Литературная Газета Литературка Газета

Литературная Газета 6302 ( № 47 2010)

Точней, чем календарь

Первая полоса

Точней, чем календарь

...но вот зима,

и чтобы ясно было,

что происходит действие зимой,

я покажу,

как женщина купила

на рынке ёлку

и несёт домой,

и вздрагивает ёлочкино тело

у женщины над худеньким плечом.

Но женщина тут, впрочем,

ни при чём.

Здесь речь о ёлке.

В ней-то всё и дело.

Итак,

я покажу сперва балкон,

где мы увидим ёлочку стоящей

как бы в преддверье

жизни предстоящей,

всю в ожиданье близких перемен.

Затем я покажу её в один

из вечеров

рождественской недели,

всю в блеске мишуры и канители,

как бы в полёте всю,

и при свечах.

И, наконец,

я покажу вам двор,

где мы увидим ёлочку лежащей

среди метели,

медленно кружащей

в глухом прямоугольнике двора.

Безлюдный двор

и ёлка на снегу

точней, чем календарь, нам обозначат,

что минул год,

что следующий начат.

Что за нелепой разной кутерьмой,

ах, боже мой,

как время пролетело.

Что день хоть и длинней,

да холодней.

Что женщина...

Но речь тут не о ней.

Здесь речь о ёлке.

В ней-то всё и дело.

Юрий ЛЕВИТАНСКИЙ

1988

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 5 чел. 12345

Комментарии:

Ради чего ещё?

Первая полоса

Ради чего ещё?

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

Главные вопросы нашего времени звучат так: а думаем ли мы сегодня о том, ради чего стоит жить? Каким представляем своё будущее? На что рассчитываем в своих надеждах и планах?

Накануне нового года, открывающего второе десятилетие ХХI века, эти вопросы особенно уместны. Наверняка ответы на них и хотели услышать граждане России во время ежегодной «Прямой линии», которую провёл недавно премьер-министр Владимир Путин.

Что же мы услышали?

«Мне кажется, жить ради детей, ради внуков, ради России, ради нашей Родины всегда стоило, стоит и сегодня. И в будущем стоит жить и творить. А ради чего ещё? Думаю, что именно так. И как бы мы здесь ни выдумывали нашу национальную идею, всё-таки надо сказать прямо: ничего ближе человеку, кроме своей семьи, кроме своих близких и своей собственной страны, нет».

«Нужно избавиться от всяких страхов. Выходцы из всех регионов должны себя одинаково комфортно чувствовать, где бы они ни проживали. Самое главное, все люди, все граждане России любого вероисповедания и любой национальности должны понять, что мы – дети одной страны… Вне зависимости от возраста все люди должны осознать, что у них одна общая Родина. И в этом смысле одна задача – сделать так, чтобы на всей территории страны все люди проживали и чувствовали себя комфортно».

«Если серьёзно, то везёт тем, кто везёт. Работать нужно, в том числе и прежде всего работать с людьми, проявлять к ним уважение, доказывать нашу состоятельность, и делать это настойчиво, но тактично».

«До каждого человека, который нуждается в помощи и поддержке, к сожалению, не добраться ни премьеру, ни президенту… Когда идём к избирательным урнам, мы должны думать, кого избираем».

«Хочу ещё раз сказать, что государство не будет ограничивать всех, кто хочет высказать своё мнение, в том числе мнение критического, негативного характера по отношению к политике, проводимой властями, только делать это нужно в рамках действующего законодательства».

Кому-то сказанного премьером оказалось достаточно, кто-то ожидал большего. Но совершенно очевидно, что проблема развития, движения, решительных действий и поступков стоит на повестке дня. Как всегда это было в России – достаточно желающих «порешать» всё одним махом, валя в кучу правых и виноватых. Но и нельзя даже с учётом этих персонажей стоять на месте, зачарованными своей стабильностью и весьма умеренным и непрочным к тому же благополучием. Если везёт тому, кто везёт, то надо действительно везти – то есть уходить от того, что уже устарело, отжило своё. Надо действительно жить и творить.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 1,7 Проголосовало: 11 чел. 12345

Комментарии: 23.12.2010 08:34:31 - vladimir Feldman пишет:

зачем

в ЛГ писать про эту ахинею? ЛГ должна писать про литературу, если я хочу узнать про политику - я куплю Российскую газету или Известия.

23.12.2010 08:29:02 - Василий Андреич Крылов пишет:

Что услышали?

Вот от таких как автор этой статейки надо в первую очередь избавляться. Болтовня да и только. Очень похоже на рупор власти. Ничего конкретного, всё размыто, всё расфасовано, всё шито крыто. Что устарело?, что отжило своё? пенсионеры что ли?, уходить, а может бежать от вас болтунов. А Вы придумали новое?К чему идти?. Покажите! Или наверное думаете, что тв показывая пердачи(не описка) ХИ_ХИ_ХА_ХА и все побежали за Вами? Нет не уйдем от Русской литературы, от нашей Веры! Скорее побежите Вы ускорясь с космической скоростью.

Сентиментальные хроники Евгения Рейна

Первая полоса

Сентиментальные хроники Евгения Рейна

ЮБИЛЯЦИЯ

Давнему автору и другу «ЛГ» Евгению Борисовичу Рейну  29 декабря – 75. Редакция и читатели поздравляют  своего любимого поэта.

Евгения Изварина в своей статье «Наука убеждать. Сентиментальные хроники Евгения Рейна» отмечает: «Естественное соединение повествования с философским осмыслением – это длинное дыхание, «панорамное кино» больших стихотворений и коротких поэм – как «фирменные» черты поэтики Рейна, видимо, и породили в литературной среде знаменитое теперь определение-титул: «элегический урбанист».

…Лирический герой Рейна – горожанин в своей среде и своей стихии, город для него – вне красот и драматургической насыщенности – уже поэзия, то есть спасение, прощение, сама жизнь».

Полный текст статьи [1] ,  новые стихи и прозу поэта [2]

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 1,0 Проголосовало: 3 чел. 12345

Комментарии:

Поздравляем победителей!

Первая полоса

Поздравляем победителей!

Третий век с читателями

В канун Нового года поздравляем победителей конкурса подписчиков «ЛГ».

Все они получат по почте книги из знаменитой серии «ЖЗЛ» издательства «Молодая гвардия» или сборники «Московский год поэзии» и «Московский год прозы», выпущенные Издательским домом «Литературная газета».

Победители – В. Мустафина (Хабаровск); К. Васильченко (Курск); Л. Колосова (Белебей); Н. Суходолова (Тольятти); Р. Иноземцева (Новоалександровск), С. Чередчеков (Омск); З. Вычугданина (Иркутск); Е. Исаева (Магнитогорск); В. Мищенко (деревня Маслово Московской обл.); В. Захарьева (Саратов); В. Попков (Оренбург); Т. Романенко (Железногорск); Н. Марголина (Нижний Новгород); Л. Карсакова (Альметьевск); Е. Шталь (Кировск); С. Чашин (Липецк); Г. Шмеркина (Сочи); Е. Понтюхов (с. Знаменское Орловской обл.); П. Мухина (Н. Новгород); Т. Постникова (Арсеньев); О. Перминов (Иркутск); В. Чалый (Краснодар); Е. Васина (Элиста, пос. Аршан); С. Марфина (г. Кропоткин); В. Пилепенко (Новокузнецк); Р. Карелина (Находка); А. Емельяненко (с. Ачикулан Ставропольского края); С. Матвеева (Ульяновск); В. Кривошеев (Спас-Клепики); Л. Матохина (Климовск); М. Рыжов (Ангарск); Н. Шептяков (Котлас); Е. Щербакова (Протвино); Е. Жабоева (Нальчик); К. Соколовский (Астана); А. Мусикян (Владикавказ); Н. Викторов (Волгодонск); Г. Аханянов (Улан-Удэ); А. Тюрина (пос. Приволжский Тверской обл.); Д. Шейнберг (Полевской); Н. Андреева (Чудово), жители Санкт-Петербурга – М. Павловский, А. Валовая, Л. Крючкова, С. Фисунова; москвичи – Б. Жесткова и Л. Прокофьева.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Московский вестник

Первая полоса

Московский вестник

В минувшую пятницу в Колонном зале Дома Союзов состоялся XIV конкурс Московского международного конкурса молодых исполнителей русского романса «Романсиада». В нём участвуют артисты от 17 до 28 лет. Организатором и бессменным руководителем этого события в мире музыки является заслуженная артистка России Галина Преображенская (на снимке с победителем «Романсиады – 2010» Павлом Ивановым).

Первой премьерой МХАТа им. М. Горького в его 113-м сезоне и одновременно одной из последних столичных премьер уходящего года стал спектакль «Деньги для Марии», поставленный по повести давнего друга и соратника театра Валентина Распутина. Произведение, написанное более сорока лет назад, «не только не потеряло своей актуальности, напротив, её звучание стало ещё более пронзительным», – считает режиссёр спектакля (и артист мхатовской труппы) Александр Дмитриев, для которого эта работа стала третьим опытом в освоении второй сценической профессии на родной сцене. И спектакль в этом всецело убеждает – бережно переданным словом первоисточника, интересным постановочным решением и, конечно же, традиционно слаженным актёрским ансамблем, среди участников которого стоит назвать исполнителей главных ролей Бориса Бачурина и Татьяну Шалковскую (на фото). Подробнее о спектакле мы расскажем в одном из первых номеров нового года.

В Мемориальной квартире Андрея Белого на Арбате председатель Совета Федерации Сергей Миронов вручил престижную премию имени Александра Блока авторскому коллективу книги-альбома «Андрей Белый: линия жизни».

Блоковская премия была учреждена журналом «Наше наследие» в 2000 году и с тех пор вручается ежегодно лучшему нехудожественному произведению (изданию), посвящённому историко-культурному наследию России.

Лауреат 2010 года – книга-альбом – вышел в свет к 130-летию Андрея Белого.

Уникальное издание подготовлено Государственным музеем А.С. Пушкина, чьим филиалом является музей «Мемориальная квартира А. Белого», при участии Российского государственного архива литературы и искусства и Государственного литературного музея, которые являются хранителями архива писателя.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Голову в песке не спрятать

События и мнения

Голову в песке не спрятать

ОЧЕВИДЕЦ

Юрий БОЛДЫРЕВ

События на Манежной площади и последовавшие затем детские выступления – главная тема этих дней. Понятно, изначальна коррупция: ведь не за красивые же глазки отпустили соучастников убийства, спровоцировавшего волнения. Но есть и ещё ряд аспектов проблемы.

Первое. Сколько копий было сломано вокруг отнесения того или иного убийства к категории «межнациональной вражды»? Но о чём спор – убийство по мотивам этнической неприязни больше, чем убийство? Давать ли «от шести» или «от восьми», да ещё и с условно-досрочным освобождением…

А ведь каждая жизнь – вселенная. Если она специально уничтожается, то мерить, по мотивам ли злодейским или же ещё более злодейским, – кощунство. Обстоятельства, смягчающие вину, могут быть. Например, праведная месть за иную жизнь или поруганную честь. Но обстоятельств, отягчающих вину, кроме как в противовес обстоятельствам смягчающим, быть не должно – вина и так уже безмерна. Это как бесконечность в математике: её с чем ни складывай, всё равно бесконечность. За любое умышленное убийство уже должна быть высшая мера – такая, чтобы добавить к ней было нечего.

Иначе же убийство у нас превратилось в самое заурядное преступление. «Что угодно, но на мокрое не пойду» – это уже неактуально…

Второе. Полная беззащитность детей перед бандитствующими детскими же группами, включая группы этнические. Психологи порассуждали об акселерации, но воз и ныне там. Здоровенные малолетние негодяи сызмальства знают, что «детство – счастливая пора»: можно всё, и безнаказанно. Сколько уже было эпизодов хвастовства в Интернете: «Я сегодня убил двоих, и ничего мне за это не будет!» И сейчас вроде нашли убийцу киргизского гражданина: четырнадцатилетний – от трёх лет «воспитательной» колонии…

Может, хватит пестовать и лелеять кадры для оргпреступных группировок?

Принцип должен быть один: есть преступление – должен быть виновный. И если убийца или садист даже и двенадцатилетний, то можно спорить о том, каким должно быть наказание, в каких условиях его нести. Но должно быть уголовное дело, и не «комиссия по делам несовершеннолетних», а суд. И наказание должно быть адекватное. А не согласны, с детьми так нельзя? Тогда родителей – за решётку. Преступно безответственно отнеслись к воспитанию ребёнка – отвечайте.

Кстати, в США кроме того, что наказание применяется и к малолетним преступникам, так есть и обязанность родителей не оставлять детей до двенадцати лет без присмотра – с жёсткими санкциями за невыполнение.

Третье. Но и конфликт цивилизаций налицо – и нам предлагаются два крайних решения.

Первое: Россия для русских. Но тогда это будет Россия в каких границах?

Второе: «Мы уже в протоколах о задержаниях преступников национальность не пишем». Но велико ли достижение – умалчивать о важном? Не для наказания конкретного виновного. Но для принятия системных мер. А если мы видим дерево, но не видим леса, если отказываемся видеть преступление в цепи других, то о каком системном реагировании речь?

Волшебной палочки нет. Но можно снимать остроту конфликта и не давать ему перерастать в войну. Не замалчивать проблему, а, напротив, её обнажать и устанавливать набор публичных правил. Среди которых не последнее – квотирование.

Ведь представительная демократия – это именно квотирование во власти. Причём по тому признаку, который определяют сами граждане. И сколько угодно их можно убеждать, что важны не национальность и религия, а взгляды. Но если выборы честные, то люди проголосуют по своим признакам.

А можно ли сделать так, чтобы национальность и вера не выходили при голосованиях на первый план? Можно: создать условия, при которых никто не чувствует себя ущемлённым по национальному признаку. При этом полного равенства при неравной численности быть не может. Но важно другое: во главе – не означает, что можно ущемлять меньшинство. Для меньшинства – и квоты, и защита. Но и жёстко по рукам меньшинству при малейшей попытке «наглеть». Аналогично на территориях, где большинство оказывается локально меньшинством: оно должно быть точно так же защищено, чего сейчас у нас нет и в помине…

И это относится к власти не только политической, но и экономической, имущественной, финансовой. Все сказочки о том, что «кто умнее и предприимчивее…» и т.п., оставьте при себе. Разумеется, если хотите межнационального мира.

Касается это и такого вопроса, как право на труд. Разве у нас не известно, например, кто «держит асфальт»? И не надо рассказывать о том, что им якобы «просто удобнее работать, когда все говорят на одном языке» (не на русском). Ведь речь – о превращении коммерческих структур в этнические криминальные. И логика проста: этническая сплочённость – недопущение чужаков – откаты на подрядные работы – «коммерческая тайна» – закатывание в асфальт тех, кто угрожает раскрытием «коммерческой тайны» или ограничением монополии на подряды. Не хотите, чтобы в стране процветали этнические преступные группировки – начните с пресечения этнических коммерческих структур.

Тем более если речь о государственных и муниципальных подрядах. Публичное и строго контролируемое квотирование рабочих мест по национальному признаку у таких подрядчиков может показаться абсурдным вмешательством в бизнес. Но это – только на первый взгляд. Вникните в суть и масштаб проблемы – и вы измените своё мнение. Издержки от «бюрократической зарегулированности» (а они, конечно, будут) окажутся мелочью по сравнению с нынешними проблемами – прямого финансирования этнических криминальных группировок из региональных и местных бюджетов. И тем более по сравнению с тем, что нас ждёт впереди – особенно после реализации нынешнего бредового, абсурдного и просто преступного проекта массового переселения кавказской молодёжи в Центральную Россию.

И конечно, нужна ещё одна «мелочь» – минимально честная перед гражданами власть. У нас же свежая новость: приставы описывают имущество бывшего главы Росвооружения, задолжавшего бывшему вице-премьеру (ныне известному «оппозиционеру»)… 28 миллионов рублей. Обычное дело – одолжил до получки и не вернул?

Точка зрения авторов колонки может не совпадать с позицией редакции

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,6 Проголосовало: 17 чел. 12345

Комментарии: 23.12.2010 20:28:38 - Ярослав Петрович Козвонин пишет:

Все вышеизложенное верно и правильно,удивляет бездействие и забитость главного народа России-русского.Я ,как бывший гражданин СССР сейчас живу в Казахстане,следовательно гражданин другой страны.Парадокс,Родине русские из бывших советских республик крайне необходимы(у них запас живучести и сплоченности выше чем у российских соплеменников),но власть кремлевских пигмеев ,понимая это,забюракрачивает процедуру гражданства для братьев-славян.Они с бараньим упорством финансируют потенциальных чужаков,не способных мирно жить на Земле славянской.Это люди чуждой веры и культура их чужда.Воистину политический кретинизм власти не поддается анализу.

22.12.2010 19:47:26 - Николай Алексеевич Барболин пишет:

Уважаемый Борис Иванович! Наивно думать, что в наше время можно от кого то отгородиться границами. Они, т.е. кавказцы среди нас!.придется как то учиться жить рядом, если не получается вместе.

22.12.2010 19:44:40 - Николай Алексеевич Барболин пишет:

Б.И. Коростелеву.

22.12.2010 19:40:15 - Валерий Гросс пишет:

Проблема ли в кавказцах?

Действующая российская власть (бюрократия и олигархат), Путин и Медведев, как выразители её интересов решили использовать национальную карту, непременно для того, чтобы посмотреть, как этот ресурс можно использовать в дальнейшем (а ситуация в России в 2011 г обязательно будет ухудшаться, повышение тарифов ЖКХ, коммерциализация социальных учреждений, рост цен на продукты питания, безработица, повышение налогов этому будут способствовать) для удержания своей власти. Кавказцам отнюдь не присуща коррупция "с рождения". Например, в Ингушетии жители долго и упорно боролись с президентом Зязиковым М. М, который разложил республиканский аппарат донельзя, открыто продавал должности, поощрял взяточничество. А Зязиков ведь был ставленник Путина и проводил его политику в вверенном ему регионе. Сейчас Зязиков советник Медведева. Федеральные трансферты в кавказские регионы "откатываются" самой, что ни на есть верховной власти России (см. информация о генерале, МВД Еделеве А. Л, о крышевании строительных фирм в Чечне). Подобное наблюдается и в других регионах Кавказа входящих в состав РФ. Конечно ментальность у народов Кавказа особая, но это вовсе не основание для его отделения от остальной России. И преступность в регионах Кавказа имеет свою специфику см.http://www.ingushetiyaru.org/news/21858.html В центральной России также совершаются в том числе и русскими зверские преступления см. http://barnaul.sibnovosti.ru/incidents/114754-zhitelya-altayskogo-kraya-osudili-na-22-goda-za-iznasilovanie-i-ubiystvo-nesovershennoletney http://www.aif.ru/society/news/30653 Вообще, необузданная сегодняшняя преступность, есть следствие политики разграбления, страны (СССР и России), начатое еще позднесоветской партноменклатурой и доводимое до завершения сегодняшней властью. Вспомнить хотя бы гордое заявление Путина о том, что у нас в России самое либеральное уголовное законодательство (нет смертной казни, конфискацию, как вид уголовного наказания исключили из УК в 2003г) Юрий Юрьевич, уже давольно давно обращает внимание читателей на природу власти в РФ и ее человеконенавистнический характер.

22.12.2010 18:10:08 - борис иванович коростелев пишет:

О Манежной и не только.

Если человек пьёт, то кто виноват:он сам или тот кто наливает? Кавказцы дают мзду - для них это естественно, в крвови с рождения. А кто берёт в Москве и других районах России? Нечего на зеркало пенять...Я русский,мои родители приехали в Сибирь из под Курска.Если напрямую без недомолвок,то необходимо отделиться от тех регионов Кавказа, которые считают естественным жить в России за счёт русских.Это население юга РФ имеет чуждый нам менталитет, дорого на содержании, беспокойно при совместном проживании (одни Кавказские войны чего стоят) .Итак мы никогда не станем цивилизованным государством при наличии этих народов в нашем составе. Кроме того даже ЦК КПСС не могла заставить их жить по общепринятым правилам!

22.12.2010 15:45:35 - Ольга Владимирова пишет:

Душа как точка отсчёта.(Дополнительный аспект проблемы.)

Человек с сохранной психикой, а значит с совестью ( душа без совести - не душа ) не о правах прежде печётся, но об обязанностях. Может, в отсутствии осознания своих обязанностей каждым ( каждым! ) - корень всех проблем? Нет совести, значит движут индивидом желания и претензии. И потому растущая любовь к правам. Пусть так. Но почему никто из этих праволюбов не вспоминает вслух об обязанностях? Ведь последние образуют с правами неразрывную пару, как право-лево, верх-низ. Существует неписанный четвёртый закон диалектики: сколько прав, столько и обязанностей. Чем больше последних, тем шире первые. Только из этого может вытекать законное неравенство граждан. Хочешь больше прав - бери на себя больше обязанностей. Обязанности брать - желающих мало. А вот лозунги о правах "поближе к телу", потому на них и опирается идеология потребления ( Пищи! Шмоток! Зрелищ! Секса! ). Культ потребления как идеология - идеология необозначенная, жёстко навязываемая - для России неприемлема. Она способна какое-то время быть доминантной, но неизбежно обречена на провал. Российский и европейский менталитеты могут иметь лишь точки пересечения. Только точки. Европейское сознание выстроено на видимости, кажимости. Таким людям важна роль. Этикеточность - как суть. Многознание - как ум. Псевдовежливость, улыбчивость - как аналог искренности. Ничем не оправданный культ актёрства, в том числе и политического, тому подтверждение. Для западного ума суть русской души - естественность, простота, искренность - признаки варварства и примитивизма. У нас с ними разные тчк отсчёта истинного. Поэтому в России вызревает конфликт. Почти как сто лет назад. Противоречие неизгладимое, на этот раз между обезсовестившейся чиновничьей и капиталистической массой ( сытой, часто наглой, почти всегда безнаказанной ) и людьми, для которых понятие совесть ещё живо. И даже требования исполнения законов, по сути - требования проявления совести. Совести народ хочет. Хотят или не хотят политики, но задуматься о душе придётся. Она - точка отсчёта. Она же - основополагающая точка успеха. Не европейского. Нашего.

Чему быть? Того не миновать

События и мнения

Чему быть? Того не миновать

ИТОГИ

Выступления под национальными лозунгами в Москве, подхваченные в Санкт-Петербурге, Ростове, Волгограде и других городах, неожиданно стали, пожалуй, главным общественно-политическим событием уходящего года…

Александр ШАТИЛОВ, заместитель директора Центра политической конъюнктуры:

– Речь идёт о проблеме стратегической. Противоречия назревали давно, а власть предпочитала не замечать роста межнационального напряжения, списывать такого рода конфликты на бытовой уровень. Ситуация, безусловно, была пущена на самотёк.

До сих пор в России нет адекватной национальной политики, национальные противоречия в условиях дезинтеграции российского общества уже в скором времени могут выйти на первый план. Это создаёт опасность потери территориальной целостности Российской Федерации и разрушения межнационального мира. В данной ситуации требуются оперативная разработка основных принципов межнациональной политики и их твёрдое и последовательное претворение в жизнь.

Нельзя не учитывать, что Москва и другие крупные российские города давно стали точками притяжения внутренних и внешних миграционных потоков. Как говорится, ещё вчера необходимо было вести активную работу с местным населением и национальными диаспорами для выработки универсальных правил совместного существования.

Валерий СОЛОВЕЙ, профессор МГИМО, философ:

– Происходившее на Манежной площади и в последующие дни показало, что в России резко усилились националистические настроения. В данном случае я не вкладываю в термин «национализм» никакого негативного содержания. Национализм в моём понимании – это любовь к своему народу, к своей родине. Причём долгое время всем народам, кроме русского, в России разрешалось проявлять национализм. Теперь русская молодёжь показала, что национализм становится массовым, доминирующим настроением в России. Требования тех, кто оказался на Манежной площади, согласно некоторым опросам, поддерживали до 80 процентов москвичей. Кстати, по любопытному совпадению это практически равно количеству славян в столице.

Почему так много русских стали разделять националистические взгляды? Объяснить это при желании нетрудно: та политика, которая проводится в России последние 20 лет, совершенно очевидно носит антирусский характер. Русские в своей собственной стране, которую они исторически создавали, оказались в роли угнетённого большинства. Приоритет имеют этнические группы. Причём очень часто эти группы повязаны с бандитизмом, криминалом, коррупцией.

И власть не только ничего не делает, чтобы обуздать так называемые преступные этнические группы, но она опирается на них в своей политике. Поэтому можно говорить, что власть сама спровоцировала столкновения на Манежной площади. Она не выполнила свою главную функцию – защиту граждан страны от насилия. Её бездействие вывело людей из себя и заставило выйти на улицы. Причём характерно, что протестующие были безоружны и сначала вели себя мирно. Надо сказать, что для такого количества людей и для той накалённой атмосферы, которая была на Манежной площади, это была вполне цивилизованная акция. Вспомните, как проходят такие выступления в Париже, Лондоне, Афинах.

Молодые люди на Манежной требовали справедливости. И это законное требование.

Валерий ХОМЯКОВ, генеральный директор Совета по национальной стратегии:

– Я боюсь, что межнациональные отношения в России будут ухудшаться. Слишком много накопилось взаимных претензий за годы фактического бездействия власти по этому вопросу.

Рост националистических настроений среди русского населения порождён в первую очередь коррупцией чиновников. За примерами далеко ходить не надо – в моём районе москвичи недовольны, что почти все предприятия бытового обслуживания и торговли принадлежат выходцам с Кавказа. Многие приезжие в Москве ведут себя как хозяева жизни, которым наплевать на законы, что, конечно, не может не вызывать раздражения. Например, в доме, построенном по проекту архитектора Мельникова, являющемся к тому же памятником архитектуры, вместо детских кружков устроили ресторан «Бакинский дворик». Какие эмоции это должно вызвать у меня, жителя Москвы? За всем этим – коррумпированные чиновники.

Бороться надо не только со следствиями, но и с причинами. На мой взгляд, необходимо воссоздать Министерство по делам национальностей. Ещё со времён Кондопоги это стало очевидно. Однако чиновники почему-то посчитали, что Минрегионразвития «походя» может справиться с важной и взрывоопасной проблемой межнациональных отношений.

Может быть, есть смысл и в том, чтобы учредить должность уполномоченного по делам национальностей, к которому стекалась бы вся информация о положении дел в этой области. Только не рассчитывать, что всё само собой рассосётся!

Александр ДУГИН, писатель, политолог:

– Большинство официальных анализов событий на Манежной площади заведомо будут неверными. Поскольку то, что там произошло, не может быть оприходовано ни одной из значимых политических сил.

Власть

Власть получила серьёзнейший удар. То, что было на Манежной, означает суммарно неудовлетворительную оценку последним годам существующего в России политического режима. Как-то сразу стало понятно – делалось не то, говорилось не о том, просмотрели главное. Понятно, признать это невозможно. Остаётся изворачиваться. Не ново, но на сей раз всё будет на порядок менее эффективно. В стране зреют и созрели критические линии раскола – социального, экономического, этнического, мировоззренческого, культурного. А нам рассказывают про розовые утопии – Сколково, «гуманную полицию», чемпионат мира по футболу.

Либералы

Либералы, как во власти, так и вне её, увидели реальное гражданское общество в действии. И ужаснулись. Они представляли его совсем не таким. Но какое общество, таковы и граждане. Если не обращать внимания на свой народ и оперировать правозащитными, слизанными с западных учебников абстракциями, то всё окончится карикатурой. «Несогласные» по сравнению с «фанатскими фирмами», вышедшими на Манежную площадь, кажутся дутыми дармоедами, тихо делящими зарубежные гранты. Либералы испускают привычные ламентации о «русском фашизме», которого никогда в истории не было. Но который вполне возможно будет, если о нём постоянно и непрерывно истерично вопить. Либералы во всём обвинят экстремистов и заодно «русский народ».

Националисты

Националисты попытаются приписать случившееся себе. И им это на самом деле на руку. Но и их анализ будет поддельным, так как на Манежной собрались отнюдь не носители экстремистских идей, а просто молодые люди. Они движимы простыми социальными импульсами, реакцией на вопиющее беззаконие и попрание справедливости, на котором строится современное российское общество. Никакие «националисты» ни малейшего влияния на этот процесс не оказывают. Причин масштаба Манежной они не понимают, к себе критически не относятся. Они будут врать, как и все остальные.

Кавказцы

Они с удовольствием примут вызов. Вытеснив русских с Северного Кавказа, они в силу своей демографии, культурных кодов и ослабления русского общества активно наступают по всем направлениям. Слабость русских и абсолютное наплевательство на этносоциологические закономерности государства провоцируют их на эти действия. Конечно, они понимают, что рано или поздно столкнутся с сопротивлением. Теперь они получают аргумент, почему надо продолжать наступление. Особенно в республиках. Для воинственной кавказской этики это не проблематично: война так война. Новые дополнительные материалы для пропагандистской продукции (в том числе визуальные) приобретут ваххабиты.

Конспирологи

Многие в современной России склонны к конспирологии, «теории заговора». Не будучи способными объяснить то, что происходит, люди дают волю воображению. Так родилась теория, что все события на Манежной площади были «тщательно спланированной операцией»… Конспирология служит для того, чтобы избежать серьёзного и сложного анализа происходящего. Конспирология – это симуляция объяснения, которая служит психологической защитой перед лицом тревожного и непонятного мира.

Мы увидели, что…

Чтобы сказать нечто весомое, надо отвлечься от всех перечисленных позиций.

На Манежной площади 11 декабря 2010 года мы увидели общество, которое заявляет о своём принципиальном несогласии с:

&bull; положением дел в правовой сфере,

&bull; этнической политикой в Москве,

&bull; отношением к русскому большинству,

&bull; социальной несправедливостью, обступающей со всех сторон.

Одним словом, обществу не нравится его нынешнее состояние. При этом оно не знает, чего точно хочет. Но кристально ясно, оно не хочет того, что есть. То есть, называя вещи своими именами, это бунт.

Мы увидели общество, которое больше не боится власти. Власть никогда не зиждется только на силе. Она должна иметь моральное основание. Она должна быть легитимной. Только в этом случае общество признает за ней право на насилие. Лишив власть легитимности, мы лишим её действенности. Нынешней власти легитимности катастрофически недостаёт. Она не коммуницирует с народом, не отвечает на его реальные запросы, отделывается виртуальными технологиями. Общество показывает, что оно больше не намерено принимать это как должное.

Мы увидели новое поколение горожан. Это особое поколение. Оно выросло без опыта Советского Союза, вне советской культуры. Значит, оно не знает ни его положительных, ни его отрицательных сторон. Это поколение намного менее культурно, но и менее послушно. Оно довольно одичалое, но нет никаких признаков того, что в ближайшее время это изменится. Оно будет терять и дальше культуру и страх.

Мы увидели, что силовики не знают, чью сторону занять. Для русской молодёжи – они защищают «нелегальных мигрантов» и являются «репрессивной» силой. Для «кавказцев» они же – воплощение «русского национализма». А сами они гибриды из того и другого. Именно это балансирование и делает московскую милицию тем, чем она является. Шире: делает российскую власть тем, чем она является. Наполовину на стороне народа и общества, а наполовину на какой-то своей, полностью оторванной от народа и общества стороне.

В действиях милиции (завтрашней полиции) было наглядно заметно колебание. Они не были уверены, что поступают правильно. Когда в воронок заталкивают «несогласных», никакого недоумения нет. Но совершенно неполитизированные обычные рядовые русские подростки не могут быть их «врагами». Почему же они по разные стороны баррикад?

Мы увидели, что в России нет полноценной партийно-политической системы. Вся социальная жизнь, реальные проблемы общества проходят на совершенно ином этаже, нежели существующие партии – парламентские или нет. Никакого отношения к событиям на Манежной не имеет ни одна из них, и ни у одной из них нет даже теоретической возможности занять какую-то эффективную позицию – осуждающую или оправдывающую. Они поступят так, как потребует власть.

Беда в том, что последний звонок уже прозвонил, но его никто не услышал. Он потонул в поднявшемся шуме всех заинтересованных сторон. Этот шум заглушает то, что хочет сказать общество. Не гражданское, не надо строить иллюзий, просто общество. Общество, представлять которое взялась русская городская аполитичная молодёжь, живущая на стадионах и улицах.

Люди с советским прошлым могут отнестись к происходящему по-разному, но факт, что сделать что-то они не в силах, им мешают культура и страх. Постепенно эту советскую культуру, в том числе и интернационалистскую, послушную, осторожную, реформаторы вывели, а другой не дали, так как сами своей не имели. Вот и осталось общество без культуры. Но осталось же. И теперь говорит с государством на том языке, которым владеет. На языке удара и грубоватого незамысловатого лозунга.

И, видимо, так будет и впредь.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 12 чел. 12345

Комментарии: 23.12.2010 09:08:30 - Василий Андреич Крылов пишет:

Авторы вскрыли несостоятельность-бездействие властей всех уровней, только вот вопрос, власти намеренно делали или нет. Многонациональное государство, а руководят так как будто их и нет, ограничиваясь демагогией о многоконфессиональности и тд. Говоря по Русски измена, кругом измена.

22.12.2010 19:03:37 - борис иванович коростелев пишет:

Всётакиж, чему быть?

Более всего близок к истине А.Дугин. Я думаю,что он прав, когда сказал:"Последний звонок прозвучал"...Это не значит,что остальные политологи не знают что делать - сказать или даже подумать боятся!Дальнейшее совместное существование в одном государстве, после штурма Грозного и в условиях фактической партизанской войны на Кавказе - невозможно!Ребята с Манежной подрастут -пойдут по призыву во все силовые структуры и гражданские органы власти, займут места в офисах и на производстве, но ненависть пронесут в сердце!Нынешние правители, депутаты и прочее "сытое" население ведь не знают,что говорят на базарах, в автобусах и других местах, поэтому они удивятся, что их "мудрое" решение о переселении кавказской молодёжи в центральную Россию будет иметь столь неожиданный эффект!

Ускользающая модернизация

Новейшая история

Ускользающая модернизация

ПОЛИТЭКОНОМИЯ

Завершился ли в уходящем году глобальный экономический кризис? Что происходит с нашей и мировой экономикой? Как будет развиваться наша страна?

Обо всём этом накануне Нового года корреспондент «ЛГ» беседует с известным учёным-экономистом, академиком РАН Николаем ПЕТРАКОВЫМ.

Опять нефть в обмен на колбасу

– Николай Яковлевич, в Европе и США многие считают, что кризис продолжается, а у нас всё больше говорят о выходе России из образовавшегося тупика. При этом продукты дорожают, медицина и образование становятся платными, растёт безработица, налоговый пресс на предприятия увеличивается, доходы людей сокращаются…

– Мне кажется, что сейчас действительно наметилась общая тенденция к тому, что всё должно быть платным – образование, здравоохранение, дороги… Об этом не говорится с высоких трибун, но практически эти идеи проводятся в жизнь.

Причём всё движется каким-то странным образом. У нас, например, опять растёт импорт предметов первой необходимости – продовольственных товаров и ширпотреба. Мы завысили курс своего рубля, повторяем те же ошибки, которые привели к обвалу в 1998 году. Инфляция за последние семь-восемь лет выросла где-то на 70–80 процентов, а курс доллара при этом мало изменился, хотя рубль стал менее покупателеспособным. Вместо того чтобы развивать своё производство, мы вынуждены импортировать товары за счёт нефти и газа.

Мы опять кормимся за счёт мировых цен на нефть. Сейчас она 80 с хвостиком долларов за баррель, а мы мечтаем, чтобы она была 110 долларов – тогда наш бюджет будет бездефицитным. Значит, мы, по сути дела, профукали свой прежний стабилизационный фонд и теперь ждём, когда цены на нефть опять повысятся и мы сможем снова закупать колбасу. То есть та же система: нефть в обмен на колбасу.

– Мы рубль искусственно укрепляем, а США доллар искусственно опускают…

– Они опускают, потому что у них есть программа Обамы по выходу из кризиса. Они понимают, что надо финансировать науку прежде всего. А у нас сейчас на науку выделяется совсем мало средств по сравнению с ведущими западными державами. Американцы же ради этого проводят эмиссию – печатают доллары. У нас же какой принцип? Если мы хотим кому-то добавить, значит, должны у кого-то отобрать. Если пенсионерам прибавляем пенсию, то тут же повышаем тарифы на электроэнергию, природный газ, квартплату и так далее.

То есть у нас действует система перераспределения. Министру финансов говорят: надо помочь нашим несчастным погорельцам. Ладно, говорит, поможем, но тогда отберём у других. Опять перераспределяем: погорельцам дадим, зато введём дополнительные налоги и повысим тарифы. У американцев другой подход. Они говорят: раз действительно на что-то нужно, мы должны проводить эмиссию. Они не боятся, что доллар рухнет. А почему он рухнет? У них же сильная экономика. А когда экономика слабая, тогда приходится заявлять, что сможем концы с концами свести, только если нефть будет 110 долларов за баррель.

– Сегодня экономического успеха добиваются страны, где ставка делается на деловую инициативу человека. Почему же у нас по-прежнему буксует развитие среднего и малого бизнеса?

– Как рассуждают те же американцы или европейцы? Потребительский спрос вырос – значит, мы выходим из рецессии. Потребительский спрос упал – кажется, мы возвращаемся к кризису. А что значит потребительский спрос? Это значит, что люди стали покупать больше, стали тратить денег больше. Это приводит к тому, что начинают оживляться промышленность, средний и мелкий бизнес. Люди стали тратить больше денег, значит, мой товар, мои услуги пользуются спросом.

А что говорят наши экономические руководители? Они говорят: у нас выросли вклады населения в сбербанке. Ой, как хорошо! Деньги копят. А чего хорошего? Значит, спрос не вырос, а выросли деньги, которые люди вкладывают в банки. Но кто деньги откладывает в банки? Те люди, которые не могут открыть своё дело, начать какую-то предпринимательскую деятельность, купить машину, обустроить дачу. Вот они и несут эти деньги в банк.

Растут вклады, несмотря на низкие проценты, значит, ничего не развивается. Потому что у людей не хватает средств на то, чтобы купить, например, квартиру. У нас кредиты – грабительские. Через десять лет ты должен будешь заплатить двойную цену за эту квартиру. Я, например, хотел бы улучшить свои жилищные условия, но знаю, что на свою годичную зарплату академика могу купить шесть квадратных метров. Значит, чтобы купить квартиру, я должен 10 годовых зарплат отдать!.. По сути дела, я становлюсь человеком, который начинает жить уже не в отдельной, а в коммунальной квартире, потому что у меня женился сын, родились внуки… Вместо того чтобы каждой семье помочь приобрести отдельную квартиру, мы опять превращаем квартиры в коммуналки. Поэтому молодые специалисты говорят: да мы лучше уедем куда-нибудь в Чехию или в Германию…

Так же и с мелким бизнесом. Чтобы заниматься им, надо получать бесчисленные разрешения, давать откаты бюрократам, «крышу» заводить… Власти говорят: вы бизнес развивайте, а мы поборы будем пытаться уменьшать. Но надо сначала создать нормальные условия, тогда люди начнут заниматься мелким бизнесом. Иначе не получится. Люди, вместо того чтобы что-то затеять, пойдут в банк и положат деньги на депозит. Хотя там они всё время убывают – процент по вкладам у нас ниже, чем инфляция, со времён первых реформ Гайдара.

– На фоне низкой продолжительности жизни россиян постоянно слышишь рассуждения чиновников о неизбежности повышения пенсионного возраста…

– Я занимаюсь изучением движения рабочей силы. Поэтому знаю, что сегодня всюду требуются специалисты в возрасте 35–40 лет. Сегодня после 45 лет человеку очень трудно устроиться на работу, даже если он хороший профессионал. Может быть, исключая врачей и преподавателей высших учебных заведений. Возникает вопрос к чиновникам: если вы увеличиваете срок выхода на пенсию, вы гарантируете рабочие места этим людям до пенсии? Или они должны будут в 60 лет становиться безработными и получать пособие по безработице, а потом выходить на пенсию? Хорошая экономия получается!

Силиконовая лавина

– Как вы относитесь к проекту «Сколково», на который выделили огромные средства? Который осыпали льготами и преференциями?

– Провозглашённый курс на модернизацию довольно странно сочетается с отношением к научным исследованиям. Как известно, весь наш академический бюджет равен бюджету среднего американского университета. Что касается сколковских идей, то они мне кажутся очень привлекательными, но… Непонятно, почему те же десятки миллиардов, которые пошли в Сколково, не могли пойти на развитие тех центров, которые у нас уже существуют давно? Я имею в виду Дубну, Новосибирский академический центр, Троицк и другие точки, где уже давно развивается наша наука.

– Власть, видимо, хочет сконцентрировать лучшие умы в одном месте, по примеру Силиконовой долины США, рассчитывая, что там-то и произойдёт наконец научно-технический прорыв…

– Это довольно спорный момент. Я знаю Силиконовую долину в США, побывал там ещё в 1989 году, задолго до того, как её посетил наш президент. У них основной принцип заключается в том, что учёный является собственником своих разработок. Калифорнийские университеты, расположенные в Силиконовой долине, создали такую схему, по которой научные центры сдают учёным лабораторное оборудование как бы в аренду. И тот, кто изобрёл что-то, имеет право распоряжаться этой интеллектуальной собственностью. Эта система, при которой учёный является владельцем интеллектуальной собственности, очень важна. У нас же в законе этого нет, и мне кажется, что наши руководители не понимают, что право интеллектуальной собственности – это самое главное право для изобретателя.

У нас существует государственная собственность на изобретения. Если учёный что-то изобрёл, то это изобретение является собственностью соответствующих научно-исследовательских организаций, федеральной собственностью. И когда человек пытается что-то сделать со своим изобретением, то он очень часто попадает в разряд, извините за выражение, шпионов, предателей родины. То есть у нас юридически сохраняется система сталинских «шарашек». Мы знаем, что и Королёв и Туполев работали в этих сталинских «шарашках», потом их оттуда выпускали, награждали… Но всё, что изобретал учёный, было собственностью государства. Сейчас, по сути, то же самое. Даже если твоё изобретение тут никому не нужно, а какие-то китайцы или кто-то ещё хотят его использовать, то ты не имеешь права им его передать. Если учёный свои идеи передаёт, то его арестовывают и сажают. Я не сужу, насколько это правильно или неправильно, но это стиль нашего законодательства.

Поэтому я не знаю, как будет в Сколкове. Человек что-то изобрёл – и что дальше? Как он сможет воплотить своё изобретение в жизнь? Такие люди, как Билл Гейтс, что-то изобрели и, являясь собственниками этих идей, смогли сами развивать свои исследования, доводить их до ума. Или приглашать каких-то людей с творческой и торговой жилкой, чтобы раскручивать их.

Мы же помним, как в советские времена осуществлялся процесс технического прогресса. Был лозунг – внедрение новой техники. Сам термин «внедрение» означает преодоление каких-то ужасных трудностей, намерение силой вколачивать эту самую новую технику. А зачем? Если она нужна, то её должны расхватывать, если не нужна – зачем её внедрять?

Я не знаю, как будет осуществляться сколковская идея, пока об этом ничего не говорят. Говорят о том, что там будут какие-то преференции для учёных, приезжающих с Запада, какие-то льготы по таможенным тарифам… Но никто не говорит об интеллектуальной собственности – чьей она будет? Потому что если она опять будет ничья, то люди станут просто уезжать. Как уехали наши нобелевские лауреаты нынешнего года. В России эти учёные свои идеи не могли реализовать. Чтобы осуществить задуманное, им пришлось уехать. Это ужасное положение для наших учёных. Потому что если у меня есть новые идеи, а я не их собственник, значит, я должен эмигрировать, чтобы там их использовать.

Повторяю: если я собственник своих идей и открытий, то могу получить кредит на то, чтобы эту разработку внедрить, могу привлечь менеджеров, чтобы раскрутить свою идею. При этом некоторые идеи гибнут, другие, наоборот, становятся важны и несут пользу. Конечно, тут есть риск, но только данный путь может действительно превратить нас в конкурентоспособную высокотехнологическую державу.

– Кстати, нобелевские лауреаты нынешнего года сразу заявили, что не поедут в Сколково…

– А зачем им это? Скажу честно: я вообще пока не понимаю, что и как там будет происходить. Если собираются привлекать каких-то специалистов, в том числе из наших эмигрантов, то совершенно непонятно, кто это будет. Люди, которые уехали отсюда и там сделали карьеру? Или люди, которые на Западе уже не нужны? У тех, кто успешен, есть свои лаборатории, стабильная жизнь, возможность вести исследования. Я думаю, никогда бы к нам не вернулись ни Зворыкин, ни Сикорский – великие учёные, которые изобрели телевидение, вертолёты. Да, они выходцы из России, но состоялись там, за границей. Состоялись, прижились. Зачем им возвращаться? Как и многим другим людям, которые там реализовались. Надо думать, как удержать нынешних молодых российских учёных. Как сделать, чтобы они не уезжали? Но об этом речи фактически нет.

Капица, будучи молодым физиком, уехал учиться к Резерфорду в Англию. Потом ему сказали: дорогой ты наш, давай-ка возвращайся, поднимай советскую физику. Он ответил: я вернусь, но мне нужно оборудование. На 11 страницах он подробно написал, какое ему нужно оборудование, какого качества, каких фирм. И руководство страны выполнило его условия. Была создана новая лаборатория, всё было профинансировано. И Капица вернулся.

А какое оборудование будет, например, в Сколкове? Неизвестно. Деньги выделены огромные, но кто и как их будет использовать – мне совершенно непонятно. То есть мы хотим воплотить какую-то мечту, но она плохо обоснованна и проработана.

Вопросы без ответов

– Николай Яковлевич, что ждёт экономику нашей страны в ближайшем будущем?

– Вы знаете, пока не очень понятно, что будет происходить дальше. Потому что ориентация на некую инвестиционную составляющую, конкретно не сформулированную, пока не дала никаких результатов. Все национальные проекты, которые мы замышляли, остались нереализованными. Пока я не вижу резкого расширения инвестиций и в тех отраслях, которые вроде бы хотели и обещали развивать, – самолётостроение, судостроение и так далее.

А что касается высокотехнологичных отраслей… Намерения развивать их прекрасны, но пока непонятно, каким образом это будет делаться… Это первый момент.

Второй момент. Не очень понятно, что же такое провозглашённая и пропагандируемая модернизация. Мы слышим разные лозунги, но что за ними? Конкретно?.. То ли мы своими усилиями будем развивать высокие технологии или же мы просто станем перенимать западные образцы, скупать их и внедрять в наше народное хозяйство? Неведомо.

Скажем, развитие автомобильной промышленности. До сих пор мы приобретали западные технологии, и сегодня мы практически становимся «отвёрточным» производством. То есть мы строим заводы, которые собирают западные автомобили. Но мы не получаем полной технологической цепочки. Вспомним, что произошло с «Опелем», когда мы пытались закупить полный цикл технологий. Запад нам отказал. Сейчас мы пытаемся закупить военные корабли во Франции. При этом не развиваем собственное судостроение как отдельную отрасль, которая у нас развивалась довольно быстро и успешно.

Увы, не вижу я пока никаких серьёзных сдвигов в сторону инновационного развития. Мы всё равно остаёмся сырьевой державой, которая обеспечивает поставки энергоносителей на Запад. Как нам Запад определил место в мировой экономике – поставка сырьевых ресурсов, – так всё и остаётся. «Газпром» и нефтяные компании, цветная и чёрная металлургия – все наши козыри на предстоящие годы. То есть нет пока никаких позитивных сдвигов в области высоких технологий или использования нашего народного хозяйства для интенсификации нашей экономики. Как в такой ситуации смотреть на ближайшее будущее?

– Но что-то же можно сделать?

– Россия – страна с огромным природным и ещё оставшимся интеллектуальным потенциалом. Уникальная страна, каких в мире очень мало. Есть страны с высокими технологиями, но не имеющие никаких природных ресурсов, как, скажем, Япония, Южная Корея. Европа тоже без природных ресурсов. С другой стороны, страны Аравийского полуострова имеют огромные природные ресурсы, но там очень низкий интеллектуальный потенциал. У нас это соединено вместе. Такие страны, может быть, на пальцах одной руки можно пересчитать – Россия, США, Канада… И конечно, мы можем развиваться очень интенсивно, но…

Почему мы гоним кругляк в Финляндию и покупаем там бумагу, фанеру и различные строительные материалы, включая вагонку? То же самое у нас происходит с нефтью – гоним нефть в Польшу, а из Польши везём стиральные порошки. Почему мы не можем создать свою переработку? Почему металлурги гонят так называемые чушки, но не делают свой прокат сложного профиля? А на Западе эти чушки снова расплавляют, изготавливают кузова для автомобилей и потом продают нам готовые автомобили втридорога. Почему? Согласны ли мы на то, чтобы всегда было так? Давайте ответим на эти вопросы. Только без дураков.

Беседовал Игорь ЛОГВИНОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,4 Проголосовало: 13 чел. 12345

Комментарии: 23.12.2010 12:23:53 - vladimir Feldman пишет:

Автор

выжил из ума

Полк, равных не знавший

Новейшая история

Полк, равных не знавший

КНИЖНЫЙ

РЯД

Сергей Андоленко. Преображенцы в Великую и Гражданскую войны . 1914–1920 годы. – АО «Славия», Санкт-Петербург, 2010. – 410 с. – 1000 экз.

Перед нами книга из редких. Её автор – французский генерал из семьи русских эмигрантов, воевавший с «лихотью и удалью», как свидетельствуют те, кто видел его в делах, и всю жизнь увлекавшийся историей знаменитого Преображенского полка.

Полк этот, детище Петра Великого, всегда называли «первым полком Русской армии», он поистине был родоначальником Императорской армии и флота. В своё время преображенцы решительно влияли на судьбы государства, возводя на престол и свергая с него. Особо относились к нему все российские императоры. «Преображенцы – наша вторая семья, – сказал как-то Николай II. – Наше горе – ваше горе, наша радость – ваша радость». Преображенский мундир носили все российские императоры, 27 фельдмаршалов, из полка вышли известнейшие государственные мужи, здесь служили знаменитые поэты, историки, художники, композиторы…

В Первую мировую войну преображенцы вступили одними из первых. Воевали доблестно, неся большие потери. Когда Николай II отрёкся от престола, они почувствовали себя преданными и оскорблёнными. «Все идеалы, которым мы поклонялись, традиции, на которых мы были воспитаны, рухнули в несколько часов», – записал в дневнике один из офицеров. Но смутные времена делали своё дело – полк разделился по политическим взглядам, кто-то надел красные банты, поддержал революцию, кто-то категорически не мог с ней примириться. Уходили в безвозвратное прошлое прославленные вензеля и аксельбанты. Начиналась новая и последняя глава в истории первого полка.

Известие об Октябрьской революции преображенцы на фронте приняли уже с усталым безразличием. Голосование «за» или «против» правительства Ленина выявило, что полк считает себя нейтральным. Главное – «скорее бы отпустили по домам». При расформировании полка советской властью 2 декабря 1917 года офицеры отрезали кусочки знамени и уносили с собой.

Судьбы бывших преображенцев сложились по-разному. Одни ушли к белым, другие поддержали новую власть. Одни оказались в эмиграции, другие остались в советской России. Судьбы многих – и тех и других – сложились трагически. «Последний белый вождь, гордость полка, генерал от инфантерии А.П. Кутепов был похищен большевиками в Париже 26 января 1930 г. и умер», – заключает книгу Сергей Андоленко.

Союз преображенцев существовал в Париже долгие годы, благодаря ему во многом стало возможно это издание, в котором собраны поистине уникальные документы, фотографии, свидетельства. В них сам дух той поразительной эпохи, трагической и героической одновременно.

Дмитрий МАКАРОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,2 Проголосовало: 4 чел. 12345

Комментарии:

Надежды и возможности

Новейшая история

Надежды и возможности

КНИЖНЫЙ

РЯД

Вишеградская Европа : откуда и куда? Два десятилетия по пути реформ в Венгрии, Польше, Словакии и Чехии / Под ред. Л. Шишелиной. – М.: Весь мир. 2010. – 568 с. – 1000 экз.

Прежде всего, конечно, о том, что такое «Вишеградская Европа». Сами авторы подчёркивают, что включают в это понятие не только страны, перечисленные в заглавии книги. Речь идёт об особом европейском регионе, объединённом своими собственными традициями, историей, ментальностью, видением себя на карте мира. Вишеградская – по имени города в Венгрии, где 20 лет назад было подписано соглашение о взаимодействии этих стран. Кстати, начало этого взаимодействия историки относят аж к ХIV веку. Обычно это пространство именовалось Восточной Европой, но после крушения социалистического лагеря оно распалось на Юго-Восточную (Балканскую) Европу и Восточно-Центральную, собственно, Вишеградскую. Этому разделению способствовал и одномоментный приём «вишеградских» в Евросоюз.

Испытания, которые выпали на долю этого региона – а надвигались они на него и с Запада, и с Востока, и с Юга, – выработали в его жителях особые черты характера, особое отношение к собственной идентичности. Результатом стал обострённый критический настрой, даже переходящий в скепсис, как только речь заходит о далеко идущих европейских интеграционных инициативах. Эти страны готовы усердно следовать всяким передовым веяниям, которые приходят из главных европейских стран, но одновременно трепетно опасаются за свои вековые традиции, культуру, язык. Они боятся потерять своё национальное лицо, раствориться в глобализирующемся мире. И страхи эти, с одной стороны, не напрасны, а с другой – приводят к весьма нервной политике. К странам Восточной Европы в прошлом очень часто применяли обидный для них термин «догоняющее развитие». Обидный, но в чём-то и правомерный, о чём сами эти страны про себя знали. Но внешнее воздействие всегда здесь было очень велико.

В последние годы вишеградские страны часто оглядываются на пройденный путь. И делают выводы. Порой весьма резкие.

В 2007 году на съезде венгерских реформаторов вдруг прозвучало: «Реформы даже и не начинались…» Или другие горькие слова: «Положение не только не изменилось, оно стало хуже, чем двадцать лет назад».

Сам Лех Валенса вынужден был признать: «В Польше есть юридические основы демократии, но мы пока не научились извлекать из этого выгоду. И с нашими кошельками становится всё хуже».

А ведь это относится к политической сфере, где, казалось бы, эти страны добились наибольшего успеха – вроде бы действуют все инструменты для осуществления демократии, меняются партии на вершине власти, существуют альтернативные СМИ, действует оппозиция, хотя правящие партии стремятся осложнить ей жизнь.

Что же касается экономики, то здесь проблем, может быть, и больше. Вишеградские попали под столь агрессивное воздействие западного капитала, что результаты экономических реформ для населения оказались весьма неоднозначными. С точки зрения теории сделать удалось вроде бы много на пути разгосударствления и свободы рынка, а вот реальная жизнь людей не стала процветающей. И тот же Валенса неслучайно обронил: «У нас капитализм, для которого деньги важнее людей».

В результате регион потерял многих квалифицированных специалистов, уехавших за границу, значительную часть интеллектуальной элиты. С такими потерями надежды на подлинную модернизацию стремятся к нулю. «В таких условиях остаётся лишь зыбкая надежда на подъём региона за счёт удачного использования возможностей, которое даёт ему расположение между Западом и Востоком Европы. Но и этой надежде суждено сбыться лишь в случае, если с обеих сторон будут исходить позитивные инновационные импульсы», – делают вывод авторы книги.

Особо следует сказать о социальных проблемах. Здесь уместно привести ещё одну цитату:

«Новым членам ЕС сегодня навязываются критерии, которые по большинству параметров не выполняет сама «старая Европа», но которые способны служить инструментами контроля над ситуацией в странах Восточно-Центральной Европы. Кроме того, новички ЕС вынуждены адаптироваться к навязываемой им социальной модели, при которой гражданину за всё надо платить: и за хорошее лечение, и за достойное образование. При этом вишеградцы должны ещё благодарить судьбу за то, что у них есть работа».

В общем, за дверями в капиталистический рай вишеградцев, и прежде всего обычных людей, ждали не тучные пастбища и молочные реки, а вполне суровый мир конкурентной борьбы, в котором полно людей с куда более увесистыми аргументами, чем у них. Как признал один из «отцов» вишеградского процесса Вацлав Гавел, вовсе не все проблемы оказались решены и демократический процесс требует гораздо больше времени и подготовленности. Сколько именно, уточнять не стал. Другие политики группы говорят о необходимости менять старую структуру мира, приспосабливать её к новым реалиям. Вероятно, так оно и есть, но вот кто будет создавать новую структуру? И пригласят ли тех же вишеградцев в главные конструкторы? Исторические традиции – весьма сильная штука, как ни крути.

Сергей КРУЖИЛИН

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,0 Проголосовало: 4 чел. 12345

Комментарии:

Мой, он же наш, Чехов

Литература

Мой, он же наш, Чехов

ЧЕХОВ – 150

Юрий АРХИПОВ

Алевтина Кузичева. Чехов : «Жизнь отдельного человека». – М.: Молодая гвардия, 2010. – 847[1] c.: ил. – (Жизнь замечательных людей: Сер. биогр.; вып. 1223).

Мой, моя, моё… Как же нас, эссеистов, всегда бранили в ИМЛИ за «ячество» академического склада литературоведы!.. Между тем тут заявлена как раз скромность почти чеховская. Не претендуем, мол, на объективную Окончательную Истину (типа «Правды»), излагаем токмо свою точку зрения. Полагая, впрочем, что сумма таких вот отсебятин и может сложить вертикаль, восходящую к познанию чаемой объективности.

Но, разумеется, у завзятых, чистых «объективистов» свои права и достоинства. Особенно если орудуют не кувалдой-догмой, а скальпелем-документом.

Как в недавней книге Алевтины Кузичевой о Чехове, изданной в почтенной серии «ЖЗЛ». Небывало пухлый том в девять сотен страниц до предела нагружен документами. Настолько, что не осталось места для отсылок и сносок, хотя источники не скрыты, при желании любой дотошный «вед» без труда установит их идентичность. Располагает к доверию и сам тон письма: обращение с документами (и с героем) здесь самое бережное. То или иное состояние души биографируемого, побуждающее к соответствующим поступкам и действиям, высвечивается перекрестьем его признаний и свидетельских показаний сторонних лиц. В ход идут дневники, записные книжки, письма как самого Чехова, так и его близкого или дальнего окружения. Широко используются не только классика литературы о Чехове (Бунин, С. Булгаков, Волжский, Щепкина-Куперник, Книппер-Чехова, сестра, братья и прочая, прочая), но и архивный пласт данных, доселе мало кому известный. Собственных домыслов автора книги почти никаких. Так что хрестоматийный упрёк Пушкина (врёте, мол, подлецы, великий человек не вам чета) тут не применишь. Никакой конфузливости при чтении не испытываешь.

Вынашивалась книга, естественно, много лет, но поспела вовремя – к стопятидесятилетнему юбилею. Ещё прежде вышел перевод книги англичанина Доналда Рейфилда «Жизнь Антона Чехова», быстро разошедшийся у нас тремя тиражами. Неудивительно: всяческая «клюква» ныне в цене. А Рейфилд держится того всепобеждающего ныне на Западе учения, что человек – существо прежде всего сексуально озабоченное, а всякая там духовная культура – не более чем плод сублимации. Кто принимал участие в каких-либо учёных конференциях на Западе, помнит, с каким недоумением вздымаются брови собравшихся, если кто-нибудь из ареопага посягнёт на безоговорочный авторитет батюшки Фрейда. И бесполезно взывать к Роберту Музилю, например, считавшему фрейдизм болезнью, за терапию которой он себя выдаёт. Или к Набокову, также весьма язвительно прохаживавшемуся по «ведомству венского доктора». В ином ключе, чем у Рейфилда, биографии там теперь редко пишут. Не «Жизнь», а сенсационная, с коммерческим душком, история для гламурного «Каравана». Зато позитивистская оснастка, как всегда у мужей абендланда, на высоте: сносок и отсылок тут больше сотни в каждой главе.

Одна из них, глав, увидела свет (как «пилотный проект»?) несколько раньше: в примечательном сборнике «Четырежды Чехов», выпущенном эфемерным издательством «Запасной выход» к другому, печальному, юбилею классика – к столетию его кончины. Кроме Рейфилда поучаствовали ещё трое – Александр Чудаков, Андрей Битов и Игорь Клех (он же и составитель). Каждый выступил в своём роде. Известный литературовед Чудаков, стяжавший к тому времени неожиданную славу ещё и мемуариста, дал в своём очерке живописнейшую картину жизни Таганрога чеховских времён. Клех не без привычных претензий на изящество поупражнялся на тему «Как уходили кумиры».

А вот Битов провозгласил столь нашему брату родственное «Моё!». Так, с вызовом, и назвал свой опус: «Мой дедушка Чехов и прадедушка Пушкин». Увидев в зачинателе и завершителе золотого века русской литературы большое типологическое сходство. Тема, помнится, много и споро обсуждалась в отделе теории литературы в ИМЛИ 70-х годов (где, кстати, Битов был аспирантом, гримируя себя под Лёву Одоевцева из собственного романа). Тогда, правда, почти все спорщики сходились в том, что Чехов всё же, скорее, излёт великой традиции. Ныне Битов с этим выводом не согласен, и он, видимо, прав. Он даже настаивает на чуть ли не типологической идентичности двух гениев русской словесности. Начиная с астрологии, к которой Битов давно уже склонен (оба – Козы), и кончая редким-де в наших краях преодолением пусть и гениальной, но дикости. «Так вот что соединяет Пушкина и Чехова простым союзом «и»! Цивилизованность! Цивилизованные люди!»

Этой самой цивилизованностью Битов и объясняет особую, рекордную популярность Чехова на Западе. Хотя (вопрошение логики) почему тогда менее популярен Пушкин, остаётся без ответа…

Битову приходится искать личной связи с классиком через дедушку своего и прадедушку. Мне повезло больше.

Во-первых, я тоже Коза. Во-вторых, часть детства своего (с пяти до восьми почти лет) провёл в Таганроге. Собирал по осени икебану из красно-оранжевых листьев (японский след!) около домика, в котором он родился: его Полицейская улица была совсем недалеко от нашей Монастырской (ныне Александровской). Более того: когда умерла бабушка, отец был вынужден отдать меня на какое-то время в «детский сад санаторного типа». Не так давно я приметил в книжном магазине альбом «Таганрог» и обомлел. На глянцевой обложке издания красовалась фотография нашего приюта. С акацией под окном, около которого два года стояла моя кровать. Оказалось: лавка Чеховых, ныне филиал музея его имени. Город после войны лежал в руинах (весьма романтических, как нам казалось), и нас, беспризорных, сунули, ничего не объясняя, в уцелевший особняк. На заднем дворе, за кирпичной оградой, виднелось солидное здание – «его» гимназия, куда я пошёл в первый класс. Огромный портрет (в пенсне, с прищуром) в фойе, «его» парта на музейном постаменте в одном из соседних классов.

А. Кузичева, собравшая много свидетельств о том, как тосковал и мытарился юный Чехов в лавке, где вынужден был весь день «присматривать», готовя уроки, словно бы углубила спустя годы и мою собственную меланхолию тех далёких лет. Вымахавшая за эти годы акация свидетель: всё-таки детдом – это тоже плен. «Мы пленённые звери, голосим, как умеем», – писал почти ровесник Чехова Сологуб.

Вообще-то я всегда мало верил, по правде говоря, в память стен. Пока не вразумил меня случай в одном веймарском доме, в котором (за четыре года до Чехова) умер Ницше. Там теперь не только музей, но и приют германистов-стипендиатов со всего мира. Комнаты гостей дома находятся под самой крышей, этажом ниже – Sterbezimmer мыслителя-бунтаря. (Ich sterbe – были, как помнит и Клех, последние слова нашего классика.) Однажды ко мне подселили соседку – юную польскую аспирантку. Чуткой к старинным флюидам оказалась девушка: среди ночи стала вдруг оглашенно рычать и выть, то есть вести себя именно так, как скорбный главою Ницше под нами в последние годы жизни. Не мог не вспомнить я про ту таганрогскую чеховскую тоску, меня с ним связавшую.

Сдавая вступительный экзамен на филфак МГУ, я, конечно, выбрал темой сочинения «Антон Павлович Чехов как человек и писатель» (не писать же про Данко). Предался лирическим воспоминаниям (от себя не уйдёшь) и получил пятёрку, хотя сделал по рассеянности две ошибки. Факультет всё же творческий, и профессора были чуткие; сквозь рогатки нынешнего ЕГЭ я бы не проскочил.

С тех пор Чехов вошёл в число «вечных спутников», как назвал ещё один его младший современник Мережковский свою серию литературных портретов. Перечитывать что ни год нашу классику, снова и снова обливаясь слезами над их талантливым вымыслом, давно вошло в привычку. И почти всякий раз знаешь, какого рода удовольствие тебя ждёт. По-моцартовски солнечный Пушкин, по-куинджевски («Ночь над Днепром») волшебный Гоголь, по-гомеровски всеохватный демиург Толстой, по-вагнеровски диссонансный будоражка Достоевский, по-бидермайеровски благоуханный Тургенев…

И только принимаясь за Чехова, каждый раз не знаю, как-то он впечатлит на сей раз. То есть: возрос ли я достаточно за истекшее время, чтобы что-то ещё приоткрылось в этой загадочной простоте. «Где искусство настолько слито с жизнью, что не остаётся зазора» – как соглашаются между собой (совпадая и словами!) мои любимцы Свиридов и Бунин.

И чем больше проживаешь свою жизнь, тем сильнее Чехов манит к себе. И тем вернее утешает. Потому что это вечное, Екклесиастово «Всё проходит» было и его настроением. И он как никто учит смирению перед неизбежным. И разделяет твою печаль по поводу мнимости, иллюзорности суетных дней. Печаль о том, что жизнь без сосредоточения утекает сквозь пальцы.

Чаще других я перечитываю любимый рассказ самого Чехова «Студент». Собственно, всегда на Страстную – наряду с «двенадцатью евангелиями», вменёнными в правило в это время каждому православному. Не рассказ, а чудо сжатости. По количеству тем и качеству аранжировки не уступит никакому роману мировой литературы.

Чехов и вообще-то гений сжатости, спрессовавший предшествующее художественное письмо и тем повернувший ход всемирного повествования. Взять хоть мучительнейшую тему «борьбы полов». Тургеневские «Вешние воды», толстовская «Крейцерова соната» и – чеховская «Ариадна» (или хоть та же «Попрыгунья»). Как суживающаяся воронка, нагнетающая напряжение потока.

Стоило в дальнейшем чуть сгустить чеховскую пристальность, и получался гротеск, возлюбленный двадцатым веком. Из «человека в футляре» Беликова получался «мелкий бес» Передонов. Ещё нажим – и нарисовывались фантомы Франца Кафки (коему судьба отпустила те же сорок с небольшим, что и его главным кумирам – Гоголю и Чехову).

Ещё сдвиг резьбы – и получался театр абсурда. Все они – от Ионеско до Беккета – признавали Чехова своим отцом. Потому что он первым сделал главным действующим лицом непреодолимое пространство между героями. Первым научил героев ронять слова мимо друг друга, первым наполнил смыслами пустоту. Увидел в ней современное одиночество и – при всей видимой незаполненности – несвободу. Несвободу от омертвевших слов и привычек, от клише и бессмыслицы закосневших обыкновений.

«Творчество из ничего» – как припечатал Чехова Лев Шестов? Нет, драма жизни, в эту самую ничегошность погружённой. Тоска по другой, лучшей, осмысленной жизни; ведь она – каждый чувствует – где-то рядом. Мисюсь, где ты?

Мартин Вальзер, один из двух-трёх лидеров современной немецкой литературы, начинал как литературовед (диссертация о Кафке), потом перешёл к социально-критической прозе и – вполне «абсурдистской» – драматургии. Как-то он признался мне, что где бы в Германии – хоть в Крефельде (почти Крыжополе, по-нашему) – ни ставили Чехова, он, узнав из газет о премьере, немедленно прыгает (в свои восемьдесят лет) в автомобиль и мчится через всю страну на очередное свидание с русским драматургом. Которого в Германии, как и во всём мире, ставят не реже, чем Шекспира. Чехов и несть ему конца. Почему так? «Потому что, – пояснил мне писатель, – у него не наши, абсурдистов, головные конструкции, хоть и из него высосанные, а живая при этом жизнь, всё ещё завораживающая, питающая энергией».

На пути к энтропии Запад оказался впереди нас. И не нашёл лучшего от неё лекарства, чем Чехов.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 3,0 Проголосовало: 2 чел. 12345

Комментарии:

Из Двадцатого века…

Литература

Из Двадцатого века…

ПОЭЗИЯ

Арсений ЗАМОСТЬЯНОВ

МОСКВА В ОСАДЕ

Москва теперь в осаде.

Устроить бы побег.

Подкрашены фасады,

Но дух её поблек.

Я сыт её угаром,

Привычно я ворчу,

Хожу по тротуарам

С оскоминой во рту.

От спеси и от лоска

Она едва жива.

И я в тени кремлёвской

Не вижу волшебства.

Как будто кто-то сглазил

Усталых москвичат,

Всё стало бизнес-классом.

И фары мельтешат.

Их вьюга навертела.

Все мчатся поскорей.

Как много новодела,

Как мало пустырей.

Наверное, пора бы

Не злиться, не ворчать,

Не сетовать на нравы

Сегодняшних волчат.

Их платья очень странны,

А мысли как сироп.

Всё дрэды, стринги, стразы…

Я просто к ним суров.

Под жирным макияжем

Немыслимая спесь:

«Ещё себя покажем,

Сумеем песню спеть!»

Становимся седыми,

Для нас и стыд – не дым.

На прежние святыни

Обыденно глядим.

В троллейбусе бывалом

Любовь не провезём

По выцветшим бульварам

Под сладкий перезвон.

Где честное зерцало?

Расстаться не смогу

С кремлёвскими зубцами

В мерцающем снегу.

А в Спасские воротца

Без трепета сердец

Так буднично ворвётся

Вельможный «Мерседес».

***

Шёл за осенью следом,

Вдруг ударила ветка

И засыпала снегом

Из Двадцатого века.

На земле мрачновато,

Только проблески злата.

Так же было когда-то

На веку, на Двадцатом…

На дороге пустынно,

Без видений закатных.

А душа не постигла

Ни одной из загадок.

С кем я шёл – поотстали

Или дальше промчались.

Словом, все поостыли

И давно распрощались.

Помню вас постоянно,

К вам влетаю с разбега.

Мне б воды полстакана

Из Двадцатого века.

***

Ты ушёл в февральской стыни.

Холода пошли на слом,

Но снега ночные скрыли

То, что видел перед сном.

Может, этой ночью строгой

Вспоминал под ночником,

Как прошёл с сапёрной ротой

Сталинград и Эстергом?

...Школьный зал с листом

похвальным,

Стёрты лица у родни.

А солдаты шли по хлябям,

Снова в памяти они.

Память их не растеряла,

Нынче стало тяжелей:

Слишком много индерала,

Километры чертежей...

Поминали. Ели-пили.

Нет, характер не помог:

Слишком много книжной пыли,

Слишком низкий потолок...

Стало тесно, стало тошно,

Духота невмоготу.

Взгляд внимательный чертёжный

Долго смотрит в пустоту.

***

Нам говорят: несовершенство мира –

Неисправимый родовой изъян.

А всё же Просвещение и мыло

Очеловечат наших обезьян.

ПРОМЫШЛЕННЫМ ГЕНЕРАЛАМ

Толпимся на маршрутах ежедневных.

Но не встречаем – жив ли кто, здоров?..

Косыгинских усталых инженеров,

Устиновских седых директоров.

В какое неизвестное подполье

Они ушли, чтоб не нашёл никто?

По-прежнему пострижены под польку

И ходят в коверкотовых пальто.

Мы трудимся ни шатко и ни валко.

Не обещал покоя диамат.

Ещё не все цеха пошли на свалку.

И трубы недобитые дымят.

Любая незадача разрешима,

И мы сильны, покуда не умрём,

Когда ползёт прозрачная рейсшина

И грифель поспевает за умом.

Здесь песня Мокроусова витала –

Индустриальный благородный гул.

Опрятный дух рабочего квартала

Суровым людям души разогнул.

Казалось нам: у них коврижки сладки!

Без них настало время неудач.

С фанерным чемоданом в день отставки

Они съезжали со служебных дач.

К ракетным пускам, к огненным раскатам

Вы привыкали, барчуками став.

А подвиг их остался неразгадан,

И никогда не повторится сплав.

Мы двадцать лет брехали да трубили,

Блуждали – где святая правота?

А непреложны трубы и турбины,

Плотины, шахты, рельсы, провода.

Никто не служит партии, системе…

Не нужно нам ни партий, ни систем.

Но чьи-то укоризненные тени

Порой мелькают у фабричных стен.

Стальные нервы не сошли с катушки.

По мерзлоте вперёд они брели.

И не было сердец великодушней,

Чем их сердца из танковой брони.

Последний бастион ещё не взорван.

Ещё над вами Родина всплакнёт.

И вспомнит ваши пристальные взоры,

Каракули, бежавшие в блокнот…

…Поеду я районами родными,

Где гарью пахнет  и стальным литьём.

Держать отчёт я стану перед ними,

Я к ним прибуду с обходным листом.

СНЕГ С УТРА

А. Коровину, Д. Потоцкому

Пассивный  отдых. Снег с утра,

Мои любимые сорта

От Анастаса Микояна.

Сейчас на память мне придёт

Почтенный старый анекдот

Из молодости окаянной.

Не стало вкуса к скоростям –

Сегодня здесь, а завтра там…

И не зовите, всё пустое.

Заходит свет в дверной проём,

Мы песни долгие поём

Со старым другом на постое.

Уже не будет новых схем.

Давно понятно, кто и с кем…

Подымем рюмки – и возложим.

Метель с утра, но полон дом

Привычным бережным теплом.

Иное стало невозможным.

Продолжим прежний разговор,

Традиционный с давних пор.

Пускай всё будет старомодно.

Немало есть надёжных тем,

Они, друзья, приятны тем,

Что не потребуют ремонта.

Во мгле морозной тишины

Вопросы все разрешены.

Январь на славу постарался.

Бывали бури и у нас,

Теперь зима, и пыл угас,

И снег с утра. И постоянство.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 3,7 Проголосовало: 3 чел. 12345

Комментарии:

Ворованный воздух

Литература

Ворованный воздух

РВАНОЕ ВРЕМЯ

Осипу Мандельштаму – 120 лет

Когда-то Осип Мандельштам, уже изгнанный на обочину литературной жизни, написал отчаянное письмо Юрию Тынянову: «Пожалуйста, не считайте меня тенью. Я ещё отбрасываю тень. Но последнее время я становлюсь понятен решительно всем. Это грозно. Вот уже четверть века, как я, мешая важное с пустяками, наплываю на русскую поэзию; но вскоре мои стихи сольются с ней, кое-что изменив в её строении и составе. Не отвечать мне легко. Обосновать воздержание от письма или записки – невозможно. Вы поступите, как захотите».

Умный, но осторожный Тынянов не ответил поэту. А вдруг молчание и здесь – знак согласия?

Звонок Сталина Пастернаку вошёл в историю отечественной литературы ХХ века. Это было в 1934-м. Почему вождь так настойчиво допытывался у Пастернака о Мандельштаме: «Но он мастер? Мастер?»

Почему Пастернак не ответил и перевёл разговор на другие темы? «Я хотел бы поговорить с вами, товарищ Сталин…» – О чём? «О жизни и смерти…» Сталин повесил трубку. Пастернак ушёл от ответа – он был смертельно испуган звонком с небес. Когда Анна Ахматова и Надежда Мандельштам, обсудив это событие, решили поставить Пастернаку твёрдую четвёрку за проявленное «мужество», они слукавили. Он выступил как минимум на «неуд». Тут вспоминается и то, что он принял участие в «проработке» Мандельштама в связи с «делом о плагиате». Правда, не нам судить современников тех времён. И всё-таки – почему «Мастер»? Наверное, Сталин ждал утвердительного ответа: ему надо было услышать, что Мандельштам именно Мастер. Вождь уважал мастеров, этому его научил Кавказ.

Ответим за Пастернака:

– Да, Мастер!

Он знал, что такое пушкинское оперённое слово.

В своё время в горьком стихотворении он написал о том, «чтобы Пушкина чудный товар не пошёл по рукам дармоедов, Грамотеет в шинелях с наганами племя пушкиноведов…». Сегодня плодится «племя мандельштамоведов», они сбиваются в закрытые для других общества, они делают из имени Мандельштама кормушку, они делят имя поэта «только для своих».

Новизна Мандельштама – в его обращённости в будущее. Он многое предсказал, многое высказал навсегда. Когда взрываются турбины советских электростанций, выработавших свой ресурс, когда автомобили чиновников за просто так плющат о стены и тротуары пешеходов, когда по России горят сотни тысяч гектаров лесов, деревень и торфяников, когда высокопоставленный чиновник то ли в шутку, то ли всерьёз оговаривается в своём выступлении о том, что «борьба с коррупцией – это зло…», почему-то вспоминается трагический вздох:

Мы живём, под собою не чуя страны,

Наши речи за десять шагов не слышны...

Он ступал по облачным высям вдохновения, жил только поэзией. Писать очередной возвышенный некролог не хочется. Опустимся на землю вместе с поэтом.

Ему было невесело на этой земле.

Но он понимал, чем он занимается. «Все произведения мировой литературы, – писал Мастер в душераздирающей «Четвёртой прозе», – я делю на разрешённые и написанные без разрешения. Первые – это мразь, вторые – ворованный воздух…»

Когда нынешним летом горели леса, снова активно заговорили о воде – о необходимости её экономить, считать и т.д. Думаю, что, если дело пойдёт так интенсивно, мы ещё доживём до времени, когда начнут учитывать вдыхаемый воздух, отмеривать его порциями. А значит, и эту – бесценную для жизни – бесплотную материю дыхания тоже начнут воровать. Воздух Мандельштама.

Лет десять назад в прогрессистской газете какой-то бойкий акулыш пера заявил, что «Мандельштама с его вычурным языком уже читать никто не будет»… Сегодня вспомнить имя газетного зомби невозможно, а Мандельштам живой, как и вчера. Со второе на третье января 2011 года ему исполняется сто двадцать лет. Он как будто совсем недавно вернулся из «Путешествия в Армению», где наблюдал «служение облаков Арарату…» и где он встречался с наркомом Мравьяном-Муравьяном. Он уже написал свою «Четвёртую прозу», он и сейчас живёт в этой прозе – она смыкается окрест поэта, как и его беспощадная современность.

Стихи Мандельштама блистательны, как отточенные лезвия столь любимых им опасных бритв «Жиллетт», его прозу надо учить наизусть в средней школе. Сегодня мы присутствуем на скорбном празднике опрощения русского языка, его усреднения и обезличивания. Словарь Мандельштама – это один из рецептов спасения русской речи.

Издательство «Прогресс-Плеяда» – уж не знаю, намеренно ли или просто так получилось, – к очередному мандельштамовскому десятилетию выпустило полное собрание его творений. Первый том – стихи, второй – проза. Практически каждая строка, любая деталь или подробность раскрываются в комментариях, подготовленных со знанием дела. Третий том ещё не вышел, но и он вскорости появится на свет с письмами и другими документами жизни поэта. Это лучшее собрание произведений поэта за всё время посмертного издания его сочинений.

Стихи и проза Мандельштама давно слились с русской поэзией, немало изменив в её строении и составе.

Когда-то он прошептал «обескровленным ртом» дату своего рождения в хриплом четверостишии:

– Я рождён в ночь с второго на третье

Января в девяносто одном

Ненадёжном году – и столетья

Окружают меня огнём…

«Ненадёжный год» вспоминается уже третье столетье. Сколько ещё предстоит?

Когда идёшь от станции метро «Китай-город» по улице Забелина к редакции «ЛГ», она поднимается вверх, и здесь, слева, за оградой, стоит памятник Мандельштаму. Вскинутое вверх птичье лицо на несоразмерно высоком и тонком пьедестале. Рядом скамейка, которую практически с момента открытия памятника облюбовали влюблённые и бомжи. Вот воистину улица Мандельштама. Надо бы переименовать:

Мало в нём было линейного,

Нрава он был не лилейного,

И потому эта улица

Или, верней, эта яма

Так и зовётся по имени

Этого Мандельштама.

На скамейке постоянно сменяются посетители с бутылками спиртного. Здесь распивают водку люди, которые раньше о Мандельштаме даже не слышали. Наверное, поэт одобрил бы такое гостеприимное сочетание. Он любил отверженных, он понимал, что быть униженным и оскорблённым не стыдно, стыдно унижать и оскорблять…

Осип Эмильевич родился в ХIХ веке. А сегодня кажется, что поэт наш современник – он всегда присутствовал в нашей жизни.

Сергей МНАЦАКАНЯН

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Тихая его родина

Литература

Тихая его родина

НИКОЛАЙ РУБЦОВ – 75

Россия отмечает юбилей поэта

В день его рождения, 3 января, в Вологде – церемония возложения цветов к памятнику Николаю Рубцову.

19 января, в день гибели поэта, в филиале Вологодского музея-заповедника «Литература. Искусство. Век ХХ» – день открытых дверей. Посетителей ждёт презентация электронной экспозиции, рассказывающей о жизни и творчестве земляка.

В январе Вологодская областная государственная филармония имени В.А. Гаврилина представит литературно-музыкальную композицию «Две судьбы, две жизни» о творчестве Николая Рубцова и Валерия Гаврилина.

21–22 января в Тотьме – заключительный этап межрайонного фестиваля «Здесь души моей родина».

27 января в Москве в Государственном центральном концертном зале «Россия» – гала-концерт «В горнице моей светло» с участием ведущих российских артистов и звёзд эстрады.

29 января в Санкт-Петербурге – Первые международные Рубцовские чтения «Душа хранит».

4 февраля в Вологодской областной картинной галерее откроется художественная выставка, посвящённая 75-летию поэта. В течение 2011–2012 годов передвижной вариант выставки будет экспонироваться в Вытегре, Тотьме, Белозерске, Верховажье и Тарногском Городке.

В рамках детского заочного Вологодского областного литературного фестиваля «Мой Рубцов» пройдут: конкурс изобразительного искусства «Тихая моя Родина» и конкурс сочинений «Привет, Россия, родина моя!»

Завершатся юбилейные торжества проведением в Вологде традиционного XIV открытого фестиваля поэзии и музыки «Рубцовская осень» в сентябре 2011 года.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

«…Остаётся, друг мой, только песня»

Литература

«…Остаётся, друг мой, только песня»

В НАШЕМ ДОМЕ

Сегодня среди ценителей русской поэзии всё более утверждается мнение, что самыми значительными поэтами последней трети XX века (после кончины в 1971 году Николая Рубцова и Александра Твардовского) были Анатолий Передреев и Юрий Кузнецов. Это совершенно разные художники, мощно и проникновенно воплотившие – каждый по-своему – состояние современного мира и человека.

Если выразиться предельно кратко, Ю. Кузнецов – поэт духа, А. Передреев – поэт души. К счастью, творчество Ю. Кузнецова ныне обретает (со всеми возможными оговорками) широкое подлинное признание, чего, увы, нельзя сказать о поэзии А. Передреева, которая ныне известна лишь его немногочисленным поклонникам.

Эту печальную ситуацию, создавшуюся вокруг поэтического наследия А. Передреева, пытаются изменить энтузиасты из литературно-музыкальной студии во главе с её руководителем Александром Васиным-Макаровым. На днях студия организовала в ЦДЛ вечер памяти поэта, на котором выступили поэты и критики – ценители его творчества. В исполнении участников студии прозвучали песни и романсы на стихи А. Передреева, в том числе романс «Как эта ночь пуста…» (посвящённый Вадиму Кожинову) и песня «Не помню ни счастья, ни горя…» (ставшая визитной карточкой студии).

Кроме того, на вечере прошла презентация новой книги Анатолия Передреева «Спой мне, море», выпущенной студией на собственные средства (составитель и редактор А. Васин-Макаров). Книга сделана с большой любовью к поэту. Это касается и полиграфии, и оформления, и подбора фотографий (многие из которых уникальны). Стоит отметить оригинальность композиции сборника, состоящего из нескольких разделов: конспект-биография, стихотворения А. Передреева, фрагменты из статей и воспоминаний о поэте, созвучия и отзвуки (творческая «перекличка» с М. Лермонтовым, Н. Заболоцким), песни и романсы. Вместе с авторами сборника «Спой мне, море» хотелось бы выразить надежду, что «чудо передреевского восхождения нам ещё предстоит».

Илья КОЛОДЯЖНЫЙ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Вначале было Слово

Литература

Вначале было Слово

ХУДОЖНИК И КНИГА

В Музее экслибриса открылась выставка «Служенье слову», посвящённая творчеству художника-иллюстратора Николая Егорова, известного своими работами на сюжеты таких произведений, как «О любви» Гёте, «Пётр I» Алексея Толстого, «Слово о полку Игореве», «Мёртвые души» Гоголя. Художник одинаково хорошо владеет разными техниками. В 60-е годы, получив первые уроки мастерства в Московской художественной школе им. Сурикова, он работал на комбинате декоративно-оформительского искусства, где освоил технику византийской мозаики из натуральных камней и смальты, а также чеканку. Вместе с Юрием Королёвым он делал витражи сложной объёмной конструкции в гостинице «Россия». Известный художник Дмитрий Бисти помог Николаю Егорову освоить технику гравюры на дереве. Огромную роль в совершенствовании художественного вкуса сыграл тридцатилетний стаж работы художественным редактором в издательстве «Современник». Часть выставки в Музее экслибриса посвящена иллюстрациям в технике ксилографии («Слово о полку Игореве»). Вторая половина отдана новому проекту – серии иллюстраций на тему Нового Завета. Сам Николай Егоров считает, что сквозным сюжетом экспозиции можно считать духовный путь России из глубин язычества к учению Христа.

Глеб КОТОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 3,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Обличья «Алисы»

Литература

Обличья «Алисы»

В Российской государственной детской библиотеке открылась выставка иллюстраций современных художников к книге Льюиса Кэрролла «Алиса в стране чудес», посвящённая грядущему в 2011 году 150-летию её первого массового издания. Кэрролл подарил рукопись этой сказки Алисе Лидделл в конце 1864 года. Первый отпечатанный тираж был почти полностью уничтожен из-за типографских погрешностей, а издание, датированное 1866 годом, разошлось мгновенно. Впоследствии книга многократно переиздавалась и была переведена на 125 языков.

На выставке представлены работы Евгения Антоненкова, Ирины Петелиной, Юрия Ващенко, Ясена Позелева (Болгария), Юлии Гуковой, Михаила Фёдорова, Геннадия Калиновского, Виктории Фоминой, Валерия Кожина, Виктора Чижикова, Александра Кошкина, Лидии Шульгиной, Максима Митрофанова, Анны Юдиной, Юлии Панипартовой. Экспозиция дополнена российскими изданиями знаменитой сказки в переводе Н. Демуровой, пересказах В. Набокова, Б. Заходера, В. Орла, Л. Яхнина, а также уникальными зарубежными изданиями из фонда библиотеки, выставленными впервые.

Ольга ИВАНОВА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Радуга в гости

Литература

Радуга в гости

ПОВЕРХ БАРЬЕРОВ

В уходящем году Литературный институт им. А.М. Горького и ассоциация «Познаём Евразию» (Верона, Италия) учредили новую литературную премию для молодых прозаиков и переводчиков России и Италии «Радуга», призванную укреплять дружбу между народами, а также находить и поддерживать молодые таланты обеих стран. Российское жюри возглавил Владимир Маканин, итальянское – Инге Фельтринелли, вдова Джанджакомо Фельтринелли (первого издателя романа Бориса Пастернака «Доктор Живаго»).

Награждение прошло в посольстве Италии. Кроме Инге Фельтринелли и профессора итальянского языка и литературы в университете города Больцано Фабио Маркотто в церемонии приняли участие ректор Литинститута Борис Тарасов и Владимир Маканин, который поведал о том, что премия посвящена заброшенному сегодня жанру короткой прозы – рассказу. Писатель отметил, что работы лауреатов в номинации «Молодой автор года» – Сергея Кубрина (Пенза) «Красивая июльская ночь» и Массимилиано Маэстрелло «Магия воды» – совпали по теме: спасение того, что можно легко погубить. В номинации «Лучший перевод» победили Ольга Позднеева из Литиниститута и Джулия Дзанголи.

Дарья СУЭТНИКОВА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Лучшая история любви

Литература

Лучшая история любви

КОНКУРС

Социальная сеть «В кругу друзей» и «Литературная газета» приглашают вас поучаствовать в литературном конкурсе «История любви».

Расскажите свою историю любви, и о вас узнают сотни тысяч людей – лучшая история будет опубликована на страницах газеты.

Определять имена финалистов будет авторитетное жюри в лице редакторов «Литературной газеты».

Кроме того, авторы двадцати лучших работ получат изящные подарки – парфюм и книги современных популярных писателей с их автографами.

Для участия в конкурсе необходимо зарегистрироваться на сайте www.vKruguDruzei.ru [3] , вступить в группу «Литературный конкурс» и опубликовать свой рассказ. Пусть вас поддержат друзья. Чем больше голосов наберёт ваша история, тем больше шансов стать победителем.

Участвовать в конкурсе может любой, кто чувствует в себе творческий потенциал и желание явить миру свой литературный дар.

Подробнее о конкурсе: http://vkrugudruzei.ru/view/groups/groups.asp?id_group=43436 [4]

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Дочь города – поэт России

Литература

Дочь города – поэт России

ЭПИТАФИЯ

В Екатеринбурге скончалась старейшая писательница России Елена Хоринская… Особой, незабываемой страницей жизни Елены Евгеньевны в 1934 году стал 1-й Всесоюзный съезд советских писателей: в составе делегации от Бурятии она внимала докладам мастеров пера, знакомилась со столицей, со многими знаменитостями. Впоследствии её воспоминания и интервью об этих днях не раз публиковались в «ЛГ». Ещё бы – в билете члена Союза писателей СССР Е.Е. Хоринской стоит подпись самого Максима Горького! До  последнего дыхания она оставалась неуспокоенной, всезнающей, мудрой, переживающей за судьбу литературы, за судьбу России. И, несмотря на почтенный (второй год второго столетия!) возраст, на потерю зрения, продолжала трудиться: надиктовывать воспоминания, давать интервью, консультировать сотрудников Музея писателей Урала и даже сочинять стихи. Совсем недавно, к столетию поэта, вышла книга её лирики «Мои январи». Крепкая дружба связывала Елену Евгеньевну с Павлом Петровичем Бажовым и с его домом, о чём она трогательно поведала в книге «Наш Бажов». Заслуженный работник культуры, кавалер двух орденов «Знак Почёта». Лауреат премии губернатора Свердловской области и литературной премии имени П.П. Бажова, титулованная почётным званием «Дочь города»... Сегодня, склонив головы, мы прощаемся с Дочерью города, поэтом России.

Александр КЕРДАН, Василий СУББОТИН, Владимир ДАГУРОВ, Герман ДРОБИЗ, Владимир БЛИНОВ,

Геннадий БОКАРЕВ, Андрей РАСТОРГУЕВ, Ариадна БАЖОВА и семья БАЖОВЫХ-ГАЙДАР

«ЛГ» присоединяется к словам скорби.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Мышка родила гору

Литература

Мышка родила гору

СЕТЕРАТУРА

Только что завершилось голосование в «Читательской премии Имхонета–2010» на «мультикультурном рекомендательном сервисе», получившем своё название от английской аббревиатуры IMHO (англ. In My Humble Opinion – «по моему скромному мнению»). По итогам голосования, которое происходило путём перечисления электронных денег, были определены победители в номинациях «Любимые писатели» и «Любимые журналисты». Писательская «тройка» выглядит так:

1-е место – Михаил Шишкин (110 852 руб.);

2-е место – Захар Прилепин (78 293 руб.)

3-е место – Юлия Латынина (67 189 руб.).

Журналистская «тройка» такова:

1-е место – Слава Сэ (210 790 руб.);

2-е место – Дмитрий Быков (30 641 руб.);

3-е место – Анна Наринская (24 820 руб.).

«Премиальный фонд сформировался у лидеров по-разному: у кого-то (как у Михаила Шишкина, Анны Наринской, Григория Ревзина) за счёт макроплатежей от меценатов. У кого-то за счёт микроплатежей – последние перечислялись либо постепенно (Дина Рубина, Андрей Волос, Борис Стругацкий, Дмитрий Быков), либо это был стремительный взлёт (блогер Слава Сэ)», – утверждает Имхонет.

При всём уважении к Михаилу Шишкину, признанному «любимым писателем», остаётся открытым вопрос – действительно ли он настолько любим читателями, а книги его так популярны? По праву ли он опередил Дину Рубину, Бориса Стругацкого, Людмилу Петрушевскую, Алексея Иванова, Людмилу Улицкую, оставив далеко позади Дмитрия Галковского, Владимира Маканина, Павла Крусанова, Ольгу Славникову?

Надо помнить, что читатель в Интернете – понятие расплывчатое. За этим «читателем» могут скрываться и сам автор, жаждущий победы в том или ином конкурсе, и его друзья, и члены семьи. Представим такую ситуацию. Некто Пупкин благодаря определённым связям попал в список писателей, за которых предложено голосовать. С одной стороны, у Пупкина нет шансов, поскольку соревнуется он с известными авторами, а сам, мягко говоря, талантом не блещет. С другой – шансы есть, и далеко не призрачные. Кто мешает тому же Пупкину перевести на своё имя через подставное лицо кругленькую сумму? Ведь денежки всё равно к нему вернутся в качестве «призовых». Вот и получается, что, поучаствовав в подобном конкурсе, ничем практически не рискуя, можно встать в один ряд с серьёзными и уважаемыми авторами и распиарить своё имя.

Что касается перечислений денежных средств, то здесь весьма любопытная ситуация. Захар Прилепин, занявший второе место в номинации «Любимые писатели», «заработал» в общей сложности 78 293 руб. Однако, как сообщается на сайте, чуть ли не половину этой суммы – 30 050 руб. единовременно – перечислил на его имя некто Yanukpolsky. Кто сей таинственный незнакомец, дарящий Прилепину такие деньги? Поклонник, должник, издатель, заинтересованный в рекламе своего протеже? Единовременные перечисления отдельных лиц порой повергают в недоумение. Вот пользователь forbes57 перечислил Григорию Ревзину, занявшему в номинации «Любимые журналисты» пятое место, 10 015 руб., а журналистке Латыниной, почему-то попавшей в номинацию «Любимые писатели», 10 010 руб., то есть на 5 рублей меньше! Что, денег не хватило, или этот пользователь оценил Латынину на каких-то 5 рублей дешевле, чем Ревзина? Поневоле задумаешься тут о подставных фигурах. Тот же forbes57 перечислил 20 010 руб. Захару Прилепину и 3500 руб. Оксане Робски. Понять логику перечислений невозможно, если только не предположить, что forbes57 просто оказывал услуги отдельным лицам по перечислению денег на их имена. «32 процента пользователей проголосовали своими деньгами», – признаётся Имхонет. Жалко, что нет статистики, каков процент вложений самих кандидатов – это было бы куда интереснее.

Кстати, о Славе Сэ, победившем в номинации «Любимые журналисты». Он широко известен в «Живом журнале» под ником pesen_net. Ну хорошо, пусть так, а журналистика-то тут при чём? И чем обусловлен его «стремительский взлёт» в читательском голосовании на Имхонете? Вот фрагмент одной из записей Славы Сэ в «Живом журнале»:

«За утешением сходил на Имхонет (гиперактивная ссылка на голосование. – Авт.), нашёл себя почему-то в списке журналистов. Зато на втором месте, сразу после Быкова.

Послушайте, вдруг кому не в лом. Проголосуйте?»

Учитывая, что «любимого журналиста» в «Живом журнале» читают 36 тысяч (!) пользователей, можно представить, что немало нашлось таких, которые пошли, зарегистрировались и проголосовали. Но и это ещё не всё! Суперпопулярный пользователь «Живого журнала» Рустем Агадамов, известный как drugoi, пришёл на помощь Славе Сэ, написав в своём блоге:

«Голосуем за pesen_net.

Начните своё утро с двух вещей:

1. Вот этой замечательной песенки Изабель Жеффруа.

2. Голосования на сайте читательской премии Имхонета (гиперактивная ссылка на голосование. – Авт.).

Сейчас объясню, за кого там проголосовать, чтобы получилось правильно. В списке «Любимые журналисты» (там есть ссылка) вторым нумером идёт всеми любимый Слава С., который в ЖЖ pesen_net, а в офлайне – рижский сантехник Вячеслав Солдатенко. Вы его и так все знаете, а кто не знает – идите и читайте его блог, это лучшее, что есть в ЖЖ на сегодняшний день.

Поэтому нужно сделать так, чтобы Слава получил премию Имхонета и много-много денег. Для этого отдайте ему те виртуальные 50 рублей, которые есть у каждого, кто хочет проголосовать на сайте. Зарегистрируйтесь, и Слава обгонит уже наконец Быкова, получит премию и нам всем будет от этого хорошо, вот увидите.

Пожалуйста, сделайте это, не поленитесь. Спасибо».

А через какое-то время там же появляется приписочка: «UPDATE: за день Слава выбился в абсолютные лидеры в обеих номинациях, по количеству голосов и по размеру премии.: – )»

Что и требовалось доказать. Лёгким движением мыши рижский сантехник превращается в «любимого журналиста»… а нам о высоких материях втирают. Да с каким пафосом: «Результаты «Читательской премии Имхонета» будут ещё тщательно анализироваться научными партнёрами акции – Российской экономической школой, ГУ «Высшая школа экономики», Институтом лингвистики, Институтом русского языка им. Виноградова, Институтом мировой литературы РАН – но уже сейчас можно сделать первые выводы…»

А выводы-то лежат на поверхности. Компьютерная мышка родила литературную гору.

Игорь ЧЕРНЫШОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 3,0 Проголосовало: 2 чел. 12345

Комментарии: 23.12.2010 19:02:56 - Алексей Викторович Зырянов пишет:

Да-с, господа

Канули мои имхонетовские 50 рублей за Романа Сенчина. И вновь эти вездесущие сетевые клоны и любители подстав. Вечно они портят сетевые литературные конкурсы и отборы.

Литинформбюро

Литература

Литинформбюро

ЛИТНАГРАДЫ

Вторая литературная премия имени Павла Васильева вручена в Павлодаре (Казахстан). Лауреатами стали художник Виктор Поликарпов, поэт, журналист Ольга Григорьева и пропагандист творчества П. Васильева Любовь Кашина, много лет возглавлявшая Дом-музей поэта в Павлодаре. Финансовые затраты взял на себя Павлодарский госуниверситет.

Московский писатель Юрий Лощиц стал лауреатом премии Центрального федерального округа в области литературы и искусства.

В Красноярске впервые вручена литературная премия имени Игнатия Рождественского за лучшее стихотворение о Сибири, учреждённая в честь  100-летия известного поэта-сибиряка. Лауреатами стали красноярцы Александр Щербаков и Александр Ёлтышев.

В Воронеже в рамках международного литературного фестиваля «Бунинский бал» прошёл турнир молодых поэтов «Стихоборье-2010». Победителями стали: Дина Баринова, Александр Никулин, Анна Корнюхина, Мария Соколовская, Вера Часовских, Алексей Сапрыкин, Валентина Артемчук, Павел Чибисов и Александр Зайцев.

Названы первые лауреаты санкт-петербургской поэтической премии имени Геннадия Григорьева: москвич Всеволод Емелин, петербуржцы Ирина Моисеева и Анджей Иконников-Галицкий.

На Украине завершился конкурс «Нам дороги эти позабыть нельзя» о героизме воинов-донбассовцев в годы Великой Отечественной войны, посвящённый 65-летию Победы. Первенство одержал писатель-фронтовик, один из старейших газетчиков Российской Федерации Николай Гончаров. Это событие совпало с его 85-летием и

60-летием работы в печати. Московское землячество донбассовцев организовало в Центральном Доме актёра России тёплую дружескую встречу с юбиляром, на которой главный редактор газеты «Донбасс» Александр Бриж вручил заслуженную награду – почётный знак «Золотое перо Донбасса».

Оргкомитет международного литературного конкурса «Русская Премия» подвёл итоги приёма работ на конкурс 2010 года: поступило 642 заявки от писателей из 42 стран мира.

В особняке МИД РФ состоялась церемония представления и первого вручения памятной Золотой медали Сергея Михалкова, учреждённой Российским фондом культуры, кинорежиссёру Георгию Данелия, артистке Людмиле Максаковой и художнику Виктору Чижикову. Прошла презентация книжной серии «Лауреаты Международного конкурса им. С. Михалкова».

ЛИТВСТРЕЧИ

При поддержке мэрии в Ярославле прошёл городской семинар молодых авторов. По итогам работы мастер-классов в будущем году выйдет сборник лучших произведений участников встречи.

ЛИТФАКТЫ

Ответственным секретарём Алтайской краевой писательской организации избран Сергей Бузмаков.

В Болгарии прошли XXIX Международная Софийская книжная выставка и научная конференция «Русская эмигрантская литература и искусство в европейском контексте. Вклад в мировую культуру. Научное и культурное наследие русской диаспоры в Болгарии. (1920–1940)». Россию на обоих мероприятиях представляло московское издательство «Русский путь».

Опубликован список самых продаваемых в Европе авторов. На первом месте детективщик Стиг Ларссон, далее – Дэн Браун, Татьяна де Росней и Стефани Майер.

ЛИТЮБИЛЕИ

Творческий вечер, посвящённый 70-летию детской поэтессы Галины Цыплёнковой, состоялся в Центральной детской библиотеке им. Гайдара города Сызрани.

В Доме русского зарубежья имени Александра Солженицына прошёл юбилейный вечер Игоря Золотусского, лауреата литературной премии Александра Солженицына.

Отмечающий 10-летие архангельский журнал «Двина» последний номер 2010-го почти полностью посвятил памяти Фёдора Абрамова, год которого объявлен в Архангельской области.

В эти дни отмечает своё 75-летие литературовед Дмитрий Урнов.

ЛИТПАМЯТЬ

Белгородская пушкинская библиотека-музей представила выставку «Лев Толстой. Сто лет без гения», включившую около 80 работ 30 художников – графиков ХХ века.

Российская национальная библиотека открыла выставку «Песочные часы», представившую ранее не публиковавшиеся рисунки Бродского, фотографии поэта, его дневниковые записи и рукописные стихи, прозаические произведения, фрагменты писем.

В екатеринбургском Музее писателей Урала прошли II Никоновские чтения, посвящённые 80-летию писателя Н.Г. Никонова (1930–2003). Участники чтений познакомились с новыми экспонатами выставки «Мир Никонова».

В Доме писателей Перми прошёл большой поэтический вечер «Среди толпы Бог в самой тусклой маске», посвящённый 10-летию Илья-премии.

Выставка «Изображая время: три века русского календаря» открылась в Невской куртине Петропавловской крепости. Среди экспонатов и известный, запрещённый в своё время календарь Льва Толстого, изданный в 1909 году и содержащий изречения великого писателя на каждый день года.

Писателю Валерию Янковскому посмертно присвоено звание почётного гражданина Владимирской области. Автор книг, посвящённых отечественной истории, умер в апреле этого года, не дожив месяца до 99-го дня рождения.

ЛИТУТРАТЫ

На 86-м году жизни скончался известный рязанский писатель Минель Левин, автор повестей и романов о службе пограничников.

На 62-м году жизни после тяжёлой продолжительной болезни скончался поэт, председатель секции поэзии Санкт-Петербургского отделения СП России Юрий Шестаков.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Место встречи

Литература

Место встречи

Центральный Дом литераторов

Малый зал

23 декабря – заседание Русского литературного клуба, ведущая – Наталья Никифорова, начало в 18.30;

24 декабря – презентация новых книг Нины Шапкиной-Корчугановой и Эдуарда Грачёва, начало в 18 часов;

25 декабря «Лютня Ориолы» представляет…»: «Миры и мы» (к 15-летию со дня основания ассоциации), литературно-музыкальный вечер, ведущий – Леонид Володарский, начало в 17 часов.

Булгаковский дом

Б. Садовая, 10

26 декабря – Клуб романса приглашает на творческую встречу «Свеча горела на столе...», начало в 14 часов;

26 декабря – творческий вечер писателя, барда, лауреата всероссийских и региональных премий Нурислана Ибрагимова (Рязань), презентация новой книги, начало в 19 часов;

27 декабря – вечер «Рождественская звезда» (Шопен, Пастернак, Мандельштам), начало в 19 часов;

28 декабря – новогодний праздник поэзии, начало в 19.30.

У мемориальной доски О.Э. Мандельштаму

Забелина, 5

27 декабря – цветы и стихи, начало в 16 часов.

Государственная публичная историческая библиотека

Старосадский пер., 9, стр. 1

27 декабря – лекция Владимира Микушевича «Тоска по мировой культуре: Мандельштам и европейские ценности», начало в 18 часов.

Выставочные залы Государственного музея Пушкина

Арбат, 55/32

С 22 декабря – выставка московских художников «Твоих стихов серебряная пыль…», посвящённая эпохе пушкинского времени.

Магазин «Гилея»

Тверской бульвар, 9

23 декабря – вечер, посвящённый поэзии Ломоносова, начало в 20 часов.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

«ЛГ» - рейтинг

Литература

«ЛГ» - рейтинг

&bull; Алла Сальникова. История ёлочной игрушки, или Как наряжали советскую ёлку . – М.: Новое литературное обозрение, 2011. – 240 с.: ил. – (Серия «Культура повседневности»). – 2 000 экз.

Культурологическое исследование, посвящённое тому, как со временем менялись традиции празднования Рождества и Нового года. Лучшим свидетельством этой эволюции оказалась ёлочная игрушка, которая, говоря по-учёному, «маркирует праздничное досуговое пространство и представляет собой важнейший носитель информации». Почему предметы, извлекаемые на свет лишь на несколько дней в году, обладают таким значением? Любые ёлочные игрушки, будь то дореволюционные ангелы и золочёные орехи, советские дирижабли и космонавты или современные «шары, банты, мерцающие гирлянды», объединяло одно: их главная задача – радовать людей: и детей, и взрослых. А радость неразрывно связана с душевным теплом. До сих пор, по свидетельству социологов, любимыми ёлочными игрушками всех поколений, даже тех, кто родился на рубеже 1990-х, остаются «либо самодельные… либо игрушки из далёкого советского прошлого».

&bull; Михаил Задорнов. Я люблю Америку . – М.: АСТ: Астрель: Полиграфиздат, 2010. – 220 [4] с. – 10 000 экз.

Ну вот, дождались. То восклицал «Ну, тупые!», то в любви признаётся. Откуда такие метаморфозы?! Известный юморист и сам в расстройстве: «Что же я за человек такой беспринципный? В третий раз меняю своё отношение к стране всего за двадцать пять лет». Но успокоился, вспомнив изречение одного из восточных мудрецов: «Только дурак не меняет в жизни своего мнения». И попытался объяснить читателю новой книги, чем же так мила ему Америка нынешняя. «У них все чиновники не состоят в одной партии!» И там чем больше украдёт чиновник, тем в отличие от нас больше получит срок. Американская экономика «не держится на двух протезах: нефти и газе». А как ценят в Америке пенсионеров и ветеранов! И большинство американцев живут с улыбкой на устах, а не с тем выражением, «будто послезавтра наутро конец света, а сегодня уже вечер завтрашнего дня». Там уважают человека при жизни. А наших деятелей культуры ценят больше, чем мы. Список «открытий» Америки можно продолжать. Что и рекомендуем любознательному читателю, любящему «истину с улыбкой на устах».

&bull; Александр Введенский. Всё. – М: ОГИ, 2010. – 760 с.: ил. – 3000 экз.

В книгу крупнейшего поэта-обэриута, драматурга и философа русского авангарда, вошёл практически весь корпус его «взрослых» произведений. Так уж вышло, что долгое время А. Введенский (1904–1941), арестованный по обвинению в контрреволюционной деятельности и скончавшийся от плеврита во время эвакуации заключённых, был известен исключительно как детский писатель. Его произведения, предназначенные не для детей, крайне редко издавались и были практически недоступны отечественному читателю. Последнее издание сочинений Введенского вышло в 1993 году небольшим по тем временам тиражом. Кроме того, публикации творческого наследия обэриутов многие годы препятствовал представитель интересов наследников поэтов литературовед Владимир Глоцер, скончавшийся в 2009 году.

В настоящее издание помимо произведений вошли фрагменты переписки А. Введенского, биографические материалы и воспоминания о поэте.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Я не только поэт площадей

Литература

Я не только поэт площадей

ПОЭЗИЯ

Евгений ЕВТУШЕНКО

КТО Я?

Я – римлянин древний,

но только без Древнего Рима.

Без панциря, шлема,

коня, чтобы въехать в Сенат,

без щита, без меча и копья,

без тех, без которых

вся жизнь моя непредставима.

Все умерли –

и в наказанье не умер лишь я.

Декабрь, 2010

БУЛАТ ОКУДЖАВА

9 мая 1924–1997

Хватило бы улыбки,

Когда под рёбра бьют.

Б.О.

Без тебя, Булат Шалвович,

и без песен войны

дрыгоножные шалости

до чего же стыдны.

Без тебя, Булат Шалвович,

шар земной не смешно

странным выглядит шариком,

но чьего казино?

Без тебя,

Булат Шалвович,

всё позорнее страсть

липких глаз,

так и шарящих –

как народ обокрасть?

Без тебя, Булат Шалвович,

не срамить бы нам стих,

жить тусовками, шайками,

попрошайками их.

Без тебя, Булат Шалвович,

не спастись пылью слов,

закидательством шапочным,

но без мудрых голов.

Без тебя, Булат Шалвович,

и друзья – не друзья,

и достаточно шага лишь

быть с тобой,

но нельзя...

20 августа 2010

АЛЕКСАНДР МЕЖИРОВ

1923–2009

Мы под Колпиным скопом стоим.

Артиллерия бьёт по своим.

А.М.

Потерялся во Нью-Йорке Саша Межиров

Он свой адрес,

имя позабыл.

Только слово у него в бреду пробрезживало:

«Евтушенко».

Ну а я не пособил.

И когда медсёстры иззвонились,

спрашивая,

что за слово

и какой это язык,

не нью-йоркская,

а лондонская справочная

догадалась –

русский! –

в тот же миг.

И дежурной русской трубку передали –

и она сквозь бред по слогу первому

заиканье Саши поняла, –

слава богу, девочка московская,

поэтесса Катенька Горбовская,

на дежурстве в Лондоне была,

через спутник в звёздной высоте

еле разгадав звук:

«евт-т-т».

Помогло и то, что в мире мешаном

так мог заикаться

только Межиров.

Жаль, что главную напасть мы не сломили –

все спасенья –

временные в мире.

20 октября 2010

ЭТИ ГЛАЗА НАПРОТИВ

Эти глаза напротив,

Чайного цвета глаза...

(Из песни, которая прожила полвека)

По улицам Владивостока

я провожал тебя домой.

Тебе сказать хотел я столько,

но был застенчиво-немой.

И ты, кассирша Военкниги,

гимнастики советской дочь,

со мной в двусмысленные миги

чуть поиграть была не прочь.

Из дерзких снов о Пикадилли,

Бродвее и Шампс-Элизе

такие ноги не ходили

ещё по нашенской земле.

И, наполняя мир сияньем,

как нереальные почти,

пленяли чем-то марсианьим

твои зеркальные очки.

А бухта Золотого Рога

скрывала, хитро притворясь,

что ты, такая недотрога,

была дотрогой столько раз.

Ты прикоснулась без обмана

надменным пальчиком к плечу:

«Прости... Хочу за капитана...

А за поэта – не хочу...»

На улицах Владивостока,

не оценившая меня,

со мной рассталась ты жестоко,

ладонью губы заслоня.

Я в кабаках все гроши пропил,

где оскорблён был как поэт

песнюшкой про глаза напротив

а также и про чайный цвет.

Потом я облетел полмира,

но снова памятью незлой

во Владик что-то поманило,

А что? Всё тот же пальчик твой.

Всё изменилось на морфлоте,

лишь выжил через двадцать лет

тот шлягер про глаза напротив

а также про их чайный цвет.

Я ткнулся в шумную кафешку,

дверь в ту же песню приоткрыв,

но вдруг наткнулся на усмешку:

«Куда ты прёшься? Перерыв!»

В броне, как вражеские танки,

перед дымящимся азу

сидели три официантки,

руками ёрзая в тазу.

Для сорванной в концертах глотки,

чтоб мне не потерять лица,

я попросил у них не водки,

а два простых сырых яйца.

«У нас идут на завтрак яйца! –

сказала с гордостью одна. –

Давай-ка, братец, выметайся!» –

И стопку хлопнула до дна.

«Но есть у вас яйцо к бифштексу».

Я показал ей на меню.

«Что, братец, у тебя в башке-то?

А где ж я мясо применю?!»

И вдруг она, очеловечась,

ко мне рванулась: «Женя, ты?»,

лицо запрятав, как увечность,

где время смыло все черты.

«Вот и отмщенье мне настало.

Сплыл капитан... Бил ни за что...

Ты видишь – я какая стала.

Он спился. Я теперь – ничто».

У бухты Золотого Рога

прошу прощения, у Бога,

прошу прощения у всех,

кто был наказан слишком строго,

ведь чья-то боль – наш общий грех.

А если и чисты мы вроде,

всех от ответа Бог не спас,

и Божии глаза напротив,

как наказанье, смотрят в нас.

Август 2010

ПРЕМЬЕРА «СТА ЛЕТ ОДИНОЧЕСТВА»

Хоть минуту урываю

наяву или во сне,

и опять по Уругваю

удаётся ехать мне

с Лочей,

так до ям охочей,

что она не тормозит,

предвкушающе хохочет –

это гостя поразит!

И мы бухаемся в лужи,

а в горах всё это – риск.

«Ямы и у нас не хуже!» –

я кричу из рыжих брызг.

Нам без крыши в драндулете

хорошо меж диких гор,

уж в каком ни есть столетье,

но где жив ещё amor!

То ли в пропасть, то ль в долину

мы летим всем вопреки,

и сцеловываю глину

с индианистой щеки.

Лоча – из Монтевидео

и училка в двадцать лет.

Она любит своё дело

и когда поэт – поэт.

Мы ведь тоже все училки

и всегда ученики

жизни –

разума точилки,

повстречалки, разлучилки –

школы счастья и тоски.

И въезжаем мы в деревню

там, где школа будет лишь.

У кафе – столпотворенье,

Но – сидячее, и – тишь.

Прижимает бабка пальчик

к доверительным губам.

Вслух читает книгу мальчик,

чуть сбиваясь, по складам.

Здесь в соломенных сомбреро

cотни две босых крестьян,

но собранье не сомлело

и никто ничуть не пьян.

Пьян лишь Аурелиано,

coronel Буэндиа,

потому что ноет рана,

да к тому же не одна.

Он хромает по страницам

у мальчоночки в руках,

там, где тонкая граница

между вами, крах и прах.

И ни у кого – улыбки,

слёз и то – наперечёт,

и про все его ошибки,

революции и сшибки,

и про золотые рыбки

сёдни мальчик не прочтёт.

И я думаю о ком-то,

то, что все, быть может, – я,

и что весь наш мир – Макондо,

ссорящаяся семья.

В первый раз роман я слышу

и в ладонях, как слезу,

под свою родную крышу

я в Россию привезу.

Помню – слушали премьерно

в сто раз лучше новостей.

Где единственный, наверно,

деревенский грамотей?!

Но, храня подарок Лочи,

посреди бессонной ночи

я прочту, старик почти,

сохранив навек наивность:

No olvides de los ninos

de America Lati...

na.

Стало ритму тесно,

как Светлову с лишним «да».

Но найдётся в сердце место

всем народам навсегда.

15 декабря 2010

МАРКЕС И ПАСТЕРНАК

Когда приехал к нам в Россию Маркес,

его я в Переделкино повёз –

он был колючим по-левацки малость,

но я не видел в том больших угроз –

ведь всё-таки в стране картелей рос,

и все, кто жили под «Юнайтед фрут»,

те знали, как наручники их трут.

Я предложил заехать на могилу

К Борису Леонидовичу.

Гость

сначала промолчал и через силу

сказал, скрывая неприязнь – не злость,

что неслучайно Пастернак был признан

обрадованным империализмом, –

так ждавшим эту сахарную кость.

Весь шум вокруг поэта был позорен.

Как он себя использовать позволил?

Был Маркес мой любимец,

но не идол.

И Пастернака я ему не выдал:

«Но он не прятал «Доктора Живаго»,

Он знал, что «корень красоты – отвага».

Он против игр циничных, лживых правил

любовь над всей политикой поставил.

Неужто вам всех высших чувств на свете

важней монтекки или капулетти?

Он разве начал сам скандал с романом?

Им бить друг друга стали в рвенье рьяном

капитализм с феодализмом русским,

а Пастернака позвоночник хрустнул...

Нет гениев, что всё-таки остались,

использовать которых не пытались.

Но это не вина людей, а драма....

Мы завернём к могиле

или прямо?»

«На кладбище», – сказал, подумав, Маркес.

Замолк в нём журналист.

Проснулся мастер.

Так бережно он шёл,

войдя на кладбище,

как будто под ногами были клавиши.

Когда-то мой отец мне говорил:

«Запоминай (но не играя в судьи),

как люди ходят около могил,

и это тебе скажет, что за люди».

О золотую краску руки выпачкав,

шёл романист-Мидас

почти на цыпочках.

Шёл Маркес.

Он тихохонько высмаркивался.

Вгляделся в нежный профиль неспроста,

и еле шевельнулись губы Маркеса:

«Какая на могиле чистота…»

15 декабря

ПАМЯТИ ДЖАНДЖАКОМО ФЕЛЬТРИНЕЛЛИ

Газеты читать было как отравленье,

был грохот валькириевых крыл,

когда Джанджакомо Фельтринелли

роман Пастернака всем людям открыл.

Там большее было, чем литература,

чем красные-белые, чем война,

как будто воскресшая лира Катулла

соединила в одни времена.

И вдруг подзастыла помпейская лава

уже подогретой холодной войны,

когда, взявшись за руки, Юрий и Лара

по свету пошли от страны до страны.

Пошли, как послы от Ромео с Джульеттой,

на всех языках нас любовью стыдя,

и что-то случилось с прозревшей планетой,

ещё бы чуть-чуть – и взорвавшей себя!

Какой была гибель Джанджакомо – тайна.

Прекраснее взрывы романов, поэм,

и, может, взорвался он и неслучайно,

а чтоб не позволить взорваться нам всем?

И с неба, как ангелов белые перья,

напомнив нам всем, что любовь – это дар,

летят к нам рецепты любви и доверья,

которые доктор Живаго нам дал.

15 декабря 2010

КУДА ЕДУТ КРЫШИ

Я не только поэт площадей.

Я поэт всех нормальных людей.

А порою хочу –

ну хоть маленькую

завести в себе ненормалинку.

Скучно...

Как-то всё скучено,

Скручено...

А кто-то оправдывается,

но зряшно:

«Всё-таки «скушно» лучше, чем «страшно».

Слух мне режет

страшный скрежет

раскуда-то едущих крыш.

Раскудахтались, ржавые..

Ишь!

Кыш!

И слова, как плевки, летят,

куда плюнется.

Неизвестно куда ещё крыши плюхнутся,

и с них десантируется с заточками шпана,

во что превратится тогда страна!

Страшно едущих крыш,

будто сведущих крыс,

так попискивающих,

как помесь

взрыва с визгом,

по Т.С. Элиоту.

Езда крыш по воздуху

подобна полёту.

Вот оно, зрелище,

в небе зреющее, –

надо всеми державами,

дряхлыми и моложавыми,

сдирая железными заусенцами афиши,

у всего человечества едут крыши.

Hе найдёте себе ниши,

если всюду

едут крыши!

Едут крыши из-за страсти,

но не к бабам –

«к бабкам»,

к власти

и протыкая углами и остриями

весь

земной

шар,

каркают крошащимися кровельными краями –

карр-карр-карр.

Едут крыши на крушевелие,

шеями ищущими пошевеливая,

едут грыжи

в Парижи,

едут в Индию к богу Кришне.

«Я – Ваня.

У нас такая прикольная мания.

Мы теперь кришнаиты –

Маня и я...

А из нашего сына байк-рокер вышел...»

Едут крыши для крышевания

Тех, кто давно обескрышел.

Крыши поехавшие –

ну не потеха ли?

Ржавчиной их

все мы дышим.

Юра Гагарин крикнул «поехали!»

всё-таки людям –

не крышам!

Я обожаю множество лиц,

Гомельщину,

Оклахомщину,

да вот, хотя не люблю я границ,

я не люблю их взломщину.

Во мне ещё с детства надежда хранится,

что просто возьмут да исчезнут границы,

забудутся древности – «паспорт»,

«виза».

Скажите,

вы за?

Андерсоновский мальчик

задаёт вопрос постаревшей статуе Либерти,

у которой подмышки бронзовые

всё-таки чистенько выбриты;

«Тётя, куда едут крыши?»

Но непонятно – слышит она

или не слышит.

Так я в своём детстве

спрашивал что-то у статуи Ленина.

А она не ответила.

Может, в ответе была не уверена.

Коммунизм потерял почти всё

и так надоел всем на свете.

Капитализм захватил почти всё

и тоже всем надоел...

Дети, придумайте что-нибудь третье,

чтобы мир, заскучав,

окончательно не одурел.

Спите, дети, тише, тише.

пусть у взрослых едут крыши, –

так задумал кто-то свыше.

А у вас крыши пускай не едут –

лучше вы изобретите этот...

То есть.

Как его?

Да нет, никакой не метод.

Но, ради Бога, что-то попроще.

То есть

просто-напросто то,

где главное – совесть.

То есть самое то,

то есть мир тот самый,

где ни у кого не разводятся папа с мамой.

Февраль, 2010

ВТОРАЯ ВСТРЕЧА С ХЕМИНГУЭЕМ

Он так похож был на Хемингуэя.

А после я узнал,

Что это был Хемингуэй.

«Встреча в Копенгагене», 1960 г.

Поколений потерянных стольких

потерянный прародитель

восседает за стойкой опять,

а вот выпить не может в родной «Флоридите».

Упекли его в бронзу.

Он лишь для туристов приманка

здесь, на острове лозунгов,

смуглых красавиц и манго.

И потеряна им

не дошедшая до Сталинграда,

чтобы русским помочь,

подло преданная Интербригада.

«Измы» рушатся.

Это жестоко, сеньора История,

но справедливость капризна,

никакого не надо нам «изма»,

за исключением гуманизма.

Здесь, на яхте «Пилар», он дежурил у волн,

где фашистская мина на мине,

и они ещё плавают в чьих-то мозгах,

недовыловленные в мире.

Ну а что же такое с тобой,

компаньеро Еухенио?

Ты устал.

Но усталость смертельная от вдохновения –

это всё-таки жизнь,

а не гибельное отдохновение.

И решиться непросто,

но всё же однажды решись ты

стольким антифашистам притворным

с презрением шваркнуть:

«Фашисты!»

Если это и есть

так с издёвкой осмеянная «хемингуэевщина»,

надо сделать свой выбор

и встать против кодла хамеющего!

Я подсел к Хему в баре

полвека назад, в Копенгагене,

увидав, как он шёл

чуть вразвалку, с повадками капитанскими.

Он тогда заказал, как я помню,

лишь русскую водку

в настроенье хорошем,

как будто взорвал он чужую подлодку.

А вот я промолчал.

С ним не чокнулся.

Вместе не выпил.

Боже мой, почему мы не чувствуем

чью-то нависшую гибель?

И шепчу я: «Что с вами?

Быть памятником бросьте.

Вы, живой, так нужны.

Что ж вы прячетесь в бронзе?»

ГАВАНА, январь, 2010

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,2 Проголосовало: 8 чел. 12345

Комментарии: 23.12.2010 21:20:46 - тамара феликсовна тимофеева пишет:

Спасибо

Что бы там не говорили. Вы были и есть, великий мастер слова. Желаю Вам еще долго. долго. радовать нас своим творчеством с почтением Тамара P.S.Я восхищаюсь, преклоняюсь и тихо на ухо шепчу: Я каждой строчкой извиняюсь. что не так талантливо пишу.

23.12.2010 16:52:04 - Юрий Александрович Чернецкий пишет:

Незлая шутка по поводу реплики Скифа Фикса

Я представил: в "объятьях подковы" / задыхается некто Скиф Фикс... / Сочиненье сюжета такого / назову по-бильярдному: кикс!

23.12.2010 15:05:34 - Анатолий Петрович Юрченко пишет:

А мне понравилось

И Евтушенко, и Чернецкий… Спасибо!

23.12.2010 14:22:49 - Скиф Фикс пишет:

Скучновато, нефартово… Нет азарта… Нет «подковы»… той, что счастье обещает, не стреляет, обнимает… Прижимает, но не давит… Что сказать еще, до(у)бавить?...

23.12.2010 14:03:54 - Юрий Александрович Чернецкий пишет:

Ещё одно посвящение Евгению Александровичу Евтушенко

Е. А. ЕВТУШЕНКО ПО СЛУЧАЮ ПОЛУЧЕНИЯ УДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНОЙ «ЧИТАТЕЛЬСКОЙ» ОЦЕНКИ: Пусть завидуют, ставя при этом / молча «тройки»… Ответьте: «Мерси!» / Трудно быть настоящим поэтом / на сегодняшней тусклой Руси.

22.12.2010 16:42:12 - Алексей Фёдорович Буряк пишет:

ПОЭТ маститый выработал определённое мастерство... мастерством он и щеголяет... и, главное, привычка писать по определённому шаблону... ни в лево. ни в право... ни в верх, ни вниз... Эта однобокость ощущается и в подборе рифм... в привычке писать исключительно подбирая рифму... На стихи это вполне похожк... но вот на ПОЭЗИЮ. когда хочется перечитывать, запоминать и повторять... вряд ли... А ПЯТЁРКУ мне поставить не жалко... я бы и десятку поставил... Зачем обижать ИЗВЕСТНОГО всем человека... Тем более кто я такой для него? Невидивая букашка, матылёк... -- -- Алексей Буряк, Днепропеторовск burur@mail.ru

22.12.2010 13:35:36 - Юрий Александрович Чернецкий пишет:

Посвящение Евгению Александровичу Евтушенко

ОПЫТ КОСМИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ. Посвящается великому русскому поэту Евгению Александровичу Евтушенко в знак искренней благодарности за минуты, часы, дни, недели, месяцы, годы и десятилетия наслаждения его Стихами: Я (спасибо судьбе!) блажен бывал / в этой Жизни – своей и ничьей: / Высший Разум строки мне диктовал / в тишине бессонных ночей. /// Он накоплен нами с начала времён, / прост – и сложен, молод – и стар; / а ещё, просветлённый Сердцем, он / Всепланетной Совестью стал. /// Нам от Жизни не надо других наград – / лишь по-прежнему бы везло: / повторялся хоть изредка Строк стихопад, / от которых вокруг светло. /// Я за то на пиру вселенском пью / среди звёзд, комет и планет, / чтоб держали в форме душу мою / Разум, Совесть и Сердца свет! (Это стихотворение опубликовано в Интернет-журнале «просто ПРАВДА», главным редактором которого является известный правозащитник, замечательный человек и давний друг Е. А. Евтушенко Вилен Яковлевич Очаковский, по адресу: http://prostopravda.net.ua/uchernetskyi.html .)

Ищите Пушкина!

Литература

Ищите Пушкина!

ЛИТРЕЗЕРВ

«Мечтать не вредно – мечты сбываются». Эта витающая в народе мудрость трансформировалась из библейского выражения «ищите и обрящете». Думается, оно и стало ключевым для литературно-музыкального вечера молодых талантов «Здравствуй, племя…», который организовала и провела в ЦДЛ знаменитый поэт, прозаик и драматург Лариса Васильева в сотрудничестве с «ЛГ» и её главным редактором, писателем Юрием Поляковым. По одному из предсказаний, которое вспомнил на вечере поэт и критик Геннадий Красников, новый Пушкин должен родиться через 200 лет, а поскольку этот временной отрезок истёк в 1999-м, то юный гений сейчас учится в четвёртом классе и самое время начинать его искать. Именно поэтому поэтическое действо, инициированное Ларисой Васильевой с намёком на цикличность, можно считать интересным и важным.

Идея вечеров, на которых маститые авторы представляют слушателям своих ещё неоперившихся учеников, была почерпнута из поэтического пространства 60-х годов, когда в ЦДЛ триумфально выступали Белла Ахмадулина, Андрей Вознесенский, Роберт Рождественский, и слушатели их произведений уносили с собой ощущение праздника. В данном контексте вечер  «Здравствуй, племя...» подал пример для продолжения добрых традиций. Как справедливо отметил тот же Красников, происходящее в Большом зале ЦДЛ напоминало салон. Без всякого сарказма. Просто творческая и деятельная натура Ларисы Васильевой (кстати, недавно отметившей свой юбилей), акцентирующая всё странное, спонтанное, неформальное и фаталистическое, жаждала выплеснуть публике волну импровизации, идея которой вызревала у неё давно.

Вечер был ярок и прекрасен, как лоскутное одеяло. Детишки из ансамбля «Соседи» пели песни бардов Виктора Берковского и Сергея Никитина, танцовщица Альбина Грекова грациозно кружилась в танце «Калифорнийский мак», пианист Вениамин Жуков виртуозно исполнял «Мефистовальс» Ференца Листа, а драматический актёр Святослав Беседин – необычную версию песенки Мефистофеля о блохе… Но стоп! Главной  всё же была поэзия, во имя которой все и собрались. Чтения начались с выступлений зрелых авторов, которым Лариса Васильева предложила вспомнить стихи, написанные в восемнадцать – именно в этом возрасте, по её мнению, наиболее сильна связь с небом. Владимир Костров дивно читал стихотворение Дмитрия Сухарева «Апрель, апрель на улице!», Юрий Поляков – стихотворение «Вдова», по которому Васильева в своё время вычислила в нём будущего прозаика.

Что же младое племя?.. Однозначного мнения здесь, конечно, быть не может. Особенно когда воспринимаешь стихи на слух. Когда поэты один за другим выстреливают в тебя очередью образов, как из крупнокалиберного пулемёта. Но поэзия, как и Восток, – дело столь тонкое, что если на вечере выступил хотя бы один талантливый поэт, то можно считать – день прошёл не зря. А на вечере «Здравствуй, племя...» их оказалось гораздо больше. Выступили Ольга Алтухова с филфака МГУ (представленная Еленой Исаевой), Елена Ревунова, Галина Рымбу, Василий Попов и Борис Кутенков из Литинститута им. А.М. Горького. Молодые дарования  разнились по темам и стилям, по музыкальности, по энергетике. Точно можно сказать одно: ни один из них не заставил зрителей примерять на лицо выражение вежливой скуки. Острее всего зал реагировал на выступления в традиционном ключе русской классики, без которой, надо признаться, довольно опасно отправляться на поиски нового Пушкина.

Елена СЕМЁНОВА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Проезжая по сонной России…

Литература

Проезжая по сонной России…

Евгений РЕЙН

СРЕТЕНКА

Вот переулок Печатников,

Сразу за ним – Колокольников.

Здесь моя школа начальная,

Около «Общества водников».

С горки скорее на Трубную,

Ну а затем на Неглинную

Этой дорожкой нетрудною,

Но оказалось, что длинною.

Вот и знакомая лавочка,

Там, где военные карточки

Враз обменяли для мальчика

На две буханки и тапочки.

Здесь мою песню отпетую

Знают и помнят ровесники,

Здесь перед самой Победою

Марки менял я на лесенке.

Вот небеса затемняются,

Осень несёт околесицу,

Что же душа моя мается,

Ночь поджидает, что вестницу?

Здесь за цветными салютами,

Под роковыми ракетами,

И переулки безлюдные,

Да и проспекты победные

Сузились в тропку забвения,

Окна без стёкол фанерные,

Здесь под огонь наступления

Слушал я залпы размерные.

Может быть, пушки зенитные,

Мне предсказали участие –

Бедное, злое, завидное,

Бешеное и несчастное.

БИЛЕТ

Он стоял на причале среди холмов,

Пароход «Советский Союз»,

На рассвете, почти полвека назад,

И я был самый лёгкий груз.

Подо мною не шелохнулся трап,

И старпом не заметил меня,

Только ветер скулил,

когда я закурил,

Огонёк пригасил, леденя.

Забурлили винты,

и мне стали видны

И Камчатка и Владивосток,

Никогда не закладывай головы,

Ибо истинный путь далёк.

И молчала за мною моя страна,

Лепетал утешенье флаг,

И под утренним солнцем она сполна

Смачно сплюнула мне в кулак.

На прощанье сказала она:

«Плыви, обогни за пятак океан,

Недостача соли в твоей крови –

Это общий у нас изъян».

И прикрыл я глаза, а когда открыл –

Пролетел почти полувек,

И был шелест годов, точно шелест крыл,

И насытила соль отсек.

Как полярная льдина под ледокол,

Угодила моя страна,

И опять я на тот же причал пришёл,

Ибо жизнь расплатилась сполна.

Как забытая молодость, невесом,

Лез в глаза пароходный дымок,

А когда-то под полюса колесом

Было мне совсем невдомёк,

Что Урал и Сибирь – это мой конвоир,

А овчарка – моя Колыма,

Да и ватник как раз износился до дыр,

Да и я не нажил ума,

Что мне выписан долгий,  как век, билет

И заложен мне в трюм паёк,

Что уже отсчитали полсотни лет

И что задали мне урок,

Что уже призвали лихой десант,

И морская пехота в строю,

И что я – единственный адресат,

Не признавший почту свою.

Что письмо в бутылке уже плывёт,

Попадая в след корабля,

И что вышел из гавани новый флот,

Океанскую даль дробя.

И взлетают на мачте мои флажки,

Посылая мне в путь сигнал.

И полярный круг на краю башки,

Точно детская шапка, мал.

А на верхней палубе вест и ост

Положили кости в ладонь,

И созвездие зверем загнуло хвост,

Подглядев кормовой огонь.

Наконец, наконец-то, Владивосток,

Ты отправишь меня туда,

Где торгует квитанциями лоток,

Выкупая впотьмах года.

Без запроса сдаю тебе полувек,

Между тем, что  «тогда» и «сейчас»,

Так выписывай мне тот заветный чек,

Подытоживший весь сеанс.

Окупается всё – пароходный винт,

И замок, и к нему ключи,

Окупается самый далёкий вид,

Самый тусклый просвет свечи.

Только надо встать опять на причал,

И обжечь норд-вестом щеку,

И связать концы изо всех начал,

И запрятать в карман тоску.

И тогда расплывается звёздный свет,

И кончается материк.

Никогда не откладывай свой билет,

Ибо истинный путь велик.

СПРАВЕДЛИВАЯ ПАМЯТЬ

Как всесветный мусор

смывает дождик в апреле,

Так уходят обиды,

но как без них обойдёшься?

Жизнь проста и убога

и тащится еле-еле,

Но алтарь единого бога

мудрее молитв многобожца.

Скучно и благополучно,

что Робинзона зарубки

На необитаемом острове,

ухоженном для порядка,

Толочь океанские волны

в деревянной ступке,

Ждать бедного урожая

на приусадебной грядке.

Как прожить без обиды –

одна она греет душу,

Одна обостряет зренье,

подсаливает похлёбку,

Из тёмного подземелья

она выводит наружу,

Из рук выбивает швабру

и подаёт винтовку.

Она простой заменяет

мятежным переворотом,

Привязывает  негодяя,

как Одиссея, к мачте,

Она врачует нам раны

солёным и сладким потом,

И кровь отворяет, как лекарь,

и считает рублёвки в пачке.

Обида моя – отрава,

обида – противоядье,

Обида – мой старый вексель

под бешеные проценты,

Обида – парча и бархат,

моё загробное платье,

Нашивки мои и шрамы,

мундирные позументы.

Пока я живу с обидой,

ещё не кончены счёты,

Пока я сам не сквитаюсь,

меня охраняют духи,

Винты навстречу приливу

наращивают обороты,

Моя справедливая память

сильней мировой разрухи.

***

Запомни день – второе сентября,

Холодный свет на подмосковной даче.

И то, что ты, судьбу благодаря,

Его провёл вот так, а не иначе.

Был долог путь, и «Красною стрелой»

В ночь разделён на долгие отрезки,

Где бушевал разболтанный прибой,

Бесстыдно задирая занавески,

Где спутница сулила под коньяк

Блаженство в обтекаемом вагоне,

Но это пролетело кое-как,

Я был тогда в надёжной обороне.

Но здесь, сейчас, в прореженном лесу

Мне жаль её, да и себя, пожалуй,

Я слово дал, что смерти не снесу

И ворочусь к легенде обветшалой.

И выполнил. Пускай несётся гром

Экспресса под ночные кривотолки.

Мы были вместе – только не вдвоём.

Стакан упал. Я подобрал осколки.

***

Дымок после обеда

И горький кофеин,

И зайчик от паркета

На стол роняет луч.

И бедность, и богатство,

Сошлись в один глоток,

И барство – это братство,

Спокойная тропа.

А полночь прибывает,

Куранты начеку,

Подсказывает кто-то

Знакомую строку.

И подлетает к лампе

Несносный мотылёк,

Как память о таланте,

В державной полутьме.

ТВЕРСКОЙ БУЛЬВАР

В пустом июне на бульваре –

Вечерний свет.

Ещё один сезон в разгаре –

Исхода нет.

Друзья в могиле, деньги в банке –

Вокруг разор.

Две на скамейке иностранки

Глядят в упор.

Заговорить? Да нет охоты –

Что я скажу?

Ночь набирает обороты –

Шу-шу, жу-жу.

И я был в прошлом авангардом

Тех дней, тех лет.

Пиджак, представленный к наградам,

Не греет, нет!

И остаётся лишь сиянье чужих реклам

Да мелочные притязанья

На стыд и срам.

У ФОНТАНА

Мальчики гоняют субмарины,

В парке у фонтана суета,

Утонуло больше половины,

В грунт ушли подводные суда.

Белые пластмассовые лодки

Временно отправились на дно,

Где иных флотов лежат обломки,

Ибо так в веках заведено,

Что ныряют лучшие игрушки,

Прыткой заливаются волной,

А потом поднимут их за ушки

И уже отправят на покой.

Потому что нет такой науки,

Что пошла бы этим  юнгам впрок,

Потому что в сладостном испуге

Я гляжу, глотая свой дымок.

И когда сверхатомный «поларис»

Шевельнёт ракетным плавником,

Мы припомним, что очаровались

У фонтана в пять минут, тайком.

БЕЛЫЙ ФЛАГ

Призрачный вечер пятого марта,

Снег мой последний, сумрак крылатый,

Выпала чёрная крупная карта

И обернулась великой балладой.

Падают хлопья в нежную полночь,

Снова пурга заметает могилы,

Те, кто погибли, не звали на помощь,

А уплывали с Хароном в проливе.

Клочьями дыма не сходит завеса,

Пушки линкоров молчат в Скагерраке,

Жизнь состоит из огня и железа,

Гибнут эсминцы в нептуновом мраке.

Под снегопадом, с бутылкой «Столичной»,

Я отмечаю годину рожденья

Жизни проигранной, жизни обычной,

Той, где полощется флаг пораженья.

***

Проезжая по сонной России,

Выдыхая под тамбур дымок,

Я глядел в эти дали степные

И никак наглядеться не мог.

Простиралось огромное тело

Вековой и злосчастной страны,

На изгибах оно золотело

И твердело из-под пелены.

Напрягались стозвонные рельсы,

Точно сбруя на диком коне,

Был я ночью ей предан без лести,

Был я днём с табуном наравне.

Всё едино, едино, едино,

Через кровь, через дым, через век,

Потому что она нетерпима

И жива, как живой человек.

ОТЕЛЬ «ОЛЕНЬ»

Памяти Э. Багрицкого

От чёрного хлеба и верной жены

И мы погибаем среди тишины…

За небом и лесом гремит товарняк,

Желая пробиться на красный маяк,

Осталось пятнадцать минут до Москвы,

Стихает разлёт порыжелой листвы.

Во Внуково «боинг» теряет шасси,

О Боже, помилуй! Спаситесь, спаси!

Гранёный стакан разливается всласть,

И я обречён, но не в силах пропасть.

Приёмничек «Сони» стоит в головах,

Заложен в обойму испытанный прах,

Я тоже кричу, ты не слышишь никак,

Но спит гимназист, положив на кулак

Свой липкий от тёмного пива кадык,

«Беретта» считает приезжих владык.

К «испано-суизи» идёт Фердинанд,

Но пуля срезает торжественный бант,

Шампанское мечется пеной сухой,

Приказ уже передан «Чёрной рукой»,

Клико из Парижа  и волжский «кавьяр»,

Россия ревнует болгар и мадьяр.

И где-то в Одессе с  хореем в башке

Пархатый парнишка лежит на песке,

С ним гроздь «Ай-Даниля» и брынзы ломоть,

Еврейская астма и плотная плоть,

Предзимнее солнце – в подливе щека,

«Солги и убей!» – отвечает ЧК.

Романов и Габсбург приладили цейс,

В отеле «Олень» задрожал эдельвейс.

Под грохот экспресса слетает листва,

Гремит из-за леса «Одесса–Москва».

ДОЖДЬ

Летний день, нелётная погода,

Без меня затих аэродром,

От дождей всемирное болото

Хлюпает промокшим полотном.

Облака перебегают к югу,

Гонит их заоблачный Гольфстрим,

Эту ожидания науку

Мы с тобой до смерти сохраним.

Лучший друг, насупленный товарищ,

Приникая к тяжести земной,

Почему ты снова не одаришь

Эту жизнь дождливой пеленой.

Ведь под влагой на веранде тесной

Нам давалась в руки иногда

Радость жизни, полной и воскресной,

Дней непоправимых череда.

Полные глотки слезы и чая

И стаканы мирные вина,

Ничего ещё не обещая,

Падали, как в почву семена.

Грохот запоздавшего экспресса,

Смутные московские огни,

На откосах ржавое железо,

Смятое в торжественные дни.

Самолёты тяжкие на старте,

Взявшие маршрут за океан,

Стрелы дальновидные на карте,

Перелётный птичий караван.

Что ж, товарищ, переждём погоду,

Повернём в замке холодный ключ,

Мы любили воду и свободу,

Верное светило из-за туч.

НОВЫЙ СВЕТ

Огни на набережной Нового Света,

За море видно до Назарета,

Кто там шагает по водной глади,

Купает в море густые пряди,

И надвигается купол надзвёздный –

Почти домашний, совсем не грозный.

Не надо слова, а только взглядом

Пойми, что это с тобою рядом,

Что это было и это будет,

Недоуменье волна остудит,

Что есть движенье и утешенье,

Отгадки жизни – приближенье,

За Назаретом, за парапетом,

К тому, что станет нам Новым Светом.

ПУТЁМ ЗЕРНА

Что там, за одеялом, на окне?

Собор Преображенский, топкий скверик,

Плакаты на обшарпанной стене

И лужа, что подобье двух Америк.

Сбежал ли кофе на своей спирали,

Остался ли портвейна глоток,

Затем ли эти  вещи нас спирали,

Чтобы увяз поглубже коготок.

Не надо электричества. Подольше

В потёмках поболтаем, помолчим.

Всё то, что здесь, на нашу жизнь похоже,

А сумрак – шестикрылый серафим.

И то, что впереди, как семя в поле,

Пусть набухает, и путём зерна

Жизнь так сосредоточена в неволе,

Что опознать себя вот-вот должна.

Она падёт письмом в почтовый ящик,

Взмахнёт флажком сигнальным наконец

И вместо сладостей ненастоящих

Протянет верный детский леденец.

СТАРЫЙ АЛЬБОМ

Этот мальчик в матросском костюмчике

Возле клумбы заглохших цветов.

Вот глядит он легко и задумчиво

В объектив, что для съёмки готов.

И продлится нашествие времени,

И откроется старый альбом,

Где глядит он так ясно, уверенный,

Что никто не забудет о нём.

Что не надо менять всё случайное

На затверженный детский урок,

И простое, что годы, отчаяние –

Чепуха, не идущая впрок.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 2,7 Проголосовало: 3 чел. 12345

Комментарии:

Праздник памяти

Литература

Праздник памяти

Ранние сумерки делают город загадочным. Они прибавляют ему таинственности на пороге вечера. В это время я выхожу на свою ежедневную прогулку в парк, что тянется от метро «Сокол» до метро «Полежаевская». И вот однажды наступает день, когда за кинотеатром «Ленинград» рабочие начинают устанавливать ёлку. На ней пока ещё нет ни гирлянд, ни игрушек, ни звезды, которая должна увенчать её вершину. В сумерках я наблюдаю со стороны за этими сложными ёлочными манипуляциями и слышу, как шуршат еловые лапы, вижу, как наконец ёлка отбрасывает косую тень на аллею безлюдного парка.

Помню, как я вышел в дни Рождества 1989 года на прогулку в нью-йоркский Централ-парк. Все деревья парка были увиты крошечными лампочками мягких, притягательно-уютных цветов – оранжевые, лимонные, розовые. На Мэдисон-авеню в витринах лучших магазинов мира публику завлекали рождественские сейлы – скидки и распродажи. Сам Санта-Клаус заманивал покупателей. Атмосфера праздника и богатства всеми силами взывала к чувству Новогодья. На лицах озабоченных покупателей застыла детская улыбка восторга. Американцы погружались в своё детство, они и не думали скупердяйничать, как в обычное – не новогоднее – время. Ибо рядом был праздник, самый лучший из праздников. Ведь ожидание Нового года поселяется в человеческой душе задолго до календарной отметки.

А я ещё помню довоенную ёлку моего детства. Мама мне рассказывала, как я произнёс своё первое в жизни слово. Приближался 1938 год, оставалось три года до великой войны. Отец (погибший в 1944 году на фронте) принёс в дом ёлку и коробку игрушек. Но главную игрушку – Деда Мороза – ему достать не удалось. Вместо Деда Мороза под ёлкой поставили аиста из ваты и блёсток. Няня подняла меня на руки, и вдруг я потянулся к аисту. Няня сказала: «Это аист, Женечка…» И я, до тех пор вовсе не говоривший, вдруг произнёс: «Атя». Именно с этой ёлочной минуты я начал говорить.

В человеческой душе на дне воспоминаний всегда скрывается что-то детское. Это детское жаждет подарка, ведь недаром человечество придумало чулок с подарками для детей, который в новогоднюю ночь укладывают под ёлочные лапы.

Почему мы все не спим в эту ночь? Чего мы ждём? Мы ждём возвращения в детство. Когда нас любят только за то, что мы есть, что мы существуем на свете.

Какой таинственный миг мы переживаем под бой курантов! Всего одна минута, бокал шампанского, вспышка и перемигивание ёлочных лампочек. И вдруг на душе становится радостно и легко. Мы любим всех, и все любят нас. И каждый верит, что отныне всё будет хорошо.

А серпантин? А хоровод, а танго и вальс вокруг ёлки? Лучшее, что есть в каждом человеке, больше всего проявляется в новогоднюю ночь. И неспроста Рождество и Новый год – соседи по календарю. Во время Рождественской недели всем нам хочется открыть в себе и своих близких доброту и благородство. Мы вспоминаем Санта-Клауса и Господа нашего Иисуса Христа. Эти рождественские запасы добра и благородства – кто-то подсказывает нам – надо продлить на весь год. Неизвестный, загадочный наступающий Новый год, который весь ещё впереди. Именно в эту неделю будущее бросает тень на настоящее. В новогоднюю ночь мы все такие, какими нас замыслила Высшая Сила. Если мы потом отступаемся от новогоднего настроения, то это наша ошибка, более того – наша вина. Это вина, которой мы сами наказываем себя.

В моей ленинградской юности мы, вся наша компания, встречали Новый год вместе. Это бывало и у меня, в моей комнатушке на Троицкой, и у Людмилы Штерн – в роскошной барской квартире недалеко от Исаакиевской площади, и у Юры Цехновицера – в бельэтаже старинного дома на Дворцовой набережной с видом из окон на стрелку Васильевского острова и Ростральные колонны.

И все ещё были живы – наши родители, Анна Ахматова, Илья Авербах, Сергей Довлатов, Иосиф Бродский, и никто ещё никуда не уехал: ни на венецианское кладбище, ни в Париж, ни в Москву, ни в Калифорнию. Тогда для всех нас это был праздник лучшего человеческого присловья: «Всё будет хорошо». И конечно же, мы повторяли строчки Ахматовой:

Новогодний праздник длится пышно,

Влажны стебли новогодних роз…

Ныне для меня Новый год – это прежде всего праздник памяти.

А ведь «Поэма без героя» – тоже о Новогодье, о том, как встречал свой последний Новый год – 1914-й – Серебряный век. В поэме его встречают в «Бродячей собаке», в глубине двора Михайловского театра. Под сводами этого великого подвала собрались Ахматова и Мандельштам, Маяковский и Хлебников, Карсавина и Глебова-Судейкина, Михаил Кузмин и будущий самоубийца Князев. Есть легенда, что на полчаса перед Новым годом туда заехали Распутин с Феликсом Юсуповым. Скорее всего, это только легенда. Но легенда и есть атмосфера Нового года.

Новогодняя ночь – время добра и совести, детства и зрелости одновременно. И ёлка, снова ёлка. Отчего нас так увлекает и привлекает это хвойное дерево? Этот запах свежей смолы, эти колючие иголки, эти зеркальные шары? И всё вместе – это обещание, это подарок авансом за то, что ты – человек. И неслучайно всем так милы и симпатичны дары, которые мы приносим в семью, которыми мы награждаем друзей. Когда-то великий Шота Руставели сказал: «Что отдал – твоё».

Вы замечали, что Новый год способствует добрым, бескорыстным поступкам? Я был свидетелем такого спонтанного, новогоднего добра.

Мой день рождения 29 декабря. Я – Козерог со всеми вытекающими из этого последствиями. После скандала с альманахом «Метрополь» я был внесён в «чёрные списки» всей советской литературной и кинематографической индустрии. Три года я перебивался случайными заработками, под чужим именем разбирал «самотёку» в газете «Неделя». И понятно, что справлять свои дни рождения в этот мрачный период я не мог – в кармане не было ни копейки.

Правда, один раз день рождения я всё-таки отпраздновал. У моего приятеля, знаменитого в ту пору поэта, день рождения сына тоже выпадал на 29 декабря. И поэт пригласил меня на именинный обед.

Жил он в знаменитой высотке на Котельнической набережной. В огромной комнате стояла замечательная ёлка до потолка. Пахло хвоей, корицей, мандаринами и ещё чем-то вкусным и новогодним. За столом нас оказалось немного, человек семь-восемь. Посреди торжества неожиданно раздался телефонный звонок. Хозяин ушёл в свой кабинет. Через несколько минут он с изменившимся лицом вернулся в столовую. Оказалось, что ему звонил его одноклассник, человек, с которым он не виделся тридцать лет. И звонил вот по какому поводу: как раз под Новый год этот человек задумал жениться, и его невеста категорически потребовала, чтобы свадьба состоялась под новогодней ёлкой. А именно ёлки и были в том году очередным советским дефицитом. Без ёлки невеста под венец не шла. И вот жених решил обратиться к всемогущему в те времена поэту с просьбой достать ёлку. И то, что произошло дальше, – произошло буквально на моих глазах.

Дом на Котельнической – особый дом. Это было государство в государстве. Там можно было жить, не выходя за пределы этой крепостной сталинской громады. К вашим услугам были любые магазины, свой кинотеатр, ателье, библиотеки, различные службы быта, в том числе и грузоперевозка.

Наш поэт немедленно вызвал грузовое такси и велел грузчикам аккуратно погрузить в него свою ёлку, со всеми гирляндами, игрушками, лампочками, свечами и золочёными орехами.

Надо ли говорить, что новогодняя свадьба его одноклассника состоялась.

Всякий Новый год – это ко всему ещё и пограничная черта. И заглянуть за неё можно только в магическое зеркало, лучше всего это получается на Святках. Ведь Святки – это конец новогодней мистерии. Что нам готовит новогоднее зазеркалье в этом году? Говорят, что надежда умирает последней. Надо только помнить, что надежда – тоже часть новогоднего ритуала: под ёлкой, под серпантином, с бокалами шампанского мы все дети надежды. Мы точно знаем, что сбудутся не только большие общегосударственные замыслы, но и счастье всякого человека, наших детей, нашей семьи, что, возможно, мы ещё год не пропадём, что сбудется то, что посетило нас в счастливых предновогодних снах. Я верю, что эти сны сбудутся, в них всё живо, все благополучны.

Остался в моей памяти и другой свадебный новогодний подарок. В конце 50-х мой приятель ещё со студенческих лет проводил свою свадьбу в Ленинградском дворце бракосочетания. Опять же в те далёкие времена дворцы бракосочетания считались высшим шиком, регистрироваться во дворце было гораздо престижнее, чем в обычном районном ЗАГСе. В Ленинграде же такой дворец и вовсе был один на весь город и потому считался образцово-показательным местом, чуть ли не достопримечательностью, куда, как в Смольный или на крейсер «Аврора», водили высоких иностранных гостей.

И вот в торжественный момент регистрации брака моего приятеля Дворец бракосочетания посетила важная иностранная персона. Регистраторша свадьбы намекнула на то, что не худо было бы иностранца пригласить на традиционный бокал шампанского. Так и было сделано. Я сам налил этот бокал «Советского» полусухого, но когда я поднёс его гостю, то чуть не выронил бокал. Этим свадебным генералом оказался не кто иной, как великий американский киноактёр Гари Купер – звезда и кумир 50-х годов.

Он отпил глоток шампанского, после чего вытащил из манжет своей сорочки золотые запонки с изумрудами и подарил их жениху. Перед невестой он извинился, что для неё у него нет подарка, но тут же поцеловал её в щёку и разрешил сфотографировать себя вместе с молодожёнами.

Фотография эта до сих пор висит в рамке под стеклом в доме моего приятеля, а судьба запонок мне неизвестна.

Под Новый год не время припоминать обиды, под Новый год мы увидим то, ради чего преодолеваем день за днём. «Ещё не всё потеряно», – говорит новогодний сон. Ничто для меня не может опровергнуть видений новогодней ночи. В новогоднюю ночь гранёный бокал полон играющей пены, мы снова молоды и любимы. Куранты говорят: «Да. Да. Да!» Вот он, этот заповедный миг, – пробка в потолок и за ней – двенадцать ударов Вечности.

Сбросим же в эту ночь все условности, все тяготы рутины. Что будет – то будет. Но сейчас, за праздничным столом, мы вместе и никто не остался обиженным и обделённым. Это само Время обнимает нас, само Время говорит: «Жизнь непобедима». Я бы сказал так: «Все мы дети Времени. Это оно разливает игристое вино по бокалам, оно подаёт на стол пирог, испечённый матерью, женой, подругой. Скоро наступят новые времена и годовщины, они уже таятся за поворотом Времени. Соберём же в новую дорогу мужество и, что не менее важно, благородство. Новый год хочет нас видеть красивыми и нарядными. Недаром об этой ночи мы мечтаем месяцами. За истинным новогодним столом нет обид, врагов, негодяев. Мы просто люди, и этого достаточно для любви и уважения».

Новый год – это напоминание о том, какими мы должны быть всегда.

Свой лучший Новый год встречал в 1987 году в городочке Репино под Петербургом. Ко мне из Москвы приехала женщина, которая стала моей судьбой. Огромная ёлка, сияя лампионами, стояла в заснеженном саду Дома творчества. Это был Дом творчества кинематографистов. В нарядном зале собрались старые знакомые, за нашим столиком гуляла дружеская компания. Лёгкий маскарад развеселил и украсил наш праздник. Стол был не слишком роскошен, но новосветское шампанское «брют» и гусь, запечённый с яблоками, были выше всяких похвал.

Уже занималась полоска утренней новогодней зари, снег таял. Мы вышли в сад без шапок и дублёнок. Я был очень сильно влюблён и, по совести сказать, пьяноват. И вдруг смолистый запах финской ели, отсветы зеркальных шаров, гирлянды и игрушки объединились в особое, трудно передаваемое чувство – чувство судьбы, счастья, человеческого достоинства. Я понял, как мне жить дальше. Не рваться к сомнительному успеху, не тянуть одеяло человеческой жизни только на себя, исполнить то, что уже знала моя душа. Не сходить со своей дороги, как бы она ни петляла. И вдруг я понял, что эта женщина, что сейчас рядом, это и есть символ и знак моей жизни. «Мы будем вместе», – сказали мы друг другу в новогоднюю ночь. А она нам в ответ рассыпалась серебряным огнём полярного сияния.

Новый год – это сигнал пути. Новый год – это сигнал добра. Новый год – это то, что думает о наших душах Бог. Не прозевайте свой Новый год. Будьте готовы к этой мистической, колдовской ночи, её нельзя ни отменить, ни пропустить. Она может прийти к вам в силе и радости, а может – в унынии и робости. Будьте достойны этой ночи. Этой ночью будущее за вас, и это будущее освещает новогодняя свеча.

С Новым годом!

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии: 23.12.2010 17:02:15 - Алексей Викторович Зырянов пишет:

Интересно и душевно

Как и всегда: от чистого сердца. Спасибо.

Восприятие текста требует усилий

Библиоман. Книжная дюжина

Восприятие текста требует усилий

ШЕСТЬ ВОПРОСОВ ИЗДАТЕЛЮ

Издательство «Энигма» существует с 1993 года, выпускает духовную и философскую литературу. Сегодня у нас в гостях его руководитель Михаил ВАСИН.

– Как вы занялись изданием книг, да ещё столь специального направления?

– Однажды мне потребовались книги определённой тематики. И вот тут-то я с изумлением обнаружил, что соответствующие книжные полки в магазинах не то чтобы пустуют, но заполняются как-то спорадически и бессистемно. Стало ясно, что масса людей испытывает такой же информационный голод. Я серьёзно задумался об учреждении издательства, которое специализировалось бы на издании спиритуальной (не путайте со спиритической) литературы западной эзотерической традиции. В ходе этой работы в 2001 году – практически случайно – произошёл контакт с основателем «Энигмы», не пережившей кризис 1998 года. Дальнейшие события протекали достаточно естественно: наши взгляды на издание такой литературы во многом совпадали. Так «Энигма» была вызвана к новой жизни: полностью сменился коллектив, от некоторых направлений пришлось отказаться, а некоторые – развивать с нуля.

– Вы упомянули западную традицию. Почему? Принято считать, что духовен Восток: йога, буддизм, ламаизм, даосизм, наконец…

– Всё, что вы сейчас перечислили, безумно интересно. Но все эти течения – дохристианские, некоторые уже очень и очень древние. В рамках каждого течения имеются своя «философия» и своя практика. Практики эти были уместны в своё время. После Мистерии Голгофы произошли серьёзные изменения в духовном мире, поэтому и духовные практики сейчас должны быть другими. По крайней мере в той части населения Земли, что приняло христианскую культуру. Поэтому-то, хотя выполнение антикварных упражнений способно дать определённый результат, оно почти наверняка разрушит в вас то, что человечество с таким трудом выработало за последние 2000 лет.

– Когда говорят об издательстве «Энигма», практически всегда вспоминают толстые красные книги коллекции «Гримуар». Как это направление вписывается в эти серьёзные темы? Ведь это, простите, беллетристика?

– И да, и нет. Видите ли, мы весьма тщательно подбираем состав этой серии. Авторы, как правило, люди неслучайные: Густав Майринк, Брэм Стокер, Элджернон Блэквуд, Артур Мейчен… Александра Давид-Неэль – путешественница и исследователь Тибета, Морис Магр – эзотерик, исследовавший наследие катаров. Жорис Гюисманс – великий французский писатель, описавший как инфернальную бездну, так и ярчайшие высоты христианской мистики. В их произведениях содержится не просто «чертовщинка»: настоящий художник чуток к феноменам мира по ту сторону, и читатель получает возможность на эмоциональном уровне прикоснуться к ним. Как это происходит? Приведу в пример книгу французского учёного-фольклориста и писателя Клода Сеньоля «Сказания о дьяволе». Это коротенькие истории, поверия, молитвы, заговоры, где так или иначе фигурирует нечистый. При чтении начинаешь воспринимать зло как реальную персону. Определённая ирония, присущая манере изложения, отнюдь не уменьшает жизненности этого дьявола-неудачника. А в то же время французские же оккультисты (например, Станисласа де Гуайты) логическим путём обосновывают нереальность зла: реальны, мол, лишь заблуждения людей.

Писатель пишет как умеет. Порой он затрагивает явления, серьёзность которых перерастает само произведение. Так, например, произошло с Брэмом Стокером и его «Дракулой». В таком случае без значительных комментариев и пояснительных статей мы книгу выпустить не можем. Так и получилось, что под одной обложкой с романом оказались не только современные исследования, но и исторические свидетельства русского дипломата и даже поэма австрийского миннезингера Михаэля Бехайма, современника жестокого господаря Валахии. Именно серьёзный аппарат, сопровождающий «беллетристику», придаёт изданию совсем другое качество. Оформление для таких книг – тоже немаловажная статья. Все иллюстрации, буквицы, виньетки, концовки и заставки в коллекции «Гримуар» оригинальные. Их рисует – пером и тушью (для массовых тиражей сейчас уже так не делают) – замечательный художник-график Дмитрий Воронцов. Мы искренне надеемся, что эта серия займёт достойное место в библиотеке интеллигентного человека.

– Сейчас всё чаще стали говорить об ухудшении качества перевода. А ваша направленность далека от обычной. Вы не сталкиваетесь с определёнными сложностями при подготовке перевода?

– Вопрос в точку! Найти хорошего переводчика на специальную литературу очень и очень сложно. Либо он плохо владеет языком, либо – материалом. И ещё непонятно, что хуже. Корявый перевод можно как-то доработать (долго и дорого, ибо нормальный редактор очень неохотно берётся за переписывание чужого перевода), а вот «гладкий» текст, в котором не осталось самого главного – сути исходника, – привести к норме уже не удастся. Сейчас издатели поняли истинную ценность хорошего переводчика, все они загружены «под завязку», и иногда приходится ждать годы, пока мэтр согласится приступить к нашему заказу. В этой области попадается ещё один интересный типаж – заинтересованный переводчик. То есть переводчик со своими взглядами, отличными от взглядов автора. Такой деятель исподволь «подкручивает» текст под свои интересы. И распознать это не всегда просто. Это, наверное, самое ужасное, что может случиться: это как если бы в магазине некоторые деликатесы продавали отравленными, потому что кулинару показалось, что всё это – дурновкусие. К счастью, встречается такое нечасто. Чаще переводчики честно отказываются от предложенной работы.

– Какие вы видите тенденции в книжной индустрии? И куда идут читательские предпочтения?

– Издатели научились издавать красивые и качественные с полиграфической точки зрения книги. Вроде бы это прекрасное достижение: появились великолепные альбомы по искусству, архитектуре, различным историческим и географическим достопримечательностям. Да что там говорить, превосходные иллюстрации – это так обогащает книгу! Но на этой волне появилось огромное количество эрзац-литературы: очень распространены маленькие альбомчики, где забавная картинка сопровождается изящной фразой или сентенцией. Это, как сейчас принято говорить, прикольно. Но не более. Вообще наметилась тенденция к примитивизации, к сильно упрощённой подаче материала. Обилие рисунков, диаграмм и схем считается хорошим тоном: это, мол, облегчает восприятие материала, делает его наглядным. Но при этом забывают, что у читателя атрофируется способность самостоятельно преобразовать прочитанное в образы. И может статься так, что уже в ближайшем будущем людям будет недоставать некой душевной силы для восприятия более или менее сложного текста…

– Как вы переживаете кризис? Или он уже кончился?

– Переживаем как все. Нет, кризис не кончился. Более того, в этом году ситуация ухудшилась. Продажи упали примерно на треть. И это происходит на фоне некого роста стоимости полиграфических материалов и услуг. Мы надеемся, что всё же интерес к серьёзной книге останется. И издательствам, похожим на наше, ещё придётся потрудиться.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Звенья поколений

Библиоман. Книжная дюжина

Звенья поколений

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

Александр Зорин. От крестин до похорон – один день: епархиальные очерки, Дар Валдая : Рассказы. – М.: Новый хронограф, 2010. – 432 с.: ил. – 1000 экз.

Документальная проза, неторопливая, глубокая и лиричная. Прошлое оживает перед читателем в проникновенных строках, посвящённых небольшим городкам и сёлам. И даже там, где, кажется, ничего возвышенного быть не может, автор находит некое светлое начало. Вот промзона, на территории огромного завода расположена тюрьма, а в ней – своя зона, для туберкулёзников. Казалось бы, здесь люди могут жить только бездумно, словно по инерции, но тут возвышается и православный храм, символ надежды и спасения души. Место для его строительства было выбрано неспроста – здесь «триста лет тому назад крестьяне нашли на прибрежной отмели икону Божией Матери. Обретению иконы и был посвящён первый деревенский храм. По преданию, она плыла чуть ли не из «самого Ерусалима» – по морям и океанам, по чужим немецким странам, и прибило её к чистому бережку, к русским полям… Стоит храм – белый лебедь с зелёными куполами». Обычный дом, в котором автор этого сборника провёл семь лет жизни, оказывается особенным именно потому, что «предки мои по отцу в таком жили». А сколько вечно торопящихся горожан и знать не знают о том, как и где жили их предки, как назывались те места и уже исчезнувшие с наших карт и из автомобильных атласов деревеньки…

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Правильность понимания

Библиоман. Книжная дюжина

Правильность понимания

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

Бетти Эмилио. Герменевтика как общая методология наук о духе / Пер. с нем. Е.В. Борисов. – М.: Канон+, 2011. – 144 с. – 1000 экз.

Герменевтика – теория и методология истолкования текстов, иначе говоря – «искусство понимания». Изданная при участии Российской академии наук и Института философии, программная работа итальянского учёного является вторым вариантом «герменевтического манифеста», в котором Бетти ставит перед собой не только экспозиционные, но и полемические задачи – позиционируя себя в качестве продолжателя романтической герменевтики, он вступает в научный диспут с проектом философской герменевтики Х.-Г. Гадамера. «Поскольку мы противопоставили истолкование и наделение смыслом и опираемся на это противопоставление в нашей критике, мы теперь обязаны прояснить понятие наделения смыслом, которое разворачивается в эсхатологии и в котором раскрывается противоположность между эсхатологией и историей… Наделение смыслом дух осуществляет по отношению ко всему необъятному миру в целом (чего нельзя сказать об истолковании); но в некотором более высоком и точном смысле он делает это только по отношению к тому, что подобно духу». В тексте рассматриваются следующие темы: значение исторического феномена, предрассудки как условие понимания, новейшее обращение к историчности понимания и др.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Кровь и пот власти

Библиоман. Книжная дюжина

Кровь и пот власти

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

Александр Майборода. Святополк Окаянный . – М.: Вече, 2010. – 496 с. – (Всемирная история в романах). – 5000 экз.

Безжалостны схватки за власть, и в них нет места ни родственным чувствам, ни былым клятвам в дружбе и верности. В этом историческом романе описываются события, происходившие на Руси в IX–X веках: после гибели князя и выдающегося полководца Святослава его младший сын Владимир захватывает престол, убив старшего брата Ярополка и взяв в наложницы его беременную жену. Когда у неё родился Святополк, Владимир был вынужден объявить его своим сыном и выделить ему в удел Туровскую землю. В это время начались и религиозные волнения: «После того, как Владимир объявил, что принимает новую веру, старых богов было приказано забыть. Но не так-то просто забыть богов, которым поклонялось не одно поколение предков. К тому же Владимир переменчив во мнении, ещё недавно он объявлял Перуна главным божеством и приказывал приносить ему человеческие жертвы. Теперь же за поклонение старым богам им было указано: тех, кто попадается на поклонении старым идолам, бить батогами, а кто попадётся второй раз – жечь на огне или топить в воде». После смерти Владимира его дети затеяли борьбу за Киев. Погибший в бою с войсками Ярослава Мудрого Святополк получил прозвище Окаянный – за убийство братьев Бориса и Глеба, впоследствии признанных святыми…

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Записки соучастника

Библиоман. Книжная дюжина

Записки соучастника

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

Александр Эксквемелин. Дневник пирата. История, легенды, приключения, сражения, сокровища / Пер. с англ. М.В. Анфимова. – М.: БММ, 2011. – 2000 экз.

Чтобы понять, чем реальные морские разбойники отличались от кинопирата Джека Воробья, нужно обратиться к первоисточникам, одним из которых и являются записки Эксквемелина. В них говорится, что автор в 1666 году как судовой врач отправился на Антильские острова, трижды оказывался в рабстве, участвовал в набегах короля пиратов Генри Моргана, выжил и написал книгу о реальной жизни пиратов. Этот текст использовали как один из главных источников все знаменитые беллетристы XIX–XX веков, писавшие о пиратах: Фенимор Купер, Г.Р. Хаггард, Рафаэль Сабатини, частично позаимствовавший некоторые сюжеты. В издание включено множество историй великого морского разбоя и величественных, но суровых, навсегда вошедших в человеческую историю джентльменов удачи. Нравы на этих быстроходных судах были просты и жестоки, пища – хуже некуда, редко кто из пиратов доживал до спокойной и обеспеченной старости. Большинство пиратов закончило свою жизнь на рее, в морской пучине или на рудниках, хотя Френсис Дрейк, грабивший города в заморских владениях Испании, волею королевы Англии Елизаветы I был пожалован в рыцари, а легендарный Морган стал вице-губернатором целого острова.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Не ходил бы ты, Ванёк…

Библиоман. Книжная дюжина

Не ходил бы ты, Ванёк…

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

Максим Жуков. Поэма новогодняя моя : Поэма. – М.: Вест-Консалтинг, 2010. – 64 с.: ил. – (Серия Союза литераторов России «Визитная карточка литератора»). – 300 экз.

Существует мнение, что поэма умерла как жанр. Сейчас обычно так называют ряд стихотворений, объединённых общей тематикой и нередко плохо связанных между собой – стилистически, логически, интонационно. В этом плане поэма Максима Жукова, выпущенная отдельной книжкой, выгодно отличается от других произведений указанного жанра, появляющихся в отечественной периодике и на книжных прилавках.

Это достаточно внятное, порой трогательное, местами очень весёлое повествование о том, как перед Новым годом лирический герой – молодой поэт – пытается вступить в один из многочисленных Союзов писателей, как его не принимают и чем всё это в итоге оборачивается. Хорошее владение языком, остроумие и наблюдательность автора – залог того, что небольшая, в общем, книжка будет не просто дочитана до конца, но и доставит удовольствие каждому любителю поэзии, которому попадётся в руки.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Умереть свободными

Библиоман. Книжная дюжина

Умереть свободными

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

А. Рамбо. Печать Цезаря / Пер. с фр. – М.: Мир книги; Литература, 2010. – 192 с. – 5300 экз.

Венестос, главный герой этого романа, родился в небольшой деревне Альба на берегу маленькой реки Кастора неподалёку от местечка Лютеция, которое спустя века превратится в славный город Париж. Отец Венестоса, Беборикс, был местным вождём и участвовал во многих походах, стяжав славу и получив свою долю добычи. Его дом был украшен черепами и скелетами медведей, волков, зубров и оленей, убитых на охоте, и черепами людей, убитых на войне. В этом галльском племени существовала традиция: чем больше число черепов на воткнутых палках, тем бо’льшим уважением проникается гость, входя в дом великого воина. В селении был и свой слепой бард, который под звучание арфы пел о тех землях, где было светло, как днём, на протяжении шести месяцев и темно в продолжение других шести месяцев. На эту страну напали морские великаны, и её повелитель вступил с ними в бой… Когда Венестос вырос и стал воином, он вместе с другими вождями отправился на переговоры с Цезарем, действовавшим на протяжении пяти лет в Галлии огнём и мечом. Будущий владыка Римской империи заявил тысячам галлов: «Бороться с Римом – это бороться с богами». Но вскоре свободолюбивый народ поднялся против римских войск и Венестос стал одним из предводителей восстания.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

О дождике и муравьях

Библиоман. Книжная дюжина

О дождике и муравьях

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

Елена Наумова. Шла по городу ворона . – СПб.: Гриф, 2010. – 64 с. – 3000 экз.

Из-под пера известной вятской поэтессы вышла детская книга. И понятная, и весёлая, и местами грустная, а это свойство традиционно причисляет издание уже и к взрослой литературе.

Мы живём по-прежнему:

мама, я,

Кошка тёти Стешина –

вся семья.

Дождик,

что ж ты ломишься:

кап да кап

Может, ты воротишься,

пап, а пап?..

Так что неудивительно, что взрослые тоже любят стихи Наумовой. Родители – за вдумчивость, дети – за выдумку. И все вместе – за то, что эти строки идеально подходят для семейного чтения вслух:

Поле.

Полдень.

Птичья трель.

Ежевика, ёжик, ель,

Зайчик, белочка, грибок,

Мальчик, девочка, дубок,

Два весёлых муравья –

Это всё мои друзья!

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Лапти, чёботы, черевички

Библиоман. Книжная дюжина

Лапти, чёботы, черевички

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

Н. Калашникова. Всем богам по сапогам. Коллекция традиционной обуви из собрания Российского этнографического музея. – М.: Северный паломник, 2010. – 128 с.: ил. (тираж не указан).

Ознакомившись с этим необычным изданием, начинаешь ощущать гордость за древних (и не только) отечественных умельцев – множество исторических образцов обуви не просто являются прообразами современных западных дизайнерских коллекций, но и выглядят более изысканно. Не говоря уж о том, что в книге представлены традиционные модели, т.е. прошедшие испытание временем в смысле удобства носки. Книга, открывающая в рамках целевой программы «Культурное наследие России» серию этнографических материалов, состоит из двух частей: описания региональных особенностей народной обуви и каталога, включающего великолепно сделанные фотографии уникальных музейных экспонатов. Из текста читатели узнают, что такое коты, в которых ходили русские женщины, как крестьяне продлевали срок жизни лаптей и почему резиновые фабричные галоши так называемого азиатского фасона, производимые в России для Средней Азии, вытеснили тамошние родные кожаные галоши, называемые каушами.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 2 чел. 12345

Комментарии:

Богини и просто защитницы

Библиоман. Книжная дюжина

Богини и просто защитницы

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

Олег Ивик. Женщины-воины : от амазонок до куноити. – М.: Ломоносовъ, 2011. – 3000 экз.

Автор-историк исследует тему, которой уделяли внимание Гомер, Геродот, Плутарх и многие другие. Они писали о загадочном народе – амазонках, чьи прекрасные, но отважные и воинственные царицы упоминаются во множестве мифов. Сколько раз легендарные герои древности воевали с амазонками и, подобно Тесею, женились на них? Но где на самом деле жил такой народ? До сих пор археологами не найдено место их обитания, не говоря уже о том, что амазонки упоминались у множества разных народов на трёх континентах – в Европе, Азии и Южной Америке, причём именно по имени этого мифического народа, о встрече с которым рассказал конкистадор Франциско де Орельяна, названа великая река Амазонка.

В Индии существует старинная легенда о Воительнице Богов. В одном из самых древних эпосов нашей планеты, «Махабхарате», рассказывается о том, как Индра встретил в лесу Девасену – Воительницу Богов, силу которой отняли демоны, возглавляемые её сестрой. Картикейя, сын Шивы, взял Девасену в супруги и победил ужасного демона Тараку. На юге Индии почитали богиню-воительницу Коттравей. Среди вождей антианглийского восстания была рани (княгиня) Лакшми Бай, геройски погибшая в бою. На северо-востоке Индии сохранилась старинная легенда, принесённая странниками из Китая, о том, что когда-то прекрасные танцовщицы Поднебесной должны были охранять жизнь своего повелителя, в древнекитайском царстве Шан-Инь среди военачальников была Госпожа Хао (Фу Хао). Может быть, именно бесстрашные женщины всех времён и народов и были настоящими амазонками?..

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Цветочки аленькие, и не только

Библиоман. Книжная дюжина

Цветочки аленькие, и не только

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

О. Коровкин. Тайны растительного мира : От гигантов и карликов до эскулапов и отравителей. – М.: АСТ ПРЕСС КНИГА, 2010. – 320 с.: ил., 32 цв. вкл. – (Наука и мир). – 5000 экз.

Научно-популярное издание, содержащее множество интересных фактов из области ботаники и сопредельных ей дисциплин. В книге рассказывается о множестве современных растений, в том числе и царице всех цветов – розе, названной в «Маленьком принце» большой кокеткой. Не обойдены вниманием и всевозможные диковинки растительного мира вроде корней индийского фикуса – баньяна. Гигантский баньян неслучайно называют деревом-лесом – человек, прогуливаясь меж высоких стволов в густом лесу, на самом деле гуляет между высоких корней одного огромного дерева… Первые растения (одноклеточные подвижные водоросли) появились на нашей планете больше миллиона лет назад и с тех пор многократно изменялись, продолжая обеспечивать необходимые условия для многих живых существ, в том числе и людей. «Всего 0,03 % диоксида углерода, содержащегося в воздухе, вполне достаточно растениям, чтобы в процессе фотосинтеза создавать из углекислого газа большое количество органических веществ… Именно растения, аккумулируя энергию солнечного света и осуществляя за счёт её процесс синтеза органических веществ, не только обеспечивают нас пищей, но и поддерживают постоянный состав атмосферы».

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

«Поэзия – тёмное дело»

Библиоман. Книжная дюжина

«Поэзия – тёмное дело»

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

Дмитрий Токарев. «Между Индией и Гегелем»: Творчество Бориса Поплавского в компаративной перспективе. – М.: Новое литературное обозрение, 2011. – 352 с. – 1500 экз.

Монография посвящена не только анализу поэтики Поплавского, одного из самых необычных стихотворцев русской эмиграции первой волны, сюрреалиста и почитателя Блока и Лермонтова, но и различным аспектам творчества других авторов. В том числе анализу параллельных «дорог» Поплавского и Хармса, принадлежащих к поколению, чьё вхождение в литературу произошло в момент и политического (в смысле революционного), и эстетического «сдвига», наложившего свой отпечаток на творческую эволюцию и жизнь в целом.

«Как пишется стихотворение? – спрашивает он себя и отвечает: – Не могучи рассказать ощущение, поэт пытается его сравнить с чем-нибудь, как дикарь, который, чтобы сказать «горячо», говорил «как огонь», или, чтобы сказать «синий», говорил «как небо», т.е. выискивается вещь внешнего мира, которая становится как бы притягательным оттенка» – так сам Поплавский описывал непростой механизм порождения художественного слова.

Приведённые в издании «дорожные» знаки обозначают этапы пути этих поэтов и «могут стать основой для сравнительной топологии двух «духовных маршрутов». В тексте прослеживается влияние на прозу и поэзию Поплавского Эдгара По, Артюра Рембо и Шарля Бодлера.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Через времена и страны

Библиоман. Книжная дюжина

Через времена и страны

ЧИТАЮЩАЯ МОСКВА

Жак Ле Гофф. История Европы, рассказанная детям / Пер. с фр. Н. Кудряковой. – М.: Текст, 2010. – 125 с. – 3000 экз.

Книга известного французского историка рассказывает о жизни европейцев начиная с древнейших времён до конца XX века. «Россия – страна православная, русские церкви не похожи на католические соборы; алтарь расположен за иконостасом – высокой стеной из икон… Зимой в России очень холодно, и, чтобы не замёрзнуть, путешественнику придётся купить шубу и меховую шапку», – пишет он о нашей стране. Каждая из небольших глав посвящена истории, науке или искусству, философии и анализу глобальных перемен, случившихся в результате революций, войн и колонизации Африки, Азии и Америки. В итоге получается красочная мозаика – полотно важнейших событий, произошедших на этом континенте. Из прославленных изданий в книге упоминается «Энциклопедия, или Толковый словарь наук, искусств и ремёсел» – с 1751 по 1772 год под руководством философа Дидро и математика Д’Аламбера было выпущено 17 томов. Их читала вся образованная Европа.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

«Вишнёвый сад» отпели

Год Чехова

«Вишнёвый сад» отпели

РОМАН С КОНТРАБАСОМ

Завершение юбилейного чеховского года, как и статусное завершение культурного года Россия–Франция, пришлось на Новую сцену Большого театра, где в концертном исполнении прошла «мировая премьера» оперы «Вишнёвый сад» 58-летнего французского композитора Филиппа Фенелона.

Как ни странно, но стихийным анонсом этой работе Фенелона с либреттистом Алексеем Париным ещё в самом начале чеховского года «прозвучал» спектакль-фантазия Дмитрия Крымова «Тарарабумбия». Изумительное это словцо, позаимствованное у милейшего Чебутыкина, легло на поверхность завершающего чеховский год оперного события масляной плёнкой поверх воды. Ну да, русско-французским связям, начиная с «Сезонов» Дягилева, вот-вот столетие. Однако в столетие это солидная чеховская дата, говоря по совести, не так уж и вписывается, если не сказать не согласуется, с ним вовсе. Прежде чем зарифмовывать самодостаточную драматургию Чехова с самодостаточным жанром оперы, стоило бы обдумать возможные смыслы возможных рифм. Времени на это у авторов, видимо, не было.

В очевидном неравенстве безразличной партитуры Фенелона неистребимой глубине чеховской драматургии, конечно, самый серьёзный просчёт проекта. Впрочем, разницы жизненных опытов и сочинительских масштабов никто ведь не отменял. Для Чехова его последняя пьеса – сплошь нежная оглядка на жизнь. Чеховский «сад», брошенный брошенными, оставленный оставленными, расцветал последним гулом воспоминаний без заглядывания в будущее. Чем бы это ни было названо – у Чехова «Вишнёвый сад», например, комедия, – невозможно не слышать в жанровом подтексте горьковатой чеховской самоиронии. Очевидный ему самому скорый уход из жизни профессиональный врач ни за что не назвал бы всерьёз «трагедией». Такие тонкости, конечно, не подлежат внезапному изучению. Их можно только чувствовать. Или нет.

Для Фенелона последняя пьеса Чехова, как раз простодушно принятая им за комедию, оказалась чем-то вроде вынужденного посещения музея русской души. Душу эту ученик самого Оливье Мессиана выразил совершенно безликим академическим слогом. С диссонантными репликами оркестра, нарочитой антимелодийностью вокала, благостными хоровыми песнями, скреплявшими выходы десяти персонажей. Получилось что-то вроде концептуального концерта по прокофьевско-шостаковическо-свиридовско-денисовским мотивам. Общим знаком всей музыки ХХ века шла этакая депрессивная среднестатистическая унылость. Любопытно, что в первом акте линейно-дефилейный метод поставки персонажей на сцену ещё вызывал несогласие: в антракте зал опустел наполовину. Зато во втором отделении публика встроилась в вязковатый ритм появлений и уходов, не догадываясь, что регулярными аплодисментами лишь подчёркивает, а не затушёвывает нехитрую авторскую схему Фенелона–Парина.

С учётом Пролога и Эпилога двенадцать сцен и ровно девять действующих лиц – как и у Чехова, если выкинуть, как выкинули из оперы, Петю Трофимова, Епиходова с Симеоновым-Пищиком. Десятым же «вернули» в жизнь утопленника Гришу. Ругать оперное либретто за нелепости подобного рода было бы глупо, как глупо сетовать на искажения любых литературных первоисточников в опере. «Война и мир» Прокофьева тоже не воспроизводит одноимённый роман в точности. Другое дело, что литературным купюрам дельный композитор всегда найдёт обоснование в собственно музыкальной драматургии. К сожалению, как раз об этой категории в опере «Вишнёвый сад» говорить не приходится. Драматургию упрятали наравне с самой пьесой и чеховским текстом туда, «куда и серый волк не забегал» (цитата из заключительной арии Сусанина). Кстати, оперу как раз завершает «игра в прятки», что, видимо, стоит понимать подсознательной проговоркой её создателей – «Раз, два, три, четыре, пять – я иду искать». Вопрос – кого.

Либретто А. Парина выдержано в формате картин-наваждений. Всё происходящее видится чеховским героям после покупки сада Лопахиным. В опере это – начало, в пьесе, как помним, – конец. В какой-то розовой ретроспективе былых счастий, игр и воспоминаний исключительно приятных чувствуется усиленное избегание либреттистом чёрных дыр, своего рода провалов памяти. Безупречная расчётливость многократно повторенной формы монолога при усушенном содержании, наверное, самый ошибочный его ход. Пытаясь дать полноценные номера всем участникам, в результате Парин лишил их иерархии, а Чехова просто потерял из виду. Далее он просто отдавался фантазии, заставляя Любу (Раневскую) восклицать: «Я виновата тем, что я любила», а Лопахина – сознаваться, что готов был, купив сад, тут же подарить его бывшей владелице.

Выдумки эти то умеряли, то акцентировали вставная поэзия – Полонского («Колокольчик»), Бунина («Я – простая девка на баштане»), Надсона («Идеал»), Блока («Гармоника») и народные тексты хоров (вплоть до «Уж ты сад, ты мой сад»), – почему-то большинством рецензентов отнесённая к Серебряному веку. Так что домашнее эрудитство Парина, проросшего сквозь Чехова неким собственным поэтическим садом, особой радости узнавания не дало. Мало, откровенно говоря, увлёк и мнимо актуализированный чеховский «праздник, который всегда с тобой».

Но совсем уж грустно от того факта, что вообще-то «Вишнёвый сад» был инициирован Парижской (а не нашей) оперой. Понятно, что Большой театр, не случись протокольной необходимости, вряд ли замахнулся бы на заказ оперы современному композитору. А теперь, выходит, не только замахнулся, но и в копродукции отметился. Хотя и тут всё половинчато. Полноценную сценическую постановку «Вишнёвого сада» покажут в Париже. Москве же пока досталось концертное исполнение. Если учесть, что ряд наших певцов будет петь на французской премьере, Большому выпала лишь скромная репетиционная миссия, именовать которую «мировой премьерой», получается, было всё-таки чересчур.

Елена ЧЕРЕМНЫХ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Не ждите ответа

Год Чехова

Не ждите ответа

ЖИЗНЬ В ВОПРОСАХ И ВОСКЛИЦАНИЯХ

Режиссёры в большинстве своём не любят объяснять зрителю, почему они ставят того или иного драматурга. Но в отношении Антона Павловича было сделано исключение. В один из осенних вечеров чеховского года Леонид Хейфец, Дмитрий Крымов, Михаил Левитин и Иосиф Райхельгауз, откликнувшись на приглашение Алексея Бородина, собрались в Чёрной комнате РАМТа для разговора по душам. О Чехове. О времени. И о себе.

Укаждого из участников встречи под официальным названием «Интерпретаторы Чехова» свой опыт обращения к этому автору. Леонид Хейфец ставит его практически всю жизнь, а Михаил Левитин сделал это пока лишь дважды. На счету Алексея Бородина и Дмитрия Крымова тоже по две постановки, и оба так или иначе прикоснулись к «Вишнёвому саду». В юбилейном же году отважились на микс: Бородин приготовил «Чехов-GALA» из водевилей, Крымов – «Тарарабумбию» – из сюжетов «больших» пьес. А Иосиф Райхельгауз известен своим «хулиганским» отношением к классику: в его театре помимо собственно чеховской «Чайки» идут детективная «Чайка» в версии Бориса Акунина, «настоящая оперетка» с тем же названием и опера-балет для драматических артистов «А чой-то ты во фраке?».

Начиналась беседа самым что ни на есть классическим вопросом: что должно случиться в жизни режиссёра, чтобы он захотел поставить Чехова?

Дмитрий Крымов честно признался, что «Тарарабумбию» решил ставить из-за юбилея: если есть возможность заняться Чеховым, то грех её упускать. А вот «Торги» были буквально спровоцированы извне: для режиссёра и его студентов здание театра Анатолия Васильева на Поварской было родным домом, и вот этот дом в одночасье решили отнять. Чистый «Вишнёвый сад»!

Признание Алексея Бородина тоже было абсолютно искренним. Бывают у режиссёров моменты, когда надо что-то ставить, а что ставить – не знаешь. В один из таких моментов пришла мысль: «Я ни разу не ставил Чехова. Да что ж такое, я ж помру скоро – а ни разу не ставил!» Так появился «Вишнёвый сад». А «Чехов-GALA» дорос до своего окончательного размера из задумки поставить что-то маленькое, на два-три человека, чтобы не отвлекать артистов от репетиций других спектаклей (количество премьер в минувшем сезоне в РАМТе превысило все мыслимые размеры).

Леонидом Хейфецем, когда он взялся за «Дядю Ваню» в Театре Советской армии, двигало желание ободрить и поддержать зрителя. Человек нередко попадает в ситуацию, когда жизнь его становится невыносимой. Как и у чеховских героев. И кардинально изменить эту ситуацию у него нет либо возможности, либо сил. Вот тут и возникает единственный аргумент в пользу того, что опускать руки ни в коем случае нельзя – знаменитое, легендарное, пресловутое «надо жить»... Шёл 1969 год, и всем уже было ясно, что «оттепель» сошла на нет, так и не оправдав надежд, которые на неё возлагались.

А Иосиф Райхельгауз, не устающий декларировать свою нелюбовь к классикам, исключает Антона Павловича из этой компании на том основании, что у него чеховские произведения вызывают ощущение только что написанных, независимо от того, какой год на календаре. А значит, действительно в них можно найти ответы на вопросы, которые время от времени начинают терзать каждого нормального человека. И главное, он даёт возможность режиссёру сочинять собственную драматургию внутри его текста, благодаря чему и существует такое неимоверное количество взаимоисключающих трактовок пьес, которые принято считать каноническими.

Возможно, дискуссия и дальше текла бы по своему мирному руслу, если бы не Михаил Левитин, заявивший, что Чехов никаких ответов ни на какие вопросы не давал. Он их только ставил. В этом-то как раз его и упрекали современники, причём как друзья, так и недруги. Он задавался ими, не будучи даже уверенным, что они, эти вопросы, так уж сильно интересуют общество. И тот простор для собственной драматургии, каковой якобы получает режиссёр, с точки зрения Левитина, есть не что иное, как использование Чехова для демонстрации представлений о жизни самого режиссёра, и использовать его для «самореализации» как минимум некорректно: «Ставить его надо как непостижимого, а не как подушку или одеяло для своего творчества!»

О принципиальной непостижимости Чехова для нас, сегодняшних, очень точно сказал Крымов, сравнив его пьесы с осколками хрупких стеклянных сосудов, созданных в ином веке иными руками. И любая постановка – это всего лишь попытка в осколке разглядеть отражения солнца, неба, самих себя и того, что с нами происходит. И вот тут среди гостей произошёл ещё один «раскол». Хейфец, не скрывая своей консервативности, заявил, что единственное, чего он не может принять, – это когда в постановке чеховского материала звучат слова, написанные кем-то другим. Для Леонида Ефимовича это «образец бессилия и профессионального краха!». Оппонентом, как легко догадаться, выступил Райхельгауз. Не оспаривая канонического подхода, он со свойственным ему пылом отстаивал право режиссёра на игру с чеховскими сюжетами, персонажами, даже с философскими принципами. И Чехова от этого, по его мнению, «не убудет». Только надо быть честным и перед собой, и перед зрителем: вот здесь – я режиссёр чеховского спектакля, а здесь – автор/соавтор постановки, вдохновлённой его гением.

Ершистая продвинутая молодёжь, битком набившаяся в Чёрную комнату, просто не могла не задать вопрос, буквально витавший в воздухе: можно ли сделать из произведений Чехова коммерческий проект, нужно ли это делать и как вообще его популяризировать? Конечно, коммерческий проект можно сделать из чего угодно. Но вот будет ли он успешен? Бородин привёл в качестве примера «Вишнёвый сад» в постановке Адольфа Шапиро, идущий в МХТ в зале на 1200 мест. Как сделать так, чтобы 1200 человек пришли и купили билеты? Для этого в спектакль пригласили Ренату Литвинову. Но этого недостаточно для того, чтобы на каждом спектакле был аншлаг. А если бы играла не Литвинова? Найдутся ли в Москве 1200 человек, которые придут не на звёздный состав, а на просто хорошую режиссуру и хороших артистов? На премьеру – да, придут. А на 20-й спектакль? А на 100-й?

Надо ли вообще специально заманивать зрителя в театр? Если видеть в нём учреждение, обязанное себя окупать и приносить прибыль, то надо. А если относиться к нему так, как относились к нему у нас испокон веков, – как к храму?.. Государство всеми доступными ему средствами пытается надеть на театр хомут «прибыльности». А он упирается из последних сил. В маленькой комнате большого театра собираются люди и спорят о том, как можно и как нельзя ставить Чехова. И похоже, они действительно верят в то, что мы когда-нибудь всё-таки увидим небо в алмазах…

В.П.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Без Истры вдохновения

Год Чехова

Без Истры вдохновения

ЦВЕТЫ ЗАПОЗДАЛЫЕ

Чеховская выставка на Тверской. Постскриптум провинциала

И вот наконец я в знаменитом Английском клубе, т.е. в Музее современной истории России, в залах которого ещё с лета развёрнут «Театрально-художественный проект», посвящённый юбилею любимого писателя, – приехала же сюда из подмосковных чеховских мест, из Истры, что лежит в 60 километрах к северо-западу от столицы.

Учитывая исконную «национальную принадлежность» величественного здания на улице Тверской, каюсь, был искус почувствовать себя «Дочерью Альбиона» (благо этот рассказ написан как раз в Воскресенске, нынешней Истре) – надменной, невозмутимой, не способной чем-либо поразиться… Но нет. Не вышло!

Необычная это выставка, удивительная! Её экспозиционное пространство не содержит мемориальных вещей – только фотографии (и ещё – в отдельном зале – эскизы и макеты театральных художников). Отнюдь не в традиционную музейную линеечку построенные – перед нами пространственная композиция из множества фотографий «во весь рост». На чёрно-белых фотоснимках здания, пейзажи, интерьеры и вещи. Да, не вещи, а всего лишь фотографии вещей, но странным образом возникает ощущение их материальности, они создают в совокупности полноценный, насыщенный воздух чеховского мира и пространства судьбы писателя, а в нём – живое присутствие самого Чехова. Вот очередной изгиб этого пространства, и тебя встречает сам Антон Павлович. Честное слово, робею. Хотя он и картонный. И облик фотографический на картоне – слишком книжный, очень уж узнаваемый. Но всё равно – робею. Подхожу – к худощавому, изящному и такому высокому, – а я маленькая… Здравствуйте, Антон Павлович!

Менее всего эта юбилейная выставка напоминает сухой искусствоведческий отчёт на тему «жизнь и творчество классика русской литературы» – тут будто сам Чехов с тобой разговаривает. Разговаривает письмами, сочинениями, записными книжками. В них шутка, ирония и самоирония, тонкая наблюдательность и трезвый взгляд на реалии повседневного существования. И ещё – огромное сочувствие к человеку (почему-то не всегда замечаемое в Чехове). Выражаемое не громкими декларациями и красивыми словами, а конкретными делами помощи – как много их было в его короткой жизни! Доктору Чехову, начавшему свою практику и несколько лет проработавшему в нашей Воскресенской больнице, было просто стыдно не помогать тем, кто в этой помощи очень нуждался. И неслучайно в его записной книжке однажды появится такая строчка: «Доброму человеку бывает стыдно даже перед собакой…»

Канва выставки – места чеховской судьбы: Таганрог, Москва, Санкт-Петербург, Сумы, Мелихово, Ялта, Баденвейлер. Фотографии нас ведут туда, где Чехов жил, где много испытал и перечувствовал, увлекался, работал неустанно и – где умирал… Тут и особая есть страна на «карте» его души – театр. Страна счастливая и мучительная… А в самом начале экспозиции неслучайно находится макет Давида Боровского к «Вишнёвому саду», к спектаклю, поставленному некогда в Афинах (в Греции, как мы знаем, всё есть!) Юрием Любимовым: само художественное решение экспозиции – это своего рода продолжение того спектакля, той поэтичнейшей сценографии.

Выставка «Чехов. Театрально-художественный проект» – и для тех, кто только входит в мир Чехова, и кто давно в нём живёт. Для всех – и лично для каждого. Здесь, в этих шести залах, по-настоящему осознаёшь, казалось бы, давно знакомые слова Станиславского о неисчерпаемости Чехова. И потому хочется снова и снова вчитываться, вслушиваться в Чехова, чтобы попытаться разглядеть его – подлинного, понять сложную, мужественную и одинокую жизнь его души.

Покидая выставку, отправляясь в свои подмосковные пенаты, мне бы остаться на волне восхищения. Однако к нему чем дальше, тем отчётливее примешивалась горечь… Взыграл ли местный патриотизм (хотя, конечно, всё сложнее), но невольно вырвалось восклицание – а где же наш Воскресенск-Истра, где Бабкино?! Кстати, далеко не только двумя этими названиями исчерпывается причастность великого писателя к нашему краю. Может быть, то был лишь краткий и незначительный эпизод в судьбе Чехова? Ничуть! Есть масса фактов, свидетельствующих об огромной важности воскресенско-бабкинского, условно говоря, периода жизни Чехова.

Разумеется, глупо было бы предъявлять претензии к организаторам весьма не академической выставки, что, мол, не охвачен какой-то отдельный период «жизни и творчества». Тем более что истринская «география» Чехова – хотя это и очень обидно – исследуется действительно крайне мало. Есть среди нескольких объективных причин такого положения и одна, не зависящая от самих исследователей. Нет встречного движения. Потому и не звучит голос Истры (Воскресенска) и её окрестностей в чеховском пространстве России, что долгие-долгие годы Истринский район не старался и не старается, чтобы этот голос зазвучал. Кстати, нелишне сравнить: пребывание Антона Павловича в Сумах, а тем более в Баденвейлере было гораздо более кратким, нежели в Воскресенске и Бабкине, однако там есть музеи Чехова, у нас же такового нет. А вот на Сахалине, к примеру, музеев даже два…

Уверена, у Истринской земли есть все предпосылки встать в один ряд со знаменитыми священными уголками России, связанными с именем Чехова. Но увы, желания, заинтересованности в этом нет ни у администрации Истринского района, ни у общественности. Конечно же, не перевелись в районе истинные почитатели Антона Павловича, но поскольку прежние инициативы терпели крах (тут и бюрократические закорюки, и непросвещённость местной власти), то настроение апатии, неверие значительно доминируют над отдельными случающимися «порывами» местных обожателей Чехова…

Сравнительно недавно памятному месту, на котором располагалась усадьба Бабкино, присвоен статус выявленного объекта культурного наследия. Этот с трудом завоёванный статус – шанс для возрождения усадьбы, для начала широких исследований, связанных с пребыванием Чехова на Истринской земле. Неужели мы в очередной раз упустим этот шанс? Неужели краеведческие наши «страдания» и долгие мытарства не перейдут «в радость для тех, кто будет жить после нас»?

Если бы знать…

Елена ШТЕЙДЛЕ, ИСТРА, Московская обл.

Выставка продлится по 25 декабря.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Прямое попадание в запендю

Год Чехова

Прямое попадание в запендю

ЖАЛОБНАЯ КНИГА

Спектаклю «После занавеса», поставленному Евгением Каменьковичем в Мастерской Петра Фоменко, пожалуй, больше подошло бы название «После Чехова». А может быть, даже и «Вместо…».

Можно сколько угодно долго ломать голову над тем, зачем, по какому принципу объединил Евгений Каменькович чеховского «Медведя» и фриловское «После занавеса», и всё равно не найти на этот вопрос вразумительного ответа. Ни во время спектакля, ни после него, ни даже пару месяцев спустя. Не исключено, что изначально предполагалось, что обе одноактовки будут взяты у ирландского драматурга: за Брайаном Фрилом давно закрепилась репутация знатока Чехова, дескать, он его и переводил неоднократно, и переосмысливал, а «Медведь» является второй частью его «послезанавесного» триптиха «по чеховским мотивам» (часть первая, «Курортные забавы» (название-то какое!), суть переложение «Дамы с собачкой»). Но режиссёр, вероятно, спохватился, что подпись «Б. Фрил» под названием хрестоматийной чеховской шутки, вызывающей симпатию даже тех, кто к творчеству Антона Палыча особой любви не испытывает, в юбилейный год будет выглядеть чистейшим моветоном. Самое простое – предположить, что совмещение классика с его интерпретатором было затеяно ради эффектного контраста. Но контраста не получилось. Как не получилось и синтеза. Зато аттракцион вышел на славу.

От «Медведя» осталась одна шкура, сиречь сюжет. А героев, как шкуры, вывернули наизнанку. Воздушно-романтичную вдовушку с ямочками (Наталья Курдюбова) режиссёр превратил в весьма эмансипированную даму-скульпторшу, избывающую своё неутешное горе путём ваяния статуи незабвенного супруга. А нестарый помещик (Евгений Цыганов) силою того же произвола преобразился в размазню счетовода в мешковатом парусиновом костюме. Такого не грех и водой из ведра окатить, и вверх ногами подвесить. Непонятно только, чего ради нужно с ним стреляться и тем более выходить за него замуж. Кажется, что актёры оставили за кулисами все отпущенные им дарования и просто произносят текст, ёжась от смущения под прикрытием своих живописных «лохмотьев» (художник по костюмам Виктория Севрюкова).

Каменьковичу, по-видимому, чеховский сюжет показался слишком уж простым для нашей сюр-реальности. Глубинную философию в такой вроде и не втиснешь, зато можно поиграть в балаган. Органично в этом балагане смотрится только лакей Лука (Никита Тюнин), которому удалось вписаться в навязанное ему амплуа рыжего клоуна. Каскады трюков и вереницы гэгов, на перечисление коих жалко тратить место, одних смешат, других приводят в замешательство. Но даже если бы их было на порядок меньше, всё равно история о преображении человека под лучами неожиданно нагрянувшей любви, ради которой и затеяно было Антон Палычем сие нехитрое повествование, трансформируется в сюжет для «6 кадров», где очередная вамп-гренадерша обзаводится очередным супругом-подкаблучником, лишённый даже намёка на какой-либо «чеховский мотив».

С играемым после антракта «После занавеса» происходит аналогичная метаморфоза, результат которой прекрасно смотрелся бы в эфире программы «И снова здравствуйте!». Если можно смачно рассказать о том, что стало через 30 лет с актёрами, снявшимися в легендарной «Иронии судьбы», то почему нельзя пофантазировать о том, как спустя 20 лет живут ещё более легендарные племянница дяди Вани и сын генерала Прозорова? И что с того, что в этой фантазии не нашлось места ни для революции 17-го года, ни для НЭПа, ни для прочих, столь же ярких реалий молодой Страны Советов?! Драматург же ирландец, ему такие «нюансы» знать не обязательно, тем более что для него самым главным является тот факт, что у чеховских героев жизнь не удаётся, несмотря ни на какие революции. Маша застрелилась, Ольга с Ириной прозябают в Таганроге (!), а Андрей мотается между Таганрогом и Москвой, чтобы навещать в тюрьме посаженного за разбой Бобика, и скучает по оказавшейся в Казахстане (это в 20-е годы!) Софочке. Профессор Серебряков умер, дядя Ваня тоже, Елена Андреевна хоть и вышла замуж за Астрова, но сбежала от него в Париж, а сам Астров, напиваясь ещё горше, приезжает время от времени плакать на Сонином плече. Соня же, спиваясь пока тихо, почему-то пытается ещё что-то сажать в усадьбе, которую по всем законам давно уже должны были реквизировать Советы.

Спасает этот постреволюционный фантом не советская хроника, мелькающая на задней стене обшарпанной общепитовской точки на невесть каком московском вокзале, а та почти неуловимая паутина чеховских чувств, которую, прорываясь сквозь абсурдность установленного драматургом положения вещей, усердно ткут из самих себя Полина Кутепова и Никита Зверев. Но опять в балагане самым натуральным выглядит клоун – официантка-уборщица вокзальной забегаловки, которую Соня с Андреем окрестили Медузой-Горгоной (Дмитрий Захаров). Похоже, только она (в смысле он) и связывает доконструированных Фрилом чеховских персонажей с реальностью 20-х годов Страны Советов. И поскольку самим драматургом она лишена права голоса, то эту актёрскую работу можно счесть самой большой удачей спектакля.

«Нечеховские» спектакли в чеховском году отнюдь не были редкостью. И право на существование у них никто не оспаривает: чтобы пристальнее вглядеться в гения, можно рискнуть отойти от него как можно дальше. И расстояние это может быть сколь угодно большим, лишь бы оно беспрепятственно проводило через себя те тонкие токи сострадания и сопричастности, вызванные напряжением человеческих душ. Но тут ни за кого не радостно и никого не жаль. Ни тех, кто до занавеса, ни тех, кто после…

Виктория ПЕШКОВА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Как в зеркале

ТелевЕдение

Как в зеркале

ZabugorTV

На телеэкране жителя США как в зеркале отражаются его мечты, заботы, представления о добре и зле. Его мир, какой он есть и каким его хотелось бы видеть. Исходя из того, что СМИ в Америке – частные, можно с уверенностью сказать: отражение сие соответствует действительности как нигде. Так уж если «рожа», отразившаяся в нём, «крива, то и неча на зеркало пенять» – виноваты родители.

Как известно, Соединённые Штаты – страна эмигрантов. Зачатие её стало последствием кровавых грехов, совершённых в ХVI–ХVII веках религиозно-фанатичной Европой под предводительством Англии. Противоречия внутри христианской церкви между коррумпированной к тому времени католической и отделившейся по принципу бескорыстия протестантской перешли в гонения на протестантов, которых судили, лишали имущества, а иногда и головы.

Всё это и подвигло десятки тысяч религиозных диссидентов на поиск «земли обетованной», где они могли бы свободно исповедовать христианство в той форме, которая, как они считали, делает их ближе к Богу. Такой землёй оказалась Новая Англия в Северной Америке.

Первые три штата – Нью-Джерси, Пенсильвания и Мэриленд – тогда так и назывались – «религиозные плантации». Даже Вирджинию, которая задумывалась как «коммерческий» штат, возглавили воинствующие протестанты, поставив своей задачей финансовую поддержку Церкви.

Какое это имеет отношение к телевидению? На первый взгляд никакого. В середине ХVIII века, ещё до создания Соединённых Штатов, на территории колониальной Америки появился некий проповедник Джордж Уитфилд (George Whitefield), которого с его проповедями не впускали даже на ступеньки церковных храмов, не то что внутрь. Джордж Уитфилд получил актёрское образование в Англии и, по словам современников, обладал весьма приятным и сильным голосом. Он читал свои проповеди, интерпретируя Библию, прямо на улице, в снег и дождь, иногда перед многотысячной толпой и, как водится, «без микрофона и телесуфлёра»!

Когда его друг Бенджамин Франклин (см. стодолларовую купюру) попытался подсчитать количество поклонников Уитфилда, т.е. проверить «рейтинг» его проповедей, то количество «зрителей» оказалось примерно 30 тысяч. В процентном отношении к численности населения – рекорд, не побитый до сих пор. Говорят, Джордж Уитфилд был в то время самой известной личностью в колониальной Америке – первый диссидент, актёр, основоположник телевизионного проповедования. Что же проповедовал Уитфилд? А проповедовал он любовь, терпимость и сострадание. Подробно об этом можно узнать из книг, ему посвящённых.

Христиане (католики, протестанты, англиканцы, греко-ортодоксы, евангелисты, квакеры), а также исламисты, иудеи, буддисты, индуисты, золотоискатели и просто искатели приключений на свою голову, авантюристы, уголовники, свергнутые короли, преследуемые политики, проворовавшиеся или просто изголодавшиеся граждане других стран столетиями собирались под общей крышей небоскрёба – Америки.

Согласно опросу 2008 года, американское общество состоит на 80% из людей, верящих в Бога, и на 20% не признающихся в принадлежности к какой-либо конфессии. Но я думаю, что и они в какой-то мере пропитаны основными принципами иудеохристианской религии. Теми самыми принципами, которые самоотверженно проповедовал Джордж Уитфилд.

Времена изменились, религия благоразумно отделена законом от государства, но её общечеловеческие понятия о добре и зле по-прежнему живут в нас и находят своё отражение на телеэкранах, к сожалению, лишь в форме рудиментов. Даже в самой низкопробной мыльной опере, где подростки открыто говорят о сексе и с лёгкостью целуются у всех на глазах (такое «ханжество» с моей стороны вызвано тем, что у меня двое детей 11 и 12 лет), присутствует всё же чёткое представление о добре и зле.

Сострадание, доброта, любовь и справедливость, защита собственной семьи всегда побеждают. Порой это происходит в результате усилий героев-одиночек, поднявшихся против коррумпированных членов ЦРУ, полиции, злодеяний мафии или стихийных бедствий.

Однако жадность, коррупция, предательство, воровство и ложь в конце концов наказываются, а это вселяет в сознание публики уверенность, что осуществление «американской мечты» возможно при соблюдении законов нравственных и общественных.

Кажется, кончается розовая краска…

Наравне с информативными, научными, историческими, медицинскими, политическими и кулинарными, спортивными и художественными программами телеэфир наполнен гламурной мишурой, у которой зачастую очень высокий рейтинг. Но такова уж «рожа» у нашего телезрителя, мне кажется, он это понимает и потому редко пеняет на телеэкран.

Говорят, «плагиат (заимствование без ведома автора) – лучший комплимент». По всему миру, по всем меридианам и параллелям идут американские программы или программы местного производства, имитирующие формы, темы, жанры, стилистику американского телевидения. Значит ли это, что в нём есть нечто узнаваемое для людей из разных стран мира? Может быть, та самая «рожа»?

Я между тем частенько с удовольствием засыпаю у телевизора…

Эдуард СТАРОСЕЛЬСКИЙ, НЬЮ-ЙОРК

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 2,8 Проголосовало: 6 чел. 12345

Комментарии:

Украденные победы

ТелевЕдение

Украденные победы

ТЕЛЕВОПРОСЫ

Олег ПУХНАВЦЕВ

Альпинист покоряет рекордную высоту и обнаруживает, что забыл флаг. Бурильщик умывается нефтью, а фотокор в это время снимает красивый закат. Ребёнок впервые произносит «р-рыба», а папа укоризненно объясняет, что дельфины относятся к отряду млекопитающих из семейства китообразных.

Речь о телевидении. О том, как победы нашей страны – редкие, а потому особенно значимые – не зафиксированы на экране. В 2010 году произошли важнейшие события, и, если мы не можем с ходу перечислить, какие именно, виновато в этом ТВ.

Попробуем не переходить на личности, поговорим о природе явления и сразу поставим диагноз. Большинство хочет радоваться осуществлению масштабных планов, переживать причастность к достижениям страны, а ТВ пытается доставлять персональные удовольствия. Телевидение разделяет зрителя по возрасту, полу, платёжеспособности, сегментирует общность с помощью мелкого сита, чтобы удачно продать товар или социальную концепцию. Культ позиционирования телепродукта привёл к тому, что зритель перестаёт считать себя гражданином, самоидентифицируется в качестве отдельно взятого потребителя. ТВ достигло совершенства в этом процессе. Те, кто пробовал разговаривать с телевизором, могли заметить – «ящик» стал отвечать на возгласы по ту сторону экрана. Ещё немного, и обратится к сидящему с пультом по имени-отчеству, предложит индивидуально подобранный бренд.

Янукович – президент Украины

Можно сколько угодно говорить о суверенном выборе украинского народа, но это событие стало очевидной победой России. Что удивительного продемонстрировала победа? Способность нашей власти к системной методичной работе, умение учиться на ошибках, разыгрывать длинные геополитические партии. У граждан возникла редкая возможность отнести достижения руководства на свой счёт. Общность могла бы испытать забытую радость экспансии, радость приумножения самой себя, почувствовать единение, избавиться хотя бы на какое-то время от фантомных болей беловежской ампутации, но… Желанное президентство Виктора Януковича стало точкой отсчёта к странному процессу – жизнь Украины исчезла с экранов наших телевизоров. Парадокс: когда властвовал Ющенко, отвешивающий России увесистые пощёчины, наше ТВ хотя бы как-то информировало о происходящем на Украине. Но теперь всё изменилось: родители, нахрапистые поначалу, утратили всякий интерес к дочке, стоило только добиться своего – удачно выдать замуж…

Тем временем Украина продолжает внимательно смотреть российское ТВ, видит, что появляется на экране московских каналов в единственном случае – если нашкодит. Кажется, что живой интерес российских телевизионщиков может вызвать только драка в Раде (и не в связи с иллюстрацией политических раскладов, а в качестве курьёза). Напомним, что радовать зрителя никто не собирается, ему доставляют удовольствие забавным зрелищем. А потому жизнь украинцев, бóльшая часть которых ориентирована на Россию, никак не отражена на российском телевидении – курьёзов в реальной жизни значительно меньше, чем повседневных забот.

Интерес к российской точке зрения подогревается самыми ревностными наблюдателями, звёздами современного украинского ТВ – Евгением Киселёвым и Савиком Шустером. Они приглашают в свои киевские студии наших общественных деятелей, политиков, актёров, вовлекают их в контекст актуальных событий украинской политики. Ещё Киселёв и Шустер открыли новый телевизионный жанр – комментируют комментарии российских каналов об Украине. И чаще всего наше ТВ представляет собой по-настоящему курьёзное зрелище – выступает в роли столичной штучки, подменяющей пустопорожним апломбом неинформированность.

Но есть и ещё одна роль, которую играет российское телевидение в украинской политике. Оно является серьёзным аргументом против интеграции с Россией. Для людей в вышиванках, поддетых под классические пиджаки, российское ТВ – это источник блатной субкультуры, экспортёр маргинальной пошлости, и спорить с этой оценкой сложно. Разве что представить список импортированных «с Украины» звёзд шоутелебизнеса.

Харьковские соглашения

Идея возвращения Севастополя заменила в новейшие времена многовековую мечту о завоевании Константинополя. И вот в апреле правообладатель получил обратно город русской славы, город советской славы. Кажется, что масштабнее победы и представить невозможно. Однако вместо фанфар из телеящика донёсся гнусавый бухгалтерский кашель: кхм-кхм, во что нам это обойдётся? По сути, телевидение, как, впрочем, и все остальные СМИ, высчитывало «цену победы», и дело не в том, что обсуждать договор нельзя. Просто хотелось узнать нечто выходящее за рамки калькуляции.

Аудитории предложили стандартную телематрицу оценки события – применительно к желудку индивидуума, в пересчёте на недополученные калории. Зрителя не стали утомлять воспоминаниями о прошлых победах, потому что радость восстановления исторической справедливости не идёт ни в какое сравнение с удовольствием обсудить пороки соседа.

Видимо, так представляют теленачальники патриотизм, блеснуть которым не мешало бы на всякий случай, чтобы напомнить о преданности Родине. Больше трёх лет уж минуло с тех пор, как российское ТВ развернуло самое масштабное патриотическое движение – супротив Верки Сердючки. Абсолютно пророссийский артист, клоун Андрей Данилко, был отлучён от нашего телевидения за безобидную репризу. Ни к селу ни к городу проводницу со звездой в голове обвинили в предательстве России, и, кажется, только одна Земфира заступилась. А ведь Данилко ближе всех подобрался к стандарту юмора, которому многие наши теледеятели безуспешно пытаются соответствовать. Ориентиром для них является шоу Хью Лори и Стивена Фрая, которое показывали на BBC в начале – середине девяностых. Андрей Данилко в лучших своих телевизионных опытах приблизился к эталону, сохранив при этом национальный колорит, а вот наше ТВ выродило «Чету Пиночетов» и не стесняясь сослалось на вдохновивший английский первоисточник.

Вообще-то неспособность воспринимать живой, подлинный юмор и неприятие высокого стиля, патетических интонаций имеют общую природу. В её основе – неумение радоваться и как следствие – вынужденная подмена чувства радости удовольствиями: разнообразными, экзотическими, щекочущими рецепторы. Неспособное радоваться телевидение пичкает нас симулякрами, предлагает информационные поводы ложной значимости, не замечает действительно важных, знаковых событий.

Когда летом прошлого года Украину, её одиннадцать городов, посетил с пасторским визитом Патриарх Кирилл – именно это событие стало главным на украинском телевидении, и речь шла не о формальном информационном сопровождении, – в прямом эфире транслировали богослужения, в том числе и из Севастополя. Теперь понятно, что приезд Патриарха Кирилла предшествовал подписанию договора о Черноморском флоте не только хронологически. Проповедь у храма в Херсонесе, где был крещён князь Владимир, транслируемый в прямом эфире призыв к единению – всё это имело метафизический смысл. Российское телевидение обошлось комментариями, в его пространстве не обнаружилось ниши, где общность может обрести радость, в том числе и в богословском понимании этого слова. Может быть, причина в низком рейтинге события? Сообщаем: доля трансляций богослужений Патриарха на канале «Интер» достигала 30%, то есть их смотрела почти треть Украины!

Таможенный союз России, Белоруссии, Казахстана

То, что объединение братских народов в таможенный союз оказалось для нашего телевидения рядовым событием, объясняется просто. Как можно было акцентировать внимание на соглашениях с Белоруссией, президента которой ТВ методично уничтожало? После обвинения Александра Лукашенко в нацистских взглядах соглашение о таможенном союзе стало выглядеть пактом «Молотова–Риббентропа».

Телевидение сообщало о таможенном союзе с холодной суетливостью. Вспомните школьника времён застоя, который зачитывает на политинформации газетную вырезку. Зловещий Гондурас, таинственная Кампучия, зловещая Белоруссия, таинственный Казахстан. Мозг индивидуума рождает ассоциации с качественной белорусской тушёнкой и клинит в случае с Казахстаном, ах да, очень смешная нация, восемь юношей и одна девушка, в КВНе.

«Мы приняли решение о массовом отстреле диких гусей для улучшения продовольственного снабжения населения, но не посоветовались ни с областями, через которые идёт пролёт диких гусей, ни с природоохранными органами. Поднялась такая буря возмущения, что пришлось собственное решение отменить» – это из интервью Нурсултана Назарбаева «Огоньку» в 1989-м. Интересно, а что-то изменилось в Казахстане с тех времён? Может быть, телевидению стоит показать хотя бы с высоты птичьего полёта страну – участницу таможенного союза, а скоро, дай бог, и единого экономического пространства? Казахстан по территории больше Западной Европы, в нём проживает около четырёх миллионов русских, Рождество в Казахстане – праздник. Медео, сайгаки, Роза Рымбаева. Какие ассоциации возникнут у современного российского подростка в связи со словом «Арал»? Что думают они о понятии «интернационализм»?

Мы ничего не знаем о них, они ничего не знают о нас. Картина мира, предложенная российским телевидением, внушает взаимное недоверие. Разрозненные, разобщённые индивидуумы под влиянием ТВ превращаются в общность неинформированных, испуганных и униженных. Слёз по Советскому Союзу больше нет – они высохли. Поднесите спичку, и мы вспыхнем: ночным клубом, торфяным пожаром, файерами на площади, собственными телами в провинциальной психушке.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 3,9 Проголосовало: 14 чел. 12345

Комментарии: 22.12.2010 20:09:41 - владимир иванович спиридонов пишет:

украденные победы

Если не ошибаюсь, у нас первый канал и канал Россия - государственные. Путин с Медведевым просто по своим должностным инструкциям обязаны контролировать хотя бы эти два канала. Пусть либералы занимаются растлением населения по всем остальным (около сотни) каналам. Но к сожалению оба наших высших чиновника находятся под контролем либералов с двойным гражданством. И самое печальное, что по этим двум каналам наши братья в ближнем зарубежье оценивают не только наше гсударство но и народ России.

22.12.2010 19:25:17 - Николай Георгиевич Карякин пишет:

НЕОДЕРЖАННЫЕ ПОБЕДЫ

Г-Н Пухнавцев подверг в очередной раз наше ТВ естественной и закономерной критике.Тут возражать нечему.Однако ПУНКТ -1 Телевидение наше ( информационно-новостное) -- 5-6 каналов--отражают либо официоз, либо нечто слабо, но внятно отличное Первая группа- "1",РТР,НТВ, теперь ТВЦ, вторая- РЭН, 5 канал ( м.б. что-то еще) , все остальное развлекуха. Вот исходя из этой простой арифметики, взгляд г-на Пухнавцева на освещение, а тем более на какую-либо положительно-пропаган- дистскую окраску тех явлений, которые он отметил в 2010 году, представляется крайне наивным. ПУНКТ -2 " Янукович - Президент Украины" Крайне смело говорить( хоть и с оговоркой на суверенный выбор украинского народа) ,что это стало "очевидной победой России" Но дело не в этом... ПУНКТ -3 "Харьковские соглашения" "Идея возвращения Севастополя...мечта о Константинополе... Севастополь - наш...получили обратно город русской славы... Фанфары из телеящиков" Крайне смело тут говорить о ПРАВООБЛАДАТЕЛЕ вообще.История учит --Договоры уничтожаются гораздо быстрее, чем создаются... Но дело не в этом... ПУНКТ-4 -Таможенный Союз --Россия-Беларусь--Казахстан Тут совсем невозможно о чем-либо рассуждать кроме Гондураса, гусей и Назарбаева. Но дело не вэтом А дело в том:вернемся к пункту 1 и мы увидим,что официаьное ТВ вполне грамотно отразило сомннительно-равнодушное отношение Администрации нашей страны к этим "победам",ибо Администрация в этих победах отнюдь не уверена,поэтому команду "триумф" не дает. Народ же от этих "побед-2010" отчужден, т.к. своих "достижений" хватает за глаза ---взрывы в метро,Пожары,Кущевская,Манежная далее по всем буквам алфавита

Отдублились

ТелевЕдение

Отдублились

ТРУДНОСТИ ПЕРЕВОДА

Отдублились, или Грейпфрут без косточек

Перевод иностранных фильмов в нашей стране, с его ужасающим качеством, давно вышел из-под контроля и живёт отдельно от всего, в том числе и от самих художественных фильмов. Закадровый текст нередко напоминает технические переводы Google, и одним из таких примеров можно назвать художественный фильм «Последний шанс Харви», недавно прошедший на Первом. В тех местах фильма, где английский текст хорошо слышен, человек, знающий английский язык, легко может убедиться, насколько оригинал разнится с переводом. Например, героиня фильма (актриса Эмма Томпсон) говорит матери: Sorry, I,m cow («Я – корова»), при этом голос диктора хамовато произносит: «Я – свинья». В следующий раз, наоборот, довольно грубое – Shut up! («Заткнись!») переводится «Да ну тебя». Когда главный герой (Дастин Хоффман), раздосадованный целой серией неприятностей, извиняется: «Простите меня, у меня сегодня был очень sheet day («дерьмовый день»), это переводится: «неудачный день». Но в данном случае смягчение перевода абсолютно неуместно, потому что искажает суть происходящего: герой в один день лишился работы, опоздал на самолёт и узнал о предательстве дочери. Самый большой ляп в фильме – это когда героиня покупает на городском рынке виноград. Совершенно отчётливо слышно, что она просит взвесить ей виноград – grape, но переводчик преподносит это как некую абракадабру: «Пожалуйста, взвесьте мне грейпфрутов без косточек». Даже если он не знал слово «виноград», что невозможно, то мог бы взглянуть на экран и увидеть, что женщина покупает виноград, который с грейпфрутами спутать трудно. Может быть, перевод осуществлялся исключительно под фонограмму, без изображения? Но это же абсурд! И таких моментов в фильме – масса. Ощущение, что перевод делался на скорую руку и даже не был отсмотрен, перед тем как его выпустили на экран.

Не только сам закадровый текст требует тщательной проработки, важна ещё и режиссура дубляжа, и тут наглядный пример – программа BBC-2, Top Gear («Высшая передача»), которую ведут Кларксон и Мей. Джереми Кларксон – талантливый скандальный журналист, не единожды поплатившийся за свой острый язык судебными исками. Правда, в этой программе он совершенно «белый и пушистый». Но, по-видимому, Николая Фоменко и Оскара Кучеру, которые озвучивают фильм, это не устроило, и они создали собственный образ Джереми Кларксона. В результате их дубляжа программа превратилась в жалкую пародию на Top Gear. Оба упражняются в глубокомысленных интонациях, демонстрируют темперамент и драйв, но это сплошная отсебятина и попытка самовыражения за чужой счёт. И вряд ли они оказывают Джереми Кларксону добрую услугу, скорее, распугивают всех его фанатов.

Но в данном случае по крайней мере честно, а ведь сколько непрофессионалов, фамилии которых не указываются в титрах, работают плохо, неинтересно, снижая художественный уровень фильмов!.. Во времена расцвета кинематографии в нашей стране иностранные картины после дубляжа получали вторую жизнь, это было настоящее искусство, а фамилии актёров, озвучивавших фильм, стояли в титрах рядом с фамилиями исполнителей ролей. Правда, процесс озвучания шёл довольно долго, иногда по полгода, а то и больше: ведь техника механической киносъёмки отнимала львиную долю процесса. Да и сами иностранные фильмы можно было по пальцам пересчитать. И всё же какие-то традиции необходимо возвращать. Может быть, если устранить анонимность, актёры почувствуют свою ответственность за то, что делают. И потом как всё-таки приятно и полезно увидеть в конце фильма давно забытую надпись: «Роли исполняли и дублировали…»

Ирина САДОВСКАЯ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,8 Проголосовало: 5 чел. 12345

Комментарии: 22.12.2010 15:25:53 - vladimir Feldman пишет:

многое

вообще не надо переводить. Например, "Шрек" - его специально озвучивали известные актеры. Надо показывать с субтитрами.

Вечный зов. Перезагрузка

ТелевЕдение

Вечный зов. Перезагрузка

А ВЫ СМОТРЕЛИ?

Неожиданно и точно отозвался на события в Кущёвской 5 канал. Из кинозапасников достали один из лучших советских многосерийных фильмов «Вечный зов».

Кино, признанное во времена перестройки пропагандистским, сегодня оказалось актуальнее многих публицистических высказываний, ток-шоу, журналистских репортажей. То, что произошло в станице Кущёвской, оказалось давно и глубоко исследовано писателем Анатолием Ивановым, который в те же перестроечные времена был причислен к советским реакционерам.

О Цапках и компании ещё многое будет рассказано, когда закончится следствие: о криминальных связях, сращении с властными структурами. Однако природу этого явления не объяснишь тривиальным понятием «организованная преступность». В мимолётном взгляде Цапка, зафиксированного дрожащей камерой, неожиданно мелькнул отблеск давнишнего, забытого, казалось бы, образа – Михайла Лукича Кафтанова, блестяще сыгранного Ефимом Копеляном. Вот уж, что называется, кулак так кулак, махровый, отборный. И надо же, спустя столькие годы, вслед за возрождением фермерского движения, на волне торжества частной собственности, на руинах осмеянного колхозного строя, – откуда ни возьмись – реинкарнация, те же глаза, та же удалая жестокость, то же болезненное властолюбие, умение держать в кулаке всю округу: кого парализуя страхом, кого приближая к себе, соблазнив сытой развратной жизнью на заимке.

Что же, закончится следствие, страна узнает и других героев, пришедших из старых времён: какого-нибудь нового Демьяна Инютина, современного Фёдора Савельева, свежеиспечённого Петра Полипова.

А вот Антона Савельева, Ивана Савельева, Поликарпа Кружилина, Панкрата Назарова, Ивана Субботина в истории Кущёвской не появится, потому что таких больше не делают, они ушли в прошлое вместе с традицией пропагандистского кино. Так что смотрите «Вечный зов», сравнивайте, вспоминайте.

Вадим ПОПОВ

televed@mail.ru [5]

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,9 Проголосовало: 10 чел. 12345

Комментарии:

Услуги оформителей

ТелевЕдение

Услуги оформителей

А ВЫ СМОТРЕЛИ?

«Судите сами» с Максимом Шевченко – одно из наиболее острых и информационно насыщенных ток-шоу на нашем ТВ. Да, пожалуй, и самое профессиональное, представительное. Далеко не со всеми собеседниками можно согласиться, но ведь это и есть воплощение плюрализма мнений. Сам ведущий вызывает симпатию принципиальностью постановки проблем и твёрдостью в достижении истины: он не затыкает рты наиболее ретивым спорщикам, однако в то же время даёт возможность высказаться не столь напористым, но более тонко мыслящим полемистам. Эта позиция была проявлена и в недавнем обсуждении событий на Манежной площади. Проблема ведь гораздо шире и глубже, нежели её освещают новостные программы, о чём недавно напомнил обществу патриарх Кирилл.

Однако вот что обращает на себя внимание в последнее время: спинки кресел, с которых встают участников диалога, чтобы включиться в дискуссию, подозрительно напоминают… крышки унитазов, а белая подкова стола, внутри которой перемещается ведущий, похожа на пластмассовый кружок на том же унитазе. В оформлении студии не бывает ничего случайного. Дизайнерская мысль призвана подчеркнуть глубинную суть передачи. На что же нам намекают в данном случае, какие возникают ассоциации?

В своё время в фильме Бунюэля буржуа скромно и обаятельно восседали на унитазах вокруг стола, а чтобы перехватить кусок, удалялись в тесную каморку. Экспериментировали с подобной атрибутикой и битлы. Но, может, всё гораздо проще и продюсеры стремятся завуалировать и, насколько возможно, снизить, травестировать смысл серьёзных диспутов, подобно тому как в «Культурной революции» М. Швыдкого полусдутые, телепающиеся из стороны в сторону фигуры из латекса символизируют состояние «умов, ни в чём не твёрдых»?

В таком случае господа оформители оказывают тележурналистам поистине медвежью услугу, так как втихомолку (а подсознание зрителя ведь не дремлет) опускают патетический градус передачи и откровенно подставляют ведущего.

Сергей КАЗНАЧЕЕВ

televed@mail.ru [5]

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,7 Проголосовало: 3 чел. 12345

Комментарии:

Что? Где? Беда-а-а!

ТелевЕдение

Что? Где? Беда-а-а!

А ВЫ СМОТРЕЛИ?

После некоторого перерыва решил я посмотреть на Первом канале передачу «Что? Где? Когда?», посвящённую памяти её создателя Владимира Ворошилова. Подключился не с начала, а в тот решающий момент, когда в соревновании со зрителями решалась судьба лидирующей команды знатоков: получить ли ей Хрустальную Сову. Знатоки в ладно сшитых фраках, в каких не стыдно бы явиться и на вручение Нобелевской премии, бодро отвечали на технические вопросы, хуже шло с гуманитарными. В итоге счёт между знатоками и зрителями оказался равным. Пришлось обратиться к беспристрастному компьютеру: выбери-ка, дружочек, решающий вопрос из множества присланных зрителями.

Когда компьютер, настроенный, видимо, по-новогоднему, извлёк вопрос зрительницы из города Люберцы: «Почему село Щелыково в Костромской области считается родиной Снегурочки?», я порадовался за команду знатоков. Ведь всякому мало-мальски культурному человеку положено знать, что в Щелыкове, где находится усадьба Александра Николаевича Островского, великий драматург создал свою сказку «Снегурочка». Не говоря уже о «Грозе», «Волках и овцах», «Бесприданнице», «Талантах и поклонниках» и «Без вины виноватых». В Щелыкове он умер, неподалёку и похоронен.

Однако вопрос поверг главного знатока чуть ли не в шок. Мысли его лихорадочно заметались, и, когда вышло время, он сообщил нечто в эдаком духе: где-то в тамошнем лесу жил Дед Мороз, и от него родилась Снегурочка.

Команда с треском проиграла. Обескураженный ведущий спросил у остальных игроков: знают ли они правильный ответ. Никто не знал. Даже капитан другой команды знатоков, которая благодаря невежеству противника стала победительницей. Зато он знал, что за мудрость ему достаётся Хрустальная Сова.

Уж не в том ли причина случившегося, что знатоки черпают свои знания именно из Первого канала, на котором русской литературы становится всё меньше и меньше? В субботний день, когда оконфузились знатоки, в удобное для рядового зрителя время ему предлагалось только стать миллионером, испытать минуту славы и грустно понедоумевать на (и не выговоришь на трезвую голову) «Прожекторперисхилтон». А после этого был показан иностранный фильм-галлюцинация, который так и назывался: «Дикие сердцем».

Георгий ВАСИЛЬЕВ, ЯРОСЛАВЛЬ

televed@mail.ru [5]

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,8 Проголосовало: 11 чел. 12345

Комментарии: 23.12.2010 20:01:51 - Алексей Викторович Зырянов пишет:

Ничего удивительного

До сих пор помню момент, когда я, ещё будучи школьником, ответил на вопрос про символ Индии на флаге. На нём изображено три льва, а "знатокам" задали вопрос: чего не хватает? Я про себя ответил: четвёртого, так как в двухмерном формате влезало только три; статуя же состояла из 4-х львов, стоящих друг к другу спиной. А "знатоки" несли белеберду. Вот потеха была. И все мои одноклассники себя чувствовали умнее "знатоков". Се ля ви.

23.12.2010 14:31:05 - Скиф Фикс пишет:

Уж больно, Вы, строги со "знатоками"!...

Другой МХАТ

Книжник

Другой МХАТ

САМАЯ ФУНДАМЕНТАЛЬНАЯ

Представляем самые заметные, по версии «ЛГ», издания по истории искусств 2010 года

МХАТ Второй: Опыт восстановления биографии. – М.: Изд-во «МХТ», 2010. – 960 с.: фот., ил. – 1000 экз.

На презентации этой «очень нужной» и «на все времена» книги, прошедшей не столь давно в Портретном фойе МХТ им. А.П. Чехова, она была очень точно названа «прежде всего – поступком». А ещё выступавшие признавались в том, что считали саму затею неосуществимой.

Театр – материя куда как эфемерная и быстро улетучивающаяся. Это аксиома. А театр, закрытый «сверху», ликвидированный насильственным образом, да с учётом того, что случилось это почти 75 лет назад, – кажется, как сегодня возможно восстановить его биографию?

Нет, определённое количество материальных свидетельств интереснейшей, насыщенной, противоречивой жизни 2-го Московского Художественного академического театра, работавшего в столице с 1923 (а если вести счёт от легендарной Первой студии МХТ, из которой коллектив взрос и организационно-юридически преобразовался, – то ещё с дореволюционных времён) по 1936 год, естественно, сохранилось. Фотографии, программки, газетные рецензии, а ещё – внутренняя документация, протоколы совещаний, творческих обсуждений, заседаний появившегося в какой-то момент за кулисами «художественно-политического совета». По счастью, есть среди нас и живые свидетели искусства «другого МХАТа» – как он назван главным редактором исследования Анатолием Смелянским: один из без малого полсотни эссе-портретов спектаклей, составлявших репертуар театра (в подавляющем большинстве своём текстов совершенно замечательных, а порой являющих собой, не побоимся сказать, мини-шедевры современной историко-театроведческой мысли), написан Майей Туровской. О предпоследней постановке МХАТа Второго – «Мольба о жизни» по пьесе некоего Жака Деваля – она пишет по своим детским воспоминаниям – и этот глубоко личный обертон, вдруг вносимый в строго «научное», казалось бы, издание, придаёт всей величественной книжной «постройке» какую-то совершенно особую, доверительную, «домашнюю» интонацию, ничуть, впрочем, не вступающую в противоречие с общей априорной «строгостью» подхода.

Но тем не менее сложить из всех этих свидетельств, разрозненных, разномастных, иногда представляющих собой полуправду, а иногда и её противоположность (время жизни театра тому, как это понятно, немало способствовало), полноценную биографию, показать современным читателям живое, исполненное замечательного своеобразия «лицо» театрального организма – задача, мало сказать, не из лёгких. Авторскому коллективу, собравшемуся в стенах научно-исследовательского сектора Школы-студии при МХАТе под руководством её ректора и под водительством «мотора всей этой истории» (как её охарактеризовали на всё той же презентации), выдающегося театроведа нашего времени, дуайена цеха Инны Натановны Соловьёвой, затея оказалась вполне по плечу.

Со страниц приятно увесистого и чрезвычайно «дружелюбного к пользователю» тома действительно встаёт один из самых замечательных русских театров первой трети прошлого столетия. Театр Михаила Чехова и Алексея Дикого, Софьи Гиацинтовой и Серафимы Бирман; театр Иллариона Певцова, прослужившего здесь всего пару сезонов, и одной из узловых фигур его труппы Ивана Берсенева; театр Сергея Образцова – он работал здесь до начала своей «кукольной» карьеры, играя, в частности, Шута в «Двенадцатой ночи», и Ирины Розановой – эта «яркая самобытная творческая индивидуальность», восхитившая самого Станиславского, была зачислена в театр всего лишь за два месяца до его ликвидации, сыграть на этой сцене ничего не успела, а в начале войны трагически-нелепо погибла под колёсами троллейбуса, пополнив собой ряд старомосковских театральных легенд-преданий… Обо всех них и ещё о нескольких сотнях представителей разных сценических профессий, работавших или творчески связанных со Вторым МХАТом, в энциклопедически-биографической части книги «Имена» имеется, как правило, обстоятельная и опять-таки с личным отношением написанная статья.

А кроме того, в «Опыте восстановления биографии» есть подробнейшая – по месяцам и дням расписанная – «Летопись» истории театра. Полные программки всех спектаклей. Статистические репертуарные «расклады» по каждому сезону.

Резюмируя, стоит сказать следующее: отныне для любого специалиста, обращающегося к истории отечественного театра 1920–1930-х годов, данный труд станет не просто важным подспорьем, но предметом необходимым и обязательным.

Александр А. ВИСЛОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Второй памятник художнику

Книжник

Второй памятник художнику

САМАЯ ВЫРАЗИТЕЛЬНАЯ

Представляем самые заметные, по версии «ЛГ», издания по истории искусств 2010 года

Дейнека. Живопись. – М.: Издательская программа «Интерроса», 2010. – 496 с.: ил. – Тираж не указан.

Альбомов по изобразительному искусству каждый год выпускается великое множество. И все они, за редчайшими исключениями, прекрасны. В силу того, что художников – хороших и разных – в истории живописи хватает с лихвой, а полиграфические возможности по мере развития научно-технического прогресса всё возрастают. Достаточно сегодня заглянуть в соответствующий отдел любого крупного книжного магазина, чтобы надолго погрузиться в состояние, скажем так, восхищённого оцепенения (цены-то на данный род книжной продукции также весьма и весьма «множественны»).

Однако среди многих равных по своему крупноформатному великолепию и художественному богатству наполнения фолиантов есть всё же некоторые «более равные». Равные как нынешнему креативному, информационному, на многое способному веку, так и, условно выражаясь, мастеру, чьё творчество они, стремясь к максимальной полноте охвата, представляют и чей внутренний мир – в идеальных случаях – заодно пытаются раскрыть.

Ровно год назад, в последнем номере «ЛГ»-2009, мы, по обыкновению пытаясь подвести некоторые итоги, писали о том, что если не «книгой года», то по меньшей мере «альбомом года» следует по справедливости наречь том под названием «Дейнека. Графика». Аналогичнейшим образом можно теперь смело номинировать том № 2, вышедший в рамках величественного проекта «Александр Дейнека. Исследования, книги. Выставки. 2009–2011», который продолжает осуществляться Издательской программой компании «Интерроса» в содружестве с Третьяковской галереей.

Главное достоинство тут не в практически исчерпывающей полноте охвата – это, по сути, самое настоящее полное собрание живописных произведений (репродуцируется более 300 работ, разбросанных по сорока музеям, российским и зарубежным, по частным собраниям, в том числе и целый ряд таких, чьё нынешнее местонахождение «не установлено»). И не в подробнейшем каталоге всех полотен Дейнеки – как сохранившихся, так и тех, даже воспроизведение коих в наши дни «не найдено», причём с подробнейшей владельчески-выставочной историей каждого. Дело даже не в занимающей без малого двести страниц (пусть и достаточно крупного шрифта) «Хронике жизни» художника, базирующейся, кроме всего прочего, на массе архивных материалов и впервые вводимых в научный оборот сведений, благодаря чему этот текст с жанровым подзаголовком «Опыт реконструкции» читается как – скажем, банальность, что было отнюдь не присуще Дейнеке, – захватывающий роман о «сыне века», невероятного и драматического.

И разнообразнейшие дизайнерские находки и изыски (впрочем, не переходящие в стадию самоцели), весь этот смелый, дейнековскому духу более чем отвечающий креатив в книге тоже не самое выдающееся. (Хотя о нём, заявляющем о себе уже на стадии обложки, с как бы прорастающими, проявляющимися сквозь соцреалистически-безмятежную картину «В обеденный перерыв в Донбассе» фрагментами полотен совсем иного, тревожно-сумрачного или загадочно-конструктивистского рода нельзя не сказать несколько отдельных восхищённых слов.)

А что же в таком случае главное? Очень просто – художник Дейнека. Уникальный, своеобычный, ни на кого не похожий. Вроде бы такой знакомый и советский, с одной стороны, но, как мы теперь понимаем, резко выламывающийся и из соцреалистических анналов и тем более из устоявшихся «общекультурных» о себе представлений. С его странным эротизмом, с его неизменной, то и дело проявляющейся верностью впитанного в юности мучительного и мучающего экспрессионизма… И с его потрясающим неизбывным же интересом и любовью к жизни во всех её проявлениях.

Некоторое время назад Дейнеку – как конформиста и «певца строя» – пытались едва ли не исключить из истории отечественной живописи, по крайней мере из первого её ряда. Теперь, после выхода «интерросовской» дилогии, в особенности второй её части, стала очевидна полнейшая невозможность этого (да и не был он никаким «певцом»; скорее, наблюдателем и ещё утопистом). Возможно, художнику когда-нибудь задумают воздвигнуть и памятник (сейчас есть лишь только скромный бюст в его родном Курске). Но два таковых имеются уже сейчас – заметим, замечательно рукотворных.

А.В.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Русские идут: блистательная фотохроника

Книжник

Русские идут: блистательная фотохроника

САМАЯ СТИЛЬНАЯ

Представляем самые заметные, по версии «ЛГ», издания по истории искусств 2010 года

Александр Васильев. Русский Голливуд. Mini. – М.: СЛОВО/SLOVO, 2010. – 368 с.: ил. – 5000 экз.

До тех пор пока Александр Васильев не ввязался в изматывающий судебный конвейер под названием «Модный приговор», призванный в ежедневном режиме стилизовать на Первом наших бесформенных согражданок; до тех пор пока этот видный историк моды, записной эстет и бонвиван как-то дозировал своё присутствие на голубом экране, ограничиваясь краткими, но ёмкими экспертными соображениями, – к нему испытывалось не в пример большее доверие. Жадный до новых жатв телевизионный Молох, впрочем, перемалывал ещё не таких красавцев: ежели ты однажды принял предложенные весьма жёсткие условия игры, то потом только держись и всё равно, скорее всего, не удержишься…

Впрочем, кое-что, а в особенности крепкая, годами наработанная внутренняя основа электронно-лучевой рже неподвластна. Васильев может быть сколь угодно диковат в образе гламурного телепрокурора или кого он там изображает в сих диковатых процессах полного переоблачения, а заодно и саморазоблачения, но чего у него ни в какую не отнять, так это большой, важной, благородной следопытской деятельности, им давно и неуклонно осуществляемой. Разыскиваемые следы – те, что были оставлены русской эмиграцией, главным образом первой волны, в западной культуре и, шире, социуме ХХ столетия, а в качестве знатных охотничьих трофеев выступают фотографические отпечатки, та уникальная коллекция винтажных снимков, благодаря которой обладатель её смог выпустить не одно воистину роскошное издание, что однажды взявши в руки, так не хочется из них выпускать.

Об этом наилучшим образом свидетельствует цифирь: книга «Красота в изгнании», посвящённая моделям русского происхождения в европейской и американской fashion-индустрии, увидевшая свет в том же издательстве «Слово», была переиздана – о чём без ложной скромности сообщает автор в предисловии к рассматриваемому его труду – уже десять раз. Полагаем, что не менее блистательная будущность уготована и начатой осваиваться Васильевым делянке «Русского Голливуда». Ведь эта жила ничуть не менее богата и плодоносна – это мягко говоря, – нежели области моды и балета, в которых наш парижско-останкинский коллекционер-исследователь съел изрядных размеров собаку.

…Эффектно фатоватый, особо преуспевший в амплуа Mad Russian, уроженец Санкт-Петербурга Миша Ауэр, чья фильмография на калифорнийской «фабрике звёзд» перевалила за 170 пунктов. Знаменитая москвичка Ольга Бакланова – «одна из любимых учениц К.С. Станиславского» и одна из наиболее высоко ценимых Вл. И. Немировичем-Данченко «мультижанровых» актрис – так невероятно похожая на некоторых снимках на свою бывшую коллегу по Музыкальной студии МХТ Любовь Орлову, оставшаяся в истории мирового кинематографа благодаря участию в «Уродцах» Тода Броунинга, перешедших в разряд «культового» кино много лет спустя после их создания. Успевшая родиться в Петрограде в 1919 году и умершая всего лишь два года назад в Австралии, сперва беби-балерина, а затем прима Ирина Баронова, снимавшаяся не так чтобы много, но зато лично знакомая с автором книги, которому «посчастливилось… даже гостить у неё дома». Конечно же, сверххаризматичный Юл (Юлий) Бриннер, появившийся на свет на Сахалине и прославившийся на весь мир как один из бороздящей просторы Дикого Запада «Великолепной семёрки»…

Мы назвали лишь первых четверых по алфавиту из раздела книги «Актёры» – там их в четыре с лишним раза больше (включая, естественно, и великого Михаила Чехова, и «самого знаменитого русского в Голливуде» Акима Тамирова, и даже Ивана Мозжухина, у которого за океаном карьера явно не сложилась, завершившись на одной-единственной картине). А далее следует ещё более любопытный и визуально выразительный раздел «Фильмы», живописующий поступательное развитие «русской темы» в эпоху золотого голливудского века: от развесистой клюквы 1932 года под названием «Распутин и императрица» до снятого 33 года спустя и увенчанного пятью «Оскарами» «Доктора Живаго».

Сопровождающие весь этот прекраснейший коллекционный во всех смыслах фоторяд тексты могли бы быть, конечно, чуть более оригинальны и самостоятельны – в основном массиве они представляют собой сведения, извлечённые с авторитетных киносайтов, в первую очередь c библии киномана imdb.com, лишь изредка расцвеченные собственно авторским отношением. Но это, право слово, такие мелочи по сравнению с той красотой и выразительностью, что обрушиваются на тебя буквально с каждой страницы. Что же до ошибок и неточностей, которых в труде «историка моды», но никак не кино также встречается порядком, то здесь всё видится, было бы на то желание, легко и быстро поправимым. Дело в том, что Александр Васильев, как истинный специалист в своей области, задумал выпустить настоящий труд в двух размерах: пока мы имеем перед собой вариант mini, но не за горами, насколько можно судить по предисловию, и maxi-альбом. Очень хочется надеяться, что вот оно-то (ну, может быть, не в первом издании, но хотя бы в третьем или пятом, не дожидаясь десятого) выйдет «исправленным и дополненным», достигнув, таким образом, сущностно необходимой здесь гармонии формы и содержания.

Н. ПОСТРЕЛ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Серебряный шнур театра не рвётся

Книжник

Серебряный шнур театра не рвётся

САМАЯ ЧЕЛОВЕЧНАЯ

Представляем самые заметные, по версии «ЛГ», издания по истории искусств 2010 года

«На что ушла моя жизнь»: Книга о Валентине Ермаковой / Составитель и редактор О. Харитонова. – М.: Новое литературное обозрение, 2010. –160 с.: ил. – 1000 экз.

Год назад в Музее-квартире К.С. Станиславского проходила презентация книги, о которой наши читатели знают, – «Великое культурное противостояние», – посвящённой Анне Гавриловне Бовшек. Её составил народный артист России Авангард Леонтьев, издание отмечено как лучшая просветительская книга года. Мы с Евгением Мироновым бродили по этому удивительному дому, рассматривали чудом сохранившиеся экспонаты, потом он говорил в своём выступлении, как важно не забывать учителей. Ведь именно Бовшек выделила когда-то мальчика Гарика Леонтьева из студии художественного слова при Московском доме пионеров… Прощаясь, Евгений Витальевич сказал: «Да, надо долги отдавать. Книгу пора выпускать».

Речь шла как раз об издании, увидевшем свет буквально через несколько месяцев. Акция по поддержке театральных инициатив при Совете по культуре и искусству при президенте России, которой руководит Миронов, выделила грант на его выпуск. И теперь смотрит на нас с обложки Валентина Александровна Ермакова (1924–2003). Замечательная провинциальная (в высоком смысле слова) актриса, народная артистка СССР, лауреат Госпремии и премии им. Станиславского (выходит, что разговор с её любимым учеником в музее великого режиссёра не был случайным).

Олег Табаков, который ребёнком запомнил ермаковскую Алёнушку в саратовском ТЮЗе, пишет в предисловии: «Она прошла полный курс подъёмов, бед, взлётов и падений. И дело не в том, каких официальных званий она достигла, а в том, что вовремя поняла, что жизнь на ней не кончается, что «серебряный шнур» театра не должен оборваться, что достоинство художника заключается и в том, чтобы сделать всё для передачи его в руки тех, кто приходит после».

Ольге Харитоновой удалось собрать, наверное, всё или почти всё, связанное с Валентиной Александровной. Здесь и собственные воспоминания актрисы – внутреннее путешествие, где никто и ничто не ограничивало её маршрутов. «Она словно ещё раз проживала свою жизнь под бесстрашным и беспощадным прицелом открывшегося ей самой нового взгляда», – подчёркивает составитель. Но после второго инсульта Валентина Александровна уже не встала. И тогда разговор о ней продолжили её ученики и коллеги.

Летом, предваряя выход книги, «ЛГ» напечатала очень личные воспоминания Евгения Миронова о своём педагоге, увеличив будущий тираж на 148 тысяч экземпляров. Жаль, что не нашлось на газетных полосах места для текста режиссёра Александра Дзекуна «Контесса, или Радость бытия» – настоящего очерка нравов провинциального театра, взаимоотношений артистов, любви-ненависти-зависти. Актриса Галина Тюнина нашла очень точные слова для рассказа о Валентине Александровне, от которой она ушла (!) со второго курса, уехала из Саратова и устроилась в детсад. А потом «кто-то из ребят с курса позвонил мне и передал просьбу Ермаковой, чтобы я вернулась». Будущая звезда театра Фоменко села в поезд… «Она ни словом, ни намёком, ни тогда, ни потом не напомнила о скандале, который случился. Как будто не было ничего, будто я вышла погулять и вернулась». Таково было силовое поле таланта Валентины Александровны. И если б не оно, Максим Матвеев не работал бы сейчас в МХТ и не снимался в кино, не скрывался бы от папарацци с красавицей-женой, а был бы, скорее всего, юристом. «Она выдернула меня из совсем другой жизни, привела в профессию и всегда чувствовала свою ответственность за этот поступок, старалась, чтобы я не пожалел».

А серебряный шнур театра – в том числе благодаря уважительной, искренней, благодарной книге – не оборвётся...

Леонид КОЛПАКОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Всё, что вы слышали о композиторе, но боялись разузнать

Книжник

Всё, что вы слышали о композиторе, но боялись разузнать

САМАЯ СМЕЛАЯ

Представляем самые заметные, по версии «ЛГ», издания по истории искусств 2010 года

Александр Познанский. Чайковский . – М.: Молодая гвардия, 2010. – 762 [6] с.: ил. – (Жизнь замечательных людей: Сер. биогр.; вып. 1268). – 5000 экз.

С самых первых строк этого почти 800-страничного жизнеописания «замечательного человека» автор недвусмысленно настраивает на, скажем так, не вполне традиционное чтение, заявляет о «необходимости преодоления устоявшихся клише» и бытующих до сих пор «ложных представлениях». И уже во второй главе «Императорское училище правоведения» заявленные намерения принимается осуществлять вполне категорическим образом, говоря о том, что «эмоциональная атмосфера» в известном учебном заведении «была гомоэротически насыщенной», что «низшим полюсом в сложившейся ситуации был отроческий разврат» и т.п.

Дальше – больше. Глава третья, именуемая  «Особенные дружбы», практически вся «про это». Здесь запускается специфический многонаселённый калейдоскоп лиц, к коим Пётр Ильич Чайковский испытывал на протяжении всей своей напряжённой, как туго натянутая струна, жизни чувства, значительно бо’льшие, нежели человеческая симпатия и мужское товарищество. Фёдор Маслов, Лев Шадурский, Владимир Герард, будущий знаменитый поэт Алексей Апухтин, будущий одиозный журналист и теневой государственный деятель князь Владимир Мещерский… Причём без какого бы то ни было голословия – всё со строгой опорой на документы: на мемуарные свидетельства, на письма, в том числе по сию пору не опубликованные. А они – к примеру, отдельные «особенные» извлечения из второго тома переписки великого композитора, подготовленного к печати, но так и не увидевшего свет, или же хранящаяся в Клину автобиография брата Модеста, которая, если верить обширнейшему (как то свойственно лучшим жезеэловским образцам) «Списку использованной литературы», планируется к публикации в ближайшее время, – они порой буквально поражают своей откровенностью и эмоциональным градусом изложения. «Мы вечером с Анатолием (ещё один младший брат Чайковского. – С.Ю.) возвращались в училище на извозчике, и он мрачно поведал мне «ужасную вещь», которую узнал в этот день: «существуют гнусные люди, называемые «буграми»,<…> и, о горе, Петя один из них!» <…> Тяжёлый камень упал у меня с плеч. Я не урод, я не одинок в моих странных вожделениях!» – это как раз из автобиографических записок Модеста Ильича.

Теперь же предоставим слово главному герою повествования. В феврале 1878 года уже прославленный музыкант пишет – всё тому же брату Анатолию, за прошедшее время изрядно скорректировавшему свои взгляды на «бугрство», – из Флоренции, обстоятельно, в дневниковой форме: «На возвратном пути домой <…> я был преследуем юношей необычайной классической красоты <…>. Вечером у меня было назначено rendez-vous. Вот уж поистине: и больно и сладко. Провёл чудеснейшие два часа, в самой романтической обстановке; боялся, млел, пугался всякого шума; объятия, поцелуи, одинокая квартирка далеко и высоко, милая болтовня, наслаждение! Воротился домой усталый и измученный, но с чудными воспоминаниями».

Прошу у читателей прощения за столь объёмные и откровенные (кстати, заодно уж замечу, что здесь выбраны далеко не самые красноречивые) места, но они характеризуют данный обстоятельный и честный нон-фикшен-труд лучше всяких слов рецензента. Конечно, тем, кто глубоко убеждён, что Чайковский ценен нам отнюдь не этим, – книгу, наверное, не решишься рекомендовать. Но для тех, кого в равной и взаимозависимой степени интересует как творец, так и человек, со всеми нестандартными особенностями его натуры и судьбы, – эта книга, написанная с отменным знанием предмета (а точнее, всех её «предметов»), хорошим языком и первоклассным исследовательским методом, представит несомненный интерес.

Стас ЮЛЕВИЧ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Танец и жажда мистерий

Книжник

Танец и жажда мистерий

САМАЯ НЕОЖИДАННАЯ

Представляем самые заметные, по версии «ЛГ», издания по истории искусств 2010 года

Николетта Мислер. Вначале было тело . Ритмопластические эксперименты начала ХХ века. – М.: ООО «Издательство «Искусство – XXI век», 2011. – 448 с.: ил. – 1750 экз.

Роскошным изданием побаловали нас эстеты из компании «Искусство – XXI век»! Тяжёлый альбом в футляре, на футляре – кармашек с двумя открытками. На страницах книги – множество фотографий, большинству читателей неведомых. Плотная бумага… Это в метро не полистаешь. Это требует плоской поверхности обширного стола, рассеянного света матовой лампы, свободного времени и любви к обнажённому женскому телу.

Ясно, что именно ему посвящено большинство воспроизведённых фоторабот, однако не стоит думать, что мы имеем дело с подобием «пикантного» календаря Pirelli, выпускаемого в чисто коммерческих целях. Даже то, что обнажённых тел в «Ритмопластических экспериментах» не большинство, говорит о ню лишь как о частности гораздо более широких поисков новой сакральности, которой, казалось, была беременна перинатальная эпоха Страны Советов. Именно чувством личной близости к этому вынашиваемому, рождающемуся, уже рождённому и выкармливаемому младенцу – истинно новому миру – пронизан труд итальянки Николетты Мислер.

Интерес к советскому искусству начала неслучаен для интеллектуалов Италии. Как и близость к нам немецкого духа того же времени. Достаточно упомянуть такие прочные эстетические и смысловые связки, как Томмазо Маринетти – Владимир Маяковский, Лени Рифеншталь – Александр Родченко. Да, война развела нас. Маринетти воевал на Восточном фронте (т.е. в СССР), Рифеншталь снимала гениальные агитполотна, опосредованно вдохновившие на бой против нас не одного немецкого солдата, но понятие о красоте в 20-е гг. ХХ века были общими у трёх стран «футуристических революций». Общим был и консервативный разворот Муссолини, Гитлера и Сталина. Такова логика истории. Такова структура священного пространства.

Но пока… Готфрид Бен пишет стихи, Лени Рифеншталь занимается танцем, Филиппо Томмазо Маринетти конструирует манифесты!

Николетта Мислер берёт в качестве предмета исследования отношение к телу в едва рождённой Советской России. Материалом для неё служат довольно скудные фотоархивы тех лет. Довольно редко воспроизводимые снимки, рисунки, скульптуры. Конечно, в этом собрании нет, пожалуй, ничего нового для того, кто специально занимался историей существовавшей некогда Хореологической лаборатории и студий, по-разному связанных с нею. Однако читателю «дюжинному» почти всё, о чём рассказывает дама-профессор из Неаполя, будет в новинку. Даже имена (за исключением Голейзовского) не очень-то на слуху. Между тем, уверен, альбом очарует многих. Даже тех, кто к так называемому современному танцу относится равнодушно, если не сказать жёстче. Как я, например.

Спасает то, что передо мною – книга учёного.

За множеством обнажённых и не совсем женских тел, за некоторым количеством изображений тел с мужской анатомией, за диаграммами и схемами стоят идеи, их инициировавшие. Вот об этих идеях – слова (часто неоправданно скупые) Николетты Мислер. И их следует читать внимательно, ибо слов-то, я повторяю, до обидного мало.

Исследовательница русского танцевального авангарда начала ХХ века ненавязчиво даёт понять, что поиск новых форм движения был требованием времени. Нет, не повсеместным – он осуществлялся только там, где бурлил хаос, выделяя из себя новые формы космоса. В России, в Германии, в Италии.

Танец, являясь священнодействием по своей природе, был обязан отразить новую сакральность и честно пытался сделать это.

Какова же была «святость» переломного момента, кто был «культурным героем» футуриста? «Лаборж» Карела Чапека, переименованный им позднее в хорошо известного «робота», механизм в самом широком смысле. Господствующим мировоззрением был позитивизм, причудливо преломляющийся на декадентских гранях техно-мистицизма, поэтому-то в танцевальном эксперименте того периода можно найти огромное число математиков и физиков, экономистов и композиторов. То есть тех, кто имеет дело с формальными методами исследования. Кто «режет» (анализ) по заранее созданным лекалам, кто «шьёт» (синтез) по предписанным теорией моделям.

Новым богом стала машина. Механистические жесты осмыслялись и описывались. Трудовые движения оптимизировались. Наивно думать, что лишь для того, чтобы повысить производительность труда. Нет! Человек должен был соответствовать Машине, священной, разумной. Это была не просто эстетика, это была новая антропология. Но она осуществлялась в преобразованиях революции. Поэтому священные токи «безвременья», соответствующего хаосу, тоже нашли отражение в упражнениях «учителей ритмики».

Вакханкой пронеслась по Европе Изадора Дункан. Вслед за нею в исступлённом дионисическом танце ещё больше обнажились сонмы и сонмы менад. Тело стало инструментом преобразования обыденности, объектом трансформаций и трансмутаций деятельного духа, субъектом, утверждающим сей «дивный новый мир», фундирующим законы мироздания своими собственными законами изменения и развития. Воистину для деятелей ритмопластики «вначале было тело»!

Недостаток у исследования ровно один: противопоставление «пытливой» культуры начала «застойной» основательности времени Сталина. Промах для учёного вряд ли простительный: святыня не создаётся механистически, но без священного жизнь пуста. Поэтому и победил классический балет в Стране Советов – он стал объектом символического захвата, трофеем в войне священных смыслов и знаков. Поэтому и помним мы больше других ориентированного на Большой театр, на его оценку Касьяна Голейзовского.

Евгений МАЛИКОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Вкус французского-2

Путешествие во времени

Вкус французского-2

ОДНАЖДЫ С АЛИСОЙ ДАНШОХ

Вернуться в Париж

Однажды на большой перемене, когда всё школьное население приступом берёт буфет, я, осчастливленная стаканом горячего чая и булочкой, пробиралась сквозь толпу страждущих к заветному столику с табличкой «Для преподавателей». Вдруг ко мне подходит секретарь партбюро и спрашивает: «Хочешь поехать в Париж?» Я хотела, и ещё как. А кто не хотел в глубоких соцвременах побывать в Париже? Я хотела так сильно, что даже не сразу почувствовала, как жидкость бурого цвета жгуче льётся из стакана на мою правую ногу. Почти сразу я поняла, как мне повезло. Во-первых, потому что так считала партийная дама, а во-вторых, моя кандидатура единственная отвечала всем требованиям райкомовской разнарядки: комсомолка с обязательным знанием французского языка, морально устойчивая, скромная в быту, с большой общественной нагрузкой. Поездка в Париж была не просто увеселительным ознакомлением со всемирно известными достопримечательностями, это был трёхнедельный научный туризм ценою в мою трёхмесячную зарплату с ежедневным посещением занятий в «Обществе распространения французского языка» – Alliance française. За пять месяцев до отъезда началось оформление: справка из поликлиники о состоянии здоровья уверяла, что у меня нет ни психических, ни венерических заболеваний; 5-е отделение милиции гор. Москвы уведомляло всех, кому это было важно, что я не состою ни на каком учёте, а ЖЭК подтверждал наличие жилплощади по указанному в паспорте адресу. Место работы так же приняло горячее участие в процессе оформления. Его комсомольско-партийный актив задал мне важные вопросы, ещё раз внимательно на меня посмотрел и, доверив честь представлять Родину за рубежом, выдал соответствующую характеристику с печатью. Затем настала очередь райкома убедиться в правильности выбора нижестоящей организации, что он и сделал, вызвав меня на свою выездную комиссию. На сей раз мне предстояло пройти сквозь строй взглядов и вопросов истинных партийцев на пенсии, жаждущих активных действий. На всякий случай я надела юбку подлиннее, «забыла» подкраситься и, подкованная недельными передовицами центральных газет, явилась на допрос комсомолки старшими товарищами. Всё обошлось. Суровые пенсионеры отнеслись ко мне благосклонно, узнав, что в качестве слушателя университета марксизма-ленинизма я делюсь политинформацией с коллективом универмага «Москва», позади которого располагалось место моей трудовой деятельности.

В мае начались персональные собеседования с непосредственными организаторами поездки, за которыми последовали лекции ранее побывавших в Париже руководителей молодёжных делегаций. Нас, прошедших строгий отбор, оказалось 32 вместо запланированных тридцати, поэтому в последний момент двоим сказали: «Извините, может быть, в следующий раз…» Очень жалко было девушку, с ней случилась истерика, а мы – 30 счастливчиков – получили следующие напутственные рекомендации: в связи с возможными провокациями по городу передвигаться только тройками – а лучше пятёрками; в магазин Tati – самый дешёвый в Париже, где отоваривается малоимущее небелое население, не заходить – негоже это советскому человеку; мода пошла на Западе не носить лифчики, сами понимаете, наши девушки не такие, пожалуйста, оставайтесь в бюстгальтерах; и дали ещё много другой очень полезной и нужной информации.

Все месяцы, предшествующие поездке, разыгравшееся воображение не давало покоя, лишало сна, рисовало невероятные сцены парижской жизни, сулило нечто, дразнило, пугало. Особенно запомнился сон, когда все самые знаменитые памятники Парижа оказались на одной очень-очень длинной улице. И вот настал день отъезда. В единственно приличный семейный чемодан уложены лучшие летние наряды, бутылка «Столичной», матрёшки, шоколадный «Праздничный набор» фабрики «Красный Октябрь», а также добытые по великому блату баночка чёрной икры и батон сырокопчёной колбасы с крупным жиром. Как позднее оказалось, весьма полезные и нужные предметы в моей первой зарубежной поездке – и непростой, а сразу в капстрану, и в тот самый Париж, который «увидеть и умереть», в который я была давно заочно влюблена. Я страшно волновалась, как пройдёт первое свидание с возлюбленным. Волновалась не напрасно, потому что началось оно с полного разочарования.

Жарким душным днём через porte d`Italie мы въехали в Париж. За окном автобуса нас равнодушно встречал шестиэтажный серый город. С трудом мы пробирались по узким улочкам, заставленным личным транспортом местных жителей. На одной из них с именем rue Monge нас выгрузили перед отелем с двумя звёздочками, ставшим на три недели нашим парижским домом. На тридцать человек пришлось два номера с душем, один из них, естественно, достался руководителю делегации, а второй – единственной среди нас супружеской паре, с которой я подружилась и которая иногда пускала помыться. Хорошо ещё, что в номере был умывальник, совмещённый с сортиром и биде, его мы с моей соседкой использовали не только для омовения отдельных интимных частей тела, но и для мытья головы, потому что в игрушечной раковине сей ценный предмет не умещался. Номер на третьем этаже без лифта я делила с очаровательной, умной, интеллигентной студенткой четвёртого курса МГИМО. Кроме жилого пространства у нас ещё была одна кровать на двоих, к счастью, достаточно большая, потому что от дополнительной раскладушки, проведя по очереди на ней две ночи, нам пришлось отказаться из-за экстремального неудобства, очевидно, она предназначалась для дополнительного малолетнего ребёнка. Впрочем, в такой же ситуации оказались и другие члены группы, что вызвало массу самых разных замечаний и шуток.

После более чем столовского обеда, но по-французски, т.е. с маленькой бутылочкой вина на каждого, мы разбились на пятёрки и ринулись на абордаж достопримечательностей. Наша группа на всех парах помчалась к собору Парижской Богоматери. Стоя на левом берегу напротив знаменитого Нотр-Дама, я с недоумением рассматривала узкую мутную речку Сену, огибающую в этом месте остров Ситэ, невысокое грязно-серое сооружение с малюсенькими химерами (они, кстати, появились лишь в XIX в.). Как, это и есть величайший памятник архитектуры, о котором столько сказано и написано? А где обещанная пылающая, высокая готика? Захватывающая дух высота? Меня обманули. Я ждала чего-то совсем другого. Дальше – хуже. Куда делись элегантные, умеющие себя подать парижанки? Те, что проходили мимо – озабоченные, тощие, низкорослые, странно одетые, с торчащими из сумок палками-багетами белого хлеба, – никак не тянули на неотразимых обольстительниц. Каменно-серое однообразие домов и улиц барона Османа, обдающее летним зноем, погружало в безнадёжную тоску, а в ещё большее уныние – загаженные домашними любимцами тротуары, про которые сами местные говорят: «Если будешь идти и смотреть в небо, то обязательно попадёшь в экскременты, а если будешь идти и смотреть под ноги, то, кроме экскрементов, ничего не увидишь». Знаменитые Большие бульвары, такие нарядные на полотнах импрессионистов в залах Пушкинского музея, воспетые солнечным Ив Монтаном: J’aime flaner sur les Grands Boulevards, il y a tant de choses à voir, вызвали недоумение, что же он такого необыкновенного там углядел, кроме снующих и озабоченных людей? Place de la Concorde не показалась одной из самых больших площадей Европы. Может быть, надо было вместо Египетской колонны оставить гильотину со списком обезглавленных здесь? Уменьшенная копия статуи Свободы где-то посередь Сены выглядела нелепой и безвкусной. Воспетый Аполлинером мост Мирабо (Sous le pont Mirabeau coule la Seine et nos amours) гляделся унылым. После пышных военных парадов на Красной площади местная демонстрация мощи 14 июля выглядела уж слишком скромной с десятью истребителями, полком конных гвардейцев и президентом на крошечном бронетранспортёре. Люди в тридцатиградусную жару в местах скопления плохо пахли, несмотря на обилие косметических средств в магазинах. А я в первые дни визита болела, отравленная разочарованием, обманутая реальностью, не совпавшей с ожиданиями. Как хороши на фотографиях и репродукциях именитые обитательницы Лувра – Венера Милосская, Ника Самофракийская, леонардовская Джоконда, и какими неброскими смотрелись они в сутолоке музейных залов. А как жалко было расставаться с 20 франками (две водолазки в том самом Tati) на цветы к Стене коммунаров на кладбище Пер-Лашез и в мемориальную квартиру Владимира Ильича на улице Мари Роз. Тяжёлое душевное состояние длилось около недели и вдруг закончилось. Во-первых, мне очень понравились занятия в Альянс Франсез, лекции с уважительным названием Civilisation française о моде, кино, литературе, политике, практические занятия по языку и методике его преподавания. Возможно, перенастройка организма началась с комплимента: «Мадам, у вас чудесное «а» заднего ряда». Ещё бы! «А» заднее – тема моего диплома, и я точно знала, как надо его произносить. Этот звук – лакмусовая бумажка, его употребление или игнорирование указывает на степень образованности вашего собеседника. А может быть, всё изменилось из-за каждодневного утреннего маршрута rue Monge – rue de Fleurs. После лёгкого континентального завтрака круассаном, йогуртом и чашкой кофе мне часто удавалось из-за лености «согруппников» в одиночку отправляться в получасовой путь к источнику знаний в Alliance Française. Кружа по улочкам Латинского квартала, я норовила пробежаться по rue Moufftard, одной из самых старых улиц города с живописными фасадами лавочек, за которыми прячутся внутренние дворики и пассажи, приоткрывающие истинное доосмановское лицо Парижа. La Mouff, так сокращённо её зовут французы, соблазняла меня витринами многочисленных магазинчиков и множеством крошечных ресторанчиков, к счастью, ещё не открытых в это время суток, и приводила на площадь Контрескарп (place de la Contrescarpe), где Рабле с друзьями обсуждал за бокалом вина тонкости французского языка, несколько веков спустя Хемингуэй проводил время за чашкой кофе, обдумывая «Праздник, который всегда с тобой», и где простые французы, не читавшие «Гаргантюа и Пантагрюэля», игнорирующие американца Эрнеста, с огромным удовольствием пляшут всю ночь накануне дня Национальной независимости 14 июля. Подарив миру лозунг «Свобода, равенство и братство», а также гимн, зовущий более двухсот лет на баррикады, Великая французская буржуазная революция 1789 года прошлась мечом, огнём и гильотиной по живым людям и культурным ценностям (например, в течение нескольких лет каждый день в Версале проводился аукцион по продаже внутренностей дворца ненавистных королей, включая окна, двери, обои, панели и т.д. Хорошо ещё, не сожгли. Так что сегодняшний Версаль – бледная тень прошлого) и предопределила будущее нации, заразив кровь вирусом неповиновения. Чуть что – забастовочка, стачечка, баррикадочка, а то и la Revolution, скажем, революция 1968 года. Вот и в этом году из-за пенсионной реформы профсоюзы решили посоревноваться, чьи члены дольше не выйдут на рабочие места. Складывается впечатление, что не любят французы работать, прикрываясь Свободой и Равенством. Кстати, эти два слова отлично объясняют неубранность Парижа (несмотря на все усилия Жака Ширака в его бытность мэром, когда появилась огромная армия зелёных человечков с зелёными же уборочными причиндалами). Люди настолько внутренне свободны, что немедленно избавляются от мешающих их liberté предметов путём их бросания где попало, не обращая внимания на les poubelles – урны, названные так в честь префекта Департамента Сены Eugene Poubelle, который буквально навязал жителям эти ёмкости для мусора в 1884 году.

Однако позвольте вернуться к моему утреннему маршруту, изменившему мои взаимоотношения с Парижем. Оставив справа холм Святой Женевьевы – покровительницы города с Пантеоном и прахом тех, кто составляет гордость и славу Франции, по rue Soufflot я выходила к Люксембургскому саду, может быть, самому красивому в Париже. Осенью там утомлённые возрастом платаны – ровесники наполеоновских триумфов – скидывают листья на белый мрамор плеч обнажённых скульптур. По аллеям парка в разные времена прогуливались Бодлер, Верлен, Сартр с де Бовуар, толпы принарядившихся воскресных горожан с детками, а однажды и я. Студенты близрасположенной Сорбонны на здешних лавочках прогуливали занятия, готовясь к неминуемым экзаменам или чередуя поцелуи с дешёвыми бутербродами.

Мария Медичи, вдова Генриха IV (который изменил гугенотам с католиками, оправдав себя летучей фразой «Париж стоит мессы» и пообещавший курицу в воскресном супе каждого крестьянина), после смерти мужа покинула Лувр и поселилась в Люксембургском дворце, построенном по мотивам palazzo Питти в родной Флоренции, поставившей французскому двору аж две королевы. Позже дворец приглянулся Сенату, где он и заседает, а о всемогущем семействе Медичи и его представительницах в Париже напоминает замечательный фонтан с золотыми рыбками, обсаженный деревьями, в тени которых так классно отдыхать в жаркий летний день.

Ранним утром сад лениво просыпался и прихорашивался, доверив уборку дорожек, аллей и газонов людям в спецодежде с мётлами и граблями. Мне не хватало времени пробежаться по дальним территориям, чтобы восхититься сотнями яблонь и груш, чьи плоды тщательно упаковываются в сеточки, дабы избежать повреждений и посягательств. Впрочем, их охраняют многочисленные скамейки и бюсты выдающихся парижан, поставленные на пожертвования частных лиц.

И вот наконец rue de Fleurs (улица Цветов) с маловыразительным зданием Общества распространения французского языка. Всегда чем-то недовольные, французы успели до нашего приезда расписать часть стен: «Брежнев вон из Франции». Мы были потрясены. У нас тогда всё больше на заборах писали – и совсем другое, более нейтральное, связанное с частями тела. Впрочем, с другими проявлениями недружелюбия и антисоветизма мы не сталкивались. Почти все из нас как-то могли объясниться по-французски, что умиляло местных жителей. Я пользовалась любой возможностью общения с носителями языка: в магазинах с продавцами и случайными посетителями, на улицах с прохожими и ажанами при выяснении, как пройти к нужному объекту. Один раз по программе пребывания нас распределили по домам, вернее, по квартирам членов Общества дружбы Франции–СССР, где поили чаем и развлекали разговорами. Милая пожилая семейная пара с гордостью нам поведала, что их крошечная (по-нашему двухкомнатная хрущёвская малометражка) квартирка – результат сбережений всей их жизни. Мы, конечно, вежливо восхитились, но тут же отметили превосходство социализма над капитализмом. У нас, мол, народ, а особенно рабочий класс, получает жилплощадь бесплатно, и квартплата – сущие копейки, и за медицину и образование мы тоже не платим. Хозяева приуныли и предложили пропустить стаканчик красненького. Мы пропустили и на прощание одарили их многочисленными матрёшками (не везти же их обратно) и ещё не съеденными шоколадками.

Но самым ценным источником общения и информации был наш лектор – молодой человек, окончивший факультет социологии в Сорбонне. Он-то и раскрыл мне тайну местопребывания «истинных» (как я их себе представляла) парижанок. Самые модные и красивые работают в офисах секретаршами или продавщицами в дорогих бутиках. Чтобы их увидеть, надо в конце рабочего дня постоять у входа в какое-нибудь министерство или зайти в магазин «Диор» или «Шанель», к примеру. Элегантные дамы среднего возраста и выше встречаются вечером в дорогих ресторанах и опере, а днём разъезжают в роскошных авто с персональными водителями. В общем, не удалось мне в тот первый визит лицезреть les femmes chics, на ресторан и оперу денег не имелось, в бутики было боязно даже заглядывать, а тратить время у офисов – глупо и жалко. Молодой социолог поведал также, что времена универсальной моды, когда все одевались примерно одинаково, канули в прошлое. Нынче главное – стиль, строгий, спортивный ли, романтически-рюшечный ли, но твой собственный, подчёркивающий твою individualite, так сказать. В поисках доступной нашему скромному кошельку индивидуальности мы, нарушив инструкции, отправились в Tati. От дешёвого изобилия разбегались глаза и мысли: кому и что купить, чтобы не было мучительно больно за бесцельно истраченные средства. И тут я с ужасом поняла, что не знаю и не умею правильно покупать вещи, мне лишь предстоит постигнуть науку шопинга. Отправляясь на вещевую охоту, надо точно знать, чего ты хочешь, и, стиснув зубы и кошелёк, искать, искать, пока не найдёшь. В общем, все мои небольшие франки ушли на petits cadeaux (подарочки). И это было правильно, потому что родственники и друзья высоко оценили моё к ним внимание. Себе я позволила три раза сходить в кино, съесть неведомый тогда советскому человеку нектарин и выпить с однополчанами чашку кофе на бульваре Сен-Мишель. Сидя в кафешке, мы предавались чисто парижскому занятию, то есть лениво разглядывали прохожих и перемывали им косточки.

Несмотря на ограниченные контакты с местным капиталистическим миром, мы всё же подверглись его тлетворному влиянию, в наших жестах и взглядах появилось нечто, liberte’ какая-то с примесью непринуждённости. Отзанимавшись на rue de Fleurs, мы часами бесцельно бродили по городу. На пешеходных переходах мы уже не пугались остановившихся машин и вежливых водителей, жестом приглашающих перейти на другую сторону улицы. Нам казалось, что машины просто столбенеют при виде наc, таких замечательных, открытых новому миру, симпатичных туристов с научным уклоном. Мы продолжали ходить боевым отделением, не потому, что так требовали инструкции, а потому, что нам было весело и хорошо вместе, а главное – мы были ещё так молоды, и нас обуревала жажда жизни. По вечерам, собравшись у кого-нибудь в номере, мы пили привезённую водку, закусывали привезённой чёрной икрой (через несколько лет водка, икра, фотоаппараты и бинокли станут отличным денежным подспорьем российским туристам) и говорили, говорили о смысле жизни до утра, не боясь разбудить уснувший за окном Париж. А он, как знаменитый Вальмонт – опытный, безжалостный и коварный волокита из «Опасных связей», хитроумно завлекал нас в свои сети, снисходительно ухмыляясь: «Я и не таких соблазнял, и не такие присягали мне на верность и любовь».

И вот постепенно, незаметно и вдруг серое шестиэтажное однообразие превратилось в элегантный городской ансамбль, одетый в серо-жемчужные цвета с драгоценными застёжками, пряжками чёрных узорчатых балконов. Сложное с первого взгляда метро оказалось самым удобным в мире. Парижская подземка позволяет в кратчайшие сроки пробраться в любую точку города. У парижан нет дорогущих станций-памятников, но они берегут металлические кружева нескольких входов в стиле art nouveau архитектора Гимара. Модерн удачно вписался в город барона Османа, украсив его Большим и Малым дворцами – павильонами, построенными к выставке 1900 года, вокзалом Орсэ, домом на авеню Рапп. Теперь солнце превращало мутную Сену в зеленовато-бронзовую водную артерию, по которой с видимым удовольствием ползали многочисленные мушки-кораблики (bateaux-mouches), переполненные туристами. Сухопутные гости столицы в это время неторопливо прогуливались по нешироким набережным, восхищаясь дворцами и частными особняками, застревая у лотков знаменитых букинистов (слово «букинист» произошло от французского «бук» – козёл, именно из кожи этого животного делали дешёвые книжные переплёты), разглядывали современную скульптуру Музея под открытым небом, целующиеся парочки на стрелке Вер-галан; случайно, не ведая, что творят, забредали на пляж поклонников однополой любви, швыряли монетки с самого старого парижского моста с названием Новый (le pont Noeuf), а стоя на мосту Александра III, оценивали свои силы: а не слабо как Джеймсу Бонду Рождера Мура спрыгнуть отсюда на проплывающий внизу кораблик?

В этом же фильме до эпизода с мостом ужин Бонда в ресторане на верхотуре Эйфелевой башни прерывается злодейским убийством французского агента, готового между двумя устрицами сообщить наиважнейшую информацию. Бравый 007 бросается в погоню за чернокожей убийцей по многочисленным конструкциям символа Парижа. Ему некогда было любоваться видом города с птичьего полёта, а мне и без преследования было страшно стоять на высоте почти трёхсот метров. Удовольствия никакого, ветер дует, народ толчётся, а внизу до самого горизонта расстилается мелкомасштабный макет Парижа с движущимися транспортными муравьями. Совсем другое дело – смотровая площадка у базилики Сакре-Кёр на Монмартре. Пробравшись сквозь нерастворяющуюся толпу уличных торговцев, местных бездельников, карманников и туристов, вы замираете у ограждения, оставшись один на один с городом-игрушкой. Протяни руку – и дотронешься до купола Инвалидов, а захочешь, можешь виртуальным ударом ноги снести уродливую башню на Монпарнасе. Какие забавные крыши с гроздьями замысловатых каминных труб, как симпатичны открытые террасы пентхаусов, шпили готических соборов и церквей. Оглянувшись назад, упираешься взглядом в громадину когда-то белоснежного храма a la byzantique. Многие французы начала ХХ века его невзлюбили, прозвали «взбитыми сливками» и ворчали: мол, на наши же деньги холм изуродовали. А мне он нравится, нарядный такой, видно отовсюду и издалека. Он первый приветствует тебя, когда подъезжаешь к Парижу с севера. Как и Эйфелева башня Sacre Cоeur – символ города. Магнитик или картинку с изображением храма можно купить тут же, не сходя с места, или чуть дальше в неисчислимых сувенирных магазинчиках на уличках, примыкающих к place Tertre, оккупированной сегодня бистро, ресторанами и ремесленными художниками, которые с разной степенью навязчивости предлагают сделать ваш карандашный портрет, вырезать из бумаги ваш профиль или купить картину маслом, акварель, эстамп.

На холм можно подняться разными путями: по длинной буржуазной улице Custine, с бульваров, населённых арабскими торговыми точками, или по очень живописным улочкам-переулочкам, не тронутым бульдозером османизма. Мне больше всего нравится маршрут по rue Lepic, стартующей за Moulin Rouge, которое из дешёвого кабаре для местной публики давно превратилось в туристическую приманку, где длинноногие худые девочки из Восточной Европы сменили плотных невысоких гризеток, уставших от швейного дела и ринувшихся на сцену в полуобнажённом виде задирать ноги и ставших бессмертными благодаря афишам Тулуз-Лотрека.

На rue Lepic я встретила одного из самых красивых мужчин Франции. В тот день я водила сына по живописным закоулкам Монмартра, рассказывая о былых заслугах холма Мучеников. Он и сегодня местами похож на колоритную деревушку, присоединённую к Парижу лишь в 1860 году. Трижды Монмартр брали приступом. Это сделал Генрих Наваррский, русские казаки и англичане. В 1871 году здесь родилась Коммуна, нанёсшая городу серьёзный материально-культурный ущерб и потопленная в крови.

Во второй половине XIX века деревенский холм из-за дешевизны жилья и обилия света облюбовали художники, среди которых были Жирико, Коро, Ренуар, Дега. В начале ХХ века их сменили фовисты, кубисты и прочие футуристы. Именно здесь Пикассо, вдохновившись работами соседа Брака, создал свой кубический манифест «Девушки Авиньона».

Поднимаясь по крутой улице Лепик, я душила ребёнка полезной и важной с моей точки зрения информацией, как вдруг моё внимание привлёк человек в чёрном, сидящий на каменном столбике у края тротуара. Я не могла оторвать взгляда от его стройной фигуры, удивительно красивого, спокойного, мужественного лица, обрамлённого густой копной вьющихся седых волос. Я его узнала, в нескольких шагах от меня, вот так запросто на камушке сидел самый благородный, самый отважный и, конечно, самый красивый актёр Франции. В волнении я сжала руку сына: «Это Жан Маре». «Фантомас!» – заголосил ребёнок на всю округу. Борясь с эмоциями, я вежливо поздоровалась с живой легендой французского кино, получив в ответ по-прежнему белозубую улыбку и слова: «Bonjour Madame». Подъехавшее такси спасло Жана Маре от душещипательного дифирамба, готового сорваться с моих губ. Через два года актёр ушёл из жизни, завещав всё своё немаленькое состояние созданной им театральной школе.

Другая знаменательная встреча с прекрасным произошла на левом берегу в районе Сен-Жермен-де-Пре, по которому бродят бессмертные души французских интеллектуалов и тени литературных героев, охраняемые Д’Артаньяном и тремя мушкетёрами. Итак, тёплым июньским вечером, вынырнув из метро, я радостно торопилась в гости, пробегая мимо бесконечных витрин антикварных бутиков и художественных галерей, которыми так гордится этот район.

Вчера ещё была работа, московская суета, борьба с бытом, а сегодня – несколько дней парижского безделья, встречи с друзьями, театр, кино, может быть, и заходы в магазинчики. В общем, я пребывала в самом радужном состоянии, пока не свернула на нужную мне rue Verneuil. Настроение тут же испортилось. Грязного вида клошар с длинными патлами жидких немытых волос, с распухшим от пьянства носом, громко харкая, оплёвывал тротуар. Таких мерзких алкоголиков даже на Родине надо ещё поискать, а тут на тебе – в престижном квартале на берегу Сены в двух шагах от светоча знаний университета Сорбонны стоит отвратительный бомж и на всё плюёт. Задыхаясь от возмущения, я изобразила презрительный взгляд и приготовила едкое французское замечание, но что-то меня удержало от его озвучивания. Первым «что-то» оказались модные ботинки бродяги, вторым – симпатичная собачонка, явно ему принадлежащая, судя по хозяйскому подзывательному посвистыванию между плевками, и третьим – смутное ощущение, что я где-то уже видела этого человека. Но где? Страшная догадка пронзила меня, не успев стереть с лица выражение высокомерного осуждения. Я не просто знала этого человека, я долгие годы любила его, восхищалась им. Невероятный случай дарил возможность поговорить, признаться в чувствах, но я так растерялась от неожиданного прозрения, что, не замедляя шага, теперь уже полная раскаяния и сожаления пронеслась мимо обаятельнейшего Жана Поля Бельмондо. От друзей я узнала, что актёр живёт в соседнем доме, что он частенько выводит четвероногого дружка на прогулку и сейчас снимается в новом фильме, где играет неудачника с внешностью сильно пьющего клошара. Очевидно, харкать и плеваться от него требовала новая роль в кино, потому что на сцене его Сирано де Бержерак ничего подобного не делал, демонстрировал хорошие манеры и, по словам моего друга Жана де Риго, отдавшего всю жизнь театру, был великолепен, переигрывая по всем статьям синематографического Депардьё в этой же роли. Увы, шедевр Ростана мне увидеть не удалось, но многие интересные постановки благодаря Жану посмотрела. Лет двадцать Жан жил в Канаде и США, организовывал гастроли известных трупп, знал всех в театральном мире, участвовал в разных культурных проектах, предпочтение отдавал опере, потому и придумал surtitrage – бегущую строку над сценой. Сегодня её используют все театры мира, а в середине 90-х годов прошлого века, когда Жан меня ей представил, она только начинала победное шествие.

Мы с ней познакомились в Grand Opera, где проходил оперный фестиваль Рихарда Штрауса. Жан снабдил бегущим переводом все спектакли выдающегося немца и пригласил нас с сыном на «Каприччио» – своеобразное действо, на протяжении которого в замке красавицы графини влюблённые в неё поэт и композитор вместе с гостями пытаются речитативно решить, что важнее – слово или музыка. Мы приехали на второе отделение, когда в бесконечный разговор вклиниваются элементы итальянской оперы-буфф, и всё становится повеселее. Однако мой сын придерживался другого мнения. Ему быстро наскучило непонятное действие на сцене, а также текст строки на французском, которого он не знал, знаменитый потолок, расписанный Марком Шагалом, малоразличимый в сумраке зала, нарядный красный бархат и позолота лож, пропахших театральной пылью, и он стал развлекаться доступными ему средствами в рамках своего раннего подросткового периода. Он надувал жевательную резинку и поскрипывал паркетинами. Странно, но нашим соседям и мне его действия не нравились. Они всё чаще с укором оборачивались, а я всё сильнее толкала его ногой и всё громче предостерегающе шипела. Пришлось прибегнуть к крайней мере и выдать 20 франков на мороженое, что вполне его примирило с творчеством Рихарда Штрауса, а мне и окружающим позволило спокойно дослушать арии вперемешку с речитативами.

Вообще с немецкой оперой в Париже мне не очень везло. «Тристана и Изольду» тёзки Штрауса Рихарда Вагнера давали в Опера Бастий в американской постановке под управлением нашего Валерия Гергиева. Нас с мужем пригласили на премьеру, но мы смогли пойти только на генеральный прогон. Средневековая история драматической и куртуазной любви Тристана и Изольды в интерпретации Вагнера превратилась в страшную кровавую и роковую трагедию ночь-любовь-смерть. Американцы прочли всё буквально. Почти в полной темноте (т.е. в ночи) на чёрной сцене (страх) одетые в чёрное (рок) действующие лица как-то двигались, а заодно и пели. Исполнительница заглавной партии занемогла, и её подменила высокая стройная певица, прикованная к пюпитру под направленным на неё лучом прожектора, чтобы лучше видеть малознакомые ноты своей партии, а во втором действии она просто исчезла, так как уехала на свой собственный концерт. И ничего, сидящий в зале отряд не заметил потери бойца, ибо всё внимание было приковано к огромным белым экранам над чёрной сценой. Экраны (любовь) жили своей собственной жизнью. На них немолодая усталая обнажённая пара, мужчина справа, женщина слева, наглядно пытались показать страсть героев после ошибочно выпитого любовного зелья. Наверное, по замыслу американского режиссёра, в медленных невыразительных движениях скрывался особый, только ему ведомый смысл, потому что мы, зрители, недоумевали, как опавшие груди Изольды, смахивающие на оладушки, и поникший член Тристана могут символизировать непреодолимую роковую страсть – любовь. Третье действие прошло без нас. Во втором антракте мы высказали восхищение маэстро Гергиеву, пожали руки гордым самоуверенным американцам со словами: «It’s very very interesting» – и чудесно провели время, выпивая и закусывая в brasserie на площади Бастилии, где от тюрьмы, разрушенной революционной толпой 14 июля 1789 года, остался лишь символический белый круг.

Не знаю, как парижская критика отнеслась к американской версии Тристана и Изольды, знаю лишь по собственному опыту, что французов сложно чем-либо удивить. Однако мне это удалось. Изображая гостеприимных хозяев, французы задают вопрос: «Ну как вам у нас в Париже?» Заранее уверенные в восторженном ответе, они тут же спрашивают: «А где вы остановились?», чтобы снисходительно одобрить место вашей дислокации. И тут-то я потрясала неокрепшее галльское воображение, сообщая индифферентным голосом для пущего эффекта: «Да вот, у друзей в Сантэ». Далее следовал искренний взрыв громкого удивления: «В Сантэ?!!» Дело в том, что Сантэ – это самая большая и известная парижская тюрьма с незамысловатым названием «Здоровье». В тюрьму я попала по приглашению своей немецкой приятельницы Андреа, вышедшей замуж за очень положительного и серьёзного уроженца Бретани Филиппа, ставшего в 30 лет директором знаменитого исправительного учреждения. Им полагалась служебная квартира из нескольких комнат, в одну из которых меня и поселили. Мне выдали охранно-пропускной документ. Простой листок бумаги за подписью Филиппа с его личной маленькой круглой печатью удостоверял, что я гостья и мне надо оказывать помощь и внимание, выпуская и впуская в тюрьму. Ежедневно улыбчивые и вежливые сотрудники охраны Сантэ желали мне хорошего дня утром, а вечером, впустив по звонку в проходную и заперев за мной дверь, любезно интересовались, как я провела время и всё ли у меня в порядке, после чего открывалась дверь в первый внутренний тюремный двор, откуда можно было попасть в административные, жилые помещения и ресторан для персонала с приличной едой за сущие гроши. При небольших зарплатах служащие имели бесплатное медицинское обслуживание, общежитие для иногородних, пятинедельный отпуск и другие льготы, делавшие работу в местах заключения более привлекательной. С осуждёнными я встречалась в местном ресторане, где они оправдывали своё содержание в тюрьме, работая официантами, поварами и посудомойками. Одеты они были в одинаковые жёлтые сорочки и коричневые брюки. С тех пор мужчины в рубашках жёлтого цвета ассоциируются мною исключительно с исправительными заведениями, и я с трудом удерживаюсь от желания спросить: «Простите, вы случайно не из Сантэ?»

И тюрьма, и опера, и встречи с актёрами приключились в разное время, в разные годы. И ещё было много-много всего: и эпизодов и историй, и судеб, но им придётся подождать до следующего года Россия – Франция.

А завершая этот год, я возвращаюсь мыслями к первому посещению Парижа. В последнее утро перед отъездом вся группа с большим или меньшим трудом после затянувшейся отвальной вскочила ни свет ни заря и устремилась к Сене бросать монетку, чтобы вернуться. И хотя я верю в эту примету, в то утро моя денежка в речные воды не попала, я проспала. Расстроенная, чуть не плача, по дороге в аэропорт я вглядывалась в оконные глаза серых домов, мелькавшие за автобусными стёклами, шептала слова любви приручившему меня городу, спрашивая его: «Ты позволишь мне встретиться с тобой ещё раз?» И он мне ответил «Да», потому что в какой-то момент во мне возникла твёрдая уверенность – я вернусь сюда и вместе с великим шансонье Шарлем Тренэ спою:

Revoir Paris

Un petit séjour d’un mois

Revoir Paris

Et me retrouver chez moi

Seul sous la pluie

Parmi la foule

des Grands Boulevards

Quelle joie inuïe

D’aller ainsi au hazard…

Вновь увидеть Париж

Провести короткий месяц

Вновь увидеть Париж

и почувствовать себя дома

В одиночестве под дождём

В толпе

Больших Бульваров

Какая неслыханная радость

Вот так бродить наугад…

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Праздник Веры

Панорама

Праздник Веры

СЕМЬ НОТ

В Новосибирске завершился Третий Международный конкурс пианистов памяти Веры ЛОТАР-ШЕВЧЕНКО

Юрий ДАНИЛИН

Всегда сожалею о том, что их встреча с замечательной французской пианисткой невозможна. Представляю, с каким любопытством беседовала бы с ними Вера Августовна. Строга была, но никогда не упускала возможности пообщаться с людьми иного возраста. Не напрасно паслись у неё воспитанники физматшколы – в её крошечной квартирке был совершенно другой мир, незнакомый им совсем язык общения, здесь и говорили, и расспрашивали, и утешали, и угощали совсем не так, как в привычных для них обстоятельствах. Поэтому и стремились сюда в каждый свободный час. Не все, конечно. Но вот те, кто стремился, а я знаю многих выпускников физматшколы, резко отличаются от тех, кто пренебрёг этой исключительной возможностью. И поправить уже ничего нельзя.

Организаторы конкурса сделали всё возможное, чтобы образ легендарной пианистки обрёл реальные черты, чтобы обжигающая, невозможная в современных представлениях исключительная жизнь Лотар-Шевченко хоть словом, звуком, строчкой письма, размышлением о музыке задела, зацепила внимание молодого музыканта. В начале конкурса всегда показывается фильм о ней, звучит музыка в её исполнении, есть над чем подумать и чему изумиться. Догадываюсь об этом по реакции зрителей. На лицах всегда волнение и искренний интерес к подробностям её сути. Конкурсанты ещё не догадываются, что многое может повториться и в их судьбах, за исключением лагерей, надеюсь. Закончив свои учебные заведения, они отправятся в «свободное плавание», где кроме профессиональных качеств понадобятся и характер, и воля, и умение отстоять свои собственные представления о музыке. Всё это нелегко. И не всякому даётся. Может быть, ещё и пригодятся воспоминания об этом конкурсе и Вере Лотар-Шевченко…

На самом деле я всегда сочувствую конкурсантам. Тайно. Явно нельзя, так как вхожу нынче в состав жюри. Никаких очевидных симпатий. Но уже на втором туре все индивидуальности замечены, и я называю их про себя (никто об этом не догадывается) Воробушек, Профессор, Дуэлянт, Солистка Московской филармонии и т.д. Председатель жюри – профессор Гнесинки Мария Степановна Гамбарян – тоже не любит конкурсы, они напоминают ей соревнование отличников учёбы. Но так же, как и я, сочувствует молодым музыкантам и пытается сделать всё, чтобы члены жюри кого-нибудь не проглядели. Задача трудная. В этот раз все были как на подбор. Когда надо было принимать решение о третьем туре, жюри впало в глубокую задумчивость. В результате без сожалений не обошлось. Великолепно играл на двух турах Вячеслав Ронжин, например. Студент Московской государственной консерватории им. П.И. Чайковского (класс профессора П. Нерсесяна). Никто не сомневался, что уж он-то обязательно пройдёт. Подсчитали баллы – не проходит. Стали думать, что же предпринять. Уж очень не хотелось огорчать сильного и интересного музыканта. Придумали Диплом конкурса в нарушение всяких правил и приглашение играть в зале Корто. Но огорчённый Вячеслав Ронжин отверг все наши индульгенции. Что ж, бывает и так.

Что касается счастливчиков из третьего тура – все они яркие и очень разные пианисты. Весьма решительно с самого начала заявил свои претензии на первое место Михаил Турпанов (Московская государственная консерватория им. П.И. Чайковского, класс профессора Н.А. Петрова). Он умудрился великолепнейшим образом совместить качества консерваторского отличника и думающего, разнообразно способного пианиста. С такой репутацией он и закончил конкурс, получив заслуженную Первую награду. Поделила с ним первую премию Елена Нефёдова (Московская государственная консерватории им. П.И. Чайковского, класс профессора В.В. Горностаевой). Лена – решительная девушка, это чувствуется даже в её походке. Блестяще выступила с оркестром (а это самое слабое место конкурса, гибнут многие претенденты на победу). Играла, и превосходно, Концерт № 2 соль минор Сен-Санса. Вторых премий и звания лауреатов конкурса удостоены Лев Терсков (Новосибирская государственная консерватория им. М.И. Глинки, класс профессора М.С. Лебензон), Дмитрий Аблогин (Российская академия музыки им. Гнесиных, класс профессора В.М. Троппа), Герман Уколов (Новосибирская государственная консерватория им. М.И. Глинки, класс профессора М.С. Лебензон), Алексей Мельников (Московская государственная консерватория им. П.И. Чайковского, класс профессора С.Л. Доренского). Третьей премии жюри не присуждало. В который раз, изумившись количеству талантливых молодых российских пианистов, я подумал, как мало делает для них государство. Осваивать, скажем, юриспруденцию по книжкам сможет любой дурак. В чём, собственно, мы убеждаемся каждый день, включив телевизор. Но фортепиано требует абсолютной самоотдачи, трудолюбия необыкновенного. На одном вдохновении далеко не уедешь – они лишают себя многого, ограничивают во всём, посвящая каждый свободный от других занятий час своему инструменту. Заниматься дома могут только единицы – у большинства инструментов нет. И никого это не волнует. Позади у многих победы на престижнейших международных конкурсах – ноль внимания. Все заботы государства – только о футболе. Мы живём в футбольном государстве. Не в музыкальном. При всё ещё блестящей фортепианной школе у нас нет ни одного сколь-нибудь популярного международного музыкального фестиваля. В Европе заштатные городки ежегодно устраивают музыкальные праздники для всего мира. Чем мы хуже? Но, как у нас водится, встрепенёмся, когда пианистов уже не будет. Не раньше. А потом, как водится, создадим комиссию, позовём иностранцев. Правда, на днях премьер-министр добрался и до фортепианной клавиатуры. Чиновники в Министерстве культуры должны встрепенуться. А ну как начнёт каждый день играть и однажды призовёт их к ответу: где пианисты, почему влачат столь жалкое существование? Поскольку иных способов изменить ситуацию к лучшему у нас нет, будем надеяться, что однажды это случится. И мы наконец, не пренебрегая футболом, приблизимся к гармонии.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Долгострой «Геликон-Оперу» не красит

Панорама

Долгострой «Геликон-Оперу» не красит

ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО

Президенту РФ Д.А. МЕДВЕДЕВУ

Председателю правительства РФ В.В. ПУТИНУ

Мэру Москвы С.С. СОБЯНИНУ

Мы серьёзно обеспокоены ситуацией, сложившейся вокруг реставрации здания Московского музыкального театра «Геликон-Опера» под руководством Дмитрия Бертмана на Большой Никитской, в котором театр родился 20 лет назад. «Геликон» известен на родине и за рубежом, имеет массу международных и российских наград.

С 2002 года, после выхода первого постановления правительства Москвы о реставрации с приспособлением театра, «Геликон», его друзья и коллеги восемь долгих лет ждут окончания долгостроя. Мы знаем, что проект прошёл все необходимые согласования, был признан специалистами. Проект уникальный и в полной мере отражающий современный цивилизованный подход к обеспечению жизнедеятельности оперного театра и сохранению исторической городской среды. Аналоги такого преобразования знает весь мир – это и Лувр, и Ковент-Гарден, и Ла Скала, и многие другие театры и музеи.

Реставрация «Геликон-Оперы» должна была завершиться в 2011 году. Но в октябре этого года работы по приспособлению двора особняка под новую сцену театра были остановлены под давлением организации, выступающей за сохранение исторического облика Москвы. У нас вызывает недоумение столь пристальный интерес оппонентов именно к этому некоммерческому проекту культурного назначения, осуществляемому за счёт средств городского бюджета. А тем временем прервана работа архитекторов, реставраторов, строителей, хотя в проект уже вложены огромные бюджетные средства.

Здание на Большой Никитской всегда было связано с культурой Москвы и представляет историческую ценность прежде всего с точки зрения музыкального искусства: в нём играли Чайковский и Дебюсси, пели Шаляпин и Собинов, здесь располагалась первая в России Частная опера Мамонтова и «Опера Зимина».

Убедительно просим Вас найти возможность способствовать возобновлению работ по реставрации здания и строительству новой сцены «Геликон-Оперы» в его родном доме на Большой Никитской.

Вадим АБДРАШИТОВ, народный артист России, кинорежиссёр; Александр АДАБАШЬЯН, заслуженный художник РСФСР, кинодраматург, художник, режиссёр, актёр; Ирина АНТОНОВА, заслуженный деятель искусств России, директор Государственного музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина; Юрий БАШМЕТ, народный артист СССР, художественный руководитель и главный дирижёр Государственного симфонического оркестра «Новая Россия»; Андрей БИТОВ, писатель; Зоя БОГУСЛАВСКАЯ, прозаик, драматург, критик; Сергей БОДРОВ, кинорежиссёр, сценарист, продюсер; Владимир ВАСИЛЬЕВ, народный артист СССР, хореограф, педагог; Алла ДЕМИДОВА, народная артистка РСФСР; Михаил ЖВАНЕЦКИЙ, заслуженный деятель искусств Российской Федерации, народный артист Украины; Александр КАБАКОВ, писатель, публицист; Алексей КОЗЛОВ, народный артист Российской Федерации, композитор; Олег МЕНЬШИКОВ, народный артист Российской Федерации; Владимир СПИВАКОВ, народный артист СССР, художественный руководитель и главный дирижёр Национального филармонического оркестра; Олег ТАБАКОВ, народный артист СССР, художественный руководитель МХТ им. А.П. Чехова; Инна ЧУРИКОВА, народная артистка СССР

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 3,0 Проголосовало: 2 чел. 12345

Комментарии:

«Праздник души» в старый Новый год

Панорама

«Праздник души» в старый Новый год

Уникальный петербургский «Терем-квартет» – ансамбль-первооткрыватель, первый в мире ансамбль-композитор, с самого дня своего рождения (26 ноября 1986 года) с готовностью идёт на смелые эксперименты. Содружество с джазовыми и рок-музыкантами, совместные концерты с симфоническими оркестрами, оперные и балетные проекты, выступление на конкурсе «Евровидение-2009» с залихватской версией эстрадных хитов и даже участие в показе коллекции Дома мод Chanel Paris–Moscow Карла Лагерфельда – свидетельства непрерывного творческого поиска, в котором русский музыкальный театр «Терем-квартет» не останавливается и на пороге своего 25-летнего юбилея.

Старый Новый год «теремовцы» неизменно отмечают в Доме музыки. В новом году столичных меломанов ожидают премьера юбилейной программы «Праздник души» и встреча с оперной звездой мировой величины – баритоном Василием Герелло.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

«Париж. Впечатления…»

Панорама

«Париж. Впечатления…»

Работы художника-графика Анны Кротовой (Париж)

В Нарышкинских палатах Государственного литературного музея открывается выставка графических работ молодой художницы Анны Кротовой «Париж. Впечатления…».

Анна Кротова живёт и работает в Париже. Родилась она в Москве и ещё со школьных лет увлеклась рисованием. В дальнейшем она продолжила занятия рисованием более серьёзно. Посещала курсы при школах изобразительных искусств в Швейцарии и Франции, знаменитую художественную Академию де ла Гранд Шомьер в Париже.

Главный герой работ Анны Кротовой – Париж. Но это вовсе не праздный «открыточный» Париж, который в основном знают туристы, а место, где живут простые люди с их каждодневными радостями и заботами.

Графические работы художницы уже привлекли к себе внимание в художественных кругах Швейцарии и Франции, были отмечены на нескольких выставках. Художница – лауреат конкурса Аrt,Air – Сoup de Coeur du Jury, её работы дважды выставлялись в Женевской школе декоративных искусств в рамках конкурса Prix de Toepffer. Несмотря на молодость, Анна уже по-настоящему интересный, сложившийся художник-график. Сейчас она пробует свои силы в книжной иллюстрации и стала членом парижской ассоциации «Дом иллюстраторов».

Недавно французское издательство Lelivreart выпустило два альбома Анны Кротовой – Autour du XIV. Dessins и Carnets. Citadins. Презентация альбомов состоится 28 декабря в 16 часов в Государственном литературном музее (Петровка, 28).

Выставка работает с 23 декабря 2010-го до 15 января 2011 года.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Книги, присланные в редакцию

Панорама

Книги, присланные в редакцию

ИНТЕРАКТИВ

Сергей Стратановский. Оживление бубна. – М.: Новое издательство, 2009. – (Новая серия).

Дмитровский А.З. Память : Стихи. – Калининград: Издательство РГУ им. И. Канта, 2010.

Валентин Штубов. Есенин Сергей : Стихотворения и поэмы: Посвящается 115-летию со дня рождения Сергея Есенина. – М.: Торопец, 2010.

Вячеслав Сивов. Анастасия : Стихотворения. – М.: Известия, 2010.

Людмила Егорова. Пушкин в Архангельске . – Архангельск: АНО «Архангельский литературный музей», 2010.

Александр Павлович Скафтымов в русской литературной науке и культуре : Статьи, публикации, воспоминания, материалы / Отв. ред. В.В. Прозоров. – Саратов: Издательство Саратовского университета, 2010.

Камал Абдулла. Долина Кудесников : Роман-фантазия. – СПб.: Златоуст, 2010.

В.Б. Авдеев. Преодоление христианства (опыт адогматической проповеди). – М.: Русская Правда, 2011.

Н.В. Румянцев. Православные праздники : Их происхождение и классовая сущность. – М.: Рязань: Русская Правда, 2011. – (Библиотека атеиста).

Kazimierz Stopa. Supermarket. – Pruszcz Gdanski: AGNI, 2010.

Геннадий Кузнецов. По дороге к золоту : Стихотворения. – Кемерово, 2010.

Лев Лузин. Поколение – 62 . – М.: Мелихово, 2010.

Елена Любомская. …И даль отзовётся : Стихи. – Херсон: Айлант, 2010.

Евгений Пчелов. Рюрик. – М.: Молодая гвардия, 2010. – (Жизнь замечательных людей).

Максим Макарычев. Александр Мальцев / Предисл. Р.Г. Нургалиева. – М.: Молодая гвардия, 2010. – (ЖЗЛ: Биография продолжается…).

Родерик Грэм. Мария Стюарт / Пер. с англ., вступ. ст. А.Ю. Серёгиной. – М.: Молодая гвардия, 2010. – (Жизнь замечательных людей).

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Куда бы лыжи навострить

Человек

Куда бы лыжи навострить

КАРАУЛ, КАНИКУЛЫ!

Новый год всё ближе, а мечты об отдыхе всё призрачнее

Не везёт в этом году нашему брату российскому туристу. Экскурсионные автобусы то в пропасть свалятся, то с грузовиком столкнутся, то окажутся в кювете. Теперь вот – акулы. Почему они нападают в основном на русских? Не знаю, вкуснее ли мы, но точно – бесшабашнее. Забраться в море там, где запрещено, или когда запрещено, в шторм, например, или ночью, когда пляж и мелководье кишмя кишат морскими ежами, – прямо-таки национальная забава.

Безумству храбрых поём мы славу. В международной экспедиции по поимке хищников-людоедов участвуют и наши дайверы. Безумно храбрые. Просто безумные после нескольких нападений наконец поумнели. Жарятся под солнцем и входят в воду только по щиколотку. Обладатели новогодних туров в египетский Шарм-эль-Шейх, совсем недавно чувствующие себя настоящими счастливцами, начали массово от поездок отказываться. Но возвращать им полную стоимость путёвок пока никто не собирается. Акул-то ведь полно не только в Красном море, но и на суше.

И это не предел!

В ноябре более двух тысяч российских туристов оказались заложниками в зарубежных отелях, не оплаченных компанией «Капитал Тур». Одних оттуда вышвыривали, других не селили, требуя повторной оплаты, а третьих не выпускали. Пока дипломаты вызволяли наших путешественников из плена, тур-оператор успел продать путёвок ещё почти на 10 миллионов долларов, а затем объявил, что не сможет выполнить свои обязательства по турам с датой выезда после 17 ноября. Прощай, мечты о встрече Нового года на берегу турецком, тайском и т.д. С выплатой возмещения ущерба тоже большой вопрос. У страховой компании может просто не хватить средств, сам же туроператор только банкам задолжал 45 миллионов долларов, а его совокупный долг, по оценкам экспертов, достигает 100 миллионов.

Ещё раньше разразился скандал с другой компанией – ООО «Элио-Тур». Её сотрудники бойко торговали путёвками, но отправляли на курорты лишь избранных. Я тоже чуть было не оказалась в числе облапошенных. Всю весну и лето, стоило включить радио, попадала на рекламу этого агентства – путёвки в любой конец света в два, а то и в три раза дешевле, чем у других. Хорошо, денег тогда не было совсем и мечтать приходилось не об экзотических курортах, а о том, как дожить до следующей зарплаты. В начале декабря, когда траву у дома запорошило наконец снегом и по ночам стали сниться горы, кинулась искать, куда бы отправиться на новогодние каникулы. Сначала, вспомнив рекламу, – на сайт «Элио-Тура». Красивый сайт, сверху надпись «Лидер мирового туризма», посередине бегущая строка: «За 19 лет 1 465 925 туристов». Ниже: «ELIO-TOUR имеет заслуженную репутацию одной из самых надёжных компаний на международном туристическом рынке… Мы высоко ценим доверие наших туристов, возложенное на нас. И это не предел!!!»

Действительно, не предел. Если не считать сайта самой компании (где, естественно, сплошной восторг), отзывы о деятельности «Лидера мирового туризма» звучат примерно так, как этот, подписанный Karamba: «Мошенники и аферисты!!! Сначала берут деньги якобы под тот тур. Потом, когда вы им дозваниваетесь (а это сделать крайне сложно), чтобы узнать, подтвердили ли бронь отеля, – узнаете, что НЕТ, не подтвердили. Потом для приличия они предложат 1 или 2 других варианта, от которых вы сами откажетесь, и забудут про вас. НАВСЕГДА. А когда вы дозвонитесь в очередной раз с просьбой вернуть свои деньги, они будут вас заставлять слушать музыку, переключать, переключать и сбрасывать звонок… Когда узнают, что им звонят по вопросу возврата денег, либо сразу отключают трубку, либо откровенно хамят, заявляя, что денег нет и когда будут, они не знают!!!»

Karamba на восклицательные знаки тоже не поскупился, а вот на сайте Ростуризма висела очень скромная информация с жирной точкой: «Федеральное агентство по туризму в связи с многочисленными обращениями туристов, пострадавших от действий турфирмы ООО «Элио-Тур», информирует о следующем. 23.09.2010 г. УВД по ЦАО г. Москвы в отношении должностного лица ООО «Элио-Тур» Сазоновой О.С. было возбуждено уголовное дело № 239341 по ч. 4 ст. 159 УК РФ».

Звонить по телефонам «лидера», продолжающего зазывать доверчивых, я, конечно, не стала. Тем более что весьма привлекательных предложений был полон весь Интернет. Франция – 500 евро, Италия – 400, Финляндия – вообще 200. Эти двести меня так удивили, что я позвонила в туркомпанию. Оказалось, что это путёвки без перелёта, без питания и вообще, закончила разговор оператор, их нет.

– Да это же просто рекламный трюк, – просветила меня менеджер компании, с которой я путешествовала уже не раз и куда, от греха подальше, решила обратиться и теперь. Поездки здесь не самые дешёвые, зато без неприятных сюрпризов и именно с тем сервисом, который тебе обещали.

– Что-то вы поздно спохватились, гостиницу-то я вам найду, а вот с билетами – проблема. – Александра приглашает меня к монитору своего компьютера. – Смотрите, появились места на рейс в Таиланд. Полетите? За двоих – 170 тысяч рублей.

– Это что, месяц в люксе? – ошарашенно спрашиваю я.

– Неделя в стандартном номере, но отель неплохой и прямо на берегу. Конечно, переплачивать больше чем в два раза за удовольствие окунуться в воду именно в Новый год глупо. Может быть, в Европу, в горы? Праздничные туры туда, конечно, тоже дороже, чем обычно, но не в два раза. Сейчас поищу куда-нибудь авиабилеты, а потом уже будем подбирать гостиницу. Полистайте пока журнал.

«Лопасти» для пижонов

Александра протягивает мне Ski guide за 2003 год, такой же есть у меня дома. Если на улице серо, а на душе погано, открываю журнал с роскошными текстами Юрия Бугельского и, немного завидуя – надо же, совместил хобби с профессией, – погружаюсь в сказочный мир швейцарских, французских и австрийских Альп. С Юрой мы учились на одном курсе на журфаке в МГУ, вместе провели не одни каникулы на склонах Чегета. После окончания университета он несколько лет проработал в «Литературной газете». Я пришла сюда позже, Бугеля, как звали его друзья (у него даже фамилия горнолыжная, бугель – это вид подъёмника), здесь уже не было. Когда мне сообщили, какой у меня номер рабочего телефона, долго не могла сообразить, откуда он мне знаком, потом открыла записную книжку – это был прежний номер Бугеля.

Кто-то, следящий сверху за моей никчёмной суетой, намекал – пора возвращаться к себе. В девяностые стало не до горных лыж. Пропустила сезон, второй, пятый, десятый… Почти научилась побеждать свою депрессию, которая неизменно брала в тиски, если не удавалось выбраться в горы хотя бы на неделю. Потом, спасибо увлечению Путина, в Подмосковье выросли горнолыжные комплексы, а на рекламных придорожных щитах зелёный змий-искуситель начал уступать место искушению склонами. И однажды, смахнув пыль с нашего скучавшего снаряжения, мы с дочерью отправились под Дмитров, в Степаново.

В очереди на подъёмник я с удивлением рассматривала лыжи соседей – красивые, яркие, но очень короткие и какие-то слишком фигуристые, с широченными носками и пятками и узкой талией. Соседи же с не меньшим удивлением взирали на наш прикид – длинные и практически без талии лыжи и видавшие виды ботинки. Двое молодых людей, нимало не смущаясь тем, что мы их слышим, громко обсуждали, можно ли на этом кататься вообще.

– Вам лучше на другой склон, – вмешался ещё один, – здесь круто, на них, – ткнул пальцем вниз, на наших ветеранов, – не спуститесь.

– Ничего, уж как-нибудь, – проворчала начинающая терять терпение дочь, и тут наконец подошла наша очередь.

Наверху, натягивая очки и капюшоны, наблюдали за спуском обсуждавших нас пижонов. Тьфу ты, они оказались начинающими. Трудно было удержаться и, догнав, не проехать вплотную, обдав снегом. Позже встретились с ними в кафе.

– Так вы на классике? – спросили, поглядывая на наши лыжи уже с уважением. – А говорили, что это полный отстой. Теперь все катаются карвингом.

– Как это?

– Ну, это когда идёшь зигзагом, слаломом. Хотя вы… тоже зигзагом…

Из их путаных объяснений мы ничего не поняли, ясно было лишь одно – если не хотим привлекать к себе презрительного внимания, нужно менять снаряжение. И на следующий день отправились по магазинам.

В советские времена и беговые лыжи-то были дефицитом, горные можно было купить только на барахолке, да и то – б/у. Нынче лыжи стояли даже в сетевых супермаркетах, среди сомнительного вида ботинок и стиральных порошков. Но здесь покупать снаряжение, от качества которого зависит безопасность, было рискованно. Продавцы увиливали от ответа на вопрос о стране происхождения товара, а когда мы спрашивали, на кого рассчитаны лыжи – на новичка, опытного или спортсмена, – разве что не крутили пальцем у виска.

– Какая разница, они ж железные. Под вами точно не развалятся.

Судя по весу, на железо производители точно не поскупились, может быть, и не развалятся, а вот мы… В общем, потратив пару дней на маркетинг, купили всё же лыжи в специализированном магазине. Менеджер «развёл» на экспертные «лопасти» для суперкарвинга, которые, как он и обещал, действительно мгновенно набирали скорость, но в какой-то момент начинали жить своей жизнью, сбрасывая меня, как ретивый конь неумелого наездника. Когда собирала себя после очередного полёта, подъехал мужчина с болтающимся на груди бейджиком – инструктор.

– Что за чёрт, – пожаловалась я ему, – падаю без всякой причины.

– Вы пытаетесь идти классикой на карвинговых лыжах. Проходите поворот, не сбрасывая задники, только на кантах, короткими дугами, и всё получится. Современные лыжи, стоит их поставить на кант, сами входят в поворот. Ваши – жестковаты, поэтому придётся чуть-чуть надавить. Попробуйте.

Попробовала. Чудеса. Мои мустанги больше не брыкались.

– Ну вот, – подъехал мой спаситель, – поняли прелесть технологий? Великая вещь. Можете мне объяснить, почему европейцев конкуренция заставляет всё время придумывать что-то новое, а у нас что плановая экономика, что рынок – всё одно? Вы куда в этом году поедете, в Альпы?

– В Приэльбрусье.

– Ох и намучаетесь вы там со своими лыжами. Они же для жёстких выглаженных трасс, в Альпы с ними можно, а вот на Кавказ… Надо другие покупать.

Сплошной nature

Совет пришлось проигнорировать. Мы и так осилили лишь одну пару, и дочери пришлось кататься на своей классике. Правда, в Приэльбрусье в отличие от Подмосковья пальцем на неё никто не показывал. И я периодически жалела, что не захватила ещё и своё старьё. Суперкарвинговые лопасти тонули в целине, норовили из-за слишком жёсткого носка воткнуться в бугор и очень плохо держали на льду. Выглаженных же трасс в Приэльбрусье нет совсем.

Курорт был построен в шестидесятые годы прошлого века. Тогда на склонах Чегета и Эльбруса появились первые трассы и подъёмники, внизу в Баксанском ущелье – несколько гостиниц. С тех пор мало что изменилось, если не считать раскинувшихся на каждом свободном пятачке многочисленных кафе и частных отелей, выстроенных в посёлке Терскол и на всех полянах без всякого плана и усилий архитекторов. Очереди на подъёмники портили отдых и в советские времена; сейчас, когда увлечение горными лыжами и сноубордом перестало казаться блажью и число туристов в сезон увеличилось в разы, они превратились прямо-таки в стихийное бедствие.

В тот наш первый после длительного перерыва сезон мы с дочерью были здесь в марте. Снега выпало столько, что даже обычно жёсткие чегетские бугры (они образуются из-за того, что лыжники идут след в след) казались мягкой подушкой. Но больше со снегом, как и с очередями, нам не везло. С каждым годом они становились всё длиннее, а снега почему-то выпадало всё меньше.

Последней каплей стала поездка сюда со старшей дочерью и внучкой в Новый год. Они не очень уверенно стоят на лыжах, и катание на Чегете превратилось в сплошную муку. Наверху, на второй очереди, дуло так, что я боялась, как бы не снесло внучку ветром куда-нибудь на скалы, а последняя треть нижней трассы на таковую вообще не походила. Бугры в рост, сверху на них каша или лёд, а сбоку – тоже лёд, камни, трава и кусты. Ушли по целине со спортивной трассы направо, на туристическую. Хорошо, что первой ехала я, а не маленькая внучка, и спасибо производителям снаряжения: крепления отстегнулись как раз вовремя. Лыжи вдруг встали как вкопанные, а я продолжила движение и приземлилась несколькими метрами ниже. Правая штанина порвана, а на ботинке между клипсами – вмятина. Поднимаюсь к лыжам, откапываю и натыкаюсь на трос. Когда-то, помнится, здесь был бугельный подъёмник, видимо, с тех пор тут трос и валяется. Если бы он попал не на ботинок, а на ногу…

– Ну ты и Иван Сусанин, – полушутя упрекает напуганная дочь. – То на ледовый крутяк нас затащила, теперь вот в трос влетела. Почему здесь нигде нет табличек с обозначением трасс?

Не знаю, что ответить. Здесь их никогда не было. Это в Альпах через каждые пять–десять метров вешки, и у каждой трассы обозначение её сложности, номера либо названия. Здесь категорий сложности нет, сплошной nature, а вешки… не знаю, дефицит в стране палок, что ли? Во Франции мы как-то попали в такой туман, что концов лыж не было видно. Никуда не свалились и не заблудились благодаря именно ярким вешкам и натянутым вдоль опасных участков сеткам. В Paradiski, объединяющем две зоны катания – Les Arcs и La Plagne, – 425 км трасс, в Приэльбрусье – 35 км. Так что заблудиться в Альпах было гораздо больше шансов, но надо же, заплутала здесь, в трёх соснах.

– Давай спросим, где трасса. – Дочь показывает на стоящих на хребте сноубордистов, тоже явно высматривающих, как бы без особых потерь перебраться на южный склон.

– Да вон же она, – кричит глазастая Танюшка и первой устремляется вниз.

Метров двести спуска с ветерком, а дальше – пологий, но довольно узкий серпантин, усыпанный мелкими камнями. Сюда бы снеговую пушку, но увы…

Кавказ подо мною

Вечером, посчитав количество царапин на «скользячке» лыж, решили, предав мой любимый Чегет, отправиться на следующий день на Эльбрус. Там и снега обычно побольше, и трассы подлиннее, и бугров поменьше.

На поляне Азау, где начинается эта зона катания, с раннего утра кипит жизнь: жарятся шашлыки, играет музыка (кстати, в отличие от черноморских курортов вполне достойная), бойко идёт торговля сувенирами, бараньими шкурами, вязаными свитерами и шапочками. У канатной дороги огромная очередь. В надежде, что позже она рассосётся, идём на бугель, к выкату с основной трассы. Через час и здесь вырастает очередь. В основном из непредсказуемых начинающих, которые то и дело норовят наехать на маленькую Танюху. Пора уходить, тем более что слева устанавливают вешки для слалома – начинается тренировка ребят из местной спортшколы. О том, что будет, если на их трассу неожиданно выползет «чайник», не хочется даже думать.

Возвращаемся к канатной дороге. Очередь, увы, не уменьшилась, а, напротив, выросла. Но делать нечего. Дочь встаёт в хвост, а я иду за билетами. Суточный абонемент на одного взрослого тогда стоил 500 рублей, покупаю два взрослых и один детский, мне протягивают сдачу, абонементы и чек, с суммой 00 рублей.

– Почему ноль рублей? – зачем-то спрашиваю я, хотя и сама знаю ответ.

– А вы что, из налоговой инспекции? – нагло парирует девица и машет рукой, чтобы я освободила место у окошка для следующего.

Очень удивлюсь, если мне кто-нибудь скажет, что канатные дороги здесь приносят прибыль. С нулями в чеке я встретилась впервые, а вот двойные очереди здесь были всегда. Одна – для купивших абонементы в кассе, вторая – для желающих расплатиться напрямую с канатчиком. Иногда, если сообщают о приезде налоговиков, эту вторую разгоняют, но в те новогодние праздники инспектора тоже, наверное, отдыхали.

Эх, надо было не брать абонементы, пожалели и мы, когда поняли, что в предбанник пропускают по такому принципу: две трети – из «левой» очереди и одна треть – из официальной. Мы простояли ровно два с половиной часа. На «Старом кругозоре», куда нас доставил медлительный вагончик маятниковой канатной дороги, – пересадка. Ещё полтора часа мучений в следующей очереди, и мы на станции «Мир». Высота – 3500. Весь Кавказский хребет как на ладони. Любуемся красотами, пьём кофе, наблюдаем за ратраками – специальными тракторами, которые теоретически предназначены для утрамбовки трасс, но здесь используются как высокогорное такси. Платишь триста рублей, и он поднимает тебя к «Приюту одиннадцати», на высоту 4100 метров.

Спускаться в долину смысла нет. Садимся в «такси», и через десять–пятнадцать минут мы уже у «Приюта». Сделав пару кадров на память, спешим вниз – Танюха стала белой как полотно, вот-вот упадёт. Всё-таки нельзя было на второй день после приезда, до акклиматизации, забираться так высоко. Когда ж ты поумнеешь, ругаю себя и подгоняю вялого ребёнка. Она, молодец, приходит в себя быстро, к «Карабаши» – верхней станции кресельного подъёмника, расположенной на высоте 3750, – подъезжает уже румяная и весёлая. Спускаемся в «Азау» и… отправляемся есть шашлыки. Второй раз поднимаемся уже после трёх, когда очередь наконец рассасывается. Наверху кресельный подъёмник уже не работает, метёт, видимость близка к нулю. Быстро застёгиваем крепления и – вниз.

Так в очередях прошли второй день, третий, четвёртый, пятый. На шестой, плюнув на лыжи, идём пить нарзан. К источникам, слава богу, очередей не было. Около одного из них познакомились с мужчиной, который назвался Владимиром. Он так увлекательно рассказывал о склонах Швейцарии, сноупарках Франции и фрирайде в Австрии, что мы и не заметили, как пробежал наш последний день в скупом на сервис Приэльбрусье. Уже расставаясь, спросила: зачем же вы сюда приехали, если деньги для вас не имеют значения и вы можете позволить себе любой курорт? Потому, отвечает, что только здесь можно вот так запросто познакомиться и провести с совершенно незнакомыми людьми несколько часов. Вы улыбаетесь, ничего от меня вам не нужно, и мне от вас не нужно, просто радуемся вместе солнцу, снегу, вершинам. Это ли не счастье?

А может быть, действительно, опять в Приэльбрусье, в Терскол? На Эльбрус теперь поднимает новая скоростная канатная дорога, прошла информация, что там даже снеговые пушки появились, может, и трассы наконец привели в порядок?

– Сомневаюсь, – отговаривает менеджер турфирмы. – В прошлом году в Новый год мои туристы сидели там в гостинице без отопления и света – какие-то идиоты подорвали трансформатор. А летом несколько раз пытались испортить опоры новой канатной дороги. Я вам нашла тур в Швейцарию. Тоже на двоих 170 тысяч, но зато с завтраком.

– Там что, исключительно чёрной икрой кормят?

Александра разводит руками, за путёвками по доступной цене надо было приходить в начале осени. Ну что ж, значит – Терскол. Там у меня есть друзья, гостиницу забронируют, надо только найти билеты на самолёт до Минвод. Возвращаюсь домой, открываю Интернет и… Ну что ты будешь делать! Два билета туда и обратно – 58 130. Плюс гостиница, абонементы на подъёмники, обеды.

Ну и куда теперь податься?!

Людмила МАЗУРОВА, ТЕРСКОЛ–ЛЕЗ АРК–МОСКВА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Какой нелепый торг!

Человек

Какой нелепый торг!

ЖИТИЁ-БЫТИЁ

Эдуард ГРАФОВ

Ну такой уморительный сон приснился! Приходит ко мне министр финансов и говорит: «Одолжите мне, пожалуйста, до зарплаты 15 рублей, а то мне на кефир не хватает, – а сам смеётся. – Но за это я с вас, с вашей, так сказать, гуманитарной помощи налог сдеру». Я тоже засмеялся: «Вот, дескать, какую смешную шутку министр придумал, разыграл меня». Хохочем это мы с министром, хохочем. Но тут я проснулся.

Проснулся и узнал, что министр финансов, оказывается, вовсе не шутил.

В деревне Перякюля Ленинградской области есть «Дом надежды на горе». Здесь расположился реабилитационный центр для несчастных, мечтающих избавиться от алкогольной зависимости. Дом этот создала и содержит благотворительная организация, купила и подарила дому 45 соток, никому не нужной бесплодной земли на косогоре.

Налог на эту никому не нужную бросовую землю, что на косогоре, составлял пустяковые 305 рублей. Государство решило подключиться к благотворительности и, не поверите, увеличило этот налог почти в две тысячи раз. В начале июня областные власти потребовали от благотворительной организации 1 миллион рублей. Господи, откуда же такие деньги? Если только несчастные больные-алкоголики скинутся на троих.

И вы знаете, нашёлся сердобольный человек. Но погасил долг тайком, при условии, что его фамилия ни в коем случае нигде не будет упомянута. Видимо, не хочет, чтобы его за эту гуманитарность налогом обложили. А вы говорите: «Спешите делать добро!» Спешить, конечно, надо, но, как видите, осторожно.

А уж кто не знает про фонд «Подари жизнь» знаменитой артистки Чулпан Хаматовой. Этот фонд собирает благотворительные деньги на спасение жизни маленьких детей со страшным онкологическим заболеванием. Так вот и с этих святых денег, не поверите, дерут налог.

В Госдуме нынче рассматривается вопрос о том, чтобы налогом не облагалась только первичная благотворительная помощь. Боже мой, что за нелепый торг! Ребёнку, заболевшему раком, невозможно помочь сразу, за один приём, потом потребуется несколько очень дорогих операций. И вот с этой «дальнейшей» помощи благотворителей надо что-то урвать. Опомнитесь!

Подобный абсурд разнообразен. Всем известный Михаил Николаевич Задорнов в Риге создал Русскую библиотеку. Предприниматель Игорь Малышков подарил помещение под библиотеку, книги ей разные люди дарят немерено. Заметьте, государство библиотеке не помогает. Но вроде бы и не вредит? Отнюдь!

Крупнейший российский издатель предложил библиотеке 20 тысяч книг, совершенно бесплатно. Но, оказалось, за перевозку книг из Москвы в Ригу Задорнов должен заплатить около миллиона рублей. «Причём некоторые чиновники, – вспоминает Михаил Николаевич, – намекали, что при условии отката могут уменьшить сумму…»

Слушайте, но это же правда, что русский человек по природе своей человек добрый. Ну, не каждый, конечно, подряд, но как качество, как склонность народа. Так отчего же власти не всегда соответствуют такому человеку, не подражают ему? Это же так противоестественно. Или «наверху» какие-то неправильные русские?

Я вам расскажу крошечную историю про исконно русскую женщину. Возможно, повествование очень личное, вы уж не обессудьте.

Я люблю любить Россию, и у меня на то есть основания.

Мой папа, Григорий Васильевич, родился на Владимирщине, в деревне Лемешки, что возле храма Покрова на Нерли. Непостижимого в своей великой простоте храма, вписанного в перечень самых дивных творений на Земле. Минувшей осенью мы с женой приехали сюда, на мою изначальную Родину. Давно здесь не были. Благоговели средь сказочных монастырей Мурома, нас и на трапезу пригласили. Обмирали возле таинственного святого источника посреди поля. На облака с владимирского холма любовались. Покой на душу, как великое благо, нисходил.

Рано утром заглянули с Лидой в деревенский продовольственный магазинчик, когда-то такой назывался сельпо. Прелестная продавщица лет тридцати с красивыми обнажёнными по локоть руками, сложенными на достойной внимания груди. Очень спокойная, плавная, с притаившейся улыбкой.

Гляжу, у дальней стены этого «сельпо» стоят три стола, а на столах лежат книги, в основном старенькие: обложки потрёпанные, страницы желтоватые.

«Что это за книги?» – спрашиваю у прекрасной продавщицы. «Библиотека», – спокойно говорит она. – «Библиотека? – не понимаю я. – И откуда книги?» – «Из дома принесла, люди дарят». – «И многие берут почитать?» – «Многие». – «Воруют?» – «Не без того, но больше дарят, приносят».

Мне бы надо ехать дальше, а уйти не могу. Какая дивная владимирская невидаль, какая щедрой души красавица-продавщица, которая «университетов не кончала». Просто вот такая хорошая русская женщина. И я её больше никогда не увижу.

Не стану называть вам деревни, где притулилась в продовольственном магазинчике эта «благотворительная библиотека», не стану называть имени этой дивной русской женщины. Не надо называть, а то накличу беду и обложит государство эту её благотворительную библиотеку налогом. С него станется.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 4 чел. 12345

Комментарии:

Стул Винсента

Портфель "ЛГ"

Стул Винсента

Николай ИВЕНШЕВ

Новогодний подарок читателям от «ЛГ» – книжная серия под названием «Юрий Поляков представляет настоящую российскую прозу». А поможет нам доставить их к вашей ёлке известное столичное издательство «Астрель». Одним из первых в этой серии публикуется лауреат учреждённой нашей газетой премии имени А. Дельвига прозаик из Краснодарского края Николай Ивеншев. Предлагаем вашему вниманию рассказы, вошедшие в его книгу «настоящей» прозы «Когда мы были людьми».

Он звал её Маркизой Ангелов. Она его – Сказочником.   Отчим и падчерица.

Тот, кто сидел на старом ивовом стуле, тот и задавал вопросы. На этот раз сидела Маркиза:

– На чём Земля держится?

– На трёх китах.

– А киты?

– На воде, в море-океане.

– А море-океан?

– На земле.

– Вот и запутался. Опять я выиграла.

Стул скрипел на все лады. Сейчас стул радовался.

У Маркизы были длинные пальцы и лицо, которое начинает взрослеть. Сказочник вывел правило: как только ребёнок начинает читать, он начинает взрослеть. Маркиза уже бегло читала.

– Земля держится на лучиках. На солнечных!

– Ага, привязана! Шнурками от кроссовок. Ха-ха-ха! Хе-хе-хе! – нарочно, по слогам, рассмеялся Сказочник.

– Не дразни меня, а то уйду.

– Лады. А от кого люди произошли, а, Маркиза?

– От обезьян!

– Ага, из клеток сбежали! Человека Бог создал.

Вопросительный стул скрипит всеми своими ивовыми прутьями, как будто музыкальный инструмент.

– Завтра, между прочим, Пасха, – вздыхает Сказочник, – все христосоваются. Крашеные яйца дарят.

– Зачем дарят?

– Не знаю, чтобы простили, помирились.

– Да?! – изумилась Маркиза. – А если я Кристине своё яйцо отдам, то помирюсь с ней?

– Надо ещё три раза поцеловаться в щёки.

– Здорово! Это что, такое правило?

– Христосоваются! Мирятся, значит.

– И мы с Кристиной…

– Конечно! Тогда давай скорей красить.

– Их ещё сварить надо. – Давай ты, Сказочник, вари, а я буду красить.

Маркиза соскользнула со стула и побежала за красками и кисточкой.

– Вообще-то их в луковой кожуре кипятят, но и кисточкой можно.

Вскоре яйца тупо застучали о дно эмалированного голубого ковшика. Минут десять прыгали они в кипятке. А потом крутились под холодной струёй крана.

– А почему Пасха называется?

Сказочник не знал.

Он знал с полтысячи разных писателей, больших и мелких, знал Мигеля Сервантеса Сааведру и Эрнеста Теодора Амадея Гофмана, но не знал, почему Пасха называется Пасхой и для чего красят яйца.

Красной акварелью Маркиза подписала яйцо – «Кристине». И Сказочник ещё посоветовал добавить «Х.В.». Христос Воскресе. Такое же яйцо – «Маме», «Сказочнику».

– Христос? А кто это?

– Бог. Их несколько. Бог Отец, Бог Сын, Бог Дух Святой.

– Как три кита?

– На которых земля держится.

– Земля держится на Солнце. Запомни, Сказочник!

– Не канифоль мне мозги, Маркиза!

– Ладно, а когда идти это?.. Христосоваться? Мириться с Кристиной, сейчас?

– Завтра утром.

Ночью Маркиза плохо спала. Раза три просыпалась, осторожно пробиралась на кухню. Боялась, чтобы мышка хвостиком яичко не задела. Именно то самое, намеченное Кристине.

Сказочник тоже почти не спал. «Почему яйца? – думал он. – Жизнь в яйце зарождается? In vito. Как это связано с Библией? Надо бы почитать. Маркиза – заноза. Всё ей надо. Но она – не моя, не моя, не моя. Чужая. Хотя иногда её жутко жалко, жальчее всех. Вот когда я её окончательно полюблю, тогда и поверю в Него. А сейчас? Сейчас слишком много наносного. Если он нас слепил, то почему – не идеальных? Не мог создать нас совершенных. Для испытаний, что ли, смастерил пороки? Тогда он безжалостный, а призывает любить себя и близких. Напутано жутко. Как старая леска на чердаке. Из века в век путают. Евангелисты, адвентисты, свидетели – несть им числа.

– Маркиза, не шлёпай по голому полу босиком!

– Я яйцо проверяла.

– Спи.

Пасха в этот раз пахла не только ванилью и подгоревшим изюмом, но ещё и яблоневым цветом. Деревья белые. И ветер сбивает цвет. Маркиза засунула яйцо с красными надписями «Кристина» и «Х. В.» в джинсовую куртку и побежала в соседнюю пятиэтажку. Между этими домами гаражи и курятник. За проволочной решёткой по своим территориям важно кружили два петуха. Один белый, простой, с мощным клювом. Другой рыжевато-сизый. «Как пират», – сказал Сказочник, когда они ходили в магазин за сухарями для котлет. Ещё он называл его Гогом. «Почему Гог?» – спросила она. «Гог! Петух этот был когда-то художником. Он мне вопросительный стул подарил» – «Давно?» Она даже остановилась. «Очень! Когда я был не седым, а рыжим. И земля держалась на трёх слонах». – «Опять?!» – топнула ногой Маркиза. «Запомни, Маркиза: белый петух – Ваня, этот серо-буро-малиновый – Гог».

Врал Сказочник, как всегда. Но интересно.

Маркиза долго стояла на втором этаже, ждала, чтобы кто-то нажал на кнопку звонка. Кто проходит – тот нажмёт. Ей повезло. Ждала недолго. Дверь Кристининой квартиры распахнулась. И из неё выскочила, шурша блестящей кремового цвета юбкой, Кристинина мама. Она сладко пахла губной помадой. Тут же, как мячик, – сама Кристина в розовой курточке и в белом платочке. А за подружкой следом тяжело и шумно дышал мужчина. «Её папа», – решила Маркиза.

Её папа достал из кармана пачку с сигаретами и щёлкнул зажигалкой. Ещё он вынул ключи и запер дверь квартиры.

– Скорее – фффы, живее – фффы, живее, скорее! – торопил он непонятными словами. – Толян слюной исходит. Разговлятца – фффы!

Кристина как будто и не слышала отца. Она застыла как вкопанная и долго глядела на свою бывшую подругу Маркизу. Прямо в лицо. Она, наверное, тоже начала читать книги.

– Ты зачем? – спросила она.

– Мириться… Христосоваться, – хотела сказать, но шепнула Маркиза и рассмеялась. Она протягивала Кристине своё крашеное яйцо.

Кристина тоже рассмеялась. Но повеселей. Она стала вертеть яйцо в руках.

– Это ты сама нарисовала?!

– Сама! Давай ещё пальцами помиримся: «Мирись, мирись, мирись и больше не дерись».

По лестнице снизу возвращался её отец, весь в синем сигаретном дыму:

– Ффф-ы! Девочка?.. Ты зачем?..

– Это моя подружка! – твёрдо ответила Кристина. – Катя, ты знаешь.

– А это что у тебя в руках? Пфффы!

– Пап, ты что, ослеп? Это – яйцо. Катя мириться пришла.

– Объясни Кате, что мы устали. Мы с мамой очень устали, простояли всю ночь в церкви! Поняла, Кристина, объясни девочке. Мы, блин, всенощную стояли… М-да, объясни. А яйцо отдай. Верни. Ффф-ы! Птичий грипп ходит, неизвестно, откуда оно.

– Пап, это моя подружка. Яйцо – моё. Она мне его…

– Верни эту птичью заразу. Только что по телику показывали: в Дагестане лебедей отстреливают. Я, слава богу, продал твоих попугаев, теперь эти яйца. За-ра-за! Поехали разговляться, всё, я сказал. Пфффы!

Кристина яйцо не отдавала. На помощь явилась Кристинина мама.

– Я ей говорю, что надо быстрее ехать, ну, зайчик, объясни своей дочечке, что яйцо нельзя. А мы устали… Разговляться к Анатолию Михалычу!

– Она сама яйцо покрасила, – заявила Кристина. Ажурный батистовый платок у неё скосился набок, на одно ухо, губы дрожали. – Она это… Христосоваться пришла.

– Слушай, дочь. Мы в церкви были? Были! Молились? Молились! И тебя брали. И ты крест ложила? Ложила!

Он поиграл носком своего чёрного лакированного ботинка.

В кармане у Кристининого отца тонко и пронзительно зазвонило.

– Ну вот, я же говорил, Толян рвёт и мечет. Одних нас нет. А мне ещё машину прогреть. Фууу! Анатоль Михалыч лютует! Зверь Анатоль Михалыч!

– Ген, нельзя же так, ты хитростью бери. Тебя ведь Катей звать? – сладко пропела Кристинина мама. И крашенные коричневым губы сделали волнистые движения. Сначала одно движение, потом другое.

Маркиза Ангелов кивнула.

– Катей.

Приторный запах карамели.

– Ты пока возьми это яйцо, Катюш, подержи его. Потом, потом. Ну куда мы с ним к гостям? Разобьём ещё! На вот ещё конфетку!

– Кристина положит в сумочку! – упорствовала Маркиза.

– Примнём ещё!

– Да что ты с ними цацкаешься, – обозлился папа Кристины, и лицо его густо покраснело. – Дай сюда это!

Кристина протянула руку с яйцом отцу. Словно и не её это была рука, а куклы. Рука плохо сгибалась.

Маркиза взяла яйцо и шумно дёрнула носом. Она всегда так делала, когда боялась, что расплачется. Одной рукой она зажимала глаза. В другой – крепко несла яйцо. Буквы «Х.В.» расплывались.

Девочка не заметила, как прошла мимо курятника с двумя петухами: белым и пиратом. Ухо уловило, как огненно-рыжий с сизым отливом пират зло щёлкнул шпорой: «Гог!»

Потом Маркиза Ангелов поднялась на свой этаж. Дверь не заперта. Как всегда. Сколько можно Сказочника учить: замыкай дверь! Из квартиры слышалась музыка. «Брамс! – всегда приговаривал Сказочник. – Брамс-блямс! Тра-та-та!»

Держа в левой руке крашеное яйцо, Маркиза разулась и скинула куртку.

Плетёное кресло громоздилось между кухней и прихожей.

Она села в него, поджав колени к груди. Плакать не будет.

– Христос Воскресе! – прошептала она и погладила яйцо, словно надеялась на что-то необычное. Словно оттуда выскочит волшебный Аладдин с лампой или красавец-князь из сериала.

Из комнаты выскочил Сказочник в шортах.

– Брамс-Тарар-Рррамс! – пророкотал Сказочник. – Ты чего это невесела, чего нос повесила?

Маркиза молчала.

Она сжимала длинными, испачканными красной акварелью пальцами яйцо. Скорлупа треснула как раз между «Кристиной» и «Х.В.». Стул под ней жалобно взвизгивал.

– Что, дома никого? – спросил Сказочник.

– Ага! – соврала Маркиза. Ей не хотелось подводить подругу.

– Врёшь, поди? – заглянул ей в глаза Сказочник.

– Вру!

– Когда? В первый или во второй раз врала?..

– И в первый, и во второй, и в третий.

– Врать полезно, молоко в холодильнике прокисает.

– А имя у петуха этого, Гога этого, есть? Гог – ведь это фамилия.

Сказочник улыбнулся: во даёт!

– Винсентом звали.

– Смешно! Он что, вино любил?

– Вино вперемежку с сеном!.. Так, ангел в сарафане, не пудри мне мозги. Промокни глаза. И… И… Христос Воскресе! Похристосоваемся, Маркиза Ангелов!

Маркиза с сёрьезным, взрослым лицом отложила треснувшее яйцо в угол стула. За скатавшуюся там накидку. Встала на треснувшие прутья и вытянула губы так, как это делает её мама. Сравнявшись со Сказочником, она звучно чмокнула его в щёку:

– Не дразнись больше, я тебя уже люблю!

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,3 Проголосовало: 3 чел. 12345

Комментарии:

По ту сторону льда

Портфель "ЛГ"

По ту сторону льда

Крайне интересно знать, как живут рыбы зимой. О людях в декабре, январе и феврале почти всё известно. Они сидят у телевизора и ходят на работу.

Вокруг зимних людей много всякой живности. Кошки, собаки, даже водоплавающие карлики в аквариуме. Это рыбы-рабы.

Но по большому счёту все рыбы – рабы. Они немы подо льдом. Они тычутся в ледяное одеяло своими холодными резиновыми губами, хотят что-то нам сказать. Но у них не получается. Не выходит.

Они хотят нам прокричать о своём сиротстве. Рыбы страшно одиноки. Им просто не с кем поговорить, вот они и разучились это делать. Ну кто, скажите на милость, был бы рыбьим собеседником?

Тритоны, моллюски?

Тритоны. Их и летом-то днём с огнём не отыщешь. И в самом деле, не объявили ли люди войну саламандрам? И тритоны скрылись, ушли в партизаны. Лягушки уже в ноябре временно откидывают свои зелёные копыта. До первой трели жаворонка. До первой трепетной девушки у пруда.

У лягушек анабиоз.

Карасики и окуньки, плотва поблёскивают где-то в метре ото льда и в полуметре друг от друга. Карасики равны между собой. И им нечем похвалиться. Разве что тем, сколько личинок они проглотили на завтрак. Ну похвалишься. И что? Дальше – скука «загородных дач».

Сазаны? Их на Кубани называют шараны. Истинные жулики. Но они и по характеру своему не могут быть общительными. Проболтаешься, соседний сазан живёхонько схватит твою добычу.

Щуки? Да, у них красивое тело, длинное, с голым соблазнительным пупком. Но щуки со дня сотворения мира чувствуют свою ущербность. Они обречены быть хищницами, прятать зубы за тонкими своими и длинными крейсерскими губами.

Щуки попадаются на сущую чепуху. На блестящий предмет. Вот тогда-то они и рыдают тёмными слезами: «Её, саму-то круглую обманщицу, отличницу жратвы, и провели». И вскоре, после слёз, щуку пропускают через мясорубку. Была щукой, красавицей с лысым затылком, бизнес-леди, а стала элементарной котлетой. Более того, и это ещё обиднее, люди швыряют недоеденную котлету на пол. Кошке.

И всё же рыбы по ту сторону льда пристально наблюдают за людьми.

Они на работу, может быть, и не ходят, но у них – вечный телевизор. Даже если лёд запорошен или покрыт снегом, всё равно рыбы видят людей. Через перископы снежинок. Это точно. Но и люди сами дают шанс наблюдения за ними.

Приходят со своими коловоротами, пыхтят. Сваливается шапка. Пыхтят, трут нос и уши. И крутят, крутят. Что у них там за пазухой? Душа? Лицо, как красное решето, трясётся на морозе. И вот отверстие просверлено. И мужчина в валенках плюхается на раскладной стульчик. Мужчины, как правило, лет 40–50–60. Молодым это дело не по нутру. А эти уже отжили своё. Они поняли всю бессмыслицу жизни. И этих брошенных жизнью людей рыбам жаль. Рыбы понимают: мужички разочаровались в любви, в сексе, в деньгах, в детях – во всём. Они бы тоже не прочь поговорить с рыбами, да никак не получается. Лёд, всюду толстенный лёд. А за пазухой у каждого пузырёк со спиртным. Отхлебнут немного, и лицо смягчается. В этом лице, оказывается, остались остатки жизни.

– Эта кум да куме судака тащит! Вдоль по Питерской, да по Тверско-о-ой!

Дорогие мои рыбоньки! Не очаровывайтесь. Они живёхонько схватят вас за воротник, то бишь за жабры. И кинут на лёд. На ваши скользкие лопатки.

И потом отнесут жене. На кухню. У той хоть и у самой рыбья кровь, но, удивительно, остались крохи тепла. Жена чуть-чуть поведёт плечами, этим напрочь забытым жестом.

Может, мужчины из-за этого пустяка-колобка и таскаются на рыбалку?

Из-за забытых женских плеч.

Иногда природа или Бог, кто в первую очередь – неизвестно, мстят людям. И людишки сами улюлюкают под лёд. Как египетские фараоны. С полной амуницией. При машине УАЗ. При удочках и рыболовных голенищах. Буль-буль-буль пузырики. Бензобак УАЗа закручен наглухо. И это более чем прекрасно. Рыбам горючка ни к чему, даже если она и дорожает день ото дня. И тогда у рыб бешеная радость. Они расправляются с человеком. Они не крутят его на мясорубке. Рыбы более гуманные существа. Едят так. Без кетчупа. И в это время они, рыбы, не так одиноки. Они жутко человеколюбивы.

Такой вот круговорот рыб и людей в природе.

Об этом ещё в произведении Шекспира «Гамлет» рассказано в подробностях. Неизвестно, читали ли рыбы Шекспира. Люди, уверен, не читали, потому как ведут они себя далеко не по-шекспировски. Скучны и смешны. Жалки… Где эти жесты? В далёком прошлом. Там. Вот ты натягиваешь колготки на одну ногу, потом на другую. Не до конца: «Целуй сюда, целуй, целуй, миленький мой зайчик, ножка бо-бо…» Эх, была бы хоть такая глупость. Умная. Природная. А то: «Рубль свалился». Что мне с того рубля? Вот в детстве я свалился с омёта сена прямо в мамины руки. И мама меня к себе прижала, не отпускала. От неё пахло цветами со смешным названием «кашка», и в небе порхали тёмные точки, которые мама называла «жавороночек»…

…Я точно знаю это место, где мы с тобой пролетали лет пять назад. Как порхающие жаворонки. Это возле «старой бани». Теперь там рынок. Мужики торгуют женскими трусами. Но место по-прежнему называется «возле старой бани».

Мы были поджары, как охотничьи сеттеры. От неистовой, изнурительной даже любви животы не растут. Ты открывала тогда на стук в ритме «Баса-новы». И наши одежды сами подлетали к потолку. И висли там, в воздухе, освещая нашу любовь.

Так вот, мы проходили мимо старой бани. И ты спросила: «Знаешь, за что я тебя полюбила?»

– За что? И разве можно любить человека за что-то? Ненавидеть за что-то можно?! Так?

– Не совсем. Я полюбила тебя за то, что ты не смотришь телевизор.

– Это преступление?.. Хм…

– Оно строго карается. Я никогда не буду иметь дело с человеком, который смотрит телевизор. Это крайнее бесстыдство. Это всё равно что подглядывать в щёлку за… за…

Ты не находила слов.

Я читал давным-давно рассказ Исаака Бабеля «В щёлочку». Там герой за какие-то деньги подглядывал за половым актом в публичном доме. Он платил за это. Пять рублей, что ли? Или десять. Отвратительно.

Я никогда не называл тебя рыбкой. Лисичкой точно называл. Но ведь это и правильно. Во-первых, у тебя был длиннющий хвост. В опасные моменты ты раскидывала волосы по плечам, говоря, что это своего рода броня, которая тебя защищает.

Во-вторых, у тебя были лисьи глаза. С зелёными искрами. Эти зелёные искры ты рассыпала не всем, а только в редкие моменты. Мне – в полной мере. Другим чуток. Ведь почти все люди злостно смотрели телевизор, сериалы, убийства, соития звёзд, потасовки, жизнь гомосексуалистов, рекламу «тампаксов».

Ты была лисичкой. У меня даже на сотовом телефоне, на старом сотике, было набрано «Лис».

Интересно, а сама-то ты смотрела телевизор? Наверное, мельком. Походя. Ты ведь тогда была по эту сторону льда. Ты стучала согнутым пальцем по дощатой двери в ритме: три тона – полутон, два тона – полутон. Или всё наоборот. Забыл уже. А у кого спросить про ритм? У рыб?

Мне думается, что они, эти дурацкие рыбы, давно прочухали нашу ледяную жизнь, наши вечные элегантные танцы на льду.

Мы уже и сами-то не знаем, где танцуем до упаду. В телике? Со звёздами? На льду? Подо льдом? На сковороде? В тонущем уазике? С женой в постели? С внезапно выхваченным из прошлого жестом? У «старой бани»? У новой кофейной мельницы? У церкви, у мечети? Мы танцуем. И наши рты немы, хоть и вытягиваются они в улыбки, в длинные, тонкие крейсерские улыбки. Мы танцуем? Вот у этой уже познавшей всё девушки щучий пупок. А этот шаранчик сейчас после танца подведёт к столу, и вы с ним чокнетесь. А потом он вас застрелит из широкого лопатника-портмоне. А девушку эту через годик, уже толстую, как спринцовка, прокрутят на мясорубке и швырнут коту.

Мы танцуем как заведённые. Чешуя рекламы тоже подтанцовывает. Фонтан в форме кита струит разноцветные верёвочки. Нас залепляет пот. Пот клейкий, силикатный. Мы плывём в этом холодном поту. И взмахиваем руками, дрыгаем ногами. Склеиваем улыбки. И рыбы зрят на нас своими остекленевшими от ужаса глазами. Это – Питер Брейгель.

Я хотел бы рассказать обо всех своих открытиях тебе. Но вот беда. Ты тоже танцуешь и упёрлась в телевизор. Тебе некогда. Ты скажешь на всё это: «Чушь! Полный бред! Старой бани не было в помине. Какие такие караси да щуки?»

Короче говоря, лучше не заикаться. В стране глухих, немых, слепых это делать бессмысленно.

И всё же я попытаюсь записать этюд о зимних рыбах и январских людях на магнитофон. А вдруг ты оторвёшься от экрана, от «прихлопов и притопов» и включишь мною наговорённую чушь, и я увижу, как силикатный клей на лице твоём, застынув, лопается и его крошки отстают, шелушась, ссыпаются с лица. С «хвоста».

Я надеюсь: «А вдруг да и мелькнёт зеленовато золотистая, бесстыдная щёлочка улыбки, от которой веет смертельно-сладостной истомой».

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Пирожки среди зимы

Портфель "ЛГ"

Пирожки среди зимы

Владимир РОМАНЕНКО

Собор

Там, где шумит сосновый бор

Над белокаменною кручей,

Мой Пращур выстроил собор,

Подвесил колокол певучий.

Менялись годы и века,

Гудело время беспокойно,

Над ним дымились облака,

Летели ветры, грозы, войны,

А он стоял.

Как светлый лик,

Неколебимый, чистый, строгий,

Был продолжением скалы

Или души того, кто строил.

Не зная временных оков,

Нетленным каменным заветом

Он нёс нам Бога и Любовь –

Залог величья Человека.

…Когда на склоне дня горит

Закатным алым цветом камень,

Я слышу – Пращур говорит

Со мной негромкими словами:

– Чтоб непокорным вихрем дней

Тебя  судьба не завертела,

Построй Собор в душе своей –

Свой храм Добра, Любви и Дела,

Покуда в нём огонь горит,

Пока не отслужили тризны,

Запомни – Бог тебя хранит.

И в этом – продолженье Жизни.

Ночные птицы

Ночные птицы

В лесной тиши свой покой хранят,

Витают в лёгких виденьях тепла

и лета,

Ночные птицы встают за порогом дня,

как только день угасает

за кромкой света.

Когда же ночь

Распахнёт свой лиловый плащ,

Погасит в небе солнца багровый

росчерк,

За дымкой тёмных окон –

как будто плач –

Ночные птицы зовут друг друга

В недальней роще.

Их крики

И так тревожны, и так слышны

Сквозь ропот, вздохи леса и свет

заката…

Ночные птицы потом прилетают в сны,

Как души тех, кто навечно

Ушёл когда-то.

А ночь шуршит

Граммофоном среди двора,

Играет ветром, прячет, путает

мысли,

И возникают старые номера

В истёртой книжке

С уже пожелтевших листьев,

И я в смятенье

Хватаюсь за телефон,

Я просыпаюсь, ещё не включая света,

Но дальний голос, как будто

понизив тон,

Мне тихо шепчет: «Ждите…

Ждите ответа…»

пос. Нижний Архыз, Карачаево-Черкесия

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 2 чел. 12345

Комментарии: 22.12.2010 16:24:19 - Алексей Фёдорович Буряк пишет:

Замечвтельно написано... Человек и поэт живёт в Карачае - Черкессии... Занесло же его русского в края двлёкие и к интересным людям... Я бывал в ТЕБЕРДЕ в 1980 году, когда студентом проходил в летний период геологическую практику учась в Днепропетровском горном институте... Об этом периоде у меня самые светлые воспоминания... И про горы и про людей карачаевцев, которые там... И про всё то время... радостное, незабываемое... Пусть простит меня автор и читатели.. но я про те времена предлагаю своё, намного более слабее, чем у автора, стихотворение: ТЕБЕРДА СО МНОЙ /Теберда ты, моя Теберда!/ Остаюсь я всё в юности где-то,/ Там где вечные горы и лето,/ И бегущая сверху река/ Теберда, Теберда, Теберда…/ Только там, на Кавказе, где горы,/ Солнце ярче, река Теберда,/ Юных девушек светлые взоры,/ Я останусь душой навсегда./ Жаль, туда не вернуться мне снова,/ Тот Кавказ стал давно не моим./ И бессильны здесь страсти и слово/ Обращённое с верой к другим./ Нет страны той, в которой родился,/ Нет людей тех, с которыми рос./ Но с Кавказом я сердцем сроднился,/ К Теберде той душой я прирос./ --- --- Алексей Буряк, Днепропетровск, burur@mail.ru

Не делайте из Зайца культа!

Клуб 12 стульев

Не делайте из Зайца культа!

ПЕРЕДОВИЦА «КЛУБА ДС»

Вот и приходит, прибегает, припрыгивает к нам долгожданный год Зайца! По многолетним наблюдениям и по данным Счётной палаты, появляется такой Заяц один раз в 12 лет (то есть намного чаще, чем, к примеру, некоторым одним гражданам прибавляют зарплату, а некоторым другим отдают супружеский долг).

Опять совершенно неожиданно, как очередное повышение цен, нагрянула зимушка-зима. Крепко сковал неоновые улицы необоримый гололёд, ещё крепче покрыл скользящий по гололёду электорат дремлющий в пробках директорат. Завьюжило, запуржило за окном, стремительнее биржевых графиков выросли тут и там сосульки, и вот уж мягко и величаво, словно наноэкономика, обвалились они, толстенные, под окна спящих ДЭЗов, вспугнув под ёлочками песенных трусишек-заек-сереньких – тёзок нынешнего Новогодья.

И затихло всё. Спят необъятные просторы, укрыла наша природа белым одеялом следы пожогов и порубок, укрыла завершающих долгий российский чемпионат футболистов на расхлябанных полях, укрыла морозной порошей путаные (будто следы тех спугнутых зайцев) летние обещания депутатов! Благодать кругом, и копят мужики силушку, чтобы бесконечным марш-броском от стола к столу пережить очередную новогоднюю нерабочую десятидневку…

Итак, год Зайца, в чём же встречать его? Непременно в чём-нибудь заячьем – в лубяной избушке на тропической опушке или в Дохе (то бишь не в банальной шубейке, а в тёплом городе на берегу Персидского залива)… Но если уж доведётся встречать в родном предбугорье, то тут, ладно, можно в дохе. Но только не в заячьей, чтобы не обидеть символ Новогодья. А также можно в тулупе, можно в ушанке и тому подобном – лишь бы не дрожать в квартирах с заиндевелыми батареями, на остановках отменённых электричек или перед экраном ТВ, где дикторы новостей так пугают – аж мороз по коже…

Вопрос второй: «Что должно быть у граждан на новогоднем столе?» Конечно – капуста! В смысле – зелёная. В смысле – не грины. То есть не баксы. А просто капуста для Зайца. Свежая и не очень. Квёлая, вялая, квашеная, цветная и трёхцветная, брюссельская (из-под Барвихи), чёрно-белая (из-под следствия о порче урожая). По мнению астрологов, незабываемые новогодние приключения выпадут на долю тех, кто умыкнёт к столу капусту заячью – ну, прямиком из кормоцеха местной кроликофермы.

Кстати, некоторые малосведущие в современной науке, то есть в гороскопах и гаданиях, люди считают, что новогодним талисманом будет не Заяц, а именно Кролик. Это совершенно неверно – не делайте из Кролика культа! Ещё куда ни шло – из лисы, бобра, пыжика, хорька, норки, песца, горностая и из других мехов, стоимость которых заставляет, будто Зайца весной, линять рабочего человека («линять» из бутика, конечно). И наводит на мысль, выраженную старинной пословицей: «По одёжке протягивай ножки».

Рассуждать можно по-разному, но факт неоспорим: особым почётом в 2011-м будет пользоваться очередная морковка для электората. И по-прежнему в солидных учреждениях белыми воронами будут зайцы-безбилетники, то есть те, у кого нет никакого партийного билета. Вылезут ушки у многих героев былой приватизации, демократизации, борьбы с коррупцией и прочих массовых кампаний по облагодетельствованию народа. А в экономике наконец-то совершится большой Заячий скачок. Важно лишь, чтобы вперёд, а не вбок по заячьему обыкновению… Иначе дружно рявкнем: «Ну, Заяц, погоди!»

Евгений ОБУХОВ

Использованная литература

Н. НЕКРАСОВ. Дед Мазай и зайцы.

М. СТАРИЦКИЙ. За двумя зайцами. (Пьеса).

С. МИХАЛКОВ. Зайка-зазнайка. (Пьеса).

Л. ДЕРБЕНЁВ. Песня про зайцев.

В. ПЛОТИЦЫН. Зайка моя. (Песня).

Себастьян ЖАПРИЗО. Бег зайца через поля.

И.А. ЗАЙЦЕВ. Высшая математика.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 2 чел. 12345

Комментарии:

Хохми, номинант, – лауреатом станешь

Клуб 12 стульев

Хохми, номинант, – лауреатом станешь

ОФИЦИАЛЬНОЕ СООБЩЕНИЕ

Подведены итоги постоянно действующего конкурса на лучшие юмористические произведения, опубликованные на 16-й странице «Литгазеты» в 2010 году. Жюри работало в обстановке редкого взаимопонимания и бескомпромиссного выяснения мнений. В результате решено, что за многочисленные публикации отчётного периода лауреатами премии «Золотой телёнок» стали (в алфавитном порядке):

Георгий ТЕРИКОВ

Анатолий ТРУШКИН

Тимур ШАОВ

Редакция поздравляет свежих кавалеров, желает им творческих успехов в личной жизни и счастья в труде. О времени раздачи слонов будет сообщено дополнительно.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 2 чел. 12345

Комментарии: 23.12.2010 15:19:06 - Анатолий Петрович Юрченко пишет:

Браво!

Анатолию Алексеевичу самые искренние поздравления! А если кому-то будет интересно, одно из самых свежих интервью с ним (сделанное, впрочем, до награждения) можно прочитать на сайте Межрегионального союза писателей Украины. Зайдите по ссылке – http://mspu.org.ua/pulicistika/2437-anatolij-trushkin-perestat-smeyatsya-to-zhe-chto.html

Вниманию остроумных людей!

Клуб 12 стульев

Вниманию остроумных людей!

ПРОСТО СООБЩЕНИЕ

Все вы, без сомнения, имеете одного-двух друзей, с которыми иногда приятно обсудить самые насущные вопросы. А если ваш собеседник обладает хорошим чувством юмора, диалог превращается в увлекательное состязание по обмену шутками и забавными мыслями. После такого разговора хорошее настроение обеспечено на долгое время. Но часто ли случаются подобные беседы? Наверное, не очень. Виной тому наша вечная занятость. И вот мы задались вопросом: как сделать контакты с единомышленниками регулярными? Так родилась идея создать виртуальное общество любителей весело и со вкусом побеседовать. Новый проект получил название «Форум остряков». Оказавшись на нём, вы сможете обмениваться с другими гостями своими ироничными фразами, репликами по любым вопросам и, конечно, создавать новые темы для обсуждения. А лучшие высказывания наших гостей будут публиковаться на страницах «Клуба 12 стульев».

Зайти к нам вы можете с главной страницы сайта «Литературной газеты» www. lgz.ru по соответствующей ссылке.

Ведущий «Форума остряков» Юрий ХАЙКЕВИЧ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 3,7 Проголосовало: 3 чел. 12345

Комментарии: 23.12.2010 20:19:00 - Алексей Викторович Зырянов пишет:

Подскажите, где она?

Нет нигде этой ссылки.

Товарищеский суд

Клуб 12 стульев

Товарищеский суд

РЕТРО

Поэтическому творчеству Николая Глазкова (1919–1979), чьи стихи не раз публиковались на 16-й полосе «ЛГ», была присуща ирония. Полвека назад в издательстве «Советский писатель» вышел его сборник «Зелёный простор». Среди прочих там было напечатано шуточное стихотворение «Товарищеский суд».

Жил да был один матрос,

Страшный забияка.

Был он пьян или тверёз –

Лез упрямо в драку.

Он предстал перед судом

И воскликнул: – Братцы!

Виноват я весь кругом,

Не могу не драться.

Но ему сказали: – Врёшь!

Перевоспитаем!

Дурачина ты, а всё ж

Мы тебе добра желаем!

Бокс – такой вид спорта есть,

В это дело вникни!

Защищай ты флота честь

Не в пивной – на ринге!

– Это ж, братцы, красота! –

Умилился парень:

– Я решению суда

Очень благодарен!

Стукну раз и ещё раз –

Никакого риска!..

У противника из глаз

Посыплются искры!..

Первый раунд. «Мастер драк»

Бьёт неутомимо.

Бьёт и видит, что не так:

Мимо, мимо, мимо!

Получает сам удар,

Удержаться силясь.

В голове туман, угар,

Ноги подкосились.

В горле вроде тошнота,

Как от волчьих ягод.

Вот тебе и красота:

Получил нокаут!

Так боксёром он не стал,

Слаб в коленках ибо.

Ну а драться перестал.

И на том спасибо!

Николай ГЛАЗКОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 2 чел. 12345

Комментарии:

Крылов и Лафонтен

Клуб 12 стульев

Крылов и Лафонтен

ГОД ФРАНЦИИ В «КЛУБЕ ДС»

Однажды собрались мишка, мартышка, осёл да козёл играть квартетом. Разные фуги, сонаты. Да мало ли чего, играть-то всё можно, если умеешь. У мартышки малюсенькая дудочка-сопелочка: тю-тю-тю. У медведя контрабас: бум-бум-бум. И получалось у них: тю-тю-бум-бум. Вроде как бы ничего. Козёл. Тот на барабане: дыщ-дыщ. Тоже вроде неплохо. А ослу к копыту скрипку привязали. К другому смычок. Скрипач. Звуки выдавал неописуемые. У всех по раздельности ещё что-то. А вместе… это даже медведь слышал. А тут ещё от козла воняет, как от козла.

– Надо пересесть, – сказал медведь и отодвинулся от барабанщика.

Снова играют – то же самое. Ничуть не лучше.

– Нужно пересесть, – догадался и козёл, пересев к медведю.

Надо ли писать, что после этого они ещё раз пересели.

А мартышка вообще долго на одном месте находиться не может.

– Надо пересесть! – кричала она, вскакивала и пересаживалась.

Так вот и играли. Два-три такта – и пересаживаются.

За всей этой беготнёй наблюдал известный баснописец Иван Андреевич Крылов. Сюжеты для своих басен он подсматривал в лесу. И из таких вот прогулок домой обязательно одну-две басни да принесёт. И польза, как говорится, и выгода. И сейчас вот стоял и шёпотом уже придумывал мораль к увиденному:

– А вы друзья, о боже. Играете негоже… Нет… Э-э… А вы, друзья, как ни садитесь… Точно!

Выходит Иван Андреевич из-за кусточков с уже заготовленной и зарифмованной моралью:

– А вы, друзья, как ни садитесь…

– Надо пересесть! – закричали звери в голос.

– Ну-ну… – скрестил руки на животе баснописец. Решил удачного момента дождаться – уж больно фраза хорошая.

– Кес-ке-се? – тут Лафонтен. Он тоже любил прохаживаться по лесочку.

– Мюзик. Он, дэ, труа, катр, – покрутил в воздухе ручкой Иван Андреевич. И стоят посмеиваются. Булькают промеж собою что-то на французском.

А два человека, которые стоят и не уходят, – это уже публика. А на публике – это вам уже не какая-то репетиция. Это уже концерт. А концерт – это…

По себе знаю. Если собраться да настроиться. Если поймать этот кураж, можно такое навертеть. Такое…

Собрались. Посмотрел медведь на козла, который опять рядом оказался. Пересели… собрались… Наступил на хвост мартышке, чтобы не бегала. Настроились… и-раз, и-два…

И как грянут «Танец с саблями» Хачатуряна. Батюшки!

– Кес-ке-се? – вытянул лицо Лафонтен.

– Хачатурян, должно быть…

А потом и Баха с Моцартом, и Стравинского, и отрывок из «Аиды» Верди. Просто пиршество для настоящих ценителей музыки, коими, к слову сказать, Лафонтен с Крыловым и оказались.

А басню Иван Андреевич всё же написал. Уж больно фраза для морали хороша:

«А вы, друзья, как ни садитесь; всё в музыканты не годитесь».

Такие мы писатели – немножко врём.

Игорь ИВАНОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 2 чел. 12345

Комментарии:

Французская колыбельная

Клуб 12 стульев

Французская колыбельная

Наступает полночная тишь,

Только брешут собаки во мгле.

Засыпай поскорее, малыш.

Сильвупле, сильвупле, сильвупле.

Спи, сыночек, спи, мой идеал.

Сольно нынче опять я пою.

Папка твой, как всегда, загулял.

Дежавю, дежавю, дежавю.

Ветерок налетел второпях,

Ветви яблонь едва шевеля.

Папка твой – сексуальный маньяк.

Вуаля, вуаля, вуаля.

Твой папаня рассудка лишён.

На уме у папани одно.

Можно прямо подумать, что он

Бельмондо, Бельмондо, Бельмондо.

У папани, сыночек, давно

Ни одной капли совести нет.

Распивает с путаной вино

Тет-а-тет, тет-а-тет, тет-а-тет.

Я с тобою не буду строга.

В роще трели поют соловьи…

Папке я понаставлю рога.

Се ля ви, се ля ви, се ля ви.

Я отнюдь не стремилась рожать,

Да случайно попала в роддом.

Вот оказия, мать-перемать…

Миль пардон, миль пардон, миль пардон.

Вырастай поскорее, малыш.

Колыбельных моих не проси.

Ты за мамку отцу отомстишь.

Гран мерси, гран мерси, гран мерси.

Ален де КОНСКИЙ

Первые три строчки в каждой строфе перевёл Олег ДЕКОНСКИЙ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 2 чел. 12345

Комментарии:

Фразы

Клуб 12 стульев

Фразы

&bull; В России всегда рассматривают наступление Нового года как нашу победу.

&bull; Деда Мороза мы все любим за теплоту.

&bull; Перед новогодним тостом посмотрите на уходящий год трезвыми глазами.

&bull; Новый год, как всё новое, наступает с боем.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 2 чел. 12345

Комментарии:

Предновогодние частушки

Клуб 12 стульев

Предновогодние частушки

КАРАОКЕ «КЛУБА ДС»

***

Разорить решил нас Запад,

Способ хитрый он нашёл.

Нам всучил Олимпиаду,

А вдобавок и футбол.

***

Вот ушёл Лужков нежданно,

А судить о новом рано.

Но одно понятно людям,

Мёда нынче меньше будет!

***

Ой, милицию решили

Вдруг полицией назвать.

Раньше нас в рублях доили,

Видно, станут в евро брать!

***

Старый год проводим  снова,

Жаль, не всё у нас сбылось.

В общем, выпьем так, чтоб в Новом

Всё, что надо, удалось.

Георгий ТЕРИКОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 3,5 Проголосовало: 4 чел. 12345

Комментарии: 23.12.2010 14:38:25 - Скиф Фикс пишет:

Вот Георгий "начастушил" и про Запад и футбол!... Коли выпить захотелось - НАЛИВАЙ, забей уж "гол"!...

«Снимай пижаму…»

Клуб 12 стульев

«Снимай пижаму…»

ВЫШЛИ...

Напечатанная на хорошей упаковочной бумаге и с чёрно-белыми фотографиями такого качества, что по сравнению с ними первые выпуски газеты «Искра» покажутся шедеврами полиграфии, эта книга тем не менее найдёт многочисленных читателей. Ибо написал её человек, которого давно знают и любят телезрители, считают его символом обаяния и доброты, – Николай Николаевич Дроздов. Да, да, тот самый – ведущий передачи «В мире животных», путешественник и, естественно, вегетарианец.

Книга называется «Акула для меня только наживка…» (М.: Вече, 2010) и имеет подзаголовок «Экологически чистые анекдоты от Николая Дроздова». Сборник содержит много любопытных историй о флоре и фауне, рассказы автора о встречах с натуралистами, охотниками, учёными. Главную же часть книги составляют карикатуры и анекдоты о животных. Николай Николаевич знает их великое множество. Представляя новинку, некоторые уместно процитировать.

&bull; &bull; &bull;

Рекламная кампания в лесу, всем зверям раздают по мобильному телефону.

Утро следующего дня. На залитую солнцем полянку из норки вылезает мышка, раскладывает шезлонг и, потягивая коктейль, набирает номер.

– Это лев?

– Лев.

– Офигеть!

&bull; &bull; &bull;

Охотник показывает гостье ковёр из медвежьей шкуры.

– С этим зверем я встретился в тайге один на один. Это была борьба не на жизнь, а на смерть: медведь или я.

– Должна заметить, – говорит гостья, – что из медведя ковёр намного лучше.

&bull; &bull; &bull;

Зебра зашла на скотный двор и знакомится с его обитателями.

Подошла к курице:

– Ты что делаешь?

– Яйца несу.

Подошла к корове:

– А ты что делаешь?

– Молоко даю.

Подошла к быку:

– А ты чем занимаешься?

– Снимай пижаму…

&bull; &bull; &bull;

Плывут два крокодила. Смотрят, на берегу бегемот стоит. Один крокодил говорит другому:

– Давай бегемоту морду набьём!

– А за что?

– Да просто так!

– А если он нам набьёт?

– А нам-то за что?

&bull; &bull; &bull;

Старый конь борозды не портит, но портит, скотина, всё остальное.

&bull; &bull; &bull;

– Эта коллекция чучел, – объясняет экскурсовод в орнитологическом музее, – стоит более ста тысяч долларов.

– Интересно, – бормочет один из посетителей музея, – чем они могут быть в таком случае набиты.

&bull; &bull; &bull;

Охотник приходит домой. Звонит. Дверь открывает незнакомец.

– Ты кто такой? – спрашивает он.

– Муж.

– Что тебе надо?

– Есть хочу, устал на охоте.

– Вчерашний борщ будешь?

– Буду.

– Приходи завтра.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,5 Проголосовало: 2 чел. 12345

Комментарии:

Стрелок

Клуб 12 стульев

Стрелок

И ЕЩЁ О ЖИВОТНЫХ

Снайпер Кент (подлинные ФИО засекречены), бывший сотрудник спецназа ГРУ, неожиданно для всех отпросился на пенсию и уехал в глушь под Вологду. Приобрёл участок болота, выстроил избушку на сваях и время от времени ходил в деревню Красные Поганки за продуктами и сигаретами.

После повышения цен на табак пенсионный бюджет дал трещину, а не курить Кент не мог – иначе у него тряслись руки и он уже не мог попасть белке в глаз. Тогда было принято оригинальное решение. Подойдя к сельпо, Кент стрельнул сигарету у продавщицы Надежды, которая давно заглядывалась на статного молодца.

Теперь каждое утро Кент отправлялся на охоту и стрелял сигареты у всех встречных в деревне. Но вскоре у него обострилась профессиональная болезнь снайперов – артроз указательного пальца правой руки. Выхватить из пачки сигарету стало проблемой. Тогда было принято другое эффектное решение.

Снайпер давно подружился с соседом – медведем Тедди, который доедал за Кентом остатки пищи. Снайпер научил его ходить на задних лапах и жестами показывать, что именно ему нужно. Теперь за сигаретами отправлялся Тедди, причём приносил Кенту по целой пачке – от жеста Тедди деревенские приходили в ужас и отдавали ему всё, что было.

Удачному предприятию пришёл конец, когда на сигаретных пачках стали рисовать картинки с уродцами из-за курения. Рассмотрев картинки, Тедди заинтересовался анатомией человека, а также его питательными свойствами. Вместе с пачкой сигарет он отхватил у почтальона указательный палец и сжевал его.

На отстрел медведя-людоеда из города прислали снайпера Пегаса (подлинные ФИО засекречены), который оказался соратником Кента ещё по делу Синявского–Даниэля. Восхищённый прелестями лесной жизни, Пегас бросил оптическую винтовку в болото, занял угловую комнату в избушке и убедил Тедди перейти на вегетарианскую диету. Теперь Пегас сам ходит по утрам в Красные Поганки и стреляет сигареты. Продавщица Надежда смотрит на него с обожанием.

Пётр ОБРАЗЦОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,0 Проголосовало: 2 чел. 12345

Комментарии: 22.12.2010 17:29:54 - Алексей Фёдорович Буряк пишет:

ПОХОжЕ на что-то интересное... Вот только окончательно не решил на что? Наверное, когда-нибудь додумаюсь на что же эта замечательная частушка похожа....

Маловато читаем

Московский вестник

Маловато читаем

БИБЛИОТЕЧНОЕ ДЕЛО

Библиотека должна обеспечивать доступ абонентов к необходимой им информации

В Центральной универсальной научной библиотеке имени Н.А. Некрасова прошёл круглый стол на тему «Взаимодействие библиотек города Москвы и обслуживание населения: проблемы и пути их решения». Это плановое мероприятие в рамках единороссовского партийного проекта «Библиотеки России». О том, какие проблемы на нём поднимались, рассказывает руководитель проекта в Москве, председатель Комиссии по культуре и массовым коммуникациям Московской городской думы Евгений ГЕРАСИМОВ.

– Данный круглый стол стал второй конструктивной встречей экспертов и привлечённых специалистов после того, как в сентябре текущего года на МГРО «Единой России» было принято решение приступить к реализации партийного проекта «Библиотеки России», и я назначен его руководителем в Москве. В первый раз мы встречались с рабочей группой – достаточно небольшим кругом людей, известных и авторитетных в библиотечной среде. Тогда мы определили наши ближайшие цели и задачи, обменялись мнениями о методах и возможностях их решения, согласовали список департаментов и комитетов, которые необходимо подключить к работе.

В него вошли департаменты: культуры, образования, социальной защиты населения, семейной и молодёжной политики; комитеты: информационных технологий, по телекоммуникациям и СМИ, межрегиональных связей и национальной политики, государственной статистики. Кроме того, было решено привлечь Главное архивное управление города Москвы и Московскую федерацию профсоюзов.

Не могу не отметить, что руководители всех ведомств, в которые мы обратились, не только выделили специалистов от своих структур, но и показали, что понимают, насколько библиотечный проект актуален именно сейчас, когда модернизация и оптимизация информационных потоков становится неотъемлемой составляющей всего процесса модернизации, который проходит в России.

Постараюсь вкратце рассказать о проекте «Библиотеки России» и почему он столь актуален именно сейчас.

Уже много лет 130 тысяч библиотек России объединены в 85 ведомственных сетей, между которыми практически отсутствуют «горизонтальные» связи. Передать книгу, документ, текст, статью даже в электронном виде из одной библиотечной сети в другую нельзя. Даже если эти библиотеки находятся на одной улице и располагают самым современным оборудованием. Этому препятствуют ведомственные барьеры, борьба с которыми в России ведётся не один десяток лет. Директор Государственной публичной исторической библиотеки Владимир Николаевич Алексеев на круглом столе прямо заявил, что ему проще списать неактуальные для его библиотеки или дублирующие друг друга фонды, чем передать их в другие библиотеки. Отдать другим в действующем правовом поле практически невозможно. В итоге за последний год московские библиотеки списали больше старых книг (около 3 миллионов единиц), чем поставили на полки новых. Хранить негде, а передать никому нельзя.

Владимир Николаевич привёл примеры, когда под списание попадали уникальные книги, вплоть до первых московских печатных книг, чуть ли не Ивана Фёдорова. В других городах России отмечены случаи попыток списания рукописей на редких языках (арабском, арамейском и др.) ХII–ХIII веков. И не факт, что нам известно обо всех подобных попытках.

Не менее актуальный пример привела главный специалист Департамента образования Вера Ивановна Митина. При том, что между сетями публичных детских библиотек и школьных библиотек Москвы существует давнее и позитивное сотрудничество, передать часть своих фондов детские городские библиотеки – по определению более «богатые» и лучше укомплектованные – коллегам из школ не могут, ведомства разные.

К чему это приводит? Не говоря о потерях ветшающих фондов, к тому, что ежегодно каждая библиотечная сеть формирует свой заказ на покупку новых изданий исходя только из собственных интересов и возможностей. В итоге около 87% изданий, приобретаемых библиотеками России, дублируются большинством сетей. То есть подавляющее большинство библиотек покупает одно и то же, справедливо полагая, что если не будет в наличии своего, попросить будет негде. Таким образом, в тех случаях, когда исходя из потребности читателей необходимо несколько сотен книг – приобретается несколько тысяч, что весьма выгодно издательствам, но никак не государству.

Как показывает практика, те же проблемы распространились на электронные книги и на их электронные версии. Библиотеки не могут предоставлять их по обычному запросу пользователям иных ведомственных библиотек, для этого нужно иметь как минимум договор между сетями (или, например, вузами). Кроме того, не на последнем месте стоит проблема защиты авторских прав – авторы и издательства опасаются широкого распространения популярных книг, научных работ в электронном виде и через Интернет. Перед библиотеками встаёт проблема недопущения такого распространения.

Необходимо отметить, что данная проблема не нова, её пытались решить и раньше. В советское время, например в 1980-е годы, был образован временный вневедомственный библиотечный совет, которому удалось решить целый ряд проблем. Так, был создан проект внедрения единого библиотечного абонемента, позволяющего обращаться в библиотеки нескольких наиболее крупных сетей. В наше время массового использования электронных карт возвращение к такому опыту напрашивается. В идеале обладателю такого абонемента достаточно будет войти под своим именем в библиотечную сеть, чтобы не только знать, в какой библиотеке и на каком носителе он сможет получить необходимый текст, документ, книгу, но и список литературы, близкой по тематике, что очень важно при написании учебных и научных работ.

Как мы видим, «портфель» идей и предложений по данной тематике сформирован достаточно давно. Ширина спектра этих идей простирается до того, что созданы, например, эскизы архитектурных проектов библиотек будущего, которые должны в значительно большей степени отражать тенденцию к превращению библиотек в мультиинформационные центры, нежели в модернизированные книгохранилища (хотя функция хранения изданий на бумажных носителях, скорее всего, сохранится за библиотеками ещё достаточно долго).

В Москве первые шаги к такому светлому библиотечному будущему сделаны. Наиболее крупные публичные московские библиотеки объединяются единой информационной сетью «Библиогород», есть положительный опыт прямых договоров о сотрудничестве между московскими вузами и крупнейшими федеральными специализированными библиотеками, такими как Историческая или Медицинская, но опять же речь пока идёт, скорее, об отдельных успешных начинаниях конкретных специалистов, основанных в первую очередь на личной инициативе. Ни о какой системе мы пока говорить не можем.

Есть и негативный опыт попыток сетевого объединения библиотек. Представитель Комитета информационных технологий города Москвы Сергей Иванович Жуковский рассказал, что сегодня специалисты комитета, работая в библиотеках, обнаруживают по 2–3 подведённых в разное время оптоволоконных кабеля, цель проводки которых явно состояла в создании сетей. Проводили их, видимо, фирмы, выигравшие городские тендеры на эту работу, довести которую до какого-то завершения они так и не смогли. Выяснять «почему», наверное, сейчас не имеет смысла, особенно в рамках нашего проекта.

Отмечу тот факт – и на него обратили внимание практически все специалисты, давно занимающиеся данным вопросом, – что явное преимущество проекта «Библиотеки России» состоит в том, что он предоставляет вневедомственную площадку для обсуждения всех проблем, то есть может претендовать на объективность и эффективность.

В ходе круглого стола мы пришли к выводу, что сейчас в нашей работе необходимо выделить несколько направлений и на каждое направить часть специалистов – экспертов в данной области. Первое – юридическое – создание рабочего законодательного поля через внесение соответствующих поправок в федеральное и региональное законодательство. Второе – техническое – выбор конкретной системы, конкретных серверов, ПК и т.д., которые в полной мере отвечали бы поставленной задаче. Третье – мультимедийное – работа с СМИ, создание телевизионной программы на одном из московских каналов, рассказывающей о том, что происходит в библиотечном мире. Это, на мой взгляд, наиболее важные в настоящее время направления работы.

По итогам же прошедшего круглого стола мы приступили к подготовке документа, в котором обобщим все наши предложения и постараемся сформулировать, что нужно сделать профильным ведомствам для того, чтобы сдвинуть ситуацию с мёртвой точки. Документ этот мы собираемся представить мэру Москвы.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Индусы стали умнее

Московский вестник

Индусы стали умнее

А россияне уступили звание самой читающей нации в мире

В Информцентре правительства Москвы состоялась очередная научно-практическая конференция «Читающая Москва», посвящённая проблемам пропаганды и развития чтения, организованная Московской городской деловой библиотекой при поддержке Департамента культуры города Москвы.

По данным социологов, Россия опустилась на шестое место в списке самых читающих стран мира. Пальму первенства держат индийцы, на втором месте – китайцы, на третьем – таиландцы. Россияне тратят на чтение книг в среднем чуть более 7 часов в неделю, в то время как индийцы читают не менее 11 часов в неделю.

В рамках конференции специалисты-практики (представители библиотек, издательств, средств массовой информации, книжной торговли), деятели культуры, науки, образования анализировали наиболее эффективные методы и формы решения проблемы.

На данном этапе вопросы поддержки и развития чтения в Москве последовательно решаются. Со значительным эффектом выполнена программа создания интеллект-центров на базе публичных библиотек, реализуется Концепция библиотечного обслуживания населения города Москвы. Новый этап в этой работе связан с осуществлением принятого в конце 2009 года Закона города Москвы «О библиотечно-информационном обслуживании населения города Москвы», созданием и развитием библиотечно-информационной системы «Библиогород».

Устойчивой традицией стало проведение фестивалей книги и чтения, литературных конференций, презентаций книг, дней и недель книги, создание новых интернет-ресурсов, конкурсов инновационных проектов в сфере чтения. Удалось добиться повышения общественного интереса к проблеме чтения. Тем не менее социологические исследования свидетельствуют, что от этих усилий следует ожидать бóльшего.

На конференциях «Читающая Москва» происходит обмен опытом, вырабатываются новые плодотворные идеи для осуществления их в столице. Примером этому является инновационный проект «Научно-образовательный центр», который под руководством доктора физико-математических наук, профессора С.П. Капицы реализует Московская городская деловая библиотека (МГДБ). Деятельность центра ориентирована прежде всего на подрастающее поколение, в этой связи вырабатываются современные механизмы продвижения книги, что как следствие содействует интеллектуальному развитию общества.

В столице разрабатывается проект модернизации библиотечной сети, в ходе которого планируется создать библиолоксы – электронные пункты возврата книг. Эти аппараты по своему внешнему виду и функциям схожи с банкоматами. Человек сможет, находясь где-нибудь в торговом центре и не заходя в библиотеку, сдать книгу в этот библиолокс при помощи пластиковой карты, являющейся читательским билетом. Такая форма взаимодействия библиотек и читателей уже распространена в крупных европейских городах.

«Необходимо создать современную библиотечную систему в городе, используя информационные технологии и инновации», – сказала директор МГДБ Наталья Забелина. Она отметила, что библиотекарей нужно освободить от рутинной обязанности тратить время на заполнение читательских билетов и письменных форм.

Кроме этого, библиотеки нужно оснастить автоматическими станциями приёма книг и автосортировщиками книг, что значительно облегчит работу библиотекарей, а также освободит библиотеки от очередей.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Информбюро

Московский вестник

Информбюро

Зарплату учителям повысят

Столичный градоначальник вручил свидетельства и нагрудные знаки о присвоении почётного звания «Заслуженный учитель Российской Федерации» 30 московским учителям.

Поздравив собравшихся, С. Собянин отметил, что учителя выполняют очень важную социальную миссию, обучая детей. «Москва будет участвовать в реализации инициативы Президента РФ о создании новой школы в России. Мы будем улучшать материально-техническую базу наших школ, разрабатывать новые подходы к обучению, улучшать благосостояние наших учителей», – сказал мэр.

Он напомнил, что сегодня средняя заработная плата учителя в Москве составляет 35 тысяч рублей. «Но мы не должны останавливаться на достигнутом уровне. На данный момент средняя зарплата по городу уже достигла 45 тысяч рублей, и зарплата учителя отстаёт от неё. Поэтому одно из главных направлений – повышение заработной платы и благосостояния учителей», – пояснил Сергей Собянин.

Он отметил, что, несмотря на внедрение новых технологий и современных методик обучения, «главным в школе остаётся педагог».

Город, удобный для всех

Для правительства Москвы вопросы повышения качества жизни инвалидов являются приоритетными.

Исходя из необходимости и запросов самих инвалидов приоритеты касаются вопросов образования, занятости, реабилитации, толерантного отношения общества к инвалидам. И, конечно, самая главная задача – создание безбарьерной среды для комфортного проживания инвалидов в нашем городе. Уровень приспособленности столицы для комфортной жизни лиц с ограниченными возможностями по итогам 2011 года должен составить 66%.

Руководитель Департамента социальной защиты населения города Москвы, министр правительства Москвы Владимир Петросян в Информцентре правительства Москвы провёл пресс-конференцию на тему «Новые социальные программы по повышению качества жизни инвалидов города Москвы».

В частности, он сообщил, что в 2011 году откроется Московский научно-практический центр реабилитации инвалидов вследствие детского церебрального паралича. Центр уже создан по адресу: 1-я улица Текстильщиков, д. 6а, но пока не открыт. Он будет работать в двусменном режиме и одновременно принимать 100 человек в день. Таким образом, потребность инвалидов с ДЦП как детей, так и взрослых в течение года будет полностью удовлетворена.

К сожалению, эта тема очень серьёзная, потому что около четырёх тысяч детей сегодня имеют данный диагноз. Вопросы их реабилитации в городе решаются слабо, потому что нет специализированных учреждений, кроме НПЦ «Огонёк», который частично занимается этой проблемой. В основном же детей с диагнозом ДЦП вывозят за рубеж и лечат там. Поэтому правительством Москвы принято решение создать свой центр, который будет разрабатывать методики ведущих европейских государств.

Также для инвалидов планируется открыть 12 отделений социальной реабилитации, ресурсный центр, обустроить почти 1,4 тысячи зданий. Кроме того, в 2011 году будет создан центр профессиональной переподготовки инвалидов, не имеющих на сегодняшний день работы. Это программа Департамента труда и занятости населения города Москвы. «Мы планируем в будущем году создать свыше 2,1 тысячи рабочих мест для инвалидов», – добавил В. Петросян.

Отдельная тема – планировка жилых домов. В настоящее время многие многоквартирные дома не приспособлены для комфортного проживания людей с ограниченными физическими возможностями. Правда, по словам главы департамента, строить специализированные квартиры – слишком дорого и не особо эффективно; куда разумнее изначально строить дом так, чтобы впоследствии его можно было бы легко и с минимальными затратами оборудовать для инвалида-колясочника.

Помимо этого, подчеркнул В. Петросян, в рамках программы социальной интеграции инвалидов в 2011 году будет закуплена 251 единица низкопольного наземного транспорта, модернизировано более 1,2 тысячи светофоров, а около 1,5 тысячи детей-инвалидов будут отправлены на отдых за счёт городского бюджета.

Универсальный пластик

В будущем году городские власти начнут выпускать универсальную электронную карту, которая заменит москвичам полис обязательного медицинского страхования, свидетельство пенсионного страхования, а также проездной билет в городском транспорте.

«Новая карта сохранит все возможности, которые сегодня даёт социальная карта москвича», – отметил глава города. Кроме того, универсальная карта позволит горожанам реализовать право на получение широкого спектра государственных услуг.

В плену у Снежной королевы

В Сокольниках открылся Музей льда

Для создания первой экспозиции скульпторы использовали 800 тонн льда и 200 тонн снега. Такого количества хватило бы, чтобы покрыть снегом небольшую московскую улицу. Внутри ледяного музея 10–15 градусов ниже нуля, так что посетителям предлагают тёплые пуховики.

В темноте огромного зала застыл в вечной мерзлоте скелет «Последнего динозавра», а из «Волшебного замка» может внезапно появиться злая волшебница, нервно расправляющая перепончатые крылья. Есть и рождественская композиция. В экспозиции «Северный полюс» зрители увидят ледяной чум, пятиметрового мамонта, пингвинов и лабиринт изо льда. Разноцветные лучи превращают ледяной интерьер в произведение абстрактного искусства, а мощные кондиционеры поддерживают необходимую температуру.

Экспозиции музея будут меняться каждые полгода. Предполагается, что музей будет работать и летом. Посетителям будут выдавать не только пуховики, но и валенки.

Музей прописался в павильоне № 11 Экспоцентра «Сокольники». Время работы – ежедневно, с 11.00 до 20.00. Стоимость входного билета – 300 рублей; для пенсионеров, студентов и школьников – 200 рублей.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Кадры решают всё

Московский вестник

Кадры решают всё

СТОЛЬНАЯ КНИГА

Вместе с флотом. Советская морская контрразведка в Великой Отечественной войне: Исторические очерки и архивные документы / Авт. кол. В.С. Христофоров, А.П. Черепков, Д.Ю. Хохлов. – М.: ОАО «Московские учебники и Картолитография» по лицензии Главархива Москвы, 2010. – 224 с.: ил. – 3200 экз.

Это сборник новых очерков и копий рассекреченных документов из хранилищ Центрального архива ФСБ России, Государственного архива Российской Федерации, Управлений ФСБ России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области, по Саратовской, Мурманской и Омской областям. Книга посвящена деятельности органов военно-морской контрразведки в довоенный период и в годы Великой Отечественной войны.

Военно-морской флот – наиболее мощный и высокомобильный вид национальных Вооружённых сил, боевые качества которого определяют его матросы, старшины, офицеры и адмиралы. Но есть одна очень важная категория флотских специалистов – морские контрразведчики, на которых всегда возлагалась ответственная задача: обеспечивать безопасность флота и его личного состава. Большинство уникальных архивных документов опубликовано в сборнике впервые.

В разделе «Становление отечественной морской контрразведки» рассказывается о борьбе российских и советских контрразведчиков с вражеской агентурой, шпионами и диверсантами. Так, историкам российского флота будут крайне интересны рассекреченные материалы о роли германского резидента на юге России Вильгельма Вермана в уничтожении русского линейного корабля «Императрица Мария», о «призрачной» «Базис Норд» в губе Большая Западная Лица и о деятельности координатора разведывательной деятельности в советском Заполярье помощника германского военно-морского атташе Эриха Ауэрбаха.

Процесс развития оперативного искусства флотских контрразведчиков (Смерш НК ВМФ) в период Великой Отечественной войны показан на основе реальных операций и мероприятий, которые по понятным причинам раскрываются несколько схематично и в общих чертах. Особенно это касается агентурной работы и деятельности за линией фронта. Вместе с тем вся деятельность чекистов стала достойным вкладом в теорию и практику оперативной работы, являясь бесценным кладезем информации и опыта для новых поколений контрразведчиков ВМФ России.

Софья АНДРЕЕВА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Сын полка

Московский вестник

Сын полка

ЮБИЛЯЦИЯ

Виктору Рухманову – 80!

Дорогой Витюша!

Я знаю и люблю тебя второй век. Ты обладаешь редкостными достоинствами вообще, а в наши дни и в нашем обществе – и вовсе неправдоподобными.

Твой принцип – не высовываться, уступать место другому, не задирать нос, по возможности помогать ближнему, утверждая постулаты К.С. Станиславского: «нет маленьких ролей» и «люби искусство в себе…», наконец, трепетное отношение к единственному театру всей твоей жизни вызывает чувство глубокого уважения у каждого, кто хоть раз соприкасался с тобой.

80 лет, конечно, не время для дебютов, но я призываю тебя равняться на старших, тем более что в Театре сатиры таких примеров достаточно, не говоря уже о Малом или ЦАТРА, где один Владимир Михайлович Зельдин чего стоит: отметив 95-летие, он немедленно приступил к поискам новой пьесы, с помощью которой надеется в 2015 году отпраздновать свой первый вековой юбилей.

Так держать, равняясь на правофланговых, особенно тебе, сыну полка!

Храни тебя Бог!

Всегда твой Борис ПОЮРОВСКИЙ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Цивилизация существует для музыки

Московский вестник

Цивилизация существует для музыки

КАФЕДРА РЕКТОРА

На днях Валерий ВОРОНА, ректор Московского музыкально-педагогического института имени М.М. Ипполитова-Иванова, отмечает юбилей. Но поводом для встречи послужили не грядущие торжества, а те проблемы, с которыми приходится сегодня сталкиваться одному из ведущих музыкальных вузов столицы.

– Валерий Иосифович, творческие вузы сегодня испытывают двойное давление: и со стороны так называемого Болонского процесса, корёжащего образование в целом, и со стороны государства, финансирующего культуру по остаточному принципу. Какова цена выживания в таких условиях?

– Наша система музыкального образования является лучшей в мире, доказательством этому служит востребованность и наших музыкантов, и наших педагогов далеко за пределами России. Русская исполнительская школа стала явлением, целой эпохой в мировой культуре. Возникла она не сама по себе и не на пустом месте. Это результат многовековых накоплений, скрупулёзной, целенаправленной работы наших выдающихся предшественников, вбиравших лучший мировой опыт и генерировавших свои собственные уникальные идеи.

Музыкальная критика ещё в конце XIX столетия признала безусловное первенство России в исполнительском искусстве и главенство русской исполнительской школы. И мы удерживаем это первенство уже более ста лет. В эту сферу вкладывались серьёзные государственные средства. Активно развивалась и росла сеть учебных заведений, объектов культуры. На нашем веку эти процессы приостановились, всё ветшает, падает престиж профессии, сегодня она не способна прокормить тех, кто ею занимается. Мы не думаем о будущих поколениях, не вкладываем в них, как вкладывали в нас. Если не пересмотреть подходы к развитию этой важнейшей части национального культурного достояния, не предпринять кардинальных мер и не изменить нынешнюю ситуацию, то лет через десять мы можем утратить первенство и в этой сфере (как это некогда случилось с генетикой и кибернетикой), и тогда снова понадобятся века, чтобы вернуть свои позиции.

Это вопрос государственного престижа. Не так много сфер, где мы сегодня имеем бесспорное лидерство и огромное влияние в мире. Музыка не требует переводчиков. Сами музыканты убеждены, что цивилизация существует для музыки. Она ведь, как космос, материя, не познаваемая до конца. Она может объединять людей и целые народы, способствует взаимопониманию. А отсутствие взаимопонимания на сегодняшний день является для человечества одной из самых острых проблем: критическая масса конфликтов достаточно велика, чтобы поставить человечество на грань уничтожения. Так что на самом деле цена вопроса очень высока. Но даже если не рассматривать проблему так широко, речь идёт не больше и не меньше как о духовном здоровье нации…

И не всё, между прочим, упирается в отсутствие денег. Раньше и по телевидению, и особенно по радио чуть не каждый день транслировались концерты классической и народной музыки, люди слушали Ойстраха, Обухову, Собинова. А сейчас классическая музыка и фундаментальная культура в целом практически исчезли из эфира. Один канал «Культура» заполнить образовавшийся вакуум не в состоянии.

– Самое удивительное, что и владельцы каналов, и бизнесмены-рекламодатели, делающие в борьбе за рейтинги ставку на пошлость, отправляют своих детей усваивать классические ценности за рубеж, преимущественно в закрытые английские частные школы, или устраивают им аналогичные «заповедники» тут. То есть они прекрасно понимают, что преходяще, а что вечно.

– Это не что иное, как пренебрежительное отношение к своему народу, деление на элиту и плебс, который ничего, кроме попсы, не достоин. А между тем людей лишили возможности выбирать. В 1992-м мы создали фонд «Русское исполнительское искусство», и, когда наши стипендиаты ездят с концертами по небольшим городам, где на 30 тысяч жителей – только заброшенный клуб и одна-единственная музыкальная школа, все концерты идут с переаншлагами. Люди истосковались по настоящему искусству, дающему свет, дающему надежду, помогающему видеть в жизни прекрасное и противостоять её мерзостям.

– Сейчас время такое: если о чём-то не говорят по радио и не показывают по ТВ, значит, этого вообще не существует.

– Недавно мы с нашим молодёжным камерным оркестром гастролировали в Южной Корее. Там классическое искусство возведено в ранг культового, и молодое поколение очень серьёзно к нему относится. Несколько телеканалов только классику и транслируют, причём возможность выступить в телеэфире есть у любого музыканта – от начинающего до профессионала международного уровня. Государство вкладывает в строительство новых концертных залов огромные средства. Мы выступали в зале-трёхтысячнике с потрясающей акустикой. А Москва, одна из ведущих музыкальных столиц мира, не имеет ни одного зала с европейской акустикой! Дай бог, чтобы после реконструкции Большой зал Московской консерватории свою акустику сохранил, но один зал на всю Москву – это же нонсенс! Один американский дирижёр, с которым мы недавно выступали, рассказал, что в его родном Техасе строят концертный зал, в бюджете которого только на акустику заложено 120 миллионов долларов.

– Неплохо для «страны ковбоев»!

– Инвесторы там любят такие проекты, потому что понимают – это признак цивилизованности и соответствия развитию общества, лицо эпохи, о которой будут судить последующие поколения. А у нас считают, что можно выстроить коробку и начинить её электроникой. Но тогда получится «синтетика», а высокого искусства там не будет. К сожалению, отсутствие залов – не единственная причина того, что народ отторгнут от своего достояния…

– …и перестаёт его воспринимать как безусловную ценность.

– Для этого и создаются общественные организации, чтобы объединяться и противостоять разрушительным тенденциям, давать сигнал обществу и формировать в общественном сознании правильное отношение к нашим ценностям, ставить диагноз нашим болезням и назначать курс лечения. Это тот ресурс, который появился в результате демократических преобразований в России и который мы пытаемся своими силами в полной мере использовать. Нам уже многое удалось. Но пока ещё не созрела система, при которой голос специалиста был бы востребован и слышен. Все регламентации идут сверху вниз. А ведь прогрессивные идеи и культурные начинания, которые прижились и стали нашей гордостью, рождались снизу и поддерживались верхами. Это естественный путь развития. А пока получается парадокс – вкладываем огромные ресурсы в образование и воспитание специалистов, а их голос и практический опыт почему-то, скорее, мешает, чем помогает.

По-прежнему пускаются реляции, придумываются новые форматы и все без учёта реалий, живой практики и мнения тех, кому эти форматы придётся реализовывать. Когда люди поймут, что их мнение может что-то значить, у нас появятся совсем другая динамика развития и степень доверия нашей системе. Но система остаётся системой, многое делается «вопреки», а не «благодаря», хотя живём мы уже совсем в другой стране, и поворот к здравому смыслу даёт о себе знать.

– Воспитание музыканта – процесс штучный, более того – ювелирный.

– Индивидуальный подход к каждому ученику подразумевает отсутствие аксиом и непреложных правил. Загубить талант проще простого. И если наши педагогические традиции под натиском новомодных веяний будут размыты, мы потеряем эту педагогику. Не исключено, что навсегда. В России усилиями многих поколений создан очаг мирового значения, который «кормит» весь мир выдающимися музыкантами. Это своего рода заповедная зона, которую надо охранять всем миром, как охраняют Эрмитаж или Русский музей. Но на материальные предметы эта охранная политика распространяется, а на людей, носителей уникального искусства, нет. Но это же очевидно: если мы вовремя не заметили и не поддержали музыканта-исполнителя, он не состоится.

– В стол играть нельзя.

– Совершенно верно. Это, если хотите, шкала отношения к личности. Таланты и умы у нас отбирались веками, потому и создалась в России такая уникальная среда высочайшего интеллектуального уровня, без которой ни в какой сфере ничего родиться не может. В формировании такой среды и заключается главная функция культуры. Но и это сбрасывают со счетов: сначала надо создать экономику, а потом уже на скрипочке пиликать. В итоге мы имеем дилетантский, бесхозяйственный подход к интеллектуальному потенциалу нации. И корнями всё уходит к временам пресловутого лозунга: у нас незаменимых нет. А ведь акт искусства неповторим. У станка человека заменить можно. Даже в науке открытие может совершить не один, так другой, пусть чуть позже. Но в искусстве то, что не состоялось сегодня, не состоится уже никогда.

– После таких высоких материй язык не поворачивается задавать вопросы по поводу ну хотя бы того же ЕГЭ.

– Болонский процесс не такая уж новинка. Принципы его известны давно, и мы от них отказались ещё в позапрошлом веке, когда создавались Петербургская и Московская консерватории. Так что вписываться в этот пресловутый процесс для нас равносильно откату почти на два столетия назад. Даже наши западные коллеги недоумевают, зачем нам это нужно? И как им объяснить, что нужно это не нам?

– Ваш институт создавался в самое, казалось бы, неподходящее для этого время – в начале 90-х. Для чего?

– Для такого города, как Москва, и десяти музыкальных институтов мало. Институт существует 15 лет. Мы сохранили преемственность, которая закладывалась как принцип Московской консерватории: у нас непрерывный цикл обучения «колледж–вуз». И колледж, «выросший» из училища, в прошлом сезоне отметил 90-летие.

Но создавались мы в годы, не зря прозванные лихими: на бумаге создали, а подвести соответствующую материальную базу «забыли». Здание наше строилось для училища, причём московского подчинения, то есть общежитие не было предусмотрено изначально.

Теперь институт федерального подчинения, но иногородних студентов, а их у нас 70%, по-прежнему селить негде. Ни одного квадратного метра институту не прибавили: снимаем квартиры, играем в коридорах. В одном здании и колледж, и вуз. Ресурсов для саморазвития нет, следовательно, неизбежна потеря абитуриентов. Нет иностранного отделения, которое могло бы приносить средства, нет возможностей для внебюджетного обучения, нет даже своего концертного зала, который можно было бы сделать достойной концертной площадкой для известных музыкантов и давать концерты для внешней публики. При этом у нас есть территория, на которой можно было бы возвести и общежитие, и новое здание. Надеемся, что нам удастся это сделать.

Думаю, что учебное заведение, которое входит в пятёрку ведущих в стране и существенно влияет на формирование уровня музыкальной культуры, которое дало целую плеяду всенародных любимцев, навсегда вошедших в историю, этого в высшей степени достойно. По этому показателю мы сопоставимы не только с Московской и Петербургской консерваториями, Гнесинской академией, но даже с нашим ровесником ВГИКом, отметившим, как и мы, в прошлом сезоне своё 90-летие. Не буду называть представителей академического направления, среди которых немало всемирно признанных музыкантов, но нашим главным отличием стало создание первого в России отделения народного вокала, давшего стране Зыкину и Пугачёву, Кадышеву и Шаврину, Рюмину и Литвиненко, Крыгину, Петрову, Малинина, Агузарову, Шуфутинского, Мазаева и многих других. На уровне министерства есть понимание наших проблем, но общая ситуация складывается более чем неблагоприятно: то кризис, то пожары…

– Сложно искать общий язык с нынешним поколением?

– Конечно! Они не похожи на своих предшественников, ведь выросли в другой стране. Это поколение свободнее, независимее, смелее. В них больше индивидуализма и прагматизма. Но всё-таки они понимают, что имеют дело с высочайшими ценностями, созданными человечеством. Думаю, что их прагматизм и некоторый цинизм – это своего рода инстинктивная защита, поскольку все мы живём в мире, где ни наши права, ни здоровье, ни достоинство по-настоящему не защищены. Этих ребят не так-то легко понять. Но понять их необходимо. И пробиться к ним можно только с помощью любви. Они чувствуют отношение к себе, даже когда их ругаешь. Им важно – заинтересован ли ты в их развитии или только «отбываешь педагогическую повинность».

Я понял в своё время, что злиться на них нельзя. Сухомлинский говорил: надо уважать их незнание. Мы ведь частенько забываем, что сами когда-то были молоды и совсем не так мудры и терпеливы, как сейчас. Педагогика – это поиск ключика к ученику. И к каждому надо подобрать свой.

– И как вам сидится в ректорском кресле?

– Непросто. Я в нём уже шестой год, хотя ректором быть не собирался. Так, как я живу, жить нельзя. Институт требует отдельной жизни, как и оркестр, и скрипка, и студенты, и фонд. Но это только у кошки, говорят, девять жизней. Человеку всё приходится совмещать в одной. Самое трудное – собрать команду. Без единомышленников в этом кресле делать нечего. Музыка – особая материя. Музыкант должен вокруг себя создавать позитивную среду, втягивая в её орбиту и учеников, и слушателей, и близких. Только так можно восстановить разорванные связи. И человеческие, и культурные. Как бы ни была сложна наша жизнь, мы – счастливые люди. Потому, что у нас есть музыка.

Беседу вела Виктория ПЕШКОВА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

О Франция, любовь моя!

Московский вестник

О Франция, любовь моя!

КУЛЬТУРНОЕ ПРОСТРАНСТВО

В Год Франции в России в Библиотеке имени Антуана де Сент-Экзюпери торжественно отметили 120-летие со дня рождения Шарля де Голля.

Жизнь этого человека в истории Франции занимает особое место. Выдающийся политический, военный и общественный деятель в годы Второй мировой войны возглавил во Франции мощное движение Сопротивления. Этот политик и военный был надёжным союзником нашей страны в борьбе против гитлеровской Германии. Рассказывая собравшимся о его жизненном пути, доктор исторических наук Марина Арзаканян неоднократно подчёркивала: Шарль де Голль был истинным патриотом своей родины, многое сделал для укрепления дружеских отношений между народами России и Франции.

Участникам вечера были продемонстрированы кадры кинохроники, запечатлевшие различные этапы на жизненном пути генерала, события, в которых он принимал участие. Концертная программа позволила присутствующим ощутить самобытную культуру Франции. В этот вечер прозвучали арии из опер Ж. Бизе, Л. Делиба, произведения М. Леграна, Дж. Дассена и других композиторов. Особый интерес участников вечера вызвало исполнение ведущей концерта Татьяной Новиковой своего стихотворения «Франция – Россия».

Душа теплеет в изумленьи,

И замирает всё внутри,

Когда бессмертные творенья

Читаем Сент-Экзюпери.

Приходим вместе к монументам,

Печаль, восторг, пожатья рук.

Слова «Нормандия» и «Неман»

Соединились в слове «друг».

Нельзя не вспомнить дни сражений,

Войны тяжёлой кровь и боль,

Когда бойцов Сопротивленья

Возглавил генерал де Голль.

Да, наши связи – вековые.

Так пусть и впредь бегут года,

И дружба Франции с Россией

Пускай не меркнет никогда!

Игорь БУГАЕВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Открытия Валерия Халилова

Московский вестник

Открытия Валерия Халилова

Концертный зал имени Чайковского был полон. В рамках цикла «По странам и континентам», который ведёт Жанна Дозорцева, представлялась программа «Поэтическая Франция», приуроченная к Году России – Франции. На сцену поднялся помощник посла этой страны и тепло поприветствовал публику на хорошем русском языке.

В программу концерта вошли симфоническая поэма «Проклятый охотник» композитора XIX века Цезаря Франка, созданная по поэме немецкого поэта Готфрида Августа Бюргера, выразителя идей движения «Буря и натиск», а также его же симфоническая поэма для фортепиано с оркестром «Джинны», написанная по мотивам одного из восточных стихотворений Виктора Гюго (у рояля солировала Екатерина Мечетина). Во втором отделении прозвучал фрагмент из балета «Бык на крыше» Дариуса Мийо, написанного по либретто Жака Кокто. А вот баллада И.В. фон Гёте «Ученик чародея» вдохновила Поля Дюка на создание симфонического скерцо. Великие вечные мотивы, впечатляющая музыка, прекрасное исполнение.

Моим спутником на концерте был председатель Московского музыкального общества, народный артист России, профессор Авангард Федотов. Авторитетный музыкант высоко отозвался о замысле Жанны Дозорцевой представлять классическую музыку разных стран, об исполнительском мастерстве оркестра, о человеке, который был за дирижёрским пультом: «Он ведёт за собой оркестр, а не идёт за ним, как это сейчас нередко бывает. Он открывает в музыке новое. Дирижёрский его талант, жаль, ещё не раскрыт в полной мере. Многие воспринимают его однобоко, только как военного дирижёра».

Так кто же этот дирижёр? И что за оркестр? Этот вопрос вслух задавали некоторые зрительницы, эмоционально воспринявшие мастерство музыкантов. Увы, Жанна Дозорцева, пространно представляя композиторов и их произведения, ни разу не представила исполнителей, дирижёра, солистку. Казалось, она забыла это сделать. А может, это формат такой? Отвечаем на вопросы зрителей, которые после концерта несколько раз овацией вызывали дирижёра на сцену. Это были: Симфонический оркестр Министерства обороны Российской Федерации и главный военный дирижёр Вооружённых сил РФ, заслуженный деятель искусств РФ Валерий Халилов.

Программку-то купили не все…

Владимир СУХОМЛИНОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Наша Пушкинская площадь

Московский вестник

Наша Пушкинская площадь

ПРОГУЛКИ ПО ГОРОДУ

Удивительное это место – Пушкинская площадь. Чем она так важна для нас? Ведь здесь за что ни возьмись – ничего нет. Страстной монастырь разобрали в 1937 г., храм Димитрия Солунского снесли в 1934 г., «Дом Фамусова» будто ластиком стёрли в 1968 г., Дом актёра сгорел в 1990 г., а памятник Пушкину – и тот не на своём месте стоит!

Да и площадь-то сама по себе небольшая (а до сноса Страстного монастыря была ещё меньше): на обычной карте Москвы её название с трудом умещается на крохотном прямоугольничке со следующими границами: Тверская улица – Страстной бульвар – Большой и Малый Путинковский переулки (такой малый, что спрятался на задворках кинотеатра «Пушкинский»).

Но история площади весьма древняя. Если всех исторических персонажей, когда-либо бывавших здесь, собрать вместе, то пространства нынешней площади не хватит. В деревянный храм, давным-давно стоявший на месте дома № 17 по Тверской улице, приходил великий князь Димитрий Донской. Последний представитель династии Рюриковичей, царь Фёдор Иоаннович, в конце XVI в. повелел начать строительство стены Белого города именно с этого места, и была поставлена первая крепостная башня – Тверская. Уже в следующем столетии первый царь из рода Романовых Михаил Фёдорович встречал здесь чудотворную икону Страстной Божией Матери, а позднее сын его Алексей Михайлович основал тут Страстной монастырь, который затем неоднократно удостаивал своим присутствием.

Сын царя Алексея Михайловича, Пётр I, в ознаменование побед русского оружия приказал поставить на площади Триумфальные ворота. Войска вступали в Москву в парадном строю и проходили под аркой с царём – полковником Преображенского полка во главе. А затем арки стали ставить в честь коронации каждого нового российского монарха, приезжавшего из Санкт-Петербурга на торжественную церемонию в Москву по Тверской улице через Страстную площадь.

Так уж повелось: многое, что начиналось в Москве, впервые появлялось именно на этой площади – первые фонари, первая конка, первый трамвай, первое такси…

И вот что интересно: сменялись эпохи – преображалось и окружение площади. Храм Димитрия Солунского перестроили ещё при Екатерине II, желая подчинить старое городское пространство каким-то незнакомым доселе бульварам, разбитым на месте стен Белого города. Заимствовали бульвары из неведомого французского, а оно, это французское, столь почитаемое в московских салонах, через щепотку лет само в Москву явилось, с залпами Бородинского сражения пришло на Страстную площадь, чтобы руками французских солдат запалить монастырь.

Но Страстной монастырь не сгорел – выстоял. Уже в 1849 г. сломали старую монастырскую колокольню в угоду архитектурной моде. Правда, новая колокольня вышла какая-то не наша, не московская. Московская, шатровая, – рядом стояла, при храме Димитрия Солунского.

И кажется, что выстоял монастырь двести пятьдесят с лишком лет только для того, чтобы Сергей Есенин с друзьями-имажинистами в 1919 г. измалевал его далеко не самыми приличными словами.

«Это революция и на Страстном монастыре начертила: «Не трудящийся не ест», – восторгался в 1919 г. Владимир Маяковский. Он и Пабло Пикассо посоветовал: «Почему не перенесёте вы свою живопись хотя бы на бока вашей палаты депутатов? Серьёзно, товарищ Пикассо, так будет виднее. Возьмите ночью вёдра с красками и пойдите тихо раскрашивать. Раскрасили же у нас Страстной!»

Ничего не ответил Маяковскому Пикассо, лишь молчаливо покачал головой. А Владимир Владимирович написал затем об этом очерк «Семидневный смотр французской живописи».

Малевал Есенин – будто мстил старинной обители за то, что когда-то не приглянулся ей памятник Пушкину. Отсутствие взаимопонимания между московскими церковными властями и Пушкиным – известный факт. Недаром Александр Сергеевич жаловался на митрополита Филарета, запретившего ему венчаться в домовой церкви князей Голицыных на Волхонке. Пришлось бракосочетаться в храме Большое Вознесение у Никитских ворот, в приходе которого стоял дом Гончаровых. А между тем Филарета чтили в Страстном монастыре, освещал он надвратную церковь Св. Алексея Человека Божия. Между прочим, иконы для церкви писал художник Василий Пукирев, автор известной картины «Неравный брак».

Похоже, что переименование Страстной площади в Пушкинскую в 1931 г. спасло её, обозначив новый смысл существования. Нельзя было не прийти на площадь, хотя бы для того, чтобы в очередной раз повстречаться с бронзовым поэтом, переехавшим сюда с Тверского бульвара в 1950 г.

А скульптора Опекушина мало кто сегодня узнает в лицо. Созданный им памятник удивительным образом отвоевал себе право считаться народным произведением. Недаром приходят сюда из года в год люди читать пушкинские строки. Кстати, в 2010 г. исполнилось сто тридцать лет со дня открытия в Москве памятника Пушкину и столько же лет Пушкинскому празднику.

Пушкинская площадь отпочковалась, отлетела от своих примет… Как нос гоголевского Ковалёва, пустилась она в свободное плавание по Москве, по страницам прозы, поэзии и мемуаристики. И давно уже стала неосязаемым и не только московским явлением, получив на это право по причине того, что родился в Москве за год до начала XIX века потомок Ганнибалов. Появился он на свет в Немецкой слободе, в давно сгинувшем доме. Потому Пушкинская площадь приняла на себя право считаться первейшим местом, связанным с поэтом.

Александр ВАСЬКИН

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Оставленный без внимания – опасен

Московский вестник

Оставленный без внимания – опасен

СТОЛЬНАЯ КНИГА

Вера Бокова. Повседневная жизнь Москвы в XIX веке . – М.: Молодая гвардия, 2009. – 540 [4] с.: ил. – (Живая история: повседневная жизнь человечества). – (Издательская программа Правительства Москвы). – 3000 экз.

А собственно, чем отличалась повседневная жизнь Москвы XIX века, не бывшей тогда столицей, от любого другого российского города? В ответе на этот вопрос и заключается главное достоинство книги Веры Боковой. Она точно и доказательно определила отличия москвичей. «Москва всегда была контрастна, как контрастен сам русский характер». Но именно в Белокаменной эта суть расцвела пышным цветом. В ней в ту пору перемешались древнее и новое, широкое и узкое, красивое и уродливое, трактиры и часовни. Или, как выражался писатель Дон-Аминадо, – «нелепие и великолепие». В Москве уют предпочитали красоте, а красоте – причудливость и яркие краски. В силу этого она оставалась неистребимо провинциальной и по-домашнему уютной и вследствие этого – грязноватой и «поношенной». Здесь искони чтили традиции гостеприимства и взаимопомощи. Родство считалось и почиталось даже самое дальнее. Поэтому и приветствовали москвичи друг друга троекратным целованием, по-родственному. К удивлению и раздражению питерцев и провинциалов!

В Москве были своё мировоззрение, своя философия, специальная московская снедь, свой говор – певучий, мягкий, «акающий». И даже своя манера одеваться! Источники свидетельствовали: «Население старой Москвы не имело представления о моде. Костюмы и обычаи регулировались традициями, житейским комфортом или личным выбором».

Общемосковские знаменитости считались такой же городской достопримечательностью, как трактир Тестова или Царь-пушка.

«Если в Петербурге всё было дисциплина и субординация, то в Москве – «покой и воля» и почти семейственные отношения. В Москве все всех знали… В Москве не выносили официальности, но в то же время уважали власть и авторитеты на всех уровнях…» А «градоначальников… ценили и запоминали в основном таких, которые умели усвоить себе общий домашний, отеческий тон и стиль отношений».

Всё вышеописанное в исследовании Веры Боковой представлено на детальном уровне. Представлено «вкусным» московским языком.

Однако нам небезынтересна литературная жизнь Москвы той поры. Тут, к сожалению, автор ограничился буквально двумя страницами. И то – в рассказе о литературной кофейне Бажанова, в которой бывали Аполлон Григорьев, Герцен, Белинский… Но и тут литераторам не повезло. В лице господина Фета, которому на с. 206 отчего-то присвоили инициалы А.И., никоим образом ему никогда не принадлежавшие.

Г.В. Андреевский. Повседневная жизнь Москвы на рубеже XIX–XX веков . – М.: Молодая гвардия, 2009. – 642 [14] с.: ил. – (Живая история: повседневная жизнь человечества). – 3000 экз.

Теми многочисленными достоинствами, отмеченными в предыдущей книге, в равной степени обладает и исследование Георгия Андреевского, тщаниями которого читателю явлена Москва рубежа веков. Но к литераторам у автора отношение куда более бережное. Более того, не ограничиваясь именами всем известными, он ввёл в повествование и подглаву «Неизвестная русская литература».

В самом деле, в России той поры и в Москве существовало множество писателей, имена которых нам неизвестны или давно позабыты. При том, что некоторые из них тогда были чрезвычайно популярны! Тут Андреевский указывает на А.М. Пазухина, «автора многочисленных романов и повестей с благополучным концом»: «Буря в стоячих водах», «Дисконтёр», «Московские коршуны» – и многих других. Три-четыре его крупных произведения появлялись в газетах каждый год. А в «Московском листке» он постоянно описывал сценки московской жизни. И вообще всё им написанное, по подсчётам современников, составляло 200 томов! При этом оставался бедняком, приверженным известной русской страсти. «Московские ведомости» писали о нём: «Он властелин дум, может быть, десятка миллионов читателей, которые и слыхом не слыхали о Чехове, Максиме Горьком и даже Льве Толстом».

Вспоминает Георгий Андреевский А.К. Шеллера-Михайлова, А.Н. Цехановича, И.В. Шпажинского. А кто сейчас читает Василия Ивановича Немировича-Данченко, известнейшего тогда писателя, вскрывавшего интересные факты и повествующего истории из жизни разных стран и городов? Да он был так популярен, что известного соратника К.С. Станиславского – Владимира Ивановича Немировича-Данченко – в шутку называли «братом своего брата»!

Задолго до Вл. Маяковского мастерски игрался с рифмами поэт К.М. Фофанов.

Но на читателя обрушился и поток откровенной халтуры, ублажающей вкусы невзыскательной публики. О явной схожести тогдашнего и нынешнего литературных миров говорит критик той поры: «И если в прежние времена литература выражала мнение прогрессивной части общества, то теперь появилась литература, отражающая пещерные взгляды, которые прежде средний русский интеллигентный человек считал неприличным высказывать в обществе». Что за этим последовало? Правильно, 1917-й… Ну так разве можно писателей оставлять без внимания?!

Вглядитесь, вчитайтесь, вдумайтесь в историю Москвы. То ли ещё откроете!

Александр ЯКОВЛЕВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Прежде чем штурмовать

Московский вестник

Прежде чем штурмовать

Андрей Шляхов. Москва на перекрёстках судеб : Путеводитель от знаменитостей, которые были провинциалами. – М.: Олимп: Астрель, 2010. – 312 [8] с. – 3000 экз.

Как не вспомнить? Вот автор в предисловии и вспомнил, что сёстры Прозоровы, героини чеховских «Трёх сестёр», до Москвы так и не добрались. «Не получилось у них, увы. Зато получилось у многих других. У очень многих».

И ведь действительно, Москва хоть слезам и не верит, но шанс даёт любому. Хочешь – приезжай студентом, хочешь – дворником. А уж дальнейшая судьба твоя, станет ли столичной, зависит только от тебя самого. И примеров тому, как провинциал обрёл славу в Белокаменной, множество. К ним и обращается Андрей Шляхов, начав с упоминания о том, что и сам Юрий Долгорукий до переезда в Москву княжил в Суздале. Два десятка последующих биографий призваны убедить нынешнего провинциала в том, что не боги горшки обжигают.

В самом деле, знаменитый впоследствии литератор, «король репортажа» Владимир Гиляровский, написавший самую знаменитую книгу о Москве и её жителях, происходил из Вологодской губернии.

Архитектор Щусев, немало сделавший для формирования нынешнего облика Москвы, родился в Кишинёве.

И даже песня, ставшая гимном столицы («Дорогая моя столица, золотая моя Москва!»), создана поэтом, одесситом Лисянским и композитором, уроженцем Полтавской губернии Дунаевским.

Знаменитый художник Михаил Васильевич Нестеров, автор картины «Видение отроку Варфоломею», родился в Уфе. Однако он просто-таки ворвался со своими шедеврами в культурную жизнь столицы.

В Москве даже сказкам веселее и уютнее рождается и живётся. Кто не слышал про знаменитую книгу «Три толстяка»? А написал её урождённый одессит Юрий Карлович Олеша. Написал, обитая в маленькой комнатёнке при типографии газеты «Гудок», с которой сотрудничал. Вспоминал: «Весёлые были времена! Рядом с моей койкой был огромный рулон газетной бумаги. Я отрывал по большому листу и писал карандашом «Три толстяка». Вот в каких условиях иногда создаются шедевры».

И далеко не всегда родные места покидают из-за того, что жизнь скудна и беспросветна. Выдающийся актёр, режиссёр и педагог Евгений Вахтангов был сыном преуспевающего владельца табачной фабрики во Владикавказе.

А… Впрочем, зачем же пересказывать всю книгу? Откройте. И получите, может быть, не руководство к действию по «завоеванию» Первопрестольной, но уж точно – руководство по укреплению духа. Без которого невозможен штурм вершин. Даже самых скромных.

Многие препятствия стоят на пути у провинциалов, прежде чем столица воздаст им по заслугам.

Александр ВАСИЛЬЕВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Впереди – всегда восход!

Московский вестник

Впереди – всегда восход!

Люблю тебя, моя Россия : Сборник стихов и прозы / Предисловие Л. Ханбекова. – М.: Московский Парнас, 2010. – 120 с.

Отличительная черта сборника – в нём есть стихи… анонимные. То есть – не подписанные. А знаете, почему? Потому что автор – коллективный. И творчество этого коллектива – перед вами.

В сборник, посвящённый 65-летию Великой Победы, вошли стихи и небольшие рассказы членов литературного объединения «Лира», работающего в районе Тропарёво-Никулино Западного административного округа. В марте 2011 года объединение отметит четырёхлетие со дня основания. Именно в 2007 году руководство муниципалитета Тропарёво-Никулино пригласило к участию в «Лире» ветеранов и всех творческих людей, которых волнуют проблемы нашего общества и которым есть что сказать о жизни. Так в самостоятельную и боевую творческую единицу сплотились люди разных профессий и возрастов, знающих и любящих литературу. Руководитель ЛИТО Инна Шахова не без гордости отмечает: «Когда мы собрались первый раз – нас было всего 9 человек, а теперь в нашем списке – 27 активно работающих литераторов, из которых четверо – члены Союза писателей России».

Первая часть сборника составлена из произведений, навеянных воспоминаниями детства, опалённого войной, рассказами отцов и дедов о ратных подвигах:

И будут неизменно возрождаться

В грядущих поколеньях, в их делах

Черты героев, кто ушёл сражаться

На подмосковных взорванных полях…

(Алла Сувилова).

О родине рассказывают и произведения, составившие вторую часть сборника. Но уже о жизни мирной, о красоте родной природы. Конечно же, не все стихи ровные. На то оно и ЛИТО, чтобы помогать осваивать нелёгкое дело стихосложения. Зато авторы ни на секунду не сомневаются (вот он, тот самый коллектив!):

Мы верим, что мы родом – от Небес.

И впереди у нас – всегда восход!

Вот и неудивительно, что сборник получил такое название.

Александр АЛЕКСЕЕВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Не звоню по ночам

Московский вестник

Не звоню по ночам

МОСКОВСКАЯ ЛИРА

Юрий МОГУТИН

***

Рваные ветры ночной реки,

Вёсельный мокрый всхлип;

Хрипло вздыхают во тьме гудки

Над немотою рыб.

Тёплый от ила и жира лиман;

Катер последний ушёл...

Полночь прячет предметы в карман –

Он у неё большой.

Илом, воблой пахнет река,

Пристань видна на треть.

Жизнь без единого огонька

Очень похожа на смерть.

Но вот заря занялась, как бензин,

Сбрызнув листвы испод,

И солнца оранжевый апельсин

Выкатывается из вод.

И кажется даже, жизнь удалась

Под неба синим плащом,

В речке непойманный бродит карась –

Жив, не в сметане ещё.

Там своя жизнь на песчаном дне,

Может быть, даже рай,

Который уж точно не светит мне...

Карасик, не умирай!

***

На любой известной широте

Дух Святой не ведает границ.

Из-за крыльев спят на животе

Ангелы, похожие на птиц.

Чувствуют серебряной спиной

Благовест небесных куполов.

Кормят их с ладошки дождь грибной,

Сабельник, чабрец, болиголов.

Птицы в небе делают кульбит,

Кувыркаясь в вате облаков.

Нелегко нас ангелам любить,

Примирять с Предвечным нелегко...

***

Демисезонная утварь травы,

Жизни устойчивый вирус.

Как загустели молитвы в крови!

Плюс – перечёркнутый минус.

Шар осиянный графина воды,

Кровопускание вишен;

Медлил в саду нерешительный дым –

Я это видел и слышал.

Яблоня в шторах на кухне живёт,

Спутав сезоны и дачи.

После объятий вспухает живот

Барынь, буфетчиц и прачек.

Месяц в тумане, как турок в чалме,

Звёзды в мерцающей кромке...

Что там чернеет на дальнем холме?

Грешного мира обломки.

***

Каплет небесный с ветвей корвалол –

Вылечит в одночасье.

В парке картавый парламент ворон

Всё не придёт к согласью.

Мысль отлетает шагов на шесть,

Тычется, как слепая,

Пробует выпутаться, звенеть,

Падая и взлетая.

Критиков необязательный труд,

Их пересуд подробный.

Счастье, коль ноги тебя унесут

Прочь от себе подобных.

Если дыра – промолчи в дыру,

Не удержавши деву.

Самое лучшее – подобру

Кануть в свои пределы.

Но не страшит переход  т у д а,

Так же как встреча с чудом.

Я ведь на время прислан сюда,

Я целиком  о т т у д а.

Не потому ли во тьме изъян,

Спит телефонная будка,

И не звоню по ночам друзьям,

Жив, но умер как будто?

***

Не ломись в тюрьму, не целуй замки,

Не просись к теням на постой.

Брешь в душе терновым кустом заткни,

Родниковой залей водой.

Я смотрел на смерть сквозь дыру

в судьбе,

Мне лорнетом служил капут.

Я подсуден Вышнему лишь Судье.

Он-то знает – зачем я тут.

Если смерть – зачем? Для чего она,

Если некому выть по мне?

Для чего тогда эта жизнь дана,

Где и жил-то я не вполне?

Погляди вокруг – ни моей вины,

Ни моей родни, ни жены.

Долистать успеть этой жизни сны,

Ибо мне минуты тесны.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Александр ШИЛОВ: Стремление к совершенству – это путь

Московский вестник

Александр ШИЛОВ: Стремление к совершенству – это путь

ПАЛИТРА БЕЛОКАМЕННОЙ

Александр ШИЛОВ: Стремление к совершенству – это путь, которым художник должен идти всю свою жизнь

Создавая историю нашей России в лицах с любовью и ответственностью, он пишет своих современников – солдат Великой Отечественной и других, не менее кровопролитных войн, простых землепашцев и выдающихся артистов и писателей, одиноких старух, в глазах которых сосредоточены вся мудрость и доброта, а также женские портреты, пейзажи, натюрморты и жанровые картины. Портреты, созданные его кистью, – не остановленное мгновение, а судьбы людей, из которых складывается наше время. О трудном призвании служить настоящему искусству, об уроках быстротекущей жизни и о ценностях, которые человечество испокон веков считало непреложными, мы беседуем с человеком, чьим именем даже названа планета, – народным художником СССР, академиком Российской академии художеств Александром Шиловым.

– Нередко человек, оправдывая несложившуюся жизнь, говорит, что причиной тому трудное детство. Вы родились в 1943-м. У детей войны лёгкого детства не бывает, но жизнь вашу никак не назовёшь неудавшейся…

– Я появился на свет в Лиховом переулке: двадцатиметровая комната в коммунальной квартире, где кроме нас жили ещё шесть семей. И в этой комнате – я с сестрой, мама и две бабушки. Жили мы очень трудно, мама с бабушкой решили выменять комнату поменьше, чтобы за разницу в площади получить доплату. Нашли обмен, но их обманули. Никаких денег родители так и не получили, а мы впятером оказались в двенадцатиметровой комнатушке. А потом родился ещё и младший брат.

– В детстве рисует практически каждый ребёнок, но не каждый становится художником.

– Я очень любил рисовать, но первым в изостудию Октябрьского дома пионеров записался брат. И вот однажды утром (тогда в каждой квартире висел репродуктор) в «Пионерской зорьке» сообщили, что самым юным победителем всемирного конкурса детского рисунка, который проходил в Австрии, стал Серёжа Шилов. Ему было семь лет, композиция называлась «Полёт на Луну». В семье был настоящий праздник, и в школе его все поздравляли. Вот тогда мне соседи сказали: ты тоже любишь рисовать – записывайся в студию. Мне было уже 13, вот они и сыграли на моём честолюбии. Я записался. И судьба распорядилась так, что я остался верен своему увлечению, а брат попал, как тогда говорили, в дурную компанию (что неудивительно – росли-то мы без отца) и рисовать бросил. Когда вернулся из армии, очень жалел. Я пытался на него повлиять, но дальше сожалений дело не шло: он всё время находил причины, чтобы не заниматься. А я, пока позволял пионерский возраст, умудрялся рисовать и утром, и вечером – в студии занятия шли в две смены.

– Но целиком отдаваться своему увлечению не получалось?

– К сожалению. Когда стал постарше, чтобы помочь матери, пошёл работать. Профессии у меня не было – работал грузчиком. Сначала на швейной фабрике, потом на мебельной, потом – на винном заводе. А вечерами учился в школе рабочей молодёжи. Но рисовать не бросал, хотя было очень тяжело: спина болит, в сон клонит, есть хочется, держать в руках кисть или карандаш почти невозможно – рука после целого дня напряжения не чувствовала карандаша и кисти.

– Но после школы рабочей молодёжи вы поступили не куда-нибудь, а в Суриковский институт.

– Не сразу, но поступил. Мои работы смотрели президент Академии художеств Владимир Александрович Серов, академики Александр Иванович Лактионов и Алексей Михайлович Грицай, и все пришли к выводу, что мне надо поступать в институт и серьёзно учиться. На четвёртом курсе я стал писать портреты наших космонавтов. Начинал эту работу академик Лактионов, вскоре его не стало, и продолжать доверили мне: лётчик-космонавт, дважды Герой СССР Владимир Александрович Шаталов, который тогда был командиром отряда лётчиков-космонавтов и заместителем главкома Вооружённых сил по космосу, сказал, что моя манера живописи им близка. И так счастливо сложилось, что портреты Гагарина, Шаталова и Николаева попали на всесоюзную выставку в Манеж. Что это значило в те годы! Такие выставки непременно посещали руководители государства, представители дипломатического корпуса. Журналы «Огонёк» и «Советский Союз» напечатали мои работы – так моё имя прозвучало в первый раз. Позже как раз космонавты выдвинули мою кандидатуру на соискание премии имени Ленинского комсомола, хотя комсомольцем я не был. А премия эта по значимости приравнивалась к государственной.

– Неужели такое возможно?

– Возможно! Моё самое высокое партийное звание – пионер. Ни в комсомоле, ни в партии не состоял. Мне даже не предлагали. Ни в институте, ни после него. Не знаю, почему, диссидентом-то никогда я не был.

– Свою первую выставку помните?

– Конечно, разве такое забывается. Проходила она в фойе редакции газеты «Советская культура». Надо сказать, с большим успехом. А года через два я уже выставлялся в Центральном Доме работников искусств, и снова картины вызвали большой интерес у зрителя. После этого мне присвоили звание заслуженного художника РСФСР. Через несколько лет я выставил свои работы на улице Горького. Народная артистка СССР, прима Большого театра, балерина Людмила Семеняка, настоящая звезда, портрет которой я тогда только закончил, позвонила мне домой и сказала: «Саш, очередь на выставку стоит, как за колбасой». Её даже продлили на два месяца, потому что не все желающие успели на неё попасть.

На выставке побывали Гришин, министр культуры Демичев, Кириленко. Приехали сами, по собственной инициативе. Я никого не приглашал, даже не знал, как это делается. А через пару месяцев мне предложили сделать выставку во Франции и уже после неё присвоили звание народного художника РСФСР. Вот тогда и пошли байки обо мне: одни утверждали, что я женат на дочери космонавта, другие – что на дочери Черненко. Никто не мог поверить, что звания я получаю не благодаря связям, а потому, что моё искусство нужно народу. В 1984-м на выставку, устроенную в Доме художника на Кузнецком Мосту, приехал Горбачёв. И её продлевали дважды. Выставлялся я в Японии, Канаде, Германии, Португалии, Испании и т.д.: Министерство культуры было заинтересовано в том, чтобы мои работы представляли нашу страну за рубежом. При Горбачёве в 1989 г. министр культуры В.Г. Захаров предложил мне устроить хозрасчётную выставку в Большом Манеже. Риск был велик – я должен был сам оплатить аренду зала, электричество, уборщиц и охрану, но я рискнул. Все заработанные деньги были пожертвованы Фонду ветеранов войны. Потом была выставка в Ленинграде, тоже в Манеже. И после неё, это было в 1985-м, мне присвоили звание народного художника СССР.

– А о своей галерее вы никогда не мечтали?

– Никогда. Мне даже в голову это не приходило. Есть несколько моих работ в музеях стран СНГ и наших ведущих музеях – портрет Гагарина в Русском музее, «Солдатские матери», «Зацвёл багульник» в Третьяковке, но всё лучшее хранилось в мастерской. Когда тяжело заболела и ушла из жизни моя дочь, я не мог работать и всё время думал, что будет дальше с моими работами. Мой близкий друг Евгений Михайлович Тяжельников сказал мне, что в жизни каждого творческого человека рано или поздно наступает момент, когда он должен задуматься о том, что будет с его работами. Есть немало примеров того, как, зачастую варварски, наследники относятся к доставшемуся им наследию. Я решил завещать всё моей стране. И у меня на это было моральное право, ведь после каждой моей персональной выставки народ обращался к руководству страны с просьбой сделать постоянную экспозицию моих работ. Так я пришёл к Геннадию Николаевичу Селезнёву, который тогда был председателем Государственной Думы. Он принял меня очень сердечно, за что я ему искренне благодарен. Сам Геннадий Николаевич этот вопрос решить, разумеется, не мог и вынес его на пленарное заседание всех думских фракций. Учитывая востребованность моего искусства, его воспитательное значение, все проголосовали за то, чтобы принять в дар мои картины и выделить для них помещение. Не мне лично, как писали некоторые недобросовестные издания, а моим работам. Чтобы ни у кого не возникло сомнений на этот счёт, предлагаю почитать документы:

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ

ФЕДЕРАЛЬНОГО СОБРАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

«О принятии дара народного художника СССР

А.М. Шилова»

от 13 марта 1996г. № 150-И ГД

В Государственную Думу обратился народный художник СССР А.М. Шилов с предложением передать в дар Отечеству двести своих работ для их постоянного экспонирования в выделенном для этой цели здании в центре Москвы. Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации постановляет:

1. Принять дар народного художника СССР А.М. Шилова, выразить ему благодарность за благородный и бескорыстный поступок.

2. Обратиться к Правительству Российской Федерации и Мэрии Москвы с просьбой о выделении соответствующего помещения для размещения картин А.М. Шилова.

3. Комитету Государственной Думы по культуре разработать проект закона о сохранности коллекции и порядке её использования.

Председатель Государственной Думы Федерального Собрания РФ Г.Н. Селезнёв

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРАВИТЕЛЬСТВА МОСКВЫ

«О создании Государственного

учреждения «Московская

государственная картинная галерея

народного художника СССР А. Шилова»

от 14 января 1997 г. № 21

В целях сохранения и постоянного экспонирования художественного наследия народного художника СССР А.М. Шилова и обучения талантливой молодёжи в традициях русского реалистического искусства и во исполнение постановления Правительства Москвы от 25.06.96 г. № 541 «Об использовании зданий по ул. Знаменка, д. 5, стр. 1 и д. 7, стр. 2, 3, 4» Правительство Москвы постановляет:

1. Принять от народного художника СССР А. М. Шилова передаваемую им в дар городу Москве коллекцию художественных произведений.

2. С 1 января 1997 г. создать на базе коллекции авторских произведений А.М. Шилова Московскую государственную картинную галерею, творческую мастерскую и мастер-класс в зданиях по ул. Знаменка, д. 5, стр. 1 и д. 7, стр. 2, 3, 4, в качестве государственного учреждения культуры города Москвы музейного типа (музей) с присвоением первой категории.

За мой дар стране я был удостоен ордена «За заслуги перед Отечеством» IV степени, который мне вручил Борис Николаевич Ельцин. И я горжусь этой наградой. А то, что галерея находится в центре Москвы, то об этом сказано в постановлении Государственной Думы. Мне предлагали разместить мои работы в одном из залов Кремлёвского дворца, и, хотя это была для меня величайшая честь, я отказался. Мы обсуждали этот вопрос с Бородиным, который в то время являлся управляющим делами президента. Но дело в том, что Кремль – режимный объект, и попасть туда не так уж просто, а мне хотелось, чтобы галерея всегда была открыта для людей.

– Собрание галереи всё время расширяется…

– Сейчас оно насчитывает около девятисот живописных и графических работ, подаренных мной людям. На открытии галереи, которое состоялось 31 мая 1997 года, я дал слово, что все свои лучшие работы, кроме тех, которые будут написаны на заказ, я подарю своей стране. Меня иногда спрашивают, не жаль ли мне отдавать свои картины государству. Нет, не жаль. Конечно, когда с мольберта исчезает картина, над которой работал несколько месяцев, в душе возникает некая пустота. Но когда я прихожу в галерею и вижу светлые лица благодарных людей, смотрящих на мои картины, я чувствую себя по-настоящему счастливым.

Недавно в книге отзывов появилась такая запись: «Каждая работа Александра Шилова – напоминание о ценности жизни. Художник проживает и пропускает через себя жизнь каждого героя, с его падениями, разочарованиями и надеждами. Всё творчество Шилова пронизано философией суетности материального мира, относительности успеха и непреходящей ценности духовного развития, нравственного поиска, бескорыстного служения вечным идеалам. Попова Юлия». И таких отзывов очень много. Дороже этого для творческого человека ничего быть не может. А когда автор говорит зрителю, что тот до него не дорос и ничего в его творчестве не понимает, – это снобизм. Настоящее искусство понятно и близко любому человеку. Было, есть и будет. Если художник выставляет свои картины, значит, ему важно понять, нужно ли его искусство людям.

– Иначе он держал бы их в запертой мастерской!

– Конечно. Все теории, разводимые вокруг так называемого современного искусства, – это пиар. Настоящее искусство не нуждается в том, чтобы за холстом раздавался голос искусствоведа. Оно понятно всем. Народу не нужно знать нотную грамоту, чтобы понять «Реквием» Моцарта. И великую картину Левитана «Над вечным покоем» не надо объяснять, додумывать то, чего нет на холсте. Это уже не искусство. Художник, композитор, скульптор – это состояние души. В искусство должны идти люди, которые не могут без этого жить как без воздуха. Мне в этом музее не принадлежит ни единого гвоздя, а иногда пресса трубит: чего ж ему картины не дарить государству, если государство ему такой особняк подарило. Распространяются слухи о том, что я якобы какие-то дома продаю.

Когда рядом строили бизнес-центр, его владельцы незаконно захватили принадлежащие галерее два здания, являющиеся памятниками архитектуры, изуродовали их и перепродали. Два года я вёл борьбу за то, чтобы вернуть их галерее, занимался реставрацией. Теперь в них разместились новые залы с моими работами. Те же бизнесмены должны были по контракту отстроить часовню на месте церкви, которая была разрушена ещё в 1930-х годах. Но прошло два года, и ничего сделано не было. Я обратился в мэрию, согласовали вопрос с патриархом Алексием II, Михаил Посохин сделал проект, и я четыре месяца дневал и ночевал на стройке, чтобы успеть к Дню города. Успели. Но два года часовня, готовая принять верующих, бездействует. На днях я обратился к Его Святейшеству Патриарху Кириллу, он заверил, что в ближайшее время часовня будет освящена.

– За эти четырнадцать лет галерея из музея, по сути, превратилась в культурный центр, работающий с самыми разными слоями населения.

– Я вижу в этом свой долг. К сегодняшнему дню галерею посетили более 11 миллионов человек. Цифра эта приблизительная, поскольку учёт мы стали вести не сразу. В экспозиции представлена не только живопись маслом. Я много работаю пастелью, есть акварельные работы, целый зал графики. Но люди приходят к нам не только на экскурсии. Я часто пишу портреты людей, защищающих наше Отечество. Я преклоняюсь перед ними, считаю их святыми. На счету Надежды Поповой, командира женской эскадрильи, которую немцы называли «ночными ведьмами», 852 боевых вылета. И таких удивительных людей много среди моих героев. Есть серия выдающихся разведчиков, пограничников (в этом году за эту работу ФСБ удостоило меня первой премии, что для меня было особой честью). В Книге отзывов, посетив галерею, руководитель ФСБ РФ Александр Бортников написал: «Уважаемый Александр Максович! Благодарю Вас за возможность познакомиться с Вашими работами. Они произвели на меня неизгладимое впечатление. Желаю Вам дальнейших творческих успехов!»

Мы устраиваем патриотические вечера с участием ветеранов войны, разведчиков, Героев Советского Союза, Героев России, портреты которых я писал, на них приходят молодые воины. По решению правительства Москвы и Департамента культуры города Москвы мы еженедельно устраиваем концерты с участием звёзд классического искусства «Звёзды в гостях у галереи А. Шилова». У нас выступали В. Гафт, М. Козаков, Н. Гутман, И. Кобзон, Ю. Башмет, С. Безродная, В. Третьяков, А. Гильдин, Е. Образцова, В. Маторин, А. Пахмутова, Н. Добронравов и другие. И всегда полный зал. Часть мест обязательно бесплатно предоставляется пенсионерам, ветеранам, инвалидам. Специальные концерты мы устраиваем для детей с ограниченными физическими возможностями. Галерея принимает гостей со всех уголков не только нашей страны, но и зарубежья. Заполнены десятки книг отзывов с сердечной благодарностью руководителям страны и мне за возможность хотя бы немного в наше нелёгкое время прикоснуться к искусству, которое возвышает душу и придаёт силы и желание жить. Вот некоторые из них:

«Не могу назвать ни одного имени выдающегося художника, который бы так тонко, с такой душевной теплотой изображал стариков, пожилых людей, их судьбы на их лицах. Портреты мамы, дочки Маши великолепны. Спасибо Вам большое за Ваше творчество. Это великое счастье – иметь возможность созерцать Ваше творчество».

«Я восхищена Вашим талантом! Такие полотна может создать только великой души человек! Я была на многих выставках великих художников, но Вашу галерею не сравнить ни с чем. Большое спасибо за прекрасные часы, проведённые в вашей галерее!»

«Спасибо, что на фоне нашей жизни есть такие прекрасные островки Добра, Любви и Надежды, Веры в прекрасное!»

Народный артист России, поэт Валентин Гафт, ознакомившись с моим творчеством в галерее, прислал мне свои стихи, что для меня было большой честью и радостью:

Здесь в лицах боль и сила духа,

Вся дурь и мудрость человека.

Здесь плачешь, глядя на старуху,

Здесь полон мужества калека.

Здесь, глядя на лицо Владыки,

Захочешь каяться в грехах.

Здесь миллионы пятен, бликов,

Как отблеск слёз в твоих глазах.

Здесь слышишь, как портреты дышат,

Здесь тихо, как у алтаря,

Портреты видят всё и слышат,

В молчании с богом говорят.

Нет, здесь не кистью и не краской,

Нутром рисуется портрет,

Здесь честно пишут даже маски,

Когда лица под маской нет.

– Детям вы уделяете особое внимание. Понимание прекрасного нужно развивать и воспитывать, но родители сегодня часто сетуют на то, что водить детей по музеям и концертам у них нет времени.

– Это отговорка. Нежелание трудиться во благо собственного ребёнка. Приобщение его к прекрасному не определяется уровнем доходов. Моя мама никакого специального образования в области искусства никогда не имела, но обожала оперу, была поклонницей Лемешева, весь его репертуар знала наизусть. На последние гроши покупала билет на галёрку. И меня водила. Она же меня впервые привела в Третьяковку. Научить отличать прекрасное от ужасного – без этого нет и не может быть духовно развитой личности. Не зря же в былые времена детей обязательно учили музыке, пению, рисованию, одним словом, развивали в них умение воспринимать подлинное искусство. Человека образованного в этом смысле не обманешь. Он мазню искусством никогда не назовёт.

– Александр Максович, что для вас в портрете самое важное?

– Как и для всех портретистов прошлого, перед которыми я преклоняюсь и всю жизнь буду преклоняться, мне важно при полном внешнем сходстве передать суть, внутренний мир человека, его характер. Вдохновение приходит к тебе, когда ты встретил свой материал. Но к приходу его надо быть готовым – в руках должно быть мастерство.

Когда я закончил портрет нашего выдающегося актёра Евгения Матвеева, он посмотрел на него и сказал: «Вся биография – на моём лице». И заплакал. То же самое было с Георгием Жжёновым: «Я даже не знал, что вся моя жизнь отразилась в моих глазах».

Я восхищаюсь мастерами прошлого, блистательно владевшими исполнительским мастерством. Великий Энгр говорил: если у тебя есть мастерство на 100 тысяч франков, неплохо приобрести его ещё на два су. Без него в искусстве ничего создать нельзя, каким бы большим талантом ни был от природы награждён художник. Науку мастерства, перспективу, анатомию выдающиеся мастера совершенствовали до последнего вздоха. Плюс чувство и мысль. Вот компоненты, необходимые любому художнику. В реалистическом искусстве чем больше у тебя получается, тем лучше видишь свои недостатки. Чтобы сделать что-нибудь хорошее, надо смотреть на самое великое. Надо всё время сравнивать то, что ты делаешь, с творениями великих мастеров, чтобы яснее понимать, сколь многого ты ещё не умеешь.

– Кто из старых мастеров производит на вас наиболее сильное впечатление?

– Когда я впервые увидел в Третьяковке Левицкого, Левитана, Иванова, Брюллова, это стало настоящим потрясением. Никто лучше Левитана не смог почувствовать и передать ту тоску, какой проникнута природа среднерусской полосы. «Над вечным покоем» – картина, написанная сердцем. Я на неё без душевного волнения смотреть не могу. Художник должен писать только то, что он чувствует сердцем. Если не чувствует, браться за эту тему бессмысленно. Искусство – от слова «искушать» – величайшим исполнением, глубиной содержания. Когда смотришь на эту жизнь, заключённую в раму, там всё одухотворено, и ты думаешь: человек это творил или Бог? Как мастерски передавали старые художники материал – мех, бархат, шёлк. А блеск глаз, матовость и теплоту человеческой кожи? Леонардо утверждал, что чем ближе художник подходит в своём творении к природе, тем дольше оно будет жить. Энгр считал, что тот, кто идёт в своём произведении против природы, даёт пинок в чрево своей родной матери. Потрясающе сказано! Величайшие художники мира черпали вдохновение в природе, в правде и красоте, заключённых в ней. Искусство должно, и раньше художники это понимали, призывать к чистоте, к нравственному совершенствованию.

– То есть поддерживать в человеке человеческое, высокое. Увы, современное искусство день ото дня становится всё более деструктивным. Как вы думаете, почему?

– Потому что те, кто его создаёт, не обладают чувством ответственности перед собой и народом. Более того, они не призваны быть художниками. Если человек в душе художник, он уродовать природу не будет. Человек настроен на восприятие красоты. Уродство его отталкивает. Великие художники никогда не шли на так называемый чёрный пиар, а сегодня ради известности не брезгуют ничем, забывая о том, что можно быть известным, но не быть при этом художником. Им нужны деньги, дома на Рублёвке, дорогие авто. А душа человеческая их не интересует. Левитан прожил очень короткую и нелёгкую жизнь, сердце своё износил, но какую красоту он оставил людям!.. Сколь трудна была жизнь Микеланджело, Челлини. И они добровольно несли этот крест, понимая назначение искусства и ответственность перед людьми.

Жизнь человека нелегка. Ему нужен глоток свежего воздуха, каким и является истинное искусство. Следовать примеру великих мастеров прошлого – иного пути для себя в искусстве я не мыслю.

– Это трудный путь – равняться на великих…

– Любой творческий человек должен быть по натуре самоедом. Он всегда должен стремиться, хоть чуть-чуть, в каждой следующей работе приблизиться к совершенству. И если этого не происходит, то сначала он останавливается, а вскоре начинает катиться назад. Вот почему все великие художники, превзошедшие своих учителей, непрестанно совершенствовали исполнительское мастерство. Неудовлетворённость самим собой – естественное состояние для художника. Для настоящего творца совершенство – не конечный результат, а путь, которым он идёт всю свою жизнь.

– Как вы относитесь к тому, что вас нередко называют «придворным художником»?

– Всё очень просто: мой успех у публики хотят объяснить тем, что я якобы писал политиков! А разве они не люди? Во все времена для художника была честь и ответственность писать руководителей государства: это же история в лицах! Большинство моих героев – обычные люди: воины-афганцы, брошенные в обезлюдевших деревнях старики, даже бомжи. Меня называют придворным художником, но звание придворного художника, архитектора, музыканта – это высочайшее звание. Когда Микеланджело расписывал Сикстинскую капеллу, Папа Юлий II, которому было почти 80 лет, сам взбирался на леса и давал ему указания, ибо понимал, что искусство воспитывает души, оно должно быть божественным. Правители испокон веков старались из лучших выбирать самых лучших. Этим гордиться надо.

В 2004 г. В.В. Путин наградил меня орденом «За заслуги перед Отечеством» III степени, и я благодарен за высокую оценку моего труда, в этом году президент РФ Д.А. Медведев наградил меня орденом Почёта, а от Академии художеств за высокие творческие достижения последних лет я получил Золотую медаль. Делаю то, что нужно людям – государству. Во все эпохи считалось за честь поддерживать творчеством свою страну. Леонардо был придворным живописцем и скульптором. Рафаэль, Веласкес, Брюллов – лучшие из лучших! Конечно, работать только ради наград нельзя. Как быть гражданином своей страны и не гордиться ею, не делать всё, что в твоих силах для её народа, чувствовать ответственность перед собой и народом. Ведь следующее поколение будет, в том числе и по работам художников, судить о нашей эпохе, как сейчас мы, придя в Третьяковку, судим о людях прошлых веков.

Руководители государства и народ высоко ценят искусство народного художника СССР, академика Российской академии художеств А.М. Шилова, его бескорыстный, сердечный поступок во имя страны и людей. Его дар, который сейчас насчитывает уже около 900 востребованных работ живописи и графики, бесценен в материальном и духовном плане. Его поступок не знает себе аналога! Александр Максович и коллектив галереи гордятся тем, что среди посетителей музея побывали руководители многих стран. Например, президент Республики Казахстан Н.А. Назарбаев оставил в книге отзывов такие слова:

«Ещё раз восхищён гражданским, патриотическим поступком Александра Максовича, подарившего своему народу труд своей жизни. Его картины, безусловно, творение великого художника. Здоровья, счастья, новых творений!»

Но особая гордость художника и галереи – визит в 2008 году председателя правительства РФ В.В. Путина. Он высоко оценил творчество Мастера и патриотическую деятельность галереи:

«С благодарностью и восхищением! Успехов!»

Беседовала Анна МАЛЕВСКАЯ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 2 чел. 12345

Комментарии:

Спрос на собеседника

Многоязыкая лира России

Спрос на собеседника

АКТУАЛЬНЫЙ РАЗГОВОР

Казбек СУЛТАНОВ, заведующий отделом литератур народов РФ и СНГ Института мировой литературы РАН, доктор филологических наук, профессор

Вопрос об идентичности – судьбоносный для каждой национальной литературы. После резкого падения в цене акций «дружбы народов» он приобрёл понятную остроту и – подчёркнуто вертикальное измерение. Существенно изменилась тональность осмысления национальной литературы. Возобладало отношение к ней как форме манифестации этносвоеобразия и, как следствие, настороженное восприятие идеи диалога – остаточной идеологемы, восходящей к былому интернационализму.

Спутником борьбы за идентичность стало угасание интереса друг к другу, нередко напоминавшее «диалог глухих» – общались, говорили, слушали друг друга, но – не слышали… За скобками этнокультурного возрождения или, если хотите, самозащиты осталось второе крыло птицы: национальная литература в перспективе своего развития становится и местом встречи литератур. Превратившись в «спящую» категорию, диалог выпал из ряда базовых компонентов знания о национальной литературе. Куда более популярным стал «диалог» в роли свадебного генерала, прикрывающего реализацию того или иного конкретного интереса, когда приличия ради надо своевременно продекларировать благие намерения и продемонстрировать политкорректность.

Сегодня очевиден спрос на собеседника или на преодоление узко понятой идентичности, всецело ориентированной на этноментальные предпосылки. Как и на понимание того, что идея диалога органично входит в состав самоидентификации.

В номенклатуре специальностей Высшей аттестационной комиссии числится «Литература народов Российской Федерации». Единственное число продиктовано необходимостью формализовать конкретную дисциплину. Но выпущенный Институтом мировой литературы РАН словарь назван «Литературы народов России. ХХ век» и включает 44 литературы, представляющие четыре зональные группы: Поволжье (7 литератур) и карельская литература (1), Северный Кавказ (17) и калмыцкая литература (1), Сибирь (4), Север и Дальний Восток (14).

Казалось бы, реалии литературного процесса требуют настаивать на множественности как предельном уровне. Иначе говоря, остановиться на рубеже дифференциации: есть 44 литературы и нет ничего, что их связывает. Дискретность вне синтезирующего начала, самодовлеющая совокупность непроницаемых друг для друга литератур?

Согласитесь, подобную постановку вопроса иначе как абсурдной назвать нельзя. Отдавая должное фактору различия, мы не можем его принимать как последнюю смысловую инстанцию. Позиция авторов словаря – представить национальные литературы как «единство несходного».

Великим аварским поэтом Р. Гамзатов назвал Пушкина. Не стоит спешить с «исправлением ошибки» или с мнением о чрезмерной вольности и нарочитой броскости суждения. Важно увидеть нечто большее, чем просто эффектный жест культурной благодарности, – принятие того исторического опыта, в лоне которого стало возможным грандиозное для всех российских народов явление Пушкина. Это, если хотите, осознанный цивилизационный выбор, сформулированный метафорически, но и по большому счёту безошибочно. Речь о главном – о приверженности одной цивилизационной перспективе на основе межнационального и межкультурного диалога.

Когда-то Н. Трубецкой, имея в виду «братство народов, купленное ценой духовного обезличения всех народов», прибегнул к ненаучному выражению: «гнусный подлог». Суть, разумеется, не в «братстве» как извечном идеале человечества, а в утрате самобытного лица. Его непроявленность лишает диалог содержательного смысла, не говоря уже о «братстве». Именно в предвосхищении отличимости диалог разворачивается как встреча особенного с особенным.

Единство многообразия, о котором так много говорили в советскую эпоху, оказалось нежизнестойким по причине идеологической передозировки. Многообразие «работало» на укрепление единства, и не важно было, что за лесом не разглядеть деревья. Сегодня всё чаще слышишь о «единстве в различии», но явный перевес в сторону программной непохожести обозначил другой полюс: за деревьями не видно леса.

Эта дрейфующая диалектика «леса» и «деревьев» или «локального – регионального – общероссийского» колебалась в согласии с «генеральной линией», прогибаясь под давлением очередной мировоззренческой ломки, но её фундаментальное ядро всё-таки сохранялось: сбережение этнокультурной множественности и в то же время надэтническая интеграция различий в контексте формировавшейся российской цивилизационной идентичности.

Один из видных представителей евразийского движения, уроженец северокавказского города Моздок К. Чхеидзе, в книге «Страна Прометея», впервые изданной в Шанхае (1932) и переизданной в Нальчике (2004), выразительно сопоставил европейский и кавказский способы выражения внимания.

При посещении европейского дома, из окна которого открывается вид «на тысячу дымящихся кровель», желательно откомментировать увиденное «шумным восторгом» вопреки тому, что вы вдыхаете «сложный состав бензина, копоти и пыли, называемый городским воздухом». Ваше молчание или недостаточная искренность будут восприняты как вызывающая невежливость.

На Кавказе, продолжает Чхеидзе, хозяин приглашает гостей выйти на балкон его дома, чтобы увидеть, «как садится солнце за Эльбрус». Наблюдателя охватывает «нестерпимый восторг»: «Миллион окровавленных ангелов с грозно поднятыми огненными мечами несётся по вечереющему небу». Но если вы не сдержали «вырывающийся крик» или стали «с ужимками» рассуждать о красоте Эльбруса, то вас могут принять «за особу, которая по роковой случайности носит на голове не платок, а папаху». Финальная сентенция проясняет неординарную психологическую реакцию: «…предполагается, что каждый имеющий глаза – видит. И каждый, живущий под небом, разумеет, что есть красота».

За различными типами восприятия стоят различные культурные традиции, но у Чхеидзе несовместимость культурных трафаретов не приобретает фатальную предзаданность. Констатация различий как таковых не становится последним словом. Книга открывается чередой вопросов: «Что такое культура? Что такое поле? Что такое «культурное поле»? Чем отличается культурное поле от дикого?». Отсутствие сдерживающих начал в борьбе за выживание, когда каждому кустарнику или дереву «кажется, что мир существует лишь для него…», – опознавательный признак дикого поля и девственного леса. Культурным или возделанным лес становится «после того, как между деревьями были установлены отношения взаимного признания права на жизнь…» и «счастье одного из них не строилось непременно на несчастье другого». Огромная разница между дубом и берёзкой, но «перед Небом они равнодостойны в своём стремлении шириться, расти и цвести».

Проявленность неравноценных, но равнодостойных различий – питательная почва диалога как взаимопреобразующей встречи особенного с особенным.

Диалог, как писал С. Аверинцев, «выражает золотую середину между изоляционизмом и всеобщей унификацией». Золотая середина или столь важная для судеб каждой литературы взаимодополняемость «суверенности» и «коммуникативности» нередко оспаривается под знаком такой абсолютизации различия, когда идея диалога радикально опровергается. Статья А. Мелихова «Конфликт иллюзий» поначалу подкупает трезвостью взгляда на бессмысленную эксплуатацию «межкультурного диалога». Но потом вашим вниманием безоговорочно овладевает настойчиво акцентированный мотив «страха одной культуры перед другой». Нагнетаются однотипные в своей парадоксальности умозаключения: «национальные культуры не сближают, но, напротив, наиболее остро разобщают нации», «…тесное соприкосновение культур всегда бывает гибельным как минимум для одной из них», «…чем больше народы соприкасаются, чем лучше узнают, тем сильнее и раздражают друг друга».

Принцип естественной дистанцированности культур друг от друга гипертрофируется настолько, что тотально устраняется фигура собеседника, в роли которого может выступать другая культура. Разрыв духовных связей и упразднение диалога становятся чуть ли не единственным условием самосохранения этих культур. Есть и такой аспект, в статье не обозначенный, но реально существующий. Неоднократно подтверждённый историей факт: риторика культурной самоизоляции, какой бы талантливой она ни была, неизбежно вовлекается в логику воспроизводства межнационального конфликта как его предпосылка.

В книге «Мы жили рядышком с Граалем» балкарского прозаика Б. Чипчикова нет никакой нарочитой артикуляции различия как визитной карточки идентичности и в то же время исконные ценности своего народа неопровержимо дают знать о себе в психологических нюансах, ментальных тонкостях, в поведенческом стиле героев. В повестях «Там, где будет стоять дом», «Нерестились рыбы в свете лунном», в виртуозно написанных рассказах «Джантуган», «Возвращайся свободным!», «Бэлла» многомерная мысль автора, что называется, неевропейских кровей разомкнута в пространство современных нравственных коллизий и экзистенциально значимых вопросов, «удерживая» характерность национального бытия, неповторимость «местного колорита». В поисках определения авторского метода можно сослаться на творческий неотрадиционализм, сопрягающий современную культуру письма и мышления с этическим потенциалом «поэтического консерватизма». Последнее словосочетание – из давней работы А.Н. Веселовского «Прометей в кавказских легендах и мировой поэзии». Рассматривая тему слияния греческого мифа о Прометее с местными преданиями о скованных титанах-страдальцах, учёный выделил бессмертие народной памяти или поэтический консерватизм, сберегающий тысячелетиями духовное богатство народа, в том числе память о прикованном к кавказским горам Прометее.

Наглядной и выразительной формой диалогического взаимодействия был и остаётся художественный перевод. В 1934 году Э. Капиев составил, откомментировал и издал в Москве «Дагестанскую антологию». В предисловии он, как было принято, сказал о «…недостаточном овладении нашими авторами марксистско-ленинским мировоззрением». Установка требовала свято соблюдать чистоту классового подхода при подборе правильных имён.

Но в число авторов Капиев позволил себе включить кумыка Магомет-Эффенди Османова, хотя, как сказано в биографической справке, он «родился в богатой и знатной семье», лакца Юсуфа-Кадия Муркилинского, хотя он «получил высшее духовное образование», аварцев Али-Хаджи из Инхо, виднейшего представителя религиозной поэзии, и Гамзата Цадасу, хотя он «вышел из чуждой и враждебной среды – духовенства». Яркие имена, без которых история дагестанской литературы непредставима, включены вопреки продекларированному положению о «недостаточном овладении».

Капиев понимал, что, во-первых, без них книга, претендующая на статус антологии, будет заведомо неполной. Во-вторых, он не мог упустить возможность представить таких поэтов в переводах на русский язык. Капиев дорожил этим историческим шансом, понимая, что перевод не только выполнял функцию авторитетного признания автора как писателя, но и открывал выход в мир.

Перевод ориентирован на сверхзадачу – не давать погаснуть идее взаимоузнавания, возобновлять с каждым новым переводом встречное движение исходя из основополагающей посылки: нет культуры, от имени которой кто-то скажет мне, «что здесь я на чужбине». (А. Ахматова. «Луна в зените».) Вступая в диалог с другими литературами от имени своей, В. Брюсов переводил армянских поэтов, Б. Пастернак – грузинских, Я. Козловский – дагестанских, но кто посмеет сказать, что в чужих текстах они оказались на чужбине?

Клишированное словосочетание «общекультурное пространство» рискует утратить смысл без попытки открыть вновь идею диалога в современных условиях, когда различия умножаются, но и спрос на взаимопонимание явно повышается.

Задача преодоления тривиальности и инерционности употребления понятия «диалог», периодически возникающая на разных истор ико-культурных этапах, сегодня предполагает признание ценности разнообразия, права быть другим и в то же время снятие абсолютизации различия как такового. Снятия не различия, а именно его абсолютизации, которая, кстати, щедро подпитывала этнократические революции, вспыхнувшие на постсоветском пространстве.

Ключевые для гуманитарного знания понятия concordia discors (единство несходного), е pluribus unum (единое из многого) не требуют отказа от самобытности: несходное оставалось несходным, тяготея в силу внутренне мотивированного развития к единству – назовите его надэтническим уровнем, сферой культурных универсалий или пространством «мировой литературы».

Сложность всегда заключалась в сопряжении этой «неслиянности» (несходное) и этой «нераздельности» (единство). Но интегрирующий подход не должен превращаться в поиск некоего общего знаменателя. Речь может идти о таком осмыслении конкретно-национального своеобразия, которое ориентировано не на упомянутую абсолютизацию, а на открытие всеобщности особенного в диалоге равнодостойных – пусть и неравнозначных – национальных литератур.

Так уж сложилась история российских народов, культур, литератур, что мы не можем жить мимо друг друга.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Сказки земли Ыгмиф

Многоязыкая лира России

Сказки земли Ыгмиф

В МИРЕ КНИГ

Нивхи… Даже имя этого народа звучит доисторически. Не принижая его этим ничуть. Соседи по территории и исторической памяти, айны, давно с Сахалина переселились в Японию. А нивхи всё живут. (По энциклопедическим сведениям: Нивх: нивах, нивух, нивхгу, ньигвнгун; устар. гиляки – малочисленная народность на территории Российской Федерации. Самоназвания: нивх – «человек», нивхгу – «люди».) Судя по переписям последних двух веков, народ держится своего оптимального количества – около 6000 человек. Существует точка зрения, что предки современных нивхов, северо-восточных палеоазиатов, эскимосов и индейцев – звенья одной этнической цепи, охватывавшей в далёком прошлом северо-западные берега Тихого океана. По крайней мере эту легенду я не однажды слышал в различной интерпретации из уст сахалинцев.

В наши дни живут они полуоседло на севере острова Сахалин, чаще всего вдоль побережья, а ещё возле устья реки Амур (Хабаровский край).

Один из нивхских посёлков, Некрасовка, расположен в заливе, образованном Татарским проливом в этой чуть ли не самой северной части острова. (Хотя, по официальным сведениям, более половины народа числится в городах.) Добраться до тех мест даже сегодня непросто.

Из города Оха, что находится почти в 900 километрах от островной столицы – города Южно-Сахалинска, ехать надо по просёлку. Уговорить гостеприимных сахалинцев помучиться в дороге 3–4 часа за-ради гостя было непросто. Смотреть там, по их мнению, нечего. Наш «козелок» выглядел на этой дороге более естественно, чем иномарка. Сказать, что здесь есть дорога, это значит обмануть. Уважение к хозяевам не позволяло ругать её на чём свет, но передвижение по песчанику со скоростью 20–30 км/ч, там и тут перерезанному протоками постдождевых ручьёв, которые, видимо, идут здесь почти постоянно, дело, мягко говоря, рисковое. Уже в Москве узнал – один из мостиков через небольшую речонку был смыт буквально через несколько дней после нашего визита, и, как свойственно современной журналистике, звучало это приблизительно так: «Несколько тысяч нивхов отрезаны от мира из-за разрушенных паводками мостов». Так что живут нивхи XXI века почти так же наособицу, как и их предки. Дома, правда, по большей части блочные или кирпичные, многоквартирные. И про школу никак не скажешь, что деревенская. Интернет есть, телефоны сотовые в посёлке работают...

Разговорились в дороге о нивхах. Обозначили и основную проблему всякого малого народа – утерю разговорного языка. Нивхский язык сегодня знают в основном старики, при этом не более 600 человек. И не в том проблема, что им не дают его изучать в школе, просто наличие русского соседа почти полностью вытеснило коренной язык даже из обихода. Озабоченность учёных мира и нивхской интеллигенции выразилась в специальных грандовых программах по изучению, поддержке распространения, книгоиздания на нивхском языке. Часть этих книг мне предоставили в Ногликах, а другую – в Охе.

Именно под эту программу попала серия из пяти книг нивхских сказок, изданных в последние годы Ногликской районной библиотекой. Трёхъязычное издание (русский, нивхский, английский) – печатный вариант народных сказок «Змея», «Сестра», «На том свете», «Шаман», «Человек-рыба», записанных Маргаритой Булдаковой со слов Ирины Лавгун. Необычность и уникальность этих книг не только в том, что сказительницы уже нет в живых и услышать эти легенды практически ни от кого невозможно, но ещё и в иллюстрациях. Сотрудники Ногликской библиотеки привлекли к этой работе детей 1–4-х классов из Ногликской школы искусств.

В каждой книге составители обращаются к соотечественникам с мечтой: «Если ещё хоть один человек последует нашему примеру, мы думаем, что у сегодняшних малышей появится шанс прикоснуться к культуре своего народа».

Возможно, именно работа над переводами на нивхский легенд от Ирины Лавгун подтолкнуло Надежду Танзину к изданию своей книги в той же библиотеке «Сказки бабушки Ныгвик». Девять сказок, записанных на кассетный магнитофон отцом Надежды Яковлевны – Яковом Фёдоровичем Иргун первоначально на нивхском, переведены ею на русский. Билингвальная книжка сюжетно украшена детскими рисунками.

Все эти тексты, конечно, ждут своего обработчика, профессионального писателя. В изначальном, сказовом исполнении они чаще всего малопривлекательны для детей, поскольку имеют рваный сюжет, часто – непоследовательное повествование. А вот необычность ситуаций, присутствие нивхских географических названий и предметов обихода, животного или растительного мира завораживает, давая окружающей вселенной имена: «Люди из Лер-во пришли воевать. Увидели человека из Вени-во и давай стрелять в него стрелами из лука. А он без ничего, лука нет, ведь пошёл дрова готовить, увёртывался от стрел. А потом взял свои дрова и давай ими кидать в них. Кидал, кидал, и люди из Лер-во убежали. Поэтому эту сопку назвали «Чхар пазбал» – «Сопка, из которой палки кидали». А такие сказки, как «Не растерялся», не вызовут у современного читателя ничего, кроме саркастической усмешки, уж больно напомнят они анекдот про умного чукчу. Хотя для учёных окажутся кладезем при изучении психологии, традиций, вероисповеданий древних нивхов. И всё же ждут эти истории мастера. Такого, например, как Владимир Санги, лауреата Государственной премии России, вождя нивхского племени Кетнивгун.

Несколько лет назад он начал издавать маленькие книжечки для детей в серии «Библиотека нивхского школьника «Я читаю с бабушкой». Две из них подарили мне в Ногликской районной библиотеке после встречи с тамошними читателями. К сказке «Девочка-лебедь» и поэтическому переложению народной легенды «Как родилась земля» прилагаются статьи «Нивхский алфавит» и «Правила нивхской орфографии». Неслучайно известный и уважаемый в своём народе писатель уделил языку такое внимание. Без сомнения, бабушки при чтении внукам этих книжек воспользуются обобщёнными «правилами молодой нивхской письменности». Ведь именно Владимир Санги создал нивхский алфавит на основе кириллицы почти 30 лет назад. Но мы не будем углубляться в вопросы языкознания. Нас интересуют художественные тексты. И тут невозможно не признать, что качество иллюстраций Алексея Поньюна и талант Санги делают эти издания маленькими шедеврами. Вчитаемся в зачин «Девочки-лебедя»: «Говорят, раньше лебеди были немыми птицами, и лапки у всех были чёрными. Теперь всякий знает, что они кричат «кы-кы, кы-кы», за что и получили название «кыкык», и лапки у многих красные. Почему лебеди стали такими?» И читаешь дальше не отрываясь… Поэтому, естественно, сожалеешь и о маленьком тираже, и об ограниченном распространении книг по России.

Но обратимся теперь к стихам. Поэтический рассказ о Сотворении мира – дело, без сомнения, непростое, но, когда всё начинается с таких строк: «Нивхской земли древнее Нет ничего на свете… Нивхских родов истоки, Как искорки звёзд вдали. В древности той далёкой Были – вода и ветер. Сказано ведь: на свете Нет древнее земли», – тут вполне естественно ждёшь мифологических открытий, узнавая, как земля появилась от бесконечного процесса повторения зарождения жизни, как человек родился от лиственницы и земли... «Нивхский наш род повёлся От лиственницы краснодревой, На лиственницу похожа Кожа наших людей. С тех пор и по эту пору, Как земля возрастала, Помнят седые горы, Помнит родной залив, Где нашей земли начало, – Сказано ведь: есть Слово. Нивхов земля навеки Зовётся с тех пор Ыгмиф».

Жаль, что планировавшийся выпуск аудиоверсии сказок так и не состоялся. «Я бы очень хотел, чтобы в каждой нивхской семье появилась такая книжка. И на Сахалине, и на Амуре…» – говорит в одном из интервью Владимир Санги. А мы всё же пожелаем появиться им у каждого российского ребёнка, страна-то у нас многонациональная.

Борис ЛУКИН, Остров Сахалин – Москва

Санги В. Девочка-лебедь. Книга вторая . На русском и нивхском яз. – Южно-Сахалинск, Издательство «Лукоморье», 2008. – 20 с.  (Библиотека нивхского школьника «Я читаю с бабушкой»). –  500 экз.

Лавгун И.О. Человек-рыба : Нивхская сказка. На русском и нивхском яз. – Ноглики, Южно-Сахалинское книжное издательство, 2006. – 12 с. – 1000 экз.

Лавгун И.О. Шаман : Нивхская легенда. На русском и нивхском яз. – Ноглики, Южно-Сахалинское книжное издательство, 2006. – 8 с. – 1000 экз.

Лавгун И.О. На том свете : Нивхская легенда. На русском и нивхском яз. – Ноглики, Южно-Сахалинское книжное издательство, 2006. – 20 с. – 1000 экз.

Лавгун И.О. Булдакова М.А. Сестра : Нивхская сказка (перев. на нивхский Танзина Н.Я., на англ. Михалифи Д.). – Южно-Сахалинск, изд. ИП Тарасова А.В., 2010. – 28 с.: ил. – 1000 экз.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Лежу в ромашковом снегу

Многоязыкая лира России

Лежу в ромашковом снегу

ЛИТЕРАТУРА УДМУРТИИ

Василий ГЛУШКОВ

Время таянья

Время таянья –

Март и апрель.

Время таянья –

Снег обращается в воду.

Но вот кажется мне –

Это солнышка трель

Из лучей

Сквозь морозную льётся погоду.

То,

Что целую зиму, наперекор

Стуже хмурой оно излучало,

Вдруг рванулось теперь

Далеко на простор

И вовсю чудным светом

В ручьях зажурчало.

Время таянья,

Ты и во мне пробудись.

Пробудись, чтобы то,

Что дышало светло и мужало,

Обрело свою даль,

Свою тайную высь,

И все краски любви

Песней жизни смешало.

***

Лежу в снегу,

в ромашковом снегу,

недалеко от рельс на полустанке.

Скользят лучи по белизне полянки.

Ласкаются травинки к сапогу.

Лежу в снегу,

в ромашковом снегу.

А надо мною бабочка порхает

Живым цветком – красивая такая!

И крылья: лепесточек к лепестку.

Лежу в снегу,

в ромашковом снегу.

Жужжит пчела, нагруженная мёдом.

И облако дрожит под небосводом.

И синим эхом тает дым в логу.

***

С каждым шагом – новое,

С каждым шагом – дивное!

Снегом коронована

Сторона родимая.

Вся в морозе, спящая,

Но свежит дыханием,

Красотой слепящею,

Белым затиханием.

Во снегу стоящие

Дерева сосновые –

Счастье настоящее,

Русское, здоровое.

Есть же исцелиться где:

В шапке, в старых валенках,

Вольно повалиться мне

На сугроб-завалинку.

Так уж он белеется,

Так уж он покоится!..

Сердцу посветлеется,

Словно в чистой горнице.

Зимний романс

Ты просила: «Что-нибудь снежное

Сочини мне под Новый год».

Ну а где же я,

Ну а где же я

Столько сразу возьму снегов?

Столько звёзд отыщу лучистых

И мерцающих инеем букв?

Хочешь – вместе за город помчимся,

Охлаждая огонь наших губ.

Там, на воле, в объятии ветра,

Где клубится, кочует дым,

Я тебя, как озябшую ветку,

Подниму над сугробом крутым.

И волненьем душа озарится.

По колено в снегу бредя,

Зарифмую снежинок ресницы

И метель сочиню для тебя.

А под вечер у окон дома,

Когда тени следы заметут,

Отдышу на любимых ладонях

Новогоднюю звезду.

Татьяна ЧЕРНОВА

***

Когда бы легко, без забот

Стихи, словно сны, прилетали,

И мы свою жизнь наперёд,

Как книжку любимую, знали,

Когда б наперёд угадать,

Как скажется каждое слово,

Когда бы – всегда – наделять

Добром и себя, и другого, –

Тогда бы, наверное, я

Не знала, как счастье измерить,

Тогда бы, наверное, я

Смогла в свои силы поверить.

Но если б удача сама

Шла в руки, как дождь выпадает,

Как в срок наступает зима,

Как следом весна наступает,

И если бы строчек ростки

Подобьем травы-самосева

Взошли – без усилий руки,

Без мысли, без боли, без гнева, –

Кому я была бы нужна

В краю работящем, суровом,

Себе опротивев, одна,

При всём этом счастье убогом?

Перевод Елены ДУНСКОЙ

***

Где-то в памяти смутной, во сне

Он является тихо ко мне –

Мир иной... Я опять цепенею...

Там цветок на озёрной воде;

Я такой не увижу нигде,

А увижу – сорвать не посмею...

Лепестки омывает вода,

Нежный венчик венчает звезда,

Зыбь зелёные крылья качает,

Пишет петли над ним стрекоза,

И колючками злыми лоза

Руки нетерпеливых кусает.

Не могу прикоснуться к цветку!

Он в каком-то заклятом кругу:

Звенья цепи – вовек не порвутся!

Снова вещим виденьем томлюсь

И к цветку, цепенея, тянусь –

И никак не могу дотянуться...

Перевод Андрея БАРАНОВА

Вениамин ИВШИН

***

Олегу Алексеевичу Поскрёбышеву

Камский берег терзают бугристые сизые волны,

жирным илом его устилает весенний разлив,

и ласкают устало вечерняя зыбь и ладони,

а вернее, ладошки лепечущих маленьких ив.

Ну а если к нему с поднебесья спускаются гуси,

он звенит, как большие былинные древние гусли.

Иногда, будто хмель, обвивают его голосами

песни юных туристов… И платьев девичьих шелка

лепестками цветов опадают, как будто бы сами,

и лежат на песке белоснежные, как облака.

И тогда, попадая в объятья извечного круга,

волны и берега веселятся, как друг и подруга.

Я и сам словно в этой волне белопенной родился,

будто берегом этим воспитан и выучен был –

так, бывало, своей загорелою кожей гордился,

так плескаться в заливе июльском теплейшем любил,

что, ныряя отважно в блаженство прохладное утром,

сам себе я казался нередко беспечным вумуртом*.

Берег мой золотой, убаюкай меня, как песчинку.

О волна, приласкай ты меня материнской рукой,

и росинку на стебле травы мне пошли, как слезинку,

и наполни глаза мои доброй своей синевой,

чтобы – где бы я ни был –

повсюду при имени Кама

мне всегда вспоминались Удмуртия, Родина, мама…

* В у м у р т – божество воды, водяной (удм.).

Материнский дом

«Здравствуй, дом материнский!»

…Я рос без отца.

Только мама одна твой очаг разжигала,

согревала озябшие наши сердца

и мечты наши детские благословляла.

Ты прости…

Мы тебя сохранить не смогли:

превратил тебя в пепел пожар беспощадный.

Но душа твоя добрая бродит вдали,

как по дикому полю мужик безлошадный…

ты приходишь в мой сон, как всегда, в январе,

утешаешь меня своей лаской несмелой.

Злой буран завывает вовсю во дворе,

а во сне моём – кипень черёмухи белой.

А во сне моём – после шального дождя

твои окна сияют светло и знакомо,

и шмели над малиной летают, гудя,

и ромашки цветут возле самого дома.

И срываюсь я с места.

И еду туда,

Где сегодня бушуют метели да вьюги

И мерцает над снежною толщей звезда,

Как слеза

На ресницах забытой подруги.

«Здравствуй!»– я говорю.

Но звучит как «прощай»

Это слово моё над родным пепелищем.

Так нередко бывает:

торопимся в рай,

а находим в нём вовсе не то, что мы ищем.

То, что близким казалось,

на стылом ветру

бесконечно далёким опять оказалось…

Дай, родимый, сугробы с тебя уберу,

чтоб тебе хоть немного полегче дышалось.

Перевод Владимира ЕМЕЛЬЯНОВА

Алексей ЕЛЬЦОВ

***

Первоцвет у сугроба встаёт,

Снежно-белый, как тело твоё...

По весне, по душе, по судьбе –

Я его посвящаю тебе.

Василёк, словно в небо глаза,

И любимых очей бирюза...

Луговую и вышнюю синь

Я тебе посвящаю – носи!

Ал шиповник зацвёл в облаках,

На твоих отразился щеках.

Всполох солнца, шиповник, зарю

Посвящаю тебе и дарю!

Посвящаю тебе италмас:

вопреки поговорке пустой,

Он измены для нас не припас,

Он не жёлтый цветок – золотой!

Перевод Анатолия ДЕМЬЯНОВА

***

Ещё каких-то десять лет назад

Собаки не тревожили мой взгляд.

Кого теперь на этом свете больше:

Бездомных псов или хозяев тощих?

Ещё каких-то десять лет назад

Нежданный гость не удивлял мой взгляд.

А нынче, если кто-то в дверь стучится,

Готов порой сквозь землю провалиться.

Кого теперь в России нашей больше:

Голодных псов иль их владельцев тощих?

С чего бы это стало много так

Озлобленных людей и злых собак?

Колокольчик

Плотный воздух меня пропитал.

Стебли влажные режет коса.

В сапоги я росы поднабрал,

очень крупная нынче роса.

Колокольчик ручонкой махнул:

Мол, привет, это я… Чингыляк!

Я под корень его резанул.

Ну, куда же ты лезешь, чудак?

Сердце колет… Ах, глупый цветок,

Ты мечтал подружиться с людьми…

Что мне делать? Ведь я не жесток.

Хочешь взять мою душу? Возьми!

Перевод Владимира ЕМЕЛЬЯНОВА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Белый зайчик

Многоязыкая лира России

Белый зайчик

Егор ЗАГРЕБИН

Больше остального, детского, хотелось одного: увидеть белого зайчика. А ещё лучше – поймать. Потому что видеть-то я его видел, много раз. Правда, во сне. Бывало, только закроешь глаза, а он тут как тут: играет, прыгает. Я ловлю, гоняюсь за ним – а поймать не могу. Вот он уже на опушке леса, я падаю – и просыпаюсь…

Однажды утром я вышел во двор и увидел чьи-то следы. Метки рассыпаны повсюду, широко, густо. Без всякой опаски зверёк бродил у нас по двору, а потом выпрыгнул в огород и ускакал в лес.

– Вот и дождался, сынок, – улыбнулась мама. – Это он и есть, твой заяц. Видишь, из сенника сено просыпалось? За ним он и прибегал. Снегу-то нынче много, трудно зверью самому пищу добывать.

Почти всю зиму ходил заяц кормиться к нашему сеннику. А я гордился, что заяц повадился к нам, а не в соседский Петькин двор. Только вот никак не удавалось подсмотреть его – живого, скачущего. Да и как подсмотришь – и во двор-то выберешься не всегда: валенки у нас с братом одни на двоих. А на улице стружка, брёвна в дому от мороза трещат. Пробовал встать на отцовские лыжи, да разве осилишь? Отцовские лыжи – охотничьи, широкие и тяжёлые. Сделал с десяток шажков – и обратно, на печку, о белом зайчике мечтать…

А потом, летом уже, я всё-таки увидел зайца. Даже не одного. Проходил мимо нашей изгороди и вдруг заметил в пшеничном поле несколько серых комочков. Зайчата были маленькие, но бегали уже проворно. Не успел я сосчитать всех, как они пропали в роще.

А осенью мама купила мне ружьё. Надоели ей, видать, мои канючные разговоры.

По первому же снежку на нашем огороде появилась россыпь заячьих следов. Должно быть, те, летние, бегали, решил я. А сейчас они уже белые-белые, наверно… Долго бродил я в тот день и в поле, и в роще, но так никого и не встретил. Домой приковылял голодный, усталый. А тут ещё мать ругается: зря, мол, болтался, погоду пинал. Уже какая больно нужна? Мне вон, говорит, хоть укажи: вон там-то и там-то заяц лежит, подбери только – и то бы не подошла.

Я бы тоже не пошёл, говорю, на что мне мёртвый заяц. Мать растерялась, помолчала. А потом вздохнула, только не про меня уже, а про отца.

– Такой же был… Любил по лесу бродить.

Я молчком залез на тёплую печку. Глаза в тепле закрылись сами собой. И опять заскакал, заиграл передо мной на полянке белый зайчик с длинными ушами…

Снегу стало больше. Зайцы опять начали бегать прямо во двор. И я решил – пора. Взял охапку сена, бросил в огороде, за баней. Утром пошёл проверять и вижу: побывал здесь ушастик. Значит, и вечером придут…

Остро всматриваюсь в сторону леса, откуда должны появиться зайцы. Нет, никого. От волнения ли, от долгого ли взгляда начинают оживать-шевелиться то снежный холм, то пучок травы. Присмотришься – да нет, показалось, ни души, тихо-тихо. Даже собаки молчат, позабились, видать, кто куда. Оно и понятно, градусов-то считай сорок. Начинаю понемножку поёживаться, и не только от мороза: вон ведь сколько рассказывают про Хозяина бани, что ему моё ружьё… Может, домой, а?

И вот тут-то я увидел своего зайца. Белый заяц! С длинными ушами! Он будто выкатился на снег передо мной. Присел возле сена – обрадовался: забарабанил передними лапками. Огляделся. Подкрался к нашей калитке, прислушался. И, радостный, вскачь воротился к стожку. И опять забарабанил: туп-туп-туп!

Сколько же я ждал, как долго мечтал о нём! И – вот он! Рядом. И ружьё… Нет, не зря мать купила мне ружьё. Вот теперь увидит, что я настоящий охотник. Как отец! Будет теперь гордиться мной… Я правильно прицелился и спустил курок.

Заяц прыгнул вбок и упал. Я побежал к нему. Что это?.. Вместо белого-белого зайчика с длинными ушами на снегу дёргался окровавленный комок. Когда он перестал биться, я присел возле, боязливо дотронулся до него и заплакал. И сквозь слёзы смотрел на меня мой беленький зайчик. Нет, он уже не мог укорять меня, а я тогда и сейчас продолжаю себя корить – за то, что убил свою мечту…

Может быть, её, мечты, убитой когда-то в детстве, мне так и не хватает сегодня? Может, поэтому я всё чаще вижу во сне – нет, не белого зайчика, а два застывших, без укора глядевших мёртвых глаза, – и просыпаюсь от тяжести в душе…

Перевод Валерия БОЛТЫШЕВА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Замёрзших слов живая стая

Многоязыкая лира России

Замёрзших слов живая стая

ПОЭЗИЯ БУРЯТИИ

Галина РАДНАЕВА

***

Звонко, я слышу, плеснула вода.

Брошен пятак или с неба звезда?

Кто-то монетку в грязи подберёт?

Кто-то совсем неземное найдёт?

Вспомни, как мамы всегда говорят:

Дочку в капусте нашла, между гряд.

Может, и вправду

секрет очень прост:

Мы – из племён приземлившихся звёзд.

***

Люди тоскуют о счастье,

далёком, как звёзды.

Холодные звёзды –

о чём-то живом, как люди.

Ты слышишь печальные

звуки вселенной?

А может быть,

это лишь чудится нам,

И молчит пустота,

Лишь, как бабочки,

Души людские перелетают

Со звезды на звезду.

***

В степи небес на лунный солонец

Вступило облачко – пугливая косуля.

А на Луну так жутко воет волк.

Да тут ещё звезда взмахнула саблей

И напрочь отсекла у ночи тень.

От этого и горы поседели.

***

Я шагнула из дома во тьму.

Там огромный скелет стоит.

На берёзу похож? Не пойму.

Беззащитный как инвалид.

Мне впервые тогда довелось

Испытать этот липкий страх:

Ветка сломана, словно кость,

И нелепо висит на ветвях.

***

Я вернулась, на Родине побывав.

Привезла священной земли.

Видя только лишь грязь подошв –

не прав

Ты, сосед, – мою Родину не хули.

Ты, молодка, на мужа

всё время ворчишь,

Но когда постареешь – а это придёт! –

Он тебя охранит лучше стен,

лучше крыш.

Богом станет твоим.

Загляни же вперёд!

Перевод Юрия БАРАНОВА

***

Под грубою корой древесной

Скрывается изящный гибкий стан.

И лаской материнской бессловесной

Коснётся колыхание листа.

Мудра та птица,

что неспешно в кроне

Вьёт для птенцов своё гнездо.

И мудрый муравей гнезда не тронет,

Он сам свой холм растит с трудом.

И цвет зари ещё не потускнел,

И травы под ногами не поникли,

Пока я, отрешённая от дел,

Ем на поляне детства землянику.

***

Слишком скупо накуковала,

ты, кукушка. Мне не хватило

нужных лет, так летнего ливня мало

полю выжженному. Лишь окропило,

не напоив. Удирай, кукушка!

Год от года ты злей и строже.

Обещала долгую осень, врушка,

а уже первый день зимы был прожит.

***

Если молнией яростной

вздрогну на горизонте, –

не радо мне небо.

Если грозой очистительной

в мир я нагряну, –

земля мне не рада.

Время – знак восклицательный –

долго мне жить велит.

Жизнь – знак вопросительный –

не даёт покоя: зачем?

Перевод Анастасии ЕРМАКОВОЙ

***

Полярный сумрак. Дует ветер.

И звёзды с неба пропадают.

Не отыскать в погасшем свете

Замёрзших слов живую стаю.

И лишь листок бумажный

верит в лето,

В тепло и свет моих ладоней.

Но песни птиц моих не будут спеты

В краю, где снега нет бездонней.

Перевод Светланы ХРОМОВОЙ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Украсить ножны нужным самоцветом

Многоязыкая лира России

Украсить ножны нужным самоцветом

ПОЭЗИЯ ОСЕТИИ

Шамиль ДЖИККАЙТЫ

Илас Арнигон*

Померкли на чужбине небеса,

сгустилась тьма над длинною дорогой,

что для души – проекция порога,

для сердца – коромысло на весах.

Осетия, твой голос как в горсти

последний грош. Снесу все муки ада.

Хвалы застольной в качестве награды

избавь меня, но этот путь прости.

Пробившийся из пашни колосок

не примется без солнца да погибнет –

безжалостное жизни колесо.

Но уяснить гонители могли бы,

что пыли, мне осевшей на лицо,

вполне достанет для моей могилы.

***

Ты говоришь, в стихах моих избы-

ток слов чужих, –

у Лермонтова с Фетом

есть много что заимствовать, дабы

украсить ножны

нужным самоцветом.

Но меч свой острый закалял я сам!..

И у тебя, признаться, я украдкой

беру, однако, сколько б ни тесал

чурбан, сгодится лишь на рукоятку.

Сова

Деревья ноги парят в прели,

опричь мышиной мелюзги,

все твари спят, не слышно трели

и не видать окрест ни зги.

И вылетает на охоту

ночная хищница сова –

бьёт грызунов с такой охотой,

что пыль стоит столбом. Лихва –

дань дьяволу. Устав от смерти,

сидит на дереве, полна

сомнений – не роняла ль чести

в пылу сражения она.

Катилина

О Рим, тебя ни сытость, ни разврат

не трогают, как будто так и надо.

Меняют честь на серебро и злато,

и это очень выгодный барат.

Когда раздолье подлости и лжи,

кровь разливают в винные сосуды

и пьяные творятся пересуды,

я буду сломлен, но и ты дрожи,

великий Рим, где смелость – всё одно

ораторскому ремеслу не ровня

и где свободой клясться не грешно.

К стенам твоим походкою неровной

подкралась смерть, и в сумраке ночном

враги шатёр раскинули огромный.

***

Где слов черпак угоден, как талан,

Сердец людских бездонному кувшину,

Я черпаю вино и медовину,

А то и слёз с печалью пополам.

Чем может, люди добрые, помочь

Всего лишь черпчий дольнего

застолья, –

В усладу разве белого поболе

Разлить вина, чем тёмного, как ночь.

Перевод Игоря БУЛКАТЫ

* Осетинский поэт.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

На Мазульском руднике

Многоязыкая лира России

На Мазульском руднике

ПРОЗА КАЛМЫКИИ

Отрывок из романа-воспоминания «Хлеб горьких лет»

Николай ИЛЮМЖИНОВ

Холода в таёжном краю обычно держатся почти до самого лета. Недаром сибиряки говорят: «У нас в Сибири восемь месяцев зима, а остальное – лето». Распространена там и такая присказка: «Май – не май, а с печки не слезай!». Калмыки прибыли к месту ссылки в самый разгар зимы, в середине января, когда вовсю лютовали крещенские морозы. Они были настолько сильны, что воздух туманом окутывал всё пространство вокруг человека, затрудняя дыхание. И вот в один из таких морозных дней мы с мамой, попросив у соседей детские саночки, отправились в деревню Айдашки менять вещи на картошку.

Эта деревня находилась на расстоянии шести-семи километров от рудника, на противоположном берегу одноимённого с ней озера. Оно тянулось с запада на восток примерно на полтора-два километра и в ширину – на километр. Вода в озере была пресной от родников, бивших на дне, отчего водилось в нём много рыбы – крупных жирных язей и щук. Зимней порой водная гладь была покрыта толстым слоем льда и кое-где пластами затвердевшего на морозе снега.

Мы с мамой перешли через озеро Айдашки и направились в сторону деревни. Стоял люто холодный день, солнце едва пробивало лучами морозный воздух, а над головой висело белёсое небо. Вокруг нас царила первозданная тишина, которую нарушал лишь скрип снега под нашими ногами. Мама всё время поглядывала на моё лицо, чтобы вовремя заметить, если от мороза у меня побелеют нос и щёки. Тогда она останавливалась и, набрав в пригоршню снег, начинала легонько растирать кожу до тех пор, пока она не покраснеет.

В свою очередь, я тоже наблюдал за мамой, чтобы и она, беспокоясь обо мне, не обморозилась сама. Всю дорогу, пока мы шли от Мазульки в деревню, она рассказывала мне о своём детстве: «Мой отец славился на весь Донской округ как лучший ветеринарный фельдшер. Он работал по найму у одного известного конезаводчика, и мы жили по тому времени в большом достатке. Наш простор-ный деревянный дом с хозяйственными пристройками и фруктовым садом выделялся среди других станичных жилых строений. Отец редко бывал дома, постоянно находясь в разъездах по степи среди конских табунов.

Дети оставались дома с матерью. Нас, братьев и сестёр, было трое: Токр – мой старший брат и Кирсан – младший. На наше несчастье, мать рано умерла, мне тогда было всего семь лет. А тут вскоре началась революция, за нею – Гражданская война. Однажды пришли красные и подожгли нашу станицу с хурулом. Началось паническое бегство станичников вместе с белой Добровольческой армией, отступавшей к Чёрному морю через Ставропольщину и Кубань.

Сотни запряжённых повозок с будками, гружённых наспех собранным домашним скарбом, с детьми, женщинами и стариками спешили вслед за войсками. Время было, как сейчас, зимнее, и беженцы в пути испытывали множество бедствий и лишений. Ночевать даже в снежный буран приходилось в открытой степи, под повозками. Всю заботу о нас, младших, взвалил на свои плечи старший брат Токр, хотя ему тогда было всего лишь 12 лет. Он всячески старался укрыть меня и брата от ветра и снега. Днём на беззащитный караван беженцев нападали банды, именовавшие себя «зелёными». Они отбирали у женщин и старух драгоценности – золотые и серебряные кольца, серьги и браслеты. В довершение всех бед среди нас распространился сыпной тиф, и многие беженцы умерли от него. Покойников оставляли под толстым слоем снега в ставропольских и прикубанских степях, а также предгорьях Кавказа. И вот мы наконец с огромным трудом добрались до Новороссийска.

В порту шла посадка на французский пароход остатков Добровольческой армии, а также гражданских лиц благородного сословия, бежавших от красного террора из Москвы и Санкт-Петербурга. Их разъярённая толпа смяла шеренгу солдат, поставленных для наблюдения за порядком при посадке на иностранный пароход, и у трапа образовалась непробиваемая пробка из живой массы людей, увешанных скарбом и чемоданами.

Ржание коней, громкие крики мужчин, плач женщин и детей – всё слилось в невообразимый шум! В этой суматохе и неразберихе лишь немногим беженцам-степнякам удалось попасть на борт французского судна. В их числе оказались мой отец и брат Токр, а меня с братиком Кирсаном оттеснила толпа, не дав приблизиться к трапу. Как мы ни плакали, ни кричали – всё было бесполезно.

Вскоре трапы убрали, загремели якоря, и пароход, дав прощальный утробный гудок, развернулся и, взяв курс в открытое море, стал удаляться от берега. А я с Кирсаном долго ещё стояла на причале, глотая солёные слёзы и провожая глазами уходивший за горизонт чёрный пароход. Мы остались одни на белом свете, сиротами беззащитными, и никто не мог сказать, что ждёт нас впереди. Но благодаря силам небесным, бурханам, мы остались живы и вернулись домой в родные степи!

Года через два отец и Токр возвратились из Турции на родину по амнистии. Жизнь наша постепенно наладилась. Токр сапожничал, а Кирсан окончил Башантинский сельхозтехникум и работал зоотехником в совхозе. Оба они обзавелись семьями и имели детей. Но в страшном 1937 году в стране началась «ежовская чистка» – выискивали так называемых врагов народа. Во время этой кампании один из соседей настучал на отца в соответствующие органы, что в прошлом был он белоэмигрантом.

Этого оказалось вполне достаточно, чтобы ему предъявили обвинение по 58-й статье – за контрреволюционную деятельность. Отец попал в Соловецкий концлагерь НКВД СССР и бесследно исчез, будто в воду канул. А теперь Токр и Кирсан так же, как и твой отец, воюют с проклятыми немецкими оккупантами. Их призвали в армию ещё летом 1941 года. Вот как бывает в жизни, сынок. Все мы ходим под Богом, и судьба каждого человека предопределена Всевышним!» – с чувством закончила мама и вдруг обеспокоенно спросила: «Сынок, я не утомила тебя своим рассказом? Что-то ты медленно стал идти». Я, вытирая рукавом под замёрзшим носом, отвечал: «Нет, мама, нисколько. Наоборот, как хорошо, что ты мне всё это рассказала. И очень хорошо, что у меня есть ты!» Услышав это, мама растроганно улыбнулась и сказала: «Я нарочно завела этот разговор, чтобы отвлечь тебя от мыслей о холоде, усталости и голоде. Теперь мы одолели весь путь и пришли наконец в деревню. Здесь мы обменяем вещи на картошку и пойдём назад домой. Только бы бурханы помогли нам, ом мани падме хом!»

Айдашки была типичной сибирской деревушкой с деревянными срубами изб, кое-где сохранившимися высокими глухими заборами и воротами с козырьком. Время подходило к полудню, на улице никого не было видно, и дым из деревенских труб лениво тянулся строго вверх, как бывает при трескучем морозе и безветрии. Мы постучались в ворота первой попавшейся избы, но на наш стук никто не вышел. Нам ничего не оставалось делать, как пройти дальше, волоча за собой санки, и постучать в следующие ворота. Однако и здесь ответом нам была тишина.

Когда мы подходили к третьему дому, из ворот выскочила маленькая девочка с русыми волосёнками на голове. Увидев нас, она испуганно вскрикнула: «Ой-ой, калмыки-людоеды идут! Мамочка родная, спаси!» – и быстро захлопнула калитку. И это объяснило странное поведение местных жителей, стало понятно, почему никто не отзывался на наш стук. Когда калмыков привезли в Сибирь, кто-то пустил слух, будто они свирепые людоеды, и многие деревенские люди приняли это за чистую монету!

Но всё-таки мама решила постучаться в ворота дома, куда забежала испуганная нашим появлением девочка. На стук вышел молодой, крепко сбитый парень без головного убора, в накинутом на плечи полушубке и с открытой улыбкой на лице. Внимательно посмотрев на нас, он спросил: «Что вы хотите?» Мама торопливо, боясь, что парень не станет её слушать, произнесла: «Картошка есть? У нас вещи на обмен!» Парень сразу же стал серьёзным и, сказав: «Вещи, говорите? Тогда идите за мной, поглядим, что там у вас», – провёл нас в дом.

Как только мы вошли следом за парнем в помещение, я сразу же ощутил домашний уют и духовитое тепло, исходившее от топившейся большой русской печи. Подле неё грелись на лежанке старая женщина с девчонкой, которая так испугалась нас, а теперь бросала в нашу сторону тревожные взгляды. Мама быстро достала из сумки отцовские хромовые сапоги, немного поношенные, но ещё сохранившие приличный вид. Парень оценивающе осмотрел их со всех сторон, повертев в руках, и спросил: «А какой это размер?»

Мама ответила: «Сорок первый». На что парень сказал: «Мой размер. Сейчас испробуем». Он снял валенки, обул сапоги и сделал несколько шагов по комнате. Мы с мамой напряжённо следили за ним, видимо, думая об одном и том же. Сапоги понравились парню, он остался ими очень доволен, особенно их громким скрипом при ходьбе. «Если вернусь живой, буду носить до гробовой доски». На что мама сказала тихо: «Я буду молиться за тебя». «Это хорошо, – сказал парень с улыбкой. – Сколько просишь за них?» – спросил он у мамы, и та торопливо ответила: «Мешок картошки». Парень улыбнулся и сказал: «Добро! По рукам!»

Сибиряки погреб для хранения картошки делают обычно внутри жилого дома под полом. Мы с любопытством глядели на то, как парень взял с лавки ведро и прошёл к середине комнаты. Там он потянул за кольцо, укреплённое в крышке подпола, спустился по лестнице вниз и уже через минуту подал нам ведро с картошкой. Мы с мамой, помогая друг другу, стали наполнять мешок и делали это до тех пор, пока он не стал полным. Парень вылез из погреба и помог нам крепко-накрепко завязать мешок, а потом спросил у мамы: «Есть чем укрыть картошку? А то она замёрзнет по дороге в такой мороз».

Мама предусмотрительно захватила с собой из дому фуфайку, она была сейчас как раз кстати. Парень обернул ею мешок, хорошенько привязал его к санкам, и мы с мамой собрались было отправиться в путь, как вдруг услышали: «Прошу немного посидеть с нами. Я сейчас подогрею чай и угощу им вас на дорожку». Сказав так, парень поставил жестяной чайник на плиту, а мы с мамой тем временем стали разглядывать семейные фотографии, которые были развешаны по стенам комнаты в рамках под стеклом.

Фотографии были старинные, пожелтевшие от времени и изображали усатых и чубатых казаков с Георгиевскими крестами на груди, красноармейцев в будёновках времён Гражданской войны и в военных фуражках и пилотках нынешней Красной Армии. На наши любопытствующие вопросы парень ответил, что все эти люди – его предки и родичи, начиная с Русско-японской войны, Первой мировой, Гражданской и кончая нынешней Великой Отечественной.

Чайник нагрелся, и молодой хозяин пригласил нас выпить чаю за удачный обмен. Он поставил на стол чугунок с горячей картошкой в мундире, солонку с крупной солью и разлил по стаканам кипяток, заправленный молоком. Сибирские чалдоны не употребляют заварку, так что нам с мамой пришлось довольствоваться именно таким чаем. Но и от него, после сильного мороза и утомительного пути, в тепле нагретого жилища, мы почувствовали себя на верху блаженства!

Между тем парень, оказавшийся не только порядочным и доброжелательным, но и словоохотливым человеком, поведал нам, что со дня на день ждёт повестку из военкомата о призыве в действующую армию. Трое его старших братьев уже давно воюют на фронте, но только покамест от них что-то нет никаких вестей. «Дома остаётся мой младший брат Ваня, – говорил парень, медленно очищая картофелину. – Он будет за главного в семье помогать матери. Она у нас на здоровье жалуется. Пойду на фронт, стану бить фашистов за то, что шибко мучают они народ, я в газетах читал про это», – говорил он задумчиво, жуя картофелину и прихлёбывая из стакана свой чалдонский, как оказалось, вкусный «чай».

Узнав от мамы, кто мы такие и как попали на рудник, парень, недоверчиво глядя на нас, время от времени приговаривал: «Да не может быть, ядрёна феня, да не может быть... Хозяин на фронте, немецких оккупантов бьёт, а вы – здесь. Не верю… Ей-богу, не верю». Потом спохватился и сказал, что нам нужно торопиться, чтобы успеть домой засветло. Мы поблагодарили гостеприимного молодого сибиряка за угощение и засобирались в обратный путь на Мазульку. До сих пор мне помнится, как не хотелось выходить на мороз из тёплого, уютного помещения после горячего кипятка с молоком! И девочка уже не смотрела на нас испуганными глазами...

Парень, накинув на плечи полушубок, пошёл нас провожать. Он посоветовал нам, как кратчайшим путём лучше добраться по зимней дороге на Мазульку. Солнце уже перевалило за полдень, но всё ещё светило ярко, пробивая лучами разреженный морозный воздух, который затруднял дыхание при каждом шаге. Я и мама впряглись в санки и медленно зашагали в сторону рудника, чувствуя весомую поклажу позади себя. Так мы шли, стараясь не разговаривать, чтобы не тратить зря силы.

К вечеру мороз усилился, и идти стало намного труднее, чем вначале. Я принялся умолять маму остановиться и хотя бы немного отдохнуть, но она лишь твердила в ответ: «Сыночек, нельзя останавливаться, надо двигаться, идти. Иначе в такой мороз мы замёрзнем, пропадём. Что скажет папка, когда с войны вернётся?» От усталости у меня темнело в глазах, но я не мог ослушаться маму и, напрягая всю силу воли, с трудом переставлял ноги и двигался вперёд.

...На ночном небе появился молодой полумесяц, лунный свет тускло освещал ближайшие окрестности и убежища-норы, засыпанные снегом по самые крыши. Из промёрзших оконцев некоторых выбивался наружу слабый свет коптилок, отчётливо видимый в темноте. Из последних сил мы доволокли санки с мешком до нашего барака и постучали в дверь. Открыла нам тётя Учур. На лице её отразились удивление и испуг, а затем она принялась причитать: «Где вы так долго пропадали? Мы так за вас сильно беспокоились, прямо не знали, что и делать. Думали, плохое случилось. Ведь сейчас, люди говорят, время опасное. Ушли в незнакомую деревню, всё могло случиться. Да и волки могли напасть. Слава богу, что живыми-невредимыми вернулись, спасибо бурханам!»

Я стоял ни живой ни мёртвый от безмерной усталости. На оконце нашего блока-секции чадила, разбрасывая чёрные хлопья, пузырьковая коптилка, слабо освещавшая небольшое пространство «клетки». Дети тёти Кати ещё не ложились спать и испуганно таращились на нас с мамой. Больная дочь тёти Учур лежала на нарах, глядя на нас грустными глазами. Мама быстро разделась, сварила целый чугунок картошки в мундире и раздала по три-четыре штуки голодным детям тёти Кати и больной девочке Сане, единственной дочери тёти Учур. К сожалению, она была уже не жилец на этом свете и вскоре умерла...

Я настолько был измучен долгим походом, что, не доев и одной картофелины, уткнулся носом в стол и тотчас же уснул беспробудным сном.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Сова

Многоязыкая лира России

Сова

ПРОЗА УДМУРТИИ

Рассказ

Ульфат БАДРЕТДИНОВ

Рано поднял нынче Байтуган сына. Понятно, и похныкал, и покапризничал малец, кому же спозаранку из тёплой постельки вон хочется?

– Не маленький, восьмой год идёт, помогать пора. За лошадью приглядеть невелик труд, – спокойно рассудил отец.

Мальчонка тихомолком возликовал: ещё пятилетним успел он осилить умение ездить верхом на семейной, смирной нравом, их лошадке, которую за окрас звали Белогривкой. Но подыматься сейчас ему всё равно не хотелось.

– Вставай, парень! – построже зазвучал голос отца. – Ванюрка, слышишь?!

Ванюрка… Привыкал отец к этому имени сына долго. Вопреки его воле так парнишку назвала бабушка Сяськабей. А когда Байтуган поехал за свидетельством о рождении, попросил секретаря записать сына Валерием. Документ никому не показал. Мать читать не умеет, а жене о новом имени сообщил только через месяц. Тогда и решили: к сыну будут обращаться Ванюрка.

Мальчик о своём настоящем имени узнал только в школе. А друзья, родные его, как и раньше, Ванюркой зовут.

– Гляжу, всё ещё потягиваешься? – неодобрительно глянул из горницы отец. Ванюрка поёжился, живо вскочил. Худая шутка – всерьёз рассердить отца, если тому что-то загорелось сделать к спеху. Легко схлопотать по первое число. Потом-то, понятно, батя скоро остынет, глянет виновато, да только – не буди лихо, пока оно тихо…

***

Маловато в лесу Сарсаз хвойника, средь берёз, осины да липняка ёлка с сосною точно островки средь моря. Зато высотой, а зимой ещё и отрадной глазу зеленью их особенно далеко видать.

А ещё в этом лесу притаился и обрёл худую славу глубоченный, буйно заросший разным бурьяном да дурманом лог Эгени. Имя он своё несёт, по местному поверью, от мужика, что заблудился в этом чертоломе, угодил в самый буерак да там и отдал душу, а овраг перенял его имя. Широченные липы осеняют там лесную гущину, в их тени чахнет поросль иных пород. Здесь не любят бывать окрестные жители, поскольку, по словам стариков, слоняется душа не упокоенного Эгени и заманивает в овраг новую жертву…

Только сова, толстая голова, приглядела дупло в стволе старой липы в самой горловине оврага Эгени и охотно его обжила. Ночная у неё повадка, в мае для этой птицы потёмок едва хватает, чтоб закогтить какую ни есть добычу и насытить себя, пока не засияет румяная зорька, и убраться в своё убежище на днёвку. Это когда она одна была. Перемену в совьей жизни принесли последние недели, когда птице пришлось обогревать кладку, а потом охранять и питать парочку вылупившихся совят, тут уж и светлого дня приходилось прихватывать для охоты, и почти всё добытое уходило в прожорливые клювики птенцов – исхудала сова, ослабела. Мышковать, малую живность промышлять на прокорм семейства – труд немаленький, освоила она и денное время, нужда заставила. Поджидала сова, что вот-вот поднимется её потомство на крыло, но не суждено ей было того дождаться. Воротилась она как-то с добычей к гнезду: кто-то, большой мохнатый, рыжий с серыми подпалинами, копошится у входа в дупло, рыком давится, подбираясь к самому драгоценному на свете, к малым птенчикам. Да это ж рысь, лютая лесная кошка, норовит сожрать совиных малышей! Вон, уже и пёрышки по ветру полетели… Не взвидев света, кинулась пернатая мать на рыжую хищницу, зашлась в отчаянном писке, норовит кривым когтем выцелить рысий глаз, соседей на помощь кличет. Да разве ж с этой убийцей сладишь – рысь в одиночку лося берёт… Так вот исчезли в её прожорливой пасти совята.

Горе, оно и зверю-птице ведомо. Три ночи вилась над порушенным гнездом сова, не оставляла осиротелое своё жилище. Да ведь не воротишь погубленных деток. И у злостной обидчицы её подрастают двое рысят, так она своих-то пуще глаза бережёт. Тоже мать. Но её, сову, оставила одинёшенькой. Что ж, испокон веку в жизни так и водится: кто смел – тот и съел. Но время брало своё, жизнь не остановишь, сова почувствовала голод, полетела на лесную опушку. Правда, это было охотничье угодье единственного в округе сыча, оберегавшего свою добычу. Ну, авось мышку-другую сыч ей уступит, пожалеет сову в её материнской печали.

***

Монотонная музыка тележных колёс смыкает Ванюркины веки, убаюкивает, и лишь бодрое отцово: «Но-о!» – поторапливающее лошадку, заставляет мальца вздёргивать голову. Нудная песня худо смазанных втулок, видимо, надоела и Байтугану. Он отпрукивает Белогривку, оглядывает весь колёсный стан, лезет пыльной мазницей в подвесное ведёрко и обильно смазывает оси. Поскулив ещё десяток метров, колёса унимают свой скрип.

Полевую дорогу на опушке леса как обрезало, дальше с телегой в гущу не пробраться. Байтуган всё же увёл повозку недалеко в лес, от солнцепёка. Но там ожидала другая беда – сонмище всяческих кровососов облаком окружило вспотевшую лошадку, она хлестала хвостом, перебирала ногами и мелко дрожала всей шкурой – отбивалась от гнуса как умела.

– Белогривку отпрягать не станем, я живо обернусь. А ты животину от слепня-комара береги, – Байтуган спроворил веник из липовых веток, – отхлёстывай вот.

Заткнув топор за опояску, он направился в лес, обернулся и ободрил сына:

– Ты, Ванюрка, не дрейфь тут. Некого бояться, да и далеко я не уйду, стук топора тебе слыхать будет…

Летучая вампирская мелочь прожигала Ванюрку укусами и сквозь рубаху, а уж лошадь мошка и вовсе поедом ела. Белогривка крутит хвостом, брыкается задними ногами, но при этом с аппетитом лакомится сочной травой и близлежащими листьями с веток – когда ещё добудешь такой вкуснятины? Ванюрка исправно охлёстывает её круп и бока, гонит летучих паразитов, внимательно вслушиваясь в стук топора. Когда тот умолкает, мальчишка напряжённо поджидает нового «тюк-тюк», а также оглядывает окрестный липняк: здоровенные какие деревья выросли. Вот, по соседству особенно толстая, матёрая. Ванюрка вглядывается – какой-то серый в крапинку комок шевельнулся в развилке ствола. Птица, да крупная такая. Мальчик ещё подобных и не видывал. Хотя на картинках встречал. Кажется, совой звать. Да, глаза круглые, кошачьи, крючковатый нос. Это точно сова! А та, бесшумно распустив крылья, направляется в глубину леса. Ванюрка провожает её глазами, что стали столь же круглы, как у неё. Сова на той липе гнездо себе сделала? Или, может, обед поблизости добыла и на дереве, в развилке, съела? Наверное, так, потому что с крючковатым её клювом ей выдолбить дупло для гнезда невозможно. А совы в дуплах гнездятся, это он уже знает по рассказам взрослых. Вот вороны, что каждый год обживают вяз за их оградой, строят гнёзда из веток, даже им с их клювами-долотами слабо дерево долбить. А может, воронам и так хорошо…

Появляется из леса с вязанкой крупного хвороста наконец и Байтуган. Добрая усмешка его гаснет, когда отец видит смятение на лице сына. Отец убыстряет шаги.

– Что тут стряслось, сынок? Обидел кто?

– Не-ет… – Ванюрка прячет глаза.

– Я же не слепой… Испугало тебя что-то…

Ванюрка сопит, продолжает молчать. Наконец сознаётся:

– Испугался я… совсем немножко, отец. Крупная такая птица с этого вот дерева слетела – и в лес. Сова, наверное, я такую в картинке видел.

– Ну, повезло. Теперь знаешь, какая она, сова, в жизни бывает. Птиц тут в лесу много, и все они людей сторонятся – мы ж для них большие, сильные. Это они нас боятся…

Подбодрив сынишку, Байтуган опять зашагал в лес. Второй ходкой он вытянул к телеге волокушу, полную сухостоя. Спина рубахи липла у работника к телу, солнце уже приметно и сквозь листву, отец вытер рукавом распаренное лицо, загрузил телегу дровами.

– Ещё для пахталки заготовку надо. Бабушка заказала. Подальше, у оврага погляжу. А то пошли вместе, лошадку у нас никто не уведёт, овод от солнышка присмирел, – отец приготовил ножовку выпилить чурбак. Ванюрка охотно отправился следом.

Байтуган издали углядел вожделенную заготовку: липа с прямым стволом, с тёмной расщелиной дупла. Оттуда метнулась крупная серая птица и с писком – прочь. Байтуган решительно направился к дереву, попробовав остроту зубьев пилы ногтем.

– Отец, – встрепенулся Ванюрка. – не тронь эту липу! Там же птица эта… сова. Ты же видел. Она из этого дупла вылетела. Там её гнездо. Не надо!

– Почему ты кричишь, Ванюрка? Я же рядом с тобой…

– Отец, сова как раз с этого дерева вылетела.

– В лесу деревьев с дуплами много. Птицы любят залетать в эти дупла, – старается успокоить сына Байтуган. – Для птенцов время поздноватое, слетели уже с гнёзд. А мы, пока с тобой перекоряемся, как бы без пахталки домой не приехали, – он решительно полоснул инструментом по стволу. Хорошо разведённая и отточенная пила отчего-то худо вгрызлась в дерево. Байтуган снова взопрел, часто переводил дух. Тень скользнула над его головою, мужик вскинул глаза – большая птица над ним заходила на новый низкий круг. Байтугану сделалось не по себе – какой шайтан повадился сюда средь бела дня? Сова, что ли? Ну, точно она!

– Она снова прилетела! – испуганно крикнул Ванюрка. А сову будто на бечёвке тут вертят – неустанно кружит, изредка присаживаясь на ближайшие деревья, исходя птичьим криком. Байтуган отмахнулся, снова прилежно налёг на пилу. Липа наконец с хряском упала. Мужик отмерил надобную длину, опилил макушку, отнял комель по самое дупло, с натугой уволок грузный кряж к лошади, завалил, поместил груз на телеге. Сова не лезла из головы. Впрямь у неё гнездо поблизости, что ли? Очень уж настырно себя вела. Неужели она до середины лета птенцов-то на крыло не поставила? Кстати, где сынишка?

Байтуган растерянно огляделся: как ветром сдуло.

– Ваню-урка! – сложил он ладони рупором.

– Ту-ут я, отец, – выставил русую голову из-под рядна на телеге сын. – Я боюсь…

– Чего боишься?

– Эта птица прямо на меня кинулась, – понизив голос, сообщил Ванюрка. – Ух, страшная такая…

– Сказал тоже, – облегчённо вздохнул Байтуган. – В женихи тебе скоро, а с птичкой в прятки играешь. Сказал ведь: она тебя бояться должна, а не ты от неё бегать.

– Ну, если прямо в глаза кидается? Убежишь тут… – виновато оправдывался мальчишка. – Давай поедем скорей…

– Не ночевать же тут, поедем, – Байтуган почувствовал, что начинает темнеть.

***

Лошадка прибавила прыти, завидев родную огородину. Только отчего же это никто ворота не отворяет, неужели столь уж перепуганы домашние мраком посредине дня, нос из дому высунуть боятся? Ванюрка скоренько юркнул в калитку и распахнул ворота настежь. Байтуган с беспокойством оглядел двор. Ни-ко-го. Не распрягая Белогривки, он заторопился в дом, за ним направился Ванюрка, тоже встревоженный непривычным безлюдьем. На крыльце Байтугана заставил обернуться стук банной двери, откуда показалась Сяськабей. Руки матери были окровавлены, на лице виднелась озабоченность.

– Мама, что-то в дому плохое случилось? – ноги Байтугана сделались ватными, он не узнал своего голоса.

– Ты, сын, давай не рассусоливай: самовар на столе горячий, отцеди ковшик кипятка, неси сюда, – мать говорила спокойно и твёрдо. И пояснила, посветлев лицом:

– Ещё сынка Господь в нашем дому прибавил…

***

По утренней прохладе Байтуган надумал мастерить пахталку – всегда ему складно работалось спозаранку. Сразу же, прикинув на глаз должную длину заготовки, примерился к нижнему краю дупла. Пила сноровисто впилась в свежее дерево – и вдруг пошла словно холостым ходом. Байтуган вгляделся: на зубья пилы налип птичий пушок.

– Вот незадача-то, – от расстройства покачал головою мужик. – Так и есть, поздно загнездовала провожатая-то наша, видать, в гнезде птенцы были, – он закончил распил, а оставшийся чурбак расколол надвое топором. Да, в дупле оказался птенчик, вернее, раскромсанный стальными зубьями кровавый комочек пера и мяса.

– Тьфу ты, лешак, всё-таки принял грех на душу! – Байтуган почесал затылок. «Пока Ванюрки нет, мёртвого птенца куда-то надо бросить», – так подумав, он брезгливо ухватил останки мёртвой пичуги и забросил в самую гущину крапивы, буйно растущей вдоль забора, – туда даже куры не совались. Настроение его испортилось, не стал делать пахталку.

***

Так и не повезло осиротелой сове ночной порою промыслить добычу. Впроголодь примостилась она на липовом суку на опушке леса, смежила круглые очи в полудрёме, коротала темень, вцепясь кривыми шильями когтей. И в этом забытьи всё тревожил птицу жалкий писк птенца, не поспевшего ещё встать на крыло, привычно поджидавшего мать с тёплым куском мяса в клюве. А когда небо на востоке заалело, голодная измученная мать, влекомая неведомой силой, направила свой полёт над полем в сторону чернеющих внизу человеческих обиталищ. Она уже когда-то побывала здесь, ведь в суслонах жита, в зерновых амбарах всегда можно закогтить полёвку, а возле огородов, если повезёт, словить и зайчонка. Но сегодня её звал в деревню не только и не столько голодный зоб, но ведомый всем матерям на свете зов вёл её, точно путеводная нить, к месту, где может отыскаться пернатое её сокровище. Понимала она это слепым голосом крови.

Сова присела на широко раскинувшем крону вязу, что рос во дворе Байтугана. Рассветный крик петуха в курятнике заставил её встопорщить перья, но с места не согнал. Там, внизу, громко вскрикнула птица. Незнакомая ей, но – птица! Может, её птенчик как-нибудь угодил в чужую птичью стаю? Он там? Не обижают ли его эти голосистые?

Сова спланировала к курятнику, влетела в широкий продух под его крышей. Громкое кудахтанье, истошный вопль петуха огласили утреннюю тишь, в курятнике поднялась катавасия. Не обнаружив своего малыша, сова так же неслышно, точно призрак, оставила в покое перепуганный курятник и направила свой полёт обратно к знакомому лесу.

Как при пожаре, панически металась Сяськабей возле потревоженного птичника, во весь голос взывая:

– Байтуган! Байту-гаан! Да проснись же ты, проснись!

Тот, заспанный, в нижнем белье вскочил на крыльцо.

– Ну чего ты голосишь, мама, как под ножом?

– Да ведь куры… до единой курочки у нас пропали… – пояснила Сяськабей плачущим голосом. – Сам погляди, ни одной пеструшки не видать!

Байтуган заглянул в курятник. Насесты были пусты, а на земляном полу распластался без признаков жизни петух. Кур действительно будто шайтан скрал.

– Та-ак, если б зверь какой, он бы тут пуха-пера на перину натряс… – недоуменно поделился он соображениями с матерью. – Хорь, скажем, либо лиса… и не сезон им. Да они столько кур за раз не передушат, не унесут. Дела-а…

– И правда – ни пушинки, – оглядела курятник Марпа апай. – Куда ж запропастились они? Петух с чего-то пропал… А, во-он в углу в соломку забилась пеструшка, живая будто, – старушка направилась к несушке.

– Ой, живая! – обрадовалась она. – Да надо поискать, покликать, авось и другие найдутся. Чипа-чипа-чипа!..

Ещё несколько куриц показались из-под сарая, из бурьянов. Марпа апай задала птицам корму. И вскорости пеструшки собрались возле кормушки все до единой – кроме владыки гарема, петуха. Был кочет пёстр и жарок пером, заботлив к своим многочисленным подружкам, но годами уже не молод. И появление в курятнике неведомого крылатого страшилища довело его до разрыва сердца. Это и в птичьем мире случается. Падишах-петух не вынес неожиданного потрясения.

Байтуган всё поглядывал на разлапистый вяз. На душе у него от утреннего происшествия тоже было муторно. А вяз, как-никак, стоял на месте моления их рода. Жрецы обращаются в трудную минуту жизни к дереву как символу их духовной опоры, веры. Всё вокруг священного древа ухожено, чисто выметено, и вяз точно чувствует особенное человеческое внимание, стоит гордо и статно.

«А не сова ли с утречка в курятник наведалась? – размышляет Байтуган. – Она ведь углядела, куда мы липу-то с её дуплом умыкнули. Может, и прилетела отомстить за своего малыша?»

Он отыскал в зарослях крапивы тельце птички и в огороде, в укромном углу, похоронил, глубоко закопал обезображенного совёнка. И вроде полегчало на душе.

***

Пятый уже с сегодняшнего утра скворечник ладит Байтуган. Пилой пилит, топором рубит, молотком стучит, а в голове совсем другие мысли. Все думы о младшем сыне. Ему уже пять лет исполнилось. Бойким, здоровым растёт. Но не говорит. Немым родился. «Почему так случилось? Если бы я не свалил ту липу, может быть, совсем по-другому сложилась жизнь у моего сына? А ведь Ванюрка не разрешал мне её пилить. Не послушался. Упрямый всё-таки я. Почему тогда не послушался? А если пахталку унесу в лес и там оставлю?» – разные мысли лезут в голову Байтугана. Младшего сына уже несколько раз возили к знахарям из соседних деревень. Каждый из них по-своему говорит. Кто-то обнадёживает, что мальчик впредь будет разговаривать, другие твердят, что он немым и останется. Кому поверить? И доктора мальчика проверяли. Все одинаково сомнительно покачивали головами: труден случай, труден. Но немота без глухоты не совсем уж безнадёжна…

Байтуган, когда уверился, что сынок, похоже, обречён на немоту, в утреннюю рань возносил горячие моления инмару-богу под священным вязом. И тихомолком, мысленно просил прощенья у совы, которую по упрямой дурости своей обездолил…

В таких размышлениях, в долгой скорби своей Байтуган точно в тёмной яме. Прикосновение к ноге воротило на белый свет: стоит рядом Микаль, безмолвный его парнишка, ласково усмехается отцу. Затеплилась в отцовом сердце ответная улыбка.

– Сынок пришёл… А вот погляди-ка, ладно ли у папки получилось? – указал он ребёнку на скворечник, который действительно можно было назвать игрушкой: беленький, точёный, славно пахнет свежей древесиной.

Малыш в ответ потешно оттопырил большой палец: красота, мол, отец.

– Ах ты, шпингалет, дорогуша ты моя! Смекалистый растёшь, уже и на «большой» соображаешь… Эх, не беда бы наша с тобой! – отец обнял сына, пригорюнился. Присмирел и Микаль, будто разделяя отцову печаль, потом встрепенулся и… Отец не поверил ушам:

– Паа-па! Па-па! – впервые подал сын свой голосишко, вскричал звонко и перепуганно, указывая куда-то вверх ручонкой. Свету не взвидел Байтуган от радости: сыну воротился голос, Микаль одолел немоту!

Отец поднял изумлённые глаза в направлении ручонки Микаля: на священном вязу сидела сова. В неурочное для неё время суток прилетела она неведомо зачем. Её жёлтые пронзительные очи глянули Байтугану прямо в глаза. И мужик почувствовал своим потрясённым сознанием: это она, это та самая птица, перед которой он столь необратимо, столь немыслимо жестоко виноват. Сова переступила на ветке, легко снялась с дерева, сделала широкий круг над Байтуганом и его сыном, над всем двором – и неспешно, редко взмахивая пёстрыми крылами, потянулась в голубоватую дымку, туда, где острыми, как у пилы, зубцами деревьев виднелся лес.

Байтуган из-под ладони долго, пока не растворилась в небе пернатая точка, провожал глазами сову. Затем, не говоря ни слова, будто в онемении, от которого только что избавила злая немочь его сына, низко, земно поклонился вслед улетевшей птице. Потому что всей своей верой в чудо, всей перенесённой своей мукой ощутил: это прилетело его прощенье. Прощенье и прощанье. Слёзы текли по его загорелому, истомлённому лицу.

***

Время подобно текучей воде. Вот уже и дедушкой кличут Ванюрку односельчане, и у него уже есть внучек – малый побег Микаля. Сейчас внук с дедушкой Ванюркой торопятся в сельский клуб – сегодня деревня празднует своё трехсотлетие. Не с пустыми руками идут старый и малый на мирское торжество. Под мышкой старик несёт пахталку. А пахталка сделана из той самой липы, где было дупло, и в том дупле обитала сова с птенчиком. А липу эту спилил отец Ванюрки, погубив гнездо и махонького её обитателя. Подобным чуду было исцеление Микаля от немоты…

И подобным чуду были окрестные леса с их обитателями, которым Ванюрка отдавал больше двух десятков лет свою заботу. Стал он лесником, хранил леса от потравы, не давал хищникам в людском обличье обижать зверьё и птицу. Теперь ему это уже не в силу. И он несёт в музейный уголок клуба ту самую пахталку, которой сбивали масло. А с нею несёт он и собственную богатую событиями память о прожитом. Может, кому и пригодится…

Перевод Анатолия ДЕМЬЯНОВА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Поживи на потолке

Многоязыкая лира России

Поживи на потолке

КНИЖНЫЙ

РЯД

Александр ЖУРАВЛЁВ. Где живу я, отгадай . – Сыктывкар: Издательство «Титул», 2010. – 150 с. –  4000 экз.

Славная и удивительная книжка получилась у поэта из Ухты Александра Журавлёва. С непосредственными детскими рисунками и голосами. С улыбками и серьёзностями. С путешествиями по родному северному краю. Для того чтобы она появилась, в городе Ухте прошёл самый настоящий конкурс выразительного чтения. Маленькие любители стихов читали их под запись со всей искренностью и пониманием, а жюри отбирало самое лучшее для компакт-диска, который прилагался к каждому экземпляру книжки. Понятно, что так прочитать не способен ни один артист. Прислушайтесь:

На крылечке комары,

И над речкой комары,

На пригорке комары,

На Егорке комары,

Над цветами комары,

На Светлане комары.

Комары з-зудят, з-зудят,

Злятся, злятся на ребят.

Если ты разинешь рот –

В рот комарик попадёт.

В рот комарик залетит –

Потеряешь аппетит.

– И похудеешь... – добавляют лукавый детский голосок и сам поэт. И сразу становится так интересно жить. Хочется прочитать-послушать и «Заполярную сказку про полено», и «Таракана на потолке», и «Кулебяку», и трогательную историю про соседку по парте и конфету...

Книжка, конечно же, моментально была раскуплена мамами и папами, которые ещё со своего детства запомнили стихи Александра Журавлёва, так тонко и глубоко знающего непростую детскую душу.

Оценили эту книгу и на официальном уровне. Её автор недавно получил из рук главы республики В. Гайзера премию правительства Республики Коми.

Александр СУВОРОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Настаёт его черёд

Многоязыкая лира России

Настаёт его черёд

КНИЖНЫЙ

РЯД

Виль МУСТАФИН. Дневные сны и ночные бдения : Стихотворения, эссе, воспоминания друзей. – Казань: Отечество, 2009. – 416 с. – 250 экз.

Виль Салахович Мустафин (1935–2009) был во многих смыслах истинным сыном своего века и своей страны. Сын репрессированных родителей, хлебнувший горя и обид, без помех получил в СССР высшее математическое образование, успешно работал по специальности. Стихи писал с 1960-го, но перед цензурой не прогибался, а потому и печататься начал лишь в 1989-м. Татарин по крови, писал по-русски, принял православие.

Когда-то Карамзин сказал свою знаменитую фразу о том, что поскреби русского – и обнаружишь татарина. Мустафин иначе высказал эту мудрую мысль. На вопрос, в чём корень наших бед, ответил так: «Он заложен в наших генах. Неудачный получился ген. И происхождение его давнее, когда вот здесь, на просторах России, в буквальном смысле слова совокупились два гена – кочевой и оседлый. Первый из них оказался сильнее. А что значит «кочевой», «кочевая культура»? В полном смысле слова это означает «брать». Брать, пользоваться и, оставляя после себя пепелище, идти дальше, туда, где опять всего немерено и всё даром…» (Надо ли уточнять, что «кочевой ген» идёт на Руси не от оседлых волжских татар, а от пришлого конгломерата племён во главе с монголами.) Мустафин поразительно прав: разве современная экономика РФ, неустойчиво гарцующая на нефтяной игле, – не «кочевой ген» в формах XXI века?

Приведённая цитата взята из беседы поэта с корреспондентом газеты «Республика Татарстан» десятилетней давности. Разве дошла бы до нас эта публикация, если бы издатели не собрали под одной обложкой кроме всех его немногочисленных поэтических книг несколько газетных интервью! Виль Мустафин не только поэт, но и мыслитель, и философ, и блестящий публицист. Но прежде всего он, конечно, поэт. Замечательный. Сто лет назад Марина Цветаева, с которой Виль Мустафин был духовно особенно близок (одна из его книг, «Беседы на погосте», написана в форме поэтического диалога с ней), сказала, что её стихам, как драгоценным винам, настанет свой черёд. Сейчас настаёт черёд стихам Виля Мустафина, их всероссийской, а может быть, и всемирной славе.

Юрий БАРАНОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Notes

1

http://www.lgz.ru/article/14961/

2

http://www.lgz.ru/article/14960/

3

http://www.vKruguDruzei.ru

4

http://vkrugudruzei.ru/view/groups/groups.asp?id_group=43436

5

mailto:televed@mail.ru

Content

Литературная Газета Литературка Газета Литературная Газета 6302 ( № 47 2010)

Точней, чем календарь

Ради чего ещё?

Сентиментальные хроники Евгения Рейна

Поздравляем победителей!

Московский вестник

Голову в песке не спрятать

Чему быть? Того не миновать

Ускользающая модернизация

Полк, равных не знавший

Надежды и возможности

Мой, он же наш, Чехов

Из Двадцатого века…

Ворованный воздух

Тихая его родина

«…Остаётся, друг мой, только песня»

Вначале было Слово

Обличья «Алисы»

Радуга в гости

Лучшая история любви

Дочь города – поэт России

Мышка родила гору

Литинформбюро

Место встречи

«ЛГ» - рейтинг

Я не только поэт площадей

Ищите Пушкина!

Проезжая по сонной России…

Праздник памяти

Восприятие текста требует усилий

Звенья поколений

Правильность понимания

Кровь и пот власти

Записки соучастника

Не ходил бы ты, Ванёк…

Умереть свободными

О дождике и муравьях

Лапти, чёботы, черевички

Богини и просто защитницы

Цветочки аленькие, и не только

«Поэзия – тёмное дело»

Через времена и страны

«Вишнёвый сад» отпели

Не ждите ответа

Без Истры вдохновения

Прямое попадание в запендю

Как в зеркале

Украденные победы

Отдублились

Вечный зов. Перезагрузка

Услуги оформителей

Что? Где? Беда-а-а!

Другой МХАТ

Второй памятник художнику

Русские идут: блистательная фотохроника

Серебряный шнур театра не рвётся

Всё, что вы слышали о композиторе, но боялись разузнать

Танец и жажда мистерий

Вкус французского-2

Праздник Веры

Долгострой «Геликон-Оперу» не красит

«Праздник души» в старый Новый год

«Париж. Впечатления…»

Книги, присланные в редакцию

Куда бы лыжи навострить

Какой нелепый торг!

Стул Винсента

По ту сторону льда

Пирожки среди зимы

Не делайте из Зайца культа!

Хохми, номинант, – лауреатом станешь

Вниманию остроумных людей!

Товарищеский суд

Крылов и Лафонтен

Французская колыбельная

Фразы

Предновогодние частушки

«Снимай пижаму…»

Стрелок

Маловато читаем

Индусы стали умнее

Информбюро

Кадры решают всё

Сын полка

Цивилизация существует для музыки

О Франция, любовь моя!

Открытия Валерия Халилова

Наша Пушкинская площадь

Оставленный без внимания – опасен

Прежде чем штурмовать

Впереди – всегда восход!

Не звоню по ночам

Александр ШИЛОВ: Стремление к совершенству – это путь

Спрос на собеседника

Сказки земли Ыгмиф

Лежу в ромашковом снегу

Белый зайчик

Замёрзших слов живая стая

Украсить ножны нужным самоцветом

На Мазульском руднике

Сова

Поживи на потолке

Настаёт его черёд

Notes