Самолеты мира 2003 01

© «Самолеты мира», 2003 2003, № 1 (29)

Научно-популярный журнал

На 1-й обложке: пилотажная группа ВВС России «Витязи» на самолетах Су-27

Фото Вячеслава ТИМОФЕЕВА

Ту-204-120

Программа «ТУ-204»

На 38-ом Международном авиасалоне, проходившем в 1989 г. на парижском аэродроме «Ле Бурже», в экспозиции советской авиакосмической техники внешнеэкономическое объединение «Авиаэкспорт» впервые продемонстрировало магистральный самолет Ту-204 с двигателями ПС-90. Генеральный конструктор А. А. Туполев, под руководством которого был создан лайнер, детально познакомил специалистов из разных стран с этой машиной. В иностранных средствах массовой информации появились сообщения, что СССР может достойно конкурировать на мировом рынке с американскими и европейскими пассажирскими самолетами такого же класса.

В настоящее время существует контракт между ОАО «Туполев», компанией Sirocco Aerospace Intemacional, ОАО «В/О «Авиаэкспорт» и ЗАО «Авиастар-СП» на поставку египетской лизинговой компании тридцати самолетов Ту-204-120 с турбореактивными двигателями RB-211-535 Е4 фирмы Rolls-Royce. Эти машины предназначены для зарубежных перевозчиков.

Появление на международных авиалиниях лайнера Ту-204- 120 с высокоэффективными и надежными английскими двигателями служит важной вехой в развитии отечественной авиационной промышленности как части мировой авиакосмической отрасли.

Ожидается, что российская машина будет иметь спрос на рынке гражданских самолетов, поскольку по своим характеристикам она не уступает западным аналогам Boing-757 и А320, но стоит дешевле. Для реализации самолета Ту-204-120 на внутреннем авиарынке организовано дочернее предприятие Sirocco Aerospace Intemacional – фирма «Сирокко Аэроспейс Россия».

Лайнер разработан в АНТК им. А.Н. Туполева и производится на ульяновском предприятии «Авиастар». Рождение проекта можно отнести к концу 1980-х – началу 1990-х годов. Исходная идея выглядела очевидной и привлекательной: предполагалось внедрить на летательном аппарате гражданского назначения все новейшие достижения российских и западных технологий в коммерческом самолетостроении. Этим объясняется создание модификации Ту-204 с двигателями фирмы Rolls-Royce, которая получила индекс Ту-204-120. Проект выполнялся с ориентацией на экспорт.

Предпринято все возможное, чтобы Ту-204-120 стал безупречным во всех отношениях. Главная цель производителей – добиться сочетания высоких технических стандартов нового самолета и доступного уровня цен на билеты. Только в этом случае можно гарантировать прибыльность для авиаперевозчика. Самолет обладает оптимальным соотношением «цена – эффективность» в классе машин средней дальности. При продаже одним из ключевых элементов является обеспечение круглосуточной технической поддержки эксплуатируемых самолетов и бесперебойная поставка запасных частей.

Общеизвестно, что российские специалисты занимают ведущее положение в мире в таких научно-технических областях авиастроения как аэродинамика, прочность, механические и гидравлические системы самолета, конструкция планера. Западные фирмы обладают существенными преимуществами в области двигателестроения и авионики.

Кроме того, следует учитывать опыт эксплуатации различных систем и агрегатов летательных аппаратов. Например, авиакомпания традиционно использует самолеты с двигателями определенной фирмы-изготовителя. Это означает, что у нее накоплен потенциал в виде подготовленного обслуживающего персонала, наличия большого количества запчастей, исторически отработанных связей с поставщиком. Переход авиакомпании к эксплуатации самолетов с любыми другими двигателями связан с нежелательными проблемами.

Эти соображения легли в основу совместного англо-российского проекта по интегрированию на отечественные машины некоторых систем западного производства. В программе участвуют известные фирмы Honeywell, Sunstrend, Wikkers.

Вклад партнеров и распределение обязанностей были следующими:

– фирма «Туполев» взяла на себя ответственность за интеграцию на Ту-204 системы «самолет-двигатель», проведение испытаний и сертификацию самолета;

– фирма Rolls-Royce предоставила два двигателя и обеспечила сопровождение испытаний, включая получение сертификата на двигатель в российском АР МАК;

– другие упомянутые выше фирмы обеспечили поставку своих агрегатов и систем с их последующей сертификацией в России.

К сожалению, несмотря на все усилия, добиться необходимого финансирования ни российской, ни английской сторонам не удалось, и проект был практически приостановлен.

Только в 1995 г. появился шанс вернуться к этим разработкам благодаря энергичным действиям египетского предпринимателя доктора Ибрагима Кемаля, присоединившегося к коллегам из России.

Он подошел к вопросу реализации проекта как опытный менеджер и предложил свой вариант решения проблемы. Вначале были привлечены в качестве консалтинговых (консультационных) фирм две небольшие компании, специалисты которых сделали независимый анализ технических и экономических потенциальных возможностей проекта. Эксперты напряженно трудились почти год, после чего признали его перспективным.

В марте 1996 г. был подписан базовый контракт на разработку, постройку, сертификацию и поставку тридцати самолетов Ту-204-120 различных модификаций.

Это соглашение оживило производственную деятельность российских самолетостроителей. Уже 6 марта 1997 г. в аэропорту «Ульяновск-Восточный» совершил первый полет серийный Ту-204-120 № 64027, который полностью соответствовал базовой конструкции. Развернулись работы по созданию серийных самолетов других вариантов.

К июлю 1998 г. завершились все сертификационные работы и были получены российские сертификаты летной годности на пассажирский Ту-204-120 и грузовой Ту-204-120С.

Авиакомпания Cairo Aviation 2 ноября 1998 г. получила в эксплуатацию два первых самолета – в пассажирском и грузовом вариантах. Третий пассажирский Ту-204-120 передали 28 февраля 1999 г. В настоящее время авиакомпания эксплуатирует пять самолетов: три пассажирских (их база – в Каире) и два грузовых, которые базируются в Льеже на аэродроме компании TNT. Самолеты беспрепятственно летают в Европу, Северную Африку, на Ближний Восток, совершают рейсы в Россию.

Ту-204-120C

Несмотря на то, что трассы, выбранные авиакомпанией Cairo Aviation, не оптимальны для среднемагистрального самолета (продолжительность полета не превышает одного часа), авиалайнеры весьма успешно эксплуатируются в Египте. Ежемесячно каждый самолет совершает до 200 посадок, лишний раз подтверждая большой диапазон технических возможностей наших машин. За весь период эксплуатации не было ни одной задержки рейса более чем на 15 минут, что отвечает самым строгим мировым правилам.

За время, прошедшее с начала эксплуатации, самолет был значительно усовершенствован. Сегодня он удовлетворяет всем требованиям, предъявляемым такими контролирующими организациями как Евроконтроль и ИКАО. На Ту-204-120 установлены современные системы ILS, VOR, TCAS и другие, которые обеспечивают точность навигации, минимум вертикального эшелонирования на малых и больших высотах, предупреждение столкновения в воздухе.

С технической и коммерческой точки зрения для проекта «Ту-204-120» приоритетны два направления.

Во-первых, это разработка самолета с так называемой «англоязычной» кабиной, которая позволит кардинально расширить число потенциальных эксплуатантов. Заказчиками такой модификации самолета являются авиакомпании КНР. Поставка запланирована на 2004 г.

Во-вторых, сертификация в 2003 г. самолета по международным нормам JAA. Накопленный опыт сертификации отечественных летательных аппаратов в ЕСАА и сертификации по АП-25 позволяют сделать заключение о соответствии Ту-204- 120 основным западноевропейским требованиям JAR-25. Самолет сертифицирован по нормам летной годности российского Авиарегистра МАК, отличающимся, как известно, своей строгостью.

В настоящее время Sirocco Aerospace Int. выполняет следующие основные функции:

– обеспечивает поставку комплектующих изделий западного производства;

– занимается приемкой серийных самолетов;

– проводит маркетинговые исследования в различных регионах мира, включая Россию и страны СНГ.

Подписание чрезвычайно важного для нас контракта на постройку двадцати пяти магистральных самолетов Ту-204-120 состоялось 13 ноября 2002 г. Его выполнение позволит расширить серийное производство самолетов семейства «Ту-204» и укрепить позиции нашей страны в тех сегментах мирового рынка, где они ослаблены.

Помощник Президента РФ по вопросам авиации и космоса Евгений Шапошников выразил сожаление, что не российские авиакомпании являются покупателями. Он выразил признательность Ибрагиму Кемалю, который готов не только на словах, но и на деле сотрудничать с Россией, преодолевая все сложности.

Президент компании Sirocco Aerospace Int. доктор Ибрагим Кемаль сказал корреспонденту нашего журнала: «Для успешной реализации программы «Ту-204-120» приложило огромные усилия внешнеэкономическое объединение «Авиаэкспорт» и лично господин Мясников, возглавляющий эту фирму в течение многих лет. Мы с ним единомышленники – оба глубоко убеждены в том, что наступят лучшие времена для российской авиационной промышленности. Подписав контракт, мы, надеюсь, делаем шаг в этом направлении.

Для меня является особой честью сотрудничать с фирмой «Туполев», одной из лидирующих в мировом самолетостроении, которая, на мой взгляд, обладает колоссальным потенциалом и хорошими перспективами.

Самолет Ту-204-120 прекрасен. Нам остается только упорно и добросовестно трудиться, чтобы проложить дорогу этому конкурентоспособному продукту на мировой рынок. В процессе работы над крупными проектами возникают проблемы, но это не должно разочаровывать и останавливать на полпути. В настоящий момент мы достигли именно этой точки, но к окончательному результату еще нужно спокойно и методично двигаться, Подобного рода контракты оживят и обновят авиационную промышленность России, формируя ее согласно современным правилам ведения бизнеса. Они дают шанс использовать в практической сфере многие научно-технические достижения советской и российской авиационной школы.

Как и везде, работу тормозят долго не решаемые на высоком уровне вопросы. Никакие сложности не заставят меня прекратить сотрудничество с Россией, потому что сегодняшние инвестиции в авиастроительную промышленность вашей страны в будущем окупятся. Однако принципиальную важность имеет государственная поддержка этой наукоемкой отрасли.

Со стороны компании Sirocco Aerospace Int. финансирование проекта «Ту-204-120» началось 16 декабря 2002 г. В течение 2003 г. предполагалось более 150 млн. долларов передать предприятию «Авиастар-СП». Деньги предназначены для непосредственного строительства самолетов, для обучения и оплаты труда персонала, для модернизации оборудования.

Сборка Ту-204 №64009

Ту-204 №64011

Программа международной сертификации самолета Ту-204- 120 выполняется при помощи европейской ассоциации JAA. На это требуется время, поскольку любая бюрократическая машина работает медленно. С одной стороны – необходимо проявить терпение, с другой – сделать несколько шагов в нужном направлении.

Положительные итоги сертификации самолета в Европе – задача не только техническая. Существует и политическая составляющая этого вопроса. Наша фирма прилагает усилия, чтобы сертификация состоялась как можно быстрее и соответствовала правилам со стопроцентной точностью. Однако рано или поздно наступит момент, когда потребуется серьезная поддержка и вмешательство в процесс руководства России-для того, чтобы сертификат Ту-204-120 был подписан и вошел в силу.

В ближайшие двадцать лет инвестиции в мировую авиацию могут превысить 1,5 трлн. долларов. Я думаю, что профессионализм и квалификация инженерно-технических кадров, занятых в российской авиапромышленности, позволяют претендовать на освоение достаточно большой части этих денег. Сейчас это кажется преувеличением. Но я призываю скептиков подождать и посмотреть, насколько успешно предприятие «Авиастар-СП» сумеет организовать производство и довести его мощность до требуемого уровня.

Мы с господином Шевчуком встречались в ноябре 1999 г. и двумя годами позже – во время поставки первого самолета в Египет. Тогда мы задавали себе вопрос, насколько удачной в дальнейшем будет эксплуатация Ту-204-120. Теперь, по прошествии четырех лет, самолет получил признание на мировых авиалиниях».

Генеральный директор ОАО «Туполев» Игорь Шевчук, рассказывая о Ту-204, предлагает доверять мнению египетского бизнесмена – человека абсолютно независимого и уважаемого в деловых кругах многих стран, который давно покупает наши самолеты.

Сейчас в четырех российских авиакомпаниях эксплуатируется восемь самолетов Ту-204 различных модификаций, за рубеж продан один Ту-204 с двигателями ПС-90 и пять Ту- 204-120.

В рамках решений Правительства РФ о государственной поддержке лизинга, в 2003 г. заканчивается процесс формирования капитала двух отечественных лизинговых компаний, где велика доля бюджетных ассигнований. Будущая деятельность этих компаний (одна из которых «Ильюшин-Финанс») ориентирована на самолеты семейства «Ту-204».

Принятая в 2001 г. отечественная «Программа развития гражданской авиации до 2015 года» определяет общую и адресную потребность эксплуатирующих Ту-204 авиакомпаний. Сегодня она составляет 65 штук. Государственная служба гражданской авиации, по оценке Министерства транспорта, ориентирует промышленность на два периода: до 2005 г. и до 2010 г. – общим объемом 100 штук самолетов этого типа.

Контракт, подписанный с Sirocco Aerospace Int., тоже имеет адресную направленность. Уже начата его реализация в интересах Китая, куда поставлено пять самолетов Ту-204-120С и десять штук находятся в опционе, т.е. будут приобретаться по зафиксированной цене в течение определенного периода времени.

Генеральный директор ЗАО «Авиастар-СП» Виктор Михайлов утверждает, что в Ульяновске удалось сохранить основные мощности самолетостроительного производства, технологические линии, квалифицированный кадровый персонал.

Правда, в результате процессов приватизации часть активов АК «Авиастар» переместилась к акционеру, который, видимо, не был заинтересован в сохранении и развитии предприятия. В настоящее время организационная ситуация, по словам всех заинтересованных лиц, постепенно меняется к лучшему.

Гарантией выполнения заказа служит помощь заводу со стороны администрация области и города. От деятельности ульяновского авиационного комплекса в региональный бюджет могут поступать значительные суммы налогов. Поэтому местные органы власти оказывают безусловную поддержку реализации перспективного проекта.

На федеральном уровне решается вопрос о сосредоточении в «Авиастар-СП» всех подразделений, которые образуют полностью замкнутый технологический цикл производства самолетов. Речь идет об аэродроме, покрасочном и заправочном комплексах, даже о лизинговой компании.

По словам Михайлова, строить самолеты начинают почти с «нуля», после пятилетнего затишья. Контракт, представляющий собой поэтапный выпуск двадцати штук нового самолета, позволит реанимировать производство и на тех заводах в разных регионах, откуда поставляют комплектующие изделия. На Ту-204-120 устанавливаются только двигатели и некоторое количество компонентов иностранного производства. Почти полностью этот самолет является российским продуктом.

Если покупатель хочет иметь на Ту-204-120 двигатели фирмы Rolls-Royce, то это условие надо выполнять. Сегодня международная система технического обслуживания наиболее эффективно обеспечивает эксплуатацию самолетов именно с такими двигателями. К сожалению, отечественный ПС-90А не подкреплен такой великолепно организованной и оснащенной сетью техобслуживания. Этим и объясняется целесообразность использования зарубежной комплектации на российских самолетах.

По словам генерального директора ОАО «В/О «Авиаэкспорт» Феликса Мясникова, первоначальный контракт на изготовление 25 самолетов Ту-204-120 будет расширяться и уточняться:

«Развитие наших отношений с иностранными заказчиками повлечет за собой более крупные размеры поставок изделий и спецоборудования.

Первый самолет должен поступить к заказчикам в первом квартале 2004 г. В рамках контракта нам необходимо сертифицировать этот самолет в Китае, куда предполагается поставить 15 штук.

В отношении остальных десяти машин ведутся маркетинговые исследования в ряде африканских и азиатских стран, а также конкретные переговоры с потенциальными покупателями в Египте и странах Ближнего Востока.

Летающие сейчас в Западной Европе два Ту-204 получили признание как надежные в эксплуатации. Если мы поддержим отечественных производителей и удачно завершим европейскую сертификацию, то российские машины будут покупать лизинговые компании. Но продажа будет зависеть от нашей способности выдерживать конкурентную борьбу».

Первый экземпляр самолета Ту-204-300 представленный в экспозиции авиассалона "МАКС-2003"

Когда монополистами на рынке являются две крупнейшие компании, более слабым трудно добиться желаемого результата. По мнению специалистов «Авиаэкспорта», необходимо искать позиции, с которых реально обратить на себя внимание потенциальных заказчиков. Например, использовать так называемые «плавающие» цены, когда партнерами оговаривается минимальная базовая комплектация и закрепляется нижний потолок цен. А дальше, в зависимости от конкретного заказа, облика самолета и вида поставки стоимость может меняться.

В первоначальную сумму контракта заложены базовые цены, отражающие вклад в производство самолета российской стороны. Сюда не входит закупка комплектующих, двигателей и авионики, которые по желанию заказчика могут быть приобретены у иностранных фирм. Основной аргумент для привлечения интереса покупателя заключается в том, что суммарная цена самолета получается ниже, чем у аналогичных по характеристикам машин европейского «Эрбас Индастри» и американского «Боинга».

В итоговую стоимость самолета Ту-204-120 входит рыночная цена двигателей фирмы Rolls-Royce, ВСУ, другого оборудования , стоимость авансового производства самолетов, расходы на сертификацию по российским, европейским, американским и азиатским нормам летной годности.

Фирма Sirocco Aerospace Int. вносит большой финансовый вклад в строительство и сертификацию самолетов Ту-204. Кроме того, ее специалисты принимают участие в международных переговорах, где формируется уровень цен на авиационную технику. Затем они сотрудничают с «Авиастаром», помогая сбалансировать будущую рыночную стоимость лайнера – выше себестоимости, но ниже, чем у конкурентов.

Остается надежда, что российские авиаперевозчики и лизинговые компании проявят интерес к отечественным машинам. Тогда внутренний рынок оживится.

Все это послужит своеобразным толчком к возрождению значительного сегмента отечественной авиационной промышленности. Ведь для его выполнения потребуется восстановить и даже модернизировать производственный технологический цикл. К сожалению, последние годы почти все программы выполнялись за счет громадного «задела», который был создан еще во времена СССР. Кроме того, авиастроителям сейчас нужна не только финансовая, но и моральная поддержка.

Магистральный самолет Ту-204 разработан под руководством генерального конструктора А.А. Туполева. В создании самолета участвовали специалисты МИЭА, КБ «Родина», НИИАО, УКБП, Самарского агрегатного завода и другие отраслевые НИИ и промышленные предприятия.

Установленный на самолете двигатель ПС-90А создан под руководством генерального конструктора П.А. Соловьева и главного, а впоследствии генерального конструктора А.А. Иноземцева.

Первый полет серийного Ту-204 осуществлен 2 января 1989 г. В декабре 1994 г. Авиарегистр МАК сертифицировал самолет Ту-204 по российским нормам летной годности В рамках проекта «Ту-204» разработано несколько пассажирских и транспортных модификаций:

– Ту-204-120 имеет летные данные серийного Ту-204-100, английские двигатели RB-211-535 Е4 фирмы Rolls-Royce, сертифицирован в 1997 г.;

– Ту-204-200 (Ту-214) с двигателями ПС-90А имеет увеличенную по сравнению с Ту-204-100 грузоподъемность, взлетную массу 110 тонн, усиленные крыло и фюзеляж, сертифицирован в 2001 г.;

Этот самолет рассчитан на эксплуатацию на средних и дальних магистральных линиях, запущен в серию, предполагается производство модификаций: легко конвертируемого в эксплуатации Ту-214СЗ, грузового Ty-214F с дальностью полета 9000 км, грузового Ту-214С по типу Ту-204-100С, салонного варианта Ty-214VIP;

– Ту-204-120С является грузовым вариантом Ту-204-120, сертифицирован в 1998 г., находится в эксплуатации за рубежом, производится серийно;

– Ту-204-100С является серийной грузовой модификацией

Ту-204-100, имеет грузовую дверь, на верхней палубе размещаются 14 стандартных контейнеров или поддонов, грузоподъемность 27 тонн, сертифицирован в 1997 г., находится в эксплуатации;

– Ту-204-300 является головной машиной новой модификации, имеет укороченный на 6 метров (по сравнению с Ту-204- 100) фюзеляж, вместимость 164 пассажира в экономическом классе, дальность полета 9250 км при взлетной массе 103 тонн (при взлетной массе 84 тонн – 3000 км).

Может эксплуатироваться на аэродромах класса «Б», «В» и частично «Г», имеющих короткую (до 1800 м) полосу и низкую нагрузку.

Самолет оснащен комплексом авионики с шестью цифровыми дисплеями для вывода информации о полете и данных о работе бортовых систем и силовой установки. Кроме того, имеется автоматическая система самолетовождения, встроенные средства диагностики оборудования, цифровые компьютеры для управления полетом в реальном масштабе времени, средства спутниковой навигации.

Ту-204-300 дебютировал на авиасалоне «МАКС-2003», Эта машина совершила свой первый полет буквально накануне открытия этой выствки.

– Ту-204-400 является перспективной модификацией Ту- 204-100 с новой авионикой и экипажем, сокращенным до двух человек;

– Ту-204-500 является перспективной модификацией, которую предполагается оснастить новым крылом со скоростным профилем, интегрированным цифровым комплексом авионики и управления;

В настоящее время российские авиакомпании «Кавминводыавиа», «Сибирь», «Красаэро», «Дальавиа» эксплуатируют самолеты Ту-204, Ту-204-100, Ту-204-120, Ту-214 и Ту-204-120С.

Елена АСТАХОВА

Фото Вячеслава Тимофеева

И-270

Быстрее всех, выше всех…

Евгений АРСЕНЬЕВ, Геннадий СЕРОВ

В отечественной литературе большое внимание уделено периоду зарождения советской реактивной авиации. Уже писалось о ракетных перехватчиках «БИ» и «302», об установке реактивных ускорителей на серийные поршневые истребители Ла-7, Як-3 и другие, о первых послевоенных самолетах с ТРД. А также о некоторых экспериментальных машинах с ЖРД – например, о самолете «346», разработанном немецкими конструкторами в 1945 г. и вывезенном в 1946 г. для завершения постройки и испытаний в Советский Союз.

Однако многие проекты 1940-х годов остались в тени. Мы хотим восполнить этот пробел – рассказать о разработках самолетов с жидкостными ракетными двигателями.

Напомним, что к концу Второй мировой войны в СССР накопился некоторый опыт постройки различных типов реактивных двигателей: жидкостных и воздушно-реактивных (прямоточных, пульсирующих, мотокомпрессорных, турбореактивных). Изучение положительных и отрицательных сторон каждого из типов привело к выводу, что прочной основой для создания реактивной авиации может стать лишь турбореактивный двигатель.

Но у других типов РД имелись сторонники, считавшие их более подходящими для некоторых специфических областей применения. В частности, это касалось жидкостного реактивного двигателя (ЖРД).

Кроме существенных недостатков (чрезмерного расхода топлива, а также необходимости использования агрессивных или нестабильных компонентов – азотной кислоты, жидкого кислорода, перекиси водорода и т.п.), ЖРД имел и ряд достоинств. При относительно простой и легкой конструкции он позволял получать значительную тягу, которая (в отличие от воздушно-реактивных двигателей) не зависела от высоты полета и даже, наоборот, несколько возрастала с ее увеличением. Такой ЖРД можно было использовать в научном и прикладном направлениях:

– при разработке экспериментальных самолетов, предназначенных для исследования больших скоростей и высот полета, преодоления звукового барьера;

– при создании истребителей-перехватчиков, обладающих очень высокими скоростью, скороподъемностью и потолком, недостижимым для истребителей с другими типами двигателей

Разумеется, не были забыты предшествующие неудачные попытки строительства перехватчиков с ЖРД: самолетов «БИ» ОКБ В.Ф. Болховитинова и «302» А. Г. Костикова (ГИРТ при СНКСССР).Также как и попытки применения жидкостных ускорителей на поршневых истребителях, показавшие их чрезвычайную ненадежность и опасность в эксплуатации. Именно поэтому руководители НКАП (А.И. Шахурин, А.С. Яковлев и другие) не спешили делать серьезную ставку на ракетные самолеты.

Тем не менее, тщательно изучалось доставшееся СССР после войны немецкое и иное техническое наследие. В этом процессе участвовали все оборонные министерства, а также высшее руководство страны -члены ГКО Л. П. Берия, Г. М. Маленков и лично И. В. Сталин. Вождь, будучи абсолютным прагматиком, приказал максимально использовать у нас перспективные зарубежные военные наработки. Как известно, были даны задания на копирование немецких ТРД типа ЮМО-004 и БМВ-003, управляемых ракет – крылатой ФАУ-1, баллистической ФАУ-2, зенитных «Вассерфаль», «Шметтерлинг», американского тяжелого бомбардировщика Б-29 с его радиоэлектронным оборудованием.

Любой из наркомов (с марта 1946 г. – министров), руководящих оборонными отраслями, должен был «объективно» и «непредвзято» либо принять решение о копировании какого-то трофейного образца техники, либо отказаться от такового. Вопрос стоял чрезвычайно остро. Пример тому разбирательство по предложению военных копировать немецкий реактивный истребитель Ме-262, оснащенный двумя ТРД ЮМО-004. Руководство НКАП неприятно удивилось разброду в своих собственных рядах: один замнаркома – П.В. Дементьев – за, а второй – А.С. Яковлев – против.

Скандал с трудом удалось погасить: взамен отказа от копирования немецкого образца приняли на себя обязательства по созданию собственных самолетов с более высокими характеристиками. Но даром это, вкупе с другими прегрешениями, для наркома Шахурина не прошло. Наряду с командующим ВВС А.А. Новиковым, главным инженером ВВС А.К. Репиным и еще некоторыми ответственными работниками в начале 1946 г. он был снят с должности, а затем репрессирован. Одним из предъявленных этой группе обвинений стало как раз то, что они, якобы, не желали строить и осваивать новую реактивную технику, боясь увеличения числа аварий и катастроф.

Ме-163

Me-163S

Me-163S

У немцев был серийно строившийся и применявшийся в боях реактивный самолет- ракетный перехватчик Me-163, оснащенный ЖРД Вальтер HWK109-509 с тягой у земли 1750 кг. Но для этого двигателя требовались специальные компоненты топлива (в отличие от двигателей Ме- 262, работавших на обычном тракторном керосине).

В Советский Союз доставили несколько экземпляров Me-163 для изучения и испытаний в ЛИИ и в ГК НИИ ВВС. В октябре-ноябре 1945 г. командование ВВС попыталось заказать в Наркомате химической промышленности 23 тонны компонента «С», 7 тонн компонента «Т» и 50 кг твердого катализатора (марганцово-кислого калия с некоторыми добавками, служащего для разложения перекиси водорода). Расчет делался на 10 моторных полетов и 5 запусков двигателя на земле.

Попытка, видимо, не удалась. Летные испытания Me-163 прошли с запозданием и только в планерном варианте – с подъемом на буксире за другим самолетом.

Отказ от моторных полетов объяснили тем, что ЖРД Вальтер не проходил у нас стендовых испытаний, по результатам которых можно было дать заключение о пригодности к летным испытаниям хотя бы одного экземпляра двигателя.

Ввиду отсутствия необходимой испытательной базы в НИИ-1 осуществили лишь разборку, составление схем и проведение расчетов двигателя HWK 109- 509. А из трофейной техники только камера сгорания ЖРД ракеты ФАУ-2 прошла стендовые испытания (в Германии), что позволило составить методику стендовых испытаний и усовершенствовать нашу отечественную испытательную базу. В 1945 г. в НИИ-1 создали и ввели в эксплуатацию стенды-лаборатории для испытаний парогазогенераторов, турбонасосов, форсунок и самих ЖРД в целом.

Несмотря на необычную аэродинамическую схему – «бесхвостка» с крылом стреловидностью 23,3°, круткой 6°30' и щелью Локхид по передней кромке – самолет Me-163В оказался прост в управлении и легко выполнял все фигуры высшего пилотажа. Некоторые трудности возникали при взлете и посадке, в том числе из-за нестандартной схемы шасси со сбрасываемой взлетной тележкой и выдвигаемой посадочной лыжей. В заключение акта по госиспытаниям в ГК НИИ ВВС указывалось, что «… немецкий трофейный самолет Me-163В, выполненный по схеме «бесхвостка» со стреловидностью крыла 23,3°, является вполне доведенным по управляемости и устойчивости в безмоторном полете».

Сделать на практике вывод о боевой эффективности Me-163 было невозможно, но официальные немецкие сведения о наборе им высоты 12000 метров за 3,5 минуты и максимальной скорости 900-950 км/ч на высотах более 4000 м впечатляли.

Новое руководство авиапрома не спешило копировать этот самолет, но не могло отмахнуться от задачи перехвата тяжелых бомбардировщиков потенциального противника, летавших на больших высотах. Специалисты ВВС КА и истребительной авиации ПВО (ИА ПВО) внимательно изучали опыт немцев по отражению налетов тяжелых бомбардировщиков наших недавних союзников, и отметили наличие у оборонявшейся стороны ракетных перехватчиков. Поэтому командующий ИА ПВО генерал-полковник И.Д. Климов при составлении первого послевоенного плана опытного самолетостроения поставил вопрос о создании у нас самолета такого же типа.

Отметим, что к 1945 г. сформировался сильный игрок на поле технической политики в области самолетостроения. Это был 81 -й истребительный авиаполк, вооруженный всеми типами отечественных и многими типами зарубежных машин («Спитфайр», «Аэрокобра», «Кингкобра», «Киттихаук»), причем на долю последних приходилась почти половина – 40 полков. Находясь в техническом плане под покровительством ВВС, он уже начал выдвигать собственные требования. Руководству ВВС ракетный перехватчик был не нужен, но оно с удовольствием играло роль «старшего брата» и при составлении плана перспективных работ представляло интересы не только ИА ПВО, но и авиации ВМФ, Дальней Авиации, ГВФ, Осоавиахима.

Поэтому НКАП не стал ждать предложений военных о копировании Me-163, а постарался упредить ситуацию. В план по опытно му самолетостроению на 1946 г., утвержденный постановлением СНК № 472-193 от 26 февраля 1946 г., включили два почти идентичных задания на разработку ракетных перехватчиков.

ОКБА.И. Микояна (ОКБ-155) было поручено спроектировать и построить экспериментальный одноместный истребитель-перехватчик с ЖРД, высотной кабиной и следующими летно-тактическими данными: максимальная скорость у земли- 1100 км/ч (М=0,895), максимальная скорость на высоте 10000 метров – 1000 км/ч (М=0,93), продолжительность полета на максимальной тяге – 5 минут, на минимальной тяге – 18 минут, потолок при остатке горючего на 1,2 минуты – 17000 метров, время подъема на высоту 17000 метров – 3,2 минуты, вооружение – две 23-мм пушки. Срок предъявления налетные испытания первого экземпляра- 1 ноября 1946 г.

ОКБ С.А. Лавочкина (ОКБ-301) было поручено спроектировать и построить экспериментальный одноместный истребитель с ЖРД, реактивным оружием и радиолокационным прицелом, со следующими летно-тактическими данными: максимальная скорость у земли – 1050 км/ч (М=0,855), максимальная скорость на высоте 5000 метров – 1100 км/ч (М=0,95), продолжительность полета на максимальной тяге – 6 минут, на минимальной тяге – 21,5 минуты, практический потолок-18000 метров, вооружение – 6 штук ТРС-82. Срок предъявления на летные испытания- 1 мая 1947 г.

Двигатели: РД-1М РД-2МЗВ

Сердцем любого самолета является двигатель. Копировать мощный и доведенный немецкий ЖРД Вальтер было трудно: он работал на специфических компонентах топлива, для производства которых в стране не имелось промышленной базы. Кроме того, существовали аналогичные отечественные разработки.

К этому времени три конструкторских коллектива под руководством Л .С. Душкина, В.П. Глушко и А.М. Исаева специализировались на разработке ЖРД. Душкин создал наиболее мощные двигатели: Д-1 А-1100 с тягой 1100 кг для самолета «БИ» (1942 г.) и РД-2М с тягой 1400 кг для самолета «302» (1944 г.). Однако их надежность оставляла желать лучшего. Исаев модернизировал Д-1 А-1100, повысив его надежность и доведя ресурс до одного часа. Под обозначением РД-1М двигатель успешно прошел государственные испытания в 1945 г. Глушко создал ускоритель РД-1 с тягой 300 кг для установки на поршневые самолеты Як-3 и Ла-7, а также разработал на его основе трех- и четырехкамерные ЖРД с тягой 900 и 1200 кг, которые продолжения не получили.

Тем временем Душкин, работавший в НИИ-1 НКАП, создал ЖРД РД-2МЗВ. Двигатель имел насосную подачу топлива и работал на керосине и азотной кислоте. Главной его особенностью было наличие двух камер – большой (тяга 1100 кг) и маленькой (300 кг). Это позволяло взлетать и набирать высоту на максимальной тяге при совместной работе обеих камер, а затем выключать большую камеру и производить дальнейший горизонтальный полет, поиск цели и ее атаку при работе только малой камеры. Экономия топлива и продолжительность полета значительно увеличивались. Решение прогрессивное, поскольку иным способом дросселировать тягу ЖРД на больших высотах, где уже не нужна максимальная тяга, было проблематично.

Первоначально предполагалось установить этот ЖРД на ракетный перехватчик «Малютка», заданный еще в 1944 г. Н.Н. Поликарпову. Но скоропостижная смерть авиаконструктора не позволила закончить работу. Теперь двигатель предназначался для использования на ракетных перехватчиках Микояна и Лавочкина.

На государственных испытаниях РД- 2МЗВ в мае 1945 г. была получена суммарная взлетная тяга 1500 кг, номинальная – 1250 кг и минимальная – 500 кг. При работе только одной малой камеры максимальная тяга составляла 300 кг, минимальная – 100 кг. Удельная тяга на 1 кг топлива при совместной работе большой и малой камер, или при работе только малой камеры на режиме максимальной тяги составляла 200 кг. Масса ЖРД со всеми агрегатами – 224 кг. Двигатель планировали выпустить в количестве 30 комплектов, со сроком сдачи первого экземпляра 10 марта, а последнего – 10 августа 1946 г. Этим обеспечивалась постройка истребителей-перехватчиков ОКБ С.А. Лавочкина и А.И. Микояна, а также экспериментальных самолетов НИИ-1.

Изготовление двигателя поручали заводу № 165 в кооперации с другими заводами, а сборку и контрольные испытания должны были провести в НИИ-1.

Формирование нового плана опытного самолетостроения для НКАП облегчалось тем, что в феврале 1946 г. вместо А.И. Шахурина его уже возглавлял М.В. Хруничев. А смена руководства ВВС (К.А. Вершинин вместо А.А. Новикова) произошла лишь в марте, поэтому в данный промежуток времени опальное командование ВВС было практически выключено из процесса принятия решений.

Успешное, казалось бы, утверждение нового плана для МАП 1* неожиданно омрачилось внутриведомственным скандалом. В это время в НИИ-1 уже строили экспериментальный самолет с ЖРД конструкции инженера И.Ф. Флорова (в некоторых документах конструктором самолета назывался В.Ф. Болховитинов).

Эта работа началась за два года до описываемых событий, когда постановлением ГОКО № 5201 от 18 февраля 1944 г. Институту реактивной техники НИИ-1 (бывший ГИРТ А.Г. Костикова), переданному в состав НКАП, поручили заниматься реактивными двигателями. Возглавил НИИ-1 бывший начальник НИИ ВВС П.И. Федоров, а его заместителем стал В.Ф. Болховитинов-создатель самолета «БИ».

Новые руководители НИИ-1 были неравнодушны к самолетостроению. Кроме основных работ по ЖРД Исаева и Душкина, а также ТРД А.М. Люльки, решили строить экспериментальный самолет по проекту Болховитинова и Флорова. Задание было утверждено 18-ым Главным Управлением НКАП, отвечавшим за реактивную технику.

Предполагалось построить два варианта: один с двигателем Исаева («4302»), другой – с двигателем Душкина («4303»). Самолеты по проекту должны были иметь при полетной массе 2320 кг и 2350 кг соответственно: Максимальную скорость у земли 1010(М=0,82)и 1040 км/ч (М=0,85), на высоте 5000 метров – 1015 (М=0,88) и 1050 км/ч(М=0,91), на высоте 15000 метров – 1050 (М=0,99) и 1090 км/ч (М=1,03), время набора высоты 15000 метров – 2 минуты 22 секунды и 1 минута 42,4 секунды, практический потолок – 18850 и 19750 метров, продолжительность пребывания в воздухе до 46 минут.

Оба предназначались для исследования как самих ЖРД, так и аэродинамики больших скоростей полета. А также для формулирования закона распределения давления по профилю и величины нагрузок, получаемых в полете, в зоне возникновения волнового кризиса. Всего планировали строить шесть экземпляров: два первых-для подготовки летного состава, а остальные – для проведения экспериментальных работ. Собственных производственных мощностей институту не хватало, поэтому планеры самолета строили на горьковском авиазаводе № 21 им. Серго Орджоникидзе (тип 47). К 1 января 1946 г. изготовили рабочие чертежи, и самолеты запустили в производство. Первые две машины должны были покинуть сборочный цех в марте.

1* В марте 1946 г. Наркомат авиационной промышленности реорганизован в Министерство

«4302»

Однако новые руководители авиационной промышленности негативно отнеслись к это му самолету, сочтя, что Н И И -1 занялся несвойственным ему делом. Поэтому после выхода вышеуказанного февральского 1946 г. постановления Совнаркома финансирование работ по постройке опытного самолета Флорова было прекращено.

Разработчики не согласились с таким решением. Новый начальник НИИ-1 Я.Л. Бибиков и Болховитинов написали непосредственно Сталину, что к 1 апреля 1946 г. первый летный экземпляр был готов уже примерно на 70%, и если продолжить работы, то к 1 июля самолет выйдет на летные испытания. Заместитель председателя Совета Министров СССР Н.А. Вознесенский, который после попавшего в опалу Маленкова курировал авиацию, дал команду Хруничеву и Вершинину разобраться и доложить предложения. У Хруничева тут же «вырос зуб» на жалобщиков, однако сначала он должен был отреагировать на поручение.

Главком ВВС маршал авиации К.А. Вершинин питал слабость к научному подходу и анализу, особенно в области перспективного военного авиастроения. Он был обижен, что план опытного самолетостроения утвердили без согласования с ВВС. Поэтому вместе с новым главным инженером ВВС генерал-полковником ИАС И.В. Марковым поддержал разработчиков: «… Экспериментальный самолет в варианте истребителя-перехватчика конструкции т. Флорова, строящийся в НИИ-1 МАП, представляет несомненный интерес, так как по своим проектным данным является самолетом, значительно превышающим скорость и скороподъемность имеющихся в постройке боевых самолетов истребительного типа.

Постройка и испытание этого самолета обеспечивают разработку мероприятий на дальнейшее повышение скоростей боевых самолетов… Считаю необходимым предоставить возможность НИИ-1 МАП завершить работы по постройке экспериментального самолета конструкции т. Флорова и провести ему летные испытания в 1946 году».

Хруничев не сдавался: «Согласно Вашего указания по письму тт. Бибикова и Болховитинова докладываю, что заявленные данные эксперим ентап ьного самолета НИИ-1 с жидкостным реактивным двигателем вызывают сомнения. Для проверки реальности этих данных назначена высококвалифицированная комиссия из специалистов министерства…».

В комиссию под председательством профессора И.В. Остославского вошли: главный конструктор ОКБ-155 А.И. Микоян, начальник отдела ЦАГИ В.Н. Матвеев, начальник группы 7-го ГУ МАП И.В. Локтев и начальник отдела 8-го ГУ МАП В.В. Яковлевский. К началу июня 1946 г. она представила заключение:«… максимальная скорость самолета будет составлять 900-950 км/ч вместо 1000-1100 км/ч,

а потолок самолета будет ограничен высотой 12000-13000 м вместо 20000 м, вследствие отсутствия на самолете герметической кабины. Продолжительность пребывания самолета в воздухе, заявленная в письме, составляет46 минут; комиссия установила, что максимальная продолжительность полета будет около 5 минут».

Основывались, в частности, на том, что аэродинамическая компоновка самолета с прямым крылом, разработанная еще в 1944 г., не позволяла достигнуть скоростей, заявленных в проекте. Однако Флоров настаивал, что самолет выполнен в полном соответствии с последними прочностными требованиями и с применением скоростных профилей крыла, рекомендованных в то время ЦАГИ. Конструктор доказывал, что более свежих рекомендаций не поступало. Несмотря на выводы комиссии, МАП получил указание достроить опытный экземпляр самолета «4302» и провести его испытания.

Жалоба Бибикова и Болховитинова аукнулась им быстро. Хруничев на коллегии МАП в сентябре 1946 г. обрушился с критикой на руководство НИИ-1 и требовал перестроить деятельность института в направлении научной, а не практической работы. Министр приказал вывести из его состава конструкторские группы и перевести их на самостоятельную производственно-экспериментальную базу.

Начальником НИИ-1 назначили М.В. Келдыша, в его составе осталось три коллектива: ОКБ-1 Л.С. Душкина, ОКБ-2 А.М. Исаева и ОКБ-3 М. М. Бондарюка, да еще отдел пороховых ускорителей. Распоряжением Хруничева расформировали конструкторское бюро И.Ф. Флорова, персонал вместе с производственной базой передали конструктору Бисновату.

В таком виде НИИ-1 просуществовал еще год, и в 1948 г. был влит в ЦИАМ, куда перевели конструкторские бюро Душкина и Бондарюка. С согласия Исаева, его КБ вошло в состав НИИ-88 Министерства Вооружений, где занялось разработкой ЖРД для зенитных ракет.

К осени 1946 г. летный экземпляр планера машины И.Ф. Флорова (копия 1-го экземпляра самолета без двигателя) был готов к испытаниям и перевезен в ЛИИ, а летный экземпляр самолета с двигателем Исаева заканчивался в сборке. Под давлением военных МАП был вынужден продолжать подготовку самолета к испытаниям в ЛИИ. Конечно, из-за всего вышесказанного работы по самолету «4302» разворачивались далеко не в том объеме, как планировалось.

Между тем, обвинения руководства МАП в адрес НИИ-1 по поводу «технической отсталости проекта и отсутствия связи с ЦАГИ» были необъективны и необоснованны. Это выяснилось, как только Микоян и Лавочкин взялись за дело. Хотя уже имелись различные трофейные материал ы по немецким исследованиям схем скоростных самолетов (в том числе с крыльями прямой и обратной стреловидности) ЦАГИ обязан был провести собственные комплексные исследования, прежде чем выдавать конкретные рекомендации. Принимать на веру документы недавнего врага было небезопасно. Но в распоряжении ученых ЦАГИ имелась всего одна скоростная труба Т-106 с диаметром рабочей зоны 2,6 метра и скоростью потока до 900- 950 км/ч (М=0,9). Строительство новых лабораторий и новых сверхзвуковых труб шло из рук вон плохо.

Схема TCP-82

ОРО-82 и TCP-82

Самолет «162» 1-й вариант

Вот как описана ситуация с проектированием ракетного перехватчика И-270 в годовом отчете завода № 155 (ОКБ-155 А.И. Микояна) за 1946 г.:

«Первоначальный проект самолета предусматривал стреловидное крыло {20° – прим. авт.}. После проведенных ЦАГИ исследований и расчетов выявилась недостаточность данных для рабочего проекта такого крыла, что вызвало полный пересмотр проекта самолета с принятием прямого 9% крыла (март 1946 г.). Дальнейшее исследование ЦАГИ выявило невозможность получения достаточных исходных данных и для самолета с этим крылом. Работа была остановлена, проект заново пересмотрен под 12% крыло (апрель 1946 г.). В дальнейшем работа сильно тормозилась получением как прочностных, так и аэродинамических данных по новому крылу. Окончательные рекомендации по геометрии крыла утверждены 8 августа».

Аналогичный путь прошло ОКБ С.А. Лавочкина. Первоначальная схема перехватчика «162» принята весьма смелой – с крылом обратной стреловидности и оперением прямой стреловидности. В ней явно прослеживалось влияние трофейных немецких материалов. Однако вскоре от этой схемы по той же причине пришлось отказаться и запроектировать самолет с обычным прямым крылом с относительной толщиной 12 процентов. Аналогичное крыло спроектировали чуть ранее для истребителя «152» с двигателем РД-10, где оно было вполне уместно, поскольку двигатель не позволял получить скоростей более 850-900 км/ч (число М порядка 0,8). Однако достижение заявленных 1050-1100 км/ч (М=0,9-0,95) с ЖРД Душкина такое крыло уже не обеспечивало. Становилось ясно, что руководители МАП и конструкторы поспешили с принятием на себя данных обязательств.

Тогдашняя несостоятельность ЦАГИ проявилась и в июле 1946 г., при рассмотрении в МАП проекта конструктора А.С. Москалева. Это был экспериментальный невооруженный ракетный самолет «РМ» с двухкамерным ЖРД РД-2МЗВ. Он предназначался для исследования в полете перспективной аэродинамической схемы «Стрела» («бесхвостки» с крылом малого удлинения треугольно-оживальной формы в плане), которую Москалев разрабатывал еще с довоенных времен. У машины были заявлены следующие характеристики:

Полетный вес, кг 5490

Площадь крыла, м2 28,3,

Профиль крыла модификация РАГ-38

Относительная толщина профиля, % 8

Размах крыла, м 5,24

Максимальная скорость, км/ч

– у земли 1350(М=1,103)

– на Н=5000 м 1330 (М=1,155)

Время набора высоты, мин.

– Н=5000 м 2,74

– Н=10000 м 4,4

Продолжительность полета, мин.

– на Н=5000 м 27

– на Н=10000 м 24

Длина разбега, м 860

Посадочная скорость, км/ч 133

Столь революционная аэродинамическая схема вынудила лавировать экспертную комиссию МАП, в состав которой входили известные авиационные авторитеты: A.В.Чесалов, И.В. Остославский, В.И. Поликовский, П.Я. Залесский, Н.И. Петров, B. Н. Алексеев, М. Г. Бендерский, Н.З. Матюк и другие. Заключение комиссии гласило:

«1. Идея применения стреловидных крыльев малого удлинения для скоростных самолетов заслуживает внимания.

Реализация этой идеи наталкивается на целый ряд нерешенных до сих пор трудностей:

а) самолетам типа «Стрела» свойственны колебания вокруг продольной оси, меры борьбы с этим явлением до настоящего времени не найдены;

б) малое удлинение крыла затрудняет управляемость самолета в продольном направлении при посадке, решение… также не найдено;

в) органы управления такого самолета при больших числах Маха теряют свою эффективность, что делает этот самолет опасным при больших скоростях.

2. Разработкой темы «Самолет с крылом малого удлинения» в течение последнего времени занимается ЦАГИ.

3. Постройка самолета – летающего крыла малого удлинения, предназначенного для полета на больших скоростях, не может быть предпринята впредь до решения ЦАГИ связанных с ним упомянутых выше вопросов».

На самом деле, специалистам ЦАГИ было не до революционных схем, поскольку не решались и более насущные задачи. Руководство МАП свою отсталость в области аэродинамических исследований признавать не хотело и «преждевременный» проект отвергло – несмотря на поддержку, оказанную Москалеву командованием ВВС.

Самолет «162» 2-й вариант

Макет самолета «162»

Но отказаться от выполнения уже включенных в план опытного самолетостроения заданий Микояну и Лавочкину было невозможно.

Впрочем, проблема аэродинамики являлась не единственной для проектировщиков боевых самолетов. Специфика разрабатывавшихся перехватчиков заключалась в том, что ограниченный запас топлива позволял провести только одну скоротечную атаку сходу, а это накладывало существенные ограничения на используемое вооружение. Истребитель, обладающий большим секундным залпом при малом боезапасе, имел гораздо больше шансов поразить цель, чем истребитель с большим боезапасом, но малым секундным залпом – последний просто не успевал его израсходовать. Военные активно участвовали в обсуждении возможных вариантов. Наряду с традиционным пушечным оружием предлагалось и чисто ракетное.

В КБ-2 Министерства сельскохозяйственного машиностроения (главный конструктор Артемьев) подходила к концу начатая в 1943 г. разработка так называемых «турбореактивных» снарядов ТРС- 82. В отличие от известных РС-82, они были неоперенные и стабилизировались в полете вращением вокруг продольной оси за счет истечения пороховых газов через шесть слегка «закрученных» относительно нее реактивных сопел. Благодаря этому рассеивание новых снарядов уменьшалось, и многие считали, что единый залп по цели шестью или десятью ТРС-82 предпочтительнее, чем долгая стрельба из пушек.

В КБ-1 завода №81 МАП (главный конструктор, он же директор И.П. Шебанов) создали для стрельбы снарядами ТРС-82 специальные однозарядные реактивные орудия ОРО-82, представлявшие собой гладкостенную трубу с выходным отверстием для пороховых газов сзади. Эти орудия можно было не только подвешивать под крыло, но и устанавливать внутри фюзеляжа, что существенно снижало аэродинамическое сопротивление самолета.

Именно такое вооружение приняли для самолета «162» ОКБ С.А. Лавочкина: по бортам фюзеляжа устанавливались шесть ОРО-82 (по три с каждой стороны). Предполагалось, что при стрельбе залпом вероятность поражения цели хотя бы одним снарядом составит: с дистанции 600 метров – 0,82, с дистанции 400 метров – 0,92. Правда, ТРС-82 имели недостаток – невысокую максимальную скорость (300 м/сек), что не позволяло вести прицельную стрельбу с больших дистанций.

ОКБ А. И. Микояна предпочло традиционное пушечное оружие. На самолете И-270 запроектировали установку двух 23- мм пушек НС-23 (115П) с боекомплектом по 40 патронов и двух четырехствольных пусковых установок (по типу немецких) для стрельбы реактивными снарядами.

И-270

ОКБ С.А. Лавочкина сделало еще один важный шаг в создании полноценного перехватчика. Однозначно: прежде чем поразить противника, его нужно обнаружить, причем независимо от времени суток и погодных условий. Малая продолжительность полета усугубляла сложность задачи, и без специального радиолокационного прицела она не решалась. Еще разработчики самолета «БИ» в 1941 г. предприняли попытку заказать в НКЭП так называемый «радиоискатель самолетов» (РИС) для оснащения своего перехватчика, однако их инициатива продолжения не получила.

В годы Второй мировой войны в США, Англии и Германии были созданы и серийно выпускались так называемые «ночные» перехватчики, оснащенные бортовыми РЛС. Применение их в боях дало определенные результаты. У нас в военный период в НИИ-20 НКЭП также создали самолетные РЛС «Гнейс-2» (1942 г.) и «Гнейс-5» (1944 г.) метрового диапазона, принятые на вооружение. Большие габариты, энергопотребление, специфика размещения антенн (этакие «рогульки» в носу и на крыльях) и необходимость на борту специального оператора РЛС не позволяли устанавливать эти станции на одномоторные истребители. Начиная с 1943 г., под ночные истребители переделывали импортные двухмоторные бомбардировщики типа «Бостон» А-20-В, -G, летные данные которых были явно недостаточными для выполнения перехвата.

Несовершенство самих станций – малая дальность, невысокая точность, наличие «мертвой» зоны – не позволяли производить атаку полностью «вслепую». На последнем этапе сближения перед стрельбой летчик должен был всё-таки прицелиться визуально. Удавалось это сделать лишь в безоблачную лунную ночь (отсюда и название – ночные перехватчики, а не всепогодные). Поэтому эффективность таких самолетов невысока. Для надежного решения задачи перехвата нужны были более совершенные бортовые РЛС, имеющие сантиметровый диапазон и параболическую антенну.

Разработкой самолетных РЛС различного назначения в конце 1944 г. занялся специально организованный в структуре МАП институт – НИИ-17, куда перевели разработчиков «Гнейсов». К 1946 г. НИИ- 17 был загружен многими ответственными правительственными заданиями по радиолокационным бомбоприцелам (копируемым поначалу с американских образцов), запросчикам и ответчикам радиолокационного опознавания.

Здесь начались работы по созданию радиолокационных самолетных станций перехвата и прицеливания сантиметрового диапазона двух типов: «Торий-1» – для многоместных истребителей, и «Торий-2» – для одноместных истребителей. Главным конструктором обоих являлся лауреат Сталинской премии А. Б. Слепушкин. Как отмечалось в годовом отчете НИИ-17 за 1946 г., «…проектировка станции «Торий-2» ведется применительно к конкретному самолету, проектирующемуся Главным конструктором тов. Лавочкиным С.А., и, в частности, законченная конструктивная часть разработки эскизного проекта станции «Торий-2» уже апробирована представителями ОКБ Лавочкина и признана удовлетворительной…».

К концу 1946 г. в ОКБ С.А. Лавочкина закончили эскизный проект и построили макет перехватчика. Самолет «162» представлял собой цельнометаллический свободнонесущий моноплан со средним расположением крыла. Взлетный вес составлял 5000 кг, запас топлива – 3000 кг. В хвосте фюзеляжа был расположен двухкамерный ЖРД РД-2МЗВ. Самолет был оборудован забронированной спереди герметической кабиной. Взлет осуществлялся со специальной двухколесной тележки, сбрасываемой после отрыва. Посадка производилась на специальное лыжное шасси с предохранительным хвостовым колесом.

Однако целесообразность постройки этого самолета вызывала большие сомнения. В техническом отчете ОКБ за 1946 г. Лавочкин привел пять отрицательных доводов:

– двигатель Душкина использовал азотную кислоту, а все «прелести» эксплуатации такого двигателя ОКБ уже прочувствовало по опыту установки ускорителя Глушко РД-1 на поршневые Ла-7Р и «120Р»;

– малая мощность парогазогенератора и турбонасосного агрегата (ТНА) не обеспечивала бортовую РЛС электроэнергией;

– требуемый запас топлива делал баки и фюзеляж очень громоздкими;

– требование двигателистов создать подпор в баках в 1 атм вынуждало брать на борт необходимый запас сжатого воздуха в баллонах, что снижало и без того невысокую тяговооруженность;

– двигатель имел сложную автоматику, массу соединений трубопроводов, работавших под высоким (50 атм) давлением, что не могло не сказаться на эксплуатационной надежности.

Кроме того, Лавочкин считал, что ЖРД не является самым лучшим двигателем для перехватчика и делал следующий вывод:«… безусловно, возможно осуществление перехватчиков с ТРД или ПВРД, тем более, что дальние бомбардировщики будущего будут летать на двигателях именно этих типов и на высотах, свойственных этим двигателям. Учитывая эти соображения, а также крайнюю затруднительность эксплуатации ЖРД, мы прекратили работы по перехватчику «162» и продолжаем изыскания по перехватчику с другими двигателями».

Ничего не выходило и с бортовой РЛС. В середине 1947 г. спецкомитет № 2 при Совете Министров СССР, отвечавший за развитие радиолокации в стране, признал проектные данные станций «Торий- 1» и «Торий-2» недостаточными. Их разработку прекратили, а НИИ-17 поручили создание улучшенной станции «Торий-А» с более высокими характеристиками.

Микоян, в отличие от Лавочкина, не отказался от постройки своего ракетного перехватчика И-270. Фактически, работы по нему начались еще в ноябре 1945 г. Истребитель предназначался для частей ПВО крупных промышленных объектов и военных баз. К концу марта 1946 г. завершили разработку компоновки машины, получившей заводской шифр «Ж» и приступили к изготовлению чертежей для макета.

И-270

И-270

В апреле ведущим инженером по самолету назначили В.М. Беляева. В этом же месяце по рекомендации ЦАГИ была удлинена носовая часть фюзеляжа-для придания ей более аэродинамически обтекаемой формы. К середине мая макет изготовили, и 17 числа состоялся предварительный осмотр его представителями ГК НИИ ВВС. В связи с их замечаниями провели доработку макета. Эскизный проект машины был готов к концу мая 1946 г.

По расчетам перехватчик должен был иметь максимальную скорость у земли 1000 км/ч (М=0,815), на высоте 5000 метров-990 км/ч (М=0,86), 11000 метров – 925 км/ч (М=0,87) и 15000 метров – 936 км/ч (М=0,88). Указанные высоты самолет должен был набирать соответственно за 88,5 секунды, 150,4 секунды и 181,25 секунды. Практический потолок составлял 17970 метров, максимальная продолжительность полета на высоте 15000 метров – 4,14 (4,89 2* ) минуты. Длина разбега равнялась 895 метрам, длина пробега – 956 метрам. Посадочная скорость была 137 км/ч с применением закрылков и 156,5 км/ч – без них. Полетная масса составляла 4121 кг, масса пустого – 1564 кг.

В целях повышения продолжительности полетов самолета И-270 приказом МАП № 222 от 18 апреля 1946 г. начальник НИИ- 1 и главный конструктор Душкин обязывались разработать, построить и предъявить в ноябре 1946 г. на государственные стендовые испытания ЖРД РД-2МЗВ с ресурсом один час. В ОКБ-155 два двигателя с этим ресурсом необходимо было поставить до 1 июля того же года.

По конструкции И-270 представлял собой цельнометаллический свободнонесущий среднеплан. Фюзеляж круглого сечения типа полумонокок имел разъем по шпангоуту N210 для облегчения доступа к агрегатам силовой установки. Усиленный концевой шпангоут служил для крепления ЖРД (в четырех точках) и заднего лонжерона киля. Вырез внутри центральной части фюзеляжа предназначался для установки крыла, которое представляло собой неразъемный четырехлонжеронный кессон с толстыми металлическими панелями обшивки. Механизация включала элероны типа «Фрайз» и щелевые закрылки. Угол поперечного V крыла составлял 2°, угол установки +1 °.

Как показали испытания моделей в скоростной трубе и частично летные испытания истребителей И-250 (Н) и И-300 (Ф), конструкторы планировали получить с прямым 12% крылом и выбранными профилями (ЦАГИ-12145 и ЦАГИ-1С1012) удовлетворительные моментные характеристики комбинации «крыло-фюзеляж» до числа М=0,85-0,9. Также с целью сохранения удовлетворительных моментных характеристик путем уменьшения влияния крыла на горизонтальное оперение последнее было поднято относительно крыла на 1,2 САХ, а хвостовое оперение выполнено Т-образным. Стреловидность вертикального и горизонтального оперения составляла 20°. Профиль горизонтального оперения ЦАГИ-08045, относительная толщина 8%.

В дальнейшем прямое крыло предполагали заменить стреловидным. В пояснительной записке к эскизному проекту отмечалось: «… Как только продувки позволят приступить к разработке стреловидного крыла, на данном самолете крыло будет заменено на стреловидное, что в сочетании с увеличенной тягой двигателя Душкина даст возможность значительно увеличить скорость горизонтального полета и даже превзойти V=1100 км/ч». В планах НИИ-1 на 1946 г. предусматривалось форсирование РД-2МЗВ до тяги 2000 кг.

Шасси самолета трехколесное, с передней опорой. Амортизация воздушномасляная, уборка и выпуск шасси обеспечивались сжатым воздухом. Основные стойки имели очень узкую колею (1,60 м), и убирались в центральную часть фюзеляжа – в нишу под крылом между шпангоутами № 10 и 14. Нишу носовой стойки и две пушки НС-23 с боезапасом расположили под герметичной кабиной пилота. Питание кабины осуществлял специальный нагнетатель «198А». Защиту пилота обеспечивала передняя 8-мм бронеплита и 15-мм бронестекло. Для спасения летчика в аварийной ситуации на машину планировали установить катапультное кресло.

В состав спецоборудования входили: коллиматорный прицел ПКИ-1, радиополукомпас РПКО-Ю, радиостанция РСИ- 6, система опознавания «свой-чужой» и кислородный прибор КП-14.

Силовая установка включала двухкамерный ЖРД РД-2МЗВ. Обе камеры сгорания располагались в хвостовой части фюзеляжа, одна над другой. ЖРД работал на смеси 96-процентной азотной кислоты с керосином, а турбонасосный агрегат, обеспечивающий подачу топлива и окислителя в камеру сгорания, на 80-процентной перекиси водорода. Общий запас компонентов топлива составлял 2120 кг. Топливная система состояла из трех типов баков: четырех кислотных (1620 кг), одного керосинового (440 кг) и семи для перекиси водорода.

В состав бортовой электросистемы входили: генератор, работающий от турбонасосного агрегата ЖРД и генератор ГС- 1000, расположенный в носовой части фюзеляжа, с приводом от небольшого двухлопастного винта, вращающегося от набегающего потока.

Особое внимание при изготовлении И- 270 уделялось защите его конструкции от разрушающего воздействия паров азотной кислоты. Для этого разработали кислотостойкую арматуру и антикислотные покрытия. В зависимости от степени разрушающего воздействия HN03 машину разбили на четыре зоны: первая – наибольшая степень агрессивности при нормальной температуре, вторая – тоже, но при повышенных температурах (110- 150°С), третья – меньшая степень агрессивности и четвертая – остальная конструкция, не подверженная воздействию агрессивной среды.

2* При работе одной камеры ЖРД

И-270

На все дюралевые детали (аноднооксидированные), находящиеся в агрессивных зонах, наносили несколько слоев защитного покрытия, разработанного в ВИАМ. Количество слоев доходило до девяти – в зависимости от места их расположения. Нанесение защитного покрытия на детали производили до монтажа на самолет. После сборки конструкцию всей машины дополнительно покрывали слоем парафино-церезиновой пасты.

Для контроля состояния конструкции самолета в доступных местах были установлены так называемые «свидетели», которые представляли собой три пластины (две дюралевые и одну стальную), имеющие различное покрытие. Одну дюралевую покрывали антикислотным составом, другую – аноднооксидировали, а стальную оцинковывали.

В соответствии с утвержденным 15 мая графиком проектирования и постройки изделия «Ж», выкатку первого экземпляра на аэродром запланировали на 20 октября 1946 г. Однако в связи с неоднократной переработкой проекта самолета, только ко 2 октября удалось закончить рабочие чертежи. К этому времени завершалась сборка головной части фюзеляжа с гермокабиной, предназначенной для испытания в термобарокамере, а также начались статические ииспытания хвостового оперения.

Темпы работ значительно снизились из-за того, что основные мастера и рабочие были командированы на куйбышевский авиазавод № 1 им. И.В.Сталина для оказания помощи при постройке головной серии истребителя И-300. Поэтому закончить сборку и передать самолет на летные испытания к установленному сроку не удалось. Кроме того, была сорвана поставка необходимых приборов предприятиями 5-го и 8-го ГУ МАП.

Из трех летных экземпляров И-270 построили два. Первый под индексом «Ж- 1» выкатили из сборочного цеха 28 декабря 1946 г. За проведение заводских испытаний отвечали ведущий инженер А.Ф. Турчков и летчик-испытатель В.Н. Юганов. Поставка летного двигателя задерживалась. На самолет установили полученный 21 октября макетный двигатель, что не позволило приступить к полноценным летным испытаниям. В связи с отсутствием кондиционного двигателя испытания разделили на два этапа.

На первом, «безмоторном», этапе выполняли буксировку И-270 за бомбардировщиком Ту-2. Для этого самолет был облегчен за счет снятия всех излиш них грузов; макетного двигателя, баков горючего, проводки питания двигателя и вооружения. Буксировочные испытания машины «Ж-1» начались 3 февраля 1947 г. В этот день Юганов выполнил первый полет длительностью 13 минут. Самолет-буксировщик Ту-2 № 1041 пилотировал летчик-испытатель И.И. Шелест.

Планерные испытания начались с предварительной подготовки. Проводились 11 и 13 января наземные буксировки опытного перехватчика с отцепкой на скорости и подлетом на высоту 1,5-2 метра, а 3 февраля Юганов выполнил тренировочный полет на истребителе Як-9, который буксировался за Ту-2 № 1041 в качестве планера. Для имитации характеристик продольной и поперечной устойчивости, сходных с расчетными характеристиками И-270, яковлевскую машину специально загрузили свинцовыми болванками.

В полетах на привязи расцепка И-270 с бомбардировщиком Ту-2 происходила после набора высоты 5000-7000 метров. Затем опытная машина как планер совершала самостоятельный полет и посадку. На планировании была получена максимальная приборная скорость свободного полета 600 км/ч и минимальная – 220 км/ ч. Первый этап испытаний, который позволил определить характеристики устойчивости и управляемости самолета, его маневренные качества, а также снять балансировочные кривые, завершился 25 июня. Всего выполнили 11 буксировочных полетов с отцепкой.

На следующем экземпляре И-270 (Ж- 2) установили 8 мая 1947 г. летный двигатель РД-2МЗВ, что позволило приступить ко второму этапу испытаний. Ведущим инженером по двигателю назначили Н.И. Ковуновского, а механиком – А.И. Лукашева. При завершении отработки двигателя на земле 16 июля произошел взрыв малой камеры, приведший к повреждению хвостовой части фюзеляжа. Машину отправили в ремонт, который закончился 2 августа. Летчик-испытатель подполковник А.К. Пахомов, привлеченный к испытаниям в связи с болезнью Юганова, выполнил 26 августа на «Ж-2» две рулежки и один подлет.

Первый самостоятельный вылет И-270 (Ж-2) состоялся вечером 2 сентября 1947 г. Взлет с работающим двигателем был нормальным, самолет набрал высоту 3000 метров. После этого, в соответствии с заданием, летчик стал планировать на посадку, но из-за неточного расчета, с большим «промазом» посадочных ограничителей, приземлился вне аэродрома. Первый 7-минутный полет стал одновременно и последним. У самолета разбилась носовая часть фюзеляжа, но летчик не пострадал. Машину решили не восстанавливать.

Тем временем, на самолете И-270 (Ж- 1) макетный двигатель заменили кондиционным, и 14 августа машина поступила в Л ИИ на летные испытания. Юганов выполнил 29 сентября рулежку, а утром 4 октября поднял самолет в воздух.

В процессе полета совместно со специалистами ЛИИ были проведены измерения траектории, скорости и скороподъемности истребителя-перехватчика И- 270. Фотографирование для регистрации параметров производилось двумя кинотеодолитами фирмы «Аскания», расположенными друг от друга на расстоянии 1737 метров. Съемка проходила со скоростью 4 кадра в секунду, от начала старта до момента выключения двигателя.

При возвращении на аэродром не вышло шасси. Все попытки летчика его выпустить не увенчались успехом. Юганов решил посадить машину на фюзеляж. Выбрав подходящее место, он мастерски приземлился на весьма ограниченную площадку, благодаря чему самолет получил минимальные повреждения. Весь полет продолжался 12 минут.

После обработки полученных данных испытатели получили следующие характеристики полета: длина и время разбега составили 697 метров и 20 секунд, скорость отрыва – 233 км/ч, двигатель был выключен через 130,5 секунды на высоте 4450 метров, скорость доводилась до 615 км/ч на высоте 2900 метров.

Точность полученных результатов позволила рекомендовать применение фотокинотеодолитов во время летных испытаний для определения горизонтальной и вертикальной проекций траектории, скорости и скороподъемности, особенно при неустановившемся режиме полета.

Неудачи продолжали преследовать испытателей. Так, 21 октября, после завершения ремонта при запуске двигателя на земле произошел взрыв большой камеры, в результате чего у ЖРД вырвало сопло. Ремонт самолета закончился к 20 ноября.

В январе 1948 г. был полностью подготовлен к полету И-270 (Ж-1). Однако дальнейшие испытания приостановили. Выяснилось, что эксплуатация кислотного ЖРД в зимних условиях не отработана.

И-270

После каждого полета нужно промывать всю систему водой, а делать это на морозе в аэродромных условиях затруднительно. Кроме того, стояла неподходящая для высотных полетов погода. Микоян, после согласования с Душкиным, дал указание полеты не проводить и законсервировать самолет до марта 1948 г.

Военные оказывали пристальное внимание работам по И-270. С середины 1946 г. заказ новой техники и наблюдение за постройкой и испытаниями опытных образцов находились в ведении вновь созданного авиационно-технического комитета (АТК ВВС). По результатам испытаний И- 270 в марте 1948 г. специалисты этого ведомства сделали следующие выводы:

– под воздействием паров кислоты стальные детали сильно коррозируют, несмотря на предохранительное покрытие;

– недопустим повторный запуск двигателя в полете, ввиду опасности взрыва из-за возможного скопления кислоты в камере двигателя;

– труден расчет самолета на посадку без работающего двигателя, ввиду выключения последнего в воздухе из-за непродолжительного времени работы;

– для нейтрализации кислоты применяется вода, что неприемлемо для эксплуатации самолета с данным двигателем в зимних условиях;

– требуется строгое соблюдение инструкции по эксплуатации кислотных баков из-за сильного воздействия паров кислоты на материал баков (имел место случай разрыва кислотного бака при контрольной проверке его под давлением по истечении двух месяцев эксплуатации на самолете);

– по инструкции после двухмесячного нахождения бака на самолете под парами кислоты бак должен сниматься для тщательной проверки; ввиду большой емкости кислотного бака, работы по замене его на данной конструкции самолета очень трудоемки;

– применяемое при эксплуатации самолета обмундирование техсостава громоздко, неудобно (брюки и куртка – прорезиненные), быстро изнашивается от воздействия кислоты (резиновые сапоги, перчатки).

Военные заняли выжидательную позицию. С одной стороны, они не хотели получить на вооружение подобный перехватчик, с другой – считали, что МАП должен довести двигатель РД-2МЗВ до высокой степени надежности и безопасности, а также продолжить опытную эксплуатацию ракетного самолета с целью накопления опыта.

После расконсервации машины 31 мая 1948 г. летчик-испытатель А.К. Пахомов выполнил 13-минутный испытательный полет, который прошел без происшествий. Однако МАП не хотел «накапливать опыт эксплуатации» столь небезопасной техники, поэтому больше самолет в воздух не поднимался. Вопрос о невыполнении постановления правительства от 26 февраля 1946 г. по обоюдному согласию не обсуждали.

Примерно также шли работы по нелюбимому министром самолету «4302». В первой половине 1947 г. его испытывали в полете на буксире за бомбардировщиком В-25, который пилотировал летчик- испытатель И.Ф. Якубов. Свою летную карьеру самолет «4302» начал 3 февраля – в один день с И-270 (Ж-1). Пилотировал машину летчик-испытатель Пахомов. Во время буксировочных испытаний было выполнено 9 полетов в феврале и четыре – в марте, а также проведены две рулежки с применением ЖРД (18 февраля и 8 марта). В июне Якубов выполнил три тренировочных полета на машине «4302» за буксировщиком Ту-2 № 2448, который пилотировал летчик-испытатель Шелест.

С наступлением тепла самолет начали готовить к самостоятельному полету. Пахомов выполнил 31 июля две пробежки и подлет, а 1 августа – первый вылет. В полете, который длился 5 минут, произошел разрыв одной из питающих магистралей. Летчик получил легкое отравление парами азотной кислоты. Произошла накладка и 12 сентября, когда на разбеге самолет уклонился вправо на 20°, и взлет пришлось прекратить. Очередной полет, в котором проводилась качественная оценка устойчивости и управляемости самолета, состоялся 20 октября 1947 г. Дальнейшие испытания не производились по причине отсутствия финансирования.

К этому времени руководству МАП стало ясно, что ЖРД при существовавшем в то время конструктивно-технологическом уровне непригоден для нормальной эксплуатации в воинских частях, бортовой РЛС тоже нет. Следовательно, мечту о ракетном перехватчике нужно оставить до лучших времен.

Как уже говорилось, после окончания войны в ЦАГИ имелась только одна скоростная аэродинамическая труба Т-106, обеспечивающая продувки до числа М=0,9. В 1945 г. и начале 1946-го в этой трубе исследовались новые скоростные профили. Однако полученных результатов было явно недостаточно для штурма звукового барьера. В 1946 г. ученые перешли к давно назревшим исследованиям по стреловидным крыльям, и к концу года конструкторы получили первые рекомендации по крылу с прямой стреловидностью 35 градусов.

ОКБ С.А. Лавочкина впервые в стране поставило такое крыло на экспериментальный реактивный истребитель «160» с форсированным ТРД РД-10 и провело в 1947 г. летные испытания. В полетах со снижением было достигнуто число М=0,92 без проблем с устойчивостью и управляемостью, в то время как для самолетов с прямыми крыльями предельным являлось число М порядка 0,8-0,83. Данные натурных испытаний самолета «160» хорошо согласовывались с исследованиями в трубе. Теоретические предположения об эффективности стреловидных крыльев для достижения больших скоростей подтвердились. Полученные результаты использовали при проектировании и постройке новых типов реактивных истребителей, два из которых – МиГ-15 и Ла-15 – были запущены в конце 1948 г. в серийное производство.

Однако для преодоления звукового барьера (а задача стояла именно так) крыло стреловидностью 35° не годилось – слишком велико было его сопротивление. Чтобы достичь заветной цифры, требовалось довести стреловидность хотя бы до 45° и увеличить тягу двигателя. Нужное крыло в ЦАГИ разработали, но труба Т-106 не позволяла испытать его на скоростях свыше М=0,9. Выдавать рекомендации конструкторам по установке такого крыла на новые самолеты руководство ЦАГИ не решалось.

Всё это прояснилось в конце 1946-го, и становится понятно, почему Хруничев не хотел достраивать экспериментальный самолет «4302» – ведь требовалась уже совсем другая машина. А заодно – настало время избавиться от неугодных жалобщиков (см. выше) и передать это дело более приятному для начальственного ока исполнителю. В бывшей вотчине главного конструктора Болховитинова – на заводе № 293 МАП сформировали новое ОКБ во главе с М.Р. Бисноватым. Несмотря на то, что именно он являлся конструктором планера самолета «302» печально известного А.Г. Костикова, в его компетентности министр, видимо, не сомневался.

Бисновату выдали задание на постройку экспериментального самолета новой аэродинамической схемы для исследования в полете ее характеристик и освоения техники пилотирования на скоростях до числа М=1,1. Самолет, получивший обозначение «5», должен был иметь перспективную аэродинамическую компоновку с крылом стреловидностью 45 градусов и профилями ЦАГИ 12045bis и П2(2М). Силовой установкой его являлся только что форсированный конструктором Душкиным ЖРД РД-2МЗВФ с тягой 2000 кг, поскольку более мощного (особенно на больших высотах, где достичь скорости звука проще) пока не было.

Самолет «5» после аварии

Поскольку запас топлива всегда ограничен, взлет и набор высоты до 10000 м самолет «5» должен был осуществлять на буксире за специальным самолетом-буксировщиком, а затем происходила отцепка и включение ЖРД. Предполагалось, что кроме максимальной скорости М=1,1 самолет будет иметь: время набора высоты с 10000 до 15000 метров – 68 секунд, продолжительность полета на максимальной тяге – 2,5 минуты, при выполнении задания – 3,0 минуты. В целях безопасности на самолете предусматривались сбрасываемая в аварийном случае герметическая кабина пилота и воздушные тормоза. Официально задание было утверждено новым планом опытного самолетостроения 11 марта 1947 г.

Для большей надежности и безопасности эти исследования решили предварить постройкой и испытанием в реальном полете беспилотной уменьшенной модели-копии самолета. В короткий срок такую модель, получившую индекс «6», создали на заводе № 293 совместно сОЭЗ ЦАГИ (начальник КБ Кузнецов В.А.). Модель была выполнена в масштабе 1:2,75, оснащена ЖРД У-400-10 тягой 400 кг конструкции А.М. Исаева и управлялась в полете автопилотом АП-14.

Модель «6» подвешивалась под бомбардировщик Ту-2 и поднималась на высоту 9000 метров. Затем сбрасывалась, и в свободном прямолинейном полете с работающим ЖРД должна была достичь сверхзвуковой скорости, по расчету – до М=1,225. Для регистрации параметров полета она была оснащена записывающей аппаратурой, а для приземления после окончания работы двигателя – довольно сложной автоматически действующей парашютной системой, которая включала последовательно выпускаемые тормозные крыльевые парашюты, затем хвостовой тормозной парашют (1 м 2 ) и, наконец, основной парашют (100 м 2 ).

В сентябре-ноябре 1947 г. на аэродроме «Гумрак» под Сталинградом прошли летные испытания модели «6». Всего было запущено четыре экземпляра.

Первая модель № 61, быстро набрав скорость, ушла от матки Ту-2 и самолета- сопроводителя Ла-7, потерялась из виду и в дальнейшем ее не нашли.

Вторая модель № 62 после отцепки имела значительные колебания вокруг продольной и поперечной осей. В кислотной магистрали образовалась воздушная пробка, в результате чего через 8 секунд произошло преждевременное выключение двигателя. Модель благополучно опустилась на парашюте, ее скорость составила всего 230-240 м/сек.

Третья модель № 63 работала хорошо, но через 44-45 секунд работы двигателя неожиданно перешла в пикирование, и тормозные парашюты оборвались. Модель врезалась в землю, уйдя в грунт на глубину 3-5 метров. Пленки самописцев МС-7 и СОР-4 были сильно повреждены, спидобарографы вообще не найдены. По замеру динамического напора прибором МС-7 в предположении, что он был получен на высоте прямолинейного полета модели 8300 метров, было заявлено, что модель № 63 достигла скорости 1405 км/ч (М=1,28).

Четвертая модель № 64 совершала самостоятельны й полет в течение 51 -52 секунд, с небольшими автоколебаниями вокруг поперечной оси. По окончании работы двигателя главный парашют не раскрылся. Модель упала на крыльевых и хвостовом тормозных парашютах и вошла в грунт на 800 мм. Записи приборов были расшифрованы, за исключением спидобарографа, который полностью разрушился. По оставшимся записям было заявлено, что скорость модели составила 1230 км/ч (М=1,11).

Полученные цифры позволили МАП считать, что скорость модели соответствует расчетной и испытания в целом проведены успешно.

Командование ВВС с этим не согласилось. Вершинин в январе 1948 г. писал министру вооруженных сил Н.А. Булганину: «… Что же касается исследований при помощи летающих моделей /конструктор т. Бисноват/, то проведенные испытания показали, что в результате их недоработанности, как с точки зрения аэродинамики модели, так и получения объективных данных их полета, какие- либо практические выводы сделать не представляется возможным, а могут рассматриваться лишь как первая попытка применения летающих моделей для исследования больших скоростей в полете». Обсуждался даже вопрос об изготовлении двадцати улучшенных моделей «6» и повторении испытаний, с обеспечением полной сохранности записей приборов. Реализации это не получило, потому что уже заканчивалась постройка первого летного экземпляра самолета «5» («5-1»).

Схему взлета на буксире заменили подвеской к самолету-матке. В качестве носителя использовался бомбардировщик Пе-8 № 42911, к которому самолет «5» подвешивался под крылом на специальной ферме. Поставка двигателя задерживалась, поэтому первый экземпляр «5-1» начали испытывать в июле 1948 г. в планерном варианте – с целью изучения пилотажных характеристик на малых скоростях. Пилотировал самолет «5» подполковник Пахомов, а носитель Пе-8 – летчики-испытатели М.А. Самусев и Земсков.

Снова не обошлось без неприятностей. Первый полет 14 июля закончился аварией из-за заклинения руля высоты. Дефект исправили. Второй полет с отцепкой 3 сентября был более удачным, но обнаружилась поперечная неустойчивость самолета – самопроизвольные крены в обе стороны и малая эффективность элеронов для их устранения. Было решено подробно исследовать это явление в следующем, третьем, полете 5 сентября, но при посадке опять случилась авария. После касания земли небольшая поперечная раскачка перешла в броски с крыла на крыло, с которыми пилот не справился. Самолет зарылся носом и переломился. Летчик опять не пострадал.

По заключению аварийной комиссии под председательством заместителя начальника лаборатории ЦАГИ В.Н. Матвеева, причиной аварии послужила недостаточная боковая устойчивость самолета на малых скоростях с выпущенными посадочными щитками, повышенное трение в системе управления элеронами, неправильный подвод самолета к земле и частично ухудшенный обзор из кабины по причине запотевания фонаря. Было рекомендовано построить дублер с устранением вышеуказанных недостатков, а также заменить подкрыльные дуги на костыли или пяты и продуть самолет в натурной трубе ЦАГИ.

Все это отодвигало получение желаемого результата на самолете «5», а ситуация уже изменилась. В 1947 г. по решительному настоянию ВВС и с помощью московского комитета партии руководство МАП предприняло действенные усилия по строительству новых скоростных аэродинамических труб. Во второй половине года в ЦАГИ вошла в строй труба Т-112. Размеры ее рабочей зоны оказались невелики – 0,7x0,6 метра, но скорость потока была сверхзвуковой – до М=2. Правда, труба была еще недостаточно оснащена экспериментальным оборудованием, но позволяла уточнить схему 45-градусного крыла.

ОКБ С.А. Лавочкина установило в 1948 г. такое модернизированное крыло на свой экспериментальный самолет «176», оснащенный сначала ТРД НИН, а затем – ВК-1.

Летчик-испытатель завода № 301 капитан О. В. Соколовский 26 декабря 1948 г. впервые в Советском Союзе официально достиг числа М=1,0 в полете со снижением, а в январе 1949 г. и несколько превысил его – до М=1,016-1,03. В горизонтальном полете было получено число М=0,99. И хотя 3 февраля 1949 г. самолет потерпел катастрофу (по причине, не связанной с аэродинамикой – на взлете открылся фонарь, и Соколовский принял неправильное решение), задача достижения звуковой скорости была решена. Новое крыло стреловидностью 45° получило право на внедрение в серию.

Впереди намечались новые рубежи. Второй экземпляр самолета «5-2» построили, и в 1949 г. состоялись его полеты в планерном варианте (летчик-испытатель ЛИИ Г.М. Шиянов, носитель Пе-8 пилотировали Гинце и Чистяков). Однако дальнейшие работы по нему потеряли актуальность. Понимая, что моторные полеты ракетного самолета достаточно рискованны, руководство МАП решило тихонько закрыть эту разработку проверенным способом – в 1949 г. прекратило ее финансирование.

В результате «5-2», совершив с 26 января до 9 июня 1949 г. девять планерных полетов и в октябре-ноябре еще четыре, так и не начал испытания с двигателем, который уже был установлен на самолете и опробован на земле.

Бисноват не протестовал и приступил к выполнению других заданий. Опасность жалоб исходила от оставшегося не удел разработчика ЖРД, которым являлось ОКБ-1 конструктора Л.С. Душкина, вошедшего к тому времени в состав ЦИАМ. Руководство МАП постаралось нейтрализовать эту угрозу и затеяло в течение января-мая 1949 г. разбор деятельности ОКБ-1.

Поводом послужили «сигналы» группы его работников о злоупотреблениях при проведении в 1947 г. государственных стендовых испытаний двигателя РД- 2МЗВФ, в том числе и со стороны самого Душкина. Речь шла о замене без ведома госкомисси и дефектных деталей в процессе испытаний, что помешало выявлению ресурса двигателя. Решением коллегии МАП главному конструктору объявили строгий выговор с предупреждением, троих его работников уволили и документы на них передали следственным органам. Еще восьмерых сотрудников ОКБ тоже уволили.

В течение 1949 г. «минимизирование» конструкторского бюро Л.С. Душкина продолжилось. По соображениям техники безопасности закрыли стенды ОКБ- 1, новых заданий не давали, прежние не финансировали. Руководство ЦИАМ поставило вопрос о ликвидации ОКБ-1. Работники ОКБ Преображенский и Чурков написали обо всем этом возвращенному к тому времени из опалы секретарю ЦК ВКП/б/ Г.М. Маленкову. В феврале 1950 г. была создана специальная комиссия МАП, куда вошли М.В. Келдыш, Л.И. Седов, А.В. Чесалов, А.И. Полярный и Е.И. Колосов. Им поручили обследовать состояния опытных работ по ЖРД в ЦИА- Ме. Комиссия пришла к заключению, что плохое состояние работ по авиационным ЖРД сложилось по следующим причинам:

« Несмотря на то, что в авиации еще до сих пор не существует ясной концепции применения ЖРД, главным конструкторам выдавалось значительное число заданий { в разной степени были разработаны кислородный РД-КС-1 с тягой 1500 кг, азотный РД-ЗМ с тягой 3000 кг, кислородный РД-КС-3 с тягой 3000 кг, кислородный РД-КС-5 с тягой 5000 кг, кислородный ускоритель УС-2500 с тягой 2500 кг – прим. авт.}.

В ОКБ-1 существовала порочная практика недооценки вопроса о надежности и безопасности работы двигателя.

В результате двух указанных причин, во всех случаях, когда ЖРД ставились на опытные самолеты, работа над этими самолетами прекращалась незавершенной, либо по причинам бесперспективности боевого применения самолета, либо в связи с рядом аварий, вызванных плохой работой двигателя…

Комиссия считает, что и в настоящее время не имеется достаточно четких перспектив применения ЖРД в авиации…

Имеющиеся исследования дают основания предполагать, что ЖРД может получить применение в качестве автономного двигателя в авиации для истребителей-перехватчиков, действующих на высотах более 20000 метров только тогда, когда будут исчерпаны возможности ТРД, следующих за ними двухконтурных ТРД и прямоточных ВРД.

Наряду с этим ЖРД могут быть использованы в качестве вспомогательных двигателей – стартовые ускорители, ускорители в полете…»

Комиссия рекомендовала продолжать опытную работу по авиационным ЖРД в МАПе, однако весьма ограничить масштаб этой работы и четко обосновывать выдачу заданий. По существу, это был завуалированный приговор авиационным ЖРД и ракетным самолетам. Ранее созданные двигатели оценивались отрицательно, получить же новое задание (и финансирование)в таких условиях стало практически невозможно. Но без двигателя самолета не построишь.

Официально работы по строительству отечественных ЖРД для самолетов были сняты постановлением Совета Министров N92473-973 от 10 июня 1950 г. ОКБ- 1 филиала ЦИАМ ликвидировали, личный состав перевели в ОКБ В.П. Глушко, в лабораторию ЖРД и другие лаборатории филиала ЦИАМ.

(Окончание следует)

Испытатель самолетов

(к 80-летию В.П.Васина)

Поздравляем с юбилеем уважаемого и любимого члена редколлегии нашего журнала Валентина Петровича Васина. Желаем здоровья и благополучия!

Заслуженный летчик-испытатель СССР, генерал-майор авиации В.П. Васин родился 1 ноября 1923 г. в селе Виноградово Воскресенского района Московской области.

Летом 1929 г. он впервые увидел самолет. Это был По- 2, принадлежавший Обществу друзей воздушного флота «Добролет».

Будучи школьником, в середине 1930-х годов активно занимался авиамоделизмом. Популярный среди молодежи призыв «Комсомолец – на самолет!» привел его в 1939 г. в Реутовский аэроклуб.

В 1941 г. после окончания десятилетки Васин поступил в Чугуевскую ВАШ Л. Здесь курсанты не только учились летать, но и охраняли казармы и аэродром, который с началом войны стал боевым: штурмовики Су-2 вылетали с него на задания. Таким образом, в армии Валентин Петрович с 1941-го.

В 1944 г. окончил авиационную школу, где затем работал летчиком-инструктором. Освоил Ла-5, Ла-7, И-16. Васин хорошо пилотировал самолет и стрелял, оказался неплохим педагогом. В военное время он обучил около 20 летчиков.

Затем служил в ВВС.

В 1947 г. окончил Высшую офицерскую авиационно-инструкторскую школу в Грозном, был оставлен в ней служить. Весной 1948 г. в качестве представителя школы получал в Москве самолеты Ла-9 на заводе № 51. Именно здесь он впервые познакомился с работой летчиков-испытателей.

В 1951 г. Васин стал курсантом Щколы летчиков-испытателей в Кратово, а выпуск его пришелся на март 1953 г. За время учебы летал на самолетах Як-11, Ла- 11, Як-17, МиГ-15, МиГ-17, Ту- 2, Ли-2, Б-25, Ил-14.

Окончил Московский авиационный институт в 1959 г.

С июня 1953 г. Валентин Петрович работает в ЛИИ: в 1955-1957 гг. он инструктор ШЛИ, в 1964-1973 гг. – заместитель начальника ЛИЦ

по летной части – начальник комплекса, в 1973-1982 гг. и 1991-1995 гг. – начальник ЛИЦ, заместитель начальника ЛИИ по летным испытаниям. С 1982 г. – в запасе. В 1982-1991 гг. – заместитель начальника ЛИЦ. В 1995-1998 гг. – заместитель начальника ЛИИ.

Васин выполнил первый полет и провел испытания самолетов Ан-8 (1956 г.), Е- 50/2 (1957 г.), Е-50/3 (1957 г.). Впервые в стране 25 марта 1957 г. достиг на Е-50/2 скорости, равной 2М. Он провел многочисленные и сложнейшие исследования в полетах на МиГ -19, МиГ-21, Су- 7, Су-9; испытания опытных двигателей на Су-9, Су-11, МиГ-21, СМ-12, двигателя ТВ- 2Т наТу-4ЛЛ, испытания ЖРД ЛДАЗ-00-0000 на Ил-28 в режиме невесомости. Участвовал в испытаниях СМ-50, СМ- 51, Як-27В, Ми-1, Ми-4, Ми-6, Ми-8.

За мужество, проявленное при испытаниях самолетов, Валентин Петрович Васин удостоен 1 мая 1957 г. звания Героя Советского Союза. Он награжден двумя орденами Ленина, орденами Октябрьской революции, Дружбы народов, медалями.

Летающая лодка МДР-6-2М-25Е

Елена АСТАХОВА

Перед началом Второй мировой войны авиация Военно-морского флота СССР получила несколько типов летающих лодок, в том числе – дальний морской разведчик (МДР). Его разработала группа инженеров, возглавляемая авиаконструктором И.В. Четвериковым. Впервые в отечественной практике на опытном морском самолете было применено крыло типа «чайка», а гондолы двигателей устанавливались в местах перегиба крыла. В дальнейшем, при эксплуатации это новшество целиком себя оправдало: такая схема крыла и принятое расположение двигателей создавали достаточное расстояние между воздушными винтами и водной поверхностью.

По своим данным МДР-6 превосходил уже имевшийся на вооружении гидроавиации самолет МБР-2М-34 и позволял осуществлять модернизацию и улучшение летных характеристик.

Согласно тактико-техническим требованиям 1934 г. и требованиям макетной комиссии от 4 декабря 1936 г., первый гидросамолет МДР-6-2М-25Е строился как дальний морской разведчик и легкий бомбардировщик. Установленные на нем моторы М-25Е производства завода № 19 были сняты после аварии в 1937 г. с погибшего самолета АРК-3. Использование опытных несерийных двигателей рассматривалось как временная мера, позволявшая провести испытания гидросамолета без задержки.

В случае успешного завершения полного цикла военных испытаний предполагалось устанавливать на серийные машины двигатели М-87 или М-62. Последний считали наиболее подходящим: он был повышенной взлетной мощности, давал незначительное увеличение веса, имел габариты семьи моторов М-25.

При использовании двигателей М- 62 ожидалось улучшение взлетных качеств и скороподъемности гидросамолета, увеличения его скорости, экономия горючего.

Конструктивно МДР-6 представлял собой цельнометаллический моноплан лодочного типа. Крыло типа «чайка», свободнонесущее, имело закрылки с гидравлическим управлением. Подкрыльные поплавки полунесущие, неубирающиеся. Элероны с весовой и аэродинамической компенсацией.

Лодка двухреданная, с резко выраженной килеватостью. После устранения основных дефектов, выявленных на первом этапе военных испытаний, завод № 45 внес в конструкцию самолета изменения. Форма главного редана стала клиновидной, второго – сходящей на клин, с водяным рулем.

Это обеспечивало устойчивость и ликвидировало продольные колебания при беге. Нос лодки выполнили прямым, устранив срез, создававший бурун и сильные брызги при начале разбега. Оперение сделали подкосным. На рули управления установили триммеры и весовую компенсацию Жесткое управление моторами заменили тросовым.

Крепление моторов к крылу осуществлялось через специальные мотококи, лежащие на крыле (моторамы отсутствовали). Винты ВИШ-6 с изменяемым шагом, диаметром 2,8 метра. Десять бензобаков и два маслобака размещались в крыле. Их общая емкость составляла 2160 и 240 литров соотвественно.

Мотор М-25Е имел номинальную мощность 710 л. с., номинальные обороты – 2100 об/мин., высотность – 5400 метров, взлетную мощность – 635 л.с., вес – 453 кг.

Стрелковое вооружение состояло из трех огневых точек. Носовая стрелковая установка представляла собой турель типа НУ-ДБ-3 под пулемет ШКАС калибра 7,62 мм с прицелом КПТ-5. Патронный ящик емкостью 1000 штук был установлен по правому борту. Днище лодки покрывалось съемным матом. Экран турели имел щель для установки пулемета на головку турели. При отсутствии пулемета щель закрывалась тремя съемными щитками. Для предохранения обмундирования стрелка от повреждений на разрезную часть кольца турели надевался ремень.

Средняя стрелковая установка состояла из серийной турели типа СУ-ДБ-3 под пулемет ШКАС калибра 7,62 мм. Запас патронов – 2000 штук. Для удобства маневром турели и выбора прицельных углов по бортам ее на днище лодки сделали ступеньки. Экран в полете мог увеличиваться за счет замшевой сжимаемой части, жестко скрепленной с ним. Имелось походное съемное кожаное сидение. На подвижном кольце турели смонтировали кронштейн для кислородного прибора.

Люковая стрелковая установка была по типу шкворневой установки самолета ДБ-3 под пулемет ШКАС калибра 7,62 мм. Патронный ящик емкостью 1000 штук находился на специальной площадке по правому борту. В походном положении пулемет ставили вертикально по правому борту. На обшивке, по левому борту, имелся трос с карабином, которым стрелок закреплялся при стрельбе.

Максимальная бомбовая нагрузка самолета составляла 1200 кг. Варианты вооружения: двенадцать ФАБ-100 или ФАБ-50, четыре ФАБ-250 или БРАБ- 220, две ФАБ-500.

Крупнокалиберные бомбы ФАБ-500 и 250 подвешивались на замки ДЕР- 19, расположенные по два под каждой плоскостью крыла. Бомбы ФАБ-100 подвешивались на горизонтальные кассетные держатели с замками ДЕР- 31 М. Кассеты прикреплялись под каждую плоскость крыла самолета в гнезда замков ДЕР-19.

Каждый бомбодержатель, заключенный в обтекатель, имел по шесть передних и задних ухватов с удлиненными стопорными болтами. Для просмотра и постановки на предохранитель обтекатель сделали с четырьмя лючками. Внутри кассеты существовала трансмиссия, состоящая из двух валиков, заключенных в шарикоподшипники. Валик имел три кулачка, расположенные в одной плоскости. Шесть поперечных балок служили для установки замков ДЕР-31 М.

Замки кассетных держателей работали от АС-5, по принципу замков ДЕР- 19. За один ход АС-5 падали три бомбы в залпе. Для замков ДЕР-31 М был сохранен принцип работы от ЭСБР-3. Для пристрелочных и светящихся бомб имелось два замка ДЕР-32.

Сбрасыватели были связаны с бомбодержателями аварийной и электрической проводкой. Прицел для бомбометания ОПБ-2.

Крупнокалиберные бомбы поднимались при помощи лебедки БЛ-3, устанавливаемой на плоскостях самолета. Подвеска бомб на кассетные держатели производилась вручную.

Во время полигонных испытаний определялась возможность применения на самолете МДР-6 универсального химического авиационного прибора УХАБ-500 конструкции завода № 145 НКАП, предназначенного для выливания с самолета ОВ и ДВ. Габаритные размеры – в пределах авиабомбы ФАБ-500, подвешивались под крыло.

Экипаж состоял из четырех человек: двух пилотов, штурмана и стрелка-радиста. Они располагались в трех отсеках лодки, разделенных водонепроницаемыми перегородками. В кабине радиста размещалась радиостанция типа РСРМ и фотоаппарат АФА-13, в кабине пилота – рация РСВС. Для работы радиостанции на плаву была предусмотрена аварийная мачта. Командная связь осуществлялась через СПУ- 3, пневматическую почту, световую трехцветную сигнализацию и радиостанцию РСВС.

Второй этап военных испытаний первого опытного самолета МДР-б постройки завода № 45 (1938 г.) с моторами М-25Е опытной серии завода № 19 (1936 г.) проходил в период со 2 по 22 июля 1939 г. в Севастополе (в бухте «Голландия» и в море за Константиновским равелином), а также на озере Донузлав.

МДР-6-2М-25Е

В состав испытательной бригады входили: ведущий инженер по самолету – военинженер 2-го ранга Н.И. Чернышев, ведущий летчик – майор Слободчиков, ведущий инженер по вооружению – майор Тютляев, ведущий инженер по химическому вооружению – майор Тюпляев, ведущий инженер по ВМГ – военинженер 3-го ранга Белкинд, штурман – старший лейтенант Ольховиков, второй летчик -старший лейтенант Ефименко, борттехник – воентехник 1-го ранга Саломатов, помощник ведущего инженера по самолету – военинженер 3-го ранга Кольчинский, помощник ведущего инженера по вооружению – воентехник 1-го ранга Воробьев.

Утвердили программу испытаний начальник УА РКВМФ комдив Жаворонков и военком УА РКВМФ бригадный комиссар Алексеев. Акт по результатам испытаний подписали командующий ВВС Черноморского флота комбриг Русаков и военком ЛИИ АРКВМФ батальонный комиссар Мочалов.

За время испытаний всего было 14 пробежек и 39 полетов: по кругу – 13, высотных – 10, нормальных – 16. Израсходовано ресурсов: в воздухе – 34 часа, на пробу и рулежки – 3 часа 40 минут, на пробежки – 1 час 20 минут.

Из общего числа полетов 30 произвели с перегрузкой в вариантах дальнего разведчика и бомбардировщика, при силе ветра от 1 до 8 м/сек и волнах от штиля до 0,5 метров. Максимальная перегрузка при взлетах и посадках достигала 1,78. Во время второго этапа военных испытаний на «флаттер» скорость полета доводилась до 270 км/ч по прибору. Температура наружного воздуха равнялась минус 17 градусам. Максимальная скорость составляла 405 км/ч, высота – 5835 метров, вибраций не было (на первом этапе испытаний максимальная скорость на высоте 5800 м равнялась 338 км/ч). Виражи выполнялись с бомбовой нагрузкой на кассетах двенадцати ФАБ- 100 при полетном весе 5900 кг.

Согласно итоговым документам, самолет МДР6-2М-25Е испытания на перегрузки, мореходность, взлетно-посадочные качества и «флаттер» выдержал. Приведу выдержки из отчета летчиков-испытателей:

«Самолет буксируется катером за границу крестовины, и там приступают к запуску моторов. Благодаря оптимальному разносу моторов и наличию эффективного водяного руля МДР-6-2М- 25Е очень маневренен на воде. Рулить на старт можно до 30 минут на одном моторе при оборотах от 500 до 1200 об/мин.

Самолет строго выдерживает взятое направление взлета, не имеет рысканий на разбеге и идет на редане устойчиво. После отрыва машина нормально выдерживается над водой и, набрав скорость 150 км/ч, плавно переводится на угол набора высоты. Нагрузки на штурвал легко снимаются триммерами руля глубины.

В горизонтальном полете самолет хорошо балансируется на всех скоростях, при любом положении и весе на рабочих центровках от 28% до 34% САХ. Поперечная и продольная устойчивость хорошие, тенденции к сваливанию на крыло нет. В случае отказа моторов легко переходит на режим планирования. При отказе одного из моторов самолет с нормальным полетным весом может продолжать полет – для этого снимается нагрузка с ноги триммером руля поворотов, а работающему мотору дается полный газ.

Самолет без запаздывания отвечает на рули при нормальной нагрузке на штурвал, во всех режимах полета и нагрузкой до 7000 кг управляем, легко балансируется триммерами. Запас и эффективность рулей для взлета, полета и посадки достаточны.

Переход с горизонтального полета на виражи легко осуществляется с помощью рулей управления самолета, без изменения режима работы моторов и положения триммеров. Оптимальный вираж при крене 60 градусов и скорости 210 км/ч. Виражит устойчиво – без тенденций к сваливанию, зарыванию и кабрированию.

Ввод и вывод из спирали осуществляется с помощью рулей управления

– без применения триммеров и моторов. В спирали самолет устойчив. Наивыгодная спираль на скорости 180 км/ч при крене 45 градусов.

На всех допустимых режимах полета явления типа «флаттер» не наблюдается.

Переход из всех режимов на планирование осуществляется легко рулями управления. Самолет на планировании, как в продольном, так и в поперечном отношении устойчив, рысканий не имеет. Оптимальная скорость планирования с открытыми закрылками 150-160 км/ч по прибору (в зависимости от нагрузки).

Посадка зависит от положения щитков: при открытых щитках глиссада более крутая, без щитков угол планирования пологий, выравнивание самолета плавное (как у МБР-2). Приводнение происходит на скорости ПО- 115 км/ч, пробег длится 18-20 секунд, в зависимости от нагрузки. На пробеге устойчив, тенденции к разворотам и раскачиваниям нет.

Самолет допускает нормальную посадку с боковым ветром силой до 6-8 м/сек, под углом до 65-70° к направлению ветра. После посадки самолет рулит на крестовину, либо в зону выключения моторов, откуда легко буксируется за носовые «утки» буксирными концами, подаваемыми с любого рейдового катера.

Самолет удобен для обучения летчиков наличием двух расположенных рядом сидений, дублированным оборудованием приборов управления и хорошим одинаковым обзором. …В технике пилотирования прост и доступен к освоению его средним летчиком».

Отмечался и ряд недостатков, обнаруженных в процессе испытаний. Например, чрезвычайно тяжелые условия работы винтов (особенно левого), жесткие удары которых о воду опасны при взлетах и посадках самолета в перегрузочном варианте и в случаях полета в ветровую волну и накат. Предполагалось, что винт левого мотора потребует смены через 40-45 часов эксплуатации.

Маслосистема не обеспечивала достаточного охлаждения масла. Бензосистема требовала переделки: необходимо было обеспечить возможность съемки крыльевых баков без расстыковки крыла. Литраж установленных баков был достаточен для полетов самолета в варианте бомбардировщика и недостаточен – для варианта дальнего разведчика. Длительное планирование должно было осуществляться за счет повышения эффективности юбок капота и установки заслонки на входе воздуха в радиатор.

Обзор из кабины штурмана был недостаточен. Небольшие иллюминаторы на ее бортах не обеспечивали нормального наблюдения (сектор обзора составлял 60-70°). Вследствие низкой осадки лодки кабина сильно заливалась водой на рулежках и взлете. На левом борту прикреплялась хорошо устроенная якорная лебедка, поставленная в неудобном месте – под дверцей верхнего люка. Сам якорь находился под сидением правого пилота, откуда штурману трудно его достать. Удобно расположенное сидение было примитивного устройства, неустойчивое и при малейшем ударе ногой по откидным ножкам убиралось. Из-за низкого расположения сидения для наблюдения вперед через экран турели приходилось вставать.

Внутренняя связь в самолете среди членов экипажа осуществлялась путем трехсветовой сигнализации, СПУ-3, пневмопочтой и визуально – между летчиком и штурманом через люк кабины или открытую дверь. В воздухе световая сигнализация работала хорошо, СПУ-3 работала плохо, пневмопочта работала не четко.

В кабине штурмана отсутствовали радиостанция «Луч», ящик для ПАР-13, радиокомпас и радиопеленгаторная станция. Аппарат АФА-13 находится вместе со всей установкой в кабине радиста, что затрудняло фотографирование. Предлагалось управление аппаратом перенести к штурману.

Визуальная ориентировка при выходе на курс осуществлялась через экран турели. Для определения аэронавигационных элементов пользовались прицелом ОПБ-2. Связь с летчиком при выходе на курс была только письменной- Оборудование для радиовождения отсутствовало. При астроориентировке высовывались с секстантом в верхний люк, но встречный поток воздуха мешал работе. Для уменьшения его напора требовался откидной козырек.

Прицельное бомбометание показало, что грубую наводку самолета на цель осуществлять трудно из-за отсутствия окон в носу лодки под турелью, поскольку цель быстро уходила под самолет. Сбрасывание производилось от ЭСБР-3 и АС-5.

Одной из задач военных испытаний было решение вопроса о гидродроме для МДР-6. Самолет мог храниться в ангаре и под открытым небом. Выводка из ангара, передвижение по площадке производилось с помощью трактора типа ХТЗ. В передвижении без трактора участвовала команд из 8 человек

Спуск и подъем с воды выполняли два водолаза и технический состав из 3 человек. Время спуска со снятием выкатного шасси составляло 3-5 минут, а время подъема с воды и установки шасси – всего 5-7 минут. При спуске самолет удерживался концом, закрепленным к хвостовому гаку. Для обслуживания самолета требовались: трактор ХТЗ, кран ППК-35, хвостовой подъемник самолета, катер «Ярославец», бензозаправщик БЗ-35, подогреватель моторов воздушного охлаждения АПВ-4Н, водомаслотермос ВМТ-35, автостартер ГАЗ-АА (для запуска в зимних условиях), трактор ЧТЗ (для буксировки на лыжах).

При эксплуатация лодки, монтажных и ремонтных работах не возникало проблем – в сравнении с рядом других самолетов. Заправка горючим от бензозаправщика Б3-35 двумя шлангами занимала 10 минут, а маслом – до 30 минут (ввиду малого сечения заливной горловины). Слив горючего происходил долго, спуск масла в холодную погоду затруднялся малыми сечениями кранов на выходе.

Смотровые люки по всему самолету были малы, что затрудняло осмотр и ремонт агрегатов. Доступ к мотору был хорошим, но имелись и недостатки. Например, невозможность просмотра и снятия задних свечей без съемки капотов, невозможность регулировки давления бензина мотопомпы на месте (приходилось ее снимать и раскапотировать мотор). Капотировки и раскапотировки мотора длились 1,5-2 часа.

В целом пришли к выводу о пригодности самолета к эксплуатации на спусках и гидродромах, существующих для самолетов типа МБР-2.

Эксплуатация вооружения на морских самолетах имеет некоторые особенности. При температурах ниже минус 20-25° количество отказов замков ДЕР-19 возрастало на самолетах с низким расположением крыла (типа МДР-6).

Соприкосновение с соленой морской водой требовало частой полной разборки и чистки замков, что увеличивает срок боеготовности самолета. На гидросамолете необходимо иметь механизацию, которая обеспечит подвеску бомб при любой летной погоде на суше и на воде с учетом перебазирования на оперативные аэродромы.

Опыт эксплуатации вооружения в морских условиях показывает, что плохая обработка деталей, отсутствие хорошего доступа для осмотра и чистки способствуют сильной коррозийности. Носовая стрелковая установка и кабина штурмана МДР-6 на рулежке и взлете заливались водой. После каждого полета турель и кабину тщательно чистили. Люковая стрелковая установка при открытии люка обливалась водой, что ухудшало маневр оружием на расчалке.

При наземных испытаниях и на плаву стрелковые установки «СЭТ» и «НУ» отклонений от норм прочности не имели. Люковая установка была отстреляна со стапеля (на заводских испытаниях).

При летных испытаниях маневрировать оружием и турелью «НУ» было возможно во всех положениях, на разных высотах и в разном обмундировании, разница заключалась в быстроте маневра. Вполне был возможен выбор прицельных углов обстрела, но только до крайних положений турели, где можно еще двигать пулемет.

Обзор обеспечивался экраном: в какую угодно сторону его не разверни, все точки передней полусферы находились в поле зрения стрелка. В механизме запирания экрана отсутствовали ограничители, что могло привести к прострелу винтомоторной группы. Питание пулеметов у испытателей никаких сомнений не вызвало. Вырез турельного кольца обеспечивал беспрепятственное проникновение к пулемету и возращение обратно в кабину.

На рулежке вследствие низкой осадки лодки происходило заливание водой кабины летчика, турели и пулемета, причем величина заливания зависела от силы ветра. Вода оставалась на дне кабины и при низких температурах замерзала, не оказывала влияния на работу огневой точки.

Самое удобное положение пулемета в воздухе, когда пользоваться им не нужно – это развернутая в правое крайнее положение турель и чуть приподнятый ствол пулемета. В таком положении не было задувания в кабину штурмана, и сам пулемет не мешал летчику пилотировать машину.

Кронштейн кислородного прибора, смонтированный на подвижном кольце турели, мешал ставить мешок для гильз и звеньев. Короткий шланг кислородного прибора не позволял произвести переход из средней точки в люковую без переключения на другой прибор, что затрудняло стрельбу. Приборная доска располагалась удобно – находясь у пулемета и повернувшись, можно было видеть показания приборов.

При положении турели «ЛУ» по борту назад или вперед на 30-40° обвод лодки сокращал угол прицеливания до 10°. Питание патронами не было доведено: звенья и гильзы, отлетая в направлении стрелка, попадали к тросам водяного руля. В крышке люка оставалась вода, которая при его открывании обливала стрелка, пулемет и патронный ящик. Кабина стрелка тесна при стрельбе лежа. Установка пулемета была недостаточно жесткой. Это увеличивало эллипс рассеивания и затрудняло наводку пулемета. В походном положение пулемет снимался и становился легко.

Варианты бомбовой нагрузки проверялись на суше и на воде с использованием плота для подвески бомб на плаву конструкции завода № 48, который испытаний не выдержал. На плаву бомбы ФАБ-500 поднимал на лебедке один человек, подвеску на суше выполняли три человека – без механизации, с носилок. Среднее время на подвеску четырех ФАБ-250 на суше занимало 40-50 минут. Подвеску двенадцати ФАБ-100 пять человек производили 45-50 минут, включая снаряжение взрывателями.

В результате воздушных испытаний бомбардировочного вооружения было установлено, что на рулежке и взлетах, до выхода на редан бомбы и замки обливаются сильной струей воды – особенно первые три от борта лодки. Замки ДЕР-19 со сбрасыванием бомб от ЭСБР-3 и АС-5 работали безотказно. Пользование прицелом ОПБ-2 удобно. Замки ДЕР-32 в минусовых температурах испытаний не выдержали.

Производили подвеску бомб от ФАБ- 500 до ФАБ-32 на кассетные держатели. В результате их недостаточной жесткости крайние и внутренние бомбы на пробежках и взлете вибрировали. Замки ДЕР-31 М работали от ЭСБР-3 и АС-5 безотказно.

Бомбовая нагрузка самолета крупнокалиберными бомбами составляла 1000 кг: ФАБ-250 (4 штуки) или ФАБ- 500 (2 штуки). Требование макетной комиссии по этому параметру было 1500 кг (6 штук ФАБ-250).

Систему подвески крупнокалиберных бомб признали удовлетворительной и рекомендовали принять на вооружение серийного самолета МДР-6 после незначительных доработок. Например, вместо двух ЭСПР-З установить один ЭСПР-2, обеспечив сигнализацию зависших бомб; изготовить плот для подвески бомб на плаву при любой летной погоде.

Рекомендовалось доводку держателей передать на специальный завод по вооружению. После устранения дефектов кассетные держатели предлагалось испытать на дублере или головном серийном МДР-6. Все детали покрыть антикоррозийным составом и обеспечить доступ для просмотра и чистки. Троса «актив-пассив» изготовить из расчета на каждую бомбу. Продумать и предъявить на испытание механическую подвеску ФАБ-100 на кассетные держатели.

Воздушный бой самолета МДР-6- 2М-25Е со звеном истребителей типа И-16 проводился 20 июля 1939 г. в течение одного часа на высоте 1500- 2000 метров. При атаках истребителей гидросамолет выдерживал крейсерскую скорость в пределах 250-275 км/ч (0,8-0,85 от максимальной). Все самолеты были оснащены фотокинопулеметами «СЛП». Предполагалось выявить огневую защиту самолета, проверить маневр оружием и управление огнем.

В случае вынужденной посадки одного из истребителей, воздушный бой должен был продолжаться. Место выбывшей машины занимал запасной самолет, вылетающий со своего аэродрома. Все атаки истребителей предлагалось производить на высотах от 3000 до 3500 метров. Дистанция выхода истребителей (отвал) из атак устанавливалась 200 метров. Начало отсчета на фотокинопулеметах определялось по часам метеостанции с их проверкой по телефону.

МДР-6-2М-25Е летел по маршруту озеро Донузлав – Каменоломня (аэродром), где должен был появиться на высоте 3000 метров. Звено истребителей со своего аэродрома взлетало после снижения самолета МДР-6 на высоту 1000 метров. Началом воздушного боя считался подход звена истребителей к МДР-6 на дистанцию 50-75 метров.

Экипаж самолета МДР-6-2М-25Е состоял из летчика-испытателя майора Слободчикова, штурмана (он же стрелок «НУ») старшего лейтенанта Ольховикова, ведущего инженера 2-го ранга Чернышева, ведущего инженера по вооружению (он же стрелок «СЭТ») майора Тютляева, помощника ведущего инженера по вооружению (он же стрелок «ЛУ») воентехника 1-го ранга Воробьева.

В состав экипажей истребителей И- 16 входили: ВРИО командира полка майор Павлов (ведущий), командир эскадрильи капитан Шубиков (ведомый), помощник командира эскадрильи старший лейтенант Яшкин (ведомый).

Порядок проведения воздушного боя (атаки):

№ 1 – проверка огневой защиты гидросамолета в задней полусфере. Атакуют с хвоста в направлении полета МДР-6 на одинаковой высоте. Ведущий звена истребителей открыл огонь с дистанции 500-300 м (3 снимка), ведомый справа – с дистанции 350-400 м (7 снимков), ведомый слева – с дистанции 650-500 м (18 снимков).

«НУ» самолета МДР-6 не могла принять атаку в задней полусфере. «СЭТ» приняла при рассредоточении истребителей с дистанции 400-500 м (7 снимков), «ЛУ» атаку приняла с дистанции 450 м (3 снимка).

№ 2 – проверка огневой защиты при больших углах склонения и при атаках с разных направлений в нижней полусфере. Атакуют на встречном курсе снизу и сзади снизу. Звено истребителей идет на встречном курсе с принижением 400 метров. С дистанции 800 м производит комбинированную атаку спереди снизу и сзади снизу. Самолет МДР-6 после атаки идет 1-2 минуты по прямой, после чего должен развернуться на 180 градусов.

Ведущий звена истребителей открыл огонь с дистанции 500-300 м (13 снимков), ведомый справа – с дистанции 500-400 м (8 снимков), ведомый слева – с дистанции 400-500 м (24 снимка).

«НУ» самолета МДР-6 атаку приняла, открыт огонь с дистанции 800-900 м (48 снимков). «СЭТ» атаку принять не могла, т.к. истребители шли ниже и атаковали с хвоста. «ЛУ» атаку приняла, огонь открыт с дистанции 300 м (11 снимков).

№ 3 – проверка огневой защиты при стрельбе истребителей по бензобакам. Направление атаки – на попутном курсе справа по курсу цели 180 градусов. Ведущий звена истребителей открыл стрельбу с дистанции 400 м (8 снимков), ведомый слева – с дистанции 700 м (3 снимка), ведомый справа – с дистанции 400 м (10 снимков).

«НУ» самолета МДР-6 не приняла атаку в задней полусфере. «СЭТ» атаку приняла, огонь открыт с дистанции 300 м (17 снимков). «ЛУ» атаку приняла, огонь открыт с дистанции 300-400 м (8 снимков).

№ 4 – проверка огневой защиты в задней полусфере. Атакуют на попутном курсе с принижением и влево – по 600 метров. Звено истребителей идет на попутном курсе. С дистанции 800-600 м принимает исходное положение для атаки. Атаку производит под РЦ-2250 . Отвал из атаки с набором высоты. МДР-6 после идет 1-2 минуты по прямой, затем разворачивается на 180 градусов.

Ведущий звена истребителей открыл огонь с дистанции 400-350 м (12 снимков), ведомый слева – с дистанции 500-600 м (4 снимка), ведомый справа – с дистанции 500-600 м (9 снимков).

«НУ» самолета МДР-6 атаку в задней полусфере принять не смогла. «СЭТ» атаку приняла с дистанции 400-500 м (4 снимка), «ЛУ» атаку приняла с дистанции 400-300 м (12 снимков).

№ 5 – проверка огневой защиты при атаке на встречном курсе с прохождением истребителей в зените и атака с хвоста. Направление атаки – на встречном курсе по носу с превышением 200 метров и с последующим переходом для атаки под хвост.

Ведущий звена истребителей открыл огонь с носа на дистанции 1000 метров и с хвоста – на дистанции 400 м (7 и 8 снимков соответственно). Ведомый слева атаковал с дистанции 600 метров с носа (8 снимков) и 700-600 метров с хвоста (23 снимка), ведомый справа – с дистанции 700 метров с носа (О снимков) и с дистанции 500 метров с хвоста (13 снимков).

«НУ» самолета МДР-6 атаку приняла с дистанции 500 м (Ю снимков). «СЭТ» приняла атаку с носа на дистанции 700-600 м (14 снимков). «ЛУ» атаку приняла с дистанции 600-500 м (10 снимков).

№ 6 – проверка огневой защиты при атаке с разных направлений. Одновременный удар с трех сторон («клещи»). Истребители идут с превышением 200-300 метров. Атакуют по направлению полета, с одновременным ударом с трех сторон – по бокам и в хвост. МДР-6 после атаки идет прямо, а затем разворачивается на 180 градусов.

Ведущий звена истребителей произвел 14 снимков с дистанции 600 и 300 м, ведомый слева – 7 снимков с дистанции 800 м, ведомый справа атаковал, но засвечена пленка.

«НУ» самолета МДР-6 атаку в задней полусфере принять не могла. «СЭТ» произвела 20 снимков с дистанции 400-500 м, причем сумел перенести огонь с одного самолета на другой. «ЛУ» атаку приняла с дистанции 500 м (3 снимка).

№ 7 – проверка огневой защиты при атаке на встречном курсе под РЦ-50°. Звено истребителей находится на одной высоте с МДР-6, который идет по прямой до следующей атаки. Ведущий звена истребителей произвел 7 снимков с дистанции 700-600 м, ведомый слева 3 снимка с дистанции 700 м, ведомый справа атаковал, но снимков нет.

«НУ» самолета МДР-6 атаку приняла с дистанции 700-600 м (10 снимков). «СЭТ» атаку принять не могла, т.к. истребители шли по направлению ВМГ. «ЛУ» атаку не приняла – истребители прошли стороной.

№№ 8 и 9 – проверка огневой защиты при атаке сверху и снизу в хвост. Во время второй атаки проверялась возможность перехода стрелка из средней огневой точки в люковую. Атака происходила по направлению полета сверху – с переходом под хвост. Истребители шли на попутном курсе с превышением 1000 м. С дистанции 1000-800 м они занимали исходное положение для атаки и переходили на пикирование. МДР-6 после атаки № 8 должен был идти по прямой 1-2 минут, после чего развернуться на 180 градусов.

Ведущий звена истребителей произвел 10 снимков с дистанции 400 м при второй атаке. Ведомый слева в первый раз атаковал с дистанции 400 м (3 снимка), во второй раз – с дистанции 650-450 м (7 снимков). Ведомый справа в обоих случаях атаковал, но снимков нет.

«НУ» самолета МДР-6 атаку в задней полусфере принять не могла. Наводке «СЭТ» мешало хвостовое оперение. «ЛУ» атаки приняла, произведено 9 снимков с дистанции 350-200 м.

№ 10 (внезапная) – проверка огневой защиты при внезапном нападении истребителей. Направление атаки произвольное. МДР-6 должен был маневрировать скоростью. Неожиданно, через 15 минут после окончания воздушного боя, истребители атаковали снизу с хвоста. Ведущий произвел два снимка с дистанции 800-700 м, ведомый слева – 22 снимка с дистанции 1000, 600 и 400 метров.

«НУ» самолета МДР-6 атаку в задней полусфере принять не могла. «СЭТ» атаку приняла под большим углом склонения, с дистанции 400-300 м (3 снимка). «ЛУ» атаку приняла с дистанции 400-300 м (4 снимка).

Воздушному бою дали оценку его участники – Павлов и Тютляков:

«…Если скорость, на которой проводился воздушный бой, является крейсерской, то самолет не пригоден для ведения воздушного боя с современными истребителями. Тем более он не может выполнять задачи разведки, для успешного решения которых самолету требуется одно – скорость, чтобы в кратчайшие сроки долететь до нужного объекта и также быстро доставить сведения командованию.

Огневое и моральное превосходство на чужой территории – как во времени, так и в пространстве – всегда будет на стороне противника. Вероятность попадания (при прочих равных условиях) большая при стрельбе с неподвижных установок.

Опыт войны показал, что разведку возложили на скоростные машины именно потому, что они способны избежать воздушного боя. Не состоятельно утверждение, что в силу специфики морского театра военных действий для данного самолета характерен внезапный подход к объекту и меньшая возможность длительного преследования. Такие соображения возможны только в том случае, когда противника считают не умным.

Относительно расположения огневых точек, их маневра, наличия «мертвых» конусов обстрела, их использования истребителем и контрманевров разведчика делать выводы трудно, так как воздушный бой проходил на больших дистанциях. Границы поворота не были видны. Маневр вокруг разведчика (угловое перемещение) выполнялся медленно. Весь воздушный бой проходил по принципу «желаемое за действительное», то есть «нужно, чтобы истребители атаковали нас именно так».

Но даже такой «воздушный бой» позволяет понять: если разведчик в бою не наступает, а отбивает атаки (при наличии достаточной скорости), то противник будет атаковать преимущественно из задней полусферы. Поэтому огневую точку штурмана необходимо усовершенствовать, чтобы вести огонь также вверх и назад. Иначе штурман большую часть боя бездействует. На близких дистанциях атаки с хвоста безопасны для истребителей. Также безопасна атака с крутого кабрирования, с последующим отжимом и уходом вперед и вниз.

Малая скорость разведчика позволяет прицельно атаковать его спереди. В данном бою истребители вынуждены были, согласно условию, идти в строю и могли фотографировать при атаке спереди.

Для более точных выводов по эффективности огня разведчика необходимо провести воздушный бой на максимальных высоте и скоростях…».

Свою оценку воздушного боя дал штурман Ольховников:

«Атакующие истребители при хорошей видимости обнаруживаются на значительном расстоянии. Это позволяет летчику дать сигнал всем огневым точкам об атаке с передней полусферы еще до фактического открытия огня с истребителей. Обзор с места летчиков затруднен только снизу.

Стрелок может сообщить летчику об атаке в задней полусфере. Если истребитель «сядет в «мертвый конус» самолета МДР-6, летчик получит сигнал, сделает «змейку», уйдет от обстрела противника и предоставит возможность стрелять своему стрелку.

Оптимальная высота воздушного боя для самолета МДР-6 равна 5800-6000 метрам. Истребителям в этой ситуации трудно атаковать, так как им нужно иметь преимущество в высоте 1,5- 2 тысячи метров и свободу для маневра.

Уйти от атаки истребителей можно на скорости, делая «змейки» и открывая огонь своих огневых точек. Атаки в передней полусфере могут быть отражены легко, так как неожиданную внезапную атаку трудно осуществить в силу обзора передней полусферы как стрелком носовой огневой точки, так и летчиком.

В результате воздушного боя было выявлено, что огневая защита задней полусферы недостаточна в направлении винтомоторной группы и хвостового оперения, где образуются большие «мертвые конусы». При атаках истребителей с хвоста (на одной высоте и с превышением) огневые точки самолета МДР-6 их не берут. Желательно увеличить прицельные углы по горизонту и вертикали. Схема расположения огневых точек и предъявленные углы обстрела не обеспечивают взаимной огневой связи.

При существующей схеме стрелкового вооружения МДР-6 люковая установка необходима, но отсутствие по бортам иллюминаторов снижает ее боевое качество.

Обслуживать «СЭТ» и «ЛУ» в боевой обстановке один стрелок не может. На больших высотах переход из одной установки в другую и обратно быстро его изматывает. Это нарушает принцип непрерывного наблюдения за воздухом и вносит нервозность при стрельбе, в результате чего могут быть ослаблены обе огневые точки. Ранение стрелка неизбежно выключает всю огневую защиту задней полусферы.

Световая сигнализация не обеспечивает управления огнем на самолете, необходимо дублировать связь в виде звуковой сигнализации.

Обзор из стрелковых установок «НУ» и «СЭТ» удовлетворительный, однако тесная кабина «НУ» излишне утомляет стрелка.

Маневр оружием и отражение атак необходимо проверить на границе высотности, включив большое количество свободных атак и уменьшив дистанцию отвала истребителей».

В акте по результатам военных испытаний огневую защиту самолета МДР-6 признали хорошей для данного типа гидросамолета. Был сделан вывод, что носовая стрелковая установка НУ-ДБ-3 вполне обеспечивала защиту передней полусферы самолета в воздушном бою с истребителями. На разных режимах полета, в плюсовых и минусовых режимах температур установка работала безотказно. Всего выпустили 2480 патронов, маневр оружием был удовлетворительный.

Установка рекомендовалась для принятия на вооружение серийных самолетов МДР-6 при условии доведение углов обстрела до значений, указанных в тактико-технических требованиях, и устранения недостатков. Особое внимание обращали на тесноту в кабине стрелка и подбор щетины по обводу экрана с тем, чтобы предотвратить попадание воды в кабину. На все детали турели и экрана предлагалось нанести антикоррозийный состав. Вместо прицела КПТ-5 поставить прицел ПМП-3.

Средняя стрелковая установка типа «СЭТ» испытания выдержала, при отстреле на разных режимах полета, в плюсовых и минусовых температурах работала безотказно. Углы обстрела соответствовали ТТТ, всего было выпущено 1992 патрона. Установку рекомендовали на вооружение серийного самолета МДР-6. Для улучшения средней установки предлагалось установить турель с аэродинамическим компенсатором типа МВ-3 и механизм запирания экрана переделать по типу турели МВ-3. Поставить легкосъемные ограничители, прицел КПТ- 5 заменить на ПМП-3. Изменить обводы лодки по бортам, чтобы у стрелка появилась возможность выбора прицельных углов вниз.

Летно-тактические данные самолета МДР-6-2М-25Е с винтами ВИШ-6.

Длина самолета, м 15,8

Размах крыльев, м 22

Высота на земле, м 3,99

Угол установки крыла, град. 5

Посадочный угол, град. 12

Ширина колеи шасси, м 2,1

Размер колес, мм 900x200

Высота от воды

до лопасти винта, м 0,6

Площадь крыльев, м2 58,9

Расстояние между реданами, м 4,5

Ширина главного редана, м 1,7

Осадка на редане, м 0,68

Максимальная скорость, км/ч

– на Н=5800 м 338

Потолок практический, м 8500

Скороподъемность, мин.

– на Н=3000 м 10,5

– на Н=6000 м 24

Посадочная скорость, км/ч

– с закрылками 95

– без закрылков 110

Время разбега в штиль, сек. 16-18

Сравнение летно-технических данных по результатам испытаний

МДР-6 2М-25Е

МБР-2 М-34НБ

Год выпуска

1939

1936

Максимальная скорость, км/ч

338

265

Практический потолок, м

8500

7900

Дальность, км

2650

1230

Полетный вес, кг

6450

4745

Весовая отдача, %

37

33

Мощность, л.с.

1420

820

Дальний разведчик

Легкий бомбардир

Полетный вес, кг

6450

6450

Вес горючего, кг

1570

1570

Вес бомб, кг

-

1000

Высота полета, м

3320-

3220-

6300

4850

Скорость, км/ч - наивысш.

235

215

250

225

- 0,9 максим.

275

248

262

263

Дальность, км - скорость наив.

2120

630

2340

615

- скорость макс.

1470

510

2120

505

* Результаты получены путем пересчета данных испытаний. Запас горючего в баках равен 15%.

Дальность в варианте ЛБ подсчитана из условий сбрасывания бомб на максимальном радиусе действия. Расход горючего на наборе и планировании не учитывался, (архивные данные – прим. авт.)

Сравнение основных требований с результатами военных испытаний МДР-6-2М-25Е

ТТТ

Испытания

Максимальная скорость, км/ч

325

338

Н = 5000 м

Н= 5800 м

Практический потолок, м

8000

8500

Скороподъемность, мин.

- на Н=3000 м

15

10,5

- на Н=6000 м

-

24

Посадочная скорость, км/ч

90

95

- с закрылками

-

110

Время взлета в штиль, сек.

20

16-18

Бомбовая нагрузка, кг

1500

1000

Вооружение

3 пулемета

3 пулемета

Экипаж

4 человека

4 человека

Весовая отдача

40%

41,6%

Варианты полета

Нормальный

Дальний разведчик

Перегрузочные

Полные баки и 500-кг бомбы на ДЕР-19

Бомбы на ДЕР-19 1000 кг

Бомбы на кассетах 1200 кг

Пустой вес с несъемным оборудованием, кг

4087

4087

4087

4087

4087

Оборудование съемное, кг

192

192

192

242

192

Стр. вооружения, кг

131

131

131

131

131

Экипаж 4 человек, кг

360

360

360

360

360

Горючее и смазочные, кг

830

1680

830

830

1680

Бомбы, кг

-

-

1000

1200

550

Полетный вес, кг

5600

6400

6600

6850

7000

Сравнение летно-технических данных самолета МДР-6-2М-25Е с однотипными иностранными самолетами

Страна, марка

Скорость максимальн.км/ч

Потолок м

Дальность км

Полетный вес, кг

Вес ВМГ кг

Год выпуска

СССР МДР-6-2М-25Е

338

8500

2650

6450

1420

1939

США «Консолидейтед» РВУ

304

7686

6400

12295

2028

1937

США «Сикорский — 43»

306

5795

1247

8845

1500

1935

Италия «Макки с-94»

307

6100

7650

1540

1937

Франция «Грумман С-21А»

323

6706

1287

3629

900

1937

Германия Дорнье-До-18F

250

5600

5800

11000

1080

1936

* Зарубежные самолеты по данным ДЖЕН за 1938 г.

Люковая стрелковая установка была оценена положительно и рекомендована на вооружение серийного самолета МДР-6 при устранении отмеченных в отчете дефектов и доведении вертикальных углов обстрела до ТТТ. Всего было выпущено 3511 патронов. Для улучшения люковой установки необходимо было увеличить кабину, обеспечив стрельбу лежа. А также доработать систему питания патронами до ее безотказного действия.

Военные испытания МДР-6 с двумя моторами М-25Е выдержал, в результате чего был рекомендован для серийного производства на заводе № 45 и принятия на вооружение авиации РКВМФ.

Для отработки эталона серии конструктору Четверикову предложили вторично предъявить на государственные испытания опытный образец МДР- 6. На самолет предлагалось установить более мощные двигатели М-62 с винтами изменяемого шага в полете, смонтировать колесно-лыжное шасси, довести горизонтальные кассетные держатели, стрелковое и химическое вооружение, систему охлаждения масла, осуществить 100-процентное протектирование бензобаков и довести их общую емкость до 2200 кг. Для одного из серийных самолетов выпуска 1940 г. предполагалось изготовить пулеметные установки в мотококах, предъявив их дополнительно на испытания.

«Птенец гнезда Поликарпова»

Владимир ИВАНОВ, Виталий ЛЕБЕДЕВ

Так, перефразируя известное выражение, можно называть учеников и соратников авиаконструктора Н.Н. Поликарпова, к которым с полным правом принадлежит Александр Васильевич Потопалов. Он родился в 1915 г., и детские годы, совпавшие с периодом революции и гражданской войны, трудно назвать счастливыми. В 1933 г. восемнадцатилетний паренек устроился слесарем в лабораторию Московского авиационного института, а через год стал студентом этого высшего учебного заведения. В 1939 г., защитив дипломный проект, он поступил на работу в конструкторское бюро Поликарпова.

Основное ядро ОКБ, находящегося тогда на заводе № 1, включало три структурных подразделения: КБ-1 (маневренные истребители), КБ-2 (скоростные истребители-монопланы), КБ-3 (бомбардировщики и многоцелевые самолеты).

Кроме того, в его составе числились отдельные КБ на заводах №1, № 21, № 22 и особая бригада по вооружению.

С сентября 1938 г. коллектив переживал нелегкие времена. В план финансирования на 1939 г. и в план тематических заданий Наркомата авиапромышленности ОКБ Н.Н. Поликарпова не включили. Оно функционировало за счет разового поквартального выделения средств, что весьма усложняло работу.

Молодого инженера Потопалова зачислили в состав КБ-3. Всегда внимательно относившийся к молодежи, Поликарпов сам знакомил их с методами расчетов, помогал правильно организовать свой труд. Частенько он садился за чертежную доску того или иного сотрудника, своей рукой набрасывал конструкцию узла или давал совет, как ее улучшить. Вероятно, не был исключением и Потопалов. Школа, которую Александр Васильевич прошел в ОКБ, наложила отпечаток на всю его последующую творческую жизнь. Позднее, в кратких воспоминаниях он писал:

«Сравнительно немного лет выпало мне работать в коллективе под руководством Николая Николаевича Поликарпова, но эти годы оставили в моей памяти глубокий, неподвластный времени след…

Память хранит образ Николая Николаевича, прежде всего -открытые и необыкновенно выразительные глаза. Они то светились добротой и теплом, то становились строгими и пытливо смотрящими, когда все подчинялось поиску решения. А если что-то было сделано не так -стреляющими гневом.

Николай Николаевич, как никто другой, умел сочетать строгость и необыкновенно высокую требовательность с умением пошутить – немногословно и тактично. К подчиненным обращался только на «Вы» и никогда не прибегал к таким глаголам, как «приказываю» или «предлагаю». Отдавая распоряжения, говорил: «Я Вас прошу, пожалуйста…». Это действовало сильнее приказа.

Он был особенно строг и требователен в тех случаях, когда сталкивался с верхоглядством, недобросовестностью. Не терпел непродуманных предложений. Всегда поражала его способность быстро и безошибочно ориентироваться в любых, порою очень сложных вопросах и находить простые оптимальные решения.

Значительная, если не большая, часть руководителей делится на специалистов в своем деле и организаторов. С этой точки зрения Поликарпов был исключением. В нем сочетались и то, и другое качество…

Поразительно, что ему никогда не приходилось догонять – практически, он всегда был впереди».

В октябре 1939 г. Поликарпова командировали в Германию. В его отсутствие на заводе было решено выделить из состава ОКБ опытный конструкторский отдел (ОКО) во главе с А.И. Микояном, которому передали разработанный Николаем Николаевичем проект истребителя И-200 (будущий МиГ-1). В коллективе нарастало напряжение. Возникли даже слухи, что Поликарпова по возвращении из зарубежной командировки могут расстрелять. Несмотря на сильное психологическое давление, многие, в том числе А.В. Потопалов, предпочли остаться со своим руководителем.

Ветеран ОКБ В.Г. Сигаев вспоминал: «На отчетно-выборных партийных собраниях, проходивших в конце года, поднимали вопрос о странном методе выделения бюро по новой машине. На одном из них, после доклада главного инженера П.В. Дементьева, я тоже высказал мнение, что организация нового КБ нужна, но ее проведение необходимо согласовать с Поликарповым».

Однако мнение людей не интересовало заводское начальство.

Поликарпов 21 декабря 1939 г. приехал из-за границы. Узнав о случившемся, произнес лишь одну фразу: «Жаль, что не дождались моего возвращения».

Несмотря на ошеломившие его события, Николай Николаевич сумел реорганизовать оставшийся коллектив, сплотить его. На совещании, где планировали будущую деятельность ОКБ, Поликарпов назвал основными задачами доводку уже построенных самолетов и разработку новых машин – прежде всего, перспективного истребителя И-185. В работе над ним принимал участие Потопалов.

В документации завода № 1 самолет И-185 обозначался как «изделие 62», самолет И-200 (МИГ-1) – как «изделие 61». В конструкторской документации ОКБ машина И-185 имела условный индекс «Р».

И-185 с мотором М- 71

И-185 («04») с мотором М-71 после ремонта

Некоторые ответственные работники Наркомата авиапромышленности считали двигатель воздушного охлаждения неперспективным для истребителя. Однако Поликарпов доказал, что можно построить с этим мотором самолет, обладающий высокими летными характеристиками. Истребитель имел оригинальный капот с центральным входом и новый профиль крыла. Длина машины составляла 7,25 метра, размах крыла – 9,8 метра, площадь крыла – 15,6 м^2 .

На заседании 8 февраля 1940 г. техническая комиссия НКАП рассмотрела эскизный проект самолета И-185 с мотором М-90 и оценила его положительно.

После некоторых доработок 10 марта 1940 г. Поликарпов представил проект на утверждение в наркомат. В пояснительной записке к эскизному проекту он писал:

«Наши ориентировочные обследования имеющихся и строящихся мощных моторов (АМ-37, М-120, М-90, М-71) показали, что с каждым из них можно получить примерно одинаковую скорость».

Поликарпов выбрал двигатель воздушного охлаждения М-90, обладавший большой мощностью (взлетной – 1700 л.с., на высоте 3000 метров – 1600 л.с., на высоте 6000 метров – 1500 л.с.). Самолет имел относительно небольшой взлетный вес – 2708 кг, вес пустого – 2028,5 кг. Эти данные обеспечивали высокую удельную энерговооруженность, что в сочетании с большой удельной нагрузкой на крыло позволило резко увеличить вертикальную скорость.

Крыло И-185 тонкого профиля: относительная толщина у корня составляла 13%, а на конце – 8 процентов. У основных истребителей противника Мессершмитт Bf-109 и Фокке-Вульф FW-190 эти значения были 16% и 11% соответственно. Английский «Спитфайр» имел чуть более тонкое крыло – 12,5% у корня и 7,9 процентов – на конце. Поликарпов применил новый для нас профиль серии NACA-230, модифицировав его. Площадь крыла составляла 15,6 м 2 , в то время как у всех истребителей мира она тогда варьировалась в пределах 17-22 м 2 . Все эти новшества позволили снизить коэффициент лобового сопротивления крыла.

Улучшению аэродинамических характеристик фюзеляжа способствовало снижение сопротивления капота. Основная идея, заложенная при его проектировании, заключалась в том, чтобы снизить трение и завихрение воздуха за счет тщательно спрофилированного внутреннего капота. Воздух для охлаждения двигателя поступал через центральное отверстие в коке большого диаметра.

Для компенсации потери давления на шейках лопастей винта были сделаны профилированные лопатки и на оси двигателя под коком поставлена трехлопастная крыльчатка. Получился как бы шестилопастный компрессор (вентилятор). Расход воздуха, протекающего под капотом, регулировался юбкой.

Мощные поршневые авиационные моторы выделяют большое количество избыточной тепловой энергии, проходящий между ребрами цилиндров воздух нагревается, его энергия возрастает. Поскольку количество движения нагретого воздуха на выходе из капота больше, чем количество движения холодного на входе, то создается реактивная тяга, снижающая общее сопротивление капота.

Николай Николаевич учел, что с выхлопными газами отходит около 30% всей тепловой энергии топлива. Для ее использования была предусмотрена установка реактивных патрубков.

Интересным нововведением, снижавшим сопротивление, стало размещение антенны внутри деревянной радиопрозрачной хвостовой части самолета (впервые в мировой практике). В потоке находился только ее спуск, идущий от вершины киля к кабине.

Согласно расчетам, самолет И-185 мог развивать максимальную скорость у земли 576 км/ч (на форсаже – 604 км/ ч), а на высоте 6000 метров -701 км/ч. Высоту 5000 метров он набирал за 4,5 минуты, достигал потолка 10250 метров. Вооружение состояло из двух синхронных пулеметов LUKAC и двух БС.

К сожалению, доводка этого выдающегося, на наш взгляд, истребителя завершилась только в 1942 г.

В январе 1940 г. Наркомат авиационной промышленности возглавил М.М. Каганович, заменив в этой должности А.И. Шахурина. Согласно вышедшему 26 января 1940 г. постановлению правительства СССР, каждое опытно-конструкторское бюро необходимо было обеспечить производственными мощностями.

После ряда промежуточных постановлений НКАП издал 27 апреля 1940 г. приказ за № 319с о создании на бывшей территории 8-го отдела ЦАГИ опытного завода № 51 для ОКБ Н.Н. Поликарпова, которое до этого не имело собственной производственной базы.

Отдавая Поликарпову незавершенный объект, руководство отрасли от оказания помощи фактически самоустранилось. Все обязанности по строительству, оборудованию и оснащению нового предприятия возлагались на завод № 1, который не имел ни соответствующих материальных и финансовых средств, ни заинтересованности в этом деле.

Все попытки Поликарпова изменить ситуацию наталкивались на стену непонимания. Более того, в докладной записке начальника планово-экономического отдела НКАП Водяницкого заместителю наркома А.С. Яковлеву, датированной 24 июля 1940 г., к числу конструкторских бюро, не имеющих перспектив в 4-ом квартале, отнесено и ОКБ Поликарпова. Николай Николаевич был вынужден обратиться за помощью к руководству страны…

ТИС (А)

ТИС(МА)

Положение постепенно выправлялось. Наркомат выделил средства на строительство завода № 51, по которому Поликарпов назначил своим заместителем М.К. Янгеля.

С начала 1940 г. в ОКБ приступили к разработке двухмоторного тяжелого истребителя сопровождения (ТИС). В конструкторскую группу включили и Потопалова. Александр Васильевич активно участвовал во всех стадиях создания этой машины – от проектирования до летных испытаний.

ТИС представлял собой дальнейшее развитие семейства многоместных пушечных истребителей МПИ-1, МПИ-2, МПИ-3. Первоначально делались прорисовки конструкции с различными двигателями, включая AM-35, AM-37, М- 90 и М-71. Ввиду задержки с разработкой мощных моторов воздушного охлажден ия, остановились на более доведенных двигателях жидкостного охлаждения. Для крыла использовался профиль NACA-23012. Эскизный проект был готов 18 сентября 1940 г.

Предполагалось, что ТИС станет первым самолетом, построенным на заводе № 51, поэтому в заводской документации в декабре 1940 г. он обозначался как «изделие 01», а в конструкторской – литерой «А».

ТИС проектировался и строился с использованием плазово-шаблонного метода. Конструктивно он представлял собой моноплан цельнометаллической конструкции, с убирающимся шасси. Фюзеляж – металлический монокок с гладкой обшивкой. Вход в кабину осуществлялся через нижний люк-лестницу. Для покидания самолета в аварийной ситуации люк в воздухе мог сбрасываться из любой кабины, а чашки сидений откидывались.

Крыло – металлическое, с относительной толщиной 14% у борта фюзеляжа и 7,5 процентов – на конце. Элероны, рули направления и высоты имели осевую аэродинамическую и весовую компенсацию. Обшивка носка элерона была дюралевой, остальной части -полотняной. На крыле имелись посадочные щитки.

Оперение самолета – свободнонесущее горизонтальное и разнесенное вертикальное. Обшивка килей и стабилизатора выполнялась из дюраля, рули покрывались полотном. На правых рулях направления и высоты были установлены триммеры. Управление -жесткое.

Шасси ТИСа убирались назад по потоку в мотогондолы пневматическим приводом и закрывались специальными щитками. Колеса основных стоек тормозные, размером 1000x350 мм. Хвостовое колесо имело размеры 470x210 мм.

Вооружение состояло из четырех пулеметов LUKAC в носовой батарее (4000 патронов), в центроплане размещались две пушки ШВАК (700 снарядов), два крупнокалиберных пулемета УБ (800 патронов). На турели ТСС-1 в кабине стрелка-радиста устанавливался пулемет LUKAC (756 патронов). Кроме того, имелась люковая установка с пулеметом LDKAC (500 патронов).

Вместо пушек ШВАК и пулеметов УБ, второй вариант вооружения ТИСа предполагал две пушки К-37 калибра 37 мм. Предусматривалось мощное радио- и фотооборудование.

ТИС имел длину 11,5 метров, размах крыла 15 метров, площадь крыла 33 м2 . Нормальный полетный вес составлял 6955,8 кг, вес пустой машины- 4677,8 кг. С мотором АМ-35А самолет мог развить максимальную скорость 601 км/ч на высоте 6200 метров, с мотором АМ- 37 достигал 635 км/ч на высоте 6300 метров.

Макет ТИСа комиссия приняла 22 октября 1940 г. Согласно постановлению Комитета Обороны СССР от 25 ноября 1940 г. и соответствующему приказу НКАП от 29 ноября того же года, постройка самолета в трех экземплярах была включена в план опытного строительства на 1941 г.

Опытный завод № 51 еще не прошел стадии становления и не имел достаточно развитого производства, поэтому Поликарпов организовал кооперацию с рядом других предприятий. Например, консоли крыла изготовлял завод № 84, шасси -завод № 167. Первый экземпляр ТИСа, который предполагали оснастить пушками ШВАК, был построен к 15 марта 1941 г., и уже приступили к установке моторов, оборудования, вооружения.

ТИС(МА)

ТИС(МА)

22 июня 1941 г. фашистская Германия без объявления войны напала на Советский Союз. Ее авиация сразу произвела массированные воздушные налеты на города, железнодорожные узлы и районы дислокации войск. В 12 часов дня В.М. Молотов выступил по радио по поручению правительства. Узнав о начавшейся войне, все сотрудники ОКБ, в том числе и Потопалов, немедленно прибыли на завод № 51. Обратимся еще раз к воспоминаниям В.Г. Сигаева:

«Как только стало известно о нападении на нашу страну гитлеровских войск, в ангаре завода состоялся митинг. В своем выступлении Н.Н. Поликарпов подчеркнул, что война будет тяжелой для нас. «Враг силен и коварен», – сказал он. Это прозвучало несколько неожиданно, потому что жили тогда под лозунгом: «Ни одной пяди чужой земли мы не хотим, но и своей вершка не отдадим!».

В стране ужесточились меры по повышению трудовой дисциплины, был введен обязательный десятичасовой рабочий день. Но людей не надо было подгонять. Слова «Родина», «патриотизм» редко произносились вслух в обыденной жизни, но они были в душе у каждого. Все трудились в полную силу. Некоторые цеха завода № 51 перешли на круглосуточный режим.

Началась интенсивная подготовка к полету первого экземпляра самолета ТИС (А) с двумя двигателями АМ-37. Поликарпов 11 июля 1941 г. назначил М.К. Янгеля ведущим инженером по машине. Ведущим летчиком от ЛИИ НКАП стал Ю.К. Станкевич.

В воздух машина поднималась 30 и 31 августа 1941 г. Повышенные температурные режимы воды и масла, неполадки при уборке шасси потребовали доработок, поэтому 10 сентября самолет возвратился на завод № 51. Испытания возобновились 29 сентября.

После эвакуации Летно-испытательного института в Казань, 13 октября 1941 г. ТИС (А) перелетел в Арзамас, 18 октября – в Казань. Но поступило распоряжение провести сначала заводские испытания самолета, а потом уже доводочные в ЛИИ. Машину разобрали и по железной дороге отправили в Новосибирск.

Второй и третий экземпляры самолета ТИС строились, но к началу эвакуации были готовы только на 50-60 процентов. По этой причине до конца 1941 г. работу над ними приостановили.

Осенью 41-го года немцы близко подошли к столице. Над Москвой нависла смертельная угроза, и 15 октября последовало решение правительства о немедленной эвакуации авиаконструкторов. Ответственность за ее проведение была возложена на А.С. Яковлева.

ОКБ Поликарпова переводили в Новосибирск. Производственные и жилые площади в городе были уже давно заняты. На территорию завода № 153 эвакуировался ленинградский завод № 23, часть ОКБ Яковлева. Под опытный завод № 51 и ОКБ выделили автобусный парк вблизи Красного проспекта и находящиеся неподалеку склады. Здание техникума отвели под общежитие, там же был расположен отдел кадров.

Первый эшелон с эвакуированным персоналом прибыл в Новосибирск в начале ноября, последний – 8 ноября. Николай Николаевич старался лично встречать поезда. Его очень беспокоило моральное состояние людей, поэтому он оказывал помощь даже в решении бытовых проблем, справедливо полагая, что это положительно скажется на производительности труда инженеров, конструкторов и рабочих.

ТИС(МА)

Авария летчика Гаврилова

Много позже, вспоминая те годы, Александр Васильевич рассказывал, что Поликарпов так продуманно организовал производство на эвакуированном заводе, что и сейчас он с удовольствием руководил бы им.

Потопалова назначили исполнять обязанности ведущего инженера по самолету ТИС. Для Александра Васильевича это была первая самостоятельная работа, так как Поликарпов обычно в указания ведущего инженера не вмешивался. Он корректировал программу разработки на совещаниях в узком кругу, придавая своим распоряжениям характер дружеских советов.

Эвакуация задержала доводку и испытания самолетов И-185 и ТИС почти на два месяца. Из Казани первый экземпляр истребителя ТИС (А) прибыл в Новосибирск 20 декабря 1941 г. Его собрали, довели до надлежащей степени летной годности, и 16 февраля 1942 г. ТИС (А) совершил первый полет.

Летные испытания ТИС (А) выявили недобор скоростей, вызванный ненадежной работой моторов АМ-37. Если на малых высотах расчетные и реальные значения практически совпадали (у земли максимальная скорость по расчету 485 км/ч, на испытаниях – 490 км/ч), то на расчетной высоте 7400 м вместо 635 км/ ч получили почти на 60 км/ч меньше. Кроме того, обнаружилась недостаточная устойчивость машины в горизонтальной плоскости.

В период с 1 по 18 марта 1942 г. самолет находился на заводе, где в числе прочих доработок на нем было установлено увеличенное по площади вертикальное оперение. После этого в заводской документации он иногда обозначался как «2А>>. Новый цикл испытаний продолжался до 8 мая 1942 г.

В середине 1943 г. стало окончательно ясно, что с мотором АМ-37 требуемых летных характеристик не получить. Самолет перепроектировали под моторы АМ-39А, обещавшие быть не только более мощными (1900 л.с. на высоте 7150 метров), но и более надежными. Предусматривалась также установка турбокомпрессоров. Аэродинамику улучшили, переместив радиаторы из мотогондол в консоли крыла.

В центроплане вместо двух крупнокалиберных пулеметов БК предполагалось установить две мощные пушки 111П калибра 45 мм. Ввиду их отсутствия, решили временно смонтировать две пушки 11П калибра 37 мм, что существенно усилило вооружение.

В сентябре 1943 г. ОКБ Поликарпова практически в полном составе вернулось в Москву. В Новосибирске некоторое время еще оставался опытный завод – на правах филиала.

Отметим, что кроме ТИСа, Потопалов участвовал в проектировании бомбардировщика НБ, а также в подготовке к внедрению истребителя И-185 на Тушинском машиностроительном заводе № 82.

А пока основным самолетом, над которым он продолжал работать, оставался ТИС. Уже без приставки «исполняющий обязанности», Потопалов был ведущим инженером по этой машине. Под его руководством началось создание новой модификации ТИСа, имеющей заводское обозначение «МА». Самолет построили в конце 1943 г. Ввиду отсутствия моторов АМ-39А, на нем пришлось использовать низковысотные АМ-38Ф.

Наземные испытания начались 1 июня 1944 г. К 5 июня ТИС (МА) был готов к проведению летных испытаний, но разрешение заместителя наркома А.С. Яковлева на первый вылет удалось получить только 13 июня. В тот же день летчик-испытатель полковник Н.В. Гаврилов поднял машину в воздух.

Самолет потерпел аварию 29 июня 1944 г. – в конце пробега отказали тормоза. Ремонт продолжался целый месяц (с 30 июня по 30 июля), 14 августа летные испытания возобновились в ЛИИ и продолжались до 16 сентября.

ТИС (МА) развивал максимальную скорость у земли 514 км/ч, на высоте 1660 метров – 535 км/ч. Летные данные самолета практически не отличались от расчетных. Это позволяло надеяться, что с двигателями АМ-39А летные характеристики ТИС (МА) также будут соответствовать расчетным: максимальная скорость 650 км/ч на высоте 7150 метров, время подъема на высоту 5000 метров – 6,4 минуты. В выводах по испытаниям говорилось, что «по технике пилотирования и взлетно-посадочным свойствам самолет доступен для летчика средней квалификации».

Но вопрос о постройке серии не возникал. Дальних бомбардировщиков Пе- 8 (ТБ-7), для сопровождения которых предназначался ТИС, выпустили всего 79 экземпляров (двадцать из них – в 1936-1940 гг.). Применялись они мелкими группами, ночью. Другие самолеты аналогичного класса у нас не строились. Необходимость в специализированных истребителях сопровождения отпала. Схема ТИСа позволяла превратить его в ночной истребитель-перехватчик, однако этот вопрос не обсуждался.

Конструктивно оба варианта самолета ТИС представляли собой монопланы цельнометаллической конструкции, с разнесенным вертикальным оперением и взлетным весом 8000-8300 кг. Крыло имело размах 15,5 метра. Шасси убиралось пневмоприводом. Устанавливалось мощное по тем временам навигационное оборудование, радиостанция, фотоаппаратура.

Вооружение ТИС (А) состояло из четырех пулеметов ШКАС в носовой батарее, двух пушек ШВАК и двух пулеметов БС в центроплане. У стрелка- радиста один ШКАС находился на турели и один – в люковой установке.

Вооружение ТИС (МА) было мощнее: две пушки ШВАК – в носовой батарее, две пушки 11П калибра 37 мм или две пушки 111П калибра 45 мм – в центроплане, один пулемет УБТ – у стрелка- радиста. Предусматривалась внешняя подвеска 1000 кг бомб.

Помимо своего основного назначения, ТИС мог использоваться как разведчик и штурмовик-бомбардировщик.

30 июля 1944 г. скончался Николай Николаевич Поликарпов. Его смерть стала для всего коллектива завода № 51 невосполнимой утратой.

ОКБ продолжало работу над машинами Поликарпова, но эта деятельность приняла неожиданный оборот.

Германская фирма «Аргус» с 1938 г. занималась созданием пульсирующего воздушно-реактивный двигателя, и в итоге построила надежный AS109-014. Фирма «Физелер» приступила 19 июня 1942 г. к проектированию самолета-снаряда (летающей бомбы) Fi-ЮЗ. Для секретности использовали обозначение «мишень для зенитной артиллерии FZG-76». Уже после начала массированного применения немцы назвали его V-1.

В декабре 1942 г. начались летные испытания Fi-ЮЗ, летом 1943 г. самолет- снаряд был рекомендован к серийному производству. В июле 1943-го Германия приступила к формированию первой боевой части, вооруженной самолетами- снарядами, обучению личного состава, разработке основ его боевого применения. Усилия противника по созданию нового оружия вызывали необходимость ответных мер, поэтому внезапно приобрели особую значимость начавшиеся до войны исследования В.Н. Челомея по созданию ПуВРД.

В октябре 1943 г. правительство обсуждало вопрос о развитии советской реактивной авиации и ракетной техники. В начале 1944 г. было решено разработать самолет-снаряд по типу немецкого Fi-103 (V-1). Челомею поручалось создание пульсирующего двигателя на базе разработок фирмы «Аргус», а Поликарпову – проектирование планера.

Николай Николаевич сам принимал мало участия в этом деле. Он сформировал группу из инженеров своего ОКБ, которая работала над заданием в изолированном помещении на территории бывшего Особого технического бюро ЦИАМ.

В начале августа 1944 г. В.Н. Челомей рассматривался только в качестве разработчика пульсирующего двигателя. НКАП предполагал выдать аналогичные задания А.А. Микулину и B.C. Стечкину. Главным конструктором хотели назначить В.П. Горбунова, потом П.О. Сухого. Проектировать стартовые устройства должен был В.П. Четвериков. Однако и Горбунов, и Сухой, и Четвериков под разными предлогами уклонились от выполнения этих работ.

В сентябре 1944 г. было решено организовать на заводе № 51 специализированное конструкторское бюро по разработке пульсирующих воздушно-реактивных двигателей и самолетов-снарядов с ними. Челомея назначили 19 октября главным конструктором 51-го. Его заместителем стал Д.Л. Томашевич, который курировал всю авиационную тематику ОКБ Поликарпова. В конце октября на завод доставили из Англии некомплектный образец V-1. Недостающие узлы и агрегаты разыскали на бывшем немецком полигоне в Польше.

В ноябре на утверждение был представлен эскизный проект первой советской крылатой ракета 10Х с двигателем Д-3. Заводские испытания (сначала основных элементов, а затем и всего изделия) начались в конце 1944 г. Такие высокие темпы говорят о том, что на заводе № 51 провели большую предварительную проработку снаряда.

Постановлением ГКО № 7350 от 18 января 1945 г. Наркомату авиапромышленности поручалось построить опытную серию из ста штук 10Х и совместно с ЛИИ в феврале-марте испытать самолет-снаряд. В дальнейшем предполагалось довести суточное производство до пятнадцати ракет. Летные испытания начались 20 марта 1945 г. По их результатам было рекомендовано принять 10Х на вооружение. Затем последовали крылатые ракеты 14Х, 16Х и другие.

Согласно приказу министерства, к середине 1945 г. доводка уже построенных самолетов на заводе № 51 прекратилась. Предприятие перепрофилировали на создание крылатых ракет.

Потопалову пришлось изучать незнакомый для него вид техники. В период с 1944 г. по 1948 г. Александр Васильевич был ведущим инженером, затем начальником производства завода № 51. Он стоял у истоков освоения в производстве опытных образцов первого отечественного самолета-снаряда и его модификаций.

За большой вклад в разработку образцов новой боевой техники А.В. Потопалов был в 1945 г. награжден орденом «Знак Почета».

Во время первого этапа летных испытаний 10Х, проходивших весной 1945 г. в Голодной степи, с трех переоборудованных самолетов-носителей Пе-8 было произведено 63 пуска КР. Только 30 процентов из них по совокупности показателей оценивалось удовлетворительно. Для выяснения причин неудачи на завод № 51 прибыла тройка генералов: В.Ф. Болховитинов, С.А. Лавочкин и Н.А. Жемчужин.

По результатам первого этапа испытаний в чертежи 10Х внесли необходимые изменения (в частности, это касалось автомата регулятора подачи горючего). В 1946 г. построили новую партию из 180 модернизированных ракет. Начались повторные испытания.

Проектирование осложнялось двумя обстоятельствами. Во-первых, наши военные не имели ясного представления о назначении и тактике боевого применения этого оружия. Во-вторых, между Челомеем и Томашевичем возникли напряженные отношения, в которые постепенно вовлекался весь коллектив. Потопалову, избранному парторгом ОКБ, пришлось в этой ситуации нелегко.

Томашевич подал «наверх» докладную записку, в которой обвинял Челомея в техническом авантюризме. После чего ему пришлось оставить завод, а в течение года вслед за ним ушли другие «поликарповцы». В 1948 г. родной завод оставил и А.В. Потопалов.

В 1950 г. его зачислили слушателем Академии авиационной промышленности, предназначенной для подготовки управленческих кадров высокого ранга. Здесь будущие руководители предприятий знакомились с новые виды техники и современным уровнем организации ее производства

Александр Васильевич после окончания академии получил назначение на Государственный союзный завод (ГСЗ) № 82 Минавиапрома, где в 1952-1955 гг. работал в должности начальника производства, а в период с 1955 г. по 1958 г. – в качестве главного инженера предприятия.

Расположенный в Тушино завод № 82 в июле 1951 г. начал подготовку к производству зенитной управляемой ракеты (ЗУР) В-300, созданной в ОКБ-301 С.А. Лавочкина. Ракета являлась составной частью первой отечественной системы ПВО С-25, предназначенной для обороны Москвы. Постановление Совмина СССР об этом вышло 1 сентября 1951 г. Головной организацией было определено специальное бюро СБ-1, позже переименованное в КБ-1.

В систему ПВО С-25 должны были входить: система радиолокационных станций обнаружения А-100, локаторы наведения Б-200, зенитные управляемые ракеты В-300, ракеты класса «воздух-воздух» Г-300 и бортовые радиолокационные станции Д-500 (установленные на тяжелом барражирующем перехватчике, переделанном из бомбардировщика Ту-4). Позднее эти работы прекратили в пользу создания более совершенного авиационного комплекса на базе реактивного истребителя Ла-250.

Ракеты В-300 располагались эшелонировано-двумя кольцам вокруг Москвы. Внутреннее кольцо (диаметром около 100 км) насчитывало 22 позиции ракет, а внешнее (диаметром 180 км) – 34 позиции. На удалении от 100 до 260 км от внешнего кольца размещались станции обнаружения А-100.

В 1952 г. на заводе № 82 начался серийный -выпуск ЗУР В-300 (изделие «205»). Интересно отметить, что решение о развертывании ее серийного производства было принято до комплексных государственных испытаний, состоявшихся весной 1953 г.

Конструкция В-300 имела ряд характерных особенностей. Ракета, выполненная по схеме «утка», стартовала вертикально. Создавать твердотопливные двигатели с тягой от тонны и выше тогда не умели. На В-300 установили четырехкамерный двигатель на жидком топливе С09.29, изготовленный в конструкторском бюро Д.Д. Севрука. Двигатель обеспечивал переключение тяги с взлетного режима (8 т) на маршевый (2,5 т), что позволило отказаться от стартового ускорителя и повысить надежность ракеты. Стартовая масса В-300 достигала 3,58 тонны. Осколочно-фугасная боевая часть имела массу 235 кг.

(Окончание следует)

Фото предоставлены Н. Т Гордюковым

Россииские звезды

Николай ГОРДЮКОВ

Звезда, установленная в 1935 году на Боровицкой башне Московского Кремля

Крупнейший в Москве Северный речной порт знаменит своим вокзалом. Это здание, построенное в 1938 г., считалось одним из архитектурных и инженерных достижений тех лет и являлось столичной достопримечательностью. Теперь красавец-вокзал, которым так гордились москвичи, выглядит каким- то истертым и заброшенным.

В настоящее время московское правительство разрабатывает программу глобальной реконструкции Северного порта и реставрации его наиболее ценных строений. Особое внимание будет уделено восстановлению символов, среди которых шпиль со звездой на башне здания вокзала. Именно эта звезда в 1935-1937 гг. украшала Боровицкую башню Кремля в Москве.

Первые позолоченные звезды для кремлевских башен (впоследствии замененные на рубиновые) были сделаны из высоколегированной нержавеющей стали и красной меди. На каждой из них сияла эмблема «Серп и Молот», инкрустированная уральскими самоцветами. Для Спасской и Троицкой башен звезды изготавливали в ЦАГИ под руководством А.А. Архангельского, а для Никольской и Боровицкой – в ЦКБ на заводе N9 39 под руководством Н.Н. Поликарпова.

Конструкторское бюро Поликарпова было полностью загружено разработкой нескольких новых самолетов. Однако новое задание являлось срочным. В связи с этой работой однажды возник беспрецедентный для этого КБ случай, описанный одним из ближайших соратников Поликарпова – Василием Ивановичем Тарасовым.

«…В 1935 году наше КБ получило задание, не совсем обычное для нас. Мы должны были разработать конструкцию силовой части звезды для установки ее на одной из башен Кремля. Наш моторный сектор в этом не участвовал, но я был свидетелем некоторых рабочих эпизодов. Поскольку объект изготавливался в единичном экземпляре, чертежи его носили скорее эскизный характер. Прямо из рук конструктора они немедленно шли в производство.

Так оказался в цехе эскиз на один из типовых узлов стыковки трубчатых стержней конструкции каркаса. Когда уже сделали поковки, и детали поступили на механическую обработку, в КБ обнаружили в одном размере чертежа ошибку. Она могла привести к браку во всех изготовленных узлах.

Без ведома Поликарпова пришлось срочно остановить механическую обработку. Когда диспетчер производства доложил ему, Николай Николаевич вызвал к себе виновного начальника бригады. Слыл этот человек уравновешенным и выдержанным, однако напряженная работа сказалась и на нем. Разыгралась очень короткая, но бурная сцена… Поликарпов стукнул кулаком по столу: «Кто дал Вам право командовать производством? Почему остановили механическую обработку деталей?».

Последовал робкий ответ: «Чертеж должен был проверить я, но было поздно, и я не успел. Чертеж ушел без проверки. Сегодня я проверил его и обнаружил ошибку».

Говоривший взял со стола цветной карандаш и стал осматриваться – искал, где можно нарисовать, чтобы показать ошибку. Тут Главный сорвался: «Что Вы тыркаетесь?». Сорвался и начальник бригады. С размаху ударил карандашом по стеклу на столе: «Николай Николаевич, мы работаем ночами, а Вы будете на нас кричать?!..».

Поликарпов от неожиданности опустился в кресло. Начальник бригады после произнесенной тирады повернулся и направился к двери. Тогда Николай Николаевич вышел из-за стола и догнал его: «Подождите. Объясните, в чем дело?».

Разговор продолжился мирно. Затем начальник бригады ушел, чтобы продолжить прерванные вызовом геометрические построения на плазу – для выявления истинного угла, неправильно указанного в чертеже.

В обеденный перерыв, когда КБ пустеет, неожиданно появляется Поликарпов. Он тоже ложится на плаз, чтобы сделать проверку. Ошибка подтверждается. Оба встают с плаза. Начальник бригады приносит свои извинения за бурный разговор, на что Николай Николаевич отвечает: «Ничего, ничего. На работе можно и подраться. Было бы только на пользу делу…».

Что касается звезды, водруженной на шпиль вокзала, то первоначально особый механизм мог поднимать ее при начале навигации и опускать – при окончании. За долгие годы это делали всего лишь несколько раз. Механизм от бездействия потерял работоспособность, и теперь его предполагается привести в рабочее состояние.

По-моему, это будет великолепным памятником одной из крупнейших звезд отечественного авиастроения – Николаю Николаевичу Поликарпову.

Северный речной порт (1950-е гг.)

Неформальные названия и рисунки на самолетах F-117

Александр ЯВОРСКИЙ

Наряду с эмблемами командований, авиакрыльев, эскадрилий, а также с отдельными знаками и нашивками ВВС США, существуют неофициальные названия конкретных самолетов и рисунки на них. Этот «неуставной» вид творчества экипажей традиционен в американской военной авиации.

Учитывая требования малой заметности, предъявляемые к F-117A, для подобного самовыражения на самолете выделено наиболее подходящее место: внутренняя поверхность створки отсека вооружения. Здесь и места достаточно, и в полете не видно.

На развороте представлены примеры «живописи» экипажей 415-й и 416-й тиаэ 37-го тиакр (временного формирования) ВВС США в период их участия в боевых действиях против Ирака в 1991 г. в операции «Буря в пустыне». Каждая картинка имеет прямую или косвенную привязку к самолету F-117.

Для их понимания кратко напомню, что F-117 – высокоэффективная система оружия класса «тактический истребитель», который обладает малой заметностью в разных диапазонах электромагнитного спектра (радиолокационном, инфракрасном, визуальном и других). Самолет создан по технологии «стелс», и предназначен для выполнения боевых задач по уничтожению особо важных целей (штабов, командных пунктов управления войсками, радиолокационных постов и проч.), имеющих сильную противовоздушную оборону и, возможно, высокопрочные сооружения (наземные и подземные бетонированные бункеры, усиленные укрытия для самолетов на аэродроме).

Основным оружием F-117 являются две корректируемые авиабомбы (КАБ) с полуактивным лазерным наведением и с боевыми частями фугасного или проникающего (бетонобойного) типа. КАБы размещаются только в отсеке вооружения в количестве не более двух единиц. Наружные подвески отсутствуют. Самолет, как правило, действует одиночно или в составе пары в ночных условиях или в ранние предрассветные часы. Отсюда и часто встречающиеся в рисунках атрибуты ночи (темный фон, луна, звезды, лунный свет).

Конечно, в неформальных изображениях большое внимание уделяется прекрасному полу, ибо состав экипажей исключительно мужской. Присутствуют обращения к мистическим и мифическим образам, героям мультфильмов, карточным играм. Некоторые названия или образы повторяются как наиболее полюбившиеся.

Некоторые сюжеты в том или ином виде «перекочевали» на другие самолеты. Малозаметные стратегические бомбардировщики В-2А, помимо официального названия, которое в данном случае присваивается каждому самолету этого типа, также имеют персональные клички. Бомбардировщик В-2 № 82-1071 «Дух Миссури» (официальное название ВВС) получил прозвище «Черная вдова». В отличие от истребителя F-117 № 840 «Черная вдова», вместо привлекательной, но коварной женщины на В-2 помещено изображение паутины и самки черного паука. Или, например, бомбардировщик В-2 № 82-1069 «Дух Индианы» прозвали «Ужасная приманка» и «Кристина».

Не всегда однозначно можно понять, что конкретно имели в виду экипажи, поэтому читатели могут составить собственное мнение по поводу отдельных эпизодов или внести коррективы в предлагаемые мной толкования изображений.

При описании этой «картинной галереи» попутно приведу некоторые дополнительные данные, касающиеся конкретных машин: количество боевых вылетов во время «Войны в Заливе», дальнейшая судьба самолета. Иногда указан усеченный (в отличие от полного заводского) номер самолета – например, № 790 вместо № 80-0790.

Рис.1 «Нахал войны» (War Pig), борт № 786, размахивающий двумя КАБами с полуактивной лазерной системой наведения и с номером «786» на майке. Около левой ноги автограф автора и дата «91 г.» (416-я тиаэ, 24 боевых вылетов).

Рис. 2 «Черная магия» (Black Magic), борт N9 789, с изображением F-117, летящим над земным шаром с континентами – символ географии применения самолета (415- я тиаэ, 31 боевых вылетов).

Рис.З «Ужасный шутник» (Deadly Jester), борт № 790, анимационное изображение некоего шута, сидящего на месяце (стало быть, ночью) на далеко не безоблачном небе и рассматривающего в бинокль что-то внизу. Понятно, что с помощью оптико-электронной системы самолета осуществляется поиск цели в нижней полусфере (415-я тиаэ, 30 боевых вылетов).

Рис.4 «Ленивый ас» (Lasy Асе), борт № 791, спокойная картина полета старинного тихоходного вооруженного пулеметом самолета с храпящим летчиком в кабине. Действительно, F-117 имеет небольшую (по сравнению с другими американскими боевыми самолетами) скорость (дозвуковую), а также возможность полета в автоматическом режиме, без участия летчика (415-я тиаэ, 33 боевых вылетов).

Рис.5 «Тритонный экспресс» (Tritonal Express), борт № 793, изображен похожий на героя «Роад Раннера» (Road Runner) мультипликационный персонаж и КАБ с полуактивной лазерной системой наведения (похоже на КАБ GBU-27 с проникающей боевой частью для поражения сильно укрепленных объектов)..

Во время проведения в США программы «Хэв Блю» по созданию самолетов-демонстраторов с низким уровнем демаскирующих сигналов использовались нашивки, на которых изображался Роад Раннер с синей молнией в руках, что должно символизировать способность управлять электромагнитным спектром.

Рис.6 «Треугольная заря» (Delta Dawn), борт N° 794, некий намек на самолет F-117А, который имеет в плане почти треугольную форму, а действует ночью и на рассвете. Женская голова с мрачным выражением лица, вероятно, Аврора – богиня утренней зари (415-я тиаэ, 35 боевых вылетов).

Рис.7 «Роковая приманка» (Fatal Attraction), борт № 796, сюжет типа «коварство и любовь». За спиной обнаженной женщины спрятан томагавк или топорик для рубки мяса в домашних условиях (415-я тиаэ, 29 боевых вылетов).

Рис.8 «Волшебный прыжок» (Spell Bound), борт № 797, старик чародеистого вида замахивается КАБом с полуактивной лазерной системой наведения. В левой руке он держит волшебный шар (некий эквивалент оптико-электронной прицельной системы самолета и спутниковой системы навигации GPS с указанием точного местоположения) со стилизованным изображением F-117A (416-я тиаэ, 8 боевых вылетов).

Рис.9 «Асы и восьмерки» (Aces and Eights), борт № 798, карточный набор из двух восьмерок и трех тузов. Верхний пиковый туз изображен в виде самолета F-117 в плане с надписью «415-я тиаэ» (415 th TFS). Возможно, имеется в виду игра «макао» (415-я тиаэ, 34 боевых вылетов).

Рис. 10 «Полночный наездник» (Midnight Rider), борт № 799, мчащийся ночью на стилизованном изображении самолета F-117A (416-я тиаэ, 21 боевой вылет).

Рис.11 «Преступник» (Perpetrator), борт № 801, персонаж мультфильма, возлежащий на самолете F-117А с бомбой с зажженным фитилем – налицо добровольное признание и вид правонарушения (415-я тиаэ, 38 боевых вылетов). Самолет потерпит аварию 4 августа 1992 г. неподалеку от авиабазы «Холломэн» во время ночного полета. Летчик капитан Джон Миле останется жив.

Рис. 12 «Черная магия» (Black Magic), борт № 802, голубоглазая блондинка колдунья в компании с летучей мышью, которая выглядит как самолет F-117А (416-я тиаэ, 19 боевых вылетов).

Рис. 13 «Неожиданный гость» (Unexpected Guest), борт № 803, персонаж мультсериала верхом на КАБе с полуактивным лазерным наведением, пробивающей ночью стену помещения. Действительно, КАБ внешне похожа на GBU-27 с проникающей боевой частью, которая активно применялась в операции «Буря в пустыне» с самолетов F-117А для поражения высокопрочных сооружений. (416-я тиаэ, 33 боевых вылета).

Рис. 14 «Что-то грешное» (Something Wicked), борт № 806, череп с костями на фоне черно-красного круга, символизирующего, видимо, взрыв (415-я тиаэ; 39 боевых вылетов). Самолет № 82-0806 будет сбит в марте 1999 г. во время войны против Югославии, летчик спасся и вывезен из зоны боевых действий. Обломки самолета широко демонстрировались по каналам ТВ и в печати, а затем их отправили в Россию для всестороннего изучения.

Рис.15 «Истребитель хищников» (Chickenhawk), борт № 807, изображение персонажа мультфильма – ничего угрожающего (415-я тиаэ, 14 боевых вылетов).

Рис. 16 «Тор» (Thor), борт № 808, изображение силача Тора, в германо-скандинавской мифологии бога грома, бури и плодородия, защитника богов и людей от великанов и страшных чудовищ. На нем пояс силы и специфическое оружие – чудодейственный молот, который возвращается к владельцу как бумеранг (415-я тиаэ, 37 боевых вылетов).

Рис. 17 «Темный ангел» (Dark Angel), борт № 810, изображения ангела и силуэта F-117А анфас. Вероятно, имеется в виду так называемый «ангел смерти», предстающий одновременно как враг Бога и как исполнитель его карающих приговоров (416-я тиаэ, 26 боевых вылетов).

Рис.18 «Двойняшки снизу» (Double Down), борт №811, карточный набор из двух тузов и двух десяток. В центре пикового туза число «37», обозначающее принадлежность к 37-му тиакр, и надпись «Лас-Вегас» (Las Vegas) – город, известный своими игорными заведениями и расположенной вблизи авиабазой «Неллис» (415-я тиаэ, 33 боевых вылета).

Рис. 19 Без названия, борт № 812, изображение персонажа мультфильмов злого гуся Акселя, На правом предплечье гуся наколка «Ахе1», в левой руке – кинжал (415-я тиаэ, 42 боевых вылетов).

Рис.20 «Ядовитый мститель» (Toxic Avenger), борт № 813, самолет Атьтона Уитли, командира 37-го тиакр. Карикатурное изображение летчика, который сжимает правой рукой оторванную вместе с проводами ручку управления самолетом, а левой – бросает бомбу с зажженным фитилем. На груди – эмблема Тактически го Авиационного командования ВВС США, на левом предплечье – нашивка в виде эмблемы 416-й тиаэ, к которой приписан самолет (416-я тиаэ; 35 боевых вылетов).

Рис.21 «Одинокий волк» (Lone Wolf), борт Nb 816, изображен волк-одиночка при лунном свете, такой же, каким часто бывает летящий на задание F-117А (415-я тиаэ, 30 боевых вылетов).

Рис.22 «Шаба» (Shaba), борт № 817, анимационное изображение из серии «ужастиков» (416-я тиаэ, 18 боевых вылетов).

Рис.23 «Сверхуспешный» (The Overachiever), борт № 818, персонаж мультсериала Симпсон летит на КАБ GBU- 27 с проникающей боевой частью и полуактивной лазерной системой наведения (415-я тиаэ, 38 боевых вылетов).

Рис.24 «Красавица с волчьим аппетитом» (Raven Beauty), борт № 819, речь идет о чем-то явно нехорошем – судя по выражению лица женщины, здесь попахивает каннибализмом (416-я тиаэ, 30 боевых вылетов).

Рис.25 «Атака воришки» (Sneak Attack), борт № 821, персонаж мультфильма в полете на КАБ GBU-27 (415-я тиаэ, 32 боевых вылета).

Рис.26 «Безумный Макс» (Mad Мах), борт № 825, мужественный Макс – главный герой фантастического боевика. Олицетворяет самолет F-117, перебравшийся из «Тонопы» на Ближний Восток для участия в боевых действиях в Ираке. На приведенном фрагменте карты обозначен маршрут полета самолета от зоны полигонов авиабазы «Неллис» до базы «Король Хачид» в Саудовской Аравии, откуда выполнялись налеты на Ирак (415-я тиаэ, 33 боевых вылетов).

Рис.27 «Ночной сокол» (Nachtfalke, нем.яз.), борт № 826, изображение утенка, вышедшего ночью на охоту с двустволкой и со свечой в руках. Помимо демаскирующего его света свечи, утенок еще громко топает ногами. Вряд ли эти демаскирующие признаки имеют отношение к F- 117, просто это особенности персонажа. Около левой ноги утенка видна подпись художника – «S.Fallon» (415-я тиаэ, 29 боевых вылетов).

Рис.28 «Мстящий ангел» (Avenging Angel), борт № 829, изображение светлого ангела в человеческом обличье с атрибутами правосудия (весами и мечом), поражающего поверженого черного ангела над «геенной огненной». Вокруг головы светлого ангела нимб, на груди – стилизованное изображение самолета F-117 (416-я тиаэ, 23 боевых вылетов).

Рис.29 «Черный убийца» (Black Assasin), борт № 830, обычно переводится с английского как «наемный убийца» (416-тиаэ, 31 боевых вылетов). В 1992 г. самолет участвовал в первом публичном показе в Великобритании на авиабазе «Милденхолл».

Рис.30 «Однажды укушенная» (Once Bitten), борт № 832, мистическая женщина-вампир, у которой с волос стекает кровь, но при этом абсолютно чистое лезвие меча (416-я тиаэ, 30 боевых вылетов).

Рис.31 «Черный дьявол» (Black Devil), борт № 833, действительно, летящий ночью черный дьявол с красными глазами (416-я тиаэ, 30 боевых вылетов).

Рис.32 «Колдун» (Necromancer), борт № 834, другим вариантом перевода является «некромант». «Necros» в греческом языке означает «мертвый». Некромант – человек, у amp;аекающийся некромансией, видом оккультного искусства для вызывания духа мертвых с целью узнать будущее (416-я тиаэ, 34 боевых вылетов).

Рис.33 «Дракон» (The Dragon), борт № 835, эмблема «Отряда № 1» («Испытательная команда «Дракон») с изображением дракона и разнесенной относительно него надписью «Дракон» (Dragon) и «Испытательная команда» (Test Team). В нижней части эмблемы надпись «Отряд № 1,57-е истребительное авиакрыло по испытанию оружия» (Det.l, 57 FWW). Отношение к F-117 выражено изображением в районе эмблемы красного скорпиона, а непосредственно к названию данного самолета – отпечатками лап дракончика. В период летных испытаний самолетов F-117 опытной и доводочной партии у них было изображение скорпиона в районе кабины. Самолет N2 835 на период боевых действий в Ираке был включен в состав 416-й тиаэ (26 боевых вылетов).

Рис.34 «Кристина» (Christine), борт N° 836, изображение известного мистического персонажа «Кристины» из одноименного бестселлера Стивена Кинга. Только вместо автомобиля помещено изображение самолета F-117 анфас. Сюжет остался прежним: машина безумно влюблена в своего хозяина (в данном случае пилота) и беспощадно уничтожает его врагов. Черный фон подчеркивает ночной характер действий (416-я тиаэ, 39 боевых вылетов).

Рис.35 «Хабу-2» (Habu II), борт № 837, анимационное изображение ужасной змеи. Название родилось в конце 1960-х гг., когда секретные разведывательные самолеты SR- 71 базировались на японском острове Окинава на авиабазе «Кадена». Оттуда выполняли разведывательные полеты над КНДР, Северным Вьетнамом, советскими военно-морскими базами на Дальнем Востоке и над северной частью Японии.

Самолеты SR-71, летчики ЦРУ и технические экипажи располагались в удаленной и строго охраняемой зоне базы. Местные жители, наблюдавшие с холмов за самолетами SR-71, прозвали их «Хабу». Черная окраска и вытянутая форма, по их мнению, придавали машинам сходство с якобы обитающей в тех краях ужасной змеей с огромным зевом, дышащим смертью. Это сравнение понравилось американскому командованию, и на килях самолетов SR-71, базирующихся в «Кадене», было нанесено изображение змеи. Такое же изображение носили на нарукавных нашивках члены экипажей. Очевидно, название «Хабу-2», свидетельствующее о прежних успехах фирмы, перенесено на очередной удачный и секретный самолет (416-я тиаэ; 31 боевой вылет).

Рис.36 «Волшебный молоток» (Magic Hammer), борт № 838, мистическое существо женского рода с волшебным молотком и щитом, с изображением эмблемы 416-й тиаэ «Призрачные всадники» (416-я тиаэ, 36 боевых вылетов).

Рис.37 «Полночный жнец» (Midnight Reaper), борт № 839. изображено мистическое существо в балахоне с КАБ GBU-27 вместо косы в руках – целевая направленность «жатвы» предельно ясна. 415-я тиаэ, 39 боевых вылетов.

Рис.38 «Черная вдова» (Black Widow), борт N9 840, картинка из серии «коварство и любовь» – женщина приятной наружности с розой в одной руке и кинжалом в другой, спрятанной за спину (416-я тааэ, 32 боевых вылетов).

Рис.39 «Таинственный воин» (Mistic Wanior), борт № 841, изображение женщины с мечом и щитом, на котором нанесена эмблема 37-го тиакр. Справа, около нижней части шита – автограф художника (416-я тиаэ, 18 боевых вылетов).

Рис.40 «Время молота» (It's Hammertime), борт N° 842, сложное изображение гильотинного ножа, самолета F-117 анфас и палача в красном одеянии. Идея предельно ясна: самолет F-117 – орудие казни при исполнении правосудия (416-я тиаэ, 33 боевых вылетов).

BV222 VI

«Викинги» над морем

Сергей КОЛОВ

Тридцатые годы 20-го века по праву можно назвать «золотыми» для пассажирских гидросамолётов. Ненужность аэродромов и возможность посадки на воду в случае неполадок позволяли летающим лодкам быть вне конкуренции на дальних океанских трассах – по сравнению с обычными самолётами. Для трансатлантических рейсов по маршруту Берлин – Нью-Йорк главной авиакомпании Германии «Люфтганзе» требовался большой и комфортный гидросамолёт. На его борту предполагали удобно разместить 24 человека, причём 16 из них могли иметь лежачие спальные места в отдельных каютах.

Богатый опыт строительства подобных машин был у фирм «Дорнье» и «Хейнкель», но неожиданно для всех выбор пал на авиационное отделение знаменитой судостроительной компании «Блом и Фосс». Ко времени получения заказа в мае 1937 г., это предприятие, носившее собственное имя «Авиационные заводы Гамбурга», существовало только четвёртый год. Здесь для «Люфтганзы»- уже построили три экземпляра поплавкового четырехмоторного моноплана На 139 для эксплуатации на североатлантической почтовой трассе.

Работа над «проектом 54», как сначала назывался самолёт, развернулись в конце 1937 г. Весьма тщательно выбирали оптимальные обводы днища фюзеляжа, для чего были проведены многочисленные испытания моделей в бассейне. Шестимоторный гидросамолёт впоследствии получил заводское обозначение «На 222», а затем, когда фирму переименовали в «Управление авиационных заводов судоверфи «Блом и Фосс», стал называться BV 222.

Части конструкции лодки изготавливали в Вензендорфе, а окончательная оборка проходила на хорошо оснащённом заводе в Финкенвердере (пригороде Гамбурга). Даже начавшаяся в сентябре 1939 г. война в Европе работы над гражданским вариантом лодки не прервала. Полномасштабный макет интерьера пассажирской кабины был предъявлен представителям заказчика 16 июля 1940 г. Однако уже становилось очевидным, что самолёту уготована военная судьба.

Конструкторы в качестве силовой установки выбрали радиальный двигатель воздушного охлаждения Bramo Fafnir 323 R мощностью 1000 л.с. с системой впрыска водометаноловой смеси, позволявшей увеличивать мощность на взлётном режиме до 1200 л.с.

В начале августа 1940 г. первый BV 222 V1, выкрашенный в цвета «Люфтганзы», выкатили из сборочного цеха и торжественно спустили на водную гладь реки Эльбы. Стремительные обводы, малый мидель фюзеляжа, убираемые в полёте электродвигателями крыльевые поплавки – все указывало на то, что BV 222 является скоростной машиной. Лодка имела обычную металлическую конструкцию из шпангоутов, стрингеров и обшивки. Особенностью самолёта стал главный силовой лонжерон крыла, проходящий через фюзеляж. Он был выполнен в виде широкой металлической трубы переменного сечения, внутри которой находились все шесть топливных баков (ёмкостью по 3450 литров), разделённых перегородками. На лонжерон также замыкались силовые элементы крепления двигателей. Это необычное техническое решение предложил главный конструктор самолёта Рихард Фогт.

BV222 VI взлетает с Эльбы

BV222 V3

BV 222 V4

Под управлением Хельмута Родига BV 222 V1 впервые отрывается от воды и уходит в полёт 7 августа 1940 г. Пилот отметил, что управляемость самолёта вполне приемлемая, несмотря на небольшую путевую неустойчивость и тенденцию лодки к подпрыгиванию на взлёте. Программу испытаний провели на Эльбе, с небольшими перерывами, вызванными необходимостью доработок и устранения замеченных недостатков. В это время лодка возвращалась в Финкенвердер.

В период с декабря по февраль 1942 г. основные полёты не проводились, поскольку река замёрзла. Когда лёд сошёл, самолёт вновь залетал. Для проверки расчётных данных перед вводом в эксплуатацию планировался ряд дальних маршрутов. Военные действия в Европе нарастали, поэтому BV 222 V1 передали в распоряжение командования «Люфтваффе», которое предложило использовать самолёт для транспортных перевозок. Кабину перекомпоновали для размещения грузов: с правого борта сделали большую погрузочную дверь.

Перекрашенный в защитный цвет и с военными опознавательными знаками BV 222 V1 отправился 10 июля 1941 г. в свой первый дальний полёт из Гамбурга в Киркенес. Этот самолет обеспечивал немецкие войска, высадившиеся в Норвегии. До 19 августа летающая лодка выполнила шесть подобных перелётов общей протяженностью более 30000 км. Шестимоторное детище Рихарда Фогта доказало свою эффективность: с его помощью перевезли большое количество грузов и эвакуировали в Гамбург 221 раненого.

BV 222 V2 приступил к испытательной программе 8 августа 1942 г. Вторую и последующие лодки решено было передать в распоряжение авиационного командования «Люфтваффе» в Атлантике для использования их в качестве самолётов дальнего патрулирования и разведки. Поэтому на BV 222 V2 впервые установили мощное защитное вооружение. В шаровом гнезде в носовой части находился 7,9-мм пулемёт МБ 81, а сверху лодку прикрывали две турели с 13-мм MG 131. Одна из них стояла сразу за кабиной фюзеляжа, а другая размешалась между крылом и хвостовым оперением. Четыре MG 81 стреляли через бойницы по бокам фюзеляжа. Под крыльями снизу (между средним и внешним двигателями), находилось по стрелковой гондоле с парой МБ 131. После испытаний в Травемюнде быстро выяснилось, что эти гондолы оказывают большое вредное сопротивление, и их демонтировали. Небольшим изменениям подверглась нижняя реданная часть лодки – для улучшения взлётных характеристик.

BV 222 V1 возвратился из Норвегии 10 сентября и, после осмотра и очистки днища от ракушек, срочно вылетел в Афины. Отсюда лодка должна была начать военные перевозки в Дерну (Ливия) по обеспечению Африканского корпуса генерала Роммеля. В период с 16 октября по 6 ноября самолёт совершил семнадцать челночных рейсов в Ливию, на нем перевезли 305 тонн военного снаряжения и произвели эвакуацию 515 раненых.

Поскольку BV 222 V1 не имел вооружения, полёты выполнялись под прикрытием двух дальних истребителей Bf 110. Однажды двухмоторные «мессершмитты» не смогли точно выйти в место встречи. Лодка продолжила полёт в одиночестве и была перехвачена двумя английскими истребителями. Но по непонятным причинам англичане не стали атаковать безоружный самолёт. Возможно, лётчики просто растерялись, впервые увидев незнакомую шестимоторную машину. В ноябре 1941 г. самолет BV 222 V1 вернулся на завод для установки необходимого вооружения. Оно было таким же, как на BV 222 V2, и без подкрыльевых гондол.

BV 222 V3 впервые поднялся в воздух 28 ноября. На нем из вооружения оставили только носовой MG 81. К тому времени на заводе уже строились следующие пять лодок – от V4 до V8, которым 20 января 1942 г. присвоили официальное имя «Викинг». Эти машины назывались «серией «А» и предназначались для транспортных операций и дальней морской разведки. BV 222 V7 в период постройки решили модифицировать для установки шести дизелей фирмы «Юнкере», поэтому «семёрка» задержалась с выпуском.

«Люфтваффе» 9 декабря 1941 г. получает BV 222 V3. В январе-марте 1942 г. самолёт выполнил 21 полёт между Италией и Ливией, обеспечивая необходимыми грузами корпус Роммеля. К этой машине 20 апреля присоединяется BV 222 V4, собранный в начале года. «Четвёрка» отличалась усиленным фюзеляжем и стабилизатором большего размаха. После доработок возвращается 10 мая в строй BV 222 V1. Его также отдают в распоряжение части «Викингов», которая стала называться 222-й Авиационной морской транспортной эскадрильей. Самолет BV 222 V3 выводят из её состава и передают в 406-ю Группу береговой авиации с базой в Бискароссе (Франция) на побережье Бискайского залива.

В августе 222-я эскадрилья усиливается самолетами BV 222 V5 и BV 222 V6, а в октябре получает BV 222 V8. Летающие лодки всё время находились в работе, курсируя в Африку из Италии и Греции и вывозя обратно раненых. Англичане сбивают BV 222 V6, летящий без прикрытия, 24 ноября 1942 г. к югу от острова Пантеллерия. После этого случая вышел приказ, предписывающий летающим лодкам выполнять все полёты строем и на малой высоте – для исключения возможной атаки снизу, где «Викинги» были беззащитны.

Несмотря на такие предосторожности, 10 декабря группу из трёх машин – V1, V4 и V8, перехватили три английских «Бофайтера». Истребители Королевских ВВС сбили BV 222 V8. Самолет V4, получивший серьёзные повреждения, сумел вместе с V1 -ым достичь Триполи. В рапорте по поводу этих инцидентов командир эскадрильи докладывал, что защитное вооружение «Викинга» не позволяет вести успешный воздушный бой и что полёты на малой высоте строем не являются выходом из положения.

Носовая часть В V222A с пулеметом MG81 калибра 7,9мм

В У222 V8-последний «Викинг» из «серии «А»

До усиления вооружения лодок пилотам «Викингов» разрешили летать только ночью. Но оказалось, что взлёт и посадка в темноте – мероприятие не менее рискованное, чем полёты днём со слабым вооружением. Это подтвердилось, когда BV 222 V1 разбился ночью в гавани Афин, зацепившись на большой скорости за оградительный буй. После этого все «Викинги» срочно вернули в Травемюнде для довооружения и выполнения некоторых доработок.

Выбор оптимальной силовой установки был одним из главных вопросов с самого начала разработок. Двигатели самолётов «серии «А» не были оснащены системой впрыска водометаноловой смеси вплоть до лета 1942 г., и только впоследствии максимальный взлётный вес возрос от 45 до 48 тонн.

Заманчиво было применить на машине такого класса дизели, поскольку их экономичность позволяла уменьшить запас топлива, а значит -увеличить нагрузку. Ещё когда самолёт проектировали в пассажирском варианте, просчитывалась возможность установки на нём дизелей Jumo 208 мощностью 1500 л.с. Однако ненадёжность их работы вынудила выбрать менее мощные, но доведённые Jumo 207С мощностью 1000 л.с., которые поставили на BV 222 V7.

Двигателисты фирмы «Юнкере» обещали разработать Jumo 207D с впрыском водометаноловой смеси для повышения мощности, которые планировали установить на следующих машинах. На самолете V7 ёмкость каждого из шести топливных баков уменьшили до 2880 литров. Из-за специфики работы дизеля объём маслобака на каждом двигателе был увеличен с 86 до 170 литров. Максимальный взлётный вес достиг 49 тонн. С целью облегчения взлёта под каждым крылом установили по два твёрдотопливных ускорителя, работающих по 30 секунд.

Шла работа и в сторону усиления вооружения: все имевшиеся BV 222 получили дополнительные стволы. Сверху на крыле сразу за внешними двигателями установили две турели с 20-мм пушками MB 151. Турель за кабиной также оснастили пушкой MG151 вместо пулемёта, а турель у хвоста демонтировали. На BV 222 V7 крыльевые турели стояли сразу за средними двигателями, а боковые MG 81 заменили на МБ 131 калибром 13 мм.

Помимо этого все машины оборудовали локаторами, столь необходимыми в дальнем полёте для обнаружения различных целей.

Дизельный BV 222 V7 взлетел 1 апреля 1943 г., став прототипом самолётов «серии «С». Через шесть недель со стапелей спустили BV 222С-09, который немного отличался от V7 конструкцией и расположением крыльевых турелей – они заняли своё место между средними и внешними двигателями.

В мае 1943 г. четыре «Викинга» (V2, V3, V4 и V5) образуют 222-ю Авиационную морскую разведывательную эскадрилью, как составную часть базирующейся в Бискароссе 406-й группы. Через месяц V3 и V5 были обстреляны английскими самолётами на воде и затонули прямо на своих швартовочных стоянках. Этих «Викингов» вскоре заменили в строю новые машины.

BV 222С-09 прилетает в Бискаросс в июле, a BV 222 V7 – в августе. В октябре сюда же прибыл новенький BV 222С- 10, только что сошедший со стапелей. У части снова меняется обозначение: теперь это 1-я эскадрилья 129-й Морской разведывательной группы.

Летающие лодки выполняют разведывательные полёты над Атлантикой, работая совместно с подводными лодками. «Викинги» обеспечивали субмарины адмирала Деница необходимым снаряжением вдали от береговых баз, получая взамен топливо для продолжения дальнего полёта. Во время выполнения такого задания одному из «Викингов» даже удалось перехватить и сбить английский патрульный «Ланкастер» – случай для гидросамолёта просто уникальный.

На сборочном заводе в Финкенвердере вводится непрерывный рабочий график с несколькими сменами, и за самолетом BV 222С-010 очень быстро строятся машины С- 011 и С-012.

BV 222С-013 планировался о дизелями повышенной мощности Jumo 207D, но из-за недоведённости моторов использовали всё тот же Jumo 207С. Дальнейшие четыре серийные машины также готовились с Jumo 207D как самолёты «серии «D». Однако руководство Министерства авиации, видя, что доработанные Jumo 207D опять не будут готовы в срок, вообще решает отказаться от применения дизельных силовых установок.

Фирма «Блом и Фосс» устанавливает на строящиеся самолёты двигатели Bramo-Fafnir 323R-2 (как и на первых машинах), поскольку других свободных моторов не было. Однако вылетов последние серийные «Викинги» так и не дождались. В 1944 г. Германия- находилась в очень сложном военном и экономическом положении. И весьма дорогостоящую программу по производству гигантской летающей лодки пришлось остановить. Поэтому четыре последних самолёта так и остались недостроенными.

BV222С – дизельный «Викинг»

BV222 V7 с дизелем Jumo 207С

ТАКТИКО-ТЕХНИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ САМОЛЕТА BV 222 «ВИКИНГ»

BV222A

BV222C

Двигатели

6 х Bramo-Fafnir 323R-2 9-цилиндровый, воздушного охлаждения, 1 взлетной мощностью 1000л.с.

6 х Junkers Jumo 207С 6-цилиндровый дизель мощностью 1000л.с.

(с впрыском водометаноловой 1 смеси—1200 л. с.)

Размах крыльев, м

46

46

Длина самолета, м

36,5

37

Высота, м

10.9

10,9

Площадь крыла, м^2

255

255

Взлетный вес, кг(снаряженный)

28250

30650

Максимальный взлетный вес, кг

45600

49000

Максимальная скорость, км/ч

380

389

Дальность полета, км

7450

6100

Время набора высоты, мин.

— Н=6000м

49

52

Высота полета, м

6500

7300

Продолжительность полета, нас.

33

28

«Викинг» в полете

129-я группа продолжает нести свою службу в Бискароссе, потеряв в начале года BV 222С-010, сбитый ночными истребителями Королевских ВВС. Однако в июле 1944 г., после высадки англо-американских войск в Нормандии, группу расформировали. Уцелевшие «Викинги» переводят в другие части и используют, в основном, для транспортных перевозок. Из них BV 222С-09 был разрушен во время налёта англичан в Травемюнде, a BV 222 V2 потоплен союзниками у берегов Норвегии. В конце войны два «Викинга» были уничтожены собственными экипажами, чтобы не допустить их захвата – BV 222 V4 в Киле и BV 222 V7 в Травемюнде.

Пережили войну только три «Викинга». BV 222С-011 и BV 222С-013 захватили американцы, отправив их в США для оценочных испытаний. BV 222С-012 достался англичанам, которые выполнили на нём большую программу сравнительных полётов. На этом и закончилась карьера «Викинга» – самой большой летающей лодки времен Второй мировой войны.

Авиакосмические салоны – особый вид бизнеса

Александр ВОИНОВ,

директор фирмы «Авиаэкспосервис» ОАО «В/О «Авиаэкспорт»

Сегодня уже очевидно, что выставки являются оптимальным местом, где специалисты и коммерсанты разных стран могут познакомиться, получить объективную информацию, посмотреть на достижения друг друга, обменяться опытом. В начале третьего тысячелетия произошло, на мой взгляд, укрепление позиций международной выставочной деятельности как особого вида бизнеса.

Последнее десятилетие отмечено резким ростом количества показов в регионах продукции авиакосмической промышленности. Происходит все большая их специализация. Кроме авиационно-космических салонов, выделилось несколько групп выставок, на которых демонстрируют и рекламируют товары определенного спектра: гражданскую и военную авиационную технику, вертолеты, административную авиацию, оборонные технологии.

Долгое время считалось, что авиасалон – это лишь своеобразный смотр технических достижений. Теперь подход другой: огромное внимание уделяется получению коммерческой информации и развитию рекламно-маркетинговых связей. Анализ коммерческой показателей позволяет ощутить тенденции формирования рынка, выявить потенциальных заказчиков производимой и разрабатываемой продукции, оценить успехи конкурентов и уточнить направление собственного движения.

Поэтому специалисты, разработчики, производственники, бизнесмены не упускают возможности побывать на международных авиакосмических салонах, собственными глазами увидеть процесс развития отрасли и наличие спроса на тот или иной ее продукт.

Авиакосмическая и смежные отросли промышленности являются высокотехнологичной, наукоемкой сферой производственных отношений, где задействовано огромное количество людей с высоким научным потенциалом. Изначально наша страна в авиацию и космонавтику вкладывала очень большие средства, которые до сих пор приносят эффективную экономическую отдачу. В результате существует обширная гамма наработок, которые сегодня мы можем предъявить на мировой рынок.

Основной задачей ОАО «В/О «Авиаэкспорт», в которое структурным подразделением входит фирма «Авиаэкспосервис», является формирование единых национальных экспозиций, отражающих состояние авиакосмического комплекса страны в выгодном для него ракурсе. Данная работа интересна тем, что ее итоги выражены в реальных объемах осуществляемых экспортных поставок. Мы показываем авиационную и космическую технику за границей, предлагаем производимые отечественными предприятиями летательные аппараты и услуги, которые обеспечивают их эксплуатацию и ремонт.

Успехом считается такое завершение всей этой рекламной и маркетинговой деятельности, когда она трансформируется в конкретные подписанные контракты на поставку машин, а также всего того, что связано с их эксплуатационным сопровождением.

Сильнейшая конкуренция на мировом рынке требует от нас тщательного подбора экспонатов. Они должны быть яркими, интересными, отвечать современному уровню высоких технологических разработок. Мы должны быть прагматиками в отношении того, чтобы демонстрируемая на выставках продукция отечественной авиакосмической промышленности была высококачественной и обладала экспортным потенциалом. Участие в международных авиасалонах дело весьма дорогостоящее. И не разумно, не целесообразно вкладывать огромные деньги в неперспективные товары и услуги.

В целях продвижения российских производителей на внешний рынок осуществляется маркетинг. Он включает в себя различного рода исследования наших специалистов, а также организацию переговоров и встреч с деловыми людьми – как с частными лицами, которые хотят купить небольшой летательный аппарат, так и с авиакомпаниями, имеющими серьезные и долгосрочные планы на закупку самолетов и вертолетов.

Внешнеторговое объединение «Авиаэкспорт» более чем за 40 лет своей работы поставило около 7 тысяч летательных аппаратов. Бывали очень трудные периоды. Например, в условиях начавшихся в 1990-х годах экономических преобразований в России произошло резкое падение экспорта. Однако постепенно мы нашли новые формы сотрудничества с иностранными партнерами, что позволяет стране сохранять позиции на мировом рынке – в основном, благодаря самолетам Ту-204 и вертолетам Ми-17 разных модификаций.

До распада СССР пропаганда советского образа жизни и мировоззрения была одной из составляющих нашей работы за рубежом. Сейчас об этом не принято говорить – поиски национальной идеи еще продолжаются. Тем не менее, хотим мы того или нет, говорим об этом или нет – но участвуя в выставках и показывая конкретные достижения России, мы демонстрируем наши сегодняшние жизненные ценности. Отрадно отметить: несмотря на испытываемые страной трудности, заделы, которые остались в авиационной и космической промышленности, способствуют позитивному восприятию потенциальных возможностей России. Вкладывая свои деньги в наши самолеты, вертолеты и космические аппараты, иностранцы отдают себе отчет в том, что их производит государство великое, могучее и все еще надежное.

Обычно, посетители международных выставок проявляют внимание к России и ее народу. Правда, уже не такое пристальное, как раньше, когда за рубежом видели в нас пришельцев с другой планеты и больше интересовались политико-экономическими аспектами преобразований в стране. Теперь эйфория познавательности значительно убавилась, однако вокруг российских экспозиций возросло число представителей деловых кругов, заинтересованных в сотрудничестве.

(Берлин. 1995 г,)

Руководители общины русской православной церкви Мельбурна в шале В/О «Авиаэкспорт» на международной выставке в Австралии (Авалон, 1995г.)

Председатель Госкомитета РФ по оборонным отраслям npoмышленности В. К. Глухих (в центре) осматривает экспозицию на авиасалоне ILA (Берлин, 1996г.)

Продукция авиационной и космической промышленности, я повторюсь, наукоемкая, вложения в нее дают отдачу примерно через семь, десять и более лет. Поэтому инвестировать в эти отрасли финансовые средства просто необходимо. В системе авиакосмической промышленности заняты, по разным подсчетам, от семисот тысяч до полутора миллионов человек. В нее входят, как правило, градообразующие предприятия, дающие рабочие места для трудоспособного населения. Руководство страны, вкладывая в данные отрасли бюджетные деньги, получит возможность формировать национальный интерес к стабильности развития экономики через поддержку отечественных производителей.

Сейчас большое внимание уделяется федеральной «Программе развития гражданской авиационной техники на период до 2015 года», которая утверждена постановлением правительства России в октябре 2001 г. В ней все расписано по составляющим -летательным аппаратам, двигателям, системам управления, бортовому оборудованию и прочему. В рамках этой программы мы работаем над конкретными темами, которые предложим через некоторое время как объекты для реального экспорта.

В последнее время много и часто говориться о том, что авиасалоны в Ле Бурже, Жуковском, Фарнборо и другие превратились в выставки продукции военного назначения. Это глубокое заблуждение. Проведенный нашими специалистами анализ показал, что в значительной степени там демонстрируется гражданская авиационная техника. И нужно эту тенденцию поддерживать и стимулировать, нужно сделать все, чтобы российские предприятия делали ставку не только на военную авиацию, но, прежде всего, показывали достижения в области гражданского авиастроения.

Мировая практика показывает, что именно таков путь эффективного экономического развития. Зарубежные фирмы и авиакомпании, которые планируют свою деятельность на перспективу, готовы вкладывать деньги и научный потенциал преимущественно в проекты гражданских самолетов и вертолетов.

Разработка военной техники – это задача национальных оборонных программ исключительно того или иного государства или группы государств, объединенных в различные военные или политические союзы.

Российская «Программа развития гражданской авиации» вносит вклад и в международные отношения. Ее содержание дает представление о планах, которые имеет отечественная промышленность в области гражданской авиационной техники и привлечения иностранных инвестиций. Одним из условий выполнения этой программы является тот факт, что только порядка 23 % затрат будет покрываться из государственного бюджета. А остальные 77 процентов – это инвестиции тех, кто готов вложить свои средства в развитие отрасли с реальной отдачей через длительный срок.

К сожалению, финансовая система, которая сформировалась в России, позволяет весьма ограниченному числу банков вкладывать деньги в авиационную промышленность с расчетом на далекую перспективу возврата. Если возникнет тенденция к увеличению банковских капиталов, то крупные банки смогут, учитывая и собственные интересы, значительными суммами поддержать отечественное авиастроение.

Одним из направлений нашей деятельности на выставках является демонстрация проектов, в которые могут интегрироваться иностранные фирмы. Причем, речь идет не о том, чтобы непосредственно деньги переводить в Россию. Нет, надо выявлять и поощрять стремление западных партнеров к сотрудничеству в области научных исследований, опытно-конструкторских разработок, производства, испытаний и сбыта авиационной техники.

Очень важно и полезно, когда в изготовлении продукта участвуют несколько фирм (тем более – зарубежных), которые пользуются законодательной и политической поддержкой в своих государствах. Это создает благоприятные условия для сертификации российских летательных аппаратов по тем требованиям и нормам, которые существуют за границей. В случае, если необходимо лоббирование при продвижении этой техники на экспорт, партнерские фирмы оказывают существенную помощь. Сейчас на мировой рынок в сегменте авиации и космоса пробиться в одиночку невозможно, потому и возникла практическая необходимость создания мощных аэрокосмических объединений в Европе и в Америке.

Пока Россия еще не в состоянии вложить в авиационно- космическую отрасль такие средства, которые позволили бы сделать резкий скачок в создании сверхновой техники исключительно из отечественных разработок, технологий и материалов. Выход есть – это интеграция, международное разделение труда в области авиации, космоса и смежных производствах. Мы можем создавать самые современные летательные аппараты, не уступающие по своим тактико-техническим характеристикам и экономическим параметрам лучшим мировым аналогам. Но трудно продавать, если этот продукт не является объектом международной кооперации.

Однако до тех пор, пока нет политико-экономического государственного лобби, нет и понимания в этом вопросе во взаимоотношениях на внешнем рынке. На мой взгляд, поддержка государства должна появляться в интегрировании всех отечественных составляющих отрасли, в совместных НИОКР, производстве, сертификации продукции по международным стандартам.

Будущее у нас, конечно, есть – потенциал, прежде всего научно-технический, российская авиационная промышленность накопила. Мы просто обязаны, не смотря на все глубокие спады, сохранить репутацию великой авиационной державы и подкрепить ее делом. Российские предприятия участвуют в объединенных экспозициях, демонстрируя всему миру тесные научно-производственные связи, например, с Узбекистаном и Украиной. Здесь уже видно партнерство стран и верный способ выхода с совместной продукцией на мировой рынок. Это требование времени.

Генеральный директор «Авиаэкспорта» Ф.Н.Мясников и генеральный конструктор Раменского КБ приборостроения Г. И. Джанджгава на авиасалоне в Фарнборо (1998г.)

Советник Президента России Е.И. Шапошников осматривает российскую экспозицию на авиасалоне в Ле Бурже (2000 г.)

Специалисты «Авиаэкспосервиса» хорошо знают, какие предприятия сегодня остались «на плаву» и работают над перспективными проектами, имеющими спрос на международном рынке. Сотрудничая с этими фирмами и компаниями индивидуально, мы формируем их участие в очередном авиасалоне. Вместе с предприятием обсуждаем тематику и идеологию его выставочной экспозиции, решаем вопрос размещения на стендах экспонатов в наиболее выигрышном положении, организуем переговорный процесс, приглашаем потенциальных иностранных покупателей и т.д.

Последние годы, начиная с 1990-го, авиасалоны возникали как «из рога изобилия», но как неожиданно рождались, так же быстро и исчезали (например, в Маниле, Сан-Диего и другие). Стабильно проводятся ведущие салоны, которые отвечают современному уровню интереса к авиационной и космической технике – в Ле Бурже и Фарнборо (у него второе место по международному рейтингу). Сравнительно недавно заявила о себе выставка «ИЛА» в Германии, представляющая интерес для возможного сотрудничества и кооперации в области авиационно-космической техники. Тематика авиасалонов в Дубай и Сингапуре составляется с учетом потребностей стран этих регионов.

Быстрыми темпами развивается авиасалон в Чжухае – экономически продвинутой зоне на юге Китая, который является крупнейшим покупателем лицензий на производство авиационной техники.

Китай еще со времен Советского Союза остается одной из самых привлекательных стран для авиационно-космической отрасли России. Экономическая и техническая политика нашего ближайшего соседа ориентирована на поиск новейших передовых технологий. Китайцы закупают у нас какое-то количество современных самолетов и вертолетов, но вместе с тем приобретают и лицензии на производство этих машин.

Поэтому специально на авиасалонах в Чжухае мы показываем в экспозиции продукцию, не только готовую для эксплуатации, но и выгодную с точки зрения дальнейшего изготовления в Китае.

Китайцы под такие проекты открывают у себя новые производственные мощности (используя свои материалы), научно- исследовательские институты, посылают большие группы своих студентов на учебу за рубеж. Такой подход формирует авиационную инфраструктуру, научные и производственные кадры, занятость населения. А в целом, страна постепенно выходит на передовую позицию в области высоких технологий, которые, как известно, аккумулируются в авиационно-космической отрасли. Наглядный тому пример – это запуск на околоземную орбиту китайского космонавта.

В свое время закупка Китаем самолетов в России оказалась ощутимой поддержкой для выживания нашей авиационной промышленности. Но в последние годы там все большее влияние приобретают американцы, политика которых довольно проста. Ежегодно многие тысячи китайских студентов проходят обучение в США, и легко представить, чьи интересы будут отстаивать эти молодые люди после возвращения на родину.

А ведь в свое время тысячи китайцев учились в авиационных вузах Советского Союза. Смена поколений происходит, но, к сожалению, счет не в нашу пользу. Хотя, думаю, еще не поздно исправить положение. Есть у России возможности обучать на своей базе китайских авиационных специалистов. Думать надо о будущей отдаче, а не о временных затратах, которые окупятся непременно.

Авиасалон в Бангалоре представляет интерес не только для нас, но и для многих крупнейших зарубежных производителей авиационной техники. Индия также покупает огромное количество техники и лицензий на ее производство. Вокруг поставок летательных аппаратов и лицензионных контрактов формируются технические центры, научно-исследовательские организации и промышленные предприятия. Это тоже традиционно российский рынок, и уступать на нем свои позиции мы не собираемся.

Московская международная авиакосмическая выставка в Жуковском бьет рекорды по части посещаемости. Это хороший, но не главный показатель. По мнению многих авторитетных наблюдателей, до тех пор, пока зарубежные фирмы и компании не ощутят реальной заинтересованности в развитии гражданской авиационной техники в России, рассчитывать на то, что иностранцы придут на «МАКС» со своей развернутой программой, не приходится.

На авиасалоне в Жуковском совершенно необходимо в отдельной тематической экспозиции рекламировать российскую «Программу разработки гражданской авиационной техники до 2015 года». Поместить на стенды макеты, модели летательных аппаратов, использовать планшетные материалы и натурные образцы. Наглядно продемонстрировать те направления и ниши в авиастроении, которые могут привлечь иностранных инвесторов, разработчиков и производителей.

Следует заметить, что международные выставки техники – это не то место, где покупатели новинку приобретают. Серьезные бизнесмены, посетив авиасалон и увидев определенную машину, сразу контракт не подписывают. Продукция авиационно-космической отрасли не является предметом широкого потребления, к летательным аппаратам присматриваются, «принюхиваются». Подписание на каком-то авиасалоне дорогостоящего контракта – это всего лишь пик многолетней подготовительной работы, которая этому событию предшествовала. Зачастую, проходит большой период времени после окончания выставки, прежде чем труд на ней специалистов выльется в желаемый результат.

Натурная экспозиция на авиасалоне «МАКС-2003» в Жуковском

На мой взгляд, организацией участия и проведением международных выставок нужно заниматься на российском федеральном уровне. В противном случае наши экспозиции будут носить ие общенациональный характер, а отражать ведомственные интересы. Только такой государственный орган как Российское Авиационно-Космическое Агентство может объективно сформировать экспозицию с единой идеологией и представить ее на авиакосмический салон в любой стране мира.

«Росавиакосмос» курирует отечественные проекты в области авиации и космонавтики, во многих смежных отраслях, следит за развитием межгосударственных отношений – например, России с Китаем и Индией. Его роль и значение, как руководителя и организатора всех этих дел, можно по-разному оценивать. К сожалению, возможности отраслевых агентств в России значительно меньшие – по сравнению с соответствующими структурами в СССР. В советские времена существовали Министерство авиационной промышленности и Министерство общего машиностроения, и именно государство было заказчиком очень многих разработок, финансировало производство авиационной и космической продукции.

Потенциальный покупатель нашей техники в настоящее время также обращает внимание, насколько существенны гарантии правительства в наиболее важных отраслях промышленности. И если таковые будут достаточно неопределенными, размытыми или совсем исчезнут, то это будет стратегическая ошибка.

«Росавиакосмос» является направляющим и координирующим органом, но инициируют переговорные процессы непосредственно сами разработчики, производители и внешнеэкономическое объединение «Авиаэкспорт», получившие относительную самостоятельность в своей международной деятельности.

В/О «Авиаэкспорт», работающее на выставках по поручению Российского Авиационно-космического Агентства, создает объединенные национальные экспозиции, формирует группы специалистов по направлениям (пассажирские самолеты, деловая авиация, бортовое оборудование, двигатели, космос и так далее).

Эти специалисты, побывав на авиасалоне, представляют в «Авиаэкспорт» и «Росавиакосмос» соответствующие аналитические отчеты, которые заслушиваются на научно-технических советах и по ним принимаются конкретные решения.

Ознакомиться с тенденциями и уровнем развития авиационно-космической науки, техники и технологии за рубежом, сделать вывод о возможности применения новшеств на отечественной базе и довести увиденное до сведения промышленности – вот только одна из составляющих деятельности «Авиаэкспорта». Мы сотрудничаем с различными заинтересованными ведомствами, конструкторскими бюро, производственными предприятиями. Результат такой совместной работы, как правило, положительный.

В качестве примера можно привести проект «Туполев-204». Это совместная программа целого круга предприятий: фирмы «Туполев», ульяновского завода-производителя «Авиастар», наших зарубежных партнеров. Если бы египетский предприниматель Ибрагим Кемаль, с которым мы работали ранее по другим проектам, не доверял «Авиаэкспорту», то, я думаю, иначе решались бы вопросы по самолету Ту-204, двигателям Роллс-Ройс, по отечественными двигателями, по разработке модификации Ту-204-300 и многому другому. Без ложной скромности можно констатировать: в этом деле большая заслуга принадлежит В/О «Авиаэкспорт». Те, кто пытается нашу роль умалять, являются сторонниками деструктивной позиции.

Автор статьи А.Ф. Бойцов родился 28 ноября 1948 г. в поселке Нахабино Московской области. Окончил Московский авиационный технологический институт в 1973 г. Трудился с 1966 г. в системе Министерства авиационной промышленности.

Свою производственную деятельность начал на Московском машиностроительном заводе «Вымпел», где разрабатыва/шсь опытные образцы бортового авиационного вооружения. Далее, с 1969 г., работал в объединении «Авиазагранпоставка», которое позже трансформировалось во внешнеэкономическое объединение «Авиаэкспорт».

Много лет занимался поставками за рубеж запасных частей, расходных материмое, готовых изделий к боевой авиационной технике, закупленной иностранными государствами по контрактам.

Начиная с 1980 г., в его непосредственные обязанности входит организация участия предприятий аэрокосмических и смежных отраслей отечественной промышленности в международных авиационных салонах за границей и на территории Советского Союза, а впоследствии – в России.

Доктор философии, профессор, академик Академии наук авиации и воздухоплавания. Читает лекции в ряде московских высших учебных заведениях.

Редакция журнала «Самолеты мира» сердечно поздравляет члена своей редколлегии Александра Федоровича Войнова с 55-летием. Желаем дальнейших успехов!

Пилотажная группа французских ВВС «Patrouille de France» на самолетах Альфа-Джэт

Фото Вячеслава Тимофеева

Пилотажная группа итальянских ВВС «Frecce Tricolori» на самолетах MB-339

Фото Вячеслава Тимофеева

Экипажи «Frecce Tricolori» на самолете МиГ-25ПУ

Фото Михаила Ивлева

Международный салон в Оклахоме, США (1990 г.) Американский пилот, ветеран 2-й мировой войны около летающего торпедоносца, на котором воевал Президент СШАДжорж Буш (старший)

Посол России в Сингапуре М.М. Белый в сопровождении генерального директора В/О «Авиаэкспорт» Ф.Н. Мясникова осматривает экспозицию выставки (1999 г.)

А.Ф. Войнов, директор фирмы «Авиаэкспосервис»

Пилотажная группа ВВС России «Стрижи» на самол стах МиГ-29 в новой окраске

Фото Вячеслава Тимофеева

Content

Самолеты мира 2003 01

Программа «ТУ-204»

Быстрее всех, выше всех…

Испытатель самолетов

Летающая лодка МДР-6-2М-25Е

«Птенец гнезда Поликарпова»

Россииские звезды

Неформальные названия и рисунки на самолетах F-117

«Викинги» над морем

Авиакосмические салоны – особый вид бизнеса