Марта Грин

Экзамен на верность

Глава 1

…И когда, закрыв за собой дверь, они остались одни, совсем одни на целом свете, он наклонился к ее уху и еле слышно, одними губами, прошептал:

— Любимая моя! Я буду любить тебя вечно…

Острая боль вернула Стеф к действительности. Осколок разбитого бокала вонзился в палец, прервав поток щемящих сердце воспоминаний.

Она решительно тряхнула головой, отгоняя неприятные мысли. Густые темно-русые волосы рассыпались по худеньким плечам. Живи сегодняшним днем, уговаривала она себя.

Этот антикварный бокал ей подарил бывший муж на последнюю годовщину их свадьбы, когда они еще были вместе. А после того, как шесть месяцев назад они с Эндрю Саути развелись, Стеф больше не прикасалась к старинному бокалу. И вот теперь его больше нет. Как и от их с Энди любви, от него остались лишь жалкие осколки. Стеф подняла последний осколочек и, закусив губу, закрыла глаза, чтобы не разрыдаться.

Усилием воли она взяла себя в руки, высыпала стекло в корзинку для мусора и промокнула глаза салфеткой.

— Все кончено, — вздохнула она. — Так уж случилось, и надо это принять как должное.

Надо хоть что-нибудь проглотить, пусть даже через силу, приказала она себе и решительно направилась к кухонному шкафу. Увы, там не нашлось ничего, кроме пыли и сухих крошек. И, лишь приподнявшись на цыпочки, Стеф увидела на верхней полке початую бутылку столового вина и несколько пакетов чипсов с паприкой.

Наполнив доверху высокий стакан, Стеф сделала большой глоток и, захватив пачку чипсов, вышла на лужайку перед домом. Вино теплой волной согрело ей грудь.

Уютно устроившись в кресле-качалке, Стеф, по усвоенной с детства привычке, мысленно поблагодарила Создателя за прошедший день и, зажмурившись, подставила лицо степному ветру, который дует в Оклахоме почти весь год напролет.

Смакуя острый вкус паприки и маленькими глотками потягивая вино, она вспомнила высокого, светловолосого парня с вызывающе дерзким взглядом голубых глаз, которые смотрели куда угодно, но только не на нее. Красавца звали Билл Уиндхем. О, как же она его обожала! Правда, издалека…

Она всегда немного опасалась его. Билл казался ей слишком грубым и даже циничным. Но в такой манере держаться, во всех его повадках, в той нарочитой простоте общения со сверстниками она чувствовала что-то настолько мужественное, что не могла не думать о нем, даже если бы и запретила себе это делать.

Билл Уиндхем… Ах, эти девичьи мечты! — подумала Стеф, грустно улыбнувшись. Мечтать не трудно. Трудно принимать решение. А именно это ей скоро и предстоит: решить, как жить дальше. И с последним отблеском заката Стеф пообещала себе, что попробует сделать это прямо завтра, с утра пораньше.

А миль за двести к востоку, в арканзасском городке Гринуэй-Кроссроуд, Билл Уиндхем, прислонившись спиной к теплому стволу сосны, тоже провожал взглядом заходящее солнце.

Билл улыбнулся, оглядывая только что завершенную коробку строящегося дома. Стены уже были готовы, от них исходил бодрящий запах сухой, разогретой на солнце сосны и свежих опилок. Вокруг на траве громоздились кучи земли, песка и кусков застывшего раствора. Газон, конечно, придется обновить, подумал Билл, зато удалось не затронуть деревья. Он с любовью окинул взглядом высившиеся вокруг сосны и стоявший чуть поодаль могучий старый дуб.

А ведь когда-то весь Гринуэй-Кроссроуд смотрел на него с такой же неприязнью, как, должно быть, Господь Бог на Содом и Гоморру накануне потопа. Или на Ноя?! Билл вздохнул. Библейские истории всегда давались ему тяжело. Наверное, потому, что он редко посещал церковь. По крайней мере, до последнего времени, пока не начались проблемы с сыном. Тот стал пропускать школьные занятия, возвращаться с прогулок поздно ночью. И, как сообщила Биллу Оттилия, его бывшая жена, Джефф напрочь завалил восьмой класс. Теперь, подобно падшему ангелу, низвергнутому на землю, он коротает деньки в летней школе для трудных подростков.

Всю жизнь ему приходилось постоянно бороться: с собой, с людьми, с обстоятельствами. За все, чего он достиг, заплачено потом и кровью. Билл не хотел, чтобы Джефф жил такой же жизнью. Пусть хоть у него она будет более счастливой. Впрочем, тут он мало чем мог ему помочь. Сына он видел лишь по выходным да еще по праздникам. Но в глубине души Билл любил его больше всего на свете.

Именно ради Джеффа он стал посещать церковь и рискнул, вместо того чтобы и далее заниматься столярными работами по договорам, открыть небольшое строительное предприятие.

Этот незаконченный дом — один из трех строений, которые он возводит с маленькой, но опытной бригадой. Для начала недурно, подумал он, совсем неплохо для незаконнорожденного потомка вора и пьянчуги. Роберт Уиндхем не был женат на матери Билла — тихой, забитой женщине, а лишь жил с нею. Когда Биллу было одиннадцать, отца посадили за воровство. Дали три года тюрьмы за кражу вещей из автомобилей.

Наибольшее огорчение в школьные годы Биллу доставляло отнюдь не положение его родителей. Он привык слышать за спиной шепотки о своем незаконном происхождении и научился не обращать на них внимания. Больней всего ему было, когда кто-либо с пренебрежением отзывался о его матери.

Шум приближающегося автомобиля оторвал Билла от невеселых мыслей. На дороге показался красный спортивный «форд». Когда машина выскочила из-за деревьев, стоявших длинными рядами по обе стороны от шоссе, Билл тут же признал ее и неспешно пошел навстречу, подняв руку в приветственном жесте. Скрипнули тормоза, и, шурша шинами по раскаленному асфальту, «форд» остановился в нескольких шагах от Билла.

— Привет, дорогой! — Из открытого окна выглянула сидевшая рядом с водителем ослепительная блондинка. — Ты что, ночуешь на работе?

Муж красотки, Эд Бартон, пастор церкви, которую посещал Билл, и его самый близкий друг, подал машину немного назад и припарковался у обочины. Виктория, а именно так звали блондинку, не сводила смеющихся глаз с Билла, ожидая ответа.

— Вики Гринуэй, когда же ты наконец перестанешь совать нос в чужую жизнь?! — воскликнул Билл с притворным возмущением.

Красавица насмешливо прищурила зеленые глаза.

— Этого вы от меня не дождетесь, Билл Уиндхем. К тому же, — добавила она, напустив на себя строгий вид, — моя фамилия — Бартон. Я теперь солидная замужняя дама. И вы, сэр, надеюсь, впредь этого не забудете.

Билл расхохотался. Несмотря на ее вызывающий флирт, Уиндхем прекрасно знал, что на свете редко встретишь столь преданно любящих друг друга супругов, как Эд и Вики. Их любовь, чистая и искренняя, не знала ни малейшей примеси ревности и других эгоистичных чувств, отравляющих жизнь многим парам.

— У нас есть к тебе два дела, — серьезно начал Эд. — Во-первых, мы хотели бы взглянуть, как продвигается строительство. Похоже, мы уже скоро сможем переезжать. А во-вторых, понимаешь ли… — Эд замялся, подбирая слова. Вид у него был несколько смущенный.

На мгновение Билла охватила паника, нет, скорее ужас. Неужели они сейчас сообщат, что не станут покупать дом?

Деликатно кашлянув, Эд наконец продолжил:

— Знаешь, что касается кабинета, то мы решили поменять наши планы. Нельзя ли эту комнату обставить как детскую?

Билл вздохнул с облегчением, но от удивления не мог вымолвить ни слова. И только поймав смущенный взгляд Вики, кивнувшей в подтверждение слов мужа, он обрел-таки дар речи.

— А я-то, сукин сын!.. Ой, прости, Эд!..

Билл почувствовал, что заливается краской до самых ушей. Камень упал с его души. Последовали сбивчивые поздравления, крепкие рукопожатия, смущенные улыбки и громкий поцелуй в щечку будущей матери. С легким сердцем Билл заверил друзей, что переделать кабинет в детскую труда не составит, пусть не волнуются.

Вики легонько потянула мужа к машине.

— Знаешь ли, — сказал он, — мы собираемся объявить о грядущем событии на семейной вечеринке у Айрин в честь Дня независимости. Будет фейерверк, барбекю, не говоря уже о том, что пожалует вся честная компания. Айрин, Вики и я — это само собой, приедут также Кэт с мужем и мальчиком, которого они усыновили. Я слышал, что по такому случаю даже Стеф выберется к нам из Оклахома-Сити.

При упоминании имени Стеф Билла бросило в жар. Хорошо еще, что уже стемнело, и Эд не увидел, как изменилось лицо его друга.

— Почему бы и тебе не принять участие? — продолжал Эд, не замечая смущения Билла. — Я знаю, Айрин будет рада тебя видеть.

«Интересно, сильно ли Стеф изменилась?» — спросил он себя. Или она по-прежнему такая, какой осталась в его памяти, — темноволосая, хрупкая, словно статуэтка, потрясающе соблазнительная в своей невинности, подобная изысканному тропическому цветку. Магнолия на рассвете. Да, именно такой она запомнилась Биллу.

Со всей деликатностью, на какую только был способен, Билл постарался объяснить свой отказ.

— Спасибо, конечно. Но, понимаешь ли, на День независимости ко мне должен приехать сын, и я думаю отправиться с ним на рыбалку к Дальнему озеру.

Глава 2

Стеф погрузила вещи в багажник своего крошечного авто и выехала из дома. Стараясь не превышать положенную скорость, она выбралась из города и направилась на восток. Восходящее солнце светило ей прямо в глаза. Стеф хотелось скорее попасть домой. Она всей душой рвалась туда — в родной Гринуэй-Кроссроуд, где только и ощущала себя по-настоящему дома.

Солнце поднималось все выше, и его слепящие лучи предвещали скорое наступление жары. Стеф попыталась на ощупь отыскать темные очки, которые, выезжая из гаража, бросила на соседнее сиденье. Однако под руку попалась лишь папка с договором о намерении продать дом. Эту бумагу она подписала только вчера. Стеф сама удивлялась, почему так долго тянула с продажей особняка. Он был слишком велик для нее одной, и только сейчас она поняла, что никогда не ощущала себя в нем комфортно.

Отыскав наконец очки, Стеф водрузила их на нос, закрыв большими черными стеклами почти половину лица. Взглянув на приборную доску, она заметила тревожное мигание, сигнализирующее о перегреве мотора. Стеф тревожно вскинула брови, но красный огонек исчез так же неожиданно, как и появился. Она пожала плечами и сосредоточилась на дороге.

В доме Джеффри Дартвелла Уиндхема, в Хэмпстеде, телефон звонил уже битый час. Билл, мысленно чертыхаясь, набрал номер в шестой раз, когда наконец в трубке раздался голос матери Джеффа:

— Да, слушаю.

— Доброе утро. Позови, пожалуйста, Джеффа.

— Кто это? — услышал Билл мужской голос на другом конце провода.

— Да так, никто, — нежно проворковала Оттилия, прикрыв трубку рукой. — Спи, милый.

— Кто это?! — почти прорычал Билл, с трудом сдерживаясь.

Наступила секундная пауза. Билл мысленно представил, как Оттилия раздраженно выгнула вверх тонкую, выщипанную бровь.

— Не твое дело, — холодно отрезала она. — Мы, слава богу, больше не женаты, и мне не надо перед тобой отчитываться.

— Не увиливай. — Его глаза угрожающе сузились. — Черт тебя подери, Оттилия! Ты же знаешь, как я отношусь к тому, что ты притаскиваешь в дом, где живет мой сын, пьяных сопляков, которых снимаешь в баре, чтобы переспать с ними!

— У меня тоже есть право на личную жизнь. И не пытайся мне доказывать, что сам не спишь с потаскухами при всяком подходящем случае, — ее голос зазвучал громче, потому что теперь она говорила прямо в трубку. — Уж я-то тебя хорошо знаю, дорогой. Ты не забыл, как мне, девочке, пришлось дорого заплатить за свою ошибку?

Нервно крутя телефонный провод, Билл пытался взять себя в руки:

— Ты в своем репертуаре, Оттилия. Что же касается ошибки — если ты называешь ошибкой моего Джеффа, то я тебе уже сто раз говорил и снова повторю: я готов взять мальчика к себе в любое время. Только скажи, когда подъехать, и я тебя от него освобожу.

— Скажите, пожалуйста, прямо благородный рыцарь в сияющих доспехах!

Билл мысленно увидел ее самодовольную ухмылку.

— Ладно, хватит, я хочу говорить с Джеффом.

— Очень жаль, но это невозможно, — торжествующе сообщила Оттилия. — Его нет дома. Он в школе.

Биллу никогда так сильно не хотелось отвесить ей затрещину, как сейчас.

— Сегодня суббота, Оттилия, суб-бо-та! Даже летняя школа сегодня закрыта. Его что, нет дома? А где он может быть?

— М-да, в самом деле… — Билл почувствовал, что она смущена. — Ах да, вспомнила… Он ушел гулять с мальчишками. Полагаю, что в зал игровых автоматов.

Билл тяжело вздохнул:

— Передай ему, пожалуйста, чтобы позвонил мне, когда вернется.

— Конечно, дорогой, — ответила Оттилия с издевательским смешком. — А ты не забудь прислать очередной чек. Пока.

Положив трубку, Билл до боли стиснул зубы. Ну и сука! Каждый раз ему приходится, как об одолжении, умолять о свидании с сыном. Он был готов задушить свою бывшую жену.

Сграбастав со стола связку ключей, Билл угрюмо побрел в гараж. Пора на работу. Выйдя из дома, он зажмурился от яркого света. Утро еще не кончилось, а солнце палило нещадно. Он завел пикап и выехал на улицу.

Сквозь открытые окна машины в кабину врывался горячий ветер, неся с собой аромат разогретой солнцем сосновой хвои. Откинувшись на сиденье и не обращая внимания на ветер, трепавший поля его старой шляпы, Билл одной рукой управлял машиной, а другой привычно откручивал крышку термоса. Но едва он поднес горлышко к губам и сделал большой глоток холодной до ломоты в зубах воды, как взгляд его упал на легковой автомобиль, замерший впереди у обочины узкой дороги.

Билл сбросил скорость и притормозил. Солнце пробивалось сквозь верхушки деревьев. От постоянного мелькания света и тени рябило в глазах. Но Билл был готов побиться об заклад: машина ему знакома. Он знал ее так же точно, как свое собственное имя. И еще до того, как взгляд зафиксировал поднятый капот и поднимающуюся от мотора струйку пара, Билл обратил внимание на оклахомский номер.

Он постарался побороть волнение, не спеша приближаясь к остановившейся машине. Но сердце готово было выскочить из груди, а внутренний голос твердил ему: тринадцать лет — большой срок. Узнает ли она его?

В обычной ситуации пешая прогулка в три мили не составила бы для Стеф ни малейшего труда. Но по жаре, задыхаясь от запаха прогибающегося под ногами асфальта, она с огромным усилием преодолевала каждый шаг. В горле першило, воздуха не хватало.

Она ругала себя снова и снова. Ну как она могла не обратить внимания на сигнал, предупреждавший о перегреве двигателя? И вот результат: мотор отказал в трех милях от дома!

Не обращая внимания на слезы усталости и обиды, которые текли из глаз, оставляя на покрытых пылью щеках мокрые дорожки, Стеф придерживала за поля шляпу, составлявшую ее единственную защиту от палящих лучей. Облизав пересохшие губы, она попыталась на глазок определить оставшееся расстояние. Примерно миля.

Стеф не сразу услышала шум тихо работающего мотора. И, только краем глаза заметив приближающийся пикап, она повернула к нему лицо, больше чем наполовину закрытое полями шляпы и темными очками. Водитель медленно поехал рядом на расстоянии вытянутой руки.

— Извините, мэм, за беспокойство. Но я видел вашу машину и хотел бы вам помочь, если позволите.

Неужели его голос? Или ей только показалось? В прозвучавших словах было что-то очень-очень знакомое, и это заставило ее остановиться. Стеф не обернулась, но почувствовала, что пикап остановился и водитель ждет, когда же она посмотрит на него.

— Мэм?

Все сомнения улетучились. Это мог быть только он.

Неспешно обернувшись, Стеф сняла черные очки и шляпу. Темные волосы упали на плечи. Она подняла глаза и столкнулась с его взглядом, взглядом синих глаз, фантастически гармонирующих с темной бронзой мужественного лица.

— Привет, Стеф, — мягко сказал Билл.

— Здравствуй, Билл, — прошептала она пересохшими губами.

Глава 3

Первые мгновения оба чувствовали себя неловко. Два почти незнакомых человека — а именно такими их сделали тринадцать лет разлуки — смотрели друг на друга, не зная, что сказать.

Стеф занервничала. Билл Уиндхем! Уж не грезится ли ей? На миг Стеф даже показалось, что ее хватил солнечный удар.

Она даже более красива, чем он себе представлял, отметил Билл. Пожирая Стеф глазами, он не замечал ни затянувшейся паузы, ни бегущих мгновений. Взгляд Билла скользил по ее лицу, не упуская ничего: изящные скулы, густые темные волосы, нежная кожа, тронутая легким загаром. А глаза…

— Много воды утекло…

Билл услышал свой голос, донесшийся словно издалека, и не был даже уверен, что сам сказал это. Он смотрел в ее глаза, поражаясь их удивительной глубине.

— Д-да, конечно, много утекло воды… — Стеф приветливо улыбнулась, стараясь не думать о том, какая она, должно быть, растрепанная и чумазая.

— Ты классно выглядишь, — сказал Билл, будто угадав ее мысли.

— Спасибо, — почти машинально отозвалась Стеф. — Ну, в общем… Я действительно рада тебя видеть, Билл. Но мне нужно идти, чтобы поскорей попасть домой. Может быть, мы как-нибудь снова встретимся, когда я буду в городе…

Взгляд Билла остановился на крошечной родинке в уголке ее рта, чуть выше верхней губы. От воспоминаний его сердце учащенно забилось. Он вспомнил, как однажды прикоснулся к этой родинке. Сначала кончиком пальца, потом — губами.

Билла бросило в жар, и только усилием воли он вновь вернулся к реальности. Что это с ним? Как он мог забыть, что Стеф все еще стоит под палящими лучами? К тому же она уже приготовилась идти дальше… Стеф подняла воротник, защищая шею от солнца, и вновь натянула шляпу до бровей.

— Эй-эй, постой! Неужели ты думаешь, что я остановился только поздороваться? Садись в машину. Я подброшу тебя. Конечно, видок у моей тачки еще тот. Клапана стучат, шины поистерлись…

Стеф на секунду задумалась. Это, конечно, лучше, чем плестись пешком. Смущенная усмешка Билла превратилась в широкую улыбку, открывшую крепкие белые зубы. Стеф почувствовала, что ноги ее ослабли, а по телу пробежала теплая волна.

— Ну, я не знаю, — с сомнением сказала Стеф, вопросительно глядя на Билла, — насколько можно доверять такой машине и ее водителю?

Он прищурился, слегка наклонил голову и произнес:

— Не волнуйтесь, мэм. Предлагаю вам на выбор: или через пять минут вы будете дома, или мы вместе полчаса плетемся по солнцу.

Позднее Стеф убеждала себя, что согласилась только потому, что иначе он, чего доброго, решил бы, что она стесняется его машины или, того хуже, набивается на совместную пешую прогулку. Она трепетала, словно школьница, время от времени, не в силах справиться с собою, украдкой посматривала на него, порой замечая, что и Билл делает то же самое.

Чтобы сгладить возникшую неловкость, они говорили обо всем на свете. Стеф рассказала, что уже пять лет преподает коррекционное чтение в небольшой частной школе. Он сообщил, что не только по-прежнему занимается ремонтными работами по заказам, но также строит дома на продажу.

— В одном из них, — объявил Билл, гордо улыбаясь, — будет жить преподобный Эдуард Бартон со своей молодой женой Викторией.

— Что? — удивленно переспросила Стеф. — А почему я ничего не знаю? Когда они это решили?

Хотя Стеф и обрадовалась за сестру и ее мужа, но в то же время ей было не по себе оттого, что никто в семье не позаботился сообщить ей эту новость.

К счастью, они уже приехали.

— Айрин! — во все горло крикнула Стеф, едва пикап затормозил во дворе.

Сестра уже спешила к ней из сада с лейкой в одной руке и ножницами для подрезания кустов в другой.

— Стеф? — Айрин прищурилась, глядя против солнца. — Ты ли это? И почему ты прибыла на таком катафалке?

Смущенная Стеф забормотала что-то, но Билл расхохотался от всей души. Похоже, взаимное подшучивание было постоянной формой их общения с Айрин.

— Слушай, Айрин, — начал он с напускной строгостью, едва только выбрался из машины. — Я тебе уже тысячу раз говорил и еще раз повторю: моя верная рабочая лошадка не любит твоих грубых выпадов по поводу ее внешности и страшно конфузится. Правда, детка? — нежно обратился он к автомобилю, похлопав по пыльному капоту.

— Билл, ты неисправим, — засмеялась Айрин и перевела блестящие от радости глаза на Стеф. — Скажите-ка лучше, как это вы оказались вместе в одной машине?

Стеф с удивлением посмотрела на сестру. Она никогда не видела, чтобы Айрин держала себя на столь короткой ноге с кем-либо из мужчин, не принадлежавших к семье. Да и после смерти отца их оставалось только двое — Эд Бартон и Тони Мэльюсибл, муж Кэт.

— Заходите же, — пригласила Айрин, и Стеф заметила, что Билл опередил ее старшую сестру и открыл дверь, пропуская вперед. Он смотрел на Айрин тепло и просто. Стеф он тоже пропустил вперед, но, когда она проходила, ей показалось, что выражение его лица несколько изменилось. Билл по-прежнему улыбался, но глаза стали почему-то грустными. Закрыв дверь, он последовал за ними, несколько более скованный и напряженный, чем во дворе.

— Идемте на кухню, — позвала Айрин, которая шла впереди, показывая дорогу. — Я как раз приготовила холодный чай. Всегда ужасно хочу пить после работы в саду. Будешь чай со льдом? — повернулась она к Биллу.

— Конечно!

Айрин достала яркие чайные чашечки из шкафа.

— А тебя не пугает, что машина осталась одна на дороге? — спросил Билл у Стеф.

— Даже и не знаю, — пожала она плечами. — Наверное, придется связаться с аварийной службой, чтобы вызвать грузовик, как ты думаешь?

Теперь настала очередь Билла пожимать плечами.

— Это обойдется тебе раз в десять дороже, чем весь ремонт. Думаю, там всего-то радиатор потек. Если это так, я и сам бы мог справиться.

— Спасибо тебе огромное!

— Хорошо, тогда я поеду заберу твои вещи и на обратном пути вечером заброшу их сюда. До вечера терпит?

Стеф утвердительно кивнула. Конечно, футболка и шорты всегда найдутся.

— Тогда я заеду вечером и заодно посмотрю твою машину. Если потек радиатор или какая-нибудь подобная ерунда, я пригоню машину, когда починю. Если же что-нибудь серьезное, сам отбуксирую ее в город на станцию техобслуживания.

Стеф запротестовала:

— Ну что ты, зачем тебе столько хлопот! У тебя же своя работа есть и…

Билл прервал сбивчивый монолог, приложив палец к ее губам. От этого прикосновения сердце Стеф бешено забилось.

— Ты же мне однажды оказала услугу, помнишь? — Билл понизил голос почти до шепота, и в его глазах было нечто такое, отчего Стеф почувствовала, что у нее подгибаются колени. — Позволь же и мне ответить тем же, — совсем тихо закончил он.

Стеф медленно, как во сне, достала ключи от машины и протянула на раскрытой ладони.

Их руки соприкоснулись, взгляды встретились. На какое-то мгновение оба замерли, охваченные воспоминанием о другом моменте, происшедшем много лет назад.

— Я позвоню тебе, — улыбнулся Билл.

Через мгновение он уже был за дверью.

Глава 4

Старый загородный дом, в котором выросла Стеф, мало изменился за прошедшие годы, и ей порой с трудом верилось, что сама она изменилась так сильно. Высокие потолки, некрашеные полы из широких досок, старомодная темная мебель, семейные фотографии в бронзовых рамочках и знакомые с детства безделушки — все напоминало о детстве.

Отец выстроил первый этаж лет пятьдесят назад, еще до того, как юная Джери Смит стала его женой. Верхняя половина из двух спален, разделенных небольшой ванной, была добавлена уже позднее, когда стали появляться дети: сначала Айрин, затем — Кэт, потом — Стеф, которой исполнилось всего три года, когда их мать, дав жизнь Виктории, умерла при родах.

Поднимаясь теперь по лестнице, Стеф с грустной улыбкой заметила, что пятая сверху ступенька по-прежнему скрипит, правда, совсем тихо и только если наступить на ее правый край.

Наверху Стеф остановилась и перевела дыхание, прежде чем шагнуть в небольшой холл, откуда одна из дверей вела в спальню, которую она в детстве делила со своей младшей сестрой.

Хотя Стеф в последний раз была здесь всего месяц назад, сейчас ей показалось, что прошли годы. Когда же она решилась наконец толкнуть дверь и увидела знакомые прозрачные шторы и желтые обои с белыми цветами, слезы застлали ей глаза, а сердце омыла теплая волна воспоминаний.

Почему-то мысли Стеф вдруг из далекого детства перенеслись в сегодняшний день. Билл Уиндхем… «Я тебе позвоню», — сказал он. Она боялась поверить этим словам. Неужели, с замирающим сердцем спросила она себя, он помнит о таком же обещании, которое дал ей тринадцать лет назад?..

…Был прохладный февральский денек. Занятия уже закончились, и Стеф стояла у спортивной площадки вместе с одноклассниками, ожидая школьного автобуса. Она о чем-то задумалась, прижимая учебники к груди, когда ее окликнули по имени:

— Стеф? Можно тебя на минуточку?

Не только она, но и все находившиеся поблизости обернулись посмотреть, кто ее зовет. Стеф показалось, что с ней от волнения сейчас случится обморок, когда она встретилась глазами с Биллом, и, на мгновение потеряв дар речи, даже не ответила ему. Словно окаменев, Стеф смотрела на то, как ее избранник приближается к ней под любопытными взглядами окружающих.

— Я хотел бы поговорить с тобой, — сказал Билл несколько неуверенно, и было заметно, что он смущен. — С глазу на глаз. Ты не возражаешь?

— Д-да, конечно, — словно со стороны услышала Стеф свой ответ, произнесенный тоненьким, прерывающимся голоском.

Она не имела ни малейшего понятия, о чем пойдет речь, однако не стала упираться, когда он взял ее за руку и увлек за собой в закуток между стеной и колонной, поддерживающей навес над широким школьным крыльцом. У Стеф похолодело сердце, когда Билл повернулся к ней и оперся рукой на колонну так близко от ее головы, что своей щекой она ощущала тепло, идущее от его ладони.

— Я заваливаю литературу, — решительно и без какого-либо вступления сообщил Билл так, будто они продолжали ранее начатый разговор.

Словно в тумане, у нее промелькнула мысль, что школьные автобусы сейчас уедут, но она даже не попыталась пошевелиться, чувствуя, что не может двинуть ни рукой, ни ногой. Сквозь тонкую шерстяную кофту Стеф ощущала жаркое тепло Билла, чувствовала железную крепость его мускулов, видела прямо перед собой широко открытые блестящие синие глаза, и от всего этого голова у нее шла кругом, а сердце словно проваливалось в бездонную пропасть. Краем уха Стеф услышала шум отъезжающих автобусов, но не тронулась с места.

— Понимаешь, если я не сдам это проклятое сочинение, — энергично продолжал Билл, — я не смогу закончить последний класс и потеряю год.

— Чем я могу тебе помочь? — Хоть она и не была до конца уверена, что-то подсказывало ей, что именно этот вопрос сейчас наиболее уместен.

Билл медленно выпрямился и сунул руки в карманы джинсов. На его лице появилось непривычно кроткое выражение.

— Ну, понимаешь ли… Если ты действительно согласна… Не могла бы ты позаниматься со мной литературой?

Стеф широко раскрыла глаза.

— Почему бы нет? Я бы не отказалась, — честно призналась она. — Но только достаточно ли я для этого подготовлена? Ты же учишься в выпускном классе, а я — пока только на второй ступени.

— Я должен представить выпускное сочинение. Если получу положительную оценку, — Билл расплылся в мечтательной улыбке, — аттестат у меня в кармане!

Его настроение передалось и Стеф. Она невольно заулыбалась.

— А какая тема?

— Маргарет Митчелл, — он сморщился, будто откусил от лимона, — краткая биография, изложение основной работы и комментарий к ней.

Стеф замотала головой, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, так уморительно он выглядел.

— Честно говоря, тебе повезло. Митчелл — моя любимая писательница.

— Да, я догадывался, — уверенно кивнул Билл. — Я видел, ты как-то читала на перемене «Унесенные ветром». Поэтому я к тебе и обратился.

Улыбка исчезла с лица Стеф, но сердце ее от радости забилось еще сильнее. Значит, он даже обратил внимание на то, что она читала!

Пытаясь уйти от воспоминаний, Стеф вытянула ноги на кровати и, закрыв глаза, откинулась на подушки. Она действительно устала, измученная сегодня жарой, и единственное, чего бы ей хотелось, так это забыться сном. Но воспоминания не отпускали, всплывая из тьмы минувшего бесконечной чередой. Невольно Стеф мысленно опять вернулась к тому дню, вспомнив, как они с Биллом договаривались о плате за уроки.

Он горячо настаивал на почасовой оплате в разумных пределах, но Стеф с не меньшей настойчивостью отказывалась брать деньги.

— В таком случае можешь забыть о моей просьбе, — свел брови Билл. — Я не позволю тебе работать даром. Я не нуждаюсь в благотворительности и не хочу, чтобы со мной так обращались.

Но понемногу он остыл и, глубоко вздохнув, согласился на ее условия, пробурчав, что когда-нибудь и он сможет быть ей полезен.

И занятия начались. С середины февраля до начала мая Билл трижды в неделю приходил по вечерам к ней домой, и они, поднявшись в комнатушку над гаражом, вместе вслух по очереди читали роман «Унесенные ветром».

— Что ты собираешься делать после школы, Билл? — однажды спросила Стеф после того, как, усердно отзанимавшись в течение трех часов, они позволили себе немного отдохнуть, сидя на полу.

— Я хочу быть строителем, — оживился он, и глаза его заблестели.

Стеф задумчиво улыбнулась, представив, какие чудеса архитектуры создал бы он, если бы получил возможность. Но она знала, что Билл не станет ждать, когда судьба ему улыбнется. Он добьется всего сам. И ей это нравилось.

Билл резко подался вперед и уселся, по-турецки скрестив ноги.

— А ты? Чем ты будешь заниматься после школы? — спросил он с интересом.

Стеф пожала плечами. Она еще серьезно не задумывалась о будущем.

— Не знаю. Наверное, поступлю в колледж. Я, честно говоря, еще не решила. Быть может, стану учительницей.

— У тебя это получится, — засмеялся он и, легонько прикоснувшись кончиками пальцев к локону, ниспадавшему на ее лицо, убрал его. — Из тебя классная училка выйдет.

Не выдержав его взгляда в упор, она, на мгновение смутившись, отвела глаза.

— Признаюсь, я не хочу загадывать, что будет со мной после школы. Мне совсем не часто самой приходилось принимать решения. Я не люблю рисковать.

Он понимающе кивнул:

— А ты не думаешь, что вся жизнь — сплошной риск и что тот, кто боится рисковать, боится жизни? Лишь тот, кто рискует, свободен. Тот, кто этого не делает, находится в рабстве всю свою жизнь, прячась в себе, вместо того чтобы быть частью мира.

Его слова били прямо в цель, и даже теперь Стеф помнила, какое волнение охватило ее тогда от его напора.

Вскочив и отвернувшись от него, она попыталась обороняться:

— Я твердо знаю одно, чего мне хочется в этой жизни.

— Чего же именно?

Стеф услышала в его голосе неподдельный интерес. Билл тоже поднялся и встал у нее за спиной. Повернувшись к нему, она вздрогнула, не ожидая, что он окажется так близко. Синие насмешливые глаза, казалось, смотрели прямо ей в душу.

Она помедлила, прежде чем начать говорить:

— Я хочу иметь семью. Мужа и детей. Думаю, это все, что мне по-настоящему нужно. Хочу быть счастлива с любимым человеком и сделать его таким же счастливым. Тебе кажется это смешным?

— И это все, что ты хочешь? Ты уверена? — Билл не смог сдержать удивления.

Стеф не знала, что ответить, если, конечно, Билл вообще ждал ответа. Он смотрел на нее так… Она попыталась улыбнуться.

— Выползай иногда из своей раковины, малышка, — тоже улыбаясь, посоветовал он. — И быть может, ты удивишься миру, в котором живешь.

Став старше и оглядываясь назад, в прошлое, Стеф подумала, что теперь она не поддалась бы так легко Биллу Уиндхему. Но в то время она была всего лишь доверчивой, наивной девочкой.

Но время шло. Их занятия подходили к концу. И однажды ночью, уже в середине мая, Стеф решила, что должна что-то предпринять. Она не могла позволить, чтобы Билл так просто взял и ушел из ее жизни, и решилась признаться ему в любви. Но вдруг он посмеется над ней? Ведь ей еще только пятнадцать лет, и она совсем не похожа на искушенных в любовных делах старшеклассниц, с которыми, она знала, встречался Билл. От этих мыслей она просто холодела.

Он пришел, как обычно, в восемь, и они сразу поднялись в комнату над гаражом. Выпускная работа была уже почти готова. Билл приготовился заниматься, но мысли Стеф оказались заняты другим. Она смотрела куда-то в сторону, думая, как начать признание, и от волнения покусывала ногти. Наконец Билл, устав ждать, встал и, взяв за запястье, отвел ее руку от лица.

— Ты же знаешь, что не должна этого делать.

— Чего? — растерянно спросила Стеф, не поняв сразу, о чем речь.

— Грызть ногти — нехорошо. У тебя прекрасные руки, маленькие и изящные, а кожа подобна шелку, нежному и блестящему. — Их глаза встретились. Билл ласково гладил ее ладонь. — Не грызи ногти, глупышка, не порть красоту своих рук.

Она помнила, как замерло ее сердце, когда он медленно поднес к губам ее пальцы и начал осторожно целовать их кончики, один за другим. При этом Билл не отводил взгляда от ее глаз, словно опасаясь, что она вырвет у него руку при первом же неосторожном движении.

Но Стеф и не думала вырываться. Губы Билла, его пальцы мягко прикасались к нежной девичьей коже, волнующе лаская. Стеф почувствовала, что у нее начинает кружиться голова, а глаза невольно закрываются, — сладкая нега охватила ее.

Она положила руки ему на грудь и почувствовала, как напряглись мускулы под тканью рубашки. Ладони ощущали его горячее тепло, которое передавалось и ей самой, жаркой волной разливаясь по всему телу. А он наклонялся к ее лицу все ближе, ближе…

— О, Билл!.. — только и успела выдохнуть она.

Их губы встретились.

Теперь она не могла не удивляться остроте испытанных тогда ощущений, ведь почти всю ночь они только целовались и ничего более.

Время летело незаметно. Стеф помнит, что окно было открыто и теплый ночной ветерок, врываясь в комнатушку, ласково овевал их разгоряченные лица. Обнявшись, они сидели рядом на полу, глядя на россыпи сверкающих звезд, усыпавших небо. Стеф доверчиво склонила голову на плечо Билла.

— Уже поздно, — прошептал он ей на ухо. — Мне лучше уйти.

— Нет… — попыталась она возразить, но поцелуем в губы он прервал ее протест. Когда Билл заглянул ей в лицо, его смеющиеся глаза лучились счастьем. — Ты же не хочешь, чтобы твой папа пришел сюда с дробовиком?

Обнявшись, они прошли через двор, и здесь он под сияющей золотом луной поцеловал ее на прощание в последний раз.

— Я тебе позвоню, — негромко произнес Билл и, повернувшись, ушел в ночь не оглядываясь.

Однако на следующий день Билл в школе так и не появился. Не позвонил он ей и в выходные. Стеф не находила себе места. Предположения, одно страшнее другого, роились у нее в голове. Может быть, он опасно болен? Или попал в автомобильную катастрофу? Она попыталась осторожно что-нибудь выведать у его одноклассников, но никто ничего не знал. Когда же и в следующий понедельник он не пришел на занятия, ею овладело отчаяние.

Как-то, готовясь к физкультуре, Стеф завязывала спортивные тапочки в раздевалке для девочек и случайно услышала разговор двух старшеклассниц.

— Ты знаешь про Оттилию? — спросила одна. — Слушай, ты не поверишь, но она беременна.

— Врешь! А это точно? — удивилась ее подружка.

Стеф услышала приглушенное хихиканье.

— Ну, положим, я со свечкой не стояла, если ты это имеешь в виду. Но, по моим сведениям, она не только беременна, но ее бойфренд даже готов жениться на ней. Представляешь, какое будет лицо у папаши Дартвелла, когда он узнает, что с его ненаглядной куколкой позабавился не кто иной, как Билл Уиндхем?!

Стеф не могла пошевелиться. Ей казалось, что от нестерпимой душевной боли сердце ее сейчас разорвется. Она почти не помнила, как прошел остаток дня. Да и последние две недели школьных занятий тоже. По традиции выпускники заканчивали учебу на неделю раньше, чем остальные классы. Ну а поскольку Стеф не пошла на торжественную церемонию проводов, то после той ночи, когда Билл ее поцеловал, она видела его еще один лишь раз. Правда, к тому времени он уже женился и стал отцом ребенка.

Шел десятый час вечера, когда Билл завез к ним домой вещи Стеф. Айрин встретила его у дверей, объяснив, что сестра устала и уже легла. Билл так толком и не понял, что испытал он, узнав об этом: разочарование или облегчение.

Возможно, сказал он себе, садясь в машину, и то и другое понемногу. Наверное, это даже лучше. По крайней мере, надо сначала разобраться с теми, казалось, давно уснувшими чувствами, которые вновь пробудила встреча с ней.

— Ну, куда теперь? — спросил Брайен Маккиган, сидевший рядом с ним в пикапе.

Коренастый толстяк, которому уже давно перевалило за сорок, Брайен был отличным плотником, у которого Билл когда-то учился премудростям этого ремесла. Теперь Брайен на него работал.

— Поехали обратно к машине Стеф, — ответил Билл, разворачивая на дороге свой автомобиль. — Днем я уже ликвидировал поломку. Теперь потребуется твоя помощь, чтобы доставить машину ко мне домой. А уж у себя в гараже я доведу ее развалюху до ума.

Глубокой ночью его разбудил пронзительный телефонный звонок. Опрометью скатившись с кровати, он схватил трубку и бросил взгляд на часы: о господи, три!

— Билл?..

Он услышал дрожащий голос своей бывшей жены.

— Оттилия, что стряслось?! Что-то с Джеффом?! — Прежде чем она успела ответить, в его голове пронеслись самые ужасные предположения.

— Да что с ним сделается, твой сын жив и здоров. Я тебе скажу, что стряслось. Этот негодяй разбивает мою жизнь, и это после всего, что я для него сделала! Ума не приложу, как он мог выкинуть такой финт!

У Билла отлегло от сердца: с сыном все в порядке. Вздохнув с облегчением, он подпер голову рукой.

— Оттилия, ты напугала меня до смерти. Знаешь, который час?

— Конечно, — огрызнулась та. — Передо мной висят часы. Прямо над столом офицера полиции в отделе по делам несовершеннолетних. Думаю, тебе лучше сюда приехать самому.

— Лечу, — бросил он уже на ходу.

Глава 5

Воскресным утром первые лучи солнца проникли через неплотно задернутые шторы и, ласково скользнув по лицу Стеф, разбудили ее. Где-то вдалеке послышался детский смех. На какое-то мгновение ей, еще находившейся во власти ночных грез, почудилось, что это маленькие сестренки Кэт и Вики играют на лужайке перед домом в салки, ожидая, когда и она присоединится к ним.

Скрип открывающейся двери заставил Стеф вернуться на землю. Она открыла глаза. Из-за полуоткрытой двери показалась голова Айрин.

— Доброе утро! — Улыбка сестры была такой же яркой, как солнечный свет, уже вызолотивший обои спальни. — Я хотела проверить, не проснулась ли ты, — сказала Айрин, входя. — Выспалась?

Стеф ответила благодарным взглядом.

— Я приготовила твое любимое: горячие булочки с корицей и апельсиновый джем. И еще настоящее сливочное масло!.. — Айрин сама взбивала масло, предпочитая его всевозможным суррогатам из супермаркета.

— Булочки с корицей и настоящее масло! Кто ж тут устоит? — засмеялась Стеф.

И она последовала за Айрин на кухню.

Они подошли к лестнице, когда Стеф, на ходу поправляя волосы, заметила на полу свои вещи. С вечера их здесь не было, и сейчас она чуть не споткнулась о два огромных чемодана и большую дорожную сумку, стоявшие у стены.

Не скрывая удивления, Стеф взглянула на Айрин:

— Это ты их сюда принесла?

— Ну что ты, я на такое не способна. Билл был настолько любезен, что вечером привез твои чемоданы, я попросила его оставить вещи в гостиной, но он сам предложил поднять их. Он даже слышать ни о чем не пожелал. Ты уже спала, и Билл оставил их здесь.

Пока Айрин, что-то щебеча, варила кофе и мазала тосты домашним маслом, Стеф мысленно подбирала слова, чтобы объяснить сестре: она не собирается возвращаться в Оклахома-Сити. Ей сейчас просто необходимо побыть с родными, дома.

Уже перевалило за полдень, когда Стеф, чтобы хоть чем-то занять себя, села перед крыльцом лущить горох, собранный Айрин в саду. За полчаса работы Стеф уже возненавидела все бобовые на свете и готова была поклясться, что никогда больше не возьмет горох в рот. Шум приближающегося автомобиля заставил ее поднять голову.

Она вскочила и приложила руку козырьком к глазам, наконец в клубах пыли ей удалось разглядеть свой зеленый «ауди». Сердце ее учащенно забилось. Но из машины, ослепительно улыбаясь, вышла Вики.

— Ай-ай-ай, и как ты могла пропустить мессу? — вместо приветствия с напускной строгостью обратилась она к Айрин и лишь затем, обернувшись, чмокнула Стеф в щеку. — Привет, малышка! Ужасно рада тебя видеть!

Тем временем возле дома остановился красный «форд» Эда Бартона. Муж Вики, будучи, в отличие от супруги, водителем аккуратным и осторожным, следуя за ней, отстал и лишь теперь с опозданием присоединился к честной компании.

— Здравствуйте, леди, — громко объявил он, степенно выбираясь из машины.

— Вот ключи. — Проходя в дом, Вики положила их в ладонь Стеф. — Божественный запах, чем это тут так вкусно пахнет?

Последняя реплика донеслась уже из кухни. Стеф тоже направилась в дом, но, задержавшись на пороге, обратилась к Эду, который, пропуская ее вперед, придержал дверь:

— Не понимаю только, почему Билл Уиндхем не пригнал машину сам? — Они прошли через гостиную в кухню. — Что-то случилось? Почему это сделали вы? И нужно ли ее все-таки сдавать в ремонт?

— Нет, нет, не думаю, — заверил ее Эд. — Она бегает как надо. Часа в три ночи мне позвонил Билл и сказал, что починил машину, но не может сам доставить, как обещал. Он скорей всего не захотел беспокоить вас среди ночи. И спросил, не смогу ли я заскочить к нему после мессы, чтобы забрать твою машину, поскольку она может тебе понадобиться до его возвращения.

Стеф на мгновение задумалась. До нее вдруг дошел смысл слов Эда. Что-то случилось. Нечто срочное и непредвиденное, что заставило Билла уехать глубокой ночью. Иначе он бы… Она не закончила мысль, похолодев от ощущения, что все это уже было когда-то. Тоже непредвиденные обстоятельства. От подступившей к сердцу слабости Стеф почувствовала дурноту.

— Джефф!.. — хрипло произнесла она, сама не поняв, каким образом почувствовала, что происшедшее касается сына Билла. — Что-то случилось с мальчиком? Что с ним?

Эд бросил на нее долгий внимательный взгляд. Он колебался. Но, увидев в ее глазах неподдельную тревогу, почти отчаяние, наконец решился. Стеф заметила, как смягчились черты его лица.

— Да, у мальчика возникли проблемы, — подтвердил он. — Не думаю, что это что-то слишком серьезное. Биллу некогда было вдаваться в подробности, но из сказанного я понял, что мальчишка не ладит с новым любовником матери, и их последняя стычка привела к небольшому конфликту с законом. Он, похоже, совсем неплохой мальчик. Но общаться с ним совсем не просто. Поверь мне, я думаю, что…

— Так что же случилось? — прервала его Стеф.

— Лично я считаю, — начала Айрин тем тоном непререкаемой уверенности в своей правоте, который Стеф про себя называла «голосом материнства», — что у мальчика все в порядке. Ему только нужно немного любви и нормальную обстановку в доме. Всем известно, что матери с самого рождения нет до него ни малейшего дела. Неудивительно, что он стал неуправляемым.

— Думаю, ты права, — согласилась Вики. — Я не очень хорошо знаю Джеффа и лишь несколько раз общалась с ним, но уверена, что больше всего на свете этому ребенку не хватает твердой родительской руки и любящего сердца рядом.

— Но у него же есть отец, — возразила Стеф. — Неужели вы полагаете, что Билл его не любит?

— Напротив, — убежденно ответил Эд. — Он очень сильно его любит. Но как я заметил, бывшая жена Билла хотела бы, чтоб мальчик думал по-другому.

Глаза Стеф широко раскрылись.

— Зачем?

Эд горько усмехнулся и сказал:

— На войне как на войне. Я нередко встречал такую ситуацию в семьях, которые обращались ко мне за советом. Некоторые родители, причем не только разведенные или находящиеся на грани развода, используют детей как средство давления на партнера. Иногда это делается преднамеренно, иногда неосознанно. Но результат в конечном счете один и тот же. Дети оказываются меж двух огней и не знают, кому из родителей доверять, и в результате не доверяют никому.

Наступила пауза. Никто не находил возможным что-либо добавить. Наконец Вики нарушила затянувшееся молчание, объявив, что им с Эдом уже пора домой.

Остаток воскресного дня прошел спокойно и размеренно, без каких-либо событий. После еды Стеф, по настоянию Айрин, отклонившей предложение помочь ей с грязной посудой, присела отдохнуть за чашкой чая с пряностями и наблюдала, как ее сестра, ловко работая ножом, чистит фрукты для мусса.

Поднося чашку к губам, Стеф задумалась. Не сводя глаз с Айрин, она спрашивала себя, действительно ли старшая сестра так счастлива, как это кажется со стороны? Неужели ей не хочется ничего иного, кроме как ухаживать за другими, не имея собственной семьи?

— Айрин, — негромко позвала Стеф.

Та, улыбнувшись, вопросительно посмотрела на нее.

— Что, деточка? Что ты, милая, хочешь? Еще чаю?

Глядя на безмятежное лицо Айрин, Стеф смутилась. Уже готовые сорваться с языка слова застряли у нее в горле, и в ответ на вопрос она смогла лишь отрицательно покачать головой. Но, сделав глубокий вдох, наконец решилась и тихо спросила:

— Айрин, тебе никогда не бывает одиноко? — У Стеф перехватило горло, но она собралась с силами и продолжила: — Вики и Кэт теперь замужем, папа… — Стеф с трудом сдержала слезы. — Папа умер. Тебе не тяжело жить здесь совсем одной?

Только теперь осмелившись поднять глаза, Стеф увидела, как затуманился взгляд ее сестры. После секундной паузы Айрин мягко ответила:

— Думаю… Уверена, все мы в этой жизни бываем одиноки. — Закончив мыть посуду, она села за стол напротив Стеф. — Я стараюсь не думать об этом, — сказала она, грустно улыбаясь одними глазами. — Я работаю, сижу с соседскими детьми, я все время занята. После смерти папы мне действительно его очень не хватает, но у меня есть ты и еще две сестры. Не важно, замужем мы или нет, все равно мы — одна семья.

— Я не могу вернуться в Оклахому, — вдруг вырвалось у Стеф.

— Ч-что? — Брови Айрин удивленно поползли вверх. — Почему?

Стеф соскочила с табурета и, обхватив руками голову, возбужденно заговорила, едва не срываясь на крик:

— Я весь день хотела тебе сказать! Знаешь, я не могу вернуться в Оклахому. Я выставила дом на продажу. Я еще не решилась уйти из школы, но сделаю это…

Айрин молча слушала Стеф, не сводя с нее глаз, полных тревоги.

— Я пока даже не знаю, что со мной будет дальше, — устало призналась Стеф. — Мне еще нужно какое-то время, чтобы прийти в себя. Чтобы обдумать все и решить…

Она не договорила, губы вдруг задрожали и слезы потоком хлынули у нее из глаз. Стеф опустила голову, и густые темные волосы, словно два занавеса, опустились по обе стороны ее лица, почти полностью закрыв его.

— Я так одинока, Айрин! — еле слышно прошептала она. — Я уже совсем ничего не понимаю: ни что такое хорошо, ни что такое плохо. Если бы только я могла остаться здесь хотя бы до конца лета, пожить дома, с тобой, с Кэт и Вики, тогда я, наверное, собралась бы с силами и попробовала начать все сначала.

— Деточка моя, — тихо сказала Айрин, ласково гладя Стеф по волосам, — мы с тобой так похожи!.. Такие гордые, ничего никому не говорим, все носим в себе. Конечно же оставайся, моя хорошая.

Стеф облегченно вздохнула и вытерла ладонью мокрые щеки.

Глава 6

Ночь выдалась жаркой и влажной. Даже при вдохе полной грудью Биллу не хватало воздуха. Сердце стучало так, что, казалось, оно сейчас выскочит из груди и пульсирующим кровавым комком покатится по земле. Его тяжелые удары тупой болью отдавались в голове.

Он сидел в шезлонге на крыльце своего дома. Откинувшись на матерчатую спинку и закинув ногу на ногу, Билл задумчиво смотрел на Джеффа, примостившегося на лестнице. В бледном, рассеянном свете луны он отчетливо различал только белые волосы мальчика, остальное тонуло во тьме, и лишь неясный, расплывчатый силуэт показывал, что Джефф, повернувшись к отцу спиной, сидит, ссутулившись, на ступеньках.

Билл тяжело вздохнул. Хочешь не хочешь, мысленно сказал он себе, а от неприятного разговора никуда не уйти.

— Ты не желаешь объяснить мне, что произошло? — нарушил он напряженную тишину, стараясь говорить как можно мягче.

Мальчишка не проронил ни звука и даже не пошевелился. Он неподвижно сидел на ступеньках, обхватив согнутые колени и положив на них голову.

— Джефф, сынок. Я разговариваю с тобой, а не со стенкой. Будь добр, повернись, пожалуйста, лицом, когда к тебе обращается отец.

С обреченностью осужденного на смерть Джефф нехотя повернул голову и посмотрел в сторону Билла. Вид Джеффа, каждое его движение говорили красноречивее любых слов: оставьте меня в покое!

С подчеркнутой вежливостью и полным равнодушием он вяло поинтересовался:

— Что именно ты хочешь услышать?

С трудом сдерживаясь, Билл стиснул зубы и постарался взять себя в руки.

— Послушай, Джефф, — снова заговорил он с недобрым блеском прищуренных глаз, — я знаю, тебе не нравится новый мамин друг, и я не могу осуждать тебя за это.

Не давая втянуть себя в разговор, Джефф продолжал молча глядеть на отца. И лишь глаза его раздраженно сверкали в неверном свете луны.

— Знаю, что это ты своим перочинным ножом проколол шины у «крайслера» Джила. Я понимаю, ты был зол и поступил так сгоряча. У каждого иногда бывают моменты, когда совершаются необдуманные поступки. Но, Джефф, искромсать ножом кожаные сиденья автомобиля!.. — Билл энергично встряхнул головой, как бы отгоняя саму мысль о том, что его сын оказался способен на такой акт вандализма. — Этого ты не мог сотворить! Нет, ты не мог это сделать!!!

— Ах, не мог?! — неожиданно выкрикнул подросток. Скопившееся в его душе недовольство вырвалось наружу взрывом дикой ярости. Джефф вскочил и, трясясь от злости, встал перед отцом, упершись кулаками в бока. — Да что ты знаешь обо мне?! Кто-нибудь спрашивал меня, что я хочу?!

Ярость исказила черты лица мальчика. И даже при лунном свете Билл видел, как блестят глаза сына, как тяжело вздымается его грудь.

Джеффа было не остановить.

— Меня тошнит оттого, что я здесь. Я ненавижу этот зачуханный городишко. Мне тут нечего делать. У меня нет здесь друзей, и если ты думаешь, что я буду счастлив тут, то, значит, ты сошел с ума.

Одним прыжком Билл подскочил к сыну и с силой тряхнул за плечи.

— Замолчи, Джефф! Замолчи сейчас же, или я!..

— Что? Врежешь мне? Давай, мне не привыкать. Да и тебе не привыкать, не так ли? Будешь драть меня, как драл тебя твой папаша?

Билл побледнел. Откуда Джефф узнал о его прошлом? Сам он ему никогда об этом не говорил. Оттилия!

Опомнившись, он увидел, что по-прежнему крепко держит сына за плечи. О господи, не сделал ли он Джеффу больно? Билл разжал пальцы.

— Джефф, я…

Опустив руки, Билл сделал шаг назад. С удивлением он рассматривал сына, но не узнавал его. С каким-то странным, задумчивым выражением лица тот смотрел, нет, не на отца, но как бы сквозь него. А может, внутрь себя, как знать? Джефф резко развернулся и молча ушел в дом, хлопнув дверью.

Вернувшись в шезлонг, Билл закрыл лицо ладонями. Все эти годы он мечтал о том, чтобы Джефф жил с ним. Вот тогда-то уж он сумел бы сделать мальчика счастливым, смог бы вырастить его сильным и здоровым, как в физическом, так и в моральном отношении. И вот теперь, когда Оттилия наконец уступила и Билл получил то, о чем так долго мечтал, он не знает, что ему делать. Неужели семена насилия, которые отец заронил ему в душу, так глубоко укоренились, что Билл не способен с ними справиться?

В семье Гринуэй День независимости всегда ассоциировался с пикником на лужайке перед домом. Точно так же, как имя Кэт Гринуэй, а в замужестве — миссис Мэльюсибл, всегда ассоциировалось с понятием «натиск».

— Сэнди, за мной! — бодро прокричала рыжеволосая Кэт, выбираясь с большой хозяйственной сумкой из новенького микроавтобуса «астро». Она пересекла двор так стремительно, будто босиком шла по раскаленным углям, и решительным шагом направилась к дому.

— Тони, неси остальное и присмотри за ребенком, — громко скомандовала она.

— И присмотри за ребенком… — добродушно передразнил ее Энтони Мэльюсибл, предусмотрительно понизив голос, чтобы жена не услышала его слов.

Не спуская с нее глаз, он откровенно любовался тем, как сексуально покачиваются при ходьбе ее округлые бедра. Кэт, помимо огненно-рыжих волос и больших ярко-зеленых глаз, обладала множеством достоинств. Красота была одним из них. Ум, почти вулканическая энергия и остро выраженное чувство справедливости также входили в число определяющих черт ее характера.

— Выбирайся, кроха, — приговаривал он, позволяя двухлетнему Александеру самому спуститься на землю. — Ты ведь уже большой мальчик. Ну-ну, давай сам. Ах, умничка! Только маме не будем говорить, о'кей?

И он забавно наморщил нос. Мальчик заразительно рассмеялся и, едва Тони присел рядом с ним на корточки, бросился к нему на шею.

Вики и Эд уже приехали. Младшая сестра вместе со Стеф чистили на кухне картошку для салата, когда к ним, подобно торнадо, влетела Кэт.

— Что-то горит? — засмеялась Стеф.

Ловко орудуя ножом, она с приветливой улыбкой посмотрела на свою вторую сестру.

Кэт усмехнулась.

— Еще нет, но уже пора зажигать гриль, — решительно заявила она, выкладывая на стол из сумки тушки цыплят и аккуратно распиленные полешки.

В дверях появился Тони с Александером на плечах. В руке он нес небольшую спортивную сумку со сменной одеждой. Оттуда же выглядывала пара ракеток для бадминтона. Из кармана у него торчала связка петард.

— Как дела, леди?

— Замечательно, — одновременно ответили Стеф и Вики. Но Кэт нахмурилась, увидев петарды.

— Тони, эти штуки опасны. Я думаю, мы договорились!..

— Да-да, конечно, — подтвердил тот с озорной ухмылочкой. — Мы договорились, что тебе они не нравятся. Но мне-то они нравятся.

И он, не моргнув глазом, вывалил принадлежности для фейерверка на стол.

Раздался звонок телефона. Кэт сняла трубку.

— Алло?

По ее лицу пробежала тень озабоченности. Не отнимая трубки от уха, она с беспокойством смотрела на мужа.

— Стив, ради бога, сегодня же праздник, — раздраженно обратилась она к менеджеру Тони. — Хоть денек-то дай ему передохнуть.

Тони хмыкнул и взял трубку у жены.

Стеф наблюдала за лицом Кэт и увидела, как оно еще больше помрачнело, когда Тони, положив трубку, произнес извиняющимся тоном:

— Прости, детка. Возникла проблема с песней, которую я записал на прошлой неделе. Я возвращаюсь, а вы с Сэнди оставайтесь здесь сколько хотите.

Билл листал старую кулинарную книгу, неизвестно когда и каким образом попавшую к нему, и, морща лоб, выбирал, чем бы ему, по случаю праздника, побаловать Джеффа, когда зазвонил телефон.

— Да, Айрин. Как дела?

— Все хорошо, — чуть приглушенно ответила она, словно не желая, чтобы ее слышал кто-то другой. — Послушай, Вики сказала, что приглашала тебя к нам на пикник, но вы с Джеффом решили отправиться на рыбалку. Я все же решила на всякий случай попробовать еще раз. Мы приготовили много всяких вкусных вещей и…

— Даже не знаю, — прервал ее Билл, настороженно поглядывая в сторону комнаты сына. — Боюсь, Джефф совсем не рад моему обществу. С рыбалкой ничего не вышло, и, мне кажется, он предпочел бы, чтоб я вообще куда-нибудь испарился.

— А может быть, ему надо побыть среди людей? — предположила Айрин. — Это позволило бы сломать лед между вами. Ты как думаешь? Да и Джефф познакомился бы с окрестностями нашего городка.

— Не знаю, не знаю… — замялся Билл. — Хорошо, я попробую поговорить с Джеффом.

— Отлично, — обрадовалась Айрин, — надеюсь скоро увидеть вас у себя.

Аппетитный запах жарящихся в гриле цыплят и бараньих ребрышек распространялся по двору и проникал в дом, давая знать, что приближается время трапезы. Через окно Стеф видела, как Эд и Вики играют с Александером в мяч, а Кэт с железной лопаткой колдует над грилем.

Раздался дверной звонок. Стеф удивленно посмотрела на Айрин:

— Ты ждешь кого-то еще?

Впервые в жизни Стеф увидела, что Айрин смущена.

— Только не сердись на меня, ладно? Иди, открой дверь.

Чувствуя какое-то неосознанное волнение, Стеф направилась к дверям, спрашивая себя, что это за сюрприз сейчас получит. Но действительность превзошла все ее ожидания. На пороге широко улыбался Билл собственной персоной.

— Привет, Стеф, — обратился к ней гость, — извини, что опоздали.

У Стеф перехватило дыхание. Собравшись с мыслями, посмотрела на Билла.

— Мы еще даже не садились за стол, — заставила себя вымолвить она.

Билл вошел. За ним показался высокий, светловолосый подросток, чувствовавший себя явно неловко в незнакомом месте.

— Стефани и Айрин Гринуэй, рад представить вам моего сына Джеффри. Джефф, это…

— Саути, — поправила его Стеф, сама не зная зачем. — Теперь меня зовут Стефани Саути.

Джефф, сделав над собой усилие, вяло кивнул, и Стеф почти физически ощутила напряжение, существующее между ним и отцом.

Она протянула руку Джеффу:

— Как дела? Я много слышала о тебе и рада познакомиться.

Несколько мгновений Джефф рассматривал протянутую ему ладонь, а потом воинственно вздернул подбородок и сунул руки в задние карманы джинсов, холодно сверкнув глазами.

— Вы замужем?

И сам вопрос, и тон, каким он был задан, прозвучали вызывающе. Вспыхнув до корней волос, Стеф убрала руку и изо всех сил постаралась сохранить на лице улыбку.

— Я была замужем, — ответила она, — но теперь разведена.

Айрин подошла к ним и дружески положила руку Биллу на плечо.

— Пойдемте, ребята, на лужайку. Пора за стол.

— Айрин, подожди минуточку, — сказал Билл, испытующе глядя на сына.

Хотя внешне он был спокоен, за его показной бесстрастностью Стеф угадала с трудом сдерживаемую ярость. Интересно, подумала она, почувствовал ли это Джефф?

— Извинись перед леди, Джеффри, — столь же ровным тоном Билл обратился к сыну. — Она подала тебе руку в знак дружбы. Я не думаю, что ты груб настолько, чтобы сознательно не ответить на ее жест. Видимо, ты его просто не заметил. Поэтому тебе надо извиниться за свою невнимательность. Ну, Джефф?

Стеф внимательно наблюдала за Биллом, не зная, как бы она выходила из такой ситуации, если бы Джефф был ее сыном, но нельзя было не восхититься тем, как Билл контролирует свои эмоции и твердо проявляет родительскую власть, не нанося достоинству Джеффа ни малейшего ущерба в глазах окружающих.

— А-а… Ну, извините, пожалуйста, мисс… — мальчик вопросительно взглянул на Билла, тот ободряюще кивнул, — миссис Саути.

Джефф явно испытал облегчение оттого, что запомнил ее имя. Покосившись еще раз на отца, он вынул правую руку из заднего кармана и подал ее Стеф. Та приняла ее с искренней улыбкой.

— Как я уже сказала, рада видеть тебя, Джефф. Хорошо, что вы оба приехали.

Сдержав улыбку, Билл повернулся к Стеф и Айрин.

— Ну вот, теперь можно и поесть. Я голоден, как койот.

Мало того, что Стеф почти физически ощущала напряженную невидимую связь, установившуюся между ней и Биллом, Айрин ко всему прочему еще и посадила их за стол рядышком. Солнце нещадно палило, но тень окружающих деревьев и легкий ветерок позволяли достаточно легко выносить жару.

После второй смены блюд, когда над столом повис невнятный гул послеобеденной беседы, Билл наконец негромко обратился к Стеф:

— Я хотел спросить тебя о машине. Как она, нормально бегает?

— Да, мне кажется, все прекрасно! Сколько я тебе должна? Ты, наверное, мог обо мне плохо подумать из-за того, что я возложила на тебя расходы…

— Мы же договорились, что я оказываю тебе дружескую услугу. Мне хотелось сделать для тебя что-нибудь. При чем здесь деньги?

— Билл, а запчасти? — продолжала настаивать она. — Ты же не будешь возражать против того, чтобы я компенсировала тебе если не время и затраченные усилия, то хотя бы стоимость деталей?

— Стеф, тут не о чем говорить, — в его голосе зазвучало раздражение. — На все про все ушло пять долларов. Думаю, я смогу это пережить.

— В таком случае все, что я могу сказать, — это огромное тебе спасибо. За то, что пришел мне на помощь в трудную минуту, и за то, что починил машину. А ведь ты еще и строишь дом для моей сестры. Я вижу, ты просто мастер на все руки.

Она тихо засмеялась, но Билл остался серьезен. Стеф заметила, как он посмотрел на крохотную родинку в уголке ее рта. Билл не прикоснулся к ней, но его глаза жгли, словно угли.

Неожиданно для себя Стеф поняла, что ей ужасно хочется, чтобы он ее поцеловал. От этого желания кровь прилила к голове и горячо застучала в висках. В тот момент ей было все равно, что вокруг них столько людей. Сейчас она не думала об осторожности и приличиях, ей страстно хотелось лишь одного — утолить охватившую ее сладкую жажду страсти.

Стеф растерянно огляделась по сторонам, проверяя, не заметил ли кто ее слабости, но все были заняты своими разговорами. Никто ничего не заметил. Кроме Джеффа, сидевшего на другом конце стола.

Глава 7

Было уже почти три часа пополудни, когда Айрин поднялась из-за стола.

— Кому еще чаю со льдом? — громко спросила она и хотела уже идти на кухню, когда Эд попросил ее задержаться.

— Айрин, — торжественно обратился он к ней, — пожалуйста, не уходи пока. Вики и я хотим сделать маленькое объявление.

— Что, что такое? — Айрин удивленно и немного встревоженно смотрела то на него, то на Вики.

Эд смущенно кашлянул.

— Видя, как наша семья растет все больше и больше, мы с Вики не могли оставаться в стороне и решили внести и свой посильный вклад в ее преумножение.

— Даже не верится, — счастливо улыбаясь, проговорила Айрин. — И когда это произойдет?

— В феврале, — пояснила Вики. — Я узнала несколько недель назад. Мы бы сообщили раньше, но я не очень хорошо себя чувствовала, и не хотелось, чтобы вы беспокоились.

Айрин с облегчением рассмеялась:

— Полагаю, это означает, что теперь ты чувствуешь себя лучше. Просто потрясающе! Ребеночек!..

Билл сделал вид, что слышит обо всем впервые, и, хитро улыбаясь, пожимал руку Эду, пока сестры суетились вокруг Вики.

В стороне от общей кутерьмы Стеф увидела Джеффа. Выйдя из-за стола, парнишка одиноко бродил под деревьями. Он чувствует себя чужим на этом семейном торжестве, подумала Стеф, ведь никто пока ничего не сделал для того, чтобы и он ощутил себя здесь желанным гостем.

Она подобрала футбольный мяч, которым перед обедом играл Александер, и направилась к Джеффу.

— Эй, приятель, — приветливо позвала она. — Не хочешь ли поиграть в футбол без правил? Это — своего рода традиция в нашей семье. Сначала мы едим так плотно, что у каждого образуется фунтов по десять лишнего веса, а потом сбрасываем его, бегая как сумасшедшие.

Джефф вяло пожал плечами. Стеф позвала остальных и велела Эду и Биллу набирать себе команды.

Когда Джефф перехватил мяч, и, казалось, гола не миновать, мальчик споткнулся и потерял его. Мяч отскочил к Стеф. Перед ней никого не было, и она во весь дух помчалась к воротам противника. Ей оставалось нанести последний удар, когда она вдруг оказалась в воздухе, подхваченная сзади сильными руками. Это Билл, крепко держа ее за талию, оторвал от земли и, смеясь, закричал:

— Футбол-то у нас без правил!

Айрин и Кэт закричали от восторга так, будто только что выиграли Межконтинентальный кубок. Пока Стеф отчаянно болтала ногами в воздухе, тщетно пытаясь дотянуться до мяча, Айрин подхватила его и отпасовала Джеффу. Но мальчишка этого даже не заметил. Он молча наблюдал за тем, как Стеф барахтается в объятиях его отца.

— Пусти, — задыхаясь от быстрого бега и волнения, вызванного ощущением близости его горячего тела, прошептала Стеф. — Это все же футбол, а не борьба.

— А я и не борюсь, — так же тихо ответил он. — Если бы я мог, то вообще бы тебя не отпускал.

Его прерывистое дыхание щекотало ей шею. Казалось, сердце вот-вот выскочит у нее из груди. Наконец Билл осторожно опустил ее и повернул лицом к себе. Его глаза блестели от возбуждения.

Когда посуда была вымыта, над еще не остывшей после дневного жара землей стали сгущаться сумерки. Эд объявил, что сейчас будет фейерверк. Все вышли на лужайку.

Первая ракета взлетела в потемневшее небо и взорвалась, рассыпавшись множеством разноцветных искр. Публика разразилась восторженными воплями и пронзительным визгом восхищения. Отделившись от остальной компании, Билл приблизился к Стеф.

— Можно я постою рядом? — спросил он.

После секундного замешательства Стеф, улыбнувшись, кивнула:

— Конечно.

Он встал так близко, что их плечи соприкоснулись. Еще одна ракета взвилась ввысь, осветив на мгновение лицо Стеф.

— Ты сегодня изумительно выглядишь, — понизив голос, будто кто-то мог их услышать, сказал Билл.

Даже в полумраке он увидел, как вспыхнуло ее лицо.

— Спасибо, — шепнула Стеф. — Как ты думаешь, Джеффу здесь нравится?

— Думаю, да. Он вообще не очень-то компанейский, но я рад, что мы приехали вместе.

— Он симпатичный паренек, — заметила Стеф, наблюдая за мальчишкой, который был занят поджиганием ракет. — И очень похож на тебя. — Она осеклась и бросила на Билла почти извиняющийся взгляд. Он понимающе улыбнулся. — Я хотела только сказать…

— Ничего, ничего, я понял, что ты имела в виду, — прервал ее Билл.

Билл спросил себя, что будет, если он сейчас наклонится и легонько поцелует ее? Но риск был слишком велик. Поэтому Билл лишь пожирал глазами ее влажные губы, мечтая когда-нибудь попробовать их на вкус…

Перевалило уже за полдень. Стеф стояла, прислонившись к холодильнику, с пакетом апельсинового сока в руке и предавалась невеселым размышлениям, наблюдая, как ловко Айрин подает на стол мисочки с куриным супом для пяти соседских малышей.

— Айрин, чем я могу тебе помочь? — уже в который раз Стеф задавала ей этот вопрос, заранее зная ответ.

— Спасибо, ничего не надо, — коротко ответила Айрин. — Разлей только сок по стаканам, остальное у меня давно отработано.

Стеф отнесла стаканы на стол, раздав их детям, но мысли ее были заняты вчерашним днем. Она вспомнила, что Билл, прощаясь со всеми перед отъездом, смотрел только на нее. Она тогда улыбнулась и сказала Джеффу, что была рада с ним познакомиться, но тот в ответ только буркнул нечто нечленораздельное. Билл в который раз поблагодарил Айрин за приглашение и уже у самой машины обернулся к Стеф.

— Мы еще увидимся. — Он посмотрел ей в глаза.

В его голосе звучала надежда.

— Мне очень жаль, мистер Уиндхем, — вежливо, но твердо произнес мистер Дарнтон, директор местной школы. — Мы проводим лишь одну сессию летних занятий, да и та уже подходит к концу: осталась последняя неделя. У нас просто нет времени, чтобы оформить перевод Джеффри из его прежней школы и принять в соответствующий класс. Впрочем, даже в этом случае возникли бы определенные проблемы: разные школы, как вы, конечно, хорошо знаете, отличаются друг от друга. Нет ведь ни двух одинаковых классов, ни двух одинаковых учителей. Кроме того, он учился в другом округе, а следовательно, по другим учебникам.

Билл бросил быстрый взгляд на сына, а затем обратился к директору:

— Ну, должен же быть какой-то выход. Если нельзя в летней школе пройти подготовку к поступлению в старшие классы, может, стоит позаниматься с частным репетитором?

Мистер Дарнтон понимающе закивал головой:

— Да, это, пожалуй, выход. В этом случае Джеффу придется сдать специальный экзамен перед началом учебного года, если он, конечно, пройдет необходимый материал. Запросите управление по школам округа, быть может, у них есть кто-то подходящий. А я тем временем затребую в прежней школе Джеффа документы, необходимые для его перевода.

Билл остановил пикап у стройплощадки и выключил мотор. Переваливаясь, к машине уже спешил Брайен Маккиган.

— Добрый день, босс!

— Привет. Брайен, ты знаком с моим сыном Джеффом?

— Спрашиваешь! — И толстяк добродушно похлопал мальчика по плечу. — Как поживаешь, Джефф? — Не дожидаясь ответа, он тут же вновь обратился к Биллу: — У меня дома сегодня штормит, и я взял Тома с собой на работу. Пусть попробует себя в качестве подмастерья плотника. Ты не против?

Тому Маккигану, сыну Брайена, уже исполнилось четырнадцать лет. Он был всего на год старше Джеффа. Мальчики давно были знакомы и, похоже, неплохо ладили между собой. Быть может, Джефф легче привыкнет к жизни в этом городе, если рядом с ним будет кто-нибудь из его сверстников, подумал Билл.

— Отлично. Я не возражаю, — ответил он Брайену и, усмехнувшись, добавил: — Теперь Джеффу будет кого еще злить, кроме меня.

Джефф исподлобья посмотрел на отца, и впервые за эти дни Билл увидел, что губы мальчика растянулись в смущенной улыбке.

— Послушай, он приехал к тебе на выходные или на каникулы? — полюбопытствовал толстый плотник.

Билл, решительно сверкнув глазами, отрезал:

— Нет, Брайен. Он приехал ко мне насовсем. И я больше никогда и никому его не отдам.

Глава 8

— Ну как тебе живется с папашей? — спросил Джеффа по телефону Том Маккиган в среду вечером.

Джефф вздохнул и откинулся на спинку кровати, пристроив поудобнее подушку у себя под головой.

— Пока не знаю, старик. Во всяком случае, думаю, совсем не так плохо, как казалось сначала. Конечно, я скучаю по друзьям. Но здесь я, по крайней мере, могу слушать свою музыку и разговаривать по телефону сколько хочу.

— А разве твоя мать тебе все это запрещала?

— Не столько она, сколько ее дружки. Мать приводила их в дом, и они тут же начинали распоряжаться всем, как своей собственностью.

Том прищелкнул языком.

— Да уж, досталось тебе. Но все-таки ты даже не представляешь себе, как тебе повезло, что твои родители разошлись. А если бы у тебя были такие же предки, как мои? Они же бьются с утра до вечера, не переставая. Даже в одной комнате не могут находиться, чтобы не сцепиться. Иногда мне прямо страсть как хочется, чтобы они разбежались.

Джефф засмеялся:

— Ну, ты уж, старик, слишком! Впрочем, я тебе скажу, что думаю. Самые настоящие проблемы наверняка начинаются тогда, когда предки снова женятся. Ведь неродных детей все просто ненавидят. Мне кажется, это — закон природы.

Теперь захихикал уже Том. Но веселиться им пришлось недолго.

— Послушай, я уже заканчиваю, — приглушенным голосом торопливо проговорил Том. — В соседней комнате включили телевизор. Папаша может заглянуть в любую минуту.

— Ладно, пока. Увидимся в воскресенье в церкви, если не получится раньше.

Джефф повесил трубку и, не вставая с кровати, включил стоящий рядом магнитофон. Слушая музыку, он глядел в потолок и думал о том, что сказал ему Том относительно развода родителей. Потом повернул голову и посмотрел на молчащий телефон. Не больно-то ему хотелось слышать ее голос, постарался убедить он себя, но все же мать могла бы ему хоть раз да позвонить.

Когда Стеф с Айрин приехали, церковь уже была полна. Хорошо еще, Норман Рассел занял для них места на задней скамье, а то пришлось бы всю службу слушать стоя. Устроившись поудобнее, Стеф украдкой рассматривала присутствующих. Различив в полумраке две коротко остриженные белокурые головы, она почувствовала, что сердце учащенно забилось. Это были отец и сын Уиндхемы.

Когда закончилась служба, она одной из первых поспешила к дверям. Стеф не могла себе объяснить, почему, оказавшись в пятидесяти ярдах от Билла Уиндхема, всякий раз робеет, словно девочка-подросток. Сегодня, дала она себе слово, все будет по-другому.

— Стеф?

При звуке столь знакомого, хрипловатого голоса она тут же позабыла, о чем только что думала. Обернувшись, Стеф увидела, что Билл направляется прямо к ней.

— Я бы хотел пригласить тебя на ленч.

Сердце Стеф бешено заколотилось. Она посмотрела по сторонам, словно ища у окружающих убедительного оправдания своего отказа.

— Нет, нет… Я приехала на автомобиле с Айрин…

— Не вижу проблемы. — Билл ответил столь категорично, что Стеф, как не искала, не могла найти возражений. — Айрин поедет на твоей машине домой. Джеффа подбросят Маккиганы. Мне же надо непременно с тобой поговорить.

Стеф облизнула пересохшие губы.

— О чем именно?

Он так откровенно сверлил ее глазами, что ей все время приходилось отводить взгляд.

— Я хочу сделать тебе предложение, — решительно заявил он, но, увидев ее испуганные глаза, поспешил уточнить: — Это касается Джеффа. В прошедшем учебном году у него были большие проблемы в школе. И теперь, чтобы перевестись сюда в соответствующий класс, ему надо сдать экзамен. К сожалению, летняя школа здесь уже закрывается, а без дополнительной подготовки экзамена ему не сдать. Не могла бы ты помочь парню? Он очень мало читает, а Эд сказал, что это как раз по твоей части.

— Что ты имеешь в виду? Позаниматься с ним?

— Да-да, конечно. Ты же учительница и, насколько я помню, неплохая.

Стеф тяжело вздохнула:

— Даже не знаю, Билл. Не думаю, что я для этого наиболее подходящая кандидатура.

Она прекрасно помнила, как Джефф оба раза вел себя при их встрече, и ей совсем не хотелось оказаться третьим лишним в конфликте отца и сына. В своей и без того неустроенной жизни она меньше всего нуждалась в каких-либо дополнительных потрясениях.

— Ты не хочешь с ним заниматься потому, что он мой сын? — продолжал настаивать Билл.

— Билл, — искренне ответила она, — ты же знаешь, что не поэтому. Я никогда не отказалась бы от Джеффа только из-за того, что он твой сын.

— Извини, — сказал Билл уже значительно мягче. — Я просто очень огорчен твоим отказом. Сын для меня — это все.

В тот же самый момент Айрин, потеряв наконец терпение, крикнула от машины:

— Эй, скоро вы там? Обсуждаете тему сегодняшней проповеди?

— Нет, не угадала, — ответил Билл. — Я тут пытаюсь уговорить твою сестру, чтобы она позволила мне довезти себя до дому. Но она боится за свой автомобиль. Скажи ей, что ты доставишь его домой в целости и сохранности. Иначе мне никогда не удастся соблазнить ее поехать со мной.

Стеф, сверкая глазами, резко повернулась к нему и уже открыла было рот, чтобы запротестовать, но Айрин ее опередила:

— Замечательная идея! Я давно обещала Форрестам, что заеду к ним. Стеф, ты не возражаешь, если я возьму твою машину?

Она оказалась в ловушке. У нее больше не было ни малейшего предлога для отказа. Стеф утешилась тем, что десятиминутная поездка с Биллом все же лучше, чем совместный двухчасовой ленч.

Через несколько секунд она уже устраивалась поудобней в кабине его пикапа. Ни Стеф, ни Билл не заметили того, как внимательно наблюдает за ними Джефф Уиндхем.

— Кто это? Папашина любовница? — подходя, поинтересовался у приятеля Том Маккиган.

Сплюнув сквозь зубы, Джефф бросил через плечо:

— Том, закрой свой рот, будь уж так любезен. Я тебе уже говорил: у него нет любовницы.

Минут пять Билл и Стеф ехали в напряженной тишине. Стеф постаралась отодвинуться как можно дальше и сидела, плотно обхватив колени руками.

— Тебе идет это платье, — нарушил тишину Билл.

— Спасибо, — коротко ответила Стеф, недоумевая, почему же она так нервничает.

Они опять замолчали и не проронили больше ни слова до самого конца пути. Наконец пикап затормозил возле дома Гринуэй.

— Хочешь кофе? — спросила Стеф, заметив, что Билл заглушил мотор, видимо намереваясь проводить ее до дверей.

— Нет, спасибо, — сказал Билл, выходя из машины. Обогнув автомобиль, он открыл противоположную дверцу и помог Стеф выбраться наружу. — Я еще не потерял надежды уговорить тебя стать репетитором у моего сына.

Стеф опустила голову в раздумье.

— Билл, мальчик меня терпеть не может, — сказала она после недолгой паузы. — Ты же сам это видел.

— Не сгущай краски. Он ведь пока не знает тебя. Да и, честно говоря, он вообще-то никого особо не любит.

Стеф медленно направилась к дому, но Билл мягко придержал ее за локоть.

— Подожди, не уходи, — попросил он. — Я бы хотел поговорить. Мы с тобой уже так долго по-хорошему не разговаривали. Помнишь все те вечера?.. — Он мечтательно улыбнулся.

Конечно же, Стеф ничего не забыла. Терпкое вино былого теплой волной подступило к ее сердцу, заставив его учащенно биться, и затуманило голову. Билл взял ее за руку — Стеф не сопротивлялась — и повел к мостику, перекинутому через протекавший возле дома ручей.

Здесь, над бегущей водой, Билл остановился и, повернувшись к Стеф, долгим, внимательным взглядом посмотрел на нее. По обоим берегам ручья благоухали разноцветные тюльпаны, ирисы и циннии. На аккуратно подстриженных кустах роз покачивались под легким ветерком красные, желтые и розовые бутоны. Ничего не изменилось, подумала Стеф. Так же, как и в годы ее детства, это место навевало ей мысли о библейском Эдеме, где первый мужчина встретил первую женщину.

— О чем ты думаешь? — мягко спросил Билл, кончиками пальцев прикоснувшись к шелковой пряди ее волос.

— Я думаю о том, как мы все выросли, — ответила Стеф. — Айрин, Кэт, Вики и я. Иногда мне это даже кажется невероятным. Порой я смотрю в зеркало и вижу взрослую женщину, но в душе по-прежнему чувствую себя маленькой девочкой.

Билл осторожно накрыл ладонью ее руку, лежавшую на разогретых солнцем перилах.

— Я думаю, время от времени то же самое бывает с каждым из нас, — тихо сказал он. — Все мы порой ощущаем некую ирреальность происходящего. Будто нам удалось одурачить целый мир, притворившись взрослыми, все на свете знающими и уверенными в себе. Но где-то в глубине сердца, как и раньше, я остался мальчишкой, боявшимся своего горячего на руку отца. — На его губах появилась добродушная усмешка. — А та маленькая девочка, что до сих пор таится в тебе, по-прежнему не любит принимать решения и боится любого риска?

У Стеф сжалось сердце.

— Ты помнишь даже это? — недоверчиво прошептала она. — Помнишь, что я тебе однажды сказала?

— Да, я помню многое из того, о чем, ты думала, я забыл.

Они, не отрываясь, смотрели друг на друга, как в ту далекую ночь, тринадцать лет назад. Билл медленно стал приближаться к ней, но Стеф испуганно отстранилась.

— Нет, — прошептала она. — Я не готова. Извини, пожалуйста. Постарайся меня понять, Билл.

Он вздохнул и отодвинулся.

— Ты все еще любишь своего мужа? — спросил Билл, страстно желая знать ответ и одновременно боясь его услышать.

Стеф удивилась такому вопросу. Странно, подумала она, этого не спрашивали даже сестры. Стеф сообщила им лишь то, что Энди уходит от нее к другой женщине. Но она ни словом не обмолвилась о ребенке. Разве может женщина признаться в том, что другая ждет ребенка от ее мужа?

Любит ли она его до сих пор? Стеф медленно покачала головой:

— Нет. Когда-то любила. Но теперь уже нет…

Билл мягко развернул ее лицом к себе.

— Твой муж — глупец, — сказал он тихо. — Ни один мужчина в здравом уме не позволил бы себе потерять такую женщину, как ты.

Стеф едва не рассмеялась, уловив в его словах печальную иронию, которую сам Билл не заметил, но сдержалась и лишь с грустной усмешкой обронила:

— Не мне судить. Но у меня в жизни было двое таких мужчин.

Ее слова поразили Билла в самое сердце. Неужели она говорит о нем?

Не зная, что ответить, Билл поднял с перил сухой лист и принялся разминать его между пальцев. Стеф, не говоря ни слова, наблюдала за ним. Наконец он решился нарушить молчание.

— И я вхожу в этот список? — произнес Билл полувопросительным тоном.

— С-список? — удивилась Стеф.

Билл не решался посмотреть на нее и не отрывал глаз от сухого листа, рассыпавшегося в прах между его пальцами.

— Я все понимаю, — продолжил он, с трудом выговаривая слова. — Это было глупо с моей стороны. Ты выглядела такой юной, такой невинной в своей мантии бакалавра — полная планов об учебе в колледже. А с другой стороны был я — женатый мужчина с ребенком, занятый бракоразводным процессом и борьбой за опеку над сыном. Я заставлял себя даже не думать о тебе. Но я все же пришел украдкой посмотреть на тебя. О, я так тобой гордился, когда ты произносила прощальное слово на выпускной церемонии!

У Стеф перехватило дыхание. Она едва не вскрикнула от неожиданности. Зачем он это делал? Зачем приходил к ней на выпускной вечер? Стеф закружил поток воспоминаний: начало торжественной церемонии; прощальное слово, которое она готовила несколько недель. Теперь все это кажется таким далеким и незначительным.

— Зачем ты мне все это говоришь?

Билл несколько неуверенно засмеялся.

— Даже не знаю, — сказал он, бросив остатки листа в воду и проводив их взглядом. — Я много лет хранил это в себе и, наверное, просто хотел, чтобы ты знала.

Звук подъехавшего автомобиля заставил Стеф обернуться. Айрин вышла из машины и, заметив стоявшую на мостике пару, помахала им рукой. Стеф вздохнула и посмотрела на Билла.

— Боюсь, теперь мне уже точно пора идти. Завтра я позвоню, и мы назначим первое занятие.

«Я, наверное, сошла с ума», — подумала она про себя.

— Спасибо, я этого не забуду, — пообещал Билл, повернулся и пошел к своей машине.

Глава 9

— Я н-не слишком рано? — пролепетала Стеф, стоя у порога с черным портфелем в руке, где находились необходимые для урока принадлежности. Она знала, что пришла вовремя, и задала свой вопрос только для того, чтобы отвлечь внимание Билла от своего вспыхнувшего пунцовым румянцем лица.

— Входи же, — приветливо пригласил Билл, распахивая и придерживая рукой дверь.

Стеф поняла, что ей не удастся пройти, не задев Билла, наполовину загородившего собой проход. Одна только мысль о физическом контакте заставила ее сердце биться так, словно она пробежала дистанцию в три мили.

— Испугалась? — В его глазах плясали веселые чертики, будто он наперед знал все ее мысли и потешался над ее душевными колебаниями. — Ты войдешь, или я могу просмотреть пару фильмов, прежде чем ты решишься?

Стеф посмотрела ему в глаза. Похоже, Билл не имел намерений коварного искусителя, желающего заманить доверчивую девочку в свое логово. Сердце стало биться спокойнее. Она даже смогла улыбнуться.

— Ну, я, пожалуй, войду, если ты не против…

Билл взял со стола папку, принесенную им накануне из школы от мистера Дарнтона, и положил документы перед Стеф.

— Взгляни, пожалуйста. Это — школьное досье Джеффа.

— Бумаги для перевода в другую школу? — Стеф придвинулась к столу.

— Да, — кивнул он, усаживаясь напротив. — Все эти уровни и коэффициенты для меня — китайская грамота. Единственное, что я понял из объяснений мистера Дарнтона, это то, что у Джеффа оказалось гораздо больше проблем с учебой, чем я предполагал.

Стеф почти машинально раскрыла папку. Чем больше она вникала в содержание документов — результаты тестов, оценки за контрольные, измерение интеллектуального коэффициента, — тем сильнее хмурилась.

— Ну? Что ты скажешь? — робко поинтересовался Билл.

Стеф закончила изучение бумаг и, тяжело вздохнув, закрыла папку. Она выглядела крайне обеспокоенной.

— Скажи, когда ты впервые узнал, что у Джеффа есть проблемы с учебой?

Билл неуверенно пожал плечами и задумался:

— Даже не знаю. Он ведь не жил со мной. Но я знаю, что мальчик все-таки старался и лишь в последние два года начал по-настоящему отставать.

Стеф кивнула. Услышанное подтверждало ее предположения.

— А как насчет спорта? Занимается ли Джефф чем-нибудь?

Билл покачал головой:

— Нет, он никогда не интересовался спортом. Эд прошлой весной пытался вовлечь его в баскетбольную команду при церкви, но безуспешно.

— А ты когда-нибудь видел, как он играет в баскетбол, бейсбол или что-нибудь в этом роде? Хотя бы когда он был маленьким? — Она заметила, как Билл встревоженно нахмурился. — Поясню. Я просто хочу знать, не замечал ли ты когда-нибудь у него некоторой… — Стеф замялась, подбирая слова, — скажем так, неуклюжести? Нет ли у него проблем с координацией движений?

— Не вижу, какая тут связь со школьными занятиями. — Билл насупился, в его голосе зазвучали обида и раздражение. — Насколько могу судить, Джефф развит ничуть не хуже своих сверстников. И координация у него именно такая, какая обычно бывает у всех долговязых подростков. Да, иногда он путается в собственных ногах, но не понимаю, как это связано с его способностью держать карандаш. К чему это ты клонишь?

Взгляд его синих глаз стал колючим и неприветливым.

Даже если бы Стеф имела какие-либо сомнения относительно готовности Билла всеми силами защищать свое чадо, теперь они должны были рассеяться. Все, что касалось ребенка, Билл явно принимал близко к сердцу.

— У Джеффа интеллектуальный коэффициент гораздо выше среднего уровня, — поспешила заверить Стеф. — И все же читает он, как ученик от силы шестого класса. Мальчик вполне справляется с работами по математике, труду, черчению и прочим предметам, где надо иметь дело с цифрами. Что же касается естественных и гуманитарных наук, языков и всего того, что требует чтения, Джефф значительно отстает от сверстников.

— А говоря простым языком, это означает?..

— Не буду углубляться в подробные объяснения, пока сама во всем не разберусь. Я хотела бы протестировать Джеффа.

— Давай-давай, тестируй. Только не думаю, что он будет в восторге. У него просто аллергия на всякие тесты.

— Не беспокойся. Это не обычные тесты на выбор одного из нескольких возможных ответов. Они его не утомят, а некоторые, наоборот, даже покажутся занимательными.

— Посмотрим, — недоверчиво произнес Билл. — Но все же, разрази меня гром, не пойму, какая существует связь между игрой в баскетбол и школьными занятиями. Пойдем, я тебе покажу комнату Джеффа.

Они пересекли холл и остановились перед дверью, из-за которой доносились звуки рок-н-ролла.

— Джефф? К нам пришла миссис Саути. — Билл постучал в дверь.

Сделав глубокий вдох, словно собираясь броситься в холодную воду, Стеф вслед за Биллом вошла в комнату.

Мальчик стоял возле полки, заставленной дорогой аудиоаппаратурой. Огромные наушники висели на его тонкой шее, как хомут на шее жеребенка. Вошедших он встретил настороженно.

— Миссис Саути пришла, чтобы помочь тебе, Джефф, — услышала она голос Билла. — Она в нашем доме гость, и ты, конечно же, проявишь по отношению к ней уважение и благородство. Точно так же, как тебе хотелось бы, чтобы я обращался с твоими друзьями, которые пришли оказать дружескую услугу.

Джефф невесело усмехнулся:

— У меня нет друзей, и я не нуждаюсь ни в чьих услугах.

Стеф почувствовала, как напрягся Билл, и решила, что уж если она здесь, то надо попытаться выполнить свою задачу наилучшим образом.

— Как это, совсем нет друзей? Не может быть. Наверное, ты просто очень разборчив в знакомствах. — Стеф сделала короткую паузу. — Знаешь, мне это ощущение прекрасно известно. Иногда я и сама оказывалась в такой ситуации, когда не с кем было поделиться своими мыслями и все приходилось хранить в себе. Так что, быть может, мы вполне сумеем найти общий язык, а возможно, и стать друзьями.

Джефф, недоверчиво прищурившись, с подозрением рассматривал ее. Несколько мгновений спустя взгляд его смягчился и отразил некоторую растерянность. Похоже, он не знал, что и думать. Кажется, начало партии осталось за ней. Воодушевленная первым, хотя и маленьким, успехом, Стеф решила предпринять еще один шаг к сближению. Широко улыбаясь, она опять обратилась к мальчику:

— Прежде всего, Джефф, я хотела бы, чтобы мы с тобой поближе познакомились. Сегодня мы не будем заниматься, а только немного побеседуем. Хорошо? Честно говоря, меня никто не зовет миссис Саути. — Она могла бы добавить «кроме моих учеников», но не стала этого делать. — Ничего, если ты меня будешь звать просто Стеф? Для краткости.

Лицо Джеффа осталось бесстрастным, но в глазах отразилось смешение растерянности и любопытства. Билл извинился и вышел из комнаты. Оставшись с Джеффом один на один, Стеф предприняла еще одну попытку вызвать его на разговор.

— У тебя очень уютная комната, — сказала она, осматриваясь.

Как профессиональный психолог, Стеф знала, что для установления контакта надо сначала найти тему разговора, интересную для них обоих. Но какую? Она пошла вдоль стен, оклеенных постерами знаменитых певцов рок-н-ролла и кантри. Джефф внимательно наблюдал за ней. Похоже, он ожидал обычных для взрослых людей критических замечаний в адрес своих кумиров — исполнителей современной музыки.

Вот оно!

Стеф едва не подпрыгнула от радости, когда ее взгляд упал на большой постер, занимавший видное место на противоположной от окна стене. Высокий черноволосый мужчина в обтягивающих джинсах и узких сапогах прижимал гитару к обнаженной мускулистой груди. Энтони Мэльюсибл! Стеф закусила губу, чтобы не рассмеяться. Теперь-то она была уверена, что злюка и недотрога у нее в руках.

Обернувшись к Джеффу, она небрежно обронила:

— Тебе нравится Мэльюсибл? Как бы в ближайшем будущем его дела не съехали под гору. Насколько мне известно, он теперь отказался давать концерты, а это, боюсь, может отрицательно сказаться на продаже его альбомов. Ведь личное обаяние на сцене заменяет ему талант певца, не так ли?

Реакция Джеффа превзошла все ее ожидания. Он буквально взвился под потолок и, вне себя от возмущения, обрушил на нее целый поток сердитых слов:

— Ну что ты в этом понимаешь?! Тони Мэльюсибл — настоящий король! Он — живая легенда! Ему не нужно прыгать по сцене, чтобы его диски распродавались. Их и так с руками оторвут.

Ну и фанат! — с удовлетворением подумала Стеф. Всю его замкнутость и молчаливость будто рукой сняло. Что ж, надо ковать железо, пока горячо.

— Если он тебе так нравится, думаю, ты был бы не против встретиться с ним лично?

Джефф обиженно насупился, будто его спросили о чем-то настолько невозможном, граничащем с фантастикой, что об этом в столь обыденном тоне просто неприлично и говорить. Помолчав, он возвел глаза к плакату и тяжко вздохнул:

— Конечно, я хотел бы. Но ведь ты же сама сказала, что он больше не дает концертов. А если бы и давал, разве меня к нему подпустили бы? У него таких фанатов сотни тысяч.

— Ну, быть может, я смогла бы тебе это устроить, — сказала Стеф самым что ни на есть светским тоном.

Джефф открыл рот и безмолвно уставился на нее. Секундой позже он взял себя в руки и, взъерошив волосы, дурашливо откликнулся:

— Гениально! А я в таком случае договорюсь, чтобы тебя пригласили на завтрак к президенту.

— Спасибо, конечно. Но встреча с президентом меня не привлекает. Тебе же я вот что скажу. Если ты обещаешь усердно заниматься со мной, я не только организую тебе встречу с Тони Мэльюсиблом, но и попрошу его пустить тебя к себе на звукозапись.

— Не надо меня дурачить. Если я и остался на второй год, это еще не значит, что я слабоумный. Ты же не можешь вот так запросто позвонить такому человеку, как Тони Мэльюсибл.

— Почему бы и нет? Звонит же мне его жена…

Джефф вытаращил глаза. Стеф засмеялась:

— Да не пугайся ты так. Энтони Мэльюсибл — муж моей сестры Кэт.

Глава 10

Джефф, казалось, полностью утратил дар речи. Широко раскрытыми глазами он смотрел на Стеф, обуреваемый противоречивыми чувствами. Недоверие и восторг боролись в его душе.

— А как же вся та чепуха, которую ты говорила о нем? Что у него, дескать, нет таланта и тэ-дэ?

— Это наша семейная шутка. Так однажды сгоряча выразилась Кэт. Но это, конечно, не так. Не дай бог тебе сказать нечто подобное в их присутствии, боюсь, останешься без головы.

Джефф постепенно приходил в себя, недоверие и изумление уступало место щенячьему восторгу.

— Так, значит, это правда? И ты не шутишь? Значит, я увижу Тони Мэльюсибла?! О-о, это же просто невероятно! Он такой, такой… Он — великий человек! И я побываю у него в студии? А когда?

— Погоди, не торопись, — засмеялась Стеф.

Она объяснила, что сейчас Тони и Кэт работают над специальным проектом и вернутся сюда лишь в конце лета. Но, может быть, она позвонит Тони, чтобы заранее обо всем договориться.

— Однако учти, Джефф, — напомнила она, — я делаю это не по доброте душевной, а в обмен на сотрудничество. Мы с тобой как бы заключаем деловое соглашение. Ты обещаешь мне больше не замыкаться в себе, не быть букой и добросовестно работать вместе со мной, не ворча и не хныча. А когда будешь готов к экзамену для перехода в старшие классы, я выполню свое обещание, и ты получишь причитающееся тебе вознаграждение.

— Вознаграждение, говоришь? — хитро прищурился Джефф. — Или взятку?

Сейчас он выглядел в точности как Билл. Сердце Стеф дрогнуло. А ведь он бы мог быть моим сыном, подумалось ей. Сильным. Мужественным. Остроумным. Похожим на отца. Впрочем, мысль эту Стеф тут же отогнала. Увы, это невозможно, сказала она себе.

Думая об отце, Стеф все же не могла не оценить иронию сына. Ей стоило большого труда сохранить серьезный вид.

— Я сказала «вознаграждение», а не «взятку». Не надо передергивать, Джеффри Уиндхем.

— Да, мэм, — с притворным смирением потупился Джефф. — Только уж не забудьте замолвить за меня словечко перед Энтони Мэльюсиблом.

Билл никогда не считал себя хорошим поваром. Конечно, как и всякому мужчине, долго жившему в одиночестве, ему волей-неволей пришлось овладеть азами кулинарного искусства, но сама по себе стряпня не доставляла ему никакого удовольствия. И хотя, чтобы жить, человек должен есть, Билл для себя давно решил: если для того, чтобы есть, обязательно надо готовить, лучше умереть сразу.

И лишь когда Джефф переехал к нему, Биллу пришлось позаботиться о регулярном питании. Он не хотел, чтобы сын ел на ходу и всухомятку, а потому, скрепя сердце, вынужден был заняться готовкой.

Вот и сейчас Билл, чертыхаясь про себя, уже битый час возился на кухне, пока Стеф находилась в комнате Джеффа. Бросив взгляд на часы, он увидел, что уже восемь. Ужин приготовлен. Пора звать за стол. К тому же из комнаты Джеффа послышалась громкая музыка, что означало одно из двух: либо серьезная часть разговора закончена, либо Стеф так и не удалось найти с мальчишкой общего языка. Возможно, надо пойти и вмешаться.

Вздохнув, Билл почесал в затылке и направился в комнату сына. Музыка стала еще громче. Билл постучал и, не дождавшись ответа, осторожно приоткрыл дверь.

— Кушать подано. Джефф, иди мой ру…

Билл осекся и открыл рот от удивления. Увиденное в комнате заставило его остолбенеть. Стеф сидела на полу, скрестив ноги. Ее босоножки валялись у дверей. Рядом с ней плечом к плечу примостился Джефф. Вокруг них веером лежали пластинки и магнитофонные кассеты в разноцветных упаковках. Оба, не замечая Билла, увлеченно рассматривали красочную обложку нового альбома Тони Мэльюсибла и слушали несущуюся, подобно урагану, музыку из включенных на полную мощность динамиков.

— Эй, дорогие мои, вы не боитесь оглохнуть? — прокричал Билл, пытаясь перекрыть рев стереоустановки.

На сей раз его слова были услышаны. Сидевшие на полу почти одновременно обернулись к нему и в один голос тоже закричали:

— Что? Что ты там говоришь?

Джефф вскочил и, подбежав к столу, выключил музыку. Стеф, смущенно улыбаясь, потянулась за босоножками. Билл озадаченно наблюдал за ними, не переставая дивиться происшедшей в их отношениях перемене.

— Папа! — пронзительно воскликнул Джефф, сверкая глазами. — Почему ты мне сразу не сказал? Она же родственница Тони Мэльюсибла!

— Кого? — не понял сразу Билл.

Глядя на него, ошарашенного и взъерошенного, Стеф не могла не рассмеяться.

— Тони Мэльюсибл — муж моей сестры Кэт, — сказала она, кивнув на плакат. — Только обычно он носит очки, да и одежда на нем поприличнее. Тони — настоящая звезда.

— Звезда?! — эхом отозвался Джефф. — Да он просто бог! И я встречусь с ним. Том упадет в обморок от такой новости. Ущипните меня, вдруг мне все это только снится.

— Я лучше ущипну тебя, чтобы ты поскорей бежал в ванную и мыл руки. Ужин остывает, — улыбнулся Билл.

Мальчик недовольно сморщил нос, но затем вприпрыжку помчался в ванную. Оттуда раздался шум воды, перемежаемый восторженными возгласами:

— О, Тони Мэльюсибл! Невероятно! Не могу поверить!

Стеф и Билл переглянулись и, рассмеявшись, повторили в унисон:

— Не могу поверить!..

От того, что они сделали это вместе, Стеф почувствовала прилив радости и удивительную легкость на сердце. Ей хотелось смеяться еще и еще.

— Я, признаться, тоже не могу поверить, — нежно глядя на нее, произнес Билл. — Ведь это же совсем другой ребенок! Слышал я, что бывают на свете чудеса, но видеть их пока не доводилось.

На ее губах появилась счастливая улыбка.

— Так ты его подкупила? Маленькая такая взяточка, а?

Стеф сощурилась с притворным возмущением.

— Не взятка, а вознаграждение! Что это вас, Уиндхемов, тянет на криминальную терминологию? Никак дурная наследственность?

Лицо Билла побелело как мел, и Стеф поняла, что невольно затронула больную тему.

— Извини, Билл, ради бога, — залепетала она, густо покраснев. — Знаешь, я ничего такого не имела в виду… Прости меня, пожалуйста. Ты же знаешь, прошлое твоего отца никогда не имело для меня никакого значения. Мне и в школьные годы было не важно то, что он сидел, а теперь и подавно…

— А что для тебя имеет значение, Стеф? — дрогнувшим и каким-то чужим голосом спросил Билл.

Стеф почувствовала его состояние. И то, сколь многое значил для него ее ответ. Инстинктивно ей захотелось спрятаться, уйти от разговора, но она уже не могла уклониться и, осторожно прикоснувшись к его руке, кротко промолвила:

— Только ты…

Неужели это не сон? Или это время пошло вспять, и она, преодолев невидимый барьер, все-таки произнесла те самые слова, которые собиралась сказать ему тринадцать лет назад в их несостоявшееся свидание. Несостоявшееся потому, что он женился. И у него вскоре родился сын.

— Джефф…

Вспомнив о мальчике и о том, что он где-то рядом и вот-вот может войти, Стеф слегка отстранилась от Билла и убрала ладонь с его руки.

— Только ты и Джефф, — закончила она фразу. — Я встретила вас в такой период жизни, когда мне особенно необходимо быть и чувствовать себя нужной кому-нибудь. Я очень хочу помочь Джеффу в его проблемах и, быть может, увижу, как и вы с ним станете ближе друг к другу.

Она слабо улыбнулась, но глаза ее остались серьезными. Билл видел, как радость на ее лице сменилась неподдельной печалью. Вся сотканная из противоречий. Ребенок-цветок, женщина дождя.

Войдя на кухню, Стеф подошла к столу и положила в свой портфель папку с документами Джеффа.

— Я возьму их с собой, чтобы внимательно изучить дома. Надо посмотреть, не пропустила ли я что-нибудь.

Билл кивнул.

Взяв портфель, Стеф пожелала вошедшему Джеффу спокойной ночи.

— Ты уверена, что не хочешь остаться? — спросил Билл, когда они уже шли через двор к ее машине.

Она уже привычно взялась за ручку дверцы, когда на ее запястье легла широкая ладонь Билла.

— Стеф?

Голос его был глухим и взволнованным. Она медленно повернула к нему голову и взглянула в широко раскрытые васильковые глаза. Стояло полнолуние, и в серебристом свете, льющемся с небес, Стеф отчетливо видела каждую черточку его лица, густые волосы, казавшиеся теперь гораздо темнее, чем днем, черные зрачки, в которых далеко-далеко мерцали и переливались синие огоньки. Ей снова захотелось, чтобы он наклонился и поцеловал ее. Она чувствовала, что не может ему сопротивляться. Не может и не хочет.

— Ты слишком долго жила в большом городе, — твердо произнес он, снимая ее ладонь с ручки. — Здесь принято, чтобы мужчины открывали дамам двери.

Он открыл машину, глаза его были печальны.

— Старайся ехать аккуратно, внимательно следи за дорогой, — попросил Билл, наклонившись к открытому окошку, и осторожно поправил прядь волос возле ее уха. Его большой палец нежно скользнул по ее щеке, слегка прикоснувшись к губам. — Ты стала потрясающей женщиной, Стеф. Но и девочкой ты была просто чудо, особенно при свете луны. — Их глаза встретились. — Завтра, — неожиданно охрипшим голосом произнес он. — Я тебя увижу завтра.

Билл провожал взглядом красные огни ее машины, пока та не растворилась в ночи.

Боже, как он хотел поцеловать Стеф! Но почему же этого не сделал? Почему он не притянул ее к себе и не обнял, хотя мог, мог?

Никаких вольностей. Поставленное условие огненными буквами отпечаталось в его мозгу. Он дал обещание и должен свое слово сдержать. Ради сына.

Отодвинув краешек шторы, Джефф наблюдал за тем, как отец провожал Стеф Саути до машины. Он видел, как на мгновение они застыли лицом к лицу. Мальчик задрожал, ожидая, что отец сейчас ее поцелует. Он знал, что это значит. Сначала поцелуй, дальше — больше, а потом он станет лишним, ему дадут пинка под зад…

Увидев, что они так и не поцеловались, Джефф облегченно вздохнул. Секундой позже, когда отец повернулся, чтобы направиться к дому, он быстро опустил штору и плюхнулся на кровать, чтобы отец не заметил, что за ним подсматривают.

По утрам, пока не наступила жара, Стеф и мальчик занимались на улице. Это были скорее игры. Они прыгали на одной ноге, перебрасывались мячиком, делали упражнения на координацию. Постепенно проблема становилась для Стеф все яснее. Трудности Джеффа, прежде всего, были связаны с тем, что полушария его мозга не могли работать одновременно так, как должны были.

По вечерам они занимались дома. Стеф показывала парнишке простые рисунки, вроде квадрата с расположенными по диагонали точками, а потом просила его воспроизвести увиденное на бумаге.

Во время их совместной работы она не раз замечала, как Билл потихоньку заглядывает в комнату Джеффа и прислушивается к их беседе, так озабоченно хмурясь, будто она задавала его сыну задачки по высшей математике. В каком возрасте он начал ходить? Любит ли фантазировать? Бывает ли так, что ему без заминки не удается ответить, какая рука у него правая, а какая левая? Не забывает ли он иногда, каким словом обозначается тот или иной предмет, например, «лампа» или «собака»?

— Ты что, считаешь меня полным болваном? — обиженно спросил Джефф, когда Стеф в очередной раз задала ему подобный вопрос. — Разве нужно быть Эйнштейном, чтобы отличать стеклянную грушу от немецкой овчарки?

Она рассмеялась, показывая, что в ее вопросе не было ничего обидного.

— Я имела в виду совсем другое, дорогой. Я говорю о слове. Не о том, как быстро в мозгу возникает образ, а о том, не забываешь ли ты иногда само слово.

— Извини меня еще раз, — нарочито смиренно попросил он. — Я все понял. Пойду вывинчу собачку из патрона и дам ей поесть, чтобы она светилась.

Стеф изо всех сил постаралась остаться серьезной.

Это было в среду вечером. У Стеф ужасно болела голова, отчасти по вине мальчика. Хотя он не часто дурачился подобным образом, время от времени на него находило, и Джефф начинал вредничать, передразнивая каждое ее слово. В такие моменты Стеф было очень не просто его оценивать объективно.

Занятия на сегодня были уже закончены, и Джефф побежал в ванную мыть руки.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил Билл, когда она вошла на кухню.

В этот вечер Стеф выглядела особенно бледной и уставшей. Такое впечатление, подумал Билл, что она не спит уже много ночей.

— Да нет, ничего страшного. Просто немного болит голова, — ответила Стеф, растирая затылок.

Но дело было не только в головной боли. Она действительно не спала все ночи с того самого вечера, когда Билл вышел проводить ее. Что бы подумал он о ней, если бы узнал, что каждую ночь, закончив работать со своими записями и тестами Джеффа, Стеф выключает свет и долгими часами лежит, не в силах заснуть?

Она хотела бы спать, но сон не шел. Вместо сна память вновь и вновь возвращала ее к встречам с Биллом, подробно воспроизводя каждое его движение, каждое слово, каждый взгляд. А когда усталость начинала брать свое и Стеф медленно погружалась в тяжелое забытье, угнетенное бесплодным ожиданием подсознание увлекало ее в поток столь дерзких эротических сновидений, что она сама спешила проснуться, чувствуя, как пылает от стыда ее лицо и тупо ломит в пояснице.

Вот эти-то мысли, а также пережитое в ранней юности унижение и не позволили ей посмотреть Биллу в глаза, когда тот протянул ей стакан воды и две таблетки аспирина.

Джефф влетел на кухню, словно ураган, и с размаху шлепнулся на стул.

— Ты остаешься с нами ужинать?

Стеф открыла было рот, чтобы отказаться, но Билл опередил ее.

— Конечно, — твердо сказал он, ставя на стол еще одну тарелку. — Думаю, единственная причина, по которой она до сих пор отказывалась от наших любезных приглашений, это та, что ей хорошо известно наше правило: кто ест, тот и моет посуду. Не знаю, как ты, а я ведь никогда не считал Стеф ленивой, — закончил он, с притворной озабоченностью покачивая головой.

— Ай-ай-ай, — с готовностью подхватил шутку Джефф, — оказывается, она просто не хочет мыть тарелки…

— Хорошо, хорошо, я остаюсь! Но только для того, чтобы спасти свою репутацию, — рассмеялась Стеф.

Глава 11

Бифштекс был жестковат, картофельное пюре слишком водянистым, а булочки подгоревшими. Но Билл изо всех сил старался, и это делало ему честь. Вот почему Стеф принялась нахваливать ужин так, будто его приготовил шеф-повар французского ресторана.

— Да уж, папа у нас кулинар что надо, — несколько двусмысленно заметил Джефф, хитро постреливая глазами в ее сторону.

— Это совсем не сложно, — важно заявил Билл. — Надо лишь сначала заморить всех голодом до полусмерти, а уж потом любое блюдо сойдет за шедевр. А как-то пару лет назад у Джеффа наступил такой период, что он, приезжая ко мне, не хотел ничего есть, кроме картофельных чипсов и гамбургеров. Чего только я не делал, чтобы сбалансировать его питание. Наконец врач сказал, чтобы я не беспокоился и кормил его тем, что он ест. С тех пор я и начал класть в гамбургеры помидоры, латук и сыр, чтобы дать ребенку хоть немного витаминов.

Джефф с изумлением взглянул на отца:

— Ты ходил к доктору, чтобы посоветоваться, чем меня кормить?

— Да, — посмеиваясь, признался Билл. — Я чувствовал себя довольно глупо, придя на прием без ребенка, но тебя тогда со мной не было.

Стеф заметила, как Джефф на мгновение задумался, видимо пытаясь вообразить себе эту сцену. Он увидел отца в новом свете, совсем иначе, чем представлял себе раньше после рассказов матери. Стеф отпила холодного чая и постаралась поддержать разговор. Она подозревала, что далеко не каждый день им удается общаться с такой откровенностью.

— Ну, наверное, все эти гамбургеры тебе совсем не повредили, ведь твоя мама наверняка кормила тебя чем-нибудь вкусненьким?

Джефф пожал плечами:

— Да вообще-то нет. Мама не особо любит возиться на кухне. Мне чаще приходилось готовить себе самому. — Он покосился на Билла, заколебавшись, стоит ли продолжать, но затем все-таки сказал: — Честно говоря, я хотел есть у папы только гамбургеры, потому что они у него здорово получаются.

Билл снова рассмеялся и обратился к Стеф:

— Вот незадача!.. Знал бы, приготовил их и сегодня. Ну да, впрочем, ты же знаешь мою философию риска…

Стеф совсем не обрадовало напоминание о его философии, но, прежде чем она успела разобраться с чувствами, нахлынувшими под впечатлением от его слов, Джефф невольно подлил масла в огонь, пропищав:

— Стеф, у тебя есть дети?

Настроение у нее упало еще больше.

— Нет, Джефф.

Набив полный рот сандвичем, он, однако, продолжал светскую беседу:

— А ты хочешь их иметь?

Стеф почувствовала на себе обеспокоенный взгляд Билла. Он боялся, что своим вопросом Джефф коснулся ее больного места. Но она постаралась не подать виду, что эта тема ей неприятна. Улыбнувшись и пытаясь говорить как можно беззаботнее, Стеф ответила:

— Было время, когда я очень хотела их иметь. Но теперь думаю, мне лучше удается заниматься с чужими детьми в школе, чем растить своих…

Однако неожиданное вмешательство Билла не позволило ей закончить столь нелегкий для нее разговор.

— Я помню, как ты мне призналась, что иметь семью — главная цель твоей жизни. Когда ты занималась со мной и я сказал, что ты — хороший репетитор.

Джефф, болтая под столом ногами, с изумлением обратился к отцу:

— Занималась с тобой? Была и твоим репетитором?

Стеф молча уткнулась в тарелку, не в силах больше сделать ни одного глотка из-за стиснувшего горло спазма. Билл, не отрывая от нее глаз, кивнул:

— Да. Я отставал по литературе. Без нее я не смог бы закончить школу.

— Но ведь она моложе тебя? — не унимался Джефф.

— Да, — подтвердил Билл и, посмотрев на сына, улыбнулся. — Но училась она намного лучше.

Джефф забыл о еде и удивленно поглядел на Стеф, а затем на отца так, будто впервые увидел его.

— Я и не знал, что у тебя были проблемы в школе. Всегда думал, что ты хорошо учился.

— Твой папа хорошо учился, — вмешалась Стеф. — К концу школы он знал Маргарет Митчелл лучше, чем я. Мне кажется, что, занимаясь с ним, я научилась от него больше, чем он от меня.

Билл внимательно посмотрел на нее, и Стеф вдруг поняла, что в ее словах оказалось истины даже больше, чем она предполагала. Стеф действительно многому научилась у него. Его взгляд напомнил ей об уроках, не имевших ничего общего с Маргарет Митчелл. Стеф даже хотелось, чтобы их было меньше. То, чему она научилась, приводило ее все эти годы к жестоким неудачам. Вряд ли она сможет пережить еще одну.

Ужин почти закончился, когда в комнате зазвонил телефон.

— Это мне. Я возьму трубку! — крикнул Джефф и стремглав вылетел из кухни.

Стеф удивленно посмотрела на Билла:

— Кто это?

— Том Маккиган, — усмехнулся тот. — Они с Джеффом сошлись в последнее время и каждый вечер болтают по телефону.

— А-а, — протянула Стеф, машинально собирая со стола грязные тарелки. — Держу пари, Джеффу не терпится рассказать приятелю о наших сегодняшних тестах.

Встав из-за стола, Билл забрал у нее тарелки и принялся собирать оставшуюся посуду.

— Ты здорово с ним управляешься. Не думаю, что ты сама до конца поняла, какой подвиг тебе удалось совершить.

Стеф улыбнулась:

— Мне кажется, я нашла к нему подход. Он замечательный ребенок.

Она начала собирать ножи и вилки, но Билл остановил ее. От его прикосновения внутри у нее что-то дрогнуло. Стеф подняла на него глаза.

— Я никогда не сомневался в твоих способностях, — серьезно произнес он. — Ведь ты со мной так замечательно занималась.

Старая боль вновь шевельнулась в ее сердце, напомнив, что их общение закончилось для нее трагедией.

— По крайней мере, заниматься с Джеффом не так рискованно. Он же не уйдет и не женится, едва я к нему привяжусь.

Билл отпустил ее руку и, широко раскрыв глаза, молча уставился на нее. Не в силах выдержать его прямой взгляд, Стеф отвернулась.

Билл осторожно взял ее за подбородок и повернул к себе.

— Я не знал, что ты тогда привязалась ко мне.

Стеф невесело усмехнулась:

— Перестань, Билл. Когда мы были вместе, я готова была идти за тобой хоть на край света. Не мог же ты быть настолько слеп, чтобы не заметить.

Стеф подняла глаза и прочла в его взгляде, полном безысходной тоски, историю долгих лет одиночества, безнадежного ожидания и запоздалого раскаяния.

— Наверное, я был слишком поглощен своим горем, — тихо произнес Билл. — Когда я узнал о беременности Оттилии, то решил, что наши с тобой отношения — это еще одна потеря в моей жизни. Я не смог бы вынести твоего отвращения.

— Ничего, ничего, все нормально. — Стеф старалась говорить как можно спокойней. — Я действительно больше не хотела возвращаться к этому, оно как-то само получилось.

Стеф попыталась отвернуться, но он удержал, положив руки ей на талию.

— Но все-таки ты это сделала, и я благодарен тебе. Я часто спрашивал себя, могло ли все быть иначе? И что было бы, если б мы продолжали…

Она повернулась к мойке и включила воду, но Билл тут же завернул кран.

— Постой, пожалуйста, на месте. И смотри на меня, — свистящим шепотом попросил он.

Стеф посмотрела ему прямо в глаза. Большим пальцем правой руки Билл осторожно прикоснулся к ее губам.

— Когда мне было семнадцать лет, мы с одноклассниками в первый день учебного года стояли у раздевалки. Как всегда, мы рассматривали девочек, обсуждали новеньких и тех, кто за лето вырос и похорошел. Я тогда, помню, пялил глаза на какую-то пышную блондиночку с крупным бюстом, и вдруг вошла ты… — Он перевел дыхание и ласково погладил ее по щеке. — С этого мгновения я больше не видел вокруг себя никого. Словно оглушенный, я смотрел, как ты идешь через холл, и каждое твое движение казалось мне верхом совершенства. А потом ты улыбнулась… — Билл вздохнул так, будто это случилось только что. — И я больше не мог думать ни о ком. Весь тот учебный год и половину следующего я искал повод, чтобы видеть тебя чаще.

Стеф подавила тоскливый вздох. Ее глаза наполнились слезами.

— Должно быть, потом тебе пришлось во мне разочароваться. Ты поцеловал меня, а назавтра женился на другой.

Билл протестующе замотал головой:

— Нет, Стеф, нет!.. Поверь, мне этого совсем не хотелось. В тот вечер, когда я пришел от тебя, я был на седьмом небе от счастья. Но тут позвонила Оттилия и объявила, что ждет от меня ребенка. Я встречался с ней еще до того, как стал ходить к тебе.

Гримаса страдания исказила его лицо. Билл поднял глаза к потолку, стараясь восстановить прошлое в деталях.

— Оттилия с подружками тайком ходили ко мне заниматься любовью. В школе они делали вид, что меня не замечают. Общение со мной могло повредить их репутации. Но после уроков они бежали ко мне со всех ног. Видимо, то, что они занимались сексом с самым отъявленным хулиганом школы, добавляло остроты их ощущениям. Я давал им то, что они хотели, потому что таким образом ставил себя на один уровень с этими богатыми гордячками. Я чувствовал, что ничем не хуже и даже лучше их дружков, всех этих прыщавых хлыщей, вроде Дориана Фитцпатрика. С ним Оттилия ходила на вечеринки, а отдаваться предпочитала мне.

Пока Стеф слушала его исповедь, ей казалось, что сердце ее сейчас разорвется от боли. Раздражение и злость вновь наполнили душу.

— Билл, но ведь я же была другой, — выдавила она из себя, едва сдерживая рыдания.

Он грустно усмехнулся:

— Господи, конечно же другой. Ты ничуть не походила на них и не побоялась бы показаться со мной на людях. Ты по-настоящему помогла мне почувствовать себя полноценным человеком. Я на всю жизнь благодарен тебе за это.

У Стеф перехватило дыхание, а в ее ответе невольно прозвучал горький сарказм:

— Перестань, Билл. Ты ведь женился на Оттилии.

— У нее должен был родиться мой сын. Но я был дураком. Полным дураком. — Он яростно потер подбородок. — Наш брак был чистой формальностью. Но, видит Бог, я старался, как мог, сохранить семью. А она… она не была тобой и по-прежнему воспринимала меня как человека низшего сорта.

Слеза, сорвавшись, сбежала вниз по ее щеке, оставляя за собой блестящую дорожку. Стеф подняла руку и прикоснулась к лицу Билла. Несмотря ни на что, она поняла, что уже простила его, простила за все те страдания, которые ему пришлось пережить за долгие годы, потерянные для них обоих. В конце концов, ему же пришлось тяжелее, чем ей.

— Для меня Билл Уиндхем всегда был достаточно хорош… — прошептала Стеф сквозь слезы.

Ее голос осекся, потому что Билл медленно наклонился к ней и припал губами к ее губам. Она почувствовала, как ослабли колени и кровь застучала в висках. А в голове, не переставая, крутились проклятые вопросы, ответа на которые она не знала.

Поцелуй закончился, но Билл не отпускал ее. Он обхватил голову Стеф обеими руками и прижался к ее лбу своим.

— Прости меня, прости!.. — шептал он. — За всю ту боль, которую я тебе причинил. Но ведь еще не поздно начать все сначала.

Стеф внимательно посмотрела на него, ощущая, как в груди растет смятение. Нет, это невозможно, говорил ее внутренний голос. После развода прошло еще слишком мало времени, и ей не хочется вновь зависеть от кого-нибудь. Надо сначала вновь научиться самой твердо стоять на ногах, не надеясь ни на кого.

— Я не знаю, — прошептала она. — Я пока ничего не знаю.

— Зато я знаю, — твердо произнес Билл. — Никогда еще в жизни я не был так уверен.

— А я никогда еще не была в такой растерянности, — призналась Стеф. — Прости, но мне пора. Мне надо подумать.

Выйдя из дома, Стеф поняла, что выбора у нее нет. Она сделала его тринадцать лет назад. Билл Уиндхем стал неотъемлемой частью ее души, и она совсем не была уверена, что теперь у нее хватит сил вычеркнуть его из своей жизни.

Джефф услышал, как щелкнула дверца автомобиля, и, приподняв штору, выглянул в окно.

Стеф уже сидела в машине, а его отец, нагнувшись к самому окну, о чем-то с ней разговаривал. По спине у мальчика побежали мурашки. Затаив дыхание, Джефф увидел, как отец отступил на шаг от машины. Значит, он не собирается ее целовать, радостно подумал мальчик. А она сейчас просто уедет.

Он видел, как машина выехала на дорогу и скрылась в ночи. Билл еще какое-то время оставался на месте, всматриваясь в темноту даже после того, как сигнальные огни уже исчезли из виду. И в его усталой позе, в том, как он безнадежно опустил плечи и задумчиво склонил голову, было нечто такое, отчего прежние опасения охватили Джеффа с новой силой. Я теряю его, мелькнуло в голове подростка. Мало-помалу он уходит от меня…

Она уехала, сказал себе Билл. Его мысли опять вернулись к той ночи, когда они целовались в комнатке над гаражом и он удивлялся, как прежде мог находить что-то в других девчонках. О, как он ее тогда хотел!.. И как близко они подошли к той черте, которая отделяет обычные поцелуи от занятия любовью. Но она была не похожа на остальных, Стеф видела в нем не хулигана, а равного себе. Она заставила его поверить в то, что он действительно чего-то стоит.

В ту ночь он сохранил контроль над собой, а вернувшись домой, долго стоял под холодным душем, говоря себе, что будут еще и другие ночи и у них со Стеф еще много времени впереди. Нет никакой необходимости торопиться, потому что она не бросит его ради какого-нибудь разряженного хлыща из богатой семейки. Стеф хотела быть с ним.

Но ведь еще не поздно начать все сначала, повторил Билл про себя те слова, которые сказал ей накануне. Пришло время поставить все на свои места. Пришло время заставить ее полюбить его, как и раньше.

Не в силах уснуть, Стеф вчера поднялась с постели и, чтобы заняться чем-нибудь таким, что позволило бы ей не думать о Билле, принялась просматривать тесты Джеффа. И вот теперь, едва открыв глаза, она лежала и смотрела на телефон возле кровати, гадая, проснулся ли уже Билл. Спал ли он, как убитый, или его терзали те же самые желания, которые мучили Стеф. Она села, спустила ноги с кровати и потянулась за трубкой: она обязана срочно сообщить результаты тестов.

— Алло?

— Билл? — мягко спросила Стеф. — Надеюсь, я тебя не разбудила?

Она почувствовала, что он улыбнулся.

— Разбудила? Кто сказал, что я вообще спал этой ночью?

Стеф решила не признаваться, что у нее была та же проблема.

— Я закончила обработку тестов Джеффа. Мне надо поговорить с тобой о них.

Билл на мгновение задумался.

— Послушай, я обещал Эду и Вики заехать к ним после обеда, чтобы показать образцы обоев и ковровых покрытий, — наконец произнес он. — Почему бы нам не поехать вместе? Все дорогу мы будем с тобой одни и сможем поговорить.

Одни! От такой перспективы сердце Стеф учащенно забилось. Она представила, как будет сидеть в пикапе рядом с Биллом.

— Думаю, это подойдет. Правда, сначала мне надо будет кое-что сделать. Что, если я просто заскочу за тобой и мы поедем на моей машине? Часа в три, хорошо?

— М-да, — лишь одним-единственным междометием Билл выдал свое разочарование. — Мне придется ждать тебя так долго?

Стеф почувствовала, как зарумянились ее щеки, и улыбнулась.

— Билл, это же деловой разговор.

— Да-да, конечно. Но помечтать-то я могу?

Без четырех минут три Стеф подъехала к его дому и увидела, что Билл уже ждет ее на крыльце. В руках он держал большую сумку, по-видимому, с образцами.

— Ты готов? — спросила она, выбираясь из кабины.

— Я уже весь день готов, — ответил Билл, открывая дверцу со своей стороны.

— Веди ты, — протянула ему ключи Стеф. — Хочу еще раз просмотреть результаты тестов.

В действительности же она после бессонных ночей, после всех одолевавших ее мыслей просто не осмелилась сесть за руль и вести машину, постоянно ощущая рядом с собой Билла. Такое испытание не для нее, решила про себя Стеф. Но объяснить ему это она не могла и сослалась на тесты.

Поменявшись местами, они уселись в машину и выехали на дорогу. Наконец Билл осторожно спросил:

— Ты сказала, нам надо поговорить о Джеффе. Что за таинственность? Неужели дело обстоит так плохо?

Стеф почувствовала, что он взволнован, и поспешила рассеять его беспокойство:

— Нет, нет. Ничего страшного. Я просто хотела поговорить с глазу на глаз, чтобы Джефф не слышал. Иногда случается, что ребенок, видя первую реакцию родителей на информацию о его невосприимчивости к учебе, начинает стыдиться и чувствовать себя неполноценным. Я не хочу, чтобы это произошло.

— Невосприимчивость к учебе?!

Реакция Билла оказалась весьма бурной, чего Стеф и опасалась.

— Да, — подтвердила она, стараясь говорить как можно спокойней. — Ты слышал термин дислексия?

— Слышал. Это когда дети пишут буквы наоборот. Например, «b» вместо «d» и еще что-то в этом роде.

— Это — лишь один из симптомов, но проблема гораздо сложнее.

Билл нахмурился.

— Ты хочешь сказать, что у Джеффа дислексия?

— Я не люблю медицинских терминов, — ответила Стеф. — Просто у детей бывают различные степени затрудненного восприятия. Некоторые настолько незначительны, что ребенок легко может сам научиться их компенсировать. Но иногда проблема так сложна, что ребенок навсегда остается не умеющим читать.

— А в случае с Джеффом?

Стеф решила ничего не скрывать и не сглаживать.

— Трудности Джеффа относительно невелики, если сравнивать его с другими детьми, с которыми мне приходилось работать. При соответствующей тренировке его можно научить с ними справляться.

Билл с досадой стукнул ребром ладони по рулю.

— Справляться? Стеф, это звучит так, будто у него какая-нибудь болезнь.

— Да нет, Билл, — поспешила успокоить она. — Это не болезнь, а просто трудности в восприятии. Проблема в том, как его мозг интерпретирует поступающие извне сигналы и как тело откликается на импульсы, идущие из мозга.

Стеф повернулась к нему, пытаясь объяснить как можно доходчивей. Билл не отрывал глаз от дороги, но Стеф знала, что он думает только о сыне.

— Понимаешь, когда я показываю Джеффу картинку и прошу ее воспроизвести, он не может это сделать, по крайней мере так, как надо. Он видит картинку, но мозг искажает восприятие. Еще сложнее дело обстоит с написанным словом, когда Джефф пытается его прочитать.

Лицо Билла помрачнело.

— Почему? В чем причина?

Стеф убрала бумаги в папку.

— Этого никто не знает, — вздохнула она. — Иногда все дело в наследственности.

— Так я и знал, — задумчиво произнес Билл.

— Что ты имеешь в виду?

Несколько секунд Билл молчал, а на его лице отражалась происходившая в душе борьба противоречивых чувств.

— Моя мать совсем не умела читать, — тихо, почти шепотом выдавил он из себя. — Да и я всегда был неважным чтецом. Я мог запомнить и понять, но, когда пытался прочесть… Увы!.. — Он бросил испытующий взгляд на Стеф, проверяя ее реакцию. — Мне до сих пор трудно читать проекты. В основном это для меня делает Брайен Маккиган.

Билл затормозил и снова повернулся к Стеф, похоже, ожидая увидеть на ее лице отвращение. Но, вопреки опасениям, она ничуть не была шокирована его словами, а, напротив, даже улыбнулась.

— Ну ты же видишь, как сам к этому приспособился, — мягко сказала она. — Полагаю, ты — наилучший пример того, как можно с этим справляться.

Ее улыбка, шедшая от самого сердца, тронула Билла.

— Но это же не объясняет его проблем с поведением?

— Еще как объясняет, — возразила Стеф, снова заглядывая в документы Джеффа. — Иногда таких учеников, как Джефф, начинают считать «тупыми» и «ленивыми». И ребенок постоянно испытывает негативные эмоции. Тогда у него и возникает потребность в компенсации: склонность к правонарушениям, агрессии, непослушанию…

— Если бы я раньше жил вместе с ним, я бы давно уже заметил все эти симптомы, — тяжко вздохнув, произнес Билл.

Стеф положила руку ему на плечо.

— Да как бы ты их заметил? Для этого надо быть специалистом. Не многие люди могут это увидеть. Ты ведь даже в себе ничего не замечал. Надо с Джеффом что-то делать теперь. Главное — начать.

Он посмотрел на нее с благодарностью и надеждой.

— Значит, еще не поздно? Еще можно что-то изменить?

— Конечно, — в ее голосе звучала уверенность. — Для начала мы должны повысить его собственную самооценку. Надо, чтобы он чувствовал себя уверенно и знал, что все его проблемы вполне разрешимы.

Билл затормозил у домика Эда и выключил мотор. Повернувшись к Стеф, он произнес:

— Спасибо тебе. Что бы я без тебя делал?

Стеф облизнула пересохшие губы.

— Ты нашел бы кого-нибудь другого, кто понимает в таких вещах.

— Нет, я так не думаю. Ты же знаешь, я пытался кого-нибудь найти, но безуспешно.

Двойной смысл его слов заставил ее сердце забиться сильнее.

— Я рада, что оказалась здесь и помогла тебе, — шепнула Стеф, зная, что и он понимает иное значение ее слов.

— Вчера вечером ты не была так уверена, — жарко прошептал он, приблизившись к самому ее лицу. — Ты была в растерянности.

Словно зачарованная она смотрела, как его губы приближаются к ее губам.

— Сегодня… мне все стало… немного понятней.

Их губы соединились. Стеф почувствовала, как бьются в унисон их сердца. На сей раз его прикосновения были гораздо более смелыми, чем накануне. Билл обнял ее, крепко прижав к груди, и жадно пил ее дыхание. И лишь почти уже задохнувшись, Стеф решилась остановить томную негу этой сладкой муки.

Прервав поцелуй, она еле слышно шепнула:

— Вики…

Это слово напомнило Биллу, где они находятся.

— Ах ты, черт! Вики… — недовольно пробурчал он. — Ты думаешь, твоя сестра не поймет, что я мог потерять от тебя голову прямо здесь, в автомобиле?

— Вики-то, может быть, и поймет, — усмехнулась Стеф, — да вот Эд вряд ли.

Билл вышел из машины и помог выбраться Стеф.

— Хорошо, буду держать себя в руках, — пообещал он. — Попробую выглядеть настоящим профессионалом, который думает только о работе.

Стеф засмеялась и, откинув назад волосы, пошла вслед за ним к домику Бартонов.

— О, вот так сюрприз, — лукаво улыбнувшись, заметила Вики. — Привет обоим.

— Привет и тебе, — сказала Стеф, бросая на сестру умоляющий взгляд, которым просила ее хотя бы на время воздержаться от подначек. — Я поехала с Биллом, чтобы поговорить с ним о Джеффе.

— А-а, о Джеффе. Ну-ну… — Вики прикусила губу, чтобы невольной усмешкой не прогневить сестру, и повернулась к Биллу: — Ты привез образцы? Умираю, как хочется взглянуть на них.

— Они в машине. Если ты готова, пойду принесу.

— Подожди, — остановила его Вики. — Зайдите сначала в дом, выпейте чего-нибудь холодненького.

Они прошли внутрь. Стеф заметила многозначительные взгляды, которыми обменялись Вики с Эдом. После того как женщины выпили по стакану холодной пепси-колы, а мужчины — по бутылочке пива, Билл повернулся к Эду и положил ему руку на плечо.

— Ну что, пойдем посмотрим образцы.

Оба направились к машине, оставив женщин одних. Вики вопросительно посмотрела на Стеф, словно ожидая, что та сейчас сообщит ей нечто сенсационное.

— Вики, да что ты, в самом деле? У нас ничего нет. Просто я занимаюсь с сыном Билла. И все. Кстати, как протекает твоя беременность? Ты себя нормально чувствуешь?

— О да, — удовлетворенно произнесла Вики, поглаживая свой животик. — По утрам иногда бывает слабость, но доктор сказал, что это пройдет.

Стеф бросила взгляд в окно, за которым Билл и Эд что-то оживленно обсуждали, стоя возле машины.

— Странные вещи происходят. Взять, например, вас с Биллом…

Стеф почувствовала, как вспыхнуло ее лицо. Она никогда не делилась с сестрами своими секретами, но они не переставали совать нос в ее дела.

— Что ты имеешь в виду? Нас с Биллом ничего не связывает, кроме его сына.

— Вот что… — Вики говорила громко и отчетливо, как адвокат в суде. — Ты же знаешь, что я всегда верила в судьбу. Если кому-то из людей суждено быть вместе, то, значит, так и случится. Пусть даже пройдут годы, но все равно эти люди рано или поздно встретятся.

— Вот уж не знала, что беременность так стимулирует склонность к философствованию, — язвительно заметила Стеф.

Вики попыталась было изобразить испепеляющий взгляд, но не выдержала и рассмеялась:

— Да ладно тебе, Стеф… Ну что ты как маленькая. Думаешь, мы все слепые и ничего не видели, когда ты занималась с Биллом по два раза в неделю? Думаешь, мы не замечали, как ты сходила по нему с ума? Но поскольку ты никому из нас ничего не говорила, все делали вид, что не в курсе дела.

Стеф сникла и закрыла лицо руками.

— Значит, все об этом знали? — тихо сказала она. — А я-то думала, что мне удалось скрыть свои чувства.

— Но у тебя же все было написано на лице, хоть ты и хранила тайну. Ты же вообще была сплошная загадка, Стеф. Иногда я даже чувствовала, как ты отгораживаешься от меня, от нас всех. Ты ведь с нами никогда не откровенничала. Мы всегда делились с тобой своими любовными историями, но ты никогда не отвечала нам тем же. Чтобы узнать о тебе что-нибудь, мне приходилось либо шпионить за тобой, либо подслушивать, о чем ты говоришь во сне.

Стеф встрепенулась, но, увидев смеющиеся глаза Вики, догадалась, что та просто дразнит ее.

— Если я ничего тебе не рассказывала, то лишь потому, что было не о чем, — искренне призналась Стеф.

Вики приблизила к ней свое лицо и заговорщицким тоном предложила:

— Тогда сделай это сейчас. Расскажи мне все как на духу, ведь мы с тобой столько лет прожили в одной комнате. Что ты имеешь против того, чтобы двое людей, которые могли бы полюбить друг друга еще в юности, если бы у одного из них не появился ребенок, теперь снова бы встретились благодаря тому же самому ребенку?

Стеф встала из-за стола и подошла к окну. Ей было не до смеха. Слова Вики всколыхнули в ней чувства, в которых она не решалась признаться даже самой себе. За окном она вновь увидела Билла. Он, смеясь и энергично жестикулируя, что-то рассказывал Эду, который тоже хохотал от всей души.

«Что я имею против того, чтобы снова полюбить Билла?» — спросила себя Стеф. Она медленно повернулась к Вики. Быть может, настало наконец время немного открыться?

— Да, ты права, — произнесла она, обращаясь к сестре. — Странные вещи происходят…

Глава 12

Когда они возвращались домой, Стеф все время не оставляло предчувствие, что должно что-то произойти. Хотя и Билл, и она сама внешне хранили полное спокойствие, оба слишком хорошо помнили о том, что случилось накануне. Не меняя серьезного, почти печального выражения лица, Билл положил руку ей на бедро. Она тут же накрыла его ладонь своей.

— Ну, — мягко сказал он, — что мы будем делать дальше?

От этого вопроса во рту у Стеф пересохло. Она непонимающе и даже испуганно взглянула на Билла.

— Я имею в виду с Джеффом, — поспешно пояснил он, почувствовав, как она напряглась. — Ты сказала, что дисфункцию нельзя устранить, но можно научиться с ней справляться. Хотелось бы знать, как много времени это займет.

Стеф перевела дыхание.

— В случае с Джеффом потребуется год или, самое большее, два года занятий. Помимо обычной учебы в школе, он должен работать со специалистом по индивидуальной программе.

Билл перевел взгляд на дорогу, но Стеф успела заметить, как потемнели его глаза.

— А ты останешься здесь на такой срок?

Хотя вопрос был задан спокойным и даже безразличным тоном, Стеф почувствовала, с каким напряжением Билл ждет ответа.

Глядя куда-то в сторону, она тихо произнесла:

— Это долгий срок. Я… я не знаю.

Дальше они ехали молча. Билл больше не отвечал на взгляды, которые Стеф время от времени бросала на него из-под полуопущенных ресниц. Напряженное выражение не сходило с лица Билла, и одному Богу было известно, что творится в его душе.

«Неужели все так и кончится?» — спрашивала себя Стеф. Неужели она уйдет из жизни Билла Уиндхема, как он ушел из ее жизни тринадцать лет назад? Неужели, когда лето кончится, они просто расстанутся как старые друзья, обменявшиеся несколькими поцелуями, кое-какими воспоминаниями и ничем более?

Они ехали уже в течение получаса. Стеф была так занята своими мыслями, что даже не заметила, когда Билл свернул с шоссе в сторону. Оглядевшись, Стеф вдруг поняла, что они едут по какой-то узкой проселочной дороге. Местность была ей незнакома. Как ужаленная, она подскочила на своем сиденье.

— Куда это мы?

Билл посмотрел на нее с загадочной усмешкой:

— Сиди, сиди, не волнуйся. Через минуту-другую будем на месте.

Его ответ ничуть не успокоил Стеф, но она почувствовала, как изменилось ее настроение. Словно камень спал с души, и она ощутила непривычную легкость. Поддержав его шутливый тон, Стеф с притворной строгостью поинтересовалась:

— А ты уверен, что мне там понравится?

— Даже и не знаю. — Билл сделал испуганный вид. — Но удивлена ты будешь, это уж точно.

Она хотела было потребовать у него объяснений, но Билл уже остановил машину на небольшой, плотно укатанной колесами площадке, за которой дорога обрывалась. Вокруг высился густой сосновый бор.

Выйдя, он обогнул машину, открыл дверь и галантно помог Стеф встать на твердую землю.

— Теперь немного пешком. Здесь недалеко, — ободрил он ее.

Но Стеф продолжала колебаться.

— Если бы я знала, что мы поедем на пикник, то оделась бы соответствующим образом. Не могу же я продираться через лес в юбке и босоножках.

— Сможешь, сможешь, — решительно отрезал Билл, не выпуская ее ладони из своей. — Здесь есть тропка. Ею, правда, мало кто пользуется: только олени и змеи.

— Змеи?! — вскричала Стеф и вдруг, вырвавшись, чуть ли не на метр подпрыгнула над землей, почувствовав, как что-то холодное и влажное прикоснулось к ее ноге.

— Да успокойся ты… — Билл потер кончик носа, чтобы спрятать улыбку. Он и не подозревал, что обычно медлительная Стеф способна на такую стремительную реакцию. Указав рукой на то место, где она только что стояла, Билл поспешил рассеять ее страхи. — Одуванчики не кусаются, даже когда становятся мокрыми от дождя или росы.

Стеф сердито сверкнула глазами, но он, посмеиваясь, только кивнул в сторону леса, приглашая следовать за собой. Женское любопытство постепенно брало верх над опасениями.

— Билл, куда мы идем? — дрожащим от возбуждения голосом тихо спросила она.

— Тсс!.. Потерпи немного — сама увидишь. Пошли скорей, а то будет поздно.

Он направился к тропинке, начинавшейся у противоположного края площадки. Стеф последовала за ним и уже несколько секунд спустя пробиралась между рыжевато-коричневыми стволами сосен, уходившими ввысь, словно колонны гигантского сказочного храма.

— Это — мое потайное место, — прошептал Билл, беря ладошку Стеф в свою огромную руку. — Теперь уже совсем недолго.

Вскоре лес поредел, и легкий ветерок донес откуда-то свежий запах воды. Билл остановился и, обернувшись к Стеф, попросил:

— А теперь для полного эффекта закрой, пожалуйста, глаза. Я тебя доведу до места сам, а там увидишь…

Она закрыла глаза и, улыбаясь, последовала за ним.

Наконец Билл остановился, отпустил ее руку и, зайдя сзади, положил ладони на талию Стеф.

— А теперь смотри, — приказал он.

Стеф открыла глаза и покачнулась от внезапно охватившего ее головокружения. Если бы Билл не поддерживал ее, она, наверное, упала бы. Прямо перед нею раскинулась сверкающая на солнце золотом лазурная гладь тихого лесного озера.

— О-о, Билл, это великолепно! — простонала Стеф, не в силах оторвать глаз от восхитительного зрелища. — Боже, какая красота!

Билл улыбался, зарывшись лицом в ее роскошные густые волосы. Он был счастлив, что его сюрприз произвел на Стеф желанное впечатление.

— Я называю это место Озером теней, — пробормотал он, дрожа от возбуждения, вызванного близостью любимой женщины. — Много лет назад я, отправившись ловить рыбу, случайно наткнулся на него.

Стеф повернулась к нему лицом, посмотрев в упор своими карими, блестящими от волнения глазами.

— А кому оно принадлежит?

Билл засмеялся:

— Какая разница? Сейчас только нам с тобой.

Несмотря на все старания Билла держать себя в руках, голос его слегка вибрировал. Он страстно хотел ее, свою любимую женщину, которую ждал столько лет и теперь наконец держал в руках, ощущая ладонями теплоту и упругость ее тела. Билл не отрываясь смотрел на прекрасное и такое родное лицо, но краем глаза также замечал восхитительную округлость ее небольших, но четко очерченных грудей, плотно обтянутых тонкой кофточкой. Желание до краев переполняло его, но все же что-то мешало сделать последний, решающий шаг. Быть может, он ждал ее слишком долго и теперь боялся поверить, что то, о чем мечтал все эти годы, становится реальностью?

— Стеф, я люблю тебя, — словно через силу произнес Билл неожиданно охрипшим голосом. — Я всегда любил тебя и всегда… — Он на мгновение запнулся и, потупившись, все-таки продолжил: — Всегда хотел тебя. Даже тогда, когда мы учились в школе. Но тогда это было невозможно. Меня останавливали и твой юный возраст, и твоя невинность. Но теперь… — Он поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза. — Теперь мы уже взрослые люди. И свободные. Нам больше ничто не мешает делать то, что мы хотим.

Стеф слышала, как гулко стучит его сердце, и видела, как тяжело вздымается грудь. Она понимала, что Билл прав. Ничто им больше не мешало. И хотела того же, что и он.

Глядя в потемневшие от желания глаза ярко-василькового цвета, Стеф мягко высвободилась из объятий Билла и отступила на несколько шагов, оказавшись почти у самой кромки воды. Дрожащими, непослушными пальцами она расстегнула молнию юбки, и пестрая шелковая материя с легким шуршанием скользнула вниз по ее ногам.

Биллу показалось, что сердце его сейчас лопнет от возбуждения, разлетевшись мириадами докрасна раскаленных осколков. «Боже мой, как же она красива!» — мысленно повторял он, пожирая глазами стройные ноги совершенной формы, пленительный изгиб бедер, словно выточенных из слоновой кости, нежнейший атлас кожи ее живота, открывшийся над тонкой полоской трусиков.

Билл перевел взгляд на лицо Стеф и был поражен тем, как оно изменилось. Ее прежняя стыдливость словно сгорела в пламени неистового желания. Теперь в лучах заходящего солнца ему предстала пылающая вожделением лесная нимфа с рассыпавшейся по плечам копной волос и глазами, сверкающими от страсти.

Будто во сне, Билл смотрел, как медленно, шаг за шагом, она входит в воду, взглядом приглашая следовать за собой. Когда вода дошла до пояса, Стеф протянула ему руку, зовя к себе.

В одно мгновение он скинул с себя одежду и бросился в теплую, как парное молоко, воду. Словно зачарованный, Билл не видел вокруг себя ничего, кроме манящей руки. Когда их пальцы соприкоснулись, Стеф вздрогнула, как от электрического разряда.

— О-о!.. — тихо простонала она, когда Билл заключил ее в свои объятия. — Умираю, как желаю тебя!..

Подняв руки к лицу любимого, Стеф ласкала кончиками пальцев его губы, глаза, лоб. Никогда прежде ей и в голову не приходило, что столь невинные прикосновения могут так возбуждать. Стеф, как женщине, побывавшей замужем, приходилось испытывать влечение, занимаясь любовью. Но лишь теперь она впервые узнала, что такое настоящая страсть, когда все тело бьет неистовая дрожь только оттого, что прикасаешься к телу любимого человека. К телу Билла, ее Билла, самого дорогого для нее мужчины на свете.

А он целовал Стеф в губы, в глаза, мокрые от счастья, целовал нежный шелк шеи, плеч и рук. Его пальцы, не зная ни мгновения покоя, сквозь тонкую, прилипшую к телу ткань ласкали ее отвердевшие соски. Стеф застонала и выгнулась, плотно прижав маленькие упругие груди к его широким горячим ладоням.

Теряя голову от страсти, Билл рванул намокшую материю и, наклонившись, покрывал обнаженную грудь Стеф поцелуями. А его руки тем временем скользнули вниз по ее животу и еще дальше по ногам, увлекая за собой скрученную жгутом узкую полоску трусиков. Когда ловкие и умелые пальцы Билла пустились в обратный путь по внутренней стороне бедра Стеф и стали, поглаживая ее нежную кожу, медленно, но неуклонно подниматься все выше и выше, Стеф почувствовала, что голова у нее плывет, а колени подгибаются.

Он подхватил на руки ее обмякшее, податливое тело и отнес почти к самому берегу, положив на песок, едва прикрытый тонким слоем воды. Здесь, на границе трех стихий — земли, воды и воздуха, при свете последних лучей опускающегося за лес солнца Билл и Стеф слились воедино и одновременно достигли пика наслаждения. И когда недвижную тишину лесного озера разорвал пронзительный женский крик восторга и благодарности, эхо подхватило его, и еще долго в вершинах сосен звенело замирая:

— О-о-о, Билл!..

Домой они возвращались уже в темноте. Стеф ощущала себя девочкой-подростком, только что преступившей грань дозволенного и впервые вкусившей запретный плод. Он держал руль одной рукой. Другая уже привычно лежала на плече Стеф, наполняя ее спокойной уверенностью, какая прежде была ей неведома. Она склонила голову Биллу на плечо и задремала, убаюканная мерным звуком работающего мотора.

— Э-эй, приехали, — ласково прошептал ей Билл, прикоснувшись пальцем к щеке.

Стеф подняла голову и обнаружила, что машина стоит уже перед его домом.

— Давай оставим ее здесь, а я отвезу тебя к Айрин на своей, — предложил Билл.

Стеф грустно вздохнула:

— Ну нет. Давай уж лучше простимся здесь.

Он откинулся на спинку сиденья.

— Стеф, я просто без ума от тебя. Ты это знаешь?

Легкая улыбка скользнула по ее губам.

— Ты сегодня мне это продемонстрировал вполне убедительно.

Он еще раз поцеловал ее.

— Что ж мы так и будем всю ночь целоваться в машине? — шепотом спросила она.

— Это — непростая работа, — засмеялся Билл, — но ведь кто-то должен ею заниматься.

Стеф выпрямилась и оправила одежду.

— Если я немедленно не поеду, боюсь, Айрин позвонит шерифу, — решительно заявила она.

Оба выбрались из машины. Бросив короткий взгляд в сторону дома, Стеф вдруг заметила свет в комнате Джеффа.

— Билл, — удивленно окликнула она. — Посмотри-ка, Джефф, оказывается, дома. А ты вроде говорил, что он собирался сегодня ночевать у Тома.

— Наверное, передумал, — нахмурившись, предположил Билл. — С этими детьми никогда ничего не знаешь наверняка.

Подойдя к Стеф вплотную, он спросил:

— А завтра я тебя увижу?

У них уже было оговорено дать Джеффу время, чтобы отдохнуть после нескольких недель интенсивной работы. Да и, честно говоря, Стеф пока еще не определилась относительно дальнейшего репетиторства.

Она легонько провела пальцем по вороту его рубашки.

— Ты этого хочешь? — спросила она, игриво скосив глаза.

Билл запечатлел у нее на лбу жаркий поцелуй.

— Очень хочу, ты же знаешь.

— Ты мне позвонишь?

— Конечно. Что бы ни случилось!

Он обнял ее и, прижав к груди, поцеловал в губы.

А в доме Билла несколькими минутами раньше Том Маккиган сидел у окна, когда его внимание привлекли отблески фар подкатившего автомобиля.

— О, глянь-ка, твой папаша приехал, — сообщил он Джеффу, отодвинув штору и выглянув на улицу. — Извини, конечно, старик, но мне кажется, ты не совсем правильно оцениваешь ситуацию.

— Что ты имеешь в виду?

— Взгляни-ка сам…

Джефф подскочил к окну как раз в тот самый момент, когда отец подарил Стеф долгий прощальный поцелуй. Кровь бросилась в голову мальчика, щеки запылали огнем, и он, резко развернувшись, пулей вылетел из комнаты.

Мгновением позже Билл уже входил в дом.

— Джефф, где ты? Я уже пришел.

Но Джефф не слышал его. Запершись в ванной и включив воду, он горько плакал от обиды и злости. Если у отца получится что-нибудь со Стеф, что будет с ним? Неужели у этих взрослых всегда так? Почему отцу недостаточно его любви? Неужели ни мать, ни отец так никогда и не смогут полюбить его постоянно?

Билл заглянул в комнату Джеффа и нашел там только Тома, растерянно сидящего на полу.

— Привет! — поздоровался Билл. — А я-то думал, вы с Джеффом сегодня ночуете у тебя. Иначе вернулся бы раньше. Где Джефф?

Том пожал плечами. На лице мальчика Билл заметил смущение.

— Все нормально?

— Да, — кивнул тот. — Мои родители опять сегодня затеяли выяснять между собой отношения, и мы решили провести вечер здесь. Это ничего?

— Да ради бога, — улыбнулся Билл.

Он направился к ванной комнате и постучал в дверь.

— В чем дело? — Тон Джеффа выдавал крайнее раздражение, но Билл решил, что это всего лишь один из перепадов в настроении, о которых они днем говорили со Стеф.

— Я пришел. Все в порядке?

— Просто замечательно!.. — крикнул через дверь Джефф.

Не видя перекошенное от злости лицо сына, Билл не уловил в его словах сарказма и с облегчением ответил:

— Ну и славно. А я, пожалуй, пойду спать. У меня был сегодня трудный день.

На другое утро Стеф, погруженная в свои мысли, сидела за столом над чашкой кофе и думала о чем-то своем. По губам ее блуждала загадочная улыбка.

Айрин села напротив, подперев щеку ладонью.

— Дорогая, что случилось? — спросила она, лукаво поблескивая глазами. — Что у тебя за потусторонняя улыбка на лице?

Стеф рассмеялась. Мысленно она спросила себя, нужно ли ей и дальше продолжать утаивать добрые новости. Всю свою жизнь она старалась все держать в себе, но теперь ей хотелось говорить о Билле, кричать на весь мир, что жизнь прекрасна и что она, Стеф, не такая уж и неудачница.

— Билл… Мы провели вчера вместе весь день. Это было потрясающе!..

— Да что ты говоришь? — просияла Айрин. — Ты, чувствую, просто потеряла голову от любви. Дай-то Бог вам счастья. Никто не заслужил этого больше, чем ты.

Стеф стиснула ее руку.

— Никто, кроме тебя.

Улыбка Айрин на мгновение угасла. Она печально вздохнула:

— Думаю, мои сестры разобрали себе всех самых лучших мужчин, когда-либо посещавших Гринуэй-Кроссроуд. Если же на мою долю и остался еще кто-нибудь, то он обязательно придет в свое время. А пока… — И глаза ее снова засветились искренней радостью. — Настала твоя очередь найти свое счастье. Наслаждайся им, детка.

Телефонный звонок прервал их беседу. Айрин подмигнула Стеф и взяла трубку, чтобы мгновение спустя протянуть ее сестре.

— Это тебя, — нараспев произнесла она. — Судя по голосу, Билл.

Стеф с улыбкой взяла трубку.

— Доброе утро, — мягко сказала она, утвердительно кивнув Айрин, которая, заговорщицки усмехнувшись, стала наливать сестре вторую чашку кофе.

— Доброе утро, — голос Билла звучал умиротворенно и немного сонно. — Я скучаю по тебе.

— Я тоже.

Богатый подтекст этих простых слов был понятен им обоим.

— Пойдем куда-нибудь сегодня днем. Или вечером. Или и днем, и вечером.

Стеф звонко рассмеялась:

— У тебя уже есть какие-нибудь планы?

— Конкретно пока ничего. Я просто думал о каком-нибудь уединенном местечке. Где были бы только ты да я одни на природе.

— На природе, значит? — игриво прошептала Стеф, надеясь, что Айрин не услышит и ни о чем по ее тону не догадается. — Ну да ведь на природе-то в это время года довольно жарко.

— Нет проблем, — парировал он. — Надень просто что-нибудь полегче. Что не трудно снимать. Никогда ведь не знаешь, когда температура начинает зашкаливать.

Щеки Стеф слегка порозовели.

— Во сколько? — спросила она.

— В три устроит? — спросил Билл. — Дикие звери в это время спят, так что можешь не бояться, — съехидничал он напоследок.

Стеф снова рассмеялась:

— Положим, не все они спят. Один-то уж точно бодрствует. Ладно, я заеду к тебе. Что-нибудь захватить с собой?

После долгой паузы он хрипло прошептал, прикрыв трубку ладонью:

— Возьми с собой свое потрясающее тело. И улыбку…

Лицо Стеф запылало огнем. Повесив трубку, она оглянулась и увидела, что Айрин, прислонившись к дверному косяку, наблюдает за ней с добродушной улыбкой.

Закончив разговор, Билл еще какое-то время задумчиво постоял возле телефона, пытаясь представить, как сегодня будет выглядеть Стеф.

— Кому ты звонил? — отрывисто спросил Джефф, появившись в дверях кухни.

Вид он имел весьма недовольный, глаза раздраженно поблескивали. Билл улыбнулся сыну и спокойно ответил:

— Твоей учительнице. Я позвонил спросить, не хочет ли она провести сегодняшний день с нами.

Глаза Джеффа сузились.

— Это еще зачем? В субботу? Я думал, что сегодня мы не будем заниматься.

— Я просто пригласил ее в гости. Быть может, возьмем удочки и рванем на рыбалку к Лесному озеру, а? Если будет клев, сможем нажарить рыбы к ужину. Хочешь жареной рыбки?

Джефф скривился.

— Ты же обещал нам помочь сегодня с картом.

Билл хлопнул себя ладонью по лбу:

— Ах ты, незадача! Извини, Джефф, совсем запамятовал. Но я ведь уже ее пригласил. Мы можем отложить работу с картом до завтра. А сегодня поехать на рыбалку, хорошо?

Джефф резко развернулся и направился к выходу.

— Ненавижу рыбалку, — пробурчал он на ходу. — На меня не рассчитывай. Мы с Томом останемся здесь и будем сами доделывать карт. В конце концов, вчера мы занимались этим весь день одни.

— Постой, постой, — сказал Билл. Джефф медленно развернулся и угрюмо уставился на отца. — Тебе же нравится Стеф. Вы с ней так дружно общались позавчера за ужином.

— Да, действительно, — подтвердил Джефф. — Но с тех пор я изменил о ней свое мнение.

Билл нахмурился и на секунду задумался. Неужели он что-то упустил? Что произошло с сыном?

— Но почему? — удивленно спросил он.

Джефф молча пожал плечами. Сейчас он был похож скорее на капризничающего четырехлетнего малыша, чем на тринадцатилетнего подростка.

Глядя на него, Билл почувствовал смутное подозрение, что мальчик, наверное, ревнует его, заметив, как в последние дни он сблизился со Стеф. Однако Билл тут же отверг эту мысль как совершенно глупую. Ведь именно Стеф помогла им, отцу и сыну, преодолеть напряжение в их отношениях. Разве может Джефф ревновать к женщине, сделавшей это?

И все же… Сомнение заставило Билла изменить свои планы, по крайней мере, на сегодня.

— О'кей, — улыбнувшись, сказал он Джеффу. — Я сейчас позвоню Стеф, и мы перенесем рыбалку на другой день.

Джефф недоверчиво посмотрел на отца:

— Правда, что ли? Ты действительно это сделаешь?

Билл рассмеялся:

— Ну конечно. Обещал — надо выполнять. Не так ли? А я обещал тебе помочь с картом.

— Да, так…

Джефф все еще выглядел растерянным и даже немного виноватым.

Билл снял трубку и начал набирать номер Стеф.

— Думаю, поймет. Она же вполне разумный человек…

— А я, значит, неразумный? — окрысился Джефф. — Ты это хочешь сказать?

Билл огорченно вздохнул и положил трубку на место.

— Джефф, что с тобой? Зачем ты передергиваешь мои слова? Думаю, мы живем с тобой бок о бок уже достаточно долго, чтобы говорить друг с другом честно и откровенно. Если есть какая-нибудь проблема, мы можем сесть и обсудить ее.

Джефф снова пожал плечами:

— О чем тут говорить? Ты дал обещание. Я просто спросил, сможешь ли ты его сдержать. Вот, собственно, и все.

— Ну и хорошо, — сказал Билл. — А я тебе уже ответил.

Джефф замялся, словно ожидая какого-нибудь подвоха. Билл понял, что в их отношениях настал критический момент.

— Ну, чего ты ждешь? — мягко поинтересовался Билл. — Буди Тома, а там уж мы посмотрим, как заставить старый движок заработать.

Лицо Джеффа расцвело в улыбке.

— Бегу! — крикнул он и пулей помчался в свою комнату.

Билл не смог сдержать улыбки. Как мало надо мальчику для счастья. Но эта небольшая жертва может стоить ему гораздо дороже, чем хотелось бы.

Том оторвал голову от подушки и удивленно взглянул на Джеффа, когда тот с грохотом влетел в комнату, что-то напевая себе под нос.

— Что с тобой, старик? Никак, ты выиграл миллион в лотерею?

Джефф засмеялся:

— Похоже, что так.

А на кухне Билл сидел, задумчиво глядя на телефон и спрашивая себя, надо ли звонить Стеф, чтобы отменить назначенную встречу, или лучше сначала посмотреть, как пойдут дела с утра. Быть может, они управятся с картом к обеду и свидание отменять не придется? Тогда он сдержит оба обещания.

«В конце концов, у меня должна быть своя личная жизнь», — подумал он. Чтобы быть со Стеф, у него есть лишь один путь — жениться на ней. Жениться… Билл мечтательно улыбнулся, представив, как будит Стеф по утрам, а ее улыбка озаряет дом ярче, чем лучи восходящего солнца. Они вместе хлопочут на кухне, перебрасываясь шутками и смешками… Джефф присутствовал в этих мечтах наравне со Стеф.

Может быть, вздохнул Билл, эти мечты когда-нибудь сбудутся? Они же вполне осуществимы, не так ли? Если Стеф будет жить с ними, Джефф наверняка ее полюбит. Ведь это же невозможно: находиться рядом с ней и не полюбить ее, подумал Билл.

Стеф взглянула на часы и спросила себя, не перепутала ли она что-нибудь. Билл назначил встречу на три, а уже начало четвертого. Не мог же Билл забыть о том, что она приедет…

Спустившись с крыльца, Стеф пошла вокруг дома. Ни души. Разочарованно вздохнув, она уже было решила вернуться к машине и ехать домой, как вдруг услышала звук работающего мотора, сопровождаемый восторженными возгласами. Она заглянула в сарай.

Билл и Джефф, перемазанные с головы до пят, хохотали, как дети, глядя на тарахтящий перед ними карт.

— Что это за тайное сборище? — со смехом спросила Стеф.

Услышав ее голос, оба одновременно обернулись. Правда, на их лицах отразились противоположные чувства. Отец расплылся в широкой улыбке, сын недовольно насупился.

— Стеф?! — воскликнул Билл, роняя из рук инструмент. — Который час?

— Я думал, она не придет, — пробурчал Джефф. — Ты же сказал, что позвонишь ей.

— Я собирался сказать лишь то, — пояснил Билл, поймав вопрошающий взгляд Стеф, — что мы можем немного задержаться.

Он указал на механизм, стоявший у их ног.

— Мы проверяли, потянет этот движок карт или нет. Нам Том помогал, но ему пришлось уйти домой.

Джефф бросил наземь тряпку, которой вытирал руки, и, не говоря ни слова, направился к дому.

Из окна своей спальни Джефф наблюдал, как пикап отца выехал на дорогу. Он не выходил из комнаты, пока Билл умывался, а когда тот позвал его отправиться с ними на прогулку, мальчик отказался, заявив, что у него назначена встреча с Томом. У Джеффа росло ощущение одиночества, какое-то смутное предчувствие того, что скоро его счастливая жизнь должна прерваться…

— Куда бы ты хотела поехать? — спросил Билл, одной рукой ведя машину, другой обнимая Стеф за хрупкие плечики.

Она покорно льнула к нему, а услышав вопрос, откинула голову и нежно посмотрела на Билла затуманенными глазами.

— Не важно. Я просто хочу быть с тобой, — шепнула Стеф.

От этих слов сердце Билла сладко заныло. Он еще сильнее прижал любимую к себе и поцеловал в макушку, вдыхая пьянящий аромат ее волос.

— Эх, если бы ты раньше мне сказала, что дело обстоит именно так, я бы сразу остановил машину на обочине и утащил тебя в лес.

Стеф повернулась к нему и нежно обняла, прижавшись всем телом.

Билл остановил машину и выключил мотор. Подняв правую руку, которой обнимал Стеф, он осторожно прикоснулся к ее щеке.

— Э-эй, мы приехали, — певуче произнес он.

Стеф подняла голову и огляделась. Прямо перед ними высился уютный двухэтажный дом, находившийся на завершающей стадии строительства. Стеф вопрошающе посмотрела на Билла.

— Это — один из возводимых тобой домов?

Билл кивнул.

— Да, тот самый, где будут жить Вики и Эд.

— Как здорово! — восторженно протянула Стеф, внимательно осмотрев особнячок и прилегающий к нему участок.

— Пойдем, — позвал Билл. — Я проведу для тебя экскурсию.

Они приблизились к массивной задней двери из кедра и дымчатого стекла, прикрытого ажурной решеткой. Билл достал из кармана ключ и легко повернул его в замке.

— Дом уже практически закончен, — сообщил он, пропуская Стеф вперед себя.

Стеф осторожно вошла в будущее жилище своей сестры. У нее захватило дух от показавшегося ей огромным пространства большой комнаты. Сюда же примыкали кухня, гостиная и столовая, все расположенные на первом этаже.

— Если бы дом принадлежал мне, здесь я поставила бы большой диван с мягкой спинкой и подлокотниками, — сказала Стеф, осматриваясь по сторонам. — А тут…

Билл посмотрел на нее с нежностью и восхищением.

— Я мог бы построить для тебя такой же дом, — мягко произнес он. — Или даже больше. Или совсем другой, какой бы ты пожелала.

Стеф несколько растерянно взглянула на человека, предлагавшего сделать ее мечты явью.

— Д-да, я знаю, что ты все можешь. Я хочу сказать… — Она замялась и попыталась засмеяться. — Что ты можешь построить все, стоит только задумать. Но мне… мне не нужен дом.

Билл подошел к ней вплотную. Глаза его были совершенно серьезны.

— Быть может, не сразу, — в голосе его звучали нотки надежды. — Но ведь если ты решишь остаться в Гринуэй-Кроссроуде, ты же не сможешь все время жить у Айрин.

Стеф опустила глаза к полу, по которому были разбросаны щепки, оставшиеся после облицовки стен деревянными панелями.

— Я это не планирую, — тихо сказала она. — Скоро начнутся занятия в школе, и мне уже надо думать о своей работе.

— Ты могла бы преподавать в школе здесь, в Хэмпстеде, или в каком-нибудь из ближайших городков.

— Я подумаю об этом. Но, пойми, мне придется оформлять себе лицензию на преподавание в Арканзасе. Было бы глупо опять проходить через все эти экзамены, когда у меня уже есть работа в Оклахоме.

Стеф бросила короткий взгляд через плечо и увидела, как потемнело его лицо, а у переносицы появились морщинки, свидетельствовавшие о глубокой озабоченности.

— Останься, — прошептал он, приблизившись и обняв Стеф. — Останься, дорогая, умоляю тебя.

Горячие слезы ручьем полились из ее глаз, а Билл, целуя Стеф, собирал их губами. Она закрыла глаза и мысленно твердила себе, что заслужила его любовь. Но сердце ее было почти вдребезги разбито предыдущей неудачей, и Стеф боялась, что еще одной она просто не переживет.

— Я дважды любила, — еле слышно выдохнула она, — но оба раза меня бросили.

— Нет, нет, я тебя больше не оставлю, — жарко шептал Билл. — Никогда тебя не оставлю, поверь мне, пожалуйста.

Их губы встретились. Его долгий и страстный поцелуй уносил из души Стеф страх и тревогу, наполняя ее таким спокойствием и умиротворением, какого она еще никогда не знала. Это — судьба, вспомнила Стеф слова Вики. Судьба не сдается, а пытается свести их вновь и вновь…

Он взял ее на руки и понес в спальню, где на полу высилась стопа нарезанной лоскутами обивочной материи. Здесь Билл позволил Стеф встать на ноги и тщательно утер ей слезы тыльной стороной ладони.

— Не плачь, милая, — нежно приговаривал он. — Пожалуйста, не плачь.

Стеф схватила руку Билла и, уткнувшись в нее лицом, покрыла поцелуями шершавую, обветренную кожу. Когда она вновь подняла голову, то увидела темно-синие глаза прямо перед собой. Стеф почувствовала, как его губы сначала осторожно, а потом все более и более требовательно прижались к ее рту. От сладкого волнения у нее потемнело в глазах.

Не прерывая этот обжигающе страстный поцелуй, они очень медленно опустились на рассыпанную по полу материю. Через несколько мгновений футболка и шорты Стеф полетели в сторону.

Билл ласкал ее нежно и сильно, осыпая поцелуями каждый дюйм ее тела. А когда он припал губами к самым сокровенным местам, Стеф почти потеряла сознание от неведомых прежде неземных ощущений.

— Стеф, я люблю тебя, — как сквозь сон, услышала она его страстный шепот. — Не оставляй меня, пожалуйста!..

Плотный ком наслаждений уже подкатывал к горлу Стеф, когда Билл соединился с ней.

— Боже мой, Стеф, я обожаю тебя, ты слышишь! — почти кричал он, а она уже каменела в мучительных судорогах, предшествующих взлету на сказочную высоту, именуемую блаженством.

Он взорвался внутри нее, с силой прижимая ее голову к своей обнаженной мускулистой груди и едва сдерживаясь, чтобы не закричать от восторга. И тут Стеф от переполнявших ее душу чувств вдруг заплакала навзрыд, как ребенок. Слезы душили ее, сладкие слезы счастья и умиротворения.

Билл ни о чем не спрашивал, а лишь снова и снова целовал лицо любимой…

Глава 13

В нескольких милях к востоку, на рельсах, ведущих к заброшенному заводу компании «Клиомит индастриз», в тени старого товарного вагона сидели Джефф Уиндхем и Том Маккиган. Ярдах в семидесяти от них проходила главная железнодорожная магистраль штата, по которой то и дело пробегали длинные товарные поезда.

— Я все же сделаю это, Джефф, — говорил Том, лениво кидая камушки в валявшуюся поблизости пустую банку из-под кока-колы. — Сил моих больше нет. Мало того, что предки лаются между собой каждый день, так сегодня отец еще и врезал мамаше. Я никогда такого раньше не видел и сначала даже не понял, что произошло. А когда понял, то просто обезумел от злости. Смоюсь я отсюда, вот увидишь.

Джефф внимательно посмотрел на друга, в глубине души восхищаясь его решимостью.

— Но куда ты поедешь? У тебя нет денег, да и на работу тебя еще не возьмут по возрасту. Чем ты будешь питаться? И где жить?

Том шумно вздохнул:

— Год назад я получил письмо от старшего брата. Он пишет, что обретается в городишке Эль-Пансо и работает в нефтебурильной экспедиции, заколачивая хорошие деньги. И я решил двинуть туда. Найду его. Может быть, на первое время он мне поможет, пока… — Том задумался, а потом, махнув рукой, неуверенно засмеялся. — Не знаю даже…

— А что, если ты не найдешь брата?

Том неопределенно пожал плечами:

— Тогда переберусь через границу и буду беспризорничать.

Джефф даже поперхнулся.

— Да ты, старик, с ума сдвинулся. Как можно было такое удумать?

— А что тут особенного? — заспорил Том. — Я читал, что в Мексике — Эль-Пансо как раз на границе — многие парни, даже еще моложе, чем я, живут тем, что моют машины и продают туристам всякую дребезгу.

Джефф отвернулся и, наблюдая за проходящим мимо составом, погрузился в размышления о том, куда бы этот поезд мог унести его.

— Ладно, надеюсь, еще увидимся. Пока, — сказал Том и, повернувшись, направился домой.

Пройдя совсем немного, он оглянулся и увидел, что Джефф пристально смотрит ему в след. Том улыбнулся и прокричал:

— Если хочешь, можешь поехать со мной!

К вечеру небо затянуло тучами и принялся накрапывать мелкий дождик. Стеф и Билл возвращались домой молча.

«Не оставляй меня, пожалуйста…» Слова Билла вновь и вновь звучали в ее мозгу, болью отдаваясь в сердце. Казалось, их повторяют и ветер за окном, и мерно работающий мотор, и шуршащие по стеклу «дворники». «Не оставляй меня… Не оставляй меня…»

Подъехав к своему дому, Билл выключил мотор.

— Зайди, пожалуйста, ко мне, — сказал он. — Нам надо поговорить.

Чувствуя, что приближается решающий для их отношений момент, Стеф с готовностью кивнула, прошептав:

— Да, я знаю.

Дождь припустил сильнее, и по пути от машины к дому они успели порядком промокнуть.

— Я приготовлю кофе, — предложил Билл, входя.

— Наверное, надо сообщить Джеффу, что мы приехали? — спросила Стеф, оглядываясь по сторонам в поисках мальчика.

Легкая улыбка тронула губы Билла.

— Да, конечно. Похоже, ты больше чувствуешь себя родителем, чем я. Мне пока никак не удается привыкнуть заботиться не только о себе, но и о других.

Стеф благодарно улыбнулась и опустилась на диван, тогда как Билл прошел в комнату сына. Ах, если бы только она действительно была Джеффу родной, подумала Стеф. Если бы только его родителями стали она и Билл, у них была бы своя настоящая, счастливая семья…

Собравшись, Билл постучался и вошел в комнату Джеффа.

— Привет, сын, — устало произнес он. — Мы приехали.

Джефф лежал на кровати с наушниками на голове и, если даже и увидел отца, ничего не ответил.

— Джефф! — уже громче окликнул его Билл.

Подросток сел и сдвинул наушники на шею. Недобро прищурившись, он молча смотрел на отца.

— Долго же вы ездили, — недружелюбно проронил Джефф, а затем с неприкрытым сарказмом добавил: — Небось много рыбы наловили?

Билл ощутил сосущее чувство тревоги и нахмурился.

— Мы не ездили на рыбалку. Я показывал Стеф один из домов, которые строю.

— Полагаю, она останется у нас на ночь? — с невинным видом поинтересовался Джефф.

Билл шагнул к его кровати, непроизвольно сжав кулаки. Почему Джефф позволяет себе разговаривать с отцом, как с напроказившим школьником?

— Нет, Джефф. Идет дождь, и я пригласил Стеф на чашку кофе. А когда она уйдет, мы с тобой поговорим о твоем поведении.

Он оставил Джеффа среди разбросанных в беспорядке пластинок и магнитофонных кассет и вышел в холл. Что случилось с сыном? — мысленно спрашивал себя Билл. Он глубоко вздохнул и направился в комнату, где ждала Стеф. Однако ее там не было. Проклятие, подумал Билл, неужели она уехала? Быть может, Стеф услышала, что сказал Джефф?

Но тут он понял, что она на кухне, и опрометью бросился туда.

Стеф стояла у плиты и варила кофе. Дождь стучал в окно, отчего на кухне, где горел лишь мягкий свет бра, было особенно уютно. Казалось, именно здесь и есть ее настоящее место — в его доме, в его жизни, в его семье.

Билл вдруг успокоился. Нет, он ни за что не отпустит ее, чего бы ему это ни стоило! Стеф подняла голову и улыбнулась.

— Кофе готов.

Билл стоял, прислонившись к косяку, и наблюдал за нею в немом восхищении.

— Ты даже не представляешь, как здорово смотришься на кухне, — нарушил он молчание.

Она покраснела от удовольствия. Билл одним прыжком пересек кухню, вплотную приблизившись к Стеф. Она с готовностью прильнула к его груди, подставляя лицо поцелуям.

— Ах, Стеф, — прошептал он, целуя ее чуть ниже уха. — Если бы ты только знала, что для меня делаешь. Я не могу жить без тебя и прошу стать моей женой. Выходи за меня, Стеф!..

Билл почувствовал, как напряглось ее тело. Его сердце упало, когда Стеф стала высвобождаться из объятий. Он ее не держал и только молча смотрел, как она, растерянно глядя на него, сделала шаг назад, прижимая руку к виску. В этот момент Билл готов был продать душу дьяволу за то, чтобы прочесть ее мысли.

Стеф провела по своему лицу дрожащей рукой.

— Билл, пойми, это слишком быстро. Я так не могу.

— Почему? — настойчиво спросил он. — Объясни. Потому что ты не любишь меня?

— Нет! Потому что я боюсь! Да, боюсь! Я устала терять! — Она отступала все дальше и дальше, увеличивая расстояние между ними. — Я всего шесть месяцев как развелась. Только шесть месяцев! С тех пор я ни с кем больше не встречалась. Мы с тобой вместе всего несколько недель, и ты уже предлагаешь выйти за тебя. И какого ответа ты можешь ждать от меня?

— Ответь «да», — быстро сказал Билл. — Это же самое простое.

— Нет, я еще не готова, — замотала головой Стеф. — Все гораздо сложнее. Пожалуйста, пойми. Дело не в тебе, а во мне. Это мои трудности. Попытайся вспомнить себя в первое время после развода. Разве ты тогда не боялся снова связать себя обязательствами? Пойми мое состояние.

Глаза Билла подернулись грустью, отчего сердце Стеф сжалось в комочек.

— Ты хочешь знать правду? — переспросил он. — Хочешь знать, что я чувствовал после развода? Я скажу тебе. Если бы тогда я мог найти тебя и хоть на секунду предположить, что ты этого хочешь, я женился бы на тебе в тот же час. Я люблю тебя, Стеф. И любил тебя с семнадцати лет. — Его голос дрогнул, но Билл взял себя в руки и продолжил: — Я не хочу и дальше прятаться по лесам и в недостроенных домах, чтобы быть с тобой. Я не хочу все время бояться, что кончится лето и я тебя больше не увижу, оставшись в твоей памяти всего лишь человеком, который помог тебе после развода вернуться к нормальной жизни.

— Я никогда бы так о тебе не подумала, — возразила она.

Стеф подошла к нему и протянула руку, но Билл отстранился.

— Все или ничего, Стеф. Выбор за тобой. Тебе решать, что с нами будет дальше.

Она с тоской смотрела на Билла глазами, полными слез.

— Ой, Билл. Мне нужно время подумать. Дай мне немного времени.

— Можешь думать, сколько захочешь, — холодно сказал он, — но не надейся, что я изменю свое решение.

В отчаянии от поставленного им ультиматума Стеф прошла мимо Билла, оставив его одного, переполненного болью и страданием. Остановилась только возле своего автомобиля и прижалась лицом к его холодной, металлической крыше.

Все или ничего. Слова Билла на тысячи голосов звучали в ее душе. А что, собственно, в этом плохого? — вдруг спросил ее внутренний голос. Разве предложение Билла для нее неприемлемо? Она не может больше мучить ни Билла, ни себя и даст тот ответ, которого он ждет. Лишь бы только Билл помог ей справиться с гложущим душу страхом.

Один в своей комнате, Джефф, приподняв штору, наблюдал с каменным лицом, как Стеф садилась в машину. Он понял, что она плачет, а отец не вышел ее проводить. Видимо, у них была ссора, с удовлетворением подумал подросток. Может быть, теперь он и отец опять смогут стать семьей, и никто не будет стоять между ними.

Но вдруг мальчик увидел, что Стеф вышла из машины, а его отец рванулся ей навстречу, в несколько шагов преодолев разделявшее их расстояние, и заключил Стеф в объятия, целуя с такой страстью, будто они не виделись годы.

Джефф опустил штору и какое-то время неподвижно стоял, крепко сжав кулаки. Потом подошел к телефону и принялся набирать номер матери.

Весь остаток вечера Билл ни на шаг не отпускал Стеф от себя, а когда Джефф хмуро попрощался и оставил их одних, заявив, что идет ночевать к Тому, Билл крепко прижал ее к груди.

— Я хочу, чтобы ты назначила день. И надо решить, когда мы сможем поговорить с Джеффом. Он должен знать.

— Мне надо сначала самой привыкнуть к этой мысли. — Она посмотрела на Билла сияющими глазами. — Ах, милый. Ну а вдруг ты проснешься однажды утром и поймешь, что я тебе больше не нужна? Я даже не знаю, что тогда со мной…

— Тсс, — прервал он ее, целуя в глаза и лоб. — Этого никогда не случится. Я никогда не перестану тебя любить. А если тебе нужно время, чтобы привыкнуть, пожалуйста. Но только обещай, что не оставишь меня и не влюбишься в кого-нибудь другого.

— Обещаю. Пока я тебе нужна, я всегда буду с тобой.

Стеф откинула голову, и их губы встретились в долгом и страстном поцелуе. «Все или ничего», — про себя повторила Стеф его слова. Купаясь в лучах любви и радости, она теперь могла точно сказать, как сильно «все» отличается от «ничего». Разве могла она ошибиться, когда согласилась стать женой Билла?

По мере того как длился их поцелуй, руки Билла пришли в движение и заскользили по ее телу, наслаждаясь пьянящим совершенством его форм.

— Ты уверен, что Джефф сегодня не вернется? — уточнила Стеф, чувствуя, что Билл готов заняться любовью с ней прямо сейчас и его уже трудно остановить.

Он засмеялся и поцеловал ее в шею.

— Джефф не придет. Дом в нашем распоряжении.

Билл подхватил ее на руки и через несколько секунд уже вносил в свою спальню. Поставил Стеф перед собой и впился ей в губы жадным, требовательным поцелуем.

Оба уже трепетали, предвкушая близкое наслаждение, когда во входную дверь постучали. Стук повторился, еще более громкий и нетерпеливый. Билл решительно направился к дверям, а Стеф, задержавшись в спальне, принялась приводить в порядок одежду.

«Кто бы это мог быть?» — спрашивал себя Билл, мысленно чертыхаясь, пока отпирал замок. Ответ оказался совершенно неожиданным. Открыв дверь, он нос к носу столкнулся с Оттилией Дартвелл.

— Ах, Билл! Ты должен помочь мне! — закричала бывшая жена, так стремительно бросившись к нему на шею, что Билл едва устоял на ногах.

— Какого черта, Оттилия?! Что ты здесь делаешь?

Он с трудом оторвал ее от себя и, удерживая за плечи на расстоянии, яростно прорычал:

Она вывернулась из его рук и снова бросилась на шею, тараторя:

— Джил оказался последней сволочью. Он меня бросил. И забрал все деньги на ремонт своего паскудного лимузина. Отец отказался заплатить ренту за мой дом, и меня выставили на улицу. Это все твоя вина и Джеффа, — с удивительной, одной лишь ей доступной логикой заключила она и разразилась рыданиями.

Стиснув зубы, Билл пинком захлопнул входную дверь и почти волоком оттащил Оттилию на диван, где не слишком любезно сбросил с себя ее руки.

— Дьявол тебя подери, — злобно выругался Билл. — И что мне с тобой делать?

— Ты обязан меня приютить, Билл. Ты в вечном долгу передо мной, так как сломал мне жизнь, когда я еще только ее начинала.

Билл исподлобья смотрел на нее, с трудом сдерживая распиравшую его ярость.

— И ты хочешь убедиться, что я по-прежнему расплачиваюсь за Прошлое, как делал это все тринадцать лет? Не так ли, Оттилия? Что я по-прежнему несчастен? Разве не за этим ты на самом деле пришла?

Оттилия вскочила и открыла рот, готовясь ответить ему соответствующим образом. Однако неожиданно лицо ее резко побледнело, глаза расширились и застыли, глядя куда-то поверх его головы.

— Так, так, так!.. — Оттилия скрестила руки на груди и высоко подняла тонкую бровь. — Почему же ты мне не сказал, любимый, что ты не один? Я могла бы подождать, пока ты управишься со своими делами.

Билл резко обернулся и увидел Стеф, только что вышедшую из его спальни. Лицо ее пылало, волосы рассыпались по плечам. С первого взгляда можно было понять, чем они только что занимались. Впрочем, Билла совершенно не заботило, что подумает о них Оттилия. Он беспокоился сейчас лишь о Стеф.

— Я думаю, тебе лучше уйти, — глухо сказал Билл бывшей супруге тоном, не предвещавшим ничего хорошего.

Но Оттилия лишь скривила губы в усмешке.

— Я вижу, муженек, тебе удалось-таки надкусить ягодку, на которую ты облизывался все эти годы. Ну и как, она оказалась так же хороша, как ты себе ее представлял? Ведь ты же всякий раз думал о ней, когда занимался со мной любовью?

Стеф почувствовала, что Билл теряет над собой контроль. Даже на расстоянии она ощутила жаркую волну ярости, охватившей его. Одним прыжком он подлетел к Оттилии и грубо схватил за плечи, собираясь вышвырнуть из дома.

— Нет, Билл! — крикнула Стеф.

Мигом забыв свое унижение, она думала теперь только о том, чтобы не допустить безобразной драки между бывшими супругами.

В этот самый момент на пороге появился Джефф.

Увидев, что отец, не помня себя от гнева, трясет мать за плечи, как куклу, мальчик пронзительно взвизгнул.

— Это ты! — проорал Джефф с перекошенным ртом.

Каждый из них обернулся, думая, что подросток обращается именно к нему, но его горящие глаза были устремлены только на Стеф.

— Ты все испортила! Я хотел, чтобы они были одни!

Стеф беспомощно смотрела на него, испытывая смешанное чувство вины и стыда.

— Что ты имеешь в виду — «чтобы были одни»? — строго спросил Билл, беря себя в руки и сурово глядя то на Джеффа, то на Оттилию.

Будто не расслышав его, Джефф обратился к матери:

— Ты приехала слишком рано. Я же тебе говорил подождать, пока она уйдет.

Оттилия вспыхнула и, смущенно, как маленькая девочка, боящаяся наказания, принялась оправдываться:

— Это была идея Джеффа, — пояснила она, виновато глядя на Билла. Мальчик побледнел как мел и не сводил с нее глаз. — Ему пришла в голову безумная идея, что мы можем вновь сойтись. Ну а поскольку я осталась без жилья и мне надо было где-то ненадолго остановиться, я и решила…

Она замолчала и развела руками, как бы показывая, что пришедшая ей в голову мысль и так понятна без слов.

Лицо Билла окаменело.

— Ты хочешь сказать, что приехала сюда по приглашению Джеффа, думавшего, что мы сможем снова жить вместе, тогда как тебе требовалось всего лишь место, чтобы переночевать и сколько-нибудь денег?

Из глаз Оттилии снова хлынули слезы.

Джефф во все глаза смотрел на мать, надеясь, что она скажет, что ею двигало одно лишь желание утешить сына, а не корыстные соображения. Но она этого не сделала, и подросток почувствовал себя преданным. Переполнявшие его горечь, боль и злость он выплеснул на Стеф.

— Это ты во всем виновата! — повернулся он к ней, а потом, рыдая от ярости, бросил: — Неужели ты не можешь убраться восвояси и оставить нашу семью в покое?!

Джефф резко развернулся и бегом бросился в свою комнату. Стеф беспомощно взглянула на Билла, который стоял неподвижно, как гранитная скала, и Оттилию, не скрывавшую злорадной усмешки.

— Я думаю, мне лучше уйти, — сказала Стеф упавшим голосом и направилась к выходу, но Билл остановил ее:

— Нет, Стеф. Пожалуйста, не уходи. Мальчик сам не понимает, что говорит. Он просто…

Стеф высвободилась из его рук и пошла к двери:

— Я пойду, Билл. Ты сам должен разобраться в своих отношениях с… семьей.

Собрав все свое достоинство как единственную защиту от бушевавшей в доме бури и холодного дождя на улице Стеф медленно дошла до машины, стараясь не расплакаться. И лишь отъехав милю, она остановила автомобиль у обочины и дала волю слезам.

Глава 14

Джефф застегнул рюкзак и приладил к нему свернутый рулоном спальный мешок. Поднявшись, он оглядел напоследок свою комнату: стопки пластинок, обклеенные постерами стены… И почувствовал в горле ком.

Печально вздохнув, он закинул рюкзак за спину и направился к двери. По пути его взгляд упал на плакат с изображением Тони Мэльюсибла.

— Ну и сколько у нас всего денег?

Джефф смотрел, как Том пересчитывает их общие сбережения.

— Восемнадцать баксов и шестнадцать центов.

Джефф вздохнул и, нахмурившись, покачал головой:

— Негусто, старик. Нам этого не хватит. Надо ведь будет что-то есть. Сколько времени потребуется, чтобы добраться до Эль-Пансо?

Том пожал плечами:

— Может быть, пара-тройка дней. Не знаю точно.

Джефф кивнул, и мальчики принялись упаковывать в рюкзаки консервы, которые Том взял у матери в кухонном шкафу.

В два часа пополудни давно предсказывавшийся синоптиками мощный шторм, отголосок печально знаменитого урагана «Тамара», достиг Арканзаса. Стеф стояла на кухне, наблюдая из окна, как клубятся на небе черные тучи. Дома она была одна.

Уже несколько раз за утро Стеф бросала нетерпеливый взгляд на телефон, ожидая звонка. Один или два раза она даже собиралась сама набрать номер Билла, но после недолгих размышлений отказывалась от этой затеи. Он сам позвонит ей, когда уладит все дела и сумеет переговорить с Джеффом, твердила она себе.

И он позвонил. Стремительно повернувшись, она бросилась к аппарату.

— Извини, — первое, что сказал Билл. — Мне очень жаль, что вчера тебе пришлось присутствовать при отвратительной сцене. Ты как, в порядке?

Стеф улыбнулась, почувствовав, как сладко заныло ее сердце от любви.

— Да, — прошептала она. — А что с Джеффом?

В трубке раздался тяжелый вздох.

— Джефф ушел рано утром, и я не успел с ним переговорить.

— Ушел? — обеспокоенно переспросила Стеф, подумав было, что Джефф решил вернуться к матери.

— К Тому, — пояснил Билл, и Стеф с облегчением вздохнула. — Он взял с собой спальный мешок и, думаю, решил там заночевать. Но я хочу после работы заехать и взять его домой. Нам с ним еще надо уладить массу вещей.

— Будь терпелив с ним, — попросила Стеф. — Он и так расстроен. Вспомни себя в его возрасте.

— Да, я постараюсь. Но и ему придется расстаться с фантазией, что мы с Оттилией вновь можем сойтись. Я хочу сказать ему, что люблю тебя и что мы поженимся. Чем раньше он узнает, тем легче ему будет привыкнуть к этой мысли.

Стеф помолчала, задумчиво водя пальцем по узорам на поверхности старого телефонного столика.

— Билл, я боюсь, это будет ошибкой. Он еще не готов к этому. Мне не хотелось бы стать причиной раздора между тобой и Джеффом.

— Может быть, ты позволишь мне самому все уладить?

— Нет, Билл, это касается всех нас. Большую часть своей жизни Джефф считал, что не нужен никому на целом свете. Думаю, в последнее время, когда начал жить с тобой, он только-только стал оттаивать. Я не могу прийти и одним махом все разрушить. Его неуверенность в себе только усилится, а самооценка у него и так слишком низкая.

Билл надолго затих. Наконец он испустил глубокий вздох.

— Слушай, мне надо ехать на работу. Я позвоню тебе вечером…

— Хорошо, — согласилась она. В его голосе звучала настоящая боль, отчего сердце Стеф сжалось в комок. — Мы поговорим позже.

После очередного раската грома шторм налетел со скоростью экспресса, обрушившись на землю потоками тропического ливня. Где-то трещали многолетние деревья, переломленные пополам чудовищной силой ветра.

Стеф с ужасом смотрела в окно. Ее била дрожь. Подошла Айрин.

— Если бы я задержалась минут на двадцать, то оказалась бы прямо в центре этого кошмара, — сказала она. — Пришлось бы глушить мотор и пережидать, пока будет хоть что-нибудь видно.

На лице Стеф появилась жалкая улыбка.

— По чашечке кофе? — предложила Айрин.

— Звучит соблазнительно, — улыбнулась Стеф и вслед за сестрой направилась на кухню.

Но тут раздался стук в наружную дверь. Охваченная дурными предчувствиями, Стеф бросилась к двери и отперла ее. На крыльце стоял Билл. Вода лила с него ручьями. Позади виднелся пикап.

— Билл, — дрогнувшим голосом воскликнула она, поняв, что случилось нечто серьезное. — Что произошло?

— Джефф, — сказал Билл задыхаясь. — Похоже, он убежал из дома.

Свисток поезда был едва различим за ревом ветра и шумом ливня. Дождь стоял сплошной стеной, и, чтобы не захлебнуться, Тому и Джеффу приходилось дышать, прикрывая рот ладонями. Одежда ребят в одно мгновение промокла до нитки.

— Джефф, послушай, не надо этого делать! — прокричал Том. — Нас затянет под поезд! Я не смогу подтянуться из-за проклятого дождя. Очень скользко!

Однако Джефф уже ничего не слышал. Все его внимание было сосредоточено на приближающемся составе.

— Приготовься! — предупредил он, а когда мимо них промелькнул локомотив, скомандовал: — Давай!

Джефф наметил себе вагон и, собрав последние силы, бросился к нему. Под ногами хлюпала грязь. Косые струи дождя, как иглы, вонзались в спину. Но он видел перед собой только блестящий поручень товарного вагона, который ему надо было схватить во что бы то ни стало. Задыхаясь в отчаянном беге, Джефф уже протянул руку к заветному поручню и даже ощутил холод мокрого металла, когда сквозь пелену ливня до него донесся отчаянный вопль Тома:

— Дже-е-ефф!

Повернув голову, он краем глаза увидел, что Том, как подкошенный, падает вперед, широко раскинув руки. На какую-то долю секунды Джеффу показалось, что Том упал прямо под колеса. От предчувствия неминуемой беды сердце его похолодело. Остановившись, он зажмурился и пронзительно закричал: — Не-е-ет!

Когда через мгновение Джефф решился открыть глаза, мимо него промелькнули, растаяв во тьме, огни последнего вагона, а на земле, в нескольких дюймах от рельса, неподвижно лежал Том.

К десяти часам вечера буря ушла на север. Ветер стих, а ливень сменился мелким и нудным дождем.

Джефф Уиндхем сидел на земле, прислонившись к металлической стенке навеса над остановкой школьного автобуса. В дни летних каникул остановкой никто не пользовался, и в ее углах скопилась густая пыльная паутина. Но здесь, по крайней мере, было сухо.

— Джефф, что ты теперь собираешься делать? — раздался слабый голос Тома.

Он полулежал у противоположной стены и, засучив штанину, с ужасом рассматривал распухшую и посиневшую лодыжку. Когда подростки в темноте бежали наперерез поезду, Том уже на насыпи попал ногой в колдобину и упал, с налета ударившись лодыжкой о большой камень. У него до сих пор холодела спина при воспоминании об огромных колесах, прогрохотавших по рельсам в нескольких дюймах от его головы.

— Надо что-то решать, — жалобно продолжал он. — Боюсь, я сломал эту чертову ногу. Куда мы теперь, старик, домой или?..

Глядя на белое как полотно лицо друга, Джефф почувствовал острую жалость. Вспомнился поезд, на который они так безуспешно пытались вскочить. Куда бы он их унес, если бы план удался? Где бы они сейчас были?

— А ну-ка, ребята… — раздалось над ухом.

Джефф поднял голову и увидел рядом с собой патрульную машину. Офицер полиции, приоткрыв дверь, с улыбкой смотрел на мальчика…

В течение получаса Том и Джефф были развезены по домам и переданы родителям.

Пока Билл беседовал с помощником шерифа обо всех подробностях ночного приключения, Стеф стоя ждала его в большой комнате, обеими руками держась за спинку стула. Напротив нее в кресле неподвижно застыла Оттилия, плотно сцепив побелевшие от напряжения руки. Казалось, она из последних сил сдерживается, чтобы не разразиться истерикой до того, как офицер полиции покинет дом.

Джефф, не поднимая головы, молча стоял рядом с Биллом, глубоко засунув руки в карманы. С той минуты, как мальчик переступил порог, он не проронил ни звука, словно находясь в оцепенении. Его мокрая одежда была перепачкана грязью. Каким одиноким и несчастным выглядит он, подумала Стеф.

Казалось, прошла целая вечность, пока ушел полицейский. И едва за ним закрылась дверь, Оттилия дала волю эмоциям. Никогда еще Стеф не видела такого взрыва ярости.

— Как ты мог так поступить! — завизжала Оттилия, подлетев к Джеффу и схватив его за плечи. — Ты специально хотел причинить мне боль, и это за все то доброе, что я для тебя делала целых тринадцать лет! Ты вспомни, что я для тебя всем пожертвовала! Ты — неблагодарная свинья!

— Отпусти мальчика, — голос Билла вибрировал от едва сдерживаемого гнева.

Стеф заглянула ему в лицо и содрогнулась, увидев, какая ненависть горит в его глазах, устремленных на бывшую жену. Он крепко сжал кулаки.

Оттилия, однако, не удостоила бывшего мужа даже взглядом. Она трясла Джеффа, как куклу, будто это должно было сделать ее слова более понятными для него.

— Ты что, дрянь, не знаешь, что у моих родителей полно знакомых в этом городе? — кричала она с дико перекошенным лицом. — Ты хочешь, чтобы все знали, что ты совсем отбился от рук? Нужно быть полным идиотом, чтобы надеяться вскочить в идущий поезд!

Губы Джеффа задрожали. Ему, наверное, не раз в своей жизни приходилось слышать эпитет «идиот», подумала Стеф. Неудивительно, что у него такой низкий уровень самооценки. Она боялась, что мальчик не выдержит и расплачется перед ними, а ведь это для тринадцатилетнего подростка унижение, смерти подобное. Но больше всего беспокоила реакция Билла.

— Отпусти его, я сказал! — Он сделал шаг к Оттилии, и сердце Стеф наполнилось ужасом.

Никогда она не видела Билла в таком гневе и понимала, как легко в подобном состоянии совершить нечто непоправимое.

— Оттилия, отпусти его! — Крик Стеф был столь пронзительным, что все в комнате на мгновение замерли.

Оттилия медленно повернулась, презрительно посмотрев в ее сторону.

— А кто ты такая, чтобы мне указывать, что я должна делать со своим собственным сыном? — Она теперь не видела перед собой никого, кроме Стеф. — Это наше личное дело, а тебе лучше не совать сюда свой нос! Или ты думаешь, что тебе все можно, если ты побывала в няньках у мальчика и в подстилках у его папаши?

Остальное произошло так быстро, что Стеф даже не поняла, как Билл в одно мгновение оказался между нею и Оттилией. Стеф теперь видела только его широкую спину.

— Если бы ты была мужчиной, я бы выбил мозги из твоей башки, — звенящим от напряжения голосом произнес он, угрожающе надвигаясь на свою бывшую жену. — Но ты — женщина, а потому убирайся отсюда подобру-поздорову, пока я сам не вышвырнул тебя.

— Ты не сможешь вот так запросто от меня отделаться, — огрызнулась Оттилия. — Я — мать Джеффа и собираюсь забрать его с собой.

— Черта с два! — взревел Билл, хватая ее, но Оттилия резко дернула плечом, высвободившись.

— Предупреждаю тебя, Билл! — заорала она. — Держи свои руки подальше от меня, а не то увезу Джеффа так далеко, что ты его больше не увидишь! Я тебе…

— Хва-атит! — завизжал Джефф, и в комнате вдруг наступила мертвая тишина, нарушаемая лишь его всхлипываниями. — Зачем вы все это делаете? Зачем? Лучше бы я погиб под поездом, чтобы всего этого не видеть!

— Джефф, нет!..

Лицо Билла стало серым от боли и потрясения. Оттилия широко раскрыла глаза, схватившись рукой за шею. Они сразу утратили боевой настрой и разошлись с виноватым выражением на лицах.

Стеф почувствовала, как слезы текут по ее щекам, а сердце разрывается от жалости к мальчику. Она повернулась к нему, чтобы утешить:

— Джефф, деточка. Твои родители любят тебя. Они просто очень расстроены и переволновались. Разве ты не видишь…

Она подошла к нему, попытавшись обнять, но Джефф отшатнулся от нее.

— Не трогай меня! — дико закричал он. — Видишь, что ты наделала? Я же говорил, чтобы ты оставила нас в покое! Мою семью! Ты во всем виновата! Я убежал из-за тебя, а не из-за них! Потому что я не хочу, чтобы ты здесь находилась!

С этими словами Джефф, рыдая, бросился в свою комнату и скрылся за дверью. Билл замер с выражением нестерпимой боли на лице. Потом, ни на кого не глядя, он последовал за сыном.

Стеф, словно окаменев, стояла неподвижно, глядя на закрывшуюся за ними дверь. Пора уходить, подумала она. Пусть Билл останется с ребенком наедине, чтобы утешить и объяснить, как много тот для него значит. Соберись с силами, мысленно приказала она себе. Теперь повернись и уходи. Если ты любишь Билла… Если любишь Джеффа… Ты должна это сделать!

Глава 15

Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Айрин, Стеф вынимала свои вещи из шкафа и складывала в чемодан.

В холле зажегся свет: Айрин все-таки проснулась. Стеф с досадой закусила губу. Разговора избежать не удастся. Только бы Айрин не стала ее уговаривать не уезжать. Это решение и так оказалось для нее самым трудным в жизни. Она обернулась и увидела в освещенном проеме двери хрупкий силуэт Айрин. Старшая сестра, явно не понимая, что происходит, с тревогой и растерянностью смотрела на сборы, которыми была занята Стеф.

— Что ты делаешь, дорогая? — дрожащий голос Айрин выдал ее волнение.

— Уезжаю домой.

Айрин вошла в комнату и, приблизившись к сестре, мягко коснулась ее руки.

— Твой дом здесь.

Стеф покачала головой:

— Нет, это не так. Здесь твой дом. Я возвращаюсь в Оклахому.

В глазах Айрин промелькнуло неподдельное отчаяние, но она тут же взяла себя в руки.

— Объясни, пожалуйста, что случилось? Ты уезжаешь из-за Джеффа?

— Да, — подтвердила Стеф. — Мы нашли его. Он расстроен, испуган и… В общем, очень страдает, думая, что его не любят… И хочет, чтобы никто из посторонних не вставал между ним и отцом.

Айрин обняла сестру за плечи и повернула к себе лицом. Стеф попыталась улыбнуться, но на глазах у нее вновь выступили слезы. Айрин крепко прижала ее к своей груди.

— Послушай, милая, — шептала она. — Я представляю, в каком свете тебе сейчас все видится. Но не надо принимать поспешных решений только из-за того, что Джефф мог что-то сказать или сделать, будучи в таком расстроенном состоянии.

Стеф отстранилась и вытерла глаза.

— Нет, это не сиюминутное решение, — возразила она. — Я думала об этом с тех самых пор, когда Джефф сказал мне, чтобы я оставила их семью в покое. Думаешь, легко было решиться уйти? Но дело все в том, что ребенок больше нуждается в отце, чем я в муже. Это — начало новой жизни. Я уезжаю, чтобы жить.

Уже наступило утро, когда Билл, проснувшись, обнаружил, что спал на кровати Джеффа. Он протер сонные глаза и взглянул на сына, свернувшегося калачиком у него под боком. Тихонько посапывая, мальчик сладко спал, будто и не было позади этой безумной ночи.

Билл медленно поднялся и, не разбудив Джеффа, тихонько вышел из комнаты. Прямо за дверью на кушетке он увидел Оттилию. Она спала, не раздеваясь, в той же самой одежде, какая была на ней ночью.

Оттилия проснулась от звука его шагов и уселась на кушетке. Она протерла глаза и озабоченно взглянула на бывшего мужа.

— Ну как он?

— Спит, — ответил Билл. — Я уснул вместе с ним, а то бы вышел раньше.

Он стоял напротив нее, опустив руки, и недобрым взглядом смотрел на женщину, которая много лет назад соблазнила и использовала его. Но теперь, надо было признать, он с ней тоже в расчете.

— Мы расстаемся, надеюсь? — жестко спросил он.

Оттилия лишь кивнула, пожалуй, впервые за тринадцать лет не обрушившись на него с обвинениями.

— Скажи, Билл, что мне делать? — прошептала она. — Я на все готова, лишь бы у него жизнь шла нормально.

— Пусть остается со мной, — не колеблясь, отрезал Билл. — Здесь у него будет настоящий дом.

Джефф проснулся через несколько часов, и Оттилия простилась с ним перед отъездом. Когда она уехала, мальчик вернулся в свою комнату и, надев наушники, спрятался от всего мира.

Теперь Билл наконец получил возможность уединиться на кухне и набрать номер Стеф.

— Алло? — голос Айрин звучал спокойно и устало.

— Айрин, это Билл. Позови, пожалуйста, Стеф.

После неловкой паузы Айрин сообщила:

— Ее здесь нет, Билл. Ночью она уехала в Оклахому.

Биллу показалось, что ему прострелили сердце.

— Что?! Как она могла уехать ночью? Она же до полуночи была у меня!

Айрин прокашлялась и лишь затем ответила:

— Мне очень жаль, Билл. Стеф уехала около четырех часов утра. Я пыталась ее отговорить, но она была непреклонна.

— Ладно, — проговорил он, волнуясь. — Пусть будет так. Дай мне, пожалуйста, ее адрес. Я отправлюсь за ней.

Билл потер лоб ладонью, ища глазами, на чем бы можно было записать адрес Стеф.

— Нет, — отрезала Айрин. — Не могу. Она просила меня этого не делать.

Билл стиснул трубку так, что, казалось, вот-вот переломит ее пополам.

— Айрин! — закричал он. — Я люблю Стеф! Сделай это ради меня!

Сердце Айрин дрогнуло. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы совладать с эмоциями.

— Стеф любит тебя, — наконец произнесла она. — И Джеффа тоже. Но она решила, что вы с сыном сейчас нужнее друг другу, и не хочет мешать.

Билл беспомощно озирался по сторонам. На лице его было выражение нестерпимой боли. В дверях он заметил Джеффа и нечеловеческим усилием воли заставил себя сдержаться.

— Айрин, ты же знаешь, что она не права. Пожалуйста, скажи мне хотя бы номер ее телефона.

— Не могу, Билл, — сквозь слезы прошептала она. — Я дала слово.

Он повесил трубку и в отчаянии закрыл лицо руками, почувствовав, как они у него дрожат.

— Что случилось? — поинтересовался Джефф, приблизившись к отцу.

— Стеф уехала, — глухо проронил Билл.

Джефф несколько минут молча смотрел на него, видя, как у отца безнадежно опали плечи, дрожат руки, а глаза подернула безысходная тоска.

— Ты поедешь за ней? — спросил мальчик.

Билл закрыл глаза и глубоко вздохнул.

— Нет, сынок. Оклахома-Сити — большой город. А у меня нет ее адреса.

Джефф потупился, затем взглянул на отца, который, задыхаясь, изо всех сил старался удержаться от слез, и, собравшись с духом, спросил:

— Она уехала из-за меня, не так ли?

Билл подался вперед и подпер голову руками.

— Да, — просто вымолвил он. — Потому что она любит тебя. И любит меня.

В глазах Джеффа промелькнуло недоверие.

— Она не может любить меня, — возразил мальчик. — Она же почти меня не знает.

— Ты не прав, — покачал головой Билл. — Она знает тебя так хорошо, как ты сам знаешь себя.

Джефф сел напротив отца. Его лицо побледнело и осунулось после тяжелой ночи.

— Ты сердишься на меня, папа? За то, что я ее выгнал? — с трудом проговорил он.

Взгляд Билла снова затуманился. Он встал, подошел к сыну и прижал к себе его голову.

— Понимаешь, Джефф… Как бы тебе это объяснить… Я не сержусь на тебя, потому что ночью ты сказал то, что думал. Ты был обижен и боялся потерять из-за нее меня.

Билл взъерошил ему волосы, потом с нежностью пригладил их. Джефф не отрывал глаз от пола.

— Но, Джефф, я хочу, чтобы ты знал: я люблю ее больше всего на свете. Что бы ты ни говорил, что бы ты ни делал, ничего не изменится. И я хочу, чтобы ты это понял, пусть даже мне придется объяснять это тебе всю мою оставшуюся жизнь.

Билл обнял Джеффа и прижал к себе. Как ему раньше хотелось сделать это, но он боялся, что сын вырвется и убежит. А теперь Джефф и сам крепко прижался к нему, будто всю жизнь ждал, когда услышит от своего отца эти простые слова, заставившие на все взглянуть по-новому.

Прошло несколько недель. Деревья начали желтеть. Занятия в школе постепенно набирали обороты.

Уроки в тот день уже закончились, и Джефф, вернувшись домой, выехал из отцовской мастерской на карте, который они недавно все-таки довели до ума. Разъезжая по лужайке за домом, он думал о том, как медленно тянется время до вечера. Джефф ненавидел промежуток между своим возвращением из школы и приходом отца с работы, особенно когда возникали трудности с домашним заданием. Билл всегда помогал сыну после ужина делать уроки, как школьные, так и те, что задавал ему его новый репетитор.

Моторчик карта мерно тарахтел, как газонокосилка. Джеффу вспомнился тот день, когда они с Биллом впервые завели движок. Тогда, как раз в минуту их ликования, в дверях мастерской появилась улыбающаяся Стеф. В тот раз, как, впрочем, неоднократно до и после, Джефф был груб с ней, но она никогда не меняла своего доброго отношения к нему.

Нет, она не пыталась через него подобраться к отцу. Теория Тома не подтвердилась. Если бы все было так, как полагал Том, Стеф никогда бы не уехала. Она осталась бы с отцом, несмотря на мнение Джеффа, ведь Билл уже полюбил ее.

Мальчик испытывал, конечно, чувство вины, но при этом где-то в глубине души чувствовал себя победителем. Отец теперь полностью и безраздельно принадлежал ему, о чем он ранее даже не мог мечтать.

Карт Джеффа уже обогнул угол дома и покатил прямо к переднему крыльцу, когда мальчик с удивлением заметил, что перед домом останавливается голубой микроавтобус «астро». Джефф выключил мотор и пешком пошел посмотреть, кто приехал. Водитель «астро» выпрыгнул из кабины и, разминая затекшие, очевидно, после долгой езды ноги, не спеша направился ему навстречу. На незнакомце — а Джефф мог поклясться, что видит его впервые, — были узкие синие джинсы и красная фланелевая рубашка с рукавами, закатанными до локтей, на глазах — темные очки. И все же Джефф не мог отделаться от впечатления, что эта высокая фигура кого-то ему напоминает, вот только кого…

— Добрый день, — поздоровался незнакомец, приближаясь.

Джефф приветственно поднял руку:

— Здравствуйте. Если вы к отцу, то он еще не вернулся с работы.

Человек широко улыбнулся, отчего мальчик опять подумал, что где-то уже видел его…

— Да нет, я не к отцу. Я искал тебя, Джефф.

Подросток невольно напрягся, глаза его сузились.

— Зачем? Что я такого сделал?

Незнакомец рассмеялся:

— Да, насколько я знаю, ничего особенного. Просто сестра моей жены сказала мне, что несколько недель тому назад дала обещание, вот я и пришел его выполнить.

— Обещание? — переспросил Джефф, наморщив лоб.

Он начал припоминать. Когда до него наконец стало доходить, кто перед ним, незнакомец снял темные очки, открыв знаменитое на весь мир лицо, которое Джефф каждый день видел на плакате в своей спальне.

— Тони Мэльюсибл! — заорал он во все горло. — Даже не верится. Вы — это он! То есть я хотел сказать, он — это вы!

— Да-да, мы с ним одно и то же, — усмехнулся Энтони.

Джефф схватился за голову и, раскачивая ею из стороны в сторону, повторял:

— Боже мой, сам великий Тони Мэльюсибл! Том просто упадет!

Тони опять расхохотался и, подойдя к крыльцу, сел на ступеньки, небрежно помахивая очками.

— Хорошо, можешь привести с собой Тома на следующую мою звукозапись. Стеф спросила, не буду ли я против твоего присутствия, и я ответил, что не возражаю, чтобы мои поклонники могли посмотреть, как я работаю.

Он внимательно посмотрел на Джеффа, который по-прежнему стоял перед ним, не в силах пошевелиться от изумления и восторга.

— А вы не шутите, что меня пустят на звукозапись?

Энтони наклонил голову, прикрыв ладонью глаза от солнца.

— Ничуть не больше, чем Стеф, когда обещала познакомить нас.

Джефф опустился на ступеньку рядом с Тони.

— Да, — кивнул мальчуган. — Она действительно сдержала свое слово. А я-то думал, она просто пытается… — Он замялся, подбирая слова. — Я имею в виду, что не знал…

— Правду ли она говорит? — закончил за него Тони, став вдруг серьезным. — Ты это хотел сказать?

Джефф опустил глаза к земле, водя пальцем по ступеньке.

— Мой папа хотел жениться на ней. Но я… я сказал… — Его голос сорвался, и подросток виновато посмотрел на певца. — Она уехала в Оклахому из-за меня.

Тони кивнул и ободряюще улыбнулся:

— Да, я знаю. Айрин рассказала мне эту историю.

Джефф отвернулся в сторону, неожиданно устыдившись того, что мог о нем подумать его кумир.

— Вы, наверное, думаете, что я — ужасный тип?

Тони посмотрел на него с таким удивлением, будто подобная мысль даже не приходила ему в голову.

— Ты, думаешь, первый, кому доводилось говорить несправедливые вещи? Пойми, малыш, Стеф уехала не из-за того, что ты сказал, а из-за того, как ты к ней относишься. А ты же не можешь измениться ради нее.

— Да, — подтвердил Джефф. Он искоса взглянул на Тони и с подозрением нахмурился. — Ты хочешь сказать, что приехал сюда совсем не для того, чтобы изменить мое отношение к ней? Или чтобы заставить меня взять мои слова обратно?

Тони засмеялся и пожал плечами:

— Нет, конечно. Я приехал к тебе, потому что я артист и мне нравится разговаривать с теми, кто любит мою музыку. — Он взъерошил свои волосы и несколько мгновений испытующе смотрел на Джеффа. — А ты что, плохо к ней относишься?

Джефф встал, спустился с крыльца и поддал ногой камушек.

— Даже не знаю. Иногда мне хочется, чтобы отец стал счастливее. Он даже не знает, где Стеф сейчас находится. Если бы Айрин сказала, ему было бы сейчас лучше.

— Ах, та-ак, — протянул Тони и достал из кармана джинсов свернутый листок бумаги. — Вот адрес, который тебе нужен. Я хоть и женат на одной из сестер Гринуэй, но никогда не давал клятвы хранить их секреты.

И он вложил листок с адресом в руку Джеффу. Тот сжал бумагу в кулаке и спросил:

— Почему вы думаете, что он мне нужен?

Тони поднялся.

— Не знаю, может, и не нужен. Но если ты когда-нибудь решишь, что хочешь найти Стеф, чтобы сделать отца счастливым или просто поблагодарить ее за время и силы, которые она на тебя потратила, то адрес тебе пригодится.

Джефф спрятал листок в карман и снова с подозрением покосился на Тони.

— А почему вы даете адрес мне, а не отцу?

— Это решение должен принять не твой отец, Джефф, а ты сам. — Тони сделал секундную паузу, наблюдая, понял ли мальчик его слова, а затем мягко взял того под локоть. — Ну, мы так и будем стоять во дворе или ты пригласишь меня в дом и покажешь коллекцию моих альбомов?

Лицо Джеффа расплылось в широкой улыбке, а глаза вновь загорелись.

— Конечно же. — И он взлетел вверх по ступенькам. — Заходите. Боже мой, Том просто рухнет!

Никто прежде из ее близких не поверил бы, что всего за несколько недель она сможет провернуть такую уйму дел, подумала Стеф, сидя за письменным столом в своей новой квартире. На стене перед ней пестрел по крайней мере десяток листков, напоминая, сколько еще предстоит сделать.

В дверь позвонили, а затем еще легонько стукнули несколько раз. Кто бы это мог быть? Стеф никого не ждала. Она открыла дверь и замерла в изумлении, увидев перед собой Джеффри Уиндхема. Он стоял, смущенно переминаясь с ноги на ногу, и явно чувствовал себя неловко. Засунув руки в карманы, он смотрел мимо Стеф, видимо не решаясь взглянуть ей в глаза.

— Джефф! — воскликнула она. — Что ты здесь делаешь?

На его лице появилась легкая ухмылка, и, к удивлению Стеф, он все-таки поднял на нее глаза.

— Нет, нет, не бойся, не «зайцем» на поезде, если ты это имеешь в виду.

Стеф отступила с прохода, жестом пригласив мальчика войти.

— А как ты узнал мой адрес?

— Мне его дал Тони Мэльюсибл, — честно признался Джефф. — Он приезжал ко мне, как ты и говорила.

Стеф перевела дыхание, мысленно поблагодарив Кэт за то, что та выполнила ее просьбу.

— Очень хорошо, я рада, что он это сделал. Ты можешь не поверить, но я соскучилась по тебе.

Джефф оглядел квартиру, снова избегая взгляда Стеф. Простенький диванчик, старое кресло-качалка, письменный стол темно-вишневого цвета — все было ему интересно.

— Да-да… Мой новый репетитор… То есть я хочу сказать, она, конечно, неплохая женщина, но… — Джефф вдруг резко понизил голос, и Стеф пришлось напрячься, чтобы разобрать последние слова, — не ты…

Взгляд Стеф затуманился, и она едва справилась с приливом эмоций. В ее душе слабо забрезжил свет надежды.

— Спасибо тебе, дорогой. Мне очень приятно это слышать.

Джефф прислонился к столу. Стеф опустилась в кресло, не зная, что и думать. Зачем он приехал? И где Билл?

— Мой папа тоже очень скучает по тебе, — сказал подросток, взглянув ей прямо в глаза, как если бы об отце ему было говорить гораздо легче, чем о себе самом. — Он страшно расстроен твоим отъездом.

Стеф опустила взгляд.

— Я много думал о происшедшем, — вновь нарушил тишину Джефф. — Все мне говорят, это не страшно, если я сказал то, что чувствовал. Но дело в том, что я сам не понимал, что говорю.

Стеф больше не могла сдержать слез, и они покатились у нее по щекам, оставляя за собой мокрые дорожки.

— Я знаю, Джефф, — кивнула она.

Мальчик заговорил торопливо, как бы спеша высказаться:

— В общем… я пришел сказать тебе… если хочешь вновь увидеться с моим отцом, или выйти за него замуж, или просто… что-нибудь такое… я совсем не против.

Стеф с облегчением перевела дух, почувствовав, как с ее души свалился страшный груз. Она притянула мальчика к себе и крепко его обняла, гладя по волосам и мысленно благодаря Господа, что это оказался выбор именно Джеффа.

— Где он? — сквозь слезы прошептала она.

— На улице. Ждет.

Стеф выпустила мальчика из своих объятий, нежно поцеловала в щеку и поспешила к двери, чтобы распахнуть ее.

Она столкнулась с Биллом нос к носу. Он стоял за дверью, терпеливо ожидая момента, когда сможет ее увидеть. Они бросились в объятия друг другу.

— Выйдешь за меня? — прошептал Билл.

— Когда? Назови только время.

— Завтра, — коротко бросил он, целуя Стеф в глаза, лоб, щеки. — Сегодня. Вчера…

Джефф кашлянул, чтобы обратить на себя внимание, и, когда они повернулись в его сторону, с хитрющей улыбочкой заметил:

— Знаешь, пап. Если вы отложите до понедельника, то у меня будет повод не ходить в школу.

Стеф впервые в жизни почувствовала, что впереди ее теперь ждут только солнечные дни, потому что, какое бы ненастье ни собиралось, с ней рядом всегда будет Билл. И Джефф.

Ведь семья — это не просто кровные узы. Семья — это когда выбирают именно тебя. И когда ты знаешь, что любима.

Content

Марта Грин
Экзамен на верность

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15