глаза и увидел живое напоминание о долге, что остался за ним. Одно только и согревает его — надежда вернуть когда-нибудь этот долг, оправдать дарованную ему жизнь.

Она выглядит такой же хрупкой, как и его жена, Алисия, в последние месяцы, проведенные вместе. Она такая же хрупкая, как и Дженни, когда та только приехала в Авалон. Хотя он и подозревал, что Мэг никогда не сознается в собственной слабости.

Он может дан. Мэг уверенность и защиту, которые понадобятся ей, чтобы узнать, кем она была и кем может стать. Ее сын сможет снова стать ребенком. А через несколько месяцев, когда она перестанет нуждаться в нем, он забудет о ней.

Забудет ли?

Отдавать тяжело. Гораздо тяжелее, чем он представлял. Он поклялся, что, если останется жив, научится отдавать. Отдавать, а не принимать как должное.

Отдавать, потому что он уже получил больше, нежели сможет вернуть.

Глава вторая

Мэг откинулась в кресле, обтянутом роскошной обивкой. Она прикрыла глаза и задумалась, решая, с чего начать историю своей жизни.

В какой-то момент самое ее существо стало созвучно окружавшей обстановке — приглушенному гулу мощного двигателя, приятной на ощупь обивке кресла, пушистому ковру… От всего исходило ощущение новизны и чистоты.

Обстановка внутри пассажирского отсека самолета призвана была защитить пассажиров и сделать их полет приятным, так же как и богатство Карлтонов призвано было обезопасить и окружить комфортом.

И если за ее спиной будет состояние Карлтонов, ей, может быть, уже не придется так отчаянно скрываться от Блейка…

Мэг открыла глаза и обнаружила, что Лукас Ламберт изучает ее.

— Сейчас лучше?

В его взгляде Мэг разглядела участие. А еще — тайну. Тайну, о которой она даже и не догадывалась. Но разговор сейчас не о нем, а о ней.

— Ты будешь записывать?

Ламберт показал на столик между ними; Мэг заметила прибор с письменными принадлежностями.

— Я могу записать на бумагу, а могу и на пленку.

Мэг вздохнула.

— Лучше на бумагу.

Ламберт кивнул. Из внутреннего кармана он вынул небольшой блокнот и золотую ручку.

— С чего мне начать?

— Мэг, это не допрос. Просто расскажи о себе.

— Я выросла в Саймонвиле. Это небольшой городок в сорока пяти милях к востоку от Сакраменто. Я была приемным ребенком и, кажется, знала об этом всегда. Моими приемными родителями были и есть Джеймс и Одри Стемплы. Они звали меня Маргарет-Энн, или просто Мэг. Отчим — судья. Мачеха — дочь врача. Их родственники рассказывали мне, что Джеймс и Одри очень давно хотели ребенка. Мне говорили, что я — дочь одной дальней родственницы, но я знала, что это не так. Родители, а в особенности мать, много чего говорили мне, когда бывали рассержены, — вспомнила Мэг, и ей стало больно. — Я мало что помню из раннего детства, очень мало. Помню первый класс. Мне тогда несладко приходилось. И во втором — тоже. И даже в третьем.

— Плохое поведение? — поинтересовался Лукас.

В его голосе Мэг уловила едва заметный смех. Что ж, неудивительно, что он спросил об этом. Ладно бы поведение… Лукас Ламберт понял бы ее, может, даже оценил бы по достоинству. Непонятно, почему его мнение вдруг стало небезразлично ей.

— Нет, — призналась она. — Успеваемость. Я едва-едва переползла во второй класс. И всю начальную школу училась со скрипом.

— Вот уж не поверил бы!

— Джеймсу и Одри тоже не верилось. Особенно Одри. Раз за разом она вдалбливала мне, что я должна учиться лучше, что я, их дочь, не вправе позорить их доброе имя, что они сделали мне великое одолжение, удочерив…

— Есть много уважительных причин, по которым неглупый ребенок плохо учится в школе.

Мэг вздохнула, благодарно улыбнувшись ему.

— Спасибо на добром слове. Да, теперь-то я понимаю, что на самом деле не давала им и повода к недовольству… Скажи-ка мне еще раз, когда я родилась?

— Двадцатого января.

— Значит, Мэг Карлтон исполнится двадцать девять?

— Да.

На глаза Мэг навернулись слезы. Из свидетельства о рождении Маргарет-Энн Стемпл ясно как день, что всего пять месяцев назад ей исполнилось тридцать лет.

Ламберт не проронил ни слова. Встревоженная, Мэг подняла голову. Он неотрывно смотрел на нее; взгляд его был сосредоточенным; в руке он вертел золотую ручку.

— Мне начинает казаться, — наконец, заговорил он, — что Джеймсу и Одри придется за многое ответить. За «труды праведные», за воспитание чужого ребенка, за то, что они не холили и не лелеяли этого ребенка, раз уж он у них появился.

Лелеять! Да, именно так Мэг относилась к собственному сыну. Но как странно слышать такое слово из уст того, кого, похоже, самого никогда не любили.

— А как они ладят с Дэнни?

Мэг сначала не расслышала его вопроса. А услышав, помрачнела.

— Никак, — отрезала она. Ламберт коснулся наболевшего. — Они не видели Дэнни.

Мэг встретилась с Блейком Уилсоном еще школьницей в старших классах. Уже тогда она была худющей — сплошные ноги, руки, локти и коленки — и отчаянно тосковала по человеческому вниманию. Потому и поверила всему, что насочинял ей Блейк.

— Они не одобрили моего выбора, — продолжала она. — Предупредили, чтобы я не вздумала проситься обратно, когда наша супружеская жизнь не задастся. Когда же она и в самом деле не задалась, я… я не вернулась.

— А отец мальчика?

— Причина наших скитаний.

Ламберт сидел тихо, он больше не играл ручкой.

— Он распускал руки, — призналась Мэг. — Когда он нашел нас в последний раз, два года назад, он сломал Дэнни руку.

— Подонок в тюрьме? — ледяным тоном осведомился Ламберт.

Мэг окинула взглядом роскошную обстановку. К ней постепенно приходило сознание всей мощи и богатства Карлтонов. Их хватит, чтобы Лукас Ламберт-шериф защищал ее и ее сына. Но поверит ли ей Лукас Ламберт-человек?

— Нет.

Ламберт положил блокнот на разделявший их стол, рядом легла и золотая ручка.

— Почему?

— Мы были в Дэнвере, — бесстрастно продолжила она рассказ. — В палату «скорой помощи» вошел офицер полиции, приятный молодой человек. Я обратилась к нему с жалобой. К тому времени в клинику заявился Блейк. Он бывает иногда… очень убедителен. Блейк дал понять этому полицейскому, что и сам из полиции — капитан розыскного отдела в Саймонвиле. Рассказал тому пару историй про своего отца, шефа полиции, своего деда, в старые добрые времена тоже служившего в полиции. Выдумал наглую ложь о спорном опекунстве и убедил всех, за исключением одного врача, что я просто мстительная, истеричная бывшая жена.

— И этот негодяй все еще в полиции? — спросил Ламберт.

— Увы!

— Вы разведены?

— Да, конечно.

— Хорошо. Так даже проще. Нет, конечно, это не самое важное. Даже не будь вы в разводе, завтра же дюжина юристов трудилась бы над этим. Хочешь удовлетворить свое чувство мести, Мэг? Может, отнять у него работу? Крышу над головой? Фунт-другой его плоти?

— Нет. Пусть только оставит нас в покое.

— Для этого, Мэг, тебе не понадобится штат юристов, — сказал ей Лукас, и каждое его слово, сказанное мягким, спокойным голосом, вселяло в нее уверенность. — Клянусь, пока я рядом, ему не добраться до вас.

* * *

Самолет приземлился в небольшом, но современном аэропорту. Мэг показалось, что местечко чуть больше широкой прогалины, какие встречаются в лесистой части гор. Из иллюминатора была видна деревушка с белым шпилем, точно на почтовой открытке. Она расположилась немного выше, в горах.

Мэг растолкала Дэнни. Мальчуган сел в кресле и прильнул к иллюминатору, за которым простирались величественные горы, покрытые хвойными лесами. Дэнни, как и мать, был поражен открывшимся видом. Оба не могли скрыть своего восхищения.

Они спустились по трапу и пошли к машине Лукаса, последней модели «лендровера», ожидавшей на стоянке. Машина точно сошла со страниц глянцевого журнала. Лукас хотел было подсадить Дэнни, но мальчик отшатнулся.

Мэг заметила, как Лукас помрачнел и сжал губы, но тут же отступил, предоставив Дэнни сесть в машину самому. Он также посторонился, пропуская Мэг, только придержал для нее дверь переднего пассажирского сиденья.

Они приехали в самый центр городка. Машина свернула на посыпанную гравием дорогу, ведущую к огороженной стеной усадьбе. Дорога петляла среди деревьев и кустарников и вывела к огромному, из камня и дерева, дому.

Мэг сидела неподвижно, пока Лукас разворачивал машину. Он вышел и открыл ей дверцу. Она знала, что он настоит на этом жесте вежливости, будь ей хоть семнадцать, хоть семьдесят. Дэнни остался в машине. Мэг подумала, что он несколько оробел в непривычной обстановке. Но это пройдет. Там, в аэропорту Тулсы, Мэг рассказала Дэнни все то, что узнала от Ламберта. Но видела, что ему непросто свыкнуться с новостью, может, даже тяжелее, чем ей.

Мэг уловила приятный запах тлеющей древесины, поднимавшийся по каминной трубе. Она тут же почувствовала, как свежеет с приближением ночи. Дом, перед которым они стояли, так и манил укрыться от прохлады.

Лукас протянул руку помочь ей выйти из машины. Мэг с независимым видом приняла его руку. Она вышла из машины, ступив на зеленую траву, высаженную по краям дорожки.

На мгновение рука Лукаса сжала ее ладонь, будто обещая оградить от неприятностей, заботиться и любить, как не заботился и не любил до этого никто. В этом пожатии Мэг уловила и обещание большего, гораздо большего.

Дыхание Мэг сбилось. Совладав с собой, она обернулась к сыну.

— Давай, Дэнни, — мягко попросила она. — Пойдем познакомимся с нашей новой семьей.

— Да уж, — буркнул он. — Надеюсь, эти будут получше прежней семейки.

Их скромная процессия взбиралась на площадку перед входом. Дверь распахнулась, и в сгущавшиеся сумерки пролился свет. На пороге показался высокий мужчина, тот самый, с фотографии. Рядом с ним стояла хрупкая, миниатюрная молодая женщина; она казалась легкой, словно порхающая бабочка.

— Вы привезли их?! — воскликнула она. — Шериф Ламберт, вы в самом деле привезли их?

— Да, мисс Дженни, — ответил Лукас, вставая рядом с Мэг. Он взял руки молодой женщины в свои. — Что же это вы? Почему на ногах?

Высокий, суровый на вид мужчина — видимо, Эдвард, — положил руку на плечо Дженни.

— Ну что с ней поделаешь.

Его глаза, такие знакомые, — она столько раз видела их в зеркале, — встретились с глазами Мэг.

— Мэгги? — воскликнул он. — О, господи! — Его голос оборвался, и Мэг увидела, как заблестели у него глаза. — Ты! В самом деле!

Дженни накрыла ладонью руку Эдварда, лежавшую на ее плече.

— Ну конечно, это она, — произнесла Дженни. Она улыбнулась и шагнула на крыльцо, навстречу гостям. — Он правда рад, правда, — заверила она Мэг, — просто еще не привык выражать свои чувства открыто. Пройдет совсем немного времени, и вы увидите, каким любящим он может быть. — Она заключила Мэг в объятия, сжав ее крепко-крепко. — Мы так рады, что нашли тебя. Эдварду очень недоставало его сестренки.

Дженни в последний раз обняла ее и отошла Взгляд ее упал на мальчика, стоявшего немного позади Мэг. Несмотря на свой юный возраст, мальчик почти сравнялся ростом со своей мамой.

— А ты, значит, Дэнни. Лукас рассказал нам, когда звонил из Тулсы. Как две капли воды похож на своего дядю Эдварда!

Дэнни пожал плечами и кивнул. Он пока не решил, как отнестись к этой незнакомой женщине. Мэг шагнула к нему, спеша разрядить возникшее напряжение.

— Сдается мне, ты уже слишком большой для телячьих нежностей, — произнесла Дженни. Дэнни снова пожал плечами и кивнул. Дженни улыбнулась. — И напрасно, — она шагнула и обняла Дэнни. — Всем нужна нежность.

— А еще всем не мешало бы войти в дом, — напомнил Эдвард. Он протянул руку Дженни, увлекая ее назад, в тепло дома.

— Да, мисс Дженни, — поддержал его Ламберт. — Не годится гостям стоять на пороге.

Дженни засмеялась. Она обернулась, одной рукой обхватив за плечи Дэнни, а другой — Мэг за талию.

— Непременно. В дом, все в дом.

Только сейчас Мэг разглядела морщины на лице молодой женщины, свидетельствовавшие о частых приступах боли. Только теперь она услышала напряжение в ее голосе. Что бы это могло значить, подумала она. Тем временем они шли по длинному, широкому холлу с полом из твердой древесины, укрытым восточными коврами. Вдоль стен стояли прекрасные английские столики; хрустальные бра висели на стенах. Холл привел их к небольшой комнатке. Она была уютная и обставлена со вкусом. В камине задорно потрескивали поленья, тепло огня так и манило к себе.

В комнате Эдвард настоял, чтобы Дженни присела в кресло. Затем, очевидно, не будучи уверен в премудростях этикета, — а кто мог быть уверен, подумала Мэг, — неопределенно махнул рукой в сторону кресел.

— Пожалуйста, присаживайтесь. Будьте как дома. Я… — Тут он запнулся, у него вырвался короткий смешок. — Нет, я и правда не знаю, что сказать. Думаю, вы тоже. — Эдвард повернулся к Мэг. — Мэгги, — снова произнес он; имя ее прозвучало как молитва. — Я знал, знал, что это ты, едва лишь услышал, что отпечатки пальцев совпали, — воскликнул он. — Лукас рассказал, как велико сходство между нами. Но, господи!..

Дженни взяла его за руку.

Эдвард взглянул на Ламберта.

— Ты поужинаешь с нами?

Лукас покачал головой. Мэг почувствовала, будто ее предали, покинули.

— Прошу прощения, — извинился шериф. — На работе меня ждет кипа бумаг. — Он повернулся к Дженни. — Береги себя, — в его голосе послышалась нежность. Затем перевел взгляд на Эдварда. — Еще несколько дней все будет спокойно, но если я понадоблюсь, позвони.

Лукас повернулся к Дэнни.

— Ты отличный парень, — сказал он; Мэг услышала в его словах прощание, он прощался с Дэнни и с ней. — Рад был с тобой познакомиться, Дэнни. И с тобой тоже, Мэг. Если что понадобится…

Мэг покачала головой, благодаря его за любезность.

— Спасибо, шериф Ламберт. — Итак, вот с кем она будет иметь дело в будущем — с Лукасом Ламбертом-шерифом, Лукас Ламберт-мужчина не про нее. А она-то размечталась! — Вы были более чем добры. Я благодарна вам за все, что вы для нас сделали.

Тулли Уилбэнкс, его ближайший помощник, все еще дежурил, когда Лукас приехал в участок. Он вызвал Тулли к себе в кабинет. Когда тот вошел, Лукас дождался, пока за ним закроется дверь, затем скинул пиджак и набросил его поверх спинки стула. Потянулся и устало вздохнул.

— Запутанное дело? — поинтересовался Тулли.

Лукас пожал плечами.

— Любопытное, да, но ничего особенного.

— Ну как, она или не она?

Она или не она. Удивительно, как много в общем-то нормальных, неплохих людей думают так. Как будто мать-одиночка, работающая в баре, мечтает завладеть богатством Мэган Карлтон. Но он сам так думал, вспомнил Лукас. Поначалу.

— Она.

— Ну и ну! Жди теперь толпы репортеров и федералов, будут рыскать повсюду.

— Репортеры — да, — согласился Лукас. — Но не федералы. По крайней мере, много их не будет. Первое время.

— Ладно, — сказал Тулли. — С газетчиками мы справимся. Кое-какой опыт у нас имеется. Помнишь, британская рок-звезда пожаловала как-то в гости к племяннику?

План «Б». Он у нас уже был. Как и план «А», план «В».

— Тулли!

— Да?

— Может позвонить некто Блейк Уилсон. Он капитан полиции из Саймонвиля, Калифорния. Может попросить об услуге, как полицейский полицейского. Вполне возможно, станет утверждать, что имеет право видеть сына.

Тулли едва заметно повел бровью, но не стал ничего спрашивать, лишь кивнул.

— Если он объявится, — продолжал Лукас, — я немедленно должен знать об этом. Он не должен приближаться ни к Мэг Карлтон, ни к ее сыну иначе, как под конвоем. Разъяснишь остальным?

Тулли снова кивнул.

— И еще. Попробуй раздобыть его фотографию. Только так, чтобы он не прознал.

— Он опасен?

Лукас на секунду задумался.

— Он полицейский, значит, будет вооружен. Он полицейский, — Лукас не скрыл своего отвращения, — который избил десятилетнего сынишку, сломав ему руку.

Тулли ушел, и Лукас откинулся в кожаном кресле. Мэг Уилсон, она же Мэг Карлтон, немало удивила его. Он также был уверен, что в свою очередь удивил ее.

Он понял это, когда увидел, что она, наконец, обратила на него внимание и заметила, что заинтересовала его. Лукас горько улыбнулся, вспомнив, как это было. Он тогда вышел из машины. Ее сын смотрел, как он помогает его маме. В это мгновение время словно остановило свой бег…

У Лукаса было хорошее кресло — оно только скрипнуло, когда он вскочил с него. Но ящик стола задвинулся с оглушительным грохотом.

Ему и думать о ней непозволительно. Нельзя же только и делать, что использовать других. Хватит. Все. Он боялся признаться себе в том, что нуждается в Мэг Карлтон. Иначе ему никогда не вернуть долг.

Он нетерпеливо провел рукой по волосам.

Ладно, у него полно дел. У него есть обязанности.

Тряхнув головой, он потянулся за телефоном и набрал номер.

— Дом Ламбертов, — услышал он приятный голос девочки.

— Привет, малыш.

— Папка! Приехал! Ну как, привез Анастасию?

Лукас улыбнулся. Джейми четырнадцать — всего на два года старше Дэнни, — но как же они непохожи. Его дочь всегда открыта людям, а он — тихий и замкнутый. Но семь лет назад, до того, как он узнал о ее существовании, она не была такой жизнерадостной. Ее очередным увлечением сейчас была русская история. И в истории Мэг Карлтон ей виделась история жизни самой младшей дочери русского царя Николая, Анастасии.

— Привез, — ответил Лукас.

— Она и правда та самая? — спросила Джейми. — Правда?

— Правда, — подтвердил он. — Вот подожди, скоро увидишься с ней. Вылитая сестра Эдварда.

— Ух ты!

Лукас усмехнулся.

— Именно. Кстати, как насчет пиццы?

— Неужто брокколи на сегодня отменяется?

Лукас улыбнулся. Джейми обожала брокколи. Но что брокколи в сравнении с пиццей!

— Отменяется, — сказал он. — Сегодня я веду свою лучшую девчонку в ресторан.

Повесив трубку, Лукас сунул руки в рукава пиджака. И напоследок окинул взглядом кабинет.

Кабинет его был хорош. Отличное место после всех скитаний. И если лучшей девчонкой он называет Джейми, это тоже его выбор. Сознательный выбор. Здесь, в тиши Авалона, он зажил спокойной жизнью: сам городок врачевал его душу. Но возникла Мэг Карлтон и с ней соблазн, которым она, сама того не ведая, искушает его.

Она не нужна ему, не нужна, снова и снова твердил Лукас. Но сам себе не верил.

Глава третья

Мэг никак не могла устроиться на необъятных размеров кровати. Она уж и подушку взбивала, но все напрасно. Мэг подумала, что исполнилась мечта маленькой девочки — король с королевой пришли к ней и сказали: «Дорогая, ты одна из нас. Мы забираем тебя домой, в замок» — и умчали ее от Джеймса и Одри, от Блейка.

Они умчали ее от тревог. От беспокойства за сына, который может остаться один-одинешенек, беззащитный и нелюбимый, случись что с ней.

Теперь не останется. Эдвард и Дженни будут любить его, Мэг поняла это сразу же. А Лукас защитит его.

Мэг провела рукой по гладкой простыне. Это не лен, — Мэг не сомневалась, — это хлопок, но такого превосходного качества, что один только комплект постельного белья должен стоить столько же, сколько стоила вся обстановка ее спальни в Тулсе, вместе взятая.

Что же тревожит ее, почему сон не приходит к ней? Разве не ждет ее впереди сказочная жизнь? Ведь хрустальный башмачок пришелся впору.

Нет, это из другой сказки.

Маленькой девочкой она мечтала, как король с королевой явятся к ней и увезут с собой. Вечером они с Эдвардом смотрели фотографии и видеозаписи домашних съемок. Мэг рассказывала брату, своему брату, все, что помнила.

Брат. Боже правый, у нее есть брат! Семья. Порядочная семья, — впрочем, Эдвард и Дженни очаровали бы любого. И друзья. Теперь она может завести друзей. Таких, с которыми не придется расставаться, не молвив и словечка, как оно бывало раньше, когда Блейк выслеживал их.

А когда Блейк разыщет их на этот раз, с ней будет Лукас. Он защитит ее от опасности.

Лукас…

Напряженные плечи Мэг расслабились. Она, наконец, почувствовала, как благодатный сон обволакивает ее…

— Эй, ма, ну ты и здорова дрыхнуть!

Ма? Мэг приоткрыла один глаз. Постепенно просыпаясь, она в полудреме узнала Дэнни. Он стоял рядом с кроватью. Откуда у него это «ма»? Она все еще не разлепила сомкнутые веки. И что это за вид у ее сына, точно он живет на свалке?

— Разве я не отправила эту футболку в мусорное ведро?

Дэнни ухмыльнулся.

— Ну да. Только я вот что подумал — а с чего? Родственнички, по всему видать, ждут занюханную деревенщину. Ну так вот им.

Мэг закрыла глаза. Но после слов Дэнни ее сонливость как рукой сняло. Она печально вздохнула.

— Эдвард мой брат, Дэнни. Ты хоть понимаешь, что это значит для меня?

— Ага, — кивнул ее сын. — Это значит, что теперь ты будешь спать на шелковых простынях, а не на той уцененке из магазина дешевых товаров.

— Ты на меня сердишься, Дэнни?

— На тебя? Вот уж нет.

— Ты, наверное, сердишься на Эдварда и на Дженни. Но ведь они ничего не знали про нас. А как только узнали, тут же приехали за нами.

— За тобой. Нет, они прислали за тобой. Прислали копа. А меня прихватили просто так, потому что…

—…потому что я скорее руку себе отрежу, чем расстанусь с тобой?

— Вроде того, — буркнул Дэнни.

— Конечно. И они с самого начала обращались с тобой ужасно, — доверительным тоном продолжала Мэг. — Отправили спать в подвал, на ужин дали жидкую овсянку с водой…

Едва она вспомнила про овсянку, как в животе ее громко заурчало. Дэнни заулыбался. Мэг глянула на столик, туда, где стояли изящные часики.

— Десять?! Я спала до десяти? Ну и дела! А ты наверняка голодный?

— Не-а. Я уж давно поел. Да, чуть не забыл, шериф вернулся. Как думаешь, не вышвырнут они нас?

Мэг покачала головой, спеша успокоить сына.

— Эдвард и Дженни — наша семья.

— Как же! Папа тоже был семьей. И все эти бабушки, дедушки, которых я в глаза не видал.

Теперь уже Мэг виновато уставилась в пол.

— Твоя правда. — Он еще так молод, а сколько в нем уже язвительности. И столько страха, хотя он ни за что этого не признает. — Но только в одном. Шериф приехал, чтобы отвести от нас те неприятности, готовые обрушиться на наши головы, стоит только газетчикам объявиться здесь. — Мэг улыбнулась Дэнни. — Обними свою маму, чтобы у нее хватило сил на сегодняшний день. А потом быстренько отсюда, дай мне одеться.

Мэг застала Лукаса и Эдварда за серьезным разговором в той же маленькой гостиной, в которой они сидели вчера. Она вошла, и Эдвард вздрогнул.

— Мэгги…

— Что случилось?

— Мы с Дженни вылетаем в Швейцарию. Ей нужна операция. Ночью случилось обострение.

Еще вчера Эдвард рассказал ей, что, когда Дженни похитили, ее жизнь висела на волоске. Теперь она видела — с тех пор как Дженни получила серьезные черепные травмы, страх потерять ее никогда не оставлял Эдварда.

— Она боится, очень. Но старательно скрывает от меня свой страх. Я бы ни за что не оставил тебя, но Дженни и впрямь худо.

— Ты тоже едешь? — спросила Мэг Лукаса.

— Только до аэропорта.

— Когда?

— Выезжаем в течение часа.

В течение часа. Так, значит. Она призвала на помощь свой здравый смысл, чтобы справиться с разочарованием.

— Я могу помочь?

Эдвард подошел к ней.

— Просто будь здесь, Мэгги, дождись нас.

В голосе Эдварда Мэг почудились невыносимые страдания, отзвук бесчисленных потерь. Ей непривычны были такие близкие и доверительные отношения, до сих нор она знала лишь холод отчуждения.

Эдвард повернулся к Лукасу.

— Ведь ты присмотришь за Мэгги? Мэгги встретилась взглядом с Лукасом.

— Да, — ответил он. — Да, конечно.

Они не были совсем одни в доме, так, по крайней мере, предполагала Мэг. Но почему-то так казалось. Для такого большого дома Эдвард содержал слишком небольшой штат прислуги. К тому же люди прямо-таки валились с ног от усталости после бессонной ночи, в то время как они с Дэнни спали. Мэг заверила кухарку, что справится сама и взялась хозяйничать на кухне.

Здесь она хоть чувствовала себя как дома.

Кухня была просторной. Если не считать огромных окон, совсем как в ресторане Патрика, да и в любом другом ресторане, где она успела поработать.

Дэнни вбежал на кухню и, запрыгнув на длинный стол из соснового дерева, стоявший посередине, заскользил по нему.

— Ну что я говорил тебе? Хочешь есть, придется готовить самой, — самодовольно изрек он.

Дэнни никогда не дулся подолгу. Может, его раздражительность пройдет сама собой?

— Так и есть, о мой провидец! Угадай, что я приготовлю?

— Как обычно, корн-доги, жареную картошку соломкой и мороженое с двойным шоколадом!

— Ха! — Мэг выхватила из холодильника лук и тарелку с запеченной курицей. — Провидец глядит в треснувший кристалл.

Обедали они с Дэнни бутербродами. Бутерброды были из тонко нарезанных ломтиков курицы, уложенных на превосходный, домашней выпечки, ржаной хлеб. Все это было заправлено нежнейшим майонезом и помидорами, что созрели сами, без принуждения, в далекой южной стране.

— Все мечтаешь о корн-догах? — спросила Мэг сына; он, поджав ногу, сооружал себе уже второй гигантский бутерброд.

— М-м-м…

Мэг поняла это, как «нет» или «попозже, мам». Она улыбнулась. Аппетит у Дэнни все тот же.

— Ну, — спросила она, заранее зная ответ, — ты уже разведал окрестности?

Дэнни кивнул.

— Все такое большое, — поделился он впечатлениями. — Большой дом. Громадный двор. Высоченный забор. — Он положил бутерброд на тарелку и поглядел на маму. — А что, тебя и правда похитили совсем маленькой?

Он, видно, не только облазил все вокруг, но и подслушал, что говорят взрослые.

— Так мне сказали, ответила она ему.

— Ну дела! Вот ты страху-то натерпелась.

Мэг кивнула.

— Наверное.

— Так ты ничегошеньки не помнишь?

Она покачала головой.

— Ничего.

— Может, ты не та, которую ищут?

Дэнни так разволновался, что отчаянно жестикулировал. Мэг поймала его беспокойную руку.

— Отпечатки пальцев сходятся. К тому же… Помнишь забавную родинку, что у меня за левым ухом?

Дэнни кивнул.

— У Мэг Карлтон была такая же. А ты и впрямь вылитый дядя Эдвард.

— Так, значит, здесь наш дом?

Мэгги снова улыбнулась ему.

— Да, Дэнни. У нас появился настоящий дом.

Они спустились вниз, в небольшую гостиную. Мэг захотела показать Дэнни альбомы с фотографиями, что оставил ей Эдвард. Едва они уселись и начали рассматривать их, как вошел Лукас. Дэнни весь сжался, увидев его. Мэг тоже встревожилась: рядом с Лукасом стояла миниатюрная женщина.

— Они уже улетели? — спросила Мэг.

Лукас кивнул.

— Хороша! — воскликнула женщина. Она переступила порог. — Чудо как хороша! Да-да, Мэган, вы поразите всех.

— Простите?

Лукас покачал головой, на губах его мелькнуло подобие улыбки. Улыбка? Да, но она промелькнула так быстро, что Мэг едва заметила ее.

— Я познакомлю вас. Мэг Уилсон, это Марианна Ричардс. Марианна, это Мэг и ее сын Дэнни.

Женщина улыбнулась Дэнни и подошла к Мэг — маленький и изящный фонтанчик искрометных красок и уверенности в себе.

— Ювелирные украшения, — тут же определила она. — Несомненно. А еще эффектность. Что-нибудь для эффектности. Шарфы, шляпки и… шпильки! В два, в три дюйма.

— Что все это значит? — растерялась Мэг.

— О, прошу прощения, — спохватилась Марианна. — Эдвард попросил меня заняться вашим гардеробом.

Гардеробом. Все ее существо запротестовало против такого обращения.

— Гардеробом, — сухо произнесла она. — Не думаю. Если я пришлась не ко двору, так и не надо, я вполне довольна сама собой.

— О, конечно, конечно. Вам и следует быть довольной. Но рано или поздно, а журналистская братия доберется сюда. Они, точно свора маленьких невоспитанных терьеров, проходу вам не дадут. И тогда вы лишь гордо вскинете вашу головку с прекрасным аристократическим носиком — они враз заткнут свои пасти. Я здесь как друг семьи, уверяю вас. Я пришла помочь вам.

И проследить за тем, чтобы я не посрамила род Карлтонов, подумала про себя Мэг.

— А меня? Меня вы тоже переоденете? — воинственно ощетинился Дэнни.

Марианна медленно обернулась и окинула его оценивающим взглядом. С волос, которые мальчику удалось поставить торчком, она перешла к видавшей виды футболке, джинсам и остановилась на кроссовках, выглядевших так, будто он бродил в них по грязной жиже.

— Довольно модно, заметила она. — Сколько тебе лет? Двенадцать? — Она повернулась к Лукасу. — А сколько лет было Джейми, когда она стала рядиться в такое же?

Лукас ответил не сразу. Но улыбнулся.

— Джейми — моя дочь, — объяснил он Дэнни. — Ей четырнадцать, чуть больше, чем тебе. Когда умерла мама, ей пришлось нелегко. Я вот что подумал… Вы могли бы поладить. Она познакомила бы тебя с нашим городком. То есть вместо меня, — добавил он, чувствуя, как Дэнни готов уже отказаться.

Дэнни сник, замолчав, но лицо его сохранило угрюмое выражение. Мэг захотелось обнять его. Но вместо этого она посмотрела на Лукаса — тот, казалось, ждал от нее ответа. Дочь, да? Что ж, вот ответ на вопрос, который она не посмела задать. По крайней мере, одна из причин, по которой ей суждено видеть Лукаса Ламберта-шерифа. Жизнь Лукаса Ламберта-человека достаточно загружена, ведь он в одиночку растит ребенка. Ей ли не знать, как это тяжко.

Мэг улыбнулась, дерзко, как улыбалась посетителям заведения Патрика. Она взглянула на Марианну.

— Так вы говорите «аристократический»? — переспросила она, взирая на Марианну с высоты своего роста.

Марианна кивнула. Она согласилась с той ролью, которую взяла на себя Мэг.

— В таком случае, — решительно заявила Мэг, — за дело!

Позже Лукас вернулся. Вернулся, посчитав, что Марианна должна была уже закончить свою работу. И понадеялся также, что Дэнни отправился на разведку по окрестностям усадьбы.

На самом деле необходимости возвращаться не было. Лукас убеждал себя в этом, пока припарковывал «лендровер» и шел к дому прямо через газон. Он мог позвонить Мэг по телефону или передать через своих помощников. С чего он взял, что она захочет увидеть его еще раз?

Лукас разыскал Мэг в саду. Она сидела на согретой солнцем лужайке у мраморного бассейна с фонтаном.

Она выглядела такой потерянной. Смотрела невидящим взглядом вдаль, дальше Авалона, штата Нью-Мексико, дальше тех перемен, что случились в ее жизни. Может, она скучает по своей тесной квартирке, которую превратила в уютное жилище?

Дунул легкий ветерок, на деревьях затрепетали листья; у Мэг выбился завиток волос и лег на щеку. Она машинально поправила волосы, вздохнула и прикрыла рукой рот. Лукас заметил влажный блеск в ее глазах. А она — Лукаса.

— Нет, не вставай, — поспешно остановил он ее, когда она попыталась вскочить. — Извини, что нарушил твое уединение. — Он подошел к ней и сел рядом, на бортик бассейна. — Извини. Ты выглядела так, будто в своих мыслях унеслась далеко-далеко.

Мэг фыркнула и усмехнулась.

— Какой ты тактичный. На самом деле я просто позволила себе слабость и отдалась чувствам.

— Правда? — удивился он. — Позволила слабость?

— Ну, может быть. — Мэг взглянула на него. — Лукас, твоя жизнь когда-нибудь менялась так круто? Мне казалось, я привыкла к переменам — мы с Дэнни то и дело переезжали с места на место. Но я всегда знала, кто я и кто мой сын. И теперь вот оказалось, что вся моя жизнь была сплошной ложью, такой чудовищной, что даже в голове не укладывается. Я не знаю, кто я. Не знаю, кем могу быть. Представляешь, каково мне?

— Разве так уж важно разобраться во всем немедленно? Не спеши. Твоя жизнь меняется лишь внешне. Сама ты все та же. И Дэнни все тот же славный мальчуган.

Мэг усмехнулась.

— Надеюсь. Я без конца повторяю себе, что скоро он снова станет прежним.

— Я завтра же попрошу Джейми прийти к вам. Она покажет ему город и познакомит со своими друзьями. Новые впечатления помогут ему прийти к согласию с самим собой.

Мэг рассмеялась. На этот раз она все же поднялась со свойственной ей грацией, о которой она, очевидно, и не подозревала.

— Но ведь не это привело тебя сюда. Что же тогда?

Да, у него есть и другие причины находиться здесь.

— Звонили из Бюро.

Мэг едва заметно побледнела. И опустилась на бортик рядом с ним.

— Значит, начинается?

— Скоро начнется. — Из внутреннего кармана пиджака он достал пачку бумаг. — Я надиктовал заявление, использовав твой вчерашний рассказ. Подпиши, и я отошлю бумаги в ФБР. На какое-то время их это займет.

Мэг взяла бумаги и начала читать. Когда же она подняла голову, в глазах ее он увидел облегчение.

— Ты сократил мои признания?

— Этого им пока хватит, а ты тем временем разберешься со своей новой жизнью. И встретишься с юристами Карлтонов.

— Когда?

— Завтра. Личный поверенный Эдварда, Фэллон Тиг, вылетает сегодня вечером. Я задержу твое заявление, насколько смогу. У поверенного будет время подготовить все до того, как допросят Стемплов или Блейка…

— Блейка? Зачем Блейка?

Лукас услышал в ее голосе тревогу.

— Даже если и не допросят, Мэг, он все равно узнает. Слишком заметное событие, чтобы избежать огласки. Пока что все мы решили вести себя тихо и спокойно.

— То есть не объявлять?

Лукас кивнул.

— Я… Хорошо, что я не выложила Патрику все как есть. Спасибо, что позвонил ему вчера. Я и сама вспомнила, но было уже поздно. Патрик настоящий друг. И заслуживает того, чтобы знать гораздо больше.

— Он узнает, Мэг. В самом деле, я не вижу причины, почему бы тебе не рассказать ему… но вот Фэллон может иметь возражения. Так что ты уж, пожалуйста, дождись завтрашнего дня и переговори с Фэллоном. А там звони друзьям.

— Лукас…

Ветерок снова дунул, подхватил непослушный завиток и бросил его на щеку. Лукас, совершенно не задумываясь, поднес руку к ее щеке и убрал завиток. У Мэг вырвался вздох изумления, и тогда только он понял, что произошло. Но было уже поздно. Его рука коснулась щеки Мэг и задержалась. Мэг прикрыла глаза и чуть повернула голову, навстречу его прикосновению.

Не сейчас, одернул он себя. И потянулся за бумагами, которые Мэг сжимала в руке.

— Подпиши бумаги, и я отправлю их по почте, вместо того чтобы отсылать их факсом.

Замешательство. Оно отразилось в ее глазах.

— Разумеется, — ответила она, вставая. — А как насчет завтра? Ведь ты будешь здесь завтра?

Что это, просьба? Лукас не знал, что и думать. У него возникло ощущение, что напрасно эта хрупкая на вид женщина боится, будто недостойна занять подобающее место в империи Карлтонов. Ему нет нужды приезжать. Фэллон не даст ей потонуть в ворохе бумаг и заплутать в дебрях протокольных условностей. Лукас отлично понимал это. Как, впрочем, и то, что лишь чрезвычайные обстоятельства могут помешать ему быть рядом с ней во время ее первой встречи с юристами.

— Да, — ответил он. — Буду.

Глава четвертая

Мэг удовлетворенно вздохнула — мягкий шерстяной креп скользнул по телу, облегая. Да, к такому можно и привыкнуть. Она пригладила руками ниспадающую юбку и глянула в зеркало.

Мэг была благодарна Марианне Ричарде за свой новый облик. Теперь она выглядит как раз для той роли, которую ей придется сыграть через пару минут.

Мэг осторожно поправила волосы, опасаясь испортить прическу. Волосы стали короче. Но с новой прической казались длиннее и пышнее. Уложенные, они подчеркивали ее скулы и глаза.

В дверь тихонько постучали. Мэг скользнула в туфли на высоких каблуках; на них настояла Марианна. Теперь в ней все шесть футов. Ей очень хотелось сбросить туфли и опустить плечи, чтобы скрыть высокий рост. Но она, напротив, выпрямилась и гордо вскинула голову.

Экономка Эдварда терпеливо дожидалась в холле. Женщиной она была неплохой, но держалась несколько отстраненно. Дженни любовно звала ее Томми. Но Мэг пока еще не придумала, как ей пробиться к этой женщине сквозь броню профессиональной выучки.

— Ну, миссис Томпкинс, — произнесла Мэг. — Ведите меня к «волкам» на растерзание.

«Волки» ожидали в кабинете Эдварда. Кабинет был сплошь из кожи и из темного полированного ореха. Там сидели трое — Фэллон Тиг и двое помощников, сопровождавших его. Мэг увидела всех троих еще в открытую дверь.

Глазами она поискала Лукаса и… нашла. Лукас стоял в глубине кабинета, у одной из книжных полок высотой от пола и до потолка. Сердце ее забилось чаще, совсем как в тот раз, когда он коснулся рукой ее щеки. Ожидающие в кабинете юристы вдруг перестали страшить Мэг, и ее робость в одно мгновение исчезла. Она все смотрела на Лукаса. Внезапно Лукас повернулся и заметил ее. Глаза их встретились. Едва заметная улыбка — одобрения? — озарила его хмурое лицо.

Мэг шагнула через порог и оказалась в комнате. Фэллон и двое его подручных подняли головы. Они сидели в креслах, составленных перед огромным столом Эдварда.

Мужчины изучающе смотрели на нее, Мэг — на них.

Первым поднялся Фэллон. За ним — помощники. Все хранили молчание, будто в ожидании чего-то… Чего?

Наконец тень улыбки, показавшаяся на лице поверенного, вознаградила ее терпение.

— Мисс Карлтон, — торжественно объявил Фэллон, — добро пожаловать домой.

Когда мужчины покинули кабинет, Мэг опустилась в глубокое кожаное кресло, стоявшее рядом с камином. Для первой встречи недурно. Фэллон мягко, но настойчиво допытывался о событиях двадцатипятилетней давности, от которых у Мэг остались лишь отрывочные воспоминания, полузабытые за столько лет. В определенный момент Лукас положил конец расспросам.

Но это далеко не конец. Завтра и послезавтра… по мере того, как Мэг будет входить в жизнь, о которой даже и не мечтала. По мере того, как она, последовав их совету, будет делать все для того, чтобы обезопасить Дэнни от возможных посягательств отца и деда с бабкой. В свое время они отвернулись от Дэнни, но могут проявить интерес к нему и богатству Карлтонов, случись что с ней самой.

Но об этом завтра.

Взгляд ее остановился на камине. А не зажечь ли его?

Почему нет? Интересно, если бы ее воспитали, как Мэган Карлтон, стала бы она разжигать камин сама? Или позвала бы прислугу? Неважно. Она же Мэг Карлтон. О, господи, Мэган Карлтон тоже ведь она!

Мэг качнула головой, избавляясь от внезапного страха, бросившего ее в холод. И выбралась из глубокого кресла. Чиркнула спичкой, сунула ее в кучку щепы и завороженно глядела, как языки пламени лижут поленья, поднимаясь вверх. Наконец, деревяшки занялись.

А если бы она была воспитана, как Мэг Карлтон, встретила бы она Лукаса Ламберта? Разве стоял бы он в глубине комнаты, в то время как она беседовала со светилами юриспруденции?

— Ты, я вижу, совсем освоилась.

Вернулся. Мэг почувствовала, как лицо ее глупо расплывается в улыбке.

— Разве? Просто задумалась.

Лукас прислонился к двери и какое-то время молча разглядывал Мэг. Вдруг с суровым видом кивнул, точно пришел к какому-то решению.

— Тебе не мешало бы проветриться. Дэнни с Джейми отправились на прогулку. Так что ты свободна. Пойдем, познакомлю тебя с окрестностями.

Лукас Ламберт переехал в Авалон семь лет назад. При первом же знакомстве и городок, и его обитатели показались ему ограниченными снобами. Они произвели на него впечатление безнадежной отсталости, но Лукас посчитал, что остаться в этом городишке будет его искуплением; Алисия в то время мучилась от непрекращавшихся адских болей. Первое время единственным его утешением была Джейми, нежданно-негаданно обретенная дочь.

Он рассматривал назначение на должность шерифа, как пощечину своей гордости. Но согласился. Лукас решил встряхнуть городишко. И кроме того, имея такую должность и полномочия, он сможет помочь многим и многим. Хотя временами он все еще сталкивался с самодовольством и чопорностью жителей Авалона. Но мало-помалу городок чудесным образом успокоил его изрядно потрепанные нервы.

Как потом излечил Дженни и Эдварда.

И Мэг излечит тоже.

Лукас с тихой радостью наблюдал, как открыто восторгается Мэг всему, что встречалось им на пути, пока они шли по городку, точной копии типичного английского поселения. Городок зародился в лесистых горах Нью-Мексико в девятнадцатом веке; постепенно разрастаясь, он сохранился до наших дней.

— Какая красота, — заключила Мэг, когда они вернулись к воротам усадьбы. — Но как же все-таки…

Это же самое заинтересовало в свое время и Лукаса. Каждого новичка занимало одно и то же.

— Поселение основали британские лорды, — с воодушевлением начал Лукас. — Во второй половине девятнадцатого века они пустились в далекое плавание и прибыли сюда. То были младшие сыновья благородных семейств, вторые, а то и третьи отпрыски. Думаю, родители, не сумев привить им серьезное отношение к жизни, предприняли последнюю отчаянную попытку. Раз те не могли жить по законам цивилизованного общества, родители вынуждены были отослать их с глаз долой. Многие молодые люди все же вернулись домой. Но кое-кто разглядел на новом месте такие возможности, какие никогда бы не представились на родине в Англии. Видно, они все же чему-то научились в своих престижных колледжах на родине, иначе у них едва ли что вышло бы. Да и в отношении их жизненных принципов родители несколько погорячились. Потому что поселенцы завели на новом месте такие же порядки, что и дома.

Мэг усмехнулась.

— Должно быть, первое время этим парням пришлось несладко.

В свое время он тоже вначале подумал именно об этом. Лукас вдруг понял, что смеется вместе с ней. И это оказалось так легко. Слишком легко.

— А твои предки? Они тоже из горстки этих знаменитых первопроходцев?

— Нет. Кое-кто из моих родичей к тому времени уже был согнан с этих земель, еще до британцев. Остальные двинулись дальше Восточного Берега и осели в глубине страны.

— Интересно, — произнесла она. — Ну а как же ты разыскал это чудное местечко?

Вот этого-то вопроса он и боялся.

— Ты не проголодалась? — сменил он тему разговора. — Похоже, время обеда уже прошло.

Мэг усмехнулась.

— И правда. Но я не сильна в тамошнем протоколе. Что делать, если мы пропустили обед? Придется ли мне готовить самой, или все, что я должна сделать, это щелкнуть пальцами и сказать: «Слуги, еду госпоже!»

— Ни то, ни другое, — улыбнулся Лукас. — Я дам знать прислуге, где нас искать в случае чего, а уж потом лишь щелкни пальцами и произнеси: «Лукас, еду госпоже!»

В глазах Мэг заплясали искорки смеха и удовольствия. Лукас дотронулся до ее руки и слегка сжал. Они идеально подходили по росту. Ему стоило сделать всего один шаг, и он привлек бы ее к себе. Шагнув всего раз, он обхватил бы ее стан. Склонился бы к ее губам и смахнул поцелуем этот вопросительный изгиб. Один лишь шаг…

— Итак… — Он выпустил ее руку и сделал этот шаг… Назад. — Известим прислугу?

Она судорожно перевела дыхание.

— Конечно, будь так любезен.

Лукас повез ее в «Охотничий домик», типичное заведение в английском стиле на окраине Авалона. Они приехали туда далеко за полдень; обеденные часы давно уже закончились. Но владелец заведения, Норрис Хакстабл, встретил их радушно. Он провел своих гостей в импровизированный клуб английских джентльменов и усадил в роскошные кресла, стоявшие вокруг столов. Рядом находился огромный камин, выложенный камнем. Мэг устроилась в удобном кожаном кресле с подлокотниками и принялась разглядывать залу. Лукас ушел позвонить по телефону. Мэг сидела одна, окруженная со всех сторон предметами роскоши, свидетельствовавшими о достатке.

Она все еще не могла отделаться от ощущения, будто маленькой девочкой играет в переодевание с одеждой и с украшениями, до которых ей запретили дотрагиваться. Она будто знала, что будет поймана с поличным и отослана в свою комнату без ужина, но в то же время не могла противиться соблазну. Но она не маленькая девочка. И это ее мир. Если она постоянно будет напоминать себе, если Лукас то и дело будет говорить ей об этом, однажды она, возможно, поверит.

Мэг подумала, что готова поверить всему, что скажет Лукас.

И это беспокоило ее почти так же, как и ее новое положение.

Как только дошло до этого? С самого начала Лукас не выходил за рамки служебных отношений. Сам он и шагу не сделал к их сближению, да и не видно было, чтобы ожидал инициативы с ее стороны. Ни шагу, если не считать то легкое прикосновение, когда они шли по дороге. Ни шагу, за исключением вчерашнего случая, когда он коснулся ее щеки, убирая выбившуюся прядь. Ни шагу, если забыть, как он помог ей выйти из машины в первый день.

Мэг помнила каждое мгновение до мельчайших подробностей.

Она вздохнула и закрыла глаза. Ее обделили, как же ее обделили! А она и не подозревала, чего была лишена — нет, не денег, не материальных благ. Семьи. Семьи, которая бы приняла ее. Семьи, где бы се любили. Семьи, где не отвергли бы ее любовь. Где на долю Дэнни не выпало бы столько разочарований и страданий…

Лукас вернулся мрачный. Таким она его впервые увидела в кабинете дознания ФБР в Тулсе. Но все же улыбнулся. Подойдя к камину, он принялся ворошить угасающие головешки тяжелым чугунным прутом.

Мэг не выносила неопределенности.

— Что случилось?

— Я надеялся, у нас будет больше времени — ты бы попривыкла к произошедшим переменам. Но кому-то трудно было удержать язык за зубами. Похоже, ты станешь главным событием в вечерних новостях. Самые крупные телекомпании уже осаждают мой участок в надежде разузнать о вас с Эдвардом.

— Блейк!

— Он не узнает. Не сейчас. Пока ФБР не задало еще своих вопросов, все сведения о тебе — кто ты, что, откуда и чем занималась — держатся в тайне. Но это лишь вопрос времени. Он обязательно узнает, Мэг. Он и другие, кто знал тебя раньше.

Она язвительно заметила:

— Спорим, в самое ближайшее время меня окружат такой семейной любовью, какой я не видывала за всю жизнь?

— Я не позволю им приблизиться к тебе.

Глаза Мэг заблестели — она не могла бороться со слезами; может, потому, что чувствовала — нет нужды притворяться перед ним.

— Ах, Лукас! Они не могут причинить мне большей боли, чем уже причинили. Но Дэнни нужен отец. И еще он не понимает, почему бабушка с дедушкой не желают видеть его. Он беззащитный, такой…

— Ну-ну. Дэнни уже не маленький и способен отличить пустые слова, за которыми ничего не стоит.

— Но он же…

— Фэллон подготовит бумаги об опекунстве, которые будут подписаны, прежде чем эта шайка из Калифорнии разыщет тебя.

Мэг хихикнула.

— Шайка из Калифорнии?

— Эдварду хорошо известно, что может сделать страсть наживы с неокрепшей детской душой. Он позаботится о том, чтобы с Дэнни такого не произошло, даже если этой компашке и случится проскользнуть мимо нас с тобой. Теперь у Дэнни есть семья, Мэг, и его будут любить без всяких условий. К тому же его любишь ты!

Да. Да, она любит своего сына. Мэг заморгала часто-часто, гоня обратно предательскую сырость, грозившую вот-вот пролиться слезами и подмочить великолепный макияж, которому ее научила Марианна. Мэг дотронулась до щеки Лукаса.

Тот опешил. Он посмотрел на ее руку, заглянул в блестящие глаза.

— Все будет хорошо, Мэг. Обещаю.

— Я знаю, — откликнулась Мэг; она верила ему. Невозможно было усомниться в несокрушимой силе, что чувствовалась в нем. — Я знаю.

За дверью послышались шаги. Лукас обернулся. И встал; он будто бы обрадовался внезапному вторжению. Хозяин вкатил столик на колесиках, покрытый льняной скатертью. На столике был их обед.

Уже вечерело, когда они вернулись в усадьбу. Время бежало неумолимо, тени начали удлиняться, и наступил момент, когда Лукас обернулся к Мэг с немым вопросом во взгляде. Молодая женщина поборола желание вцепиться в его руку и не отпускать. Вместо этого она вздохнула и покорно кивнула.

Миссис Томпкинс сообщила им, что дети внизу, в игровой, и Джейми дожидается, когда отец заедет за ней. Там они их и нашли. Дэнни и Джейми растянулись перед мягким диваном; они с головой ушли в компьютерную игру. Заслышав взрослых, оба подняли головы. Джейми тут же вскочила, ей словно передалось напряжение, не отпускавшее Мэг.

— Ты ведь еще не знакома с моей дочерью? — спросил Лукас.

Мэг покачала головой. Нет, не знакома. Но сомнений быть не могло — перед ней стояла дочь Лукаса, такая же смуглая и высокая. Ее сложение еще принесет ей гонорары на подиуме, подумала Мэг, если у нее окажется подходящий для такой профессии характер и возникнет желание.

— Нет, — ответила Мэг. — Рада познакомиться с тобой, Джейми.

— А я — с вами. — Девочка шагнула навстречу Мэг. Она улыбалась открыто, уверенная в том, что ей действительно рады, уверенная в себе. Мэг почувствовала, как улыбка слетает с ее лица, но приложила все усилия к тому, чтобы удержать ее. Когда ей было столько же, сколько Джейми сейчас, она была такой же худющей и высоченной, но и только. В остальном они ничуть не походили друг на друга. Она увидела, как Лукас обнял дочь. Мэг попыталась припомнить, обнимал ли ее кто-нибудь, кроме Дэнни, радовался ли ей.

Что же, если и нет, какое это имеет значение? Все осталось в далеком прошлом.

Дэнни оторвался от пульта.

— Привет, ма!

— Привет, сынуля! — Ему не понравится, но Мэг ничего не могла с собой поделать — подошла и взъерошила сыну волосы. Глянув на экран, Мэг тут же узнала игру. Одна из самых любимых у Дэнни. Они частенько брали ее напрокат и играли вдвоем по выходным. — Кто впереди?

Дэнни всего передернуло, то ли от того, что она взъерошила ему волосы, то ли ему не понравился вопрос и не поймешь даже. Мэг подозревала, что и от того, и от другого. Наверняка парню было досадно, что новая знакомая, девчонка, обыграла его в игре, в которой он давно уже считал себя докой.

— Что случилось? — ответил он вопросом на вопрос.

Случилось, Дэнни, и немало, подумалось Мэг, но вслух она этого не произнесла.

— Нам надо поговорить. Но можешь доиграть.

Дэнни покосился на Лукаса.

— Да нет, — небрежно бросил он. — Если Джейми пора, пусть идут. Еще наиграюсь. Тут этих игр полный шкаф. — И вдруг позабыл все свое напускное безразличие, с таким тщанием выстраиваемое. — Ты ведь еще придешь, Джейми?

— Джейми с мистером Лукасом еще не уходят.

— Прошу прощения. — В дверях появилась миссис Томпкинс. В руках она держала радиотелефон, взгляд ее был обращен на Лукаса. — Мистер Карлтон на проводе.

— Спасибо, Томми. — Лукас взял у нее телефон. — Меня или Мэган?

— Вас, сэр.

Лукас бросил быстрый взгляд на Мэг. Это могло быть извинением, а могло быть и чем угодно другим. Он поднял трубку с телефона.

— Да, Эдвард. Да. Да, я знаю. Нет. Да, есть. Все в порядке. Понимаю. Да. Скажи ей… скажи… — весь город переживает тут за нее. — Лукас улыбнулся; его голос потерял официальные нотки шерифа при исполнении. — Ну, вы с Мэг стоите друг друга. Конечно же, она хочет. — Лукас протянул трубку Мэг. — Он не был уверен, хочешь ли ты говорить с ним.

Эдвард Карлтон не был уверен, хочет ли она говорить… с ним? Мэган взяла телефон из руки Лукаса и опустилась на диван, утонув в нем.

— Привет!

— Привет, Мэган! — Голос се брата ничуть не изменился — такой же, каким она впервые услышала его. Единственно, что не такой уверенный. — Извини, что оставил тебя одну.

— Да ну, пустяки какие…

— Нет, не пустяки. Мы должны быть рядом. Как только Дженни оправится настолько, чтобы одолеть перелет, мы тут же вылетим.

— Как она?

— Отдыхает. Операцию отложили дня на два, но ухудшения нет. Матильда, медсестра, что ухаживает за ней, все-таки выдворила меня из палаты. Ты-то как?

Мэг диву давалась. Дженни тяжело больна, а Эдвард не забыл и про нее, Мэг. Господи, да она сейчас разревется.

— Я… я привыкаю.

Он засмеялся. Не усмехнулся, не хохотнул, а засмеялся от души; в его смехе ей почудилось понимание.

— Да уж, представляю. А Дэнни? Тоже привыкает, а?

Мэг глянула на сына. Тот изо всех сил делал вид, будто его нисколечко не интересует разговор.

— По-своему.

Эдвард снова захохотал. Но когда заговорил, в его голосе не было уже и намека на веселье.

— Как бы мне хотелось сейчас к вам. Журналистская братия замучит вас — повезло им на сенсацию. Этим до всего будет дело. Но ничего, вскоре появится что-нибудь еще и о вас все позабудут. Что же до твоей родни… едва они узнают о тебе после вызова в ФБР, как ринутся сюда.

— Представляю.

— Хочешь пообщаться с ними?

— Я… не знаю.

Помолчав, Эдвард вздохнул.

— Так я и думал. Прости меня, Мэг. Если бы я мог чем помочь, я бы с радостью. Но раз тут я тебе не помощник, так хоть позабочусь о твоей безопасности. Мы с Лукасом уже решили. Он задействует дополнительную охрану. Если ты захочешь, если тебе понадобится уехать, — какова бы ни была причина, — у нас есть несколько тихих мест и самолет. Все это в твоем распоряжении. Только скажи Лукасу. Он хороший парень, Мэгги. Я бы никому больше не доверил твою безопасность.

— Я… — Сейчас она разрыдается. — Спасибо.

— Не благодари меня, пока еще не за что. Будь молодцом, Мэгги. Знаю, тебе и так достается. Но пока все, что мы можем сделать, это затаиться и выжидать.

Глава пятая

— Мам! — Дэнни смотрел на нее встревоженно. Он испугался слез, текущих по ее щекам, и снова стал любящим и внимательным сыном, каким и был до недавнего времени. — Что случилось?

— Случилось то, что нас с тобой скоро покажут по телевизору.

— Классно… — и тут же рот Дэнни округлился; до него дошло, какие последствия это повлечет за собой. — Но значит, папа… Вы об этом говорили? Отец уже знает, где мы?

Мэг обернулась к Лукасу, ища поддержки, не зная, что ответить Дэнни.

— Нет, что ты, — успокоила она сына. — Дядя Эдвард интересовался, как мы тут поживаем. Но в конце концов отец разыщет нас, Дэнни.

— Но…

Лукас встал позади дивана и сделал то, о чем Мэг давно мечтала. Коснулся ее. И хотя ничего особенного в его прикосновении не было — просто опустил руку на плечо — она почувствовала, как его сила передается ей. Мэг накрыла его ладонь своей.

— Он никогда больше не причинит тебе вреда, Дэнни, — сказал Лукас.

Дэнни посмотрел на их руки, одна поверх другой, и скривил рот в усмешке.

— Мой отец — коп. — Мэг услышала, как в голосе сына снова зазвучали воинственные нотки. — Копы всегда покрывают друг дружку.

— Нет, Дэнни, — твердо произнес Лукас. — Нет.

— По какому каналу, папуль? — спросила Джейми; она взялась за пульт, но, как и Дэнни, заметила их соединенные руки.

О господи, неужто она нарушила границы дозволенного Лукасом? Мэг поспешно убрала руку.

— Да по любому, — сказал им Лукас.

И в самом деле, в каждой программе новостей Мэг Карлтон оказалась новостью дня.

— Мам, это что же… — выпалил Дэнни, когда показали архивные снимки, на которых красивая семейная пара со смехом толкала впереди себя коляску с младенцем, а рядом пинал баскетбольный мяч темноволосый мальчуган, как две капли воды похожий на Дэнни, только помладше.

— Да, в коляске — твоя мама, — подтвердил его догадку Лукас. — С дядей Эдвардом, мамой и папой.

— Ух ты, потрясно! — Дэнни обернулся к матери. — Они и вправду любили тебя, мам.

Слезы катились из глаз Мэг. Да, они любили ее. И друг друга тоже. И сына. Любовь хранила их, пока ее не уничтожила чья-то неуемная алчность.

На экране кадры сменились снимками унылой полосы Калифорнийского побережья, где были найдены тела. Мэг увидела фотографии Эдварда, который из жизнерадостного мальчугана превратился в рано повзрослевшего подростка, взятого дядей под опеку. Дядя стремился завладеть компаниями, мальчик его мало интересовал. Эдвард вырос таким же нелюбимым, как и Мэг. Да, его семья ничем не отличалась от семьи, в которой выросла она… Далее репортер сообщал, что в конце концов дядю обвинили в присвоении имущества своего маленького подопечного. Затем она увидела финал истории: Эдвард чуть было не потерял жену, с которой они поженились совсем недавно. Дженни, одаренная художница, полгода лечилась, после того как ее захватили в заложники. Теперь она теряет зрение. Вся надежда только на операцию. В похищении был замешан племянник Эдварда. Теперь тот защищается против обвинений в похищении, укрывательстве и в попытке убийства.

Мэг обернулась и взглянула на Лукаса.

— Пока вы в Авалоне, нет нужды принимать какие-то особые меры предосторожности, кроме обычных, — ответил Лукас на немой вопрос Мэг. И пропали теплые нотки в его голосе. Перед ней снова шериф. — Весь персонал дома специально подобран и умеет действовать в чрезвычайных ситуациях; они мало чем отличаются от ребят в моем участке. Но для вас обоих было бы нелишним пройти курс самообороны.

Дэнни выбросил вперед руку, сжатую в кулак, и принял стойку, изображая Чака Норриса.

— Типа этого? — возбужденно воскликнул он. — А нас научат?

Лукас улыбнулся, но покачал головой.

— Нет. — И позвал: — Томми! — Только тогда Мэг вспомнила о миссис Томпкинс; та все еще находилась в комнате. Миссис Томпкинс кивнула. Лукас кивнул в ответ. — Томми будет проводить с вами занятия каждый день в гимнастическом зале. Хотя мне кажется, Дэнни мог бы ходить на занятия, которые проводятся в полицейском участке…

Дэнни загорелся энтузиазмом, услышав о таком завлекательном предприятии, пока не услышал:

—…моей дочерью Джейми.

Следующую с момента выхода новостей неделю Мэг привыкала к своему новому облику. Теперь уже она могла запросто запустить пальцы в волосы, не боясь испортить прическу, и научилась наносить макияж вдвое быстрее.

Она также привыкла к Марианне. Та обучала се премудростям ведения домашнего хозяйства подобных размеров, а также просвещала на предмет истории семейства Карлтонов.

Но вот к некоторым порядкам Мэг никак не могла привыкнуть. Каждое утро миссис Томпкинс приносила ей в комнату поднос с завтраком. А также к тому, что ежедневно она должна была встречаться с этой сдержанной женщиной на мате в гимнастическом зале. Миссис Томпкинс учила ее сперва тому, как защитить себя, а потом преподала ей серию уроков, целью которых было нанести серьезные повреждения нападающему.

Мэг с трудом привыкала и к подчеркнутой учтивости, какую выказывали ей Фэллон Тиг, Дейвис Райан и Кент Джеймс; все вместе они обсуждали всевозможные документы. Речь шла о таких суммах, которые Мэг даже с ее богатым воображением и представить себе не могла.

А еще она ну никак не могла смириться с потерей единственного друга, который, как ей казалось, появился у нее в этом чужом мире. Лукас все так же находился рядом при встречах с Фэллоном. Он все так же держал ее в курсе событий, рассказывая о том, как продвигаются дела с расследованиями ФБР, и о попытках прессы рассекретить ее местонахождение. Но теперь это был Лукас Ламберт-шериф.

А ей так недоставало Лукаса Ламберта-человека.

Но Мэг не позволяла себе слишком уж задумываться над этим.

Зато у Дэнни проблем с общением не было. Каждый день, приходя домой из школы, он рассказывал о том, что нового произошло и с кем он познакомился. Они с Джейми стали просто неразлучными друзьями, проводя вместе время после школы. Но Дэнни упрямо отказывался обучаться приемам самообороны под ее началом.

— Она же девчонка, — как-то сказал он, будто бы это все объясняло.

— И что? — спросила Мэг.

— Я могу нечаянно сделать ей больно, — буркнул Дэнни. — Мэг вскинула голову; она ждала, что он скажет дальше. — А, ладно, чего там, — в конце концов не выдержал он. — Она повалит меня в два счета. А я не стерплю, чтобы девчонка возила меня по всему мату.

Мэг не стала убеждать его в том, что стерпеть придется. Может, ей и стоило сказать ему, думала она во время очередной утренней встречи с поверенным. Лукас сидел в другом конце комнаты за небольших размеров переговорным столом с Дейвисом и Кентом. Может, поговорить с ним, попросить найти Дэнни другого тренера. Но в то же время Мэг казалось, что опасность вообще надуманна. Да и с охраной, выставленной вокруг них, по ее мнению, переборщили.

— Мэг!

Она подняла голову.

— Да, Фэллон?

— Бумаги готовы, осталось только подписать. Ознакомьтесь с ними пока…

Ознакомиться с ними пока, а потом перейти к следующим в нескончаемой череде документов, мало-помалу возвращающих ее в тот мир, которому она изначально принадлежала.

Мэг встала с кресла и подошла к столу.

— Конечно!

Фэллон освободил ей место. Она села и стала просматривать страницы документа, лежавшего перед ней. Этот был один из самых важных. Эта бумага защитит Дэнни. Сын находится под опекой Мэг. Если что случится с ней, он переходит под присмотр Эдварда и Дженни. Но если несчастье приключится и с ними, то за Дэнни будет присматривать Лукас Ламберт до тех пор, пока мальчик не станет достаточно взрослым, чтобы позаботиться о себе.

Мэг оторвалась от бумаг и заметила, что Лукас наблюдает за ней.

— Ты действительно согласен? — спросила она.

— Да.

С какой легкостью он взвалил на себя такую ответственность! С какой легкостью она доверяет ему!..

Были и другие бумаги, требовавшие подписи. Фэллон вызвал миссис Томпкинс и Марианну Ричарде в качестве свидетелей. Наконец, все бумаги были подписаны, разложены в стопки и спрятаны в портфель. На сегодня все. Фэллон с помощниками удалились. Марианна и миссис Томпкинс тоже ушли.

В комнате остался только Лукас. Он поднялся и подошел к камину. Странно. Обычно он извинялся и покидал кабинет вместе с Фэллоном.

Почему же сегодня остался?

Он выглядел хмурым. Понимает ли он то, о чем сама она только сейчас начала догадываться — что ей нужен друг, ей не с кем общаться, у нее появилась уйма свободного времени, что он ей просто необходим.

— Фэллон не сказал, — начал он, — но мы говорили о твоих занятиях договорным правом. Жаль будет, если ты пропустишь целый семестр. Поэтому Фэллон поговорил с деканом твоего юридического колледжа. И если захочешь… заметь, никто не принуждает тебя к тому, к чему у тебя душа не лежит… Так вот, если ты захочешь, Фэллон пришлет одного из своих помощников поднатаскать тебя по оставшейся программе. И ты сдашь тогда семестровые экзамены.

Что же, это не то, на что Мэг втайне надеялась. Но тоже неплохо; она по крайней мере найдет чем заполнить свободное время…

Мэг нацепила улыбку, ту, которую в совершенстве отточила на клиентах Патрика.

— Спасибо, я ценю твою заботу.

Лукас Ламберт и Трент Доусон знали друг друга с давних пор. Они работали вместе еще до назначения Лукаса в Авалон.

Лукас ничуть не колебался, когда решил позвонить своему бывшему сослуживцу. Он думал попросить у того помощи в расследовании дела о похищении Мэг.

Лукас позвонил Тренту в штаб-квартиру ФБР в Сан-Франциско. Трент сразу перешел к делу.

— Мисс Карлтон помнит что-нибудь, что могло бы помочь следствию?

Лукас ругнулся.

— Ей было три года, Трент. Чего же твои люди ожидают от нее, ведь сколько времени прошло?

— Да так, как обычно — имена, адреса, приметы, номерные знаки.

— Размечтался. Как там у вас продвигаются дела? Как приняли новость ее родители и бывший муж?

— Занятная вещь получилась. Родители, в отличие от мужа, ничуть не удивились. Стемплы разыграли настоящую комедию. Но выдали себя — ни потрясения на их лицах; ни обычных вопросов о том, как их ребенок, — родителям положено задавать такие. Бьюсь об заклад, они с самого начала обо всем догадались, — кто мы и зачем пришли, — едва увидели нас на пороге.

Значит, они не удивились. Что говорит об одном — они наверняка знали, что маленькая девчушка, которую они ввели в свой дом, вовсе не сирота безродная. Да уж, Джеймсу и Одри придется изрядно попыхтеть над объяснениями!

— А как тебе бывший?

— В разведку я бы с ним не пошел. Да и вообще, не люблю задир. Особенно задир в форме.

— Так он все еще в полиции?

— Да. Капитан полицейского управления в Саймонвиле. Его папаша — начальник полицейского отделения. Он настоял на том, чтобы присутствовать при допросе Уилсона. Что-то тут нечисто. Уилсон заметно приободрился, когда мы сказали, что расследуем дело двадцатипятилетней давности.

— Возможно, потому, что излюбленной мишенью этого задиры являются маленькие дети, и в особенности его малолетний сын.

— Вот черт! А жена?

— Никогда ни о чем подобном не заявляла, — ответил Лукас приятелю. — Мне известно, что он пробовал припугнуть ее, может, только на словах, хотя подозреваю, он зашел и дальше.

— Как она сейчас? Парни из Тулсы говорят, она такая хрупкая на вид.

Лукас не мог удержаться от улыбки. Видели бы эти парни, какой Мэг стала сейчас — яркой, стильной и уверенной в себе женщиной.

— Как она? — эхом отозвался Лукас. — Скажу ее же словами. Как она призналась на днях своему брату — «привыкает».

Трент усмехнулся.

— Еще бы. Нам с тобой такое и не снилось. — Он снова посерьезнел. — Мы должны будем встретиться с ней, твоих отчетов недостаточно. К тому же ты знаешь, что родители и журналисты разыщут ее.

— Знаю. — Его задачей было тянуть время как можно дольше, отдаляя неизбежное. — Итак, что там у вас происходит? Что будешь делать? Поговоришь еще раз со Стемплами, проверишь законность удочерения?

— Побеседую. И проверю.

— Последишь за ними?

— Лукас…

В голосе Трента прозвучало предостережение. Тот наверняка располагал кое-чем; в конце концов, они расследуют одно дело. Но Трент не нарушит служебной этики.

— Понял. Я сам присмотрю за ним. На Карлтонов работает частный детектив, Пол Слейтер. Я звякну ему.

Лукас разыскал Мэг в столовой. От него не ускользнула радостная улыбка, которой она приветствовала его. Мэг обедала в одиночестве. От него также не укрылся едва слышный вздох сожаления, вырвавшийся из ее груди. Следом за ним в столовую вошла Томми и встала у дверей. Мэг жестом указала Лукасу на место напротив.

— Не пообедаешь со мной?

— Нет, никакого обеда. — Он обошел стол и сел рядом с ней.

— Может, тогда кофе? — спросила Мэг. — Или чаю? — Миссис Томпкинс, вы не будете так любезны…

Но Томми уже подошла к буфету и наполнила кофе изящную чашечку.

— Спасибо, Томми, — поблагодарил Лукас.

— Что-нибудь еще, сэр?

Он почувствовал на себе внимательный взгляд Мэг, наблюдавший за ним, пока он отказывался от услуг экономки. Но она молчала до тех пор, пока Томми не оставила их вдвоем.

— Какое же дело привело вас сюда второй раз за день, шериф?

Вот так. Похоже, у него гораздо лучше получается держаться от Мэган Карлтон на расстоянии, чем ему казалось. Хотя, в конце концов, это официальный визит. И он сильно сомневается, увидит ли она это.

— Не спеши, Мэг. У нас довольно времени, чтобы обсудить причину моего появления.

Она отодвинула стул и встала из-за стола.

— Я пообедала. — И потянулась, чтобы взять и унести тарелку. Лукас понимал, что это уже привычка, ставшая частью се натуры. Вздохнув, Мэг оставила тарелку на столе, выпрямилась и обернулась к нему: — Пройдем в кабинет?

Да, Мэг привыкает. Но видно, что ей неуютно. И станет ли уютно когда-нибудь? Вряд ли правильно оставлять ее в чужом доме наедине с юристами и прислугой.

— А почему бы нам не прокатиться?

Впервые за этот день он увидел, как Мэг оживилась, глаза ее заблестели.

— А можно? — спросила она.

— Конечно. — Он готов сделать все, отвезти ее куда угодно, лишь бы глаза ее всегда оставались такими веселыми. А цену за это он заплатит потом. Позже, не сейчас. — Только накинь что-нибудь. Становится прохладно.

Глава шестая

Мэг обнаружила Марианну в гостиной; та уютно устроилась на небольшом диванчике с альбомом и записной книжкой. На мгновение Мэг задержалась в дверях. Она разглядела в Марианне все ту же печаль, нет, еще глубже, чем та, которую в последнее время испытывала сама Мэг.

Марианна подняла голову. Печаль вмиг улетучилась, и Мэг уже не могла с уверенностью сказать, видела ли она ее вообще.

— Ну разве не прелесть! — воскликнула Марианна. — Это доставили, пока ты обедала. Уверена, тебе понравится.

Этим оказался двухстворчатый шкаф, заполненный верхней одеждой и подобранным к ней нижним бельем. Один такой шкаф уже стоял в комнате, его доставили раньше. Мэг в растерянности заморгала глазами.

— Боже!

Рука Марианны, лежавшая на одном из пакетов с одеждой, замерла.

— Понимаю, тебе сейчас тяжело. Извини.

— Нет. — Мэг поспешила убедить в противном ту, которая так любезно помогала ей справляться с трудностями новой жизни. — Нет, ничего. Просто Лукас… шериф Ламберт, то есть, хотел… хотел поговорить со мной о том, как продвигается мое…

Марианна одарила ее теплой, лучистой улыбкой.

— Мы можем заняться всем этим после, в любое удобное для тебя время.

— Так что это я должна извиняться.

— Мэган, — Марианна вдруг посерьезнела, Мэг никогда бы не подумала, что она способна быть такой, — я жизнь готова отдать за Лукаса Ламберта. Да что там, убить готова за него. Так что небольшое изменение в моих планах — сущий пустяк.

В новом, изысканном гардеробе Мэг не нашлось ничего подобного обыкновенному блузону. По совету Марианны она выбрала мягкую, из шерсти накидку цвета чеканной меди; накидка отлично сочеталась с платьем глубокого сапфирового цвета. Мэг очень не хотелось уходить, не выяснив, что означали загадочные слова Марианны. Но та буквально вытолкала Мэг за порог. И Мэг поспешила вниз к Лукасу.

Побег!

При мысли об этом она остановилась как вкопанная на лестничном пролете. Побег? Из роскошной, восхитительной… тюрьмы?

Лукас кашлянул, обнаружив свое присутствие. Он стоял внизу, в холле, точно под лестницей, на которой остановилась Мэг. И когда он поднял голову, лицо его выглядело суровым. Но он едва заметно улыбнулся ей и тут же преобразился, став теплее.

— Ты готова? — спросил он.

— Да, — отозвалась Мэг. Набросив на плечи накидку, она вскинула голову. — Извини, если заставила ждать.

Он что, совсем голову потерял? Лукас украдкой еще раз глянул на Мэг. Она выглядела безупречно, хотя настроением походила скорее на ощетинившегося ежа. Он снова переключился на дорогу.

Это деловая встреча. И только. Он должен помнить об этом. Пора поговорить о Блейке и Стемплах, о том, как продвигается расследование и что предпринять, чтобы Мэг оставалась в безопасности.

Раз так, зачем они вдвоем в машине, далеко от всех? Почему их общение выходит за границы делового? И отчего ему кажется, будто он — причина ее мучений, которые она мужественно старается скрыть?

Довольно! Ее боль, физического и душевного свойства, — вот причина, по которой он вернулся в дом Карлтонов. И по той же причине он увозит ее из этого дома, чтобы поговорить с глазу на глаз. Он не должен забывать об этой причине.

— Томми пожаловалась, что с занятиями у тебя не все гладко.

Мэг лишь крепче стиснула зубы.

— Она слишком мною болтает.

— Это ее работа.

— Что? Докладывать о каждом моем шаге?

Лукас оставил ее полную возмущения реплику без ответа. Он принялся с преувеличенным вниманием изучать развязку на перекрестке двух дорог. У Мэг появилось время, чтобы осмыслить и выразить словами тот сумбур, что царил в ее душе. Дэнни совсем отбился от рук. Самой же Мэг едва удавалось сдерживать эмоции, вызванные переменами в ее жизни.

Ладно, он знает, как быть. Если ей так уж не терпится разругаться с ним, тем лучше. По крайней мере, сейчас. Приняв такое решение, Лукас повернул к своему дому.

— Она говорит, ты выполняешь приемы вполсилы.

Мэг обернулась к нему.

— Я выше ее на пять дюймов и моложе на десять лет.

— Ты не сделаешь ей больно.

— Как же! Так я и поверила. Можно подумать, моя экономка — очередное воплощение Брюса Ли. Неуязвимых нет.

— Я не говорил, что она неуязвима. Но она неуязвима для тебя.

Он заметил, как ее глаза вспыхнули недобрым огоньком, но она усмирила свой пыл.

— От меня что, в самом деле требуется ударить ее?

Они молча проехали через ворота из белого кирпича. Ворота охраняли подъездную дорогу к группе «новых» зданий, в одном из которых и жил Лукас. Они были заново отделаны и потому смотрелись превосходно. Только тогда он нарушил молчание.

— Ты должна уметь защитить себя, Мэг. И если для этого придется кого-то покалечить, ты должна будешь сделать это.

Его дом находился в тупике, вдали от дороги. Дом окружал газон. Искусный дизайн скрадывал впечатление излишней простоты жилища.

— Вот это да! — Мэг подалась вперед, сдерживаемая ремнем безопасности. Лукас тем временем въехал на дорожку, ведущую к самой двери дома. Как красиво! — выдохнула Мэг. Лукас остановил машину на развороте позади дома. — А кто живет…

Лукас вынул ключ зажигания и повернулся к ней.

— Мы с Джейми. Входи. Нужно кое-что обсудить.

От приглашения повеяло холодком. Мэг поморщилась. Она не стала дожидаться, пока он откроет ей дверцу, и вышла из машины сама. Лукас еще больше помрачнел, когда увидел, что она пренебрегла его галантными манерами.

Но дом и впрямь чудный, думала Мэг; прямые линии и простой дизайн сделали честь таланту и мастерству, вложенным в это творение.

Вот только недолго ей пришлось восхищаться красотами внутреннего убранства: Лукас открыл дверь и провел ее вниз по лестнице в тренажерный зал. Он сразу же подошел к шкафчику слева и открыл его. Когда он снова повернулся к Мэг, в его руках был свободного покроя костюм для занятий — кимоно. Совсем как тот, на котором настаивала миссис Томпкинс. И который Мэг так и не надела, предпочтя ему привычный и удобный тренировочный костюм.

— Это кимоно Джейми, — сказал он, бросая его Мэг. — Но тебе должно прийтись впору. — Он кивком указал ей на дверь в противоположной стене зала. — Можешь переодеться там.

— Так запросто? — возмутилась Мэг. — А если я не хочу? Мое мнение уже ничего не значит?

— Нет, — ответил Лукас. — Не значит.

— Как интересно, — произнесла она, выпрямляясь в полный рост. И сказала ледяным тоном, таким, на какой только была способна: — Никогда бы не подумала, что ты такой любитель подраться.

Лукас оставался невозмутим, лишь сощурил глаза.

— А я бы никогда не подумал, что ты такая дурочка. Будешь ты переодеваться или нет, а занятие состоится.

— Но почему? — не унималась Мэг. — Почему сейчас? Что за спешка? — И почему ему, который избегает ее любым способом, вдруг позарез понадобилось оказаться здесь, с ней наедине?

Лукас отвернулся и спокойно достал из шкафчика свое кимоно.

— Потому что со вчерашнего дня Блейк, а также Джеймс и Одри знают про тебя все. И страшно подумать, сколько еще всяких психов и чокнутых прознали уже про твое богатство. Потому что, — продолжал он, — террористы разуму не внемлют. И потому что молния может дважды ударить в одно и то же место. А еще, — тут он с лязгом захлопнул дверцу шкафчика, — ты не можешь заниматься как следует, потому что боишься причинить боль другому. — Он стоял к ней спиной, и она видела, как вздуваются и опадают мышцы его плеч. — Можешь и не переодеваться, — спокойно закончил он. — Но я переоденусь. И когда вернусь, мы будем тренироваться.

Мэг начала переодеваться. Руки у нее дрожали, когда она снимала с себя мягкую шерстяную кофту и надевала жесткое от крахмала хлопчатобумажное кимоно. Переодевшись, она вышла в зал. В центре его лежал мат. Мэг заметила у стены рядом со входом скамеечку и безвольно опустилась на нее.

Блейк знает. Джеймс и Одри тоже. Они враз объявятся. Мэг в этом нисколько не сомневалась. Лукас, впрочем, тоже. Но почему он обрушил эту новость на нее как… снег на голову?

Блейк знает… Господи! Он же скоро будет здесь. Дэнни… Надо хватать Дэнни и бежать. Она не даст в обиду сына.

— Мэг!

Рука тяжело опустилась на ее плечо, и она подскочила от неожиданности.

— Мэг!

Лукас. Всего-навсего Лукас. Она в безопасности. Напряжение спало, но тут же нахлынуло снова. Какое бы чувство она ни испытывала рядом с Лукасом Ламбертом, но это не было чувством безопасности. А сейчас она была больше, чем просто сердита на него. Мэг уставилась на его руку и не сводила с нее взгляда до тех пор, пока он не убрал ее.

Мэг развернулась и увидела перед собой широкую грудь, затянутую в белоснежное кимоно. На нем эта универсальная, бесполая одежда вовсе не казалась бесформенной: она не скрывала его развитых грудных мышц и плеч, его длинных ног и узкой талии. Талию стягивал белый простеганный пояс. Мастерски завязанный узел выгодно отличался от ее узла.

Колкие словечки, готовые было сорваться у нее с язычка, так и остались невысказанными. Мэг, поерзав на скамейке, встала. Теперь она стояла, выпрямившись во весь рост. Но этого оказалось недостаточно. Без туфлей на шпильках ей все равно приходилось смотреть на него снизу вверх.

Она вскинула голову.

— Ну, и какому же такому экзотическому искусству единоборств ты собираешься обучать меня?

Лукас отступил назад и испытующе посмотрел на нее.

— Едва ли ты готова к восточным практикам. Ни умом, ни сердцем. — Он кивком указал на мат. — Займемся уличной дракой, грязной и безыскусной, но при этом изучим кое-какие восточные хитрости.

Мэг изобразила дерзкую усмешку.

— Грязной и безыскусной? Это что, мой характер?

Выражение лица Лукаса оставалось таким же каменным.

— Нет. Это то, что тебе сейчас нужно. — И снова кивком указал ей на мат.

Мэг расправила плечи и пошла к мату.

— Ладно. Посмотрим, на что ты способен. Но предупреждаю — я уже кое-что знаю о драках без правил. И опыт этот дался мне нелегко. Если новая жизнь предполагает дальнейшее обучение в этом направлении, не уверена, что такая жизнь придется мне по вкусу. Ну да ладно. Давай, показывай, как тебя ударить побольнее.

Но он не поддался на провокацию. Лишь подошел к мату и спокойно взглянул на Мэг; его лицо оставалось бесстрастным, без тени улыбки.

— Цель наших занятий не в том, чтобы научиться бить побольнее, а в том, чтобы избежать подобных ударов. Твое лучшее оружие — спокойный ум, голос, громкий голос, чтобы звать на помощь, и ноги, чтобы как можно быстрее убежать от опасности. Я собираюсь научить тебя тому же, чему хотела, но не смогла научить Томми царапаться, кусаться, выкалывать глаза и пинать, — словом, всему, чтобы только суметь вырваться.

Он не сделает ей больно. Лукас ни за что не причинит ей боль. По крайней мере, боль физическую. Но он делал ей больно иначе. Она не понимала почему и старалась отыскать причину. Но Лукас сам не сознавал, что делает и от этого становилось еще больнее.

— Вот как? — Она насмешливо поманила его рукой. — Ну-ну, давай, Чак Норрис! Давай, покажи свой коронный приемчик!

Лукас слегка поклонился; впервые на его лице мелькнула улыбка. Он стоял перед ней собранный, непроницаемый, обладающий неизвестным ей тайным знанием. Это все, что она успела разглядеть. Потому что в следующий миг Лукас с быстротой и изяществом, о которых она даже не подозревала, метнулся к ней. И вот она в его тисках, не имеющих ничего общего с нежными объятиями, зато живо напомнивших ей кое-кого. Блейка, когда она оттаскивала того от сына — после того случая они сбежали.

Слишком. Это уже слишком. Мэг едва слышно вскрикнула и забилась в стальной хватке Лукаса. Она повела свою атаку с помощью ногтей, колен и локтей. Но Лукас ни чуточки не поддался, она лишь ощутила кожу его щеки у себя под ногтями. Глубоко внутри Мэг жило осознание того, что Лукас всего лишь удерживает ее и не собирается бить. Шестым чувством она понимала, что стоит ей только остановиться и попросить его отпустить ее, как хватка ослабнет. Мэг чувствовала, что в ее страхе и ненависти повинен не Лукас, а кое-кто другой. Но то лишь неосознанное ощущение. Не оно заставляло ее бороться и вырываться, энергично двигая руками и ногами.

Она ударила Лукаса и потеряла равновесие. Оба упали на колени, но не прекращали борьбы. И вдруг Мэг заплакала. Она, которая никогда не проронила ни единой слезинки, ни разу не поддалась минутной слабости, ни единым жестом не выдала своей подавленности, она теперь заходилась в рыданиях. Лукас все еще сжимал ее, но не так сильно. Теперь его руки гладили ее по спине, утешая, укрывая.

Мэг хотелось в оправдание сказать, что никогда прежде с ней такого не случалось. Но, посмотрев ему в глаза, поняла, что слова здесь ни к чему. Он знает. Он и так все знает. Лукас, знакомый с ней всего лишь несколько дней, знает о ней больше, чем приемные родители, вырастившие ее, чем мужчина, обещавший любить ее и заботиться о ней, но обманувший.

Лукас, этот воин, израненный в сражениях, с глазами, проникавшими в самую ее душу, знал ее, как никто другой. И поняв это, Мэг почувствовала, как ушли стыд и смущение, не дававшие ей покоя. Не было больше надобности скрывать сомнения, неуверенность, несбывшиеся надежды — все то, что она так часто испытывала.

С того самого момента, как схватил ее, Лукас понял, что зря затеял этот урок.

— Ох, Мэг, — прошептал он, обнимая ее, как хотел обнять с первого дня их встречи. Но не предполагал, что это выйдет так. Совсем не предполагал. — Мэг, снова шепнул он, на этот раз увереннее, крепче сжимая ее в объятиях.

До чего же хрупкой она кажется под накрахмаленной грубой робой, до чего же нежной! Ее мягкая грудь, ничем не стянутая, прижата к его груди. Потерянная. Ее всхлипы перешли в рыдания.

Мэг прижалась к нему, свернувшись калачиком. Она просунула руки под кимоно Лукаса, словно хотела обнять его. Разве не знала она, что он ни за что не оставит ее наедине с печалью? Может, и не знала. Мысль эта отрезвила его. Он прогнал мечты о том, как хорошо ей в его объятиях, как подходят они друг другу, как ждал он этого, хотя и представлял все иначе, и как бы ему хотелось обнимать ее вечно. Лукас ничуть не сомневался в том, что с трех лет Мэг не с кем было поделиться своими бедами; что до рождения Дэнни ей не с кем было разделить радость. А еще он был уверен в том, что до него она никому не позволяла увидеть свою слабость.

Он разжал руки, освобождая ее. Но все гладил, утешая, прижимаясь щекой к ее мягким, пушистым волосам.

Мэг даже не шелохнулась.

Позже, когда всхлипы утихли, она беспокойно заворочалась и отпустила его. Мэг подняла голову и смахнула слезы, устыдившись их. Разве не понимает она, что ему все известно? Разве не знает она, что он никогда не обманет ее доверия, которое она оказала ему, открывшись перед ним?

Конечно, не знает. А он не мог придумать способа дать знать ей об этом и в то же время не причинить еще больше неловкости и неудобств этой гордой, прекрасной, нежной женщине. Как не мог он сделать того, чего требовали его душа и тело. Не мог осушить поцелуями ее мокрые от слез щеки и прогнать неуверенность и сомнения, затуманившие ее взгляд.

Для нее он может быть только шерифом, другом ее брата, человеком, которому вверена ее безопасность.

Губы Мэг дрогнули в робкой улыбке; она провела рукой по его щеке. Лукас закрыл глаза — в ее зрачках он увидел отражение собственного желания. Это всего лишь нервы, убеждал он себя, напряженная неделя и недавняя эмоциональная встряска. Не может быть, чтобы она чувствовала то же, что и он, не может быть…

Он почувствовал прикосновение ее губ; в этом прикосновении не было и намека на робость или нерешительность.

Мэг почувствовала, как вздрогнул от неожиданности Лукас, когда ее губы коснулись его. И она тут же очутилась в его объятиях, там, где всегда хотела очутиться, о чем всегда мечтала. В объятиях самых что ни на есть настоящих, что исцеляли и заполняли каждую пустую клеточку в ее сердце.

Она почувствовала под собой поверхность мата, почувствовала Лукаса на себе, почувствовала, как их ноги сплелись. Руки ее нащупали выпуклые мускулы Лукаса под курткой кимоно. Ее охватило желание, которому раньше она не давала свободы.

Желание! Было ли когда-нибудь у нее такое?

А любил ли кто его со всей нежностью, на какую только способен? — промелькнуло в голове у Мэг. Она бы смогла, она бы любила. И она любит.

Мэг чувствовала, как бешено колотится его сердце, чувствовала ладонями жар его тела. Их разделяла лишь тонкая материя кимоно, показавшаяся вдруг такой толстой. Мэг нетерпеливо ждала его прикосновений, хотела чего-то, что впервые в ее жизни было так близко, стоило лишь руку протянуть. Дрожащими от нетерпения руками Мэг потянулась к поясу Лукаса — единственному, что разделяло их от столь страстно желаемого.

Лукас растворился в ней, в ее мягких волосах, струящихся как шелк между пальцев, в бархатистой нежности ее щек, упругости ее груди, которую он чувствовал своей грудью, в длинных-предлинных ногах, сплетенных с его ногами. Ее тихие, едва различимые вздохи удовольствия просили о большем. Она заинтересовалась им самим, а не тем, чем он мог бы быть ей полезен. Он встретил ту, которая, быть может, способна будет простить его за то, каким он был прежде.

Прежде… Что ОН наделал прежде! И во что это обошлось…

Слишком много чести для него — Лукас отмахнулся от этой мысли, усилием воли прогнал ее, едва Мэг шевельнулась в его объятиях, прильнув к нему немыслимо близко. Он старался не думать об этом, и ему почти удалось, пока он не почувствовал руки Мэг на своем поясе.

Лукас тут же пришел в себя, хотя тело вовсе не желало подчиняться разуму. Его пояс — символ дисциплины, которой, как он недавно сказал Мэг, ей недостает. Символ помощи, которую он обязан оказать ей. Воплощение контроля над собой, на достижение которого у него ушли годы. Контроля? Он потерял его, точно юнец, распираемый гормонами, стоило только ей коснуться его.

Застонав, он накрыл ее руки своими и убрал с пояса.

Мэг переменилась в лице. Все еще лежа на мате, она мотнула головой. Затем вдруг откатилась и села к нему спиной, обхватив колени.

— Мэг…

— Помолчи, Лукас. — В ее голосе ему послышалась дрожь, и он догадался, что Мэг едва не плачет. — Просто помолчи.

Лукас поднялся, пересек весь зал и, подойдя к гимнастическим снарядам, стиснул руками перекладину, пытаясь совладать с самим собой.

Он услышал щелчок запираемой двери в раздевалку. Лукас подался вперед, закрыв глаза, и уперся головой в стену. Он не искал себе легкой жизни; за нее ведь заплатили такую дорогую цену. Но он не предполагал, что жизнь его окажется такой пустой, с тех пор как он дал себе обещание, о котором вспоминал совсем недавно.

Мэг в последний раз глянула в зеркало. В изящной сумочке, скорее похожей на кошелек, не нашлось ничего, чтобы скрыть следы бури, вызванной слезами и недавним сражением. Мэг подумала, что, раз уж она открылась, ей нечего больше скрывать. Она смочила водой небольшой кусочек фланели и приложила к глазам. И держала смоченную ткань довольно долго, чтобы хоть чуть-чуть сошла припухлость, вызванная слезами. Но вот от чего она не могла избавиться, так это от причиненной ей душевной боли.

Наконец, Мэг переоделась, провела расческой по волосам и подхватила накидку.

Лукас ждал ее в зале. Он выглядел безупречно — тщательно расчесанные густые, темные волосы, идеально сшитый костюм серого цвета, элегантные черные ботинки — снова шериф, непроницаемый и недосягаемый.

Хотя нет. Мэг заметила во взгляде его усталость, которой раньше никогда не замечала. Может, он боится, что она снова разрыдается? Или еще того хуже, бросится на него с кулаками? Напрасно беспокоится — ни то, ни другое больше не случится, никогда.

Мэг закуталась в накидку.

— Мне пора домой. А по дороге можешь договорить о Джеймсе, Одри и о Блейке. Она заметила, как потемнели его глаза, протестуя против такого приказного тона. Напрасно он это. Сам ведь отгородился от нее, изобразив из себя шерифа при исполнении. Она подняла руку, предупреждая его возможные возражения. — А после тебе следует все же связаться с ФБР. Если они намерены беседовать со мной, пусть это произойдет как можно быстрее.

Глава седьмая

Мэг сидела в столовой в полном одиночестве. В руке она сжимала чашку с быстро стынувшим чаем. За окном было пасмурно. Небо посерело, предвещая бурю, слишком раннюю для едва наступившей зимы. День выдался таким же унылым, как и вся неделя. Недавно ей привезли учебники — будто по мановению волшебной палочки — на следующий же день после того, как она изъявила желание продолжить учебу. Мэг годами занималась за кухонным столом, и ей сложно было привыкнуть к строгой обстановке учебной комнаты. Так что она выбрала себе эту маленькую светлую комнатку. Три стены из четырех были застеклены. Эта комнатка обычно поднимала ей настроение, и здесь она чувствовала себя уютно и спокойно.

Сейчас же повсюду были разложены учебники. Мэг силилась вникнуть в договорное право. До визита фэбээровцев оставался еще час. Мэг немного успокаивал материал, который она читала. В договорном праве все логично, это дисциплина основательная, и изменения в ней происходят так медленно, что она кажется незыблемой. Чего не скажешь об обстановке, окружавшей ее.

Как-то утром Мэг и Дэнни в сопровождении Марианны ходили в церковь. Она оказалась причудливым сооружением из серого камня, словно сошедшим со страниц романов Джейн Остин.

Джейми тоже пошла с ними, но без отца. Лукас был занят на работе.

Лукас!

Вспомнив о нем, Мэг испытала неловкость. Хорошо, что он не пошел тогда. Ей и без того нелегко общаться с ним. А уж в церкви, где полно любопытных, глазеющих на нее, новенькую, в их небольшом городке, ей и подавно не скрыть смущения.

Поставив чашку на стол, Мэг опустила голову на крепко сцепленные руки. Ей до сих пор не верилось, что она могла так разоткровенничаться перед Лукасом. Хотя, почему… Когда Мэг рассказывала Лукасу, что ее привлекло в Блейке, она довольно ясно описала себя. Тогда она была еще долговязой девчонкой с острыми локтями и коленками, жаждущая любви и внимания.

Чего ей не хватает до сих пор. Очень не хватает. Уж с собой-то она может быть откровенна. Вот только не стоит снова искать их. Однажды она обожглась и все никак не расплатится за свою ошибку.

Лукас не Блейк. Она поняла с самого первого дня их знакомства. Если бы это оказалось не так, она бы уже знала. Он не воспользовался возможностью, не притворился, будто любит ее. Они вынуждены видеться каждый божий день. Дела сталкивают их друг с другом. Но Лукасу неизменно удается сохранять дистанцию; она даже завидует этой его способности…

За окном забарабанил дождь. Она очнулась от тяжелых дум и глянула в окно. Деревья стояли почти голые. Мэг даже не знала — то ли листья рано облетели, то ли так бывает в этих местах, затерянных в глуши. Тс редкие листочки, что еще оставались, подхватывало порывами ветра и швыряло в фонтан на углу дома, в Дэнни и Джейми, бегущих под дождем к двери на кухню.

Ее взгляд упал на учебники, и она недовольно нахмурилась. С учебой сегодня не клеилось. Время до собеседования еще оставалось, и она занялась бы чем-нибудь приятным, чтобы дать работу и рукам, и голове. Дети только что прибежали из школы. Что может быть лучше чашки горячего шоколада в компании двух ребят? Мэг слышала, как повариха сказала миссис Томпкинс, что собирается за провизией на неделю. Значит, роскошная кухня будет целиком в их распоряжении.

Мэг вышла в холл и, спустившись по лестнице вниз, зашла в туалетную комнату, прихватив два больших полотенца: Дэнни и Джейми явно вымокли до нитки, пока добежали до дома.

Пойдя на кухню, она не сразу заметила их. Ребята стояли возле ниши в стене, вмещавшей в себя холодильник. Они склонились над полками, высматривая, чего бы поесть. Оба стояли в полном молчании. Наконец, Джейми выпрямилась и закрыла свою дверцу. Она нетерпеливо выстукивала ногой, ожидая Дэнни.

— А мне ничуть не жаль, — Дэнни захлопнул свою дверцу.

— Знаю, — ответила Джейми. — Это-то и плохо.

— Почему? Парень сам напросился.

Дэнни резко обернулся, и Мэг открылось его лицо с рассеченной, распухшей губой. Кровью была забрызгана и разорванная рубашка. Мэг едва не вскрикнула.

— Все так, — согласилась с ним Джейми, — он и правда нарывался. Но не тебе следовало задавать ему взбучку.

— Ладно. — Дэнни заметил мать и замолчал. Не говоря ни слова, он прошел к разделочному столу и шмякнул на него взятое из холодильника съестное. — И кто бы сделал это вместо меня? Ты, Джейми? Ты же поджала хвост, готова была смыться куда подальше. Где же твои хваленые приемчики?

Тут уже Джейми заметила Мэг. Она слегка кивнула ей, рассеянно улыбнувшись, и снова повернулась к Дэнни. Ее худенькая фигурка была сама решимость.

— Хваленые приемчики, как ты выражаешься, слишком ценны, чтобы растрачивать их на малолетнего задиру, которого можно приструнить словами, а то и вовсе не обращать на него внимания.

Мэг прислонилась к косяку двери; у нее отлегло от сердца. Драка в школе. Всего-то, а уж она чего только не передумала, когда увидела сына таким…

— Как это сделала ты?

— Да. И мы почти что отделались от него, но тебе вздумалось погеройствовать.

— Он схватил тебя!

— Все было под контролем.

— Ты любезничала с ним, а такие негодяи, как он, не понимают слов.

Джейми швырнула упаковку йогурта на стол и уперла руки в бока.

— Не все такие, как твой отец, Дэнни.

Последнее застало врасплох всех — и Дэнни, и его мать.

— А откуда… откуда ты знаешь о моем отце?

— Я слышала, что говорил папа своему помощнику Тулли. Они обсуждали меры безопасности — что делать, если твой отец объявится в Авалоне.

— Ну, здорово! — Дэнни гневно воззрился на мать. Мэг прочитала в его взгляде обвинение в предательстве — как могла она выдать их общую тайну. — Полицейский сговор, все ясно. Ну, и кто же из них сдаст меня папаше?

— Никто, — ответила Джейми.

— Ага, так я и поверил! Скажи-ка мне, на что вы с отцом живете в этом городишке? Полицейским в таком захолустье много не платят. У твоего папочки, небось, все схвачено?

Мэг вздрогнула от такого выпада со стороны Дэнни. Придется вмешаться, пока они не зашли совсем далеко. Но прежде чем к Мэг вернулся дар речи, заговорила Джейми.

— Тебе не удастся втянуть меня в ссору, — спокойный голос Джейми был полон достоинства. — Я горжусь своим отцом. Он здесь потому, что хочет этого, и потому, что этого хочу я. Да, мы не так состоятельны, как Карлтоны, но нам хватает. И еще я рада, что мой отец больше не мотается где-то, выслеживая тех, кто взрывает самолеты и школы и… и убивает маленьких детей. А ты, Дэнни, если желаешь подраться со мной, приходи в полицейский участок, в спортивный зал. Там мы сразимся по-честному. А наскакивать на меня только потому, что ты испугался, не надо.

— Испугался? — Мэг увидела, как мягкий выпад Джейми достиг своей цели и Дэнни вспыхнул: — Я испугался?

— Все мы, бывает, боимся. Так мне папа говорил. Я, например, когда пугаюсь, иногда делаю совершенно сумасшедшие вещи.

— Ну а я нет, я просто зол до сумасшествия. — Дэнни поднялся; теперь его лицо оказалось почти вровень с лицом Джейми. — Но и не думал пугаться. Поняла?

На этот раз Мэг пришлось вмешаться.

— Дэнни, — мягко окликнула она сына.

Он резко обернулся к ней. Но тут в дверях рядом с Мэг возникла Марианна, и Дэнни несколько смягчился.

— Зол, — повторил он. — Просто… зол — и все тут. — Он схватил свою новую куртку со спинки стула и выскочил из кухни обратно под дождь.

Мэг кинулась было за ним, но Марианна мягко коснулась ее руки.

— Пусть. На улице не так холодно, не простудится, а больше ему ничего не грозит.

Мэг понимала, что Марианна права, но душа ее волновалась за сына — тому было больно.

— Ему необходимо побыть одному, — тихо убеждала ее Марианна. — Мне кажется, Дэнни считает, что вырос из того возраста, когда мама ходила за ним по пятам.

— Извините меня, миссис Уилсон, — произнесла Джейми.

— За что? — удивилась Мэг. — За то, что ты повела себя как взрослая, умная женщина?

Девочка нахмурилась.

— Видно, не такая уж умная. Я хотела, чтобы он задумался, а не сбегал.

— Ему и в самом деле не мешает подумать, Джейми. — Мэг покачала головой. Пора что-то делать со все возраставшей враждебностью Дэнни. Иначе вскоре во всем городке у него будут одни враги. — А я зашла просто так… думала приготовить горячего шоколада. Думала… может, вы оба составите мне компанию?

Джейми задорно улыбнулась.

— Конечно! От шоколада я никогда не откажусь. Но вы не заняты?

— Нет, я… — Или занята?

— Сдается мне, сейчас у вас, Мэг, не будет на это времени. — Марианна сняла с руки Мэг позабытые полотенца и положила их на стол. — Томми попросила меня разыскать вас. Они уже здесь.

Мэг отправилась в кабинет, Марианна пошла с ней. Они шли молча, но Мэг было очень спокойно рядом с Марианной. Разговор не будет тяжелым, Мэг знала об этом. Вдруг она остановилась, как раз перед главным холлом. Слова Джейми, все слова Джейми, прокрутились в ее мозгу. Выходит, ее первое впечатление от Лукаса оказалось верным. С самого начала она вообразила гладиатора со шрамами, полученными в сражениях. Который всю свою жизнь занимался тем, что предупреждал убийства и вставал на сторону тех, кто не мог постоять сам за себя. Страшно подумать, какие опасности окружали его!

— Мэг! — обернувшись, тихонько позвала се Марианна.

— Это правда? — вырвалось у Мэг.

— Что именно?

— О Лукасе. То, что сказала Джейми?

Марианна замялась; она внимательно посмотрела на Мэг.

— Да, — ответила она, — правда.

В кабинете се ожидал только один фэбээровец. С ним был Лукас. Завидев Мэг, незнакомец, до того говоривший с Лукасом, замолчал. Марианна мягко, но решительно дала понять Мэг, что та пойдет без нее. И ушла.

— Мисс Уилсон, — приветствовал ее агент, и Мэг уловила тот же легкий южный акцент, что и у Лукаса. — Я — Трент Доусон. Рад, что мы, наконец, встретились. Я побеседую с вами и постараюсь сделать так, чтобы беседа оказалась как можно менее болезненной для вас.

Как можно менее болезненной! Но это не значит, что совсем безболезненной. Мэг уже успела уяснить это сегодня. Но могло быть и хуже, гораздо, гораздо хуже. Трент Доусон добивался от нее воспоминаний — того, чего у нее не было. Он намеревался распутать дело, которому уже не один десяток лет, и думал, будто ключ к разгадке у нее.

— Не помню, — наконец, не выдержала она, отвернувшись к окну, за которым дождь поливал все сильнее и сильнее. — Разве вы не понимаете, что, помни я хоть что-нибудь, я бы непременно рассказала вам? Похитители лишили жизни двух человек и исковеркали жизнь мою и моего брата. Разве не желаю я, чтобы их наказали? Но я правда, правда ничем не могу помочь.

— Мэг… — Лукас подошел к ней.

— Все в порядке, — успокоила она Лукаса. — Со мной все в порядке.

Но на самом деле это было не так.

— Вы не согласитесь пройти сеанс гипноза?

— Разве это что-нибудь даст? — засомневался Лукас.

Ничего. Абсолютно ничего. Уж Мэг была уверена в этом.

Она подошла к столу и села. Расстояние, отделявшее теперь се от агента, придавало ей уверенности. А еще воспоминания о том, как она подписывала документы на миллионы долларов. Мэг чувствовала свое могущество.

— Я уже пробовала гипноз, — ответила она. Лукас в удивлении глянул на нее. Она едва удержалась от улыбки. Едва… Но на самом деле веселого было мало. — Несколько лет назад я работала с одной женщиной. Она училась в интернатуре, специализировалась по психологии. Я помогала ей, став объектом ее исследований. Уже тогда в моих ранних детских воспоминаниях обнаружились провалы. Целью ее работы было помочь мне восполнить их.

— И что произошло?

— Я легко поддаюсь гипнозу, — призналась Мэг. — Так мне сказала моя знакомая. Она быстро ввела меня в состояние полусна. Я без запинки отвечала на ее вопросы, испытывала ощущения, которые становились все сильнее и разнообразнее. Мы успешно продвигались вперед, а вернее сказать, назад в моих воспоминаниях… до определенного момента. Дальше я наотрез отказалась вспоминать. Когда она пыталась заставить меня говорить дальше, я просто выходила из транса.

Лукас подошел к ней и положил руку на плечо. Мэг покосилась на нее. Ей вдруг захотелось коснуться его руки, прижаться к нему… Но вместо этого она облокотилась о спинку кресла, прикрыв глаза. Перед ней возникла картинка; она не поняла ее смысла тогда, не понимала и теперь.

— Я сижу в своей комнате в доме Стемплов. Мне приснился дурной сон, и вот я плачу. Мы с моей знакомой так никогда и не смогли вспомнить, что за кошмар приснился мне. В комнате было темно. Какой-то мужчина, мне показалось, уже в возрасте, пытался успокоить меня; я не могла вспомнить его, потому что даже лица не видела. Дверь в комнату приоткрылась, и темноту прорезала полоска света. Тогда-то я рассмотрела комнату. На пороге появилась Одри. Она потребовала от мужчины, чтобы он утихомирил меня, потому что к ним пришли.

— И она не поинтересовалась, что с тобой, почему ты плачешь? — изумился Лукас.

— Наверное, потому, что к ним пришли? — предположил Трент Доусон. — Вы уверены, что она сказала именно так?

— Не совсем так. — Слова Одри навсегда врезались в память Мэг. Она даже не удивилась им, когда впервые вспомнила — они были так похожи на те выражения, которые Одри Стемпл бросала ей. — Она сказала… — Мэг все еще испытывала неловкость при воспоминании, потому и запнулась. Она боролась со стыдом. Но ей-то не безразличен детский плач. Так почему бы не сказать им? — Она сказала: «Ради бога, да заткни же ей глотку. Люди внизу».

Рука Лукаса, лежавшая на ее плече, дернулась. Мэг накрыла ее своей.

— А вы помните, что было до этого? — спросил Доусон.

— Не помню.

— А тот пожилой мужчина… кем он приходился Стемплам?

— Не знаю, — ответила Мэг. — Не знаю.

— А как он выглядел? — спросил Лукас. — Ты помнишь, Мэг? Хоть что-нибудь?

Мэг улыбнулась. Ей не было нужды больше скрывать одиночество детских лет, она не могла дольше скрывать его. В голосе Трента Доусона она услышала все тот же гнев, что и в свое время в голосе Лукаса.

— Мы вот что сделаем. Я дам вам адрес моей знакомой. Дело в том, что она записала все на пленку. И если только за последние четыре года в ее жизни не произошло серьезных перемен, она еще хранит аккуратно подписанные пленки.

Лукас пошел проводить Трента до машины.

— Зачем людям, которые так не любят детей, понадобилось удочерять девочку?

Трент остановился, задержав руку на открытой дверце.

— Укрепить треснувший брак, продвинуться на политическом поприще, обрести положение в семье, в обществе… И это только самые безобидные причины. К счастью, Стемплы не похожи на отпетых негодяев. Судя по всему, они не избивали ее.

— Да. Просто взяли маленькую девочку, которую любили и которой дорожили ее родители, которая получила черт знает какую травму и вдолбили ей, что она никчемный человек.

— Возможно, потребуется еще раз провести сеанс гипноза. Послушаем сначала записи, — решил Трент.

— Любую мало-мальски полезную информацию я тут же передам тебе. Остальное зависит от Мэг.

Лукасу не понравился все понимающий взгляд друга, заметившего его слишком уж живое участие в судьбе Мэг. Не понравилось Лукасу и его подтрунивание.

— Вот как, значит? — отозвался Трент.

Лукас пропустил его слова мимо ушей.

— Может, тебе любопытно будет узнать о работе Пола Слейтера, личного детектива Карлтонов. Стемплы заявили, что настоящая мать Мэг приходится им племянницей. Но Слейтеру ничего не удалось узнать об этой мнимой племяннице. Или у Стемплов теперь иная версия? Детективу удалось разузнать о том самом агентстве, через которое проходила процедура удочерения. Контора самым загадочным образом сгорела. И тут же после пожара агент улизнул в Бразилию.

— Я вижу, тебе это дело покоя не дает, — заметил Трент. — Кажется, тебя тяготит необходимость полагаться на Слейтера и на меня, тебе хотелось бы все делать самому.

— Здесь я нужнее.

— Понимаю. Но неужели этого ты хотел? Ты же знаешь, в ФБР готовы принять тебя без лишних проволочек. И вовсе незачем возвращаться к оперативной работе.

— Дружище, — Лукас хлопнул Трента по плечу и подтолкнул к открытой дверце. — Сделай одолжение, перестань устраивать мою жизнь. Я знаю, чего хочу и чем хочу заниматься.

— Неужто тебе нравится то, что ты сейчас делаешь?

— Давай-давай, — улыбнулся Лукас, но на душе у него было скверно. — Займись этим делом. Сделай карьеру и почивай на лаврах славы. Поверь, мне не нужно ни то, ни другое.

Нет, не нужно, думал про себя Лукас, смотря вслед удаляющейся машине Трента. Он знает, что ему нужно.

Ему нужна Мэг. В жизни ему не хватает Мэг. Она, бывает, улыбнется печальной улыбкой, и ему становится ясно — ей также не хватает его, Лукаса. Ее тонкие, изящные пальцы… их прикосновения лечат его. Рядом с ним Мэг стоит с высоко поднятой головой и мужественно противостоит жизненным невзгодам, от которых никуда не деться. Ему нужна ее любовь, чистая и самозабвенная, о какой он и помыслить не мог.

Его внимание привлекло что-то голубое, видневшееся сквозь потоки дождя. Он пригляделся. Под внушительных размеров елью, рядом с дорогой стоял Дэнни. Несмотря на раскидистые лапы, он до нитки промок. С него стекала вода, но вид у него был гневный и вызывающий.

Взгляд Лукаса пересекся со свирепым взглядом Дэнни. Кое-что прояснилось для Лукаса, когда он разглядел следы недавней школьной драки, о которой уже слышал. Лукас мог бы не церемониться и загнать мальчишку в дом — и правда, не годится ребенку мокнуть под дождем. Он мог бы схватить его за шиворот и втащить под крышу. Мог вообще пройти мимо. Но ни один из этих вариантов не годился. Дэнни еще совсем мальчишка, а уже столько нахлебался в своей жизни. И эта модная фирменная курточка не сделает его жизнь легче. Одно хорошо — у мальчугана вся жизнь еще впереди.

Лукас попытался представить себе, что же может пронять этого ершистого подростка двенадцати лет. Может статься, ничто. Но разве кто пробовал?

— Я тебе не враг.

— Говорите это тому, кого это волнует.

— Только что сказал. — Лукас шагнул по направлению к дому, удаляясь от мальчика. У того был такой вид, будто он готов сигануть при первых же признаках угрозы, пусть даже и мнимой. — Тебя любит мама, и у тебя есть родные, которым ты не безразличен. И они принимают тебя таким, какой ты есть. Но у тебя также могут быть друзья, о которых ты даже и не подозревал.

— Хотите заставить меня дружить с тем, кого сами выберете? За меня все решите?

Нет. Лукас и не думал даже. Но вот кое-кто, с кем Дэнни был знаком в прежней жизни, обязательно поступил бы так. Как бы хотелось Лукасу поговорить с этим Уилсоном с глазу на глаз! Но Лукас тряхнул головой.

— Что я сделаю, так это войду в дом — уж очень льет. Тебе, кстати, тоже советую.

Правильно ли он поступил, размышлял Лукас, оказавшись уже в доме. Самолюбие мальчиков настолько хрупкая штука; они страдают в этом возрасте от гормональной перестройки и непомерного чувства гордости. А Дэнни — особенно, ведь ему пришлось рано повзрослеть и много чего узнать.

Уже дойдя до переднего холла, Лукас услышал за спиной звук тихонько отворяемой наружной двери и осторожные шаги спортивной обуви по отполированному до блеска паркету. Лукас усмехнулся, но и вида не подал, что услышал крадущегося Дэнни.

Сейчас ему, Лукасу, предстоит выдержать еще одно столкновение, прежде чем он со своими желаниями и гордостью уберется вон из этого дома. Иначе он наделает глупостей в отношениях с Мэг.

Мэг вернулась на то самое место у окна, где сидела в ожидании встречи. Она не слышала, как вошел Лукас. Лишь щелчок закрываемой двери и тяжесть облокотившегося о нее тела сказали ей о присутствии постороннего. Мэг обернулась. Взгляд тут же выдал ее с головой — в нем Лукас увидел, как ждала она его возвращения.

— Трент уехал? — спросила она.

— Да.

— Он еще вернется?

— Возможно.

Мэг сникла. Но тут же выпрямилась.

— Спасибо, что побыл со мной.

Что он мог ей ответить? Рад был помочь? Это моя работа? Я буду сопровождать тебя везде, где бы ты пи оказалась?

— Ты держалась молодцом.

— Да уж.

— Я не гожусь для тебя, Мэг. — И кто его только за язык тянул? Но сказанного не вернешь. Он увидел, как помрачнела она. И подумал, что отдал бы половину своей никчемной жизни, только бы вернуть свои слова обратно. — Мэг, я…

Она вскинула голову.

— Полагаю, вы неправильно поняли ситуацию, шериф. — Если бы Лукас не знал ее, он бы поверил, что она всерьез. — Всю жизнь я сама о себе заботилась. Ничего не скажу, я ценю ту помощь, что вы оказали мне, и надеюсь на нее и в будущем, конечно, в рамках ваших обязанностей. Уверяю, что это… это все, чего я жду от вас.

Отлично сказано, Мэг, подумал про себя Лукас. Настолько отлично, что любой другой поверил бы. Возможно, даже сама Мэг верит. Но даже если это все, чего она ждет от него, хочется ей гораздо большего.

— Прошу прощения, — извинился он. — Очевидно, я повел себя не самым достойным образом.

Губы Мэг скривились в горькой усмешке.

Глава восьмая

Мэг уже поняла, что в огромном старинном доме ее брата ни один обитатель не чувствует себя заброшенным. И все же именно так она себя и чувствовала. Мэг сидела на маленьком диванчике. Она подтянула босые ноги к подбородку и нежилась в уютном тепле, шедшем от камина. Мэг потягивала маленькими глоточками вот уже вторую чашку горячего шоколада. Была суббота, утро выдалось ясным и погожим, но она все еще сидела в ночной сорочке. Ей претила сама мысль браться за многочисленные дела, ожидавшие ее.

Дэнни с готовностью ухватился за предложение миссис Томпкинс съездить на ранчо навестить ее племянника.

Марианна, обычно приходившая каждый день, сегодня почему-то не шла. Мэг наконец-то поняла, как привыкла к ненавязчивой компании этой женщины.

Мэг с нетерпением ожидала возвращения брата. Ей хотелось стать ему еще ближе, в ней проснулись родственные чувства с того самого вечера, который они провели вместе, рассказывая друг другу о себе. Мэг сблизилась с братом во время их телефонных разговоров, слишком коротких. Но состояние Дженни оставалось неважным, и Мэг не хотела, чтобы Эдвард оставлял жену.

Лукас же вернулся из Флориды; он прослушал те самые пленки. А еще встретился со старым другом Мэг, достаточно надежным, чтобы посвятить его в недавние события. В свое время она доверяла другу присматривать за Дэнни, если вдруг им приходилось действовать по плану «Б», унося ноги от Блейка. Но сегодня Лукас не приедет. Если только на то не будет серьезной причины. Если только его будет сопровождать кто-нибудь из помощников. Лукас не придет после того злополучного дня, когда она заявила ему, что от него она… не ожидает ничего.

Несколько дней прошло с того злосчастного утра в спортивном зале Лукаса. Каждый раз, вспоминая о том, что она наделала, Мэг испытывала невыразимый стыд. Она бы и по сей день страдала от неловкости, если бы не его неожиданные слова: «Я не гожусь для тебя, Мэг».

Когда-то ей представилось, что Лукас в своей жизни занимался тем, что предотвращал нападения и убийства, защищая тех, кто оказывался беспомощен перед лицом опасности, подставляя под пули себя, если в том была необходимость. Теперь же Мэг знала, кто он такой, пусть даже сам Лукас никогда не откроется ей. Он — современный гладиатор, вступающий в схватку, но не по прихоти толпы, а по велению сердца. Она разглядела боевые шрамы, которые не могла спрятать самая элегантная одежда от глаз того, кто видит на самом деле. Мэг почти уверилась в том, что Лукас не избалован нежностью и вниманием.

Вот только она не знала, как убедить его, что она, Мэг, именно та, которая будет любить его.

Если бы только он ей позволил!

Раздался робкий стук, дверь отворилась и показалась Джейми. Меньше всего Мэг ожидала увидеть ее. Девочка выглядела несколько смущенной, но решилась и переступила порог.

— Я сказала этому охраннику-дракону у двери, что вы не будете возражать, если я войду. Правда?

Мэг отставила чашку с шоколадом на столик и показала Джейми на кресло рядом с собой.

— Ну конечно.

Джейми замялась:

— Я хочу вас спросить… может быть, вы… я знаю, вы пока не заняты… Вы не согласитесь пройтись со мной по магазинам? Поможете мне выбрать кое-что из одежды?

— Конечно, с удовольствием. Но почему не Марианна? В подобном ей нет равных.

Джейми уселась в кресло, съежившись.

— Да, верно. Для вас, для Дженни и многих других. Ей стоит только глянуть на человека, и она тут же определит, что ему пойдет. Но мне кажется, что когда тетя Марианна смотрит на меня, она видит лишь маленькую девочку, едва вышедшую из колыбельки.

— Попей пока шоколад на кухне, — сказала Мэг. — А я тем временем оденусь. Жди меня внизу через пятнадцать минут.

Мэг удивила и Джейми, и себя тем, что вошла на кухню ровно через шестнадцать минут.

— Куда мы пойдем? Единственная машина, которую я могла бы взять, только что уехала.

— Ничего. Тут неподалеку есть два миленьких местечка, мы прогуляемся туда пешком.

— Пешком! — Как же Мэг обрадовалась этому не бог весть какому подарку — давно уже она не наслаждалась такими простыми радостями. — С удовольствием!

— Здорово. — Джейми поставила чашку на стол и схватила ярко-красную куртку на пуху. — Если кто остановит нас на улице и поинтересуется здоровьем Дженни, а кто-нибудь обязательно сделает это, потому что весь городок любит ее, скажите, что с ней все в порядке. Хорошо?

По дороге и правда чуть ли не каждый встречный интересовался Дженни и Эдвардом; спрашивал у Мэг про нее саму.

— Просто им любопытно, — поспешила объяснить ей Джейми после того, как очередной, четвертый по счету, прохожий остановил их. — Тут все одно время думали, что папа и Дженни составят пару. Вы, наверное, знаете, она была его подопечной, пока с ней не познакомился Эдвард, так что, естественно, вопросы…

Мэг ничего не ответила. Но голова ее пошла кругом от нахлынувшего потока мыслей. Пару? Лукас и Дженни? Подопечная? Да. Дженни такая миниатюрная, такая хрупкая. Как раз она и нуждается в покровительстве. Почему бы Лукасу было не увлечься ею?

— Папа ни за что не позволит мне пойти на свидание с мальчиком, — продолжала болтать Джейми. — Готова поспорить, за вами бегали толпы ухажеров, когда вам было столько же, сколько мне сейчас. Не могли бы вы…

— Боюсь, ты проспоришь, — ответила Мэг.

— Не может быть! — Джейми остановилась посреди дороги как вкопанная и воззрилась на Мэг. — Но вы… вы такая… Я думала, вы всегда были такой. Иногда я кажусь себе ужасно неуклюжей. Когда я смотрю на вас, у меня появляется надежда на то, что когда-нибудь я стану такой же уверенной в себе, такой же…

Мэг притянула руку и остановила жестикулирующую Джейми.

— Джейми! Мне бы в свое время хоть чуточку твоей уверенности и самообладания, и сейчас мир был бы у моих ног. Поверь мне.

Джейми хихикнула. Она вдруг превратилась в смешливую девчушку, и серьезный разговор обернулся шуткой.

Во втором магазине они нашли то, что нужно. Платье висело среди уцененных вещей, Мэг по привычке тянуло к покупкам со скидкой. Когда она протянула платье Джейми, та подозрительно оглядела его. Но все сомнения рассеялись, едва Джейми вышла из примерочной. Она выглядела соблазнительно и невинно, была сама утонченность и очарование.

— Ах! — выдохнула Джейми. — Папа будет так горд за меня.

Мэг справилась с невесть откуда взявшейся ревностью. Испытывал ли Джеймс Стемпл хоть раз чувство гордости за нее? И как быстро она перестала даже надеяться на это? Как же повезло Джейми! Мэг перехватила взгляд продавца и кивком подозвала его.

— У тебя найдутся туфли к этому платью? — спросила она Джейми. — А сумочка? Комбинация?

Джейми затолкала свои покупки в шкаф в комнате Мэг. Ей не хотелось везти все это домой на велосипеде. А может, предположила Мэг, девочка не хочет, чтобы отец узнал про ее приобретения так сразу?

— Отлично сходили, — призналась Джейми, перед тем как уйти. — Может, сходим как-нибудь еще? Знаете, у мальчишек мальчишечьи дела, а у нас будут…

—…девчачьи? — закончила за нее Мэг.

— Точно. — Джейми уже открыла дверь и теперь стояла на пороге, одной ногой в комнате, другой — в холле. — Я знаю, вы, конечно, заняты… у вас столько дел, но, может…

— Джейми, — Мэг прервала невнятное бормотание девочки. — У меня никогда не было компании для, как ты это называешь, «девчачьих» занятий. Я буду только рада…

— Рады? Здорово. — Джейми шагнула обратно в комнату и порывисто обняла Мэг. Затем снова оказалась на пороге. — Обещаю, что не буду докучать вам, — крикнула она уже на ходу, закрывая за собой дверь.

— Девчачьи занятия, — фыркнула Мэг и повернулась к лестнице, ведущей наверх. В холле стояла миссис Томпкинс. Выглядела она, как и всегда, безупречно. Вот только одета была несколько необычно — в джинсы, ботинки и в ковбойку.

— Как съездили? — поинтересовалась Мэг у нее. — Хотя правильнее будет спросить, как Дэнни вел себя.

— Съездили… ничего, — миссис Томпкинс скромно умолчала о втором вопросе Мэг. — Если вы не возражаете, я бы еще взяла его на ранчо, завтра утром после церковной службы.

— Так, значит, ему там понравилось? Как он поладил с вашим племянником? Надеюсь, он не был вам в тягость?

Миссис Томпкинс ответила уклончиво:

— Сегодня у него появился новый друг — песочного цвета гончая, Скит. Скит еще более подозрителен к незнакомым, чем Дэнни. Но мальчику надо дать время. Он оттает, вот увидите. Он хороший мальчик, миссис Уилсон, будьте уверены.

Мэг была уверена. Но она видит, что его отношение к другим ничуть не меняется. И она не знает, что делать. Но раз уж ему пришлось по душе на ранчо, раз он нашел общий язык со своим сверстником, с экономкой, мастерски владеющей единоборствами, с собакой, наконец, она будет только рада отпустить его снова.

Кое-где свет еще горел. Лукас заметил освещенные окна на втором этаже, в комнате Мэг, а также отдельные прямоугольники света то тут, то там на первом этаже. Томми не ложилась; он предупредил ее, и она оставила ворота открытыми. Когда он взошел на крыльцо, дверь тоже оказалась незапертой.

— Мэг наверху, — сообщила ему Томми, едва он оказался в прихожей. — Но стоит ли расстраивать ее, пока все не так серьезно? Проходи в кабинет. Я попрошу ее спуститься.

Лукас кивнул. Чувствовалось, в кабинете Эдварда Томми уже побывала — лампы включены, и дрова подброшены в огонь совсем недавно.

Ему тоже не хотелось волновать Мэг, если на то нет особой причины. Но может, и есть.

Мэг изящной походкой вошла в кабинет. Она была великолепна в небрежно затянутом поясом халате из бархата гранатового цвета. Из-под халата выглядывала кипенно-белая ночная сорочка.

— Что случилось?

Едва войдя, она остановилась, на первый взгляд, совершенно спокойная. Но ее выдавали руки. Ох уж, эти предательские руки! Как и тогда, в кабинете дознания в Тулсе, руки ее дрожали от усилий, которые Мэг прилагала, чтобы удержаться и не сцепить их до белизны в костяшках.

Лукас подошел к ней. Он взял ее руки, выдающие свою хозяйку с головой. Мэг смотрела на него в недоумении, но Лукас качнул головой и подвел ее к креслу прямо перед камином. Она же вместо того, чтобы сесть, подошла к огню. И резко обернулась.

— Что случилось? — повторила она.

— Твои родственники вычислили тебя.

Лицо Мэг превратилось в маску; но она медленно сосчитала про себя до трех и выпрямилась, встав так прямо, как только могла. Она горько усмехнулась, и вместе с усмешкой немного спало ее напряжение, а вместе с ним и непроницаемое выражение лица.

— Но что привело тебя сюда так поздно — видно, они не только разыскали меня, но и уже в пути? Кто едет? И когда они объявятся?

— Блейк, Джеймс и Одри. — Лукас видел, как при каждом имени она вздрагивала, будто от удара. Но тут же вновь подняла голову и спокойно посмотрела на него, слушая, что еще он скажет. — Помощник Пола Слейтера проследил за ними — они вылетели из частного аэропорта. Теперь они приземлились в Авалоне. Я заскочил по дороге в аэропорт, еду встретить их.

— Итак, началось… сейчас последуют заверения в нежной любви.

— Не обязательно, — сказал Лукас. — Все в твоей власти.

— Я никогда не была настолько смелой, чтобы встретиться с ними лицом к лицу, но и не трусила, чтобы позволить другим сделать это за меня. Так что я готова.

— Это не трусость, Мэг, — положиться на того, кто сильнее тебя.

— Разве? — Она с сомнением покачала головой, но не стала спорить. — Вместе? Они прилетели вместе? Невероятно — они договорились между собой!

— Сколько у нас времени? — Мэг запустила пальцы в волосы; голова была все еще влажной — потребуется некоторое время, чтобы высушить ее.

— Тебе не обязательно встречаться с ними.

— Необязательно? — переспросила Мэг. — Не могу же я без конца бегать от них. Я хочу встретиться с ними и разрешить все раз и навсегда. А тянуть нет смысла.

— Есть, — возразил Лукас; он заметил огонек надежды, мелькнувший во взгляде Мэг, но быстро угасший. Ее место заняла решимость, которую ему предстояло побороть. — В нашем случае есть смысл. Они хотят завладеть частью твоего состояния. Неприятно говорить, но и ты, и я оба знаем, чего они жаждут. Надежды на то, что они переменились, не изменят их, и прошлое не сделать другим. Так пусть же они приезжают к тебе, Мэг. Пускай станут просителями. Пусть униженно молят о встрече с тобой. Теперь в твоей власти заставить их попотеть, обдумать и отрепетировать предстоящую встречу, размышляя над причинами, приведшими их сюда. По-моему, ты должна так поступить, хотя бы в этот раз, показать свое могущество.

— Могущество? — переспросила Мэг и бессильно потрясла сжатыми в кулачки руками. — Ты думаешь, я когда-нибудь смогу демонстрировать свое могущество над теми, кто раз за разом, на протяжении всей моей жизни, показывал свое могущество надо мной?

Лукас преодолел расстояние в три шага, разделявшее их. Он стиснул ее плечи, успокаивая. Мэг слегка повернула голову, ища глазами его глаза, желая знать то, о чем ему не следовало ей говорить. Он увидел, как она, приняв его молчание за отказ, попыталась отстраниться. Лукас не отпустил ее.

— Зачем это? — наконец, спросила она, пытаясь напустить на себя равнодушие, что до сей поры ей неплохо удавалось. — Подбодрить меня перед битвой?

— Нет, — Лукас притянул ее ближе. Она подчинилась, но тень сомнений вновь затуманила ее глаза. Мэг облизнула пересохшие губы. Положение становилось щекотливым. — Нет, — повторил Лукас и услышал собственный хриплый голос; он прекрасно понимал, что больше всего в эту минуту желает принять приглашение, неосознанно сделанное Мэг. Его непреодолимо тянуло вперед… преодолеть то ничтожное расстояние, разделявшее их, и снова вкусить божественный аромат ее губ, снова ощутить прикосновение се рук.

— Нет, — снова повторил он, отступая, отказываясь от того, на что не имел никаких прав. — Подбодрить себя, иначе не смогу оставить тебя здесь и уехать, чтобы сразиться с твоими недругами.

Но Мэг все же поехала.

Как только она свернула с дороги на стоянку, показались огни взлетно-посадочных полос. На стоянке уже было несколько машин — одна Лукаса и две его помощников, а также и другие машины, вероятно, принадлежащие сотрудникам служб аэропорта и службы безопасности. Она остановила машину в конце этой длинной вереницы и тихо выскользнула из своего микроавтобуса.

Мэг вся оделась в черное — свободного покроя шерстяные брюки и мохеровый свитер. В то же, в чем она ходила с Джейми за покупками. Только на этот раз она нанесла макияж поярче, как учила ее Марианна. И надела сапожки на очень высоком каблуке — все та же Марианна говорила: «Никогда не знаешь, когда возникнет необходимость дать почувствовать собеседнику свою силу». Мягкая шляпка черного цвета и черная накидка завершали ее наряд. Накидка пришлась особенно кстати — ветер задувал сильнее, и в ночном воздухе стремительно разливалась прохлада.

Сверху, у нее над головой, послышался рев моторов подлетающего самолета. Мэг знала, где сейчас Лукас. Он стоял на той стороне здания аэропорта, что выходила к взлетно-посадочным полосам. Само здание было современным, целиком из серебристого металла, стекла и черного мрамора. Мэг стояла на развилке. Одна дорожка вела к ярко освещенному входу в здание. Другая, сопровождаемая всего лишь то тут, то там мерцающими тусклыми фонарями безопасности, уводила в северном направлении, к расположенным друг возле друга ангарам. Мэг отступила в тень и ступила на вторую дорожку.

Обходя первый ангар, она услышала приглушенные мужские голоса: там собралась группа мужчин. Лукас, несомненно, был там главным. Мэг, никем не видимая, открыто любовалась Лукасом, смотря на него с нескрываемым восхищением. Лукас тихо переговаривался с Тулли — у того в руке был то ли сотовый телефон, то ли рация.

Наконец, взгляд Лукаса остановился точно на том месте, где в тени пряталась Мэг. Мэг могла поклясться, что он кивнул ей. А может, и нет. Если бы он заметил ее, немедленно отправил бы обратно, в целях ее же безопасности, разумеется. Но Лукас уже отвернулся — его внимание привлекли огни самолета, описывавшего круг над полем.

Мэг отступила в самую черноту тени, отбрасываемой ангаром. Обтекаемой формы двухмоторный самолет с пропеллерами мягко коснулся земли в конце посадочной полосы и остановился у здания аэропорта.

Лопасти пропеллеров вращались все медленнее и, наконец, замерли. Двое служащих подкатили к самолету трап. Дверь в боку самолета плавно отъехала в сторону, и в проеме показалась стюардесса в униформе.

Первым вышел Джеймс. Вид у него стал еще более важный и напыщенный. Он переплюнул бы даже священника модной в известных кругах церкви, куда Стемплы водили Мэг каждое воскресенье. В свете огней она увидела, что голова его совсем побелела, но в остальном он ничуть не изменился. От Мэг также не укрылось и то, что он недоволен людьми шерифа и парнями в форме службы безопасности. Определенно, они уготовили ему далеко не самый радушный прием.

Старик бросил взгляд на трап — для двоих места маловато. Он что-то буркнул через плечо тому, кто стоял у него за спиной, и стал медленно, с достоинством, сходить по трапу.

За ним последовала Одри. Ветер трепал ее волосы и юбку. Она попыталась привести прическу в порядок и все норовила поймать рукой подол юбки, но вынуждена была оставить это бессмысленное занятие. Она стала спускаться по трапу, ухватившись за металлический поручень. Ее взгляд перебегал с одного лица на другое ожидавших внизу людей.

А затем… затем появился Блейк. Умом понимая, что он никак не может увидеть ее, Мэг инстинктивно вжалась в стену ангара. Смешно. Она представляла его выше и стройнее. А теперь она увидела в нем всего лишь прилично одетого служащего, несколько оплывшего, уже начинающего сдавать.

Дэнни ничего не грозит, вспомнила она. Блейк не сможет больше ударить Дэнни. И впервые Мэг почувствовала всю силу денег Карлтонов. Все еще стоя в тени, она выпрямилась. Блейк способен оскорбить словом, он может ранить хрупкую душу ребенка. Но Мэг под силу сделать так, чтобы бывший муж и пальцем не тронул Дэнни.

Силы вернулись к Мэг, и она выступила из тени.

Глава девятая

Мэг не понравилось бы, узнай она, что за ней наблюдают с того самого момента, как она выехала из дома. Лукас еще раз глянул в направлении ангара. Лукас очень надеялся, что Мэг останется там, где она сейчас стоит, в тени.

Джеймс Стемпл спустился по трапу и встал в стороне, ожидая жену. У него была располагающая к себе внешность, такой обыкновенно и обладают преуспевающие общественные деятели. Жена его производила впечатление женщины исключительно привлекательной. Супружеская чета вовсе не была похожа на чудовищ. Но если все чудовища выглядели бы чудовищами, от них давно бы избавились.

Уилсон был другим. Или же причиной тому предвзятое отношение Лукаса? Роста Блейк оказался не такого уж и великого. При разговоре Блейку придется смотреть на Лукаса снизу вверх — преимущество, которым Лукас собирался вовсю попользоваться. У Блейка также оказалась бычья шея и внушительных размеров покатые плечи тяжеловеса. Тяжеловеса, который некоторое время назад бросил тренироваться и начал медленно, но неуклонно заплывать жирком. Лукас еще раз недобро глянул на Блейка. Затем кивнул Норрису.

Норрис Хакстабл выступил вперед. Выглядел он безупречно — охотничий, из твида и кожи, пиджак, какие носили английские джентльмены на выездах за город.

— Автобус «Охотничьего домика» ожидает вас. Следуйте за мной, о вашем багаже позаботятся служащие аэропорта.

Одри тревожно вцепилась в рукав мужа.

— Ах, нет-нет, мы остановимся…

—…в «Охотничьем домике», — повторил Хакстабл. — Это единственный отель.

Блейк отодвинул Одри, проталкиваясь вперед.

— Вы не понимаете. У нас здесь родня.

Тулли едва заметно усмехнулся и отступил к краю дорожки. Лукас оказался лицом к лицу с непрошеными гостями. Он обратился прямо к Джеймсу.

— Нет, это вы не понимаете. В Авалоне нет общественного транспорта, не сдаются напрокат машины и единственное место, где вы можете разместиться, только что было вам предложено.

Лукас терпеливо ждал, пока Джеймс Стемпл осматривал его с головы до ног, оценивая костюм и ботинки, прическу и стоимость наручных часов. И, видимо, нашел их достаточно солидными, чтобы удостоить ответом владельца.

— Сдается мне, вы превышаете свои полномочия, мистер…

—…Ламберт, — представился ему Лукас, — шериф Ламберт. И поверьте, я прекрасно осведомлен о своих полномочиях.

Лукас увидел, как Блейк заговорщически подмигнул ему, протягивая руку.

— Шериф? Как удачно. А я собирался завтра заскочить к вам. Капитан Уилсон, из Саймонвиля, Калифорния, полицейское управление.

Лукас не заметил руки.

— Мне известно, кто вы и зачем здесь. Мне также известно, что вы не были приглашены кем-либо из жителей подконтрольного моему отделу округа. Вы не позаботились о том, чтобы предупредить о своем намерении приехать в город. А также у вас нет никаких дел, требующих вашего здесь присутствия. Сейчас уже поздно. Если желаете отдохнуть перед вылетом в Саймонвиль, советую воспользоваться любезным предложением мистера Хакстабла.

Одри обратилась к Лукасу с выражением отчаяния на лице. Она была так убедительна, что Лукас поверил бы, не знай он о безрадостном детстве Мэг.

— Но я хочу видеть дочь, — произнесла она. — Мою девочку. И внука. Не будете же вы скрывать их от меня!

— Готова поспорить, теперь я услышу столько заверений в любви, сколько не слышала за всю жизнь.

Лукас услышал, как вскрикнула Одри. Он повернул голову — рядом с ним стояла Мэг, зловещий дух мщения.

— У тебя нет дочери, — бесстрастно произнесла Мэг. — Целых двенадцать лет ты даже не вспоминала о мальчике, которого теперь так жаждешь увидеть. Возвращайся в самолет или садись в автобус. Выбор за тобой, хотя ты этого и не заслуживаешь.

Воцарилась звенящая тишина. Вдруг Одри очнулась, вспомнив о роли.

— Маргарет! — всхлипнула она, но Мэг запахнула накидку и, полная достоинства, отступила обратно в тень. Одри оттолкнула руку Джеймса, удерживавшую ее, и кинулась за Мэг. Но дорогу ей преградили помощники шерифа, служащие аэропорта и даже водитель Норриса Хакстабла.

— Это… это самоуправство какое-то, — возмутился Джеймс.

Лукас самодовольно улыбнулся.

— Это Авалон. Тулли?

— Да, сэр.

— Приступай.

Лукас приберегал своего помощника с его зловещей улыбочкой для особых случаев. Любой, знакомый с Тулли Уилбанксом, знал, что на самом деле он добрейшей души человек. Но незваные гости не догадывались об этом. Не сказав больше ни слова, Лукас развернулся и пошел прочь.

— Эй, постойте! — грубо бросил вдогонку Лукасу Блейк.

— А теперь всем слушать меня, — скомандовал Тулли. Живая стена все еще держала троицу на обочине дорожки. Лукас тем временем скрылся в тени, следуя за Мэг. Тулли продолжал: — Номерочки Хакстабла просто шик. У него не раз останавливались президенты, короли и рок-звезды. А не хотите, посадим вас в самолет и вышлем.

Лукас нагнал Мэг на стоянке. Она стояла в кругу света и пыталась попасть ключом в замок мини-автобуса, но ей никак не удавалось. Когда подошедший Лукас накрыл ее руки своей и помог направить ключ, Мэг вздрогнула от неожиданности. Она отошла, предоставив ему действовать самому. Отперев машину, Лукас бросил ключи на сиденье и захлопнул дверцу. Он повернулся к ней и обнял ее за плечи.

— Ты была великолепна.

Мэг фыркнула. В глазах ее стояли слезы.

— Я — жалкая трусиха. И половины не сказала из того, что хотела бросить им в лицо.

Он улыбнулся.

— Больше и не надо. Они до сих пор еще не оправились от потрясения, вызванного твоим появлением.

Лукас заметил, как слезинка скатилась по ее щеке.

— Я думала, что смогу. Я в самом деле думала, что смогу увидеть их и ничего при этом не испытать. Но ошиблась. Одно лишь вертелось у меня на языке. Почему вы не любили меня?

— Их обязательно спросят об этом. Но не ты, Мэг.

— Тогда кто же? — Она усмехнулась и хотела было смахнуть слезинку. Но рукам мешала накидка, да и Лукас держал ее за плечи. — Неужели ты? Это уже выходит за пределы твоих и без того слишком великодушно расширенных полномочий.

Он не мог больше ничего с собой поделать. Навлечет ли он тем самым на себя проклятие? Оправдываясь про себя, что делает это не столько для себя, сколько для нее, Лукас притянул Мэг ближе.

— Но как человек, просто человек, разве не могу я сделать это?

Она слегка отклонила голову, чтобы не мешали поля шляпки. Он схватил шляпку одной рукой и снял с ее головы, высвободив мягкие завитки, тут же подхваченные ветром. Она не могла не заметить огня страсти, бушевавшего в его взгляде, да и не пытался он скрыть свои чувства.

— Не делай этого, Лукас, — умоляюще прошептала она. — Не делай этого со мной снова.

— Не делать чего? — спросил он.

— Не позволяй мне думать, будто я нужна тебе, будто небезразлична.

Почему вы не любили меня?

Произнесенные совсем недавно слова Мэг висели в ночном воздухе. Лукас зажмурился, но отпустить эту женщину было выше его сил.

Он почувствовал, как Мэг задрожала. Ее глаза застили слезы, в них стояла боль.

— Вот видишь, — голос Мэг показался Лукасу беззащитным. — Ни деньги, ни образование, ни даже ухищрения Марианны не помогли — я все так же недостойна любви… твоей… ничьей.

Она закрыла глаза в тщетном стремлении скрыть боль.

Возможно ли ему не полюбить ее?

О, несчастный! Ведь ему нельзя любить ее!

Подавив рыдания, Мэг оттолкнула Лукаса и бросилась к машине. Но не может же он отпустить ее. Никак не может.

Лукас поймал Мэг и притянул к себе.

— Нет, Лукас, — простонала Мэг. — Пожалуйста, не надо.

С таким же успехом она могла приказать ему не дышать.

— Мэг, — прошептал, вложив в ее имя мольбу о прощении, об утешении, о любви, которая нужна ему так же, как и ей, но о которой он даже сейчас не смел просить. Лукас ощутил на своей щеке ее дыхание, сладкое и теплое; почувствовал, что напряжение отпустило ее. Она сделала шаг, отделявший их друг от друга. Он услышал ее стон, полный мольбы, и одновременно раздался рев двух мощных моторов, потрясший ночную тишину. Напряжение вернулось к ним обоим — они слушали, как разгонялся самолет. Слушая шум, он перевел взгляд сначала на ангар, а затем — на здания, где размещались летные экипажи.

— Они остались, — безошибочно определил он.

Сломленная, Мэг приникла к нему, не имея более сил. Но тут же выпрямилась.

— Ничто не дается легко, — рассудила она. — С чего я вдруг взяла, что все обойдется?

— Пойдем, — позвал ее Лукас.

— Но…

— Еще немного, и твои родственнички пройдут через все формальности. Ну же, Мэг! Пойдем!

Она бросила взгляд на машину.

— Я позабочусь, чтобы ее отогнали обратно, — успокоил он Мэг. — Пойдем же, Мэг!

Она посмотрела на него долгим взглядом. Лукас почувствовал, что Мэг увидела гораздо больше, чем он намеревался ей открыть. Она увидела во взгляде его приглашение, означавшее большее, гораздо большее, чем просто подвезти ее до дома. Лукас не мог больше сдерживать себя.

Она коснулась ладонью его щеки и улыбнулась; улыбка вышла печальной.

— Хорошо. Едем.

Дом Лукаса белел в сумраке ночи, большой, без единого горящего окна. Его освещал лишь мягкий свет луны. Дом стоял на возвышенности, окруженный приятным глазу пейзажем. Лукас свернул на подъездную дорожку и, проехав немного, остановился. Мэг подняла голову, разглядывая темные окна.

— А мы не разбудим Джейми? — забеспокоилась она.

— Не разбудим, — Лукас заглушил мотор и вынул ключ зажигания. — Я не знал, когда освобожусь, и отправил ее к Марианне.

Мэг в волнении сглотнула. Никаких свидетелей, даже Джейми. Что же, разве не этого ей хотелось? Разве не о том она мечтала чуть ли не с самого первого дня их встречи?

— В-вот как. Сегодня я узнала от Джейми, что Марианна приходится ей тетей.

— Не совсем так. Мать Джейми приходилась Марианне двоюродной сестрой.

— А-а-а…

— Черт! — вырвалось у Лукаса, и он сунул ключ обратно.

— Что ты делаешь?

— То, что и должен был сделать с самого начала. Отвожу тебя домой.

— Нет. — Мэг дотянулась до ключа и вынула его. Не дожидаясь Лукаса, она открыла дверцу и вышла в черноту ночи.

Мэг услышала, как Лукас тоже вышел и захлопнул дверцу машины; сердце ее отчаянно забилось. Она пошла через газон и поднялась по низкому широкому крыльцу. Мэг ничего не слышала, кроме гулких ударов собственного сердца; ее мучили страхи и сомнения. Правильно ли она поступает? Она нужна Лукасу, была нужна, по крайней мере — в этом у нее сомнений нет. Но сколько это продлится, она не знает. Впрочем, неважно. Впервые в жизни она действительно кому-то нужна.

Лукас подошел и распахнул перед ней дверь. Они вошли. Лукас взял у Мэг накидку, повесил на вешалку, стилизованную под дерево, и провел Мэг в просторную гостиную. Там он чиркнул спичкой, зажег дрова в камине и жестом предложил Мэг сесть в кресло.

— Я пока сделаю несколько звонков, — извинился он. — Чтобы… чтобы проверить.

Оставшись одна, Мэг в волнении прижала ладони к губам. Что она творит, что творит!

То, что хочет. Может быть, впервые в жизни. То, что оба они хотят. И имеют на то полное право.

Мало-помалу она осмотрелась. Обстановка была выдержана в строгом стиле, но во всем присутствовал безупречный вкус. Простые, без излишеств, столики и встроенные книжные полки украшали небольшие, но изящные бронзовые статуэтки, причудливой формы природный кристалл, затейливой работы веер, каждая пластина которого была вырезана из нефрита разных оттенков, и все вместе они составляли единую цветовую гамму.

Жила ли здесь мать Джейми? Она ли выбирала изящные вещички, думая, что проживет в этом доме с Лукасом всю… всю жизнь? Была ли она такой же миниатюрной и хрупкой, как эти драгоценности? Как… как Дженни?

Дрова в камине занялись, начали потрескивать, и Мэг повернулась к огню. Ни к чему ей думать о них — маленьких, женственных и в то же время уверенных в себе женщинах. Это ее ночь, в которую она познает, что такое быть любимой мужчиной.

Лукас вернулся. В руках он нес два бокала.

— Вечер выдался довольно прохладным, выпей немного бренди.

Зная, что Лукас никак не мог догадаться о ее недавних мыслях, Мэг вся покраснела. Слегка улыбнувшись, она забрала у него бокал. Благодаря урокам Марианны она узнала крепкий аромат французского коньяка. Как ее и учили, Мэг взболтнула содержимое бокала и вдохнула аромат. Затем чуть отпила, посмаковав глоток во рту, чтобы ощутить все богатство вкусовых оттенков.

Но Марианна не учила ее тому, что должно произойти дальше. Марианна была еще более одинокой, чем Мэг. Поняла бы она, что Мэг делает у Лукаса дома, почему так отчаянно цепляется за видимость? Я жизнь готова отдать за Лукаса Ламберта. Да что там, убить готова за него. Да, Марианна определенно поняла бы ее. Но вот простила бы?

Лукас взял у нее бокал и поставил на каминную полку.

— Пошли. Я покажу тебе кое-что.

Они прошли мимо столовой, через двойные двери в гостиную. Мэг оказалась не готова к той ослепительной красоте, что внезапно открылась ей. Внешняя стена, выходящая на улицу, была вся словно из стекла. В потолок был вделан восьмигранник, тоже из стекла, только толстого, — получалось что-то вроде застекленной крыши. Она пропускала солнечный свет, но не жар. Комната выглядела великолепно.

— Ах, — выдохнула Мэг, едва ступив через порог. Она так и застыла, не в силах сделать ни шага, не в силах вымолвить ни слова.

— Нет, не комната. — Лукас взял ее за руку и провел дальше, вглубь. И остановился рядом со столом. — Зеркало.

Он слегка развернул ее, и она увидела их отражение в чистейшем цельном зеркале во всю стену. Позади отражалась великолепная комната. Лукас был в одном из своих элегантных серых костюмов, которые носил с неподражаемым блеском. Выглядел он мрачно, даже грозно. Мэг, вся в черном, в сапожках с высокими каблуками; до его роста ей не хватало всего дюйма-другого. Выразительная пара; оба высокие, оба в темном. Пара? Мэг издала возглас восхищения.

Он придвинулся к ней и обнял. Одно лишь прикосновение его руки к ее плечу заставило Мэг затрепетать. Лукасу не пришлось даже удерживать ее, так заворожили Мэг близость любимого и их отражение в зеркале.

— Я купил дом шесть лет назад, — начал Лукас. — После смерти Алисии. Я устал от всяких побрякушек, мне надоела вечная суета. У себя Джейми вольна устраивать все сообразно собственному вкусу. В остальной же части дома нет ничего лишнего, он выдержан в строгом стиле; линии прямые и безупречные. Как и ты, Мэг. Как и ты.

На глаза Мэг набежали слезы, ей стало тесно в груди, и в горле застрял комок.

— Но я не такая. Это все ненастоящее, образ, умело придуманный Марианной.

— Разве? А я уверен, она лишь помогла высвободить то, что всегда было твоим.

Мэг обернулась к нему и коснулась рукой щеки, желая отблагодарить за бесценные слова, что он только что подарил ей.

Глаза Лукаса потемнели. Вдруг он зарылся пальцами в ее волосы, притянув Мэг к себе.

— Я не могу любить тебя, — прошептал он. И крепче сжал руками ее голову, пока Мэг старалась справиться со слезами. — Нет, причина не в тебе, а во мне. Это я виноват. Но ты нужна мне. Я и не надеялся, что испытаю такое чувство вновь. Я не скрываю от тебя, какой я негодяй и эгоист на самом деле. Возможно, я тем самым избавлюсь хотя бы от одного греха — меня не окажется в длинном списке тех, кто использовал тебя, ничего не давая взамен.

Использовал ее? Неужели Лукас так слеп, что не видит — с самого начала он только и делал, что давал ей.

Видно, нет. Как не видит и того, что она никогда, ни за что не оттолкнет его. Он отпустил ее; руки его повисли безвольными плетями.

— Я… я все понял, — едва слышно произнес он.

— Нет! Нет! — Мэг поймала его руку. — Лукас, — осторожно произнесла она, не зная, как он примет ее слова, но зная, что она должна сказать их. — А ты мог бы… — она почувствовала, как из глаз ее вот-вот хлынут слезы, как из сердца — мольбы о любви. Она приказала слезам остановиться, но сердце сдерживать не стала. — Покажи мне, что это такое, когда… когда тебя любят.

Он молча посмотрел на нее и на секунду прикрыл глаза — может, он тоже мысленно говорил с собой. И тяжко вздохнул.

— Да, Мэг, — нежно прозвучал его голос. — Да, это я могу.

Мэг была мягкой и уступчивой, сильной и очаровательной в своем смущении. Они медленно поднялись наверх, в спальню Лукаса. По пути они обменивались поцелуями, единые в охватившей обоих страсти. Мэг очутилась в обители отшельника — спальне Лукаса. И вот теперь она в его постели и, опасался Лукас, в его сердце.

Лукас почувствовал неумелые руки Мэг у шеи — он все еще в галстуке и в пиджаке. Он поспешно выпустил ее из объятий, чтобы сорвать галстук и скинуть пиджак, отбросив их в сторону. Лукас пошарил в поисках включателя на ночнике. Кровать залил поток мягкого света.

Мэг зажмурила глаза.

— Нет, — взмолилась она и потянулась к выключателю.

— Да, — Лукас перехватил ее руку и покрыл поцелуями каждый пальчик. — Я хочу видеть тебя. И чтобы ты видела меня.

Глаза Мэг распахнулись. Безграничное доверие и любовь светились в них.

— Да, — произнесла она; ее полные губы, слегка припухлые от жадных поцелуев Лукаса, смягчились, словно призывая его. — Да, конечно.

Он взял ее руки и опустил их у изголовья на подушку. Отклонившись, Лукас залюбовался восхитительным видом — Мэг, свободно раскинувшаяся на покрывале.

— Ты такая красивая! Очень-очень!

Мэг засмеялась и потянулась к нему. Он снова завладел ее руками.

— Не спеши, — мягко остановил он ее. — Ты так прекрасна — мне и представить даже трудно, что ожидает меня впереди. Но позволь еще немного помечтать.

Сначала он снял с нее сапожки. Чуть дрожащими руками поискал под брюками застежку. Затаив дыхание, Лукас расстегнул молнию и, сняв сапог, бросил его рядом с валяющимся пиджаком. Высвобожденная ножка Мэг доверчиво лежала в его руке. Лукас провел по высокому подъему и, добравшись до узкой лодыжки, обхватил ее пальцами. Его ждал сюрприз. Шелк. Носок под сапогом оказался из тонкого шелка, не скрывавшего ни единой впадинки и ложбинки ноги. Что еще уготовано ему под обыкновенной одеждой из черной шерсти?

Он высвободил из сапога другую ногу. При этом, не отрываясь, смотрел в огромные темные глаза Мэг, становившиеся еще темнее. Мэг застонала, и сердце Лукаса сжалось.

— Вот возьму и наброшусь на тебя, — в шутку пригрозила она. — Повалю на кровать и сделаю все, что захочу. Возьму тебя силой.

Лукас улыбнулся в ответ на ее шутливые угрозы, продолжая, однако, вести пальцем вверх по ее ноге, распаляя Мэг.

— Лукас, ты убиваешь меня. Ты хоть понимаешь это? Ты сведешь меня с ума, играя со мной, и бросишь изнемогающую от желания. Иди же сюда. Ну, пожалуйста, иди.

Остроты, смешки, шуточки… Отдает ли Мэг себе отчет в том, насколько далеко она зашла всего за несколько минут? Может быть, нет. Но он-то понимает.

— Все, что изволите, — повиновался он ей. Он опустился рядом с ней, растянувшись во весь рост и коснувшись своей грудью ее.

— Все-все? — хрипло переспросила она.

— Все.

— Тогда… не мог бы ты… — Мэг слегка повела бедрами, дерзкая шалунья, озорно улыбнулась, давая ему тем самым понять, что прекрасно осознает, что делает. — Не мог бы ты…

— Не мог бы что, Мэг? — в нетерпении вскричал завороженный ее движением Лукас.

—…снять свои ботинки?

Мэг знала, что не того ждал Лукас; в ее глазах запрыгали озорные огоньки.

— О, черт! Извини. — Он рывком сел на край кровати. И принялся стаскивать ботинки, которые вдруг стали точно на два размера меньше и никак не желали сниматься. Наконец, ботинок поддался и он швырнул его через всю комнату, а после взялся за другой.

— и… — услышал он голос Мэг, неуверенный и робкий, после того как справился со вторым ботинком.

— и?.. — он обернулся к ней.

Шелк. Вот что увидел он. Шелк телесного цвета. Сорочка и доходившие до бедер трусики. Они не были прозрачными, но вовсе не скрывали фигуру — маленькие, горделиво выпяченные груди, осиную талию, изящную линию бедер. И ноги. Бесконечно длинные, стройные ноги.

У Лукаса захватило дух.

— и… — он заметил, что Мэг, так же как и ему, трудно дышать, — и неплохо бы избавиться от лишней одежки.

Лукас все еще держал в руках второй ботинок; он уронил его. И привлек к себе Мэг. Легкий шелк заскользил под его ладонями, сбившись; их губы сомкнулись.

Жажда. Он всю жизнь испытывал жажду и чуть было не отказался от живительной силы, которой эта женщина готова щедро поделиться с ним.

Доставь ей удовольствие. Пусть ей будет хорошо. Он не забывал об этом все то время, пока Мэг раздевала его, а он освобождал ее от той полоски шелка, что еще прикрывала ее. Сделай же это для нее, дай ей то, о чем она попросила. Покажи ей, что такое быть любимой! И вот они слились в любовном экстазе. Каждым своим прикосновением, каждым поцелуем, раз от раза все горячее, Мэг распаляла его.

Какое блаженство!

Мэг ощущала под собой простыню, такую гладкую, подушку, набитую мягчайшим пухом. Руки Лукаса вели ее из небытия к высшему наслаждению. Но острее всего она ощутила, как он проник в нее, она так долго ждала этого. Она никогда не подозревала, никогда…

Мэг почувствовала, как дыхание Лукаса стало обжигающим. Он прильнул губами к ее шее, и она выгнулась дугой, принимая его в себя, — так, как, она знала, он желал, но не осмеливался попросить. Лукас никогда не просил. Но тем самым, только лишь давая, он заручился ее доверием. Она готова была отдать ему все, о чем он мечтал, но не смел попросить.

Мысли покинули ее и остались одни ощущения. Мэг содрогалась под их напором.

Глава десятая

Мэг стихла, но Лукас долго еще сжимал ее в объятиях. Лаская, он открывал перед ней целый мир нежности, до того ей неведомый. Как это странно — в тридцать, нет — в двадцать девять, поверить в существование подобного!

А может, и не странно. Иначе жизнь стала бы невыносимой.

Сквозь безмятежное спокойствие, в котором пребывала Мэг, пробился гнев, зародившийся глубоко внутри. Чего же еще она лишилась из-за чьей-то жадности?

Лукас положил ее голову себе на плечо; рука Мэг теперь покоилась на его груди, чувствуя ровное, спокойное биение сердца. Он утешал ее, говоря нежные слова.

Мэг почувствовала мягкое дыхание Лукаса. Он спал в ее объятиях, ее гладиатор, воитель, ее возлюбленный. Она надеялась, что ему тоже было хорошо этой ночью. Мэг знала, что он не захочет и слышать о ее любви к нему — такая ноша может оказаться ему не под силу. Но может быть, ей удалось сказать о своих чувствах и без слов.

Когда Мэг вновь проснулась, Лукас все еще крепко сжимал ее в объятиях, согревая своим теплом. Но когда она повернула голову, то заметила, как он смотрит на нее.

Она поднесла руку к его теперь неулыбчивым губам и провела по ним пальцем; совсем недавно эти губы доставили ей такое наслаждение, какого она в жизни не испытывала. Мэг почувствовала, как губы ее растягиваются в улыбке; она должна хотя бы поблагодарить его.

— Спасибо.

Взгляд его помрачнел, и все тело напряглось, став точно каменным от ее прикосновения.

— Не стоит, Мэг.

Не стоит? Не стоит что? Не стоит прикасаться к нему? Не стоит ожидать, что он коснется ее в ответ? Мэг готова была закричать; ее чувства были обострены до предела. Лукас никогда не был жесток с ней, не будет и сейчас. Собрав все свое мужество, Мэг, все так же улыбаясь, спросила:

— Не стоит что, Лукас?

— Не стоит довольствоваться меньшим, чем то, чего ты заслуживаешь. Не благодари меня за то, что я лишь воспользовался ситуацией.

— Я не поняла.

— Ты так добра, в тебе столько великодушия! Тебе нужен тот, кто мог бы поделиться тем же, а не пользоваться тобой.

Мэг нестерпимо захотелось сжать руку, спокойно лежащую на его груди, в кулак, но она удержалась.

— Мне показалось, — осторожно начала она, — что мы оба делились друг с другом.

— Я не подумал о твоей безопасности.

Мэг заморгала, не понимая. Он заботился о ее безопасности с того самого дня, когда они впервые встретились. И вдруг ей стал ясен истинный смысл его слов. Надо же! Она даже не подумала о том, чтобы предохраняться. Хотя, если бы и подумала, стала ли говорить об этом Лукасу?

— Я уже не маленькая, Лукас, — возразила она мягко, стараясь сгладить напряжение, чувствовавшееся в голосе Лукаса. — И не первый день живу на этом свете, так что знакома с последствиями любви без предохранения и способна позаботиться о себе сама. Но так и быть, если придется, пройду с тобой через все до самого конца. Скажи мне, ты часто меняешь партнерш? Ты чем-то болен?

— Ничего подобного, — возмутился Лукас.

— Я ничуть и не сомневалась. Что до меня, то я тоже нет.

— Послушай, Мэг, я знаю. Но неужели тебя не беспокоит, что ты можешь забеременеть?

Забеременеть? Ах, это.

— Нет.

— Убить меня мало. И как это я только не подумал!

— Подожди. — Мэг ухватила его за плечо, когда он хотел отодвинуться от нее. — Дай-ка я скажу тебе еще раз. Я уже взрослая, Лукас Ламберт, и полностью отвечаю за то, что делаю.

— Понятно. И опыта тебе, значит, тоже не занимать. Тогда признайся мне, Мэг, у тебя когда-нибудь были связи на стороне, вне брака?

Онемевшая, Мэг лишь таращила на него глаза. После этой ночи она поняла, что не занималась любовью вообще, даже с мужем.

— Я так и думал. Теперь представь себе, чем окажется для твоей жизни нежеланный ребенок.

Нежеланный? Как он может?! Да любой ребенок в ее чреве, а особенно его ребенок, был бы желанным.

— Чем окажется? Он сделает мою жизнь богаче, наполнит ее новым смыслом.

Лукас снова застонал и на этот раз вырвался от нее. Он сел на краю кровати; Мэг видела его напряженную спину. Она дотронулась до его плеча; Лукас вздрогнул.

— Мне казалось, между нами произошло нечто прекрасное, без чего жить нельзя. Что случилось, пока я спала? Почему вдруг все переменилось, Лукас?

— Ты, верно, не понимаешь.

— Не понимаю. — Она невольно повысила голос, но тут же спохватилась и сменила тон: — Нет, я правда не понимаю. Объясни, пожалуйста.

— Ты не должна довольствоваться меньшим, ты достойна самого лучшего, Мэг. Ты не должна просить о любви. Ты теперь Мэг Карлтон. Женщина богатая, красивая, умная. У тебя столько всего впереди. Ты ни в коем случае не должна связывать себя со мной из ложного чувства признательности, благодарности или…

— Постой-постой, — вскричала она и что было силы сжала рукой его плечо. — Я никогда не свяжу тебя, я думала, ты понимаешь это. Что же до ложного чувства… Лучше я сама разберусь со своими чувствами, прежде чем ты расскажешь мне о них. Хорошо?

Он повернулся к ней и бережно взял ее руку в свою. Нежно разжал каждый пальчик и принялся целовать. Скупая слезинка скатилась по его щеке, не замеченная прежде Мэг.

— Хорошо, — наконец, заговорил он. — Я должен тебе…

— Ты не должен мне…

— Тише, — прошептал он. — Не смотри так на меня. — Лукас привлек Мэг к себе и спрятал лицо у нее на плече. — Позволь мне посидеть вот так.

— Лукас, ты не должен даже…

— Должен, — он ласково гладил ее по голове. Другой рукой он провел по ее спине, утешая. Даже в таком состоянии, как сейчас, натянутый, словно катапульта, готовая выстрелить камнями, он способен быть нежным с ней. — Да, Мэг, должен.

Сказав так, Лукас тяжко вздохнул и замолчал. Молчание длилось долго, так долго, что Мэг решила: он погрузился в воспоминания слишком тягостные.

— Мой отец — Харрисон Ламберт, — вдруг заговорил он. — Да, — подтвердил Лукас, заметив ее реакцию. — Вижу, ты слышала о нем. Кабельное телевидение и строительные компании, поглощения корпораций и лошади — призеры скачек. Что ни год — он выводит в свет новую кинозвезду. Последнее, что я слышал, — он собирается купить одну крупную телевизионную компанию; уверен, и на этот раз у него получится. Его родословная восходит к отцам — основателям Содружества Вирджинии. — Лукас усмехнулся, но Мэг услышала в его голосе горечь. — А если копнуть еще глубже, то и к завоеваниям американского Запада. Но об этом он не любит вспоминать.

Как и о своей жене, которая страдала от жестоких приступов депрессии и все возраставшей алкогольной зависимости. И о сыне, не захотевшем пойти по его стопам. Но это еще ладно. Отец владел несколькими домиками в отдаленных уголках, куда он упрятывал жену, когда она становилась не подходящей компанией для него. Ведь у него имидж аристократа и главы корпорации, заработавшего состояние собственными руками. А еще у отца подрастал другой сын, более покладистый, которому он со временем думал передать бразды правления.

Я познакомился с Алисией, когда учился на старшем курсе университета Вирджинии. Я изучал криминологию — еще один выпад против отца. Он хотел видеть меня студентом Гарварда, ну или Йеля на худой конец. Юриспруденция, политология, медицина… он бы согласился даже на медицину. Но прочил мне степень Мастера Делового Управления. Чтобы после учебы я мог занять достойное место, став его помощником. К тому времени дед и бабка со стороны матери, никогда не любившие зятя, основали два небольших трастовых фонда, на меня и на моего младшего брата Лайла. Так что, имея кое-какие средства, я спокойно предложил папаше убираться со своими идеями ко всем чертям.

Моим соседом по комнате в общежитии был друг детства, Трент Доусон. — Лукас снова усмехнулся, на этот раз мягче. Он еще раз провел рукой по ее спине. Казалось, ему стало легче говорить, а может, ей это только казалось. Мэг удержалась от вопросов и молча слушала. — Да, тот самый агент ФБР, который разговаривал с тобой. Трент в то время записался в учебный корпус офицеров запаса и одновременно учился в колледже, готовился к поступлению на юридический факультет. Он обязан был отслужить какое-то время, чтобы оплатить свою учебу.

Четверка с нашего курса, в том числе и я, отправились на весенние каникулы на Падре-Айленд — мы вдруг заскучали на пляжах Вирджинии. На Падре-Айленд я повстречал Алисию. Она приехала из Вассар с тремя подружками по университету.

Она здорово отличалась от тех девушек, с кем я был знаком прежде. Хотя очевидно было, что она происходила из состоятельной семьи, в ней была, как мне казалось, прямота, которая, я считаю, в особенности присуща жителям американского Запада — пионерам-первопроходцам и их потомкам. Она также отличалась миниатюрным ростом и утонченностью, такая же хрупкая, как и все знакомые мне южанки, с молоком матери впитавшие науку выглядеть настоящей леди.

— Наше знакомство на этом не закончилось. Мы вернулись к занятиям, каждый в свой университет, но продолжали видеться по выходным. Однажды она призналась мне в любви. Я поверил ее признанию. Я знал, что могло задеть моего отца. Я мог бы получить распределение в полицейское отделение в каком-нибудь захолустном городишке, сначала рядовым патрульным, и дослужиться до… до какого-нибудь высокого чина. Но в то время мне случилось иметь беседу с вербовщиком из ФБР. Они тогда набирали будущих агентов с юридическим образованием или бухгалтерским. У меня не было особого желания продолжать обучение на юридическом факультете, и я решил специализироваться в бухгалтерском деле. Я только-только отучился первый год, как узнал, что у Алисии совершенно другие виды на мой счет. Тогда-то до меня, тугодума, наконец, дошло, что в ее планы входит обручальное кольцо и огромный дом в плантаторском стиле с нянями для наследника, который у нас родится через некоторое время, после того как я займу принадлежащий мне по праву пост наследника империи отца. Такой поворот я расценил как самое подлое предательство. Алисия настаивала, говоря, что хочет лишь одного — восстановить справедливость, вернув принадлежащее мне по праву. Не знаю… Может, она удовлетворилась бы кольцом и детьми. Может, мне стоило сделать ей предложение и все бы уладилось. Но тогда я не смог. Ты понимаешь меня, Мэг? Она была той единственной в моей жизни, что любила меня. Возможно, дай я ей время подумать, она бы однажды согласилась со мной. Но нет, тогда я этого не мог.

Мэг снова захотелось остановить его, но она знала, что не следует делать этого. Она лишь обвила его шею и еще крепче прижалась к нему. Лукас вздохнул.

— Как раз в то время отцу окончательно надоела моя мать, она стала ему слишком большой обузой. Как-то на вечеринке он объявил, что значительную долю акций своего предприятия передает младшему сыну в награду за его сыновнюю почтительность. И хотя отец не сделал публичного заявления, это было сказано в кругу семьи и все слышали его. Я не оправдал надежд отца, избрав карьеру себе по душе. К тому же, когда я ненадолго приезжал домой, все время проводил с матерью. Я поругался с Лайлом и в конце концов обвинил его в предательстве. В тот раз у нас затевалась вечеринка, но я и не подумал идти, ведь маме вход туда был заказан. Предполагалось, что она будет заперта в надежном месте, порученная заботам очередной сиделки. Сиделки эти постоянно менялись и раз за разом все больше походили на тюремщиц. Я приехал к ней и узнал, что она ускользнула от своей надзирательницы. Пока я выяснял, что да как, время ушло.

Последующее мне известно по слухам и сплетням. Очевидно, она явилась на вечеринку и наткнулась на Лайла. Они поругались — Лайл заявил, что ей здесь не место. Другие говорили, что, наоборот, он был исключительно вежлив с ней и очень за нее беспокоился. Хотелось бы верить. Очень надеюсь, что он не был тем, кем я в сердцах назвал его. Так вот, он повез ее домой. Но они так туда и не добрались. Их машина врезалась в столб. И произошло это тихим, спокойным вечером, когда и машин-то на дороге почти не было. Их не успели даже довезти до больницы. Отец позвонил мне и сказал: «Твоя мать убила моего сына».

— Ох, нет! Конечно же, нет! — воскликнула Мэг. — Он не мог так сказать. — Она почувствовала, как Лукас весь задрожал, и поняла его без слов. — Нет, Лукас, — с жаром принялась она убеждать его. — То не твоя вина. Ты ни в чем, ни в чем не виноват. — Она хотела было двинуться, хотела дотронуться до его лица, утешить его, но Лукас не отпустил ее.

— Это еще не все, — продолжал он. — Господи, это не все.

Мэг положила руку ему на грудь, туда, где бьется сердце. Она сама просила его. Даже не просила, а упрашивала. И теперь он не остановится, пока не выговорится, хотя это и будет стоить ему невероятных мучений.

— Трент между тем окончил университет и пошел служить в армию. Летом он готовился, а осенью поступил на юридический факультет. Новобранцам, тем, в которых армия была особенно заинтересована, разрешалось продолжать обучение. И вот, спустя неделю после похорон матери, на улице ко мне подошли двое. Они посмотрели мое заявление в ФБР, успеваемость, побеседовали со мной и приняли решение. Я мог бы идеально подойти для выполнения заданий в горячих точках — был способен к языкам, оказался достаточно развит физически и подходил по росту. Но решающим для них оказалось, я в этом уверен, то, что мне нечего было терять в этом мире, абсолютно нечего.

— Что ты, Лукас! Не говори так.

— Я сказал тогда себе, что, приняв их предложение, смогу хоть как-то расплатиться за свой эгоизм и какое-то время искренне верил, что так оно и будет. Какое-то время я с усердием брался за задания: выслеживал террористов и загонял их в угол, расстраивал их планы, вызволял из плена заложников, предупреждал новые нападения. Все шло как по маслу, и в конце концов, я уверовал в себя. Вообразил, что непобедим, что бесценен как сотрудник, что меня невозможно уничтожить. Понимаешь?

Мэг покачала в ответ головой. Она едва удерживалась от того, чтобы не разрыдаться.

— Я был тогда на Среднем Востоке, неважно, где именно, потому что деревушки той больше нет. У меня была встреча с информатором, он передал мне сведения о тайных сделках с ядерным оружием. После встречи с ним я начал выбираться с той территории. Но меня засекли. Я был ранен. Девушка из деревни, удивительно храбрая девушка, — я даже не знал имени ее, знал только прозвище — Звезда, — укрыла меня в пещере неподалеку от деревни. А потом попыталась связаться с нужным человеком, который переправил бы меня. Все жители деревни по очереди дежурили около меня, носили еду, делали перевязки или просто сидели возле, пока я метался в жестокой лихорадке. Один мальчуган, примерно как Дэнни, все выспрашивал про бейсбол. Когда он приходил, мы с ним смеялись и мечтали, как однажды сыграем по-настоящему.

Раз я услышал шум моторов — в деревню въехали грузовики. Я сумел доковылять до входа в пещеру и увидел, что начался обыск. Всех жителей согнали на маленькую площадь. С ними была полумертвая Звезда. Я слышал щелчки передергиваемых затворов. Раздались выстрелы. Мне стало ясно, что еще немного — и они придут за мной. Они не пришли. Мэг, в этой деревушке было двадцать семь жителей — женщины, дети, старики. В тот день все они погибли, унеся с собой в могилы тайну моего местонахождения. Все погибли из-за меня.

Мэг обняла его.

— Звезду схватили, когда она возвращалась в деревню после встречи с моим человеком. Он остался на свободе. Спустя какое-то время он вызволил меня. В Штатах, когда я поправлялся, ко мне заглянул Трент. С тех пор как меня приняли на службу в ФБР, мы не раз работали с ним вместе. Сдается мне, те двое, что беседовали со мной на улице, интересовались тогда и им. Они немного подождали, присматриваясь, и тоже приняли его. Пока я отсиживался в пещере, Трент был в отпуске и встретился кое с кем из старых приятелей по университету.

Алисия очень горевала после того, как рассталась со мной, очень, я даже не подозревал насколько. Она была так зла на меня. И кое-что скрыла. Но потом, в разговоре с одной из подруг по университету, она случайно обмолвилась. А может, и не случайно. Может, она хотела, чтобы я узнал. Но разве могла она предположить, что только через семь лет Трент повстречается с ее подругой и через него узнаю я. Он принес весть, вернувшую меня к жизни.

Я разыскал дочь в Авалоне. Она жила там с матерью, тетей Марианной и их отцом. Алисия была еще несчастнее, чем тогда, когда рассталась со мной. Только теперь тому была гораздо более веская причина. Она была больна, серьезно больна. У нее нашли раковую опухоль в мозгу. Ей сделали операцию, но не смогли удалить опухоль до конца да в довершение всего задели области, отвечавшие за основные функции организма. Я сделал ей предложение, опоздав на восемь лет. Алисия прожила после этого еще год.

Мэг закрыла глаза; голова ее покоилась на груди Лукаса. Она протяжно вздохнула. Неудивительно, что у Лукаса столько шрамов, неудивительно, что у него вид человека, не знавшего в жизни ласки. Любил ли его кто-нибудь, пока он не разыскал свою дочь? Был ли у него кто, с кем он мог поделиться пережитым, как он поделился сейчас с ней? Он рос в семье, не зная любви, свои молодые годы провел в сточных канавах мира. И тем не менее вырос нежным, чутким мужчиной. Зная о том, что он прошел, как может она скрывать от него свои истинные чувства?

Мэг выпустила его из объятий. Она наклонилась и обхватила ладонями его лицо. И заглянула ему в глаза.

Суровый взгляд. Еще более суровый, чем тогда, когда он смотрел на нее, только что проснувшуюся. Во взгляде его она прочитала ожидание того, что он будет отвергнут ею.

— Я люблю тебя, — произнесла Мэг.

Она увидела, как он вздрогнул. Лукас медленно взялся за ее руки, отвел от лица и крепко сжал. А когда отпустил, сказал:

— Я никогда никому не был нужен. Даже та, которая любила меня, уже не нуждалась во мне.

— Ты старался быть рядом с братом, с матерью. Я уверена, ты бы не бросил Алисию. Ты считаешь, что на тебя нельзя положиться. Почему же тогда Марианна сказала мне как-то, что отдала бы за тебя жизнь?

— Марианна очень предана семье и друзьям. Это одна из причин, почему мы так любим ее.

Семья… Друзья… И вовсе не любовники. Но разве Мэг не догадывалась об этом сама? Как и о том, что Лукас ни за что не откроет, чем он заслужил такую преданность.

— В твоей жизни, Лукас, есть любовь. Пора бы тебе разглядеть ее. Пора бы почувствовать, что это такое. Ты заслужил…

— Жизнь кончена, Мэг. — Он поднялся с кровати и отвернулся. — Моя жизнь кончена. Я посвятил ее памяти тех двадцати семи человек, посчитавших меня достойным спасения. И долг этот мне никогда не выплатить. Я плачу лишь проценты с него, помогаю людям по мере своих сил, делаю, что могу. Но мне никогда не расплатиться. И не мне рассуждать о том, что я волен разрешить себе, если вообще волен что-то.

Мэг вдруг вспомнила, что сидит на коленях, нагая, на краю кровати и умоляет мужчину не отвергать ее любовь. Она завернулась в простыню.

— Так вот, значит, что я такое для тебя. Проценты по долгу?

— Что ты, Мэг, конечно, нет. — Лукас даже поежился от такой мысли. Он разыскал среди скомканного одеяла халат коричневого цвета. — Уже поздно. Пора одеваться. Иначе придется держать ответ перед Дэнни, почему ты не ночевала дома.

Лукас затормозил на площадке у ворот перед домом Эдварда.

— Чем займешься сегодня?

Ах, да, он теперь снова шериф при исполнении. Мэг едва не зашлась в истерическом хохоте. Но совладала с собой. Хотя не была уверена, сможет ли подавить зарождающиеся внутри рыдания.

— Ничем особенным, — ответила она. — Дэнни хочет еще раз съездить на ранчо миссис Томпкинс. Но поездку можно отложить.

— Нет, ни в коем случае. Было бы неплохо, если бы ты тоже поехала, а не сидела здесь. Я должен буду время от времени держать связь с моими людьми. Я отвезу тебя с Дэнни.

Отвезу тебя. Присмотрю за тобой. Возьму под свою защиту. Только любить не могу. Вот, что услышала Мэг в его словах, сказанных и невысказанных.

— Это не обязательно.

— Нет, — настаивал он, — обязательно.

Миссис Томпкинс встретила их у входной двери.

— Дэнни уже проснулся, мисс Уилсон, — сообщила она. — Кажется, он еще не знает, что вас не было дома. — И обратилась к Лукасу: — Тебя разыскивал Пол Слейтер. Позвони ему, это срочно.

Мэг ушла к Дэнни. Лукас же прошел в кабинет Эдварда, чтобы позвонить Слейтеру.

— Папаше Блейка Уилсона не так давно позвонили, — сообщил Слейтер.

— Ясно. Только меня не интересует, как ты узнал об этом. Договорились?

— Договорились. Но вот что тебя заинтересует. Старик забронировал место на самолет до Альбукерке и заказал машину, которая должна будет ожидать его по прибытии. Похоже, некоторые не ценят, когда их развозят в шикарных автобусах и размещают в пятизвездочных отелях со столетней историей. Похоже, этот народец желает иметь в своем распоряжении собственные колеса.

— Что ж, трудно не согласиться, — пошутил Лукас; следующие слова он произнес уже серьезным тоном, без всякого намека на шутку. — Я ждал, что они начнут действовать, но не думал, что так скоро. Подозрительная семейка, Пол. Уилсон и Стемплы никогда не ладили друг с другом, а теперь спелись не хуже воровской банды. Видимо, тому есть причина. Может, в придачу к средству передвижения Блейку захотелось заручиться поддержкой.

— Может, — согласился Пол. — Но у меня есть еще кое-что добавить в это кипящее и бурлящее варево. Кое-что, о чем я тебе еще не успел сказать. Блейк не звонил своему отцу. Одри позвонила.

— Черт! — Лукас резко откинулся в кресле. — Что у нас есть на папашу Блейка?

— Не густо. До сих пор за ним ничего не было.

— Проверь-ка его.

— Хорошо. Как глубоко прикажешь копать?

— Пока не обнаружишь что-нибудь интересное. И еще, Пол.

— Да?

— Свяжись с Трентом Доусоном. Проку от него будет немного, но эти сведения могут сдвинуть с мертвой точки их собственное расследование.

Мэг размышляла о том, стоит ли ей переодеваться, прежде чем пойти к Дэнни. И решила, что не стоит. Хватит играть в игры и увиливать.

Когда она вошла, Дэнни поднял голову от тарелки с хлопьями. И нахмурился.

— Надо же, в первый раз.

Мэг обошла стол и отодвинула стул рядом с ним. Миссис Томпкинс поставила перед ней чашку кофе и предусмотрительно удалилась.

— Что в первый раз?

— В первый раз я вижу тебя в одном и том же с тех пор, как мы живем здесь. Мы что, снова на мели?

А она-то думала, что вчера им наконец удалось прийти к согласию.

— Я только что приехала, Дэнни.

— Ну да, знаю. С ним.

Мэг не стала притворяться, что не понимает.

— Да, с ним. Нам надо было поговорить.

А еще ей надо поговорить с сыном. Но это потом. Сначала то, что она так долго откладывала. Она слишком понадеялась на от природы добрый нрав Дэнни. Мэг и в самом деле не могла придумать, как достучаться до сына. Вчера, когда она говорила с миссис Томпкинс, она вдруг поняла, с чего надо начать.

Мэг наконец села за стол и взялась за чашку.

— Расскажи мне про Скита.

— Про Скита? Ты пропадала с местным законником, строила ему глазки и вдруг интересуешься какой-то бездомной псиной?

Мэг поморщилась при таком откровенном, грубом ответе сына, но решила не отклоняться от темы.

— Да, интересуюсь. Но не какой-то. Я хочу услышать все, что ты знаешь про одну бездомную гончую песочного окраса.

Разговор протекал мучительно. Дэнни уставился в тарелку с хлопьями, все еще возмущенный.

Можешь начать с имени, — подсказала Мэг. — Это ведь не обычные твои Бродяга, Пятныш или Лесси. Миссис Томпкинс думала, что Скит это сокращение от слова «москит». Не понимаю, кому пришло в голову назвать собаку мелкой и докучливой мошкой.

— Потому что она быстрая, — буркнул Дэнни.

— Быстрая? — не поняла Мэг.

Дэнни отложил ложку и повернулся к матери.

— Ага, быстрая. Как москит. Ты его только-только изготовишься прихлопнуть, а его уж и след простыл.

Мэг задумчиво изучала свою чашку.

— А что сделало ее такой?

— Ага, вот оно что. Послушай, я вижу, что у тебя на уме. Кто-то ударил ее, так, значит. Может, не один раз. Может, много. Но я не трусливая собачонка, забившаяся в сарай. Я знаю, кто ударил. Я не шарахаюсь от всех и каждого, как эта собака. Я знаю, кто мне друг, и сейчас — это ты. Пока еще. До тех пор, пока не решишь, что шерифа любишь больше, чем меня.

Мэг не имела права показать Дэнни, какую боль он причинил ей своими словами. Она понимала, что говорит он так не со зла. Ему действительно обидно. Но пора ее сыну избавиться от этой боли, открыться людям, пока он окончательно не ушел в себя, точно улитка — в раковину.

— А Джейми? — спросила она. — Разве она тебе не друг?

— Ну… да. Может быть.

— А Эдвард? А Дженни? Эдвард вовсе не обязан звонить каждый день. Но он звонит, интересуется, как у нас дела, хотя сам места себе не находит от беспокойства за Дженни. Эдварду тоже причинили боль. Он гораздо больше похож на ту собаку, чем на человека, что ударил ее.

— А твой новый друг, мама? Шериф? Сейчас ты скажешь, что он не такой, что он и собаки в жизни не обидел.

— Именно, Дэнни. Именно это я и говорю тебе. Ты бы и сам в этом убедился, если бы не кусался и не огрызался на людей, которые любят тебя и ищут твоей дружбы.

— Это все его слова, — упрямо бормотал Дэнни.

— Чьи?

— Твоего приятеля, шерифа этого. — Дэнни вздохнул и обмяк в кресле. — Недавно, когда я повздорил с Джейми, он говорил со мной.

Лукас говорил в тот день с Дэнни? Она не знала. Но что тут удивительного?

— И что же он сказал? Что он сделал? Схватил тебя, наверное, начал трясти, стал кричать?

— Нет, просто поговорил со мной. Так же, как ты сейчас. — Дэнни глянул ей в лицо. — Видно, в этом разгадка?

Мэг не удержалась и что было сил сжала Дэнни в объятиях. В свои двенадцать ее сын заявлял, что уже вырос из всяких там телячьих нежностей. Он уступал ей только тогда, когда она просила сделать это ради нее. На этот раз объятия были нужны им обоим. Мэг прижала сына к себе, и он обнял ее в ответ. А потом смущенно похлопал по спине.

— И что же от меня требуется? — спросил он, отодвигаясь. — Извиниться перед всеми или что?

Мэг неодобрительно покачала головой.

— Просто не отталкивай их, Дэнни. Может так случиться, тебе многое здесь понравится.

— И он?

Мэг кивнула.

— И он.

— Ладно. Но только знай — мне все это не по душе.

Она знает. Но Дэнни постарается. Ради своей мамы. Он и не подозревает даже, как много общего у него и у того мужчины, которому он отказывается доверять.

Теперь ей надо быть внимательной. Иначе Дэнни снова превратится в угрюмого и озлобленного подростка, каким был очень долго.

— Я должна кое-что сказать тебе, — сказала Мэг.

Сын словно предчувствовал недобрые вести — весь напрягся и взгляд стал настороженным.

— Это касается того, о чем мы с Лукасом говорили. Из-за этого мне пришлось уехать вчера из дома, на ночь глядя.

Дэнни не дал ей времени подобрать нужные слова.

— Отец разыскал нас? Неужто он и тут нам все испортит?

— Не испортит. На этот раз ему не удастся. Он приехал вместе с моими приемными родителями, их самолет приземлился ночью. Сейчас они в «Охотничьем домике», ждут, когда я приму решение — встречаться с ними или нет.

— Ты можешь не встречаться? Так не встречайся. Они уедут тогда?

— Возможно, — ответила она.

— А что же отец Джейми? Он же здесь шериф. Если ты попросишь его, он заставит их уехать?

То злодей, то герой. И все за какие-то полминуты. Интересно, сможет ли Лукас оценить сей печальный юмор.

— Возможно, — снова ответила она. — Ну а пока он сделает кое-что не менее важное. Он отвезет нас на ранчо, то самое, которое так полюбилось тебе. И проследит, чтобы мои родители и твой отец не попытались ускорить события и встретиться с нами, прежде чем я объявлю свое решение.

Глава одиннадцатая

Лукас не хотел мешать Мэг. Он не хотел лишний раз давать Дэнни повод для недовольства новой жизнью мамы. Потому и не стал вмешиваться в их с Мэг дела, а разыскал Томми.

— Передай Мэг, что я вернусь примерно через час, — попросил он миссис Томпкинс после того, как ввел ее в курс дела относительно последних событий, чтобы она, в свою очередь, должным образом проинструктировала службу безопасности дома. — Пусть она пока отдохнет, позавтракает, пообщается с сыном.

— Ты что-то задумал?

— Не знаю, — признался Лукас. — Слишком много вдруг объявилось претендентов на кусок пирога. Я должен кое-что проверить, поеду в участок. Долго не задержусь. Правда, не уверен, правильно ли будет везти Мэг с Дэнни на ранчо. Ведь Уилсон-старший поедет из аэропорта на своей машине.

— Семейство моей сестры отправляется утром в церковь, так что у нас есть еще время. Может, к полудню что-нибудь да прояснится.

Но и спустя час все оставалось по-прежнему.

У Лукаса было заведено дело на Эдварда Карлтона. Еще с тех времен, когда Эдвард появился в Авалоне и заявил, что Дженни его жена. Тогда-то и стало ясно, что Дженни вовсе не ушла от него, а стала жертвой людей, жадных до денег, от которых в свое время пострадали его родители и сестра. И хотя прямой связи между похищением Дженни и настоящими событиями не было, все же это звенья одной цепи.

Лукас разложил на столе карту Калифорнии. Одним кружком было обведено место, где в тот злополучный день собирались провести выходные родители Мэг. Там обнаружили лишь незначительные следы борьбы. Другим кружком было обведено место к югу от первого; там нашли тела. Лукас обвел кружком третье место — город Саймонвиль. Он находился далеко от побережья, у подножия гор северо-восточнее Сакраменто. Но если провести линию от первого круга ко второму, то третий ляжет на этой самой прямой.

Как Мэг, трехлетний ребенок, могла из второго круга попасть в третий?

Как могла она, оторванная от любящих ее родителей, оказаться на попечении двух бездушных, хищных и расчетливых людишек, Джеймса и Одри?

Лукас читал заявление Эдварда, подшитое к делу. Эдвард сделал его двадцать пять лет назад; Лукас представил себе ребенка, пережившего огромное потрясение. Он взял бумагу и стал читать: «Я должен был поехать, но в последнюю минуту…».

Чета Карлтонов не взяла с собой кое-что еще. Они не взяли парусную шлюпку, «Леди Би», хотя и собирались выйти на ней. Карлтонам она очень нравилась. Но у шлюпки оказалась сломана мачта. Была ли она сломана нарочно?

Двадцать пять лет назад никто не заинтересовался этой мелочью. Как, впрочем, и некоторыми другими.

Слишком много отдельных деталей. И все же недостаточно, чтобы собрать их воедино.

Лукас глянул на часы и недовольно поморщился. Бог с ней, с разницей во времени, ему нужна информация прямо сейчас. Он взял телефон и нажал всего одну лишь кнопку.

— Карлтон, — услышал он голос Эдварда сразу же после второго гудка.

— Извини, что беспокою тебя…

— Лукас, — прервал его Эдвард. — Я уверен, по пустякам ты бы не звонил. Мэгги в порядке?

В порядке ли она? После ночи, проведенной вместе, будет ли она когда-нибудь в порядке? Но не это интересует ее брата.

— Да, в порядке. И не простит мне, если я не справлюсь о здоровье Дженни.

— Мэгги? — переспросил Эдвард. — Или, может, весь город? — голос Эдварда смягчился; но его попытка пошутить казалась такой вымученной, даже принимая во внимание его обычную сдержанность. Он не стал ждать ответа. — Передай… передай, что Дженни шлет ей привет. Скажи, что ее уже прооперировали…

— Что?

— Она очень не хотела, чтобы все переживали за нее…

— Как она?

Голос Эдварда дрогнул.

— Врач говорит, что она перенесла операцию нормально.

— Слава богу.

— Да. Знаешь, Лукас, иногда у меня возникает такое ощущение, будто я всю свою жизнь кручусь в вихре событий, которыми не в силах управлять. И поэтому я борюсь за собственную власть, мне она нужна. Я не верю ничему, что не явилось плодом моих собственных усилий. Но сегодня, держа Дженни за руку, зная, что она снова обретет прежнюю себя, что снова будет моей, я понял, что вовсе не мои усилия вернули ее. Я понял также, что буду глупцом, если, сознавая тщетность собственных стараний, вздумаю отвергнуть этот дар, это чудо… Так что ты хотел мне сказать, — внезапно сменил тон Эдвард, снова уважаемый, а иной раз и наводящий страх в деловых кругах человек. Лукас с пониманием отнесся к этой перемене. — Чем вызван твой звонок? Они уже здесь? Желает ли Мэг уехать на время?

Лукас стал рассказывать о событиях прошлого вечера, начав с неожиданного появления Мэг на аэродроме.

Он еще больше загордился ею, хотя и понимал, что не имеет никаких прав на подобные чувства.

— Они уехали? — осведомился Эдвард.

— Нет. — Лукас кратко досказал ему о дальнейших событиях вчерашнего вечера и об узнанном уже сегодня от Пола Слейтера. Разумеется, он опустил то, что произошло между ним и Мэг ночью, хотя его и кольнуло чувство вины.

— Значит, папаша Блейка тоже прилетает, — задумчиво произнес Эдвард. — Сбегаются, как свора собак на кость.

— Похоже. И странно, что звонила Одри… Я бы не просил тебя о том, о чем собираюсь попросить, зная, как трудно тебе будет сделать это. Но иначе невозможно. Вспомни обо всем, что происходило незадолго до того, как твои родители уехали отдыхать.

— О, господи! — с болью в голосе прошептал Эдвард. — Неужели это никогда не закончится!

— Не закончится до тех пор, пока мы не узнаем, кто сделал это и почему, — ответил Лукас. — Пока виновные не будут призваны к ответу за содеянное.

После разговора с сыном Мэг пошла к Лукасу. Не найдя его в кабинете, она выглянула на улицу. Его машины тоже не было. Может, его вызвали? Или он сбежал от нее? Впрочем, какое это имеет значение. Он уже давно не с ней.

Лукас обещал провести с ней целый день. Неважно, нужно ли это ему самому или нет; раз он обещал, он сдержит слово. Мысль эта придала ей уверенности.

Красное! Мэг выхватила из шкафа вешалку с костюмом. Мягкие, из струящегося крепа, брюки, длинную, с поясом, блузку из того же материала и шелковый блузон с длинными рукавами и воротником-поло. И конечно, итальянские, из мягкой, тонкой кожи ботинки на высоких каблуках. Высоченные, в три дюйма. Красный цвет — цвет власти, богатства, уверенности в себе. Да, конечно же, красный.

С улыбкой, которая не предвещала ее гостям ничего хорошего, Мэг натянула на ноги сапожки и выпустила штанины брюк поверх. При ее-то росте она на всех будет смотреть сверху вниз. Кроме, пожалуй, брата и, уж точно, Лукаса. Лукас! Он бы избавил ее от этой неприятной встречи, если бы она позволила ему. Он все взял бы на себя и позаботился о том, чтобы ей никогда больше не пришлось столкнуться с этими людьми. Он будет рядом, только позволь. Мэг одернула сама себя. Лукас будет не рядом с ней, а между ней и любой неприятностью и даже опасностью. Такое Мэг допустить не могла. Довольно уже он настрадался, на нем и без того тяжелое бремя, не хватало ей еще взваливать и свои неприятности. А, собственно, что у нее за неприятности такие? Да они ничто в сравнении с тем, что Лукас пережил.

Она глянула в окно — микроавтобус уже вернулся. Мэг взяла с изящного столика телефон и набрала номер «Охотничьего домика», спросив Норриса Хакстабла. Его безукоризненные манеры и доброжелательность немного успокоили Мэг. Она поручила Норрису собрать всех незваных гостей вместе и ожидать ее приезда. Дожидаться их Мэг не намерена, не будет больше никогда.

Годы жизни, проведенные в одиночестве, кое-чему ее научили. Поэтому она разыскала миссис Томпкинс. Женщина стояла возле помещения охранников. Мэг сообщила ей, куда отправляется и когда предполагает вернуться.

— Но, мисс Уилсон, шериф…

— Карлтон, — мягко поправила ее Мэг; уж в чем в чем, а в этом она теперь уверена. — Моя фамилия Карлтон. И это мое решение. Лукас тут ни при чем.

Миссис Томпкинс слегка улыбнулась одобряющей улыбкой. Мэг сразу стало легче на душе.

— Да, мисс Карлтон. Но шериф звонил совсем недавно. Он будет с минуты на минуту. Не хотите ли дождаться его и поехать вместе?

На самом деле Мэг хотела. Но не могла. Она решительно покачала головой, скорее — убеждая саму себя.

— Нет. Это мои проблемы. — Мэг ничуть не усомнилась в том, что миссис Томпкинс поняла ее.

Мэг подъехала к служебному входу с южной стороны отеля. Но не Норрис Хакстабл встретил ее. Лукас вышел и, подойдя к микроавтобусу, открыл дверцу.

— Томми удалось связаться со мной по рации, — ответил он на се немой вопрос. — Ты не должна встречаться с ними одна.

Мэг смотрела на Лукаса и про себя заклинала понять ее.

— Нет, должна.

Лукас мгновение смотрел на нее и вдруг порывисто обнял.

— Хорошо. Будь по-твоему.

Напряжение вновь охватило ее. Не помогало даже ощущение тепла, исходившее от руки Лукаса. Они шли по широкому холлу к великолепному в своей красоте уединенному залу. Зал оказался пустым.

Лукас взял у Мэг накидку и повесил на спинку кресла напротив мраморного камина.

— Норрис позаботился, чтобы твои просители пока томились ожиданием в столовой. Он решил, что этот зал будет подходящим местом для встречи с ними.

Заметив беспокойство в его взгляде, Мэг снова ухватилась за спасительную руку Лукаса. Подходящим для кого? Для него? Для нее? Мэг не знала. Да и не могла она сейчас отделить себя от него. Она осмотрелась.

— Здесь так красиво!

— Норрис знал, что тебе понравится. Он попросил рассказать, что покойная герцогиня Виндзорская предпочитала этот зал всем остальным.

Герцогиня Виндзорская? Здесь, в Авалоне? А почему нет? Казалось, все возможно в этом спокойном местечке, укрывшемся среди гор. Мэг глянула на чайный сервиз из серебра, расставленный на столике. Столик стоял перед креслом, на спинку которого Лукас повесил ее накидку. Чашка, тончайшего фарфора, на столике была всего одна. Кто-то, явно искушенный в тонкостях науки властвовать, сервировал столик.

— Чувствуется, что здесь потрудилась Марианна, — кивнула Мэг на сервированный столик.

В глазах Лукаса показались смешинки. Он указал Мэг на маленькую кнопочку, вделанную в каминную полку.

— Сигнал поступит в соседнюю комнату. Сейчас я попрошу Норриса пригласить всех сюда. Если вдруг понадобится помощь, любая, жми кнопку.

Мэг коротко кивнула.

— Ну что, по одному или всех скопом?

— Всех. Вряд ли я выдержу больше одного раза.

Мэг стояла спиной к двери, когда услышала тихий щелчок. Дверь распахнулась; Мэг узнала голос Норриса. Он пригласил родственников Мэг пройти в зал. Второго щелчка она не услышала, из чего сделала вывод, что дверь осталась неплотно прикрытой. Лукас? Наверняка он.

Слышала она и другие звуки — перешептывание у себя за спиной. Впервые в своей жизни эти люди, собравшиеся выступить против нее, не знали, с чего начать.

Наконец, Мэг решилась и повернулась к ним. В зале, кроме ее кресла, были еще и стулья, даже диван. Ближе всего к ней находились два стула. Мэг не садилась сама и гостям не предлагала. Она стояла и молчала. Искушенные в протокольных делах и люди неглупые, Джеймс и Одри тоже стояли. Блейк же не отличался особыми познаниями в этикете. Он плюхнулся на хрупкий стул и окинул Мэг плотоядным взглядом, осмотрев всю, с головы до ног. Он всегда так смотрел на нее, когда желал запугать. Но, двигаясь взглядом снизу вверх, понял, что ему придется смотреть на нее, задрав голову. Он тут же вскочил, точно чертик из табакерки. Мэг и вида не подала, будто смущена его пристальным осмотром. Чтобы скрыть свою неловкость, Блейк принялся с преувеличенным тщанием разглядывать убранство зала.

А в это время Одри с интересом изучала наряд Мэг и дивилась тем переменам, что произошли с ней.

Джеймс, судья Джеймс, всегда и во всем верный себе, лишь смерил ее неодобрительным взглядом, который всегда был у него наготове для Мэг, на тот случай, если она не соответствовала его строгим требованиям. Что же она такого сделала, чем заслужила такую нелюбовь?

Ничего. Ровным счетом ничего. Так же, как и ее сын не заслужил побоев отца.

— Неужели ты и словечка нам не скажешь?

В голосе Одри послышался намек на упрек. Именно намек — упреки сыпались на нее в детстве, когда она была бесправным ребенком. Одри старалась обуздать свой вспыльчивый нрав. Мэг видела, что, несмотря на усилия, Одри это с трудом удается и она готова прямо-таки взорваться.

Годами Мэг готовилась к этой встрече. Но то, что она хотела бросить им в лицо, перестало иметь для нее значение. Если она расскажет им о своей боли, они только позлорадствуют. Если она расскажет им о том, как ей больно, самой ей легче от этого не станет.

— А мне казалось, это вы хотели говорить со мной.

— Маргарет-Энн…

Ну, это уж слишком.

— Маргарет-Энн Стемпл больше не существует. Я — Мэг Карлтон.

— Мои поздравления, Мэг. — Блейк снова окинул ее своим устрашающим взглядом. — Отлично сработано. Ловко это у тебя получилось. Вот только на что ты рассчитываешь? Долго тебе не протянуть!

— Помолчи, Блейк. — В голосе Джеймса проступила властность, приобретенная за долгие годы выступлений в судах. Мэг была удивлена; но не только она, а и Блейк, тут же позабывший о своих рассуждениях. Как может он сомневаться? Как вообще могут они сомневаться в истинности ее происхождения?

Правильно, не могут. Блейк подтвердил ее догадку очередным выпадом:

— Похоже, ты вознамерилась прикрыться своим происхождением и отобрать у меня сына.

— Господи, Блейк, да замолчи наконец, — взмолилась Одри. Она пересекла зал и остановилась перед Мэг. Женщина протянула руку, желая приласкать Мэг. Та всем своим существом захотела вжаться в холодный мрамор камина, подальше от той, которую когда-то называла мамой. — Я наконец-то нашла мою девочку. Не отравляй нам радость единения.

Мэг схватила чашку с чаем и поднесла к губам, защищаясь от Одри. Та вскрикнула и отшатнулась. На тщательно накрашенном лице ее проступила гримаса оскорбления.

— Не будет никакого единения, — тихо произнесла Мэг, — потому что нечего соединять. Ни для кого не секрет, что отношения между нами строились на лжи. И теперь нас ничто не связывает.

— Ах ты неблагодарная, маленькая… — лицо Одри исказила гримаса пробивающейся наружу злости. — Мы приютили тебя, одели, обули, выучили. Мы терпеливо сносили твои вопли по ночам. Ты вечно заставляла нас краснеть, потому что отставала в школе от одноклассников…

И вы вечно были недовольны мной, про себя вспомнила Мэг. Может, игра в кошки-мышки будет уместнее. Нет. Настолько она им не раскроется.

— У меня есть вопросы о моем детстве, — не ответила она на взрыв Одри, — но пускай этим займется ФБР.

— Довольно, Мэг, — вдруг нарушил молчание Блейк. Он сказал это тем же самым тоном, каким обычно требовал у нее отчета о потраченных на продукты деньгах. — Ты и дальше собираешься прятать от меня сына, прикрываясь ФБР?

Мэг в упор посмотрела на Блейка.

— Дэнни уже двенадцать. У него нет хороших воспоминаний о тебе, но я очень надеюсь, что ради него ты постараешься и они возникнут. Тебе позволено будет встречаться с Дэнни, но недолго и под наблюдением. Все это при условии, что ты постараешься наладить отношения с сыном. А опекуном тебя никогда не назначат. Как и владельцем состояния, которое Дэнни, придет срок, унаследует. Уж я позаботилась…

— Стерва!

Мэг поставила чашку на каминную полку и положила руку с дрожащими пальцами рядом с кнопкой. Неужели он ударит ее? Неужели посмеет при свидетелях и подмоге, готовой явиться по первому ее зову? Никогда не знаешь, что на уме у Блейка.

Она обвела присутствующих ледяным взглядом, под которым спрятала пугливого ребенка, каким когда-то была, да и до сих пор оставалась.

— Мистер Уилсон прибывает сегодня засветло на машине.

— Отец приезжает? Зачем?

Блейк неподдельно изумился, ведь он и в самом деле ничего не знал. Но Джеймс принял эту весть гораздо ближе к сердцу. Он побелел и стал похож на больного старика. Он повернулся к жене. Голос его зазвучал необычайно резко.

— Тебе обязательно было встревать? Черт с ним со всем, Одри! И черт с тобой!

Одри заплакала. В самом деле заплакала. Мэг бросила взгляд через весь зал. Там, на пороге, показался Лукас. Он, видимо, слышал громкие голоса. Они встретились взглядами, но Лукас молчал, ожидая, пока Мэг договорит.

— Мистер Уилсон приезжает сегодня вечером, — повторила Мэг. — И после его приезда вам нечего больше делать в Авалоне.

Лучше и не скажешь, но Мэг осталась недовольна. Она чувствовала, что события развиваются помимо ее воли. Одри и Блейк наседали на нее, наперебой выкрикивая то, что она столько раз слышала в прошлом. Внезапно на плечо ей легла рука. Мэг обернулась — рядом стоял Лукас.

— Мисс Карлтон оказалась очень любезна; я бы говорил с вами по-другому. Мистер Хакстабл просил меня передать вам искренние извинения со стороны отеля. С завтрашнего дня все номера забронированы. На всякий случай, я предупредил вашего пилота, чтобы он не улетал, а доставил вас завтра в Саймонвиль. Я также хочу вас предупредить, что в Авалоне нет фирм, сдающих в аренду автомобили.

— Черт возьми, Ламберт. Вы не можете так обойтись с нами. В этой стране существуют законы…

Лукас смерил Блейка холодным, колючим взглядом.

— Да, законы существуют. — Он глянул на Мэг, и она на мгновение позволила себе поддаться ощущению надежности, исходящему от него. — Ты готова?

Она улыбнулась ему ослепительной улыбкой; Мэг училась ей всю свою сознательную жизнь. Она намеренно небрежно, зная, что остальные примут это за полный изящества жест, подхватила накидку со спинки кресла и набросила на себя.

— Да.

Лукас сопроводил ее к выходу и закрыл дверь за непрошеными гостями. За дверью силы едва не покинули Мэг. Лукас лишь сильнее сжал ее руку.

— Еще немного, — уговаривал он.

В конце холла их дожидался Норрис Хакстабл. Он взглянул на Мэг, высокую, в ярко-красном костюме и одобрительно улыбнулся.

Лукас поспешил увести Мэг из «Охотничьего домика» к своему «лендроверу». Убрал с сиденья толстую папку и помог молодой женщине забраться в машину. Мэг слабо попыталась возразить, показывая на микроавтобус.

— Потом, — ответил ей Лукас. Он обошел машину и сел с другой стороны. В салоне уютно пахло кожей; все враждебное осталось снаружи. Но Лукас не спешил заводить мотор.

— Дэнни… — Ну надо же, она ведь обещала сыну поехать с ним за город. Но сейчас ей больше всего хотелось свернуться калачиком где-нибудь, не думать ни о чем и дать открывшимся ранам снова затянуться.

— Дэнни в порядке, — успокоил ее Лукас. — Я попросил Томми позвонить Джейми, чтобы она составила твоему сыну компанию.

Мэг почувствовала предательские слезы, выступившие на глазах; она не может допустить, чтобы Лукас увидел их.

— Это хорошо, бодро откликнулась она. Чересчур бодро. — Хоть с этим разобрались. Спасибо за все.

С плохо скрытой яростью Лукас ударил кулаком по рулю. Глубоко вздохнул и откинулся на сиденье. Постепенно кулаки его разжались. Он потянулся и взял ее руку, спрятав ее в своей, такой большой руке.

— Я не хотел, чтобы ты проходила через это.

— Я должна была.

— Да, знаю… Но я хотел быть там с тобой ради тебя…

— Вместо меня.

— Да. — Он положил ее руку себе на колено и принялся нежно поглаживать, сам того не сознавая. — Я не должен был отпускать тебя утром, не поговорив. Между нами слишком много нерешенного.

Господи, как хорошо, что глаза его закрыты. Мэг повернула голову к окну и посмотрела на горы, видневшиеся на фоне отеля.

— А мне показалось, между нами все решено. Я сказала, что люблю тебя. Ты отверг мою любовь. И в этом нет ничего удивительного. Никто, кроме сына, не любил меня. Ты гораздо порядочнее и честнее, чем другие…

— Не смей принижать себя так, как ты сделала это сейчас. Ты такая добрая, любящая, такая красавица. Умница и добрая душа. Дураком будет тот, кто не полюбит тебя.

У Мэг сжалось сердце.

— А ты, Лукас? Совсем недавно ты признался мне, что не можешь любить меня.

— Я говорил тебе — дело во мне самом. Я не волен любить тебя.

Мэг почувствовала, как руки его на ее плечах сжались. Наверное, останутся синяки. Замечает ли он, что дрожит? Сознает ли, что выглядит так, будто только что приговорил себя к адским мукам, изобретенным им же самим?

— Тогда отпусти меня.

— Не могу. Не могу, пока… пока все это не закончится.

Он вдруг резко включил зажигание. Его послушный железный зверь громко взревел и помчался по выездной дороге отеля. Вскоре Лукас свернул на шоссе в направлении аэропорта.

— Куда мы едем?

Он едва глянул на нее и тут же вернулся к дороге.

— Туда, где сможем закончить этот разговор, — ответил он. — Туда, где я покажу тебе, до чего же ты заблуждаешься относительно себя и моих слов о том, что я не могу отпустить тебя сейчас. Туда, откуда я ни за что не должен был отпускать тебя сегодня утром.

Мэг откинулась на сиденье. У нее не было сомнений, что в душе Лукаса Ламберта томятся чувства, какие она ни в ком не встречала. Ладно, он не может позволить себе любить ее. Но почему же он отвергает ее заботу?

Разве должна она испрашивать его разрешения на любовь?

Конечно, нет.

Но ей потребуется мужество. И немалое. Раньше она только и делала, что спасалась бегством. Но сейчас бежать никак нельзя. Если, конечно, в ней не умерла еще надежда стать счастливой. Она украдкой бросила взгляд на Лукаса. Тот с силой вцепился в руль с видом человека, которого преследуют. Да, ей, определенно, понадобится мужество. Это самая крупная ставка в ее жизни, а она и понятия не имеет, что из этого может выйти.

Глава двенадцатая

Лукас подъехал к дому с задней стороны и заглушил двигатель. Мэг не стала ждать, пока Лукас откроет ей дверцу, и вышла из машины сама.

Она прошла через крутящиеся двери и оказалась на кухне. Мэг знакомилась с домом Лукаса так же, как и с его хозяином; один за другим ей раскрывались прежде сокрытые уголки.

Слова им не нужны. Они поговорят после. Сейчас для Мэг главное — вернуть еще раз волшебство той ночи. В том волшебстве была исцеляющая правда. Для нее и, она надеялась, для него.

Мэг начала подниматься по лестнице наверх. На полпути она сняла накидку и набросила поверх перил. Дневной свет потоком устремлялся через двухэтажную стену стекла, составлявшую другую сторону лестницы. На ступеньках, покрытых ковром, лежали тени, и в комнатах нижнего этажа царил полумрак. Мэг услышала голос Лукаса, он звал ее. Но она продолжала идти, пока не поднялась на второй этаж. Только тогда она остановилась и обернулась, ожидая его.

Как Мэг и рассчитала, Лукас заметил накидку. Он задрал голову вверх и увидел Мэг. Лукас медленно, очень медленно стал подниматься по лестнице и остановился ступенькой ниже.

— Не делай этого, Мэг.

Мужество? Да, ей потребуется мужество для исполнения задуманного гораздо больше, чем она предполагала. Отвергая любовь, Лукас тем самым убьет ее. Наоборот, своей любовью он способен исцелить ее душу.

Мэг коснулась ладонью его лица, склонилась и поцеловала в губы.

— Мне нужна твоя любовь, Лукас.

У Лукаса вырвался звук, похожий на сдавленный стон.

— Мэг, прошу тебя…

Мэг преодолела ступеньку, разделявшую их. Она обвила шею Лукаса руками и привлекла к себе. Он услышал ее шепот совсем близко:

— Да.

— Я не могу. — Но даже произнося эти слова, Лукас крепче обнимал ее, притягивая еще ближе.

— Да, — повторила она. — Можешь.

— Ты слишком многое пережила сегодня. Ты не сознаешь, что делаешь…

— Сознаю. — Мэг чуть отклонилась назад, чтобы Лукас увидел ее глаза. — Сознаю. — Она вознамерилась показать Лукасу Ламберту, этому суровому и неулыбчивому мужчине, что такое быть любимым.

Лукас со стоном отпрянул от нее. Он расцепил руки, обвивавшие его шею. И взял Мэг за плечи, словно удерживая ее на расстоянии.

— Ты восхитительна, Мэг. Поверь мне.

Она проиграла. Дурочка, возомнила, будто в ее власти одолеть призраки его прошлого. Или ее ослепило желание? Руки Лукаса скользнули по ее плечам, рукам, ладоням и начали нежно разжимать ее кулаки, пальчик за пальчиком. Мэг и не заметила, что крепко стиснула их.

Она опустила взгляд, проклиная слезы, готовые брызнуть из глаз.

— Руки вечно выдают тебя, — заметил Лукас; он выпустил их и коснулся ее подбородка. На лице его отражалась борьба страсти с сомнениями. И Мэг стала свидетелем того, как страсть, которую он отказывался признавать в себе, одержала верх.

У нее перехватило дыхание. Она качнулась, но Лукас поймал ее, подхватив на руки.

— Лукас! — вскрикнула она. — Я слишком…

— Ш-ш-ш, — остановил он ее. — Мы все делаем правильно.

Еще утром, перед тем как они уехали из дома Лукаса, Мэг набросила на кровать покрывало. Она не хотела оставлять беспорядок, ей неприятно было видеть его после той радости, что она испытала. Теперь же Лукас откинул покрывало и опустил ее на простыню, все еще хранившую запахи той радости.

Покажи мне, как это — быть любимой, попросила она его однажды, и он исполнил ее просьбу. Теперь ее черед. Высвободившись из его объятий, Мэг лишь коснулась его, и он притих. Она развязала ему галстук, сняла пиджак.

Мэг расстегнула первую крошечную пуговку рубашки Лукаса и тут почувствовала, как ремень, схватывавший ее блузку, немного ослаб.

— Проклятие! — сквозь зубы выругался Лукас; Мэг увидела, что он никак не может справиться с ее поясом, так как руки их переплелись и вдобавок ко всему он запутался в шелковой блузке. Мэг тихонько засмеялась. Она отпустила его рубашку и подняла руки, чтобы Лукасу легче было избавить ее от одежды.

Лукас тоже посмеялся; стянув с нее блузку, он запустил ею туда, где уже валялся его пиджак. И повернулся к ней. Но смех его постепенно затих; он увидел полулежащую Мэг, откинувшуюся на гору подушек. У него захватило дух — тончайшее кружево едва прикрывало грудь, сбегая вниз блестящими волнами шелка телесного цвета. Лукас поднес к ней руку и несмело провел по краю кружев.

— Ты прекрасна.

Мэг поднесла руку к его лицу; от волнения рука немного дрожала. Он тоже прекрасен, прекрасен во всем.

— Ты повторяешься.

— Серьезно?

— Серьезно, — нежно произнесла она. И потянула Лукаса к себе, пока его грудь не коснулась ее. — Не останавливайся.

— Не буду, — ответил он ей и запустил пальцы в ее волосы; Мэг замерла. — Не буду.

Его губы впились в ее, заглушив неистовый вопль страсти. Мэг ответила на его поцелуй каждой клеточкой своего тела. Она покажет Лукасу, что это такое — быть любимым. Она будет любить Лукаса, вопреки прошлому, вопреки его долгам, вопреки настойчивому голосу, нудно зудевшему где-то внутри нее и подозрительно похожему на голос Одри. Голос этот ставил под сомнение ее способность любить и быть любимой. Мэг будет любить Лукаса до тех пор, пока он позволит ей, и, может статься, хотя бы в этот день он поверит в ее любовь.

И, может статься, теперь он позволит себе любить ее.

Похоже на то. Прошлой ночью его прикосновения выглядели несколько робкими, даже благоговейными, но и они довели ее до исступления.

Сейчас же он казался более голодным, страстным, более настойчивым. Как и она. Разбросанные вещи служили тому немыми свидетелями. Мэг ощутила, как плоть Лукаса упирается в нее.

Она повернулась в его объятиях и прижалась к нему сильнее.

— Лукас, — прошептала Мэг. — Лукас, — выдохнула она.

Ее руки ласкали сильное тело Лукаса. Ее губы, жадные, голодные, настойчивые, целовали, покусывали и дразнили.

Теперь Лукас стонал от наслаждения в ее объятиях; он изгибался, то прижимаясь к ней, то отстраняясь. Он целовал и ласкал ее, даря Мэг невыразимое наслаждение, впервые познанное ею прошлой ночью. Он клялся, что не может любить, но любил ее самозабвенно.

Такое Мэг испытывала только с ним. Только с ним.

С губ ее сорвалось его имя, она умоляла, всхлипывая. Но то не было слабостью, в мольбах ее звучала сила. Он внял ее призывам, и снова Мэг вознеслась вместе с Лукасом туда, где не существовало их прошлое. Лишь ослепительно-яркое, чистое и восхитительное настоящее, обещавшее будущее, наполненное любовью.

Мэг пробудилась от телефонного звонка: телефон стоял рядом, на тумбочке. Она услышала одну-единственную трель — кто-то в доме снял трубку с другого аппарата. Мэг все стало ясно, не надо было даже глаз открывать. После всего, что у них было, Лукас оставил ее одну в постели. Уходя, он укрыл ее одеялом. И все же ушел.

Мэг едва удержалась, чтобы не закричать от обиды. Призраки его прошлого одержали-таки над ней верх.

Мэг приняла душ и оделась. Она нашла Лукаса на кухне. Он сидел за столом. Перед ним были разложены бумаги, вынутые из пухлой папки. Рядом с пустой чашкой из-под кофе лежал телефон. Лукас уже оделся. На нем были удобные брюки, рубашка с воротником-стойкой, напоминавшая стиль ушедшего столетия, и мокасины. Мэг впервые увидела его в таком облачении и живо представила, как выглядели его предки, когда встречали первых переселенцев из Старого Света. Лукас поднял голову. Мэг переступила через порог.

— Я слышала телефонный звонок, — сказала Мэг.

— Извини, что разбудил тебя.

Так вежлив. Так предупредителен.

— Отец Блейка уже прилетел?

Лукас кивнул.

Косые лучи солнца проникали в кухню через высокие окна. Мэг предположила, что время церковной службы давно уже вышло.

— Надо позвонить Дэнни, а то он будет волноваться.

Лукас протянул ей телефон. Мэг набрала номер. Подошла миссис Томпкинс. Через трубку до Мэг доносились звуки стреляющего лазера и взрывов из компьютерной игры. Потом она услышала голос Дэнни.

— Ты встречалась с отцом?

— Да.

— И когда мы уезжаем?

Мэг закрыла глаза, почувствовав боль в голосе сына.

— Миленький мой, мы не уезжаем. Уезжает он.

— Ты-то как?

— Я ничего. Я люблю тебя, Дэнни.

— Да, ма, я тебя тоже. — И Дэнни подозрительно шмыгнул носом. — Из-за него мы не поехали на ранчо?

— Это не только его вина…

— Ну да, еще бы. Мам, только не говори, как сильно он меня любит. Уж мы-то знаем, что это не так. Ладно, все нормально. Я уже привык. Хотя мне до чертиков надоело, что он все время подстраивает нам всякие гадости.

— Он больше не сможет, — пообещала Мэг. — Больше не сможет.

Лукас пристально посмотрел на Мэг; она догадалась, что по щекам ее текут слезы.

Дэнни рассказывал ей что-то про Джейми и про компьютерную игру. Мэг кое-как скрыла от Дэнни свое подавленное настроение. Закончив разговор, она отключила телефон. Лукас обнял ее, и Мэг не нашла больше в себе сил противиться отчаянию, охватившему ее. Никогда ее любви не было достаточно. Ни для Джеймса с Одри. Ни для Блейка. Ни для Лукаса. А теперь вот, оказывается, и для Дэнни.

Мэг уткнулась носом в шею Лукаса. Он нежно утешал ее. И Мэг сумела найти в себе силы. Дэнни нисколько не похож на предавших ее приемных родителей, а Лукас вовсе не Блейк.

Да и сама она больше не тощая пигалица, длинноногая и неловкая девчонка, искавшая у других любви и готовая дарить любовь другим. Но тогда желающих не нашлось. Теперь же ее любит сын. Новая семья. А Лукас… если даже и не может любить, вовсе этим не умалит ее любовь к нему.

Мэг отстранилась от Лукаса, подальше от соблазна. Лукас с видимой неохотой выпустил ее. Мэг показала рукой на стол, где лежала такая знакомая папка.

— Что это ты изучаешь? Выглядит внушительно.

Лукас усмехнулся. Подошел к шкафчику и достал кружку. Налил в кружку кофе из полупустого кофейника и протянул Мэг. Так и не дождавшись ответа, Мэг отставила кружку в сторону. Она заметила на крючке возле плиты красно-белый фартук. Судя по размеру, его мог надевать только Лукас. Но Мэг никак не могла представить Лукаса за стряпней. Она взглянула на него — он стоял рядом со столом, задумчиво водя пальцами по длинной, тонкой ручке, лежавшей на кипе бумаг.

Что бы это ни было, это важно, поняла Мэг, и из его молчания заключила, что касается оно ее.

Сняв с крючка фартук, Мэг повязала его на себя.

— Ладно, тогда другой вопрос. Я ужас как голодна. У тебя есть какие-нибудь продукты?

Лукас посмотрел на Мэг, разгадав ее уловку.

— Мэг, присядь, пожалуйста. Мне нужно спросить тебя кос о чем.

Недавно она спаслась от Одри при помощи изящной фарфоровой чашки. Может, эта внушительных размеров кружка отведет от нее беду, которая, вдруг почувствовала Мэг, надвигается на нее, как туча, окружая со всех сторон. Стоит попробовать. Мэг взяла кружку со стола и сжала обеими руками. Но продолжала стоять.

— О чем же?

— В этой папке собраны материалы о похищении тебя и твоих родителей.

Мэг оперлась о буфет, у нее едва не подкосились ноги.

— Недавно звонил Пол Слейтер; он разузнал кое-что по моей просьбе. Расскажи мне все, что знаешь об отце Блейка.

Мэг изумленно смотрела на Лукаса. Об отце Блейка? А он-то ему на что сдался?

— Я знаю очень немного. Он вспыльчив. Когда я увидела его впервые, мне даже стало не по себе, но я и вида не подала. С тех пор я держусь подальше от него, а он — от меня. Он был также против нашей с Блейком свадьбы, как и Джеймс с Одри. Я понятия не имею, зачем он объявился в Авалоне.

— Когда ты познакомилась с ним?

— В день нашей с Блейком свадьбы.

— А не раньше?

Мэг горестно усмехнулась.

— Повстречай я его до свадьбы, я бы, может, и задумалась, выходить ли мне за Блейка.

— А ты не помнишь, бывал ли он у Стемплов?

Мэг покачала головой.

— Нет. Он не был знаком с ними. Почему ты спрашиваешь?

— Связи. Связи, которых быть не должно. Но они есть. Блейк не был единственным, кто взял отгул в Саймонвильском полицейском управлении. Его отец тоже, почти тридцать лет назад, оставил в Саймонвиле жену с ребенком. А сам устроился в полицейское управление Сакраменто и еще на одну работу с неполным рабочим днем, хотя в средствах не нуждался, работая частным охранником. Джеймс в то время служил в законодательных органах штата. Они с Одри жили в Сакраменто, пока заседания проходили в этом городе.

— Совпадение? — предположила Мэг. — Сакраменто достаточно большой город…

— Тем не менее они встретились, — воскликнул Лукас. — Я пока еще не выяснил, когда именно и как. Потому что работа с неполным рабочим днем была работой в компании «Карлтон Энтерпрайзиз». А принял его туда твой дядя, тот самый, что впоследствии был назначен опекуном Эдварда.

Кружка выскользнула из рук Мэг и, ударившись о кафельный пол, разлетелась брызгами кофе и черепками.

Не успел еще последний осколок замереть неподвижно, как Лукас уже стоял рядом с Мэг.

— Что ты такое говоришь? — только и смогла вымолвить Мэг.

— Я только спрашиваю, Мэг, спрашиваю о том, что должны были выяснить еще годы назад. Но не выяснили.

— Нет. — То, что она только что услышала, было слишком ужасно. — Нет, я и знать об этом не хочу. Все в прошлом, Лукас. Не вороши его.

— Не могу, Мэг, не могу. Я должен. Ради Эдварда. Но более всего ради тебя.

— Ради меня? Если ради меня, то я не хочу. Я не желаю знать. Не желаю.

— Мэг. — Он взял ее руки в свои, успокаивая взвинченные нервы Мэг. — Пойми же. С самого первого дня нашего знакомства я только и делаю, что беру, беру от тебя. Я должен выяснить, кто лишил тебя детства. Это единственное, что я в силах дать.

— Глупенький! — Мэг склонила голову ему на плечо и всхлипнула. — Разве ты не знаешь? Почему не веришь мне? Я люблю тебя. А ты совершенно забываешь о моей любви. Ты не принимаешь любовь. Если бы ты смог, то враз сделал бы меня самой счастливой на свете. И себя тоже. Это дар, Лукас. Ты можешь лишь принять его, если тебе предлагают или скорбеть о том, что его нет.

Лукас протянул было к ней руку, и Мэг ожидала, что он обнимет ее. Но он уронил руку.

— Я хочу домой, — вдруг объявила она. — Хочу увидеть Дэнни. Глаз с него не спущу до тех пор, пока эти люди не уберутся из города.

Мобильный телефон зазвонил как раз тогда, когда Лукас остановился у ворот дома Эдварда. Лукас досадливо поморщился и глянул на Мэг. Трели заливались уж очень весело. Лукас ответил на звонок, и Мэг, хотя и сидела в стороне, узнала голос Джейми. Она расслышала тревогу в голосе девочки, но слов разобрать не смогла.

Слушая сбивчивую речь дочери, мрачный Лукас стал еще более суровым и непроницаемым.

— Не волнуйся, — успокаивал он дочь. — Мы уже подъехали. Пусть Томми откроет нам. Нет. Знаю, ты бы так не поступила. — Ворота распахнулись, и Лукас въехал внутрь. Он, не переставая, убеждал дочь, говоря с ней мягким голосом. А сам в это время настороженно всматривался в прилегающие к дороге окрестности. — Знаю, Джейми. Ты ни при чем. Никто и не винит тебя.

Как возможно такое? Он нежен и внимателен к Джейми, к ней, к Дэнни, Марианне, бог знает, к скольким еще людям и в то же время исключительно строг к себе. И что же натворила Джейми, раз просит прощения у отца?

Лукас затормозил.

— Мы уже у входа, попроси Томми связаться с Тулли. Да, хорошо. — Рука его сильнее сжала телефон. — Сейчас же. Да. Я тоже люблю тебя.

Лукас положил телефон и повернулся к Мэг.

— В чем дело? — поинтересовалась Мэг.

Он взял ее руки в свои и сжал с такой силой, что Мэг стало больно. Вернулась тревога, от которой она уже успела отвыкнуть, с тех пор как началась ее новая жизнь в Авалоне.

— Дэнни? — Мэг попыталась выдернуть руки, — она должна быть рядом с сыном, — но Лукас не пустил ее. — Что с Дэнни?

— Ничего, — ответил он. — Просто Джейми… никак не найдет его.

— Что?!

— Он захотел выйти из дома, — стал рассказывать ей Лукас. — Джейми говорит, он здорово разозлился — на отца, не на тебя, — поспешно уверил он Мэг. — Джейми согласилась с условием, что они не выйдут за ограду. Они играли в мяч, и вдруг Дэнни вспылил. Он пнул мяч мимо Джейми в кусты. Когда она разыскала мяч и вернулась, Дэнни уже не было.

Мэг онемело уставилась на Лукаса; она боролась с собой, чтобы не расплакаться.

Дверь с шумом распахнулась, и навстречу им сбежала по ступенькам Джейми. Лукас нехотя выпустил руки Мэг и вышел из машины. Дочь подлетела к нему, и он обнял Джейми, утешая.

Дэнни не нашелся ни в доме, ни за его пределами. Домашняя охрана и люди Лукаса из специального отдела прочесали всю округу. Полчаса спустя Мэг стало ясно — Дэнни не прячется.

Мэг переоделась — сменила роскошный шелк на одежду попрактичнее — на оставшиеся от прошлой жизни простенькие джинсы, кроссовки и свитер. Она тысячу раз облазила все вокруг; она звала Дэнни до хрипоты. Вдруг Мэг услышала, как Лукас громко крикнул, и Тулли ответил ему. Она поспешила на их голоса к заплетенному вьюнком углу задней стены ограды. Лукас стоял немного в стороне от угла, и они вместе с Тулли склонились над землей, изучая что-то. Когда Мэг подошла ближе, Лукас остановил ее.

Мэг увидела то, что он так пристально рассматривал, — комок разорванных плетей вьюнка у подножия и отдельные порванные растения вверху старинной кирпичной стены. Стена закрывала заднюю часть неприступного особняка.

— Похоже, здесь он и перелез через стену.

— Или его заставили, — предположила Мэг.

Тулли отвел глаза, он не мог выдержать взгляда Мэг. Но Лукас выдержал.

— Не думаю. Нет следов борьбы, а так просто твой сын не дастся. Но говорить с уверенностью о том, что Дэнни ушел сам, тоже не могу. Как не могу сказать и где он… Пусть кто-нибудь встанет по ту сторону стены, — распорядился Лукас. — Посмотри, может, можно взять его след. Где собаки?

— Едут, — ответил Тулли. — Едва Томми позвонила мне, я тут же послал за ними.

— Хорошо, — кивнул Лукас. — Хорошо. — Он взял Мэг за руку и увел подальше от стены. — Позволь нам заниматься нашей работой, Мэг. Пожалуйста. Обещаю — я верну тебе сына.

— Искать надо в «Охотничьем домике». Либо он направился туда поговорить с отцом, либо кто-нибудь из них знает о его местонахождении.

— Мэг, с них глаз не спускают. Они все под присмотром. Все, до единого. С того самого момента, как приземлились в аэропорту.

— Дэнни тоже был под присмотром, — резко бросила Мэг.

Лукас выпустил ее и отступил.

— Да, ты права.

— Ох нет, Лукас! — Мэг пожалела о невзначай слетевших словах — меньше всего она хотела задеть его. — Нет, извини меня.

— И ты извини меня. — Лукас бросил взгляд поверх ее плеча и кивнул кому-то, подзывая. — Томми, уведи ее в дом. Я должен искать дальше.

Мэг позаимствовала у Лукаса машину. Пока он отдавал распоряжения о розыске ее сына, Мэг, никем не замеченная, проскользнула в его «лендровер» и покинула безопасный дом так же быстро и незаметно, как и ее двенадцатилетний сын — мастер по части побегов. Ни у кого и сомнения не возникло в том, что она наверху, в своей комнате; Мэг постаралась убедить в этом Томми. Та уверена была, что Мэг отдыхает, — это Мэг-то? отдыхает? — пока ее отсутствие не обнаружил Лукас. Он собрался уже ехать, чтобы проверить одну догадку о местонахождении Дэнни.

Обнаружив в комнате вместо Мэг свою дочь, забывшуюся сном после всех треволнений дня, Лукас ураганом слетел вниз по лестнице.

— Отвези меня в отель, — бросил он Томми. Она улыбнулась — куда подевалось его обычное самообладание? — Черт побери, Томми! Это не смешно.

Улыбка тотчас же слетела с губ Томми.

— Мэг в опасности?

— Не знаю, — ответил Лукас, — что-то здесь не так. И не берусь предположить, как поведут себя родственнички, когда Мэг ворвется к ним и обвинит в похищении Дэнни.

У входа ее встретил Норрис. Он провел ее все в тот же роскошный зал, где она была утром, и попросил подождать, пока он соберет всех. Мэг должна была догадаться, что Лукас предупредил его. Должна была догадаться сразу, как только увидела Норриса на пороге. Должна была, но не догадалась. Мэг сидела и все ждала, ждала… Пока не распахнулась дверь. Стоявшая у камина, Мэг резко обернулась и увидела Лукаса с Томми, входящих в зал.

— Что за безумство? — набросился на нее Лукас.

— Это мой сын. Что же мне оставалось делать?

Томми отступила назад, в холл, и закрыла за собой дверь, оставив Лукаса и Мэг наедине.

— Мэг, это моя работа. Веришь ли ты, или нет, но я специалист в своем деле. Дэнни здесь нет, и сомневаюсь, чтобы кто-то из твоих родственников знал, где он.

— Как ты можешь быть уверен?

— Но даже если он и здесь, только представь себе, что могло с ним случиться, ворвись ты к этим людям с обвинениями.

— Спроси хотя бы ты, у них ли мой сын. Ты должен спросить, Лукас.

— Хорошо, — согласился он. — Я допрошу их. Но только оставайся здесь, пока я буду говорить.

У Мэг сразу же отлегло от сердца.

— Да, конечно. Я хочу быть рядом с тобой, пока ты…

Лукас покачал головой.

— Нет, Мэг. Здесь, значит, в этом зале, подальше от них. Я не хочу, чтобы ты снова встречалась с ними.

Лукас, Лукас… Всё оберегает ее. И, похоже, так будет всегда. Но от чего?

— Разве ты забыл, как я жила? — возмутилась Мэг. — Я всю жизнь скрывалась и больше не желаю. Хватит с меня.

Лукас молчал, и Мэг вообразила, будто он собирается с мыслями, подыскивая слова, чтобы возразить ей. Но, на ее удивление, он кивнул.

— Хорошо. Только обещай, что задавать вопросы и вести переговоры буду я. Не то придется запереть тебя здесь.

Мэг так и подмывало спросить его кое о чем. Почему? Почему он так настаивает, если уверен, что они не похищали Дэнни? Отчего у нее такое чувство, будто он отводит от нее какую-то беду? Во взгляде Лукаса Мэг прочитала решимость. Какова бы ни была причина, он не шутит. Да и так ли уж ей важно знать причину? Их отношения строились на доверии. Мэг многого не знала в своей новой жизни, кроме одного — Лукасу Ламберту доверять можно. Ему она может доверить и свою жизнь, и жизнь сына.

— Обещаю.

Норрис пригласил всех в небольшую комнату рядом с залом. Снаружи дежурили двое помощников Лукаса. Мэг не понимала, для чего они нужны. Но не стала спрашивать, а вошла в комнату с Лукасом и Томми. Томми задержалась, прикрыв за собой дверь; потом она заняла место поближе к выходу. Мэг проследовала за Лукасом через всю комнату, туда, где уже собралась ее бывшая семья; они сидели на удобных, обтянутых драпировкой стульях.

Отец Блейка первый увидел их и поднялся. Мэг бросило в холодный пот, когда она заметила, что он в своей голубой униформе.

Блейк тоже поднялся и что-то шепнул отцу на ухо.

Лукас даже не взглянул ни на кого, пока не подошел к камину. Мэг остановилась лишь в нескольких футах от него. Она предоставила Лукасу возможность говорить, но сама держалась от родственников поодаль.

Бывший свекор метнул взгляд на невестку и тут же обратился к Лукасу:

— Шериф Ламберт, надеюсь, теперь-то вы приструните своего помощника. Он осмелился потребовать от меня сдать мое собственное оружие. — Блейк-старший выступил навстречу, протягивая руку. — Приятно познакомиться!

Лукас будто и не видел руки.

— Не так-то уж и приятно, — в тягучем говоре Лукаса явственно послышались нотки презрения. — Дэнни Уилсон пропал.

Блейк дернул головой.

— Мы тут ни при чем. Сидим взаперти в этой вашей перворазрядной тюрьме с тех самых пор, как прилетели. Парень наверняка где-нибудь болтается, занимается черт знает чем — она же всегда позволяла сыну делать все, что в голову взбредет. Я ей сколько раз твердил, что парню не хватает дисциплины.

Позволь мне самому говорить с ними. Только обещание, данное Лукасу, удерживало Мэг. Но Лукас достойно ответил за нее:

— Меня умиляет ваша обеспокоенность судьбой сына, мистер Блейк. Я ознакомился с многочисленными отчетами, и мне ясно, как вы понимаете дисциплину.

— Эй, погодите-ка…

— Будьте добры, сядьте, — тихо, но с металлом в голосе приказал Лукас. На месте Блейка Мэг незамедлительно бросилась бы к ближайшему стулу. — Пожалуйста, — повторил он, — сядьте!

Блейк вернулся к своему стулу. Отец же его встал и, зайдя за стул, положил руки на его спинку.

— Что все это значит? — приподнимаясь со своего места, возмутилась Одри; Джеймс остановил ее, и она снова села.

Лукас вытянул руку, положив на каминную полку. Мэг стало интересно, есть ли кнопка и в этом камине.

— Нет, я не считаю, что вы напрямую ответственны за исчезновение Дэнни, хотя мисс Карлтон иного мнения.

Почему-то Лукаса более всего интересовал Уилсон-старший, и Мэг невольно стала наблюдать за ним. В последний раз, когда она видела отца Блейка, на нем тоже была полицейская форма. И тогда, и теперь от него будто бы исходили флюиды опасности.

Это полицейский, Эдвард. Может, он скажет, что случилось с телефонными линиями.

Мэг силилась вспомнить. Голос зазвучал у нее в мозгу слабо, но отчетливо; он всплыл из глубин прошлого.

— Удивительные вещи происходят со случайными, на первый взгляд, совпадениями, стоит лишь человеку начать копаться в давних событиях.

Мэг уставилась на Лукаса с подозрением. О чем это он?

— Особенно, если эти совпадения, пускай и неявно, связаны с некими воспоминаниями.

Одри всхлипнула.

— Молчи, женщина. — На этот раз ее одернул не Джеймс, а отец Блейка.

Да заткнись же! Я ничего не сделаю тебе.

Его голос. Нет, не его.

Ради бога, да заткни же ей глотку. Люди внизу.

— Вы… — Мэг закрыла рот ладонью. У нее и в самом деле вырвалось это? Как будто нет. Позволь мне самому говорить с ними. Да-да, конечно, она позволит. Но только не сейчас, Лукас, только не сейчас.

В дверь тихонько постучали, и Томми встала открыть. За порогом Мэг заметила Тулли и остальных. Но внимание ее привлекла маленькая, ладно сложенная фигурка.

— Дэнни! — вскрикнула она. — Слава богу!

Дэнни заулыбался и махнул ей. Уверенный, что ему здесь рады, он проскочил мимо Томми. Та глянула на Лукаса, но Лукас отчаянно замотал головой. Тогда Томми попыталась схватить Дэнни за руку, но мальчик увернулся.

— Дэнни, сейчас не время. Пожалуйста, оставь нас. Мама сейчас придет к тебе. Мэг!

Мэг переводила взгляд с сына на Лукаса. Но сам Лукас этого не видел. Все его внимание было приковано к Уилсону-старшему. А того — к Мэг.

Значит, она все-таки проговорилась. Но Дэнни должен уйти. Сейчас же.

— Дэнни, пожалуйста, побудь с Тулли.

— И оставить тебя здесь, с ним? — Дэнни ткнул большим пальцем в сторону своего отца. — Дудки, ма! Если кто и уйдет, так это он. Я так решил по дороге на ранчо. Если бы Тулли не приехал за мной, я бы сейчас уже шел сюда. Довольно с нас бегать!

Отец Блейка стоял уже на другом месте. Когда же успел? Но теперь он стоял ближе к Дэнни. Намного ближе. Он еще раз шагнул. И еще. Но не только он. Лукас и Томми тоже выступили вперед. Но недостаточно быстро. Мэг увидела, как рука в голубой форме тянется и хватает ее сына.

— Нет, — закричала она, не сознавая, откуда такой ужас, но чувствуя его каждой клеточкой. Она ринулась к сыну, но Томми опередила ее — она рванула эту ужасную синюю руку, отталкивая мальчика. Мэг где-то уже видела это. Где? Когда?

— Нет, — простонала она, подбежала и обрушилась на Уилсона с кулаками; она знала, что так было и раньше. — Ты ничего больше не сделаешь ей! — кричала она. — Ничего! Ничего! Ничего!

Она все еще не пришла в себя.

Лукас присел на диван рядом с ней и взял ее руку. Он принялся гладить Мэг, пытаясь вернуть ее в сознание. Он перенес ее в эту комнату; с тех пор прошло уже довольно много времени. Похоже, у Мэг не просто легкий обморок. Но она могла и в самом деле все вспомнить — Лукас подозревал, что так оно и есть. Тогда бессознательное состояние обернется для нее благом, она сможет оправиться от удара, вызванного воспоминаниями.

И вот Мэг шевельнулась; ее ресницы дрогнули. Она открыла глаза и улыбнулась.

— Ты поцеловал меня или мне почудилось? — Она сдвинула брови. — Нет, конечно, нет. Сама не знаю, почему я все время путаюсь в сказках. Я ведь Золушка, а не Спящая Красавица.

— Кое-кто пришел и желает поговорить. Тебе уже лучше?

Мэг тряхнула головой, пробуждаясь от забытья.

— Лукас? — Но мальчуган, стоявший позади Лукаса, дожидался уже давно. Он протиснулся вперед. — Дэнни?

— Я в порядке. А ты как? Тут такое было! Ты пропустила самое интересное. Томми вышвырнула кое-кого за дверь. Понимаешь, я-то думал, что Джейми любому даст фору, но миссис Томми… Это что-то! Да ты-то сама как?

Мэг протянула руку и коснулась лица Дэнни. Да, с ней все хорошо. И с ним тоже.

— Я люблю тебя, сынуля. Я ведь тебе уже говорила об этом сегодня?

Дэнни состроил недовольную мину, но терпеливо вынес ее ласки.

— Да, только… Раньше ты в обморок не грохалась. — Дэнни испытующе посмотрел на Лукаса, затем снова перевел взгляд на Мэг. — Слушай, а ты это… не беременна или еще чего?

Позади Лукаса кашлянули. Счастье, что он поручил Дэнни не Тулли или еще кому из гостиничного персонала, а Томми.

— Нет, Дэнни, нет, — ответила Мэг сыну. И улыбнувшись, пошутила: — Что меня беспокоит, так это твоя учеба в школе. Как думаешь, не повидаться ли мне с твоими учителями?

— Дэнни? — вмешалась Томми. — Взрослым нужно поговорить.

Лукас решил, что Дэнни послушался Томми только потому, что зауважал ее. Мальчуган наклонился и неловко чмокнул маму в щеку.

— Приглядывайте за ней, — приказал он Лукасу.

— Хорошо, — отозвался тот.

Дэнни распрямил плечи. Он постоял неуверенно и все же протянул руку. Удивленный и пораженный сверх всякой меры, Лукас пожал ее.

— Я проверю, — предупредил Дэнни. Он резко крутанулся на каблуках и пошел из комнаты. За ним шла Томми; последнее происшествие здорово позабавило ее.

Мэг попыталась приподняться. Лукас помог, придержав ее за спину. У Мэг все еще кружилась голова; она откинулась на спинку дивана и настороженно посмотрела на Лукаса.

— Что произошло между тобой и моим сыном?

Лукас улыбнулся и отвел локон с ее щеки.

— Похоже, он только что вверил тебя моим заботам.

— Но я тебе не нужна.

Лукас подался вперед. Почему так трудно найти слова, когда хочешь удержать человека, и почему сами срываются с языка слова отвергающие?

— Одри уже раскололась, — сообщил он ей. — Она так резво начала давать показания — мы едва успели зачитать ей ее права. Одри обвиняет всех кряду, причем, так и сыплет датами, суммами и именами. Похоже, замыслила это дело она. Джеймс же заплатил, когда Уилсон принес им тебя. Выходит, все, кроме Блейка, состояли в сговоре. Отец Дэнни ни о чем не подозревал.

Мэг прикрыла глаза.

— Значит, то был не дурной сон, — промолвила она; Лукас догадался, что она вспоминает подробности. — Неудивительно, что я долго не могла вспомнить.

— Нет, то действительно был не дурной сон. На твоих глазах убили родителей, а тебя отдали Стемплам.

— Зачем?

У Лукаса сердце разрывалось от ее жалобного голоса, но она вправе знать.

— Разлад в семье, неприятности на службе у Джеймса… И еще двадцать пять тысяч долларов похитителю.

Мэг прильнула к нему, ее била дрожь.

— То было его первым делом. Продав тебя, он заработал бы премиальные. Не знаю, удастся нам доказать или нет, но, по-моему, его нанял твой дядя, чтобы похитить или убить твою семью…

— Он был в форме.

— Что лишь объясняет, как ему удалось провернуть дело. Но довольно об этом. — Он обнял ее. — Ты не должна была остаться в живых, Мэг.

Она сильнее прижалась к нему, но не издала ни звука.

Слова… Сейчас они нужны ему, как никогда. Слова, чтобы сказать ей о своих чувствах, когда он подхватил ее на руки. Слова, чтобы поведать ей о том, что он пережил, едва понял, как близка она была к смерти. Слова, чтобы объяснить ей, почему он уверен, что не должен отпускать ее.

— Ты не должна была остаться в живых. Ты спаслась лишь чудом. Я тоже должен был умереть. Но тоже спасся — еще одно чудо. — Он преклонил голову Мэг себе на плечо и принялся тихонько укачивать ее. — Эдвард сказал мне однажды слова, которые я начал понимать только теперь. Он сказал, что вовсе не его усилия вернули ему Дженни, и все же он и не подумает отвергать этот дар, это чудо. Он не верил в чудеса, вот в чем дело. Никогда. Я тоже не верил. На нашу долю выпало целых три чуда — нам обоим дарованы жизни и у нас есть любовь, — произнес Лукас.

Мэг напряглась, и Лукас почувствовал, что она отдаляется от него. Он сам еще недавно отстранялся от нее. Лукас обхватил Мэг и не дал отодвинуться. Теперь он не отпустит ее.

— Я думал, что смогу расстаться с тобой, — начал он. — Мне казалось, настанет время, когда ты перестанешь нуждаться во мне. Но этого не произойдет, Мэг. Я нужен тебе — потому что я люблю тебя. А еще я нужен тебе для того, чтобы ты любила меня. Как я не понимал таких простых истин?

Мэг покачала головой и вздохнула.

— Лукас. — Мэг отодвинулась от него и сжала ладонями его лицо. — А твой долг?

Его долг. Он сегодня понял кое-что еще.

— Жизнь это дар, Мэг. Нам дарована жизнь. Ты сказала мне сегодня, что не сможешь принять любовь, если только она не искренняя.

Мэг не шелохнулась; она хранила молчание. Лукас заволновался. Неужели он тем самым оттолкнул ее?

— Пока я не встретил тебя, я считал, что любить и быть любимым эгоистично. Я не разглядел, что жители той деревушки любили меня настолько, что пожертвовали самым дорогим — жизнями. Это было самопожертвованием с их стороны. И мой долг теперь — ценить и дорожить дарованным мне.

Слезы застили глаза Мэг.

— А мой дар, Лукас?

Вот он, момент истины. Давно уже ему не было так страшно, с той самой поры, как раненый, он отсиживался в пещере, а вокруг рыскали автоматчики. Но Мэг заслуживает честного ответа.

— Я приму его, Мэг, я буду беречь и дорожить им, если ты удостоишь меня такой чести, — признался он ей, — или буду горько сожалеть, если ты откажешь мне.

Мэг судорожно вздохнула и зажмурилась. Когда же она вновь открыла глаза, Лукас увидел в ее взгляде, какое сокровище уготовано ему.

Мэг потянулась к Лукасу и слегка коснулась губами его губ.

— Не нужно сожалений, любовь моя, — шепнула она, придвинулась ближе и обвила его руками. — Не нужно.

Content

Модин Мун
Простые истины

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая